Владимир Сотников

Простофиля и заклятье древних духов

Глава I. ХОРОШАЯ ПРИМЕТА

Кошка Дуська все понимала. Она грустными глазами смотрела на Филю, и, казалось, вот-вот скатится слеза по ее черненькому носу. И Дуська не успеет смахнуть ее лапкой.

А Филя старался не смотреть на кошку. Конечно, от стыда. Ему всегда становилось стыдно, когда приходилось куда-то уезжать и оставлять Дуську. Хоть и не одну, а с родителями, но все же оставлять. Папа с мамой рассказывали, что кошка без него целыми днями сидит в прихожей и смотрит на входную дверь. Ждет Филю.

Поэтому и стыдно. Получается, он не ценит Дуськину преданность. Но, с другой стороны, какая же может быть преданность без расставаний? Как узнать, любит ли тебя кто-нибудь? И сам – любишь кого-то или нет? Вот уедет Филя надолго и узнает, как он любит и папу, и маму, и кошку, и свою квартиру, и дом, и всю Москву… Конечно, и родители с Дуськой будут по нему скучать.

Филя вздохнул и все-таки взглянул на кошку. Дуся моргала влажными глазами, как человек.

«Что, может, передумал? – говорил ее взгляд. – И никуда не поедешь?»

Как же, не поедешь! Да такая возможность раз в жизни представляется. Попасть в Египет – и не простым туристом, каким может стать любой человек, а, во-первых, с археологической экспедицией, во-вторых, с планом поиска таинственного древнейшего захоронения…

Иван Сергеевич Цветков, отец Филиного друга Дани, был археологом. Конечно, он часто ездил в Египет на раскопки. И, конечно, рано или поздно взял бы с собой сына. Но чтобы поехать в Египет всей компанией – Даня, Филя, сестры-близняшки Аська и Аня, – об этом можно было только мечтать!

Наверное, так ребята и мечтали бы себе потихоньку о египетских пирамидах, если бы в один совсем не прекрасный день хитрые мошенники не украли из квартиры Ивана Сергеевича Цветкова египетский папирус. Хоть и не очень древний – лет сто было этому папирусу, не больше, – но очень даже ценный. Потому что археологи, которые жили почти сто лет назад, записали на нем, где находится никому не известная гробница фараона. Письмо было зашифрованное, и Данин папа даже думал, что это просто шутка – про каких-то божеств и бесхвостых павианов, которые охраняют вход в храм. Но когда папирус украли, профессор Цветков взглянул на дело серьезнее…

Если бы не Филина решительность, Данина находчивость, Анина рассудительность и Аськина шустрость, Иван Сергеевич навсегда распрощался бы со своим папирусом. Никакой древний шифр не помог бы!

Филя вспомнил, каких усилий им всем стоило выследить и изобличить вора, да еще заставить его вернуть папирус хозяину. Ловко у них все получилось, как у настоящих сыщиков! Конечно, тогда все были на седьмом небе от счастья, а Данин папа – даже выше седьмого неба. На восьмом или девятом. Но счастье счастьем, а Филя отлично знал взрослых: под хорошее настроение они готовы золотые горы наобещать детям, а вот потом…

Поэтому он долго не мог поверить, что Иван Сергеевич не шутит, предлагая всей их компании поехать с ним во время весенних каникул в Египет, чтобы на месте поискать ту самую гробницу, о которой говорилось в зашифрованном послании. Филя чуть сам в неподвижную пирамиду не превратился, когда об этом узнал! Или в мумию фараона. Зато потом он подпрыгнул чуть не до потолка – так высоко, что даже Дуська позавидовала.

Филя удивлялся спокойствию своих друзей. Во время разговоров, которые они вели в ожидании поездки, ребята оставались такими невозмутимыми, будто собирались в однодневную экскурсию по Подмосковью. Филя даже не выдержал во время последней встречи и подколол Аську:

– Лишнюю сумку захвати, только попрочнее.

– Зачем? – удивилась она.

– А ты что, мумии в сумку со своей одеждой будешь складывать?

– Мумии? – Аська вытаращила глаза. – Складывать?!

– Конечно! – заметив Аськино удивление, Филя сделал серьезное лицо. – Мы же будем собирать коллекцию мумий. Каждый свою. Да будет тебе известно, в древнем Египте мумифицировали не только фараонов, но и всяких мелких животных. А мы будем в захоронениях эти мумии откапывать. Кто больше насобирает в сумку, тому…

– Прекрати ты глупости сочинять, – перебил Даня. – Хоть бы придумал что-нибудь поинтересней! И как тебе такое в голову пришло?

– Пришло, пришло, – отмахнулся Филя. – Посмотришь на ваши сонные лица – и не такое придет в мою голову. Надо же хоть чем-нибудь вас заинтересовать.

– Ничего себе, заинтересовал! – укоризненно покачала головой Аня. – После таких сочинялок и ехать никуда не захочется.

– А вас никто никуда насильно не тащит, – пожал плечами Филя. – Сами согласились ехать в Египет. Думаете, кто-нибудь там вас развлекать будет? Между прочим, предстоит серьезная научная работа. Археологическая.

– Что-то не пойму я тебя, Филипп, – сказала Аня. – Сам говоришь о серьезности нашей поездки, и сам же шутишь по поводу этой поездки. Глупо шутишь.

Филя уже и не рад был, что затеял этот разговор. Действительно, глупой получилась его шутка. А от этого всегда настроение портится. К шуткам надо поосновательнее подходить. Если они неудачные, то их лучше и не говорить вовсе. Чтобы не чувствовать себя идиотом, как сейчас.

– Ладно, признаю свою ошибку, – махнул рукой Филя. – Между прочим, не так это легко – ошибки признавать. Не каждому дано. Пойду лучше в дорогу собираться. Да и книги всякие там почитаю, справочники археологические. Знаний поднаберусь.

– Чтоб в следующий раз остроумнее быть? – хихикнула Аська.

– Ага, – согласился Филя. – Почитаю, что в Египте можно кушать. А то ты там отравишься каким-нибудь скорпионом.

– Фу! – брезгливо поморщилась Аська.

Аська жевала что-нибудь каждую удобную минутку. А удобную минутку она находила всегда – и всегда для этого таскала в карманах что-нибудь съестное. Потому что считала: даже если и не хочется есть, то пожевать просто так – одно удовольствие! Что поделаешь, если у человека такая привычка?

Поэтому Аська ничуть не обиделась на Филино замечание. И даже засмеялась ему вслед.

А вот Филя, хоть и пытался держать себя в руках, расклеился основательно. Придя домой, он уже целый час слонялся из комнаты в комнату, и вовсе не читал никаких книг, и не собирался в дорогу. Все валилось у него из рук. Особенно когда он смотрел в печальные Дуськины глаза.

– Эх, Дуська, если бы ты могла понимать человеческую речь, – вздохнул Филя. – Я бы тебе в два счета все объяснил. Видишь пальцы – мяу, мяу, мяу…

И Филя досчитал до последнего, десятого.

– Вот и вернусь я через десять «мяу». То есть дней. Поняла?

Дуся, конечно, ничего не поняла. Да Филя и объяснялся с кошкой только для того, чтобы хоть как-то отвлечь себя от грустных мыслей. Хотя, если честно разобраться, никаких грустных мыслей, когда плохое настроение, вовсе не бывает. Наоборот, ни о чем не думаешь.

И тут Филя увидел, как кошка мгновенно повернула голову в сторону окна и напряженно затаилась. Уши ее зашевелились, улавливая каждый шорох. Вот уже и Филя различил какой-то посторонний звук. В самом углу, под окном, раздался один шорох, другой, словно кто-то царапал коготком. На полу под окном никого не было, – значит, шорох мог раздаваться из стены. Странно…

На даче Дуся всегда ловила мышей. Мыши и в стенах даже шуршали, потому что в дачном домике стены были пустые внутри. А здесь? В городе, на высоте тринадцатого этажа, в кирпичной стене водятся мыши?

«Бред сумасшедшего!» – подумал Филя.

Конечно же, при этом он ни в коем случае себя сумасшедшим не считал. Мысль о том, что по балкону прыгают воробьи и клюют пшено, которое специально насыпал им Филя, – он сразу же отогнал. Это в прежней квартире на окраине Москвы у них было целых три балкона, а здесь, в доме на углу Садового кольца, у самой Триумфальной площади, – всего один, и то на кухне. Филя осторожненько выглянул в окно. На карнизе воробьев не видно. Но в таком случае, откуда звук?

– Вот еще, – проворчал он, – не хватало заниматься головоломками перед самым отъездом! Больше мне нечего, что ли, делать?

Но Филя знал себя достаточно хорошо. Не даст ему покоя этот скрежет, не даст! Будет Филя думать о нем непрерывно. Как Дуська. Только она при каждом шорохе бросается к стене и напрягается вся, как перед прыжком на мышку, а Филя просто напрягает все свои извилины, размышляя.

Вполне возможно, звук доносится не из-за окна, а совсем из другого места – по какому-нибудь маленькому воздушному ходу, который остался внутри кирпичной стены. Существуют же такие хитроумные устройства! Совсем недавно Филя читал о старинных крепостях, в которых делали тайные слуховые ходы, чтобы разговаривать, находясь друг от друга за сотни метров. Достаточно прошептать – и твой собеседник, или точнее сказать, сошептальник, услышит тебя издалека. В одной крепости эти слуховые ходы размещались так, что начальник охраны мог одновременно слушать сообщения всех караульных.

Но что за глупости лезут в голову! Филя совсем расстроился. Вот так и будет сейчас заниматься этими звуками, думать о них.

– Дуся! – позвал он кошку. – Кушать!

Эту команду кошка всегда выполняла беспрекословно. Но сейчас она без особенного желания оторвалась от своей охоты и побежала на кухню. Наверное, на всякий случай: а вдруг там в мисочке что-нибудь удивительно вкусное?

Филя закрыл дверь комнаты. Пусть этот звук повторяется сколько хочет. В одиночестве.

Но через пять минут он увидел, что Дуська в нетерпении царапает лапкой закрытую дверь. Она стремилась продолжить охоту.

И Филя вдруг понял, что скрип и шорох в стене – отличное занятие для Дуськи на время его отсутствия. Будет сидеть и караулить свою «мышку»! И охотничий азарт не пропадет. И слух, и нюх. И скучать без Фили совсем не будет.

– Вперед, Дуська!

Он распахнул дверь в комнату и впустил туда кошку. Та стремительно заняла свое место в засаде.

Зазвонил телефон.

– Что ты такой злой был, а, Филь? – спросил веселым голосом Даня.

Филя притворился непонимающим:

– Я – злой? Да я самый веселый человек на свете! Ты вот что мне лучше скажи: у тебя в квартире не слышно никаких шорохов по стенам?

– Шорохов? – удивился Даня. – А почему ты об этом спрашиваешь? Обычные звуки, какие бывают в домах, – лифт зашумел, у соседей радио громко играет. Но у меня нет музыкального слуха, чтобы все это различать.

– А у меня, думаешь, есть музыкальный слух? – хмыкнул Филя. – Но слышу не хуже кошки. Она вон сидит, караулит, не отрываясь. Думает, что это толпа мышей митинг устроила. А какие здесь могут быть мыши? Тринадцатый этаж. Птиц тоже за окном нет – ни на подоконнике, ни на карнизе. Загадка!

– Любишь ты, Филь, загадки! – засмеялся Даня. – Я, конечно, рад, что ты увлекся этими шорохами и настроение у тебя поднялось. Но глупости все это. Хотя…

– Чего? – Филя насторожился.

Он знал, что просто так Даня не задумывается. Если он задумывался, то обязательно выдавал какую-нибудь умную мысль.

– Чего ты там думаешь? Говори скорее!

– К врачу тебе надо, Филь, – сказал Даня. – Такими вещами не шутят. Если в Москве, дома, тебе черт знает что чудится, то что будет в пустыне? Миражи всякие, тени умерших… Ты подумал об этом?

Филя просто ошалел. Такого он от Дани не ожидал.

– Ты чего? Серьезно это, что ли? – прошептал он в трубку. – Ты думаешь, я псих, да? Ненормальный? И мне мерещатся по углам всякие подозрительные звуки?

– Ну, не совсем так… – замялся Даня.

– А кошке ты тоже не доверяешь? – спросил Филя. – Вот приходи, и посмотри, и послушай. Я бы, конечно, обиделся на тебя, но времени нет на всякие девчоночьи занятия. Так что зайди, зайди! Вместе послушаем.

Даня жил в одном с Филей подъезде, только на пятом этаже. Через несколько минут он уже стоял в Филиной комнате и крутил головой, выставляя к окну то одно ухо, то другое – совсем как Дуся. Голову и в форточку высовывал, и к стене приставлял. Но тоже ничего не мог понять.

– Да… – прошептал он наконец. – Рановато еще брать нас в такие экспедиции. Представляешь, Филь, что с нами там будет? Там этих тайн на каждом шагу – как песка в пустыне!

– Ну иди и скажи своему отцу, что мы еще маленькие детки и будем дома сидеть, – посоветовал Филя.

Он опасливо посмотрел на Даню. А вдруг тот и вправду возьмет да ляпнет отцу, – мол, маленькие мы и глупенькие?

– Ты, Дань, знаешь что? – попросил Филя. – Лучше ничего никому не рассказывай. Ведь твой папа уже и билеты купил, и с нашими родителями договорился. Нечего их всех расстраивать! Еще и правда подумают, что мы маленькие для такой поездки…

– Да ты что? – удивился Даня. – Я же пошутил! Какие же мы маленькие? Ну ты даешь, Филь, – каждому моему слову веришь!

– Поверишь тут, когда и на самом деле чувствуешь себя идиотом, – буркнул Филя. – Представляешь, что я ночью буду делать? Спать? Ошибаешься. Я буду старательно прислушиваться и ломать себе голову: а что же это такое шуршит в стенах?

– Будешь ты спать спокойно! – вдруг заявил Даня. – Ну-ка, одевайся. На улице уже прохладно.

– Без толку, – отмахнулся Филя. – Ты же в окно смотрел, и я тоже. Да я всю стену обследовал, рассмотрел каждый сантиметрик. Пусто. Так что, если ты хочешь с улицы посмотреть – напрасный труд.

– Все равно пошли! – разволновался Даня. – Хоть прогуляемся в таком случае. Что без толку этот шорох слушать?

Ребята молча вышли из подъезда. Стыдно было даже подумать о том, что такая смешная малость испортила им настроение. Но ведь дело не в малости! А в том, что они не могут объяснить источник шороха. Вот и все. А если чего-то не можешь понять, то и настроение сразу ухудшается.

Выйдя из подъезда, Даня сразу взглянул вверх. И остался стоять с раскрытым ртом…

– Филь… – позвал он. – Видишь?

– Что? Ничего не вижу! – отмахнулся Филя. – Я же тебе говорил, пусто.

– Посмотри, пожалуйста, минуту, – спокойно сказал Даня. – Не отрываясь. Хорошо? Как будто ты на звезды смотришь вечером, когда хочешь увидеть метеорит.

Филя долго смотрел на пустую стену дома. Но вот подул ветерок – и из-за угла, как раз на уровне окон Филиной квартиры, показался железный трос. Ветер качнул его за угол, трос царапнул стену… И исчез. Ветер опять стих.

Даня так сильно хлопнул друга по спине, что тот еле удержался на ногах. Неудобно смотреть вверх, когда тебя по спине хлопают! – Эврика! – заорал Даня. – Ну что, Филь, никакие мы не маленькие! До всего можем докопаться! Значит, пора нам ехать в эту самую экспедицию!

– Это, наверное, рабочие забыли снять трос от своей люльки, – размышлял Филя. – Они в прошлом году перед самой зимой что-то там в стене заделывали. Но вот почему зимой трос этот не болтался?

– И это можно объяснить, – своим обычным рассудительным тоном произнес Даня. – Всему можно найти объяснение. Может, зимой этот трос примерз к стене. А сейчас оттаял. И начал болтаться. – Лицо у Дани прямо светилось от счастья. – Знаешь что, Филь, – добавил он, – мне кажется, эта глупость, происшедшая с нами, – на самом деле не глупость.

– Умность, да? – ехидно спросил Филя.

– Хорошая примета, вот что! – воскликнул Даня. – Это же перед самой поездкой в Египет сама судьба нам послала такую примету. Чтобы мы поверили в свои силы! Никогда не надо унывать, а надо действовать и соображать. И тогда все можно понять, до всего докопаться. А знаешь, сколько нам придется докапываться и соображать в Египте?

– Догадываюсь, – небрежно бросил Филя.

Несмотря на свой небрежный тон, он был в эту минуту абсолютно счастлив.

Глава II. ПРИМЕТЫ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

Ранним утром – таким ранним, что его вполне еще можно было назвать ночью, – микроавтобус стоял у подъезда дома на углу Садового кольца. В салоне горел свет.

Даня с Филей вышли из подъезда первыми. Они еще вечером договорились об этом. Подойдя к машине, Даня толкнул Филю:

– Правда, похоже на самолет? Как будто висит где-то в ночном небе – и светятся окна…

– Сигнализации на хвосте и под брюхом – а-ауа! – не хватает, – сквозь продолжительный зевок ответил Филя. – Рано про самолет думать. Лучше вспоминай, не забыл ли чего.

– По-моему, это неизбежно, – махнул рукой Даня. – Одна забытая вещь перед дорогой – обязательна.

– Что это за правило такое? – удивленно посмотрел на друга Филя. – Кто его придумал?

– Так папа всегда говорит. А он уезжал из дома в эти самые экспедиции, наверное, сотни раз. И знаешь, как он иногда ухитряется? – засмеялся Даня. – Специально забывает что-нибудь ненужное. Ну, положит рядом с сумкой, будто собирается взять, какую-нибудь не очень нужную книгу и делает вид, что забывает ее.

– Какое-то жертвоприношение, – хмыкнул Филя. – Каким-нибудь духам забывчивости, если они существуют.

– Вот-вот, – поднял вверх палец Даня. – Я почти то же самое ему говорил: твое поведение, уважаемый профессор археологии, ничем не отличается от поведения дикаря какого-нибудь племени. Ведь никаких духов нет, а если они есть, их не обманешь! Все равно что-нибудь забудется.

– Почему-то мне кажется, что мы вполне можем забыть сегодня сразу две вещи, – сказал Филя. – И я знаю, как их зовут. Аська и Аня. Где эти девчонки? И вообще, где народ?

Действительно, никакого «народа», кроме Дани и Фили, возле микроавтобуса не было. А утро было зябкое. Мерзкое утро, точнее говоря. Конец марта в Москве, да еще в эту предрассветную пору, – страшное время. Ветер мечется по двору, стучит какими-то жестянками, сверху летит дождь или мокрый снег, как-то тревожно раскачиваются фонари… И холодно. Филя представил, как уютно сейчас свернулась на диване Дуська, как во сне шевелит ушком, прислушиваясь к шороху троса за стеной, – она уже привыкла к этому звуку и не особенно на него реагировала…

Чтобы не испортить самому себе настроение мыслями о кошке, не расстроиться, Филя сразу же попытался представить жаркую пустыню, верблюдов, пирамиды. Честно говоря, не очень-то это у него получилось.

– Не верится даже, – поежившись от холода, пробормотал он.

– Во что? – откликнулся Даня.

– Что через несколько часов будем совсем в другом месте. Там тепло, там солнышко… – Филя мечтательно закатил глаза, но тут же встрепенулся. – Да что же это? Может, мы и не летим никуда?

– Летите, летите, – засмеялся водитель, который тем временем незаметно сел на свое место и захлопнул дверцу. – Садитесь, не мерзните. Счас взлетим! А чего это вы так рано выскочили? Иван Сергеевич сказал в шесть подъехать. А я чуток раньше, на всякий случай. Полчаса еще спать можно было.

– Спать… – проворчал Филя. – Что мы, девчонки?

И вдруг подъезд наполнился шумом. Наверное, сначала из лифта вывалилась целая толпа народу, потом к ним присоединились вышедшие из квартиры на первом этаже. Люди все шмыгали и шмыгали из подъезда, окружали машину, и уже через минуту Филе показалось, что столько сумок и чемоданов, сколько они вынесли с собой, не войдет и в пять микроавтобусов.

– Говорил же всем, объяснял, что попрощаться лучше вечером, а утром пусть кто-нибудь из родителей тихонько выведет своего ребенка вниз! – воскликнул Иван Сергеевич.

– О ком это он? – тихонько шепнул Филя Дане. – Его же ребенок – ты, а я тоже сам вышел. Неужели весь шум из-за девчонок?

– Конечно, из-за девчонок, – улыбнулся Даня. – И маленьких, и больших. Вон моя мама что-то папе внушает, и твоя от нее не отстает. Ну, и Аськина-Анина, конечно. Бедный, бедный папа! В такой обстановке не забыл бы он что-нибудь на самом деле.

И Даня бросился к отцу на выручку. Он стал настойчиво выхватывать сумки и чемоданы из рук взрослых и заталкивать в машину. Хоть каким-то образом старался ускорить процедуру прощания.

Филя не остался в стороне.

– Все, дорогие провожающие мамы! – выкрикнул он, как какой-нибудь проводник поезда. – Укладывайте быстрее вещи, мы опаздываем!

Потом Филя встал на цыпочки, чмокнул свою маму в щеку и шмыгнул в дверь микроавтобуса. Чтобы его уже никто оттуда не вытащил. И отчаянно замахал руками друзьям, – мол, берите с меня пример!

Филя оказался прав. Когда Даня и Аська с Аней друг за дружкой запрыгнули в машину, мамам ничего не оставалось, как отступить.

– В окошко можно махать сколько влезет, – разрешил Филя. – Это даже успокаивает нервы провожающих.

Мотор завелся, и через минуту родной дом остался позади.

– Ничего не забыли? – весело крикнул, обернувшись к ребятам, Иван Сергеевич.

Даня с Филей расхохотались так, что Аська с Аней посмотрели на них как на сумасшедших.

– Не понимаю, что смешного, – удивленно сказала Аня.

Аська почему-то молчала. Наверное, она впервые в жизни грустила.

– А вот одного человека мы забыли! – воскликнул Иван Сергеевич.

Машина резко затормозила.

– Нет-нет, – замахал он руками, – поезжайте, поезжайте! Это я неудачно пошутил. Просто хотел ребят развеселить. Этого человека мы не забыли, а захватим по дороге.

Водитель недовольно проворчал:

– Развеселить… Такой хохот стоит, что и веселить никого не надо. Предупреждайте в следующий раз о своих шутках.

– М-да… – только и произнес обескураженный Иван Сергеевич.

Автобус быстро пронесся по пустынным утренним улицам и остановился только на самом выезде из города. На тротуаре стоял человек и два больших чемодана рядом.

– А вот и наш Витя, – сказал Иван Сергеевич. – Витя Огурцов, лаборант нашей экспедиции.

– Замерз как черт, Иван Сергеевич! – Витя Огурцов весело засмеялся, будто сказал что-то необычайно радостное, и запрыгнул в салон. – Ого, полна коробочка! Значит, все на месте?

– Да, теперь прямо в аэропорт, пожалуйста, – попросил Иван Сергеевич водителя и обернулся. – Знакомьтесь, ребята, Витя ваш будущий товарищ, помощник и начальник – все в одном лице.

– Помощник и начальник? – удивилась Аська. – Странно. Значит, он мне что-нибудь скомандует, а я ему сразу: вот вы сами и делайте?

Иван Сергеевич рассмеялся:

– Верно! Но не совсем. Витя будет указывать вам, что делать, но одновременно и помогать. Потому и помощник. Помощник в учебе и работе.

– Ладно, – добродушно проворчал Витя, – на месте разберемся. Вы же знаете, Иван Сергеевич, как в экспедиции путаются все роли. Каждый может быть и поваром, и рабочим, и лаборантом…

– … и начальником экспедиции, – засмеялся Иван Сергеевич.

– Нет уж, – не согласился лаборант, – такую ответственную роль никто, кроме вас, не потянет. Знаний маловато! Я говорил про всякую другую, мелкую работу.

– Да, мелкой работы у нас много, – вздохнул Иван Сергеевич, – а местных рабочих нанимать дорого. Хочется деньги сэкономить для более важных целей. Одни переезды сколько стоят! Вот и приходится самим не только раскапывать культурный слой захоронений, но и просто песок копать. А его многовато…

– Перекопаем! – воскликнул Филя. – Песок легко копать. Нам главное – место нужное найти. А там – хоть на сто метров глубины!

– Вот для этого и едем, – мечтательно улыбнулся Иван Сергеевич. – Чтобы нужное место найти…

И сразу все замолчали. Потому что подумали об одном и том же: о таинственном захоронении, на поиски которого направлялись в Египет. Для успеха экспедиции у них было все: подробное описание места, где скрыт потайной вход, отсутствие любых преград… Никаким искателям кладов не снились такие комфортные условия! Копай в указанном месте, пожалуйста!

В Шереметьево они приехали раньше, чем началась регистрация.

– Как же я не люблю заранее приезжать, – вздохнул Данин папа. – И никак не научусь спокойно ждать. Хотя прождал, наверное, за свою жизнь столько часов, что хватило бы на полет к Марсу.

– А вы пока думайте о чем-нибудь, – подсказала Аська. – Когда мне скучно, я всегда стараюсь думать о том, что…

– … что еще бы пожевать, – громким шепотом подсказал ей Филя. – Ты что это болтаешь? Что советуешь взрослому человеку? Между прочим, профессору! Ну ты, Аська, даешь…

Но Иван Сергеевич не заметил в Аськином совете ни капельки бестактности.

– Как ни странно, Ася, не получается у меня думать в неподходящих условиях. Так, всякая ерунда в голову лезет. А думать получается только в своем кабинете.

– А мне казалось, ученые все время думают, – отмахнувшись от Филиного замечания, продолжила Аська. – И рассеянные поэтому. Им говоришь – здрасьте, а они отвечают – да-да, конечно…

Иван Сергеевич расхохотался:

– Так вот, оказывается, как выглядят мои коллеги в глазах молодого поколения! По-моему, это глупые фильмы виноваты. В них такими изображают ученых. Между прочим, совершенно неверно. У меня все друзья – нормальные люди. А один биолог вообще похож на известного американского актера. И никто никогда не скажет, что этот большой и сильный человек занимается нежнейшей наукой. Он очень похож на Шварцнеггера. Знаете такого?

Еще бы! Кто же не знает Шварца? Как только Иван Сергеевич сказал про биолога, Филя вздрогнул. Его же папа – биолог! Может, это о нем идет речь? Но упоминание про Шварцнеггера заставило Филю улыбнуться. Нет, не очень похож на него папа. Мама говорит, что он похож на смешного человечка из цветочного магазина. На голове у такого человечка, если поливать ее каждый день, вырастает трава. А скорее папа похож на… Нет, ни на кого не похож. Папа такой один и единственный.

Прав Иван Сергеевич. Не очень интересно ждать – даже перед такой поездкой, даже в таком аэропорту, как Шереметьево. Ожидание – оно всегда томительно. Аська вот придумала развлечение – скользить по полу. Разгонится и скользит. Как на ледянке, любимом ее зимнем развлечении. Филя попробовал повторить – не получилось. Совсем из другого, нескользкого, материала у него подошвы.

И вдруг он услышал такой вскрик отчаяния, что у него волосы зашевелились на голове от ужаса. Во-первых, голос принадлежал Ивану Сергеевичу, а во-вторых, интонация была такой, будто вот-вот наступит конец света. И знает об этом пока только один Иван Сергеевич.

– Пап, ты что? – воскликнул Даня. – Что-то случилось?

Иван Сергеевич безвольно опустил руки. Потом стремительно вскинул левую, всматриваясь в часы.

– Витя, посмотри, уехал наш водитель? Я так и знал, я так и знал!

Иван Сергеевич рычал и стонал, и окружающие уже с опаской поглядывали на него.

Витя Огурцов метнулся к выходу, а Даня просто вцепился в отца:

– Что-то забыл?!

Еще один глубокий вздох и обреченный кивок головы были ответом на этот простой вопрос. Через секунду Иван Сергеевич назвал забытый предмет:

– Папирус.

Тот самый папирус, на котором был зашифрован план захоронения! Это уже было слишком! Забыть перед поездкой самую необходимую вещь?! Наверное, если бы предложить ребятам придумать подобную нелепицу, до такого они просто не додумались бы. Ну, сказали бы, что забыли билеты на самолет, или деньги, или пару-тройку чемоданов. Но папирус?! А как же тогда искать древнеегипетское захоронение? И зачем тогда вообще лететь в Египет?…

Аня ойкнула, а у Фили с Даней просто отнялось дыхание. От ужаса. И неизвестно, вернулась бы к ним способность дышать, если бы не спокойная и совершенно глупая Аськина фраза:

– Улицы Москвы в это время абсолютно свободны.

– Чего-о? – Филя покрутил пальцем у виска. – Ты чего несешь? Какие улицы? От чего свободны? Сбрендила от волнения, да?

– Улицы Москвы, – повторила Аська. – Нет никаких пробок, и доехать до дома можно, – она быстренько взглянула на часы, – туда-обратно за сорок минут, я засекла, сколько мы ехали сюда. Двадцать минут.

Иван Сергеевич внимательно посмотрел на Аську.

– Ты – молодчина, – сказал он. – Просто молодчина! И даже если мы не успеем – ты молодчина. Потому что первая не растерялась. Вообще-то у меня хорошая память, я и так отлично помню изображение на этом папирусе. К тому же я собирался взять с собой, конечно, не сам папирус, а копию. Но в поисках такого рода необходимо учитывать мельчайшие детали. А вдруг моя память все-таки не настолько фотографична? Даня, срочно найди Витю!

Но лаборант уже сам спешил обратно:

– Конечно, уехал автобус. А что случилось?

– Понимаешь, Виктор, я хочу тебя попросить об одном одолжении… – начал Иван Сергеевич.

Филя с Даней даже завыли от нетерпения, словно у них вдруг одновременно разболелись сразу все зубы. Да что же такое происходит?! Сейчас надо в одну секунду отдать приказание, а не обращаться к лаборанту с витиевато-вежливыми фразами, на которые уходит столько времени!

– Пап, быстрей! – заскулил Даня.

– Надо срочно поехать ко мне домой. Я позвоню, и жена вынесет мою планшетку, в которую я положил копию. Витя, срочно туда и обратно, хватай такси и проси ехать побыстрее!

Витя Огурцов оказался человеком сообразительным. Ребята даже восхитились его мгновенным исчезновением.

– Вот это да-а! – протянул Филя. – Даже не удивился, не переспросил ничего. Услышал приказ и рванулся его исполнять. Хороший у нас начальник-помощник!

– Надо было мне с ним ехать, – вздохнула Аська. – Я бы дорогу показала.

– Не в лесу, – проворчал Филя. – Что он, не знает, где Иван Сергеевич живет?

В это время Иван Сергеевич нажимал в кнопочки мобильного телефона, от волнения, несколько раз перенабирая номер, – промахивался.

– … лежит? На столе? Какой же я растяпа! – услышали ребята. – Но ничего, сейчас подъедет наш сотрудник, вынеси, пожалуйста, планшетку минут через пятнадцать, хорошо? Его Витя зовут. Да, Огурцов. Как дела в остальном? В остальном все нормально, ждем регистрации. Не волнуйся.

– Да уж, не волнуйся! – тихо, чтобы не услышал его папа, произнес Даня. – Мама теперь и охает, и ахает и, конечно же, не станет ждать никаких пятнадцать минут, а будет стоять внизу, у подъезда, уже через минуту. Только бы оделась потеплее.

– А вот теперь интереснее ждать, да? – хихикнула Аська, хитренько взглянув на Ивана Сергеевича.

Филе опять пришлось сделать ей замечание. Только на этот раз при помощи жеста. Он дернул Аську сзади за волосы – не очень больно, но ощутимо. И странно – Аська сразу поняла, что не надо сейчас говорить таким тоном. Не время подшучивать друг над другом. И лучше вообще не говорить. Вон как переживает и нервничает Иван Сергеевич! Да и у самих ребят руки-ноги от волнения трясутся.

– А если… Огурцов не успеет? – спросил Даня. – Что будем делать, пап?

– Будем ждать до самого конца регистрации. Что делать – придется лететь без Вити. Во-первых, лучше ему одному купить новый билет, чем нам всем. Завтра Огурцов догонит нас в Египте. Во-вторых, можно искать захоронение по памяти. Я же помню рисунок и его расшифровку. Но все-таки, я надеюсь, Витя успеет. Он и не в таких переделках бывал.

Данин папа хоть и говорил спокойно, но выглядел таким виноватым и несчастным, что Филя не удержался:

– Не переживайте, Иван Сергеевич! Вы же знаете, что перед любой поездкой что-то забывается. И чем важнее забытая вещь, тем удачнее будет поездка. Значит, впереди у нас оч-чень крупная удача!

– А знаешь, – улыбнулся Иван Сергеевич, – пожалуй, надо принять твою теорию. Очень она какая-то… приятная, что ли. Настроение, во всяком случае, поднимает. А, ребята?

Девчонки тоже заулыбались. Аня молча, а Аська, конечно же, не удержалась от комментария:

– Забытая вещь – к счастью.

И тайком что-то быстро переправила из кармана в рот. Хруста орешков никто не услышал из-за общего смеха.

Глава III. НО…

В Египте ребята онемели. Во всяком случае, им так показалось с той самой минуты, когда они сделали первый шаг из самолета на трап. Непривычно жаркий воздух окатил, обволок, приятно защекотал в носу. Друзья по очереди аккуратненько чихнули четыре раза. И Иван Сергеевич с Витей Огурцовым по очереди пожелали им быть здоровыми.

Потом все замолчали. Обмениваться впечатлениями было рано – каждый накапливал их про себя. Самостоятельно, молча.

Вот стоят у трапа египетские солдаты. Черные, почти негритянские лица, черная жаркая форма, автоматы. Это же первые египтяне, которых видят ребята! Интересно, а те, древние египтяне, тоже так выглядели? Конечно, имеются в виду не форма и автоматы, а лица, взгляды…

А вот носильщики подбегают – десятки носильщиков, вырывают чемоданы, кричат что-то на своем языке, и кажется, сейчас разнесут весь багаж в разные стороны. Но Иван Сергеевич резко восклицает какую-то волшебную, наверное, фразу, и носильщики отстают. Ребята с Витей Огурцовым сами везут на тележке вещи к выходу.

На площади перед аэропортом – еще более жаркий воздух, потому что нет ветерка, который был на летном поле, и от асфальта поднимаются вверх видимые потоки раскаленного воздуха.

Все подбегают и подбегают египтяне самого разного возраста – и пожилые, и просто взрослые, и даже мальчишки. И все предлагают сначала помощь, а потом, сразу же, – что-нибудь купить, быстренько показывая какой-нибудь зажатый в ладони сувенир.

У ребят зарябило в глазах. Особенно приставали к ним подростки, – наверное, решив, что это их «добыча». Мол, пацан пацана поймет и без слов. Местные мальчишки даже и не говорили ничего – просто несильно толкали Филю и Даню и показывали какие-то каменные фигурки. Аську и Аню ребята поместили между собой, таким образом их защищая.

– Нонна Матвеевна! – вдруг воскликнул Иван Сергеевич. – Ну зачем вы сами приехали! Мы же договорились, что пришлете только водителя. Спасибо, спасибо за встречу!

И тут перед ребятами появилась женщина, которая показалась им похожей на врача – не столько из-за белого платья, сколько из-за строгого взгляда. Она внимательно и с удивлением рассматривала каждого.

– Но… Иван Сергеевич, – каким-то растерянным голосом произнесла она. – Честно говоря, не ожидала я, что вы на самом деле осуществите свой замысел. Ведь мы живем, мягко говоря, не в пятизвездном отеле… И дети…

– Ничего, Нонна Матвеевна, – успокоил ее Данин папа. – Эти ребята не такие беспомощные, как вам кажется. И вполне заслужили путешествие. Между прочим, в наших планах есть и поездка к морю. Правда, не в пятизвездный отель, но все же…

Ребята радостно переглянулись. Они были довольны защитой Ивана Сергеевича. Все-таки не очень приятно, когда с ходу, с первого взгляда называют детьми! Даже в Египте.

И вот самый настоящий джип-вездеход повез их по самому настоящему городу Каиру! Медленно повез, потому что много машин, и город бесконечный, и мост через Нил, наверное, самый длинный в мире, и кажется, конца городу не будет. Но постепенно улицы стали свободнее – и вот уже джип выехал на шоссе, увеличив скорость.

По обеим сторонам дороги за пальмами угадывалось начало самой настоящей пустыни. Правда, она оказалась не такая, какой представляли ее ребята. Пустыня была серая, каменистая. Но, наверное, где-то дальше есть самая настоящая, с барханами из песка!

Поглядывая на ребят, Иван Сергеевич посмеивался:

– Что, растерялись немножко? Рассчитывали сразу пирамиды увидеть? Подождите, подождите, все впереди.

– Ну и что, что растерялись? – обиделся Даня. – Первые впечатления всегда несовпадательные. Ожидаешь одно, видишь чуть-чуть другое. Мы же не маленькие, понимаем.

– Зато тепло, – довольно прижмурилась Аська. – Не то, что в Москве.

И она быстренько сунула в рот плавленый сырок, чудом оставшийся от ее самолетного обеда. И правильно сделала: на такой жаре сырок в ее кармане через полчаса растаял бы.

Витя Огурцов молчал. Но видно было, что настроение у него хорошее. Наверное, он вспоминал, как удачно съездил из аэропорта Шереметьево за планшеткой Ивана Сергеевича. И успел к самому концу регистрации. Спас, можно сказать, положение! А ведь думать о таких вещах всегда приятно.

– Неприятности у нас, Иван Сергеевич, – вдруг сказала Нонна Матвеевна и сразу добавила, чтобы не испугать: – Но не катастрофические. Двое рабочих ушли. Мало платим, сказали. Но один вот, Ахмед, остался. И то потому, что считается у нас на практике как студент Каирского университета.

И она кивнула на водителя. Тот услышал свое имя, оглянулся, улыбнулся и подмигнул ребятам.

– Молодец, Ахмед Радван, – похлопал водителя по плечу Иван Сергеевич. – Верный наш помощник. Знаете, Нонна Матвеевна, местным есть с чем сравнивать. Рядом с нами ведь работает американская экспедиция. А там заработная плата выше. Вот они и надеются устроиться там, где больше платят. Что делать…

– Но я уже составила руководству нашего института письмо, в котором указала на необходимость увеличения сметы, – сказала Нонна Матвеевна. – Посмотрим, какой будет ответ.

– На последнем совещании говорили об этом, но… – И Иван Сергеевич стал разговаривать с Нонной Матвеевной о всяких непонятных ребятам вещах.

А Филя подумал о том, что у этой тетеньки очень подходящее ей имя – Нонна. Начинается с «но». Как будто она всему перечит. Нечего удивляться, что все, о чем она говорит, начинается с предостережения – «но как это, но что это»! Филя решил, что эту мысль надо обязательно запомнить и рассказать Дане. Чтобы тот оценил его остроумное наблюдение.

Словно в подтверждение его открытия, Нонна Матвеевна сказала с гордостью:

– Но… есть и приятные новости, Иван Сергеевич! Вадим нашел замечательный палестинский сосуд. То есть, конечно, фрагменты. Но уже процентов шестьдесят фрагментов, что позволило приступить к склеиванию. Так что форма уже почти полностью восстановлена. Как видите, работа кипит.

– Я и не сомневался в этом, дорогая Нонна Матвеевна! – воскликнул Иван Сергеевич. – Поздравляю вас. Приедем, и Вадима поздравлю. А работа наша еще больше закипит, уверяю вас! Прямо с сегодняшнего дня. Правда, ребята?

Друзья молча закивали в ответ. Почему-то побаивались они этой тетеньки. Наверное, с непривычки. Только Аська не удержалась:

– Закипит! Конечно! На такой жаре.

Все засмеялись. Не скрыла улыбку и Нонна Матвеевна.

– Да они у вас с чувством юмора, – сказала она. – Не соскучимся.

«Конечно, не соскучимся, – подумал Филя. – Не за этим летели. Скучать и в Москве можно». Наверное, точно такая же мысль пронеслась и в головах его друзей. Во всяком случае, это было просто написано на их лицах.

И вдруг вдалеке выросли над горизонтом пирамиды! Дымчатые, как далекие горы, они показались живыми. Не живыми, а… настоящими! Совсем не такими, какими ребята привыкли их видеть на фотографиях и по телевизору. Казалось, пирамиды двигались, медленно приближаясь навстречу несущемуся джипу.

– Смотри… – только и сумел выдавить из себя Филя, толкнув Даню в бок.

Как будто тот сам не видел!

– Вот они, красавицы… – негромко пробормотал Иван Сергеевич. – Знаете, Нонна Матвеевна, всегда волнуюсь, как мальчишка какой-нибудь. Представляю, что сейчас испытывают ребята… Только из-за этого следовало их взять с собой. Понимаете?

Он украдкой оглянулся. Наверное, хотел убедиться в том, что не зря затеял эту поездку. Но можно было и не оглядываться. Очень даже не зря!

Нонна Матвеевна все же не удержалась от тихого вздоха. Если бы Филя не любовался сейчас пирамидами, то у него обязательно мелькнула бы мысль о том, что Нонна Матвеевна опять подумала о своем «но…».

Пирамиды полностью захватили внимание Фили. Как и всех, кто на них смотрел. Особенно впервые.

– Смотрите! – вдруг воскликнул Иван Сергеевич. – Он не изменяет своим привычкам.

Впереди прямо по пустыне шел человек в египетской одежде – белом балахоне до пят, арабском платке, спадающем с головы на плечи. Руки он держал за спиной, голову наклонил вниз.

– Я его по походке узнал, – радостно пояснил Иван Сергеевич. – Это Джон Леннер, руководитель американской экспедиции. Представляете, он каждый день вышагивает вот так по несколько часов по пустыне, размышляет. Как он говорит, впитывает дух пустыни. Может, все-таки нарушим его одиночество?

Ахмед сделал небольшой круг и остановился чуть поодаль от путника. Данин папа осторожно, едва коснувшись клаксона, посигналил.

– Если он задумался, все равно не оглянется, – сказал он.

Однако американец не только оглянулся, но и сразу побежал к джипу, приветливо махая рукой. Иван Сергеевич спрыгнул навстречу. Они обнялись как хорошие знакомые, похлопывая друг друга по спине, и радостно заговорили по-английски.

– Ему сказали, что должен приехать Иван Сергеевич, – перевел ребятам Витя Огурцов. – Поэтому Джон сразу узнал его. Очень рад встрече. Много, много новостей. Для этого нужна отдельная встреча, отдельная беседа. Иван Сергеевич предлагает подвезти Леннера до его лагеря.

Иван Сергеевич потеснился, они с Леннером уместились на переднем сиденье и по дороге продолжали разговаривать, показывая на пустыню руками.

Возле американского лагеря Ахмед выпрыгнул из машины и подбежал к египтянину, похожему на него.

– Наверное, брат, – прокомментировала Аська.

– Все они похожи, – пожал плечами Филя.

Оказалось, что и у Вити Огурцова здесь есть друзья. Он поздоровался с маленьким пухленьким человечком. Правда, не так радостно, как Данин папа с Леннером или Ахмед с «братом», но тоже сразу заговорил с ним. Они отошли подальше от джипа.

– И этот своего Шарика встретил, – сказал Филя, сразу окрестив американца этим кругленьким именем. – А мы тут сиди, жарься на солнышке.

Даня вздохнул.

– Ну что ты, Филипп, злишься, – заметила Аня. – Это же ученые. У них много новостей, а встречаются редко. Понимать надо.

– Вот пусть и договорятся о встрече, – продолжал ворчать Филя. – Отвезли бы нас сразу к пирамидам, а сами и разговаривали бы сколько влезет.

Шло время. Пока старые знакомые разговаривали, ребята молчали. Из джипа они так и не вылезли. Филя даже не пытался смотреть в ту сторону, где остались пирамиды. И вдруг он подумал о том, что пирамиды здесь стоят тысячи лет. И ничего, не жалуются на время. А он, Филипп Лопушков, не может выдержать каких-нибудь десять минут! Какая же это ерунда – по сравнению с вечностью…

Ребята даже удивились, увидев на его лице блаженную улыбку. А Филя прикрыл глаза и прошептал:

– Все-таки приехали, да? Сбылась мечта… – и не удержался, добавил: – Идиотов.

– А у тебя улыбка, как у сфинкса, – ляпнула Аська.

И ребята расхохотались.

Глава IV. ПАЛЕСТИНСКИЙ СОСУД

Ваза российской археологической экспедиции находилась совсем рядом с египетской деревней, поэтому ехать пришлось по узким деревенским улочкам. Джип еле протискивался между выступами домов – и сразу становилось понятно, что строились эти маленькие домики давно. Когда никаких автомобилей здесь не было. Поэтому и не рассчитаны были улочки для проезда машин. Разве только для проезда какой-нибудь арбы, которую тащит ослик.

Когда джип наконец остановился и ребята вылезли из него, их встретил загорелый до невозможности бородач в шортах, панаме и сандалиях.

– С приездом, Иван Сергеевич, – кивнул он. – А у меня для вас сюрприз!

– Уже не сюрприз, Вадим, знаю! И поздравляю от всей души. Дашь взглянуть на свое сокровище?

Вадим довольно улыбался – одними глазами, потому что рот был скрыт под усами и бородой.

Филя пробормотал, будто спросил самого себя:

– Странно, неужели нельзя было объехать вокруг деревни? Наш джип везде проедет.

Его услышал Витя Огурцов.

– Нельзя, – пояснил он. – Здесь вообще многое нельзя. Нельзя, как ты говоришь, ездить там, где хочется, нельзя фотографировать музейные экспонаты, нельзя делать раскопки в неположенном месте и без специального разрешения. Не говоря уже о том, что ничего нельзя из Египта вывозить.

У ребят совершенно одинаково отвисли четыре челюсти. Правда, у Ани она отвисла чуть-чуть меньше. То ли она привыкла следить за собой, то ли была менее эмоциональная, чем Филя с Даней и особенно Аська.

– А зачем… – прошептал Филя, подтянув кверху свою челюсть. – Зачем мы тогда сюда приехали? Если ничего нельзя… нельзя вывозить? Зачем тогда нам находить это захоронение? Для чего?

Он облизал пересохшие от волнения губы и посмотрел на друзей. У них тоже был совершенно непонимающий вид.

Пока Витя Огурцов размышлял, что ответить, подошли Иван Сергеевич с Вадимом.

– Наверное, ожидали, что мы сразу к пирамидам поедем? – спросил Данин папа. – Честно говоря, я собирался так и сделать. Но вот, жалко, американцы отвлекли. Давно не виделись с коллегами, столько новостей, да и неудобно было просто так, без разговора, мимо проскочить. Не торопитесь, успеем и к пирамидам. Отсюда идти до них совсем недолго – минут пятнадцать. Жалко вот, что скалы закрывают такой замечательный вид. А то можно было бы любоваться пирамидами все время. Вы что, из-за этого такие растерянные? Но ведь, ребята, надо и вещи разгрузить. Всему свое время.

Филя подтолкнул Даню – спрашивай, мол, ты.

– Пап, – осторожно начал Даня, – а какой смысл в наших раскопках, если все найденные ценности будут… не нашими?

– Это я им сказал, Иван Сергеевич, – объяснил Витя Огурцов. – Честно говоря, мне самому это никогда не было понятно. Работаем-работаем, а получается… для египтян.

– Ну, тебе, Виктор, это не к лицу – таких вещей не понимать, – откашлявшись, сказал Иван Сергеевич. – Ты же профессионал. А вот что я раньше этого ребятам не объяснил, моя оплошность. Не для египтян мы работаем! Точнее, не только для египтян. А для всех людей, которые будут посещать музеи. Да и не только в музеях дело. В первую очередь по древним находкам ученые составляют представление о прошедшей жизни, пишут историю, я бы сказал. А найденные здесь исторические ценности остаются на территории этой страны – так же, как найденные в России принадлежат нашей. По-моему, это справедливо.

Вадим оказался не очень разговорчивым. Он просто стоял рядом с Иваном Сергеевичем и кивал головой в подтверждение его слов.

– Вот и надо нам тогда у себя искать, а им у себя, – заявил Филя.

– Ничего ты, Филя, не понимаешь, – вступила в разговор Аня. – История ведь всем принадлежит. Мы же в школе изучаем Древний Египет.

– Ой-ой-ой, – отмахнулся Филя. – Будешь мне сейчас умные вещи говорить. А когда мне таким тоном говорят эти самые умные вещи, они кажутся глупостями! Все я понимаю – и про историю, и про музеи. А все равно обидно.

Аня только плечами пожала. Она вообще не любила вступать в бессмысленные споры. Филя в жизни не видел такой спокойной девчонки! Ему иногда даже не верилось, что Аня – родная Аськина сестра, да еще близняшка.

– А тебе медаль дадут – золотую, – хихикнула Аська. – За то, что нашел какого-нибудь фараона! И не будет обидно.

– Дурочка, – ляпнул Филя.

От того, что он сказал это совсем не свойственное ему слово в Аськин адрес, да еще с таким злым выражением, как будто мяч влепил в стену, – Филе стало еще обиднее. Не из-за того, что не достанутся ему все сокровища фараона, а просто из-за глупого оскорбительного слова, которое вырвалось непонятным образом.

Аська смотрела на него такими ясными и широко раскрытыми глазами… И они все больше и больше блестели. Потому что становились влажными.

Филя шмыгнул носом:

– Я хотел сказать – глупости говоришь, Аська. А ляпнул другое. Никакая ты не дурочка. Но глупости иногда говоришь.

Аська заморгала и улыбнулась. Все-таки не умела она обижаться. Она могла только сильно удивляться несправедливости. И сейчас, наверное, просто удивилась, что Филя сказал о ней с такой грубой интонацией. Как будто она ему враг.

– Ну почему обидно, Филь! – Даня хлопнул его по плечу, чтобы сгладить возникшую неловкость. – Ты же знаешь, что самое главное – открытие. Мы же не кладоискатели какие-нибудь, которые только золото и сокровища ищут. Не все ли равно, в каком музее будут храниться экспонаты? Я вообще считаю, что и это несправедливо, – надо вообще оставлять все на месте.

Витя Огурцов хмыкнул:

– Самое лучшее предложение! Ну что, сворачиваем удочки, уезжаем обратно? Пусть все ценности остаются под песком и в гробницах.

– Я имею в виду, – поправился Даня, – находить их надо. Но не трогать, а на месте и рассматривать. Сделать музей прямо здесь.

И он обвел рукой пространство вокруг.

– Сначала этот музей найти надо, – вздохнул Филя.

– Все-все-все! – воскликнул Иван Сергеевич. – Позвольте прекратить наш диспут. Учеными разговорами мы будем заниматься за вечерним чаепитием. Смотрите, Нонна Матвеевна решила, что мы просто болтуны. И бездельники.

Нонна Матвеевна, действительно, стояла у джипа и переводила насмешливый взгляд с чемоданов и сумок на спорящих. Взгляд ее словно говорил: «А разгружать кто будет? Тутанхамон? Или, по крайней мере, Ахмед Радван?»

Египтянин без всякого напоминания сам принялся за работу. Он уже сделал несколько рейсов от джипа к белым вагончикам, когда ему на помощь пришли ребята.

Работа была закончена в считанные минуты.

– Ну, а где наши лопаты? – спросила Аська. – Давайте учиться копать!

– Ася, ты что, думаешь, это как грядку копать, да? – засмеялась Аня.

– А ты как думаешь? – быстренько переспросила ее Аська. – Скажи, скажи! Тоже ничегошеньки не знаешь, а всех учишь. Копать, – значит, копать. Видела лопаты? Лопаты, метелки там стоят… Вот мне и хочется быстрее попробовать.

– А ведь Аська права! – воскликнул Даня. – Надо потренироваться на пустом месте. Поучиться. А то не пустят нас на раскопки.

– Пустят, пустят, – успокоил проходящий мимо Витя Огурцов. – Куда же вас девать? Только вряд ли вам выдадут лопаты. Основной слой там давно снят. Не лопатой, а скорее совком надо работать.

– Это ерунда, – махнула рукой Аська. – Знаете, сколько я песка в песочнице за свое детство совком перекопала? Тысячи тонн!

Витя Огурцов расхохотался:

– Значит, точно быть тебе археологом!

– Нет, – ответила Аська. – Я не знаю еще своей профессии. В этом году буду выбирать.

– А почему в этом? – послышался смех невидимой Нонны Матвеевны.

Ребята стояли рядом с палаткой, в которой работала Нонна Матвеевна. Она расшифровывала какую-то надпись. После разгрузки джипа так и сказала:

– А сейчас мне не мешать. Осталось расшифровать один иероглиф.

И скрылась в палатке.

А ребята вот стоят рядом и болтают. Мешают, конечно. Но по голосу слышно, что Нонна Матвеевна не очень сердится.

– Почему именно в этом году, Ася? – повторила она свой вопрос.

– Потому что мне исполнится двенадцать лет. Пора уже, – пожала плечами Аська. – Сколько можно тянуть?

Через стенку палатки раздался еще более веселый смех.

– Ася, я уверяю тебя, – сказала Нонна Матвеевна, – что еще пару лет на размышления у тебя есть. Так что не торопись с выбором. Хорошо?

– Ладно, – согласилась Аська. – Не буду торопиться. А то и правда – стану кем-нибудь другим.

– Ой, не могу! – со смехом воскликнула Нонна Матвеевна. – Держите меня, а то упаду со складного стула! Мне кажется, наша скучная жизнь благополучно завершилась с приездом этого чуда!

Ребята поняли, что имеет в виду Нонна Матвеевна. Точнее, кого. Конечно, Аську. И ни капельки не обиделись, что Нонна Матвеевна назвала Аську чудом, а их нет. Ведь Аська смешная, а для взрослых это самое забавное свойство в детях. В смысле – в подростках, конечно. Взрослая жизнь такая серьезная и скучная, что даже малейшая необычность привлекает их, как блеск драгоценности.

– Совок могла бы и свой прихватить, – подсказал Аське Филя. – Или ты его в песочнице забыла?

– Если я его там и забыла, то он должен давно истлеть, – быстро отреагировала Аська. – От времени.

– Ну что ж, пойдемте в нашу гробницу, – предложил Витя Огурцов.

Ребята вздрогнули. Ничего себе звучит с непривычки! «В нашу гробницу!» Хорошо еще, что захоронение называется гробницей. А то ведь если сказать: «Пойдемте разойдемся по нашим гробам», – то это прозвучит уже совсем мрачновато. И нелепо.

– Слышь, Дань, – шепнул Филя, – а там, наверное, прохладно, да?

– Ты хочешь спросить – страшно? – прищурился Даня. – Честно признайся! Я ведь и сам не очень-то… спешу в эту гробницу. Ни разу еще не был. А начитался всяких книг о том, что там воздух ядовитый, змеи, скорпионы… Чего только не напишут в книгах! Но ведь нас ведет Витя Огурцов.

– Чего-чего? – навострила ухо Аська. – Змеи, скорпионы? Вы только не ляпнете это погромче. А то точно пойдем без Ани. И больше ее вы никогда в гробнице не увидите.

– Ладно, – согласился Филя. – Если увижу скорпиона, я его Ане показывать не буду.

– А что… ты с ним сделаешь? – осторожно поинтересовалась Аська.

– Смотри, сколько у тебя карманов, – показал Филя. – Для всяких вкусностей, да?

Аська попыталась закрыть кармашки ладонями. Но для этого не хватило бы никаких рук: кармашки были и на шортах, и на рубашке, и на джинсовой жилетке – будто специально Аська надела не одежду, а соединенные материей карманы!

– Ты на что намекаешь? – тихо спросила она. – Филь, только попробуй! Я так закричу, что все фараоны проснутся! И гробница обрушится. Ты этого хочешь?

– Не хочу, не хочу, – отмахнулся Филя. – Скорпионы невкусные. Жуй свои орешки.

Аська почти никогда не расставалась с орешками. Или еще с чем-нибудь хрустящим. В крайнем случае – с маленькими сушками или сухариками. И самое удивительное: хоть она и жевала все время, – ну, с перерывами, конечно, чтобы открывать рот для произнесения каких-нибудь фраз, – она была самая худенькая. Тростиночка. Жующая тростиночка с большими удивленными глазами. Такая же, конечно, была и ее сестра Аня. Тростиночка с большими глазами. Но не с любопытными и удивленными, а просто с серьезными. И, конечно, Аня не жевала то, что хранилось в ее карманах, поэтому рот у нее был обыкновенный, а не до ушей, как у Аськи. Да и карманов у Ани было меньше – почти ни одного.

Витя Огурцов направился в сторону скал по вытоптанной на земле до асфальтового блеска тропинке.

– За мной! – махнул он рукой. – Это первая экскурсия. Вон там, видите, вход в захоронение? Как нора под горой.

Ребята пригляделись. Действительно, издалека было похоже на нору.

– И оттуда сейчас выползет… – начал было Филя, но Даня его одернул:

– Не надо, Филь. Еще здесь глупостями заниматься. Мы же не в школе на переменке.

– Вот именно, не надо, – поддержала Аня. – А то я никуда не пойду. Я боюсь всякой гадости.

– Не бойся, – вздохнул Филя, зная, как тяжело в таких условиях будет ему удерживаться от приколов. – Никаких гадостей там нет, а есть только…

– Филя! – поднял палец вверх Даня.

– Ладно, молчу, – проворчал Филя.

Но дойти до входа в захоронение им не удалось. Они и прошли-то всего половину пути, когда сзади раздался громкий вопль.

– Кто?! Кто это сделал?! – кричал Вадим, и уже выскакивали из палатки и домиков Иван Сергеевич и Нонна Матвеевна.

Ни о каком продолжении экскурсии не могло быть и речи. Ребята поспешили обратно.

Возле своего вагончика стоял растерянный Вадим. Он бережно держал в руках огромный старинный сосуд. Точнее, половину сосуда. Эта половина была целой – и две ручки, и горлышко, – а вот остальное… Сосуд весь светился дырками – недостающими частями.

Аська подбежала первой:

– Что, разбился? – спросила она. – Как жалко…

– Он разбился две тысячи лет назад! – Вадим рявкнул так, что ребята присели. – Я откопал почти все фрагменты! Почти все! Через день сосуд обрел бы свою форму…

– Что случилось, Вадим? – отчетливо и строго спросила Нонна Матвеевна. – Возьми себя в руки. На тебя смотрят дети.

Вадим несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул, помолчал, успокоился.

– Фрагменты, которые я не успел вклеить в форму, лежали на столе, – начал объяснять он. – Главное, что на одном из них было клеймо древнего мастера! Точно такое же клеймо есть на сосуде, хранящемся в Британском музее. Тот сосуд – тоже, между прочим, разбитый – найден… Вы даже представить себе не можете! В Индии! Это о чем-то говорит? Значит, уже в те времена изделия одного и того же мастера могли развозиться на такие огромные расстояния! И если доказать, что эти сосуды были разбиты в Индии и в Египте примерно в одно и то же время, – а это уже не так сложно – то это будет важнейшим открытием нашего…

– Что случилось? – перебил эту взволнованную речь Иван Сергеевич. – Что с фрагментами?

– Их нет, – просто ответил Вадим. – Они исчезли.

И он почему-то посмотрел на ребят. Они невольно прижались друг к другу.

Глава V. ОЧЕРЕДНАЯ ПРОПАЖА

Никакого расследования Иван Сергеевич проводить не разрешил.

– Я не хочу омрачать доброжелательную атмосферу нашей экспедиции действиями полицейского характера, – сказал он. – Расследование означало бы взаимную подозрительность. Тоже мне, детективная ситуация! Из нескольких человек надо найти виновного! Да ерунда все это.

– Как это ерунда, Иван Сергеевич? – то приседал, то подпрыгивал от негодования Вадим. Казавшийся раньше молчаливым, он сейчас прямо извергал из себя потоки красноречия. – Вы понимаете, Иван Сергеевич, что ваше решение косвенно подтверждает мою собственную вину? Вы хотите сказать, я сам потерял эти фрагменты? Смахнул со стола, в конце концов?! Позвольте заметить вам, дорогой Иван Сергеевич, такого не бывало за двадцать лет моей работы. И не кабинетной, подчеркиваю, работы, а в трудных полевых условиях. И уж в неловкости, неряшливости и забывчивости обвинить меня сложно! Я осмелюсь утверждать, что фрагменты… пропали с чьей-то помощью!

Последние слова Вадим подыскивал несколько секунд. Наверное, сначала хотел сказать что-нибудь более резкое, но потом передумал.

– Вадим, нам надо поговорить наедине, – сказал Иван Сергеевич и обратился ко всем: – Продолжайте заниматься своими делами. А мы с Вадимом поищем фрагменты. И найдем.

– Давайте, я помогу, – предложила Аська. – Знаете, как я искать умею? Я однажды на спор на большой поляне рубль нашла! В траве!

– Нет, Ася, спасибо за помощь, – улыбнулся Иван Сергеевич. – Я уверен, что твои способности тратить на такое легкое дело, как поиски осколков сосуда, вовсе ни к чему. Ты лучше нам потом что-нибудь посложнее найдешь. Ладно?

– Запросто! – махнула ладошкой Аська.

Не очень-то все успокоились. Хоть и ничего не говорили друг другу, но чувствовалось, что все думают только о пропаже. И из вагончика Вадима, куда он скрылся с Иваном Сергеевичем, не доносилось никаких криков. Например: «Нашли, нашли!» – чего, кстати, все невольно ожидали.

Ахмед возле джипа ремонтировал какой-то прибор вроде миноискателя. Скорее не ремонтировал, а менял в нем батарею. Но очень уж старательно он разложил вокруг себя целый ряд блестящих красивых инструментов. Хотя даже на первый взгляд было видно, что для такой нехитрой операции достаточно обыкновенной отвертки. Как нравилось египтянину его занятие! Он так любовно брал один инструмент за другим, касался ими прибора и осторожно возвращал на место… В другое время ребята, конечно же, заинтересовались бы этим приборчиком. Наверное, он может обнаруживать металлические предметы на большой глубине. Но сейчас было не до этого.

Нонна Матвеевна опять забралась в свою палатку, – наверное, расшифровка иероглифа еще не закончилась. Кстати, ребята не очень понимали: как можно расшифровывать один иероглиф? Его или знаешь, или не знаешь, но как это – расшифровывать один значок? Конечно, они обязательно пристали бы к Нонне Матвеевне с расспросами. Если бы у них было другое настроение.

Тут Витя Огурцов опять позвал ребят к гробнице. Странное впечатление произвела на них эта экскурсия!

Рядом с вырубленным у основания скалы входом сидел пожилой египтянин. Увидев ребят, он подпрыгнул и вытянул вперед ладони – нельзя, мол. Тогда Витя Огурцов достал из кармана несколько блестящих карточек и протянул египтянину. Лицо старика стало таким удивленным, что изменилось до неузнаваемости. Как будто он превратился в другого человека! Он таращил глаза на всех ребят по очереди, потом заглядывал в карточки. Так ничего и не сказав, он протянул карточки обратно и остался стоять у входа, как столб. И выражение его лица не изменилось. Офонаревшее это было выражение.

– Удивился, что такие дети могут быть членами экспедиции, – сказал Витя Огурцов.

– А что это за карточки? – спросил Даня.

– Ваши персональные бэйджи, – объяснил Витя Огурцов. – Я не успел к ним прикрепить булавки, поэтому и не раздал вам, чтоб не потеряли. А так – будете носить их на одежде. Иначе вас никуда не пустят на всей территории раскопок.

– Кто не пустит? – спросила Аська. – А разве здесь не наша экспедиция?

– Конечно, наша, – хмыкнул лаборант. – Но видели старика? Это инспектор египетской Службы Древностей. В его обязанности входит контроль за всеми нашими находками. Ну и действиями, конечно. Вот он и следит, чтобы не было на территории базы посторонних.

– А если нацепим бэйджики, то он пустит нас куда угодно? – спросила Аська.

– Глупый вопрос, – прокомментировал Филя. – Тебе только что об этом сказали.

– Ну, не знаю, – уклончиво ответил Витя Огурцов. – Может, и пристанет, что без сопровождения взрослых. То есть меня. Но у меня ведь тоже работа, не могу я вас все время сопровождать. Так что вряд ли у вас будет полная свобода.

– Странно, – сказал Даня и повторил: – Странно! Никогда не думал, что здесь такие тюремные условия. И папа никогда не рассказывал об этом.

– А зачем ему было рассказывать? – засмеялся Витя Огурцов. – Ведь он, наверное, до последнего времени не знал, что вы сюда приедете. А потом просто не успел все рассказать. Решил, сами все увидите.

– Увидим, – многозначительно сказал Филя. – Посмотрим и увидим.

– Сразу вспоминается поговорка, – добавила Аня. – Поживем – увидим. Даже и представить себе не могла, что она будет вполне применима ко мне. К нам. Эта поговорка такая… Для взрослых.

– А мы дети, что ли? – проворчал Филя.

– Это вход в захоронение одного из важных чиновников, руководивших строительством пирамиды, – объяснил лаборант, когда они вошли в неширокий проход, ведущий наклонно вниз. – Скорее всего, второй по величине – пирамиды Хефрена. Кстати, нашли это захоронение тоже русские археологи, но давно, еще в начале двадцатого века.

– И с тех пор ведутся раскопки в одном и том же месте? – удивился Даня. – В одной гробнице?

– Ну, бывали долгие перерывы, – ответил Витя Огурцов. – Во время войн, например. Никакие археологи не могли тогда работать, это понятно. К тому же работы ведутся не только в самой гробнице, но и рядом – исследуется значительная территория. А это требует времени. И русские долго здесь не работали. Совсем недавно нас сюда пустили – как бы в благодарность за то, что первооткрывателями были наши соотечественники.

– Неужели еще что-нибудь можно найти? – удивился Филя.

Он смотрел на гладкий пол, гладкие стены, на которых кое-где сохранился орнамент и иероглифы.

«Да за сто лет, – думал он, – даже с перерывами, здесь можно исследовать все до мельчайших подробностей! И перекопать, как Аська свою песочницу».

– Представь себе, можно, – улыбнулся Витя Огурцов. – Например, черепки того самого палестинского сосуда, которые нашел Вадим. Правда, он нашел их снаружи, недалеко от входа, на небольшой глубине. Занесло песком, землей… А надписи на стенах расшифровываются годами. Кстати, Нонна Матвеевна считается одним из лучших в мире специалистов по чтению таких закорючек.

– Да, это тебе не азбука Морзе, – пробормотал Филя. – Даже не верится, что в этих каракулях есть какой-то смысл.

– Есть, – подтвердил лаборант. – И он очень даже хорошо передается современным языком. Нонна Матвеевна как-то прочла целое завещание потомкам. Говорит, что оставивший ту надпись был настоящим поэтом.

– Что, в рифму написал? – спросила Аська.

Витя Огурцов засмеялся, пожал плечами:

– Не знаю. Может быть.

– Поэтом – не обязательно в рифму, – объяснила Аня. – Наверное, Нонна Матвеевна имела в виду, что написано красиво, образно.

– Понятно, – сказала Аська. – Помнишь, тебя похвалили за сочинение? Сказали, молодец, образно написала.

Филя с Данькой прыснули.

– Иероглифами сочинение было написано? – спросил Филя. – Такими вот каракулями?

Аня строго посмотрела на него:

– Филя, на твоем месте я не называла бы так эти надписи. Между прочим, это гробница. И надо с уважением относиться ко всему, что здесь находится.

Конечно, в другом месте и в другое время Филя ответил бы. Но сейчас промолчал. Читал он про всякие непонятные явления, которые происходят в гробницах с попавшими туда людьми! Не хватало еще неприятностей на свою голову. С уважением так с уважением. Разве он против?

Внизу была прямоугольная площадка. Что-то вроде большой комнаты. Основание ее было изрыто ровными канавками – раскопки продолжались.

– Кажется, вниз уже нет смысла копать, – вздохнул лаборант. – Вадим сказал, что дальше идет нетронутый пустой грунт. Но на всякий случай сделали несколько углублений. Вообще-то, эта гробница, как и многие другие, оказалась разграбленной. В те же древние времена, но, конечно, позже самого захоронения. Все ценности давным-давно украдены. Но и то, что оставили древние грабители, оказалось ценным для археологии.

– И это все? – спросил Филя, когда они выбирались обратно. – В смысле – одна эта гробница? Только здесь и работает наша экспедиция?

– В общем, да, – ответил лаборант. – Но ведь эту гробницу открыли тоже на пустынном месте. Может, и рядом где-то скрываются подобные. Территория, где мы имеем право искать, довольно большая.

– Имеем право, – пробормотал Филя. – Странные эти египтяне! Им помогают, а они… Дадут участочек и пожалуйста – тут копать, тут не копать. Взяли бы и сказали: вот вам вся страна. Где хотите, там и ищите!

Витя Огурцов рассмеялся:

– Согласен с тобой полностью! Но такие здесь порядки. В принципе, можно, наверное, доказать необходимость поисков в любом месте. Но Ивану Сергеевичу столько сил для этого надо потратить, столько всяких писем написать всяким руководителям! Даже жалко бывает, что он порой тратит на это свое драгоценное время. Но в Египте работают и немцы, и французы. Тоже стараются первыми что-то найти. Кстати, американскую экспедицию вы сами видели. Они копают на ровном месте, прямо в пустыне.

– И находят? – спросил Даня.

– Да, они раскапывают то место, где были… Ну, что-то вроде огромных кухонь для строителей пирамид. Там готовили еду. Представляете, какие столовые нужны были для тысяч людей! Даже если кормить их впроголодь.

– Как нас? – хихикнула Аська и зачем-то полезла в карман.

Филя покосился на нее:

– Уже проголодалась! Завтра ты у меня после своих орешков пойдешь пирамиду строить. Из песка.

Аська сразу выдернула из кармашка руку. Пустую.

– Ладно-ладно, не бойся, – успокоил ее Филя. – Хрусти, чем там у тебя есть. Могла бы и угостить!

– Да… тут совсем чуть-чуть осталось. – И Аська протянула Филе маленькую сушку.

И как не истощатся ее запасы?

– Спасибо за экскурсию, – поблагодарила Аня Витю Огурцова. – У вас, наверное, много работы, а мы отвлекаем?

– Не за что, – ответил лаборант. – Лучше меня отвлекать, чем Ивана Сергеевича. Тем более что у них проблемы с этим сосудом. Пойду спрошу, нашли они осколки или нет?

И он, улыбнувшись ребятам, ушел.

– Все-таки неприятно, – сказал Филя, когда Витя Огурцов скрылся за палаткой, – что этот Вадим так на нас посмотрел. Заметили?

Даня вздохнул:

– Конечно. Наверное, решил: раз появились здесь дети, то они и виноваты в пропаже. Но мы ведь даже и не отходили от джипа!

– А кто – отходил? – вдруг спросил Филя и обвел взглядом друзей. – Кто из вас это заметил?

Ребята задумались.

– А ведь Данин папа сказал: не надо никаких расследований, – напомнила Аня. – А ты, Филя, сразу принялся за свое любимое занятие!

– Любимое занятие? – переспросил Филя. – А если нас подозревают? Не в краже, конечно. Наверное, в обычной шалости. Может, Вадим думает, что кто-то из нас нечаянно смахнул эти черепки со стола или взял поиграться. Или даже присвоил в качестве сувенира. Он же не может подумать, что для нас эти черепки не представляют никакого интереса. Такой взволнованный был, что всякая ерунда могла в голову прийти! Да и не в этом дело…

– А в чем? – спросила Аська.

Она дожевывала, наверное, последнюю сушку. Потому что вид у нее был очень уж грустный. Такой печальной она становилась только в случае истощения припасов.

– Когда что-то исчезает, надо это искать! – воскликнул Филя. – И одновременно искать того, с чьей помощью это исчезло. Вот простое правило для сыщика. Я думаю, что Иван Сергеевич для виду так сказал. Не надо, мол, расследований, чтобы не поднимать лишнего шума. Мы и не будем его поднимать, да? Как ты думаешь, Дань?

– Пожалуй… – пробормотал тот. – Лезть куда не надо мы не собираемся. А вот внимательными быть ко всему – следует. Ведь мы даже не заметили самого простого: кто отходил от джипа, когда мы только что высадились? Кто проник в вагончик Вадима, воспользовавшись суматохой встречи?

– Ты думаешь, что это… – пробормотал Филя.

– Пока мне нечего думать, – сказал Даня. – Во всяком случае, в сутолоке, когда носили сумки и чемоданы туда-сюда, даже посторонний человек мог незаметно проникнуть в лагерь. И подозревать кого-то из членов нашей экспедиции глупо. Значит…

– Все-таки думаешь на кого-то! – хихикнула Аська, хоть и была грустной. – Но подождите, ребята, может, уже нашлась пропажа.

– Обе-едать! – раздался голос Нонны Матвеевны.

Тут уж Аську нельзя было удержать. Ребята поплелись за ней.

– Шведский стол! – объявила Нонна Матвеевна.

Это означало самообслуживание.

Каждый должен был набирать себе салат, наливать суп, потом накладывать кашу с тушенкой. Ну и брать, конечно, фрукты. Филя с Даней налегали на холодный красный напиток – каркадэ. Уже выпили по пять стаканов, а есть им все еще не очень хотелось. Не обгоняла их в еде и Аня.

Зато Аська была поглощена только обедом. То есть она его поглощала, а не была поглощена. Это так говорится – поглощена. Совершенно, кстати, неправильно – если иметь в виду Аську и обед. Понятно же, кто кого поглощал.

Нонна Матвеевна зачарованно смотрела на нее. Даже рот приоткрыла от удивления. Как будто впервые увидела самую удивительную надпись, которую ей предстоит расшифровать. Наверное, Нонна Матвеевна никогда не видела, чтобы дети так быстро и с таким аппетитом ели. И к тому же такие худенькие. Через минуту Нонна Матвеевна не удержалась и наклонилась к уху Вадима, что-то пошептав ему. Сидевший рядом Филя услышал:

– Ты полюбуйся, как красиво девочка ест. Это просто искусство! Виртуозное исполнение!

«Ага! – подумал Филя. – Вы еще не видели, как виртуозно исполняются тортики. Не успеешь до конца разрезать, а кусочки уже испарились».

Но Вадим даже не посмотрел на Аську. Он думал о своих неприятностях. Так и не нашлись фрагменты палестинского сосуда. И Иван Сергеевич, как ни старался выглядеть веселым, был хмурым. Улыбнется, обведет всех взглядом, а потом опять нахмурится.

– А где Ахмед? – вдруг спросил он. – Как-то я сразу и не заметил.

– Может, он решил, что с приездом новых членов экспедиции ему уже не надо с нами обедать? – предположил Витя Огурцов.

– Глупости! – сказал Иван Сергеевич. – Он всегда с нами обедал. Я ему и сказал даже: вот за обедом и поговорим. У него были какие-то вопросы. Он же как раз сейчас дописывает свой диплом. Странно…

– Я позову! – Филя метнулся из-за стола.

Он побежал к тому месту, где совсем недавно видел египтянина. «Миноискатель» лежал на месте. Инструменты были аккуратно разложены. Казалось, Ахмед Радван просто растворился в воздухе. Странно было, что он мог уйти, не убрав прибор и не сложив инструменты, с которых он, казалось, готов был сдувать невидимую пыль…

Обед подошел к концу. Даже Аська закончила трапезу. Все разбрелись по территории экспедиции в поисках Ахмеда. Джип стоял на месте, и даже ключи торчали в замке зажигания.

– Такого никогда не было… – пробормотал Вадим. – Представить себе Ахмеда без ключей от машины просто невозможно! И магнитометр свой любимый он никогда не оставлял. Надо искать! Я боюсь, случилось что-нибудь неприятное… Упал, например. Витя, сходи, пожалуйста, в гробницу. И будь осторожен. А мы на остальной территории поищем.

– У американцев недавно один провалился на ровном месте, – вздохнула Нонна Матвеевна. – Прямо сквозь песок. Оказалось – в обычный погреб. Полторы тысячи лет погреб ждал, пока по нему человек пройдет, чтобы не выдержать.

«Обычный! – подумал Филя. – Обычный погреб бывает где-нибудь на даче. А здесь все необычное. Но как мог исчезнуть человек? Если, конечно, он сам этого не захотел…»

И Филя шепнул Дане:

– А может, он сбежал?

– В таком случае, я уверен, выяснится не одна пропажа. Плакали тогда не только осколки палестинского сосуда…

Рычание, донесшееся из вагончика Вадима, было подтверждением Даниных слов.

– Какой же я идиот! Почему я не спрятал его в сейф?!

Нонна Матвеевна всплеснула руками и метнулась к вагончику. И почти сразу же вышла обратно.

– Иван Сергеевич, исчез и скарабей, – сказала она. – Мы еле уговорили инспектора, чтобы оставил жука у нас подольше – пытались сами установить его возраст. Самое неприятное, что в отчете инспектор уже написал об этой находке. А теперь находка превратилась в пропажу… Но какие неожиданные странности! Как в фильме, право слово!

Нонна Матвеевна тяжело вздохнула.

– Подождите, Нонна Матвеевна, расстраиваться по поводу жука, – сказал Иван Сергеевич. – Сначала надо разобраться с пропажей живого человека.

От гробницы возвращался Витя Огурцов.

– Ну что? – в нетерпении крикнул Иван Сергеевич.

– Плохи дела, Иван Сергеевич, – сказал лаборант. – Инспектор сказал, что Радвана вызвали американцы…

– Как… вызвали? – не понял Иван Сергеевич.

– Прислали записку. И он побежал к ним сломя голову.

Иван Сергеевич застыл на месте. Да и все остальные – тоже.

Глава VI. ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНОГО ЕГИПТЯНИНА

До чего же стремительно изменяется мир во время путешествия! Вот если бы Филя сейчас жил в Москве, то даже самое невероятное приключение не изменило бы его жизнь так, как один день, проведенный в Египте. А если еще добавить впечатления перелета, то просто не верится, что в такое небольшое время могло поместиться столько… Хотел Филя подумать «радостей» и не мог. Какие же это радости? Хоть Филя и любитель приключений и не прочь проявить талант сыщика, – но ситуация, которая сложилась в день их приезда в экспедиции, казалась ему неприятной. Противной ситуацией, прямо надо признаться.

Ведь ребята собирались приехать и сразу же искать древний тайник, план которого они с таким трудом нашли в Москве. Вырвали, можно сказать, из рук мошенников. Они даже надеялись, что это окажется не обычное захоронение, а настоящий клад. Приятней, конечно, настоящие сокровища найти, чем всякие там мумии… И были уверены, что никто не помешает им. Столько препятствий было позади! Во-первых, уговоры родителей. Сколько времени потратил Иван Сергеевич, пока объяснил Филиной и Аськиной-Аниной мамам, что поездка абсолютно безопасная! А сколько времени потратил на оформление всяких документов!

И после всех героических усилий Ивана Сергеевича по доставке дружной четверки в Египет для поиска древних сокровищ – вот ему награда. Надо с первого же дня разбираться в идиотской ситуации, которая сложилась в экспедиции. Как будто больше нечего делать Ивану Сергеевичу! Он даже папирус с планом поиска ни разу раскрыть не успел…

А Филя с Даней и Аня с Аськой только сидят в сторонке, ждут, чем закончится совещание взрослых, и тихонько вздыхают. Ясное дело, от горя. От радости ведь не вздыхают.

Ахмед к вечеру не вернулся. Но его все равно продолжали ждать.

Собственно, он и раньше не всегда ночевал в лагере экспедиции. Но ведь совершенно понятно, что после такого странного исчезновения его возвращения ждали в любое время – лишь бы узнать причину побега.

Постепенно все привыкли к этому слову.

Первой его произнесла Нонна Матвеевна:

– Странно, неужели он не побоялся перед защитой своего диплома, что мы можем сообщить в Каир, в университет, про его побег?

– Значит, для этого побега была очень основательная причина, – ответил ей Вадим. – Понимаешь, Нонна, очень основательная. Может быть, мы сами еще не знаем ценности наших находок – сосуда и скарабея. Чувствовал же я, что это не просто находки, чувствовал! Это открытия! И Ахмед эти открытия увел прямо из-под моего носа. К американцам. Главное, что теперь ничего нельзя доказать…

– Да вернется он, – уверил всех Витя Огурцов. – Скоро вернется. Не может же он так запросто джип бросить. Аренда машины оформлена на Ахмеда. Тут мы его и спросим.

– Ну и что? – обреченно махнул рукой Вадим. – А он скажет, что ничего не брал. Не брал – и все. Ты что, Виктор, пытать его собираешься?

Витя Огурцов пожал плечами. Действительно, что можно доказать? Пропала вещь? Надо искать.

Иван Сергеевич решительно поднялся из-за стола:

– Все, еду к американцам. Поговорю откровенно с Джоном. Он достойнейший человек, ученый с мировым именем. Не может он пользоваться услугами обыкновенного вора! Не верю я этому.

– Может быть, не стоит пока, Иван Сергеевич? – предложила Нонна Матвеевна. – Давайте русскую пословицу применим и здесь, далеко от родины. Утро вечера мудренее. Если дело дойдет до Джона Леннера, он сам привезет нам пропажу. Я в этом уверена. А если он ни о чем не знает – только зря побеспокоим его. Я слышала, что у него в экспедиции сейчас кризис в коллективе, меняется состав. Споры, нервозная обстановка, конкуренция. Жуть! Даже наши институтские сплетни выглядят добрыми по сравнению с этим.

Иван Сергеевич только вздохнул.

Вадим уже сто раз бегал в свой вагончик – искать.

– Наверное, он уже со всеми микробами познакомился, – вздохнул, глядя на него, и Филя. – По именам знает. Зачем зря ползать по вагончику? Все уже ясно!

После ужина ребят отвели в другой вагончик – спать. Но даже сквозь приятное жужжание кондиционера они различали тревожные приглушенные голоса взрослых, беспокойные шаги. Значит, Ахмед не вернулся.

Проснулись они утром от громких разговоров и от урчания мотора джипа. Казалось, мотор завели, чтобы заглушить шум голосов. Но он от этого только усилился.

Быстренько одевшись, ребята вышмыгнули наружу.

Вокруг джипа, воздевая вверх руки, бегал Вадим. Его успокаивала Нонна Матвеевна:

– Успокойся, успокойся, возьми себя в руки, – все повторяла она.

Словно советовала эти самые руки опустить, а не возносить к небу.

Опустив голову, рядом с джипом стоял Ахмед, отвечая на вопросы Ивана Сергеевича. И за всем этим наблюдал Витя Огурцов. Рядом с ним и встали стайкой ребята.

– Ну почему ты не сказал мне? – Иван Сергеевич вглядывался в лицо Ахмеда. – Почему исчез, не предупредив?

– Я думал, э… быстро, да, быстро, – пожимал плечами египтянин.

– Быстро? Вот джип. Ключи оставлены в замке зажигания. Сел и поехал. Быстро! – отрывисто восклицал Иван Сергеевич. – Я бы разрешил.

– Я думал… Не разрешил.

– Неужели у американцев случилась такая поломка, что они не могли справиться сами? – удивлялся Иван Сергеевич. – Американцы?

– Да не бывает у них таких поломок! – кричал Вадим. – Там же не наша техника! Да и смешно – им понадобилась твоя помощь! Ты лучше скажи…

Нонна Матвеевна опять бросалась к Вадиму, показывая рукой на Ивана Сергеевича, – мол, не надо мешать. Пусть он сам расспрашивает. Это на некоторое время успокаивало Вадима. Ведь он был мужем Нонны Матвеевны. Приходилось слушаться.

– Бывает… – бормотал Ахмед. – Бывает поломка. Брат виноват. Поломал. Он машина плохо знает. Боялся – меня позвал. Боялся, что прогонят. Платят хорошо.

– Там платят хорошо – они боятся, – опять не мог сдержаться Вадим. – А у нас плохо – не боятся. Да?

Ахмед виновато молчал.

– Что-то странное совпадение, – тихо проговорил Витя Огурцов. – Поломка эта… И все, что здесь произошло.

Иван Сергеевич сердито на него взглянул. Наверное, ему было достаточно вмешательства в расспросы Вадима.

– Подожди, Виктор, – отмахнулся Иван Сергеевич. – Не надо так сразу. Сначала я хотел бы услышать внятное объяснение, а потом буду увязывать все случившееся воедино.

– Виноват, Иван Сергеевич, – улыбнулся Витя Огурцов. – Видите, уже и я виноват.

– Выходит, брат сломал машину и позвал тебя на помощь, так? – опять обратился к Ахмеду Иван Сергеевич.

Тот кивнул. Наверное, легче было вести разговор таким образом – чтобы египтянина спрашивали, а он кивал. Или отрицал. Русский язык Ахмед знал не настолько хорошо, чтобы связно и внятно все рассказать.

– А как позвал? Запиской?

Ахмед опять кивнул.

– Тут мальчишек местных тьма вертится. Передать записку не проблема, – подсказал лаборант.

Иван Сергеевич долго молчал.

– Хоть починили? – вдруг спросил он. – Машину починили?

Ахмед робко улыбнулся, посмотрев на свои руки, испачканные машинным маслом:

– Йес!

– «Йес, йес», – шепотом передразнил Филя. – Научился английскому, предатель!

– Иван Сергеевич, – взмолился Вадим, – при чем здесь какая-то американская машина? Он же у нас работает! Лучше спросите его о фрагментах! О скарабее…

Ахмед вопросительно и удивленно взглянул на Ивана Сергеевича.

Тот почему-то замялся. Не умел, не умел Данин папа вести допросы! Это же не Даню расспрашивать о плохих отметках. Тем более что Даня их и не получает никогда.

– Понимаешь, Ахмед, – как-то нерешительно начал Иван Сергеевич, – вчера в нашем лагере пропало несколько экспонатов… Очень ценных. Мы все обыскали. Их нет нигде. И…

– Профессор! Иван Сергеевич! – Ахмед вдруг рухнул на колени. – Ахмед Радван никогда… Взять… Брат звал, помощь нужна…

Иван Сергеевич в отчаянии отвернулся.

– Встань, ну что же ты так… – пробормотал он. – Ты просто говори… Встань!

– Я же говорил вам, – бросил Вадим. – Ничего мы не добьемся! Бесполезно.

И он махнул рукой.

Витя Огурцов помог Ахмеду подняться.

– У нас так не принято, – спокойно объяснял он. – Не надо на колени. Ты спокойно все скажи.

– Ладно, – вздохнул Иван Сергеевич. – Прекратим эту безобразную сцену. Давайте, Нонна Матвеевна, завтрак готовить. Потом спокойно во всем разберемся.

И он, махнув рукой, пошел куда-то в сторону.

Все разошлись. Не продолжать же такой неприятный разговор без Ивана Сергеевича! Нонна Матвеевна от греха подальше тихонько потянула Вадима за руку, как маленького. Конечно, она старалась, чтобы этого жеста никто не видел. А расстроенный Вадим даже не сопротивлялся. Наоборот, казалось, он сейчас горько всхлипнет от отчаянья – вот именно как маленький.

Остались не месте только Ахмед и ребята. Он тихо спросил:

– Украли вазу? И что еще?

– Не вазу, – ответила Аська. – Осколки ее, ну, части. И жука-скарабея.

Филя дернул ее сзади за майку, – мол, а вдруг нельзя ничего сообщать?

У Ахмеда глаза поползли на лоб:

– Скарабей? Сабах уже писал его в журнал! В отчет…

И он, не замечая, что пачкается машинным маслом, потер сначала щеку, потом лоб. Размышлял о чем-то.

Минут десять Ахмед ходил вокруг джипа, потом умылся и направился к гробнице. Инспектор Сабах сидел на своем месте – в тенечке у входа. Он так мог сидеть в неподвижности часами.

Ребята потихоньку последовали за Ахмедом и остановились поодаль. Ахмед их не замечал.

Египтяне сначала разговаривали спокойно. Потом инспектор начал что-то выкрикивать, ему стал вторить Ахмед, и казалось, их спор сейчас перерастет в драку.

– Пора звать Ивана Сергеевича, – сказала Аська.

– Да ну их, – раздосадованно воскликнул Филя. – Сами разберутся. Не поделили, может, чего. Плату, например, за то, что Сабах этого мальчишку с запиской сюда пустил. А Иван Сергеевич должен их мирить, что ли? И так уже один день у нас пропал.

– Как пропал? – не поняла Аня.

– Ты что, забыла, зачем мы сюда приехали? – бросил на нее гневный взгляд Филя. – Сокровища искать. А занимаемся всякими… кр-ражами!

Он так зло это проговорил, что ребята даже вздрогнули.

– Ну что ж, друзья, – услышали они позади себя голос Ивана Сергеевича, – видите, как все получается. Мы предполагаем, а жизнь располагает. Но мы поступим вопреки всем препятствиям. Сегодня же выезжаем! И знаете, кто нам поможет?

– Американцы? – робко спросила Аська.

– Почему американцы? – засмеялся Иван Сергеевич. – Ахмед Радван повезет нас к тому храму, хоть это и неблизко да и не входит в его прямые обязанности. Думаю, он не откажет. Я попрошу Нонну Матвеевну, чтобы она приготовила еду в дорогу, а вы за завтраком наедайтесь побольше.

– Слышала, что тебе сказали? – ехидно спросил Филя у Аськи. – Что перед поездкой нельзя есть ни крошечки. Укачает в джипе.

– Что? – удивленно распахнула глаза Аська. – Разве вы так сказали? – она обратилась за помощью к Ивану Сергеевичу.

Ребята рассмеялись.

– Хватит, Филь, подкалывать, а то у меня аппетит исчезнет, – обиженно шмыгнула носом Аська.

– Скорее пирамиды станут какими-нибудь кубами! – воскликнул Филя.

– После завтрака – ко мне, – скомандовал Иван Сергеевич. – На подготовку поездки – полчаса. Учитывая, что мы не на раскопки пока направляемся, а лишь на разведку – этого вполне достаточно. Но прошу не мешкать.

– Крутой у тебя отец! Четкие приказания отдает, – восхищенно шепнул Филя в самое Данино ухо.

Тот даже дернулся от неожиданности.

– Знаешь, ты первый, кто его так назвал, – улыбнулся Даня. – Даже в шутку.

– Что вы там шепчетесь? – спросил Иван Сергеевич.

– Радуемся! – воскликнул Филя. – Но смотрите, что там творится. – Он показал рукой в сторону гробницы. – Они же подерутся сейчас.

Ахмед с Сабахом ругались изо всех сил. Но спор их выглядел как-то странно. Ахмед будто предлагал что-то – выставлял ладонь, произносил какие-то слова, – а Сабах мотал головой, смеялся и словно называл свою цену.

– Что они, торгуются, что ли? – прошептал Филя. – А вдруг они спорят, сколько стоят эти украденные экспонаты?

– Тише, – толкнул его Даня. – Папа услышит. Не напоминай ему лишний раз об этом. А то еще поездка сорвется…

Наконец Ахмед с Сабахом договорились. Они ударили по рукам – и видно было, как в ладони Сабаха мелькнула купюра.

– И что Ахмед у него купил? – удивленно переглянулись ребята.

Иван Сергеевич нахмурился. О чем он думал? Ребята не решились спрашивать.

Глава VII. ИСЧЕЗНУВШИЕ ПАВИАНЫ

Иван Сергеевич проявил настоящую мудрость и при этом достиг сразу нескольких целей.

Во-первых, устремился к заветному храму, не откладывая поездки.

Во-вторых, взял в помощники именно Ахмеда, который сейчас готов был на любой подвиг, лишь бы загладить свою вину. В другое время египтянин вряд ли согласился бы на такую поездку. Во всяком случае, без дополнительной платы. А ведь сообразительный студент Каирского университета мог договариваться с теми службами, от которых зависел доступ к памятникам древности. Иван Сергеевич не был уверен, что их пустят рассматривать храм. Местный проводник, знакомый с обычаями своего народа, в таких делах был не менее важен, чем просто водитель и помощник.

И, в-третьих, как известно, дальняя дорога располагает к неторопливому и спокойному разговору. Вот Иван Сергеевич, наверное, и рассчитывал поговорить с Ахмедом начистоту. По крайней мере, хотя бы выяснить, имеет он отношение к пропаже экспонатов или нет.

Но Ахмед с самого начала поездки хранил молчание. По его лицу было видно, что лучше с ним не заговаривать. Он сосредоточенно смотрел на дорогу, плотно сжав губы. Словно давал понять: ни о чем говорить он не хочет.

– Зря вы сейчас едете, – не согласился с решением Ивана Сергеевича Вадим, когда все собрались в столовой и было объявлено о поездке. – Я уверен, что надо по горячим следам искать экспонаты. Может, и нашли бы…

– Не слушайте его, Иван Сергеевич, – махнула рукой Нонна Матвеевна. – Понятно, что Вадик переживает больше всех, – это ведь его находки пропали. Но вы поступайте так, как решили. В конце концов, вы не следователь, не сыщик, а руководитель археологической экспедиции. Ваше дело не искать пропавшие экспонаты, а находить новые.

– А их опять украдут, – пробурчал Вадим. – Ищите! Чем более ценные вы найдете экспонаты, тем скорее они исчезнут. А лучше всего найти где-нибудь целое захоронение! И пока у нас нет лицензии на его разработку, об этом узнают американцы. И, конечно же, получат лицензию в десять раз быстрее. Потому что больше заплатят за нее.

Ахмед все это слышал, но делал вид, что не понимает. И не поднимал глаз от своей тарелки. А Вадим делал все более и более ясные намеки:

– А доказать мы ничего не сможем. Не пойман, как говорится, не вор. Хотя абсолютно всем все ясно. И доказывать нечего. Однозначно, кому эти экспонаты могут понадобиться. Нам их в самолете ни за что не провезти, – значит, и воровать ни к чему. А тому, кто…

– Вадим, но я прошу тебя! – упрекнула его Нонна Матвеевна. – Нельзя же вести себя… не по-мужски. Если действительно нельзя ничего сделать, смирись с этой ситуацией. И нечего ворчать. Работы и так хватает.

– С нашим отъездом, кстати, – сказал Иван Сергеевич, – опять в лагере посвободнее станет. Просторнее. Будьте внимательнее. Знаете, я все-таки больше склоняюсь к тому, что кто-то проник в вагончик Вадима извне. Действительно, мальчишки здесь шустрые. В конце концов, у нас есть сейф, и надо соблюдать элементарные меры сохранности. Кстати, поэтому и в исчезновении экспонатов я склонен прежде всего винить нас же самих!

– Мальчишки украли бы ножик или приемник, – сказал Вадим. – Часы там еще на столе лежали. Неужели здешние мальчишки такие образованные, что понимают ценность археологических находок? Для них это черепки, не больше!

– И все-таки, и все-таки… – задумчиво пропел, как начало какой-то песенки, Иван Сергеевич. – Ну что ж, будем считать, что уже посидели перед дорожкой. Наелись? – обратился он к Аське.

Ребята закивали, а Аськина рука на прощанье почти незаметно стащила со стола несколько кусочков кокосового ореха, два апельсина и банан.

Когда все уселись в джип, Нонна Матвеевна протянула Аське огромный пакет. Передавая его, Филя чуть не ойкнул от неожиданности – таким тяжелым он оказался. И ароматным. В запахе угадывались пирожки, которые Нонна Матвеевна напекла сегодня утром, – чтобы успокоиться во время стряпни, как она сказала, – а также целый набор фруктов. Особенно чувствовались цитрусовые: наверняка какой-нибудь апельсин был раздавлен в тесноте своими соседями.

Джип вырвался на прямую трассу. Дорога была пустынной, скорость приличной, и Иван Сергеевич заметно повеселел. Он посмотрел на часы, сделал какие-то расчеты и остался очень доволен ими. Потом достал свою планшетку, карту местности и обернулся к ребятам, ткнув карандашом в карту:

– Здесь!

– Ого! – воскликнул Филя. – Сантиметра три… А масштаб – в сантиметре сто километров. Разве мы с ночевкой едем?

– Триста туда, триста обратно. – Иван Сергеевич взглянул на Ахмеда. – Не много?

Тот улыбнулся:

– Туда три часа, назад три часа. Не много. Мало-мало.

– А вы уверены, что мы направляемся к тому месту, которое указано в папирусе? – осторожно спросил Филя.

Даня, Аська, Аня и Иван Сергеевич уставились на Филю. Ему даже неудобно стало под этой кучей взглядов.

– Что вы все так смотрите? – выдавил он. – Что я такого сказал?

– Понимаешь, Филя, – спокойно ответил Иван Сергеевич, – мне будет очень жаль, если мы ничего не найдем. Но еще больше меня опечалит, если наш промах ввергнет в уныние вас. Если вы будете расстроены до слез, – значит, я зря взял вас в эту поездку.

– Ну а как же не расстраиваться? – прошептал Филя. – Мы же не роботы, живые люди. Даже и заплакать в случае неудачи, на самом деле, можем.

– Можете, можете, – махнул рукой Иван Сергеевич. – Расстраивайтесь себе на здоровье. Я имел в виду – только не думайте, что если мы ошиблись, то всей жизни пришел конец. Мы же не остановимся, продолжим поиски?

– А кто вам сказал, что мы остановимся? – каким-то не своим голосом спросила Аська, у которой рот был набит до отказа всякими вкусностями.

– Никто не сказал, – ответил Иван Сергеевич. – Это я проверяю ваше настроение. На всякий случай. А вдруг там вместо храма руины? Тогда просто поедем обратно.

– Ведь можно и под руинами копать, – подсказал Даня. – Главное – место правильное найти.

– Согласен. Вот послушайте, пока есть время, дорога длинная. – Иван Сергеевич развернул копию папируса. Он уже давно приклеил к этому листу расшифровку-объяснение. – «Храм за порогом, где три божества собрались. Радостно криками их павианы встречают. Тайну бесхвостый откроет, но взор обратить надо на камни, что вход под собой закрывают».

Иван Сергеевич перевел взгляд на папирус, где были изображены божества Ра, Осирис и Баст. То есть ладья, везущая солнце, проросшая колосками мумия и кошка. А рядом – павианы, один из которых был без хвоста.

– В Москве, – продолжил Иван Сергеевич, – я с помощью друзей установил, где находится этот храм. Как раз рядом с порогом – порогом на реке Нил. И по описанию, которое мы нашли в одном справочнике, есть там каменные фигурки. Но одно дело – справочник, а другое – как все выглядит сейчас. Справочник старинный, столетний.

– Может, там уже не один, а все павианы бесхвостые? – высказала догадку Аня.

– Вот именно, молодец, – похвалил ее Иван Сергеевич. – Знаете, в Египте не очень давно стали бережно относиться к памятникам древности. Так что Аня права – вдруг там все павианы лишились своих хвостов? Те же мальчишки отбили камнями. Под которым тогда искать? К тому же, у нас вовсе нет пока разрешения на поиски. Едем-то мы только на разведку.

Иван Сергеевич вздохнул, но сразу встрепенулся:

– Что же это я… Раньше времени на вас тоску нагоняю. Сам же говорил, не надо унывать, и первый же расканючился.

– Да у нас все впереди! – бодро воскликнул Филя. – Вот увидите, все будет хорошо!

– Вот именно, вот именно, – закивал Иван Сергеевич. – Спасибо, Филипп, за моральную поддержку.

И Данин папа обернулся к Ахмеду, заговорил с ним про учебу в университете, про диплом. Он переходил с русского на английский – но даже по русским фразам ребятам ничего понятно не было. Так, разговор профессора со студентом. Неинтересно. О пропаже экспонатов Иван Сергеевич так и не заговорил. Может, не хотел портить настроение в самом начале поездки ни себе, ни Ахмеду, а может, и вовсе решил не касаться больше этой темы.

Какой одинаковый был пейзаж по обе стороны дороги! Вот она какая, пустыня – от слова пусто. Пусто и безжизненно. И поэтому казалось, что время остановилось. Но ребята все чаще и чаще поглядывали на часы, а Филя через плечо Ахмеда вглядывался в спидометр, считая километры на счетчике.

Ахмед сказал что-то Ивану Сергеевичу, и тот радостно обернулся:

– Скоро подъезжаем!

Храм располагался недалеко от египетской деревни, единственной в небольшом оазисе. Посреди пустыни находился маленький пятачок растительности, под пальмами ютились мазанки, загоны для скота.

«Как же здесь люди живут?» – первое, что пришло Филе в голову.

Но сразу же его мысли устремились вперед, к тому месту, куда указывал Ахмед. Храм! Тот самый… Виднелись колонны, остатки стен, валялись окрест каменные блоки.

– Кто же их растаскивал, эти камни? – спросил Филя. – Их и бульдозером с места не сдвинешь.

– Тоже загадка времени, – усмехнулся Иван Сергеевич. – Загадка, как строили, загадка, как разрушали. На разрушение люди порой тратят больше сил, чем на созидание…

В храме был музей. Несколько пожилых египтян работали одновременно и охранниками, и кассирами, и, наверное, экскурсоводами. А вообще-то они просто сидели группой у входа и молчали.

– Наверное, немного здесь туристов, – заметил Филя. – А хозяева почему-то нам не очень рады…

Словно в ответ на его слова, как из-под земли, появилась стайка мальчишек. Они стали назойливо предлагать сувениры – маленькие полоски папируса, самодельные статуэтки.

– Потом, потом, – замахал на них Иван Сергеевич. – Вот вернемся и купим что-нибудь.

Но мальчишки не хотели ничего понимать, по-прежнему толпились вокруг. Иван Сергеевич обернулся к своим спутникам:

– Пойдемте скорее! У нас не так много времени.

За высокие каменные пилоны ворот местных мальчишек не пускали охранники. А за туристами неотступно следовал пожилой египтянин, хотя экскурсию проводить он вовсе не собирался. Просто наблюдал, и все.

Иван Сергеевич шел так быстро, что ребята еле поспевали за ним. Конечно же, он знал, на что обращать внимание в первую очередь. И ребята не столько смотрели по сторонам, сколько следили за Иваном Сергеевичем, ожидали, затаив дыхание, что вот-вот он крикнет наконец что-нибудь вроде: «Нашел!»

Даже Аська перестала жевать. Слышно было, как она от волнения часто шмыгала носом.

Они сделали уже три круга по территории храма. Иван Сергеевич волновался все больше. Никакой радости не было на его лице. Он часто о чем-то спрашивал Ахмеда, тот переводил вопросы египтянину-экскурсоводу, а Иван Сергеевич лишь мрачно кивал в ответ.

Наконец они вошли внутрь прямоугольного помещения, в котором не было верхнего перекрытия. Стены были изрезаны древними глубокими надписями.

– Здесь находился алтарь бога Ра, – объяснил Данин папа и стал внимательно рассматривать стены.

– Я так и думал, так и думал, – тихо бормотал он. – Этого я и боялся…

Ребята встревоженно переглянулись.

– Чего ты боялся, папа? – осторожно спросил Даня.

– Хотя можно сказать, что мы и не ошиблись, – вздохнул Иван Сергеевич. – Видите, – он показывал пальцем, – на стенах есть резные изображения божеств. И Ра, и Осириса, и Баст… Все они были указаны в том самом справочнике, который мы изучали в Москве, и изображены на нашем папирусе. Но…

Он помолчал. Тяжело далось ребятам это молчание!

– А павианы? – робко спросил Даня.

– В том-то и дело! – раздосадованно воскликнул Иван Сергеевич. – На аллее у входа в алтарную часть сохранился ряд постаментов. Я уже решил, что на них и стояли когда-то фигурки павианов. Но Ахмед утверждает, со слов смотрителя, что на них стояли не павианы… А обычные сфинксы! И никаких хвостов у них в помине не было. Ни одного…

– А в справочнике не было о них сказано? – спросил Филя.

– Было, – в очередной раз вздохнул Иван Сергеевич. – Было сказано: аллея со скульптурами. Но, наверное, когда составлялся этот справочник, никаких скульптур уже не было. А я решил, что это были павианы. Ошибка… Моя ошибка!

– Справочника это ошибка, а не ваша, – попытался успокоить Ивана Сергеевича Филя. – Грамотей какой-то составлял его… Неумный! А кстати, откуда смотритель знает, что стояли здесь не павианы, а сфинксы? Это же было давно!

– Ну, эти сведения передавались из поколения в поколение. Египтяне отлично знают разницу между этими скульптурами. Павиан – священное животное, сфинкс – мифическое существо. Так что ошибка исключена.

– Все равно, на всякий случай, – горячо воскликнул Филя, – надо бы копнуть возле этих постаментов!

– На всякий случай… – улыбнулся Иван Сергеевич. – У нас нет возможности заниматься такими поисками вслепую.

– И что делать? – спросила Аська.

– Возвращаться, – твердо сказал Иван Сергеевич. – Ничего не остается. Удача не обязательно улыбается с первого раза, об этом я и говорил вам по дороге сюда. А вы все равно расстроились.

– Не волнуйтесь! – заверил Филя. – Расстроились, конечно. Но поиски ведь не закончились? А это – самое главное!

Как друзья ни делали вид, что спокойно переживают свою неудачу, но в джипе на обратном пути они молчали. Не было сил подбадривать друг друга. Даже у Ивана Сергеевича.

Ребята сжимали в руках купленные у мальчишек сувениры – маленькие одинаковые фигурки черных кошек. Это были изображения богини Баст. Ничего, что одинаковые. Стоять-то они будут в Москве в разных квартирах.

Когда уже чувствовалось, что вот-вот покажутся вдали пирамиды, Ахмед вдруг что-то негромко сказал Ивану Сергеевичу. Тот помолчал, потом быстро обернулся к ребятам:

– Слышали?

Хоть бы и слышали… Ахмед же на английском говорил! В гимназии возле Триумфальной площади, где учились ребята, пока проходили только немецкий язык. Английский у них должен был начаться через год.

– Ахмед сказал, что знает храм, где есть бесхвостый павиан, – спокойно сказал Иван Сергеевич.

Ребята от неожиданности рванулись вперед. И четыре головы столкнулись, как шары на елке, когда кто-нибудь заденет ее ветку. Но странный получился звук от столкновения! Оказывается, это звякнули каменные кошки. Они тоже ударились друг о друга.

Глава VIII. ГРОМКИЙ СМЕХ У ГРОБНИЦЫ

Как приветствуют победителей? Радостными криками. А побежденных? Тяжелыми вздохами и сочувственными взглядами.

Вадим и Витя Огурцов поняли, чем закончилась поездка, когда джип еще даже не остановился. Поэтому и вздохнули, и посмотрели сочувственно. А у Вадима прямо написано было на лице: «Ну что, говорил я вам, Иван Сергеевич, зря вы все это затеяли…»

Одна Нонна Матвеевна закудахтала, как наседка, увидев Аську:

– Проголодалась, деточка?

И сразу же, еще Аська ногу не высунула из дверцы джипа, – раз, и банан навстречу. Ну и всем ребятам тоже. Странная, надо сказать, была связка: сначала один банан, величиной с крупнокалиберный бумеранг, а потом отдельная щепотка их трех бананов, которые и назвать-то можно было лишь пренебрежительно – бананчиками.

– Ничего не случилось, пока нас не было? – строго спросил Иван Сергеевич. – Ну хоть это хорошо.

Вадим с Витей Огурцовым переглянулись, пожали плечами и разошлись по своим вагончикам. Понимали: если сразу им ничего не стали рассказывать, значит, самим лезть с расспросами ни к чему. Устали люди с дороги. Да и настроение, по всему видно, нулевое. А точнее, просто плохое настроение у путешественников.

– Иван Сергеевич потом все расскажет, – ответил Филя, поймав вопросительный взгляд Нонны Матвеевны. – Он знает все специальные подробности, не то что мы. Или вон Аська, когда есть закончит. Часа через два.

Филя с Даней и Аней отошли в тенек, сели на скамейку.

– Думаете, он не врет? – спросил Филя.

Конечно, он имел в виду Ахмеда.

– Зачем? – удивился Даня. – Он ведь тоже хочет найти какое-нибудь захоронение. Понял, что нам многое известно – видел же, что папа сверяется по папирусу. И сообразил, что мы ищем бесхвостого павиана. Знаешь, Филь, у меня до сих пор мурашки по спине бегают. Как папа сказал про этого павиана, у меня и забегали они. От волнения.

– Выйди погрейся на солнышко, пока оно не зашло, – посоветовал Филя. – Да и отряхнись. Может, блох каких-нибудь доисторических набрался! Я вот только не пойму: раз Ахмед все равно уже знает, что захоронение находится под павианом, почему он в одиночку не хочет найти его?

– Но он не знает всех остальных сведений, – пояснила Аня. – Он понял только, что павиан – ориентир. Не видел же он папируса, не читал расшифровку.

– Точно! – воскликнул Филя. – Ты права! Надо сказать Ивану Сергеевичу, чтобы хранил папирус как зеницу ока. Не оставлял нигде. А то пропадет, как эти черепки, как скарабей…

– Я думаю, папа сам об этом догадывается, – ответил Даня.

– Догадывается… – проворчал Филя. – Смотри, он с этим Ахмедом как мило беседует! Наверное, и папирус выложил перед ним – рассматривай, сколько хочешь. А нас как будто и нет вовсе.

Ребята встревоженно посмотрели в сторону джипа. Филя даже вскочил и пробежал мимо машины, заглянул в открытую дверцу.

– Нет, – довольно сообщил он. – Молодец Иван Сергеевич, не показывает папирус. Они карту смотрят.

– Карту? – повеселел Даня. – Значит, мы снова отправимся на поиски! Вот здорово!

Тут к ним подошла Аська.

– А я что-то узнала, – сообщила она с довольным видом.

– Что бананы вкусней кокоса? – съехидничал Филя. – Или наоборот? Поделись своим открытием.

– Нонна Матвеевна сказала, что мы на Красное море поедем. Отдыхать, купаться! Ей Иван Сергеевич сказал еще вчера. Это нам награда, что мы в Москве папирус помогли расшифровать!

– Кто тебе сказал, что мы его правильно расшифровали? – спросил Филя. – Сама же с нами ездила… И вернулись мы ни с чем. Расшифрова-али… Шифровальщица нашлась! Прямо Нонна Матвеевна вторая! Пусть бы она тебя учила иероглифы читать – в перерывах между пирожками.

Аська растерянно хлопала ресницами.

– Но… Ахмед же сказал, что знает, где павиан бесхвостый… – пролепетала она. – Вот они и вычисляют с Иваном Сергеевичем, как туда добраться. Но…

– По пустыне туда добраться, – отрезал Филя. – Прямо и налево. А ты в Красном море акул будешь кормить в это время. Ты уже и говорить научилась, как Нонна Матвеевна – но, но… Перед каждым предложением!

– Но там же нет акул, – почти прошептала Аська. – Почему ты, Филя, кричишь?

– И правда, – услышали они над собой добродушный голос Ивана Сергеевича. – Кричать, Филя, не надо. В нашем деле спокойствие – главное.

– Ты узнал? – подпрыгнул Даня навстречу отцу. – Он показал на карте, где этот храм?

– Конечно, показал, – спокойно ответил Иван Сергеевич.

Ребятам бы иметь такое спокойствие!

– Мы поедем туда? – вскричали они в один голос.

– Разве только на экскурсию, – улыбнулся Иван Сергеевич. – Я знаю этот храм. Но дело в том, что павианы привезены туда совсем недавно. Египетские археологи сделали такой музей – свезли экспонаты из разных мест. А откуда? Новые загадки. Похоже, мы должны смириться с тем, что наши поиски зашли в тупик. – Увидев отчаяние в глазах ребят, он поспешно добавил: – Не надо так расстраиваться. Я же не сказал, что поиски прекратились. Тупик – обычное дело для археолога. Упираешься в стену и начинаешь искать новые пути. А как же иначе? Вы сделали важное дело в Москве, найдя ключ к папирусу, а сейчас… Сейчас я просто обязан довести все до конца! Будем, будем искать. Мы вот посидим с Вадимом и Нонной Матвеевной, поразмышляем. Что-нибудь придумаем.

– А нам что делать? – спросил Филя. – Баклуши бить? Аська говорит, что вы нас на море повезете. Что мы, отдыхать сюда приехали?

– Отдыхать тоже, – улыбнулся Иван Сергеевич. – Я ведь сказал вашим родителям, что именно отдыхать. Что же я, обману их? На море завтра поедем.

– Завтра? – подскочил Филя. – А поиски? Каждый день дорог, а вы нас – на море, как детвору какую-нибудь.

– Не волнуйся, Филипп, – засмеялся Иван Сергеевич. – Помнишь, Ася говорила, что ученые должны все время думать? Вот я и не буду прекращать соображать ни на минуту. И сейчас, и на море.

– Ни на минуту не надо, – великодушно разрешил Филя. – Устанете. Вам еще и спать надо. Чтоб мозги отдыхали.

– Вот и вы отдыхайте. Уже вечер, устали за день.

Иван Сергеевич, потрепав Даню по волосам, ушел.

– А где Ахмед? – встревоженно огляделся Филя. – Следить за ним надо! Я вот что подумал: ведь ему ничего не стоит узнать, откуда привезли в тот храм бесхвостого павиана. И отправится он в одиночку туда, и спокойненько перероет всю землю! И под тем местом, где раньше павиан стоял, и рядом. К тому же у него прибор есть, который под землей все может чувствовать – магнитометр. Даже копать не надо! Где он, кстати, этот каирский студент?

Ахмеда рядом с джипом уже не было. Аська пробежалась между вагончиками и вернулась с сообщением:

– Он у входа в гробницу. Разговаривает с этим… древним сторожем. Египтянином.

– Видали? – воскликнул Филя. – Замышляет что-то… Короче, нельзя спускать с него глаз!

– А спать? – спросила Аська.

Казалось, она готова зевнуть.

– Конечно, после твоего ужина, – сказал Филя, – и слон уснет. А мне, например, не до сна. Но сделать вид, что мы укладываемся, придется. А потом…

В столовой горел свет. Оттуда доносился тихий разговор взрослых. А от гробницы раздавался громкий смех Ахмеда.

– Смеется, – прошептал Филя. – Отвлекающий маневр. Мол, я ничего не замышляю, ничего не знаю. Смеюсь, как пустышка, и все! «Голова моя пуста, как пустынные места…» Мой папа любит этот стишок бормотать. Даже жалко такой хороший стишок к Ахмеду применять.

– Что ты там бормочешь? – толкнул его Даня. – Или нормально говори, или молчи.

И вдруг рядом со столовой раздались незнакомые голоса сразу нескольких человек. Даня сбегал туда и сразу же вернулся, расстроенный:

– Совсем некстати. Американцы. Странно, ведь иностранцы никогда не приходят без приглашения. Может, Нонна Матвеевна их позвала?

– Но она ничего не говорила, – вставила Аська. – И если бы она ждала гостей, знаете, сколько бы наготовила всего.

– Знаем, – кивнул Филя. – Жалко только, что они время у Ивана Сергеевича отнимают. Драгоценное время!

Ребята выскользнули из своего вагончика. Почему бы и не посмотреть на гостей?

Американцев было трое, но знакомым оказался только маленький, пухленький – тот самый, которого Филя еще в прошлую встречу окрестил Шариком.

– На оконек, на оконек, – старательно выговаривал он русские слова. – Прошу извинить. Файф минут.

– Файф! – хмыкнул Филя, подслушивавший под окошком столовой. – Знает же, что сейчас за стол усадят, угощать начнут. Даже на огонек без приглашения – не очень-то прилично… Небось Джон Леннер не приперся. Воспитанный, приличный ученый.

Всем известно, что происходит, когда за столом собирается семеро взрослых. По очереди говорить не умеют, перебивают друг друга, смеются по каждому глупейшему поводу, – короче, ведут себя, как дети. Шум, гам… Детский сад.

– Дино, как успехи в баскетболе? – спросил Витя Огурцов Шарика, и все почему-то засмеялись этому вопросу как самой большой остроте. – За прошедший год ты вытянулся – стал просто великаном. Наверное, уже не меньше полутора метров? Помнишь, ты говорил, что рост в полтора метра – самый выгодный?

Шарик взял апельсин и метнул его двумя руками, как баскетбольный мяч, в висящую на вешалке куртку. Апельсин попал прямо в карман! Тут уж смех и аплодисменты вовсе напомнили шум стадиона.

– Спать не дадут… – вздохнула Аня.

– А нам и не надо, – отмахнулся Филя. – Если Ахмед задумал какие-нибудь темные дела, он обязательно воспользуется этим шумом. Обязательно! А нам что, спать в это время?

Даня улыбнулся:

– Кстати, и нам легче. За таким шумом Ахмед никакой слежки не заметит.

Решили поступить таким образом: Аню на всякий случай оставить в вагончике. Вдруг кто-нибудь из взрослых придет посмотреть, спят ли ребята? Она и объяснит, что все просто вышли подышать воздухом, на минуточку. Даня будет дежурить возле джипа и вообще – следить за территорией лагеря. И если он заметит, что взрослые пришли проведать ребят, то срочно сбегает за Филей и Аськой.

А те отправлялись в самое страшное место – к гробнице. Там находился Ахмед, и куда он дальше двинется, можно было установить только при помощи слежки.

– Страшно? – спросил Филя Аську. – Может, пусть лучше Даня пойдет?

– Не-а. – Аська замотала головой. – Там, может, лазать придется… Я ведь правда лучше всех это умею.

– В темноте не так просто, – вздохнул Филя. – Ладно, Даня здесь нужен. В случае чего, ему проще будет Ивана Сергеевича отвлечь.

У Фили был большой фонарик, у Аськи – маленький, сигнальный. Просто авторучка с лампочкой. Ребята выскользнули из вагончика и растворились в темноте. Собственно, темноты настоящей не было – такие крупные звезды сияли на небе. К тому же лагерь был освещен лампочками. Вот Филя с Аськой и поспешили подальше, чтобы наблюдать из темноты. Ахмед с инспектором ведь тоже находились на освещенном месте. И если бы они даже старательно вглядывались сейчас в сторону ребят – ничего бы не рассмотрели.

Инспектор так махал руками, будто отказывался от чего-то. А Ахмед показывал на вход в гробницу и почему-то смеялся. Он даже подтолкнул инспектора поближе ко входу, но тот шарахнулся подальше, и в его возгласе послышался страх.

– Что это они, как дети, балуются? – шепнула Аська.

– По-моему, это Ахмед над ним подшучивает. Предлагает в гробницу спуститься. А тот просто в ужасе от такого предложения.

– Я бы тоже не обрадовалась…

– Еще неизвестно, что нам предстоит, – хмыкнул Филя. – Тише, а то слишком громко мы шепчем. Громче, чем цикады.

Может, это были и не цикады. Но какие-то египетские кузнечики так громко верещали в вечернем воздухе, что на самом деле приходилось шептать погромче.

Инспектор продолжал испуганно махать руками, словно отгонял от себя назойливую муху. И пятился, пятился назад, все дальше отступая от входа в гробницу.

– Смотри, кланяется, – шепнула Аська. – Пятится и кланяется.

– Подлизывается перед духами всякими, – пояснил Филя.

Аська чуть слышно икнула. Филя покосился на нее. Если сейчас начнется икотка – все, Аська бесполезна для слежки. Да и любой человек, даже Джеймс Бонд, не удержится – обязательно икнет, если уж случилось это несчастье. Филя даже улыбнулся, когда подумал, как представился бы агент 007 при икоте:

– Бонд. И-ик. Джеймс Бонд.

Но Аська икнула только один раз. Совершенно случайно.

– Д-духами? – Теперь она начала уже не икать, а заикаться. – Т-ты думаешь, там есть злые духи?

– Почему обязательно злые? – спокойно ответил Филя. – Обычные. У привидений обычно такой же характер, как и у их прежних владельцев. Людей, из которых они вылетели.

Филя говорил так, как будто перевидал за свою жизнь толпы этих самых духов и привидений. Точнее, тучи. Говорил, а сам чувствовал: все, хватит, чересчур увлекся. Самому уже страшновато становится… Тем более что сейчас вовсе не до шуток.

Потому что…

– Ой, он сейчас в гробницу войдет, – прошептала Аська.

Филя и сам это видел. Ахмед, быстренько оглянувшись по сторонам, юркнул в тень, которую скала отбрасывала на вход в гробницу…

Глава IX. ЛАБИРИНТ

Египтянин-инспектор растворился в воздухе, как бесплотный дух. По крайней мере, так показалось ребятам. Куда он исчез? Площадка перед входом в гробницу была абсолютно пуста.

Филя с Аськой медленно, прячась за камнями, приближались к этому месту.

– Ты меня здесь подожди, ладно? – шепнул Филя. – Я только гляну, далеко ли он спустился. И зачем…

– Ой, Филька, – испуганно вдохнула воздух Аська, – там же страшно! А вдруг и правда… привидения?

– Ахмед, значит, не боится, а я – трус, да? – зашипел, как змей, Филя.

– Он же египтянин, – возразила Аська. – Свои духи его не тронут. А мы для них чужие.

– Привидениям без разницы, иностранцы мы или кто, – отмахнулся Филя. – Говорить они не умеют. Ну ладно, некогда тут шутки шутить. Может, он там уже все успеет сделать! А мы и не узнаем ничего. Может, у него там тайник! Слежку устроили, а сами торчим на одном месте.

– Я с тобой! – решительно шепнула Аська.

Филя понял по ее тону, что Аську сейчас уже не переубедить. Может, она одна оставаться боялась, может, хотела Филю поддержать. Какая разница? Главное – Аська без колебаний идет в такое страшное для нее место…

– Молодец! – похвалил Филя. – Я знал, что ты ничего не боишься. А про всех этих духов и привидений мы просто выдумывали. Правда?

Аська, шмыгнув носом, кивнула.

Казалось, две капельки перетекли из тени, которую отбрасывал огромный камень, под скалу. Это ребята быстро пересекли освещенную площадку.

– Кажется, тихо, – выдохнул Филя. – Убежал куда-то этот древний инспектор. А то бы обязательно нас заметил. Пока везет нам.

Они вошли в узкий проход, вырубленный в скале тысячи лет назад. С тех пор не так уж много людей тревожило эти стены своим присутствием… Особенно в ночное время. От этой мысли Филю прошиб озноб. Наверное, и Аська испытывала похожие чувства. Как ни прислушивайся к этим чувствам, в общем-то, можно их назвать одним словом: страх. Но Филя знал: когда боишься, ни за что нельзя оставаться на месте. Движение отвлекает.

И он потянул Аську за собой по наклонному спуску. Внизу мелькал слабый свет, как будто фонариком водили по сторонам. К тому же по шорохам было понятно, что Ахмед – там.

«Хорошо, что не надо включать фонарик, – подумал Филя. – Подсвечивает нам Ахмед. А вот когда он обратно выберется, мы уже сможем подсветить себе и сами».

Но все-таки было темно. Два раза Филя чуть не оступился, и мелкие камешки покатились из-под его ног. Так можно и выдать свое присутствие. Но не стоять же на месте! Филе просто не терпелось быстрее оказаться пониже, чтобы увидеть, что же делает Ахмед. Зачем он спустился в гробницу?

Отсветы на стенах становились все явственнее. Казалось, по ним бегают волны полупрозрачных теней. Аська вцепилась в Филину руку с такой силой, что впору было бы и ойкнуть от боли. Филе, конечно, ойкнуть, не Аське. Он подумал, что завтра надо будет обязательно напомнить Аське, чтобы остригла ногти – больно ведь! И одновременно улыбнулся: ни за что не поверят Даня с Аней, что Филя здесь, в эту минуту, успевал думать о том, чтобы напомнить Аське про ее острые коготки.

И вдруг ребята услышали… тихий голос! Это был почти шепот, но в тишине подземелья и этого было достаточно, чтобы расслышать его. Гулкое эхо удваивало звуки, и казалось, что шепчет не один человек…

Филя еле удержал свои ноги. Очень они хотели рвануть наверх – без всякой осторожности, а чтобы только выбежать побыстрее! Аськины руки дрожали крупной дрожью, как будто она трясла Филин локоть.

Нижняя площадка была видна почти полностью. По стенам скользил широкий луч. Ребята выглянули из-за выступа и увидели Ахмеда. Он стоял в углу площадки и водил фонариком по сводам подземелья. При этом он что-то громко шептал, будто произносил какое-то заклинание. Луч высвечивал ряд иероглифов.

«Читает он их, что ли?» – подумал Филя.

Стало понятно, что Ахмед повторяет одну и ту же фразу. Вот он замолчал, постоял несколько минут молча и стал светить себе под ноги.

«Сейчас начнет подниматься», – решил Филя и осторожно толкнул Аську, – мол, давай обратно.

Внизу зашуршали шаги. Он же просто догонит их! Наклонный коридор был длинен, но прям – и Ахмед, конечно же, увидит ребят, как только высветит весь коридор снизу-вверх. Они не успеют добраться до верха, если даже рванут бегом.

И вдруг справа на стене рука Фили провалилась в пустоту. Ниша! Он вспомнил, как Витя Огурцов водил их сюда на экскурсию. И показывал несколько таких ниш, отходящих в стороны от наклонного коридора. Показал, а объяснить их предназначение не успел. Каким-то вопросом отвлекли его тогда ребята. Но какая сейчас разница! Филя дернул за собой Аську и нырнул в эту нишу. Сейчас, хотя бы на минуту, можно включить фонарик. Вряд ли Ахмед успел выбраться из нижней площадки – свет вверху он не должен заметить.

Филя нажал кнопку всего на несколько секунд и отпустил. Этого было достаточно, чтобы увидеть, что ниша не такая и маленькая. Это даже длинный узенький коридорчик! И как хорошо, что он не прямой, а с закруглениями-поворотами. Ахмед пройдет мимо, а они благополучно переждут здесь.

От волнения Филя все брел и брел в темноте, тащил за собой Аську и даже радовался, что пол в коридорчике такой ровный. Одну руку он выставил вперед, и как только чувствовал, что стена заканчивается выступом, сворачивал. И еще, и еще… Поворотов было так много, что уже, наверное, можно было, не боясь, включить фонарик. За столькими поворотами свет от него не будет заметен Ахмеду.

Филя нажал кнопку, но света не было. Он встряхнул фонарик, постучал им по животу – безрезультатно.

– Посвети ты, – шепнул он Аське.

Слышно было, как она зашуршала по одежде – полезла шарить по своим многочисленным кармашкам.

– Ну что же ты, быстрей, – торопил ее Филя.

– Сейчас-сейчас, что-то не найду, – шептала Аська. – Ой, Филя, нету, я, наверное, потеряла…

Филя провел по лбу рукой, в которой сжимал неживой фонарик. И понял, что от волнения у него выступил холодный пот.

«Да что же это, – лихорадочно подумал он. – В самый неподходящий момент происходят такие глупости…»

– Как потеряла? – громко зашипел он.

И продолжал трясти свой фонарик. Тщетно. Сейчас бы разобрать его, посмотреть, не отошел ли контакт. Но в темноте вряд ли починишь. Можно вообще уронить батарейку – ищи потом, шарь под ногами.

Аська уже почти всхлипывала. Она хлопала по своим карманам, шуршала какими-то бумажками и наконец прошептала с уверенностью:

– Нет, Филя. Точно нет его.

Кричать? Звать на помощь Ахмеда? Плюнуть на слежку – лишь бы выбраться из этой кромешной темноты?

Но сколько они уже находятся в этом лабиринте? Минут пять. Филя долго пытался включить свой фонарик, Аська искала свой – за это время Ахмед уже давно успел подняться на поверхность.

Лабиринт! Как только Филя произнес про себя это слово, ему стало по-настоящему страшно. Сколько поворотов они миновали, спеша побыстрее удалиться от коридора-спуска? Не считали. А может, повернув сейчас обратно, они попадут в тупик? А потом еще в один. И еще… Филя вспомнил бодрые слова Ивана Сергеевича: «Тупик – обычное дело для археолога». Совсем невесело они сейчас прозвучали в его голове здесь, в лабиринте…

Рядом часто-часто шмыгала носом Аська.

– Филь, мы что… заблудились? – прошептала она.

– Ты что? Какое там, – пробормотал Филя. – Не бойся, ты только не бойся. Сейчас пойдем обратно…

Он отчаянно продолжал трясти фонарик. Не может же быть, чтобы так быстро сели батарейки! Значит, отошел какой-нибудь контакт. И обязательно от встряски хоть на мгновение должен присоединиться. Сколько раз такое бывало.

И тут Филя вспомнил одну давным-давно прочитанную книгу. Про лабиринты. Там был описан простой и единственный способ, как выбраться из ловушки. Проще не бывает! Филя даже хлопнул себя по лбу – хорошо, тыльной стороной ладони, а то бы фонариком заехал.

– Ты что, Филь, комара поймал? – шепнула Аська.

Вот смешная девчонка! Даже в такой ситуации умудряется глупость спросить.

– Комара! – хмыкнул Филя. – Я мысль, можно сказать, поймал. Держись за руку крепче!

Аська и без напоминания не отпускала его локоть – впилась мертвой хваткой.

А «правило лабиринта» было и на самом деле очень простым: надо выбираться, постоянно держась одной рукой за стену! Только одной рукой и только за одну стену. При этом ты хоть и долго будешь идти, и обойдешь все тупики-ловушки, но не будешь метаться туда-обратно, запутываясь в бесчисленных ходах, несколько раз натыкаясь на одни и те же коридоры. Обойдешь их только по одному разу. А это – самое главное, ведь в таком случае все равно выхода не миновать. Как вошел сюда, так и выйдешь. По своему же следу. Простое, но какое же золотое это правило!

Филя заскользил рукой по стене. Все-таки не должен этот лабиринт оказаться километровым. Не так долго они в нем находятся. Да к тому же, если бы он был таким хитрым и бесконечным, знал бы это Витя Огурцов. Обязательно рассказал бы об этом как о самой главной достопримечательности!

Филя почувствовал под ногами какой-то выступ – вроде порога. Раньше его не было. Но ничего, правило-то действует! Надо идти и идти, не останавливаясь…

Филя споткнулся на этом порожке, оступился и вдруг… в его руке зажегся фонарик! Даже Аська вскрикнула от неожиданности:

– Ой! Как ярко!

Филя на секунду зажмурился. И облегченно вздохнул. Теперь надо нести фонарик как можно бережнее. Значит, точно где-то контакт отстает. Не подвел бы еще раз…

Можно и стену отпустить. Запомнить только надо на всякий случай, с какой стороны эта спасительная стена, за которую он держался в темноте.

– Смотри, Филь, здесь тоже надписи! – воскликнула Аська. – И картинки!

– Здесь везде надписи, неужели ты не поняла? – Филя светил вниз, разглядывая странный порожек – как будто из-под земли выступал ребром цельный валун. – Смотри, Аська, благодаря этому камню фонарик зажегся.

– Филя… – почему-то тихим-тихим шепотом произнесла Аська. – Посвети, пожалуйста, еще раз на стену…

Филя покосился на девчонку. Почему она так таинственно шепчет? Может, сейчас начнет, как Ахмед, произносить какое-нибудь заклинание? Наверное, в этих гробницах и не таких фокусов можно ожидать…

Филя медленно повел лучом по стене. Из темноты выплывали иероглифы, орнамент, фигурки людей, собак, кошка, лежащая мумия… Стоп!

Филя чуть не выронил фонарик. Мумия была проросшей! То есть из нее торчали вверх колоски. И кошка… Ведь это богиня Баст! Филя поводил фонариком по сторонам. Ладья, везущая круг солнца, словно бы сама вплыла в освещенное пятно.

– Видишь, – прошептала Аська. – Видишь…

Она все повторяла и повторяла это слово, а Филя все больше и больше освещал стену, делая круги фонариком все шире.

И тут Аська по-настоящему икнула. Громко, как говорится, с выражением. И через секунду – еще.

Казалось, она каждым новым громким иканием встречает нарисованные фигурки обезьян, которые высвечивались на стене лучом фонарика. Точнее сказать, не просто обезьян, а… павианов!

И когда высветился последний, Аська икнула так громко, что показалось: от этих звуков у павианов стали совершенно испуганные мордочки. Особенно у последнего. Безхвостого.

Глава X. СЮРПРИЗЫ РУССКОГО ЯЗЫКА

«Быть знаменитым некрасиво, не это поднимает ввысь».

Филя вспомнил, как папа произносил эту стихотворную строчку, отказываясь от интервью. Папа сделал какое-то важное биологическое открытие, и на него, как он говорил, «спустили всех журналистов». Вот он и отказывался по телефону:

– Честное слово, – говорил он, – нет времени. Я не до конца довел эту работу. К тому же я не представляю никакого интереса для широкой публики, ничего сенсационного сказать просто не в состоянии. И, как говорил поэт, «быть знаменитым некрасиво, не это поднимает ввысь». А я полностью с ним согласен.

Филя тогда даже сердился на папу. Что значит – некрасиво? Странный какой-то поэт написал такие стихи! Все не прочь быть знаменитыми. Это же как приятно – войдешь в вагон метро, а вокруг шелест шепота: «Смотрите, смотрите, это же он…»

А вот сейчас Филя полностью был согласен и с поэтом, и со своим папой. Некрасиво и даже мучительно быть знаменитым. Тем более в самый разгар захватывающей работы.

Их с Аськой просто разрывали на части! Все по очереди задавали одни и те же вопросы. Сначала Даня. Потом Аня. Друзьям, конечно, приятно было рассказывать о ночных приключениях. Но потом приходилось повторять все Ивану Сергеевичу, Вадиму и Вите Огурцову. При этом Филя замалчивал кое-какие детали…

Например, про Ахмеда он так ничего и не сказал взрослым. И без этих подробностей рассказ звучал вполне убедительно: лазали в гробнице и в лабиринте наткнулись на рисунки. Лазали, конечно, без разрешения, но Иван Сергеевич даже не заикнулся об этом. Так поразило его сообщение о том, что Осирис, Ра и Баст изображены прямо в гробнице – совсем рядом! Да к ним вдобавок и бесхвостый павиан.

Филя ожидал, что Иван Сергеевич сразу же бросится в гробницу. Но случилось что-то невероятное: Иван Сергеевич словно онемел. Он скрылся в своем вагончике и долго оттуда не выходил. Вадим на всякий случай бродил рядом, прислушиваясь.

– Не будем мешать Ивану Сергеевичу, – прикладывал он палец к губам. – Я знаю, почему он уединился. Ему надо успокоиться, сосредоточиться перед спуском в лабиринт. Такие минуты в жизни археолога бывают редко.

А когда ребят стала расспрашивать Нонна Матвеевна, Филе захотелось убежать на край света. Такого кудахтанья он в жизни не слышал!

– Но что же это? Но зачем же ты за мальчишками лазаешь?! Ты даже не представляешь, как это опасно! И какие-нибудь насекомые могут укусить, и подземелье может обвалиться… Представить страшно, что могло случиться!

Конечно, Нонна Матвеевна обращалась к Аське, которая из вежливости время от времени прекращала жевать. Неудобно же двигать челюстями, когда выказывают такую о тебе заботу!

Филя вздыхал. Хорошо, что Нонна Матвеевна ничего не знает о погасшем фонарике, о кромешной темноте в лабиринте. Она или не поверила бы этому, или сошла бы с ума от ужаса.

Словом, с утра в лагере царило, мягко говоря, оживление. А вообще-то это можно было смело назвать переполохом. Какое там Красное море! Поездка на море откладывалась. Все планы менялись.

Иногда Филя закрывал глаза и восстанавливал в памяти события прошедшей ночи. Казалось, он припоминал какой-нибудь фильм. Не верилось, что это произошло с ними на самом деле. И самым неправдоподобным выглядело не приключение в лабиринте, не картинки на стене, а долгое и томительное ожидание наверху…

Конечно, выбравшись из гробницы, Филя с Аськой собирались прямиком бежать к Ивану Сергеевичу. Да они только об этом и мечтали, когда спешили наверх, дрожа от волнения!

Но инспектор сидел в складном кресле прямо перед входом. И рядом стоял Ахмед. Египтяне спокойно беседовали о своих делах.

«Выскочить бы и пробежать мимо! – мелькнула у Фили мысль. – Вот будет им страху…»

Но он сразу же отказался от такой заманчивой затеи.

Во-первых, хулиганить ни к чему. Вполне могут быть неприятности у Ивана Сергеевича. Донесет этот инспектор своему начальству, что в русской экспедиции по ночам дети шалят…

Во-вторых, так ничего и неизвестно про Ахмеда. Что означал его спуск в гробницу? Что он делал на нижней площадке? Одни вопросы. И спугнуть сейчас Ахмеда, показав, что за ним следили, будет глупейшей ошибкой.

В-третьих, если их увидят сейчас у входа в гробницу, обязательно начнутся расспросы. И тогда тайна бесхвостого павиана может как-нибудь незаметно раскрыться. А узнать о ней первым должен был Иван Сергеевич. Только он один.

Вот и сидели они у выхода из гробницы, ждали, пока отойдут куда-нибудь подальше Ахмед с инспектором. Час, два… Даже пошептаться нельзя было. Филя так смотрел на Аську, приоткрывающую рот для шепота, что она сразу же раздумывала шептать. И ее рот закрывался.

Аська, конечно, совершала самый настоящий подвиг. Ведь все это время она абсолютно ничего не жевала. Филя даже пожалел девчонку. Но что делать?

И вдруг они услышали какой-то странный звук. Не цикады, не чириканье, а что-то среднее и знакомое. Филя всмотрелся в тень, которую отбрасывал крупный камень неподалеку, и увидел, как за камнем призывно мелькают тени от рук. Конечно, это махал руками Даня. Приполз узнать, где Филя с Аськой… И разглядел же их!

Филя вздохнул. Чего зря звать? Они бы и сами рады выбраться из этой ловушки!

И тут Даня размахнулся и швырнул что-то далеко в сторону. Со скалы скатилось несколько камешков. Египтяне прислушались. Через минуту Даня повторил бросок. В то же самое место. Опять несколько камней скатилось со скалы. Египтяне начали спорить. И тогда Даня швырнул третий раз. Ахмед и инспектор нехотя направились в ту сторону, где шуршали по скале камешки.

Филя изо всей силы хлопнул себя по лбу. Какой же он дурак! Почему же он не догадался в самом начале этого томительного ожидания поступить так, как Даня? Разве мало под ногами камней? До чего же взволновала его находка в лабиринте, если самые простые догадки не пришли в голову.

Филя с Аськой метнулись прочь от гробницы. Через минуту ребята были в своем вагончике. Все вчетвером.

От волнения ни Филя, ни Аська вначале не могли говорить. Только пили и пили то воду, то холодный чай. Казалось, они сейчас могли бы выпить целое ведро. Аськины зубы стучали по краю стакана. В лагере было тихо: американцы уехали, и все улеглись спать.

– Вы почему так долго? – уже в который раз по очереди спрашивали Даня и Аня.

Они понимали, что произошло что-то важное, и не очень торопили друзей. Но все равно повторяли свой вопрос.

– Кажется… – Филя отдышался. – Кажется, мы нашли место, указанное в папирусе.

И тут пришла очередь замолчать Дане и Ане. Они хватали ртом воздух и никак не могли произнести первое слово. Наконец выкрикнули, сразу зажав рты ладошками:

– Как?! Где?!

Через пять минут Филя даже удивился, каким коротким оказался его рассказ. Может, потому что Аська совсем не перебивала? Она будто сама впервые, затаив дыхание, слушала о невероятном приключении.

– Не верится… – прошептал Даня, когда Филя замолчал. – То есть не вам не верится, а вообще… Дайте привыкнуть к этому.

Ему вообще-то никто и не мешал. Все были согласны с его словами. «Не верится», – первое, что можно сказать в такой ситуации.

Наконец Даня пришел в себя. И посмотрел на часы:

– Так. Уже поздно. Папу будить, конечно, не будем. И завтра надо не с самого утра ему сообщить.

– Почему это? – не понял Филя. – Зачем ждать? Ты что?

– А как ты объяснишь, что ночью туда спускался? Для него это будет шок. Надо хотя бы часик-другой утром выдержать. Вы лучше, – Даня взглянул на Филю с Аськой, – вообще в вагончике спрячьтесь. А потом дадите понять, что спускались в гробницу утром. Так, от нечего делать…

– В общем-то, правильно, – одобрил Филя. – Что и говорить, ты, Дань, из нас самый сообразительный. Только вот как я усну ночью? А потом еще утром терпеть…

Ночью не спалось не только Филе. Слышно было, как по очереди вздыхали от волнения все ребята. Во сне так не вздыхают!

Вот и вспомнил Филя про то, что «быть знаменитым некрасиво», когда его терзали расспросами, перебивая друг друга, и Вадим, и Витя Огурцов, и Нонна Матвеевна. Первым произнес слово «знаменитый» Витя Огурцов.

– Все, ребята, – хохотнул он. – Готовьтесь к тому, что вы уже знаменитые. В Москве ваши фотографии будут мелькать во всех газетах.

Филя только отмахнулся. Он, не отрываясь, смотрел на дверь вагончика Ивана Сергеевича. Сколько можно готовиться к походу в лабиринт? Это же не погружение на дно океана. Если бы только разрешили, Филя уже через полчаса стоял бы в лабиринте под рисунками.

Иван Сергеевич вышел наконец из своего вагончика. На удивление, он был совершенно спокоен и сосредоточен.

– Виктор, останешься наверху. Остальные – по желанию.

Ребята переглянулись. Ничего себе – по желанию! Только сумасшедший может отказаться от такой возможности. Даже жалко стало Витю Огурцова.

У каждого был фонарь. Поэтому лабиринт осветился так ярко, что Филе с Аськой даже странно было вспоминать cвой ночной страх.

Филя все больше волновался. Даже одна глупая мысль начинала его тревожить: а вдруг… им все померещилось?

Но рисунки оказались на месте. И порожек так заметно выступал внизу – неудивительно, что Филя споткнулся в темноте. Спасибо ему, этому порожку, из-за него и фонарик вовремя включился. Чудом.

– Нонна Матвеевна, – тихо проговорил Иван Сергеевич. – Что же вы мне не рассказали про это ответвление?

– Не успела, – как-то виновато ответила Нонна Матвеевна. – Но вы же только позавчера приехали! А тут столько событий, ваша поездка к тому храму… Но ничего необычного, честно говоря, я в этой нише с лабиринтом не увидела. Ведь в гробницах древние египтяне часто устраивали такие лабиринты. Отвлекали злых духов.

Филя с Аськой даже вздрогнули от этих слов. Знали бы они об этом вчера!

– Да что я говорю! – воскликнул Иван Сергеевич. – Сам же в прошлом году сюда заходил. Конечно, память у меня не фотографическая. Запомнить все эти рисунки невозможно. Потому я и разыскивал храм. Храм, в котором есть изображения трех божеств. И бесхвостого павиана в придачу. А они, оказывается, вот где спрятались…

– Но почему храм? Какой может быть храм в гробнице? – удивился Вадим, осторожно забирая из рук Ивана Сергеевича копию папируса. Он подсветил фонариком и зашевелил губами, читая расшифровку. – Хран… Иван Сергеевич, не храм, а хран! – воскликнул Вадим. – Такой здесь почерк удивительный, с завитушками – каллиграфический почерк, надо сказать.

Вадим продолжал вглядываться, не обращая внимания на то, что Иван Сергеевич в нетерпении прямо рвал из его рук папирус.

– Какое стихотворное, ритмичное послание! – воскликнул Вадим. – Когда, вы говорите, оно было составлено, сто лет назад? «Хран у порога, где три божества собрались…» Конечно! Слово «хранилище» показалось автору этих строк, наверное, громоздким, неуклюжим, не подходящим по ритму – вот он его и сократил. Значение-то осталось прежним. Говорили так наши предки. Я люблю перечитывать словарь Даля – уверяю вас, что слово «хран» было абсолютно употребимо. А вот и порог.

И Вадим, улыбаясь, посветил фонариком под ноги.

– У тебя, Вадим, светлая голова, – похвалил Иван Сергеевич. – Я всегда это говорил! Как же все просто оказалось. Вот и павиан. Которого мы собирались искать – а где, и сами не знали.

– Иван Сергеевич… – прошептала Нонна Матвеевна. – Но значит ли это, что…

– Значит! – весело перебил ее Иван Сергеевич. – Это значит, что сегодня мы начинаем здесь раскопки! У порога, прямо под павианом. И прежде чем приступить к ним, надо сказать спасибо нашим юным героям. Второй раз выводят меня к цели. Дорогие мои… Ну, и Вадиму, конечно, спасибо! Выходит, он специалист не только в археологии – таким знатоком языка оказался.

Вадим довольно улыбнулся:

– Русский язык и не такие сюрпризы преподносит. С ним, как говорится, не соскучишься.

Фонарь в руке Ивана Сергеевича вздрогнул.

– Что-то душно здесь, – пробормотал он. – Надо наверх. Не убежит никуда наш павиан.

– Вам плохо? – забеспокоилась Нонна Матвеевна.

– Нет, что вы. – Иван Сергеевич улыбнулся. – Просто надо отдышаться. Да и ребятам следует подкрепиться перед раскопками. Да, Ася?

– Не-а! – отмахнулась Аська. – Сейчас не может быть и речи ни о какой еде!

И почему иногда совершенно серьезно сказанная фраза вызывает смех? Такого хохота этот лабиринт не слышал ни разу за целую вечность. Это точно.

«Бедные духи!» – подумал Филя.

Глава XI. КАК СКУЧНО БЫТЬ АРХЕОЛОГОМ

Вот это пережить было трудно! Оказывается, первым должен исследовать стену… Ахмед Радван! От обиды Филя чуть не взвыл. Да в кошмарном сне не приснится такая несправедливость! Кто нашел тайник? Они с Аськой. При каких обстоятельствах? При слежке за Ахмедом. А теперь этот самый Ахмед, как полководец, ведет их за собой вперед, держа наперевес свой всевидящий прибор – магнитометр.

Филя уже несколько раз набирал воздуха в легкие до отказа, чтобы высказать все Ивану Сергеевичу, но не решался. Все-таки понимал, что не время сейчас расстраивать руководителя экспедиции. Да и самому не время расстраиваться. Но Филя все же не удержался, чтобы не высказать свою обиду Дане:

– Вот, – тихо вздохнул он, – разыскивай клады. А в последнюю минуту пускают перед тобой египтянина…

Даня засмеялся:

– Филь, ты же не умеешь с прибором обращаться!

– Тогда Вадиму надо было дать прибор, – не мог успокоиться Филя. – Зачем Ахмеда туда вообще пускать?

– Не тем твоя голова занята, – отмахнулся Даня. – Ведь мы же не какие-нибудь пираты, нашедшие клад. Ученая экспедиция! Секреты нам ни к чему.

– Ни к чему, ни к чему, – проворчал Филя. – Может, еще и американцев позвать – пусть копают, а мы наверху посидим, да?

– Успокойся, Филя, – попросил Даня. – Такой момент наступает, а ты ворчишь. Все нормально будет. Ты что, папе моему не доверяешь?

Против этого довода Филя не мог ничего возразить. Конечно, доверяет он Ивану Сергеевичу. На все двести процентов.

Ахмед медленно вел прибор вдоль стены и даже глаза прикрыл, прислушиваясь к звукам в наушниках.

– А если там пусто? – шепнул Филя Дане.

– Вот именно, пусто, – ответил Даня. – Пустоту он и ищет. Прибор должен уловить, где за стеной пустота.

– Стоп! – вдруг воскликнул Иван Сергеевич и жестом показал Ахмеду, чтобы тот прекратил поиски. – Не надо усложнять дело. Лучше посветите вот сюда. Мне кажется, здесь замаскирован вход. Свежая замазка, лет сто, не больше. И зашлифованная песком. Под цвет стены.

– А зачем русским археологам надо было прятать этот вход? – спросила Аня. – Странно!

– Этому есть простое и печальное объяснение, – вздохнул Иван Сергеевич. – Война. В то время началась Первая мировая война.

Он оглядел всех присутствующих и, наверное, вспомнил, что Вадим и Нонна Матвеевна совсем не знают истории папируса со стихами. Поэтому Иван Сергеевич продолжил:

– А когда война – какие уж тут раскопки… Так вот, эти два события, к сожалению, совпали. Начало войны и удивительная находка. Два молодых русских археолога нашли это захоронение и поняли, что в таком виде оставлять вход нельзя. Они замуровали, замаскировали его под цвет стены и составили этот план – папирус и записку-расшифровку. А потом… Вы знаете, что произошло потом. Война, революция. Один археолог остался в России – это был мой дедушка. Он умер, передав папирус по наследству. А второй уехал в Америку. И записку-расшифровку оставил своим детям. Его внук и прислал мне ее. Интересная история, участниками которой оказались современные мошенники! Ведь и записка, и папирус уже были у них в руках. И только благодаря вот этим юным детективам, – Иван Сергеевич улыбнулся ребятам, – мы у цели. Фантастика!

Филя в нетерпении переминался с ноги на ногу. Весь его вид говорил: «Может, потом все эти объяснения, а? Нашли место для чтения лекций. Быстрей, быстрей надо долбить эту стену!»

Словно прочитав его мысли, Иван Сергеевич протянул ему кирку:

– Почетное право предоставляется Филиппу.

– Только скалу не развороти от радости, – подсказал Даня.

Все отошли на безопасное расстояние, чтобы Филя мог свободно размахнуться. Один удар, второй… С третьего удара стена под нарисованным павианом треснула, и сразу несколько камней провалились, открыв зияющую дыру. Теперь Филя сбивал те камни, которые торчали по окружности дыры, расширяя ее.

– Осторожно, Филипп, – подсказывал Иван Сергеевич, – не толкай камни далеко.

Несколько минут все зачарованно смотрели в образовавшийся лаз, ожидая, пока осядет пыль.

– А вот сейчас, извините, я первый, – нагнулся Иван Сергеевич. – Мало ли что.

Он взял у кого-то еще один фонарик и сразу двумя лучами стал шарить в темноте лаза.

– Но не увлекайтесь, Иван Сергеевич, – предупредительно воскликнула Нонна Матвеевна, – не следует сразу лезть туда. Вы же знаете, там мог скопиться совершенно неизвестный газ…

Иван Сергеевич оглянулся:

– Вход в пещеру заложен сто лет назад. Можно сказать, совсем недавно здесь проветривали. Недавно – в масштабах тысячелетий.

Все-таки он не спешил – все высвечивал и высвечивал фонариками, осторожно заглядывая в провал.

Филе казалось, что эти предосторожности совершенно излишни. Какой там может быть газ? Вот дыра – и через нее спокойно проходит воздух.

Иван Сергеевич выпрямился. Почему же он не полез в пещеру? Ребята смотрели на него, дрожа от нетерпения.

– Действительно, подождем, – прошептал Иван Сергеевич. – Во-первых, пусть воздух провентилирует захоронение. А во-вторых… Во-вторых, здесь уже побывали.

– Конечно! – подсказал Филя. – Здесь же был ваш дедушка со своим другом. Они и нашли это захоронение. Вы же только что сами рассказывали.

– И до них, Филипп, побывали, – вздохнул Иван Сергеевич. – Задолго, задолго до их открытия.

– Разграблено?… – прошептал Вадим. – Да, Иван Сергеевич?

– Надо признаться, я еще наверху ожидал именно этого, ведь и основное захоронение, – Иван Сергеевич кивнул в сторону коридора-спуска, – тоже было разграблено древними вандалами. Конечно, они обнаружили и эту пещеру.

Аська всхлипнула. Этот звук вывел из оцепенения Нонну Матвеевну:

– Ну что ты, деточка? Ты даже не представляешь себе, какое важное открытие вы совершили! А вы, Иван Сергеевич, возьмите себя в руки. Прежде чем расстраиваться как ребенок, объяснили бы ребятам ценность находки. Мы-то понимаем, а они решат, что мы оказались у разбитого корыта! Там же что-то есть?

И она решительно двинулась к провалу.

– О господи! – воскликнула она, заглядывая в освещенную фонариком дыру. – Да здесь целые сокровища для археологов! Перевернутый саркофаг, столько предметов, скелет…

Аська с Аней, услышав последнее слово, невольно прижались друг к другу.

– Не мумия, нет, – увлеченно продолжала Нонна Матвеевна. – Это скелет, вероятно, одного из грабителей. Кажется, мы оказались запоздалыми свидетелями страшной сцены – смертельной схватки грабителей за сокровища прямо в гробнице! Один из них и остался здесь навеки…

– Нонна! – позвал Вадим. – Ты не замечаешь, что твои комментарии пугают детей? Могла бы как-нибудь и не со скелета начать.

– Да нисколечко не страшно! – воскликнул Филя. – Ну, скелетик древненький… Что тут такого? Там, наверное, и поинтересней вещички остались.

– Не боишься? – усмехнулась, оборачиваясь, Нонна Матвеевна. – Ну, смотри. Только не шмыгай внутрь, хорошо?

Она протянула фонарик. Но у Фили был свой. Тот, вчерашний. На этот раз он светил безотказно.

Не страшно… Зря он так сказал. Неприятное, мягко говоря, зрелище предстало перед Филиным взором. Луч высвечивал желтые ребра – скелет был ближе всего к провалу – перевернутый саркофаг, валяющиеся светильники, острые камни, обрывки высохших тряпиц. Какой-то крест тенью маячил посреди гробницы… И только присмотревшись, Филя понял: меч! Он торчал, наклоненный, из скелета. Его рукоятку Филя и принял за крест.

И почему-то показалось, что из темноты сейчас сверкнут чьи-нибудь глаза! У Фили даже волосы зашевелились на голове от этой глупой мысли.

– Дай и мне посмотреть! – оттирал его от дыры Даня.

Филя уступил. – Сейчас все, все посмотрим, – спокойно сказал Иван Сергеевич. – По очереди. Только, чур, входить туда никто не будет. Пока. К этому надо более тщательно приготовиться.

По-разному, совсем по-разному влияют невероятные события на подростков и на взрослых! Ребята, казалось, даже летать сейчас могли от радости. А вот взрослые… Они спокойно продолжали работу, как будто ничего сверхестественного не произошло. Как будто такие открытия они совершают каждый год. И даже чаще.

Лишь у Ахмеда непривычным блеском засверкали глаза – от азарта. Он потирал руки от нетерпения и рвался быстрее оказаться в пещере. Однако не только Ахмеда, но и Витю Огурцова, и ребят Иван Сергеевич не пускал в захоронение целый день!

Вначале они работали там втроем: Иван Сергеевич, Нонна Матвеевна и Вадим.

– Несправедливость! – восклицал Филя, сидя у входа в пещеру и бросая камни куда-то в пустыню – изо всей силы, со злостью. – Неужели они думают, что мы там что-то сразу трогать станем? Не маленькие, понимаем. Стояли бы рядышком и смотрели. Жалко, что ли?

Даня вздыхал. Он чувствовал себя виноватым за своего отца, который не пустил их в пещеру.

– Да не расстраивайся, Филя, – успокаивала Аня. – Наверное, так надо. А вдруг там трупный яд, еще какие-нибудь неприятности? Взрослые просто не имеют права нами рисковать.

– А собой рисковать – имеют право? – отмахивался Филя. – Отговорки все это! Спокойней им там работать без нас, вот и все объяснение.

– Папа сказал, что им надо все описать, – вздохнул Даня. – Что где лежит, подробный перечень предметов. Это обычный порядок их работы. А Вадим вообще будет там художником – он зарисует все это.

– Фотоаппарата нет, что ли? – удивился Филя.

– Все равно фотоаппарат не нужен, – объяснил Витя Огурцов, слушающий этот невеселый разговор. – Фотографии без специального разрешения делать нельзя. А разрешение это знаете сколько стоит? У нашей экспедиции денег не хватит.

– А если незаметненько, никому не говоря? – хитро прищурилась Аська.

Витя Огурцов строго посмотрел на нее:

– Экспедиция будет закрыта. Больше нас сюда не пустят.

– Вот я и понял, – сказал Филя, – как на самом деле скучно быть археологом! Одно дело – стремиться к находке, и совсем другое – найти что-нибудь. Начинается всякое описание, зарисование, туда нельзя, сюда нельзя, ничего не трогать… Скукота!

Хотел Филя еще сказать, что ему в Египет больше не очень-то и хочется… Если такие строгости на каждом шагу. Никакой радости в этих открытиях! Он вздохнул, а после вздоха собирался все это произнести. Но не успел.

– Пещера к вашим услугам, господа первооткрыватели, – услышали ребята веселый голос Ивана Сергеевича. – Не откажите в любезности последовать за мной!

«Значит, не так плохи дела, – подумал Филя. – Если уж такой серьезный человек, как Иван Сергеевич, прикалываться начал, значит, это от большой радости!»

Глава XII. СХВАТКА ПОД ЗЕМЛЕЙ

Какими глупыми были эти древние грабители! Их интересовало, наверное, только золото. Почему они не взяли, например, удивительный алебастровый светильник, в котором Иван Сергеевич зажег масляный фитилек, поддавшись Аськиным уговорам? Внутри светильника вдруг проявился рисунок: рыбки плыли по его окружности… Огонек колебался, и поэтому рыбки, казалось, шевелили плавниками и хвостами.

А сосуд, похожий на чернильницу или на самую обычную солонку, с крышечкой в виде головы льва? Филя осторожно прикоснулся к крышечке и приоткрыл ее. И по пещере разнесся… запах духов! Не духов, конечно, а каких-нибудь древних благовоний. Но как же испугалась Нонна Матвеевна!

– Закрой, закрой, сейчас же! – вскричала она, принюхиваясь на расстоянии, как зверек на охоте. – Это обязательно надо исследовать в лаборатории!

Разве Филя против? Исследовать так исследовать. Но ведь и сразу открыть тоже интересно. Между прочим, втайне он считал, что имеет на это полное право. Право первооткрывателя.

А маленькая черная кошка – почти такая же, как купили ребята у египетских мальчишек? Только у этой, древней, голова была повернута строго направо. И меньше она была раза в два – совсем миниатюрная, как шахматная фигурка. У кошки был такой гордый вид, что она вполне заменила бы собой королеву, но никак не пешку.

– Странно… – пробормотал Иван Сергеевич. – Симметрия была в почете у древних египтян. Значит, обязательно здесь есть и вторая фигурка. Или, во всяком случае, была. И голова у второй фигурки должна быть повернута в противоположную сторону. Ведь они смотрели друг на друга.

– А может, наоборот, – предположил Даня. – Ведь если бы они смотрели в разные стороны, тоже было бы симметрично.

– Какая разница, – вздохнула Аня. – Все равно вторую кошку украли.

Иван Сергеевич развел руками – что, мол, поделать. Скорее всего, украли.

Аська с Аней даже не приближались к скелету. Как будто он сейчас подпрыгнет и набросится на них! А Филя с Даней не боялись – рассматривали внимательно, пытаясь восстановить сцену разыгравшейся здесь трагедии.

– Вот благодаря этому господину, – кивнул Вадим на скелет, – здесь и сохранились кое-какие предметы. Ведь он защищал свою добычу. Смотрите, у него даже в кисти зажаты бусы. Самые обычные, правда, из любимого египтянами камня – алебастра.

– А может, это ему невеста подарила? – предположила Аня. – На память о себе?

Нонна Матвеевна вздохнула:

– К сожалению, Анечка, подобный романтизм совершенно не был присущ этим разбойникам. Какие там невесты! Это были, в принципе, звероподобные существа – в человеческом обличье, разумеется.

Филя теперь даже и забыл про свое разочарование. Какая там скука! Первыми за многие столетия оказаться в этой пещере…

Они с Даней стали в уголке пещеры и принялись обсуждать, как выглядело жуткое побоище, происшедшее здесь давным-давно.

…Дикая толпа врывается в пещеру с радостными воплями. Свет факелов высвечивает золотые предметы и сверкающие от жадности глаза. Из саркофага выволакивают мумию, хватают драгоценные статуэтки, дорогие сосуды, блюда, украшения – все, что оставили в гробнице во время погребальной церемонии. И вдруг среди грабителей вспыхивает ссора из-за золотой маски фараона. В свалке гаснут один за другим факелы, вопят раненые, теснота пещеры ускоряет схватку, приближая кровавую развязку… Все бросаются к выходу, унося добычу. И в кромешной темноте остается неподвижным лишь один, в последнем судорожном движении зажавший в руке алебастровые бусы…

Это Даня так попытался восстановить страшную картину. А Филя слушал. Как оказалось, Иван Сергеевич тоже. Он улыбнулся:

– Возможно, все было именно так. Но вот о золотой маске ты, Даня, думаешь зря. Это ведь гробница не фараона, а всего лишь одного из тех египетских чиновников, которые руководили строительством второй по величине пирамиды – пирамиды Хефрена.

– Откуда вы знаете? – спросил Филя.

– В той гробнице, которую здесь нашли раньше, – Иван Сергеевич кивнул в сторону лабиринта, – был похоронен один из главных строителей. Я думаю, в этой тоже. Похоронен тот, кто руководил строительством самой гробницы. Знаете, эти древнеегипетские чиновники, если можно так сказать, пользовались служебным положением. Руководили работами, а сами для себя уже готовили место захоронения. К тому же, смотрите. – Иван Сергеевич показал какой-то груз, к которому была привязана истлевшая веревка. – Это отвес. Строительный инструмент. Он лежал в саркофаге – а ведь туда клали самые важные для умершего вещи. Те, которыми он пользовался при жизни.

– То есть он готовил гробницу для себя? – удивился Филя. – Вообще-то, согласитесь, не очень бы он обрадовался, если бы знал, что его могилу не только разграбят, но и через много-много лет еще и ученые раскапывать будут. Хоть я и понимаю, что это для науки важно…

– Понимаешь, – присоединилась к объяснениям Нонна Матвеевна, – в те времена совсем по-другому относились к смерти. Считалось, что человек не умирает, а переносится в другую жизнь.

– В царство мертвых, – подсказал Даня.

Нонна Матвеевна кивнула:

– Конечно, древние очень боялись осквернения своих захоронений. Поэтому и прятали их так старательно. Но если ты, Филипп, затронул эту тему… Вот, например, христианские кладбища, какие бы они древние ни были, не раскапывают. Ну, а нашим раскопкам есть, если можно так сказать, не только научное оправдание. По древнеегипетским понятиям, все имеет имя, и самое главное для жившего в те времена – чтобы его имя сохранилось навечно. В этих гробницах мы заново прочитываем имена людей, а это означает чуть ли не воскрешение тех, кто эти имена носил. Знаете, какую удивительную надпись на стене основной гробницы я недавно расшифровала? Там так и написано: «Прочтите мое имя – для вас это всего лишь дуновение уст…»

Филя опасливо огляделся вокруг.

«Еще и правда воскреснет», – подумал он и спросил:

– А имя этого разбойника хоть неизвестно?

– Я полагаю, – успокоила его Нонна Матвеевна, – грабители не думали о вечности. Иначе не оскверняли бы чужие захоронения. Так что тебе не стоит бояться воскрешения этого скелета.

– А я и не боюсь, – проворчал Филя, недовольный тем, что Нонна Матвеевна словно прочла его мысли.

Ивану Сергеевичу приходилось по нескольку раз настойчиво напоминать про перерывы в работе и даже выгонять наверх и сотрудников, и ребят. Нельзя было подолгу находиться внизу. Уже все было описано, зарисовано, и с разрешения инспектора египетской Службы Древностей некоторые мелкие предметы вынесли наверх, в сейф. Светильник с рыбками, сосуд с благовониями, кошку…

Иван Сергеевич с трудом уговорил инспектора хотя бы несколько дней не сообщать об открытии в Службу Древностей. Если бы египтяне сразу узнали о находке, не дали бы работать спокойно. Шум, гам… Но без помощи Ахмеда не удалось бы уговорить инспектора. И только когда Ахмед что-то тихо проговорил ему шепотом, пожилой египтянин ухмыльнулся и охотно закивал головой.

Инспектор старательно фиксировал все в своем журнале. Ахмед помогал ему в этом. А Филя однажды вдруг опомнился, схватил Даню за рукав и отозвал в сторону.

– Мы же совсем перестали за ним следить! – горячо зашептал он.

– А зачем? – удивился Даня. – Мы все вместе, на виду друг у друга. Ахмед ночует в лагере и никуда не отлучается. Все найденные предметы в целости.

– Откуда ты знаешь? – не согласился Филя. – А вдруг он тайком что-то нашел в разграбленном захоронении, тихонько сунул в карман, а потом закопал в песок? И откопает спокойненько, когда ему понадобится. – По-моему, Филя, ты излишне подозрителен, – отмахнулся Даня. – Такая интересная работа, а ты забиваешь себе голову ерундой.

– «Излишне подозрителен»! – передразнил друга Филя. – Будут американцы хвастаться нашими экспонатами, тогда узнаешь…

На третий день Нонна Матвеевна долго о чем-то беседовала с Иваном Сергеевичем в вагончике. Профессор Цветков вышел оттуда заметно смущенный и сразу созвал ребят.

– Вот что, дорогие мои, – начал он, – оказывается, я настолько увлекся нашим открытием, что совсем позабыл о своем обещании. Если бы не Нонна Матвеевна с ее внимательностью… В общем, заранее предупреждаю, что не потерплю никакого вашего несогласия. Потому что объявляю вам свое бесповоротное решение: мы едем на море!

– Зачем? Почему? – в один голос завопили ребята.

– Вот, я так и знал, – вздохнул Иван Сергеевич. – Посмотрите на себя – вы прямо позеленели от пребывания в этой гробнице! Что я скажу вашим родителям? Что использовал вас на каторжных работах? Собирайтесь! Самое главное в нашем открытии позади, теперь вполне справятся с исследованиями и Нонна Матвеевна с Вадимом.

И он так решительно взмахнул рукой, что ребята поняли: перечить действительно бесполезно.

Не хотел сейчас Филя ни к какому морю! Даже к самому Красному. Ведь Вадим только сегодня приступил к осторожным раскопкам верхнего слоя земляного пола в гробнице. А вдруг там обнаружатся самые интересные находки?

Вечером Филя никак не мог уснуть. Почему-то, как только приближался к нему сон, то сразу представлял он схватку грабителей в подземелье. Неотвязная, назойливая картинка… Филя уже не замечал, что одним из разбойников он представляет Ахмеда. Картинка все повторялась, и все так же Ахмед, что-то быстренько сунув в карман, бежал через лабиринт наверх. А сзади доносились яростные крики и лязг оружия…

Глава XIII. «КАРЛ У КЛАРЫ УКРАЛ КОРАЛЛЫ…»

Времени на размышления было предостаточно.

– В джипе и то дорога кажется бесконечной, – сказал Филя, глядя на одинаковый пустынный пейзаж, проносящийся за окном машины. – А чем занимали время в дороге древние кочевники?

Едва Филя замолчал, стало слышно, как Аська хрустит своими любимыми сухариками. Все засмеялись.

– Целый караван сухарей понадобится на такую дорогу, – хмыкнул Филя. – На первом верблюде едет Аська, а на десяти верблюдах за ней сухари везут.

– Во время дороги древние люди думали, – сказала Аня.

– О чем? – спросил Филя.

– Как о чем? – удивилась та. – О чем и мы. Ты считаешь, люди так сильно изменились?

– Странно, – пробормотал Филя. – У нас и видео, и книги, и компьютеры – голова заполнена будь здоров! И не хочешь ни о чем думать, а всякие отрывки из фильмов, из игр в голову лезут. А что у древних было? Небо звездное над головой и песок вокруг? Ну еще вспоминали там всяких родственников – папу-маму, животных домашних… И опять скучать всю дорогу?

И вдруг Филе стало очень стыдно. Потому что он подумал про свою кошку Дусю и понял, что вспоминал ее не очень часто… Когда у мальчишек купили кошачью статуэтку, да и еще несколько раз перед сном. А так – почти забыл про Дуську. Это ж надо, как увлекся! О самых близких существах стал забывать! А еще рассуждает о древних кочевниках.

– Вообще-то, уже домой хочется, – вздохнул он.

– Странно от тебя это слышать, – удивился Даня.

– Что я, не человек? – даже обиделся Филя. – Заскучать по дому не могу?

– Я о другом, – шепнул Даня и указал взглядом на сидящего впереди за рулем Ахмеда. – Ты же ничего о нем не узнал. Как же ты можешь успокоиться? Не похоже это на тебя.

Филя нахмурился. Даня, можно сказать, попал в его самое больное место. Загадок, связанных с Ахмедом, была целая куча.

Во-первых, так ничего и не выяснили с пропажей осколков палестинского сосуда и жука-скарабея. И, надо сказать, странно повел себя в этой ситуации Иван Сергеевич. В его экспедиции происходят такие события, а он и ухом не ведет! И даже запрещает Вадиму проводить расследование… Но, наверное, новая находка – да и не находка, а целое открытие, совершенное ребятами в лабиринте, – отвлекла Ивана Сергеевича от пропажи черепков и жука. Да кого хочешь такое открытие отвлечет! От каких угодно прежних дел. Вон, Филя даже про Дуську чуть совсем не позабыл.

Во-вторых, ребята так и не поняли, что именно купил Ахмед у инспектора. О чем они торговались у гробницы? За что Ахмед дал ему доллары?

В-третьих, что делал Ахмед в гробнице ночью, когда ребята спустились за ним? Конечно, огромное спасибо Ахмеду за то, что он привел их к этому рисунку, к бесхвостому павиану. Если бы ребята не следили за ним, никогда бы не оказались в лабиринте. Но это все равно не снимает вопроса: что делал египтянин внизу ночью? Что он там шептал? Читал какие-то надписи? Зачем?

Филя прямо чувствовал, как стучат в его голове эти вопросы. Будто кто-то молоточком постукивал изнутри по черепу… Что? Что? Зачем? Зачем?

Так и с ума сойти можно! Прав Даня, не может Филя успокоиться, пока не ответит на эти вопросы. Хотя бы на часть из них. Ведь бывает, что достаточно из целой кучи вопросов ответить на один-два, и остальные становятся несложными. Потому что все они связаны между собой.

Жалко, что во время дороги нельзя с Даней посоветоваться, порассуждать на эти темы. Одна голова хорошо, а две лучше. И даже целых четыре, одна из которых, правда, заполнена внутренним хрустом сухариков. Знает Филя, какой громкий звук разносится в голове, когда разгрызаешь твердый-претвердый сухарь! А по виду эти кусочки, которые один за другим быстренько совала в рот Аська, напоминали камешки. Бывают такие легкие пупырчатые камешки. Но то, что они легкие, вовсе не означает, что они мягкие.

Приходилось ждать, пока они приедут наконец к морю. Там уже и посоветуются обо всех своих дальнейших планах. В отношении Ахмеда, конечно.

Но дороге не было конца.

Словно угадав Филины мысли, Иван Сергеевич уже несколько раз оборачивался, успокаивал:

– К сожалению, долго ехать. Дольше, чем мы в прошлый раз к храму ездили. От Каира до Хургады – километров шестьсот. Да вы не смотрите все время по сторонам, можно и подремать. Тем более что устали за эти дни в подземелье!

– Ведь интересно смотреть. – Аня улыбалась и показывала взглядом за окно. – Пустыня…

«Очень интересно! – скептически думал Филя. – Пейзаж отличается удивительным разнообразием…»

Но обсудить свои дальнейшие планы в ближайшее время ребятам не удалось. И не потому, что кто-то рядом присутствовал, не давал поговорить. Все дело было абсолютно в другом. Причина оказалась… в море!

Оно просто ошеломило ребят! Чтобы в конце марта вода была двадцать пять градусов? Да еще такая прозрачная, в которой видно дно до мельчайших подробностей и разноцветные прозрачные рыбы совсем не опасливо проплывают у самого лица! А кораллы? А ракушки и причудливые водоросли? А… В общем, даже восторгами друзья не успевали обмениваться, не то что планами на будущую операцию по выслеживанию Ахмеда. Отступили все важные дела на второе место.

Ребята выныривали только затем, чтобы глотнуть воздуха, – и обратно под воду! Они стукались под водой лбами, смеялись – это Филя научил всех смеяться под водой. Смешно при этом выскакивают пузыри изо рта, и забавно слышать смех на глубине.

– Главное – не бояться, – пояснял Филя. – И не стесняться, а ржать изо всех сил. Тогда вода в рот не зальется.

У Ани, правда, не очень получался правильный смех. Так, скромненькое хихиканье, и то она закашлялась: все-таки глотнула воды.

– Ну ладно! – Филя разрешил ей не продолжать учебу. – Мы будем смеяться, а ты просто наблюдай за нами под водой.

А Аська чуть не обожглась морским ежиком. Таким он пушистым показался, и иголки покачивались в воде, вот Аська и протянула руку. Хорошо, Филя рядом был, вовремя ее оттолкнул. Когда они вынырнули, он набросился на девчонку:

– Ты что? С ума сошла? Знаешь, какие у них иглы отравленные! То есть ядовитые!

Ахмед с Иваном Сергеевичем, конечно же, не ныряли так безостановочно, как ребята. Они пытались как можно быстрее, пока не начало жарить солнце, увести всех обратно в отель. Но ребята канючили:

– Не жарко, не сгорим! Мы же кремом намазались! А если вам жарко, под грибочек сядьте. Ну часик еще, ну полчасика!

Иван Сергеевич ворчал, что не хочет изжарить ребят и привезти их в Москву обугленными. Но терпел – и полчасика, и даже часик. Совсем не строгим оказался начальник археологической экспедиции в делах воспитания…

И все-таки ребята вспомнили наконец о своем желании раскрыть все Ахмедовы секреты. И, как ни странно, этому способствовал сам каирский студент.

На пристани Ахмед договорился со спасателями и взял у них напрокат небольшой катер. И уже через полчаса ребята ныряли у кораллового рифа в нескольких километрах от берега. Сотни рыбок проплывали перед глазами, кораллы простирались под катером разноцветными подводными рощами, а на неглубоком дне даже удалось рассмотреть ската и еще какую-то рыбу вроде камбалы.

Аська при виде крупных рыбин сразу же выскочила из воды.

– Не бойся! – засмеялся Филя. – Акул же нет.

– А с-скат? – спросила Аська. – Вдруг он электрический? Как ударит током!

– Я его сейчас отгоню! – воскликнул Филя и нырнул как можно глубже.

Не так уж и далеко было до дна – метров пять, наверное. Скат, конечно же, «послушался» Филю и исчез за первым же выступом рифа. А вот рядом с местом, где только что лежала на дне плоская рыбина, Филя увидел такую красивую коралловую ветку, что чуть не завопил от восторга прямо под водой! Он дотронулся до ветки рукой – и, странное дело, коралл… отломился! Филя даже не прилагал никакого усилия.

Естественно, он поднял эту красоту на поверхность и вручил девчонкам. Аська с Аней раскрыли рты от восторга. Хорошо, что они находились при этом не в воде, а в катере. Рты можно было открывать смело.

– Ой, Филя, – прошептала Аська, – как красиво!

– С-спасибо, – заикаясь от восторга, улыбнулась Аня.

Ахмед сидел рядом за штурвалом катера. Он оглянулся, нахмурился, почему-то вздохнул. Потом, ни слова не говоря, протянул руку, взял коралловую ветку и… бросил ее в воду!

Филя застыл от растерянности. Девчонки – тоже. Даня и Иван Сергеевич как раз в этот момент вынырнули из воды и уставились на них, ничего не понимая:

– Что это с вами? Кого увидели?

Филя только моргал глазами. И ничего не мог ответить. Через минуту он пришел в себя и первое, что сделал, – сиганул за борт, на лету натянув маску.

Веточку найти было несложно – так выделялась она среди остальных кораллов. Через минуту Филя уже вынырнул, перелез через бортик катера, отдышался и посмотрел в глаза Ахмеду. Будто спрашивал: «Ну, еще раз выбросишь?» И тот действительно протянул руку!

Такой наглости Филя совершенно не ожидал! Он отвел руку с кораллом в сторону, а руку Ахмеда резко оттолкнул, – конечно, в сторону противоположную. Иван Сергеевич присмотрелся к ним.

– Что такое, ребята? Какие-то проблемы? Ахмед, в чем дело?

Иван Сергеевич на всякий случай повторил свой вопрос по-английски. Ахмед, пожав плечами, ответил.

Как будто его знания русского языка не хватило бы, чтобы объясниться с Филей по поводу коралла!

– Филипп, он совершенно прав, – сказал Иван Сергеевич. – Разве я вам не говорил, что кораллы нельзя срывать? Они в Египте под особой охраной. Их нельзя вывозить из страны, и, конечно же, ни о каких коралловых сувенирах не может быть и речи.

– Он – прав?! – возопил Филя. – Да он хоть слово мне сказал? Молча вырвал и выбросил! И второй раз руку тянет! А я, между прочим, ничего не срывал. Этот коралл уже был отломан. Я только руку протянул под водой, и он в ней оказался. Я и вытащил его наверх, чтобы показать. Фараон несчастный!

Почему Филя упомянул фараона? Наверное, вспомнил из каких-нибудь книг, что такими прозвищами зовут французских полицейских… Но выражение, с каким он произнес последние фразы, конечно же, не осталось без внимания Ахмеда.

Тот ухмыльнулся и отвернулся.

– Ну что ж, ребятки, – сказал Иван Сергеевич, – посмотрели – и бросьте в воду. Все равно некуда девать эту красоту. Увидят на берегу – могут оштрафовать. И давайте-ка собираться обратно! По последнему разу окунитесь, и поплывем.

Филя, конечно, выбросил веточку. И нырнул последний раз. Но в воде не удержался, подхватил коралл и вынес обратно наверх. Никто и подумать не мог, что Филя ослушается Ивана Сергеевича. А он тихонько сунул веточку под сложенную в катере одежду. И подумал: «Посмотрим, как его увидят… Чего ему зря на дне валяться? Как жуки-скарабеи пропадают и осколки палестинского сосуда – это ничего! Это можно! А маленькую веточку коралла взять – запрещено! Ничего, не обеднеет Красное море…»

Наверное, при других обстоятельствах никогда бы не взял Филя этот коралл. Нельзя, значит, нельзя, что тут поделаешь. Он всегда готов был выполнять разумные правила. Но сейчас ему почему-то показалось, что вот этим нарушением правил, то есть сокрытием коралла, он мстит Ахмеду. За его наглое поведение…

Вечером в отеле, выслушав все подробности этого происшествия, Даня сказал:

– Знаешь, Филь, а ведь он мог заметить нашу слежку. Поэтому такой злой на тебя. Иначе я просто не могу объяснить его поведение.

– Да чего тут объяснять? – рассердился Филя. – Перегрелся он на солнышке, вот и все объяснение! Хотя для него такая жара – обычное дело… Значит, просто дурак. У меня был такой случай в школе – Валерка Конев мне подножку подставил. Подло так, сзади, я чуть нос не разбил, с лестницы планируя! Я думал: почему он это сделал? За что? Ломал-ломал голову, пока не понял: да он же просто дурак! Вот и все объяснение…

Даня улыбнулся:

– Значит, ты считаешь, что можно и не стараться все объяснить? Чуть что не понял – сразу решил: а, дураки все. А я умный. И нечего объяснять!

– Да ладно тебе… – проворчал Филя. – Я такого не говорил. Знаешь, как я после этого случая с кораллом мечтаю вывести Ахмеда на чистую воду? И обязательно выведу!

– Клятву себе дал? – усмехнулся Даня.

– Ну… не клятву. Просто решил так. Странно ты спрашиваешь. – Филя вдруг взглянул прямо в глаза Дане. – Как будто ты ни при чем…

– Как это ни при чем? – обиделся Даня. – И не только я, между прочим. И Аня, и Аська готовы расследовать это дело до конца. Пока еще мы здесь, в Египте. Ведь через несколько дней в Москву улетаем. А коралл где? – поинтересовался он. – Может, выбросим в море?

– А зачем? – удивился Филя. – Мы же его в Москву не повезем. А Нонна Матвеевна, знаешь, как рада будет?…

Прав оказался Филя. Нонна Матвеевна разохалась, когда ребята наконец убедили ее, что не для себя, а именно для нее привезли с Красного моря красивый коралл.

– Только вы не показывайте его Ивану Сергеевичу, ладно? – попросил Филя. – А то он уже один раз заставлял нас его выбрасывать.

– А Филя нырнул и опять достал, – не удержался Даня.

– Спасибо, ребята, спасибо, – покраснела от радости Нонна Матвеевна. – В этих песках, во время раскопок даже некогда на цветы внимания обратить. Да, Вадим? – спросила она мужа. Конечно, она намекала, что настоящий мужчина забывать о цветах для своей жены никогда не должен. Даже в песках. – Вот этот коралл и будет мне вместо цветов. Никто его не увидит в моем вагончике. А я буду смотреть и вас вспоминать…

Вадим тяжело вздохнул при этих словах.

– Нонна, в Москве я тебя засыплю цветами. И правда, песок же вокруг. Ребятам хоть повезло, на дно моря за кораллом нырнули. А мне пока такой возможности не представилось.

Ивана Сергеевича при этом разговоре, конечно, не было. А вот Витя Огурцов заглянул в столовую – совершенно случайно.

– Красиво, – невольно задержал он взгляд на коралловой веточке. – Только храните аккуратнее, Нонна Матвеевна, и не показывайте никому. Знаете, египтяне просто звереют, когда видят, что их кораллы кто-то в руки берет. Выкрадут из любого места, где бы вы ни спрятали! Лишь бы не отдать иностранцам. Вы уж в столовой его не держите, ладно?

– Ну что ты, Виктор, будь спокоен! – засмеялась Нонна Матвеевна. – И вы, ребята, не волнуйтесь за сохранность своего подарка. Открою маленький секрет. Эта веточка будет висеть на внутренней стороне моей двери. Я буду сидеть за рабочим столом и любоваться ею. А если кто и приоткроет дверь, чтобы позвать меня, веточку он, конечно, не заметит.

– Хитро! – оценил Витя Огурцов. – Гениально, как все простое.

– Наоборот, – поправил Даня. – Говорят: просто, как все гениальное.

– А, какая разница, – махнул рукой Витя Огурцов. – Я всегда знал, что самый лучший тайник должен быть у всех на виду. Вот древние египтяне прятали свои захоронения в скалах – и все равно их грабили. Ищут ведь так же старательно, как и прячут. А Нонна Матвеевна повесит на дверь свое украшение – и никому в голову не придет, что оно там находится. И никто не скажет: Карл у Клары украл кораллы…

– Что? – не поняли ребята. – Какой Карл?

Лаборант рассмеялся:

– Скороговорка такая есть. Неужели не знаете? Не бойтесь, Нонна Матвеевна, к вам она не имеет никакого отношения. Ахмед Радван не украдет ваши кораллы!

Ребята переглянулись. Странно… При чем здесь эта скороговорка?

Глава XIV. АЭРОПОРТ – МЕСТО ДЛЯ ПРИКЛЮЧЕНИЙ

Какое неприятное известие! – восклицал расстроенный Иван Сергеевич. – Я, конечно, рад, что конференция состоится, но зачем так спешить? Ведь она была назначена на осень! А сейчас… Мы просто не успеем за неделю обработать материалы. Я просто не смогу подготовить качественный доклад! А радостное сообщение -что, вот, нашли новое захоронение – это как-то несерьезно.

Дело в том, что Ивану Сергеевичу позвонили из Москвы и сообщили, что международная конференция египтологов, которую институт готовился провести осенью, переносится… на апрель!

– Но, Иван Сергеевич, – успокаивала его Нонна Матвеевна, – все ведь понятно. Нашлись спонсоры, и руководство института спешит воспользоваться их помощью. Неизвестно, что будет осенью. Я думаю, что это совершенно оправдано. Вспомните, сколько раз срывались наши мероприятия из-за отсутствия денег. То кризис, то неожиданное сокращение бюджета…

– А вы? – сокрушался Иван Сергеевич. – Вы же останетесь здесь. И Вадим… Это несправедливо!

– Ничего страшного, – улыбался Вадим. – Честно говоря, не люблю я эти шумные тусовки. А здесь такая интересная работа. Самый разгар. Нет, дорогой Иван Сергеевич, я бы и не поехал, даже если бы меня и вызвали на эту конференцию. Так что уж отдувайтесь за всех нас!

– Придется… – вздыхал Иван Сергеевич. – Мне некуда деваться. Ведь мы с ребятами и не могли бы здесь долго оставаться. – Он улыбнулся. – Ведь мы… Так, приехали только открытие сделать!

Ребята тоже были расстроены. Конечно, не из-за конференции. Что она им? Главное-то дело они совершили. И даже радовала их близость этой конференции. Ведь на ней Иван Сергеевич объявит про открытие на весь мир! Все ученые об этом узнают.

Расстраивались ребята по самому простому поводу. Как быстро промелькнули эти дни! Незаметно промелькнули. И возвращение в Москву стало той самой неизбежностью, которая не очень-то радует. Как, например, окончание каникул. Знаешь, что это неизбежно, что время идет, а на душе все равно грустно…

А Филя был расстроен вдвойне. Как, впрочем, и Даня. Девчонки как-то не особенно разделяли их увлечение слежкой за Ахмедом. Даже когда Филя с Даней обсуждали поведение египтянина, высказывали свои догадки, Аська с Аней отмалчивались. Аня вообще не любила всякие детективные загадки, а Аська была сторонницей понятных действий. То есть простой слежки. Рассуждать просто так, не двигаясь, ей не нравилось.

– Что вы все спорите, шепчетесь? – часто перебивала она Филю с Даней. – Если вы Ахмеда подозреваете, то надо действовать, а не рассуждать зря. Не спать надо ночами, а следить. Вон, тогда мы последили за ним – и сразу результат получился.

– Какой такой результат? – огрызался Филя. – Результат-то совсем другим оказался! Хоть и хорошим… А про Ахмеда мы все равно ничего не знаем. Вот уедем отсюда, а у Нонны с Вадимом начнутся сюрпризы! Кто им поможет без нас?

Но даже Аськино предложение усилить слежку было бесполезным. Ничего подозрительного в поведении Ахмеда в последнее время не было. Даже наоборот. Как же удивились ребята, когда узнали, что одно из подозрений, которое висело над Ахмедом, вдруг превратило его чуть ли не в героя!

Оказывается, в тот вечер, когда Ахмед торговался о чем-то с инспектором, он просто… просил его вычеркнуть из регистрационного журнала пропавшие экспонаты! Убрать, и все. Чтобы у экспедиции не было неприятностей со Службой Древностей. Нет палестинского сосуда и жука-скарабея, – значит, надо их убрать из журнального перечня найденных экспонатов. Ахмед даже заплатил за это инспектору!

Правда, факт оплаты он отрицал. Когда Иван Сергеевич обнаружил, что в журнале нет упоминания о пропаже, он спросил об этом у Ахмеда. Тот и ответил, что просто попросил инспектора вычеркнуть ненужное.

– За деньги? – спросил Иван Сергеевич. – Это… несправедливо. В конце концов, это наши проблемы, и не стоит вам их решать…

Ахмед смущенно улыбался, прикладывал руку к сердцу и убеждал, что ему это ничего не стоило. Он просто договорился со своим земляком, и все.

– Какой он молодчина все-таки, – говорила про Ахмеда Нонна Матвеевна. – Избавил нас от такой неприятности!

– М-да… – вздыхал Иван Сергеевич. – Конечно, молодец. Вот только как его благодарить за это? Ведь мы точно знаем, что он заплатил за это инспектору. Просто так здесь ничего не делается. Что же теперь, в свою очередь, предлагать Ахмеду деньги?

– А знаете что, – вдруг нашла выход Нонна Матвеевна, – вы пригласите его на конференцию! Как только приедете в Москву, сразу направьте сюда факс с приглашением. Молодой специалист, практикант – для него это будет большой честью.

– А ведь вы правы! – обрадовался Иван Сергеевич. – Тем более что Ахмед и работает при нашей экспедиции. Так я и сделаю!

– Хитрюга же этот Ахмед! – сказал вечером Филя Дане. – Это же отвлекающий маневр. Мол, смотрите, какой я хороший, все для вашего блага делаю. Только не подозревайте меня ни в чем.

Даня вздохнул:

– Вообще-то не укладывается этот его поступок в наши рассуждения… Нелогичный какой-то.

– Да самый что ни на есть логичный! – воскликнул Филя. – Точно говорю, он специально все устроил. Он же знал, что Иван Сергеевич заглянет в журнал перед отъездом. Вот и устроил так, чтобы выглядеть хорошим.

– Я не знаю всех папиных обязанностей… – пробормотал Даня. – Может, он и не должен был смотреть в этот журнал. А заглянул в связи с новыми находками.

– Вот именно! – воскликнул Филя. – На это и рассчитывал Ахмед!

В общем, египтянин-практикант выглядел перед отъездом ребят совершенным героем положения. И никакая слежка за ним не приносила результатов. Ахмед работал как все, потом уходил спать. Не караулить же им было его спокойный сон! В одиночку Ахмед никуда не отлучался – ни в гробницу, ни даже за пределы лагеря. Работы было много, и в оставшееся до отъезда время он помогал Ивану Сергеевичу не покладая рук. Особенно после сообщения о том, что его хотят пригласить в Москву. То-то обрадовался Ахмед! Просто засветился от счастья.

– Подожди, – ворчал Филя, разговаривая с Даней, но все свое ворчание обращая к невидимому Ахмеду. – Если здесь мы ничего не успеем узнать, то в Москве встретимся! Там я не побоюсь – все начистоту спрошу… А то коралл из рук выхватывать без всяких объяснений он может. А вот придется объяснить нам, что ты делал в гробнице ночью! Да и эту странную историю с журналом – тоже. Не верится мне в такую доброту.

– Но почему не верится? – удивлялся Даня.

– Да потому! – сердился Филя. – Для себя он все это устроил. Пропали экспонаты, и в журнале упоминания о них нет. Никто и не будет их больше искать. Ему только этого и надо…

В общем, сложными были чувства ребят перед отъездом. И радостными, и печальными одновременно. Да и чувства взрослых тоже. Нонна Матвеевна даже всплакнула, давая им на прощание увесистый пакет с едой. Для всех, не только для Аськи.

Посидели перед дорогой, попрощались и поехали. Точно так же, как ехали из аэропорта в лагерь. Только в обратную сторону. Хорошо хоть, Иван Сергеевич догадался выехать задолго до рейса, чтобы свернуть к пирамидам.

– А то самое главное, можно сказать, забыли сделать, – улыбнулся он. – Из-за нашего открытия, из-за этой приятной суеты.

Пирамиды были как пирамиды. Ребята успели уже и издалека на них полюбоваться. Вблизи они, конечно, поражали еще больше. Но после всех переживаний, которые испытали друзья, рядом с пирамидами они почувствовали какой-то обычный, ожидаемый восторг. Как будто пришли в музей и посмотрели то, что должны были посмотреть… Совершили долгожданную экскурсию.

Сфинкс им понравился больше. Аська попыталась пошутить, сравнив задумчивое выражение его лица с задумчивостью Фили. Но он, – Филя, конечно, не сфинкс – даже не отреагировал на эту шутку.

В аэропорту Ахмед провожал их до самой стойки таможенников. Ребята прошли досмотр, помахали Ахмеду на прощание рукой и стали ждать Ивана Сергеевича и Витю Огурцова. И тут произошло что-то неожиданное…

Иван Сергеевич сдал свой чемодан, открыл наплечную сумку, сунул туда руку… и отшатнулся, как будто обнаружил там, по крайней мере, живую змею!

Он воскликнул что-то нечленораздельное и стал махать руками, подзывая к себе египетских таможенников.

– Что случилось? – переглянулись ребята.

А Иван Сергеевич осторожно вытаскивал из сумки какой-то продолговатый предмет, завернутый в кальку, и выискивал глазами старшего среди таможенников, что-то отчаянно ему объясняя. К нему сразу же рванулись все таможенники, бывшие рядом, громко заговорили на своем языке, а Иван Сергеевич все объяснял и объяснял, показывая сверток, судорожно разворачивая его.

Филя с Даней вгляделись и… остолбенели!

Это был коралл… Та самая коралловая ветка, которую они привезли из Хургады и подарили Нонне Матвеевне!

– Это недоразумение… Я сам не понимаю, как это оказалось у меня в сумке, – донеслись до них восклицания Ивана Сергеевича.

От волнения он начал говорить по-русски, но сразу же перешел на английский.

Ребята видели удивленные лица таможенников, вытаращенные глаза Ахмеда, который метнулся к стойке…

Стоявший рядом с Иваном Сергеевичем Витя Огурцов тоже ничего не понимал. В недоумении он машинально переступал ногами все дальше, но на него таможенники уже не обращали никакого внимания. Он беспрепятственно миновал стойку и подошел к ребятам.

– Что там случилось? – спросил лаборант. – Вы видите?

– У папы в сумке… – пробормотал Даня. – Тот самый коралл. Который Карл…

Договорить у него не было сил.

Тем временем Ахмед присоединился к объяснениям с таможенниками.

– Говорит, что Иван Сергеевич знаменитый русский ученый и это досадное недоразумение, – перевел Витя Огурцов.

Но и без перевода было понятно, что сейчас творилось у таможенной стойки. Минут пять длилась эта странная и неприятная сцена. Филя почувствовал, как его бьет мелкая противная дрожь. Даже ноги готовы были подкоситься.

Наконец старший таможенник заулыбался и похлопал по плечу… почему-то Ахмеда! Потом засмеялся и махнул рукой. Но коралл все-таки забрал себе.

Иван Сергеевич пожал руку Ахмеду и подошел к ребятам, совершенно растерянный.

– Ничего не понимаю… – пробормотал он. – Абсолютно ничего не понимаю!

– Они пропустили? – дергал отца за руку Даня. – Да, пап? Пропустили?

– В общем… да, – кивнул Иван Сергеевич. – Могли бы и задержать. И оштрафовать, конечно. Не понимаю, как это могло произойти?

– Не обращайте внимания, – махнула рукой Аська. – В аэропортах всегда какие-нибудь приключения бывают! И в Московском, и в Каирском! Считайте, что нам повезло!

– Мудрый совет, – пробормотал Иван Сергеевич. – И действительно, повезло. Спасибо Радвану, помог объясниться. Но ведь то, что коралл оказался в моей сумке, не может быть ни случайностью, ни чьей-то глупой шуткой! Тогда что это?…

Глава XV. ЕЩЕ ОДИН ТАЛИСМАН

Опять промозглая весенняя Москва с переменчивой погодой – то мокрый снег, то мороз, то солнышко, то тучи висят над самыми домами. Даже не верится, что в это самое время где-то неизменно светит жаркое солнце – в Египте ребята так и не увидели ни одного облачка. Но хотя Москва в апреле и не может порадовать погодой – настроение, словно восстанавливая справедливость, в это время все равно становится радостным. Весенним.

Родители Фили и Аськи с Аней при встрече заохали и заахали, стали благодарить Ивана Сергеевича, а он все равно считал себя виноватым:

– К сожалению, мы совсем мало были на море. Дела, знаете…

– Посмотрите, какие они загорелые! – восклицала Филина мама. – И что значит – совсем мало? Купались, загорали – это же прекрасно!

Филя довольно улыбался. При чем здесь море? Вот вечером, когда придет с работы папа и они соберутся за праздничным столом, он расскажет вовсе не про море… Тогда родители и поймут, почему все-таки Филя мечтает стать археологом. Другой профессии у него просто не может быть. Раньше Филя еще хотел быть путешественником. Но сейчас понял: отдельно такой профессии нет. А путешественник и археолог – это почти одно и то же. Для того чтобы искать, надо путешествовать. А это занятие, надо признаться, очень Филе понравилось. В один и тот же день вдруг перемещаешься из лета в зиму и, наоборот, из города в пустыню, летишь над морями и горами… И даже поездки на джипе по пустыне, которая казалась однообразной, Филя вспоминал с жалостью. Он с удовольствием повторил бы эти поездки! Хоть на джипе, хоть на верблюде.

Дуська выбежала из комнаты навстречу Филе так стремительно, что с трудом затормозила. Но сразу же опасливо стала обнюхивать Филины джинсы, кроссовки, сумку.

– Новые запахи! – засмеялся Филя. – Запахи вечности. А вот смотри, Дуся, так выглядели твои далекие-далекие предки.

И Филя поставил перед ней статуэтку богини Баст. Но Дуся осталась к фигурке абсолютно равнодушной. Словно хотела сказать: «В этом мире меня интересуют только живые существа. Вот, например, ты, Филя. Ты где пропадал столько времени?»

Вечером Филя рассказывал, а родители сидели с изумленными лицами и лишь переглядывались.

– М-да… – вздохнул папа. – Завидую Ивану Сергеевичу. Самый разгар работы, такое невероятное открытие, а он находит время, чтобы возиться с ребятишками!

– С ребятишками? – обиделся Филя. – С какими это ребятишками? Пап, ты, кажется, невнимательно слушал. Если бы не эти ребятишки, не было бы у Ивана Сергеевича никакого разгара работы! Он даже пообещал нас на международной конференции всем ученым представить и рассказать, как мы нашли это захоронение. Правда, всех подробностей этого дела он все равно не сможет сообщить на конференции…

– Это почему же? – спросила мама.

Филя прикусил язык. Что он мог ответить? Рассказать о ночном приключении в лабиринте? Тогда лучше вначале вызвать «Скорую», дождаться ее приезда, а потом уже рассказывать маме о слежке в гробнице, о погасшем фонарике…

– Потому что… – пробормотал Филя. – Наверное, подросткам не очень-то можно участвовать в раскопках… Придется Ивану Сергеевичу сказать, что мы все заметили во время экскурсии…

Папа как-то странно улыбнулся этим словам. Очень странно. Наверное, он все-таки догадывался, каким образом было совершено открытие гробницы. Но допытываться не стал. И Филя решил, что как-нибудь потом обязательно расскажет папе все до мельчайших подробностей. Вот закончится операция, и расскажет.

Под «операцией» Филя понимал, конечно же, предстоящую конференцию. Он ждал ее. А если быть точнее – не столько самой конференции, сколько приезда Ахмеда Радвана. Потому что новые размышления и разговоры с Даней только прибавляли вопросов.

И происшествие в Каирском аэропорту казалось самым загадочным.

Иногда, сидя у себя в комнате, прислушиваясь, как царапает трос по стене дома, Филя даже составлял список вопросов, на которые надо получить ответ. Он располагал их по значимости. «Аэропорт» был под номером один, потом шли «гробница» и «экспонаты». То есть – зачем Ахмед спускался ночью в гробницу и куда исчезли осколки палестинского сосуда и жук-скарабей?

– Плохо, когда в голове находится место только для подозрений, а не для догадок, – сказал однажды Даня. – Вот ты подозреваешь Ахмеда и все сводишь к этому.

– А ты к чему сводишь? – обиделся Филя. – Ну скажи, скажи! Только критиковать меня умеешь, а предложить тебе нечего.

Друзья чуть не поссорились.

– Даже Аська соображает лучше тебя! – в сердцах воскликнул Филя.

– Знаешь, Филя, эти твои слова обидны и для меня, и для Аськи, – спокойно ответил Даня. – И почему это ты после поездки в Египет стал как-то сортировать людей? Один у тебя хороший, второй чуть хуже… Третий соображает хорошо, а четвертый нет. Неужели ты можешь так судить людей? По-моему, это вообще не очень достойно – критически относиться к другим, а не к себе.

Филя прислушивался к словам Дани, старательно улавливая в них смысл.

– Ты хоть говори понятней, – сказал он примирительным тоном. – Столько слов умных, что я растерялся. Да не сужу я никого! Над Аськой я всегда прикалываюсь. Что тут такого? А сейчас я ее вспомнил потому, что она же всегда предлагает действовать, а мы вот с тобой не знаем, что делать…

– Почему не знаем? – удивился Даня. – Ты же составил список вопросов и ждешь не дождешься Ахмеда, чтобы их задать. Кстати, по-моему, это единственное, что мы можем сделать. Вдруг он решит хоть какую-нибудь тайну раскрыть? Растеряется от твоих вопросов и расскажет что-нибудь!

– Доверять, конечно, этим египтянам не стоит… – вздохнул Филя.

И тут Даня неожиданно взорвался:

– Если ты еще хоть раз о ком-нибудь отзовешься в таком пренебрежительном тоне – и только из-за того, что он или египтянин, или девчонка, или еще кто-нибудь… не такой, как ты, – я с тобой дружить не буду!

– Ты что, Дань… – прошептал Филя. – Ни о ком я не буду отзываться! Очень мне надо из-за кого-то ссориться с тобой! Быстрей бы уже эта конференция, что ли…

В день, когда открывалась конференция, ребята вспомнили, что в Египте им так и не пришлось носить на груди бэйджики со своими именами. Как-то не до бэйджиков было. А здесь Иван Сергеевич сказал, что без них нельзя. Просто не пустят разгуливать по коридорам Академии наук. На бэйджиках рядом с фотографией каждого из ребят значилась должность: помощник начальника экспедиции. Так придумал Иван Сергеевич – чтобы ребятам было приятно. Да и повеселее среди взрослых.

Но все равно они изнывали от скуки. Слушать доклады? После нескольких минут совершенно непонятного текста хотелось или выскочить вон из зала, или просто закрыть глаза и уснуть. Это, правда, относилось только к Филе и Аське. Даня с Аней внимательно слушали выступления разных ученых о Египте. Филе даже стыдно было немножко. Это ж надо, собирается стать археологом, а доклады слушать не хочет! Может, в следующие дни конференции будет что-нибудь интересненькое? Например, сообщение Ивана Сергеевича про их открытие.

Тем более что Ахмеда в первый день не было.

– Ты что, не пригласил Ахмеда? – дома вечером спросил Даня папу.

– Радвана? – переспросил Иван Сергеевич. – Как же, пригласил. И он позвонил, сказал, что прилетит вместе с американцами. Только вот неизвестно, кто от американцев будет – сам Джон Леннер или Дино Штраль. Кстати, завтра они и должны прилететь. Их будет встречать Витя Огурцов.

Даня вспомнил, что Дино Штраль – это тот самый пухленький человечек, которого Филя окрестил Шариком. Даня не удержался и сразу же позвонил Филе.

– Ну что? – ехидно спросил Филя. – И теперь у тебя никаких подозрений не возникает? Не кажется тебе подозрительным, что Ахмед уж сильно дружит с американцами? Особенно с этим Шариком?

– Конечно, они знакомы, – ответил Даня. – Тем более что в американской экспедиции работает брат Ахмеда. А что летят вместе – ничего особенного. Американцы направляются сюда прямо из Каира, почему бы им не лететь вместе с Ахмедом?

– Все ты объяснить стараешься, – недовольно проворчал Филя. – Не в нашу пользу. Словно заранее уже оправдываешь этого Ахмеда. Может, ты предлагаешь вовсе и не говорить с ним?

– Нет, Филя, ничего я не предлагаю, – вздохнул Даня. – Тем более что тебя не переубедить. Раз ты что-то решил – обязательно доведешь дело до конца. И вообще-то ты прав, наверное. Во всяком случае, сейчас мы вполне можем задать Ахмеду несколько вопросов.

– Вот именно! – подхватил Филя. – Не допрос же я собираюсь устраивать! Прикинусь простофилей, поинтересуюсь, что он делал ночью в гробнице. Посмотрим на его реакцию! И в зависимости от этой реакции будем дальше спрашивать. Можем же мы, в конце концов, поинтересоваться, что он думает по поводу исчезновения экспонатов. У каждого человека есть мнение, а честному человеку незачем это мнение скрывать!

Назавтра, как только ребята пришли в Академию наук и просмотрели программу второго дня конференции, – они сразу обрадовались. В программе значилось выступление профессора Цветкова. Так вот почему он просил их прийти обязательно! Хотя они пришли бы и без напоминания. Особенно Филя с Даней: ведь они к тому же ждали встречи с Ахмедом.

– Вот, не зря я решил ее все время с собой носить как талисман, – похвастался Филя, доставая из кармана маленькую черную фигурку сувенирной кошки. – Я чувствую, что она должна приносить удачу. Как моя Дуська. Вот взял ее с собой – и сразу столько событий ожидается. Наверное, Иван Сергеевич и про нас скажет.

– Ой! – разочарованно воскликнула Аська. – А почему ты мне не сказал про кошечку? Я бы тоже свою принесла!

Аськина и Анина фамилия была Кошкины, поэтому статуэтка Баст, конечно, вполне могла считаться их талисманом.

– Потеряешь, – сказал Филя. – К тому же хватит и моей. Мы же вместе. Кстати, если хотите, будем ее по очереди носить. Кто после меня?

– Я! – крикнула Аська.

– Правильно, – сказал Филя. – После меня носит кошечку Аня, потом Аська, потом…

Даня отмахнулся. Он равнодушно отнесся к этой затее.

Вначале доклады были такими же скучными, как и в первый день. Но Филя особенно и не слушал. Во-первых, он ждал только выступления Ивана Сергеевича. А во-вторых, просто обшаривал зал глазами – искал Ахмеда.

– Вот они, – толкнул он Даню локтем. – Смотри, вошли в зал – Витя Огурцов их привел. И Ахмеда, и Шарика этого. Баскетболиста…

Даня прыснул. Так смешно стало, что Филя назвал баскетболистом этого маленького кругленького человечка.

Доклад Ивана Сергеевича был, конечно же, самым интересным. Он рассказал о работе своей экспедиции, о прежних интересных находках.

– И почему он нам раньше об этом не рассказывал? – толкал Филя Даню. – Ну ты даешь! Ни разу не попросил отца об этом…

– Да мне-то рассказывал, – отмахивался Даня. – А в нашей поездке, сам понимаешь, не до того было. Можно сказать, мы сами ему помешали – своей же находкой. Отвлекли.

Но чего ребята никак не ожидали, так это сюрприза, который в конце своего доклада приготовил профессор Цветков!

– Я рад сообщить уважаемым коллегам о самом счастливом событии для нашей экспедиции, – сказал Иван Сергеевич. – Совсем недавно, на прошлой неделе, мы открыли на нашей территории еще одну гробницу…

По залу пронесся оживленный шум.

– К сожалению, – продолжил Иван Сергеевич, – я не готов сообщить о результатах этой находки – работы только начались, – но заверяю вас, что уже найденные экспонаты представляют огромную ценность для нашей науки. И к следующей конференции я обещаю сделать подробный доклад о результатах работы. А сейчас, – Иван Сергеевич всмотрелся в зал, выискивая ребят, – я прошу подняться сюда самых молодых в этом зале археологов. Идите, идите!

– Чего ты расселся! – опять толкнул Филя Даню. – Нас же зовут.

– Четыре юных археолога направлялись к Красному морю на отдых, – улыбался Иван Сергеевич, – и по дороге решили совершить экскурсию по местам наших раскопок. Вы догадываетесь, чем она закончилась, эта экскурсия? Правильно. Именно эти ребята нашли вход в захоронение! Подробности этой находки, извините, пусть останутся нашей маленькой тайной. Но несправедливо было бы не представить вам виновников радостного события.

«Виновники» шли по залу под аплодисменты. Не ожидали они, что будут так волноваться! А на возвышении, рядом с трибуной докладчика стоять, когда тебе аплодирует целый зал, было вообще… страшно!

– Как артисты, – шепнула довольная Аська.

Ей хоть бы что! Наверное, и правда, артисткой будет.

Иван Сергеевич взял со стола коробку.

– Победителям полагаются награды! – объявил он и открыл ее.

И по очереди стал вручать ребятам… огромных зеленых жуков-скарабеев. Наверное, из малахита или даже изумруда!

«Ого! – подумал Филя. – Да каждый такой жук стоит, наверное, бешеных денег… А Нонна Матвеевна говорила, что у экспедиции средств не хватает. Жалко брать у них такую ценность…»

– Жуки-скарабеи, – сказал Иван Сергеевич, – как принято было считать в Древнем Египте, приносят счастье. Пусть ребятам в дальнейшей их жизни сопутствует удача!

Даже не верилось, что эти взрослые серьезные люди, заполнившие зал, способны на такой рев восторга! У ребят от него чуть ноги не подкосились.

– Видал? – шепнул Филя Дане, показывая жука, хотя у Дани в руках был такой же. – Второй талисман. Кстати, ты не передумал насчет нашей будущей профессии? Ясное дело, кем надо быть!

Он подмигнул зеленому жуку. И одновременно почувствовал, как приятно оттягивает карман маленькая кошка, похожая на Дусю. Первый талисман.

Тем временем тоненькая Аськина рука пробралась в Филин карман и ловко вытащила кошечку. И переложила ее в карман Ани. А Филе Аська быстренько и незаметно для всех показала язык. Мол, очередь! Забыл, что ли? Сначала Анина, а потом и моя!

Глава XVI. В ТЕМНОТЕ ВСЕ КОШКИ… ЧЕРНЫЕ

Оказалось, у ребят оторвут руки – все сидящие вдоль прохода старались их пожать. Поэтому возвращались они к своим местам минут, наверное, десять. В это время Иван Сергеевич как раз объявил перерыв.

К ребятам подскочил Витя Огурцов.

– Поздравляю! – сказал он. – Все видел, радовался за вас! Ну что, на следующие каникулы поедете в Египет?

– На летние? – спросила Аська.

– Нет, что ты, – замахал руками лаборант. – Мы уже в мае работы прекращаем из-за жары. Там такое пекло стоит – никто не выдержит. Следующие каникулы – это, наверное, не раньше, чем следующие весенние. А что, будете приезжать раз в год и открывать по одному новому захоронению…

Витя Огурцов засмеялся.

– А вы опоздали? – спросила Аська. – Почему с нами на сцену не вышли? Вы ведь тоже участвовали в открытии захоронения… И Ахмед Радван!

Аська показала на египтянина, который направлялся к ним, широко и белозубо улыбаясь.

– Опоздал? Да нет… – замялся Витя Огурцов. – Просто ни к чему нам слава, да, Ахмед? Мы серьезные ученые…

– А мы несерьезные, – проворчал Филя, протягивая Ахмеду руку.

Египтянин так искренно и радостно поздравлял каждого из ребят, что Филя подумал: «Даже не хочется сегодня задавать ему всякие неприятные вопросы… Может, как-нибудь потом?»

Но Даня легонько толкнул его, напоминая об их планах. Филя недовольно дернул плечом. Почему-то обидно, когда напоминают о твоих делах. А если эти дела не очень приятные, то обязательно рассердишься на того, кто напоминает о них.

– Сейчас, что ли? И что ты меня все время толкаешь? – шепнул Филя, хотя на самом деле Даня толкнул его первый раз.

Как раз таки Филя все время толкал Даню. Но сейчас почему-то забыл об этом – от волнения, наверное.

А волновался он сильно. Какой первый вопрос задать Ахмеду? И с чего вообще начать разговор? Надо бы вначале вежливо объяснить, почему они к нему обращаются. Или уж лучше ничего не объяснять? Тогда совсем другой понадобится стиль разговора… Жесткий, сухой.

Филя десятки раз уже думал об этом, а вот приступить к разговору все-таки боялся. Он решил подождать, пока Ахмед останется один. Свидетели, конечно же, будут только мешать.

Поэтому исчезновение Вити Огурцова Филя воспринял с радостью.

– Ну! – торопил Даня. – Если ты сейчас не спросишь, более удобного случая может не представиться.

Чтобы подбодрить друга, первый вопрос Даня задал сам:

– Ахмед, что нового в лагере? Кстати, не нашлись экспонаты?

– Работаем, – ответил египтянин. – Не нашлись.

– Вот такие ответы ты и получишь на все вопросы! – хмыкнул Филя прямо Дане в ухо. – Просто и ясно. Не подкопаешься. – Но он уже сам набрался смелости и спросил: – Ахмед, а что делали вы, – Филя ткнул пальцем египтянину в грудь, – ночью в гробнице? И зачем вы подбросили Ивану Сергеевичу коралл?

«Как просто все получилось, – подумал Филя. – Тысячи раз представлял, как спрошу это, а тут – ляпнул, и все».

Но реакции, на которую рассчитывали ребята, Ахмед не проявил. Может, виной тому было плохое знание русского языка?

– Я не подбросил, – спокойно помотал он головой. – А в гробнице я был каждую ночь, да.

– Каждую? – удивилась Аська. – Говорила же я вам, что спать меньше надо!

– Каждую, да. Я читал имена мертвых, чтобы они не забылись…

И тут ребята вспомнили, как Нонна Матвеевна рассказывала им о расшифрованной надписи: «Прочтите мое имя – для вас это всего лишь дуновение уст…»

– И все? – удивился Филя.

Ахмед даже не ответил на этот вопрос. Просто удивленно посмотрел на Филю, словно спрашивая одним взглядом: а что еще можно делать в гробнице ночью?

«Вот и все… – подумал Филя. – Вот и закончилось наше расследование. Столько времени спорили с Даней, представляли, как будем допрашивать Ахмеда, и что в результате? Спросили и получили ответы. Спасибо».

Он вздохнул, покивал головой, помолчал. Ахмед выжидательно смотрел на ребят, будто ждал дальнейших расспросов. Потом спросил:

– Здесь есть бар?

– Только буфет, – сказал Даня. – Конечно.

– Я хочу угостить вас… – Ахмед явно смущался.

Наверное, он почувствовал, с какой недоброжелательностью ребята задавали вопросы, поэтому старался замять возникшую неловкость.

– Да нет, спасибо… – промямлил Филя.

– Ну, это уже совсем невежливо с нашей стороны, – вмешалась Аня. – Человек приглашает, а мы…

Аня улыбнулась Ахмеду, а Аська тут же показала рукой в конец длинного фойе:

– Вон там буфет. Там вчера продавали очень вкусный березовый сок. Это такая редкость, мама говорит, что раньше его продавали в каждом магазине, а сейчас нет. Вы пили когда-нибудь березовый сок?

Ахмед помотал головой и заулыбался. Такой тон ему был явно по душе.

– Смотрите, – заметила Аня, как только ребята вошли в буфет. – Вон за крайним столиком сидят Витя Огурцов и Дино Штраль. Может, присоединимся к ним?

– Ты что? – удивился Филя. – Сама же вечно напоминаешь о правилах хорошего тона! Разве культурно так к людям подваливать?

Аня пожала плечами:

– Я думаю, вполне. Обстановка позволяет. Но если хотите, я подойду и спрошу разрешения.

– Вообще-то это должны мужчины делать – разрешения спрашивать, – ехидно заметила Аська.

– Мужчины пока еду покупать будут, – ответил Филя. – Донести бы только до столика твою порцию, не надорваться.

Аня стала пробираться между столиками, а ребята с Ахмедом пристроились в конец очереди. Филя время от времени тяжело вздыхал – от неловкости положения. С одной стороны, чуть ли не поссорились с Радваном. А с другой – как лучшие друзья стоят в очереди за всякими вкусностями… Странно!

Он оглянулся и стал искать глазами Аню. Но разглядеть ее мешали толпящиеся люди. Где же этот столик? Вроде бы находился в самом углу буфетного зала. Наконец Филя заметил Аню. Вот сейчас они отпразднуют свое открытие в кругу самых настоящих археологов! Если бы еще к ним присоединился Иван Сергеевич, было бы здорово… Но Ивана Сергеевича, наверное, и так на части рвут. Столько знакомых приехало со всех концов света, и с каждым надо хотя бы минуту поговорить.

И вдруг Филя услышал какой-то звонкий удар. Словно пустая бутылка упала на пол и покатилась. Филя всмотрелся: Витя Огурцов и Шарик одновременно нагнулись. Аня тем временем что-то переставляла на их столе. Только бы она не потеряла в этой сутолоке кошку! Хотя, наверное, талисманы не для того существуют, чтобы теряться…

Филя вгляделся в строчки буфетного меню. Что-то не видал он вчера никакого березового сока! И сегодня его нет. И зачем Аська его выдумала? Решила удивить Ахмеда русской экзотикой? Филя уже посмотрел на Аську строгим-престрогим взглядом…

И не успел ничего сказать. Прямо перед собой он увидел испуганные глаза Ани и услышал ее отчаянный шепот:

– Филя! Я боюсь! Надо скорее убегать!

Не только Филя услышал Анин шепот. Все ребята обернулись к ней:

– Что? Что случилось?

Аня так вертела головой по сторонам, словно ждала погони. Ахмед оторвался от изучения меню, выпрямился во весь рост и грозно оглядел зал. Наверное, он понял, что кто-то обидел эту хрупкую серьезную девочку. И готов был обрушить на обидчика весь свой гнев.

– Срочно… – шептала Аня. – Срочно ищите Ивана Сергеевича!

– Успокойся, – глядя Ане прямо в глаза и легонько встряхнув ее за плечи, сказал Филя. – Мы рядом. Тебе нечего бояться. Ты можешь сказать, в чем дело?

– Кажется, – выдохнула Аня, – я впервые в жизни совершила кражу… И потеряла твой талисман, Филя!

Даня и Аська машинально сунули руки в карманы – проверили, на месте ли жуки-скарабеи. Только Филя понял, что Аня говорит о фигурке египетской кошки.

– Она найдется! – махнул рукой он. – Сейчас объявим по громкоговорителю, и найдется. Но что ты украла?

– Такую же кошечку, – попыталась улыбнуться Аня. – Только значительно старше. Ту, из гробницы… Проще говоря, я поменяла их местами.

У ребят от удивления открылись рты. Взгляд Ахмеда и вовсе выражал полное непонимание.

Первым опомнился Филя.

– Срочно! – воскликнул он, обращаясь к Дане. – Где хочешь, как хочешь – ищи отца. Или веди нас к нему, если знаешь хотя бы примерно, где он находится!

Как много людей толпилось в коридорах Академии наук! Пробраться сквозь такую толпу было трудно. Казалось, что кто-нибудь из компании обязательно отстанет – хотя бы последний, Ахмед. Но, как ни странно, египтянин был рядом. Даже успевал оглядываться, помня, наверное, как Аня вскрикнула: «Я боюсь!»

Иван Сергеевич увидел ребят издали и понял, что случилось что-то необычное. Как он сумел в одно мгновение выскользнуть из плотного кольца окруживших его людей?

– Даня, что случилось? – встревоженно спросил Иван Сергеевич.

Наверное, лица у ребят были такие, что невозможно было не встревожиться, увидев их. Впрочем, пока они искали профессора, Аня немного успокоилась.

– Иван Сергеевич, – сказала она, – нам очень надо с вами поговорить. Только не при всех, пожалуйста. Через минуту ребята и Ахмед уже сидели в кабинете Ивана Сергеевича.

– Вот… – прошептала Аня и выставила на стол фигурку кошки.

И это был вовсе не Филин талисман…

– Что это? – вгляделся Иван Сергеевич. – Откуда?!

Аня изо всех сил старалась быть спокойной. Она глубоко вздохнула и заговорила, все-таки приостанавливаясь, чтобы скрыть дрожь в голосе:

– Я ее выкрала. Да, выкрала. У Дино Штраля.

Филя быстро приложил к губам палец. Этим жестом он просил всех: молчите, пожалуйста! Сейчас не надо перебивать!

– Я уже совсем подошла к их столику и вдруг увидела, что Витя Огурцов передал Дино маленький пакетик. А Дино вытащил из него эту фигурку, посмотрел на нее и сразу сунул обратно. Но я успела ее узнать… Такую же мы нашли в гробнице! Только эта смотрит налево…

Иван Сергеевич потирал пальцами виски.

– Ты хочешь сказать… – пробормотал он. – Что эту фигурку Дино Штралю передал… Витя Огурцов?

– Да. Я это видела, – просто ответила Аня. – И растерялась. А от растерянности все само вышло… Наверное, я у Аси научилась так действовать. Только у нее, конечно, еще лучше бы получилось. Понимаете, я так быстро подумала… Подумала, что вы мне ни за что не поверите, поэтому надо сделать вот так – и руки сами сделали. Я толкнула бутылку, они нагнулись, а пакетик остался на столе. И я поменяла кошечку.

– На что поменяла? – спросил Иван Сергеевич.

– У меня был Филин талисман – точно такая же кошечка. Ну, не точно такая же, а сувенирная, но все равно ведь кошка. Я не успела ни о чем подумать, правда! Рука сама…

Филя прямо подпрыгнул от восторга!

– Вот это да! – воскликнул он. – Да ни Аська, ни мы с Даней в жизни бы так не смогли. Ты молодец! Быть тебе самой знаменитой актрисой!

Почему он так сказал? Филя и сам не знал. Но, кажется, он догадался о заветном Анином желании…

Аня покраснела и прошептала:

– Как же я стану актрисой? Актрисы не воруют…

– Это не воровство! – успокоил ее Филя. – Воровство было раньше. В Египте. Откуда, по-твоему, здесь эта фигурка взялась?

И он кивнул на кошку – настоящую, не сувенирную.

– А если они заметили подмену? – испуганно спросила Аня.

– Сразу не заметят! – успокоил ее Филя. – Не будет же этот Шарик без конца любоваться кошечкой на виду у всех. Посмотрел один раз, и хватит. К тому же… Там не очень светло. Полумрак. А в темноте, как известно, все кошки… черные!

Ахмед удивленно моргал глазами.

– Иван Сергеевич, – спросил он, – это неприятности? – Да… нет, – странно ответил Иван Сергеевич – одновременно и утвердительно, и отрицательно. – Вот что, ребята, – сказал он, – сейчас вам лучше пойти домой. Кстати, можете прогуляться с Ахмедом, хорошо? Он устал после перелета, завтра у него доклад. А гостиница его находится недалеко. А я… Я поговорю с Огурцовым.

– Правильно, Иван Сергеевич, – одобрил Филя. – Надо действовать быстро, по горячим следам!

Иван Сергеевич устало улыбнулся:

– С вами и правда не соскучишься… Сделаете из меня детектива. Самого настоящего следователя.

И солнышко выглянуло! Правда, не такое, как в Египте, но все же весеннее. Но настроение у ребят было хотя и хорошее, но какое-то… тревожное. Они понимали, что надо развлекать Ахмеда, разговаривать с ним, показывать Москву, но почему-то больше молчали.

Они пообещали, что приедут в Египет через год, и договорились, что в какой-нибудь свободный от конференции день обязательно устроят Ахмеду настоящую экскурсию по Москве.

Правда, говорили в основном девчонки. Даня был так ошеломлен случившимся, что только иногда вступал в разговор. А Филя вообще помалкивал. Ему было стыдно перед Ахмедом. Всегда ведь стыдно перед человеком, которого несправедливо подозревал…

Ребята сидели на лавочке у подъезда. Они и проводили Ахмеда в гостиницу, и поели мороженого. И вот уже целый час не сговариваясь ждали Ивана Сергеевича. Конечно, не могли они разойтись по домам, не услышав от него про разговор с Огурцовым!

Ребята молчали. А что было говорить? Каждый и так обо всем догадывался…

Иван Сергеевич даже не удивился, увидев четверку в полном составе на лавочке у подъезда.

– Вообще-то, Даня, могли бы и в квартире подождать, – устало проговорил он. – Зачем вы здесь мерзнете?

«Значит, расскажет!» – переглянулись ребята.

– Ну, что же… – начал Иван Сергеевич, тоже садясь на лавочку. – Конечно, неожиданно все… Но прав был Филя, когда говорил про горячие следы. Испугался Огурцов, когда увидел богиню Баст. Испугался! И все рассказал. Мне даже и вопросов задавать не пришлось. Рассказал, как он продал фрагменты палестинского сосуда и жука-скарабея Дино Штралю. Убеждал меня, что хотел на этом остановиться. Уверен был, что остановится… А потом, когда нашел в гробнице вторую кошачью фигурку, опять не удержался – спрятал ее. И вывез из Египта… Помните коралл? Это он мне его подсунул. Рассчитал, что будет шум, таможенники со мной будут разбираться и на него не обратят внимания. Этот тонкий расчет меня и возмущает больше всего! Ну, что теперь говорить… Хорошо, по крайней мере, что все разъяснилось. Все тайное становится явным, не так ли?

Иван Сергеевич улыбнулся. Но улыбка у него получилась совсем невеселая.

– И вы, – прошептал Филя, – отпустили его?

– Отпустил, – кивнул Иван Сергеевич. – Я же не милиционер. Не следователь. На все четыре стороны отпустил. И сказал, чтобы он вблизи нашего института не появлялся. Не говоря уже про экспедицию.

– А пропавшие экспонаты? – спросила Аська.

– Ну что ж, – вздохнул Иван Сергеевич. – При встрече с Джоном Леннером я попытаюсь все объяснить. Может, ему удастся забрать их у Штраля и вернуть нам.

– Надо их прямо сейчас у этого Шарика… то есть у Штраля, потребовать! – предложил Филя.

Иван Сергеевич покачал головой.

– Нет. К Штралю у нас формально никаких претензий нет. Никаких, как говорят следователи, улик. Ничего, может, разберемся.

– А древняя кошечка? – спросила Аська. – Она останется в институте?

– Это еще одна проблема, – опять вздохнул Иван Сергеевич. – Придется ее тайком везти в Египет. К ее сестре-двойняшке. Они ведь похожи, как вы с Аней, да? И должны быть рядом. Там, где их нашли.

– А почему тайком? – удивилась Аня.

– Потому что мы не сможем объяснить, каким образом она попала в Москву. Ну, а теперь отпустите меня, хорошо? – попросил Иван Сергеевич. – Устал. Потом поговорим…

Иван Сергеевич скрылся в подъезде, но ребята и не думали расходиться по домам. Им надо было остыть после всего, что сегодня произошло.

– Дань, а почему твой папа такой грустный? – удивленно спросила Аська. – Кошечка же нашлась!

– Кошечка-то нашлась… – Даня тоже не выглядел веселым. – Зато Витя Огурцов, можно считать, потерялся… Думаешь, не обидно узнать о человеке, что он способен на такое предательство?

– Филя, а ты на меня не обижаешься? – спросила Аня.

– За что? – не понял он.

– Что я талисман твой… этому Шарику сунула.

– Ты что? – успокоил ее Филя. – А как бы ты по-другому настоящую фигурку стащила? Я просто завидую – сам бы ни за что не догадался так сделать! А талисман… У нас же жуки есть. Да к тому же еще три кошки остались. Не считая самого главного талисмана.

И Филя посмотрел вверх. Ребята, конечно же, догадались, о ком он говорит. О Дусе!

Наверное, она сидит сейчас на подоконнике и смотрит в окно. Ждет, когда придет ее хозяин. Дуся ведь знает, как никто на свете: когда кого-то ждешь, это помогает лучше всяких талисманов!

Content

Владимир Сотников
Простофиля и заклятье древних духов

Глава I. ХОРОШАЯ ПРИМЕТА

Глава II. ПРИМЕТЫ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

Глава III. НО…

Глава IV. ПАЛЕСТИНСКИЙ СОСУД

Глава V. ОЧЕРЕДНАЯ ПРОПАЖА

Глава VI. ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНОГО ЕГИПТЯНИНА

Глава VII. ИСЧЕЗНУВШИЕ ПАВИАНЫ

Глава VIII. ГРОМКИЙ СМЕХ У ГРОБНИЦЫ

Глава IX. ЛАБИРИНТ

Глава X. СЮРПРИЗЫ РУССКОГО ЯЗЫКА

Глава XI. КАК СКУЧНО БЫТЬ АРХЕОЛОГОМ

Глава XII. СХВАТКА ПОД ЗЕМЛЕЙ

Глава XIII. «КАРЛ У КЛАРЫ УКРАЛ КОРАЛЛЫ…»

Глава XIV. АЭРОПОРТ – МЕСТО ДЛЯ ПРИКЛЮЧЕНИЙ

Глава XV. ЕЩЕ ОДИН ТАЛИСМАН

Глава XVI. В ТЕМНОТЕ ВСЕ КОШКИ… ЧЕРНЫЕ