Владимир Михайлович Сотников

Просто вор и простофиля

Часть первая

Глава I

Подарки наоборот

Наверное, имя у меня такое невезучее, – думал Филя Лопушков. – Разве может везти таким… простофилям? И чего я пришел сюда раньше времени?»

Он должен был забрать из детского сада соседского мальчика, шестилетнего Кирюшку. Филя пришел к пяти часам, забыв, что сегодня в саду новогодний праздник. Вот теперь и приходилось ждать, пока не закончатся все эти хороводы вокруг елки да стишки с песнями.

Филя выбрался из битком набитого зала, юркнул в первую попавшуюся дверь и встал за оконной шторой. Из этой комнаты следующая дверь вела в кабинет заведующей, но кабинет сейчас был закрыт, поэтому приемную использовали в качестве гардероба для родителей. На стульях лежало несколько шуб и пальто. И никого не было, что Филю вполне устраивало. Лучше в окно смотреть в полном одиночестве, чем скучать в переполненном зале под надоевшие с детства мелодии. Филе еще с дошкольных времен почему-то не нравились новогодние праздники в садике. И вообще не нравились всякие скопления народа.

Вообще-то странный праздник Новый год! С одной стороны, конечно, самый лучший. И ожидаешь его еще с лета, а может, даже и с весны. Но, с другой стороны, столько всего в этом празднике одинакового и повторного! Одни и те же слова все говорят, одни и те же песенки поют, одни и те же пожелания… Даже кажется иногда, что изменяется только цифра, обозначающая год. А все остальное остается прежним.

От этих размышлений Филе становилось грустно. Ведь так хотелось, чтобы в один день обновился весь мир! Нет, не изменился до неузнаваемости, а просто обновился. Вот, например, как этот снеговик за окном.

Филя посмотрел на снеговика, которого детишки слепили во дворе детского сада. Смешной получился снеговик, потому что украшен был как новогодняя елка. Фантики, игрушки, пуговицы, монеты сплошь покрывали забавную снежную фигурку. Наверное, его украшали все дети, никто не остался в стороне – вот и получился не снеговик, а какой-то инопланетянин.

Филя пригляделся и различил на плечах снеговика знакомые яркие варежки. Точно, Кирюшкины. Вот паршивец мелкий, украсил снежного друга! Нацепил погоны! А потом, конечно, скажет, что варежки потерялись.

Филя вздохнул. Сколько еще ждать?

Тяжелая штора шевельнулась от сквозняка, который пронесся по комнате. Значит, кто-то открыл дверь.

Никогда, никогда не торопитесь выскакивать из укрытия! Это простое правило Филя уже давно усвоил на собственном опыте. Этот опыт заключался, правда, как раз в нарушении правила.

Как-то на даче Филя чуть не до смерти испугал какую-то старушку, спрыгнув прямо перед ней на тропинку с дерева. Играли в прятки, и пора было уже открываться – вот Филя и спрыгнул вниз, не оглядев предварительно тропинку. Старушка ойкнула и села с испугу на чудом подвернувшийся пенек. Хорошо, что она все-таки оказалась не слишком пугливой. Посидела полчасика и пошла дальше по своим делам. Наверное, эту тропинку она будет всегда обходить стороной.

А еще там же, на даче, играли как-то в Фантомаса. У Фили на голове была натянута такая страшная маска, что он и сам боялся в зеркало глянуть. Маска была сделана из тонкой бледно-голубой резины, с отверстиями для глаз и рта. А вокруг глаз еще красно-зеленые тени. И Филя забыл эту маску снять, когда вышел из-за кустов на поляну, где играли мелкие детишки. Такой визг стоял, что и сейчас, кажется, можно прокрутить его, как на пленке, в ушах.

Поэтому теперь, стараясь даже не шелохнуться, Филя осторожно выглянул в щелочку. А вдруг какой-нибудь ребенок зашел в комнату? Увидит, что кто-то стоит за ширмой, – не обрадуется, это точно. Подумает, что это Дед Мороз. Хоть и ждут его ребятишки, но от близкой встречи почему-то уклоняются.

И тут Филя чуть не вскрикнул от неожиданности! В щелочку он увидел, что в комнате, занимая ее почти наполовину, находится… Дед Мороз! У Фили даже волосы зашевелились на голове от непонятного волнения. Он хоть и знал, что это артистический Дед Мороз, который пришел на детский праздник, но волнение не исчезало.

А почему же тогда так холодно стало? А почему он такой огромный? И человеческого лица вообще не разглядеть под толстенными сугробами усов, бороды и бровей, под сказочными серебряными очками…

Нет, вовсе не торопился Филя покидать свое уютное убежище! Тем более что увидел в щелочку, как Дед Мороз взял стул и засунул его ножкой в дверную ручку, чтобы дверь не смогли открыть из коридора. Заперся, значит.

Зачем это Деду Морозу запираться изнутри в приемной заведующей детским садом? Чтобы переодеться? Так он еще к елке не выходил – Филя только что был в зале. Там все с нетерпением ждали появления Деда Мороза. Даже кричали уже несколько раз хором, звали. А Дед Мороз – вот он, прячется почему-то. Да еще и запирается так, как будто боится погони.

«Не хватало только засопеть от волнения», – подумал Филя и посмотрел на штору, которая предательски покачивалась у него перед носом.

Всегда в самый неподходящий момент дыхание у Фили становилось громким, как будто он дышал под водой через трубку.

Но Дед Мороз не обращал внимания на такие незначительные звуки. Тем более что сам он двигался отнюдь не бесшумно. Зацепил с грохотом стул, свалил со стола кипу каких-то бумаг. И даже не обратил на это внимания.

– Так-так-так, – совсем по-человечески донеслось из-под бороды. – Так-так-так. Вот картина, вот круглые часы на стене. Все совпадает. А вот и она!

И Дед Мороз с силой тряхнул небольшую изящную этажерку, сбрасывая с ее полок несколько книг и журналов.

Филя смотрел не мигая. От этого по щекам его даже слезы потекли. Стало щекотно, и Филя вытер лицо ладонью. А то коснется слезинка кончика ноздри – не избежать чиха. Вот удивился бы Дед Мороз! Наверное, подпрыгнул бы до потолка от неожиданности.

«А может, и растаял бы, – не удержался Филя от того, чтобы пошутить про себя. – Тьфу-тьфу», – отогнал он такие глупые мысли.

Нельзя было сейчас чихать, нельзя было выдавать свое присутствие. Ни в коем случае. Уж больно интересно вел себя Дед Мороз…

Дрова, что ли, он заготавливает? Странно! Быстрыми движениями, будто проделывал это не один раз, Дед Мороз разбирал этажерку, словно какой-нибудь конструктор. Сначала отвинтил ножки, потом отделил одну полку, потом фигурные круглые балясинки… Через минуту этажерка исчезла, переместившись в разобранном виде в огромный мешок.

«Ничего себе, – подумал Филя. – Ну и подарочки делает Дед Мороз! Только наоборот… Подарочки наоборот».

– Ну вот и славненько, вот и славненько, – приговаривал Дед Мороз, оглядывая комнату.

Звук «с» он произносил с присвистом, словно специально подшучивал. У Фили потемнело в глазах… «Вот сейчас, – подумал он, – отодвинется штора, и на него уставятся очки с серебряными зеркальными стеклами». Картинка из кошмара!

Но Дед Мороз спешил. Забросив за спину свой отяжелевший мешок с таким странным «подарком», он вынул стул из дверной ручки, осторожно открыл дверь и вышмыгнул в коридор.

Филя удержался на месте дольше, чем следовало. Проклятая осторожность! Ведь он боялся, что Дед Мороз обнаружит слежку, вот и дал ему возможность уйти. И правда – растаять в воздухе…

Когда Филя выскочил в коридор, там было пусто. Из зала доносились аплодисменты, смех, иногда нестройные крики:

– Дед Мороз! Дед Мороз!

«Не торопится наш Дедушка Мороз к детишкам», – подумал Филя, разгоняясь по коридору в противоположную от зала сторону.

Он был уверен, что вот-вот догонит «потрошителя мебели», как мысленно назвал странного Деда Мороза.

С лестничной площадки Филя свесился вниз и увидел мелькнувший край красной шубы. Вперед! То есть вниз! Наверное, еще ни разу в жизни Филе не приходилось прыгать через пять ступенек. А то и через все шесть – разве можно сосчитать эти ступеньки в полете? Хорошо, что никто не встретился на лестнице. Не избежать бы столкновения. Как говорит Аська Кошкина, специалист по скоростным передвижениям: «На первой космической скорости тормоза уже бессмысленны». А у Фили была, наверное, именно такая скорость.

Дверь, ведущая на улицу, захлопнулась перед самым Филиным носом. И тормозить не пришлось – Филя впечатался в нее, как снежок. Почему же она не открывается? Филя поворачивал ручку, толкал дверь плечом, но ничего не помогало. Дверь оставалась неподвижной, будто ее заперли на ключ.

Тогда Филя стал дергать ручки соседних дверей, чтобы пробраться к окну. Надо было обязательно увидеть этого Деда Мороза хоть на расстоянии! Да и не мешало бы знать, на каком транспорте он передвигается. Не летает же в самом деле.

Филя в отчаянии метался по коридору. Все двери были заперты. Вдруг за входной дверью послышалась какая-то возня. Филя изо всех сил разбежался, чтобы ударить на полном ходу в дверь плечом… И прямо воткнулся в живот Деду Морозу! Тот ойкнул, выпустил мешок и перегнулся пополам. Еще бы! Ведь голова, которой Филя уткнулся ему в живот, была довольно большая. Филя считал собственную голову даже слишком большой для своего невысокого роста…

– Вот так встречают! – прокряхтел Дед Мороз. – Да куда это я попал, в детский сад или в тюрьму?

Держась за живот обеими руками, он несколько раз глубоко вздохнул.

«Молодец, – подумал Филя. – Знает, как прийти в себя после неожиданного удара в живот. Лучше, конечно, при этом носом дышать, а не ртом».

Но нос у Деда Мороза был так плотно закрыт ватой, что ни о каком правильном дыхании не могло быть и речи. Приходилось хватать воздух ртом, как выброшенная на лед рыба.

– Из-звините, – пробормотал Филя.

– Вы что это тут хулиганите? – строго спросил Дед Мороз. – Снаружи дверь палкой приперли, еле открыл. Изнутри в животы головами стучите. Что это за бандитский детский сад такой? Вот не дам подарков, будете знать!

Но Филя уже не слушал. Он скользнул в освобожденную дверь и выбежал за ограду садика. Сразу две «Волги» неподалеку урчали моторами, наверное, собираясь трогаться. Филя бросился к ближайшей и постучал в окошко водителя:

– Мальчика не видели здесь маленького? Не пробегал?

Хитрость сработала. Водитель опустил стекло:

– Нет вроде. Там ищи. – Он махнул в сторону сверкающего окнами детского сада. – Праздник же у них.

– А Деда Мороза? – спросил Филя, убедившись, что в машине больше никого нет.

Водитель рассмеялся:

– Что-то много их нынче развелось! Привез я одного, а оказывается, здесь очередь. Не успел мой из машины вылезти, как из калитки такой же выскочил! Зачем их столько? Потому и бегают, как зайцы… Вон в ту машину сел твой Мороз.

Соседняя «Волга», бешено буксуя по льду задними колесами, тронулась с места и исчезла за углом. Филя успел заметить только силуэт водителя да смешную обезьянку, прикрепленную к заднему стеклу присосками на трех лапах. Четвертая лапа была нужна обезьянке для того, чтобы с издевательским видом показывать пальцем на свой висок. Мол, дураки вы все, кто на меня смотрит!

Номер машины нельзя было рассмотреть на таком расстоянии.

– Там же никого нет! – воскликнул Филя. – Только шофер.

– А что, по-твоему, Дед Мороз только летать умеет? – хмыкнул водитель. – Сел за руль и поехал.

– В шубе и шапке? – спросил Филя.

– Переодеваться ему, что ли? – вздохнул водитель. – Ты бы отстал от меня, а? Я что, нанялся тебя жизни учить? Мне вон еще целый вечер своего Мороза по Москве катать.

Тяжело вздохнув, Филя побрел обратно в детский сад. Ничего себе праздничек! Таинственности – хоть отбавляй. Он вспомнил, как совсем недавно мечтал о переменах, каких-нибудь новых событиях. Вот и сбылись его мечтания.

И если честно, это ему понравилось даже больше, чем обычное веселье! Веселье пусть остается такой мелкоте, как Кирюшка. А Филе без тайны и ее разгадки – скука, а не жизнь. Так что можно было поблагодарить таинственного и, конечно же, мнимого Деда Мороза. Подбросил новогодний подарочек! Большое спасибо.

У Фили даже волосы зашевелились на голове. Наверное, оттого, что мысли принялись разгадывать этот «подарочек».

Глава II

Бесполезные улики

Но быстрой разгадки не получилось. Мысли мешали друг другу, и даже голова от этого кружилась.

Вернувшись в детский сад, Филя первым делом разыскал заведующую. Непросто было отвлечь ее от праздника. Казалось, она просто не хотела ничего понимать.

– О чем ты говоришь, мальчик? – отмахнулась она, не отрывая взгляда от представления у елки. – Какой еще «первый Дед Мороз»? Вон он, настоящий и единственный. Сейчас мы покричим, попросим его, и елочка загорится огнями. Ну-ка, елочка, зажгись! – крикнула заведующая.

«Покричим! – подумал Филя. – Может, не так громко, как сейчас, но обязательно покричим. Особенно когда увидим, что этажерочки нету».

Филя знал это странное и обидное ощущение – когда обнаруживаешь, что у тебя украли какую-нибудь вещицу. Независимо от ее ценности. Например, ножичек, к которому привык. Или увеличительное стекло. На даче без этих вещей никак нельзя. И когда их у тебя забирают тайком, без спросу, без всякой просьбы подарить – очень обидно. Прямо не хочется больше никому верить. Неужели люди не понимают, что лучше жить без воровства? Если кто скажет, например, Филе: «Так мне понравился твой ножик, прямо боюсь, что не удержусь и украду его», – Филя с радостью подарит не только ножик, но и все замечательные вещи, которые в этот момент окажутся в его карманах! Дарить всегда приятно. А вот когда у тебя воруют – обидно.

Филя отвлекся на эти размышления. А не так много у него времени! Скоро праздник закончится, закроется детский сад, и вся эта странная история станет для него просто головной болью. Хоть до Нового года еще целых четыре дня, в детский сад он может больше не попасть. Закроется, наверное, детский сад на такие же, как и в школе, каникулы.

Что же он стоит возле этой заведующей без толку? Не знает она ничего про другого Деда Мороза. Чего ее зря расспрашивать? А про этажерку Филя не будет сейчас говорить. Лишний шум ни к чему. Расследование с этого начинать ни в коем случае нельзя. Настоящие сыщики начинают расследование с тщательного осмотра места происшествия. Вот и надо приступать, пока не поздно. Играть в догонялки уже бессмысленно.

И Филя пошел бродить по всем этажам и коридорам. Вдруг встретит уборщицу, или сторожа, или дворника? И спросит, не видели ли они чего-нибудь подозрительного. Но коридоры были пустыми. Ни уборщицы, ни сторожа, которые вечно попадались на пути, когда Филя приходил в сад за Кирюшкой. Конечно, все смотрят представление.

Ну и хитрюга же этот Дед Мороз! Все точно рассчитал.

Во-первых, замаскировался. Усы, борода, очки, шапка, шуба – да никто и никогда не узнает человека под таким нарядом! Заведующая, конечно же, видела и первого Мороза, и второго, но не поняла, что один из них исчез, а зажигает сейчас огни на елке совсем другой. Все они похожи.

Во-вторых, рассчитал Дедушка, что никаких свидетелей в это время не будет – ни в коридорах, ни в самой комнате. Все на представлении, а Деду Морозу понадобилось, наверное, привести в порядок свою одежду… Так, во всяком случае, он мог объяснить свое появление в приемной заведующей. Конечно, такую случайность, как присутствие Фили за шторой, учесть было невозможно.

В-третьих… И тут размышления Фили уперлись, как в стену, в самый простой вопрос. Зачем Деду Морозу этажерка? Зачем?

На простую кражу это непохоже. Вор, который хватает что плохо лежит, не будет так тщательно готовить операцию. Операцию? Филя впервые произнес про себя это слово. А ведь действительно… Он оказался невольным свидетелем тщательно проведенной операции по похищению этажерки!

«Рассказать кому – засмеют», – подумал Филя.

Никто не поверит, что Дед Мороз украл, разобрав на части, обычную этажерку для книг и как раз в тот момент, когда Филя почему-то затаился за шторой. Нормальные люди так не делают.

«Ну и пусть!» – подумал Филя.

Нормальные люди в зале в ладоши хлопают. А таких, как он, судьба сталкивает со всякими странными Дедами Морозами. Наверное, не зря сталкивает. А хотя бы для того, чтобы доказать: не такой уж он и простофиля!

Дверь приемной была по-прежнему распахнута. Филя быстро осмотрел комнату, заглянул под столы и стулья в надежде обнаружить хоть какие-нибудь следы мнимого Деда Мороза. Ничего примечательного – обычный беспорядок, который возникает в любой комнате, превращенной в гардероб.

И вдруг Филя замер. Он даже не поверил своему везению. За дверью, которую он совершенно машинально закрыл, лежала… еловая длинная шишечка!

Казалось бы, ничего странного – Новый год скоро и еловые шишки должны валяться у всех под ногами. Может, с елки свалилась, может, просто так кто обронил. Но Филя обрадовался, как радуются самой редкой удаче в жизни. Шишечка была не настоящей, а деревянной. От той самой этажерки. Похититель все-таки потерял в спешке часть своей добычи!

Филя вспомнил, что верхняя полка этажерки была украшена четырьмя стоящими по углам деревянными шишечками. Вот одна из них и лежала сейчас на полу.

Выглянув за дверь, как самый настоящий вор, Филя вышмыгнул в коридор. Шишечка уютно покоилась во внутреннем нагрудном кармане его куртки.

Из зала выскочили дети с одинаковыми подарками в руках – пластмассовыми коробочками в виде часов. Наверное, представление закончилось. Во все стороны полетели фантики от конфет, шум заполнил все этажи и коридоры детского сада.

– А-а! – вопил от переполнявшей его радости Кирюшка.

– Чего ты орешь как ненормальный? – одернул его Филя. – Кричи хоть что-нибудь понятное. «Ура», например. Так, как ты, только первобытные люди кричали.

– Я первобытный! – закричал Кирюшка.

Но словами не получалось так громко. И он опять издал свой боевой клич.

– А-а-а! – поддерживали его такие же «первобытные».

Филя закрыл ладонями уши. Быстрей бы уже вывести этого сорванца на улицу! Кирюшка был невыносимым в компании таких же малышей. Как только он оказывался наедине с Филей, то становился вполне нормальным ребенком. Но сейчас, наверное, придется опять применить «военную хитрость».

– Товарищ солдат! – грозным голосом произнес Филя, по-военному отдавая честь. – Я к вам обращаюсь, Кирилл Ребров! Сегодня вам предстоит праздничное переодевание. Если оно продлится больше пяти минут, подарка в новогоднюю ночь не получите. Приказываю приступить к переодеванию! Время пошло.

Филя сделал страшное лицо и щелкнул каблуками. Делают ли так военные, он не знал – просто видел в каком-то смешном старинном фильме.

Все дети затихли, завидуя Кирюшке. Неужели так хотели быть солдатами? А Кирюшка одним движением вывалил из своего шкафчика одежду и стал ее напяливать, путаясь в рукавах и штанинах.

– Я сам! – отверг он Филину помощь.

И только в самом конце сдался, позволив Филе застегнуть тугие молнии на сапогах.

– Дурацкие сапоги! – прокомментировал Кирюшка.

– Дурацкие, зато почти солдатские, – успокоил его Филя и взглянул на часы. – Ого! Новогодний рекорд. Три минуты с хвостиком. Ну, пошли домой.

Филя рассчитывал быстренько отвести Кирюшку и вернуться. Мало ли что еще удастся здесь обнаружить, пока садик не закрылся!

– А подарок? – напомнил Кирюшка. – Только уже совсем пустой…

Он заглянул в коробочку. Что-то там на донышке перекатывалось – наверное, парочка оставшихся конфет. И когда только Кирюшка успел все съесть? Не такие и маленькие эти часики…

– А у меня талисманка есть! – улыбаясь до ушей, сообщил Кирюшка, вытаскивая из коробочки какую-то медаль. – Самая счастливая!

– Талисман, – поправил Филя и строго спросил: – Стащил что-нибудь?

– Нет, не стащил, – замотал головой Кирюшка. – Она сама оторвалась. Когда мы Деда Мороза окружили, потрогать хотели, вот эта пуговица и оторвалась. А я даже не отрывал ее.

Филя усмехнулся, представив, как несладко пришлось Деду Морозу в окружении ребят.

«Сейчас другие пошли детки, – совсем по-взрослому подумал он. – В мое время в садике мы к Деду Морозу и приблизиться боялись. А эти чуть на части его не разорвали. Как фанаты какие…»

И вдруг он чуть не подпрыгнул от догадки.

– А от какого Деда Мороза эта пуговица? – спросил Филя. – Он в очках был? Серебряных таких?

– Ага, – подтвердил Кирюшка. – И никому ни одного подарочка не дал. Потом-потом, говорил. А мне эта талисманка досталась!

– Талисман, – опять машинально поправил Филя. – Ну-ка, покажи.

Ну и пуговица! Целая пуговища. Во всяком случае, на Кирюшкиной ладони она не помещалась.

– Из специального снега сделана, – сказал Кирюшка. – Весной растает.

– Кто тебе сказал? – удивился Филя. – А почему же она не холодная, раз из снега?

– Потому, – усмехнулся Кирюшка. – Новый год потому что. Дед Мороз и не такие чудеса вытворяет.

– Это точно, – сказал Филя. – Чудеса он вытворяет. И бесследно исчезает.

– А дальше как? – спросил Кирюшка.

– Что дальше?

– Стишок как дальше? Про Деда Мороза.

И Кирюшка повторил, старательно декламируя:

– Чудеса он вытворяет и бесследно исчезает! Надо было меня раньше научить. Нам за новые стишки шоколадки давали.

– Да какие стишки, – отмахнулся Филя. – Это я сам придумал.

– Поэт! – восхитился Кирюшка. – Как Пушкин. Пошли, по дороге что-нибудь еще сочинишь.

– А тебе очень нужна эта пуговица? – спросил Филя, когда они вышли на улицу. – Ты не дал бы мне ее на денек, а?

Кирюшка нахмурился. Расставаться с талисманом не входило в его планы. Вздохнув, он посмотрел Филе в глаза и уточнил:

– На денек?

И, получив подтверждение, хитро прищурился:

– А за это ты меня научишь стишки сочинять! Чтоб мне все завидовали.

Филя вздохнул. Если сейчас не согласиться, вполне можно и не получить пуговицы. С Кирюшкой договориться можно только по-хорошему.

Укладывая в свой карман рядом с шишечкой теплый белый кругляшок, Филя сказал:

– Ну вот, для начала надо придумать рифмы к самым простым словам: снег, земляника, шишечка, пуговица.

До самого дома покой был обеспечен. Филя был занят своими размышлениями, Кирюшка – поэтическим творчеством, которое выражалось в громком бормотании:

– Снег-бег, земляника-клубника, шишечка… пуговица…

Шишечка с пуговицей оказались Кирюшке не по зубам.

Впрочем, так же, как и Филе. Хотя он и радовался, что покидает детский сад не с пустыми руками, а с уликами. Улики, улики… А какая от них польза?

Глава III

Фоторобот на рекламном буклете

– Можешь все эти дни пользоваться талисманкой! – разрешил Кирюшка. – Мне она понадобится только в новогоднюю ночь, в двенадцать часов.

– Не талисманкой, а талисманом, – в который раз терпеливо поправил Филя. – Интересно, Кирька, как ты собираешься в школе учиться? Я тебе тыщу раз повторил, как правильно говорить, а ты и ухом не ведешь. Если так будешь и на учителей реагировать, обеспечены одни двойки. А зачем тебе понадобится эта талисманка – тьфу ты, пуговица! – в двенадцать часов?

Кирюшка из всего сказанного Филей услышал только вопрос. Замечание он опять пропустил мимо ушей.

– Как зачем? Желание загадывать. Без талисманки бесполезно мечтать.

«Точно, первобытный, – улыбнулся Филя. – Так первобытные люди молились на какие-нибудь каменные фигурки, выпрашивая у них счастье. Но ничего, ведь самое главное для исполнения желаний – сильно хотеть. Тогда и эта белая пуговица способна творить чудеса».

– Ладно, верну я тебе твой талисман, – пообещал он. – Как только… Верну, в общем. Даже скорее, чем ты думаешь. Может, даже завтра.

Ничего не стоит, решил Филя, сделать дома точно такую пуговицу, а настоящую вернуть Кирюшке, чтобы не потерять, чего доброго. Вырезать ножницами такой кругляшок из пенопласта Филя уж как-нибудь сумеет. Вот и сделает себе точную копию этой пуговицы. Копию улики. Может, и пригодится она в будущем расследовании. Хоть и бесполезными кажутся пока эти шишечка с пуговицей…

Бесполезными – если просто смотреть на них и ждать неизвестно чего. Думать надо! А думать, как известно, хорошо в компании с сообразительным человеком.

Поэтому в лифте Филя нажал кнопку пятого этажа, на котором жил Даня. И позвонил в тринадцатую квартиру условным сигналом – двумя короткими ударами по кнопке звонка. Что означало: это я, Филя. И не просто так от скуки зашел, а кое с чем интересненьким и срочным.

Хорошо, что они догадались так договориться с Даней. Открывает человек дверь и уже знает, что лишнего времени тратить не надо. Не надо ни приглашать войти, ни предлагать угощение. А надо сразу приступать к делу.

В таких случаях Даня просто молча ждал, что скажет Филя. Но на этот раз он не выдержал.

– Ну, что молчишь? – спросил он после того, как открыл дверь и несколько секунд смотрел на молчащего Филю.

Тот глазами незаметно показал на Кирюшку. Потом, мол, все разговоры о делах. Без малышни.

– Одевайся. Я его домой отведу и на обратном пути зайду, через минуту, – сказал Филя.

– А моих мамы с папой, наверное, еще нет дома, – радостно уточнил Кирюшка. – Так что вам придется при мне болтать о своих секретах. Не стесняйтесь!

Филя даже закашлялся от такой наглости.

– Ты что это себе позволяешь? – постарался он сказать как можно строже. – Болтать! Так о старших не говорят. Сейчас привяжем тебя до прихода родителей к мусоропроводу, чтоб не сбежал, а сами уйдем.

Кирюшка улыбался во весь рот. Ничего не стоило сейчас прочесть его мысли. Чего, мол, зря угрожать? Ничего вы со мной не сделаете, а возьмете с собой как миленькие. Пошли уж, куда вы там обычно ходите секретничать, а я послушаю, о чем будет речь идти.

– Аську с Аней позвать? – спросил Даня.

– Нет, пока незачем, – ответил Филя. – Бесполезно. Совершенно ничего не ясно. Ну ни капельки! Тут бы хоть что-нибудь понять. А потом, конечно, и девчонки понадобятся.

– А я? – опять подал голос Кирюшка. – Понадоблюсь?

– Вот что, – уже совершенно серьезно сказал Филя, – будешь мешать, я тебя просто оставлю рядом с дверью твоей квартиры. Я обещал твоей маме только привести тебя из сада. Вот и привел. Чего еще? Развлекать тебя целый вечер?

– Не надо развлекать. Я не буду мешать, – обиженно шмыгнул носом Кирюшка.

Что Филе нравилось в этом малыше – мгновенный переход из одного настроения в другое. Кирюшка мог баловаться, а мог мгновенно стать серьезным. Мог шутить, а мог сразу же понять, что продолжать шутки опасно. Чего доброго, и правда останешься в полном одиночестве у закрытой двери своей квартиры! Лучше не испытывать Филино терпение. На всякий случай он напомнил:

– Как талисманку отдать, так Кирюшка нужен. А как взять с собой секреты говорить…

– Ладно! – засмеялся Даня. – Что вы тут затеяли глупый спор? Пошли все вместе. Спускайтесь, а через минуту и я вас догоню.

«И почему это мы всегда на улицу спешим? – подумал Филя, когда они с Кирюшкой ехали в лифте. – Как только что-нибудь интересное случается, сразу выскакиваем из дома, будто уже знаем, что надо делать. А ведь ничего не знаем. Можно было и в квартире посоображать».

Под почтовыми ящиками Кирюшка собрал рассыпанные рекламные буклеты.

– Что ты подбираешь всякую гадость? – недовольно буркнул Филя. – Хотя ладно, раз уж поднял, выбрось в мусоропровод. Перед Новым годом этой рекламой, наверное, весь подъезд завалят.

– Красивые открыточки, – разглядывал Кирюшка. – Я их в карман положу, пусть торчат, как будто варежки. А то мама ругаться будет…

Совсем забыл Филя «отобрать» у снеговика Кирюшкины варежки! Теперь придется еще раз зайти в садик.

– Ты бы еще на этого снеговика свои майку с трусами надел, – проворчал Филя.

Кирюшка прыснул смехом.

– А ты откуда знаешь, что я варежки нацепил на снеговика? – спросил он.

– Вместо погон, – добавил Филя. – Весь двор об этом знает. Все стоят у окон и любуются.

– Правда? – удивился Кирюшка.

Все-таки он был еще совсем маленьким. И такого «юмора» – когда говорят глупости абсолютно серьезным тоном – он не понимал.

– Ну-ка, ну-ка! – Филя вдруг вгляделся в одну из открыток. – Покажи…

Конечно, на открытке был изображен Дед Мороз. Ничего удивительного, Новый год ведь скоро. Все рекламные трюки основаны в это время на новогодней символике. Но на рекламке красовался именно такой Дед Мороз, каким Филя его увидел из-за ширмы, когда подглядывал в щелочку! Конечно, это было совпадение – но до чего же странное!

Ведь никогда раньше не приходилось Филе видеть Дедов Морозов в серебристых очках. Да и к чему эти очки? Понятно, если человек плохо видит, тут хоть чертом переоденься, все равно придется очки нацепить. Но на рекламке зачем рисовать очки? Странно.

«Приглашение в сказку, – прочел Филя. – Прокат маскарадных костюмов».

– Ну, что там у тебя стряслось? – застегиваясь на ходу, спросил Даня.

Филя молча протянул открытку.

– Ну и что? – не понял Даня. – Что ты мне даешь?

Но Филя так задумался, что говорить пока был не в состоянии. Только махал рукой – мол, на улицу, на улицу…

Даня недоуменно разглядывал буклет.

– Это я нашел! – похвастался Кирюшка.

– Да дело не в открытке, – махнул рукой Филя, когда они вышли на улицу. – Но я, наверное, теперь от каждого Деда Мороза шарахаться буду.

– Чего от них шарахаться? – хмыкнул Кирюшка. – Наоборот, поближе надо держаться. Чтоб подарок вовремя выхватить.

– Подарки не выхватывают, – машинально поправил его Даня. – А получают. Хотя, наверное, ты прав. На большом расстоянии не дотянешься до подарка.

– Кирька! – грозно сказал Филя. – Еще подашь голос, вернешься в подъезд. С мысли сбиваешь!

– Почему ты с ним так строго? – рассмеялся Даня. – Давай, рассказывай, что случилось. А то у меня складывается впечатление, что у тебя накопились одни только педагогические проблемы.

– Какие проблемы? – не понял Филя. – Когда ты говоришь такими умными словами, я ничего не понимаю!

– Со мной проблемы. Педагогические – это значит про детей. Даже я это знаю, – пробурчал Кирюшка, на всякий случай держась от Фили подальше.

Знал он, что Филя иногда может и подзатыльник дать. Не очень чувствительный, но обидный. Любое наказание, даже в шутку, обидное.

Ребята подошли к садику, который находился прямо во дворе их дома.

– Ну, иди, проблемный ребенок, за своими варежками, – подтолкнул Кирюшку Филя. – Да не торопись. Укрась своего снеговика как следует этими буклетами. И погоны нацепи, и награды. За выдержку и терпение.

Пока Кирюшка возился со снеговиком, Филя неторопливо рассказал все свое недавнее приключение. Хотя – никакого приключения ведь и не было. Какая его заслуга в том, что он просто подсмотрел? Подсмотреть – это еще ничего не значит…

– Странная история, – вздохнул Даня. – Знаешь, чего мне жалко в первую очередь? Что этот человек испортил тебе праздник. Наверное, раньше при виде каждой красной шубы и шапки настроение улучшалось, а сейчас ты уже не про Новый год будешь думать, а эту странную кражу вспоминать.

– Да не в этом дело, – отмахнулся Филя. – Не до праздника! Детство и так кончилось, – важно объяснил он. – Меня даже не интересует, Дед Мороз украл эту этажерку или… Баба Яга какая-нибудь. Важно другое. Зачем он это сделал? Хочется знать только это.

– Только это? – хмыкнул Даня. – Этого маловато будет. Я, например, могу тебе целую историю придумать – зачем эта кража совершена. Со всеми подробностями и объяснениями. Заслушаешься! Но легче от этого не станет.

– Намекаешь, что без расследования не обойтись? – спросил Филя. – Я и без тебя это знаю. Ты думаешь, я тебя позвал, чтобы просто рассказать интересную историю? На помощь я тебя позвал! Вот и помогай, думай, раз такой догадливый.

С этими словами Филя слепил твердый снежок и с такой силой впечатал его в стену, что он даже не прилип. Только мокрое место осталось.

Даня тем временем разглядывал шишечку от этажерки и пуговицу. Его черные глаза блестели интересом.

– Что ты там собираешься увидеть? – недовольно пробурчал Филя. – Ты лучше изучай этот фоторобот. – И, ткнув пальцем в буклет, он спросил: – Ты видел когда-нибудь Деда Мороза в очках? И я не видел. Точнее, не видел до сегодняшнего вечера. А тут такое совпадение – и на похитителе были очки, и на рекламке такой же Дед Мороз красуется. Как будто он эти очки специально рекламирует.

– Конечно, совпадение интересное, – задумчиво произнес Даня. – Но ведь и его можно объяснить. Преступник надевает очки, чтобы быть неузнанным, художник рисует очки, чтобы не рисовать глаз. Их же трудно рисовать. А очки – раз-два и готово.

– Если ты и дальше будешь все так объяснять, то мы никогда ничего не расследуем! – воскликнул Филя. – Была единственная зацепка, а ты ее так объяснил, что и расследовать не хочется. Да лучше дома сидеть с такими рассудительными мозгами, как у тебя. Как же, все мы знаем, все понимаем! Все умеем объяснить. Лучше сидеть и подарочка ждать от Деда Мороза! Может, бросит в окошко еще одну шишечку… Сдачу от этажерки.

– Да не кипятись ты, – одернул друга Даня. – Какой нетерпеливый! Начитался всяких дурацких детективов, в которых все расследование укладывается в три страницы. Между прочим, бывают такие преступления, которые никогда и не раскрываются. Преступления века!

– Ага, – хмыкнул Филя. – Например, у нашего дворника лопату украли. Наверное, кому-то понадобилась, машину от снега откапывать. Дворник целый месяц всех расспросами мучает: не видали лопаты? Бесследно исчезла и вряд ли найдется. Преступление века!

– При чем тут дворник? – Даже невозмутимый и рассудительный Даня начинал сердиться. – Глупости не надо болтать, если хочешь чего-то добиться.

Кажется, надвигалась гроза. Не настоящая – ведь сейчас была зима, а гроза в отношениях между Филей и Даней. Вот сейчас они обменяются еще парочкой не очень вежливых фраз – и гром прогремит, и молния сверкнет! А это будет означать, что пропало все дело. Накрылось со всеми концами, которых, кстати, так никто пока и не заметил…

Выручил, сам о том не подозревая, Кирюшка.

– Там кто-то страшный ходит, – испуганно шепнул он, подбегая к ребятам и показывая на угол здания.

– Да ладно тебе бояться. – Филя взял Кирюшку за руку. – Кто здесь может быть страшным? Кошка какая-нибудь в подвал шмыгнула.

– Он большой, как медведь! Черный… И ползет по снегу.

На всякий случай ребята, конечно же, вышли за ограду детского сада. Как тут не выйти, если Кирюшка изо всех сил тащил их за руки? Филю тащил и Даню, как два больших прицепа. А они не очень-то, если честно сказать, и упирались.

Вдоль детсадовского забора в снегу была проложена тропинка. Фонарей рядом не было, и тропинка едва различалась в снегу. Ребята пошли по ней. Кирюшку поместили в середину, но Филя все равно не выпускал его руки из своей.

– Т-с-с! – скомандовал Филя, оглядываясь. – Молчи, Кирька, и не бойся. Мы только издалека подсмотрим.

Но издалека все выглядело еще страшнее. Наверное, из-за того, что совершенно невозможно было рассмотреть, кто же копошится в темноте под окнами.

Странный темный клубок, скрипя снегом, прокатился в одну сторону, потом в обратную…

Филя почувствовал, как в его руке задрожали Кирькины пальцы.

– Не надо, не надо бояться, – прошептал Филя – скорее, не Кирюшке и не Дане, а самому себе.

Удивительно, но Кирюшка наблюдал все это довольно спокойно. В смысле – без всяких там возгласов ужаса и смертельного испуга. Наверное, дети все-таки более смелые, чем подростки. Из-за своей неопытности. Любой подросток, глядя на бесформенную тень, копошащуюся в темноте под окнами, черт-те что может придумать. Чем и заняты были сейчас Филя с Даней.

Пьяный? Непохоже. Очень уж уверенно двигается это существо. Большая собака? Нет. Собаки так себя не ведут. Они более шустрые.

– Подойдем ближе? – шепнул Филя.

– Ты что, спятил? – вцепился в его руку Даня. – А может, это твой Дед Мороз вернулся? Забыл что-нибудь. Или потерял под окнами?

От этой мысли Филе стало жарко. Он только успел подумать: почему это от страха летом всегда мороз бежит по коже, а зимой, наоборот, в жар бросает? Всегда в важные минуты Филе на ум приходили самые глупые и несвоевременные вопросы. Ответить на них и в спокойные минуты не сумеешь, а тут…

Черный клубок прокатился вдоль стены, потом вдоль длинной полосы кустарника, росшего возле забора. Казалось, он останавливался и касался кустов, словно срывал с них невидимые ягоды. Потом вернулся к зданию, потоптался, покряхтел и начал распрямляться. На фоне светлой стены силуэт выделялся отчетливо, поэтому ребята сразу сумели рассмотреть на голове этого чудовища… рога! Они были длиннющие и загнутые, как ятаганы, а под ними еле заметным отблеском различалась какая-то противная и страшная морда! И самое непонятное было в этом чудище – почему это оно курило? Огонек сигареты, освещая скрюченные когти, вспыхивал где-то ниже морды, и клубы дыма поднимались в темном воздухе, оставляя на светлой стене причудливые тени…

Филя некстати вспомнил, что совсем рядом, на Большой Садовой улице, есть дом, в котором жил самый главный черт Воланд со своей свитой. Об этом даже в книжке написано… А вдруг он опять появился в Москве?

Первым вскрикнул Кирюшка. Прозевал Филя, не зажал мальчишке вовремя рот. Прозеваешь тут, когда и сам перепуган, как котенок! Кирюшкин возглас, похожий на мяуканье кошки, которой наступили на хвост, слился с криками Фили и Дани. Наверное, они хотели что-то друг другу сообщить, но получился крик, обращенный в никуда. В вечерний холодный воздух.

Глава IV

Оборотни по соседству

Легко столкнуться с кем-нибудь в темноте, когда бежишь не разбирая дороги! Особенно если бежишь по скользкому предпраздничному тротуару, обкатанному тысячами спешащих ног.

– Ой! – вскрикнул тоненький голосок человека, опрокинутого в сугроб.

Да так сильно опрокинутого, что торчали из сугроба только красивые пухленькие сапожки с пуховой оторочкой. Знакомые сапожки.

– Аська! – первым узнал Филя, рванувшись разыскивать в сугробе девчоночьи руки.

Надо же как-то вытаскивать человека из беды. Тем более если сами в эту беду, то есть в сугроб, и столкнули.

Наверное, с любым другим человеком встреча получилась бы легкой. Ну, натолкнулись бы ребята на какую-нибудь тетеньку, отрикошетили бы от нее в этот самый Аськин сугроб, и все дела. Но ведь всякие там тетеньки на скользкой дорожке снижали скорость, а Аська, наоборот, эту скорость только развивала. Потому что старалась достичь какого-то немыслимого рекорда. Например, скользнуть от подъезда до ближайшего поворота за одну секунду с маленьким хвостиком.

Вот, наверное, секунда уже прошла, а хвостик как раз и подвел Аську. Именно в это лишнее мгновение из-за поворота и вынырнула тройка запоздалых и испуганных сыщиков. Тройкой, конечно, их можно было назвать с большой натяжкой, потому что Кирюшка жалкой плюшевой игрушкой висел на руках Фили и Дани. Они из последних сил тащили его поближе к подъезду, на яркий свет, подальше от страха.

И вот эти два с половиной человека на всем ходу снесли маленькую, худенькую Аську, как пушинку, несмотря на ее нешуточную скорость. Понятное дело, такое лобовое столкновение должно было повлечь за собой самые печальные последствия.

Но печальные последствия выразились только в удивленном возгласе «Ой!» да в бесконечном сплевывании снега, которым был битком набит Аськин рот. Совсем не любила она есть лежащий снег. Тот, который летает в воздухе, – пожалуйста. Она могла ловить языком огромные хлопья сколько угодно. Не надоедало ей это занятие. А вот тот снег, который немножко полежал рядом с тропинкой, рядом с теми местами, где прогуливаются собачки, – нет уж, увольте! Даже такая прожорливая девчонка, как Аська, понимала, что этот снежок не очень съедобный.

Филя с Даней бросили Кирюшку, впопыхах легонько оттолкнув его в сторону, и принялись отряхивать Аську.

– Ну, ты летаешь! – отчитывал ее Филя. – Как Путин на горных лыжах. Смотреть надо хоть немножко вперед!

Аська наконец закончила отплевываться.

Кирюшка жалкой плюшевой игрушкой висел на руках Фили и Дани. Они из последних сил тащили его поближе к подъезду, на яркий свет, подальше от страха.

– У Путина, между прочим, охрана есть, а я одна. Некому дорогу проверить. А здесь такие неповоротливые медведи бродят…

При напоминании о медведях Филя опасливо посмотрел в сторону садика.

– Да уж, медведи… – пробормотал он, потирая ушибленный бок. Хоть и легонькой была Аська, но на такой скорости и пушинка больно ударяет. – Ты, кстати, просто так несешься или от кого-нибудь убегаешь?

– Просто так, – махнула рукой Аська. – Сама по себе спешу. Ой, наверное, помяла весь свой наряд…

И Аська стала копаться в большом пакете, который не выпустила из рук даже при падении. Она достала из пакета красивую сверкающую корону и показала краешек белого ослепительного платья. Конечно же, хвасталась перед друзьями. Не было ведь особенной необходимости в том, чтобы доставать сейчас эти вещи из пакета.

– Снеговиком будешь, что ли? – хмыкнул Филя. – Наверное, для этого и тренируешься, в сугробы ныряешь.

– Я для снеговика слишком худая. Хотя, как вы заметили, Снегурочкин костюмчик у меня белее снега, – кокетливо заявила Аська. – Между прочим, он вовсе не маскарадный.

– А какой же? – не понял Филя. – Свадебный, что ли? Рано тебе жениться.

Даня фыркнул и засмеялся. И Кирюшка хихикнул.

– Фу, глупости какие говоришь, Филька! – замахнулась на него Аська. – Специально дурачком прикидываешься. Это мальчишки женятся.

– Мальчишки? – состроил удивленное лицо Филя. – Что-то не знаю я ни одного женатого мальчишки.

– Да ну тебя! – отвернулась Аська.

И вдруг стала копаться в пакете так старательно, будто обнаружила какую-то пропажу.

– Ой! – опять воскликнула она, совсем как при падении в сугроб. – Потеряла!

– Морковку, что ли, для носа? – продолжал Филя свои приколы. – Не переживай. Я тебе другую подарю, еще больше. Раз в пять.

Но на этот раз Аська даже не отозвалась на шутку. Она прыгнула обратно в сугроб и стала ползать в нем, что-то разыскивая.

– Да что там можно найти? – пытался остановить ее Даня. – Мы же там затоптали все. И что ты потеряла, можешь сказать?

Аська чуть не всхлипывала:

– Это не здесь, не здесь. Я бы их обязательно здесь увидела. Они такие большие… Наверное, по дороге…

Она внимательно исследовала пакет и тут же обнаружила в нем длинную дырочку. Пакет просто разошелся по шву.

– Что ты потеряла? – Филя потерял всякое терпение. – Хвост, что ли, Снегурочкин?

– Пуговицы! – всхлипнула Аська. – Нам выдали в студии по три огромных пуговицы, чтобы мы сами пришили их к шубке. А я их… посеяла где-то. Что же делать?

Ясно было, что в сугробе нет никаких пуговиц. И дырявый пакет словно подтверждал это, ехидно улыбаясь своей огромной дырой.

– Если посеяла, вырастут, – успокоил ее Филя. – Да что ты расстраиваешься из-за каких-то пуговиц? Дома, что ли, замену не найдешь? И я у своей мамы спрошу. Эти пуговицы мне вечно на глаза попадаются. Большие, говоришь?

– И белые, – добавила Аська. – Нет, Филя, таких пуговиц больше я нигде не видела. А если я завтра принесу шубку с другими пуговицами, меня из представления исключат… А вы даже не знаете, где мы должны выступать!

– В зоопарке, – подсказал, не удержавшись, Филя.

– В Кремле? – спросил Даня.

– В детском доме, – сказала Аська. – Перед детьми, у которых нет родителей. Знаешь, как их жалко? И меня ни за что не пустят выступать с неправильными пуговицами… Потому что малыши сразу поймут, что я ненастоящая.

Ребята притихли.

– Детский дом – это не шутка, – сказал Филя. – Это поважней, чем Кремль и зоопарк, вместе взятые. Таким детям, которые живут в детском доме, нельзя ни в коем случае настроение испортить…

– Сбегай опять в свою студию, возьми еще пуговиц, – предложил Даня. – Тебе это одна минута.

– Ушли все, – печально сказала Аська. – Мы и так репетировали допоздна. Никого там нет. А завтра утром представление. Что же делать?..

Странно было видеть Аську такой растерянной. Потому что в любых ситуациях она мгновенно находила верное решение. Но одно дело, когда требовалось умение прыгать, лазать, бегать и вытворять еще черт знает что. На это Аська была способна, наверное, с самого детства, как только научилась вставать на задние быстрые лапки. Но сейчас необходимо было что-то быстро придумать – а на это Аська не очень-то была способна.

Аська с Филей, словно по команде, посмотрели на Даню – снизу вверх, потому что Даня был высокий, а они… Ну, если честно говорить, Филя был ненамного выше совсем маленькой Аськи.

Конечно же, и Кирюшка повторил за ребятами этот ожидающий взгляд.

– Что вы на меня смотрите, как на фокусника? – недовольно проворчал Даня. – Или как на волшебника. Я еще не Дед Мороз.

И вдруг он, произнеся последние слова, подпрыгнул.

– А ну, покажи еще раз свои трофеи! – ринулся он на Филю, хлопая того по карманам.

Филя опешил, не понимая, чего Даня добивается от него.

– Ты чего? Какие трофеи?

Но Даня до того был увлечен какой-то своей догадкой, что не успевал ничего объяснять. Он сумел-таки вытащить из кармана Фили шишечку с пуговицей. Шишечка за ненадобностью сунулась обратно в руку Филе, а пуговица выставилась прямо перед Аськиным носом:

– Такая?

Если бы Аська умела падать в обморок, то сейчас обязательно воспользовалась бы своим умением.

– А где вы ее взяли? – пролепетала она. – А где остальные две?

– Такая? – еще строже повторил свой вопрос Даня, словно допрашивал какого-нибудь преступника. – Я спрашиваю – похожа?

– Д-да, – кивнула Аська. – Дай рассмотреть.

– Нечего рассматривать! – вскричал довольный Даня, размахивая пуговицей. – Если ты на таком близком расстоянии не отличила, то детишки и подавно не заметят разницы. Пойдем, наделаем тебе этих пуговиц, как снежков.

Филя смотрел на Даню с совершеннейшим недоумением.

– При чем тут снежки? – пробормотал он. – Что ты болтаешь?

Наверное, Даня хотел, чтобы и Филя сообразил самостоятельно. Если потерянные Аськой пуговицы точь-в-точь такие же, как и эта, то…

Дальнейшие мысли – и Данины и Филины, – наверное, были похожи. Во всяком случае, они вскрикнули в один голос:

– А у Деда Мороза тоже такие пуговицы?!

Аська захлопала ресницами. У нее был такой растерянный вид, что, казалось, в одно мгновение она забыла все на свете. Потому что попыталась ответить на этот глупый вопрос.

– Н-не знаю… – пролепетала она. – Н-наверное… Н-не обратила внимания…

– Ну, ты хоть видела этого Мороза? – допытывался Филя. – А какие у него глаза? Или очки?

Тут Аська почему-то сразу успокоилась. Наверное, решила, что ее разыгрывают.

– Видела. И глаза у него нормальные, как у самого настоящего Деда Мороза. Ой! – Аська хлопнула по своему раскрытому рту ладошкой. – А я не помню, в очках он или без очков. Странно…

– Ничего странного, – хмыкнул Филя. – Ты никогда хорошей зрительной памятью не отличалась. Но сейчас тебе придется напрячь свои извилины.

– А я не собака, чтобы отличаться хорошей зрительной памятью, – обиделась Аська. – И почему это я должна напрягать свои извилины? Еще чего!

Ясное дело, что говорить с Аськой в таком тоне – все равно что сделать ей подарок. Любит она поспорить, когда у нее плохое настроение.

«Нельзя ее злить, – подумал Филя. – Злая она вовсе бесполезная».

– Я и говорю – хорошо, что не собака. – Филя постарался сказать это как можно добродушнее. – И извилины не надо напрягать. Просто ты нам сейчас все быстренько расскажешь. Не все подряд, конечно, а только то, что нам нужно.

Наверное, он опять не удержался, сказал что-то обидное.

– Вот еще! Я всегда говорю только то, что мне интересно, – заявила Аська. – А не хотите мне помочь пуговицы сделать, не надо! Сама справлюсь.

– Да ладно тебе, – совсем миролюбивым тоном произнес Филя. – Не пойму: почему мы никогда нормально не разговариваем? Вечно цап-царап, вечно какие-то ершики друг другу цепляем. А мутант до сих пор спокойненько за оградой детского сада ползает. Хотя, наверное, это самый обыкновенный оборотень.

Аська застыла на месте, как заколдованная, и уставилась на Филю немигающими голубыми глазами. Сколько она может так смотреть? Филя даже решил проверить. Он молчал и ждал окончания Аськиного взгляда.

Детский сад был совсем рядом. И все звуки из-за ограды доносились очень даже ясненько. Гортанное рычание, какое издают страшные динозавры в фильмах, заставило всех вздрогнуть… После Филиных слов о мутанте и оборотне этот звук был особенно страшным. Аська первой сорвалась с места и со всех ног бросилась к подъезду.

– Стой! – закричал Филя. – Подожди, Аська! Ты же нам ничего не рассказала!

Но его никто не слушал. Аська, конечно, уже смылась с перепугу, а Даня и Кирюшка вцепились в обе Филиных руки и дергали их изо всех сил – мол, заткнись ты, пожалуйста, побыстрее! Не привлекай внимания этого страшного существа, с которым, к счастью, так и не успели познакомиться поближе…

Глава V

Ошибки Деда Мороза

– Дусечка! – завопил Кирюшка, едва переступив порог Филиной квартиры.

У черной кошки Дуси, выбежавшей навстречу, мгновенно поднялась дыбом шерсть, распушился хвост. Ее спинка выгнулась, лапки стали упираться в пол, готовясь оттолкнуться и побежать куда-нибудь за диван или шкаф.

– Если будешь дрессировать кошку, выброшу за дверь! – строго сказал Филя.

– Кого выбросишь? – хитро прищурился Кирюшка.

– Обоих! – отмахнулся Филя.

Некогда ему было заниматься словесным пинг-понгом. Так Филя называл обычные препирательства с Кирюшкой. А как это еще назвать? Филя, как подачу в пинг-понге, посылал Кирюшке замечание. Тот отбивал, стараясь ответить похитрее и поершистее. На это Филя делал еще замечание – ну и так далее. Вот так и проводили они время в те вечера, когда Кирюшкины родители задерживались на работе. К счастью для Фили, таких вечеров было не так уж много. Раз в месяц, не чаще.

Сегодня было не до пинг-понга. Филя был хмурым. И Даня не сильно от него отличался. Это очень даже обрадовало Кирюшку, потому что Дуська поступала в полное его распоряжение. Это означало, что он мог спокойненько гладить ее сколько угодно, учить здороваться передней лапкой, стоять на задних и так далее.

Фантазия у Кирюшки была не хуже, чем у знаменитого укротителя кошек Куклачева. На представлении Театра кошек Кирюшка был, правда, целых полгода назад. Но все трюки, которые вытворяли тогда кошки, он запомнил. Не такие, кстати сказать, и сложные были эти трюки.

Ну что стоит кошке пройтись на передних лапах? Проще простого! Главное, надо держать хвост вверх, чтобы не потерять равновесия. Именно этот приемчик с хвостом Кирюшка и собирался отработать с Дусей. А то в прошлый раз, как только Кирюшка опускал ее на передние лапы, она сразу прижимала хвост к голове. Конечно же, никакого равновесия – вот и переворачивалась.

Если б у Кирюшки был хвост, он с удовольствием показал бы Дусе этот трюк на собственном примере. Но так как хвоста не было, приходилось долго и терпеливо объяснять Дусе все хитрости. Кошка не очень-то понимала слова. Выручали жесты, от которых она почему-то мяукала. Особенно во время самого главного жеста – когда Кирюшка передвигал хвост в правильном направлении. Не свой, конечно, а Дуськин.

– Тихо! – умоляющим шепотом просил Кирюшка Дусю. – Филька услышит…

Но ребята вовсе потеряли интерес к Кирюшке с кошкой, оставив их в гостиной, а сами закрылись в Филиной комнате. Даже мяуканья, которым Дуся сопровождала свое нелегкое учение, Филя не слышал. Не до того ему было.

– Надо сначала выстроить систему вопросов, – сказал Даня.

– Чего? – не понял Филя. – Да я все эти вопросы и так знаю, без всякой системы! Голова от них сейчас взорвется…

– Ты не понял меня, – спокойно продолжал Даня, подняв вверх палец. Как какой-нибудь великий ученый во время открытия! – Система вопросов просто необходима. Потому что мы расположим вопросы по степени сложности. И самые ненужные не будем принимать во внимание.

– Ой, ой, ой! – рассердился Филя. – Не надо так умничать! Система, степени сложности… Дань, скажи прямо: поможешь мне или нет? Ты хочешь показать, какой ты умный, а я это и так знаю. И даже за ходом твоих рассуждений мне не очень-то хочется следить. Говори сразу что-нибудь не рассудительное, а полезное.

– Полезное? – обиженно нахмурился Даня. – А что ты считаешь полезным? Рассуждения, видите ли, ему не нравятся. А я не компьютер, чтобы сразу результат выдавать! И соображаю медленней.

Филя понял, что сейчас может лишиться Даниной помощи. Если тот обидится, на примирение уйдет как минимум два дня. А за два дня, как говорится, много воды утечет. Хоть сейчас и зима, но так вполне можно сказать. Поговорки и пословицы никак не связаны с временами года.

– Обиделся, да? – Филя весело подтолкнул локтем друга. – А почему это говорят, что на обиженных воду возят, не знаешь? Интересно, да? Человек обиделся, а на него еще и воду грузят. Как ты представляешь это – в бочках или в чем-то еще?

Хитрый Филя, как змей. Наплел всякой ерунды, загрузил Даню, отвлек его от обиды. Не то чтобы отвлек, а чуть-чуть развеселил.

– Вот сейчас не повезу твою воду, – улыбнулся Даня. – Будешь сам разгадывать свои головоломки.

– Почему это мои? – искренне удивился Филя. – Жизнь у нас такая. Что я, один должен ее разгадывать? Конечно, я бы с удовольствием… Если бы мозгов хватило. Короче, Дань, хватит болтать, а?

– Ну и ну, – покачал головой Даня. – Сам болтает, а на меня сваливает. Я понял, что в такие моменты обязательно присутствие Аси и Ани. Обязательно! Ты на них будешь пар свой выпускать. А меня в покое оставишь. Ну что, будешь слушать?

Даня спросил строго, и Филя быстро закивал в ответ. Молча.

– Ладно, не буду выстраивать никакой системы, – махнул рукой Даня. – Просто так буду говорить.

– То-то! – довольно хмыкнул Филя.

– Самое поразительное в этой истории – этажерка. Она не из золота и не из серебра, чтобы ее воровать. Как предмет мебели она тоже не представляет особенной ценности, если ее так безжалостно разобрали. Чуть ли не разломали! Да к тому же потеряли одну из самых заметных ее частей – шишечку. Преступники обычно думают: ну кто обратит внимание на исчезновение такой безобидной и никому не нужной вещи? Украду – и все! А не понимают, что именно это и привлечет наше внимание. Вот если бы он украл, например, часы со стены – это было бы обычным воровством. Потому что часы ценные. Мы бы и расследовать ничего не стали. А такое похищеньице оч-чень даже интересно!

Даня полюбовался на шишечку, держа ее на вытянутой руке.

– Ты так говоришь, – хмыкнул Филя, – что кажется: этому Деду Морозу обязательно надо было что-то стащить. Ну просто жить он не мог без этого! А этажерочка ошибочно под руку ему подвернулась. Надо было тебе вовремя прийти, посоветовать часики свистнуть. Ты что, Дань, не понимаешь, что этажерка – необычная?

– Если б не понимал, не занимался бы сейчас с тобой этой головоломкой. – Даня вгляделся в шишечку. – Самая обыкновенная деревянная шишечка. Такую увидишь где-нибудь на полу в праздничном беспорядке – и не обратишь внимания. Вот Дед Мороз и не обратил.

Он говорил таким тоном, будто был экскурсоводом в каком-нибудь музее. Демонстрировал экспонат и рассказывал о нем.

– Это ошибка Деда Мороза номер один, – продолжил Даня. – У нас и Дед Мороз номер один, как ты сказал, и ошибка номер один, как уже я придумал. А потом в садик пришел настоящий Дед Мороз…

– Давай не отвлекаться ни на каких других Морозов, ладно? – предложил Филя. – Нам и своего хватит. Короче, есть у нас для размышлений похититель, есть украденная вещь, есть, как ты говоришь, ошибки… Я понял! На этих ошибках ты и хочешь построить наше расследование. А какие же еще ошибки? Номер два, три и… так далее?

– Молодец, не зря смотришь сериал про ментов, – то ли с одобрением, то ли с иронией сказал Даня. – Сразу понял, с чего надо начинать расследование. Ошибка номер два – пуговица. Конечно, пуговица.

Особенно рассмешило Филю это Данино повторение – «конечно, пуговица». Как будто он сделал необычайно важное открытие. Да эту пуговицу вполне можно было зачислить в один номер с шишечкой! Не обязательно для нее отдельный номер выделять. Только запутаться можно. Кажется, что много улик, а на самом деле все это – одно и то же. Чем по большому счету отличаются друг от друга шишечка и пуговица? Да почти ничем.

Но Филя только вздохнул и ничего такого не сказал. Не стоит сейчас затевать с Даней лишние споры. А то еще собьется со своих размышлений.

– Ошибка номер три, – Даня на секунду задумался, – очки. Ты прав. Дед Мороз в очках не так часто встречается. А тут еще такое совпадение с рекламным буклетом! По этому буклету и начнем поиски.

Филя усмехнулся:

– Странно, да? Ведь он же этими очками прикрывался. Маскировался. А получается, что они его и выдают в первую очередь.

– Жизненные парадоксы! – развел руками Даня.

Вид у него был при этом такой, будто он самый большой в мире специалист по этим самым жизненным парадоксам.

– Вообще-то не люблю я этих слов некрасивых, – пробурчал Филя. – Парадоксы… Как будто попал в какую-нибудь пустыню с колючими кактусами.

– Ого! – воскликнул Даня. – Да у тебя ассоциативное чувство языка.

– Чего? – обиженно проворчал Филя. – Болтаешь опять… О деле говори. Парадоксы, ассоциативное чувство! Ты, наверное, просто подкалываешь меня. Думаешь, я таких слов не слышал никогда? Слышал, не беспокойся. А вот без надобности их произносить у меня язык не поворачивается. Зачем? Есть и попроще выраженьица.

– И сколько слов в таких выраженьицах? – улыбнулся Даня. – Три слова? Может, ты только ими и обойдешься в поисках Деда Мороза? Кстати, что он там говорил, когда искал этажерку в приемной заведующей? Не эти ли самые слова? Которые ни в сказке сказать, ни пером написать… Короче, неприличные.

Филя открыл рот от неожиданности. А ведь он совсем забыл о том, что Дед Мороз что-то говорил в приемной! Вот молодец Данька! Не упустил даже такую мелочь.

– Постой-постой, – нахмурился, вспоминая, Филя. – Я сейчас вспомню точно, что он сказал. Ведь это очень важно…

– Важней не бывает, – кивнул Даня. – Ты сказал, что он перечислял какие-то предметы в комнате.

– Точно! Он сказал: вот картина и круглые часы на стене. И все совпадает, сказал. Значит, кто-то ему рассказывал, как выглядит эта комната!

– Вот в этом все и дело! – воскликнул довольный Даня. – А вовсе не в том, что там бормотал этот Мороз. Не слова неприличные нас интересуют, которые преступник произносит, споткнувшись или поскользнувшись. Таких слов сколько угодно можно услышать на улице, особенно возле каких-нибудь злачных мест. Но что толку от всех этих слов, произносимых без всякой причины? В мире много произносится глупых слов, которые не интересны никому. Тоже, между прочим, парадокс жизни. Училось-училось человечество разговаривать, а научилось ругаться… Ну ладно. А вот Дед Мороз, бормоча про себя слова, допустил свою четвертую ошибку.

– Третью, – поправил Филя и сразу же замахал руками.

Мол, считай как знаешь. Ведь шишечка с пуговицей, по-Даниному, числятся под разными номерами. Сейчас Филя готов был даже терпеть Данины размышления вслух – и про парадоксы, и про неприличные слова.

«Ничего, – думал он, – может, Даньке для лучшего соображения просто необходимо так языком болтать? Ну и пусть болтает. Если это полезно для дела».

– Четвертую ошибку, – повторил Даня. – Все совпадает, сказал Дед Мороз. И этим дал понять, что в этой комнате он никогда раньше не был, а пользуется ее описанием. Какой-нибудь знающий человек это описание сделал. И ознакомил с ним Деда Мороза. Так?

– Поменьше бы ты слов употреблял, – все-таки не удержался Филя. – И так все ясно.

– Ясно-то ясно, – улыбнулся Даня. – Но в расследовании, тем более в обсуждении, даже необходимо все повторять.

– Для тупых, что ли? – хмыкнул Филя. – Это для меня?

– Для умных, – совершенно серьезно сказал Даня. – Такие умные, как мы с тобой, тоже не всегда друг друга понимают правильно. Думаешь одно, говоришь другое, а понимают тебя по-третьему. Так что не лишнее это дело – повторение.

– Мать учения, – подсказал Филя. – Знаю-знаю. Стоп, остановись. Не учи меня так подробно. Ближе к делу.

– Ближе некуда, – отмахнулся Даня. – Значит, у Деда Мороза в детском саду есть сообщник.

– Ого! – удивился Филя. – Ты не увлекаешься в своих рассуждениях?

– Ни капельки, – спокойно ответил Даня. – Я основываюсь на фактах. Сообщником я в данном случае называю того человека, который описал преступнику, как выглядит интересующая его комната. Вот и все. А сообщник он или просто случайный человек, имеющий какое-то отношение к краже, – покажет наше расследование.

– Ой, ой, ой, – опять не удержался Филя. Ну до того комично выглядел Даня, когда жестикулировал как взрослый во время такого смешного рассуждения. – Ладно, дальше давай, Пинкертон.

– Ты хоть читал про этого сыщика? – почему-то обиженно спросил Даня. – Вот ляпнул первое, что в голову пришло. Просто слышал, что есть такой литературный герой. Я, конечно, не против, чтобы меня так называли. Но хочу предупредить: никогда не называй никого неизвестными тебе именами. А вдруг бы этот Пинкертон, которого ты не знаешь, оказался плохим? Знаешь, как я обиделся бы?

– Ты что? – Филя покрутил у виска пальцем. – Перерассуждался? Несешь глупость какую-то. Ну и что, что я не читал про этого твоего Пинкертона? Наверное, устаревшая какая-нибудь книжка. Я так сказал, как поговорку. Раз сыщик, раз про него книги написаны – нормальный, значит, сыщик. Ну ладно, Шерлок Холмс, давай дальше. Надеюсь, на Холмса ты не в обиде? А за его добропорядочность я отвечаю!

Филя в шутку провел по горлу ребром ладони – мол, вот мое поручительство за мистера Холмса – и вдруг воскликнул:

– Еще одну ошибку вспомнил! Дед Мороз укатил на «Волге», к заднему стеклу которой была прикреплена игрушечная обезьянка. Тремя лапками. А четвертой она дурака всем показывала. Вот так!

И Филя очень даже ловко показал, как делала обезьянка четвертой лапкой. При этом он, наверное, состроил обезьянью мордочку, потому что Даня прыснул смехом и сказал:

– Похоже. Сразу представляю.

– А что? Думаешь, таких обезьян много? Тем более прикрепленных к стеклу? Во всяком случае, примета машины у нас есть.

– Да, ошибочку он допустил и здесь, – согласился Даня. – Преступники не должны ездить на таких приметных машинах. Ну, а что же еще? Какие еще ошибки мы можем вспомнить?

Тут Даня к чему-то прислушался.

– Слышишь? – прошептал он. – Какие-то странные звуки…

Филя тоже напряг слух. Какие-то звуки доносились из прихожей. Но что же в них странного – очень даже знакомые звуки! Дрессировка была в разгаре, и поэтому кряхтенье Кирюшки перемежалось с жалким мяуканьем Дуськи. Иногда доносился и восхищенный шепот:

– Молодец, Дуся, целых три шага сделала! Я тебе за это витаминок дам! Смотри, у тебя их много.

«Этот паршивец сейчас все витамины Дуське враз скормит! – подумал Филя. – И когда он уже успел на кухню, к Дусиному шкафчику сползать? Не поел бы сам этих витаминок».

Филя уже протянул руку к двери, как вдруг его остановил еще один странный звук. Он отчетливо доносился от окна. Точнее, от распахнутой форточки. Сомнений не оставалось: это было рычание. Конечно, слышать его через форточку было намного спокойнее, чем вблизи! Но все равно, ничего приятного в этом не было. В городе, под самыми окнами жилого дома, бродит непонятное существо, которое неизвестно чего хочет… Почему это неизвестно? Очень даже известно! Сожрать первого попавшегося, чтобы потом в страхе держать весь двор…

В Филином сознании быстро-быстро промелькнула придуманная им же самим история о том, как в предновогодние вечера все жильцы дома в страхе не могут выйти на улицу. Ни в магазин сходить, ни собак выгулять. А собаки, конечно же, сами от страха забиваются под диваны и в разные углы, тявкают жалобными голосами. Потому что чувствуют близость оборотня… Ужас!

– Это… опять он? – прошептал Даня. – Слушай, Филь, это кто-то глупо шутит! Я просто уверен. Только вот почему это чудовище в детском саду бродит? Да еще под теми самыми окнами, за которыми когда-то этажерка стояла?

Филя захлопал ресницами. Точно! Как это он раньше не подумал о таком совпадении?

Он все-таки распахнул дверь в прихожую и глянул на Дусю. Тренировка уже закончилась, и Дуся уютно свернулась в клубочек на коврике у двери. Кирюшка награждал ее ласковым поглаживанием. От удовольствия Дуська зевала во весь рот.

Никакой реакции Дуси на рычание за окном не последовало. Странно! Ведь она всегда вскакивала даже при самом обычном собачьем лае.

Филя взял кошку и отнес к окну. Осторожно опустил на подоконник, направив Дусину мордочку, как локатор, в сторону детского сада. Дуся не реагировала.

Тут Филя с Даней быстренько переглянулись – и на их лицах вместе с улыбками мелькнула догадка. Потому что они услышали, как рычание… заедает!

Так мог звучать только какой-нибудь электронный прибор. Наверное, в нем что-то испортилось, и звук стал повторяться, натыкаясь на паузу. Вообще-то было похоже на то, что какое-то существо рычит, а его кто-то бьет в живот. Рычит-икает-молчит. Рычит-икает-молчит. Вот так повторялся этот звук.

– Вот гады! – неизвестно кого обругал Филя. – Пользуются тем, что техника стала фантастической. Накупили себе всяких игрушек и пугают народ. Сейчас выйдем и разобьем этот дебильник громкоговорящий!

– А рога? – спросил Даня. – Зачем эти рога?

Филя метнулся на кухню. Он совсем забыл, что из кухни открывается замечательный вид на весь детский сад. И двор как на ладони, и снеговик Кирюшкин будет виден, и страшилище это… Только вот, конечно, темно. Но ведь и на улице, если бы они следили вблизи, было бы сейчас не светлее. А бинокль одинаково увеличивает – хоть в темноте, хоть на свету.

Филя распахнул окно и стал водить биноклем, рассматривая двор детского сада. Вот показался снеговик, вот светлая стена. И вдруг… на деревьях и кустах, которые росли вдоль забора, зажглись тысячи огоньков!

– Ого! – восхищенно воскликнул Даня. – Красиво.

Филя всмотрелся в бинокль и… расхохотался!

– Это же сторож! – воскликнул он. – Сторож бродил в темноте, охраняя иллюминацию. Он и сейчас там ходит. Вон, смотри!

И он протянул Дане бинокль.

– Да, действительно, – пробормотал Даня. – Что это за наряд у него такой?

– Да он же странный, этот сторож! – хлопнул себя по лбу Филя. – И маску козлиную на себя нацепил, и игрушку музыкальную завел, чтобы рычанием всех отпугивать. И как я раньше про него не подумал? Может быть, он любитель всяких электронных игрушек. Наверное, и иллюминацию он устроил.

Даня глубоко-глубоко вздохнул.

– Знаешь что, Филя? – серьезно и как-то печально сказал он. – После этого происшествия с так называемым оборотнем мне кажется, что никакой загадки этажерки вовсе не существует.

– Как это? – не понял Филя.

Он до того растерялся, что даже забыл закрыть окно. А кошка, между прочим, находилась в опасной близости от подоконника. Так тянула мордочку к свежему холодному воздуху…

– Да ты, наверное, специально напугал нас этим своим оборотнем, – продолжал Даня. – Это же ты про него ляпнул. Аську хотел испугать, а получилось, что и меня тоже обманул… Может, ты и про этажерку все выдумал?

– Ты что, Дань? – пробормотал Филя. – Вспомни, как страшно было – эти рога, темнота… Я сам перепугался. А про этажерку – ты это совсем зря сказал. Обидно…

И Филя замолчал, отвернувшись. Даже шмыгнул носом, демонстрируя полнейшую и окончательную свою обиду.

Обиделся он, может, и вполне справедливо, а вот отворачиваться не стоило. Это при открытом-то окне!

Кошка осторожно выступила на скользкий внешний козырек подоконника. И вдруг – раз, и скользнули ее лапки! Хорошо, что только задние. А передними Дуська успела уцепиться за деревянное основание оконной рамы.

Даня мгновенно метнулся к окну. Он схватил кошку и бросил ее внутрь кухни. Так, наверное, рыбаки выхватывают из сетей бьющуюся рыбу и выбрасывают ее на берег. Дуся обиженно мяукнула и убежала в коридор.

– Фу-у!.. – перевел дух Филя, еле успев сообразить, что произошло.

Кирюшка только испуганно моргал глазами.

– Вот… – прошептал Филя. – Вот это была бы ошибка… Наша собственная. Ни с какими ошибками Деда Мороза не сравнить!

В прихожей зазвенел звонок.

– За мной, – вздохнул Кирюшка. – Ну, я пошел. Только смотри, не открывай больше окно, ладно?

– Сколько ты ей витаминов дал? – в ответ спросил Филя.

– Там мало оставалось, – отмахнулся Кирюшка. – Штучки три. Так что не волнуйся, не перекормил.

Кирюшкина мама громко благодарила Филю. Она была вся такая шумная, веселая, праздничная… А ребята почему-то были печальными и грустными.

– Ладно, я тоже пойду, – сказал Даня.

– Значит, – потупившись, произнес Филя, – только воришкам всяким можно ошибаться, да? Всяким Дедам Морозам переодетым? А мне надо безошибочно жить, да? А чуть ошибся, забыл про какого-то сторожа, и все пропало, да? Из-за твоей обиды такое дело можем провалить…

– Какая обида? – удивился Даня. – Что я, девчонка? Да хорошо, что все так закончилось с этим оборотнем! Я больше за кошку испугался. Веселенький вечерок, надо сказать! Кстати, надо обязательно Аську успокоить. Да и развеселить заодно. Вот будет смеяться, когда мы расскажем ей, чего испугались! А заодно и с пуговицами ее надо разобраться.

Филя расплылся в улыбке:

– Ничего себе программа! Да тут делов на весь вечер. С Аськой только начни что-нибудь… Одни проблемы!

– А ты у нас, конечно, беспроблемный, – махнул рукой Даня.

И ребята расхохотались.

Глава VI

Прогулка по Трупной улице

Ничего нет в жизни лучше, чем проснуться утром в самом начале каникул! Никуда не надо спешить, никакой школы, никаких уроков. Короче, никаких проблем. Да к тому же это не просто каникулы, а зимние, новогодние. И праздник, между прочим, еще впереди. Самый лучший и радостный.

Филя потянулся, совсем как Дуся. Когда в доме живет какое-нибудь животное, незаметно начинаешь ему подражать. Потягиваться, нюхать еду, умываться одной лапой. Филя даже не замечал, что перенял эти кошачьи манеры. А к концу четверти совсем по-кошачьи спать хотелось все время. Устал, наверное, за полугодие, вот и завидовал Дусе, глядя на ее безмятежный и спокойный сон. И днем и вечером. Как будто зимняя спячка наступила.

Но вот случилось чудо: как только начались каникулы, сонливость у Фили прошла. Все мечтал отоспаться, а как представилась такая возможность – и сон пропал! Парадокс жизни, сказал бы на это Даня. А Филя выразился бы попроще: закон подлости.

Как это – никуда не надо спешить? Филя подпрыгнул в кровати, будто в нее вылили ведро холодной воды. Расслабился! А вчера ведь договорились с Даней ни в коем случае не опаздывать. Они долго совещались вечером, пока не поняли: начинать надо именно с пуговиц. А для этого придется идти к Аське на представление. Там и разузнать, откуда в ее студию попали эти пуговицы. Может быть, таким образом удастся выйти на след Деда Мороза.

Аська, между прочим, могла бы и разбудить. Говорила, что проснется сегодня раньше всех на свете. Потому что ей еще роль Снегурочки заучить надо хорошенько. А если утром роль не повторит, ни за что не запомнит.

Вот Филя, например, не такой эгоист. Возьмет сейчас и позвонит – и Аське и Дане. На всякий случай, вдруг они еще спят.

– Что-то случилось? – сонным голосом отозвался Даня.

Вот и случилось бы, если бы не Филя. Проспал бы Даня, а потом опять сердился бы, как будто во всех его бедах виноват кто-то другой. А с плохим настроением лучше ни за какое дело не приниматься. Это Филя точно знает.

Аська позвонила через две минуты после того, как Филя положил трубку.

– Ты лучше бы Даньку разбудила, – буркнул он. – Я-то давно уже на ногах.

– За него не волнуйся, – прощебетала Аська. – Он уже сам мне позвонил.

«Вот хитрюга этот Данька! – подумал Филя. – Это же надо, какой хитрюга. Я его, можно сказать, еле разбудил по телефону, а он сразу Аське звонит. Будто сам раньше меня проснулся!»

Обида на Даню, как ни странно, даже помогла Филе быстренько собраться и выскочить за дверь. И пяти минут не ушло на сборы. Ему очень хотелось побыстрее услышать, что придумает Даня в свое оправдание. Как будет выкручиваться?

– Привет, ранняя пташечка! – кивнул Филя Дане, стоящему у подъезда.

Аськи еще не было.

– Доброе утро. Что это за обращение? – улыбнулся Даня. – Настроение не очень хорошее?

– Прекрасное! Отличное настроение! А какое же оно может быть, если всю ночь не спал, чтобы тебя утром разбудить? А ты, оказывается, сразу же трубку – хвать! И давай Аське командовать, чтобы она меня разбудила? Ничего себе, хитрый ход. Ты получаешься хороший, я плохой.

– Мы разве соревновались, кто раньше проснется? – удивился Даня. – И спал ты ночью, хватит врать. Спасибо, что разбудил. А Аське я знаешь почему позвонил?

– Я уже сказал почему. – Филя отвернулся.

– Если и дальше будем обращать внимание на всякие глупости, то нечего и начинать расследование, – спокойно сказал Даня. – Знаешь, у меня нет лишнего времени, чтобы на тебя тратить.

– Ах, времени у него на меня нет! – возмутился Филя. – Да что ты со мной таким тоном разговариваешь, как главный? В конце концов, я и сам могу все расследовать, если так!

Филя готов был уже уйти куда-нибудь, но из подъезда выпорхнули Аська с Аней.

– Вот почему я звонил Асе. – Даня легонько толкнул в спину Филю. – Про Аню мы вчера совсем забыли.

Не было ничего удивительного в том, что Даня вспомнил про Аню, Аськину сестру. Вообще-то он подружился с ней даже раньше, чем с Филей. У Ани с Даней и характеры были похожие – рассудительные. Даже чересчур.

– Как будто на экскурсию идем, – проворчал Филя. – Не обязательно всем светиться в самом начале дела.

– Опять? – нахмурилась Аська. – Опять шепчетесь? Вспомните, как вчера себя вели по… по не по-хорошему.

Наверное, Ася собиралась сказать «по-свински», но вовремя затормозила, и у нее получилось «по не по-хорошему». Филя улыбнулся:

– Если ты так в роли Снегурочки выражаться будешь, у детей уши завянут. И ничего мы не шепчемся. А ты хоть помнишь, что должна разузнать?

– Мне некогда будет, – ответила Аська. – Я же вчера вам говорила, что буду занята. Вы даже не представляете, сколько сил и внимания требует роль Снегурочки!

– Ой, ой, ой, раскудахталась, – не удержался Филя от такой неприличной реплики. – Как взрослая актриса. Что-то много развелось всяких Снегурочек и Дедов Морозов! Так много, что мебель стала пропадать. Например, этажерочки.

– Ты что, Филь, не с той ноги поднялся? – спросил Даня. – То на меня набросился, сейчас вот – на Аську. Ты что? Мы еще и сказать толком ничего не успели, только поздоровались, а ты уже всем постарался настроение испортить.

– Это я-то – испортить! – опять воскликнул Филя.

Но тут на помощь пришла Аня.

– А я знаю, почему так получается, – спокойно сказала она. – Филя, наверное, не рад, что меня позвали. Да, Филипп?

Аня попыталась заглянуть Филе в глаза, а он отвернулся, как обиженный ребенок.

– Сговорились все, – проклокотал он, как кипящий чайник. Впрочем, как чайник, уже заканчивающий кипеть. – Без меня обо всем сговорились. Разве девчонка может собраться за пять минут? – спросил он Аню. – А Данька говорит, что тебя пять минут назад позвал. Значит, врет. Ты еще вчера знала, что мы тебя с собой возьмем.

– Конечно, знала, – спокойно ответила Аня. – Только ни о чем мы не сговаривались. Я просто знала, что у вас совести не хватит меня одну оставить, когда вы на дело идете.

– Бандиты на дело ходят, – не сдавался Филя. – Ты хоть не говори так. А то совсем вас с Аськой не различить. Раньше ты хоть культурностью отличалась.

Добился своего Филя – поддел-таки Аську! Она замахала руками и что-то такое быстрое-быстрое защебетала в ответ на эти обидные слова. Но Филя уже не слушал. Отмахиваясь, как будто Аська бросала в него какими-нибудь предметами, он бросился бежать. Не стоять же целое утро возле подъезда, выясняя между собой отношения! Которые вообще-то очень даже нормальные. Зачем же зря притворяться, время тратить?

Ребята побежали за Филей. Но вскоре вперед, конечно, вырвалась Аська. Она помчалась к подземному переходу. Значит, остановка троллейбуса была на противоположной стороне Садового кольца, возле сада «Аквариум». Вчера Аська сказала, что в детский дом на троллейбусе надо ехать десять минут. Ну что ж, значит, они еще не опаздывают.

Филя посмотрел вдогонку Аське, покосился на спешащую рядом Аню – и, наверное, в сотый или тысячный раз поразился их сходству. Аня с Аськой были близнецами. Филе всегда удивительно было видеть рядом чуть ли не полностью совпадающих друг с другом девчонок. Когда он только познакомился с ними, то даже подумал, что их и зовут одинаково. Но потом выяснилось, что Аська – это Анастасия, а Аня – это просто Анна.

Кстати, если приглядеться, различия между сестрами найти было нетрудно. У Аськи рот был до самых ушей, и почти всегда он был заполнен чем-нибудь съедобным. И волосы у нее были непослушными – вечно торчали в разные стороны. Ну и веснушки, конечно.

Всего перечисленного у Ани не было. Ни рта до ушей, ни волос торчащих, ни веснушек. Она была похожа на самую обычную отличницу. А отличницу каждый представит в два счета: умное лицо, аккуратная прическа, и никаких тебе веснушек. Ну и рот так себе, не очень большой. Чтобы не жевать во время уроков, не разговаривать и не смеяться. А только правильно отвечать на вопросы.

И как Филя на бегу умудрялся думать обо всем этом? Еще он подумал, какие Аська с Аней догадливые, что именно сегодня оделись совершенно одинаково. Филя пока не мог сообразить, зачем понадобится сходство девчонок в сыскном деле. Но почему-то казалось, что обязательно понадобится.

«А если и нет, то не страшно», – успел подумать Филя, запрыгивая на скользкую подножку троллейбуса.

Вот такой калейдоскоп вертелся в его голове.

– Пока Ася будет выступать, я все узнаю про пуговицы, – сказала Аня, когда ребята прижались друг к другу в тесноте на задней площадке.

– Чтоб время не терять, – пояснила Аська.

Филя с Даней молча кивнули в знак согласия и одобрения. Все было понятно без лишних слов, к тому же троллейбус – не место для обсуждения плана операции.

Ехать и правда было недалеко. От Триумфальной площади до Цветного бульвара троллейбус по Садовому кольцу идет десять минут. Если без пробок, вот как сегодня.

– Я в цирке давно не был, – вздохнул Филя, когда ребята вышли из троллейбуса и свернули на бульвар.

– И я не был, – сказал Даня, взглянув на скульптурных лошадей на здании цирка. – А на Новый год всегда новое представление. Кстати, давайте сходим все вместе!

– Сейчас, что ли? – хмыкнул Филя.

– Ясное дело, не сейчас. У нас и билетов нет.

– А можно и без билетов, – хитро прищурился Филя. – Аську запустим вперед в костюме Снегурочки, а сами за ней.

– Как это – за ней? – не понял Даня. – Кто же нас пустит? Хоть за ней, хоть просто так.

– Так Аську же сразу сцапают! – засмеялся Филя. – Пока с ней разбираться будут, мы и прошмыгнем.

– Глупые у тебя шутки, Филька, – сказала Аська. – Твои умственные способности сегодня не на высоте.

– У тебя на высоте, – отмахнулся Филя. – Вся голова, наверное, пуговицами новыми забита. Кстати, нормально выглядят?

– Не отличить от настоящих! – Аська теснее прижала к себе сумку.

На этот раз в руках у нее был не пакет, а маленькая хозяйственная сумка. Наверное, чтобы не только не потерять, но и не помять свой наряд.

«Настоящих! – подумал, мысленно передразнивая Аську, Филя. – Кто их видел, настоящие? В сказках мы не бывали, настоящего Деда Мороза не видели…»

До чего же обидно, когда преступник маскируется под такого доброго и милого персонажа, как Дед Мороз! Можно сказать, он просто испортил Филе все праздничное настроение. Даже на игрушечных Дедов Морозов, которыми были украшены витрины магазинов, Филя теперь поглядывал с подозрением. И, конечно же, вздыхал. Ни при чем эти забавные разукрашенные фигурки. А должны страдать за какого-то дурака, которому понадобилась старая этажерка!

«Не такого уж и дурака, – тут же подумал Филя. – Вон как умно провернул свою операцию! Хотя разве можно назвать недоброе дело умным?»

– Слышь, Дань, – толкнул он друга, – ты больше моего читал. Вспомни каких-нибудь злых, но умных героев.

– Что-то с тобой сегодня… – оглянулся на него Даня. – Такие странности говоришь. Злых умников тебе назвать? Да вот твой Мороз и есть умник. Номер один, как ты говорил.

– Да я про него уже думал. А еще?

– Еще? – Даня задумался. – Может, какой-нибудь древнеегипетский бог? – Данин папа был ученым-египтологом, поэтому Даня, наверное, сейчас пролистывал в уме страницы какого-нибудь иллюстрированного словаря. – Нет. Если кто-то злой, то какой же он умный? – наконец сказал он. – Умный не может быть злым.

– Согласен, – подмигнул Филя. – Значит, есть надежда, что мы обхитрим этого Деда Мороза.

Детский дом находился на соседней с Цветным бульваром улице. «Трупная», – прочел Филя на указателе и толкнул Даню:

– Ничего себе названьице, а? Интересно, знает Аська, по какому адресу направляется?

Ребята покосились на девчонок. Филя даже заслонил собой дом с указателем, чтобы те не увидели его раньше времени. Испугаются – тогда можно считать, что операция закончилась, не начавшись.

Но опасения ребят были совершенно напрасны.

– Ты, Филька, испугаешься сейчас, – весело прощебетала Аська. – Ну-ка, посмотри вверх. Читать умеешь? – И, вцепившись Филе в рукав, она зарычала: – Отдай мое сердце! Я тр-руп!

– Ага. – Филя понял, что Аська прочла название улицы. – Вспомни, труп, как ты улепетывала вчера непонятно от кого. Одно только рычание услышала – и тебя ветром сдуло. Трусиха.

– Это я так, для виду испугалась, – сказала Аська. – А на самом деле просто надоело с вами общаться.

– Ах ты! – задохнулся в негодовании Филя. – Неблагодарная! Кто тебе целый вечер эти пуговицы вырезал? Между прочим, я угробил две отличные подставки для коллекционных машинок! Конечно, надо было тебе из какого-нибудь линолеума их вырезать, а я, видишь, не пожалел коллекции. И вот благодарность! Общаться, видите ли, ей с нами надоело!

Филя засопел, как паровоз, и отвернулся. Он всегда отворачивался, когда обижался. Взгляд его опять наткнулся на эту странную табличку с названием улицы.

– Ну и улицу ты, Аська, выбрала для прогулок, – не удержался он. – Здесь что, трупы жили, что ли?

Аська звонко расхохоталась.

– Ты что, не замечаешь? Просто кто-то для прикола исправил «б» на «п». Трубная это улица, не бойся.

– Чего мне бояться? – пожал плечами Филя. – Хоть трубы, хоть трупы. Я ничего не боюсь, когда расследованием занимаюсь. Просто даю себе внутреннее задание: быть готовым ко всему. И никакой страх не берет.

– У меня так не получится, – вздохнула Аня. – Так что вы имейте в виду: не давайте мне никаких поручений, связанных с мышами, пауками и так далее.

– Далеко – далее? – спросил Филя. – Можно ведь бесконечно продолжать. Животный мир бесконечный.

– Я же сказала про основные свои страхи, – опять вздохнула Аня. – Зря, наверное. Вот ты и начал меня подкалывать. А я, между прочим, ничего не боюсь, кроме этой гадости – пауков, тараканов, мышей, конечно…

– Лягушек, скорпионов, тарантулов, крокодилов, бегемотов, носорогов и так далее, – опять не удержался Филя.

В таких случаях ему трудно было остановиться. Когда еще выпадет такая возможность подшутить над Аней? Аська – другое дело. Над ней можно прикалываться хоть целыми днями, пока не надоест. А Аня – серьезная девочка. Всегда так ответит, что чувствуешь себя полным идиотом.

– Ладно. Раз ты ничего не боишься, кроме мышей и так далее, – сказал Филя, – то вот тебе самое человеческое задание. Пока Аська возле елки выплясывать будет, узнай, откуда эти пуговицы взялись. Не эти, конечно, – про свои-то я знаю. А те, настоящие – от моего Деда Мороза и от Аськиной Снегурочки.

– Ой! – вдруг воскликнула Аська и сразу же закрыла рот ладошкой.

Она стояла и смотрела распахнутыми глазами на ребят.

– Ты чего? – спросил Филя. – Заледенела, Снегурочка? Речь отнялась?

– Ой, ребята, – прошептала Аська, – до меня только сейчас дошло…

Филя хмыкнул. Он собирался подколоть Аську, но никак не мог придумать что-нибудь остроумное.

Она стояла и смотрела распахнутыми глазами на ребят.

– Ты чего? – спросил Филя. – Заледенела, Снегурочка?

– Вы же хотите узнать, где сделан мой костюм Снегурочки, да? – быстро затараторила она. – Я вчера не поняла, не до того мне было, так переживала за эти пуговицы, и только сейчас мне в голову пришло, что…

– Короче, Снегурка, – оборвал ее Филя. – Растаешь от напряжения. Говори только самое важное. Ты знаешь фирму, которая изготавливает эти костюмы? С такими пуговицами?

Аська кивнула.

– Только это не фирма, – сказала она. – А вот этот детский дом. Их старшеклассники делают новогодние костюмы.

И она указала рукой на небольшой особняк в глубине сквера.

– Ты что? – Филя чуть не взлетел. Хорошо, что его удержал за руку Даня. – Знала и молчала?

– Я же не специально, – чуть не заплакала Аська. – Просто не придала этому значения…

– Главное – результат! – засмеялся Даня. – Филя, ну что ты ее тиранишь? Аська ведь нас привела в то место, которое мы только мечтали разыскать! Представляешь, какое совпадение?

Филя не слушал. Он только моргал глазами. Потому что все остальные части его тела застыли в неподвижности. Даже рука, которой Филя пытался показать куда-то в глубь сквера, не слушалась.

Перед входом в здание была небольшая площадка, на которой стояло несколько машин. И через заднее окошко одной из них уставилась прямо Филе в глаза обезьянка. Она цепко держалась за стекло тремя лапками-присосками. Четвертая лапка была нужна обезьянке для общения с Филей. Для очень обидного жеста в его адрес.

«Дурачина ты, простофиля!» – показывала обезьянка на висок пальцем.

И почему Филя вспомнил «Сказку о рыбаке и рыбке»? Совсем не похожа была обезьянка на старуху… Наверное, он вспомнил эти слова из-за своего собственного имени. Просто Филя.

Глава VII

За спиной Деда Мороза

И вдруг наступила такая минута, когда ребята подумали каждый о своем. Как будто компания из четырех человек разделилась на части. Так праздничный торт разрезается, делится на кусочки – и кусочки эти становятся уже не тортом, а отдельными маленькими пирожными.

Аську волновало предстоящее выступление. На публику она должна была выйти впервые в жизни и поэтому дрожала от волнения еще здесь, на улице.

Аня думала о Филином задании. Он поручил ей узнать, откуда взялись пуговицы. Но ведь Аська сразу же объяснила, кто сделал ее костюм. Конечно, с этими самыми пуговицами. Получается, теперь у Ани нет никакого задания? И идет она просто так – посмотреть на выступление сестры? Интересное, конечно, занятие, но Аня ожидала большего.

Даня хмурился, соображая. Если костюм вчерашнего Деда Мороза сделали ребята из детского дома, значит, у них можно узнать, кому они эти костюмы раздали. Наверное, это и будет стопроцентное попадание. То есть поиски Деда Мороза, похоже, закончатся, еще не начавшись по-настоящему. Неужели? Не очень-то доверял Даня легким решениям. Не все так просто, не все так просто…

Филя, не мигая, переглядывался с обезьянкой. Казалось, игрушка просто загипнотизировала его. Не так сложно ей было это делать – стеклянными-то глазами! А вот у Фили даже слезы потекли. Но он их не замечал, не веря своему счастью. Разве это не счастье: в огромном многомиллионном городе совершенно случайно натолкнуться на ту самую машину, которая так шустро ускользнула из-под самого носа? Такая удача выпадает, наверное, реже, чем выигрыш в самую крутую лотерею. Филя уже начал вспоминать, выигрывал ли он в лотерею хоть раз в своей жизни, но никак не мог вспомнить.

Он не удержался и вытер скатившуюся слезу. Стало щекотно щеке. Наконец он заметил, что отстал от ребят. Они уже стояли рядом с подъездом детского дома, а Филя все не мог сдвинуться с места.

И тут он совершенно случайно взглянул на боковое заднее стекло машины и увидел, что язычок замка поднят вверх. Значит, дверь не заперта. Еще не поняв, что именно он будет делать в следующую минуту, Филя закричал:

– Стойте! Стойте, вам говорят! Надо же обо всем договориться!

– Правильно, – согласилась Аня. – Надо, чтобы каждый знал свое задание. Я, например, не знаю.

Аська взглянула на часики и заверещала на весь двор:

– Надоели мне ваши задания! Из-за вас я опоздаю! Все, хватит с меня!

И она вспорхнула на крылечко.

Аня с Даней растерянно переглянулись, пожали плечами и тоже поднялись по ступенькам.

Филя замешкался. Он смотрел, как за ребятами закрылась дверь, и почему-то не спешил их догонять.

«Ну и ладно, – думал он, – пусть Аська спешит на свое представление. Но за машиной же надо кому-то следить?»

Он собирался догнать Даню, рассказать про обезьянку и предупредить, что остается во дворе, но не успел. Дверь подъезда опять распахнулась, и из нее вышел какой-то человек. Он нес огромную охапку чего-то разноцветного. Приглядевшись, Филя понял, что это украшения для елки, которую устанавливают где-нибудь на улице. Флажки, большие бумажные фонари, сверкающие цепи из золотой фольги – все это человек протащил, захватив обеими руками, как ненужный хлам, к машине и положил на заднее сиденье. И опять прошел, не оглянувшись на Филю, в здание – наверное, за очередной ношей.

Если бы у Фили спросили когда-нибудь, что он думал в эту минуту, – ничего бы он не ответил. И не потому, что память у него плохая. Подумать о чем-либо он просто не успел.

Все случилось само собой. Во всяком случае, Филя опомнился и пришел в себя лишь тогда, когда понял, что находится в машине – под самой кипой елочных украшений.

Когда Филя заметил, что дверца не заперта, то, наверное, решил проверить, нет ли в машине каких-нибудь интересных предметов, которые могут помочь в дальнейшем следствии. А как еще можно было бы объяснить совершенно не характерное для Фили действие? Как он мог залезть в чужую машину? Не обезьянку же он в самом деле отшлепать собирался!

А как только он открыл дверцу, из подъезда опять вышел тот же человек. С очередной ношей елочных украшений. И поэтому естественным для Фили движением было единственное: упасть за спинку переднего сиденья и затаиться. Вот он и оказался под целым ворохом самой разнообразной елочной мишуры. Крупнокалиберной, между прочим, потому что предназначалась она для какой-нибудь елки на городской площади.

Дышать сразу стало тяжело. Филя начал осторожно освобождать возле своего лица место для дыхания. Открылась дверь, сверху добавился еще груз.

Значит, машина должна была куда-то поехать. И тут Филю пронзила догадка: он же ничего не увидит! Совершенно бесполезно валяться под этой кучей, если нельзя будет даже определить, куда едет машина!

Он осторожно попытался высвободиться, чтобы осмотреться и, если возможно, выбраться из машины. Но как только Филин нос высунулся настолько, чтобы можно было дышать, – открылась и сразу же захлопнулась передняя дверца, мотор завелся, и машина поехала.

«Вот так быстро все меняется, если действовать», – почему-то подумал Филя.

Странно, что такая мысль пришла ему в голову. Во-первых, никакого особенного действия он не совершал. Просто забрался в чужую машину. А во-вторых, ничего особенно не изменилось. Просто эта машина поехала, и все.

А как же ребята? Ведь они ничего не знают про Филю и станут искать его! А как же… Как он вообще вернется обратно?! Эти вопросы пронзили Филю, как тоненькие иголочки, и он даже чуть ли не взвыл от отчаяния. И черт же дернул его открыть эту дверцу!

Машина покачивалась на ухабах. Двор, по которому она ехала, был сплошь в ледяных кочках, и Филю бросало вместе с кучей мишуры по всему заднему сиденью. Хорошо, что можно было особенно не таиться. Вряд ли человек, сидящий за рулем, прислушивался к постороннему шуму в машине. Филя подполз под спинку водительского сиденья. Вот теперь можно и голову приподнять. Водитель не заметит.

Машина уже мчалась по улице.

Нечего было и думать о том, чтобы увидеть лицо водителя! Не хватало только встретиться взглядами в зеркальце заднего вида. Тогда можно и врезаться в какой-нибудь столб на полном ходу: водитель от неожиданности с ума сойдет, не то что управление потеряет! Когда увидит на заднем сиденье под новогодним хламом такого чертенка…

Филя даже чуть не прыснул смехом, представив зеркальце, в котором вдруг показывается его страшная мордочка. Ведь человек, который боится, всегда и сам выглядит страшновато. А перепуганное выражение лица не очень-то весело наблюдать.

Неприятное это ощущение – когда страшно и смешно одновременно! А именно эти чувства разрывали сейчас Филю на части. В переносном, конечно, смысле. В буквальном смысле он, может, и хотел сейчас быть разорванным на части. Только бы исчезнуть из этой машины. Что будет дальше? Никто в целом мире этого не знает…

Но потихонечку спокойствие начало возвращаться к Филе. И он стал анализировать ситуацию. Во-первых, надо при первой же остановке покинуть машину. Во-вторых, покинув, надо обязательно спросить что-нибудь у водителя, чтобы сравнить его голос с голосом вчерашнего похитителя. Вчера лицо Деда Мороза было закрыто очками и бородой с усами. А лицо сегодняшнего водителя на улице нельзя было разглядеть под ворохом мишуры.

Машина опять повернула куда-то, покачалась на ухабах, остановилась и почему-то посигналила. Филя затаился и прислушался. Если сейчас откроется водительская дверца, он не будет сидеть на месте. Сразу же, в одно мгновение, выскочит сзади, с противоположной стороны. Главное – открыть свою дверцу вместе с водительской, чтобы шум слился воедино.

Но водитель никуда не выходил.

Сколько можно ждать? Так и задохнуться было недолго – тем более что салон машины заполнялся едким дымом. И как только люди курят всякую гадость? Нюхать противно, не то что вдыхать.

Филя попытался посмотреть в окошко. Получилось, что он смотрит снизу вверх, да еще и искоса. Ну и взгляд! Но удивительнее всего было не положение, из которого Филя смотрел, а те самые предметы, на которые падал его взгляд…

Эту сосульку он когда-то видел… Огромная, тройная, как будто перевернутая корона, она закрывала пол-окна на последнем этаже… Ее спокойненько можно было бы сбить, дотянувшись из форточки. Да об этом Филя думал ведь совсем недавно! Сегодня…

Он повел свой взгляд дальше, насколько позволял поворот шеи. Подняться и оглядеться нормально Филя не мог. Водитель сидел неподвижно, и любой лишний шорох в машине привлек бы его внимание.

Рябины с высохшими гроздьями на самой верхушке, два провода над ними, в которых запутался моток магнитофонной ленты… Не спит ли Филя?! И не видит ли сон?!

А если не спит, то находится он не где-нибудь, а в своем родном дворе, рядом с гостиницей «Пекин». Не совсем, правда, в своем, а чуть-чуть в стороне. В каких-нибудь ста метрах от своего подъезда.

Первой мыслью Фили было вырваться из машины и побежать, рвануть изо всех сил по направлению к этому самому подъезду! Скрыться, чтобы забыть всю эту слежку…

Заскрипел снег рядом с машиной, открылась передняя правая дверца.

– Сколько можно ждать? – проворчал недовольный голос. – Час уже караулю.

Машина опять тронулась с места. Филя зарылся в мишуру поглубже. С появлением этого нового пассажира надежда на побег исчезла вовсе. Теперь из машины незаметно уже не выскользнешь.

– Не передумал? – спросил тот же голос.

– Чего мне передумывать? – ответил водитель. – Я от своих слов не отказываюсь.

У Фили зачесалось от волнения и страха все тело. Водитель – Дед Мороз! Тот самый, вчерашний! Сейчас он сидел прямо перед Филей, их разделяла только спинка переднего сиденья. Филя узнал его голос: невозможно было спутать это странное шепелявое произношение звука «с» – как будто человек свистел сквозь зубы. Или скорее всего какой-нибудь передний зуб у него отсутствовал.

Как ни страшно было Филе, но азарт слежки оказался сильнее. Сейчас даже если бы машина и остановилась, и открыл бы кто-нибудь дверь, освобождая Филю, – он не вышел бы. Ну, может, и вышел бы, но не сильно обрадовался бы своему освобождению… Потому что важнее всякой свободы был для Фили результат. Результат слежки. А он забрезжил впереди. Вот-вот Филя узнает все тайны…

Он представил, как будет рассказывать ребятам о своем умопомрачительном успехе. Даже не ожидал, что в течение какого-нибудь часа расследование будет завершено!

Но водитель и пассажир молчали. Выходит, напрасно Филя надеялся, что сейчас из их разговора узнает все. Не так все просто! Да ведь и не обязательно человек, севший в машину, связан с вчерашним происшествием.

И как только Филя подумал об этом, сразу услышал, как пассажир сказал:

– А кресло? Плетеное.

– Кресло? – переспросил водитель. – А из чего плетеное?

– Ну, как из чего… Из чего кресла плетут? – пробормотал пассажир. – Жесткое кресло, летнее.

– Нет, не надо, лишний хлам ни к чему. Но не выбрасывай. – Водитель хрипло засмеялся. – Может, и кресло понадобится. Если и этажерки мало окажется… И когда вся коллекция соберется? Осточертело таскать! Ты что, не мог сразу все вместе собрать?

– Мог, не мог, – проворчал старческий голос. – Жизнь такая, что не все как хочешь получается. Я ж тебе объяснял… Не думал я, что эта мебель кому-то понадобится. Вот, собираю теперь по частям. Стулья-стол отдал? Отдал. Этажерку тоже. До полной коллекции только кресла и не хватает.

– Да на кой черт мне твое кресло! – крикнул водитель. – Сказал: пока не надо. Мог бы и этажерку сам вынести.

– Нет уж, – крякнул старик. – Мне больше некуда податься, разве только на кладбище. Этот садик – мое последнее пристанище. Так что не мог я рисковать, сам этажерку вытаскивать.

– Ладно, не мог так не мог, – отрезал водитель. – Без тебя справились! Хорошо хоть указал точно. А теперь жди – может, и кресло понадобится. Его уж сам притащишь.

«Понадобится! – пронеслось в Филиной голове. – Значит, он проверяет каким-то способом ценность какой-то мебели? Не только этажерки… Вот и усложняется наше расследование!»

Машина остановилась. Хоть она проехала совсем немного, Филя совершенно не ориентировался. Где он сейчас находится?

– Держи! – буркнул водитель.

– Да ладно, чего там… – пробормотал в ответ пассажир.

Послышался шелест купюр.

«Интересно, – подумал Филя, – за что же водитель, то есть Дед Мороз, ему платит? Значит, этот незнакомец и есть сообщник?»

– Поможешь разгрузить? – спросил водитель.

– Нет, грузчиком я пока не нанимался, – отказался незнакомец. – Сам разгружай.

– Вот и делай доброе дело, – хмыкнул водитель. – Будто я нанимался эту мишуру по адресу отвозить. Поддался на уговоры: по пути, мол…

– Ну, вон у елки сколько лбов здоровенных, – сказал пассажир. – Студенты, наверно, подрабатывают. Вот и пусть работают. А мне перекусить пора.

– Перекусить! – передразнил водитель. – Знаю я твои перекусы. Перепивы, короче. Смотри, напьешься к вечеру, а может, и правда кресло понадобится.

– Без проблем! – заверил пассажир. – Его даже вытаскивать ниоткуда не надо. Это не этажерочка.

– Ну ладно, – буркнул водитель. – Где тебя искать?

– Как всегда. Я на месте, на машинах не раскатываю.

Пассажир засмеялся, как будто сказал что-то веселое. Водитель сплюнул и вполголоса выругался.

Хлопнули одна за другой две дверцы. Филя прислушался и приподнял голову. Пора! Если не выбраться из машины сейчас, неизвестно, выпадет ли более удобный случай. Да и нечего больше ждать: слышал же, что машину собираются разгружать.

Машина стояла на площадке посреди Страстного бульвара. Летом на этой площадке журчал небольшой фонтанчик, а сейчас на месте фонтана устанавливали елку.

«Недалеко от наших, – подумал Филя. – Трубная улица совсем рядом».

У огромной елки стоял водитель и разговаривал с группой молодых парней в оранжевых жилетах, какие обычно носят дорожные рабочие. Наверное, они и наряжали эту елку. Филя толкнул дверцу…

Она не поддавалась! Филя начал шарить руками по дверце, дергая всевозможные ручки. Безрезультатно! От ужаса Филя похолодел. Наверное, надо было перебраться на переднее сиденье и оттуда попытаться выбраться, но Филя одеревенел от страха. Он с трудом приподнял голову…

К машине направлялись два парня. Водитель остался у елки. Хоть это хорошо! Филя дождался, пока ребята подошли поближе, и выбрался из-под мишуры. Он уселся на сиденье и, когда дверь открыли снаружи, спокойно сказал:

– Только поаккуратней, пожалуйста. Не изомните украшения.

– Учить будешь… – проворчали в ответ.

Молодые люди, подошедшие разгружать елочные украшения, восприняли Филю без всякого удивления. Мало ли кто может сидеть в машине!

«Вот что значит находчивость!» – подумал Филя, выскакивая из «Волги» и оглядываясь по сторонам.

Он шмыгнул за машину, чтобы спрятаться от водителя. Но тот и не смотрел в его сторону. Стоял у елки, с кем-то беседуя, ожидая, пока рабочие закончат разгрузку.

От радости неожиданного освобождения Филя не удержался и запрыгал. Запрыгаешь тут, если все тело затекло от неподвижного лежания в неудобном положении. Свобода! Теперь Филя – совершенно свободный и посторонний всем человек. Даже кричать может, если хочет.

– Ур-ра! – завопил он, уже не таясь и прыгая вокруг машины. – Скоро Новый год!

– Открыл Америку! – недовольно буркнул один из парней.

Наверное, украшать елку на улице – не очень-то приятное занятие, если настроение у этих молодых ребят было такое мрачное.

А вот у Фили оно было просто замечательным. Столько он всего узнал! Он заглянул в опустевшую машину. Теперь в нее уже не заберешься… Прикрыться будет нечем: вся елочная мишура перенесена к елке. Но, если честно, Филе уже вовсе не хотелось забираться обратно в машину. Во-первых, он и так много узнал. Во-вторых, пора бы уже этими сведениями поделиться с друзьями. А в-третьих… Да просто неприятно ездить в машине в качестве секретного пассажира. Даже, если сказать честно, страшновато.

Глава VIII

Цинизм – оружие негодяев

В который раз уже обезьянка кривлялась перед Филей!

Он улыбнулся вслед смешной зверюшке. Вот и скрылась машина за поворотом.

На первый взгляд казалось, никаких результатов эта странная незапланированная слежка не принесла. Но это только на первый взгляд и только казалось.

Во-первых, редчайшая удача просто свалилась Филе в руки. И, во-вторых, он не выронил ее. А повезло ему не только в том, что он увидел во дворе детского дома знакомую машину с обезьянкой. Сама судьба затолкала Филю в эту машину, чтобы он опознал водителя-похитителя. Да и многое еще подтвердилось за время его катания. Странная ценность этажерки, например… Не просто так ее украли!

Филя вздохнул. Эх, не получается, никогда в жизни не получается всего достичь одним махом! А хорошо было бы: сел в машину к преступнику, притаился тихонечко за его спиной, а он выбалтывает все свои секреты. И выходишь ты потом – так сказать, на следующей остановке – со всеми знаниями и о преступнике, и о преступлении.

Кажется, еще чуть-чуть, еще немного, и Филя узнал бы все об этой этажерке, словно детектив до конца прочитал бы. Но так не бывает в жизни. Если и повезет наполовину, то на вторую половину потрудиться придется.

Филя посмотрел в сторону елки. Прямо на снег под ней была вывалена мишура, в которой он совсем недавно прятался. Через какое-то время украшения будут висеть на елке, и никому даже в голову не взбредет, какую странную задачу выполняли все эти фонарики, кольца и ленточки!

Нет, Филя обязательно приведет сюда друзей, обязательно покажет им эту елку и расскажет о своем приключении! С самым серьезным видом, словно ведет экскурсию, он будет говорить: «А сейчас вы смотрите на обыкновенную елочную мишуру, служившую маскировкой для самого умелого сыщика современности».

Филя представил, как Аська спросит: «А как его зовут?» А он ответит: «Филя. Просто Филя». Чтобы это прозвучало как: «Бонд. Джеймс Бонд».

Филя вспомнил, что не успел хорошенько рассмотреть таинственного пассажира, когда тот уходил, растворялся в толпе. Показалось только, что он видел эту странную сутулую фигуру раньше. Вот только где? Филя напряг память. И вдруг он вспомнил «оборотня», козлиные рога и металлическое рычание электронной игрушки… Сторож! Это же был сторож детского сада! Ведь Филя не раз видел его в обычной одежде, когда приходил за Кирюшкой.

С Филей и раньше такое бывало: какие-нибудь самые простые решения и догадки поражали его больше самых замысловатых тайн. Вот и сейчас догадка о том, как было совершено похищение этажерки, поразила его простотой и грубостью. В памяти всплыло слово «цинизм». Да, именно это слово произнес Данин папа, когда воры похитили у него старинный египетский папирус.

– Цинизм – оружие негодяев! – повторял он.

Даня тогда объяснил, что означает слово «цинизм». Пренебрежение всеми законами человеческого поведения – так понял его Филя.

Вот и сейчас – похоже, что ребята столкнулись с очередным проявлением цинизма. Сторож, охраняющий садик, помогает похитителю грабить его! Филя вздохнул. Наверное, без воровства человечество обойтись не может. Вон сколько существует это человечество со времен первобытных людей – и не перестает воровать.

Самым обидным в размышлениях о воровстве было для Фили то, что он никак не мог найти ему объяснение. Неужели у этого сторожа не было выхода? Разве его заставили это сделать? Угрожали или пытали?

Да нет, наверное, он сделал это по собственной воле.

И Дед Мороз по собственной воле украл этажерку. Никто его не заставлял.

А раз так, то с этими людьми надо воевать как с самыми настоящими бандитами. Они сотворили зло, а зло не должно оставаться безнаказанным.

Филя размышлял и одновременно смотрел на елку, которая быстро покрывалась украшениями, словно откуда-то с высоты крупными хлопьями падал на нее волшебный снег. И с каждым новым фонариком, с каждой новой разноцветной цепочкой, которые появлялись на елке, у Фили улучшалось настроение. Казалось, откуда-то дул ветерок, добавляющий праздничного воздуха.

«Быстрей, быстрей к нашим! – подумал Филя. – Не так у нас много времени. Растягивать расследование на все каникулы – много чести для этих жуликов!»

Он уже обдумывал план дальнейших действий, который собирался изложить друзьям. Больше всего Филю интересовало, что на это скажет Даня. Из их четверки Даня, без всякого сомнения, был самым сообразительным. Но не в тех случаях, когда требовалось принять решение в одно мгновение, а в тех, когда было время для спокойного, неспешного размышления. Ведь в сообразительности тоже бывает разная скорость – так же, как и в передвижении по городу.

Вот, например, иногда Филя гулял по Страстному бульвару не спеша. А сейчас он бежал по скользким дорожкам, словно спешил на пожар.

На самом краю бульвара, на пересечении с Петровкой, Филя задержался у памятника Высоцкому. Не нравился ему этот памятник. Высоцкого он любил – все его песни и все его роли в кино. Но вот этот памятник… Филя вспомнил, как Даня объяснял ему, что движение в скульптуре почти невозможно передать.

– Да какое здесь движение? – возмущался тогда Филя. – Руки в стороны, ноги врозь, голова запрокинута. Как будто зарядку делает. Вот в Петербурге Медный всадник – это движение. Кажется, конь сейчас еще выше взлетит!

– Сравнил, – отмахивался Даня. – То Медный всадник.

– А что? – не успокаивался Филя. – Зачем же ставить плохие памятники? Надо или хорошие, или никаких не ставить.

Вспоминая этот разговор, Филя приостановился. Как быстро идет время! Казалось, только вчера он гулял здесь с Даней, но это «вчера» было осенью, и листья желтые падали. А сейчас уже хлопья снега опускаются на лицо, если запрокинуть его так же, как бронзовый Высоцкий.

Филя огляделся, размышляя, бежать или ждать троллейбуса. Если на бульваре пробки, до Трубной можно ехать целый час.

Сквозь бульварную решетку видна была остановка. Вот и троллейбус, еле ползет среди машин, чудом не задевая их.

«Пешком!» – решил Филя.

То есть бегом. По всему бульвару, с небольшими перерывами для разгона, была проскольжена ледовая дорожка. До самой Трубной можно было скользить, как на коньках.

Раз, два, три – проносился в Филиной голове отсчет ледовых дорожек. Они были такой длины, что силы разгона как раз хватало для скольжения до конца каждой из них.

«Вот бы Аську сюда!» – восхищенно подумал Филя, разгоняясь что было сил.

Аська любила скорость. В любых ее проявлениях.

И вдруг, неподалеку от памятника, Филя затормозил. Не так просто было это сделать на ледовой дорожке… Остановившись, Филя сам стал похож на памятник. Потому что тоже стоял, расставив руки. Разве только смотрел не вверх, а прямо перед собой. Точнее, на человека, сидящего на скамейке…

Филя застыл в такой позе от крайнего изумления.

Человек, сидящий на скамейке, плакал, вертя в руках маленькую тряпичную игрушку, какими обычно заполняют игральные автоматы. Бросаешь в такой автомат жетончик или обычную монетку – и специальная лапа-зацепка царапает по куче мягких игрушек. Если повезет, что случается довольно редко, то игрушка выпадет из автомата.

На скамейке сидел детсадовский сторож. И плакал он совсем по-детски, не замечая ничего вокруг. Плечи его вздрагивали, и он часто всхлипывал.

Филя остолбенел от неожиданности. Он никогда раньше не видел, как плачут взрослые, и этот одинокий плач посреди праздничного общего настроения, которое просто разлилось в воздухе, поразил Филю.

Через секунду, впрочем, он пришел в себя и понял, что неприлично стоять перед плачущим человеком. Филя отошел подальше, обогнул скамейку и остановился. Что делать? С одной стороны, он видел перед собой человека, который являлся сообщником вора. С другой – несчастного старика, которому, несомненно, требовалась помощь.

Филя мучился нерешительностью. Он хотел спросить сторожа, что случилось, и не мог. Не мог он просто так, запросто обратиться к вору! Который совсем недавно за свое воровство получил еще и деньги.

А может, подумалось Филе, он поэтому и плачет? Совершенно случайно сделал это преступление, совершенно неожиданно для себя и сейчас, когда до него дошел смысл содеянного, заплакал?

Осторожными шагами Филя стал приближаться к старику. Он даже не замечал этого – казалось, ноги сами двигались в ту сторону. Филя подошел совсем близко и, предупредительно откашлявшись, спросил:

– Послушайте… Может быть, вам нужна помощь? Вам плохо?

Старик встрепенулся и быстро огляделся вокруг. Лицо его стало напряженным и даже злым. Он мгновенно сунул игрушку под лежащую у него на коленях шапку, да еще и прикрыл шапку ладонями.

– Чего тебе? – покосился он на Филю.

– Я спрашиваю, может, вам плохо? – удивившись такой быстрой перемене в облике старика, спросил Филя.

– Плохо, плохо, – буркнул старик. – А тебе что? Иди своей дорогой.

Филя пожал плечами и отошел. Не стоять же рядом с человеком, который ведет себя так грубо? Тем более отвергает предложение о помощи. А еще тем более… Филя ведь заметил под ладонями старика и под игрушкой мелькнувшие денежные купюры…

Делая вид, что он вовсю увлечен катанием туда-обратно по ледяной дорожке, Филя старался ни на секунду не упускать старика из поля зрения. Вот сторож опасливо оглянулся один раз, другой… Спрятал деньги в карман, засунул за пазуху игрушку и поднялся со скамейки.

На этот раз упустить его было нельзя. Филе почему-то казалось, что совсем близка разгадка похищения этажерки… Может быть, это казалось из-за этого плача, свидетелем которого он невольно стал.

Если человек помогает в краже, получает за это деньги, а потом сидит где-то в одиночестве и горько плачет – есть же между этими событиями какая-то связь? Должна быть, во всяком случае.

Следить за стариком оказалось легко. Прохожих было так много, что даже не приходилось прятаться. Филя только старался не отстать от сторожа, который шел на удивление быстро. Старик не оглядывался – значит, не подозревал ни о какой слежке.

«Не боится ничего! – подумал Филя. – Уверен, что никто ничего не знает о его делишках!»

И вдруг он засомневался. А если старик так себя ведет из-за того, что сильно расстроен чем-то совсем другим, не имеющим отношения к краже? В тяжелые минуты люди ведь вообще могут не обращать ни на что внимания. Все равно им, как идет окружающая жизнь…

Впрочем, Филе тоже сейчас было все равно, какое там настроение у старика. Главное – выследить его, узнать, где он живет. Наверное, не так далеко от садика: обычно такие старики ищут себе работу поближе к дому.

Филя уже чуть не наступал старику на пятки. Конечно, это было нарушением всех законов слежки. Но так хотелось ее ускорить – ведь столько еще впереди было дел. И узнать надо, где живет сторож, и сбегать за ребятами, и распределить дальнейшие обязанности… Еще неизвестно, как восприняли друзья Филино исчезновение. Может, уже бросились на поиски. Вот тогда оправдывайся перед ними, объясняй, что совершенно случайно юркнул в машину с обезьянкой на стекле!

Быстрей бы, быстрей бы дошел старик до своего дома! В том, что он идет домой, Филя не сомневался. Не на работу же: садик закрыт.

Но он ошибся. Старик открыл замок, висящий на калитке детского сада, и, перевесив его, опять закрыл на ключ, уже с другой стороны ограды. Филя только смог издалека понаблюдать, как сторож исчез за боковой дверью в здании детского сада. Он успел заметить, как в ноги старику метнулась, выгибая спинку, маленькая серая кошка.

«Неужели он здесь живет?» – подумал Филя.

Но ответ на этот вопрос приходилось оставить на будущее. Не торчать же здесь бесконечно! А вдруг старик сейчас будет отдыхать? Не зря же он запер за собой калитку.

Филя посмотрел на часы. Ничего себе! Еще и часа не прошло с тех пор, как они вышли из дома! А столько событий произошло. Вот как странно, оказывается, идет время во время слежки…

И Филя помчался к троллейбусной остановке. Интересно, заметили ребята его отсутствие или нет? И поверят ли ему?

Аська уж точно решит, что Филя – врун или фантазер. Кстати, очень даже близкие это понятия. Во всяком случае, Филя часто путает одно с другим. Не сразу можно отличить фантазию от вранья.

Глава IX

Обида и примирение

Аськины глаза просто сияли от счастья!

– Что, набрала Снегурочка подарков? – кивнул Филя на несколько пакетов, которые она еле удерживала обеими руками. – Вообще-то у тебя была другая роль. Раздавать подарки, а не накапливать.

– Пгаздник, – весело объяснила Аська туго набитым конфетами ртом. – Всем хватит.

А вот Даня с Аней были мрачными. Даже несмотря на праздник.

– Ты куда исчез? – недовольно пробурчал Даня. – Строишь из себя Шерлока Холмса. Умнее всех?

– Да, Филипп, мы так не договаривались, – поддержала его Аня. – Ты нас поставил в дурацкое положение. Как ты считаешь, чем мы занимались?

– Ну… пуговицами, наверное, – стал оправдываться Филя. – И как успехи?

– Еще издевается! – возмутился Даня. – Про успехи спрашивает! А между прочим, пока ты пропадал где-то, мы действительно почти все узнали. Не очень много таких пуговиц на свете. И, кстати, рекламный буклет этот вовсе ни при чем. Совпадение просто.

И Даня протянул Филе рекламку новогодних костюмов.

– Не нужна она мне, – отмахнулся Филя.

– Ах, не нужна? – продолжал кипятиться Даня. – Значит, ты нас по ложному следу пустил? Как ищеек неопытных! Чтобы мы тут глупостями занимались?

– Какому ложному? – не выдержал и Филя, повысил тон. – По какому ложному? Почему ты со мной так говоришь, будто я в чем-то виноват? Рекламка не нужна потому, что я и без нее вычислил этого Деда Мороза! А не потому, что вы тут глупостями занимались.

– Ну, это уже слишком! – вспыхнула и Аня. – Пойдемте, ребята, от этого сыщика. Пусть остается со своими вычислениями. Значит, мы ему вовсе не нужны!

И Аня, уверенная в том, что ребята поспешат за ней, быстро пошла по коридору детского дома. Она не ошиблась. И Аська и Даня, по очереди презрительно усмехнувшись, последовали за ней. Они скрылись за дверями зала, в котором ровно гудел праздничный шум.

Филя тяжело вздохнул. Что он мог сейчас поделать? И в спокойной обстановке не сразу удалось бы все объяснить. А здесь, посреди шума и гама, когда рядом то и дело пробегают какие-то шустрые детишки, нечего и мечтать о нормальном разговоре. И получается, что Филя виноват во всем – и это несмотря на все его достижения! Обидно, что и говорить. Филя почувствовал, что даже заплакал бы от обиды, если бы не было у него достаточно выдержки и мужества. Этих качеств, если честно, хватило как раз – точь-в-точь столько, чтобы не заплакать.

Он сел в уголке на банкетку, опустил голову и стал смотреть прямо перед собой в пол. И сразу же Филе показалось, что он напоминает того самого старика, которого видел совсем недавно на бульваре. Разница между ними была лишь только в том, что старик плакал, а Филя все-таки удержался от слез.

И ему вдруг понятно стало чужое горе, понятна вся боль человека, который в чем-то виноват совершенно нечаянно и непреднамеренно! Скорее всего и старик переживал такое же…

И хотя Филе поначалу хотелось уйти, просто от обиды уйти и не разговаривать больше с друзьями – теперь он решил обязательно дождаться их. Наверное, из-за старика… Хотелось выяснить причину его слез. Это в конце концов не менее важно, чем раскрытие тайны похищения!

Филя ждал, как на вокзале. Или как в аэропорту. Не любил он такое ожидание больше всего в жизни! А тут еще бегали рядом любопытные малыши, заглядывали в глаза: что, мол, такой грустный? Филе даже приходилось отмахиваться от них. Ребята постарше посматривали на Филю издали. Все-таки он выглядел странно – таким печальным посреди всеобщего веселья. Как и старик на скамейке бульвара…

Наконец из зала вышли Филины друзья.

«Напраздновались», – подумал он – без особенного, впрочем, зла.

Ему казалось, что теперь он вообще ни на кого никогда не сможет обозлиться. Когда ты одновременно испытал совершенно разные чувства, то кажется, что уже всех на свете можешь понять.

Конечно, «всех на свете» – это Филя уж слишком сильно подумал. Вот ребят, своих друзей, он может понять. Их справедливую обиду. Но разве можно понять преступников? И если разобраться: а почему это он должен преступников понимать? Филя чуть не подпрыгнул от этих своих мыслей. Что-то слишком он впал в размышления – вместо того чтобы действовать! Время идет, а он занялся пустыми мыслями и какими-то глупыми выяснениями отношений с друзьями!

– Хоть бы спросили чего, – буркнул он, когда ребята проходили рядом.

Поначалу они не обращали на Филю внимания. Одевались спокойненько. И только Аська, когда Филя совсем не с подхалимскими целями, а просто так поправил рукав шубки, в который все не попадала ее рука, наконец заметила его.

– Спасибо, Филя, ты очень любезен, – пропела она.

По этому тону было ясно, что настроена она не очень-то доброжелательно. И тогда Филя решил пойти на крайние меры.

– Вы здесь стараетесь меня посильнее обидеть, а там, может быть, умирает человек!

Он сказал так, словно обвинение бросил, и пошел спокойненько к выходу. Пусть они теперь сами решают, что делать. Если проглотят эту информацию, значит, вовсе они бесчувственные.

Филя шел, не оборачиваясь, и сомнения терзали его душу. Правильно ли он поступил? Если честно, у него даже не было времени обдумать свою выходку… Ляпнул – и все тут. Но отступать было поздно. Главное сейчас было – проявить выдержку. Ни в коем случае не оглянуться – и тогда ребята обязательно поверят его словам. А ведь он и не соврал, если разобраться! Он сказал: «Может быть, умирает человек». Значит, сказал так, как и думал. Неизвестно ведь, что там произошло с этим стариком, какие обстоятельства были в его жизни. Чтобы плакать на виду у всех и не замечать при этом людей – очень печальными должны быть эти обстоятельства.

Хлоп-хлоп-хлоп! С перерывом в секунду захлопали за Филей двери. Три верных друга выскочили на крыльцо и налетели на него с расспросами, выпаливая одновременно:

– Кто умирает?

– Где умирает?

– Ты про кого говоришь?

А Аська сразу же, без всякой почти паузы, совершенно серьезно пригрозила:

– Если сейчас же не скажешь, то будешь дурак!

Как ни странно, эта смешная угроза подействовала на Филю. И он, подняв вверх два указательных пальца, покачивая ими в такт своим словам, за минуту или полторы рассказал ребятам все свое часовое путешествие. И автомобильное, и пешее, и даже скользящее.

Ледяные дорожки чуть не отвлекли его от главного, потому что Филя стал показывать Аське, как можно по ходу скольжения отталкиваться от снежных берегов дорожек то одной, то другой ногой. Только Аська могла его понять, потому что для такого маневра нужна была фантастическая ловкость.

– А я тоже знаю его! – воскликнула Аська. – Я тоже знаю этого старика!

Она так увлеклась Филиным рассказом, что раза в три быстрее, чем обычно, прожевала все свои конфеты. Теперь она машинально тянула руку к Даниному пакету, а он так же машинально отводил его в сторону. Чем кончился бы их молчаливый поединок, неизвестно, потому что Даня тоже увлекся. Только не конфетами, а размышлениями. Когда его мозг начинал соображать, Дане было абсолютно наплевать на какие-то там конфеты.

Сунув Аське весь свой пакет, он стал произносить фразу за фразой, как будто читал заученное когда-то, но совершенно случайно забытое стихотворение. Казалось, Даня вспоминает строчку за строчкой:

– Старика могли подкупить, потому что Филя видел деньги. Его могли и запугать, потому что Филя видел слезы. Филя видел, где он живет, и это, согласитесь, важнее всех наших поспешных предположений. Потому что лучше сто раз увидеть, чем сто раз предположить. Или как там в пословице?

– Чем сто раз отрезать, – подсказала Аська.

Аня строго посмотрела на них и произнесла:

– Только не надо кривляться. Спутали все… Филя видел, Филя видел, – передразнила она Даню. – Пусть бы сам и выводы делал твой Филя.

Ну что сделаешь с такой занудной девчонкой! Филя обиженно взглянул на Аню. Не умеет она быстро прощать. Вон Даня с Аськой уже на шутки перешли. Может, это у них само собой получилось, но никакой злости с их стороны не чувствуется. А вот Аня никак не остынет. Филя подчеркнуто вежливо к ней обратился:

– Понимаешь, Аня, одна голова хорошо, а четыре лучше.

– Вы издеваетесь надо мной с помощью пословиц? – спросила Аня.

– Ну вот, – пробормотал Филя, – хотел как лучше…

– Правильно ты хотел, – поддержала его Аська. – Не обращай на нее внимания! Знаешь, что надо сделать? Надо ей поручить сейчас самое важное дело. Вот Анька и обрадуется, что сможет свой ум доказать. А то все лишняя да лишняя.

– Хватит с меня, – отрезала Аня и быстро пошла прочь со двора. – Ася, долго не задерживайся! Мама будет волноваться.

Этого она могла бы и не говорить. Обидно для всех прозвучали ее слова. Будто Аня уже вовсе стала взрослой и поэтому покинула их компанию.

Положение спас Даня.

– Ну вот, теперь некому будет поговорить со стариком. Только у Ани это получилось бы.

Он сказал это негромко, но довольно отчетливо – так, чтобы Аня смогла расслышать.

Шаги ее замедлились. Потом она и вовсе остановилась.

– А зачем с ним надо говорить? – тихо спросила она, оглянувшись. – Разве вы собираетесь с ним говорить? Не следить?

– Следить, конечно, тоже, – объяснил Даня. – Но одна чистая слежка ничего не даст. Понимаешь, надо придумать какую-то хитрость. Ну, как бы это сказать… Познакомиться поближе с этим стариком надо. Я думаю, ты бы смогла это сделать.

– Я? – удивилась Аня. – Ты в своем уме, Даня? Почему ты решил, что я обладаю такими способностями? Втереться в доверие к совершенно незнакомому человеку… Ты это имеешь в виду?

Аня, наверное, специально говорила такими умными словами. Чтобы ребята поняли, как быстро она раскусила Данин план. И не только раскусила, но и быстренько пересказала по-своему. Как говорят учителя, грамотно сформулировала мысль.

– Я… подумал, что у тебя это получится лучше всех, – растерянно бормотал Даня.

– Конечно, лучше всех! – воскликнула Аська.

Ей было все равно, что воскликнуть, – лишь бы поддержать сейчас Даню. Конечно же, Аське очень не хотелось, чтобы сестра уходила. Это грозило бы ей не очень хорошими последствиями. Во-первых, и самой долго задерживаться уже будет нельзя. Во-вторых, просто жалко, что рушится такая сплоченная компания.

Аська была сторонницей коллективных действий. Потому что знала: всегда кто-нибудь что-нибудь придумает. И не обязательно будет сильно мозги напрягать! В компании кажется, что все дела делаются сами собой. Только надо, конечно, стараться действовать так, как решили. А вот Аня чуть не помешала общему решению, которое только начинало наклевываться.

– Я придумал кое-что! – подпрыгнул Филя.

– Вообще-то это новость, – кольнула его взглядом Аня. – Обычно думает у нас Даня.

Но Филя не заметил ее взгляда. Ведь главное – результат, а не какие-то там мелкие подколки.

– Мы тебе Кирюшку в помощь дадим! И Дуську! – выпалил он.

Даня расплылся в улыбке:

– Дуську? Кажется, я понимаю твою хитрость. – Он изо всей силы хлопнул друга по спине. – И если я догадался правильно, готов даже добавить к этой компании своего попугая Каркушу!

Филя с Даней заговорщицки подмигнули друг другу и оглушительно рассмеялись. Не ждать же им, пока их поймут девчонки. Которые почему-то иногда бывают такими тормозными!

Глава X

Спектакль

Попугая пожалели.

Тропическую птицу невозможно было даже представить на морозе. Да Каркуша и привлек бы к себе совершенно излишнее внимание прохожих. Начались бы расспросы, зачем и почему попугай гуляет зимой на улице… И вместо того чтобы заниматься разведкой, ребята стали бы на время похожи на ведущих передачи «В мире животных».

Достаточно было и Дуси.

План был прост, как все гениальное. Это так выразился Филя. Конечно, раз он придумал про кошку, то и назвал свой план гениальным. Хотя при чем здесь гениальность? Обычная хитрость.

Странное это было зрелище! Дане с Аськой, тайком наблюдающим со стороны, даже показалось, что они смотрят старинный беззвучный фильм. А может, это так казалось потому, что ребята заранее продумали все свои действия? Даня даже пошутил:

– Нас на телевидение можно приглашать работать. Сочиняем сценарий и сразу же снимаем.

«Сценарий» получился простым. Но это как раз и вселяло надежду, что «актеры» с ним справятся…

Как только в детском саду раздались первые звуки шаркающей по асфальту лопаты, дверь подъезда ближнего дома распахнулась. Наверное, долго ждал маленький мальчик этого момента, потому что с радостью посмотрел на белый снег, громко чихнув при этом.

Из его рук чуть не вырвалась испуганная черная кошка. Мальчик засмеялся и удержал ее. Видно, это уверенное цепкое движение отработано было долгими тренировками.

Маленький мальчик играл с кошкой, почему-то все чаще и чаще поглядывая вдоль тропинки, проложенной вдоль ограды садика. Никого не было. Неужели мальчик кого-то ждал?

И кто ему разрешил вывести кошку на улицу? Скорее всего это бездомная кошка. Тоже странно – в таком случае кто разрешил малышу трогать руками бродячих котов? Никого из взрослых не было рядом. Мальчик, наверное, и воспользовался тем, что гуляет один. Вот он уже запихивает кошку к себе за пазуху, греет. Кошке душно под курточкой, она мяукает, и на это мяуканье, словно на сигнал, спешит по тропинке какой-то злой хулиган…

Это подросток, который, наверное, любит мучить животных. Он вырывает кошку у мальчика и быстренько надевает на нее какие-то ремешки. А после этого поднимает кошку над собой, перекидывает поводок через сук и привязывает за нижнюю ветку.

На прощание злой подросток почему-то гладит кошку и несильно дергает ее за хвост. Не понимая, чего от нее хотят, кошка мяукает. Раз, другой, третий – все жалостливее и жалостливее…

Подросток, зажав уши руками, убегает по тропинке. Через секунду он исчезает за углом дома.

Крик мальчика переплетается с кошкиным мяуканьем. Они зовут на помощь! Конечно, зовет только мальчик, а кошка просто мяукает от страха – никогда раньше никто не подвешивал ее на дереве в таком странном положении! Правда, очень даже видно, что кошке совсем не больно: у нее такой поводок, который охватывает все ее тело под лапками. Во всяком случае, она висит вовсе не в петле. Но ведь все равно страшно! Почему это она вообще должна висеть? Кому это надо?

В жалобном мяуканье словно слышатся эти вопросы.

А мальчик кричит все громче, и вот уже наконец на его крик бежит, размахивая на ходу руками, какая-то девчонка. Она пытается с ходу залезть на дерево, но у нее не получается. Не умеет она лазать по деревьям. А кошка косится на девчонку и на мальчика, словно спрашивая: ну, сколько мне еще так висеть? Неужели вам не жалко меня? Неужели вы не сумеете меня спасти?

Девчонка наконец догадывается, что надо сделать. Она садится на корточки и командует мальчику залезть ей на плечи. Медленно, с трудом она выпрямляется во весь рост. На плечах у нее сидит мальчик, который сейчас кажется высоким, как дядя Степа – милиционер. Совершенно без всякого труда он дотягивается до бантика, которым завязан кошкин поводок.

В это время из-за угла садика выбегает сторож. Он выскакивает за калитку с лопатой в руках и на бегу размахивает ею. Наверное, отпугивает хулиганов. Но здесь нет никаких хулиганов, а есть только самые добрые на всем белом свете кошачьи спасители – маленький мальчик и эта девочка. Они испуганно таращатся на сторожа, но бояться им совершенно нечего. Потому что сторож уже все понимает, еще не добежав до места происшествия.

Он видит, как отцепленная кошка летит прямо в руки девочки. Счастливый мальчик не удерживается на девочкиных плечах и падает в снег. Он смеется, барахтается и даже не спешит подняться. Потому что слышит: кошачье тревожное мяуканье прекратилось…

– Не ушибся? – обеспокоенно спросил сторож, наклоняясь над мальчиком.

– А кошка живая? – спросил Кирюшка.

Конечно, это был Кирюшка. Кто же еще? А девчонка, которая вовремя пришла на помощь, – Аня.

Она испуганно посмотрела на сторожа. Что будет дальше?

«Вот и закончилась моя роль в этом спектакле», – подумала Аня.

Филя, игравший в спектакле злого и страшного хулигана, конечно, уже давным-давно смылся и присоединился к «зрителям» – Дане и Аське.

– Ну как, получится? – шепотом спрашивал он, кивая в в сторону садика.

– Да уже получилось! – восхищенно поднял вверх большой палец Даня. – Жалко, что не взяли видеокамеру. Засняли бы!

– Зачем? – отмахнулся Филя. – И так тошно вспоминать… Как я Дусю вешал.

– Да вы с Дусей лучше всех сыграли! – воскликнула Аська, забыв, что они сидят в укрытии за углом дома и шуметь им вовсе незачем. – Она мяукала, как артистка.

– Тебя бы так заставить сыграть! – обиделся за Дусю Филя. – Зря мы так. Лучше придумать надо было. Хоть и хороший поводок, но все-таки…

Он видит, как отцепленная кошка летит прямо в руки девочки. Счастливый мальчик не удерживается на девочкиных плечах и падает в снег.

– Да не переживай, – толкнул его Даня. – Поверь мне, для Дуси все это абсолютно безвредно. Даже Кирюшка знает, что в Театре кошек еще не такие трюки выделывают. Ей ведь совершенно не больно. А мяукала она от непривычки.

– Роль не поняла, – вставила Аська.

– Сейчас мы все вместе поймем свою роль, – печально сказал Филя. – Возьмет старик и вышвырнет Аню с Кирюшкой за ограду. Чтобы не мешали.

– Т-с-с! – приложил палец к губам Даня. – Соблюдайте тишину в зрительном зале.

И «зрители» заулыбались, довольные тем, что хотя бы первая половина их плана уже осуществилась. Вторая половина плана, как второе действие спектакля, только начиналась…

– Не ушибся? – повторил старик, осторожно поглаживая Кирюшку по голове.

И Дуся тоже, освобождаясь из непривычных Аниных рук, потянула мордочку к Кирюшке, чтобы обнюхать его. Наверное, тоже думала, что он ушибся. Или что он – маленький котенок. Кирюшка на самом деле выглядел смешным котенком, который еще совсем не умеет приводить себя в порядок после неудачного падения в снег.

Вот старик и помогал ему: осторожно счищал снег с курточки, поправлял на голове шапку и даже легонько тянул за руку, чтобы Кирюшка вышел наконец на дорожку из глубокого снега.

– Сам погибай, а кошку выручай, – приговаривал сторож. – Молодчина! И ты, девочка, сообразила, что делать.

Старик погладил по голове и Аню.

– А я вначале решил, что это вы кошку мучаете, – продолжал старик. – Как услыхал крики… Но потом все понял, пока спешил к вам. Ну, ничего не болит?

Он опять наклонился к Кирюшке.

– Не-а!

Кирюшка расплылся в счастливой улыбке, потому что почувствовал, как Дуся сама, без всякого приглашения, забралась к нему под курточку. Не привыкла эта домашняя кошечка к морозным прогулкам! Да еще с такими непонятными приключениями… Кирюшка и сам ничего не понял. Но Филя сказал, что не надо задавать лишних глупых вопросов, иначе Дусю Кирюшке больше не дрессировать. Эта Филина угроза была для него страшнее всего. Конечно, чересчур странно себя повел Филька! Мог бы и не дергать Дусю за хвост…

Кирюшка уже собрался все-таки сказать об этом Ане, но она показала ему пальцем «Т-с-с!». Молчи, мол, побольше! Помнишь, что говорили тебе? Побольше молчать. Вот и молчи.

– Кирька, представь, что ты немой, – сказал Филя. – Не умеешь говорить. Понял?

– А как же я закричу? – спросил мальчишка.

– Но ведь не обязательно словами кричать? – подсказал Даня. – Дуся, например, мяукает без всяких слов.

– Мяу! – громко крикнул Кирюшка, и все засмеялись.

Ему и сейчас очень жалко было молчать. Тем более что этот старик не такой и страшный. И совсем не чужой. Ведь он работает в Кирюшкином саду.

– А вы там, у нас, живете? – Кирюшка не удержался от вопроса и показал за ограду.

– А пойдемте, покажу, – усмехнулся старик. – Как раз собирался чай пить. Вот вместе и почаевничаем. Не заругают родители?

– Нет, что вы, – заулыбалась Аня. – Спасибо за приглашение. Я, знаете ли, когда-то давным-давно в этот садик ходила. Иногда хочется опять зайти, посмотреть…

– Ну, а чего ж? – не понял старик. – За братом не заходишь, что ли? Я смотрю, мальчишка-то наш, садовский. Сейчас, правда, сад закрыт, можно только в мою каморку зайти.

– Это не брат. Просто знакомый мальчик. А я недалеко проходила, – объяснила Аня. – И увидела, как какой-то хулиган кошку подвесил и убежал, а мальчик снять ее не может.

– Хорошие вы ребята! – почему-то вздохнул сторож. – У меня вот тоже… внучок… был…

– А где он? – спросил Кирюшка.

– Как – был? – не удержалась от вопроса и Аня, сразу же захлопнув рот ладошкой.

– Увезли его далеко, и я вот один остался… – опять вздохнул старик. – А кошка – твоя? – обратился он к Кирюшке, чтобы перевести разговор на другую тему.

Наверное, воспоминания о внуке были для него тяжелы.

– Дуська? – улыбнулся Кирюшка. – Моя. Нет, чужая, но и моя тоже, – поправился он, покосившись на Аню.

А то еще расскажет Филе…

– А у меня и кошка куда-то пропала…

Старик вздохнул так тяжело, что вздох продолжался, наверное, целую минуту.

Аня услышала этот вздох, и ей захотелось позвать всех ребят – и Филю, и Даню, и Аську. Они и помогли бы старику убирать снег, и развеселили бы его, и кошку бы его нашли. Вот только, конечно, внука старику никто из них не заменит. Наверное, Кирюшка очень похож на этого внука, раз старик так часто наклоняется к нему и все гладит по голове.

Когда старик с Аней и Кирюшкой исчезли за углом садика, Даня вздохнул и сказал:

– А все-таки стыдно пользоваться такими методами…

И Аська его поддержала:

– Да, нечестно все!

– А как вы хотите? – обиделся Филя. – Как – честно? Подойти к нему и попросить: «Расскажите, пожалуйста, зачем вы помогли этажерку украсть?» Нет, в таких делах без обмана не обойтись. А потом, когда результат уже будет, можно и прощения попросить. За этот самый обман.

И Филя хитренько улыбнулся.

Часть вторая

Глава I

Нежданный спутник

Когда видишь перед собой двух совершенно одинаковых девчонок, которые находятся в совершенно разном настроении, понимаешь, какая сложная штука жизнь.

Филя сидел в электричке рядом с Даней, смотрел на Аську с Аней и под стук колес думал об этой самой сложной жизни. Столько в ней тайн, загадок и просто непонятностей!

Вот, например, почему эти две сестры такие разные? Живут в одной квартире, похожи до неразличимости, а характеры – как небо и земля. И заметно это с первого взгляда. Не обязательно знать девчонок сто лет.

Аня сосредоточенно смотрит в одну точку и думает о чем-то. А Аська смотрит на весь мир одновременно, потому что голова ее крутится на шее, как на шарнире. И думает она… Да ни о чем она не думает. Разве можно назвать мыслями залетающие в ее голову случайные кусочки слов, из которых получается одна только словесная каша?

Аська иногда встречалась взглядом с Филей и улыбалась ему. И даже подмигивала. А чего она так радовалась, Филя понять не мог. Какое может быть веселье, если впереди неизвестность?

Он покосился на Даню. Вот кто мог бы сойти за Анину копию! Хотя глаза у него не светлые, как у Ани, а темные и блестящие, как два уголька. Зато он точно так же задумался, точно так же смотрит перед собой в одну точку.

Филя даже фыркнул, сделав такое открытие.

– Филь, что ты смешное увидел? – сразу же спросила Аська.

Ну не могла она пропустить мимо себя самую незначительную смешинку!

– Да ничего смешного, – отмахнулся Филя. – Просто подумал о том, что мы парами похожи. Я с тобой, а Даня с Аней.

Аська удивленно спросила:

– Ну и что же в этом смешного?

– Ничего, смотри в окно, – проворчал Филя. – А то ворон недосчитаешься.

– Долго еще? – вздохнул Даня и посмотрел наконец в окно. Наверное, услышав Филин совет Аське. – Какая там станция? Не думал я, что так далеко. Когда же мы обратно вернемся?

– Вернемся, вернемся, – ответил Филя. – Все вопросы к Ане. Она у нас мозговой центр.

– Надо было и сторожа с собой взять! – сказала Аська. – Чтоб дорогу показывал.

– Как Иван Сусанин, – усмехнулся Филя. – Хватит того, что он адрес сообщил.

– Ничего он не сообщил, – поправила его Аня. – Я же все подробно рассказала про нашу с ним беседу. Неужели надо повторять?

– Придется, – вздохнул Даня. – Видишь, Филя ничего не понял. А Аська вообще, по-моему, не знает, куда мы едем.

– Знаю! – Аська показала острый язычок. – Все знаю, потому и не болтаю понапрасну. Фильке объясняйте пятый раз, а я лучше шоколадку съем. Целый день, наверное, бегать придется.

И она зашуршала оберткой.

– Во-первых, надо поделиться шоколадкой с друзьями, – стал учить ее Филя. – Во-вторых, я тоже все прекрасно знаю. В-третьих…

– Хватит считать, – перебил его Даня. – Пока ты ее учишь, она шоколадку прикончит.

Аська, хихикая, все же разломила шоколадку пополам. Одну половину оставила себе, вторую поделила еще на три части.

– Поровну, – хмыкнул Филя и отвернулся.

При этом он только рукой махнул – чего, мол, можно ожидать от Аськи, когда дело касается шоколадки! Любит она их так, что о всякой вежливости забывает. Хорошо, что вообще решилась угостить.

– А был кто-нибудь раньше в этом Сергиевом Посаде? – спросила Аня.

– Был, не был, – пожал плечами Филя. – Какая разница? По дороге на дачу мы несколько раз заезжали туда церкви смотреть. Ну и что? Думаешь, я этот городок знаю? Ничего не знаю. А ты, Ань, если взяла на себя такую важную роль, то до конца должна была все узнавать.

– До конца! – хмыкнула Аня. – На вашем месте я спасибо сказала бы нам с Кирюшкой, что мы вообще что-то узнали. Дом на нижней улице – раз. Может, она так и называется? Тогда совсем легко будет искать. Возле дома водопроводная колонка в виде журавля – два! Иван Петрович говорил, что надо на хвост нажать, и из клюва вода польется. Это он такую колонку сделал!

– Неужели нельзя было подробный адрес узнать? На хвост нажать, на хвост нажать! – передразнил Филя. – Сидели со стариком, чаи распивали, в доверие втерлись. А адрес, по которому проживает его жена, не узнали.

– Ну до чего же ты странный, Филя! – воскликнула Аня. – То сам говорил, отправляя нас с Кирюшкой к Ивану Петровичу, устраивая весь этот спектакль, чтобы мы осторожнее себя вели, не выдали своей заинтересованности. То уже требуешь, чтобы тебе все сведения на блюдечке предоставили. Что подумал бы Иван Петрович, если бы я попросила адрес его жены? Она ведь уехала от него и внука увезла с собой! В этом все и дело.

– Все правильно ты сделала, – успокоил ее Даня. – И чем ты, Филя, недоволен? Твой план, между прочим, выполнен на все сто процентов. Все задачи решены. Со стариком познакомились, историю его узнали. Что еще? Даже жалко, что все так просто завершается.

Филя прямо взвился на своем сиденье. Чуть ли не до потолка вагона подпрыгнул. Даже показалось, что все пассажиры проводили его в полете взглядами.

– Ничего себе! – вскрикнул он так, будто произошло что-то совершенно неправдоподобное. – Завершается?! Неужели ты считаешь, что в этой истории все понятно? Если бы еще это говорила Аська! А на тебя, Дань, это совсем непохоже. Такую глупость сморозить!

Аня оглянулась вокруг и приложила палец к губам:

– Тише, Филипп, весь вагон на нас смотрит. Еще милиционера пришлют спросить, куда это мы едем без взрослых.

– Не пришлют, – успокоила ее Аська. – Перед праздниками никому ни до кого дела нет. А Филька пусть кричит. Даже теплее стало от его криков.

Филя все-таки стал говорить тише:

– А если вам все понятно, для чего мы тогда едем в этот Посад?

– Лично я, – ткнула себя пальцем в грудь Аня, – еду, чтобы рассказать этой бабушке Марусе про Ивана Петровича. Какой он одинокий, как ему тяжело…

– Как он помогает мебель воровать, – подсказал Филя.

– Нет, Филя, про это я не стану говорить, – сказала Аня. – Ты, если хочешь, сам можешь наябедничать.

– Ничего себе наябедничать! – уже поспокойнее возмутился Филя. – А кто вам вообще этого сторожа разыскал? А кто первый увидел, что он плачет? А кто этот план придумал? А теперь получается, что я самый бездушный из всех вас. Вы едете человеку помогать, занимаетесь примирением людей, которые поссорились, а я, значит, негодяй бессердечный? Да? У меня только этажерки краденые в голове…

Аська захихикала:

– Не поместятся!

Аня положила руку на Филино плечо:

– Ну почему ты постоянно обижаешься? Надо было, конечно, тебе к старику идти. А ты расстроился, что другую роль себе взял… Хулиганскую.

– Вообще-то он меня так и не увидел, – проворчал Филя. – Так что я вполне мог бы сыграть и хулигана и спасателя. И к старику бы на чай попал. Уж я-то все выпытал бы у него…

– И что такого, чего мы еще не знаем, ты бы у него выпытал? – скептически поинтересовалась Аня.

– Да все! – Филя говорил таким тоном, будто произносил самые очевидные вещи. – Зачем он эту мебель помогает воровать, зачем ее таскает, указывает, где она находится? Вот что главное!

– А я знаю, зачем, – спокойно сказала Аня. – От бедности. Он живет бедно, а деньги хочет собрать внуку. Вот и согласился помогать этому вору за деньги. Тем более что мебель эта принадлежит ему и бабушке Марусе.

Ребята открыли рты. Все одновременно и одинаково. Как по команде.

– Кому… принадлежит? – первым пришел в себя Даня.

– А разве я вам вчера этого не сказала? – удивилась Аня.

– Ты сейчас получишь, – грозно пообещал Филя. – Ой как получишь. Да за такое…

По словам и по выражению, с каким они были сказаны, похоже было, что Филя сейчас ка-ак замахнется! Но он просто обиженно отвернулся к окну и стал рассматривать маленький морозный узорчик. Такой маленький, что Филе подумалось: как будто Мороз не успел дорисовать этот узор перед отправлением электрички…

– Вот это новость! – воскликнул Даня. – Но ведь этажерка стояла в детском саду. Как она могла принадлежать старику со старухой?

– Иван Петрович так сказал, – спокойно объяснила Аня. – Он все вздыхал и говорил, что дома теперь не живет, поэтому легкую мебель отнес в садик, в эту свою подвальную комнатку. Еще показывал мне плетеное кресло… Говорил: вот что от коллекции осталось.

– Выходит, – вздохнул Филя, – что не очень-то он и воровал, да? Вроде как свое раздавал. А этажерку, наверное, сначала поспешил заведующей в кабинет поставить, а потом все-таки решил и ее продать. А забирать обратно неудобно. Вот они и выкрали. В какое же мы все-таки пустое дело вляпались! – Филя сокрушенно махнул рукой. – А я-то размечтался! Такое сложное дело расследуем! А дело это и выеденного яйца не стоит. Ничего необычного нет в этом похищении этажерки…

Он покосился на Аню. Очень обиженно покосился. Его взгляд говорил лучше всяких слов: «И чего ты раньше про эту стариковскую мебель ничего не сказала? Никуда бы я не поехал. Холодно кататься в такую даль в электричке, а скоро Новый год… И время сейчас тратить вовсе ни к чему».

– Как ты сказала? – торопливо переспросил Даня. – Коллекция? Коллекция легкой мебели?

– Я не сказала «коллекция легкой мебели», – ответила Аня. Она всегда любила точность. – Но Иван Петрович употреблял эти слова: и коллекция, и легкая мебель. И кресло показывал. Такое красивое, ажурное, как будто невесомое.

Даня резко толкнул Филю в бок:

– Филька! А ты, помнишь, рассказывал, что в машине подслушал? Тогда ведь они тоже о коллекции говорили! Вот что я думаю…

И Даня действительно задумался. Все уставились на него, ожидая результата размышлений.

– Вот что я скажу, – продолжил наконец Даня. – Правильно мы решили в самом начале: непростая этажерка. И вся мебель, наверное, непростая. А какая-нибудь… Коллекционная, одним словом. Так что пусть тебе, Филя, кажется, что дело это не стоит выеденного яйца, а оно очень даже стоит. Не только яйца. И совсем не зря мы в него вляпались, как ты выразился!

– А по-моему, – грустно сказал Филя, – это личное дело Ивана Петровича, как обращаться со своей мебелью. Коллекционная она или простая. Конечно, не стоило ему воровать то, что уже стояло в кабинете. Я имею в виду этажерку. В общем, зря мы время тратим. Никуда не надо ехать.

– Не скажи, не скажи, – задумчиво проговорил Даня. – Очень даже мог ошибаться наш Иван Петрович. А его ошибкой мог воспользоваться какой-нибудь крутой делец. Который за бесценок приобретает дорогущую коллекцию. Я тут недавно у папы видел каталог одной выставки… Может, место этой мебели в каком-нибудь музее, вот что я скажу!

– А мы вовсе не за мебелью гоняемся, – подала наконец голос Аська. – Мы же едем эту бабушку Марусю искать, да? Чтобы рассказать, как тяжело живется Ивану Петровичу. Вот и надо довести дело до конца. Без всякой мебели.

– Глотай свою шоколадку, – недовольно сказал Филя. – А то изо рта вытечет. Запутали меня совсем. Что я, против того, чтобы делом заниматься, если оно интересное? Вот Даня хоть какую-то надежду вселил… Может, и правда есть смысл в нашем расследовании. А ты, Ань, в следующий раз повнимательнее будь, когда рассказываешь о том, что узнала. Видишь, всякая мелочь важна. Говорил же я, что девчонок не очень-то можно на разведку посылать…

На первый взгляд могло показаться, что ребята поссорились. Не жалели они взаимных упреков! Но при этом они почему-то и повеселели, особенно Филя с Даней. Даже руки потирали – не от холода, конечно, а от азарта. Таинственность в их расследовании, чуть не угаснув, опять замаячила перед ними со всей силой. А таинственность и расследование – как сестры-близнецы. Как Аська с Аней.

Не сговариваясь, ребята даже думать стали о разном, словно поделили между собой задания. Девчонки представляли, как найдут бабушку Марусю и расскажут ей про Ивана Петровича. И еще им хотелось увидеть того самого внука, на которого так похож Кирюшка и по которому так скучал старик. А Филя с Даней были заняты размышлениями о таинственной коллекции. Конечно, мальчишки больше любят расследовать тайны не про людей, а про всякие ценности…

Электричка неслась быстро. Колеса стучали, как будто старались ускорить свой ритм. Приятно было размышлять под такой звук.

Филя смотрел в окно. И вдруг он перевел взгляд на вагон, скользнул по лицам дремавших пассажиров… И встрепенулся, словно его кольнули иголкой!

– Ты чего? – покосился на него Даня. – Укусил тебя кто-нибудь?

– Там… – прошептал Филя, чуть заметно кивнув вперед. – Там сидит этот… Дед Мороз!

Аська хихикнула. Она, наверное, хотела покрутить у виска пальцем, совсем как обезьянка-игрушка, но Филя так взглянул на нее, что Аська запнулась. Даже съежилась под Филиным взгядом.

– Тихо ты! – сердито шепнул Филя. – Не привлекай внимания. Вообще мы тут разговорились на весь вагон. Хорошо, что он сидит далеко.

– А ты не ошибся? – спросил шепотом Даня.

– Что я, девчонка какая-нибуь? – не удержался Филя, посмотрев на Аню. – Ошибся… Я его на всю жизнь запомнил! Маскировщика этого… Он это, точно говорю.

Даня удивленно округлил глаза:

– Прямо новогодний подарочек! Ну, Филька, повезло нам. Да такого совпадения и в книгах не бывает! Если ты не ошибся – ну ладно-ладно, не шипи! – если не ошибся, то я уверен, что мы с этим Дедом Морозом едем по одному и тому же адресу. Такие совпадения случайными не бывают.

Филя опасливо покосился на своего друга. Он словно боялся спугнуть такую сказочную удачу…

Глава II

Как найти черную кошечку

Одно дело – фильм или книга. И совсем другое дело – настоящая жизнь. В фильмах и книгах ситуации складываются как мозаика. И чем талантливее писатель или режиссер, тем плотнее подходят друг к другу кусочки этой мозаики. Картинка получается ясная и отчетливая. То есть ситуации, описанные в книге или снятые в фильме, получаются интересными и захватывающими. В жизни такое бывает, конечно же, намного реже.

Филя любил это занятие – складывание мозаики. Но до определенного момента. До того самого, когда требовались особенная выдержка и терпение. Если он один раз ошибался с кусочком, второй, третий – ему уже хотелось разрушить наполовину собранную картинку, чтобы она никогда не попадалась на глаза.

Вот и сейчас Филе показалось, что их история выстроена наполовину. И от их собственных усилий сейчас зависит ее продолжение. Ведь в конце концов можно выйти из вагона на следующей остановке и благополучно вернуться в Москву. Готовиться к Новому году, жить нормальной предпраздничной жизнью – и прощайте, все тревоги и заботы расследования!

Но так может быть только в самой обычной и серой жизни. А в той, интересной, о которой Филя всегда мечтал, действовать надо так, как будто ты самый настоящий герой. Как будто именно о тебе пишет книгу писатель или снимает фильм режиссер.

А ты, конечно же, должен помогать. Изо всех сил помогать, чтобы интересней было жить.

Филя не заметил, как задумался. Нашел для этого время и место! Очень часто бывало с ним такое: в самый ответственный момент вдруг приходили в голову интересные и непростые мысли, от которых не сразу и отделаешься. Такие сложные размышления о жизни впору бы Дане переадресовать, если бы только это было возможно. Как по электронной почте – раз, и готово! Некогда размышлять – ты берешь и отправляешь свою мысль Дане. А потом интересуешься: ну, как результат? До чего додумался?

Но так как сейчас Филя не мог отправить Дане никакого сообщения по электронной почте и даже сказать ему ничего не мог, то остаток поездки он размышлял в одиночестве. Потому этот остаток и пролетел, как одно мгновение… Хотя в это мгновение успело поместиться очень многое.

Ребята волновались. Да и как тут не волноваться? Этот Дед Мороз словно издевался над ними! Несколько раз поднимался и направлялся к двери, словно собирался выходить на следующей платформе. А до Сергиева Посада было еще ехать и ехать! В такие моменты думалось, конечно, о том, что Филя ошибся и это вовсе не его Дед Мороз.

А еще приходили неприятные мысли о том, что если Филя все-таки не ошибся и человек этот сейчас выйдет, то придется обязательно выскакивать за ним – следить, куда он пойдет и что будет делать. Признаться, занятие не самое приятное: следить за незнакомым человеком в незнакомой местности. И, честно сказать, неизвестно для чего…

Но человек этот словно выручал ребят. Покурит в тамбуре и вернется на свое место. Да еще и пройдет мимо них. А это тоже очень полезно для сыщика – увидеть вблизи своего подопечного. Теперь ребята запомнили самые мельчайшие приметы их Деда Мороза – и покашливание с легким присвистом, и бегающие по сторонам глазки, и походку.

Кстати, из-за этой походки они, не сговариваясь, переименовали Деда Мороза в Пингвина. Во-первых, жалко было все время называть неприятного типа таким хорошим и привычным именем – Дед Мороз. Получается, что на всю жизнь он отравил им впечатление от новогоднего праздника? А во-вторых, Аська так спокойно впервые произнесла эту новую кличку, что ребята сразу и привыкли к ней. Наверное, из-за точности.

– Внимание, Пингвин возвращается! – шепнула Аська, когда из тамбура вагона открылась дверь.

Ребята глянули в ту сторону и не удержались, прыснули от смеха. Человек шел грузным шагом, переваливаясь с ноги на ногу. При этом его тело немного поворачивалось то вправо, то влево. Да и в лице было что-то от крупной носатой птицы. В дополнение ко всему играл свою роль белоснежный свитер, выпирающий вместе с огромным животом из расстегнутой куртки. Пингвин!

«И почему это раньше я не заметил сходства?» – подумал Филя.

И тут же догадался. Да ведь в первый раз он видел этого человека в одежде Деда Мороза, а во второй раз – когда тот стоял возле уличной елки и вообще не двигался. Вот и не было заметно, что он похож на пингвина.

А может – Филя даже похолодел от такой мысли, – может, он и вправду ошибается? Тогда все пропало. Если он ошибся, если они потратят на Пингвина время и, самое главное, азарт слежки, и если все это будет впустую, то… Филе даже страшно было подумать, что будет в таком случае. Полное разочарование и унылое настроение. А страшнее этого ничего в жизни нет. Поэтому он поднялся…

– Ты куда это? – испуганно шепнул Даня. – Узнает тебя!

– С чего ты взял? – отмахнулся Филя. – Он и не видел меня никогда. А мне проверить надо.

И Филя медленно прошел по проходу, остановился рядом с Пингвином и спросил:

– Вы не скажете, который час?

– Полпервого, – буркнул Пингвин, даже не обернувшись на Филю.

Ничего не понятно было Филе из этого короткого слова! От волнения он даже застыл на месте. Неужели и правда ошибся?

– Глухой, что ли? – удивился Пингвин. – Слух слабый? Двенадцать тридцать, слышишь?

О, как хорошо, что существуют в русском языке труднопроизносимые звуки! Если у человека отсутствует хотя бы один передний зуб, то такого человека уже ни с кем не спутаешь на слух – достаточно лишь услышать от него звук «с»! Ну и «ш», конечно. Правда, это уже будут совсем другие звуки – совершенно оригинальные. Но это Филе и надо было уточнить. Так произнести эти сипяще-шипящие звуки мог только его Дед Мороз – водитель! И похититель этажерки в одном и том же лице.

– Спасибо! – чуть не закричал от радости Филя.

Пингвин даже вздрогнул:

– Чего орешь?

– Услышал наконец, – с улыбкой пояснил Филя. – Как же не заорать от радости? Слух прорезался!

– А, шутник, да? – ухмыльнулся Пингвин.

Филя чуть не на крыльях летел обратно к ребятам. Как ловко он устроил эту проверку! Даня, наверное, ничего не понял – вон какое испуганное у него лицо.

– Ты что, издеваешься? – сердито спросил Даня. – Зачем так рискуешь? Или храбрость свою доказываешь?

Аська наконец-то получила возможность покрутить у виска пальцем – что и сделала с огромным удовольствием.

– Глупое геройство! – прокомментировала она.

Только Аня поняла Филю. Она молча показала большой палец в знак одобрения и сказала:

– Значит, это он. Ясно окончательно. Признаться, я не очень в это верила. Такое совпадение, если подсчитать все варианты, составляет тысячную долю процента.

– А в нашем деле считать не надо, – хихикнула Аська. – Нам просто должно везти, потому что мы делаем доброе дело. И вообще каникулы сейчас! В школе надоели эти ваши проценты…

– Вот хитрюга! – шутливо возмутился Филя. – Доброе дело она делает и сразу же требует за это награду. Добрые дела всегда без-воз-мезд-ны-е!

Это длинное слово Филя проговорил старательно, по слогам. И подумал, что Пингвину никогда и ни за что не выговорить его. Но он, наверное, и не знает значения этого слова. Так что выговаривать его незачем. Безвозмездно. Скорее Пингвин полетит рядом с электричкой, чем применит это слово к себе!

Глядя на лицо этого человека, вспоминая, как он разговаривал в машине со стариком, Филя даже вздрогнул. Жадность просто сквозила в каждой черточке лица и всего спокойного туловища, а точнее, туши Пингвина.

«Даже не зная, что он нехороший человек, легко об этом догадаться, – подумал Филя. – И как только такие люди не боятся по улицам ходить? Да милиционеры должны их на каждом углу останавливать и спрашивать о планах и намерениях…»

Филя вспомнил, как возле станции метро милицейский патруль проверяет документы у всяких подозрительных личностей. Пингвину проверки должны быть обеспечены на каждом углу, это точно!

И тут Филя призадумался. А ведь Иван Петрович тоже выглядел не очень-то хорошим человеком… С первого взгляда в нем можно было заподозрить и вора, и бродягу. Тем более что он действительно помогал настоящему вору. А на самом деле Иван Петрович – безобидный бедный старик.

Так что, получается, внешний вид вовсе не совпадает с человеческой сущностью. Точнее – не всегда совпадает.

Фу ты, опять Филя задумался! А ребята уже вглядывались в окна. Там поплыли за снежными сугробами бетонные заборы – свидетельство того, что электричка приближалась к крупной станции.

И Пингвин зашевелился. Достал из маленькой сумочки, которая болталась у него на запястье, блокнот и стал листать.

– Ищет, как называется станция, к которой подъезжаем, – засмеялась Аська.

И ребята засмеялись – невозможно было удержаться. Очень уж уместной была Аськина шутка. До того потешно Пингвин поглядывал в блокнотик, а потом в окно! Будто сверял прочитанные сведения с тем, что видел на улице.

– Знаешь что, – сказал Филя Аське, – тебе надо обязательно мелькнуть у него перед глазами.

– Это почему? – испуганно удивилась Аська. – Хочешь проверить мою смелость? Так я его не очень боюсь…

Последние слова она пропела – впрочем, не совсем уверенно.

– Я тоже не понимаю, что ты задумал? – спросил и Даня.

А Аня просто выжидательно посмотрела на Филю. Она знала, что такие вещи просто так не говорятся. Сейчас было не до шуток, а это значит, Филя действительно что-то придумал.

– Я вспомнил один забавный мультик из глубокого-глубокого детства, – начал Филя, и Аська сразу захихикала.

Конечно, смешно было слышать от Фили слова про глубокое детство… Как будто это сказал старик! Но он не собирался никого смешить и поэтому продолжал:

– Там два абсолютно похожих ежика обманывали глупого зайца. Заяц думал, что это один и тот же ежик, а они просто появлялись в разных местах. Ну и, короче, заяц чуть с ума не сошел.

– При чем здесь ежики? – обиделась Аська и на всякий случай ляпнула: – Сам ты ежик!

Филя только отмахнулся от нее. И объяснять ничего не стал Аське. Как будто ее здесь и не было вовсе.

– Я уверен, что мы с Пингвином обязательно столкнемся на узенькой дорожке. Поэтому и надо заранее готовить свое оружие.

– На какой еще дорожке? – захлопала ресницами Аська. – Какое оружие? Я, что ли, ваше оружие? Ты, Филька, или яснее говори, или не говори вовсе!

Но Филя все так же не обращал на нее внимания. Потому что он был в ней уверен. Знал он Аcьку прекрасно! Покривляется, а дело свое сделает на пять с плюсом. Особенно если дело касается каких-нибудь дерзостей и приключений… Поэтому Филя обратился к Ане:

– Понимаешь, вы похожи с Аськой, как те ежики. И молодцы, что сегодня оделись одинаково. Осталось только рожицы как-нибудь одинаково скорчить, чтобы вас вообще нельзя было друг от друга отличить.

– Ну и что? – не понимала и Аня. – Не отличишь ты нас друг от друга, а какой в этом смысл?

– Да мне-то по фигу! – махнул рукой Филя. – Даже если вас не две, а двадцать две, и все одинаковые! Только прикольней будет. А вот Пингвин может подумать, что он – того, не совсем нормально соображает. Представляешь, он видел девчонку в электричке, потом видит ее же где-нибудь в городке, возле дома этой бабушки Маруси, а потом еще где-нибудь совсем рядом. И так далее.

– Ой, я поняла! – наконец-то дошло до Ани. – Эти встречи должны его удивлять?

– Удивлять! – хмыкнул Филя. – Да у него крыша поедет от этих встреч! Он решит, что свихнулся. Да и любой человек так решил бы на его месте. Представьте: видите вы человека, потом, через сто метров, опять видите, потом опять… Ну, что-то в этом роде. Вы сначала ущипнете себя, чтобы убедиться: не сон ли это? Потом подумаете: а здоров ли я? А потом уже совершенно поверите в свое сумасшествие!

После такой короткой и убедительной лекции Филя обвел друзей взглядом победителя.

– Так смотришь, будто уже арестовал этого Пингвина, – пробормотал Даня. – А он просится: отпустите меня, я больше не буду!

– Посмотрим, – мечтательно произнес Филя. – Во всяком случае, предчувствие у меня хорошее. Ты, Ань, отворачивайся пока, не высовывайся. И не торопись выходить. Сидишь себе у окошка – и сиди. А Аська пусть погуляет по проходу.

– Да где же я погуляю? – возмутилась Аська. – Вон, люди уже заранее в проходах встают. Раньше надо было свои фокусы выдумывать.

Но она все-таки ухитрилась вырасти перед Пингвином как из-под земли.

– Дядя, – глядя ему прямо в глаза, тихо и отчетливо прошептала Аська, – вы не видели маленькую черненькую кошечку? Она только что перед самым вашим носом проскочила. Не видели?

Она смотрела в упор, не мигая, как будто хотела рассмотреть портрет этой самой маленькой черненькой кошечки в Пингвиньих глазах.

– Что? Кого? Где? – ошалело заморгал глазами Пингвин. – Чего ты, девочка, хочешь? Отстань! Где твои родители?

И Пингвин стал шарить своим взглядом по всему вагону.

Аня сразу же хихикнула и отвернулась к окошку. Филя на всякий случай заслонил ее. Ни к чему Пингвину видеть даже ее красную пуховую куртку. Пусть запоминает, что такая куртка надета только на Аське – девчонке, задавшей ему в электричке один из самых глупых вопросов, которые он когда-либо слышал в своей жизни.

Глава III

Пингвин-помощник

Так, наверное, двигались когда-то первобытные воины где-нибудь в незнакомой местности. Оглядываясь по сторонам, запоминая все тропинки и дорожки, все запахи и названия улиц…

Тьфу! Это Филя подумал о первобытных воинах и увлекся, присочинил к ним названия улиц. Не было тогда никаких названий, и табличек с этими названиями на домах не было. Да и домов не было тоже.

Но все равно ребята очень похожи были на своих бесконечно далеких предков. Осторожностью, внимательностью и особенными, сверкающими взглядами. Как будто они выглядывали вдоль незнакомых улиц добычу. Такие взгляды уже давным-давно не встречаются у прохожих, бегающих по улицам современных городов. А у ребят они были именно такими. Четыре пары глаз, как горящие угли, прорезали невидимыми лазерными лучами морозный воздух маленького сонного городка Сергиева Посада.

И надо сказать, что эти взгляды вскоре наткнулись на тот самый предмет, который был их непосредственной целью. На Пингвина.

В этом смысле он был помощником. Даня даже засмеялся, когда ребята сошли с платформы и свернули в первую узенькую улочку.

– Помнишь, Филь, ты говорил про Ивана Петровича, что он может быть для нас Иваном Сусаниным? Вот перед тобой Сусанин, другой. Не заблудимся…

– Ага, за таким смотреть надо внимательно, – проворчал Филя. – Заведет к каким-нибудь бандитам в лапы.

При этих словах Аня замедлила шаги, а потом и вовсе остановилась:

– Ребята, а почему вы решили, что он тоже к бабушке Марусе направляется? Разве мало у людей своих дел?

И она даже вцепилась в рукав Филиной куртки – мол, подождите, не торопитесь вперед! Разобраться надо, куда идти. Может, вовсе и не стоит преследовать этого смешного Пингвина. Который может оказаться не таким уж смешным… Вон какие страшные и безлюдные улочки расходятся в стороны! Если Пингвин свернет в какую-нибудь из них, не очень-то приятно будет следовать за ним…

– К бабушке, к бабушке, – хмыкнул Филя. – А куда же еще? Серый волк всегда к бабушке торопится. Чтобы слопать ее, пока охотники не подоспели.

– Ты предлагаешь отстать от него? – спросил Даня Аню. – А потом? Искать дом с журавликом? Зачем такие сложности, если в этом доме или рядом с ним мы все равно обязательно увидим Пингвина. Я тебя уверяю!

– Почему? – совершенно непонятливым тоном спросила Аська.

Как ни странно, этот ее тон так странно подействовал на ребят, что они растерянно переглянулись.

– А… действительно, почему? – спросил Даня Филю.

Тот заморгал глазами:

– Как? Ты же сам говорил, что…

И они замолчали. Стояли и молчали, глядя вслед удаляющейся смешной фигуре. Если бы у нее были не руки, а ласты, то Пингвина от пингвина отличить было бы невозможно.

Оказывается, если о чем-то задуматься, то сомнения окружают тебя, как облако пара на морозном воздухе. Чем глубже ты дышишь и соответственно думаешь, тем гуще облако этого пара. Вот ребята и засомневались.

– А может, – пробормотал Даня, – он просто здесь живет?

– Или приехал к родственникам в гости? – предположил Филя.

– Или работает? – на всякий случай вставила и свои пять копеек Аська.

– А здесь Лавра и монастырь самый главный в России, – напомнила Аня. – Может, он молиться приехал?

Вот Анино предположение и послужило началом исчезновения этого самого облака сомнения. Казалось, подул холодный ветерок и снес куда-то все сомнения, чтобы они не мешали ребятам.

Сначала хохотнул Филя:

– Молиться? Этот человек – молиться? Да ты не слышала, как он разговаривает! Он не может молиться. Скорее, он у нищих деньги приехал отнимать.

И Даня его поддержал:

– Я могу представить его где угодно, только не в церкви. Во всяком случае, ехать с такой целью из Москвы такой человек не может.

Настала очередь и всех остальных предположений, которые были довольно быстро отвергнуты. Если Пингвин здесь живет, или приехал в гости, или работает, как предположила Аська, то он, конечно же, должен был приехать на машине. С той самой обезьянкой на заднем стекле. А он воспользовался электричкой. Почему? Это придавало его визиту особенную таинственность.

– Люди, которые привыкли ездить за рулем, пользуются общественным транспортом только в исключительных случаях, – сказал Даня.

– Чтобы поездка осталась незамеченной, – подсказал Филя.

– Ничего не понимаю! – воскликнула Аня. – Мне кажется, наоборот, на машине его никто бы не заметил. А так – его видели сотни людей.

– Незнакомых людей, заметь, – поднял вверх палец Даня. – Они на него и внимания не обратили. Филя прав. Машина осталась в Москве, и кто знает этого Пингвина, конечно же, будет думать, что никуда он из Москвы не уезжал. И вообще никуда из дома не выходил. Все просто. Таким образом, поездка в электричке очень даже скрытой получается.

– А какие еще исключительные случаи ты имел в виду? – спросила Аня.

– Машина сломалась! – опять подсказал Филя, и все засмеялись.

Такое простое это было объяснение, что даже смех у ребят вызвало.

– Но это вряд ли, – сам себя поправил Филя. – Вряд ли она сломалась, эта машина, слишком уж она у него новая и мощная. Нет, все-таки не надо нам забивать себе головы всякими глупостями. Придумываем черт знает что… А над самыми простыми совпадениями не задумываемся. Этот человек собирает редкую коллекцию мебели – раз. Почти всю уже собрал – два. Но почему-то отказался от плетеного кресла – три. И вдруг оказывается в маленьком городке, где живет эта бабушка Маруся, – четыре. И сразу же куда-то спешит. Для чего? Значит, его интересуют какие-то сведения, связанные с этой мебелью.

– Правильно, правильно, – пробормотал Даня. – Ты, Филя, молодец. Стал соображать как компьютер.

Филя просто отмахнулся от этой похвалы. Да разве похвала это, если вдуматься? Тебя сравнивают с совершенно бездушной железякой! Да у Фили, если на то пошло, живой и острый ум. При чем же здесь компьютер?

– Может, хватит нам тут торчать? – предложил он. – Хорошо, что здесь улицы не такие оживленные, как в Москве. Там бы уже давно улизнул от нас этот Пингвин. Несмотря на свою неповоротливость.

– Ничего, – успокоил его Даня. – Даже хорошо, что мы здесь задержались. Ведь приближаться к нему нельзя – заметит слежку. Вон, видите фигурку? И правда, как пингвин в Антарктиде! Заметен издалека на белом снегу.

Ребята засмеялись и двинулись по скользкой тропинке. В этом городке тротуары, похоже, совсем не чистились. Как в деревне.

– Только, чур, договоримся, – обернулся к друзьям Даня. – Больше никаких лишних рассуждалок. Они только мешают делу. Раз уж приехали, да еще заметили этого Пингвина – никаких больше сомнений! Вперед – и точка!

– Только осторожненько, – буркнул на всякий случай Филя.

И вовремя. Аська поскользнулась, подбила Аню, та в свою очередь – Даню… И Филя тоже не остался в стороне. А ребята как раз находились на самом верхнем месте улочки, которая спускалась вниз. И соответственно спускалась вниз по этой улочке узенькая скользкая тропинка.

Аська поскользнулась, подбила Аню, та в свою очередь – Даню… И Филя тоже не остался в стороне.

Ну и летели же они! Как будто специально устроили катания на ледяной горке.

– Говорил же! – воскликнул Филя, отряхиваясь уже внизу. – Тебя, Аська, хлебом не корми, дай только покататься. Везде найдешь возможность! А мы-то при чем?

– И как здесь люди ходят? – удивился Даня, оглядываясь вокруг. – Вон какие улицы крутые. Вниз-вверх, вверх-вниз. А Пингвину хоть бы что! Ни разу не поскользнулся.

– Выбирает дорожку, – кивнул Филя. – Умеет ластами двигать. А кстати, – обратился он к Ане, – как называл улицу Иван Петрович? Нижняя? Очень даже похоже, что это или название, или просто… нижняя. Которая вниз, короче.

– Смотрите, какая Лавра красивая на той стороне! – воскликнула Аська.

Впереди, на холме, горели золотом купола церквей. На фоне синего неба, в окружении снега, это зрелище было таким красивым, что ребята на минуту засмотрелись.

– Сходить бы туда, – мечтательно произнес Даня.

– Сходим, обязательно сходим, – успокоил его Филя. – А как же! Только вот… Закончим свои дела. Знаешь, как приятно просто так гулять, когда что-то сделано? Успешно сделано.

– Знаю, – улыбнулся в ответ Даня. – Только вот до успеха еще далековато… Но, чур, опять мы за рассуждалки принялись!

– Какие там рассуждалки, – отмахнулся Филя. – Вот она, кажется, и улица наша. Нижняя. По-другому, наверное, и быть не может. И колонки водопроводные вдоль домов. И, смотрите, Пингвин вроде номера домов сверяет, вглядывается.

– А как же журавль? – спросила Аська. – Ведь колонка у дома бабушки Маруси должна быть в виде журавлика.

– Были у Маруси два веселых гуся, – почему-то пропел Филя. – Такую песенку мой папа любит петь. Нельзя нам Пингвина из поля зрения выпускать! Тогда и найдем мы свой журавлик. Вместе с ним.

– И опоздаем! – сказала Аська.

– Как это? – не понял ее Филя.

– А так, – расстроенно объяснила Аська. – Он же первым к бабушке придет, да? А мы на улице останемся… И что толку? Что мы узнаем?

– Да, действительно, – пробормотал Даня. – Грош цена нашей удачной слежке. Узнаем адрес. Только и всего.

– Не бубните вы зря! – прикрикнул на них Филя. – Разбубнились… Нам Пингвин и так помог. Разве мы мечтали о таком помощничке? Прямо к дому выведет. Надо что-то срочненько придумать…

От нетерпения Филя даже заплясал на месте. Хорошо бы сейчас, на минутку всего, стать тем самым компьютером! Дать ему задание: придумать какой-нибудь выход из этой ситуации – и ждать, пока это решение не выпрыгнет на экран. А потом прочесть его и действовать так, как посоветовал компьютер. А вместо этого приходится напрягать свои собственные извилины…

– Придумал! – воскликнул вместо Фили Даня. – Правда, я не очень сам понимаю, что придумал, но кое-что намечается!

Он, как всегда в минуты открытий, поднял вверх палец.

– Ну! – рванулся к нему Филя. – Говори, говори скорее! Хоть глупость какую-нибудь, мы потом поможем. Главное сейчас – хоть какое-нибудь решение.

– Его надо спугнуть, – сказал Даня. – Перед самым домом спугнуть. Как только мы увидим, что он нашел этот дом, то сразу же бегом – за ним! Чтобы он ни в коем случае не вошел туда первым.

– Нашел пугливого, – не согласился Филя. – Как ты собираешься это сделать? Залаять на него, что ли? Гав-гав?

Аська прыснула. Так смешно пролаял Филя! И тут же она воскликнула:

– Ой! Я знаю! Ты же, Филя, сам меня научил.

– Лаять, что ли? – не понял он.

– И не лаять, совсем не лаять, – тараторила Аська. – Я у него опять про кошечку спрошу!

– Ну и что? – удивился Даня. – Отругает он тебя за то, что пристаешь ко взрослому человеку, и прав будет.

– Вы ничего не поняли, – хитренько усмехнулась Аська. – Аня, давай я тебе все объясню. Мальчишки пока нам вовсе не нужны…

И она стала что-то оживленно шептать сестре на ухо.

– Ну, вы там! – прикрикнул на них Филя. – Без самодеятельности! Говорите быстренько, что затеяли. А то, может, глупость какую-нибудь. Тем более что Пингвин приближается к дому.

Действительно, идущий далеко впереди Пингвин все чаще и чаще приостанавливался, поглядывая на дома вдоль улицы. Наверное, он и правда приближался к цели.

– Я вижу! – вскрикнула и закрыла рот ладошкой Аня. – Мне кажется, вон там, видите, колонка такая необычная. Совсем непохожая на другие. И хвостик…

Впереди, в самой низине улицы, за Пингвином угадывалась странная фигурка. Действительно напоминающая журавля с торчащим вверх хвостиком.

– Колонка, – твердо сказал Филя. – Водопроводная колонка. Привел нас Пингвин точно по адресу, которого, правда, мы не знали. Молодец, помощничек.

– Все, ребята, вы здесь оставайтесь пока, – горячо зашептала Аська. – Потом сами решите, что делать. Другого выхода у нас нет…

«Вот молодец Аська! – подумал Филя. – Как только до дела доходит, то начинает соображать. Что вот только она задумала?»

Но времени спрашивать уже не было. Филя бы и рад был предложить какой-нибудь собственный план действий, но не было никакого плана. Ни времени, ни плана. Значит, оставалось только довериться Аське.

– Только ты вот так лицо сделай, – сказала Аська сестре. – Чтоб мы похожи были!

Она скорчила смешную рожицу и рванула вдоль по улице. Прямо к Пингвину.

А Аня притаилась за первым попавшимся деревом и замахала ребятам – мол, спрячьтесь тоже.

Это они и сделали. А что еще оставалось? Ребята шмыгнули за какой-то палисадник и стали наблюдать за происходящим сквозь узенькие щелочки частокола.

Вот Аська догнала Пингвина. Он уже совсем остановился у дома напротив журавлика. Аська скользнула возле Пингвина по ледяной дорожке и остановилась. Издалека было видно, что человек уставился на девчонку с удивлением. Откуда она взялась?

– Я понял! – зашептал Филя. – Она опять спрашивает про маленькую черненькую кошечку! Ну Аська, ну молодец… Сейчас она удивит этого неповоротливого!

Дальнейшее действительно могло удивить кого угодно.

Пингвин что-то ответил, даже руками помахал. Девчонка весело захохотала и опять заскользила по ледяной дорожке. Разогналась и побежала дальше по улице. Вот и исчезла за первым поворотом, совсем близко. Ничего не понимая, Пингвин тупо смотрел ей вслед. Опустела улица.

Тотчас же из своего укрытия, из-за дерева, вышла Аня. Она быстрыми шагами приближалась к Пингвину. В такой же красной куртке, точно такая же, как исчезнувшая полминуты тому назад девчонка… Только приближалась с другой стороны.

Пингвин даже подпрыгнул на месте. Топнул сразу обеими ногами от неожиданности, когда оглянулся и увидел Аню. Еще бы! Рядом с ним стояла та самая девчонка, которая только что свернула вон в тот маленький проулочек. Как она здесь оказалась? Пингвин в недоумении оглянулся. Быстро-быстро повертел головой, ничего не понимая.

– Вот и еще один вопросик про кошечку, – шепотом прокомментировал Филя. – Вот хитрые девчонки! Такой спектакль кого хочешь с ума сведет.

Аня точно так же скользнула по льду и подошла к скамейке, стоящей у дома. Она села прямо в снежную шапку на скамейке, продолжая смотреть на Пингвина. Он в растерянности взглянул на часы, потоптался на месте и… повернул обратно!

Филя с Даней просто вжались в забор. В растерянности они стали оглядываться по сторонам: куда бы спрятаться? Хорошо, что их закрывал высокий сугроб.

Пингвин пронесся мимо. И как он не упал на такой скорости? До ребят донеслось его бормотание, в котором они различили: «Чертовщина, черт знает что…»

Филя с трудом удержался от смеха. Даже рукой себе рот зажал на всякий случай.

Как только Пингвин исчез за поворотом, ребята выскочили из своего укрытия и бросились к Ане. С другой стороны к ним спешила и Аська.

– Ну как? – восторженно спросила она.

– Супер! – поднял большой палец Филя. – Наверное, он решил, что у него глюки! А если ничего не решил, то просто побоялся, что за ним следят. Не может один и тот же человек подряд встречаться два раза – в электричке и здесь.

– Три, – поправила его Аня и уточнила под смех ребят: – Два раза Ася и один я.

– Он сейчас вернется, – вдруг сказал Даня. – То есть вполне может вернуться. Что будем делать?

Аська сделала пригласительный жест в сторону дома:

– В гости пойдем. Мы же ради этого так долго в электричке ехали.

– Какой милый журавлик! – воскликнула Аня, подбегая к колонке.

И не удержалась, надавила на металлический хвост. Из клюва журавля вырвалась струя воды.

– Это мой дедушка сделал, – услышали ребята тоненький детский голосок.

Они оглянулись и увидели на крылечке… Кирюшку!

Тут уж пришла пора и Филе подумать так, как думал, наверное, пять минут назад Пингвин: «Не сошел ли я с ума?..»

Глава IV

Дом с журавликом

К тому же «Кирюшка» держал на руках черную кошку. Почти Дусю. Зрелище это так напоминало сон, что Филя, конечно, сразу ущипнул себя за руку, да побольнее. После такого щипка и мертвый, кажется, должен был проснуться.

«Только бы он не сказал, что его на самом деле зовут Кирюшкой, а кошку Дусей», – подумал Филя.

– Вот и кошечка… – прошептала Аська.

Даня хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Наверное, хотел что-то сказать, но ничего у него не получалось.

– Мальчик, а ты здесь живешь? – спросила Аня.

Кажется, она единственная из всех ребят сохранила спокойствие.

На этот глупый вопрос мальчик отвечать не собирался. Он с интересом рассматривал четверку друзей.

– Что ты так смотришь? – спросила Аня и оглянулась на ребят.

И не удержалась от смеха.

– Да вы только посмотрите на себя! – хохотала она. – Вас в музее восковых фигур выставлять можно! Вы же ребенка испугаете.

Обидные фразы успокаивают мальчишек быстрее, чем самые лучшие уговоры.

– Сама ты восковая, – проворчал Филя.

– Чудеса продолжаются, – прошептал Даня. – То есть совпадения.

– Тебя как зовут? – строго спросил Филя.

– Колька, – ответил мальчик.

Странно, до чего же отличается маленький городок от Москвы! Во всем. В Москве ни за что не встретишь мальчика, который назвал бы себя Колькой. Скорее всего Николаем, может быть, просто Колей. А Кольки, наверное, живут только в таких городках, как Сергиев Посад.

– А кошку? – продолжал интересоваться Филя.

– Барсик.

Тут ребята окончательно пришли в себя. Расхохотались так, что у кошки Барсика шерсть встала дыбом.

– А мы к тебе, Колька, в гости приехали! – ляпнул Филя.

Даня дернул его сзади за куртку:

– Ты чего ребенка пугаешь? Мы же ему совершенно незнакомые люди.

– Значит, познакомимся, – отмахнулся Филя. – У меня, кстати, тоже кошечка есть. Дуся. Точь-в-точь такая. Может, она сестра Барсику? А ты где его взял?

– Нигде. – Мальчик не понял вопроса. – Барсик всегда был.

– Отстань от ребенка, – взрослым тоном сказала Аня и вежливо обратилась к мальчику: – Коля, у тебя есть бабушка?

– Есть, есть. – Дверь распахнулась пошире, и за Колькой вышла на крылечко маленькая кругленькая старушка. – А что это вы тут интересуетесь? А? Иди, внучек, домой, иди…

Старушка обняла Кольку, легонько подталкивая его обратно в дом, и сама пошла с ним.

– Здравствуйте, бабушка Маруся! – громко сказала Аська.

Старушка быстро оглянулась.

– Здравствуйте. – Она всматривалась в каждого из ребят по очереди. – А вы кто будете? И откуда меня знаете?

– Мы… – Аня замялась. Оказывается, сложно, очень сложно вот так взять и объяснить этой старушке цель их приезда! – Мы из Москвы… Иван Петрович…

Старушка сердито нахмурилась.

– Ах, вон оно что! Все я поняла, не щебечи понапрасну, – махнула она рукой. – Ну, с чем пожаловали? С письмом или так, на словах, чего просит?

Ребята переглянулись. Получается, что они подвели Ивана Петровича… Старушка ведь решила, что это он подослал их с какой-нибудь просьбой.

– Нет-нет! – сразу же горячо заговорил Даня. – Вы неправильно поняли! То есть правильно насчет Ивана Петровича. Но он ничего не просит, мы сами к вам решили приехать.

– Да, сами! – поддержал друга Филя. – Иван Петрович даже не знает, что мы здесь.

– Ну и чудеса. – Старуха развела руками. – Не знает! А адрес дал! Чудно получается…

– Да он, если хотите знать, и про нас вовсе не знает, не то что про нашу поездку! – воскликнул Филя.

Ему почему-то очень обидно стало за старика. Всегда обидно, когда кого-то обвиняют несправедливо.

А старуха все пыхтела. Похоже, она даже не хотела слышать про своего мужа. Даже не поинтересовалась, как он там живет, да и вообще – здоров ли?

«Вот странно бывает, – подумал Филя. – Жили-были себе старик со старухой, как родные люди жили. И вдруг стали чужими. Как враги. Как это такое может быть?..»

– Ну ладно, некогда мне с вами беседы беседовать. – Старуха уже собиралась закрывать дверь. – У меня дел полно.

– А мы-то думали… – вздохнул Филя. – Мы-то из-за Кольки и поехали в такую даль.

Старуха ойкнула. Совсем беззучно, но по выражению ее лица было понятно, что внутри себя она испуганно произнесла: «Ой!»

– Что такое? Из-за Коленьки? Ты это о чем говоришь, а?

Она проворно сбежала с обледенелых ступенек, внимательно посмотрела Филе в глаза:

– Почему ты так сказал?

Потом оглянулась на внука, замахала руками – иди, мол, иди домой.

– Вы простудитесь, – сказала Аня. – А в вашем возрасте простужаться вредно.

– Бр-р! Холодно! – вздрогнул и Даня.

Старуха быстренько оглянулась – ушел ли в дом Колька – и махнула рукой:

– И правда, что это я в дом вас не приглашаю? Зайдите, погрейтесь с дороги…

«И кто меня дернул за язык про Кольку сказать? – удивился Филя. – Зато как сработало! Совсем по-другому эта бабушка Маруся заговорила».

В одну минуту старушка превратилась в радушную хозяйку, к которой пришли долгожданные гости. Она распахнула перед ребятами двери, провела их через сени, подсказывая, где быть осторожными – после улицы в темном и незнакомом помещении трудно было что-либо рассмотреть. Особенное внимание старушка оказывала Филе.

– Вот, садись за стол, а я сейчас пирожков принесу, будешь есть и рассказывать, – приговаривала она, принимая у Фили куртку.

«Вот сейчас и придется за всех отдуваться, – с тоской подумал он. – И что я придумаю про этого Кольку? Тут нам про мебель надо узнавать, про Ивана Петровича рассказывать, а ее ничего, кроме внука, и не интересует вовсе…»

Аська хитренько подмигнула Филе. Мол, молодец, находчивый. Не знала она, что этот самый находчивый не представлял, что скажет через минуту. Да и не только через минуту… Филя вообще растерялся. Он почему-то почувствовал себя настолько неуютно, что вся эта поездка представилась ему одной большой ошибкой. Как-то совсем не связывалась эта старушка ни с какими секретами, ни с какими тайнами… И чего они к ней приперлись? Надо было спокойненько расспрашивать обо всем Ивана Петровича. Может, он все-таки смог бы вспомнить что-нибудь интересное, касающееся этих стульев с этажерками и креслами. А помирить эту старуху со стариком – задача вообще невыполнимая. Похоже, она и слышать ничего о нем не хочет.

Но зря Филя так расстроился. Ребята его реплику про Кольку восприняли как команду. Особенно расщебетались девчонки:

– Какой умный у вас внучек! И животных любит!

– А сколько ему лет? В садик ходит?

Бабушка Маруся не успевала отвечать. Она лишь переводила взгляд с Аськи на Аню, и лицо ее все больше и больше добрело. Наверное, слушать про своего внука было ее любимым занятием.

Но все-таки заболтать старушку не удалось. Она отмахнулась от девчонок и прямо спросила Филю:

– Ты почему сказал, что вы из-за Коленьки приехали?

При этом она придвинула поближе к ребятам огромную тарелку с пирожками, сняв с нее белое полотенце.

«Тепленькие, – подумал Филя. – А я же не Аська, говорить с полным ртом не умею…»

И он быстренько запихнул себе в рот сразу два пирожка. А может, и три. Даже сосчитать не успел: пирожки были маленькие. Главное, что говорить сейчас Филя не мог. А думать – спокойненько. Вот он и показывал жестами – мол, дайте прожевать, а сам старался сообразить, что же придумать старушке…

Зато Аська и жевала и говорила:

– А мы по журавлику ваш дом нашли! Иван Петрович рассказал про него. И еще он очень сильно скучает по Коленьке.

Хитрая Аська даже называла внука так, как и старушка, чтобы ей было приятнее: Коленька. А Колька в это время внимательно слушал, высунувшись в приоткрытую дверь из другой комнаты. Подслушивал. Правда, особенных секретов о нем не говорилось, но при Аськиных словах он зашмыгал носом.

Бабушка Маруся оглянулась на внука и замахала на Аську руками:

– Тише, тише! Не надо про деда говорить. Скучает Коленька. Все время спрашивает. А я не хочу рассказывать да объяснять.

«Зря, – подумал Филя. – От детей ничего нельзя скрывать. Вот возьмет Коленька и уедет в Москву на электричке – деда разыскивать…»

Филя чувствовал, что самый естественный, казалось бы, вопрос – о Колиных родителях – почему-то никому не хочется задавать. Если ребенок живет с бабушкой, то что спрашивать о родителях? Ничего хорошего на этот вопрос не ответят. В лучшем случае скажут, что они уехали куда-нибудь. А остальные возможные ответы будут только похуже…

Филя вздохнул. Он наконец-то прожевал пирожки, и что-то не хотелось ему опять рот заполнять. Не было, в общем, аппетита.

– Вы знаете, Иван Петрович такой добрый… – начал Филя.

Старушка опять замахала руками:

– Знаю, знаю! Ты мне будешь про него сказки рассказывать. Добрый… Потому и ездят на нем все, кому не лень. И раздавал он все всем всегда…

«Ого! – подумал Филя. – Очень злится бабушка Маруся на Ивана Петровича, если так говорит. Раздавал, во-первых – все, во-вторых – всем, в-третьих – всегда. Сильно сказано! А в том, что «ездят» на Иване Петровиче, она права. Ездят – в смысле обманывают. Пингвин, например…»

Старушка на минутку задумалась, вздохнула, но сразу же встрепенулась:

– А что же про Коленьку ты говорил, а? Почему это вы из-за него сюда приехали? Говори-говори, не увиливай!

Тон старушки стал грозным. А может, шутливым. Давно Филя не разговаривал с такими старушками. Сразу их и не поймешь – шутят они или ругаются. Потому что по-старомодному выражают они свои мысли.

– А чего мне увиливать? – проворчал Филя, наблюдая, как пирожок за пирожком исчезает в Аськином рту.

На каждый из них она тратила три жевательных движения. Раз-два-три – пирожок. Раз-два-три – пирожок. Завораживающее зрелище!

– Я правду сказал, – продолжил Филя. – Хоть мы, конечно, из-за Ивана Петровича приехали, но получается, что из-за Кольки тоже. И из-за вас тоже, между прочим!

И Филя посмотрел старушке в глаза прямым немигающим взглядом.

– Чудно, – развела руками бабушка Маруся. – Загадками говоришь.

– Никаких здесь нет загадок. Ивану Петровичу трудно без вас жить! – воскликнула Аня. – А про Кольку он вообще спокойно говорить не может – сразу плачет… Он же заболеет от такой печали и тоски, неужели вы не понимаете?

– Вам вместе надо жить! – просто и ясно сказала Аська.

Как будто к этому несложному утверждению все осторожненько приближались, а вот Аська взяла на себя смелость – и сделала это заявление. И с победным видом посмотрела на всех – мол, какая я смелая! Сказала то, что и следовало сказать. Что зря время терять?

Колька подбежал к старушке:

– Мы поедем к дедушке? Или он приедет? Скоро?

После своих быстрых вопросов малыш уставился бабушке в глаза, ожидая такого же быстрого ответа.

Вместо ответа был лишь долгий-долгий вздох. Наверное, он длился целую минуту.

– Не так все просто, внучек…

– Ой, ну что вы говорите! – воскликнула Аська, даже не заботясь о том, что ведет себя совершенно неприлично. Перебивает старушку, да еще таким веселым и беззаботным голосом. – Все как раз наоборот! Все очень просто! Сели в электричку и поехали! Вам надо просто встре-тить-ся!

Последнее слово Аська произнесла по слогам. Наверное, считала, что старушка так лучше поймет его смысл.

Но старушка ничего не хотела понимать. Никакого смысла. Почему-то она рассердилась.

– Вот еще, малявка, учить меня вздумала! В электричку уже посадила и повезла! Просто ей все… Ну вот что, ребятки, – запыхтела она, – погрелись, угостились, до свидания! Поняла я хитрость Ивана Петровича вашего. Парламентеров ко мне прислал – мириться вздумал. Я сама, если захочу, помирюсь, без всяких сопливых помощников.

Это уже было слишком! Филя даже подпрыгнул на стуле. Да при таком оскорблении никакой пирожок в рот не полезет! Даже Аське.

И тут раздался звонок. Колька метнулся в сени, быстро вернулся и сообщил:

– Там какой-то дядя. Тебя спрашивает.

– Ты ему дверь открыл? – обеспокоенно спросила старушка.

– Что я, не знаю, как себя вести с незнакомыми? – обиделся Колька. – Через дверь спросил. А он говорит так смешно, как маленький, – шепелявит.

Ребята испуганно переглянулись. Пингвин! Значит, вернулся. Вот и встреча – не в самой удобной, надо сказать, обстановке.

Совсем не хотелось ребятам встретиться с этим человеком лицом к лицу…

Глава V

Аська-невидимка

Филя даже глазом не успел моргнуть, а Аська уже напяливала свою красную курточку. И даже Ане помогала.

– Спасибо за угощение, до свидания, – бормотала она, подталкивая всех к двери.

Филя куртку застегивал уже в сенях – в полной темноте.

И только здесь до него дошел смысл странных и поспешных Аськиных действий! Здесь, в темных сенях, разминуться с Пингвином было проще всего. Аську с Аней он не узнает, Филю с Даней не запомнит. И совершенно ему будет безразлично, что какие-то подростки уходят из этого дома. Были в гостях – только и всего.

Но Аська оказалась еще хитрее Филиных предположений. Не до конца он разгадал ее хитрость.

Ребята посторонились в сенях, пропуская мимо себя входящего человека. Пока старушка здоровалась с ним в дверях, ведущих из сеней в дом, ребята попрощались и шмыгнули на улицу. Уже во дворе они услышали, как бабушка Маруся приказала Кольке запереть сени.

– Фу-у, до чего не люблю разговоры со взрослыми! – с облегчением вздохнул на улице Филя. – С кошкой легче договориться.

Даня рассмеялся:

– Интересно, о чем ты с кошкой договариваешься?

– В смысле понимает она больше, чем эти старушки, – объяснил Филя. – Например, я скажу: «Дуся, кушать!» – и кошка тут как тут. «Дуся, птички!» – и она уже на подоконнике, наблюдает за воробьями. «Спать!» – она прыгает на диван, сворачивается в клубочек.

– Ну, во-первых, на бабушке Марусе ты эти команды не проверял, – заметил Даня. – А во-вторых, не наше это дело, взрослых мирить. Тем более совершенно посторонних нам людей. Я вот хотел про мебель спросить – и не успел. Вот чем надо было интересоваться… Откуда она у старика, чем интересна и так далее. Мы совершенно забыли, ради чего ведем свое расследование.

– Мы Аську забыли! – вдруг вскрикнула Аня.

Аськи действительно с ними не было. Филя оглянулся на дом и хлопнул себя по лбу:

– Я понял! Вот хитрюга! Она же там специально осталась. Воспользовалась сутолокой в сенях и осталась. Вот кто из нас не забыл, ради чего мы ведем свое расследование! Подслушивает сейчас наша Аська разговор Пингвина с бабушкой Марусей, я в этом уверен. Вот молодец! Так быстро сообразить… Да ни в какой книге о таком не прочитаешь.

Филя даже заплясал от восторга.

Если бы Аська слышала в эту минуту, как хвалит ее Филя, она покраснела бы от удовольствия. Впрочем, она и без того покраснела, хотя в темноте этого не было видно. Но совсем не от удовольствия.

Во-первых, ей было страшно. А вдруг бабушка Маруся выйдет за чем-нибудь в сени и наткнется на нее? И подумает, что она воровка.

А во-вторых, Аське было все-таки стыдно. Подслушивать всегда стыдно, независимо от того, какие ты преследуешь при этом цели. Пусть даже самые благородные. Но что оставалось делать? Упустить такой шанс?

Нет, пусть лучше уж будет и страшно и стыдно, зато… И Аська, отмахнувшись от стыда и страха одновременно, прильнула ухом к двери. Слышимость была отличная.

– С наступающим Новым годом вас, уважаемая Мария Николаевна! – сказал Пингвин. – И простите, конечно, за беспокойство. Не удивляйтесь моему приходу, не удивляйтесь. Городок ваш маленький, все друг друга знают. Вот и посоветовали к вам обратиться.

– И кто же посоветовал? – поинтересовалась старушка.

– Не важно, совсем не важно, – засмеялся гость. – А то еще обидитесь на этого человека. А он ничего плохого вам не желает. Так что не буду открывать этот секрет, хорошо?

– Ну, а чего вам надо? – неприветливо спросила бабушка Маруся.

– Дело в том, что я частый гость в вашем городке. Коллекционирую разные старинные вещи. В Москве уже трудно отыскать что-нибудь интересное, а у вас тут и иконы можно найти, и самовары, и всякую всячину. Для вас, может, это ненужная вещь, а для коллекционера – находка. А деньги я предлагаю хорошие, к празднику они вам совсем не помешают.

– Откуда у нас тут старинности? Разве тут деревня глухая? Да нет у меня ни самоваров, ни икон лишних, – растерянно проговорила бабушка. – И кто ж это мог сказать, что у меня тут музей? Нет, мил-человек, не продаю я ничего. Нету ничего такого. Может, ошиблись вы?

– Нет, не ошибся, – опять засмеялся Пингвин. – Не ошибся, уважаемая Мария Николаевна. И адрес точный, и зовут вас именно так, верно?

– Верно-то верно, а больше правды нет никакой в ваших словах, – не сдавалась старушка. – Нету у меня ничего на продажу.

– А вот креслице стоит плетеное. – Наверное, Пингвин своим зорким взглядом уже осмотрел все, что было в комнате. – Хорошее креслице. Правда, оно мне уже ни к чему, есть у меня такое. Но ведь оно из какого-то гарнитурчика, правда? Может, из его братьев-сестер что-нибудь у вас осталось? Знаете, что меня интересует – всякие резные украшеньица. Чтобы толстенькие такие ручки-ножки были, шишечки всякие, из дерева вырезанные. Вот кресло это из прутиков сплетено, а я люблю толстенькие детальки. Люблю, знаете, изучать, как мастера мебель складывали из частей, будто детишки из кубиков. Да, малыш? Любишь кубики? Какая кошка у тебя красивая! – обратился Пингвин к Кольке.

«Подлизывается», – подумала Аська.

– Только кресло у меня и есть. – Наверное, старуха развела при этом руками. – Больше ничего такого интересного, что вы говорите. Это кресло я с собой только и взяла из Москвы. Я ведь там раньше жила, тут-то я недавно совсем. Сосед наш по коммуналке, художник, умер, а нам с мужем свою мебель оставил. А я не стала ничего брать, как сюда поехала. У мужа моего соседская мебель осталась. Вот вам бы не сюда ездить, а к нему и обратиться. Он и деньгам вашим рад будет. Дать адресок?

– Только рад буду, только рад, – без особого энтузиазма отозвался Пингвин. – Коллекционеру любой новый адрес в радость. А вот этажерочки все-таки нет ли у вас? К таким креслам всегда делали этажерки – с полочками, шишечками резными. У меня вот есть такая, а шишечки одной не хватает. Жалко… Делать новую – заметна будет подделка.

– Вот у старика моего и спросите. Все у него осталось. Если не распродал или не раздал. Он такой… Простофиля!

Аська чуть не прыснула. Слышал бы это Филя! Простофиля – это же его иногда так называют.

– Ну вот, мил человек, адресок, – сказала старушка. – Не говори только, что у меня узнал. В ссоре мы с моим Иваном Петровичем. Ни к чему ему про меня лишний раз слышать.

– Жалко, жалко, – все бубнил Пингвин.

Слышны были его шаги по комнате. Наверное, он не очень верил старушке – оглядывал весь дом! Но вся мебель была на виду, и если бы он заметил что-нибудь интересное, сразу стал бы клянчить.

Аська поняла, что пора покидать укромное местечко. Разговор Пингвина со старушкой подошел к концу. Ждать больше было нечего. Она на ощупь пробралась ко входной двери, осторожно отодвинула защелку. Хорошо, что дверь нескрипучая и защелка почти бесшумная.

Вот и свобода! Нет ничего лучше свободы для человека, который только что занимался таким опасным и неприличным занятием, как подслушивание!

На улице никого не было. Наверное, ребята разгадали ее план и спрятались где-нибудь поблизости. Не могли же они просто так покинуть Аську в опасности!

Но оставаться на месте и ждать друзей не было времени. Вот-вот на крыльцо мог выйти Пингвин. И Аська рванула по улице, не забыв прокатиться по ледяной дорожке. Любила она это занятие. Тем более после успешного приключения!

Глава VI

Простофиля в хорошем смысле

– Что ты так быстро? – за первым же поворотом набросился на Аську Филя. – Или ты там и не была? На ледянках каталась?

– Плохо ты меня знаешь, – обиделась Аська. – Ему кажется, что быстро, видите ли… Подслушивание всегда быстро делается. Это не диктант. На диктанте три раза все услышишь, да еще и записать надо. А здесь – никакой записи. И никаких повторов! – Аська хитренько показала Филе язык и добавила: – А там старика так же, как и тебя, назвали. Простофилей. В хорошем смысле, конечно.

– В хорошем смысле! – обиделся теперь уже Филя. – Как это может быть: плохое слово в хорошем смысле? Все равно что сказать: ну, ты и дурак! В хорошем смысле.

– Да хватит вам, – строго сказал Даня, глядя вдоль улицы. – Нашли время для своих царапаний. Потом будете спорить – и про диктант, и про дурака. Ты правда подслушивала?

Даня спросил это таким грозным голосом, что Аська не удержалась от прикола.

– Ой, отпустите меня, дяденька, я больше не буду! – запричитала она.

Да не рассчитала: получилось так громко, что в ближайшем доме качнулась занавеска и в окне появилось испуганное женское лицо.

– Побежали отсюда, а то сейчас спасать тебя люди сбегутся! – воскликнул Филя.

Интересно бежать по улице вчетвером, когда на пути то и дело встречаются расскольженные дорожки! Друг за другом – вжик-вжик-вжик. Ну, и еще раз – вжик, конечно. Аня не очень-то ловко скользила – всегда отставала.

– Стойте! – вдруг поднял руку Филя. – Не стоит далеко убегать. Ведь надо и дальше следить. Говори, Аська, что слышала!

– Не надо больше следить, – ответила она на ходу, увлеченная новым разгоном. – Надоел мне этот Пингвин.

– Ничего себе – надоел! – хмыкнул Филя. – Как будто в этом дело. Говори, что он сейчас будет делать.

– В Москву поедет, – ответила Аська. – Я так думаю.

– Ой, ребята, – вспомнила Аня, – нам ведь тоже надо возвращаться! Если родители спохватятся… Ужас!

– Ничего не ужас, – успокоил ее Филя. – Перед Новым годом все шляются на улице целыми днями. Подарки ищут, просто болтаются без дела. Так что наше отсутствие останется незамеченным.

– Все равно пора, – сказал Даня. – Пока еще доедем… А сегодня мой папа обещал за елкой поехать. Больше времени у него, говорил, не будет. А в электричке, кстати, Аська и сможет нам все спокойно рассказать. Чтобы не было никакой спешки. – Тут Даня оглянулся и добавил: – О! Похоже, теперь он за нами по пятам будет следовать.

Ребята увидели вдалеке Пингвина. Он шел медленно, уткнувшись взглядом под ноги.

– На всякий случай не будем его упускать из виду, ладно? – предложил Филя. – А вдруг он не в Москву?

– В Антарктиду! – засмеялась Аська. – И нам за ним, да? Не беспокойся, Филя, я точно знаю, он на станцию идет. Сейчас в электричку сядет. Не в очень хорошем настроении, потому что сегодня ему не повезло. Ничего не украл, ничего не купил. Надо было Дедом Морозом нарядиться! – показала язык Аська. – А не пингвином.

– Ну, пингвин – это не наряд, – хмыкнул Даня. – Это облик у него такой.

Пингвин приближался. Получалось, что ребята отступали перед ним в сторону станции. Аська была права.

– Только не надо больше спрашивать у него про кошечку, – сказал Филя, покосившись на Аську.

– Что я, не понимаю? – обиделась она. – Глупости делать с умом надо! Сейчас они уже ни к чему.

Все-таки ребята не очень-то боялись этого Пингвина. И, когда он вошел в вагон, они шмыгнули за ним. Только сели, конечно, в другом конце вагона и за его спиной. А Аська с Аней даже спиной к нему сели. Получалось, что на глаза Пингвину ребята не попадаются, а следить за ним продолжают.

Электричка медленно, едва заметно тронулась с места. Поплыли мимо станционные здания, заборы, серые сугробы снега вдоль дороги. Ребята уставились на Аську.

– Ну! – коротко скомандовал Филя.

– Когда я стала невидимой… – начала Аська.

– Только без этих глупостей, – перебил Филя и улыбнулся. – Но все-таки поделись секретами. Как прятаться, а не превращаться в невидимку.

– Наверное, просто Колька считать не умеет, – засмеялась Аська. – Вас выпустил и дверь запер. Ну и, конечно, темно там было в сенях. Ничего не стоило за ширмочкой затаиться. Так что никаких секретов, Филь. Даже грустно от этого… Хочется чудес.

– Да это и есть самые настоящие чудеса! – воскликнул Филя. – Я бы ни за что так не сумел! Даже не догадался бы. Это и есть чудеса – когда что-нибудь сложное делаешь совершенно проcто.

Похвала пришлась Аське по душе. После этого и рассказывать было приятней.

– Ну и хитрый же этот Пингвин, – начала она. – Даже не сказал бабушке Марусе, что адрес ее узнал у Ивана Петровича. Сказал, что так просто, один человек дал. А кто – не признался.

– За это, между прочим, нам ему спасибо надо сказать, – заметил Даня.

– Почему это? – не поняла Аня.

– Упомянул бы он Ивана Петровича, – объяснил Даня, – бабушка бы сразу сказала: только что, мол, были от него четверо подростков. И среди них – две похожие друг на друга хитрющие девчонки. И понял бы Пингвин наконец, что мы за ним следим.

– И правда! – воскликнула Аська. – Значит, нам и в этом случае повезло?

– Повезло, повезло, – проворчал Филя. – Везет в конце всяких историй. Рано радоваться. Рассказывай давай.

– Мы вот совсем невнимательными оказались, – сказала Аська. – Не заметили, что у бабушки Маруси стоит плетеное кресло. Помните, вы о нем рассказывали – и Филька и Аня? Так вот, Пингвин хотел его купить. То есть нет, – поправилась она, – кресло он не хотел. А спрашивал другую мебель. А бабушка Маруся сказала, что ничего у нее для продажи нет. И вообще ничего нет, что интересно этому Пингвину.

– Магазинов ему мебельных мало, – хмыкнул Филя. – Наверное, сказал, что он коллекционер?

– Конечно! А как ты догадался, Филь? – удивилась Аська.

Филя только отмахнулся. Не объяснять же ей самые простые вещи! Некогда.

– И его интересует мебель со всякими резными штучками – ручками и ножками, – продолжила Аська. – А лучше всего – с шишечками.

Филя даже подпрыгнул:

– С шишечками?!

– Да, которые для красоты на мебели делаются. Он говорил, что на его этажерке как раз такой шишечки не хватает.

Филя молча хлопнул себя по лбу ладонью. Будто комара убил. Даже покосились на него некоторые пассажиры. Очень интересно было видеть, как перед самым Новым годом в холодной электричке мальчишка хлопает у себя на лбу комара.

– Ты чего? – покосился на него Даня. – Что-то вспомнил?

– Д-да… – еле слышно прошептал Филя. – В-вспомнил. А ты разве не помнишь? Помнишь, я тебе шишечку показывал? Это она и есть. Когда Дед Мороз – тьфу, Пингвин! – в детском саду разбирал на части этажерку и засовывал ее в свой мешок, одна из шишечек в спешке вывалилась, – объяснил он Ане и Асе. – Там такой беспорядок был, что это совсем немудрено. А он так спешил, оглядывался на дверь… И посеял эту шишечку. А я ее поднял. Только я никак не пойму: зачем она ему?

– Ты что, Филь? – Аська все-таки не удержалась и выдала свой любимый жест в адрес Фили: покрутила у виска пальцем. Как же она при этом напоминала ту самую обезьянку! – Совсем глупый или прикалываешь нас? То всякие сложности понимаешь, то вдруг задаешь та-акие вопросы! Что же это за этажерка без шишечки? Три есть, а четвертой нет. Пингвин и бабушке так объяснил: недостает, мол.

– Такую шишечку тебе в любой мастерской сделают, – отмахнулся Филя. – Принеси туда образец, и тебе выточат и покрасят, и ты не отличишь свою старую шишечку от новой.

– Правда? – удивилась Аська.

Она так смешно удивилась, будто через минуту собиралась идти в такую мастерскую. И уже держала в руках шишечку.

– Правда, правда, – кивнул Филя. – Шоколадку бы тебе сделать деревянную…

– А Пингвин, значит, врал старушке? Нельзя, мол, сделать такую же. Нарушится красота. Вот обманщик!

– А что он еще искал? – спросила Аня.

– Я же говорю: только мебель, у которой толстенькие разборные ручки-ножки. Кресло из прутиков не понадобилось. Так он и говорил, я же ничего не придумываю. – Аська даже шмыгнула носом, будто собиралась обидеться. – Сами же заметили, что разговор быстрый получился.

– Ладно-ладно, а то заревешь сейчас, – проворчал Филя.

Он был таким задумчивым, что совершенно машинально полез в карман, вытащил шоколадный батончик и протянул его Аське. Та даже рот раскрыла от удивления:

– Это мне?!

– За боевые заслуги, – махнул рукой Филя. – За такие новости тебя шоколадом надо кормить целый месяц. И только делать маленькие перерывы, чтобы ты смогла новый сорт назвать. Старые сорта ведь надоедают, да?

Аська взяла батончик и разломила его пополам.

– Мельче не ломается, – объяснила она. – Кусать надо, чтобы на четыре части поделить.

– Что-то с тобой случилось, – покосился на нее Филя. – Делишься… Совсем как человек.

Но надкушенную шоколадку взял. Очень есть хотелось. Ребятам уже не терпелось оказаться дома, а впереди еще была такая долгая дорога…

До чего же странным и хмурым выглядел Филя! Даже несмотря на шутки, которые он пытался сказать в Аськин адрес. И шутки получались – наполовину смешные, наполовину почему-то грустные.

– Что-то тут не то… Что-то не то, – бормотал Филя себе под нос.

– Если он так интересуется этой шишечкой, значит, обязательно вернется в садик, – поднял палец вверх Даня. – Обязательно. И старика начнет тормошить: отдавай, мол, недостающую деталь.

– Ой, бедненький Иван Петрович, – прошептала Аня. – А я собиралась опять в гости к нему сходить. С Кирюшкой.

– Ну и что? – не понял Даня. – Сходи.

– А если этот Пингвин сразу к нему направится? Расстроит старика, и тому совсем не до нас будет. А я хотела с Иваном Петровичем поговорить про Сергиев Посад. Может, даже предложить ему вместе сюда приехать… Все-таки я мечтаю помирить их с бабушкой Марусей. Ведь этого так хочет Колька!

– А мы ему не дадим нас опередить, – отчетливо сказал Филя. – Этот Пингвин раньше нас у Ивана Петровича не появится! А пока мы будем вместе со стариком, Пингвин побоится туда нос сунуть!

– А кушать? – облизнулась Аська. – Мы все время будем заниматься этим расследованием, даже не заходя домой?

– Да и с родителями не мешало бы повидаться, – вздохнул Даня. – И так придется соврать, что где-нибудь на елке были. Задержались…

– Только вот, – вздохнул и Филя, – этот Пингвин скорее всего на такси поедет с вокзала. Обгонит нас.

– А вот это вряд ли, – засмеялась Аська. – Даже по телевизору объявляли, чтобы москвичи не выезжали в предпраздничные дни в город на машинах. Потому что дикие пробки. На метро проще и быстрее добираться.

– Точно, – подтвердил Даня. – Вчера папа на машине добирался домой два часа. Представляете, два километра ехал два часа. Как улитка!

– Как ты думаешь, Дань, – вдруг спросил Филя, глядя куда-то в окно, – почему коллекционер разыскивает из мебельного гарнитура только крупные вещи?.. А? Ведь, казалось бы, все эти предметы, если они старинные, должны представлять одинаковый интерес. И стулья, и столы, и этажерки, и кресла. Но вот прутики не нужны, а толстые ручки-ножки – нужны. Почему, а?

– Особенно шишечка, да? – помог ему Даня, будто спрашивал у самого себя.

Даня уже совсем собрался ответить самому себе и Филе. Но не успел.

Над ними навис Пингвин. У ребят от страха отнялась речь. Да и руки-ноги тоже.

Глава VII

Наперегонки с Пингвином

– Нашли кошечку?! – грозно спросил Пингвин, переводя взгляд с Аськи на Аню.

Девчонки сжались в комочки и молчали. Только одинаково хлопали ресницами.

– Вы чего это у меня под ногами путаетесь? Где ваши родители? – Пингвин оглянулся, словно искал этих самых родителей. – Разыгрывать меня вздумали? Шутки со мной шутить? А в милицию не хотите?!

– Хотим! – Филя вдруг поднялся во весь рост.

И Пингвину пришлось выпрямиться, потому что Филя смотрел ему прямо в глаза. Без всякого страха.

– Хотим в милицию, – спокойно и уверенно повторил он. – А вот вы не хотите.

– Это… почему ты так думаешь? – попытался ухмыльнуться Пингвин.

Но какая-то жалкая получилась у него ухмылка.

Над ними навис Пингвин. У ребят от страха отнялась речь. Да и руки-ноги тоже.

– Потому что вы боитесь милиции. А мы – нет.

Филя боялся, что его голос сейчас дрогнет от волнения. Да и, если честно признаться самому себе, не от волнения, а от самого обычного страха. Наверное, этот страх и заставил Филю произнести фразу, которой он сам от себя не ожидал:

– А костюм Деда Мороза вам больше идет!

Пингвин застыл с открытым ртом. Наверное, собирался до этих Филиных слов что-то сказать, но не успел. И только сумел выдавить из себя шипение:

– Ш-што?!

– Зря только вы очки нацепили, – продолжал Филя. – И где только вы видели, чтобы Дед Мороз был в очках? На рекламке? А вот дверь садика и вовсе незачем было палкой припирать. Там же праздник был…

Филя собирался продолжать дальше – и про этажерку, и про мешок, в который ее складывали… Но и сказанного оказалось достаточно. Более чем достаточно!

Пингвин, воровато оглядываясь, побежал по вагону и скрылся в тамбуре. Громко хлопнула дверь.

– Еще выскочит на ходу, – испугалась Аська.

– Не бойся, не выскочит, – успокоил ее Филя. – Он просто со страха убежал от нас. В какой-нибудь дальний вагон. Забьется сейчас в уголок и будет обдумывать, что ему делать дальше.

– А что он сможет предпринять? – спросила с испугом Аня. – Нам угрожает опасность?

– Едва ли… – задумчиво пробормотал Даня. – Что он нам может сделать? Но ты, Филька, молодец! Как ты смело ему все влепил! Я никогда бы так не смог.

– Смог бы, – заверил его Филя. – Если бы и тебе повезло так, как мне. И подсмотреть за ним в садике, и в машине покататься. Понимаешь, слова как-то сами из меня выскакивали. Просто потому, наверное, что я видел все это. Если бы ты видел, то и ты ляпнул бы то же самое, и никакой особенной смелости не понадобилось бы.

– Ой! – воскликнула Аська. – А нам что теперь делать? Неужели все закончилось?

– Как это закончилось? – возмутился Филя. – Да мы сейчас прямиком к Ивану Петровичу! Во-первых, растормошим старика расспросами. Что еще остается делать? А во-вторых, вдруг этот Пингвин все-таки тоже к нему побежит? Надо обязательно старику обо всем рассказать, чтобы он в курсе был.

Даня взглянул на часы:

– Да, не успеем мы с папой сегодня за елкой… Обидится. Cкажет: сам же просил, а где-то пропадаешь.

– Ну какая елка, Дань? – вздохнул Филя. – Всем, наверное, дома попадет. Родители уже небось созвонились, волнуются. А что мы им скажем?

– В детском доме были, – предложила Аська. – Где я вчера выступала.

– Тебе бы только обманывать, – улыбнулся Филя. – У тебя-то это хорошо получается… Как и подслушивать. И кошечку разыскивать. Кстати, это моя Дуська тебе помогла про кошечку придумать?

Аська кивнула, и ребята заулыбались.

Как медленно ехал поезд метро! На вокзале, когда ребята рванули по перрону, их скорость зависела только от быстроты ног. И по эскалатору на «Комсомольской» они бежали вниз, сокращая время. А вот в поезде метро ничего не сделаешь для скорости. Быстрее не поедешь.

А на «Маяковской», когда поднимались по эскалатору, у них уже не хватало сил бежать вверх по ступенькам. Они все время смотрели по сторонам и, главное, оглядывались. Не увидят ли Пингвина? А вдруг он тоже на метро поехал, а не на такси? Но не может он в таком случае обогнать их. Не умеет он так бегать.

– Только бы он попал в какую-нибудь пробку на Садовом кольце, – бормотал Филя, когда ребята сворачивали в свой двор на Маяковке.

Иван Петрович был на месте – расчищал и без того чистые дорожки в садике. И главное, он был один!

– Успели! – выдохнула Аська.

– Наверное, и не надо было нам так спешить, – проговорил, тяжело дыша, Даня. – И не собирался сюда Пингвин. Теперь осторожничать будет.

– Ничего, перестраховались на всякий случай, и хорошо, – отмахнулся Филя.

Он взглянул на Аню. Вот кого было жалко: не привыкла она к таким стремительным передвижениям. Даже ничего сказать не могла от усталости.

– Ну давай, ты первая, – легонько подтолкнул ее Филя. – Ты ведь знакома с Иваном Петровичем, а мы нет.

Аня отдышалась еще несколько секунд и шагнула в калитку.

– Иван Петрович! – крикнула она издалека. – Можно? Только я с друзьями.

Старик отставил лопату и заулыбался:

– А, ко мне гости! Спасатели кошкины! Заходите, заходите. А Кирька где же?

Аська после этих слов тихонько захихикала. И правда, смешно получилось: фамилия-то у девчонок и правда была Кошкины.

– Мы потом с Кирькой придем, – пообещала Аня. – А пока вот знакомьтесь с моими друзьями. И с Кирькиными тоже.

Пока она представляла ребят, старик все же смотрел за калитку. Наверное, надеялся увидеть за ней Кирюшку, так похожего на его внука…

– Все, хватит работать! – воткнул он лопату в сугроб. – Надо и чайку попить. Правда?

Никто не отказался. Как же упустить такой случай для разговора?

«Уютненькая комната», – оценил Филя, оглядывая каморку сторожа.

Иван Петрович перехватил его взгляд:

– А я здесь, получается, и живу. В квартире-то совсем одиноко. Особенно когда и соседа не стало… Ночью сторожу, днем вот дворничаю. Детишки всегда рядом.

Филя шепнул Ане:

– Давай, рассказывай про нашу поездку. Времени нет.

– А знаете, Иван Петрович, – как можно более спокойным тоном сказала Аня, – мы на экскурсию в Сергиев Посад ездили. И случайно, совершенно случайно, нашли дом, где колонка с журавликом.

«Вот молодец, – отметил Филя. – Научилась сочинять, как Аська».

Старик встрепенулся. Даже чайник дрогнул в его руке.

– С журавликом? – переспросил он. – Из которого вода течет? Может, и видели кого?

– И Кольку вашего видели, и бабушку Марусю. Познакомились с ними, – осторожно сказала Аня.

– Как это… познакомились?

Старик опустился в кресло. В то самое плетеное кресло – одно из двух. Одно осталось у бабушки Маруси, второе – здесь.

– Колька с кошкой на улице играл, вот и познакомились, – объяснила Аня.

– Ну и дела… И как он, Колька? – Иван Петрович поставил на стол чайник, потому что у него сильно дрожали от волнения руки.

– Вы не волнуйтесь, – защебетала Аська. – Все хорошо. Молодчина ваш Колька, такой хороший.

Старик улыбнулся:

– Значит, пообщались… Молодцы. Мне бы вот съездить. Да как-то все… Родители Колькины уехали в командировку – в Палестину какую-то, в монастырь, иконы реставрировать. Я против был, ругался за это с бабкой своей. Говорю: нужны ребенку родители! Рядом нужны! А она: а квартира в Москве не нужна, а деньги хорошие? Вот и поссорились… Так старуха и уехала от меня в Сергиев Посад, в дочерин дом. Чтоб, значит, сторожить его, пока они в командировке будут. И внучка с собой забрала… А я скучаю.

Филя даже обрадовался, услышав про командировку Колькиных родителей. Ведь он боялся, что их нет из-за другой, какой-нибудь страшной причины… Совсем нет. А так – не страшно! Приедут!

Он нетерпеливо потирал руки. Спешить, спешить надо с расспросами!

– Иван Петрович… – нерешительно начал он. – Там, в Сергиевом Посаде, мы видели такого странного человека… Толстого, на пингвина похожего. Он о чем-то все бабушку Марусю расспрашивал. Кто он?

– Как?! – опешил старик. – Он и туда добрался? Вот негодяй! Обещал же мне, что не будет старуху мою беспокоить.

– Неприятный тип, – с важным видом заметила Аська.

– Что и говорить, – махнул рукой, соглашаясь, Иван Петрович. – А еще художник! Какой же ты художник, если людям спокойно жить не даешь?

Старик разворчался. Но странно – и как-то успокоился одновременно. Поставил чайник на плитку, достал чашки. При этом он продолжал ворчать:

– До чего ж неспокойный человек! Надо же… Был у меня сосед, вот он настоящий художник. Помер от сердечного приступа, бедный. Когда на «Скорой» его увозили, подозвал меня и сказал, чтоб я его мебель к себе перенес. Хотел еще что-то сказать, а доктора запретили. Говорят: придете в больницу, еще поговорите. Я и приходил – а поздно уже…

Аська шмыгнула носом. Филя толкнул ее локтем.

– Мебель я перенес, – вздохнув, продолжал старик. – Легкая такая. Вот, кресло осталось.

– А где же остальное все? – не удержался Даня.

Что ж делать – расспрашивать так расспрашивать.

– Тут и объявился этот… Который, как ты говоришь, на пингвина похож, – объяснил старик. – Другом соседа моего назвался. И письмо показал, в котором написано, что мебель эта ему подарена. Я и не вчитывался сильно. Переживал тогда. А он и деньги мне дал – вроде покупает у меня. Все, мол, законно, чтоб не думал чего. Ругаю себя – зачем согласился?

«Простофиля, – подумал Филя. – Совсем как я. В хорошем смысле этого слова».

– Толстяк этот еще про картины спрашивал, – продолжал старик. – А какие картины? Мой сосед забавный был художник. На рисовых зернышках рисовал. Все в музеи свои зернышки дарил, всякие выставки устраивал. Я так и сказал этому другу: мол, нету ничего. Не осталось. А теперь мне мебели жалко. Память все-таки. А он, оказывается, не успокоился – и к старухе моей пожаловал.

– Картины на зернышках? – переспросил Даня. – То есть миниатюры? Может, ваш сосед вам про них и собирался сказать? Может, они где-нибудь остались?

– Кто знает? – вздохнул Иван Петрович. – Да и где они могли остаться… Не так и много у него было этих, смешно сказать, картинок. Знаете, сколько он каждую рисовал? Дольше, чем иной художник портрет большой рисует. Прямо через микроскоп и рисовал, зрение портил. Может, он все в музей отдал. Перед самой больницей говорил, что пришел ему какой-то запрос из музея. Наверное, успел собрать свою коллекцию, да и передал.

Слово «коллекция», как иголочка, кольнуло Филю. Пингвин называет себя коллекционером… Правда, мебельным. Коллекционер! Почему-то сейчас это слово показалось Филе неприятным.

Чайник закипел. Ребята переглянулись.

– Ты ничего не знаешь про такие картинки? – спросил шепотом Филя у Дани.

– Кажется, редкость большая, – пробормотал Даня, вспоминая. – Ценность. Очень мало таких художников.

– Конечно, это же такое терпение надо иметь – через микроскоп рисовать! – хмыкнул Филя.

– А как фамилия вашего соседа? – спросил Даня.

– Верещагин, – улыбнулся старик. – Он все шутил: был, говорит, художник Верещагин, который про войну картины писал. Так я другой Верещагин. Так, говорил, меня все обязательно называют – другой Верещагин. Хоть в паспорте так и записывай.

– А к вашему соседу этот Пингвин приходил? – спросил Филя.

Иван Петрович призадумался:

– Кто его знает? Разве я за его гостями следил? Но вот припоминаю, что-то сосед стал тревожиться в последнее время. А один раз сказал: это ж надо, говорит, хотят у меня за бесценок купить весь мой рис. Так он шутя картинки свои называл. Отобрать, говорит, хотят. Следят, высматривают… А я не обратил внимания – шутит, думаю. Он всегда так говорил: не поймешь, где шутка, где правда.

«Точно, этот Пингвин уже тогда объявился! – подумал Филя. – Раз он такой жадный коллекционер, то, наверное, коллекционирует все подряд. Чем картинки на зернышках хуже мебели? Лучше, наверное, в сто раз!»

– Ну, давайте чай пить, а то заболтал я вас, – махнул рукой старик.

– Иван Петрович, а можно, мы с вами съездим в Сергиев Посад? – спросила Аська.

– Можно, конечно. Чего ж нельзя. Постой-ка. – Старик встрепенулся. – А разве я сказал, что собираюсь туда?

– Ну и что, что не сказали? – хитренько прищурилась Аська. – Сейчас ведь сказали, что можно. Про поездку, между прочим, сказали.

Старик шутливо погрозил ей пальцем:

– Ух, вижу, и догадливая ты! Мысли умеешь читать.

«Что тут читать? – подумал Филя. – Ежу понятно: скучает Иван Петрович по Кольке. Вот и думает о встрече все время».

– И сюда можно Кольку привезти, – предложил Филя. – С Кирюшкой их познакомить. Будут вместе кошек спасать.

Тут Филя покраснел, вспомнив, как играл роль кошачьего мучителя.

– Подождать малость придется, – вздохнул Иван Петрович. – Моя старуха хоть и отходчивая, но время надо, чтоб ее обида прошла.

Подождать! Это слово вспыхнуло перед Филей, как красный сигнал светофора. Чего еще ждать? Времени в обрез! Непонятно, что будет дальше делать Пингвин. Иван Петрович больше, наверное, ничего интересного про мебель и картинки не расскажет. Значит, пора уходить. Во-первых, родителям показаться. Во-вторых, сообразить, что дальше делать. А в-третьих… Все-таки не мешает расспросить папу про эти самые рисовые картинки! Он же ботаник, а рис – это и есть самая настоящая ботаника. Ну и живопись, конечно, если раскрасить эти зернышки красками.

Филя осторожно наступил Аське на ногу под столом. Мол, хватит сухариками хрустеть, сматываться пора. Потом еще можно прийти в гости, с Новым годом поздравить. А сейчас – дела!

Аська, как ни странно, поняла. А если Аська оторвалась от угощения, то ребята и подавно.

– Спасибо, Иван Петрович! – загалдели все хором.

Квартетом, точнее.

– Можно, мы придем вас поздравить с Новым годом? – спросила Аня. – Послезавтра первое января.

– А разве об этом спрашивают? – улыбнулся старик. – Знайте, что я вас жду всегда. И Кирьку не забудьте.

«Кирька, Колька, – подумал Филя. – Любит же старик хулиганские имена!»

– Только вы больше не надевайте в темноте эту страшную маску, – попросила Аська. – И пищалку не включайте. Мы так испугались в прошлый раз! Жуть!

– Не буду, не буду, – засмеялся старик. – Меня уже заведующая ругала за это. Это я хулиганов от иллюминации отпугивал. Сорвали ведь лампочки-то… Но все равно – пугать больше никого не буду.

На прощание Филя почему-то не удержался и долгим взглядом посмотрел в сторону плетеного кресла. Словно укорял его, как живое существо: «Эх ты! Ведь знаешь тайну художника, а молчишь. А нам остается догадываться…»

Глава VIII

Чтобы увидеть, надо всмотреться!

Аська, конечно же, на бегу роняя слюнки, рванула домой – кушать. Ну и Аня за ней, ясное дело. Она хоть и не так проголодалась, но зато сильно устала. Даже видно было, что она еле бредет по двору.

Когда за девчонками захлопнулась дверь их квартиры на первом этаже, Даня сразу спросил:

– Покажешь?

Без всякого уточнения и объяснения Филя понял, о чем речь. О шишечке! Ведь все это время она уютненько лежала в его столе, дожидаясь неизвестно чего. Вот и дождалась…

Ребята даже не обменивались своими догадками. Ясно было, что эти догадки абсолютно одинаковы. И говорить не хотелось, потому что так же одинаково Филя с Даней боялись – одного и того же. Боялись, что они опоздали. Что как ни везло им в расследовании, как ни сопутствовали неожиданные совпадения, а – опоздали.

Ведь совсем не мебель искал Пингвин! А эти самые картинки на зернышках. В этом ребята были абсолютно уверены после разговора со стариком. Достаточно сопоставить, как говорят опытные сыщики, все факты – и пожалуйста, читай результат в собственной голове.

Яснее, чем на экране компьютера, написан был этот результат размышлений: Пингвин ищет «рисовую коллекцию».

Но теперь перед ребятами вставал самый главный и мучительный вопрос… Нашел ли он ее? И если нашел, то полностью или только часть? Неизвестно. Все-таки похоже, что окончательной цели Пингвин еще не достиг. Иначе не спрашивал бы он старика о картинах, не ездил бы к бабушке Марусе, не воровал бы этажерку…

Стоп! Филя посмотрел на Даню, Даня посмотрел на Филю.

– Слушай, а ведь ему всякие прутики не нужны… – первым пробормотал Филя.

– А всякие толстенькие ручки-ножки… – продолжил Даня.

– Он ищет тайник! – в один голос заорали ребята.

Лифт не понадобился. На Филин этаж ребята взлетели как на крыльях.

– Ах, черт, забыли старика спросить! – сокрушался Филя. – Сколько вообще предметов было в этом гарнитуре? Я помню, в машине они говорили про стол-стул, но это ведь в переносном смысле. Количество все равно неизвестно. Вот этажерка, кажется, одна. Ни разу не говорилось о ней во множественном числе.

Даня, похоже, не слушал своего друга. Глаза его горели таким азартным огнем, что были абсолютно похожи на глаза Дуськи, когда она наблюдает за воробьями. Охотничьи глаза.

Открылась дверь, мяукнула Дуська. Дома никого не было. Филя радостно выдохнул:

– Фу, хоть в этом повезло! Не сразу, с порога, с родителями объясняться…

Даня без всякого приглашения побежал в Филину комнату. Какое может быть приглашение, если он здесь как дома? Вот только не знает, куда Филя запрятал шишечку. А так, наверное, сам бы и достал.

Филя выдвинул ящик стола, аккуратно развернул бумагу. Шишечка выскользнула на диван. Даня схватил ее и завертел, разглядывая со всех сторон.

– Как настоящая! – воскликнул он. – Такое впечатление, что все вмятинки смолой заполнены. И покрашены, конечно. Ну-ка, дай отвертку.

– Да дерево это, – постучал по шишечке Филя. – Никакая не смола. Снизу смотреть надо, в том месте, где она прикручивалась.

Он достал из стола швейцарский ножик. Тоненькое шильце отделилось от рукоятки и торчало в боевой готовности.

– Там что-то есть! – побелевшими от волнения губами шепнул Филя, ковырнув в глубь отверстия. – Ну-ка, ну-ка…

Он постучал шишечкой по полу. И вдруг из отверстия показался тоненький футляр – кажется, от губной помады.

– Осторожно! – воскликнули в один голос ребята.

– Давай ты, – разрешил Филя. – Чтобы не выбить друг у друга из рук. У двух нянек дитя без глазу – есть такая пословица.

– У семи нянек, – машинально поправил его Даня.

Но вообще-то ребятам было не до нянек и не до пословиц. Даня разложил на столе листы белой бумаги и раскрыл над ними футлярчик. Как горошины, выкатились из него бумажные шарики.

– Это упаковка! – догадался Филя. – Давай один осторожненько вскроем, а?

Он начал шильцем аккуратно отслаивать бумагу – слой за слоем… И вдруг, совершенно неожиданно раздался голос:

– Ты где был, Филя? Я звоню, а по телефону никто не отвечает. Целый день…

В дверях стоял Филин папа. Ребята даже не слышали, как он вошел.

– Чем это вы занимаетесь? – спросил папа и подошел к столу. – Подарки, что ли, готовите? Что это у вас?

Папа с изумлением смотрел на маленькое зернышко риса, которое выкатилось из бумаги. На его плоском отшлифованном бочке, казалось, сверкала яркая капелька…

Интересно, сколько может длиться молчание в таких случаях? Неизвестно – потому что никто не обращает на время внимания. Кажется, все только и ждут, когда к ним вернется дар речи.

Понятно было, почему онемели ребята. Не каждый день случаются такие находки! Но папа-то почему так удивился?

– Филя, откуда у тебя… это?

Папа кашлянул, пытаясь найти и вернуть себе куда-то пропавший голос.

– Вот, из шишечки… – пробормотал Филя, вздыхая.

Он с трудом представлял себе, как сможет рассказать всю эту историю. Особенно пропуская все неприятные для родителей моменты – вроде поездки в машине за спиной похитителя, подслушиваний, подглядываний и прочих приключений.

– Это же… – пробормотал папа. – Верещагин, да? Не тот, а другой. То есть – что это я говорю глупости? Это и так понятно, какой Верещагин! Его выставка была в прошлом году в нашем институте! Я как раз и помогал ее устроить. Интересно ведь было посмотреть ботаникам, как необыкновенно можно использовать рисовые зерна. Между прочим, после нашей выставки Верещагина просто на части стали разрывать. Оказывается, про его картины уже во всем мире знают, а теперь наконец и на родине узнали. Только вот он пропал куда-то…

– Он умер, – тихо сказал Филя. – А эти рисовые картинки чуть не украл злой Пингвин. Но мы их спасли. Пап, настрой нам, пожалуйста, микроскоп, а? Так хочется взглянуть… Только надо обязательно Аню с Аськой позвать.

Хитрый Филя таким образом хотел отложить все объяснения. Хотя бы на время.

Пока папа настраивал свой старый домашний микроскоп, Филя шепнул Дане:

– Все-таки жалко, что всем вместе, одновременно, нельзя рассматривать эти картинки.

– Ты что, Филька, все равно интересно, – успокоил его Даня. – Даже интересней! Когда внимательно всматриваешься, красоту лучше понимаешь.

Эпилог

Все-таки это были самые счастливые дни в прошедшем году! Потому что предпраздничные, предновогодние. А в это время, как известно, совершаются на земле чудеса. И разве не были чудесами все события, свидетелями и участниками которых стали ребята за три дня?

Особенно поразило их последнее чудо. То, что Филин папа, оказывается, знал художника Верещагина!

Институт растениеводства, в котором работал Лопушков-старший, принял от ребят в дар коллекцию картин на рисовых зернах. И теперь этой коллекцией может любоваться каждый желающий. А сами ученые, работающие в институте, иногда даже по нескольку раз в день забегают посмотреть на свои любимые картины.

Почему-то чаще приходят женщины.

– Женщины тоньше чувствуют красоту, – объясняют это Аська с Аней.

А Филя с Даней все-таки думают иначе. Просто мужчины стесняются, что их застукают за таким несерьезным делом – за тем, что они любуются красотой. Да еще в микроскоп.

А на выставке есть чем полюбоваться! Сквозь линзы микроскопов отлично видно, какими яркими красками расписаны крошечные рисовые зернышки. Художник Верещагин нарисовал на них иллюстрации к русским сказкам. Если бы Филя не увидел собственными глазами, никогда бы не поверил, что на нескольких квадратных миллиметрах можно изобразить Илью Муромца, Добрыню Никитича, всяких Василис Премудрых и Прекрасных, да еще райских птиц и наливные яблочки! И у него, и у Дани просто рты открылись, когда они впервые, еще у Фили дома, взглянули на зернышки в микроскоп…

Хоть и считается, что коллекция передана в дар, но институт в долгу перед ребятами не остался. Им подарили самые настоящие микроскопы. Правда, немножко старинные, но даже один их вид впечатлял настолько, что дыхание захватывало. Филя, во всяком случае, не мог оторваться от разглядывания обыкновенной капли воды, в которой, оказывается, кипела самая настоящая жизнь. Он даже о египетских пирамидах на время забыл и уже подумывал: а не стать ли ему не египтологом, а биологом?

К тому же к каждому микроскопу прилагалось множество препаратов из всякой-всякой всячины. Чтобы пересмотреть все эти препараты – и то целые каникулы потребуются.

Даня, например, целыми днями не отрывался от окуляра. Очень ему нравилось представлять себя существом, уменьшенным в миллион раз и путешествующим среди клеток всяких растений.

А Пингвин оказался более-менее честным вором. Так выразилась о нем Аська, когда Пингвин, узнав о находке ребят, подождал еще день-другой и привез Ивану Петровичу обратно всю мебель. А потом исчез. Больше ребята его не видели. В ту последнюю встречу, когда они носили мебель в каморку дворника, Аська и произнесла эту фразу:

– Мы даже не ожидали, что встречаются такие честные воры! Более-менее.

Что означало это «более-менее», Аська объяснять не стала.

А Иван Петрович расстроился, что мебель привезли в каморку.

– Эх, надо было сразу в квартиру перенести! Ведь скоро Маруся моя с Колькой приезжают.

Предстоящему Колькиному приезду особенно радовался Филя. Потому что знал: не оставит же Колька Барсика одного в Сергиевом Посаде! А здесь, в Москве, Барсик точно познакомится с Дусей. Тогда, может быть, у Дуси будут котята.

И Филя с улыбкой представлял, как совсем скоро он подарит всем своим друзьям по маленькому черному котенку.

Content

Владимир Михайлович Сотников
Просто вор и простофиля

Часть первая

Глава I Подарки наоборот

Глава II Бесполезные улики

Глава III Фоторобот на рекламном буклете

Глава IV Оборотни по соседству

Глава V Ошибки Деда Мороза

Глава VI Прогулка по Трупной улице

Глава VII За спиной Деда Мороза

Глава VIII Цинизм – оружие негодяев

Глава IX Обида и примирение

Глава X Спектакль

Часть вторая

Глава I Нежданный спутник

Глава II Как найти черную кошечку

Глава III Пингвин-помощник

Глава IV Дом с журавликом

Глава V Аська-невидимка

Глава VI Простофиля в хорошем смысле

Глава VII Наперегонки с Пингвином

Глава VIII Чтобы увидеть, надо всмотреться!

Эпилог