Владимир Михайлович Сотников

Простофиля – криминальный талант

Глава I

Жребий брошен

Филя ничего не понимал. Все чувства смешались и перепутались. А если говорить проще – плохое было у Фили настроение. Хуже некуда.

А каким оно должно быть, это настроение, если их дружная четверка – Филя, Даня и сестры-близнецы Аська с Аней – распалась, как карточный домик! Точнее, не распалась, а разделилась пополам. Одна половина – Филя с Даней, а другая половина – Аська с Аней. Конечно, ни одна из этих половин не признавала себя виновной в случившемся. И, если честно, никто из всей четверки не понимал причины ссоры. Может, ссоры и не было?

Нет, была. И, как ни странно, ее причиной являлась, совсем об этом не догадываясь, Филина черная кошка Дуська.

Три котенка появились у Дуськи в середине лета. А в начале учебного года пришла пора их устраивать. Не в школу, конечно, а в хорошие и добрые руки. Как сказала Филина мама, цитируя свою любимую сказку «Маленький принц»:

– Мы в ответе за тех, кого приручили. Я должна быть спокойна за судьбу каждого из этих милых пушистых клубочков.

– В таком случае ты должна оставить их у себя, – подсказал папа. – Чтобы наблюдать за их карьерой.

Мама не обратила внимания на эту шутку. Она загибала пальцы.

– Марина, Ольга Леонардовна, – звучали имена будущих хозяек котят. – Они точно возьмут… А вот третий? Куда девать третьего? – И мама посмотрела на Филю. – Помнится, ты говорил о своих друзьях, – сказала она. – Мальчика можешь отдать им. Девочек я уже пристроила.

Филя смотрел на маму широко распахнутыми глазами. Да понимает ли она, что говорит? Друзья – это ведь во множественном числе, а котенок – в единственном.

– Как ты себе это представляешь? – спросил Филя. – Отдать одного котенка нескольким друзьям? По очереди он у них жить будет, что ли? Нет уж, тогда пусть твои Марины и Ольги Леонардовны подождут, пока мои друзья разберут котят. Что останется – ихнее. Но мне кажется, ни мальчика, ни девочек не останется. Не покинут они пределов нашего подъезда.

Мама вроде бы согласилась. Во всяком случае, на переменке в школе Филя торжественно объявил Аське с Аней и Дане, что сегодня они могут приходить за котятами.

Что было потом, лучше не вспоминать.

Радостные ребята ввалились в Филину квартиру, но сразу остановились как вкопанные, натолкнувшись на печальный Дуськин взгляд. Кошка долго и, как показалось, укоризненно смотрела на друзей, а потом принялась облизывать котенка. Одного-единственного.

Филя сразу обо всем догадался, но не мог произнести ни слова, будто речь отнялась.

«Как же так? Как же так? – повторялась в голове одна и та же мысль. – Неужели мама способна на такое коварство?»

Говорить одно, а сделать по-другому – ведь это и есть коварство…

– А почему он один? – спросила Аська и строго посмотрела на Филю. – Ты нас обманул, да?

Филя сглотнул соленый комок в горле, но речь к нему не вернулась. Он чувствовал, что вот-вот расплачется.

– А ведь мне как раз и нужен один, – протянула к котенку руку Аська. – Какой хорошенький, черненький! Я его Угольком назову.

Но Даня тотчас же хлопнул по Аськиной руке:

– Мне тоже нужен один! Почему ты решила, что это тебе?

И начался спор между Даней и Аськой. Каждый из них отстаивал свое право на котенка. Аня, конечно же, была на стороне сестры, а Филя… Филя был просто в стороне. Не мог он участвовать в этом споре! В конце концов он замахал руками – мол, уходите, потом во всем разберемся.

– Все-таки это мой котенок! – решительно сказала Аська в дверях. – Так, Филька, и знай!

Даня, не соглашаясь с ней, молча хмыкнул. Мол, посмотрим.

Ребята ушли, а Филя не только не успокоился, а, наоборот, расстроился еще больше. Что делать? Как поделить между друзьями котенка? И даже не это волновало больше всего, а то, что мама не предупредила его. Сделала, как хотела. Эта несправедливость особенно мучила Филю.

Вечером, правда, мама все объяснила. Когда она рассказала, как утром пришла Ольга Леонардовна, а потом Марина, Филя задумался. Оказывается, мама вовсе не собиралась отдавать котят. Но у Ольги Леонардовны недавно умерла старая кошка, и одинокая старушка совсем затосковала. К ней даже несколько раз вызывали «Скорую помощь» – так болело сердце. И, когда Ольга Леонардовна увидела котят, и заплакала от умиления, и взяла дрожащими руками самую маленькую кошечку, мама не могла ей отказать.

– А как бы ты поступил, Филя? – спросила она.

Филя вздохнул. Наверное, так же.

– Но Марина же не старенькая, – сказал он. – И кошка у нее не умирала.

– Зато от нее ушел муж. И Марина осталась одна с маленькой дочкой. А девочка не понимает, почему папы нет, плачет… И Марина плачет, говорит, что пообещала дочке котенка. Просто умоляла меня.

– Подумаешь, муж ушел! – возмутился Филя. – Муж не кот, вернется. А котенка своей дочке твоя Марина могла бы и у метро купить.

Теперь уже вздохнула мама.

– Понимаешь, Филя, в жизни есть трудные ситуации, когда нельзя отказать человеку… Вот такая ситуация была у меня сегодня утром. Прости, что я решила все без тебя. Скажи своим друзьям, что будут еще у Дуськи котята. Пусть пока этого забирают.

«Хорошо тебе говорить, – подумал Филя. – В твоей ситуации у тебя были три котенка, а в моей – один остался. И ситуация оказывается не легче…»

Он повздыхал, походил по комнатам. Что делать? Филя попытался позвонить друзьям, но те сразу спрашивали:

– Ну что, приходить за котенком?

И Даня так спросил, и Аська.

Филя пробормотал что-то неопределенное – мол, подождите пока – и положил трубку. С каждой минутой он все яснее понимал, что необходимо принимать какое-то решение. Простое и ясное. Не мучиться же бесконечно неразрешимым вопросом.

И тогда он решил бросить жребий. Пусть судьба сама решит, кому достанется котенок. А потом, когда жребий будет брошен, придется заняться объяснением. Он перескажет мамину историю друзьям, и если они настоящие друзья, то, конечно же, все поймут.

Хоть Аська с Аней и сестры, да к тому же близняшки, Филя решил все-таки бросать жребий на троих. Он написал три записочки с тремя именами – Аська, Аня и Даня, – скатал их в трубочки и положил в шапку. Долго тряс шапку, потом вздохнул и нашарил одну трубочку. Затаив дыхание, развернул ее. Даня! Филя перевел дыхание. Все, решение принято. А вот легкости на душе от этого почему-то не прибавилось. Но, как говорится, обратного хода жребий не имеет. И Филя набрал Данин номер.

– Приходи, – сказал он. – Твой котенок.

Слышно было, как Даня икнул от радости, но сразу же спросил:

– А почему? Вам вернули остальных котят?

– Да ничего не вернули, – вздохнул Филя. – Я жребий бросил. И котенок выпал тебе.

– Постой-постой, – не понял Даня. – Какой еще жребий? Знаешь, что на это девчонки скажут? Нет, так нельзя. Слушай, давай я их позову! Раз жребий, надо при всех повторить. Так справедливо будет.

«Молодец Данька, – подумал Филя. – Другой бы на его месте обрадовался и побежал сломя голову за котенком. А он о справедливости думает».

– Зови, – согласился он. – А то я уже боюсь с ними разговаривать.

Через пять минут зазвенел звонок. Наверное, Даня уже все объяснил девчонкам. Надежда выиграть жребий читалась на лицах всех троих – и Аськи, и Ани, и Дани.

– Ты, Филя, ничего не понимаешь, – своим любимым поучительным тоном начала Аня, входя в комнату. – Даня сказал, что ты хочешь без нас котенка разыграть. Во-первых, это вообще некрасиво – живое существо как приз разыгрывать. А во-вторых, раз уж ты так решил, то надо при всех. Свой жребий каждый должен тянуть сам.

Филя только рукой махнул.

«Тяните свой жребий, – говорил весь его вид. – И без того на душе… кошки скребут. Не одна Дуська, а все кошки, живущие в подъезде».

Но все-таки он нашел в себе силы, чтобы неторопливо рассказать, куда девались два котенка. Ребята хоть и слушали, но, казалось, не очень-то понимали. Их внимание занимал предстоящий жребий.

На этот раз его решили тянуть иначе: на одной бумажке написали «котенок», остальные две оставили пустыми.

Аська прямо прыгала от нетерпения. И, естественно, первой запустила руку в шапку. Как же изменилось ее лицо, когда она развернула пустую бумажку…

– Ну, давай теперь ты, – шепотом попросила она сестру. – Может, у тебя получится? Только не торопись…

Но и Аня вытащила пустую бумажку. Чтобы довести дело до справедливого конца, Даня вытащил оставшуюся трубочку.

– «Котенок», – прочитал он шепотом.

Аська шмыгнула носом и рванулась в прихожую. Аня поспешила за ней. Хлопнула дверь.

– Ну и… что дальше? – растерянно взглянул Даня на Филю.

– А что дальше? – вскричал потерявший всякое терпение Филя. – Хотели по справедливости? Вот и получили справедливость! Сколько можно меня мучить?

– Тише, тише, – успокоил друга Даня. – Не волнуйся. Может, я пока не буду брать котенка, а?

– Нет уж, Дань, – замотал головой Филя. – Договор дороже денег. И знаешь… Надо же нам все-таки разные испытания переживать. Что же это за дружба без испытаний? Если хочешь, пусть котенок считается общим, только жить будет у тебя. Можно ведь и так все объяснить.

– Объяснить-то можно, – вздохнул Даня, – только вот Аська не всякие объяснения понимает.

Как же он оказался прав! На все сто процентов.

Никто даже предположить не мог всех последствий этого, казалось бы, справедливейшего жребия. Ведь справедливым жребий кажется только тому, кто выиграл. А проигравший считает жребий ошибкой.

Вот и Аська, подумав и попереживав, решила эту ошибку исправить. Она позвонила Филе в тот же вечер и жалобно заканючила:

– Фи-иль, я совсем растерялась и забыла, что левой рукой нельзя было вытаскивать бумажку! Левой рукой не считается…

– С чего это ты взяла? – удивился Филя. – Какая разница, какой рукой? Хоть зубами вытаскивай! Главное только – не прожевать сразу и не проглотить.

Филя попытался пошутить, намекая на Аськину привычку все время жевать что-нибудь. Хоть она и была худенькая, аппетит не покидал ее ни на секунду – Аська всегда что-нибудь жевала. В ее бесчисленных карманах были припасены орешки, конфеты, сухарики, жвачка – что-нибудь съедобное всегда было при Аське. У нее даже рот был специально приспособлен для жевания – большой, как у Буратино.

Но на шутку Аська не отреагировала.

– Нет, Филечка, правая рука нужна! – отрезала она. – Потому она так и называется, от слова «право». Человек имеет право выбирать только правой рукой.

«Вот хитрюга! – возмутился про себя Филя. – Да кто же теперь вспомнит, какой рукой она бумажку доставала?»

– Значит, так, Аська, – строго сказал он, – если ты левую руку протянула, значит, ты левша. И никто в этом не виноват. Значит, ты имеешь право на свою левую руку. А то в следующий раз ты придумаешь, что надо правой ногой тащить! И будешь всякие глупости придумывать, пока не выиграешь.

– Не буду, не буду придумывать! – запричитала Аська. – Ну скажи Дане, что ты о правой руке прочитал в какой-нибудь книжке про пиратов, а? Он же доверчивый, поверит!

Это окончательно вывело Филю из себя. Аська предлагает обмануть Даню? Да еще говорит об этом таким противным тоном! И, наверное, считает, что Филю уже обманула…

– Нет, Аська, – твердо сказал он. – Будь… человеком.

Филя чуть не сказал: «Будь мужчиной», – но вовремя осекся.

– Смирись с результатами жребия, – продолжил он. – Ничего не остается. Тем более котенок – не мячик. Нечего его из одних рук в другие перекидывать! Все-таки живое существо. Что мы, работорговцы какие-нибудь, устраивать торги живым товаром?

– А что, – прошептала Аська, – Даня уже забрал его?..

– А ты как думала? Будет он ждать, пока ты все свои руки-ноги применишь? Наверное, уже поит его самым вкусненьким молочком…

Зря Филя сказал про молочко. Трубка всхлипнула отчаянным Аскиным возгласом и запиликала. Связь с Аськой прекратилась. Правда, ненадолго. Через пять минут раздался звонок, и Аська произнесла сердитую скороговорку:

– Так вот, знайте, бессердечные, что с вами никто водиться не будет, потому что у вас нет ни капельки ни понимания, ни жалости, ни доброты ни… ни…

«Ни… ни» превратились в «пи… пи», и Филя так и не узнал, чего у них с Даней еще нет, кроме понимания и жалости. Вот уж никогда бы не подумал, что они такие злые и бессердечные!

Филя шумно выдохнул, переводя дух. Ну и денек! Точнее, вечерок. Он подхватил на руки Дуську, которая, как ни странно, очень спокойно отнеслась к исчезновению своих подросших детей, и чуть не заплакал:

– Вот видишь, как тяжело! А ты говоришь…

Но Дуська ничего не говорила. Она только вопросительно смотрела Филе в глаза, не понимая, чем он так расстроен.

Глава II

Огонь, вода и мусоропровод

В начале учебного года выходные кажутся счастьем. А прошедшее лето вспоминается с жалостью. Как быстро оно прошло! Вот бы вернуться в эти три месяца сплошных выходных… Совсем иначе Филя относился бы к свободному времени. Ценил бы его. Хотя вряд ли. Всегда все понимаешь с опозданием. Понимаешь, что был счастлив, когда это счастье уже прошло.

Вот и с их дружбой произошло то же самое. Только теперь Филя по-настоящему понял, как хорошо им было вчетвером. Смешная Аська, серьезная Аня, рассудительный Даня – все дополняли друг друга в их компании. А сейчас Филе казалось, что они с Даней очутились на каком-то безлюдном острове, где они совершенно одиноки. Как два Робинзона Крузо.

Такое сравнение пришло Филе в голову, когда в субботу они с Даней вышли погулять. Даня часто выносил на прогулку попугая Каркушу – прямо в клетке.

Друзья, как всегда, накрыли клетку покрывалом, вынесли ее в сад «Аквариум», который находился совсем рядом с их домом, и поставили на скамейку между собой. Потом Даня снял покрывало, и Каркуша сразу завертел головой, слушая их разговор. Филя сказал:

– Мы как два Робинзона с попугаем. Наверное, такое настроение может быть только на необитаемом острове. Долгие-долгие годы.

– Не звонили девчонки? – спросил Даня.

– И не звонили, и в школе шарахаются, как от прокаженного. Конкретно обиделись.

– Не говори только этих дурацких словечек, – попросил Даня. – Можно же просто и точно сказать: серьезно обиделись. Почему «конкретно»?

Только Даня может обращать внимание на такую ерунду! Ну, и Аня, конечно.

– Так говорят вообще-то, – пожал плечами Филя. – Все в школе говорят. Чего ты к словам придираешься? Буду я еще правильным языком выражаться, если настроение такое!.. Представляешь, подошел сегодня к Аське с Аней, еще и рта не успел открыть, а Аська громко, на весь коридор: «Подлизываться собрался?» Все вокруг заржали, как лошади. Я теперь сам буду их стороной обходить!

– И на меня смотрят так, будто я украл у них этого котенка, – вздохнул Даня. – Я даже и подойти не решился.

Аська с Аней учились хоть и в той же школе, что Филя с Даней, но на класс младше: им недавно исполнилось одиннадцать лет.

– А как котенок? – поинтересовался Филя. – Привык? Уже пора ему имя дать.

– Привык, – улыбнулся Даня. – У меня в комнате живет. В своей маленькой квартирке – родители ему кошачий домик купили, чтобы на дачу возить. Так смешно в него забирается!

– А давай его тоже на улицу вынесем, – предложил Филя. – В этом самом домике. Каркуше можно, а почему котенку нельзя? Вот и будем здесь гулять… вчетвером.

– Давай, – согласился Даня. – Я сейчас сбегаю! Только ты перейди поближе к дому, чтобы не таскать его далеко. Еще укачается на весу.

Даня побежал домой, а Филя неторопливо понес вслед за ним клетку с попугаем.

Их дом был совсем рядом, на углу Триумфальной площади, поэтому уже через пять минут друзья расположились на маленькой скамейке возле своего подъезда. Попугай опасливо косился на котенка, который осторожно выглядывал из домика и смешно нюхал воздух.

– Не бойся, Каркуша, – засмеялся Филя. – Это совсем не хищник! А кстати, вполне можно назвать котенка Пятницей.

– Да нет, как-то чересчур оригинально, – не согласился Даня. – Надо попроще. Ну, это мы еще придумаем.

Вдруг что-то щелкнуло по скамейке. Потом еще, еще. Филя завертел головой. Похоже было, что откуда-то прилетают горошинки. Они с легким стуком рикошетили от скамейки в траву.

– Кто-то над нами прикалывается, – тихо, не поворачивая головы, сказал Филя. – Пуляет какими-то шариками. Или горошинками. Из трубочки плюет или из рогатки.

Когда не видишь того, кто охотится за тобой, надо притвориться глупой мишенью. И ждать, пока охотник сам себя обнаружит. Или хотя бы пока его местонахождение выдаст траектория пулек. Вот этих самых горошинок.

Поэтому ребята сделали вид, что продолжают беседовать как ни в чем не бывало. Еще один бесшумный выстрел, и еще…

– Сверху? – шепотом предположил Даня.

– Нет, по-моему, из тех кустов, что сзади нас, – ответил Филя. – Сейчас мы туда неожиданно рванем и застукаем этого приколиста на месте преступления.

Так они и сделали. Как только очередная горошина попала в Филю, ребята вскочили, бросились к кустам и сразу забежали за них с разных сторон, окружая. Но за кустами никого не оказалось. Филя с Даней быстро переглянулись и прислушались – не убегает ли кто? Кустарник рос вдоль ограды детского сада, и там, вдоль забора, послышался торопливый шорох.

– Туда! – показал рукой Филя.

Они бросились в погоню. Друзья были уверены, что погоня эта продлится совсем недолго – до ближайшего поворота. Поэтому и не скрывались особенно, старались только бежать побыстрее. Но кустарник закончился, а они так никого и не догнали. Им даже показалось, что шорох кустов слышится теперь совсем в другом направлении.

– Неужели ошиблись? – выдохнул Филя. – Давай ты назад, а я здесь останусь караулить.

– Кажется, вон туда кто-то метнулся! – воскликнул Даня, показывая за угол дома.

Они побежали туда еще стремительнее, бросая быстрые взгляды вдоль закоулков и поворотов. Странно – двор оказался пустынным! А ведь шорохи слышались совсем близко…

– Ладно, – махнул рукой Филя. – Может, и правда, сверху стреляли, а в кустах просто птицы шуршали. Побежали обратно, мы же и Каркушу, и котенка на скамейке оставили!

Какое-то тревожное предчувствие шевельнулось в груди у Фили, когда они спешили обратно… И не зря!

Клетка и кошачий домик по-прежнему стояли на скамейке. Попугай был взъерошенным, перья на нем вздыбились, как будто он кого-то испугался.

– Не бойся, Каркуша, вот мы и вернулись, – протянул к нему руку Даня.

И сразу осекся, заглянув в кошачий домик. Он был пуст.

– А где же?.. – в один голос воскликнули ребята и подхватили домик.

Котенка не было. Филя упал на четвереньки и стал ползать вокруг скамейки.

– Осторожно, – подсказал Даня, – не наступи на него. Может, он выпал и в траву уполз…

Но трава была не настолько высокая, чтобы скрыть котенка, даже маленького. И он не умел передвигаться настолько быстро, чтобы за такое короткое время уползти далеко.

Ребята торопливо обшаривали каждый клочок земли вокруг скамейки.

– Что же это? – почти беззвучно прошептал Филя. – Что же такое происходит? Украли, что ли?

Казалось, он через силу произнес это страшное слово. И встретил совершенно растерянный взгляд Дани.

– Р-рыжий! Р-рыжий! – вдруг металлическим голосом проскрежетал Каркуша.

– Чего это он? – не понял Филя.

Даня отмахнулся:

– Когда он волнуется, может что угодно ляпнуть из своего словарного запаса. Что же мы стоим? Каждая секунда дорога!

– Оставайся здесь, – скомандовал Филя. – Если котенка в дом унесли, вор обязательно выглянет сюда, обязательно! Следи за окнами. А я еще парочку кругов сделаю…

И он сорвался с места.

Через пять минут Филя, взъерошенный, как попугай, и тяжело дышащий, вернулся к подъезду.

– Никого… – проговорил он. – Никого подозрительного. Ну и ворюга, ну и ловкач! И когда успел? Ты ничего не заметил?

Даня только вздохнул. У него тряслись руки, он никак не мог взять клетку: пальцы соскальзывали с ручки.

– Что же делать? Что же делать? – растерянно повторял он.

Они еще долго стояли на месте, вертя по сторонам головами. Но никакой подсказки не было вокруг. Словно окружающий мир затаился, сговорившись с неизвестным обидчиком. Преступником, если называть вещи своими именами.

И правда, что делать? Идти домой? Ждать здесь? Отчаяние охватило ребят, и они не могли ничего придумать. Только переглядывались изредка и сразу же отворачивались друг от друга. Самое страшное – это беспомощность.

– Как же мы вернемся… – прошептал Даня. – Без котенка?

Филя не ответил. Просто страшно было говорить о случившемся. Хотелось закрыть глаза, постоять так долго-долго, а потом открыть. И чтобы все оказалось на своих прежних местах. Пусть даже не все, а хотя бы котенок…

– Надо к девчонкам позвонить! – догадался Филя. – Их квартира на первом этаже, и окна выходят во двор. Может, они что-то видели? – Он вгляделся в окна и пробормотал: – Постой-постой… Видишь форточку открытую? А не Аська ли это устроила?

– Ты что, Филь? – вытаращился на друга Даня. – В своем уме? Ведь это не шуточки!

– Вот именно, не шуточки! – Филя уже заводился. – Аська шутить и не умеет. Тем более она злая на нас, как черт! Ей что хочешь могло в голову прийти. Во всяком случае, надо все выяснить. Не та ситуация, чтобы с ней церемониться.

– Ну подожди, я хотя бы Каркушу домой отнесу, – сказал Даня. – И кошачий домик.

Последние слова он произнес со вздохом. Даже смотреть на пустой кошачий домик было тяжело.

Когда Даня убежал, Филя еще постоял во дворе, оглядываясь по сторонам и всматриваясь во все окна дома. Но ничего подозрительного он так и не заметил. И занавески в окнах первого этажа даже не шелохнулись за это время…

Девчонки долго не открывали. Наверное, рассматривали их в «глазок», это понятно было по шуршанию за дверью. Наконец звякнул замок и выглянула Аська.

– Ну, что надо? – недовольно проворчала она. – Уроки мешаете делать. И знайте, ни на какие предложения мы уже не согласны. Раньше надо было думать.

– Что думать? – воскликнул Филя. – Что ты строишь из себя принцессу на горошине? Да мы к тебе не с предложениями пришли, а с вопросами! Самыми серьезными, между прочим!

Когда он сказал про горошину, то сразу вспомнил, как отскакивали эти самые горошины от скамейки.

– Ты из чего это пуляла? Из трубки? – прищурился Филя. – И делаешь вид, что ни при чем? А котенок где?

Все эти вопросы он просто выстрелил в Аську.

Даже она не умела так быстро соображать. И испуганно захлопала ресницами. Филя же совершенно однозначно расценил ее растерянность.

– Не ожидала, что мы так быстро догадаемся обо всем? – напирал он. – А ну-ка, признавайся!

Из-за Аськи выглядывала такая же испуганная Аня. Но она почему-то смотрела мимо ребят и странно принюхивалась.

– Ой! – воскликнула она. – Дым!

Но уже и без этого возгласа все почувствовали запах гари. Ребята оглянулись и увидели, как сверху, с лестничного пролета, медленно выплывает голубоватое облачко. И сразу же где-то вверху раздался истошный вопль:

– Горим! Пожар! Срочно звоните!

Захлопали двери, затопали по лестнице чьи-то ноги, женские голоса закричали про воду, которую надо лить в мусоропровод… А дым становился все гуще и уже заполнял клубами весь первый этаж, скапливаясь у закрытой двери подъезда.

Филя метнулся к двери, распахнул ее и крикнул Дане:

– Держи! А я камень какой-нибудь найду, чтобы застопорить. Надо, чтобы дым выходил! А потом поднимемся, откроем окна на лестнице.

Шум на лестнице усиливался. Вниз спускались люди, на ходу громко выкрикивая какие-то невнятные слова. Филя предчуствовал, что скоро здесь, внизу, разгорится самый настоящий скандал… И не ошибся.

Сразу несколько тетенек быстро сбежали с лестницы и выскочили из подъезда.

Странно ведут себя взрослые! Особенно тетеньки и особенно во время какого-нибудь происшествия. Вот и сейчас, вместо того чтобы заниматься пожаром, занялись выяснением отношений. Самое для этого время!

– Это вы всегда курите у мусоропровода! – кричала одна своей соседке, у которой в руках было пустое мусорное ведро. – Выбрасываете мусор и всегда курите при этом. А сигареты, наверное, не тушите!

– Вот она, сигарета! – показывала соседка. – Никуда я ее не выбросила. Что я, ненормальная, пожар рядом со своей квартирой устраивать? Вы бы лучше за собой следили. Половичок у двери сто лет не вытряхивался!

– Говорила же я, что надо срочно подыскивать консьержку! – кричала третья тетенька. – Некому за порядком следить!

А четвертая уставилась на Филю с Даней.

– А вы что здесь делаете, а? – грозно спросила она. – Почему здесь оказались?

– Живем мы здесь, – отмахнулся Филя. – Неужели не знаете?

– Знать-то знаем, – продолжала тетенька, – а еще знаем, как подростки любят всякие пакости устраивать! Только придете из школы и начинаете хулиганить…

– Да ну вас! – сердито прервал ее Филя. – Побежали, Дань, за водой. Видишь, здесь некому пожар тушить.

И они бросились обратно в подъезд. Данина квартира была на пятом этаже – все-таки пониже, чем Филина. Ребята набрали в ведро и в чайник воды и вылили в мусоропровод. Потом еще несколько раз повторили эту операцию.

Вода с шумом полилась по трубе, из мусоропровода повалил едкий пар.

– Значит, попали на огонь, – удовлетворенно отметил Филя. – И никаких пожарников не надо. Бедная дворничиха! Убирать такую грязь…

– Неужели от сигареты может так загореться? – удивился Даня. – Судя по тому, как повалил дым, большой огонь возник сразу и неожиданно.

– Пожар всегда начинаетеся неожиданно, – пожал плечами Филя. – Ты что, хочешь сказать, что кто-то специально поджег?

– Ничего я не хочу сказать, – ответил Даня. – Потому что этот пожар не такое страшное происшествие… По сравнению с котенком.

Филя вздрогнул. Прав Даня! Мусоропровод может гореть хоть каждую неделю. А вот то, что случилось с ними во дворе, не приснится даже в кошмарном сне.

– Пойдем, – тихо сказал Филя. – Пойдем вниз. Надо продолжить поиски.

У подъезда уже вовсю бушевал скандал. Соседки, похоже, забыли про пожар и были заняты только выяснением отношений. Отношений, надо сказать, не самых приятных.

– Заметь, – шепнул Филя, – Аськи с Аней здесь почему-то нет.

– Да и мы тоже сюда не спустились бы, – отмахнулся Даня, – если бы не наши поиски. Что здесь хорошего?

Вот эти слова и услышала ближайшая к ним тетенька.

– А что, по-твоему, хорошее? – прищурилась она на Даню. – Мусор в трубе поджигать, да? Уроки надо делать, а не хулиганить!

– У нас котенка украли, – сказал Даня. – А вы кричите. И ничего мы не поджигали, а наоборот, потушили. Хоть бы спасибо сказали.

И Даня, махнув рукой, отошел к скамейке. Филя последовал за ним. Не стоять же ему рядом с этими крикливыми тетеньками!

И вдруг они услышали слова одной из сердитых тетенек:

– Котенок? А я слышала какой-то писк на лестничной площадке.

Филя с Даней сразу ринулись обратно в подъезд. Они просто взлетали по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек!

– Кис-кис-кис-кис-кис! – кричали они в один голос, обшаривая каждую лестничную площадку, заглядывая за трубу мусоропровода.

И вдруг где-то на четвертом этаже ребята услышали мяуканье! Даже не мяуканье, а шепот, почти беззвучный кошачий шепот… Взрослая кошка такие звуки издавать не могла!

Филя с Даней затаились, прислушиваясь, а потом заглянули за дверь, отделявшую лифтовую площадку от лестничной. И сразу увидели своего котенка. Он смотрел снизу вверх черными бусинками глаз и раскрывал розовый ротик, продолжая мяукать. Словно спрашивал: «Ну где же вы были?»

Даня подхватил котенка на руки. Обрадовавшись, друзья даже не заметили, что за их спинами уже столпились на узкой лесничной площадке те самые тетеньки.

– Ага! – торжествующе воскликнула самая злая из них. – Вот и попались. Котенка, видите ли, у них украли! А сами, наверное, забыли его здесь, пока мусоропровод поджигали.

– Хорошо еще, что не бросили туда, – сказала другая. – В соседнем доме кошку бросили в мусоропровод, а она и застряла. Целый день вытаскивали. Службу спасения вызывать пришлось.

Ребята даже онемели от такого несправедливого обвинения. А соседки, наверное, восприняли их молчание как признание. Они обрадовались, что так просто и быстро нашли виновников пожара.

– Вы в каких квартирах живете? Где ваши родители? А газеты из почтовых ящиков тоже вы таскаете? – только и сыпались вопросы.

Филя понял, что сейчас они ни за что не оправдаются. Да их и слушать никто не будет! Он увидел маленькую щелочку между тетеньками и дверью и стремительно дернул за собой Даню, рванувшись в спасительную лазейку.

– Держите, держите хулиганов! – завопил сзади визгливый голос. – Житья от них нет! Уже целую неделю черт знает что в доме творится!

Ребята побежали наверх. Направление было выбрано правильно: тетенькам вверх бежать было труднее, да и квартиры ребят находились повыше. Вот в Данину, первую на пути, они и шмыгнули, стараясь закрыть дверь как можно бесшумнее.

– Вот влипли, – перевел дух Филя. – Теперь доказывай, что ты не верблюд… Слушай, а что это они вопили про последнюю неделю? Что такое необычайное творится в нашем доме?

Даня, не переставая, гладил котенка.

– Не знаю, – ответил он. – Правда, я слышал, как родители тоже об этом говорили. Что у нас три консьержки сменились, и все чего-то испугались. Бросили работу, и все. А в подъезде всякие непонятные вещи стали твориться.

– Я считаю, – задумчиво проговорил Филя, – ничего просто так не происходит. Помнишь, ты говорил, что всему можно найти объяснение? Значит, и беспорядки в нашем подъезде тоже можно объяснить – и пожар, и воровство газет из почтовых ящиков, и конечно же, похищение нашего котенка. Не сам же он выбрался из домика и поднялся по лестнице? Кто-то все это вытворяет. Зачем?

– Согласись, Аське все это совершить не по силам, – подсказал Даня.

Ему так не хотелось подозревать Аську!

– Хоть согласись, хоть не согласись… От моего согласия ничего не зависит, – проворчал Филя. – Я не говорю, что она поджигатель и воровка газет. Но вот насчет котеночка…

– И насчет котеночка тоже, – горячо стал убеждать друга Даня. – Думаешь, если бы Аська утащила котенка и отнесла на площадку, а потом увидела, что оттуда дым идет, усидела бы она в своей квартире? Она первой побежала бы его спасать!

Филя молчал. Трудно было не согласиться с Даней.

– Трудненькое дельце предстоит, – наконец вздохнул Филя. Казалось, доказательство Аськиной невиновности он пропустил мимо ушей. – Что и говорить, трудненькое! А мы еще главными подозреваемыми оказались. Значит, нам это дельце и расследовать. Как говорится, спасение утопающих – дело рук самих утопающих. – Филя осторожно потрепал котенка за ушко. – Успокоился… А ведь сегодня, можно сказать, прошел огонь, воду и медные трубы. В смысле, сидел рядом с пожаром и с водой, которой мы его тушили. Правда, мусоропровод не медный… Смотри, зевает! И даже не подозревает, что открытие сегодня совершил.

– Какое еще открытие? – не понял Даня.

– Его похищение открывает целую цепочку интереснейших событий! Это я не как простофиля говорю, а просто… как Филя!

И Филя потер ладони друг о друга. Так он всегда делал, когда предчувствовал какие-то невероятные приключения. А чутье его никогда еще не подводило!

Глава III

Надутый пузырь

Не мог этот день продолжаться благополучно! Было такое ощущение, что сегодняшние сюрпризы не кончились. И Филя скоро в этом убедился.

Они с Даней договорились разойтись и поразмышлять поодиночке, чтобы потом, через часик-другой, встретиться и обменяться своими догадками.

Филя, не вызывая лифт, стал осторожно подниматься по лестнице. Он часто останавливался и прислушивался к каждому шороху. Ему даже немного грустно от этого было. Надо же, в собственном подъезде он крадется, как вор. Но Филя сразу же поправил себя. Не как вор он крадется, а как сыщик, а это совсем другое дело.

Домой Филе идти не хотелось. И он решил обследовать все лестничные пролеты. Ведь с чего начинает сыщик свое расследование? С тщательного осмотра места происшествия. Отпечатков пальцев с крышек мусоропровода Филя, конечно, снимать не собирался, но вот осмотреть весь подъезд сейчас было самое время. Тем более что на лестнице царила тишина. Даже странно, что крикливые соседки так быстро угомонились. До поры до времени, конечно. До следующего переполоха.

Даня сейчас, наверное, кормит котенка и размышляет. У него это лучше получается. А Филя займется практикой. А потом они, встретившись, сведут воедино теорию и практику. Филя даже повеселел – приятно было сознавать, что он так правильно распределил обязанности. Наверное, и Даня одобрит это решение.

Он неторопливо поднялся на самый верхний этаж, осматривая пол, стены, каждую ступеньку. Но нигде не было ничего примечательного, только в воздухе еще слышался запах гари. Но что запах? Филя же не кошка, чтобы ориентироваться по запаху! Тем более по такому сильному, перебивающему все остальные. Сейчас главное – смотреть. Ну и слушать, конечно, чтобы не столкнуться с кем-нибудь из тех соседок.

Было тихо, даже лифт ни разу не загудел. И вдруг какое-то звяканье внизу привлекло Филино внимание. Неужели опять открывают мусоропровод? Вообще-то ничего странного в этом не было: мусор ведь выбрасывают довольно часто, и не обязательно при каждом звяканье крышки мусоропровода ждать пожара. Но вслед за звяканьем не последовало привычного шума, какой издает падающий по трубе мусор. Это показалось странным, и Филя прислушался.

Звук повторился. Сомнений быть не могло: так звякает только металлическое ведро, когда его переставляют с места на место. Осторожно переставляют, между прочим, а это уже вызывает подозрения. Кто это там старается не шуметь?

Филя стал осторожно спускаться. По звуку он понял, что до таинственного места оставалось несколько лестничных пролетов. И вдруг внизу раздались торопливые убегающие шаги! Кто-то спешил вниз, почему-то не пользуясь лифтом.

Филя подбежал к лифту, нажал кнопку вызова. Долго, долго едет лифт! Наверное, поднимается с первого этажа. От нетерпения Филя прыгал на месте. Пока лифт поднимется, потом спустится… Нет, не успеет он обогнать того человека, который спешит вниз!

И Филя не выдержал, просто не сумел вынести ожидания. Ему почему-то показалось, что пешком, то есть бегом, получится быстрее. Всегда так кажется, когда спешишь… Уже не заботясь о том, чтобы его шаги были бесшумными, Филя поскакал вниз, перепрыгивая через несколько ступенек. Пробежав два этажа, он услышал какой-то шорох и капающий звук. Как будто вдруг начался дождь. Но не мог же дождь идти здесь, на лестнице!

На мгновение Филя затормозил и посмотрел вверх. Как в фильме ужасов, с площадки верхнего этажа плыло красное пятно… Потом оно расширилось и стало переплывать со ступеньки на ступеньку. Как живой, страшный красный коврик! А в щель между торцами лестничных ступенек падали стремительные капли. Они ударяли по перилам, разбрызгивались мельчайшими точками.

«Неужели… кровь?» – мелькнула в голове у Фили жуткая догадка.

Но сразу же в нос ударил сильный запах краски. Он мгновенно перебил запах недавнего пожара и стал быстро распространяться по всей лестнице.

Филя растерялся. Что делать? Продолжать погоню? Но ноги уже сами повернули обратно, наверх. Вдруг еще есть возможность остановить этот поток краски? Поднять опрокинутое ведро или хотя бы увидеть, что же произошло там, за дверью, мимо которой он только что пробежал вниз…

Ступеньки Филя миновал благополучно. А вот на самой площадке, которая была сплошь залита краской, не уберегся: не сумел перепрыгнуть лужу – просто не было свободного сухого места – и вляпался в краску обеими ногами. Чертыхнувшись, он заглянул за дверь.

Поднимать огромное ведро уже не было смысла: оно валялось на боку. Рядом лежала крышка, а содержимое ведра… Освобожденная краска уже заняла все пространство у лифта, лестничную площадку. Она стремилась по ступенькам вниз и, что самое неприятное, заляпала Филины кроссовки.

От резкого запаха закружилась голова. Филя зажал нос, подтянулся на подоконнике и рванул фрамугу, чтобы хоть немного проветрить.

«Надо позвонить в квартиры», – мелькнула мысль.

Но Филя почему-то все же побежал по лестнице вниз. Он даже не подумал о том, что за ним остаются на ступеньках яркие отпечатки ног…

Громко хлопнула внизу дверь подъезда. Филя прибавил скорости. Не успеет! Оставалось еще несколько этажей. И вдруг на одном из поворотов он со всего разбега врезался в чей-то живот. Живот сработал, как подушка безопасности в автомобиле.

– Куда торопимся? – пророкотал грозный голос.

Филя почувствовал, как его схватили за шиворот. Оторвалась, упала и запрыгала по ступенькам пуговица от рубашки. Это уже было слишком! Чтобы в родном подъезде тебя хватали, как нашкодившего котенка! Филя рванулся так, что посыпались и остальные пуговицы, но вырваться ему не удалось.

– Значит, виноват! – Голос противно засмеялся-захрюкал. – Убегают только виноватые.

Филя поднял голову и увидел Пузыря. Так ребята дразнили вредного толстяка, живущего на третьем этаже. Этот Пузырь был хуже всяких тетенек и старушек в смысле ворчливости. Он никогда не проходил мимо без замечаний. А тут такое счастье привалило – прямо в живот ему кто-то спикировал! Вот сейчас Пузырь раздуется еще больше от справедливого гнева…

Но Филя не стал этого ждать. Тем более что он разгневался ничуть не меньше. Да кто он такой, этот Пузырь, чтобы хватать за шкирку!

– Даня! – продолжая вырываться, не очень громко позвал Филя. – Спускай своего волкодава! Тут кое у кого руки длинные, откусить надо.

Никакого Дани, конечно же, поблизости не было. И волкодава тоже. Но хитрость сработала.

– К-какого волкодава? – опешил Пузырь, отпуская Филю и со страхом поглядывая на лестницу. – Спокойно! Собаку надо держать на поводке.

– А вот меня не надо держать! – воскликнул Филя, отпрыгивая в сторону. – Я не собака. И пуговицы рвать не надо. Я, конечно, виноват, что в вас врезался… Между прочим, могу и извиниться. А вообще-то я спешу.

И Филя сделал попытку прошмыгнуть мимо. Но Пузырь одной рукой схватился за поручень лестницы и шагнул в сторону, преградив дорогу.

– Постой-постой. Какой быстрый! Что-то подозрительно все – и спешка твоя, и вонь от краски, а? И следочки твои странные, глянь-ка!

Пузырь все-таки не забывал поглядывать вверх: боялся собаки. И Филю он не пропускал, наверное, еще и для того, чтобы прикрыться им в случае нападения волкодава. Хитрый оказался!

Филя с ужасом оглянулся на следы, оставленные на ступеньках его кроссовками. Аккуратные отпечатки краски…

– Там краску кто-то разлил, – махнул он рукой вверх. – Целое ведро! И побежал вниз. А я догнать хотел.

– Кто-то! – передразнил, хрюкая, Пузырь. – А ты ни при чем, да? Вот что, парень, нечего за дурака меня держать! Сам ведерко разлил на шестом этаже, да и вниз! А следочки-то оставил! Аккуратней надо пакостить, аккуратней!

У Фили даже в глазах потемнело. Опять его обвиняют! И даже не это его взбесило, а то, что теряется драгоценное время. Хоть и всего секунды были потрачены на встречу с этим Пузырем, но казалось, погоня за неизвестным злоумышленником уже провалилась. Почти провалилась… И Филя опять пошел на хитрость.

– Ой, вы тоже испачкались! – воскликнул он. – Вся спина в краске!

Пузырь завертелся, как собака за приставшим репейником, стал оглядывать свои толстые бока. А Филя только этого и ждал. Он юркнул мимо Пузыря и полетел вниз, успев подумать, что никогда в жизни не перепрыгивал через столько ступенек в одном прыжке…

Возле подъезда никого не было. Куда бежать? Филя завертел головой. Все равно, в какую сторону, главное, побыстрее обежать дом, чтобы окинуть взгядом все дорожки. Может, тот, кто разлил краску, завернул за угол и успокоился. А вот тут-то Филя и догонит его!

Но никого подозрительного Филя не обнаружил, хотя и бежал вокруг дома, как гоночная машина на кольцевых гонках. Женщина с коляской, две старушки… Дети копошатся в дальней песочнице. Ничего подозрительного.

Филя вернулся к подъезду прямо по газону, вытирая подошвы о траву.

– Ага! – услышал он торжествующий голос Пузыря, выходящего из подъезда. – Преступник всегда возвращается на место преступления. И старается по дороге уничтожить улики. В нашем случае это не отпечатки пальцев, а отпечатки ног!

И Пузырь, довольный своим остроумием, засмеялся. Каким же противным был этот смех! И в самом деле хрюканье какое-то.

– Здорово ты меня надул! – продолжал он. – И волкодавом этим, и краской, которой я якобы вымазался. Значит, хитрый ты малый. Да только кончилась твоя хитрость! Выкладывай все по порядку, пока я милицию не вызвал. А потом и с родителями твоими поговорим, никуда ты не денешься. Прекращать надо эти безобразия. Жить рядом с хулиганами я не намерен! Разберемся!

Голос Пузыря с каждой фразой становился громче. Он словно старался привлечь к себе внимание, чтобы его услышали те, кто выглянет на шум из окон.

– Давайте, давайте разбираться! – рассердился и Филя. – И не ждите, что я убегу! Нечего мне бегать – я не виноват. Между прочим, вы тоже были на лестнице, когда там краску разлили. Что, не так? И откуда, интересно, вы знаете, что ее разлили именно на шестом этаже? А мусоропровод не вы подожгли?

С каждой фразой Филя наступал на Пузыря. Тот, похоже, растерялся, не ожидая такого напора. Как тогда, на лестнице, при упоминании волкодава.

– Да догадался я про шестой этаж, – бормотал он. – Просто так сказал, наугад. Ты что это себе позволяешь так со взрослыми разговаривать? С больной головы на здоровую… Какой еще мусоропровод?

Пузырь посматривал вверх. Там уже открылось несколько окон – любопытные тетеньки смотрели вниз.

– Обычный мусоропровод! – продолжал Филя. – То пожар, то краска… И сразу хватают первого, кто под руку подвернется! А сами вы что, телевизор смотрели, да? Кто это подтвердит?

– Ишь ты, – удивленно завертел головой Пузырь. – Как следователь какой, допрос устроил! Мал еще так со мной разговаривать! С родителями твоими разбираться будем…

– Что за шум, а драки нет? – вдруг раздался насмешливый голос.

Филя оглянулся. Рядом стоял незнакомый парень лет семнадцати. Он мял в руке теннисный мячик.

«Кисть тренирует», – понял Филя и вспомнил, что когда-то и сам так тренировал руки.

Всего один день, правда. Потом мячик закатился куда-то в траву, потерялся, и тренировки прекратились.

– Ты чего? – удивленно спросил Пузырь. – Чего надо? Давай, вали отсюда. Нечего тебе тут шляться…

– Да? – так же насмешливо переспросил парень. – Ну ладно, раз такое дело, кричите дальше.

И, хмыкнув и подбросив теннисный мячик, он неторопливо удалился. Филя удивился: до чего же кислотно-оранжевой была расцветка у мяча! Даже смотреть было неприятно. Но зато такой мячик уж и захочешь, не потеряешь. Везде он будет заметен.

Пузырь зло сплюнул:

– Вот… дурак! Лезет куда не просят! Полный кретин! А с тобой мы разберемся, – оглянулся он на Филю. – И с родителями твоими. Даже если ты и ототрешь свои кроссовки… Даже если выбросишь.

Но, несмотря на угрозы, Пузырь почему-то больше не рвался разбираться с Филиными родителями прямо сейчас. Он повернулся и скрылся в подъезде.

Филя огляделся по сторонам, посмотрел вверх, на открытые окна. Не торчать же ему здесь! Тем более что голова просто кружилась от всяких непонятностей, объяснить которые не сумел бы даже самый сообразительный Шерлок Холмс…

Поднимался Филя на лифте – на лестницу даже не сунулся. Хватит, хватит на сегодня приключений!

Глава IV

Куча рекламных буклетов

Первым делом Филя бросился к телефону – звонить Дане. Но, взяв трубку и набрав первые цифры номера, задумался. А что он скажет Дане? Просто возьмет и вывалит на него целое ведро подробностей? К тому же Филя не был уверен, что сумеет эти подробности внятно изложить. А показаться другу офонаревшим и испуганным совсем не хотелось.

«Хорошее все-таки у меня имя, – подумал он. – Словно напоминает, как легко оказаться простофилей. Поспешишь – людей насмешишь. Значит, лучше не спешить, а лишнюю секунду подумать. Если она есть, конечно».

Филе почему-то показалось, что, если он возьмет в руки карандаш и почеркает по бумаге, думать от этого станет легче. Он подумал о похищении котенка, о пожаре, о пролитой краске… И по очереди нарисовал не очень удачную кошачью мордочку, языки пламени и перевернутое ведро с лужей. Три смешных рисунка появились на бумаге, и Филя соединил их линиями в треугольник. А в середине треугольника нарисовал удивленную, ничего не понимающую рожицу. Автопортрет.

Рисунок никак не ускорил процесс мышления, но настроение улучшил. Все-таки чувство юмора – спасительная вещь. Посмеялся над собой, в крайнем случае нарисовал смешную мордуленцию – и уже легче на душе.

Но что еще можно изобразить на этой схеме? Филя вздохнул. Правильнее всего было бы поставить много-много вопросов, сплошь покрыть ими весь лист. Но рука машинально что-то выводила на бумаге, словно Филя был самым настоящим Пушкиным, который так любил рисовать разные фигурки на полях своих рукописей.

Появился шар с ручками-ножками – Пузырь, конечно. Рядом с котенкиной мордочкой возникла и девчоночья – Аська. Филя, секунду подумав, поставил рядом с Аськой жирный вопрос. И еще один добавил – мол, совершенно сомнительная версия. Но пока не стал ее исключать. В глубине души он все же допускал, что Аська вполне могла устроить эту глупую шутку с похищением котенка.

Карандаш летал над бумагой как будто сам, без всякого участия Фили, искал свободное место. Вот появилась еще один кружок… И Филя понял, что рисует того самого парня, который подходил к ним, когда они стояли с Пузырем у подъезда. Правда, вместо человеческой фигурки на бумаге появился только шарик с волнистой линией посередине – теннисный мяч. Филя не удержался и пририсовал сверху клубы дыма, похожие на пар, который совсем недавно валил из мусоропровода. Почему – и сам не знал.

Странной и неожиданной, надо сказать, показалась Филе эта встреча с незнакомцем. И разговор этого незнакомца с Пузырем был таким же странным. Филя вспомнил, как они переглядывались. Совершенно незнакомые люди не смотрят так друг на друга. Значит… Пузырь и этот парень просто делали вид, что не знают друг друга! Значит… Им почему-то надо было скрывать перед Филей свое знакомство! Особенно Пузырю – не зря же он так грубо и поспешно прогнал парня и даже, разозлившись, обругал его кретином.

«Лезет куда не просят!» – сказал Пузырь.

Значит… Эти «значит» соединялись в цепочку рассуждений. Филя чувствовал, что движется в своих рассуждениях по верному пути, интуиция подсказывала ему это, но продолжения пути пока не было видно.

Но, во всяком случае, ему уже было что рассказать Дане. Ведь рассказ интересен не всеми подробностями, а самыми главными. Вот они, перед Филей, сами собой нарисовались на бумаге. Все главные события – похищение котенка, пожар и разлитая краска – и главные участники этих событий составляли рисунок.

Филя встрепенулся. А почему это он решил, что Пузырь и незнакомец с теннисным мячиком – тоже участники событий? Ведь никаких доказательств у него нет. Но Филя сразу же успокоил себя: ничего страшного, что нет пока никаких доказательств. Для начала расследования достаточно иногда и подозрений. А они как раз есть. Во-первых, Пузырь точно назвал этаж, на котором разлили краску. Во-вторых, как заметил Филя, он поспешно прогнал парня с мячиком. И в-третьих, Пузырь почему-то сам поспешил исчезнуть. На его месте любой придирчивый взрослый – а именно таким и был Пузырь – ни за что бы не оставил Филю в покое. Почему-то Филе казалось сейчас, что именно появление парня заставило Пузыря прекратить разборки…

Он уже подпрыгнул, чтобы не звонить, а прямиком бежать к Дане, но услышал, как открывается входная дверь: пришли родители. Они о чем-то спорили.

– Я уверен, что он ни при чем, – говорил папа.

– А вот сейчас и спросим, – услышал Филя мамин голос.

Началось! Значит, соседки успели нажаловаться родителям. Или Пузырь? Как противно всегда доказывать, что ты не верблюд!

Родители прошли на кухню и зашуршали там пакетами с покупками, продолжая разговаривать. Филя притаился, прислушиваясь. Конечно, подслушивать нехорошо, но ведь он не специально. Просто сидит в своей комнате, а слова из кухни сами долетают…

– Странно, – сказал папа, – такое ощущение, что мир вокруг в одночасье изменился. Был нормальный подъезд, были культурные соседи… А сейчас все как с цепи сорвались. В зоопарке звери дружнее живут.

– Но ты тоже хорош! – недовольно отозвалась мама. – Даже выслушать их не захотел. Вот и решат, что Филипп и в самом деле виноват.

– Я не терплю, когда со мной разговаривают таким тоном! – отчетливо произнес папа. – Пусть кричат друг на друга, если им это нравится. А со мной поговорят, когда успокоятся.

«Ага! – подумал Филя. – Значит, соседки все-таки встретили папу с мамой, успели и на них наброситься. Молодец папа, не испугался злых тетенек!»

– Филипп! – позвали из кухни.

Вот и пришло время пересказа событий… Филя вздохнул, как в школе перед ответом домашнего задания, которое не выполнил.

– Что такое здесь у нас происходит? – спросил папа. – Прямо не дом, а Бермудский треугольник какой-то! Надеюсь, вы с ребятами не имеете отношения ко всем этим происшествиям?

– Имеем, – растерянно ответил Филя и увидел, как встрепенулись родители. – То есть… Нас во всем подозревают. И в пожаре, и в том, что я краску разлил.

– Постой-постой, – остановил его папа, – это мы уже знаем. Но давай по порядку.

«По порядку» заняло у Фили несколько минут. Хорошо, когда тебя слушают внимательно, не перебивая. Ну, почти не перебивая, – мама только несколько раз исправила «Пузыря» на «Петра Семеновича».

– Та-ак… – задумчиво проговорил папа. – Я так и знал. Неспроста все это.

– Конечно, неспроста! – горячо поддержал его Филя. – И этот Пуз… Петр Семенович специально караулил на лестнице! Я теперь уверен в этом.

– Я чувствую, Филипп, – вздохнула мама, – что ты уже приступил к своему любимому делу – к расследованию. Но вынуждена тебя вовремя разочаровать. Тебе сейчас не о расследовании надо думать. Ты знаешь, что соседи говорили про вас с Даней?

– Догадываюсь, – буркнул Филя. – Но оправдываться не собираюсь.

Мама удивленно округлила глаза:

– Как это не собираешься? Значит, все будут уверены, что хулиганил именно ты!

– Но хоть вы мне верите? – воскликнул Филя. – Или заодно с соседями своими?

– Верим-верим, успокойся, – положил ему на плечо руку папа. – Но мама права, надо что-то делать. Вот успокоятся все, пойдем с тобой, поговорим с Петром Семеновичем…

– С Пузырем этим? – дернулся Филя. – Что толку с ним говорить? За ним следить надо.

– Не смей! – прикрикнула мама. – Выбрось из головы эту затею! Между прочим, я читаю твои мысли. Ты уже, наверное, решил, что Петр Семенович сам разлил краску, да? Да человек просто ремонт делает в своей квартире, выставил за дверь ведро с краской. И что – сам изгадил всю площадку перед собственной дверью?

– Так он живет… на шестом этаже? – удивленно пробормотал Филя.

– На Марсе он живет! – отмахнулась мама. – А сюда прилетел, чтобы нахулиганить, и сейчас обратно улетит.

Мамина шутка никого не рассмешила. Папа, нахмурившись, смотрел в окно. А Филя растерялся. Сообщение о том, что Пузырь живет на том самом этаже, где была разлита краска, нарушило все подозрения. Получалось, мама, как всегда, права: не укладывается в голове, чтобы человек мог спокойненько разлить целое ведро краски перед собственной дверью. Тогда кто это сделал? Не Филя же, в конце концов! Тем более что он слышал поспешные шаги убегающего вниз человека… Нет уж, пусть мама хоть сто раз запрещает заниматься расследованием, Филя ее не послушает! Бывают в жизни ситуации, когда надо действовать, несмотря ни на какие запреты. А потом… Победителей не судят. А в том, что он в конце концов окажется победителем, Филя не сомневался. Эх, быстрей бы с Даней встретиться! Столько вопросов накопилось, что пора бы их обрушить на голову сообразительного друга…

Папа тем временем разбирал принесенные из магазина пакеты.

– И почему я их не выбросил? – вдруг сказал он. – Всегда в мусоропровод прямиком отправляю, а сегодня машинально в пакет засунул.

И он положил на стол целую кипу пестреньких карточек и буклетиков.

– Что это? – спросила мама. – Это ты из почтового ящика достал?

– Каждый день, каждый день, всю неделю, – приговаривал папа. – Неиссякаемый поток какой-то! И вся реклама на одну тему, как будто больше нечего рекламировать!

Филя машинально взял в руки несколько ярких открыток.

«Жилсервиc» зовет в новую жизнь! – прочел он. – Не бойтесь перемен! С нами весело шагать по просторам!»

«По каким еще просторам?» – подумал Филя.

– Какая-то фирма по продаже квартир обрушила на нас свою рекламную продукцию, – вздохнул папа. – Наверное, находится где-то рядом. Бедная уборщица! Как она успевает убирать все это под почтовыми ящиками?

Филя незаметно сунул в карман несколько буклетов. На всякий случай. По своему опыту сыщика он знал: если в каком-то месте творится что-то странное и непонятное, то на все надо обращать внимание. А буклеты заполнили как раз это место всяких непонятностей – их собственный подъезд. Совпадение?

Глава V

Одинокий сыщик

Нельзя забывать о самых главных проблемах, – сказал Даня по дороге в школу. – Ты вчера мне столько всего наговорил про Пузыря и какого-то парня с мячиком, а о главном даже не вспомнил.

– Ничего себе! – возмутился Филя. – Значит, я вчера зря к тебе приходил? Просто так болтал, да? Наверное, и схема моя тебе смешной показалась?

– Нет, почему, – уклончиво ответил Даня. – Схема как схема. Захотел и нарисовал. Сам же сказал, она тебе думать помогала. Но для меня самое главное – это Аська с Аней, а не Пузырь. Дружба наша распалась, вот что страшнее всяких пожаров…

– Так есть же и Аська на этой схеме! – воскликнул Филя. – Не заметил? Я даже два вопроса возле нее поставил! Мне все равно, с кого расследование начинать. Вот с Аськи и начнем. А там и всю картинку расшифруем.

– Я не о расследовании говорю, – вздохнул Даня. – И Аська не имеет отношения к этим делам. Подружиться с девчонками надо… обратно. А потом уже и разбираться с этими делами в подъезде.

– Не имеет отношения! – хмыкнул Филя. – А как мы это узнаем? Просто так, без расследования? Нет, Дань, ты странные вещи говоришь!

Нехорошее чувство появилось у Фили после этого разговора. Он сидел на математике и совсем не слушал учительницу, а все рисовал и рисовал треугольники. Как на той самой схеме, которую вчера показывал Дане. Треугольник – это три вершины. Пузырь, незнакомец с теннисным мячом и Аська. Филя сейчас думал только про нее. И еще про Даню. Если он так защищает Аську, а Филя станет ее выслеживать, чем это может кончиться? Ссорой. На этот раз с лучшим другом Даней. Не хватало еще и этого! Получается, тогда Филя останется совсем один?

Одному не то что слежку организовать – жить неинтересно. Филя попытался отогнать от себя страшные мысли о своем одиночестве. Пока он отгонял мысли, услышал, как учительница громко назвала его фамилию.

– Лопушков! В каких облаках ты витаешь? В чем ошиблась Настя? И какой вопрос я только что задала всем?

Филя оторопело смотрел на исписанную мелом доску, у которой стояла Настя. Цифры, цифры… В чем ошибка, он сообразить не мог. И вопроса не слышал.

– За работу на уроке ты получаешь двойку, – сказала учительница. – Заслуженную, если так можно выразиться об этой оценке.

Вот и еще одна неприятность! И, надо сказать, не очень-то неожиданная. Филя знал, что неприятности не приходят в одиночку. Если уж началась полоса невезения, то это надолго. И двойка за работу на уроке – не самое большое горе. Что ему еще приготовила судьба?

На переменке его худшие опасения только подтвердились. Он подошел к Дане:

– Что ты предлагаешь? Ну, в смысле дальнейших действий?

Даня улыбнулся:

– Я предлагаю сейчас пойти в буфет.

– Ты что, уже проголодался? – удивился Филя.

– Давай накупим всяких вкусностей, сложим в пакет и подложим Аське, – предложил Даня. – И напишем какую-нибудь смешную записку – мол, это тебе дань от провинившихся друзей…

Филя даже не дослушал его до конца.

– Что? – изумился он. – В чем это мы провинились? Ну, ты даешь! Унижаться перед девчонкой? Да она потом потребует такую же дань платить на каждой переменке!

– Понимаешь, надо с шутки все начать, – попытался объяснить Даня. – Тем более что Аська не устоит перед всякими орешками и крекерами. И вообще, для нее неожиданностью будет, что мы себя виноватыми считаем. Сработает!

Филя отрицательно замотал головой:

– Ни за что! Получается, у нас вовсе никакого характера нет? Вспомни, все по справедливости было, а ты предлагаешь на коленках ползти извиняться. За что? Нет, Даня, нельзя девчонок приучать к тому, что мы такие слабенькие. Я рассчитывал, ты предложишь что-нибудь поумнее…

– Слежку, – ехидно подсказал Даня. – Тогда давай и за мной слежку организовывай.

Таких слов от своего друга Филя не ожидал.

– Ты что? Совсем?..

– Это ты совсем, – уже сердито ответил Даня. – Я же тебе говорил, что надо начинать с перемирия, а ты только слежкой своей бредишь! Весь мир готов подозревать.

– А ты такой добренький, да? – так же сердито спросил Филя. – Ничего себе… Посмотрел бы я на тебя, если б ты был схвачен этим Пузырем! Посмотрел бы, как бы ты оправдывался! Конечно, хорошо было отсиживаться в квартире, пока я там по этой разлитой краске шлепал…

– Я отсиживался?! – возмутился Даня.

Он раздраженно махнул рукой и пошел по коридору. Филя растерянно проводил его взглядом. Продолжать разговор было бессмыленно.

«Иди, покупай орешки для Золушки! – обиженно подумал он. – Хоть целый вагон!»

Понятно было, что неприятности продолжаются. И разговор с Даней был в череде этих неприятностей событием поважнее, чем двойка по математике.

В толпе ребят Филя заметил мелькнувших Аську с Аней, но даже не обратил на них внимания. Даже если бы сейчас они все вместе – Аська, Аня и Даня в придачу – позвали его, Филя ни за что не подошел бы. Бывают минуты, когда обида становится самым главным чувством. Ничего не сделаешь, пока эта обида не пройдет. А похоже было, что проходить она и не собиралась…

В таком настроении и тянулись все уроки. Филя думал о том, что никогда, наверное, еще не было в мире такого одинокого сыщика, как он. Даже с самым лучшим сыщиком всех времен Шерлоком Холмсом был рядом доктор Ватсон, и у всех-всех были помощники и верные друзья, а он, Филипп Лопушков, оказался в полном одиночестве. И это в самом начале расследования! А что ему остается? Притвориться самым обыкновенным человеком, оправдаться перед соседями и жить с этим тяжелым грузом дальше? Ведь одно оправдание ничего не значит. Доказательства, нужны доказательства! А они появляются только во время расследования. Но как его вести одному?

От этих мыслей у Фили даже кружилась голова. Словно он не на уроках сидел, а все это время неостановимо кружился на карусели. По замкнутому кругу своих мыслей. И даже не мыслей, а безответных вопросов.

А когда он во дворе школы, у выхода, увидел тройку своих друзей вместе, то совсем приуныл. Аська что-то жевала, часто запуская руку в пакет – все-таки исполнил Даня свой идиотский план, – а сам Даня о чем-то весело разговаривал с Аней.

Все, перевернулся для Фили весь мир, когда он увидел эту картину! И казалось, в этом мире ему совсем нет места.

Он долго ждал, пока друзья уйдут. Не мог он ни пройти мимо, ни подойти к ним! Вот они наконец пошли по дорожке вдоль школьной ограды, и Филя медленно, скрываясь за другими ребятами, пошел следом. Получается, что он невольно следит за друзьями? Вот это ситуация! Нет, конечно, он пойдет домой. Хоть кошка Дуся потрется о ноги – единственное существо на свете, которое безошибочно угадывает, когда у Фили плохое настроение. И всегда старается утешить. Эх, Дуська, была бы ты ищейкой! Тогда не чувствовал бы себя Филя таким одиноким…

Даня, Аська и Аня вышли на улицу. Филя невольно приостановился, выглянул из-за угла. Ага, пошли к киоску за мороженым. Мало Аське орешков. Пусть, пусть Даня задабривает ее и дальше! Аська спокойненько примет все его дары.

Вдруг Филя услышал мерные удары. Он посмотрел вдоль улицы и увидел того самого парня с теннисным мячом. Мяч ударялся об асфальт и опять ловился цепкой рукой. Раз за разом, раз за разом. Ребята прошли рядом с парнем, даже не обратив на него внимания. А вот он… Он проводил их взглядом, приостановившись. Какая-то мысль пришла ему в голову – это было видно по лицу. И не очень добрая мысль, потому что лицо стало неприятным, хитрым, и глазки забегали, как мышки.

Филя чуть не подпрыгнул на месте. Ребята же не видели его раньше! Поэтому идут так спокойненько за своим мороженым. И ни до чего им нет абсолютно никакого дела. Но почему же тогда этот Теннисист обратил на них такое пристальное внимание?

Филя отшатнулся обратно за угол. Провел ладонью по лбу – она стала мокрой. Конечно, пот выступил от волнения. Но при этом настроение у Фили почему-то улучшилось. Вот странный он человек! Как только что-то интересненькое и непонятное замаячит впереди – сразу все неприятности забываются. Настроение делается не то что хорошее, а… азартное, одним словом.

Когда Филя выглянул из-за угла еще раз, Теннисиста уже не было видно. Куда же он исчез? Нет, не исчез! Вот он, стоит к Филе спиной, но от ребят почему-то спрятался за дерево.

Филя как будто этого и ожидал. Он напрягся, словно кошка перед прыжком, хотя никуда прыгать не собирался. Сейчас не прыгать надо, а внимательно следить! Самое захватывающее, между прочим, занятие. К тому же слежка обещала быть не простой, а двойной. А ведь это редкое явление в практике любого сыщика. И самое приятное в двойной слежке то, что ты все-таки крайний. Не за тобой следят, а ты следишь. Притом сразу за двумя объектами.

«Жучка за репку, репка за дедку», – бормотал Филя всякую чепуху, которая лезла в голову.

Наверное, двойная слежка напомнила про эту репку. У Фили было такое ощущение, что он и в самом деле какой-то невидимой нитью привязался к этому парню с теннисным мячом, а парень – к ребятам. И не отвязаться им друг от друга.

Филя никак не ожидал, что ему предстоит такая длительная прогулка! И Теннисист, конечно же, не ожидал. А вот ребята, похоже, основательно готовились к путешествию. Даня забрал у девчонок школьные рюкзаки и побежал к дому. Девчонки остались на тротуаре есть мороженое. Аська лизала сразу с двух рук – по очереди. И обе порции заметно уменьшались с каждым прикосновением ее языка.

Филя вздохнул: ему придется таскать рюкзак с собой. Если он понесет его домой, то может прозевать что-нибудь. А в такие минуты нельзя упускать из виду даже малейшую подробность. И ладно, если бы он следил только за ребятами. Можно было бы успеть одновременно с Даней отнести домой рюкзак. Но что в это время будет делать Теннисист? А вдруг он задумал какую-нибудь пакость и не станет ждать?

На всякий случай Филя внимательно смотрел на всех прохожих, которые шли по тротуару. Может, парень прячется от кого-нибудь из них? Люди проходили мимо, но Теннисист не обращал на них внимания. Ясно было, что наблюдает он за Аськой и Аней.

Вот вернулся Даня, и они с девчонками чуть ли не побежали по тротуару. И парень двинулся за ними. Отпустив их метров на сто, Филя вышел из-за угла.

Через пять минут он уже начал догадываться, куда держат путь его друзья. Филя не мог даже про себя назвать их «бывшие друзья». Нет, это слово он никогда не произнесет, даже если и не подружатся они обратно! Так вот, его друзья, скорее всего, направлялись в зоопарк.

Зоопарк был совсем рядом, и войти в него можно было с Садовой улицы. Как раз с этим входом и поравнялись ребята. Теннисист даже не прятался особенно и не оглядывался. О Филе он не подозревал, а в том, что ребята не замечают слежки, был уверен.

«Что же тебе надо? – бормотал Филя. – Что же тебе от нас надо?»

Он даже не замечал, что относит этот вопрос и к себе, хотя не находится среди друзей, а идет далеко позади, совсем отдельно.

Так, друг за другом, они и очутились на территории зоопарка. Здесь следить было еще проще, чем на улице. Посетителей было много, и прятаться за ними не составляло труда. Филя осмелел настолько, что несколько раз приближался к Теннисисту вплотную. В толпе людей, рассматривающих зверей, они с этим парнем стояли совсем рядом. И Филя заметил, что они с Теннисистом одинаково поворачивают головы в сторону Дани, Ани и Аськи. Даже неприятно было – получалось, что Филя заодно с этим странным типом!

С каждой минутой Теннисист все больше злил его.

«Да кто ты такой, – возмущался он про себя, – чтобы следить за моими друзьями?! И что ты задумал?»

Но, понятное дело, Теннисист не слышал этих мыслей.

Может, Филе стоило сделать вид, что он случайно столкнулся здесь с друзьями? И незаметно шепнуть им о слежке? Вот тогда бы и устроили они этому горе-сыщику какой-нибудь розыгрыш! Аська мастерица на подобные выдумки. Но Филя не мог преодолеть обиду на друзей. Пока не мог… И решил ждать, чем же все это закончится.

Ребята посмотрели зверей, которые были за стеклом, и перешли к открытым вольерам. И Теннисист перешел за ними, и, конечно же, Филя. В самом ближнем вольере сновала стайка маленьких обезьянок, смешно отбирая друг у друга что-то съестное.

«Попробовали бы они у Аськи отобрать хоть один орешек», – улыбнулся Филя.

И тут же увидел, что Аська, воровато оглянувшись на табличку «Животных не кормить», сама бросила обезьянкам несколько орешков. Не жадная! Наверное, этих орешков у нее был избыток – постарался Даня, искупая свою непонятную для Фили «вину»!

Рядом, у фонтанчика, суетились мелкие детишки. Они палками вылавливали из воды монеты. На концах палок были прилеплены разжеванные жвачки, к которым монетки легко приставали. То и дело слышались радостные возгласы, сопровождавшие удачный улов.

«Золотоискатели!» – хмыкнул Филя.

Теннисист, подбрасывая в руке свой мячик, протиснулся сквозь толпу поближе к ограждению. И Филя почему-то последовал за ним, как привязанный. Этот мячик прыгал перед самыми глазами и раздражал Филю. Наверное, своим отвратительным ядовито-оранжевым цветом.

И вдруг Филя, сам не понимая, что делает, толкнул Теннисиста под руку – как раз в тот момент, когда мячик собирался взлететь. От толчка рука парня дернулась… И мяч полетел за ограждение! В толпе засмеялись, потому что обезьянки, позабыв про свои шалости, смешно провожали взглядами каждый прыжок мяча. Он стукнулся о бетонный выступ и поскакал по вольеру. Обезьянки быстро закивали головами, следя за ним.

Теннисист что-то возмущенно воскликнул, оглянулся в поисках того, кто его толкнул, но Филя уже затерялся в толпе, которая еще теснее прижалась к ограждению. Как же – ведь появилось новое, неожиданное развлечение! Обезьянки уже вовсю играли в мяч. Они вырывали его из лапок друг у друга, перекатывали по вольеру – получался смешной обезьяний футбол.

– Пас давай, пас! – кричал какой-то мальчишка.

Толпа смеялась и вопила, как на стадионе.

И тут Филя с ужасом увидел, что Теннисист расталкивает людей, прямо-таки расшвыривает их в стороны, расчищая себе путь… Значит, все-таки успел увидеть, в какую сторону шмыгнул от него обидчик, и теперь ринулся за ним. Вот-вот протянется к Филе рука, натренированная на мячике, и схватит за ухо или за волосы… И друзья увидят Филю в такой неприятной сцене! Все это пронеслось перед его взором в какую-то секунду.

– Держите ее! Девчонку держите! – вдруг услышал он вопль какой-то старушки.

Толпа охнула, отшатнулась от ограждения и тут же опять прильнула к нему. Народ, как известно, хлебом не корми, а дай ему поглазеть на что-нибудь интересненькое.

Этим «интересненьким» была… Аська! На первый взгляд она ничем не отличалась от обезьянок. И жевала так же быстро, как они. Даже в эту минуту Аськины челюсти работали, как заведенный механизм. Может, от волнения? А волноваться было от чего!

И когда Аська успела взять у мальчишек палку со жвачкой на конце? Во всяком случае, секунду или две она пыталась дотянуться до мячика этой палкой через ограду, а потом, отчаянно махнув рукой, перелезла и спрыгнула вниз. В этот момент и завопила старушка.

«Зачем она это делает? – чуть не крикнул Филя. – Из-за какого-то мячика так рисковать?!»

Теперь Аська пользовалась палкой не для того чтобы зацепить мячик. Она просто держала ее наготове – на всякий случай, если вожаку обезьяньей стайки не очень понравится ее присутствие в вольере. Но, видно, вожаку Аська понравилась. А может, он ее принял за родственницу, которая наконец нашла время для того, чтобы прийти в гости? Во всяком случае, вожак не выказывал никаких признаков агрессивности. Да и был он совсем маленьким – всего вдвое больше кошки Дуськи. Этим и воспользовалась Аська. Она подняла мячик, поискала кого-то глазами и спросила:

– Это ты, мальчик, уронил?

Папа малыша протянул Аське руку:

– Цепляйся быстрее, укротительница! Ничего мы не роняли. Выбирайся же наконец! Ты так, наверное, и к тиграм вошла бы в клетку, да?

«Вошла бы, – подумал Филя. – Сто процентов».

Аська выбралась из вольера под расстроенные взгляды обезьянок и под гул толпы. Кто-то хвалил ее, кто-то ругал. В общем, мгновенно образовался митинг на тему «Оправданная и безрассудная смелость». Именно такие словечки и произносились взрослыми. А малышня восхищенно смотрела на Аську, как на какую-нибудь терминаторшу.

– Чей? – Аська всем протягивала мячик. – Кто уронил?

Все улыбались и отрицательно мотали головами: в такой ситуации никто не мог присвоить себе чужой мячик. Даже самый глупенький малыш.

А Теннисист? Филя оглядывал толпу, но Теннисиста в ней не было. И только вдалеке, за фонтанчиком, Филя увидел его испуганное лицо. Наверное, понял, что за такими, как Аська, следить опасно.

Филя вмиг повеселел. Ему показалось, что мир изменился обратно. Но что он теперь скажет друзьям? Чем объяснит то, что оказался здесь? Совпадением? Поэтому Филя так же, как Теннисист, шмыгнул в сторону и поспешил подальше от вольера с обезьянками. Если и встречаться с друзьями, то подальше отсюда. Поменьше потребуется объяснений!

Он стоял невдалеке от выхода из зоопарка и ждал ребят. Здесь-то они и столкнутся «случайно»! А пока Филя проводил взглядом Теннисиста, который покинул зоопарк сразу же после происшествия в обезьяннике. Значит, не хотел знакомиться с ребятами, раз даже мячик не забрал у Аськи. Вот это интересно! Может быть, он собирается следить за ними серьезно и поэтому не хочет, чтобы его знали в лицо?

«Все-таки это важные сведения, – подумал Филя. – Не зря я его выследил, не зря толкнул. Окончательно стало ясно, что он что-то замышляет».

Вот сейчас ребята выйдут, и совсем близок станет миг примирения. Как в конце какого-нибудь хорошего фильма…

Друзья наконец показались на аллее, и Филя уже приготовился выйти из своего укрытия, как вдруг увидел, как Аська с Аней подбежали к старушке, продававшей котят у входа в зоопарк. Потом он увидел, как Даня оттеснил в сторону девчонок, великодушным жестом указал на самого пушистого полосатого котенка и полез в карман за деньгами. Счастливый Аськин визг потряс окрестности и застрял у Фили в ушах. Он застыл на месте. Ноги почему-то не повиновались ему. Филе даже показалось, что он… вот-вот расплачется! Почему? Наверное, потому что совершенно не нужен он оказался друзьям. Вот что было обидно…

Никогда еще не испытывал он такого чувства. Как, оказывается, тяжело быть одиноким человеком! Даже если этот человек – сыщик.

Глава VI

Клюет!

Как жить человеку, выброшенному из дружбы?

Филя вспомнил маленькую рыжую собаку, которая бродяжничала у них во дворе. Скорее всего, ее выгнали из дому, и собака стала дворняжкой с грустным взглядом, которым она провожала людей. Наверное, ждала встречи со своими прежними хозяевами. А Филя, подкармливая ее, думал вместо собаки о том, что ей теперь делать. Конечно, прежде всего найти хозяев. Но что дальше? Броситься им в ноги, проситься, чтобы взяли обратно? Филя мечтал о другом. Вот, например, потеряется маленький хозяйский ребенок. Отойдет от песочницы и заблудится в ближайших дворах. Его станут искать, звонить в милицию… А собака найдет ребенка, приведет домой и спокойненько уйдет обратно во двор. И хозяева поймут, какого отличного пса сами же выгнали из дома, и бросятся за собакой, и станут уговаривать ее вернуться. Такую хорошую историю придумал Филя.

Сейчас он сравнил себя с этой собакой. Что ему делать? Наплевать на свою гордость и вернуться в компанию? Конечно, ребята его примут. Столько всяких событий было вместе пережито, столько приключений! Но в том-то и дело, что на гордость просто так не плюнешь и даже не махнешь рукой. Если для собаки Филя придумал хорошую историю, то для себя, конечно, хотел такой же. Или хотя бы похожей. Чтобы ребята поняли, что без Фили их дружба совсем неполная.

Как ни странно, он вдруг подумал о том, что помочь ему может… этот самый Теннисист! Не зря же он его выслеживал, не зря понял, что тот, в свою очередь, следил за друзьями. По правде говоря, уже достаточно было и посещения зоопарка, чтобы выложить перед ребятами свеженькие новости. Они-то ничегошеньки не знают!

Но Филя решил не спешить. Серьезные дела не терпят спешки. И новости должны быть солидными, что ли. Конечно, друзьям жутко интересно будет узнать, что за ними следили. Но это половина дела. А вот зачем следили? Это была вторая половина дела – конечно, самая трудная. Но разве расследование может быть легким? Главное – не унывать. Впрочем, уныние Филе не грозило, хотя настроение у него было не очень хорошее. Но ведь главное – что он будет продолжать расследование. Пусть даже пока в гордом одиночестве.

Ноги сами несли его к дому. Он был уверен, что где-то там обязательно встретится с Теннисистом. Если человек два раза попался на глаза в одном и том же месте – попадется и в третий.

Сначала надо было отнести домой рюкзак и пообедать. Да и с Дуськой встретиться взглядом. От кошкиного доброго взгляда у Фили на душе становилось легче в самые трудные минуты жизни.

У подъезда стояла машина, в которую загружали мебель. Наверное, кто-то из соседей переезжал на другую квартиру. Лифт был занят надолго, и Филя стал подниматься пешком. На лестнице ему ударил в нос уже ставший привычным резкий запах. На шестом этаже раздавался скрежет – это уборщица скребком царапала застывшую краску. А запах, наверное, был от растворителя: без него ведь краску не оттереть. Филя прошмыгнул мимо. Не хватало опять выслушивать несправедливые обвинения в хулиганстве!

За дверью квартиры его встретил печальный Дуськин взгляд. Кошка сидела в прихожей, и ее мордочка была поднята навстречу хозяину.

– Понимаю я тебя, Дуська, понимаю, – вздохнул Филя. – Когда один, то на душе… тоскливо.

Он чуть не сказал – кошки скребут, но удержался. При чем тут кошки?

Обедать Филя пристроился на подоконнике. Не очень удобно, зато время не идет зря – Филя одновременно и ел, и поглядывал сверху во двор. А вдруг увидит Теннисиста?

Но увидел он печальную картину. На скамейке сидели Даня, Аська и Аня. А рядом с ними стояли два кошачьих домика… Даже попугая Даня на прогулку не вынес: ребятам хватило и котят. Филе почему-то стало обидно за попугая.

«Значит, не только про меня забыли, но и про бедного Каркушу», – с грустью подумал он.

После увиденного не хотелось ничего делать. Даже на улицу выходить. Зачем – чтобы увидеть там друзей, которые спокойненько обходятся без него?

Все же дома оставаться было еще тяжелее. И телевизор Филя включал, и книгу в руки брал – ничего не спасало. Через полчаса он все-таки выглянул в окно. Машина с мебелью уже уехала. И скамейка была пуста.

Все-таки надо было прогуляться: сидеть дома в добровольном заточении, тем более с таким настроением – пустое занятие. Под сидячий камень вода не течет.

Лифт не вызывался. Он открывался и закрывался где-то внизу, и по шахте разносились голоса. Может, сломали его, пока грузили мебель?

«Опять взрослые будут виноватых искать, не разобравшись», – невесело подумал Филя, спускаясь.

Лифт стоял на первом этаже. И возились с ним… Даня, Аська и Аня! А рядом стояла какая-то старушка и даже не ругалась на ребят – вот что было удивительно. Двери открывались, Даня заглядывал в щель у порожка лифта, а старушка молча за этим наблюдала.

Филя хотел прошмыгнуть мимо, но его заметила Аня.

– Ой, Филя! – воскликнула она. – Может быть, ты поможешь?

– А потом скажут, что я лифт сломал, – отмахнулся он. – Нет уж, нарывайтесь сами на неприятности! С меня хватит.

– Какие же неприятности? – стала объяснять Аня. – Нина Петровна ключ уронила. Проводила дочку с мебелью, хотела вернуться в квартиру, а ключ упал. Вот сюда, в щель. Мы его видим, а достать не можем. Придумай что-нибудь, Филечка! Ты же все можешь.

Даня тоже посмотрел на Филю ожидающе. Вот, как помощь нужна, так сразу «Филечка»! Что-то не называли его раньше таким сюсюкающим именем… Значит, Аня чувствует перед ним вину. И все ребята чувствуют – вон как смотрят!

Филя, конечно, уже не мог пройти мимо. А тут еще и старушка попросила, словно угадала в нем спасателя:

– Помоги, помоги старухе, вы же умеете всякие хитрости придумывать. А то, пока лифтер придет… Дочка звонить будет, переполошится, что я не отвечаю.

«Странная старушка, – подумал Филя. – Другая на ее месте и не подпустила бы подростков к лифту».

– Ну-ка, – оттеснил он Даню, – дай взглянуть.

Ключ лежал на мусоре, скопившемся в лифтовой шахте, но до него было около метра, а щель была узкой. Филя оглянулся на Аську:

– И куда подевалась твоя сообразительность? Про обезьян забыла? У кого есть жвачка?

– Ой! – воскликнула Аська. – Ты, Филька, гений! Только вот жвачки нету, я ее уже прожевала. И палки тоже нету.

– Я удочку принесу, – сказал Филя. – А Даня сбегает за жвачкой. Он же у нас… любитель покупать всякие вкусности!

Филя услышал, что Даня за его спиной шумно вздохнул, но покорно побежал на улицу. А Филя – наверх.

Через пять минут, держа в руке тоненькое складное удилище, он ждал, пока ребята нажуют жвачку. Лучше всех, конечно, получалось у Аськи.

– Хватит, – наконец сказал Филя, – а то вы от усердия всю липкость сжуете.

Комок получился основательный – большой, мокрый, липкий. Но Филя был не брезгливым, да и не жевать же он его собирался. Он прилепил жвачку к концу удилища и стал осторожно засовывать удилище в щель.

– Дверь держи, – скомандовал он Дане. – А то зажмет удочку.

– Клюет! – радостно хихикнула Аська.

– Молчи! Рыбу распугаешь, – ответил ей в тон Филя.

Настроение у него улучшилось. Что и говорить, любил он действовать! Это не истуканом сидеть у окна, когда всякие невеселые мысли в голову лезут…

Но ключ никак не хотел цепляться – вдавливался в жвачку и опять от нее отставал. Тогда Филя схитрил: придавил ключ, потом слегка повернул удочку, чтобы жвачка обволокла ключ чуть ли не полностью, – и осторожно потянул. Там, где лежал ключ, осталось пустое место. Значит, он прицепился.

– Есть! – радостно выдохнул Филя.

– Я же говорила, что клюет! – захлопала в ладоши Аська.

Филя косо взглянул на нее. Наверное, взгляд его был суровым – Аська сразу замолчала и застыла с распростертыми ладошками.

– Раньше времени не радуйся, – буркнул Филя, осторожно вытаскивая удочку.

Важно было не коснуться ею края щели.

Старушка еще раз подтвердила свою странность. Как только Филя вытащил ключ и стряхнул его с удочки, Нина Петровна опередила всех. Как какая-нибудь Аська, она шустренько метнулась к ключу и подняла его.

– Попался, голубчик! – проворчала она, словно поймала наконец какое-то живое существо, долго не дававшееся в руки. – Обиделся на старуху, что покидает она тебя, потеряться хочешь…

Ребята недоуменно переглянулись. Еще никогда не слышали они таких разговоров с вещами.

– Ну, пойдем, пойдем домой, – продолжала баюкать ключ старушка. – Последний раз квартирку мне откроешь…

Нина Петровна всхлипнула и вытерла слезу.

– А вы разве не хотите переезжать? – спросил Филя.

– А кто меня спрашивает? – вздохнула старушка. – Сейчас не то время, чтобы стариков слушали. Молодые решают. А по мне, лучше пусть и во вредном доме жить, зато в своем, привычном.

У ребят прямо-таки уши зашевелились от удивления! Первой, конечно, открыла рот Аська:

– Почему это во вредном? В каком смысле?

Старушка посмотрела на них и оглянулась – так делают, когда боятся, что кто-то может подслушать.

«Не в себе бабулька, – окончательно решил Филя. – С ключом разговаривает, дом обзывает вредным…»

– Хорошие вы, хорошие, – таинственно зашептала старушка. – И я вам открою тайну. Только ко мне пойдемте, а то здесь кто-нибудь услышит. Мне дочка настрого запретила об этом рассказывать. А уши даже у стен имеются.

Филя услышал, как Аська шепнула сестре:

– Тебе не кажется, что все происходит как в сказке?

Аня в ответ закивала. А Филя не удержался, ляпнул Аське:

– Сейчас тебя в лягушку превратят.

И не стал даже смотреть, как она испуганно затаращила глаза. Филе было обидно, что ребята так к нему отнеслись. Захотели – обошлись без него, понадобился – позвали. Как будто не друг он им, а посторонний человек. Из-за своей обиды он и сказал про лягушку. И это еще цветочки! Ягодки, то есть серьезный разговор, впереди. Не в присутствии же этой странной старушки выяснять отношения с друзьями!

– У меня и тортик остался, вот и угощу своих спасителей, – бормотала Нина Петровна. – Хоть душу отведу напоследок, да и добром отплачу. Нельзя такую беду от соседей таить… Не права моя дочка, нельзя это скрывать.

«О какой такой беде она бормочет?» – все больше настораживался Филя.

Вредный дом, беда… И обо всем этом дочка Нины Петровны запретила рассказывать. Странно… Хорошо еще, что есть на свете непослушные старушки!

На третьем этаже ребята молча вышли за Ниной Петровной из лифта.

– Ты мой хороший, ключик мой дорогой, и кому ты будешь служить после меня? – приговаривала Нина Петровна, вставляя ключ в замок.

«Кошку надо иметь, а не с ключом разговаривать», – подумал Филя, когда они вошли в пустую, без мебели, квартиру и стало понятно, что никакой живности здесь нет.

Словно прочитав его мысли, Нина Петровна пожаловалась:

– Целыми днями дома одна, поговорить не с кем. Даже кошку нельзя завести, аллергия у дочки.

– У моей мамы тоже аллергия, но она будет таблетки пить, – сказала Аська. – Чтоб к Барсику привыкнуть.

«Бедная Аськина мама! – весело подумал Филя. – Еще, наверное, ничего не знает про таблетки. Как, впрочем, и про Барсика».

На кухне стоял стол с остатками чаепития.

– Чашечки-блюдечки еще не все увезли, вот сейчас поставлю и отпразднуем мой отъезд, – сказала Нина Петровна. И сразу опять всхлипнула: – Хотя какой уж тут праздник…

Аська не стала дожидаться блюдечка. Вместо него она отлично приспособила свою ладошку, на которой поместился большой кусок торта.

– А почему наш дом вредный? – спросила она, не забывая поглощать торт.

– И ничего он и не вредный! – ответила старушка. – Я вот прожила в нем столько лет, а никакого такого вреда и не почувствовала.

Аська так и застыла с открытым ртом:

– А что же вы собирались нам рассказать?

– Да-да, – поспешил поддержать ее Филя, – вы хотели нам какую-то тайну открыть. За то, что мы ключ вытащили.

Он боялся, что старушка уже передумала, поэтому и напоминал о своем благородном поступке. Мол, долг платежом красен, давайте, Нина Петровна, выкладывайте вашу тайну, раз обещали!

– Не дом вредный, а вредный этот человек. Он во всем и виноват, вот что я вам скажу! Бумаги всякие принес, прибор какой-то с цифирками, которые вспыхивали, когда он кнопку нажимал. Рация, говорит, в вашем доме повышенная.

– Радиация? – переспросил Даня.

– Ага, радиация, – закивала старушка. – Говорит, повышенная эта радиация, здоровье отнимает. А находится она в кирпичах, из которых дом построен. И ничего уже сделать нельзя, а можно только в другое место переехать. Только, сказал, нельзя никому об этом говорить.

– Это почему же? – удивилась Аська. – Почему нельзя, если это правда?

– А чтобы панику не поднимать, – пояснила старушка. – Если все узнают, сразу тако-ое начнется! Паника. А этот человек успокоил нас, сказал, что всех жильцов по очереди будут извещать. По порядку, значит. Вот мы первыми и оказались. И дочка говорит: не болтай, мама, а то нам квартиры не хватит, если все сразу переезжать начнут. А мне от той квартиры только горе горькое…

Ребята недоуменно переглядывались.

«Странная старушка, – опять подумал Филя. – Чересчур болтливая. Наверное, и правда сильно переживает свой переезд, раз так спокойненько нарушила дочкин запрет».

– А вы вот нам рассказали, – сказал он. – И не боитесь никакой паники.

– Жалко вас стало, больно вы детки хорошие, – вздохнула Нина Петровна. – Не хочу, чтоб для вас все неожиданно было, вот как для меня. Да родители ваши, может, все уже и знают. Не говорят только. Ведь и мы знаем, и Петр Семенович…

– Петр Семенович? – насторожился Филя.

– Так ведь и Петр Семенович с этим человеком приходил, – пояснила Нина Петровна. – Горевал тут сильно, все вздыхал. Говорил, что тяжело ему смириться с мыслью, что переезжать надо, но здоровье дороже. А вы уж, ребятки, не сердитесь на старуху, что я вас испугала. По мне, так лучше правду знать. И никакой паники не будет, зря тот человек нас пугал.

– Человек, человек… – недовольно проворчал Филя. – А вы хоть знаете, как его зовут? Кто он?

Старушка призадумалась.

– Кто? – заморгала она. – И правда, кто? Дочка с ним все говорила, я в сторонке слушала. Ясно, человек серьезный, если квартирными делами занимается.

«Серьезный! – хмыкнул Филя. – Вот я сейчас скажу, что меня на Луну посылают, она и будет считать меня серьезным человеком. Дурака, мол, на Луну не отправят!»

– Вспомнила! – всплеснула руками старушка. – Он еще про картины долго разговаривал, портретом своим хвастался.

– Портретом? Каким портретом? Почему? – все вместе воскликнули ребята.

– Потому что дочка моя художница. Они долго про эту живопись беседовали. Наверно, потому она ему и доверилась. Ясное дело – одного поля ягоды.

– А фамилия его… – осторожно начал Даня, чтобы Нине Петровне осталось лишь закончить фразу.

Но она только моргала, вспоминая.

– Не помню фамилии. А может, не сказал? Про выставку они все беседовали. Сейчас выставка проходит – там у дочки моей картины выставлены. Вот он и сказал, что и его портрет есть. Хвастался, что на самом видном месте висит, в центре зала.

Даня толкнул Филю локтем и шепнул:

– Можно считать, фамилию мы знаем. А где, вы говорите, выставка? – громко спросил он Нину Петровну. – И как вашей дочери фамилия? Мы обязательно сходим посмотреть.

– Сазонова она, – с гордостью сказала старушка. – Художница Сазонова. А выставка на Кузнецком. Где ж ей еще быть? В Доме художника на Кузнецком Мосту.

Зазвонил телефон, и Нина Петровна вышла в комнату.

– Вот это клюет! Вот это клюет! – повторял Филя, глядя в пустую тарелку, на которой совсем недавно было несколько кусков торта.

Аська поняла это как упрек.

– Ой! И правда, я все съела… Ну честное слово, не заметила! Он такой вкусный… А вам не хватило? – растерянно забормотала она, облизываясь вслед последнему кусочку.

Филя отмахнулся:

– Да я не про тебя! Что с тебя взять – жуешь, как обезьяна в зоопарке. Я про расследование. И ты, Аська, права: у нас клюет! Поймать бы только эту золотую рыбку…

Глава VII

Розыгрыш

– Жалко, что сейчас не каникулы! Столько всего лишнего – уроки, школа… Но зато ненужное время и летит быстро. Особенно если занят при этом своими собственными мыслями. Вчера Филя делал уроки, а думал при этом только о непонятной радиации, о неизвестном человеке, которого Пузырь приводил к Нине Петровне, о Теннисисте, которому вдруг понадобилось следить за его друзьями… Как все это связано?

Вечером Филя прислушивался к разговору родителей на кухне. Нет, вроде бы не говорили они ни о переезде, ни о таинственных событиях в подъезде. Обычный родительский разговор – про папину диссертацию, про какую-то мамину подругу… Значит, им еще ничего не сообщили. И значит, еще есть время, чтобы выяснить эту ситуацию с таинственной радиацией. Жалко, жалко, что завтра полдня придется проторчать в школе!

Назавтра ребята, не сговариваясь, вышли после обеда на улицу. Они сидели на скамейке у подъезда и молчали. Каким-то странным было это молчание! Даня, Аська и Аня виновато отворачивались, смотрели в стороны, боясь встретиться взглядом с Филей. А ему казалось, что он забыл все слова, которые собирался сказать друзьям. И про обиду свою, и про несправедливость, с которой они к нему отнеслись… Еще в школе, на переменках, он хотел поговорить и о котенке, который не может быть причиной ссоры, и о правильности жребия, и о прогулке в зоопарк, которую нельзя устраивать втроем, если компания состоит из четырех человек. Что думают трое, если не зовут с собой четвертого, – что его не существует? Но разве хватит всех переменок, вместе взятых, для серьезного разговора?

А сейчас все слова, которые он много раз проговаривал про себя, казались ненужными. Значит, их и не надо было высказывать. Филе даже жалко стало своих друзей: он прекрасно видел, что они и так все понимают. Не зря же так старательно крутят головами по сторонам и изредка, по очереди, шмыгают носами. Как провинившиеся котята.

– А вчерашний ключик-то волшебным оказался, – сказал Филя. – Не зря старушка общалась с ним, как с живым.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Даня.

– Получается, ключ не только квартиру открыл, понимаешь? Сведения он нам новые открыл, вот что получается! – принялся объяснять Филя. – Помнишь, мы ломали голову, почему это в подъезде стали происходить странные события? И не могли ничего понять. А с помощью ключика Нина Петровна нам новые сведения подбросила. Кто-то их уговорил переехать из нашего дома. Вот что интересно…

– И ты связываешь все те хулиганства с переездом Нины Петровны? – удивился Даня. – Как это?

– Честно говоря, не очень-то связывается, ты прав, – вздохнул Филя. – Но учитывать надо все, что здесь происходит.

И Филя кивнул в сторону подъезда.

– Ой, мальчики! – воскликнула Аня. – А если и правда наш дом вредный? И наши родители захотят переехать? Как мы будем жить в разных местах?

– Да не будем мы жить в разных местах! – махнул рукой Филя. – Не будем, и все. Это дочка у Нины Петровны такая трусиха, за здоровье свое переживает. А еще художница! Художница должна только про картины свои думать, а не про здоровье. Не может наш дом быть вредным. Вон какие кирпичи… надежные.

– Может, – вздохнул Даня. – Я читал, что может. Есть такие материалы, которые излучают радиацию. Только вот как это проверить?

– А мы не дом будем проверять, – убежденно сказал Филя, – а людей, которые пугают всяких глупых художниц. Нашли чем пугать! Радиация какая-то! Это же не ящерицы всякие, которые из всех щелей выглядывают. К тому же наши родители поумней будут, не поверят разным бредням. Кому уезжать охота из-за ерунды?

– А вот Нина Петровна уехала, – вздохнула Аська, настороженно покосившись на Филю при упоминании ящериц. – Жалко! А потом и остальные жильцы станут верить этой ерунде.

– Еще не все потеряно, – с такой же убежденностью в голосе произнес Филя. – Надо доказать, что радиации никакой нет. Тогда и Нина Петровна вернется.

– Но почему ты в этом так уверен? – спросил Даня. – Может быть, есть радиация, только люди к ней по-разному относятся. Одни не боятся, другие уезжают. А ты повторяешь, как мой Каркуша: нет ее, и все. На каком основании?

На это Филя не ответил. Он даже пропустил мимо ушей обидное сравнение с попугаем. Потому что, не отрываясь, провожал глазами человека, идущего по дорожке вдоль дома… Это был Теннисист! Он небрежно покосился на ребят и пошел себе дальше, как ни в чем не бывало. Конечно, он же был уверен, что Филя не знает о его странном поведении! Одной рукой Теннисист сжимал оранжевый мячик, а другой подбрасывал какие-то мелкие орешки и ловил их ртом. Иногда поймать не получалось, и орешки прыгали по асфальту.

– Чего молчишь? – Даня толкнул локтем Филю и обиженно шмыгнул носом. – Ответил бы хоть на вопрос. Нагнетаешь таинственность и молчишь!

– Аська… – задумчиво проговорил Филя. – А куда ты подевала мячик? Ну, из зоопарка? Он у тебя?

– Нет, – ответила Аська. – Отдала. Какой-то малыш протянул руку, я и отдала. Зачем мне чужие мячики? – И вдруг она уставилась на Филю. И все ребята тоже. – А откуда ты, Филька, про зоопарк знаешь? – прищурившись, спросила Аська. – Ладно, про котенка мог догадаться, что мы его там купили. Самое близкое место к нашему дому, где котят продают, – вход в зоопарк. Но про мячик мы тебе ничего не рассказывали…

– Ты что же это, – моргал глазами Даня, – тоже вчера там был?

– И нас видел? И не подошел? – присоединилась к расспросам Аня.

Что Филя мог ответить? Он растерялся от того, что так просто выдал себя, и только приглаживал и приглаживал свои волосы.

– Ладно, чего уж там… – пробормотал он. – Случайно все вышло. Увидел вас по дороге из школы, а догнал только в зоопарке. Вот и все…

– И не подошел? – повторила Аня. – Странно.

– А что тут странного? – рассердился Филя. – Вам можно туда пойти и меня не позвать, а мне нельзя, да? А между прочим, я двойную слежку вел, вот что! Если вы так хотите знать всю правду… Теннисист следил за вами, а я следил и за вами, и за Теннисистом.

У ребят одновременно раскрылись рты от удивления.

– Следил? За нами? Какой еще Теннисист? – Филя услышал сразу три вопроса.

Он уже кивнул в сторону дорожки, чтобы указать на Теннисиста, но… дорожка была пуста. Надо же было так заболтаться! Отмахнувшись от расспросов, Филя бросился за угол дома. Хоть бы посмотреть, куда так таинственно исчезает этот странный тип! Но и за углом никого не было. Вот уж умеет он проваливаться свозь землю…

Филя повернул обратно. Ребята, ничего не понимая, встретили его растерянными взглядами.

«Сейчас вы все узнаете! – хмыкнул про себя Филя. – Огорошу я вас новыми сведениями!»

Почему он подумал это слово – «огорошу»? Да потому, что словно споткнулся, остановившись и глядя себе под ноги. На чистом асфальте одиноко лежала маленькая кругленькая горошинка, которую совсем недавно уронил, не поймав ртом, этот тип. Точно такая же, какими стреляли в них с Даней. Значит… Значит, стрелял в них тогда Теннисист!

– Я узнал! – воскликнул Филя, подбегая к ребятам. – Я узнал, кто тогда котенка похитил! Это Теннисист в нас горошинками стрелял. И потом следил за вами в зоопарке.

– Давай-ка по порядку, – спокойно, по-взрослому, как будто он был одновременно и своим, и Филиным папой, сказал Даня. – А то ты, Филя, такого туману напустил…

Филя и сам понимал, что пришло время все подробно объяснить друзьям. С непонимающими людьми никакого дела не сделаешь.

После короткого рассказа, на который ушло-то всего минут пять, Аська подпрыгнула:

– Надо срочно его отыскать! Бессовестный какой! Меня из-за него чуть обезьянки не покусали…

Филя прыснул:

– Покусаешь тебя! Но ты права, этого типа мы разыщем и все про него узнаем. Обязательно! Только не сейчас.

– А почему не сейчас? – удивилась Аська.

– Потому что у нас более важный объект для слежки появился.

– И опять ты говоришь загадками, – недовольно проворчал Даня. – Откуда у тебя появилась эта привычка?

– Откуда, откуда! От верблюда. – Филя не удержался от естественной в таких случаях рифмы. – Сами виноваты! Вместе надо все дела делать, а не отделяться от компании. Тогда все бы вам было понятно.

– Ой, не могу! – воскликнула Аська. – Это мы-то отделились? Сам, Филька, устроил отдельное следствие, а на нас сваливаешь.

– Ну, хватит вам, – попросил Даня. – Неужели непонятно, что дело серьезное? Если мы так и будем виноватого среди нас искать, то только время потеряем. Давно пора бы помириться. У каждого из нас теперь есть по котенку, и делить нам нечего. А вот Филя прав: надо действовать, иначе скоро разъедемся в разные стороны.

– Наконец-то дошло! – облегченно вздохнул Филя. – И наконец-то ко мне присоединилась моя компания. Один ум хорошо, а… если чуть-чуть больше, то лучше!

Аська собиралась сказать в ответ что-нибудь по-настоящему остроумное, но не успела.

Во двор въезжала огромная фура для мебели. Перед ней отступал на своих маленьких ножках Пузырь.

– Правей! Левей! – командовал он водителю.

Машина остановилась у подъезда. Пузырь открыл фургон, из которого выпрыгнули два грузчика. И сразу же откуда-то появился Теннисист. А может, он тоже выпрыгнул из машины? Ребята не успели рассмотреть.

– Неужели и Пузырь уезжает? – пробормотал Филя. – Странно…

– А что же в этом странного? – не поняла Аська. – Самые трусливые первыми покидают дом.

– Дело не в трусости, – ответил Филя, – а в странности. Он же делает ремонт в квартире. Зачем же делать ремонт, если собрался переехать?

– Для новых жильцов, – предположила Аська.

– Слушайте, ребята… – задумчиво прошептала Аня. – А какие же могут быть новые жильцы, если старым, то есть нам, здесь жить вредно? Ведь, наверное, дом должны разрушить?

И она даже всхлипнула от такого страшного предположения.

– Спасибо вам огромное, Петр Семенович! – вдруг услышали они радостный голос. – И машину заказали, и даже с грузчиками! Вот что значит иметь добрых соседей! Жалко с вами расставаться.

Старичок, живший на одном этаже с Даней, раскланивался с Пузырем.

– Странно… – опять пробормотал полюбившееся слово Филя. – Первыми переезжают старички. А Пузырек наш им в этом очень старательно помогает. Да он так скоро весь подъезд вывезет! А сам почему-то не уезжает, а ремонт в квартире делает.

И тут Филя прищурился. Так он всегда делал, когда какая-нибудь хитренькая затея закрадывалась к нему в голову.

– У кого ручка есть? – спросил он. – Я сейчас.

Филя прошмыгнул мимо машины в подъезд и вскоре вернулся. Он держал в руке рекламную открытку.

– Вот, вытащил из почтового ящика. Кто знает, как фамилия Пузыря?

Ребята пожали плечами.

– А зачем тебе? – не понял Даня.

– А мы разыграем его, – пояснил Филя. – Прикол устроим. И посмотрим на его реакцию. Когда людей разыгрывают, очень интересно за ними наблюдать.

Филя взял у Дани ручку.

– Ладно, без фамилии обойдемся, – пробормотал он и стал что-то писать на открытке красивыми печатными буквами.

Ребята молча следили за тем, как складываются слова.

– Уважаемый Петр Семенович, – медленно повторял написанное Филя, – вам необходимо срочно освободить свою квартиру. Обстоятельства изменились. Ваш друг.

– Жалко, – сказал он, – что мы не знаем фамилии этого друга. Но так даже таинственней. Пусть Пузырь решит, что этот человек вынужден прибегнуть к такому способу связи. А мы посмотрим, что он будет делать.

– Все равно я пока ничего не понимаю, – пожал плечами Даня.

– Но ведь чем таинственней, тем лучше! – воскликнул Филя. – Вот слушайте. Сейчас Аська или Аня, а лучше даже вместе, отдадут эту открытку Пузырю. И скажут, что это Нина Петровна просила передать. Как будто бы сама не успела – уехала, а открытка от того человека, которого Пузырь приводил к Нине Петровне. Мол, старушка еще сказала: Петр Семенович сам поймет, от кого это. От серьезного человека. И все!

– Что-то ты странное затеял, – пожал плечами Даня.

– Пусть странное, пусть! – горячо воскликнул Филя и обратился к Аське с Аней: – Только вы внимательно за ним наблюдайте. И запоминайте, как отреагирует, что скажет. Каждое словечко, каждый жест! Поняли?

– Понятливые! – шмыгнула носом Аська. – Идти?

– Давайте, – скомандовал Филя. – А мы с Даней вон там, подальше, подождем на всякий случай. Не хочу попадаться этому Пузырю на глаза.

В подъезде грузчики возились с мебелью. Где-то там, конечно же, были и Пузырь с Теннисистом. Туда и направились девчонки. Аська прямо-таки тащила Аню за руку – спешила к новым приключениям. Но хитрость ее все же не покидала даже в спешке: открытку она отдала Ане. Понимала, что ей, с ее более хулиганским видом, лучше оставаться на вторых ролях. Аня же, хоть и была Аськиной близняшкой, выглядела скромной отличницей. Такая если выполняет чье-то поручение, то дело, значит, абсолютно серьезное. Без всяких шуток.

Филя с Даней затаились за кустами. Прятаться так прятаться. Мало ли что может выкинуть Пузырь! А вдруг он их уже видел на скамейке?

– Разорвет он твою открытку и выбросит, – предположил Даня. – Глупости какие!

– Совсем не глупости, – шепотом ответил Филя. – Ведь это реклама фирмы, которая занимается расселением жильцов. Пузырь, судя по всему, принимает в этом участие. Посмотрим…

Он даже не успел договорить. Из подъезда, как пробка из бутылки с шампанским, вылетел Пузырь. Чуть дверь от такого напора не сорвалась! Ребята даже на четвереньки рухнули и чуть ли не в землю вжались. Филя был уверен, что Пузырь выскочил, чтобы на них наброситься. Но он выхватил из кармана телефон и начал лихорадочно набирать номер. Потом он стал объяснять что-то в трубку, глядя на открытку, которую держал перед собой. Вид у него при этом был такой растерянный и виноватый, словно он в чем-то оправдывался, мотая головой и пожимая плечами.

Наконец он спрятал телефон и с невероятной верткостью исчез за углом. Ребята переглянулись.

– За ним! – воскликнул Филя.

– А девчонки? – спросил Даня.

– Позови их, и догоняйте меня! – только и выдохнул Филя, а сам метнулся вслед Пузырю.

Не мог же он в очередной раз провалить погоню! Одно дело, когда упускаешь молодого и шустрого Теннисиста. А не догнать толстого Пузыря было бы уже просто стыдно.

Вот это розыгрыш! Никогда не подумал бы Филя, что несколько слов могут так изменить человека. Полетел куда-то как ошпаренный…

Глава VIII

Отцепленный троллейбус

У хорошего человека и походка хорошая. Конечно, она может быть и некрасивой – косолапой, шаркающей и еще всякой-всякой. И люди бывают всякими – и сутулыми, и толстыми, и даже кривобокими. Но хороший человек никогда не будет идти так, как шел Пузырь. Он то съеживался, то вздрагивал и быстро оглядывался по сторонам, шныряя глазами-мышками, и все время нервно потирал руки, будто умывал их.

В общем, не нравилась Филе походка Пузыря.

«Вот бы кого проверить на детекторе лжи! – подумал он. – Перегорел бы бедный прибор от напряжения». Филя недавно видел по телевизору репортаж о новом детекторе, которым за границей проверяют пассажиров в аэропортах. Камера снимает людей – и физиономии подозрительных, замысливших что-то недоброе, расцвечиваются на мониторе какими-то особенными цветами. И злые мысли любого террориста сразу проявляются. Интересно бы взглянуть на Пузыря на этом экране! В какие бы цвета он окрасился? Наверное, не в такие красивые, которыми переливаются его тезки – мыльные пузыри…

И все-таки, как ни странно, Филе было приятно следить за ним. Потому что слежка за подозрительным человеком становится сразу делом… оправданным, что ли. Ведь слежка, по сути, то же подглядывание, поэтому за нормальным человеком не очень приятно следить. Это Филя испытал, когда шарахался от друзей за угол. А при слежке за Пузырем он ни капельки не чувствовал угрызений совести.

«Не уйдешь, – приговаривал он на ходу. – Не колобок».

Жалко вот только, ребят совсем не видно. Отстанут! И тогда опять начнутся объяснения, потеря времени… А так хотелось бы сразу всем вместе участвовать в этом деле – с подсказками друг другу, с придумками. Вместе всегда все получается. Что и говорить, в одиночку Филя не на все руки мастер.

Пузырь вертелся на остановке троллейбуса. Поглядывал на часы, смотрел вдоль улицы. Вот и троллейбус подъезжает. Все – сейчас запрыгнет в него, и Филе останется только сделать то же самое. Не ждать же друзей! Что толку, если они вчетвером будут смотреть вслед троллейбусу?

Филя оглянулся. Он не замечал, что сейчас, наверное, сам был похож на нервного Пузыря: так же вертелся на месте от нетерпения. Где же застряли ребята? А троллейбус уже остановился, раскрылись двери, и вот-вот войдут пассажиры, и двери опять закроются…

И вдруг, вспомнив какой-то старый фильм и не понимая до конца, что делает, Филя шмыгнул за троллейбус, мгновенно забрался по лесенке, которая была прикреплена сзади, и ухватился за канат, привязанный к штанге. А штанга, конечно же, цеплялась к проводам. Филя потянул штангу резко вниз, потом в сторону и отпустил. А сам соскочил с лесенки, опять юркнул в толпу на остановке и протиснулся в нее поглубже. Негромкий гул троллейбусного мотора умолк, и показалось, что громче стали шуметь проносящиеся мимо машины.

Пассажиры продолжали заходить в салон, ничего не заметив. Филя пристроился сзади толпы, все оглядываясь на тротуар – бегут ли ребята? Водитель троллейбуса прошел мимо, надевая рукавицы, и Филя опасливо съежился: а вдруг его засекли? Нет, все нормально – водитель только недоуменно смотрел вверх, на отцепленную штангу, которая покачивалась рядом с проводами.

Бегут, наконец-то! Филя махнул рукой, привлекая внимание друзей. Не очень заметно махнул: размахаешься, так еще водитель поймет, кто устроил продолжительную остановку. Но ребята и так заметили его.

– Ух! – выдохнул Даня. – Еле успели!

Филя глазами показал на дверь – давайте, мол, туда. И усмехнулся, не веря своей удаче.

«Интересно, – успел он подумать, – поверят ли ребята, когда я им расскажу, как троллейбус остановил?»

На всякий случай Филя решил об этом не рассказывать. Начнутся споры с Даней о том, стоило ли так рисковать… Главное – дело сделано. Хоть и не самое главное. До главного результата еще далеко.

Пузырь стоял у передней двери. В такой толчее можно было и не скрываться, но на всякий случай Филя попросил Даню:

– Теперь ты давай следи, а то он меня слишком хорошо знает. И Аську с Аней тоже совсем недавно видел.

Ну и ленивый же этот Пузырь! Оказывается, и проехать-то надо было одну остановку. А может, он так отрывался от слежки? Во всяком случае, на следующей остановке он так неожиданно вышел из передней двери, что ребята чуть не остались в троллейбусе. Хорошо, какой-то дяденька придержал заднюю дверь.

Подворотня, поворот, двор и… ребята в испуге отшатнулись назад. Пузырь стоял перед железной дверью, оглядывая пустынный двор. Пришлось ждать в подворотне. Аська наконец осторожно выглянула оттуда и шепнула:

– Вошел в дверь! И она захлопнулась.

Двор был обычным – длинный дом с рядом подъездов, асфальтированная дорожка, на которой стояли машины, скверик с кустами и детской площадкой. Ситуация диктовала единственное решение: спрятаться за кустами.

– Смотрите, – шепнула Аська, – на вывеске у этого подъезда точно такой домик нарисован, как на той открытке.

– Правильно, – сказал Даня. – На рекламке фирмы есть адрес. Вот Пузырь и пришел выяснять, что за послание ему передали. Дошутился ты, Филя! А толку?

– Ничего-ничего, – пробормотал Филя. – Пусть выясняет! Посмотрим, что из этого выйдет. Почему он так переполошился? Нормальный человек так не стал бы…

Филя не договорил. Дверь распахнулась, и из нее попятился Пузырь. Охранник решительно наступал на него, в конце концов даже толкнул и закрыл дверь. Пузырь завертелся на месте, хлопая себя по бокам.

– Вот это да-а! – протянул Филя. – Разве так поступают в приличных фирмах с посетителями? Значит, его здесь хорошо знают…

Пузырь подскочил к переговорному устройству, нажал кнопку и громко заговорил:

– Это недоразумение! Я ничего не успел объяснить! Пустите меня, пустите! Я все объясню!

Дверь долго не открывалась. Наконец опять вышел охранник и, не закрывая дверь, уставился на Пузыря тяжелым взглядом. Потом он посторонился, пропуская на улицу какого-то человека. И почему все охраннники такие огромные? Этот встал как раз между ребятами и дверью, поэтому они совсем не видели человека, который появился в дверном проеме.

Пузырь метнулся к нему и, кажется, готов был упасть на колени.

– Филипп Львович! Ну что же вы меня даже не выслушали! Я не знаю, откуда это, я не в курсе… Я даже подумал, что это ваша шутка. Решили посмеяться над бедным человеком…

– У меня нет времени для подобных шуток, – услышали ребята металлический голос. – Это надо понимать. А ты даже не понял, что засветился. Нечисто работаешь! Кто-то вычислил тебя и дал об этом знать. Ты понял, что меня подставил?

Пузырь виновато опустил голову:

– Да я… Ничего страшного не произошло…

– Пшел вон! – пророкотал его грозный собеседник. – И затаись на время. Я сам позвоню. И не налегай на мою машину, стекло выдавишь!

Пузырь опасливо оглянулся. Отступая, он действительно уперся в черный «Мерседес», стоящий на дорожке.

Дверь с грохотом захлопнулась. Пузырь покорно побрел к подворотне.

– Ой, Филя… – испуганно прошептала Аська. – Слышал, что он сказал? Нас же найдут… По почерку и по… отпечаткам пальцев.

– По какому еще почерку? – хмыкнул Филя. – И какие пальцы, если Пузырь наши отпечатки залапал своими? Ерунду говоришь, Аська.

– Все-таки надо быть осторожными, – шепнул Даня. – Я даже не думал, что это дело такое… таинственное.

– А то как же! – улыбнулся Филя. – В отличное дельце мы вляпались! Жалко вот только, не рассмотрели этого Филиппа Львовича. И имени его раньше не знали. Я бы им и подписался на открытке.

– Тебе бы только пошутить поопасней, – отмахнулся Даня. – А вот насчет того, что не рассмотрели… Разве ты забыл про выставку?

– Забыл? – усмехнулся Филя. – Ничего я не забыл. Просто всему свое время! Пришла пора культурно провести свой досуг. И познакомиться с Филиппом Львовичем. То голос слышали, а теперь и на портрет полюбуемся. Вот родители удивятся, когда мы скажем, где были!

– А зачем им рассказывать, что мы за Пузырем следили? – удивилась Аська.

– Да я не про слежку! – рассмеялся Филя. – Конечно, им об этом знать ни к чему. Я про выставку. Ведь мы сейчас в Дом художника, что на Кузнецком Мосту, пойдем. Там же висит портрет этого Филипа Львовича. Посмотрим, как он выглядит, чтоб потом сразу узнать, если он в наш дом заявится. Вряд ли он будет с Пузырем расхаживать – побоится. Сами же слышали их разговор.

– Может, зря ты его спугнул своим розыгрышем, – предположил Даня.

– Ничего не зря, – отмахнулся Филя. – Все, что ни делается, к лучшему. Знаете такую поговорку? Вот и мы будем считать, что всякие сведения нам полезны. Все-таки узнали, что Пузырь теперь осторожничать начнет, что и нам тоже надо остерегаться…

– И не надо лишние глупости устраивать, – не сдаваясь, добавил Даня.

– Опять ты за свое! – возмутился Филя. – Да иногда даже полезно огонь на себя вызвать. Рискнуть! Под лежачий камень вода не течет.

– Прямо ходячий сборник пословиц и поговорок, – вздохнул Даня. – На все случаи жизни.

– А раз ходячий, – усмехнулся Филя, – что же мы здесь уютненько расположились за кустиками? Вперед! Только незаметно, не высовывайтесь перед окнами. Может, за двором следят какие-нибудь скрытые камеры.

Выйдя на улицу, Филя чуть не прыснул со смеху. На остановке стоял троллейбус с отцепленными штангами. И водитель, держась за канат, целился штангами в провода.

«А вот на этот раз я совсем ни при чем!» – весело подумал Филя.

Глава IX

Портрет

Аня всю дорогу, пока ехали в метро, была грустной.

– Ты чего киснешь? – спросил Филя. – Боишься, уроки не успеешь сделать? Не волнуйся, через часик вернемся.

– Если в школе быть внимательной, то домашнее задание делать легко, – совсем как учительница ответила Аня. – Я о другом думаю. Зачем мы занимаемся этим расследованием? От скуки? Надо просто рассказать все родителям – взрослые лучше нас все поймут. Про то, какая опасность в доме, и про то, что люди по очереди уезжают, а не все вместе. Почему из этой радиации такую тайну делают? В таких серьезных вещах взрослые должны разбираться.

– Взро-ослые! – недовольно проворчал Филя. – Знаем мы этих взрослых. Ни в чем они толком не умеют разбираться. Особенно если их обманывают. Спохватятся, а поздно будет. Тут наша помощь нужна. И вообще, Ань, тебя на выставку везут – что в этом плохого? Все отличницы любят культурные мероприятия.

Аня обиженно промолчала. Не любила она, когда ей напоминали, что она отличница. Как будто это плохо, что она не умеет по-другому учиться!

– Обман, обман в этом деле кроется! – убежденно сказал Филя. – Я, как услышал Филиппа Львовича, окончательно это понял. Хорошие люди так по-бандитски не разговаривают. А поведение Пузыря? И мы будем ждать, пока эти люди обманут наших родителей? У родителей работа – заняты они по уши. А мы пока подготовим для них все необходимые сведения.

– А портрет нам зачем? – прищурилась Аська.

Ей лишь бы спросить что-нибудь!

– Посмотреть, – буркнул Филя. – Не знаешь, для чего портреты рисуют? Чтобы любоваться.

Аська подышала на стекло вагонной двери и быстренько нарисовала смешную рожицу.

– Что ты сделала? – не понял Филя.

– Тебя нарисовала. Любоваться буду.

– Не похож, – сравнил рисунок со своим отражением в стекле Филя. – Худо-ожница! Лучше жуй свои бесконечные орешки.

Вообще-то Филя был не прав. Рожица была похожа на него чем-то неуловимым. Наверное, растопыренными ушами и большими глазами. Точки зрачков Аська нарисовала сведенными к носу-палочке, и выражение лица от этого получилось удивленно-непонимающее. Филя даже стереть хотел рожицу, но удержался: еще подумают, что он хочет выглядеть красивым.

– А рот у меня не треугольный, – все же пробормотал он, отворачиваясь.

Довольная Аська хихикнула:

– А я тебя таким представляю. Имею право!

Филя промолчал. Тем более что пора было выходить. А с Аськой можно препираться бесконечно: любит она глупые разговоры.

Как только ребята вошли в выставочный зал Дома художника, Филя бросился вперед, скользя взглядом по картинам. Даня придержал его за руку:

– Ты куда бежишь? Разве так осматривают выставку?

Филя отмахнулся:

– А чего тут смотреть? Ерунда какая-то. Как будто Аська все эти картинки нарисовала. Чего время зря терять – надо быстрее найти наш портрет.

– Ты громко это не говори, – улыбнулась Аня. – А то над нами смеяться все будут. Это же искусство, называется «авангард». Не понимаешь – лучше помолчи.

– Больно ты понимаешь, – проворчал Филя. – Только вид делаешь умный. Я тебе сколько хочешь таких картин нарисую. Вместе с Аськой.

Но ребята все-таки не спешили. Они читали подписи под картинами, негромко переговаривались – наверное, делились впечатлениями. Филя тоже прочитал несколько названий картин, и ему показалось, что названия эти написаны просто наугад. Ну как может быть изображен город – о чем свидетельствовала надпись – одной изломанной остроугольной чертой, разделяющей размытые пятна света внизу и серое пятно вверху? А «Время»? Свернутый в трубочку циферблат часов. Разве это время? И никаких стрелок на этих часах нет. Вот «Сон» Филе еще более-менее понравился. Чье-то лицо, растянутое в разные стороны расплывчатыми картинками. Если честно, Филя примерно так и вспоминал свои собственные сны – наплывающими друг на друга изображениями. Он даже задержался у этой картины, дожидаясь друзей.

– А вдруг здесь все картины такие? – встревоженно шепнул он Дане.

Даня пожал плечами.

– Смотри, – сказал он, – а вот Сазонова.

Филя оглянулся, выискивая дочку Нины Петровны среди людей, но Даня показывал на картину. Она называлась «Дом». Это и в самом деле был их дом на Триумфальной площади. Дом был большой и высокий, но все его пространство занимала одна квартира. Огромная дверь, стол и окно на всю стену. Над домом летела маленькая фигурка человека.

– Ничего себе, домик! – хмыкнул Даня.

– А художница так чувствует, – пояснила Аня. – Она ведь представляет свой дом только как свою комнату, понимаешь? Большое здание, а внутри уютное пространство.

Филя промолчал. Может, и права художница Сазонова. Каждый человек так думает о своем доме – как о здании и о своей квартире внутри. Тут уж с художницей и с Аней не поспоришь.

Но спорить Филя и не собирался. В отличие от Ани он ни на минуту не забывал, зачем сюда пришел. Поэтому он опять рванулся вперед. Но вот уже все картины закончились, Филя начал осматривать их по новому кругу, а ни одного портрета что-то не заметил… Наверное, ошибка вышла, и нет здесь никакого портрета.

Филя глубоко вздохнул и двинулся к выходу. Что ж, подождет друзей там – пусть любуются дальше. А с него достаточно. Когда такое настроение, ни на какие картинки смотреть не хочется. И разгадывать, что на них изображено, тоже не хочется.

И вдруг он услышал Аськин визг:

– Филька! Нашли!

Филя метнулся к ребятам. Они стояли у большой картины, на которую он и внимания не обратил. Аська держалась за живот, переламываясь пополам от смеха:

– Вот, смотри! Запоминай особые приметы.

Аня ткнула пальцем в табличку. На ней было написано: «И. Васнецов. Портрет бизнесмена Ф.Л.Барыгина».

А на картине… Странное что-то было изображено на картине! Это был лупоглазый «Мерседес», но смотрел он совсем как человек, и, если вглядеться, то становилось понятно, что его боковые зеркала напоминают уши, ветровое стекло – высокий лоб, а радиатор чуть-чуть скривился в человеческой гримасе. И даже сверху, надо лбом, две короткие антенны торчали, как стрижка «Ежик». Всего две черточки, а прическа угадывалась. Молодец художник!

«Ну и взгляд у этого «Мерседеса»! – подумал Филя. – Того и гляди задавит! Что и говорить, не какой-нибудь ласковый «жигуленок».

В машине-человеке угадывался характер. Уверенный в себе, нацеленный только на движение вперед. Без всяких препятствий.

– А как вы догадались, что это он? – пробормотал растерянный Филя.

– Инициалы совпадают, – пояснил Даня. – Филипп Львович – это Ф. Л. И бизнесмен. Кстати, больше портретов здесь нет. Мы все осмотрели.

– А это, по-вашему, портрет? – хмыкнул Филя. – И художник этот… А еще Васнецов! Лучше бы он своих богатырей рисовал, они у него похоже получаются. А то накалякал… Я ведь вообще мимо прошел – думал, это просто машина нарисована.

– А еще сыщик! – показала язык Аська. – Даже я знаю, что богатырей другой Васнецов рисовал. Не современный. Ну, ты даешь, Филька!

– Это я так сказал, – проворчал Филя, – для смеха. Хотя мне совсем не весело. Нашли портретик, называется! Что с него толку? Ну и художники, ну и мазилы! Рисуют карикатуры!

– Нет, Филя, ты не прав, – как строгая тетенька-экскурсовод начала объяснять Аня. – Мне картина нравится. По ней характер человека угадывается лучше, чем по фотографии. Смотри, ведь художник выразил самые яркие черты – грубость, уверенность, силу. Наверное, и внешнее сходство есть. Мне кажется, я этого человека при встрече сразу узнаю.

– Вот и будешь у нас опознавателем, – сказал Филя. – Мы тебя посадим у подъезда, и ты всех людей будешь сравнивать с этим «Мерседесом». Как только узнаешь, попросишь его погудеть. Или толкнешь посильнее, чтоб сигнализация сработала.

Аська захихикала.

– А может, встретиться с художником? – предложил Даня. – С Васнецовым. Скажем, что нам понравился его портрет и что мы хотим посмотреть на человека, которого он изобразил, в жизни. Мол, интересно сравнить оригинал и копию.

– Точно! – подпрыгнул Филя. – Ты, Даня, молодец!

– А зачем? – спросила Аня. – Теперь еще и художника разыскивать? Вы, мальчишки, любите играть в сыщиков, вам бы только искать кого-нибудь бесконечно. Но ведь мы уже знаем, кто этот Филипп Львович, где он работает. Разве этого не достаточно?

– Даня прав, – начал объяснять Филя. – Хоть мы и узнали фамилию этого бизнесмена, но этого мало. Художник наверняка знает, чем он занимается, что за человек. Ведь нам про него сведения надо собрать, а не просто полюбоваться. Полюбоваться мы и сами могли – достаточно было спрятаться за кустиками возле его фирмы.

– Так вам и расскажет все художник… – протянула Аська. – Спросит: а зачем? И вообще, может, они друзья с этим Барыгиным. Вот художник и выдаст нас. Скажет: эти ребята следят за вами. И тот поймет, кто прикол с открыткой устроил. Вот будет нам!

– Перепугалась… Трусиха! – одернул ее Филя. – Все боишься за свои отпечатки пальцев. Руки мыть надо после своих вкусностей, меньше отпечатков будет. А с художником поаккуратней разговор надо будет вести. Запудрим ему мозги, что мы тоже рисовать учимся. Раз на выставке были! И как-нибудь переведем разговор на бизнесмена. На то, как сложно рисовать таких серьезных людей и как они встретились, и так далее. Главное – по-деловому подойти!

– По-деловому! – обиженно посмотрела на свои чистые пальцы Аська. – А как ты собираешься искать художника? Очень деловой ты, Филька!

Филя вопросительно уставился на Даню. Тот нахмурился:

– Ладно. Раз уж это моя идея… Давайте я попытаюсь навести справки.

– Адрес, адрес спрашивай! – вдогонку посоветовал Филя, когда понял, что Даня направляется к двери с табличкой «Администрация».

Даня только отмахнулся – мол, а зачем же еще я иду?

Ребята ждали долго. Наконец покрасневший Даня вернулся.

– Ух, как неприятно обманывать, – выдохнул он. – Никогда бы не подумал. Оказывается, люди так верят всяким выдумкам… И как это все мне в голову пришло? Что мы в кружке рисования занимаемся и что хотим пригласить в школу художника Васнецова…

– Поверили? – плясал от нетерения Филя. – Вижу, поверили.

Даня протянул бумажку:

– Вот адрес. Так все просто…

– Ого! – воскликнул Филя, взглянув на бумажку. – Везет! Прямо в центре, далеко ехать не надо. Ну, Данька, молодец! Ну и обманщик! В хорошем смысле этого слова, конечно.

И Филя радостно похлопал растерянного друга по плечу. Что и говорить – не привык Даня обманывать. Ни в плохом смысле, ни в хорошем.

А Аська не удержалась и показала язык портрету. И сразу испуганно отвернулась. Ей показалось, что антенны на голове «Мерседеса» недовольно шевельнулись и фары-глаза мигнули, уставившись на нее злым взглядом. Нехорошее предчувствие шевельнулось внутри Аськи, но она не стала говорить об этом. Побоялась, что Филя опять назовет ее трусихой.

Глава X

Когда везет – надо оглядываться

Когда ехать близко, всегда приходит мысль: а не пробежать ли это расстояние бегом? В смысле – пешком. Тем более что погода хорошая. Это поздней слякотной осенью или снежной зимой в Москве не очень-то погуляешь по улицам. Сразу хочется юркнуть в метро. А сейчас, в сентябре, – самое лучшее московское время. И не жарко, и не холодно. Хоть целый день по улицам гуляй.

Ребята спустились по Кузнецкому Мосту к Петровке, перешли ее и направились к Тверской – своей самой любимой улице. После родной Большой Садовой, конечно. Но Большая Садовая и Тверская пересекались прямо рядом с домом, в котором жили ребята, так что соперничать улицам в том, какая из них самая любимая, было совсем ни к чему. И вообще, друзьям казалось, что центр Москвы для них совершенно не разделен на улицы. Конечно же, названия у каждой улицы и у каждого переулка имелись свои, отдельные. Но все равно ребята относились к этому привычному пространству как к одному родному уголку. Разве можно указать границу между Тверской и Садовой? Тем более что эта граница – Триумфальная площадь – одно из самых красивых мест в Москве.

По дороге Аська, задержавшись у киоска, пополнила запасы орешков и теперь доставала их из кармана по одному, аккуратно отряхивая после каждого орешка ладони и оглядываясь на Филю. От мороженого, которое купил Даня, она тоже не отказалась.

– Ты же орехи жуешь! – проворчал Филя. – Соблюдай хоть очередность.

– Ничего, – успокоила его Аська, – можно и совместить. Бывает же мороженое с орехами.

Когда ребята проходили мимо Художественного театра, Филя взглянул на памятник Чехову и сказал задумчиво:

– А я понял, почему художник нарисовал этого Барыгина в виде «Мерседеса». Вот Чехова никому не придет в голову изобразить по-дурацки. И Пушкина тоже. Стоят они, хоть и памятники, как нормальные, живые люди.

Аня, улыбнувшись, кивнула:

– Не зря прошла наша экскурсия.

– А вот чтобы бизнесмена нашего изобразить – продолжал Филя, – понадобился «Мерседес». И получилось что-то вроде шаржа. Оказывается, искусство понимать не очень сложно!

И Филя победоносно заулыбался.

– Вполне возможно, что с Барыгина писали и нормальные портреты, – сказала Аня. – Но в чем-то ты прав, только непонятно выражаешься. Как ребенок.

– Как неандерталец, – подсказала Аська. – Я читала, что они несколькими звуками выражали свои мысли.

Филя так посмотрел на нее – молча, без всяких звуков, – что Аська сразу прикусила язык. Наверное, поняла, что лучше «неандертальца» не злить.

– Сейчас еще с Васнецовым побеседуешь, – улыбнулся Даня, – и будешь разбираться в искусстве лучше всякого экскурсовода.

Филя довольно хмыкнул. А что? Он уже примерно представляет себе весь предстоящий разговор…

– Ну-ка, дай бумажку, – протянул он руку. – Адрес уточнить. Вроде бы это совсем рядом с нашим домом.

Он растерянно заморгал глазами и уставился на ребят.

– А ведь… он в нашем доме живет! Как я сразу не понял, что это наш адрес? Глянул только, что улица Большая Садовая – думаю, хорошо, что близко. А на номер дома не обратил внимания. Вот это совпадение!

– Так ведь это квартира Нины Петровны, – ткнула пальцем в бумажку Аська. – Номер десять.

– Ну, и куда мы в таком случае направляемся? – растерянно произнес Филя. – В эту квартиру? Там же никого нет. А может, художник только недавно туда вселился?

– Сразу после прежних хозяев? – удивился Даня. – В тот же день? И в Доме художника уже знают его новый адрес? Нет, наверное, администраторша ошиблась. Придется вернуться.

– Но здесь же и телефон написан, – заметила Аська. – Почему бы не позвонить?

– А что толку? Помнишь квартиру Нины Петровны? Пустая. Вот и будут в пустой квартире раздаваться наши звонки. Если там вообще остался телефон.

– А почему такой номер? – прищурилась Аська. – У нас у всех начинается на 299, а здесь на 200. В одном подъезде все телефоны должны начинаться одинаково. И что это за буковка «м» в скобках? Мобильный?

– Всего на минуту перестала жевать, и сразу сообразительность появилась! – воскликнул Филя. – Тебе, Аська, цены бы не было, если б тебя голодной на поводке водить! Только это не номер мобильного. Что-то другое. М-м-м… М-м-м…

– Мастерская, – уверенно сказал Даня. – У художников есть мастерские. Там они пишут свои картины.

– Да вы просто ходячие мозги! – закричал от восторга Филя и сразу поморщился. Сравнение, что и говорить, не очень… – В смысле, компьютеры. Тьфу ты! Да просто сообразительные! Не то что я.

– Только звонить из дома будем, ладно? – попросила Аська. – И уроки надо сделать… Мало ли что нас еще сегодня ожидает.

– Да ладно тебе маскироваться, – усмехнулся Филя. – Про уроки она вспомнила! Пообедать хочешь, правильно?

На Пушкинской площади Филя подмигнул Пушкину как старому знакомому, потом и на Триумфальной сделал то же самое, взглянув на памятник Маяковскому. Как будто он подружился со всеми хорошими памятниками в Москве. Но это у Фили было просто приподнятое настроение.

На всякий случай ребята все-таки позвонили в дверь квартиры номер десять. Но никто, конечно, им не открыл.

– Чур, обедать не больше десяти минут, – взглянул на Аську Филя. – А лично мне и минуты хватит. Кто будет звонить по телефону? Может, ты, Дань? У тебя так удачно получилось придумать про школьный кружок… Продолжай в том же духе.

– Сделаете из меня обманщика, – проворчал Даня. – Привыкну еще.

Вскоре в квартире Фили зазвонил телефон.

– Все нормально, – сказал Даня. – Действительно, это мастерская Ивана Ивановича Васнецова. И он разрешил нам прийти.

– А чего ты так грустно об этом говоришь? – удивился Филя. – Все же отлично складывается!

– Обманывать тяжело, – таким же тоном сказал Даня. – Краснею. Хорошо, что по телефону не видно. Даже идти туда не хочется.

– Да не переживай ты! – успокоил друга Филя. – Какой же это обман? Так… способ познакомиться. Ну подумай, как в нашей ситуации можно правду сказать? А у художника, так и быть, можешь молчать. Отдыхать будешь, ты и так сегодня много сделал.

Аська все-таки задержалась и на улицу вышла последней. И дожевывала что-то на ходу. Филя только махнул рукой – мол, что с ней поделаешь? Надо смириться с ее недостатками.

– Я Барсика кормила, – пояснила Аська. – Он так смешно ест…

– Есть с кого пример брать, – не удержался Филя. – Не перекорми котенка, а то тигром вырастет. Скажешь ему – кис-кис, а он руку откусит.

Аська улыбнулась. Наверное, воспоминания о Барсике совсем не связывались с Филиными словами.

– Хорошо, что мастерская художника недалеко, – сказал Даня. – На Большой Бронной. Только он просил ненадолго, у него работы много.

– А мы сами скажем, что ненадолго! – подтвердил Филя. – И что у нас дел много. Главное, что нам сегодня везет!

Конечно, Филя зря это сказал. Нельзя так радоваться своему везению… И забывать при этом о всякой осторожности. Когда ребята веселой гурьбой выкатились из двора на улицу, никому из них даже не пришло в голову оглянуться. И напрасно… Они не заметили, как из-за дальнего угла осторожно выглянул человек. Выглянул и пошел вслед за ними. И ярким подпрыгивающим пятном мелькал перед этим человеком оранжевый теннисный мячик…

Глава XI

Аськины таланты

Филя, как опытный режиссер распределял роли.

– Вы продемонстрируете свои познания в искусстве, – обратился он к Ане с Даней. – Какие-нибудь словечки про современную живопись произнесете. Мол, ах, ах, как это прекрасно – не то что раньше рисовали, всяких богатырей и шишкин лес. А ты, Аська, будешь у нас начинающей художницей без таланта. Скажешь, что хочешь научиться рисовать по-простому – точка, точка, огуречик… Но не умеешь. А посмотрела, мол, выставку и решила, что у тебя это получится.

– Но зачем притворяться? – не поняла Аня. – Мы же просто познакомиться идем, посмотреть картины.

– Так с тобой и захотят знакомиться, картины показывать, тем более беседовать, – возразил Филя. – Заинтересовать надо художника. А заинтересовать можно только чем-то необычным. Вот, например, девчонка, – кивнул он на Аську, – хочет рисовать, а не может. Бедненькая. Может, художник жалостливый окажется, начнет давать всякие советы, разговорится…

– Ничего я не бедненькая, – насупилась Аська. – И рисую всегда как хочется, без всяких советов.

– Только там это не ляпни! – одернул ее Филя. – Слушай, что тебе говорят, то есть… советуют. Говорю же, что нам надо разыграть маленький спектакль, иначе художник попрощается с нами сразу после приветствия. Скажет: молодцы, что занимаетесь в кружке, что ходите на выставки. И – до свидания.

Даня улыбнулся:

– А ты что будешь изображать? Какую роль себе отводишь?

– Я? – растерялся Филя. – Посмотрим по ситуации. Я разговор буду направлять. В сторону Барыгина.

Войдя в подъезд старого дома, ребята стали подниматься по широкой лестнице. Они высматривали нужную квартиру и не обратили внимания на то, что внизу негромко скрипнула входная дверь. Кто обращает внимание на такие мелочи, заходя в чужой подъезд?

Если бы ребята прислушались, то различили бы вслед за этим скрипом осторожные подозрительные шаги. Но они не прислушались.

Мастерская располагалась в обычной квартире. После гулкого звонка долго приближались шаги, как будто хозяин шел по длинному коридору. Так и оказалось. Кроме мольберта и картин, которые находились в просторной комнате за коридором, ничего в квартире не было.

– Это вы мне звонили? – спросил бородатый человек в свитере. – Чем могу служить?

«Неужели все художники так выглядят? – подумал Филя. – Как будто без бороды и без свитера нельзя».

– Иван Иванович? – начал Филя. – Извините за беспокойство, мы ненадолго. Дело в том, что только вы можете помочь одному человеку. Речь идет о дальнейшей жизни…

Художник удивленно вскинул брови:

– Постойте-постойте! О какой еще жизни? Что это вы меня так сразу пугаете? Ну-ка, ну-ка проходите… И объясните все толком, раз пришли. Понимаете, ко мне не так часто обращаются такие молодые люди после посещения выставки, и я заинтересовался. Но я не думал, что дело так серьезно…

«Заинтересовался! – радостно подумал Филя. – Клюет!»

– Серьезно, еще как серьезно! – горячо заговорил он, подталкивая вперед Аську. – Мы вот ее силой к вам привели, она так упиралась! А сама уже ни уроков делать не может, ни спать, ни… есть. – Филя чуть не хихикнул на последних словах. – Так хочет научиться рисовать. А получаются у нее только смешные рожи! И Аська чуть не плачет от этого! А мы успокаиваем – говорим, что современным художникам вовсе не обязательно рисовать правильно. Даже на выставку ее повели, чтобы это доказать. Но вот на выставке увидели вашу картину. Она такая красивая! Как это вам удалось человека в виде автомобиля изобразить?

Филя понимал, что торопится и все сваливает в одну кучу. Но ведь так хотелось еще больше заинтересовать художника! Он незаметно подтолкнул Аню – что молчишь? Аня сразу же включилась в разговор:

– Филипп немножко смешно говорит, Иван Иванович, и, кажется, упрощенно понимает современное искусство. Мы с ним даже поспорили на эту тему. Может быть, если это не отнимет у вас много времени, вы поможете нам? Может быть, вы могли бы показать Филиппу несколько своих картин, доказывающих, что живопись – сложное искусство?

«При чем тут я? – про себя возмутился Филя. – Ведь мы договорились Аську непонятливой выставить, а не меня!»

– Ого, да вы ко мне пришли с важными вопросами! – заулыбался художник. – А говорите – ненадолго. Минуточкой мы не обойдемся. Ну что ж, проходите. Тем более, если вам понравилась моя картина, придется мне уделить внимание ценителям моего творчества! – Говоря все это, он смущенно улыбался и пожимал плечами. – И нашли же меня! – продолжал Иван Иванович. – Странно. Польщен, что и говорить. Внимание таких юных ценителей дорогого стоит.

– «Мерседес» как живой у вас получился! – продолжал льстить Филя. – И как вы уловили это сходство? С первого взгляда? Или вы его давно знаете? Аська вот меня знает давно, поэтому, наверное, меня и рисует. И знаете, какое-то сходство улавливается. А как вы думаете, если у нее совсем малюсенький талант, то можно его развить? Есть надежда?

Иван Иванович достал чистый лист бумаги, прикрепил его к мольберту.

– А давайте сразу и развивать талант, – предложил он. – Не люблю я просто так беседовать. Будем разговаривать и работать.

И он вручил растерявшейся Аське черный грифелек.

– И что рисовать?.. – спросила она. – Кого?

– Ну вот хотя бы Филиппа, да? – показал художник на Филю. – Он сказал, что ты его давно знаешь. С чего надо начинать?

Аська хитренько взглянула на Филю. Он даже испугался – ну и посмеются же сейчас над ним! Выбрали грушу для натюрморта! Но придется терпеть – главное, что художник не выставил их сразу за дверь, главное, что разговор завязался…

Аська в самом деле изобразила что-то вроде груши – вверху поуже, внизу пошире. Филя даже возмутился про себя. Разве у него лицо такой формы? Издевается она, что ли? Уши Аська пририсовала к узкой части головы. Но мало того – и глаза, и нос, и такой же, как рисовала в метро, треугольный рот она поместила в верхней узкой части. А зачем же тогда столько нижнего свободного места? И тут Аська, отступив на шаг, примерилась и пониже рта, на широкой части лица, вывела полукруглую скобку выпуклостью вверх. И сразу рожица обрела надменно-капризное выражение. Синьор Помидор какой-то! Филя обиженно засопел. Он с трудом сдерживался.

«Ладно, – решил он, – с Аськой можно и потом разобраться. Сейчас главное – вести разговор с художником».

Иван Иванович рассмеялся:

– Определенное стремление к шаржу! И кто это решил, что у тебя нет способностей? Я бы только вот что еще добавил.

Художник взял грифель и одним движением вставил в рот рожице один зуб. А в глаза – зрачки, которые смотрели вниз и в сторону. Рожица окончательно стала обиженной. Почти совсем как настоящий Филя. Он через силу расплылся в улыбке, словно стремясь нарушить сходство:

– Вот видите! Умеет, если захочет…

– Вот-вот, – подтвердил художник. – Я совершенно согласен: если человек хочет, значит, умеет. Молодец, А… – Он припоминал имя.

– Аська, – подсказал Филя. – А вот это ее сестра Аня. Они близнецы, – пояснил он, как будто это и так не было видно. – А вот Даня.

– Познакомились, – подвел итог Иван Иванович. – Хоть и с опозданием. Видите, как хорошо общаться во время работы. И оказалось, что у вас нет никаких проблем! А кто вам посоветовал на эту выставку сходить? Руководитель школьного кружка?

– Нина Петровна, – сказал Филя. – Старушка, которая живет, то есть жила в нашем подъезде. Понимаете, Иван Иванович, вот ведь еще какое совпадение: на выставке нам дали ваш адрес, и он совпал с адресом Нины Петровны. Как это могло получиться? Хорошо, что телефон вашей мастерской написали…

Художник испуганно взглянул на Филю:

– Ты сказал – жила? Нина Петровна – мать моей жены, то есть моя теща. Что с ней?

Филя поспешил его успокоить:

– Не волнуйтесь, все в порядке! Жила – потому что переехала. А разве вы не знаете?

– Да… нет, – пробормотал художник. – Мы в последнее время раздельно живем… Но это неважно. Странно, странно… Почему же они переехали?

– Конечно, странно! – горячо подхватил Филя. – В этой истории столько странностей! И совпадений. Мы просто запутались! Вот вы тоже, оказывается, еще раньше уехали из нашего дома, получается, нам ваш старый адрес дали. Вы про радиацию ничего не слышали?

Художник заморгал, как непонимающий ребенок:

– С вами, я вижу, не соскучишься! Какую еще радиацию?

Филя прикусил язык. Совсем не ожидал он, что разговор пойдет так… стремительно. И теперь кажется, что выбраться из всей этой путаницы нет никакой возможности. Сколько же времени понадобится для всех объяснений? И зачем он ляпнул про радиацию? Но отступать было уже поздно. Тем более что художник производил впечатление человека, которому почему-то хочется довериться.

– Понимаете, из нашего дома начали уезжать жильцы, – медленно и отчетливо стал объяснять Филя. Он понимал, что надо говорить спокойно, и все получится. – И нам кажется, что они боятся радиации, которую излучают стены. А про радиацию им сказал человек по фамилии Барыгин, которого вы изобразили в виде «Мерседеса».

Филя даже не ожидал, что сможет так быстро все изложить. Что значит спокойствие! Но это ему все было понятно – художнику понимание давалось значительно труднее.

– Барыгин? – переспросил он. – Какое он к этому имеет отношение? Странно! Он руководитель какой-то риелтерской фирмы… При чем здесь радиация?

– Очень даже при чем, – приступил Филя к самому главному. – Барыгин приходил в вашу бывшую квартиру, измерил радиацию, показал какие-то документы, и после этого Нина Петровна вместе со своей дочкой, то есть с вашей женой, уехали из квартиры. Вот при чем здесь радиация! И вот при чем здесь этот самый Барыгин. А вы рисовали его портрет. Расскажите, что он за человек?

Но художник только бормотал свое любимое словечко «странно», пощипывая бороду. Медленно все-таки соображают взрослые!

– Что за человек? – проговорил он. – Я, надо сказать, мало с ним знаком. Обычный заказ – ко мне ведь иногда обращаются с просьбами написать портрет. Вот несколько сеансов и позировал мне этот человек.

– И не обиделся, что вы его в виде «Мерседеса»?.. – удивился Филя.

– Я ему нормальный портрет написал, – усмехнулся Иван Иванович. – А «Мерседес» – для себя. Он, кстати, знает об этом – и ничего, не обиделся. С чувством юмора человек. Совсем как ты, Филя. Ведь вы, кажется, даже тезки. Филипп… Львович, кажется, его зовут.

– Филя даже не обижается, когда его Простофиля называют, – вставила реплику Аська. – В смысле – просто Филя.

Она на всякий случай опасливо покосилась на Филю. И вдруг воскликнула:

– Ой, да они же полные тезки! И как мы сразу об этом не подумали? Филиппы Львовичи!

Точно! Филя поморщился от такого совпадения. Действительно, почему это не пришло ему в голову раньше? Наверное, потому, что Филя ни в коем случае не мог себя сравнить с этим человеком. И даже одинаковые имена поэтому звучали по-разному.

«Ну, погоди, тезка! – подумал он. – Теперь я от тебя не отстану, пока не пойму, чем ты занимаешься! Выведу на чистую воду, не дам позорить мое имя!»

– Странная история, – опять забормотал художник. – А ведь меня совсем недавно звали в гости в мою бывшую квартиру. Нина Петровна звала. Мы с женой как-то нелепо, глупо поссорились… А Нина Петровна хотела нас помирить. И вдруг они переехали… Какая еще радиация?

– А вы найдите их, – сказала Аська. – Через Дом художника узнайте новый адрес своей жены. И съездите в гости. По-моему, Нина Петровна будет рада. А там и узнаете все подробненько.

Филя дернул Аську за рукав – мол, что ты лезешь ко взрослому человеку с такими серьезными советами? Но Иван Иванович вдруг обрадованно заморгал глазами, уставившись на советчицу:

– А ведь… так все просто! Ты, Ася, не только художница. Раз – и подсказала. Для этого особый талант нужен. Человеческий.

Ребята удивленно посмотрели на Аську, словно впервые ее увидели. Разве бывает такой талант – человеческий? И что особенного она сказала? Художник и сам бы мог прийти к такому решению. Но, наверное, важнее всего сказать человеку именно то, что он ждет услышать. Может быть, для этого и нужен особый талант?

– Я так и сделаю! – Иван Иванович потирал руки от радости. – Конечно же, разыщу их и все узнаю. Только вот… зачем?

– Как это зачем? – удивился Филя. – Ведь мы же остались жить в нашем доме. А он оказался в какой-то непонятной опасности – вместе с жильцами. Вы тоже человек не посторонний и можете помочь и нам, и всему дому. Вот если бы я мог кому-то помочь, даже и не спрашивал бы, зачем.

– О, да ты совсем не простофиля! – засмеялся Иван Иванович и сразу осекся. – Извини, Филипп. Но ты на такую удочку меня подцепил! Конечно, если может пригодиться моя помощь, то отказать трудно. Нельзя отказать, это ты правильно сказал. Но что же мне делать?

– Во-первых, – стал загибать пальцы Филя, – спросить у Сазоновой, то есть у вашей жены, что она знает про радиацию. Проверяла она ее сама? Каким образом? Или просто доверилась этому Барыгину? Во-вторых, узнать, почему Барыгин так странно себя ведет. Почему он предупреждает жильцов по очереди, а не объявит сразу всем? И зачем это ему нужно? В-третьих…

– Постой-постой, Филипп! – остановил его художник. – Не надо в-третьих. И так многовато заданий. Ты уверен, что именно Барыгин пугает людей радиацией?

– А то кто же? – воскликнул Филя. – Он же испугал вашу жену и Нину Петровну. Значит, и других. Он через Пузыря, одного из жильцов, действует. Этот Пузырь, то есть Петр Семенович, уже помог еще одному старичку уехать. Может, и еще кого-нибудь отправил… подальше. Мы будем продолжать расследование, а вы, со своей стороны, тоже разведку проведете. Мы их в окружение возьмем!

– Хорошая тактика, – одобрил Иван Иванович. – Но знаете что… Вы говорите о странностях, которые творятся в вашем, то есть в нашем, доме. Так вот, продолжайте наблюдать, замечайте все, но ни во что не вмешивайтесь, хорошо? Я просто знаю, что за выселением жильцов из квартир могут скрываться всякие неприятные вещи. Опасные даже. Так что не рискуйте – не лезьте на глаза этому Барыгину и всяким его помощникам. Хорошо? Я попытаюсь что-нибудь узнать, а вы позвоните мне завтра.

– Что вы! – успокоила его Аська. – Мы никогда не рискуем. А сейчас можно мы картины посмотрим?

Ей не терпелось присоединиться к Ане с Даней, которые не очень-то участвовали в разговоре: они и без разрешения уже принялись рассматривать картины. Вот и Аська стремилась к ним присоединиться. Наверное, она считала: дело сделано, с художником договорились, можно заняться развитием своего таланта.

Филя вздохнул. Оказалось, что ему надо больше всех. Ребята удовольствие получают, а он делами занимается. Но вздохнул Филя, как ни странно это звучит, даже радостно. Он совсем не ожидал, что художник так быстро согласится им помогать. Есть же среди взрослых нормальные люди!

Аня с Даней перешептывались. Совсем как на выставке. Иван Иванович начал им что-то рассказывать про городской пейзаж. У Аськи даже уши зашевелились от внимания. А Филя, воспользвавшись моментом, быстренько взял грифелек и вытянул свой треугольный рот на рисунке в обе стороны. Получилось веселее. Хоть и странная была улыбка, однозубая, но все же улыбка.

«А может, и у меня есть талант художника?» – подумал Филя.

Но, наверное, все же не было у него никакого таланта. Потому что ему неинтересно было слушать объяснения Ивана Ивановича, неинтересно было рассматривать картины. Думал он о другом. Хотя из вежливости и кивал, и улыбался. Совсем как на картине – только показывая не один зуб, а сразу все передние.

Хорошо, что художнику кто-то позвонил, и он, прикрыв трубку, сказал:

– Извините, важный разговор. Но ведь мы обо всем успели договориться, да? До завтра!

– И не стыдно? – набросился Филя на друзей, когда они вышли из квартиры. – Я веду разговор, а вы картинками любуетесь!

– Да мы бы только запутали тебя, – оправдывался Даня. – И ты бы еще больше обиделся. Отлично ты все говорил!

Филя успокоился, посопев для порядка. На самом деле он вполне был согласен с Даней. Такого результата от встречи с художником он даже не ожидал.

На одном из лестничных пролетов Филя чуть не поскользнулся.

– Черт! – Он взмахнул руками и всмотрелся себе под ноги. – Что это?

Несколько горошинок, скользнув из-под ноги, прыгали по ступенькам. Филя взглянул на ребят.

– А вот это мне совсем не нравится, – пробормотал он. – Неужели за нами следят? Эй! – крикнул он. – Шут гороховый!

Аська в испуге закрыла ему рот ладошкой.

– Тише! Если следят, то чего ты кричишь? – зашептала она.

Внизу раздались торопливые шаги и хлопнула входная дверь.

– Поздно, – выдохнул Филя. – Не догнать. Он умеет растворяться в воздухе. Ох, и дурак же я, что крикнул! Права ты, Аська.

Ребятам оставалось лишь встревоженно переглянуться.

Глава XII

Обрывок газеты

Первый урок, второй урок, третий… Филя уже не различал, по какому предмету эти уроки, а только отсчитывал их очередность. Вообще-то он ходил в школу с удовольствием, потому что школа у них была не простая, а очень хорошая – гуманитарная гимназия. И никто здесь не смеялся над теми, кому нравится учиться.

Но сегодня Филе было не до учебы. Даже случайная, совершенно удивительная пятерка по математике не обрадовала его. Почти машинально ответил на вопрос и получил пятерку. Ну и что? Не самая большая радость. Все его мысли были заняты другим. Понятно, чем.

Но… Бывают же в жизни чудеса! На переменке, когда Филя задумчиво уставился в окно, в класс влетел Даня.

– Что-то странное в школе творится! – возбужденно заговорил он. – Всех срочно распускают по домам! Сказали через пять минут покинуть помещение.

В коридоре слышались топот и радостные возгласы. В класс вошла Елена Анатольевна, классная руководительница.

– Ребята, скорее! – слегка задыхаясь от быстрой ходьбы, сказала она. – Занятия отменяются. Я очень прошу, без лишних вопросов собирайтесь и быстро идите домой. Быстро!

Какие тут могли быть вопросы? Хоть школа и хорошая, и любимая, но в такой ситуации у учеников одна мысль: только бы учительница не передумала. Филя схватил сумку и рванулся к выходу. Главное – свобода!

– Может, пожар? – спросил он на ходу у Дани. – Или трубы какие-нибудь прорвало? Хотя какая разница! Завтра все узнаем.

На лестничных пролетах стояли учителя и… милиционеры! Они торопили ребят.

– Похоже, – шепнул Даня, – взрывное устройство ищут. Я собаку видел – повели на верхний этаж.

– Быстренько, не задерживайтесь! – повторяли учителя.

Странная, надо сказать, ситуация! Чтобы учителя с помощью милиционеров выгоняли учеников из школы? Такое могло только присниться…

Во дворе Филя окончательно понял, что Даня прав. Он услышал, как двое милиционеров негромко переговаривались:

– Из-за какого-то дебила столько людей переполошилось.

– А что делать? Такой порядок – кому шуточки, а кто бомбу ищет на полном серьезе.

«Ничего себе шуточки!» – подумал Филя.

Конечно, он не верил ни в какую бомбу. Но школьный двор опустел быстро, остались только милиционеры. Они повторяли в мегафон требование отойти подальше от школьной ограды.

И тут Филя увидел Аню.

– Аська! – встревоженно вскрикнул он. – Где она? Эта проныра еще решит посоревноваться с собачкой в поисках взрывного устройства…

– Ой! – испугалась Аня. – Мы же вместе спускались по лестнице! И куда она подевалась?

Филя обежал всю толпу школьников, стоящих за забором, но Аськи не обнаружил. Сомнений быть не могло: она осталась в школе. Филя рванулся к калитке.

– Ты куда? Назад! – грозно прикрикнул милиционер, стоящий на страже.

– Там девчонка осталась, – объяснил Филя. – Специально, понимаете? Надо срочно ее найти!

Милиционер быстро заговорил в рацию:

– Первый, первый! В здании остался ребенок. Повторяю…

Повторения Филя не стал ждать. Он шмыгнул мимо милиционера и в несколько секунд добежал до школьного крыльца. И даже в холл успел заскочить. Тут его, конечно же, задержали.

– Товарищ майор! – позвал милиционер, ухвативший Филю за руку. – Вот мальчишка куда-то бежит.

Филя, как немой, стал жестикулировать, показывая куда-то вверх в сторону лестницы. И вдруг закричал без всяких объяснений:

– Аська-а! А ну живо спускайся-а!

Его крик разнесся по гулким коридорам. Подошедший майор прислушался и неожиданно сказал:

– Еще раз – погромче. Услышит!

– Аська-а! Спускайся, а то полу-учишь! – обрадованно заорал Филя.

– Вот-вот, – усмехнулся майор, – обязательно получит. Это что же за безобразие?

Из-за пролета лестницы выглянула испуганная Аськина мордочка. Филя сразу погрозил кулаком.

– С ума сошла? – выкрикнул он. – Иди сюда!

Аську уже вели за руку.

– Ты почему учителей не слушаешь? – грозно набросился на нее майор. – Почему не на улице?

– Я… – сжалась в комочек Аська. – Хотела класс проверить. Вдруг что-то подозрительное заметила бы…

– Вот дети пошли! – возмутился майор. – Одни подбрасывают сообщения о бомбе, другие искать принимаются. Ничего не боятся! А ну-ка, живо домой! Сержант, выведи их подальше!

– Дурочка! – в сердцах бросил Филя Аське, когда они оказались за оградой. – Без толку рискуешь!

Подбежали Аня с Даней. Аська обиженно посмотрела на Филю:

– Я же все в классе наизусть знаю… И сразу бы нашла подозрительный предмет. А ты дурочкой обзываешься! Милиционерам можно рисковать, а мне нельзя?

– У них работа такая, – отмахнулся Филя. – А ты еще маленькая. Вот вырастешь, тогда и будешь собачкой работать, которая бомбы разыскивает.

– Сам собачка, – огрызнулась Аська. – Я, между прочим, кое-что услышала там! Сообщение о взрывном устройстве кто-то подбросил вахтеру. И написано оно было печатными буквами. Я, Филька, сразу про тебя подумала.

– Ты что? – офонарел Филя. – Совсем?..

– Да нет, – объяснила Аська, – я не о том подумала, что это ты сделал. А о том, что это розыгрыш. Обыкновенный розыгрыш. Помнишь, ты на открытке тоже писал печатными буквами? Поэтому я и не испугалась.

– Не испуга-алась… – передразнил Филя. – Ты думаешь, печатными буквами только разыгрывают? А по-настоящему пишут красивым почерком, да еще и обратный адрес с фамилией указывают? Ну, ты даешь!

– Интересно… – пробормотал Даня. – Обычно о взрывных устройствах сообщают по телефону. А тут написали. Странно! Так же еще легче вычислить злоумышленника. На какой бумаге написано, какой ручкой, какими буквами… Милиция же это умеет, обязательно найдет того, кто это устроил.

Филя пожал плечами. Неужели можно установить личность человека, написавшего какие-то каракули?

Время шло. Толпа школьников понемногу редела. Появлялись испуганные взрослые, уводили своих детей. Вдруг Филя шепнул:

– Смотрите, Пузырь! Разве у него есть дети? И почему это он к милиционеру подошел?

Пузырь о чем-то поговорил с милиционером, и тот поднес к губам рацию. На крыльцо школы вышел майор, и Пузырь направился к нему.

– Не нравится мне все это, – пробормотал Филя.

Каково же было его удивление, когда он заметил в руке Пузыря какой-то пестренький квадратик. Неужели та самая рекламная открытка? Но Пузырь же отдал ее Барыгину!

Майор внимательно слушал Пузыря. Потом взял у него открытку, посмотрел на дом, на школу… И еще какая-то бумажка была у него в руках. Наверное, то самое сообщение о взрывном устройстве.

Нехорошее предчувствие холодком шевельнулось в груди у Фили… О чем там говорит Пузырь? Почему показывает на дом? И неужели это действительно та самая открытка? Если бы знать хоть один ответ на эти бесконечные вопросы!

– Когда художнику будем звонить? – спросил Даня. – Занятий сегодня, видно, уже не будет.

– Успеем позвонить, – отмахнулся Филя. – Тем более что Иван Иванович просил следить здесь за всем подозрительным… А подозрительного, надо сказать, хоть отбавляй. Не разобраться!

Майор, записав что-то в блокнот, кивнул Пузырю, и тот с довольным видом вышел за ограду. Ребята спрятались в толпе оставшихся школьников. Вскоре стало понятно, что милиция прекратила поиски. Машина с собакой уехала, осталось только несколько милиционеров, продолжавших дежурить у школы.

– Расходимся, – сказал Филя. – Я из окна понаблюдаю. Если что будет интересное, позвоню.

Дома он прильнул к окну. Тревожные мысли о Пузыре не давали успокоиться. О чем он говорил с майором? Томительно тянулось время…

Вдруг раздался звонок в дверь. Филя глянул в «глазок», увидел милиционера и, конечно же, открыл.

– Взрослые есть дома? – спросил тот самый майор, которого Филя видел в школе. Майор тоже узнал его. – А, это ты! Смельчак? Интересно, интересно… Скажи, а почему ты не боялся, когда в школу вернулся? Не знал, что мы ищем взрывное устройство?

– Знал, – ответил Филя. – Мы догадались об этом. Как же не догадаться? Но там же Аська осталась!

– Молодец, что бросился на выручку, молодец, – похвалил майор. – И по этажам бы пошел искать, если бы тебя не остановили?

– Конечно, – не раздумывая, ответил Филя. – Аська – это же такая девчонка… Совсем не думает об опасности. Представляете, она хотела сама обнаружить подозрительный предмет! Скажите, ничего не нашли?

– А ты как думаешь? – хмыкнул майор. – Не догадываешься, раз такой догадливый, что искать нечего было?

– Как же мне догадаться? – удивился Филя. – Конечно, я знаю, что бывают такие люди, которые в шутку могут сообщить о бомбе. Но они же не сообщают при этом, шутят или нет.

– Не сообщают, не сообщают… – задумчиво пробормотал майор, внимательно вглядываясь в глаза Филе. – А вот родители твои, наверное, вечером придут, да? Может, ты пока мне поможешь? Мне тут надо в редакцию одной газеты позвонить, а телефон забыл. Какие вы газеты выписываете?

Филя пошел на кухню.

– Вот, старые газеты папа сюда складывает. Какая вам нужна? Да вы лучше в справочную позвоните!

– Ты прав, можно, конечно, и в справочную. – Майор перебирал газеты. – Но чего зря трезвонить? Здесь все телефончики внизу написаны.

При этом он почему-то не выискивал номер телефона, а просто перебирал газеты одну за другой. И вдруг рука его застыла.

– Кажется, нашел… «Известия». Вот эта, с оторванным краешком. – Майор еще внимательней посмотрел на Филю. – Можно, я ее возьму?

– Конечно, – разрешил Филя. – Это же вчерашняя. Папа ее прочитал. Принести телефон?

– Нет, спасибо. Я потом с мобильного позвоню. Ну, до свидания, смельчак! Больше так не рискуй. А когда родители придут?

– Часов в шесть, – ответил Филя. – Если не задержатся.

Майор ушел. Филя закрыл дверь и посмотрел в зеркало. Какое же растерянное было у него лицо! Но вообще-то было от чего растеряться… Почему приходил майор? Зачем ему газета, если и правда можно позвонить в справочную? Филя ничего не понимал.

Минут через пять зазвонил телефон.

– Филь, – раздался Данин голос, – ты знаешь… Ко мне милиционер приходил.

– Майор? – вскричал Филя. – За газетой?

– А ты откуда знаешь? – изумился Даня. – Да… Просил почту посмотреть.

– И взял что-нибудь? – спросил Филя. – Представляешь, и у меня он был! Даже одну газету забрал. «Известия»… С оторванным краешком.

Даня долго молчал.

– Филя, – наконец почти шепотом произнес он, – а ведь это милиция ищет хулигана… Злоумышленника, который сообщил о взрывном устройстве. И обходят всех школьников. А почему у тебя газета порванная?

– Откуда я знаю? – удивился Филя. – Я не читаю газет. Но папа их не рвет. Может, Дуська? Иногда она балуется… Но при чем здесь этот оторванный краешек?

– Сиди дома, я сейчас приду! – крикнул Даня и бросил трубку.

За то время, пока Даня поднимался, он, наверное, успел о многом подумать.

– Знаешь что, Филя, – горячо заговорил он, прямо-таки ворвавшись в прихожую, – ты только не пугайся, конечно, раньше времени… Мне кажется, нас подозревают! А тебя особенно.

– С чего это ты взял? – оторопел Филя. – Тебе об этом милиционер сказал?

– Станет он говорить о подозрениях! – вздохнул Даня. – Но ведь это и так понятно. Я просто выстроил логическую цепочку. Как Шерлок Холмс. Во-первых, милиционер обходит квартиры школьников. Это понятно. Кто еще мог сообщить о бомбе? Конечно, какой-нибудь школьник, чтобы уроки сорвать. А школьников у нас во дворе немного, легко обойти. Во-вторых, этот майор просит посмотреть газеты. А что Аська сказала? Что сообщение было написано. Не по телефону передано, а написано! Значит, оно было написано на газете, точнее, на обрывке газеты. Почему майор не взял у меня ни одной газеты? Просто посмотрел, какие мы получаем, и все. А твоей газетой с оборванным краешком заинтересовался. И взял ее с собой, чтобы сличить оторванный край с тем сообщением. Понимаешь теперь?

Филя нахмурился. Конечно, он понимал. Даня настолько ясно изложил свою логическую цепочку – даже лучше Шерлока Холмса.

– А если обрывок совпадет? – прошептал Филя.

– Это будет просто фантастикой! – воскликнул Даня. – Но почему он должен совпасть? Каким образом? Ты раньше времени не пугайся.

Филя лихорадочно соображал.

– Конечно, фантастика, – пробормотал он. – Но я уже ничему не удивлюсь. Вот думай дальше, если ты такой умный. Мы вообще-то газет не рвем. Значит, она уже была такой. А вытащить газету из почтового ящика и опять засунуть ее туда…

– Ничего не стоит! – закончил за Филю Даня. – Правильно догадываешься.

– Ты научил, – отмахнулся Филя. – Вместе с Шерлоком Холмсом. Только мне от этих догадок никакой радости. Представляешь, что будет, если и правда от нашей газеты та бумажка оторвана? Как мне оправдаться? Столько времени на это уйдет… А у нас сейчас другие дела на носу.

И Филя машинально почесал нос, будто проверял, на месте ли все намеченные дела.

– Говорю тебе, не пугайся раньше времени, – успокоил друга Даня. – Есть же у милиции какая-то система проверки. Сверят твой почерк и убедятся, что ты ни при чем. Я думаю, экспертиза может не только почерк, но и всякие каракули сравнивать.

– Вот именно! – хлопнул себя по лбу Филя. – Всякие каракули! Помнишь рекламную открытку, которой я разыграл Пузыря? На ней я именно такие каракули и написал.

– А при чем здесь та открытка? – не понял Даня.

– Очень даже при чем, – вздохнул Филя. – Я видел, как Пузырь отдал ее майору. Теперь я в этом абсолютно уверен. Отдал и сказал – мол, ищите хулигана, он не только в школе шутит, но и в подъезде над жильцами. Потому майор и пришел сразу в наш подъезд. Только вот не пойму, откуда Пузырь так быстро узнал, что в школу сообщение в письменном виде поступило? А может, и не знал ничего о школе? Увидел милиционеров и решил пожаловаться. Во всяком случае, у милиции есть образец моего почерка, пусть даже и самыми печатными буквами. Прав ты, Даня, на сто процентов. Я под таким подозрением, что даже думать об этом страшно.

Даня ошалело смотрел на друга, открыв рот и забыв закрыть его обратно.

Глава XIII

Филя-террорист

Телефон художника не отвечал. Ребята поочередно набирали номер и ждали, ждали… Как будто тревожными длинными гудками, раздававшимися в трубке, они передавали сигнал бедствия. Вслед за этим сигналом хотелось сообщить все странные и тревожные новости и выслушать спасительный совет. Что делать дальше? Просто ждать?

Ждать ребята не умели.

– Наверное, он узнал новый адрес художницы Сазоновой и Нины Петровны и поехал к ним, – вздохнул Филя. – Не дозвонимся.

– Если так, то все нормально, – успокоил Даня. – Значит, он что-то у них узнает. Мы же об этом и договаривались.

– Ничего не нормально, – занервничал Филя. – Время-то идет! А мы, как котята беспомощные, ждем у телефона.

– Время всегда идет, – философски заметил Даня. – Ничего с этим не поделаешь.

Но Филю почему-то обидело это глубокомысленное замечание.

– Тебе хорошо рассуждать! – вспылил он. – Ты совсем ни в чем не замешан! А на меня с самого начала этой истории всех собак вешают! Краску я разлил, пожар я устроил, а сейчас вот вообще террористом стал! А время против меня работает. Вместо того чтобы расследованием заниматься, я сижу и просто… жду.

– Подумаешь! – возмутился Даня. – Какая важная персона! И как будто рядом никого нет. Меня, Аськи с Аней. Ну ладно, Филипп Львович, действуй! Если придумаешь, что делать. А я лучше пойду уроки сделаю.

И Даня ушел. А Филя совсем расстроился. Он даже не успел ничего ответить, потому что растерялся. И почему это Даня говорил таким обиженным тоном? Да еще напомнил, что Филя – тезка Барыгина.

Вообще-то Даня почти никогда в жизни не злился. Значит, Филя его очень сильно обидел. Филя начал припоминать свои слова. Конечно! Обидно, когда говорят: тебе хорошо, ты ни при чем. Филя вздохнул – длинно-длинно, тяжело-тяжело. Все пошло наперекосяк! В очередную неприятную историю он вляпался, до художника дозвониться не может, неосторожно обидел Даню…

Но самое главное, что волновало Филю, было предчувствие. Предчувствие еще большей неприятности. И даже кошка Дуська отворачивалась и чуть ли не вздыхала, как только Филя начинал смотреть ей в глаза. Наверное, и она чувствовала, что ничего хорошего в ближайшем будущем ее хозяину не светит.

Хоть и ждешь неприятность, а она всегда неожиданна…

Не успел Филя как следует повздыхать и попечалиться своим невеселым мыслям, как замок двери стремительно щелкнул, в прихожей раздался прямо-таки топот и в комнату ворвались родители. Дуська подпрыгнула, тревожно мяукнула и исчезла за дверью.

– Филипп… – тяжело дыша, проговорила мама. – Что случилось?

– Как это могло произойти? – потряс рукой папа. – Каким образом?

И сразу такое молчание повисло в воздухе, что на всю комнату стали слышны гудки в трубке. А Филя никак не мог попасть трубкой на аппарат – она соскальзывала и наконец вообще упала на пол.

– Вы о чем? – собрав все силы, чтобы показаться спокойным, прошептал он.

Конечно, он не хотел шептать. Но так получилось – от волнения.

– Мне позвонили на работу, – словно не Филе и не папе, а кому-то еще, стала объяснять мама. – Из милиции. Когда они представились и сказали первую фразу, я уже чуть не потеряла сознание! «Вас беспокоит майор милиции Пономарев. Ваш сын…» И я уже ничего не слышала! Чуть в обморок не упала.

– А сейчас нам надо ехать на Петровку! – воскликнул папа. – Представляешь, Филипп, что чувствуют родители, когда их вместе с сыном вызывают в милицию?

– А зачем… на Петровку? – опешил Филя. – Вы-то здесь при чем?

– Не мы, а ты, – поправил папа. – Ты здесь при чем? Я понимаю, что после такого происшествия в школе многих учеников проверяют, но ведь не всех же вызывают в милицию! Значит, есть основания? Этот Пономарев маме сказал, что заходил к нам. Что он тебе говорил? Ты понимаешь, что сейчас должен нам все рассказать? Без утайки.

Это Филя прекрасно понимал. Если уж родителей впутали в это дело, то надо быть перед ними честным. Но где начинается вся история, с чего начинать рассказ? С пожара в мусоропроводе, с похищения котенка, со встречи с Пузырем, Ниной Петровной, художником? С сообщения о радиации, о которой, похоже, родители пока ничего не знают? Столько событий произошло в последнее время! Если все сейчас рассказывать, понадобится много времени. Да и не поймут папа с мамой всего, запутаются окончательно. Не поймут, какая связь между всеми событиями. Филя, если честно, и сам не понимал этой связи. Если бы понимал, то уж точно не находился бы в таком положении – подозреваемого! Так не нравилось ему это слово… «Подозреваемый»… Звучит как «преступник».

И Филя решил рассказать о самом главном – о том, что так волнует родителей.

– Про школу вы знаете. Ну, про взрывное устройство. – Мама при этих словах в ужасе закатила глаза, но промолчала. – Так вот, – продолжил Филя, – сообщение хулиган написал на бумаге. И мы с Даней догадались, что на обрывке газеты.

– Обычно звонят, – сказал папа. – А как это вы догадались?

«Обычно»! Как будто папа не работает в Институте ботаники, а только и делает, что выслушивает сообщения о бомбах!

– Не перебивай, – одернула его мама. – Времени нет.

– Майор – наверное, этот Пономарев, – говорил Филя, – по обрывку понял, какая это газета. И стал обходить квартиры, в которых живут школьники. И как раз у нас увидел такую газету.

– Ну и что? – удивилась мама, забыв, что сама только что просила не перебивать. – Мало ли какие газеты мы выписываем?

– Газета, которую взял майор, – с оторванным краем, – тихо сказал Филя самую страшную для него фразу. – И, наверное, на этом оторванном крае и было написано сообщение. Раз нас вызывают в милицию…

– Та-ак… – задумался папа. – Это вы с Даней сообразили, пожалуй, правильно. Я бы, наверное, так не сумел. Но скажи мне, если вы правы, как такое могло случиться? Почему на нашей газете…

Папа не договорил. Он скорчил такую непонимающую гримасу, что в другое время Филя прыснул бы со смеху. Но не сейчас.

– А вот это загадка! – воскликнул Филя. – Откуда я знаю? Конечно, можно думать, что хулиган вытащил из первого попавшегося ящика газету, оторвал кусок… Но зачем ему понадобилось опять газету в ящик опускать? Выбросил бы, и все!

– Прямо невероятная какая-то история, – пробормотал папа. – Но что можно предположить?

Мама взглянула на часы:

– Сейчас нет времени на ваши предположения. Через полчаса нас ждет Пономарев. Ему и будете высказывать свои догадки.

Только на первом этаже Филя вспомнил, что надо предупредить ребят. Заходить к Дане он поленился. Или почему-то не захотел? Филя позвонил в дверь Аськи с Аней на первом этаже.

– Меня в милицию вызвали, – сказал он выглянувшей Аське и добавил шепотом: – Звоните пока художнику сами.

– Ой, Филька! – закрыла рот ладошкой Аська. – Ужас какой! Тебя арестуют? А там есть дают?

Аська запустила руку в кармашек и выгребла оттуда одну горсть орешков вперемешку с изюмом, вторую…

– Хватит, – остановил ее Филя. Он улыбнулся и взял из вежливости только первую горсточку. – Я не собираюсь там долго быть.

Аська так и осталась стоять в дверях, глядя Филе вслед и задумчиво жуя орешки. Филя оглянулся и подумал: «Вот так, наверное, и провожают в тюрьму…»

Родители ждали у подъезда.

– Филипп, если ты будешь прощаться со всеми своими друзьями, мы опоздаем, – сказала мама.

– Может, я надолго, – буркнул Филя.

– Не паясничай, – одернула его мама. – Не нервируй меня.

Всю дорогу Филя молчал – не только из-за этого маминого замечания. Не болтать же просто так, о всяких пустяках! А обсуждать вызов в милицию было просто невозможно. Трудно представить себе семейку из папы, мамы и подростка, которая в вагоне метро спокойненько разговаривает о взрывных устройствах, о подброшенных сообщениях и майоре милиции. Пусть уж лучше семейка хранит молчание. До встречи с этим самым майором.

Когда им оформляли пропуска, Филя заметил, что вертушка, которая пропускает людей на проходной, вертится только в одну сторону.

– А как же здесь обратно выходят? – спросил он у дежурного милиционера.

– А никак! – хохотнул тот и махнул рукой. – Кто сюда пришел, тот – все!

– Я вот пожалуюсь на вас! – пригрозила мама. – На ваши дурацкие шуточки.

– Извините, – потупился милиционер. – Когда выходят, мы вертушку в другую сторону включаем.

Папа мрачнел все больше.

– Сделай нормальное лицо, – сказала ему мама. – Мы должны выглядеть обычными людьми.

– Террористы тоже выглядят обычными людьми, – ответил папа.

– Да вы что, сговорились все?! – воскликнула мама. – То шутки идиотские, то утверждния дурацкие! И все на одну тему.

– Боюсь, эта тема у нас надолго, – вздохнул папа.

– Это от нас тоже зависит, – отрезала мама. – Насколько внятно мы сможем все объяснить.

И она решительно и уверенно постучала в дверь. Подозреваемые так не стучатся, понятное дело.

– О, смельчак! – обрадовался майор. – И папа-мама! Проходите, садитесь. Сейчас, одну минуту.

Он позвонил по телефону, и вскоре принесли какую-то папку. Пономарев стал читать.

– Нельзя ли побыстрее? – спросила мама. – Мы еще хотели бы вернуться на работу.

– Все чего-нибудь хотели бы, – сказал майор. – Но лучше никуда не спешить, а довести дело до конца. Правильно, смельчак?

Филя пожал плечами. Разве он против?

– Сейчас дочитаю заключение графологической экспертизы, одну минуту, – попросил майор.

Минута растянулась.

– И зачем мне все эти подробности? – ворчал майор. – Написали бы одну фразу. Ну вот, наконец-то! Интересно…

– А нам не очень, – сердито проговорила мама. – Вы хоть объясните, в чем дело.

– Для этого я вас и пригласил, – хмыкнул майор и подвинул к Филе листок чистой бумаги. – Ну-ка, напиши что-нибудь. Например, «срочное сообщение, обстоятельства изменились». Четыре слова, только печатными буквами.

Филя написал. По правде вказать, вначале он хотел схитрить – написать совсем непохоже, не так, как он обычно пишет. Но вовремя понял: хитрить здесь не стоит. Зачем еще больше усложнять ситуацию?

Майор обвел первые два и вторые два слова кругами, над кругами поставил цифры – 1 и 2.

– Что делать, придется еще подождать, – развел он руками. – Я лучше сам схожу, так быстрее будет.

Когда он вышел, мама проворчала:

– Когда милиция говорит «одну минуточку» или «быстрее будет», на самом деле это будет не быстрее. Кажется, на работу я уже не попаду.

Она без спроса – не у кого было спрашивать – сняла телефонную трубку и позвонила на работу. Предложила это сделать папе, но тот лишь отмахнулся:

– Я свободен.

– Хорошо хоть отпечатки пальцев не снимают, – попытался пошутить Филя.

Но мама так на него посмотрела, что он понял: сейчас не время для шуток.

Наконец майор вернулся.

– Ну вот, – довольно ухмыльнулся он, – сам сходишь, быстрее получится. У меня, как говорится, две новости: хорошая и плохая. С какой начнем?

Мама испуганно взглянула на него:

– Что значит – плохая?

– Я думаю, лучше одновременно – так понятнее.

Майор положил на стол стопку бумаг и раздвинул их. Филя увидел знакомую рекламную открытку, обрывок газеты и листок, на котором он недавно писал. С первого взгляда было похоже, что на всех трех листках писал один и тот же человек…

– Вот это, – майор тронул газетный обрывок, – сообщение о взрывном устройстве. Не пугайтесь, ваш сын не имеет к нему никакого отношения. Наши эксперты не ошибаются. Хоть печатные буквы, хоть иероглифы – все сличают с точностью в девяносто девять процентов. Так что с этим газетным обрывком нам еще предстоит разбираться – сообщение о бомбе писал не ваш сын, а кто-то другой. А что обрывок от вашей газеты… Что ж, вынужден считать, что это случайность. Из почтового ящика можно любую газету выудить. А вот с открыткой совсем другая история… Зачем ты ее написал, а, смельчак?

– Но она же не содержит ничего… такого? – осторожно спросила мама. – И что это за открытка?

– Ну, это вопрос не ко мне, – ответил майор и выжидательно уставился на Филю.

– Это просто… шутка, – сказал Филя и тут же поправился: – Глупость, конечно. Да, это я написал.

Мама охнула, папа сердито крякнул.

– Понимаете, – быстро стал объяснять Филя, – этот Петр Семенович все хулиганские происшествия в подъезде на нас сваливает! Вот мы и решили подшутить над ним, в отместку! Я понимаю, что глупо получилось… Кто же знал, что он в милицию пожалуется? Да еще такое совпадение случилось – со школой…

– А почему такой текст странный? – спросил майор Пономарев. – Почему ты написал, что надо срочно освободить квартиру? Да еще и обстоятельства изменились? Что это за розыгрыш такой?

– Да так… – замямлил Филя. – Просто мы с ребятами видели, что Петр Семенович помогает соседям переезжать. Сначала одним, потом другим. Ну, и возникла идея написать ему такой текст…

– Идея! Ничего себе идея! – воскликнула мама. – Нормальная идея не могда тебе в голову прийти? Например, что глупости писать не надо?

Филя подавленно молчал. Что он мог ответить? Есть безответные вопросы… Кажется, они называются риторическими, но это можно при случае уточнить у Дани.

– Ну что ж, все понятно, – сказал Пономарев. – Ваш сын – обычный начинающий хулиган. Хорошо еще, что не хулиган-террорист. Это хорошая новость. А плохая – вынужден вам объявить… Предупреждение, что ли. На большее у меня санкций нет. Нельзя так делать, смельчак, нельзя! Видишь, к чему приводят обычные, как ты думал, розыгрыши? К путанице. Особенно в наше время, когда тебя легко спутать с настоящим хулиганом. Даже с террористом.

– И что нам делать? – спросила мама.

– Ничего, – пожал плечами майор. – То есть, тьфу, как это ничего? Поговорите с сыном, внушите ему… Чтоб понял. Заставьте извиниться перед соседом. А я вас больше не задерживаю. Вот пропуск.

Филя просто таял под маминым взглядом. Веселенький предстоит разговорчик!

– Все-таки странно, – пробормотал майор про себя. – Словно списывали с этой открытки… Неужели все печатные буквы на первый взгляд так похожи?

Мама уже пятилась к двери – так ей не терпелось покинуть этот неуютный кабинет!

– Телефончик оставьте, – сказал майор. – На всякий случай. И свой я, пожалуй, дам хулигану-смельчаку. Вдруг среди ребят какая новость промелькнет – насчет школы. Позвони тогда, ладно?

Папа протянул майору свою визитку, а визитку Пономарева Филя ловко перехватил, потому что мама уже протянула за ней руку. И спрятал быстренько в карман. Знакомство с милицией не помешает!

Почему-то ему не очень верилось в то, что обрывок оказался оторванным от их газеты совершенно случайно. Но рассуждать об этом здесь, в кабинете майора? Нет уж, лучше где-нибудь в другом месте! Хорошо, что отпускают на свободу. Там лучше думается.

На прощание Филя уловил-таки пристальный взгляд майора. Пономарев словно сверлил его своими прищуренными хитрыми глазами. А может, профессиональные сыщики все так смотрят?

Глава XIV

Аська-обезьянка

По дороге Филя мрачнел все больше.

Он отлично понимал, что дома ему придется подробненько, по порядку, рассказывать все. С самого начала. Иначе родители не поймут, почему он вляпался в эту историю с открыткой, и разрушатся все надежды на расследование тайны, которая окутала их дом. Какое уж там расследование, если родители узнают про радиацию, про Барыгина и Пузыря, про выселение соседей… Как раз и начнется та самая паника, о которой говорила Нина Петровна. Может, и не паника в прямом смысле этого слова, но родители сидеть сложа руки не станут, а начнут по-взрослому во всем разбираться. И наломают дров, наделают шума. Вполне возможно, что после этого прекратятся все странности в их доме, но узнать причину этих странностей будет трудно. А главный виновник так и останется неизвестным и самое обидное – неразоблаченным.

Во-первых, Филя считал, что все расследования должны быть тайными. Сыщик должен пользоваться тем же оружием, что и злоумышленник. И в конечном счете обхитрить, вывести его на чистую воду. Лишний шум здесь только помешает.

А во-вторых, Филя чувствовал угрызения совести перед друзьями. Получится, что он как пай-мальчик расскажет все родителям. А ведь договаривались с ребятами, что расследование они будут проводить сами, без взрослых.

Но как же все-таки недооценивал Филя своих родителей! Они не потребовали никаких объяснений.

– Я надеюсь, ты сделаешь правильные выводы, – сказала мама. – И будешь впредь следовать золотому правилу: сначала думать, потом делать. И обрати, пожалуйста, всю свою активность на школу. На каникулах было достаточно времени для дуракаваляния.

А папа добавил:

– Неприятности бывают у всех. Но надо извлекать из них уроки. Ты ведь понимаешь, Филипп, что мы тебе доверяем. Вот и не подводи нас, ладно?

И весь разговор! Филя был на седьмом небе от счастья. Да с такими родителями можно горы свернуть! И не подведет он их, это уж точно, извлечет из неприятностей все уроки. Правда, папин совет Филя понял по-своему. Не подвести родителей для Фили означало – расследовать дело до конца. До победного, разумеется.

В своей комнате, сжав от радости Дуську так, что та сдавленно мявкнула, Филя сразу же набрал Данин номер.

– Вернулся? – спросил Даня. – Ну, как?

– Обошлось, – успокоил его Филя. – Потом расскажу. Дозвонились до художника?

– Знаешь, Филь, никак, – тревожным голосом ответил Даня. – Мы уже и мобильный телефон Сазоновой узнали через Дом художника, и позвонили ей. Был у нее Иван Иванович. Но… пропал.

– Как пропал? – воскликнул Филя. – Почему пропал?

– Сазонова сказала, что он к себе в мастерскую поехал. Но там его нет. Уже несколько часов нет.

– Ну так надо было расспросить ее о планах Ивана Ивановича! Если она знает, конечно.

– Расспросил, – вздохнул Даня. – Я уже таким хитрым стал, что даже противно. Обманываю на каждом шагу. Пришлось выдумывать, что мы старинные друзья Ивана Ивановича и нам сегодня очень нужна его помощь. И, следовательно, надо обязательно его разыскать.

– Ну, и в чем же тут обман? – не понял Филя. – Всю правду сказал. И что мы друзья, и что ищем его. Ты, Дань, какой-то мнительный стал! Да и вообще, обмануть ты не способен. Ну, и что Сазонова?

Даня все равно сопел в трубку – наверное, переживал таким образом.

– По-моему, она мне не поверила. Не очень-то была разговорчивой. Одно и то же повторила несколько раз, и все.

– И что же она повторила? – Филя в нетерпении тряс трубку. – Вспомни каждое слово!

– А то и повторила, что он в мастерскую поехал. Из их «Жилсервиса» прямо в мастерскую. Так что нам ничего не остается – только ждать. Но куда же он запропастился?

– Как ты сказал? – чуть не заорал Филя. – Из «Жилсервиса»?

– Ну да, – спокойно ответил Даня. – Так, наверное, называется дом, в котором теперь Сазонова живет. Сейчас в Москве многие дома имеют названия. Например, «Алые паруса», «Соколиное гнездо»… Она так и сказала: из нашего «Жилсервиса». Наверное, такое название дома.

Филя чуть не покрутил трубкой у виска.

– Ты что, Дань? Сбрендил? Какое название дома? Это ведь фирма Барыгина так называется! А сказала Сазонова «нашего», потому что этот сервис и устроил ей переезд на новую квартиру. Ну, ты даешь!

Даня молчал.

– Значит, – наконец прошетал он, – Иван Иванович поехал к Барыгину? И пропал…

– Странно, что ты сразу об этом не догадался, – вздохнул Филя. – А еще самым умным среди нас считаешься. Разве может жилой дом так называться? А ты ведь и вывеску видел на фирме, неужели забыл?

– Забыл, – эхом повторил Даня. – Понимаешь, я так старался Сазонову разговорить, что только об этом и думал.

– Быстро собирайся! – скомандовал Филя. – И девчонкам звони. Виноват – вот и вытаскивай их на улицу, отрывай от еды и уроков!

«От еды» – это про Аську, а «от уроков» – про Аню. Но Филя это просто так сказал, для убедительности. Он знал, что долго уговаривать девчонок не придется. Сам же Филя занят был мыслями о том, как отпроситься у родителей. После милиции – и сразу во двор? На его месте любой человек должен был бы сидеть за уроками до самой ночи – демонстрировать прилежание.

Но мама с папой опять повели себя сверх всякого ожидания! Хоть и переглянулись, но даже не спросили, куда Филя собирается, – наверное, подтверждали своим молчанием папины слова о доверии. Мол, идешь гулять? Ну, иди – мы же понимаем, что ты не вляпаешься в очередную историю.

И Филя промолчал, тоже всем своим видом доказывая, что он все прекрасно понимает. Никаких историй не случится. Во всяком случае, он постарается, конечно… Главное – выскользнуть из дома, если называть вещи своими именами.

После такого взаимного молчания Филе почему-то показалось, что с этого момента все события должны развиваться стремительно, без лишних слов, разворачиваясь как сжатая, а потом отпущенная пружина.

Ребята ждали во дворе.

– К «Жилсервису»! – коротко сказал Филя.

– Ой, Филька, ты похудел! – воскликнула Аська. – После милиции?

– После твоих орешков, – отрезал Филя. – Не болтай глупостей. Отвлекаешь.

Аська стала молча жевать. Наверное, тоже захотела похудеть. Хотя куда ей еще худеть – и так похожа на тростинку!

Знакомый двор дома, где располагась фирма, встретил ребят хмуро. Машин у подъзда не было, дверь была наглухо закрыта.

– А чего мы сюда пришли? – шепотом спросила Аська. – Здесь же никого нет. За кем следить?

Филя понял, что девчонки ничего не знают. Даня все понял, а они нет. Пора бы и объяснить!

– Сюда Иван Иванович пошел, – сказал Филя. – И исчез. Он расспросил у своей жены про Барыгина и пошел к нему, чтобы узнать, какую операцию тот хочет провернуть с нашим домом. Я уверен, что художник хочет сам, не впутывая нас, выяснить отношения с Барыгиным. А это, наверное, опасно. Поспешил Иван Иванович! Во всяком случае, надо обязательно его найти. Поняли?

Девчонки закивали головами. Особенно старалась Аська, все же спросив:

– Значит, мы опоздали? И художник ушел домой?

– Вряд ли, – помотал головой Филя. – Видишь, машины Барыгина нет. Боюсь, что разговор уже состоялся и бизнесмен увез куда-то Ивана Ивановича. Но куда? Как это узнать? И остался ли кто-нибудь в этом «Жилсервисе»? Что ж, давайте пока следить из-за кустов, как в прошлый раз.

Ребята спрятались. Ну и мрачным же был этот двор! И безлюдным, что, впрочем, было хорошо для слежки.

Аська не могла устоять на месте.

– Не высовывайся! – шепнул Филя.

– А чего мы зря время теряем? – огрызнулась она. – Надо что-то придумать!

И вдруг она выскочила из-за кустов. Филя даже не успел ее остановить. Оглядываясь, будто кого-то ищет, Аська пробежала рядом с окнами фирмы. Потом вернулась, так же вертя головой. Филя растерялся. Звать ее? Можно выдать себя. Если кто-нибудь смотрит в окно, обязательно заметит.

Аська посмотрела на дерево. Это был каштан. И вдруг она полезла на него! А дерево росло как раз под окнами фирмы. Через минуту Аська висела вниз головой, зацепившись джинсами за сук. Руки ее делали судорожные взмахи, но никак не могли дотянуться до ствола. Хорошо, что Аська была легкой! Джинсовая материя спокойненько выдерживала ее, даже не разрываясь. Дырочка в штанине наделась на сук, как кольцо, и держала лучше всякой страховки. Было заметно, как из Аськиных карманов что-то посыпалось.

Филя уже рванулся было из-за кустов на помощь, но его успел остановить Даня:

– Подожди! Это она нарочно. Я видел, как она специально джинсы цепляла.

Филя не сразу понял. Что за дурацкие аттракционы? Да прямо перед окнами фирмы? Разве входило с их планы привлекать к себе внимание?

Аська издала жалобный писк. Сначала тихий, потом погромче. Висеть вниз головой не очень удобно – долго так не провисишь. И Аська издала такой визг, что ей позавидовала бы самая навороченная автомобильная сигнализация.

Дверь фирмы распахнулась, выглянул охранник. Он непонимающе уставился на Аську. Даже головой завертел, словно хотел уловить ее перевернутый взгляд.

– Ой-ой-ой, дяденька, помогите! – жалобно заныла Аська.

Охранник подошел к дереву, поднял руки и сдернул Аську, как куклу с гвоздика. Но она как-то перевернулась в его руках, юркнула и… шмякнулась на землю! Правда, падение смягчилось тем, что Аська выставила руки, но все-таки падение есть падение.

– Ч-черт! – воскликнул охранник. – Не удержал! Чего же ты вертелась? Висела бы спокойненько!

Аська застонала и закатила глаза.

– Что, больно? – наклонился над ней спаситель. – Руки целы?

Аська тут же ухватила одной рукой другую, сморщившись:

– Вы-вывихнула, наверное… Спасибо, дяденька!

– Да за что же спасибо? – смутился охранник. – Не сумел снять такую малявку! Ну-ка, дай посмотрю руку.

Аська протянула загнутую под рукав кисть. Охранник стал ее осторожно щупать и распрямлять.

– Вроде… ничего, – бормотал он. – Ну тише, тише, не ойкай, я осторожненько. Надо проверить, нет ли вывиха. И чего ты туда забралась?

– За каштанами, – промямлила Аська. – Они такие красивые…

– За кашта-анами! – передразнил ее охранник. – Они скоро сами упадут, вот тогда и собирай. Девчонка, а лазаешь по деревьям, как обезьяна. Нельзя же так!

– Я на даче научилась, – махнула свободной рукой Аська. – А у вас нет маленького кусочка бинтика? Вот только палец замотать – по-моему, он как-то странно хрустит, когда я им шевелю.

– Бинт? Есть, наверное, – оглянулся на дверь охранник. – Ты зайди пока, посидишь в моем кресле, а я поищу. Хочешь попить?

– А что попить? – сразу спросила Аська. – У вас, наверное, только пиво?

Охранник засмеялся:

– Почему пиво? Кока-колой тебя угощу. Смешная ты девчонка!

И Аська с охранником скрылись в дверях.

– Ну, и чего она добилась своим обезьянничаньем? – не понял Филя. – Вот дурочка! Хотя… Она же хитрая, Аська! Я бы на ее месте сейчас кое о чем спросил бы этого охранника.

– А я сразу это понял, – улыбнулся Даня. – И руки у нее целы, и упала она специально. Конечно, специально, – повторил он, обращаясь к Ане.

Аня только вздохнула.

Ждали ребята долго. За это время, наверное, можно было Аську всю обмотать бинтами. И выпить – при Аськиных способностях – несколько бутылок колы.

Наконец дверь открылась, Аська выскочила на крыльцо и помахала охраннику:

– Спасибо! Я вам потом колы принесу. Холодненькой! А то у вас она совсем теплая.

– А ты больше по деревьям не лазай, ладно? – попросил охранник.

Он подошел к дереву и сорвал два каштана. При его росте сделать это было совсем не трудно.

– Пополам, ладно? – поделила их Аська. – Возьмите на память.

Охранник долго смотрел ей вслед, держа на раскрытой ладони каштан. До чего же доброе оказалось у него лицо! Нечасто встретишь такое у охранника…

Аську ребята догнали на улице.

– Ты повредила руку? – спросила Аня, глядя на ее забинтованный палец. – Или притворилась?

– Совсем чуть-чуть, – ответила Аська, разматывая бинт. – Просто быстро прошло.

– Быстро! – проворчал Филя. – А чего так долго там сидела?

– А мы с ним разговорились! – хихикнула Аська. – Про деревья, на которые легко залезать, про дачу… Дядя Коля летом дачу своего начальника охранял. В подмосковном поселке Усове.

– Барыгина? – встрепенулся Филя. – А сейчас он там? И где находится эта дача, ты узнала?

– Не волнуйся, Филечка, не такая я глупенькая! – укоризненно посмотрела на него Аська. – Я умею с людьми разговаривать без всяких розыгрышей. Барыгин уехал на дачу. Поговорил с каким-то бородатым человеком и уехал вместе с ним. Конечно, это был наш художник.

– Без розыгрышей! – передразнил Филя. – А твое притворство – не розыгрыш? А ведь ты, хитрюга, все узнала! Обезьянки все-таки поглупее будут. Чего же мы стоим? А ну, Сусанин, показывай дорогу!

Глава XV

Водяное послание

– Барсик? – спросила Аська.

– При чем здесь Барсик? – не понял Филя. – Ты что, собираешься взять с собой котенка?

– Не взять, а покормить, – объяснила Аська. – Надо его накормить вперед, чтобы он не проголодался до нашего возвращения. И вообще, надо приготовиться. Взять карту, бинокль, деньги. Вы хотите бесплатно на электричке ехать?

– Деньги, конечно, нужны, – согласился Даня. – Но зачем бинокль и карта?

– А еще мальчишки! – укоризненно заметила Аська. – Мы же следить едем. А там совсем не город, а дачная местность. Может, от станции еще идти и идти до этого Усова. А бинокль понадобится при слежке. Кто же нас близко подпустит к даче Барыгина?

– Вообще-то Аська права, – сказал Филя. – В такую поездку просто так нельзя срываться, хоть нам и надо спешить. Можно и карту прихватить, и бинокль – есть у меня восьмикратный и совсем небольшой. Не помешает на природе. И перед родителями надо еще раз мелькнуть перед поездкой. Давайте так: заскочим домой, проверим обстановку, потом выйдем во двор, как будто выгулять Каркушу и котят… Усыпим бдительность родителей. А потом и в путь. Но повторяю: на все это не больше пятнадцати минут!

– А наших родителей нет дома, – сказала Аня. – Некого усыплять.

– И моих нет, – добавил Даня.

– Вам легче, – вздохнул Филя, вспомнив насыщенный сегодняшний день. – Мои-то сегодня рано с работы ушли…

Через пять минут все сидели на скамейке. Попугай косился на котят, друзья обсуждали, что еще надо взять с собой. И вдруг сзади раздался неприятный голос:

– Ага! Весь зоопарк в сборе!

Ребята испуганно оглянулись. Ведь они даже не шептались, а спокойно разговаривали, не думая, что кто-то может подкрасться сзади. Получается, весь их разговор слышали? И кто – Теннисист!

– Чего надо? – совсем не вежливо спросил Филя.

А зачем церемониться с этим типом?

– Предупредить! – грубо ответил Теннисист. – Будете шляться, где не надо, раскидаю ваш зоопарк. Котята по воздуху полетят, а попугай в землю зароется. Поняли? А потом за вас примусь. Вы чего это в игрушки играетесь с Петром Семеновичем? Чего вынюхиваете, за кустами прячетесь? Так и знайте, сыщики сопливые, вы у меня как на ладони!

Теннисист подбросил свой оранжевый мячик, поймал и сжал его, будто уже схватил кого-то из ребят. И опять подбросил. Наверное, никогда не расставался он с этим противным оранжевым мячиком.

Даже котята сжались в комочки, а Каркуша нахохлился. Ребята растерялись. Значит, Теннисист давно их выслеживает? И знает про розыгрыш, который они устроили Пузырю, знает про их прогулку во двор, где располагается фирма…

Попугай покосился на мячик, еще больше вздыбил свой хохолок и вдруг заорал:

– Р-рыжий! Р-рыжий!

Услышав этот крик, Филя в одно мгновение все понял. Вспомнилось похищение котенка, пожар в мусоропроводе… Ведь Каркуша был тогда единственным свидетелем похищения! А рыжим он называл и тогда, и сейчас… этот оранжевый мячик!

– Кого мы ви-идим! – насмешливо протянул Филя. – Похитителя котенка и поджигателя мусоропровода в одном лице! А красочку на шестом этаже зачем разлил? На меня свое преступление хотел повесить?

– К-какое преступление? Какую красочку? – испуганно забормотал Теннисист. – Не разливал я краску. Ты чего это лепишь все в одну кучу?

– А сообщение о бомбе в школу кто подбросил? – Филя вскочил со скамейки и двинулся на Теннисиста. – В милицию захотел? Там давно тобой интересуются!

– К-кто интересуется? – залепетал Теннисист. Он уронил мячик и искал его глазами в траве. – Вы че, ребята? Какая милиция?

– Р-рыжий! – еще раз грозно каркнул попугай, и Теннисист, подхватив мячик, побежал прочь.

– Ничего вы не знаете! – крикнул он, оборачиваясь. – Просто так лепите, наугад! Сами сваливаете на меня свои делишки. Только попробуйте кому пикнуть!

И, погрозив кулаком, он исчез за углом дома.

– Молодец, Филька! Как ты его! – похвалила Аська. – А как ты догадался?

– Теперь уж только дурак не догадался бы, – отмахнулся Филя, не замечая, что невольно обижает друзей: они же вот сразу не догадались!

– Вычислили мы исполнителя всех этих пакостей, – уже спокойно проговорил Филя. – Надо же, Каркуша у нас выступил самым главным свидетелем! А этот Теннисист с испугу сам себя выдал! Но вычислили мы только исполнителя. А вот руководит им, наверное, Пузырь. А Пузырем – Барыгин. Раскручивается цепочка! Что же вы расселись? Ну-ка, живо разносите зоопарк по домам! Время теряем.

Ребята подхватили на руки «зоопарк» и устремились к подъезду.

Филе все-таки пришлось прибегнуть к обману.

– Мы к художнику знакомому пойдем, – сказал он родителям. – Он Аську рисовать учит. Только не волнуйтесь, если мы немного задержимся, ладно? Там интересно…

– Что-то не замечала я раньше у тебя интереса к живописи, – пожала плечами мама. – Ну что ж, во всяком случае это лучше, чем интерес ко всяким глупостям…

Филя вздохнул и выскользнул из квартиры. В кармане у него был бинокль.

У Аськи карманы были оттопырены – конечно же, съестными припасами. Аня держала в руках сложенную карту Подмосковья, а Даня взял мобильный телефон.

– В такую поездку без телефона лучше не отправляться, – сказал он.

Филя посмотрел на часы. На все сборы ушло ровно пятнадцать минут. Если учесть, что в это время поместилась еще и встреча с Теннисистом, которая подтвердила правильность их расследования, то можно радоваться. Но все же лучше повременить… Тем более что место радости пока занимала тревога. Зачем художник уехал с Барыгиным? Не угрожает ли ему опасность?

Электричка отправлялась от Белорусского возала. По количеству станций до Усова выходило, что ехать около получаса.

Колеса электрички стучали так тревожно, что, прислушиваясь к этому звуку, Филя замирал от волнения. Надолго ли он едет? Что его там ждет? Ясно, что он вляпался в очередную историю, но закончится ли она благополучно? И что скажут родители?

И тут Филе стало стыдно. Почему он думает только о себе? А Даня и Аська с Аней? Разве они едут с разрешения родителей на веселенькую прогулку?

– Мы только узнаем, там ли Иван Иванович, и вернемся, – сказал он. – Не волнуйтесь.

Но это Филя только успокаивал и друзей, и самого себя. Ясное дело, что художник не в гости отправился. Может быть, Барыгин предложил продолжить разговор на даче? Но для чего?

Карта не пригодилась: на ней не были обозначены дачи – только станция и поселок Усово. Пришлось спрашивать дорогу у пассажиров, которые вместе с ребятами вышли из электрички на платформу.

– А вам какие дачи нужны? – спросила старушка, к которой обратились ребята. – Богатые? Эти все у реки. Вон, видите крыши с башенками?

Далековато идти! К тому же через поле: Филя не решился идти по дороге. Почему-то подумалось, что по ней вполне мог проехать на машине Пузырь, предупрежденный Теннисистом… Филя с опозданием подумал и о том, что они совсем не оглядывались – ни в метро, ни на вокзале. Лишняя предосторожность вовсе не помешала бы…

Аська словно угадала его мысли:

– Ой! А мне на платформе показалось, что я Теннисиста видела. Какой-то похожий тип затерялся в толпе.

– А чего сразу не шепнула? – набросился на нее Филя. – Да нет, наверное, ты его с кем-то спутала. С электрички все в другую сторону пошли.

За полем их встретили сплошные заборы. И глухие ворота – без всяких адресов и опознавательных знаков.

– Ну вот… – разочарованно пробормотал Филя. – Как здесь искать?

– К реке надо спуститься! – догадался Даня. – Кого-нибудь обязательно встретим. Берег – самое подходяшее место для прогулок дачников.

Тропинка вилась вдоль забора. Казалось, ему не будет конца. Но вот сама природа наконец помогла ребятам – глубокий овраг заставил забор закончиться. По дну оврага к реке спускалась тропинка.

Задумчивый старик и такая же старая усталая собака поднимались навстречу ребятам.

– Ой, наверное, мы заблудились, – громко проговорила Аська. – Простите, вы не подскажите, как вернуться к даче Филиппа Львовича Барыгина?

– То есть как это вернуться? – не понял старик. – Вот за этим забором и находится ваша дача.

– Действительно! – хмыкнул Филя, оглядываясь по сторонам. – Как мы сразу не узнали? Только это не наша дача. Мы приехали в гости, вышли погулять, отошли далеко, а обратную дорогу не запомнили…

Но старик уже не слушал странное Филино объяснение. Он погладил собаку по загривку:

– Устал? Охо-хо, старые мы с тобой стали. Ну, пошли, нам еще далеко…

Аська тоже погладила собаку, и та ласково вытянула морду. Старик улыбнулся при этом.

Ребята сочувственно посмотрели им вслед. Странно было видеть собаку, которая устала на прогулке. Наверное, действительно, совсем старая.

– Ну и заборчик! – вздохнул Филя, когда они остались на тропинке одни. – Сплошной! Ни одной щелочки… К воротам нам, конечно, лучше не соваться.

– А вдруг старик кому-нибудь скажет: там ваши гости заблудились! – встревожился Даня. – Встретит какого-нибудь охранника…

– Подождите здесь! – скомандовал Филя.

Он быстро взбежал наверх и выглянул из-за угла забора. Старик с собакой уже миновали ворота барыгинской дачи.

– Все нормально! – сказал он, вернувшись. – Молодец Аська, придумала, что спросить. И хорошо, что назвала Барыгина по имени-отчеству. Старик понял, что мы не посторонние. Вообще-то везет нам! Дачу сразу нашли, старика встретили. Вот бы и дальше так! Только больше никого не надо встречать… Здесь, по крайней мере.

И Филя опасливо огляделся по сторонам. Не установлены ли вдоль забора камеры слежения?

– Давайте вести себя спокойно, – шепнул он друзьям. – Надо не суетиться, а делать вид, что мы на самом деле просто гуляем. Пошли к реке, должен же хоть там кончиться этот забор!

Забор, конечно, кончился – на воде ведь заборы не строят. Но там, где он заканчивался, в воду уходила металлическая решетка.

– Вот черт! – рассердился Филя. – Ну и ограждение! Мышь не проскочит.

Там, где тропинка подходила к самой воде, был небольшой пляж, как раз примыкавший к забору и к решетке. Филя еще раз осмотрел верхний край забора. Все ему мерещились скрытые камеры! Приложив к губам палец, он первым выглянул из-за забора, посмотрел между прутьями решетки… И сразу же отшатнулся обратно!

На дачной территории, у самой воды, стояла беседка. А в ней сидели… Барыгин и Иван Иванович! Филя успел заметить вдалеке, на дорожке, фигуру охранника.

– Т-с-с! – цыкнул он друзьям.

И показал пальцем за ограду. Мол, за ней находится то, ради чего они и приехали сюда. Можно сказать, оказались у цели. Но что делать дальше? Расстояние до беседки – метров двадцать. Услышать разговор вряд ли удастся… Вот если бы вместо бинокля у них было какое-нибудь подслушивающее устройство!

Сзади нетерпеливо сопели ребята. Конечно, им тоже не терпелось увидеть то, что так поразило Филю. Он жестами дал понять, что высовываться ни в коем случае нельзя. Посмотреть одним глазком – и обратно. Когда ребята по очереди выглянули из-за забора, Филя прошептал:

– Всем одновременно глазеть не обязательно. Может, и так что-нибудь услышим…

Он встал у края забора и старательно обратил ухо в сторону решетки. Но отдельных слов было не разобрать, только слышался общий шелест разговора. Впрочем, по тембру голоса можно было различить, что в основном говорил Барыгин. Иван Иванович лишь изредка вставлял отдельные фразы. Филя еще несколько раз осторожно заглянул за решетку. Барыгин сидел спиной к нему, охранник прохаживался вдалеке, а художник, не отрываясь, смотрел на воду у берега. Проплывали, покачиваясь на мелких волнах, травинки, листочки… Художник провожал их взглядом.

И вдруг Филя догадался, что надо делать!

– Карту! – шепнул он Ане.

Он осторожными шагами отошел к месту, на котором когда-то жгли костер, вытащил из старого кострища уголек, разложил карту, перевернул ее чистой стороной вверх и протянул уголек Аське:

– Рисуй мое лицо! На весь лист. Точно так же, как тогда, в мастерской!

Аська, ничего не понимая, уставилась на Филю.

– Ну ты что, забыла? – торопил ее Филя. – Рот не забудь треугольничком! И зуб – как тогда художник пририсовал.

От нетерпения Филя еле удерживался от того, чтобы не говорить громко. Он выставил вперед лицо – ему казалось, так Аське будет легче срисовывать.

Через несколько секунд «портрет» был готов. Все-таки обладала Аська талантом! Может, нарисованная ею рожица и не очень напоминала Филю, но была точной копией того рисунка, который Аська сделала в мастерской художника.

Ребята, похоже, так ничего и не понимали. И только когда Филя отошел вдоль реки подальше от забора, все заулыбались.

– Водяное послание! – шепнул, догадавшись, Даня.

Карта легла на воду. На обратной ее стороне покачивалось на мелких волнах Филино изображение. Вот течение подхватило карту, и она тихонько поплыла вдоль берега. Филина мордочка с треугольной улыбкой и единственным зубом смотрела в небо. А настоящий Филя уже заглядывал за решетку.

Иван Иванович, глядя на воду, изменился в лице. И сразу же заерзал в кресле, закашлял, схватившись рукой за горло. Значит, увидел рисунок и кашлем своим отвлекал Барыгина, чтобы тот не проследил за его взглядом! Это Филя сразу понял. Только вот почему на второй руке художника, которая лежала на перилах беседки, что-то сверкнуло? Это же… наручники! Значит, он прикован?

Художник кашлял долго. Карта уже благополучно проплыла мимо. И вдруг голос Ивана Ивановича изменился. Словно он откашлялся и теперь уже мог говорить громче.

«Это же он специально! – догадался Филя. – Понял, что мы здесь, и будет говорить громко, чтобы мы слышали!»

Вскоре Филя окончательно убедился: Иван Иванович знает об их присутствии.

– Ваше предложение заманчиво! – отчетливо заговорил художник. – Тем более что у меня нет выбора. Вы, Филипп Львович, хоть и поступили со мной не очень гостеприимно, но зато доказали свою решимость идти до конца. Насколько я понял, вы предлагаете мне вступить с вами в сговор, за что обещаете новую квартиру. Хорошая плата за мое молчание! За то, что я ничего не сообщу ни жильцам дома, ни тем более милиции. Таким образом, вы спокойно завершите оформление всех документов, по которым можно будет выселять жильцов, и дом перейдет во владение вашей фирмы. Дом в центре Москвы – это же мечта любого бизнесмена! Можно перестроить под гостиницу, можно продать или сдать в аренду. Деньги потекут рекой! Ну а если я не соглашусь молчать… Нет, я верю вам! Вы не причините мне особенного вреда! Просто будете держать меня на этой даче, пока не завершится оформление документов о мнимой радиационной опасности. А потом уже никто мне не поверит. Будет поздно! Жильцы поверят лживым документам и будут вынуждены переезжать из опасного для проживания дома. Таким образом дом станет вашим. Ну, а меня в течение как минимум недели никто не хватится. Кого интересует одинокий художник? Может, он ездил писать свои картины на природу, а потом вернулся и наговорил в милиции всякую ерунду. Во-первых, поздно уже, а во-вторых, никто просто не поверит. Замечательно все продумано!

Барыгин даже не обратил внимания на то, что Иван Иванович говорит громко и как-то слишком отчетливо. Наверное, решил, что это от волнения. Он даже похохатывал во время этого долгого монолога, будто слышал в свой адрес похвалу.

– Правильно! – так же громко воскликнул он. – Как приятно беседовать с понятливым человеком! И поверьте, вы нисколько не испугали меня, когда заявились ко мне на фирму со своими разоблачениями. Нисколько не испугали! Потому что я сразу увидел: передо мной умный, понимающий человек, ему только надо объяснить все… Доходчиво! К тому же дело уже почти завершено, остались кое-какие формальности – и процесс пойдет полным ходом. А у вас действительно только два выхода. Можно согласиться немного помолчать – и стать обладателем новой квартиры в перспективном районе… За Кольцевой дорогой. Да я просто подарю вам эту квартиру! Знаете, меня учили: если очень везет, надо обязательно с кем-нибудь делиться. Делать подарки! Тогда удача не отвернется от тебя и дальше. Но есть у вас и второй выход… Хотя нет, – вдруг словно споткнулся Барыгин. – Пожалуй, второго выхода у вас нет. Даже если вы согласитесь молчать, вам все равно придется провести недельку-другую у меня на даче. Для надежности! Хоть вы и недовольны моим гостеприимством, но, поверьте, у меня тоже нет другого выхода. Не бандит же я с большой дороги, чтобы убивать вас. Извините за прямоту!

– Да уж! – хмыкнул художник. – Прямой вы человек, Филипп Львович. Только я бы хотел все-таки обсудить кое-какие детали. В каком районе Москвы моя квартира?

– О, это уже другой разговор! – довольно крякнул Барыгин. – Квартира будет замечательная!

Филя заметил, что художник наклонился над столом, словно вслушиваясь, а сам стал делать под столом какие-то знаки. Вот он сомкнул указательный палец с большим в кольцо, потом показал два пальца. Что это значит? После секундной паузы Иван Иванович повторил эти жесты. Ноль… два. Ноль, два. Да ведь это же телефон милиции! Филя понял: художник надеется, что ребята видят его сейчас, и просит их позвонить в милицию.

Филя отшатнулся от ограды.

– Телефон! – протянул он руку.

Даня уже держал трубку наготове. Но не звонить же прямо здесь… А вдруг Барыгин услышит?

– Следите пока! – шепнул Филя Дане. – А я поднимусь наверх, чтобы позвонить. Иван Иванович просит вызвать милицию!

На бегу Филя лихорадочно вспоминал телефон майора Пономарева. Не звонить же по 02 – скорее всего, там подумают, что это просто дети балуются. Визитная карточка майора осталась в кармане школьных брюк. И зачем только Филя надел джинсы, собираясь ехать в Усово! Одна цифра из пономаревского номера вызывала сомнения… 5 или 6? Ничего, можно будет попробовать оба варианта. Хорошо еще, что художнику не грозит смертельная опасность. Значит, есть время. Но лучше, конечно, чтобы милиция накрыла Барыгина здесь – на месте преступления. Рядом с человеком, которого он приковал наручниками. Хоть при этом и беседует вежливенько…

– А счас я буду вам головы по очереди отрывать! – услышал Филя знакомый голос. – За непослушание.

Филя замер, едва успев сунуть телефон в карман. С края оврага на тропинку спрыгнул Теннисист.

Глава XVI

Последняя погоня

– Как я вас, а? – ухмыльнулся он. – Выследил, как котят. Хотя вы все-таки полезнее котят. От них только писк да царапанье, когда в мусоропровод не хотят запихиваться, а за вас мне денежку дадут.

– Ах ты!.. – раздался где-то наверху Аськин голос, и в голову Теннисиста впечаталась увесистая сосновая шишка.

И сразу же полетела другая, третья! Как будто Аська стреляла из какой-нибудь скорострельной шишкометалки.

Теннисист охнул от первой шишки, от следующих увернулся, но когда сверху на него полетели кривые коряги, не выдержал.

– Ну, держись! – взвыл он и полез вверх по склону оврага. – Урою!

– Филька, беги! – крикнула Аська. – А я ребят предупрежу!

– Вот и хорошо, – приговаривал Теннисист. – Все вы мне и нужны! Филька твой никуда не денется, а я пока остальных сцапаю…

И откуда взялась Аська? Наверное, решила догнать Филю и вовремя пришла ему на выручку. Филя понял, что она дает ему возможность позвонить, а сама, конечно, ни к каким ребятам Теннисиста не поведет. Понимает же она, что нельзя сейчас у решетки шум поднимать! Вон как затрещали под ее ногами ветки – совсем в противоположную от ребят сторону…

Филя рванул было следом, но сразу же остановился. А позвонить? Это сейчас было самым главным делом. Он лихорадочно набирал номер. Первый вариант цифр оказался ошибочным – майора Пономарева по такому номеру не было. После второго набора Филя услышал знакомый голос.

– Это Филипп Лопушков, – не здороваясь, скороговоркой затараторил он. – Я сегодня был у вас с родителями, помните? Вы почерк мой проверяли. У меня важное и экстренное сообщение. Мы выследили бизнесмена Барыгина, который похитил человека! Срочно выезжайте на станцию Усово по Белорусскому направлению. Дача Барыгина – крайняя у реки!

– Ты где сейчас находишься? – спросил Пономарев.

– Здесь и нахожусь, возле дачи! – Филя так обрадовался, что дозвонился, что даже подпрыгнул на месте. – Срочно, срочно выезжайте! Человек в беде! И не один. За Аськой тоже погнались… Этих мошенников надо арестовать! Они и сообщение о взрывном устройстве в школу подбросили, и дом наш хотят захватить. Мы все расследовали, осталось только арестовать! Все, я побежал, надо Аську спасать. Только вы скорее приезжайте!

– В какой беде, какой человек?! – воскликнул майор. – Будь осторожен, Филипп, ничего не предпринимай! Я сам приеду с группой! А вы пока постарайтесь на станцию…

Филя не дослушал – было уже некогда. И, если честно, он немного схитрил. Пусть Пономарев поймет, что обстановка требует скорейшего вмешательства милиции. А про станцию майор, наверное, хотел сказать: убегайте, мол, туда. Хороший совет! Но как ему последовать?

Главное все же было сделано.

«Не потерять бы мобильник», – думал Филя, прорываясь сквозь кусты и уворачиваясь от деревьев.

Бежать надо было, конечно же, в противоположную от дачи сторону. Где-то впереди слышался треск веток под чьими-то ногами. Конечно, под ногами Теннисиста. Значит, погоня за Аськой продолжадась. И Филя еще быстрее понесся вперед.

Наверное, Аська петляла, поэтому Филя догнал ее быстро.

– А вот и я! – воскликнул он, увидев Теннисиста. – Ну, поймай!

И, чтобы разозлить этого типа еще больше, Филя метнул в него палку, а сам бросился в сторону. Теперь они с Аськой бежали почти в одном направлении, как два зайца, за которыми гонится волк. Что делают зайцы в таком случае? Конечно же, бросаются в разные стороны! Но Филя не спешил это сделать: ведь надо было оттянуть время, а главное, отвлечь Теннисиста как можно дальше от дачи.

Когда грозное сопение преследователя уже раздавалось совсем близко и слышалось: «Стоять, сопляки! Кому сказал?» – Филя совершил «заячий» маневр. Он резко прыгнул в сторону и рванул подальше от Аськи. Он был уверен, что Теннисист помчится за ним. Но что это? Шум погони уходил в другую сторону! Значит, преследователь все же выбрал девчонку! Более легкую жертву… Вот это хищник!

Филя на мгновение остановился. В той стороне, куда побежала Аська, деревья и кусты были реже. Он бросился туда и через какое-то время понял, что там, впереди, – поле, по которому они совсем недавно шли. По полю, конечно, далеко не убежишь. Теннисист, наверное, все же догонит кого-то из них. И поведет к Барыгину. А дальше… Вряд ли за такое короткое время Пономарев успеет добраться от Москвы до Усова.

В отчаянии Филя схватил толстую палку, решив сражаться до конца.

Он выскочил на тропинку, разделяющую лес и поле, и увидел… того самого старика с собакой! Аська спряталась за старика, а собака рычала на Теннисиста.

– Это что еще такое? – вскричал старик. – Ты чего за ней гонишься?

– Я… А… – замямлил Теннисист. – А чего она шишками швыряется?

– А он злой! – наябедничала Аська. – Он нас преследует все время! Наверное, маньяк какой-нибудь!

– Маньяк? – переспросил старик. – А вот мы с Рексом тебя в милицию сдадим!

– Я уже позвонил в милицию. – Филя подошел, помахивая мобильником. – Сейчас вон по той дороге машина милицейская приедет!

– Зачем милиция? По какой дороге? – оглядывался в испуге Теннисист. – Да ну вас к чертям собачьим! За вами следить – себе дороже!

Опасливо косясь на собаку, он отступил в поле и побежал – в другую сторону и от дороги, на которую указал Филя, и от дач. Наверное, решил сделать крюк и вернуться к станции.

Филя облегченно вздохнул. Скорее всего, Теннисист не успел зайти на дачу к Барыгину. Не сказал, что выследил ребят, а решил сперва завершить слежку. Не получилось – вот и решил вернуться в Москву. Трусливый он все-таки! Стоит про милицию напомнить – сразу убегает. Даже боится хозяевам своим показаться в минуты опасности.

– Рексик, хорошенький, – гладила собаку Аська. – Спаситель!

– Сразу помолодел мой Рекс, – улыбнулся хозяин. – Даже хвостом замахал. Вот что значит для собаки почувствовать свою полезность!

– Конечно, он полезный, – подтвердила Аська. – Только ты, Рексик, за кошками не бегай. Бесполезное это занятие.

– Как за тобой, – проворчал Филя. – Ты бы Теннисисту это на бегу посоветовала.

– Теннисисту? – переспросил старик. – Значит, вы его знаете?

– Да хулиган это обычный, – объяснил Филя. – Все пытается Аське уши надрать. Он котенка у нашего друга похитил, а Аська не терпит таких выходок…

– Я смотрю, сложные у вас отношения, – засмеялся старик. – Ну что ж, не попадайтесь ему на глаза. Возвращайтесь на свою дачу. А мы к себе пойдем. Может, еще встретимся.

– Обязательно! – крикнула Аська вдогонку. – С хорошими людьми всегда приятно встретиться! И с собаками тоже.

Старик, оглянувшись, приподнял шляпу.

– Быстрей! – воскликнул Филя. – Возвращаемся к барыгинской даче! Я позвонил майору, он скоро должен приехать.

Филя с Аськой не пошли по тропинке, а вернулись в заросли. И чуть не заблудились. Вот что значит бежать, не разбирая дороги!

Даня с Аней были на старом месте. Если бы они знали, какое приключение выпало на долю их друзей! Но рассказывать было некогда.

– Что у вас? – спросил шепотом Филя.

– Барыгин в дом ушел, – поянил Даня. – А Иван Иванович под присмотром охранника остался. Сказал, что ему надо все обдумать.

– Молодец! – одобрил Филя. – Тянет время.

– А мы там от Теннисиста убегали! – не удержалась Аська.

Но Филя погрозил ей пальцем – мол, потом похвастаешься.

Время тянулось томительно. Филя поглядывал на часы. Он уже боялся, что Теннисист все же может вернуться, предупредить Барыгина… Оставалось только надеяться на трусость их недавнего преследователя.

Иван Иванович несколько раз покосился в сторону решетки и даже подмигнул. Он знал, что ребята наблюдают за ним!

Наконец раздался шум подъехавшей машины, голоса. Откуда-то донеслась приглушенная команда Барыгина:

– Отцепи наручники! Кому сказал, отцепи и выброси!

Рядом с охранником упал какой-то маленький предмет. Ключик. Охранник подскочил к Ивану Ивановичу, отомкнул наручники и зашвырнул их в кусты.

По тропинке от дома спускались люди в милицейской форме. Впереди шел майор Пономарев, а Барыгин что-то пытался объяснять ему.

– Ордер! Вы же сказали, у вас есть ордер! – вскрикивал он. – Что это за вторжение? Я принимаю гостя, сижу, беседую, и вдруг… Что это значит?

– Все у нас есть! – отмахивался Пономарев. – И ордер, и все, что надо. Вы еще спасибо скажите, что мы не уложили вас сразу лицом в землю, а культурненько вошли. Ребята, осмотрите территорию!

Навстречу поднялся художник.

– Значит, это я и есть гость? – усмехнулся он. – Приятно было погостить, Филипп Львович!

Филя, не обращая внимания на то, что промочил до колен ноги, вцепился в решетку и, перебирая руками, обогнул ее над водой. Его примеру сразу же последовала Аська. Цепкость ее не подвела – даже кроссовки остались сухими! А Даня с Аней не решились на такой трюк – они побежали по тропинке наверх. Приличные и не очень ловкие люди входят на территорию чужих дач нормальным способом. Через ворота.

Художник раскинул руки навстречу Филе с Аськой:

– Не ожидал, честно говоря! Не ожидал увидеть портрет, плывущий по воде. Это же надо быть такими догадливыми! И пронырливыми, конечно.

Филя заметил строгий взгляд Пономарева.

«Этот за пронырливость не похвалит, – грустно подумал он. – Хоть бы согласился родителям не рассказывать…»

Он взглянул на часы. В историю они, конечно же вляпались. Но с вполне благополучным исходом и не такую уж продолжительную. Главное – разоблачили Барыгина. Вон как он зло поглядывает, совсем как «Мерседес» с картины! Значит, понял, что все его планы провалились.

Ребята тоже покосились на Филины часы, нетерпеливо прыгая на месте. Аська даже забыла про свои орешки. Она вместе с Аней торопилась вернуться к Барсику, а Даня – к Угольку. Ведь котята волнуются, наверное, не меньше родителей, когда ребят нет дома. Это Дуся взрослая, понимает лучше папы с мамой, что у Фили могут быть важные дела!

Эпилог

Барыгин все-таки вывернулся, потому что весомых доказательств против него не оказалось. Он придумал версию, что его подвел прибор, показывающий неправильный уровень радиации. А он, Барыгин, хотел как лучше – предупредить людей об опасности. Что делать, если прибор ошибся? Можно проверить: радиация в доме нормальная, и Барыгин готов это подтвердить – с новым, уже исправным прибором.

И никого он не похищал. Не был же художник прикован наручниками, когда на дачу заявилась милиция! А что до разговора… Мало ли как хозяин может развлекать своих гостей! Шутить, разыгрывать…

– Ничего себе розыгрыш! – возмутился Филя, когда майор Пономарев рассказал ему про объяснения Барыгина. – Мы же слышали, что говорил Иван Иванович! И Барыгин тоже…

– Шутил, говорит, – вздохнул майор. – Настроение у него было такое веселое. А вы вместе с художником его неправильно поняли.

– Хороши шуточки! – не успокаивался Филя. – В следующий раз я вот приготовлю самый чувствительный диктофончик и все его слова запишу. Тогда поверите нам, а не этому Барыгину, с которого как с гуся вода.

– Ну, следущего раза, надеюсь, не будет, – засмеялся майор Пономарев. – А этого Теннисиста мы найдем и обязательно проверим его почерк. Чтоб неповадно ему было сообщения о бомбах подбрасывать. Это уже не шутки!

Филя тоже рассчитывал встретиться с Теннисистом. Поквитаться за все хулиганства, которые так несправедливо навешивали на ребят… Ясно же, что он по заданию Барыгина специально старался перессорить всех жильцов, чтобы они не обсуждали друг с другом историю с радиацией, а тихонько переезжали на новые квартиры!

Но Теннисист куда-то исчез, как сквозь землю провалился. Пузырь тоже старался не попадаться ребятам на глаза и был перепуганным, как мышка. Чувствовал свою вину. Еще бы! Мало того, что так легко предал всех своих соседей и стал помогать Барыгину, так еще пытался обвинить Филю в терроризме!

А вот художник не порадовал Филю. Он оказался великодушным и не стал доказывать вину Барыгина. Еще и рукой махнул, когда Филя рассказал ему о барыгинской изворотливости:

– Ладно, Филипп, не будем играть роль строгих судей! Достаточно и того, что мы разрушили его планы. Соседи наши, которые поспешили переехать, вернулись, а это самое главное.

– Наши? – не понял Филя. – Вы сказали: наши соседи?

– А как же? – засмеялся Иван Иванович. – Теперь я опять ваш сосед. Заходите в гости!

Больше всех радовалась возвращению домой Нина Петровна. А одним не очень прекрасным утром, разговорившись, она все рассказала Филиной маме. И про неправильную радиацию, и про все, что знала о расследовании… А знала старушка много. Сумела, наверное, выпытать все у Ивана Ивановича. Что и говорить, несладко после этого пришлось Филе! Он то и дело слышал от мамы:

– Не забывай, Филипп, что на первом месте должны быть учеба! Игры в сыщиков можно отложить… Хотя бы до осенних каникул.

Филя еще ниже опускал голову над учебником и… улыбался. Потому что не так много времени оставалось до каникул – даже Барсик и Уголек еще не станут взрослыми котами. А куда им спешить? Сиди себе на подоконнике в своем родном доме и наблюдай жизнь, полную тайн. И приключений, конечно!

Content

Владимир Михайлович Сотников
Простофиля – криминальный талант

Глава I Жребий брошен

Глава II Огонь, вода и мусоропровод

Глава III Надутый пузырь

Глава IV Куча рекламных буклетов

Глава V Одинокий сыщик

Глава VI Клюет!

Глава VII Розыгрыш

Глава VIII Отцепленный троллейбус

Глава IX Портрет

Глава X Когда везет – надо оглядываться

Глава XI Аськины таланты

Глава XII Обрывок газеты

Глава XIII Филя-террорист

Глава XIV Аська-обезьянка

Глава XV Водяное послание

Глава XVI Последняя погоня

Эпилог