Владимир Михайлович Сотников

Хонорик на тропе кладоискателей

Глава I

Пожар

«Неужели все повторится?» – со страхом подумал Макар, пробираясь вдоль изгороди.

Он взглянул на часы. До полуночи оставалось десять минут.

Как ни странно, небо все еще было светлым, особенно над лесом, за которым час назад опустилось красное закатное солнце. Хотя что ж тут странного? В конце июня, как известно, дни самые длинные и темнеет совсем поздно. Даже звезды не разгорелись – Макар с трудом нашел только несколько слабеньких, едва различимых. И все-таки, если смотреть не на небо, а вокруг себя, то видно, что сумерки густеют с каждой минутой.

Изгородь закончилась, дальше простиралась лужайка с редкими невысокими кустами, а вдалеке поднимался пологий холм. На нем темнела бесформенная груда развалин – бывшая усадьба. Почти сто лет назад это было красивое здание с колоннами – Макар вспомнил, как вчера днем они рассматривали их остатки с уцелевшими каменными изразцами, различая в узорах монограмму.

– Буква «Г», – сказал папа. – Князь Гагарин.

– Космонавт? – хмыкнул Макар.

Но мама почему-то не оценила его шутку.

– У современных подростков прошлое не вызывает никакого уважения, – вздохнула она. – Все имена, названия – пустые звуки. Конечно, если столько смотреть телевизор… Для вас даже Геракл – не античный герой, а персонаж какого-то бесконечного дурацкого сериала. И Бетховен – это собака, и Гомер – это Симпсон. Ужас!

– Ничего не ужас, – проворчал Макар. – И имена для нас вовсе не пустые звуки. Знаю я прекрасно, что Бетховен – композитор, а Гомер – древнегреческий поэт. По-моему, ничего нет страшного в том, чтобы использовать их имена. Кстати, у Лешки кота зовут Толстой. Не Толстый, а именно Толстой. И ничего, отзывается! И про Гагариных я знаю. Был такой космонавт – первый в мире. А князь Гагарин, наверное, жил здесь лет сто назад.

Макар даже удивился: до чего же он правильно и аккуратно отвечает, будто на уроке каком-то! Даже не повернулся язык шутить дальше. Наверное, оттого, что мама была какой-то грустной…

– Да, – еще раз вздохнула она, – жили люди в прекрасном месте в прекрасном доме, и все прекратилось. Дом превратился в развалины, развалины заросли травой… Даже маленькая часовня – вон та, у въезда – разрушена. Смотрите, только купол чудом уцелел!

Купол часовенки держался не на стенах, а на их остатках, и казалось, он вот-вот должен упасть.

– Странное место для часовни, – пожал плечами папа. – Интересно, какая тайна в ней сокрыта?

Таинственность часовни неожиданным образом подтвердилась вечером после прогулки, когда ребята вернулись сюда уже без родителей. Соня, старшая сестра Макара, несла с собой маленький мольберт, младший брат Ладошка прутиком воевал с крапивой, а Макар просто так осматривал окрестности. Соня расположилась на склоне холма и принялась срисовывать небо, которое еще хранило бледно-красный закатный цвет. Макар с Ладошкой бродили вокруг. Макар при этом поглядывал на часы: родители просили вернуться до темноты. Но окончательно темнеть стало лишь к полуночи.

Соня находилась ближе всех к часовне. Вдруг она застыла, подняв кисточку, и прислушалась.

«Неужели она и звуки старается изобразить на своей картинке?» – усмехнулся про себя Макар.

И тут он расслышал в неподвижном воздухе какое-то странное дребезжание. Стараясь определить источник звука, Макар повертел головой и стал приближаться к Соне. От нее до часовни было метров десять. Купол темнел на фоне неба. Казалось, что звук доносится из-под земли, а в куполе, словно эхом, отдается металлическое повизгивание.

– Что это? – испуганно прошептала Соня.

– Наверное, гроб под часовней открывается, – ляпнул Макар и сам не обрадовался своей глупой шутке.

Звук нарастал, и сомнений не оставалось: он доносился от часовни. Как будто кто-то все сильнее и сильнее водил напильником или пилкой по металлу – купол звенел и даже, казалось, вздрагивал. Соня ойкнула и оглянулась в поисках Ладошки. Он был уже рядом и тоже застыл, открыв рот и удивленно моргая глазами. Соня стала поспешно складывать свой мольберт.

– Пойдем домой, – прошептала она.

Но Макар, движимый любопытством, сделал еще несколько шагов вперед. Купол уже высился над ним, стены часовни с зияющими провалами были совсем рядом… Вдруг ему показалось, что в этих сквозных дырах мелькнула тень. И тут же большая черная птица вылетела из часовни и улетела к развалинам дворца.

«Так вот кто здесь звякал! – подумал Макар. – Когтями или клювом…»

Он уже собирался объяснить это Соне с Ладошкой, оглянулся на них, но… Звук не только не прекратился, а стал еще отчетливее и громче! Он нарастал с каждой секундой, звенел, дребезжал и доказывал, что там, под куполом, кто-то есть. Птицы такие звуки издавать, конечно же, не могли. Не птичий же здесь базар, в конце концов!

Если бы рядом с Макаром остались Соня с Ладошкой, он сделал бы еще несколько шагов. Может быть… Но Соня подхватила мольберт, схватила Ладошку за руку и побежала с холма, только и успев что напоследок позвать Макара. А одному приближаться к часовне вовсе не хотелось.

Макар догнал их за лугом у изгороди.

– Чего вы так испугались? – спросил он скорее машинально, у самого страх еще не прошел.

– Если ты такой смелый, почему сюда прибежал? – усмехнулась Соня. – Посмотрел бы, как открывается этот гроб. Шуточки твои дурацкие… И Ладошку ни к чему пугать.

Макар вздохнул. Облегченно вздохнул, конечно. Потому что здесь, на расстоянии, звук не казался таким страшным, он замирал, успокаивался. С каждым мгновением металлическое дребезжание исчезало, будто опять уходило под землю. Макар взглянул на часы.

– Странно, – пробормотал он, – купол звенел как раз в полночь… А сейчас начало первого, и звяканье прекратилось. Может, подождем еще?

– Нет уж, – решительно ответила Соня. – Ни к чему. С меня хватит!

Согласиться с сестрой Макару было нетрудно. Тем более что и Ладошка нетерпеливо прыгал на месте – торопился домой. Вернувшись, ребята ничего не сказали родителям и улеглись в кровати. Но Макар долго не спал, строя догадки об источнике странного звука.

«Завтра надо обязательно исследовать эту часовню», – решил он.

Днем ночные страхи куда-то исчезают. Но вместе с ними исчезают и придуманные ночью разгадки. Сколько ни лазил Макар вдоль стен часовни и в ней самой, ничего он понять не мог. Обычные старые кирпичи, железные балки и купол, изрытая земля прямо под куполом – ничего примечательного. Оставался только один выход: повторить вчерашнюю прогулку.

Соня ни за что на это не соглашалась.

– И тебе не рекомендую туда приближаться вечером, – сказала она. – Или позови папу, он не испугается.

Макар замахал руками. Папу! Да он сразу же поймет, что сын ищет приключений, и потребует, чтобы ребята ложились спать еще засветло. А если еще и мама выскажется по этому поводу – каникулы пропали. Можно смело вывешивать на стену распорядок дня с точным временем подъема и отбоя, приема пищи и маршрутов прогулок. И никакой самостоятельности.

А ведь у Макара были совсем другие планы! Раз уж родители взяли их с собой в эту глухую деревню под Владимиром, Макар собирался оттянуться по полной программе. Эта программа, существовавшая, кстати, и в виде сложенного вчетверо и спрятанного в карман листка бумаги под названием «Программа на каникулы», была обширной и вполне подошла бы для тренировки какого-нибудь элитного десантника. Макар собирался за лето научиться всему, что связано с человеческим обитанием на природе: хорошо плавать, лазить по деревьям, разжигать костер в любую погоду с полспички, маскироваться, изучить все повадки домашних и диких животных, ну и людей, конечно, живущих рядом… Пилить, колоть дрова, косить траву, ориентироваться на местности, узнать все приметы, по которым можно предсказать погоду, – все это тоже входило в «Программу».

Конечно, Макар догадывался, что не все можно запланировать и предугадать, поэтому в конце был и такой раздел: «Непредвиденные обстоятельства». К этому разделу относились надежды на всякие необычные явления – например, на встречу с НЛО или, на худой конец, с лешими или обычными привидениями. В деревне странностей больше, чем в городе, кто с этим будет спорить!

И кажется, этот купол, поющий страшную песню как раз в полночь, – первая встреча с такими странностями. Поэтому Макар ни в коем случае не мог последовать Сониному совету. Видите ли, она ему не рекомендует туда ходить! Понятное дело – Соня девчонка. Даже то, что она старше Макара на два года и ей уже исполнилось тринадцать лет, ни о чем не говорит. В глубине своей души девчонки – трусихи до старости. Попробуйте какой-нибудь старушке незаметно сунуть в сумку обыкновенную мышку. Ее визг вряд ли можно будет отличить от визга тринадцатилетней девчонки. А засуньте вы эту мышку в карман старичку – не только визга, но и вскрика не дождетесь. Достанет старичок мышку и только подумает при этом, что надо бы кота завести.

И вообще, родителей лучше не отвлекать. Это у Макара, Сони и Ладошки каникулы, а у папы с мамой самая настоящая работа. Потому что они – ученые-этнографы и специально приехали в эту деревню со смешным названием Красные Петухи. Приехали, как говорится, за двумя зайцами. Только, вопреки пословице, они собирались поймать обоих этих зайцев. Во-первых, узнать на месте, как жили здесь люди в прошлом, – изучить их обычаи, быт; именно этим ведь и занимаются этнографы. А во-вторых, пожить всей семьей на природе, вдалеке от шумной и душной летней Москвы.

Это было совершенно необходимо, потому что семья Веселовых была не вполне человеческая. То есть, кроме людей, в нее входил забавный и необычный зверек – хонорик по имени Нюк. Похожий на кошку хонорик – смесь хорька и норки – жил в их квартире уже целых два года. Но до сих пор он ни разу не выходил на улицу дальше чем на Патриаршие пруды, да и то на поводке. Поэтому мама с папой опасались, что инстинкты предков заставят Нюка смыться куда-нибудь в лес, и, приехав в Красные Петухи, держали хонорика в клетке – на всякий случай. И Макару, и Соне, и Ладошке даже стыдно было взглянуть в черные глаза-бусинки Нюка: хозяева-то свободны, а он – нет…

Макару очень понравилась родительская затея с поездкой в деревню. Москва надоела до чертиков, а если бы родители взяли их с собой только в отпуск, то это было бы совсем ненадолго. Ну, съездили бы на две недели куда-нибудь на море, и все. На море, конечно, хорошо, но что потом? Возвращаться в Москву, когда каникулы в самом разгаре? Не очень этого хотелось.

Соня и Ладошка тоже были в восторге от поездки. Соня собиралась за лето нарисовать целую кучу пейзажей, а семилетний Ладошка просто был счастлив видеть вокруг себя всяких животных – коров, коз и даже обычных кур. К тому же ему очень понравился огород за домом, в котором они поселились. Каждое утро Ладошка выбегал посмотреть, на сколько подросли за ночь лук с редиской, морковка и горох; вполне возможно, что он в будущем станет ботаником. В хорошем смысле этого слова.

Макар думал обо всем этом, стоя у края изгороди. И вдруг он понял, что просто не решается идти дальше… Потому так и расвспоминался – и про приезд в эту деревню, и про свою программу на каникулы, и про увлечения Сони с Ладошкой. А ведь сейчас ему должно быть не до всяких посторонних размышлений. Достаточно вспомнить вчерашний вечер… Начало таинственных событий положено, и теперь надо сконцентрировать все мысли на них! Что за звук так испугал их вчера? Почему днем, сколько Макар ни прислушивался, он этого звука не услышал? И почему в самое мистическое время, как раз в полночь, звук раздался снова? И тем более в таком месте – в старой разрушенной часовне…

«Все, хватит задавать себе бесполезные вопросы», – решил Макар.

А то получается, что он попросту боится. Выбрался в одиночку на разведку, а сам стоит у изгороди, не решается идти дальше и рассуждает. А Соня, может быть, следит за ним откуда-нибудь от дома, а потом смеяться будет – скажет, что побоялся.

Впрочем, вряд ли Соня подглядывает за ним потихоньку, и посмеется над братом тоже вряд ли. Макар никогда в жизни не видел такой серьезной девочки, как его сестра. Конечно, видал он девчонок-зубрилок, таких аккуратных, что даже противно, но Соня совсем на них не похожа. Во-первых, она очень красивая. То есть это взрослые так говорят, а Макару приходится верить. Да и как не поверишь, когда все прямо столбенеют при виде Сони? Макар специально проверял на нескольких родительских знакомых, которые впервые приходили к ним домой. Ни одного прокола не случалось! Даже Нюк не вызывал такого удивления, как Соня, хотя хонорики ведь встречаются в квартирах гораздо реже, чем девчонки. И что в ней, если вдуматься, такого удивительного? Ну, волосы, конечно, необычные – не просто светлые, а серебряные. Ну, глаза довольно большие и зеленые, как у кошки. Макару казалось, что это совсем не повод для того, чтобы ахать и называть Соню русалочкой. Можно подумать, кто-нибудь видел живых русалок и может сравнивать с ними его сестру!

Макар считал, что самой Соне ее красота вовсе не пошла на пользу. Ведь большинство людей почему-то думают, что красивая девочка обязательно глупая, и единственное, что она умеет делать, – это показывать свою красоту. Например, рекламировать по телевизору шампуни или губную помаду. Вот Соне и приходится быть не просто умной, а очень умной – для того чтобы доказать обратное. Умной и серьезной. А попробуй-ка быть серьезным не один день и даже не неделю, а всегда! Макар однажды попробовал, но его терпения хватило только на три часа. С тех пор он сочувствовал сестре.

«Опять про всякие глупости думаю! – опомнился он. – Нашел время!»

Макар решительно двинулся в сторону кустов. Правда, на душе у него при этом все же было не очень спокойно. Но что делать? «Программа на каникулы» никогда не будет выполнена, если бояться.

Часы показывали без четверти двенадцать. Ждать оставалось недолго. Повторится или нет этот звук? Как ни странно, хотелось именно повторения, хотя, конечно же, другой вариант был бы поспокойнее, что ли. И почему это самое интересное в жизни связано с усилиями, с преодолением лени, страха, наконец?

Макар отогнал от себя очередные размышления. Не время, совсем не время! Завтра можно будет обо всем порассуждать.

Он поднимался по склону, как древний воин к стенам крепости – касаясь руками травы, замирая и прислушиваясь. Только вот оружия в руках не было. Зачем оно? Его «вооружение» – собственные уши, только они и могут помочь разобраться во всем. Ну и глаза, конечно. Интересно, сидит ли в часовне вчерашняя птица? От этой мысли легкий морозец пробежал по телу. Если обычная птица вызывает страх, то что будет, когда… Дальше Макар в своих предположениях предпочел остановиться. Не хватало только пугать себя заранее!

Купол чернел в небе над самой головой. Макар сел на траву и стал ждать.

Через минуту он почувствовал прямо под собой легкий стук, как будто кто-то выбирался из-под земли… Неужели звук изменился? И вдруг сверху, от купола, явственно стало доноситься дребезжание. Стук слился с этим позвякиванием в тоненькое повизгивание, напоминающее работу напильника по металлу.

Замерев, Макар все же нашел в себе силы оглянуться. Так хотелось, чтобы звук донесся откуда-нибудь издалека, из другого места! Но сомнений быть не могло: звенело под куполом. Там… кто-то был! Ведь звук не может возникать сам по себе, без всякого источника.

А звук становился все отчетливее, даже купол, казалось, подрагивал. Или, может, это только казалось? Макар непослушной рукой притронулся к волосам – они словно шевельнулись под ладонью.

Ноги сами собой стали перебирать траву в обратную сторону. Макар стал отползать на четвереньках от часовни. Звук уже достиг высшей точки, купол звенел и дребезжал вовсю. И зубы Макара стали предательски выбивать, словно в такт, мелкую дробь…

Он сполз со склона так быстро, что не заметил, как очутился у первого куста. И звук вдруг стал замирать! Но не из-за отдаленности, а сам по себе. Только легкое гудение продолжало эхом звучать под куполом.

Макар медленно поднялся во весь рост. И только спустя несколько секунд, увидев, как проплывают мимо кусты, он понял, что бежит обратно. Сердце стучало под каждый его быстрый шаг.

У изгороди он остановился, переводя дыхание. Вот и вся разведка! Что нового он узнал?

«Хотя, – успокаивал себя Макар, – подтвердилась догадка о том, что звук появляется в одно и то же время».

Над этим еще предстояло поломать голову. Ведь такие события не могут повторяться просто так, и ровно в полночь…

Вдруг на лугу что-то сверкнуло. Макар вгляделся. Посреди кустов стоял небольшой стожок высохшего сена, и это в нем блеснул и покачнулся яркий язычок. Потом он стал расти вверх, увеличиваться прямо на глазах.

«Это же… огонь!» – понял Макар.

Через несколько секунд пламя было уже выше стожка. Затрещало сено, яркий огонь осветил траву вокруг.

От дома донесся чей-то вскрик, потом раздался папин возглас: «Горит!» – и несколько теней метнулись вдоль изгороди. Макар бросился навстречу. Впереди бежали мама с папой и Соня, следом за ними – Ладошка.

– Что это? – крикнул папа, увидев Макара. – Ты где был? Это ты поджег?!

Макар словно онемел. Он ничего не мог ответить, только отрицательно мотал головой.

– Ты баловался со спичками? – торопливо спросила мама. – Зажег сено?

– Нет, нет! – наконец крикнул Макар. – Какие спички? Я не подходил к этому стожку!

– А что же ты здесь делал? – воскликнул папа. – Ладно, что это мы расспросами занялись! Тушить уже поздно, даже подойти не удастся. Теперь будет полыхать, пока не догорит.

– Хорошо, что ветра нет, – пробормотала мама. – Но он же не мог сам загореться…

На улице уже раздавались тревожные крики, звякали ведра.

– Макар, Соня! – окликнул папа. – Отойдите подальше, к дому, возьмите с собой Ладошку. А мы… Мы пойдем к людям. Если кто-то видел Макара, то наверняка подумают, что поджег он!

Подумают! Макар даже вздрогнул от этого предположения. Ничего себе, как он влип! Родители, допустим, поверят, что он ни при чем… Но как это объяснить людям? Вон они стоят, выбежав из-за соседнего дома, смотрят на высокий столб пламени. Конечно, тушить никто не собирается – бесполезно.

– Красиво! – громко прошептал Ладошка. – Но страшно…

От толпы доносились крики. Явственно слышалось, как что-то взволнованно объясняет папа.

– Это правда… не ты? – спросила Соня.

Макар взорвался:

– Не веришь? Что я, полный идиот? Я только к часовне сбегал, и все… А вот что случилось! По-моему, здесь тайн, как искр над этим огнем!

И он протянул руку в сторону горевшего стожка. Зрелище действительно было пугающим и завораживающим.

Макар не помнил, долго ли они смотрели на огонь. Время, казалось, исчезло. Когда на месте стожка осталось красное мерцающее пепелище, вернулись родители.

– Ладно, идите спать, – сказал папа. – Завтра будем разбираться. И может быть, объясняться.

«Значит, все-таки пришлось ему доказывать соседям, что мы ни при чем, – подумал Макар. – Как же это несправедливо!»

Странно – родители не требовали никаких объяснений. Наверное, и правда решили отложить все на завтра. А может, просто переволновались. Переволновались… И слова подходящего не найдешь для названия всего, что произошло!

«Кажется, – думал Макар по дороге в дом, – события разворачиваются таинственно и стремительно. Даже чересчур».

Что будет дальше, он не в силах был предположить. Быстрей бы вернулись способности размышлять! Но помогут ли они, эти способности?

Глава II

Странный визит

Пожар стал тайной номер один. Тайна звенящего купола отступила на второй план.

«Сколько их еще будет, этих тайн? – думал Макар, проснувшись и лежа утром в кровати. – Конечно, интересно распутывать всякие непонятности, но если они будут множиться с каждым днем и с такой скоростью… Тем более если меня подозревают в поджоге, то ничего и не удастся расследовать. Направо пойду, скажут – стожок хочешь поджечь, налево – дом чей-нибудь. Домашний арест, а не свобода!»

Вдруг он услышал за окном папин голос:

– Смешно, но я подумал: а может, неспроста деревня так называется? Красным петухом ведь издавна называли пожар. Наверное, здесь частенько что-нибудь горело.

– Ни с того ни с сего? – спросила мама. – Если горело, значит, кто-то поджигал. Может, ты прав, и название деревни связано с частыми пожарами, но причина этих пожаров, я уверена, самая обычная. Здесь же не зона аномальных явлений! И сено вчера кто-то просто поджег. Только это очень странно – обычно в деревне ценят труд. Ведь это сено косили, сушили, складывали… А кто-то взял и поджег. Зачем?

«Молодец мама! – мысленно похвалил ее Макар. – Как опытный сыщик рассуждает. И главное, меня не подозревает. Не ищет легких путей».

Выглядывать в окно Макар не стал. Пусть родители спокойненько разговаривают, а он послушает. Хорошо, что они поставили обеденный стол прямо под окнами, под густыми деревьями. Приятно завтракать, обедать и ужинать на свежем воздухе. Ну и беседовать, конечно.

– Ты считаешь, вчерашний пожар – чья-то преднамеренная выходка? – спросил папа. – Хулиганство? И это произошло как раз за нашим домом, и в то время, когда там гулял наш сын…

«А вот папа, похоже, не совсем уверен в моей непричастности», – с досадой подумал Макар.

И сразу же обрадовался маминой защите:

– Ну, он-то здесь ни при чем! Не верить своим детям – это глупости какие-то! Но меня тревожит это совпадение. Будто кто-то, как это сейчас называется, подставил его. Макара там могли видеть соседи, и вдруг этот пожар – конечно же, подумают на него.

«Вот именно, – подумал Макар. – Вот именно. Меня это тоже тревожит. Молодец мама, правильно рассуждает!»

– А тем более, – продолжала мама, – мне показалось, кое-кто из местных не очень нам рад. Соседи собирались своих родственников поселить в этот пустующий дом, уже и огород посадили, а мы приехали на все лето, к тому же с какими-то странными целями, которые людям кажутся просто игрой. С нами даже не все здороваются, ты заметил? Приняли нас за любопытствующих дачников, за бездельников, по местным понятиям.

– Но это уж слишком! – не согласился папа. – Можно до таких умозаключений дойти, что соседей бояться станем. Что мы, мешаем кому-нибудь? Получается, следует ждать, что и дом наш подожгут? Глупости какие-то!

Мама только вздохнула в ответ. И Макар, словно эхом, повторил этот вздох. Он уже собирался встать, когда услышал незнакомый бодрый голос:

– Мое почтение! Не помешал? А я ваш, так сказать, сосед. В деревне ведь все соседи! Григорий Григорьевич Клюев, художник. Ну и дачник, конечно, как и вы. Зимой в Москве обитаю, а летом приезжаю, так сказать, в родовое гнездо, в дедову избушку.

– Доброе утро, – поздоровался папа и представился: – Петр Петрович Веселов, моя жена Александра Александровна. Имена легко запомнить, впрочем, как и ваше. Люблю повторения, совпадения – все-таки в них можно увидеть какой-то смысл. Милости просим, присаживайтесь. Кофе?

– Спасибо, не откажусь, – так же бодро ответил гость. – Для дачника кофеек с утра приятен, что и говорить. О Москве напоминает, но хорошо, черт возьми, попивать на природе и не спешить на работу. Дачное настроение – счастье! А насчет смысла – в чем же он, позвольте спросить, если имя-отчество одинаковое?

– Ну, как же? – удивился папа. – У нас троих повторяющиеся имена. Значит, что-то нас объединяет. Есть что-то общее.

– Да? – насторожился гость. – Что же? Может быть, то, что мы дачники?

– Может быть, – согласился папа. – Но мы, как бы это выразиться… Не совсем дачники. Собираем здесь материал для работы – мы этнографы.

– О, это замечательно! – обрадовался Клюев. – Приятно, очень приятно видеть ученых в наших Петухах.

– Красных Петухах, – уточнил папа. – Кстати, после вчерашнего пожара мы поняли, почему деревня так называется. И что, часто такое бывает?

– Вы имеете в виду пожар? Бывает, бывает, – ответил гость. – Особенно летом, когда дачники приезжают.

«Вот понравилось ему это слово! – подумал Макар. – Дачники, дачники…»

– Бродят дачники по деревне, гуляют, бросают спички где ни попадя, – продолжал Клюев. – Вот стожки и вспыхивают.

«Что-то не видел я вчера никаких дачников на лугу, – подумал Макар. – Или они невидимки?»

– Кстати, – сказал Клюев, – вашего сына вчера заметили как раз на этом лугу. Он у вас мальчик приметный, его ни с кем не перепутаешь – с такими-то веснушечками… Что мог подросток делать возле стожков? Да еще в такое позднее время.

Макар встрепенулся от этих слов, а папа даже закашлялся:

– Вы… что, хотите сказать… что это наш сын поджег?

– Нет, что вы! – Гость засмеялся неприятным смехом. – Я же не ссориться с вами пришел, а только предупредить. Никто не может утверждать, что ваш мальчик чиркал у сена спичками. Но местные… Это такой народ – им лишь бы найти виноватого! И кстати, мне уже соседи жаловались, что видели вас в самых неожиданных местах. Говорят, ходите все, что-то разыскиваете… Не нравится это местным!

– Да кому не нравится? – удивленно спросила мама. – Никаких претензий никто не высказывал. И к тому же – почему мы не можем гулять, где нам вздумается?

– Можете, можете, – продолжал смеяться Клюев. – Вы не обижайтесь, а поймите меня правильно. Всех расспрашиваете, в усадьбе старой что-то вынюхиваете… Местные, наверное, решили, что вы клад какой-нибудь разыскиваете. А потом и пожар этот! Вот я и предупреждаю: будьте осторожнее, не обозлите местное население.

– Глупости какие-то! – воскликнула мама. – Вы, Григорий Григорьевич, говорите… странные вещи. И никогда раньше с подобным нам сталкиваться не приходилось. Какой клад? Каким образом мы можем злить соседей?

– Не злить, не злить, уважаемая Александра Александровна! – каким-то притворным и оправдывающимся тоном произнес Клюев. – Я неточное слово сказал. Может быть, лучше сказать: раздражать… Все-таки стожок сгорел, вашего мальчика видели рядом, вы тоже там часто гуляете. Вот я и говорю: не привлекайте к себе внимания. Продолжайте свою работу, кто ж вам запрещает, только повторяю: ваш интерес к усадьбе может вызвать у местных самые невероятные суждения. А кстати, глупые сплетни можно было бы предупредить. Например, устроить какую-нибудь познавательную лекцию об этой усадьбе. Знаете, ведь такие места хранят много тайн. Клады, сокровища… Людям интересно было бы послушать какую-нибудь занимательную историю.

«Второй раз он про клад упоминает! – подумал Макар. – Как маленький… Книжки бы лучше про пиратов читал».

– Да нет, – удивленно ответил папа, – не знаем мы никаких занимательных историй. А усадьба и правда может много тайн в себе содержать. Интересное место!

– Вот и я говорю – интересное, – поддержал его Клюев. – Но… страшное. Там такие шорохи по ночам и такие звуки, что жутко становится. Вы бы поостерегли ваших детей, чтобы они не ходили туда ночами.

– Ночами наши дети спят! – сказала мама. – Но за предупреждение спасибо. Только уж позвольте нам поступать так, как мы сами считаем нужным.

– А, вот и наш подозреваемый! – воскликнул Клюев.

Это Макар не очень осторожно выглянул в окно. Он бы, наверное, сумел незаметно спрятаться за занавеской, но очень уж необычно выглядел утренний гость. Голова его была абсолютно лысой. Такой лысой, что солнце, отражаясь, засияло на гладком блестящем черепе, ослепив на мгновение Макара.

– Доброе утро, – смущаясь, проворчал он. – Никакой я не подозреваемый. И спичек я с собой почти никогда не ношу. А что за звуки там, в усадьбе, как вы думаете?

– Это хорошо, что ты подслушал наш разговор, – сказал Клюев. – Родителям не придется тебе его пересказывать.

– Знаете, – сердито сказала мама, – я вовсе не собиралась пересказывать наш разговор детям. Мне кажется, вы преувеличиваете.

– Жизнь покажет, жизнь покажет, – глубоко вздохнул Клюев. – Что ж, до свидания. Спасибо за кофеек.

После ухода лысого гостя на несколько минут воцарилась полная тишина. Прошли к умывальнику Соня с Ладошкой, сказали всем «доброе утро», а родители с Макаром словно оцепенели.

– Что это с вами? – спросила удивленная Соня. – Не проснулись окончательно?

– Что за странный визит? – пробормотал папа, не отвечая Соне. – Такое ощущение, что мы и правда кому-то мешаем…

– А по-моему, – сказала мама, – надо не обращать внимания на это, с позволения сказать, предупреждение. Доброжелатель нашелся! Да еще говорит таким тоном, будто мы виноваты перед ним. Неприятный, нахальный тип!

Папа покашлял и нахмурился. Наверное, ему было неудобно, что он позволил этому Клюеву вести себя так нахально.

– Ну конечно, – притворно вздохнул Макар. – Конечно, вы сейчас запретите нам и нос высовывать из дома…

Макар рассчитал правильно. Мама даже из-за стола вскочила:

– Что?! Я буду слушаться каких-то странных типов? Ни-ког-да! Гуляйте где хотите. Правда… все-таки будьте осторожны.

Макар не удержался и подмигнул Соне с Ладошкой. Вот так надо общаться с родителями – нажимать на самые тайные струны их психики! Свобода передвижения теперь обеспечена. Только вот разобраться бы, с чего начинать эти передвижения… Ждать вечера, чтобы повторить вылазку в усадьбу? Опять слушать страшные звуки? А что толку? Можно это повторять сто раз, а результата так и не дождаться. Но ведь необязательно секреты разгадываются только ночью, день тоже для чего-то существует. Хотя бы для того, чтобы узнать подробнее, что за тип этот Клюев Григорий Григорьевич.

– Странное дело, – вдруг с удивлением сказала мама. – Когда мы ходили гулять к этой усадьбе, я совсем ею не интересовалась! Просто любовалась, и все. А сейчас, после этого разговора, мне почему-то захотелось как можно больше о ней узнать.

– Мам, тебя же предупредили, – опять использовал свою хитрость Макар. – Этот Григорий Григорьевич просил не ползать по усадьбе!

Мама просто вспыхнула:

– Ах, просил? А знаешь, Макар, что я говорила в детстве, когда меня просили, а я собиралась сделать все равно по-своему? Я говорила: ты забыл сказать волшебное слово и поэтому я сделаю как хочу.

«Вполне возможно, что мы с мамой как-нибудь в полночь столкнемся нос к носу у часовни», – подумал Макар.

– Хорошо бы почитать про этот дворец, – сказал он. – Жалко, нечего.

– А вот я в Москву собираюсь на денек, – хмыкнул папа. – Подыщу вам литературу, любознательные вы мои. Сами узнаете побольше о дворце, а потом и другу нашему новому, дачнику-художнику, расскажете.

«Ну, это вряд ли, – весело подумал Макар. – Много будет знать лысый художник – скоро состарится. Достаточно ему сведений о страшных звуках и каких-то сказочных кладах. Только жалко, конечно, что этих кладов не существует».

Глава III

Первая неудача

Мама не стала ждать новых визитов. Узнав, кому принадлежал сгоревший стожок, она сама пошла к соседям. И вскоре вернулась, радостная и удивленная одновременно.

– Ничего не понимаю, – сказала она. – Милые, приветливые люди. У них и в мыслях нет подозревать нашего Макара. Конечно, они расстроены, и это можно понять, но меня сразу же принялись успокаивать. Не волнуйтесь, говорят, не переживайте. Сейчас засуха, кто-то неосторожно бросил непотушенный окурок – может, пастух, может, еще кто… Дети здесь такими вещами не балуются – ни свои, ни приезжие. Странно!

Макар повеселел. Приятно быть не подозреваемым, а самым обычным человеком, у которого к тому же развязаны руки для дальнейших расследований. А расследовать было что – кроме таинственной часовни появился еще и стожок. Правда, о стожке правильнее было бы сказать, что он не появился, а исчез. Но ведь тайна его вместе с ним не исчезла, не так ли? Иногда с исчезновением предметов степень их таинственности, наоборот, только возрастает.

Поразмышляв, Макар выработал стратегию своих действий. Он знал, что в любых делах, если их хоть сколько-нибудь планировать, должна быть стратегия и тактика. Стратегия – это самый общий план, а тактика – поведение в конкретных обстоятельствах. Вот Макар и решил: тактические действия можно проводить и в одиночку, а вот по стратегическим вопросам лучше посоветоваться с Соней. И Ладошку тоже, конечно, не надо оставлять в стороне.

Макар вспомнил, как в Москве они втроем отлично провели расследование, раскрыв тайну соседской квартиры, в которой появилось привидение… Тогда и Соне, и Ладошке нашлось применение. И если честно, Макару в одиночестве ни за что бы не справиться с тем запутанным дельцем. Так что и сейчас не стоило пренебрегать помощью сестры и брата, тем более что им тоже, наверное, не хотелось скучать в деревне без дела. Разве можно считать делом Сонины занятия живописью? А Ладошкины блуждания по огороду и вокруг дома? Даже просто в воспитательных целях Макар должен был привлечь их к расследованию!

Пришлось, конечно, выслушать от Сони упреки.

– Понял, к чему приводит твое одиночное геройство? – с довольным видом заявила она. – Хотел сам, один все узнать? Вот и попался. А если бы я тебя подстраховала, этого бы не случилось.

– Подстраховала! – обиженно передразнил ее Макар. – Да ты вчера всем своим видом показывала, что не собираешься больше к этой часовне ходить! Вот мне и пришлось одному. Кто же знал, что этот стожок загорится? Подстраховывай, если не трусишь, я не против.

– И необязательно бродить по окрестностям в темноте, – назидательно сказала Соня. – И дня вполне достаточно. Для начала, во всяком случае. Надо подробно обследовать и деревню, и усадьбу, не вызывая лишних подозрений.

Разве Макар против?

– А ты тоже, оказывается, слышала, что говорил этот лысый утром? – спросил он.

– Слышала, слышала, – ответила Соня. – Окна у нас открыты. Даже неудобно было: получилось, что я подслушивала.

«Неудобно! – подумал Макар. – Когда само все слышно, то что же неудобного?»

Так что со стратегией все было ясно: необходимо было установить общее наблюдение за деревней и усадьбой. А вот тактику ребята выбрали самую обычную: Соня отправилась со своим мольбертом к усадьбе, а Макар принялся учить Ладошку всяким премудростям природной жизни. Ну и сам, конечно, при этом стал осваивать эти премудрости на практике.

О разжигании костра не было и речи. После сгоревшего стожка… А вот маскироваться, плавать и лазить по деревьям Ладошке понравилось сразу, несмотря на все трудности. У него даже лучше Макара кое-что получалось! Плавать Ладошка умел еще с детского сада, маскироваться в высокой траве ему было легко, только вот с деревьями выходила незадача. Дело в том, что Макар не хотел просто лазить по деревьям вверх-вниз. Это ведь довольно скучное занятие. А вот прыгать с дерева на дерево по-тарзаньи – это уже интересно! Но такой способ передвижения не подходил Ладошке из-за его небольшого веса.

За лугом, правее усадьбы, тоже на высоком холме, была березовая роща. Она-то и стала для ребят, во-первых, наблюдательным пунктом, откуда отлично просматривалась вся деревенская улица, а во-вторых, полигоном для тренировок. Пока Соня рисовала свои картинки, Макар выбирал среди берез те, которые были не очень толстые, но высокие и гибкие, и принимался за дело. На первый взгляд дело было простым: Макар лез вверх по березовому стволу, как по канату в школьном спортзале, а на достаточно большой высоте, когда березка начинала покачиваться, раскачивал ее еще больше и отцеплял ноги, повисая на одних руках. Гибкая березка плавно склонялась, и Макар, как на парашюте, опускался на землю.

Ладошка просто завизжал от восторга, когда Макар прокатился таким образом впервые, и сразу же полез на дерево сам. Он был до того бесстрашный, что бояться за него приходилось окружающим. А к тому же у него была обманчивая внешность: из-за длинных волос, которые Ладошка ни за что не соглашался остричь, он был похож на девочку. Это его ничуть не смущало, хотя обычно ведь мальчишки злятся, когда им говорят, что они похожи на девчонок. Но Ладошка вообще не обращал внимания на то, что о нем говорят, и всегда вел себя так, как ему нравилось. Например, даже в школе откликался только на имя Ладошка, хотя на самом деле его звали Володей – просто в раннем детстве он называл себя Ладодя, вот к нему и приклеилось такое смешное домашнее прозвище, которое он привык считать своим настоящим именем.

У Ладошки не хватало сил забраться по стволу высоко, да и березка не слушалась его – не хотела сгибаться. Макару приходилось подсаживать его, выбирая деревца потоньше, чтобы он испытал радость плавного приземления. Но ему это быстро надоело: Макар устал от поднимания Ладошки, к тому же ему хотелось развить собственное мастерство.

Вскоре он сравнился в этом мастерстве с самим Тарзаном – не забирался по стволу вверх, а прыгал на него с соседней толстой березы. Это было зрелище! Для Ладошки и Сони, конечно. Для Макара прыжок был сложным упражнением, требовавшим точного расчета и цепкости рук. Ведь высота была приличной, и если промахнуться… Но с каждым новым прыжком Макар чувствовал себя все уверенней. Особенно ему приглянулась одна сосна, на которую было легко взбираться. Рядом с ней стояли две березки, на них Макар и прыгал до тех пор, пока Соня не пожалела деревца:

– Хватит, Мак! – попросила она. – Наверное, они уже не распрямятся никогда.

– Ничего, – успокоил ее Макар, – они завтра опять будут вертикальными, у них же пружинная гибкость.

Но на всякий случай он помог березкам распрямиться, выровняв их в обратную от частого сгибания сторону. За час таких тренировок он устал не меньше, наверное, чем березки.

Речка, которая протекала у рощицы, восстановила силы и приятно освежила. Ладошка мог плескаться в воде бесконечно, но что толку от обычного купания? Макар и речку использовал для тренировки. Он сломал длинную тростинку, дунул в нее для проверки проходимости воздуха и нырнул. Под водой он одной рукой вцепился в корягу, чтобы не всплыть, а второй держал у рта тростинку и дышал через нее, одновременно зажимая пальцами нос. Когда он вынырнул через несколько минут, то увидел испуганное лицо Ладошки.

– Я подумал, – пробормотал тот, – что ты утонул.

– Утонул! – воскликнул довольный Макар. – Учись, пока я жив! Так можно скрываться под водой сколько хочешь. Только ты сначала на воздухе потренируйся, непросто же это.

Действительно, у Ладошки не сразу получилось и нос зажимать, и одновременно тростинку удерживать. Маленькая ладошка была у Ладошки! Но потом он приспособился и оставался под водой не меньше Макара, выныривая с невыразимым восторгом на мордочке.

– Ладно, хватит плескаться, – остановил эти бесконечные ныряния Макар. – А то Соня волноваться начнет. Да у нас еще многое впереди, чему надо научиться.

Когда поднимались к роще, Макар повязал на голову майку, как бандану, и воткнул под нее несколько густых веточек. Потом опустился в высокую траву и пополз в ней. Над травой покачивались зеленые листья.

– Ух ты! – оценил его мастерство Ладошка. – Как заяц.

– При чем тут заяц? – отмахнулся Макар, вставая из травы. – Заяц совсем не зеленый и прыгает. А при таком способе маскировки надо, наоборот, прижиматься к земле, как ужик. И даже не ползать зря, а затаиться и сидеть, сколько надо.

– А сколько надо? – спросил Ладошка.

– Сколько потребуется, – недовольно поморщился Макар.

Неугомонный у него все-таки брат! Как можно ответить на такие глупые вопросы? Ведь Макар сам пока не знает, для чего все это потребуется и сколько надо будет сидеть в засаде.

– Ты пока учись у старших, – отмахнулся он. – Все пригодится в жизни. Особенно в нашей, деревенской.

Ладошка с уважением посмотрел на Макара и прекратил свои расспросы. Ему было достаточно и того, что старший брат с ним занимается. Вон, и веточки на его майке-бандане заботливо поправил.

Соня их даже не заметила, пока они не вынырнули перед ней прямо из травы.

– Ой! – воскликнула она. – Как рейнджеры!

Макар, услышав про рейнджеров, сразу же набрал пальцем с мольберта немного коричневой краски и вымазал Ладошкино лицо. Вид у Ладошки стал устрашающим и смешным одновременно. Во всяком случае, Соня прыснула:

– Кузнечик! Только краска, между прочим, не очень-то и отмывается, – тут же добавила она.

А Ладошке, похоже, и не надо было, чтобы краска отмывалась. Он опять нырнул в траву и уполз в сторонку.

– Видно? – таинственным голосом шепнул он из укрытия.

– Растворился в зарослях! – похвалил Макар и спросил Соню: – Ничего не видела подозрительного? Ты же вот деревню срисовываешь…

– Но не фотографирую же, – ответила Соня. – Хотя… Кажется, я видела нашего утреннего гостя. Хорошо, что у него голова такая заметная, а панаму он не носит.

– И куда он направился? – встрепенулся Макар.

– Его лысина мелькнула несколько раз среди домов и пропала, – ответила Соня.

– Об этом я и спрашиваю: где пропала? – нетерпеливо уточнил Макар.

– Кажется, за крайним домом, – неуверенно сказала Соня. – Да, за домом, а потом и в кустах, там, где стожки.

– Ничего себе! – воскликнул Макар. – Да это же направление к усадьбе! Самое важное заметила, а говоришь так, будто птичку какую-нибудь нечаянно увидела. Ведь Клюев отправился к дворцу. Утром сказал, что нам там нечего делать, а сам… Что его интересует?

– Но он же художник, – стала будто бы оправдывать Клюева Соня. – Может, натуру выбирает.

– Натуру! – хмыкнул Макар. – Чего же он нас туда не пускает? Это его собственность? Нам нельзя, а ему можно?

– Вот ты сейчас как раз ему уподобляешься, а сам не замечаешь этого, – поморщилась Соня. – Почему ты считаешь, что он не может везде гулять?

– Не считаю, не считаю, – отмахнулся Макар. – Только пусть и он не считает. Если он хочет там бродить в одиночестве, без лишних свидетелей, значит, что-то интересует его, да? И интересует так, что он совсем не хочет присутствия посторонних. Этого уже достаточно для слежки!

Соня пожала плечами:

– По-моему, можно просто его спросить. Это будет нормальная человеческая реакция.

– Нет уж, не будем мы его ни о чем спрашивать, – решительно сказал Макар. – Выследить интересней.

Ладошка даже подпрыгнул при этих словах от радости – так, что ветки на его голове качнулись, как целый куст.

– Быстрей, быстрей пойдем следить! – воскликнул он.

Наверное, это был один из редчайших случаев в жизни, когда Макар соглашался с младшим братом.

– Ты будешь нас прикрывать, – сказал он Соне. – Твой мольбертик как раз для этого пригодится. И старайся быть на виду, будто ты ищешь эту, как ее, натуру.

Соня вздохнула. Видно, ей не очень хотелось подчиняться.

– Мольберт, между прочим, – сказала она, – служит для других целей, а вовсе не для прикрытия слежки.

Но мольберт она все-таки сложила – значит, согласилась помогать.

Рощу от усадьбы отделял овраг. Соня обошла его кругом, через луг, а братья юркнули в густые заросли – напрямик. Ладошка старался не отставать от Макара, да это было и нетрудно: из-за крапивы и высокой травы тот шел медленно. По дороге он сделал маскировку на себе и Ладошке еще гуще, добавив веточек. Теперь можно было не особенно и приседать – над верхним краем крапивы только покачивались ветки на их замаскированных головах.

На противоположном берегу оврага в траве виднелись остатки древней каменной ограды – границы усадьбы. Макар поднял руку.

– Сейчас – тише, – шепнул он. – Повторяй все мои движения.

Но и без этого предупреждения Ладошка копировал Макара, как волчонок волчицу во время обучения на охоте.

Соня мелькала вдалеке за деревьями. Она двигалась по склону холма и была видна как на ладони. Если лысый и заметит посторонних, то, конечно, увидит сначала ее. Макар порадовался своему точному расчету. Он решил не торопиться – не высовываться же на открытую площадку.

Когда-то, наверное, здесь был прогулочный парк: в траве различались тропинки с утрамбованными мелкими камешками, по сторонам торчали пни от старых деревьев. Макар удивился: зачем кому-то понадобилось спиливать деревья в парке, если совсем рядом находится самый настоящий лес?

На противоположной стороне этой открытой площадки виднелись руины дворца. Макар прислушался. Шагов не слышно, куда же девался Клюев? Может, Соня ошиблась? Но надо было ждать – слежка требует выдержки и терпения. Пять и даже десять минут – не время для получения желаемого результата. А вот какого результата они ждут? Макар не мог ответить на этот вопрос. Но ведь для того слежка и существует, чтобы разобраться, что к чему.

Вдруг за развалинами треснула сухая ветка. Кто-то шел! Макар пригнулся и сделал знак Ладошке, чтобы он поступил так же. Сквозь ветки кустов площадка просматривалась хорошо. Зашуршали камешки, и на тропинке показался человек. Макар готов был увидеть Клюева и потому удивился – по дорожке осторожными шагами ступал незнакомый мальчишка. Он как будто боялся сделать лишнее движение. Двумя руками мальчишка держал перед собой странную палку, напоминающую большую рогатку без резинки. Мальчишка держал эту рогатку за два конца, отставив рукоятку от себя. При этом он так сосредоточенно на нее смотрел, будто ждал, что на ее конец сейчас сядет птичка. Словно загипнотизированный, мальчишка прошел по дорожке, потом покружился по траве, подошел к кустам, за которыми сидели Макар и Ладошка.

«Может, он сумасшедший? – подумал Макар. – И представляет, что едет на велосипеде, а рогатка – руль…»

Послышались еще шаги. По дорожке шел точно такой же мальчишка, держа в руках точно такую же рогатку. Теперь уже было совсем похоже, что на прогулку вышли сумасшедшие. Не обращая внимания друг на друга, мальчишки «рулили» своими рогатками, будто и в самом деле управляли какими-то непонятными средствами передвижения. Они кружили как заведенные, чудом не сталкиваясь друг с другом. Через пять минут, обойдя всю площадку вдоль и поперек, мальчишки почему-то вздохнули, взяли свои рогатки так, как берут обычные палки, и скрылись за развалинами.

Макар ничего не понимал. На сумасшедших мальчишки явно не походили. Может, они играли в какую-то неизвестную ему игру? Надо обязательно посмотреть, что эти мальчишки будут делать дальше! Но как же их догнать? По зарослям выходило далековато, к тому же надоело обжигаться крапивой, цепляться за сухие ветки и всякие колючки. Площадка была пуста. И Макар решил рискнуть. Дернув за руку Ладошку, он рванул напрямик по совершенно открытому месту. Почему-то показалось, что на них сейчас кто-то смотрит – всегда возникает такое ощущение, когда выскакиваешь из укрытия…

За руинами он опять шмыгнул в кусты. Не прятаться же за камнями, среди которых маскировочные ветки будут бесполезными! А вот в кустах они сливались с остальными листьями и укрывали более надежно.

Чтобы осмотреться и привыкнуть к новому месту, хватило нескольких секунд. Мальчишки далеко не ушли – теперь они блуждали между разбросанными камнями, спускаясь с противоположной стороны усадьбы к реке. И опять они выставили перед собой рогатки, и опять шли осторожно! Макар даже забыл про Клюева, пытаясь разгадать странное поведение мальчишек. Хорошо бы приблизиться… Но теперь уже не выскочишь на открытое место незамеченным.

Он стал пробираться через кусты. Сзади слышалось терпеливое сопение Ладошки. Наверное, он догадался ступать в следы Макара – ни единого шороха не раздавалось, ни одна веточка не хрустнула! За густым кустом Макар приостановился, потому что мальчишки поворачивали обратно. Вот сейчас они пройдут совсем близко. Может, будут переговариваться и удастся понять, что же они делают? Макар даже выставил вперед одно ухо, чтобы лучше слышать…

– Ага! – раздался громкий крик прямо над этим ухом. – Попались! Мишка, Гришка! Быстрей сюда, я тут каких-то чужих поймал! Они за нами наблюдают!

Почувствовав на своем плече цепкую руку и поняв, что «чужие» – это они с Ладошкой, Макар поднялся во весь рост и оглянулся. Перед ним стоял долговязый паренек, помахивая увесистой дубинкой.

– Только попробуй бежать, – пригрозил он. – Как врежу! Вы чего тут делаете? Ну, отвечай!

Макар растерялся и ухватился за дубинку. Парень тянул ее к себе, Макар не отпускал.

– Беги к Соне! – крикнул он Ладошке. – Я… тоже сейчас прибегу!

Ладошка испуганно посмотрел на Макара, потом оглянулся. И наверное, решив, что сейчас лучше все-таки бежать за помощью, припустил со всех ног. Так смешно покачивались веточки на его голове… Но Макару сейчас было совсем не до смеха.

Глава IV

Ромео и Джульетта

– Бежать он собрался! – ухмыльнулся долговязый парень, вырвав дубинку и отступив на шаг. – Держите его!

Макар почувствовал, что его схватили за руки сразу с двух сторон. Сопротивляться было бесполезно. Один против троих?

– Ты что тут делаешь? – повторил свой вопрос парень с дубинкой. – Тебя кто подослал?

Последние вопросы Макар оставил без ответа. А на первый ответил таким же вопросом:

– А вы что здесь делаете?

– Это наше дело, – зло усмехнулся долговязый. – Много будешь знать, мало будешь жить. Тебя кто подослал за нами следить?

И вдруг Макару показалось, что среди руин мелькнула знакомая лысина. Как будто кто-то сверкнул солнечным зайчиком.

– Лысый… – прошептал он и осекся.

Парень удивленно заморгал глазами:

– Что-о? Клюев? А ему что здесь надо? Сашок сказал, это наша территория… А, вот и он!

От руин приближался человек. Макар присмотрелся – он ожидал, что это будет Клюев, но это оказался еще один незнакомец. Что-то многовато народу вдруг появилось в таком безлюдном месте!

– Что за проблемы? – спросил подошедший, сверкнув золотой оправой очков и таким же золотым зубом. На плече и запястье у парня красовались татуировки. – Почему прекратили работу?

– Да вот, Сашок, все проблемы перед тобой. Следили за нами, – сказал парень с дубинкой и скомандовал: – Отпустите его!

Макар с облегчением почувствовал, что двое мальчишек, державших его, разжали руки.

– Следили? – усмехнулся Сашок. – А чего за нами следить? Мы ничего не делаем плохого. Этот мальчик, наверное, в казаков-разбойников играл. Пусть продолжает играть, только не здесь. Да, мальчик?

Макар пожал плечами. Что можно было ответить? Особенно когда к тебе обращаются по-дурацки – «мальчик»! Ясно, что не девочка.

– Отведите мальчика к деревне, – скомандовал Сашок. – А он будет знать, что играть здесь больше нельзя.

Макара повели, как под конвоем. Он оглянулся и увидел, что Сашок опять направился к развалинам. Кто-то из сопровождавших мальчишек хихикнул и дернул за веточку маскировки на голове Макара. Он понял, что действительно выглядит смешно, и сорвал все ветки с головы, а майку расправил и натянул на себя.

Где же Ладошка? Успел добежать до Сони или спрятался в кустах? Вот и часовня, вот и склон холма, на котором Макар совсем недавно видел Соню… Сейчас впереди никого не было.

И вдруг раздалась пронзительная трель свистка! И Макар, и мальчишки даже присели от неожиданности.

– Что это? – спросил кто-то из них.

Воспользовавшись замешательством, Макар выскользнул из окружения мальчишек и рванул вниз по склону. Позади себя он услышал быстрый топот, оглянулся на мгновение и увидел, как мальчишки быстро убегают в противоположную сторону.

За ближайшим густым кустом Макар увидел Ладошку и Соню. У Сони в руке был самый обыкновенный свисток, который обычно называют милицейским – наверно, потому что им пользуются регулировщики-милиционеры, пытающиеся разрегулировать пробки на московских перекрестках. И откуда Соня взяла этот свисток?

– Что случилось? – встревоженно спросила она. – Кто вас схватил? Ладошка прибежал такой испуганный…

– Пойдем, пойдем быстрее отсюда подальше, – выдохнул Макар, выхватывая у Сони мольберт. – Я ничего не понимаю!

У изгороди, которая спасительной цепочкой тянулась к дому, они остановились. Макар быстрой скороговоркой пересказал случившееся, снимая оставшиеся маскировочные веточки с Ладошки, и спросил:

– А откуда ты свисток взяла?

– Я его всегда в мольберте ношу, – пояснила Соня. – Меня одна девочка научила, чтобы отпугивать назойливых зевак. Подойдет кто-нибудь любопытный, начнет в картину заглядывать, расспрашивать или советы давать – вот свистком в крайнем случае можно и отпугнуть.

– Ничего себе, а я и не знал! – удивился Макар. – Вот и приключился с нами… крайний случай. Довольно странный, надо сказать.

– Они что, хулиганы? – спросил Ладошка. – Или бандиты?

– А кто их знает? – вздохнул Макар. – Делишки какие-то у них там… Рогатины эти носят перед собой. Зачем? А мне показалось, что среди развалин я Клюева видел. Тогда почему этот парень удивился, когда я о лысом сказал?

Соня задумалась.

– Во-первых, ясно, что мальчишки эти со своим предводителем – одна компания, – сказала она. – Во-вторых, ясно, что Клюев с ними не связан. А вместе с тем и у них, и у него какие-то дела в усадьбе. Похоже, художник тоже, как и мы, следит за этими мальчишками. Вот только зачем?

– И зачем они там рыскают, как будто что-то ищут? – спросил Макар. – Этот Сашок еще сказал: почему работу прекратили? В чем заключается эта работа?

– Вы все спрашиваете друг у друга, а не отвечаете, – сказал Ладошка. – И я не понимаю ничего.

– Как будто мы понимаем, – вздохнул Макар и встрепенулся: – Смотрите!

От усадьбы, прячась за кустами, пробирался к деревне Клюев. Ребята присели за высокой травой.

– Выходит, мы с ним заодно, – пробормотал Макар. – Следили за ним, а оказалось, что вместе выслеживаем эту компанию. Странностей прибавляется… Часовня, стожок, палки-рогатины… Впрочем, и действующих лиц прибавилось. Но почему все так старательно не пускают нас в эту усадьбу?

– Нам нельзя никого выслеживать, – сказала Соня. – Во всяком случае, применять всякие хитроумные способы, вроде вашей маскировки. Этим мы вызываем подозрение. А вот если мы будем себя вести как самые обычные люди, никто не посмеет нас тронуть.

– Самые обычные! – хмыкнул Макар. – Как же мы тогда что-то узнаем? Самым обычным людям и известно все самое обычное. Цветочки, травка, пейзажики всякие… Ясно, что добровольно никто не собирется нам выдавать никаких секретов. Значит, смириться с этим?

Клюев добрался до крайней избы, оглянулся на усадьбу и потер руки, будто чему-то радовался.

– Довольный! – зло шепнул Макар. – Ну подожди, лысик, узнаем мы твою тайну…

– Лысик, пысик, огуречик, вот и вышел человечек, – хихикнул Ладошка. – Соня, нарисуй его карикатуру!

– Не до карикатур, – одернул его Макар. – Нам еще рассмотреть его надо хорошенько. В самых разных ситуациях.

Соня задумчиво молчала. Но это даже радовало Макара. Раз она задумалась – обязательно придет к какому-нибудь решению. Поэтому Макар не спешил высказываться, чтобы не помешать ее мыслям.

– Папа говорил, что поедет в Москву, – наконец сказала Соня. – Вот мы и дадим ему несколько заданий. Во-первых, как можно больше узнать про усадьбу Гагариных в селе Красные Петухи. Во-вторых, навести справки об этих рогатинах. Может быть, это какая-нибудь древняя народная игра или обычай. Я как-то читала, что в некоторых местностях деревенских мальчишек просят вызывать дождь, когда устанавливается длительная засуха. Где-то принято, чтобы мальчишки бегали раздетыми по воображаемым лужам и кричали от радости, будто дождь уже пошел, где-то – чтобы мальчишки размахивали большими ветками и тоже кричали, созывая облака… Может быть, эти странные блуждания с рогатинами – тоже из разряда таких народных обычаев.

– А дубиной замахиваться на незнакомых – тоже из этого разряда? – съехидничал Макар. – Не похожи эти мальчишки на тех, кто знаком с народными обычаями… Во всяком случае, гостеприимством они не отличаются.

– И в-третьих, про часовню придется папе сказать, – продолжила Соня. – Может, он сумеет разгадать секрет этого странного звука.

– Не странного, а страшного, – подсказал Ладошка.

– Это то же самое, – махнул рукой Макар. – Странное всегда страшное, пока неизвестное.

– А мы, пока папы не будет, просто понаблюдаем, – сказала Соня. – Без всякой особенной слежки.

Макар пожал плечами. Что ж, можно согласиться с этим планом. Тем более что между слежкой и наблюдением почти никакой разницы. Все дело в том, как понимать эти два действия.

Дома Ладошка сразу же бросился к клетке с хонориком.

– Бедненький Нюк! – запричитал он. – Мы гуляем, а он сидит взаперти! Как арестованный…

Макару показалось, что Нюк слушает эти слова с хитренькой мордочкой. Да и по Ладошкиной мордочке скользнула едва заметная тень хитрости.

– Ты вот что, – предупредил Макар брата, – не вздумай доброе дело сделать – Нюка освободить. Решишь его на пять минут выгулять, а потом мы его до конца лета будем разыскивать. Если еще разыщем.

Ладошка почему-то не ответил. И даже не обернулся в сторону Макара.

– Ты понял? – уже грозно переспросил тот. – Хонорик ведь не совсем домашний зверек. Убежит!

– Понял… – наконец вздохнул Ладошка. Похоже было, Макар угадал его тайные мысли. – Придется тебе, Нюк, без свежего воздуха сидеть.

– Разве мы не выносим его в клетке на улицу? – удивился Макар. – Достаточно ему воздуха! И по дому побегать выпускаем, когда окна и двери закрыты.

Папа в это время с улыбкой слушал, как Соня подробно и обстоятельно перечисляла все пункты задания для поездки в Москву. Когда она дошла до часовни, он удивился:

– Ну хорошо, про усадьбу князей Гагариных узнать нетрудно, я даже удивляюсь, почему раньше не поинтересовался подробностями. И про эти палочки, с которыми местные ребята бегают, порасспрашиваю у своих коллег. В литературе мне такой обычай не встречался, но, может быть, кто-нибудь сталкивался с чем-то подобным. Но как я в Москве узнаю, почему гудит какой-то купол старой часовни, расположенной в деревне под Владимиром? Не лучше ли еще раз сходить туда да и обследовать часовню хорошенько?

Макар хотел сказать, что пытался это сделать, но на всякий случай решил помолчать. А тут папа и сам в задумчивости произнес:

– Хотя… ладно. Действительно, послушаемся пока совета, который нам дал этот художник, как его… Клювов? Не будем лазить по усадьбе, да мне, кстати, и некогда. Сегодня вечером уезжаю – обещали к поезду подбросить на машине. Хорошо, Соня, я выполню твои поручения, насколько смогу. Только вот странно: когда вы успели эти таинственные, как ты говоришь, звуки, расслышать?

– Ничего странного в этом нет, – пожала плечами Соня. – Я делала наброски заката, вот и услышала. А Макар с Ладошкой просто были рядом.

– Закат отовсюду виден, – сказал папа, – поэтому до моего возвращения все-таки не гуляйте далеко от дома.

Папа стал собираться в дорогу, мама, конечно же, взялась ему помогать, Соня читала, Ладошка дразнил Нюка через прутья клетки, а Макар… Макар просто сидел и думал. Разве это не занятие?

В общем-то дела складываются нормально. Не успешно, а нормально. Ведь успех в самом начале дела – это довольно скучно. А вот столько неизвестностей и тайн в самом начале каникул – уже хорошо. Во всяком случае, скучными каникулы не будут.

Макар вспомнил про Сонин свисток и подумал, что хорошо бы сейчас приготовить побольше подобных вещей – на всякий случай. Фонарик, бинокль, ножик, несколько довольно мощных петард, длинные и толстые охотничьи спички, баллончик с веществом против собак, который подарил перед каникулами друг Лешка… Лешка говорил, что из этого баллончика достаточно брызнуть в сторону собаки, и она уже не будет ни кусать тебя, ни даже облаивать – неприятный и едкий запах заставит ее почихать и уйти куда-нибудь в сторонку.

Все эти нужные предметы Макар еще в Москве сложил в отдельный рюкзак – и вот пришла пора этот рюкзак открыть. Учитывая недавние события, особенно стычку с местными мальчишками, вероятность того, что предметы из рюкзака пригодятся, очень сильно возросла. А если называть вещи своими именами – Макару просто не терпелось применить свои запасы… Особенно петарды и баллончик. Жалко, что он не захватил их с собой сегодня – не один раз чихнул бы тот парень, выронив свою дубинку! Это уж точно. И всем мальчишкам пришлось бы через рвущиеся петарды перепрыгивать. А что? Ведете себя по-хамски – получите!

Разбирая рюкзак, Макар случайно посмотрел в окно и увидел на улице того самого долговязого парня, который угрожал ему дубинкой. Сейчас руки парня были свободны, и казалось, он просто не знает, чем бы их занять. То за спину заложит, то скрестит на груди, то голову почешет, то ладони потрет. Наверное, привык к свой дубинке или к рогатине…

Парень неторопливо прошел мимо их дома. Из-за занавески Макар рассмотрел его более тщательно. Издали обычный паренек – если не знать, что он такой грубый и злой. Высокий, мускулистый, не зря же он вырвал у Макара свою дубинку. Вот только почему он повернул обратно, оглянувшись при этом на их дом?

Макар затаился за занавеской. И опять парень, пройдя мимо, повернул обратно! Выходит, он следит за их домом? Вот это новости…

Соня, закончив разговор с папой, взяла ведро и пошла к колодцу за водой. Макар увидел, как парень, опережая ее, подбежал к колодцу.

«Вот сейчас, – подумал Макар, – вполне могут понадобиться петарды… Или даже баллончик».

Он напрягся, приготовившись ринуться на помощь Соне. Но что это? Парень быстро набрал воды и теперь стоял, ожидая Соню и держась за ведро, которое он вытащил из колодца. Значит, решил помочь? Улыбка на лице у него была вполне добродушная и даже смущенная. Соня тоже улыбнулась, подождала, пока парень перелил воду в ее ведро, кивнула в знак благодарности. Они о чем-то заговорили.

Ничего себе! Макар кипел от возмущения. Видела бы Соня, как размахивал этот долговязый своей дубинкой, не стала бы с ним вести беседу! А может, она таким образом пытается выведать у него какие-нибудь секреты? Ну конечно, как он об этом не подумал! Ведь все же просто рот открывают от изумления, глядя на Сонины серебряные волосы. По цвету, а не по составу, конечно.

Вот и сейчас, может быть, Соня загипнотизировала своей красотой долговязого и расспрашивает его обо всем. Но ведь она же не видела мальчишек, которые напали на Макара с Ладошкой! Значит, не знает, что среди них был и ее собеседник. О чем же тогда они так мило беседуют?

Макар уже собрался выскочить из дома, чтобы позвать Соню, но увидел на улице еще одного своего недавнего знакомого. Сашок! Предводитель этой хулиганской шайки… Неужели и он подойдет к колодцу? Макар схватил баллончик и петарды. Применять их он пока не собирался, а так, на всякий случай, решил прихватить с собой.

– Ромка! – громко позвал Сашок. – Ты чего здесь торчишь? А кто работать будет?

Долговязый парень у колодца быстро оглянулся, что-то смущенно сказал Соне и поспешил к своему старшему дружку. Видно было, как тот что-то выговаривает ему с недовольным выражением на лице.

Как только они ушли, Макар рванулся навстречу Соне.

– О чем ты с ним беседовала? – спросил он, выхватив у сестры ведро и расплескав воду. – За водой я бы и сам сходил! Как будто мужчин нет в доме…

– Странно, – улыбнулась Соня, – я не думала, что в деревне есть такие воспитанные мальчишки. Помог мне воды набрать и даже хотел донести до дома, но его позвали…

– Воспитанные?! – воскликнул Макар. – А ты знаешь, что твой воспитанный дубинкой перед моим носом размахивал? Он же из этой банды!

– Ну почему банды? – поморщилась Соня. – Правда, я не знала, что он был там, в усадьбе, но странно… Он так вежливо расспрашивал, когда и на сколько мы приехали, чем занимаемся. И знаешь, как интересно его зовут? Ромео! Оказывается, его мама в молодости мечтала стать актрисой и играть в пьесах Шекспира, вот и назвала его так. Но ребята зовут, конечно, Ромкой.

– А ты будешь Джульеттой! – сердито пробормотал Макар. – Подружись, подружись с нашими врагами! Тогда не мы у них, а они у нас все будут узнавать, все секреты. Когда приехали, чем занимаемся… И не получится у нас никакого расследования.

Подумаешь, имя интересное! Да у Макара у самого имя чересчур… оригинальное. Кому-нибудь другому он, пожалуй, посочувствовал бы, потому что отлично знал, каково это, иметь необычное имя. Каких только кличек и дурацких пословиц про телят и шишки ему не приходилось слышать в свой адрес… Но сочувствовать этому долговязому – не дождется!

Соня, конечно, обиделась на «Джульетту» и даже отвернулась от брата. А Макар расстроился. Не хватало еще лишиться такой помощницы, как Соня! Но если она будет принимать всяких странных личностей за хороших людей, то какая же за ними может получиться слежка?

Глава V

Разведка на живца

Папа уехал.

Как всегда при прощании, мама произнесла семейный девиз: «Надо уметь ждать!» Макар уже давно привык к этим словам, которые всегда произносились, когда вся семья усаживалась перед расставанием «на дорожку», но сейчас они прозвучали для него странно. Потому что Макар подумал не только о том, что надо уметь ждать папу, но и о каникулах, о лете, которое почему-то понеслось со скоростью звука, о непонятной ситуации, в которой они оказались… Подумал о времени, которое может быть таким разным. Вот, например, в школе оно тягучее и долгое, и его сколько хочешь – хоть всем одалживай направо и налево. А во время каникул, особенно летних, время тает быстро, хотя и кажется, что все дни с утра и до вечера безграничные и бесконечные.

Что и говорить, мамин девиз хороший, и ждать надо уметь, но Макар всегда был сторонником активного ожидания. Это означало – не сидеть сложа руки, а действовать. Так, кстати, было и в Москве во время слежки за привидением – когда мама с папой уехали в командировку, на прощание сказав те же слова: «Надо уметь ждать». Макар и Соня с Ладошкой ждали, конечно, но и действовали. И в результате вывели привидение на чистую воду, помогли соседке избавиться от страхов, и вообще – раскрыли все тайны.

Вот и сейчас Макар станет действовать, несмотря ни на что. Ни на предупреждения Клюева, ни на угрозы мальчишек, ни на Сонино странное отношение ко всему этому делу. То она соглашается следить за усадьбой, то вдруг мило беседует с Макаровым обидчиком да еще потом и выгораживает его. Воспитанным, видите ли, он ей показался! Нет, видно, раз начал Макар расследование в одиночку, так и придется продолжать.

И он не стал ждать. Это вовсе не означало, что Макар был против семейного девиза – напротив, папу он ждал с нетерпением, – но он не стал ждать, пока ситуация вокруг усадьбы выяснится сама собой. По своему опыту он знал, что таинственные дела так и остаются таинственными, если в них не вмешиваться.

Так что стратегия – узнать тайну усадьбы – осталась прежней, а вот тактику Макар решил применить другую. Его план был прост: не следить незаметно, а, наоборот, наперекор всем предупреждениям и угрозам быть на виду, в усадьбе и, кстати, рядом с таинственной часовней. Трудно разгадывать секреты на расстоянии, прав папа!

Макар вдруг вспомнил, как папа ошибся, назвав Клюева Клювовым. Наверное, потому что нос у лысого художника действительно был несколько изогнут и напоминал птичий клюв. Вот и будет он теперь не Лысым, а Клювом.

Хоть это дела не меняло, Макару показалось, что переименование Клюева положило начало новым активным действиям.

Поколебавшись, он выбрал из своих запасов ножик, газовый баллончик против собак, петарды и спички. Ведь петарды без спичечного коробка – бесполезный груз. Конечно, Макар не знал, пригодится ли именно это. Его выбор объяснялся соображениями безопасности и самозащиты: неизвестно ведь, с чем придется столкнуться в усадьбе на этот раз.

Он незаметно выскользнул из дома и направился по уже привычному маршруту – вдоль изгороди к лугу. Выбрав на ивовом кусте подходящую ветку, Макар вырезал рогатинку, похожую на те, которые он видел в руках у мальчишек. Попробовал скопировать их движения – ничего сложного в этом не было. Тут он увидел себя словно бы со стороны и усмехнулся. А ведь он совсем не знает, для чего надо ходить с этой рогатинкой, держа ее перед собой! Ну и ладно. Знать необязательно, а надо, наоборот, делать такой вид, будто ходил с рогатинкой всю жизнь, с самого детства. Можно даже придумать какой-нибудь новый и необычный способ хождения – или походку изменить, или держать палку по-другому. Для приманки.

Макар поднялся по склону холма к часовне, совсем не скрываясь. Никто пока не встречался.

«Ничего, – подумал он. – Может, меня уже видят откуда-нибудь из укрытия».

И хоть от этой мысли стало не очень уютно, он заставил себя не оглядываться по сторонам – будто занят своим собственным серьезным делом и не отвлекается по пустякам.

Он обошел часовню, прислушался. Был еще ранний вечер, в такое время звуков из часовни ни разу не было слышно. Но в общем-то Макар ведь пришел сюда не для того, чтобы еще раз услышать этот скрежет, а просто на разведку. Разведку боем, если выразиться точнее – в которой он сам выступал в роли живца.

«Разведка на живца – есть ли такое понятие в сыскном деле? – подумал Макар и усмехнулся, ответив сам себе: – Если нет, так будет».

На траву уже выпала вечерняя роса, поэтому Макар поднимал ноги высоко, словно крутил педали велосипеда. Вот, сама собой придумалась необычная походка! И вдруг в голову пришло еще одно изобретение. Он завел руки за спину, подняв их как можно выше и держа ими рогатинку позади себя. Хоть и неудобно, но как раз то, что нужно: необычно и привлекает внимание. Это вам не перед собой палку держать, любой дурак теперь заинтересуется его видом! Только вот что-то ни одного дурака пока не видно… Может, здесь и нет никого, зачем мальчишкам с Сашком или Клюву ходить в усадьбу вечером, если они уже побывали здесь днем?

И вдруг Макару показалось, что в кустах хрустнула ветка. Потом, через минуту, еще одна. Просто так, сами по себе, ветки не хрустят! Оглядываться не хотелось, и Макар просто косился по сторонам. И хорошо, что он это делал! Сбоку и немного впереди из зарослей вынырнула огромная собака. Она понюхала воздух, посмотрела на Макара и стала приближаться. Ее размеры заставили Макара вспомнить о собаке Баскервилей и похолодеть от страха… Пес не лаял, не бежал, а двигался медленно и прямо, глядя на Макара исподлобья, слегка опустив голову. Что он собирался делать? Макар знал, что такое молчаливое приближение собаки особенно опасно. Если бы она начала лаять издалека, то это понятно: почти всякая собака лает на незнакомых. А молчит – значит, вполне собирается напасть.

И как это он забыл о баллончике?

– Фу! – на всякий случай скомандовал Макар. – Фу!

А сам в это время нашарил баллончик в кармане, взглянул на него, чтобы в спешке не обратить струю газа на себя, и направил баллончик в сторону собаки, дожидаясь ее приближения. Когда осталось метров пять, Макар нажал на головку распылителя.

Все получилось, как говорил Лешка: собака остановилась, будто натолкнулась на невидимое препятствие, повела носом и чихнула. И сразу же отпрыгнула в сторону, поджав хвост! Через несколько мгновений, испуганно оглянувшись, она исчезла в кустах.

Макар с удивлением и даже с уважением посмотрел на баллончик. Неплохо действует! Собак можно было больше не опасаться. Но почему опять треснула ветка, и совсем в другой стороне от собаки?

Макар заставил себя сделать такой вид, будто ничего особенного не произошло, и продолжил свою прогулку. И перед кем он разыгрывает свой спектакль одного актера? Перед собаками? Вряд ли. Он все больше и больше убеждался в том, что за ним наблюдают. До чего же неудобно было держать рогатинку за спиной! Он стал менять ее положение – то нес впереди, то сзади. Так руки уставали меньше.

Не хотелось подходить близко к руинам. На всякий случай Макар старался держаться на открытом пространстве, делая круги, чтобы иметь возможность оглядывать все укромные места, окружающие его. А их было достаточно – кусты, камни, не говоря уже о старых стенах, за которыми мерещились тени… Правда, пока только мерещились – Макар отгонял от себя пугливые мысли. Ничего не должно казаться, все неожиданности он увидит и услышит вовремя, не зря же так напрягает слух и зрение! Особенно после встречи с собакой…

Ладони от волнения вспотели, и рогатинка стала влажной. Макар перехватил ее, чтобы взяться поудобней, и уронил. Она упала и отскочила от какого-то твердого предмета. Макар нагнулся, поднял рогатинку и посмотрел на то место, куда она упала. Черепок странной формы тускнел среди пожухлой травы и не сразу от нее отделился, когда Макар попытался его поднять, – край черепка уходил глубоко в землю, оплетенный травяными корнями.

Это была половинка какого-то старого кувшина. Сколько лет пролежала она в траве? Макар рассматривал осколок, пытаясь найти на нем какую-нибудь надпись или хотя бы узор, но черепок был самым обычным, если не считать, конечно, его возраста, а возраст-то доказывал себя и чернотой, и трещинами, и ворсинками мха, торчавшими из этих трещин. Макар хотел взять черепок с собой, но жалко было занимать руки, а в карман он не поместился бы. Пришлось черепок выбросить – на тропинку, чтобы потом можно было легко отыскать. Все-таки это, наверное, считается этнографической находкой, которую можно будет показать папе…

В кустах раздался негромкий свист. Самый обычный человеческий свист – птицы не издают таких звуков. Макар огляделся. Из кустов, с разных сторон окружив его, вышли уже знакомые по дневной стычке мальчишки. На этот раз они были втроем, предводителя по имени Сашок с ними не было.

– Глядите-ка, следопыт какой нашелся! – насмешливо проговорил тот самый «воспитанный» Ромео. – Ну-ка, ну-ка, что ты там нашел? – Он поднял черепок и засмеялся: – Не золото! Но ничего, для начала сойдет. А кто тебя научил таким способом рогатку держать? Хитрый способ. Научи!

Он вырвал у Макара рогатинку, завел ее себе за спину и смешно попрыгал.

– Ух ты! Мишка, Гришка, держите меня – упаду!

– Ты, Ромка, зря ржешь, – сказал один из мальчишек. – Видишь, он и вправду искать умеет. Нашел же вот… – Он кивнул на черепок.

– И Памир от него шуганулся как ошпаренный, – добавил второй. – И от нас он днем смылся, помните? Борзый пацан, что и говорить!

Макар вертел головой, пытаясь определить, кто из этих мальчишек Гришка, а кто Мишка. Пора бы точнее знать своих недоброжелателей по именам…

– Ты зачем песика испугал? – продолжал кривляться Ромео. – Вон, даже из кустов не высовывается. А песика нашего трудно испугать, сам кого хочешь дрожать заставит!

Макар молчал. Не любил он отвечать, когда к нему обращались таким дурацким тоном. Спектакль какой-то, а не серьезный разговор!

Ромео словно прочитал его мысли.

– Ну, хватит комедию ломать, – уже строго сказал он. – Выкладывай.

– Это ты ломаешь, ты и выкладывай, – буркнул Макар. – Мешаете мне тут работать…

Трудно, ох трудно дался ему этот сердитый тон! Как ни странно, прав был этот Ромка: Макар если и не ломал комедию, то играл роль. Роль занятого серьезным делом человека, которому помешали, и он рассердился.

– Ах, работать?! – Ромка завопил так, будто оскорбился этим словом до глубины души. – Работать ты в другом месте будешь! И твои фокусы там применять – хоть задом наперед ходи! Может, найдешь сокровище бабки Насти. Чугунок с двойным дном, доверху заполненный помоями.

«Какой чугунок? – лихорадочно думал Макар. – Какое двойное дно? Значит, они что-то разыскивают таким способом! И не зря этот Ромео произнес слово «сокровище»… Проговорился! Значит, они ищут сокровища?»

– Сокровищ на всех хватит, – так же сердито проворчал он. – Кому больше повезет и кто умеет искать, тот и найдет.

– Сам же говорит, что искать умеет! – воскликнул то ли Мишка, то ли Гришка. – Знает себе цену. Пусть научит нас своему способу, тогда отпустим!

Ромка задумался.

– А что? – наконец проговорил он. – Парень, видно, крутой. И держится смело, даже Памира сумел отогнать… Ну вот что, умелец, – обратился он к Макару, – прав Мишка: если научишь нас, то отпустим тебя на все четыре стороны. Только искать ты там и будешь – на этих четырех сторонах. Не здесь, понял? Это наша территория.

Макар неопределенно пожал плечами. Он решил поторговаться.

– Мне здесь надо, – твердо сказал он. – Хотя бы не везде, а возле часовни. По-другому я не согласен.

Почему он так сказал? Макар не знал ответа на этот вопрос. Когда волнуешься и играешь такую непривычную и серьезную роль, и не такое ляпнешь. Сначала ляпнешь, а потом задумаешься. Хотя, если честно, и раздумывать было некогда, так в голове все перемешалось – сокровища, эти рогатинки… Какая между ними связь? Макар догадывался, что при помощи рогатинок и ведутся поиски, но каким образом? И чем он так заинтересовал мальчишек? Своим необычным способом нести рогатинку? Наверное, наверное…

Ребята отошли в сторонку, даже не боясь, что Макар убежит, и стали шушукаться. Видно было, что они совещаются, как быть дальше. А у Макара и не возникло желания сбежать – очень уж увлекла его ситуация, в которой он оказался. Да сейчас можно узнать в сто раз больше, чем при самой тщательной слежке! На всякий случай он изо всех сил прислушался. Мальчики, увлеченные спором, не очень следили за громкостью своего шепота.

– Пускай ищет! – различил Макар. – Все равно никуда не денется, под нашим наблюдением будет. Так даже лучше. Найдет, а тут и мы…

«Конечно, лучше, – хмыкнул про себя Макар. – Только бы знать, что мне надо искать…»

– Ну вот что, – нарочито миролюбиво обратился к нему Ромка, – пусть будет по-твоему. Вот отсюда, где ты стоишь, и до часовни можешь бродить. Но уговор: если что найдешь – пополам.

«А что именно найду?» – хотел спросить Макар, но вовремя удержался.

– Вот такие черепки, – Ромка кивнул в сторону, куда упал осколок, – можешь брать себе без всякой дележки. А если что поценнее – показывай. Все равно узнаем, что нашел.

«Значит, они в самом деле ищут сокровища! – окончательно решил Макар. – «Что поценнее»! Что может быть ценнее старинных черепков?»

– И еще одно условие, – продолжил Ромка. – Покажи свой способ. Почему это ты ноги высоко поднимаешь, как на велосипеде едешь? И объясни, зачем ты рогульку сзади держишь? Ее чувствительность от этого усиливается? От этого легче почуять, когда она вертеться начинает над тайником? Да?

Сглотнув от волнения слюну, Макар кивнул. Как хорошо, что этот Ромео сам ему все подсказал! Не объяснять же теперь, что он просто прикалывался, привлекая к себе внимание, и что ноги поднимал, потому что роса на траве…

«Значит, – понял Макар, – рогатинка должна шевелиться над тайником, указывая его местонахождение».

– Когда рогульку не видишь, то не управляешь ею, – пересохшими от волнения губами прошептал он. – Ведь вы очень хотите найти что-то, вот незаметно для себя можете и крутить ее…

Он помолчал и внимательно посмотрел на ребят – правильно ли догадался, что именно надо объяснять?

– Точно… – пробормотал Ромка. – Я сколько раз замечал, что сам кручу ее! Тихонько, незаметно кручу. Потому что сильно хочется, чтоб она завертелась над каким-нибудь местом… Подумаешь: а вот здесь должен быть тайник – и она будто начинает тебя обманывать. Молодец, пацан! А как тебя зовут?

– Макар, – ответил он, соображая, что же еще придумать для этих не очень хитроумных мальчишек. Вообще-то доверчивые они оказались, если Макар так просто их увлек своей выдумкой! Но, между прочим, и сам увлекся… – Надо забыть обо всем на свете, – продолжал он, – и сосредоточиться только на рогатинке. И не сжимать ее сильно, а легонько-легонько держать…

– Учитесь, пацаны! – радостно воскликнул Ромео. – Макар дело говорит, не зря у него имя, как у моего деда. А то вцепитесь в рогульку, будто кто отобрать ее у вас хочет… А что, Макар, много в Москве таких имен, как у тебя? Вроде деревенское.

– Нет, не много, – вздохнул Макар. – Во всяком случае, я тезок своих не встречал. А имя это не деревенское, а древнегреческое. Означает – «счастливый».

Ромео еще больше повеселел.

– Вот и будешь ты у нас счастливый! – засмеялся он. – Счастливый искатель тайников. А веснушки твои, интересно, тоже счастливые? Гляньте, пацаны, даже на ушах веснушки у него! Ну-ка, покажи свое счастье! Давай-давай, не стесняйся, а мы посмотрим и поучимся заодно. А то ведь и правда не отпустим.

Делать было нечего – непослушными руками Макар взял рогатинку… Как бы не забыть свои же собственные правила, которые только что выдумались сами, как догадка, без всякого знания!

Он завел руки за спину, осмотрелся. Трава, сплошная трава везде! Какая разница, куда идти? И ноги все равно вымочишь в росе, как бы высоко ни поднимал их.

Вдруг Макару показалось, что метрах в трех от тропинки на траве виднеется едва различимое темное пятно. Он пригляделся. Росы в этом пятне не было. Везде трава серебрилась, матово отсвечивала, а в этом месте казалась сухой. Подчиняясь скорее всего обыкновенному желанию ступить на сухую, без росы, траву, Макар шагнул в сторону этого пятна.

Но когда он дошел до него, то увидел, что на пятне, в радиусе около метра, трава действительно посуше, как посуше бывает асфальт в том месте, под которым проходит теплая труба. И вдруг… Макару показалось, что рогатинка в его руках легонько шевельнулась, будто собиралась выскользнуть! Сама, без всякого его усилия… Макар в волнении оглянулся на мальчишек и остановился.

– Что? – шепотом спросил Ромео. – Чего остановился? Крутится?

– Вроде бы… да, – так же шепотом ответил Макар.

От волнения он сам не мог идти дальше, даже если бы и очень захотел.

– Стой, не двигайся! – завопил Ромео и толкнул Гришку. – За лопатой! Быстро!

Через минуту откуда-то из-за руин была принесена маленькая саперная лопатка.

Макар отступил в сторону, растерянно глядя на то место, на котором он только что стоял. Ромео уже вовсю орудовал лопаткой, разбрасывая в сторону рваные куски дерна. И вдруг… что-то звякнуло!

Все замерли и уставились почему-то не вниз, а друг на друга. Даже Ромео не стал копать дальше, а застыл.

– Вот что… – выдавил он, тяжело дыша. – Ты, Макар, иди пока. Потом встретимся – найдем мы тебя, не дергайся. А сейчас иди. Мы тут пока сами… покопаем.

В первое мгновение Макар хотел возмутиться тем, что его прогоняют. Неудержимое желание узнать, что за находка таится под ногами, заслонило все остальные чувства и мысли. Но тут он увидел, как сердито и нетерпеливо взглянули на него мальчишки… И обида заполнила его.

Ах так! Да этим глупцам ничего больше и не надо, кроме своих мнимых сокровищ, даже об элементарной порядочности забыли, как только лопата наткнулась на что-то твердое в земле! Изменились в лице, как пираты какие-нибудь, нашедшие клад… Ну что ж, копайте, делите свои сокровища! И Памира не забудьте позвать сторожить это место, чтобы никто не подсмотрел и не поучаствовал в раскопках!

Макар сплюнул, демонстрируя свои чувства, и пошел прочь, даже не оберегая ноги от росы. Сзади послышалась возня – раскопки возобновились. И тогда он все-таки не удержался – достал петарду, зажег ее и бросил в сторону. Громкий взрыв заставил мальчишек оторваться от своего занятия.

– Салют! – хмыкнул Макар. – В честь вашей находки!

И пошел дальше. Приятно все-таки уходить с достоинством, чувствуя свое моральное преимущество! Преимущество над этим Ромео, который меняется в лице от одного только слова «сокровище». К тому же за время «слежки на живца» Макар узнал столько нового, что плохого настроения у него быть просто не могло.

Глава VI

Потерянный клад

Макар проснулся оттого, что ему показалось: кто-то шепнул на ухо важное сообщение. Но никакого сообщения никто на самом деле, конечно же, не шептал. Это просто в голове повернулась и сверкнула собственная мысль. Макар проснулся и принялся обдумывать ее более подробно.

Вот и стало понятно: в старинной усадьбе ведутся поиски сокровищ и поэтому совершенно объяснимо желание кладоискателей никого туда не пускать. Правда, небольшую площадочку Макар все-таки отстоял в честном договоре с Ромео и ходить в усадьбу, хотя бы к часовне, по условиям договора имеет полное право. А это поможет раскрыть многие тайны, в том числе и тайну звуков под куполом.

Только вот какое отношение к поискам в усадьбе имеет Клюв? Ромео, Мишка с Гришкой – одна компания, предводителем которой является Сашок. Значит, Клюв – их соперник? Макар вспомнил, как Ромео удивился при упоминании лысого художника, сказав, что усадьба – их территория. И еще он вспомнил, как Клюв приходил утром к ним домой, стараясь уговорить их не появляться в усадьбе. Это лишь подтверждало догадки о том, что лысый художник тоже, как и компания мальчишек, занят поисками. Для чего же еще запугивать ненужных свидетелей, если не для того, чтобы избавиться от них?

Если так много людей стремятся найти сокровища, значит, они на самом деле существуют. По крайней мере, могут существовать. Интересно, какие сведения об этой усадьбе привезет папа из Москвы?

Все-таки трудно размышлять в одиночестве! Соня, после того как Макар обозвал ее Джульеттой, перестала с ним разговаривать. Вообще-то выдержать несколько дней молчания с сестрой просто, и это уже случалось тысячу раз, но в такой момент… Может быть, попросить прощения? Но за что? За то, что он справедливо рассердился на ее кокетничанье с их обидчиком? Любой бы на его месте рассердился!

Макар вздохнул от жалости, что Сонин ум пропадает сейчас в бездействии. Ну и пусть себе ее мозги отдыхают под серебряными волосами! Придется ему разбираться самому…

А может, и не надо сильно задумываться? Вон ведь как получилось вчера: никаких размышлений, одни действия – и сколько всего узнал! Но для того чтобы действовать, эти действия ведь тоже надо придумать. Действия – те же мысли, только высказанные другим способом.

Так что же делать сегодня?

Ясно, что надо идти на «свою» площадку – на то место, на которое он имеет право приходить по договору с Ромкой. Тем более что Макар чувствовал: его туда ноги сами принесут. Он вспомнил ощущение в своих руках, когда в них шевельнулась рогатинка… Может, ему показалось? Но ведь мальчишки откопали что-то на том месте! А если и правда… клад?

Макар пружиной вылетел из кровати. Что же он разлегся?! Вчерашняя рогатинка лежала на столе у изголовья кровати. Он схватил ее и выскочил во двор.

– Рогатку делаешь? – спросил Ладошка. Он смешно умывался под прибитым к дереву медным умывальником, набирая воду одной рукой и фыркая, как Нюк. – А мне сделаешь? Я хочу коршуна от цыплят отпугивать.

– Руками маши, – отмахнулся Макар. – Так страшнее. Надень какое-нибудь тряпье, стань в огороде и маши руками.

– Так коршуна не отпугнешь. Ну сделай рогатку! – заканючил Ладошка. – Тогда отстану!

– Или сейчас отстанешь, или не будет никакой рогатки! – как можно решительней произнес Макар.

Правда, он знал по богатому опыту: с Ладошкой таким тоном договариваться бесполезно – из вредности начнет мешать. Надо придумать какую-нибудь хитрость. Например, превратить Ладошку из приставалы в помощники.

– Хочешь, фокус покажу? – спросил Макар.

– Ага, я закрою глаза, а ты убежишь, – вздохнул Ладошка. – Очень хитрый фокус.

– Нет, на самом деле фокус! – увлеченным и серьезным тоном заговорил Макар. Он уже и сам радовался своей придумке. – Ты знаешь, где лежит мамино кольцо и цепочка?

– Золотая? – спросил Ладошка.

– Нет, железная! – передразнил Макар. – Ты же не щенок. Это только у щенков мамы носят железные цепи. Так вот, ты сейчас, пока мама готовит завтрак, пойдешь и возьмешь из шкатулки перед зеркалом эти золотые вещи.

– Зачем? – изумился Ладошка. – А ты что, не можешь, если они тебе нужны? Значит, ты задумал что-то хитрое, а меня хочешь сделать виноватым, – убежденно сказал он. – Может, ты их украсть хочешь?

Макар посмотрел на Ладошку так, чтобы тот понял свою глупость. Был у него такой взгляд-приемчик по отношению к младшему брату, и Макар часто этим приемчиком пользовался. Вот и сейчас применил. Он посмотрел такими печальными глазами, так глубоко вздохнул и сморщил лоб, кивая при этом головой, что Ладошка мгновенно убедился в том, что сморозил несусветную глупость.

– Я понял! – поспешил он исправить свою ошибку. – Ты будешь делать фокус с этими вещами!

Теперь Макару понадобилось другое выражение лица и другой жест. На его лице было написано: «Вот это другое дело!» А жест протянутой руки говорил: «Ну так чего ты стоишь? Вперед!»

Ладошка молнией сорвался с места. Когда он вернулся, Макар стоял, отвернувшись к стене.

– Выбери любое место во дворе, – торжественно выговаривая каждое слово, сказал он, – выкопай там маленькую ямку, положи туда драгоценности и зарой. Я их отыщу во что бы то ни стало!

Ладошка хихикнул:

– А я думал, они вырастут! Как на Поле Чудес в Стране Дураков.

– Этому я еще не научился, – ответил Макар. – Ну, давай быстрей, а то мама застукает.

– Готово! – через несколько минут крикнул довольный Ладошка. – Только учти, я так замаскировал, что ты в жизни не найдешь.

– Ты и поможешь, – усмехнулся Макар и изготовился к поискам.

Сначала он внимательно оглядел двор, почти сплошь поросший травой. Молодец Ладошка – спрятал умело. Взглядом здесь «клад» не найдешь. Но ведь Макар и не собирался шарить по траве глазами! А зачем же ему рогатинка?

– Ты что спрятал? – спросил он у Ладошки. – Кольцо и цепочку?

– Там еще серьги были, я их тоже взял, – довольно сообщил Ладошка, наверное, гордясь своим самостоятельным решением.

– Чем больше, тем лучше, – пробормотал Макар и стал прочесывать двор, стараясь не оставлять необследованного пространства.

Ладошка при этом, раскрыв от удивления рот, смотрел на брата. Конечно, он хотел задать сразу десять или двадцать вопросов, но Макар так взглянул на него и так погрозил пальцем, что Ладошка промолчал. Хорошо еще, что Макар разрешил ему участвовать в фокусе. Мог бы и вообще один играть.

Макар нес рогатинку обычным способом – как деревенские мальчишки. Только старался опустить ее как можно ближе к земле. Так чувствительность рогатинки должна была возрасти. И вдруг он не удержался от улыбки. Макар увидел примятый стебелек подорожника. И соседний подорожник тоже был примят. Но ведь у Ладошки не микроскопические шаги – значит, он просто топтался на этом месте. А топтался – значит, закапывал мамины украшения.

Рогатинка не только не вертелась – она даже не шевелилась. Но стоило Макару об этом подумать, как ему показалось, что руки его сами стали выкручивать рогатую палочку то в одну, то в другую сторону.

Все, эксперимент можно было считать проваленным. Макар вспомнил, как сам вчера объяснял мальчишкам подобную ситуацию: если человек хочет, чтобы в его руках завертелась рогатинка, то ему обязательно это покажется, обязательно. Ведь крутиться она должна не как пропеллер, а на какие-нибудь миллиметры. Вот эти миллиметры сейчас и есть обманные. Не в том смысле, что Макар не нашел Ладошкин тайник – он-то как раз был прямо под ногами. А в том смысле, что рогатинка вертелась не сама. Ее вертел Макар.

Он оглянулся на Ладошку, вздохнул и собирался уже сказать, что фокус не получился, но тот вдруг восхищенно завопил:

– Нашел? Ну ты даешь! А как сумел? С помощью рогатки? Супер!

Не говорить же было, что главную роль сыграли затоптанные стебельки подорожника.

– Фокус есть фокус, – хмыкнул Макар. – Секрет!

Но ведь цель осталась недостигнутой! Рогатинка так и не прошла испытания…

– Давай еще раз, – сказал Макар, пошарив рукой вблизи подорожника. Пальцы, как грабли, зацепили «клад». – Только получше прячь. И старайся не оставить следы – на траве или на земле.

– Какие следы? – не понял Ладошка.

– Свои, не мои же. – Макар улыбнулся. – В этот раз ты, конечно, хорошо спрятал, но в следующий постарайся получше.

Долго же длилось за спиной у Макара сопение! Казалось, Ладошка закапывает клад на века, для своих прапраправнуков.

– Готово! – наконец послышалась команда. – Ищи своим миноискателем.

«А ведь и правда, – подумал Макар, – рогатинка напоминает миноискатель. Или какой-нибудь другой прибор, предназначенный для поисков. Только работает ли этот прибор?»

Он на всякий случай зажмурился, чтобы опять ненароком не заметить место тайника без всякой рогатинки, и на ощупь двинулся по двору, стараясь держать рогатинку так легко, чтобы она сама лежала на его пальцах. Стало так тихо, что слышались лишь осторожные шаги Макара и такое же осторожное шмыганье носом – Ладошки. Через пять минут руки стали уставать. От этого эксперимент опять мог провалиться, потому что в руках исчезала всякая чувствительность. Макар остановился отдохнуть.

– Ну что, не получается на этот раз? – довольно спросил Ладошка. – Надо уметь прятать!

Макар даже не ответил. Он сосредоточился, вытер со лба пот и повторил попытку. Опять тот же результат – то есть полное отсутствие всякого результата.

– Ты не торопись, никто тебя не гонит, – тихо, чтобы звучало не очень обидно, произнес Ладошка. – Можешь и после завтрака поискать…

Действительно, вот-вот их может позвать мама. Ну что ж, третья попытка должна быть удачной. Макар испробовал и «свой» метод – держать рогатинку позади, – но почувствовал только непреодолимое желание закрутить этот чертов рогалик, а еще лучше, запустить им куда-нибудь в кусты. Терпения не хватало.

– Ну ладно, – вздохнув, сказал он. – Сдаюсь! Что-то не получается мой фокус. Показывай свой клад.

Ладошка заскользил взглядом по двору, потом метнулся в одну сторону, в другую…

– Ты что, не помнишь, что ли? – пересохшими от волнения губами прошептал Макар.

– А я… А я на тебя все время смотрел, – всхлипнул Ладошка. – Даже голова закружилась. Похоже, что здесь…

Он подбежал к одному кустику подорожника, поцарапал землю, потом к другому. И глазами, полными слез, посмотрел на Макара.

– Н-не помню. Вся трава такая похожая…

У Макара похолодело внутри.

Глава VII

Живая рогулька

Как ни странно это звучит, неудачи помогают жить. Особенно если рядом есть люди, готовые помочь в трудную минуту. Во-первых, неудачи заставляют действовать. А во-вторых, доказывают верность близких людей.

Мама поставила на стол завтрак, а сама ушла в магазин. Это уже хорошо – есть время… За столом Соня несколько раз настороженно покосилась на Макара с Ладошкой, которые и не ели вовсе, а так – быстренько проглотили омлет без хлеба и ринулись во двор. Соня догнала их и спросила:

– Что случилось? Вы не заболели?

Макар только тяжело вздохнул – он не мог так сразу начать разговаривать с сестрой после вчерашней молчанки, а Ладошка с готовностью выпалил:

– Мы-то не заболели. А вот у Макара миноискатель отказал. И мы потеряли мамины украшения. Закопали их и не можем найти.

Сколько раз Соня похлопала своими длинными ресницами, сосчитать было невозможно – для этого, наверное, понадобился бы какой-нибудь особенный приборчик. Но и без приборчика было ясно: Соня удивилась настолько, что потеряла на какое-то время дар речи.

– Как закопали? Какой миноискатель? – задала она естественные в этой ситуации вопросы, как только смогла говорить.

Надо было беречь время – пока мамы нет дома. И Макар поспешно стал рассказывать все – и про вчерашнюю встречу с мальчишками, и про утренний неудавшийся «фокус»…

– Вот, где-то здесь, – обвел он рукой двор. – Ладошка закопал и забыл где.

– Я за Маком следил, а он кружился, кружился… – оправдывался Ладошка. – И я закружился. Если бы я знал, что он не найдет, я бы веточку какую-нибудь на землю рядом положил.

– Надо граблями осторожно поцарапать, – предложил Макар. – Только я боюсь цепочку порвать.

– Ты где стоял, отвернувшись, когда Ладошка прятал? – спросила Соня Макара.

Он огляделся и сделал несколько шагов к крыльцу.

– Вот… здесь. Точно здесь!

– А ты, наверное, оглядывался, когда прятал, да? – спросила Соня теперь уже Ладошку. – Вот и сейчас так сделай. Найди то место, с которого Мак будет виден так же, как он был виден тебе тогда. Может быть, мы определим хотя бы примерный участок, на котором надо искать.

Макар немного повеселел – с такой уверенностью Соня отдавала приказания! Только вот справится ли со своей задачей Ладошка? Но тот радостно воскликнул, разведя руками:

– Вот, где-то здесь! Я еще помню, что над головой у Мака увидел подкову, которая у нас висит над дверью!

– Ну вот, все-таки не весь двор обыскивать, – сказала Соня. – Быстренько сели все на корточки и стали обследовать каждую травинку! Вот примерно на этом участке.

Братьев не надо было уговаривать. Они готовы были даже не на корточках, а ползком проползти все эти квадратные метры!

Через минуту радостный вопль Ладошки потряс, как говорится, окрестности. Двор, во всяком случае, точно.

– Нашел! Ура!

– А сейчас мы вымоем украшения, высушим и положим на место, – как маленьким, сказала братьям Соня. – И не будем больше заниматься подобными глупостями.

Макар был полностью согласен с сестрой. Он смотрел на нее с восхищением и думал о том, как же все-таки трудно в жизни распознать глупость. Только после того как ее совершишь…

Мама еще не вернулась, а все уже встало на свои места. Украшения легли на место, Ладошка принялся играться с хонориком, не выпуская, конечно, его из клетки, а Макар стал рассказывать Соне о своей вчерашней встрече с местными мальчишками.

– Мне кажется, этот Сашок их обманывает, – сказала Соня. – Всучил какие-то рогатки, сказал, что так можно найти клад, а сам ждет, что мальчишки просто наткнутся на что-нибудь интересное. Просто случайно, увлеченные поисками.

– Но разве не проще ему предложить им просто так рыскать по усадьбе? – не согласился Макар. – В конце концов, можно протыкать землю острыми железными прутьями. Нет, все-таки мне кажется, что рогатинки умеют искать. Я же вчера нашел что-то! И мальчишки меня сразу прогнали. Даже не показали мою находку.

– Но почему же ты при помощи этой палки не нашел маминых украшений? – спросила Соня. – Глупости все это. Искать при помощи палочки…

При слове «глупости» Макар вздохнул и повертел в руках рогатинку, показавшуюся совсем ненужной. Выбросить? Он огляделся. И вдруг его взгляд наткнулся на большой старый чугун, наполненный водой и стоящий в углу двора. Но ведь клады вполне могут быть спрятаны именно в таких больших чугунках! И почему он решил проверять рогатинку на маминых украшениях? Их мало – всего цепочка, кольцо и сережки, может, рогатинка их и не почувствовала? А вот большой, объемный кусок металла, то есть вот этот самый чугун… Интересно, а то, что он сейчас думает, – очередная глупость? Надо проверить.

Макар подул на ладони, чтобы они стали абсолютно сухими, взял рогатинку и легкими, неслышными шагами приблизился к чугунку. Показалось, что вода, до краев наполнявшая его, едва заметно вздрогнула.

– Что ты делаешь, Макар? – удивленно спросила у него за спиной Соня.

Но он только чуть-чуть повел плечом – не мешай, мол. И вдруг… почувствовал чужую, внешнюю силу, которая словно проснулась внутри рогатинки! Она шевельнулась, как поплавок, поменявший свое положение, потом еще и еще… Макар как зачарованный смотрел на воду, подрагивающую в чугуне, над которым он медленно и осторожно проводил свой «миноискатель». Теперь он был уверен, что не вертит рогатинкой – она сама поворачивается, сама!

– С-соня… – наконец сумел выговорить он. – Подойди сюда. – Макар осторожно протянул сестре рогатинку. – Попробуй, – шепнул он. – И все-таки она… вертится!

Соня улыбнулась, но послушно взяла, как она ее презрительно назвала, «палочку» и провела над чугуном. Один раз и второй. А потом и третий, и четвертый. Потом она прошлась вокруг чугуна, то приближая рогатинку к себе, то отодвигая ее.

– Ну что, чувствуешь? – спросил Макар.

– Если это шутка, то глупая. – Соня протянула ему рогатинку обратно. – Особенно сейчас, когда совсем не до шуток. Ничего я не чувствую.

– Ладошка! – позвал Макар.

Радостный Ладошка вцепился в рогатинку так, будто ее собирались у него вырвать.

– Осторожно, легонько, – учил его Макар. – Вот здесь проводи… Ну что, вертится?

Восхищенные глаза Ладошки были ответом.

– Еще как! – прошептал он. – Еле удерживаю…

Рогатинка стала крутиться, как будто Ладошка поворачивал на велосипеде на крутом вираже. Макар вздохнул и забрал из его рук «руль». Ясно было, что от Ладошки толку добиться в таких деликатных делах не удастся. Уж если Макар с трудом различает, вертит рогатинкой он или она сама поворачивается, то чего же ждать от Ладошки! Он с удовольствием крутит рогатинку и думает, что жизнь – это игра, и наоборот. Маленький еще.

Макар опять подул на руки.

– Понимаешь, у меня… получается, – сказал он Соне. – Особенно когда руки сухие. Я не шучу, правда, не шучу!

Сейчас он уже был абсолютно уверен, что рогатинка «живая». Она вздрогнула сразу, как только он провел ею над чугуном.

– Даже страшновато… – прошептал Макар.

Он оглянулся, чтобы найти какие-нибудь предметы для продолжения опыта. Старое колесо от телеги с железным ободом, лопата, ржавое ведро без дна, надетое на столбик забора… Достойного предмета не находилось. Макар все смотрел и смотрел по сторонам, и вдруг ему показалось, что он услышал, как кто-то негромко кашлянул за углом дома. Он метнулся туда.

Никого не было. Но не могло же Макару показаться? Неужели у него уже звуковые галлюцинации?

– Вы слышали, как кто-то кашлянул? – спросил он у Сони и Ладошки, вернувшись.

Те закивали в ответ. Этого было достаточно, чтобы Макар бросился бежать вокруг дома. И опять никого не увидел. Только вот… По улице, метрах в ста, не спеша удалялся человек. И хоть на голове у него была соломенная шляпа, Макар знал, что под ней – лысина. Потому что по фигуре узнал Клюва. Неужели он следил за ними?

Макар посмотрел в другую сторону и увидел маму. Конечно, он побежал навстречу, чтобы взять у нее тяжелую сумку.

– Мам, ты не видела, откуда Клюв вышел?

– Какой еще Клюв? – удивилась мама. – Ты хочешь сказать – Клюев? Он же от нас вышел. Я еще хотела его окликнуть, чтобы он подождал, но далеко было. Странно, что он меня не заметил – улица пуста. Что он хотел?

– А он ничего не хотел, – ответил Макар. – Потому что не приходил. От нас вышел, а к нам не приходил. Странно, да?

– Да ничего странного, – отмахнулась мама. – Всякое бывает. Хотел зайти, а потом передумал.

– Хотел еще раз предупредить, чтобы мы не гуляли в усадьбе, а потом стыдно стало? – засмеялся Макар.

– Наверное, – улыбнулась мама. – А что это у тебя? Рогатка?

Она показала на рогульку, которую Макар держал в свободной от сумки руке.

– Да… нет, – замялся Макар. – Это…

Но мама даже не стала ждать объяснений.

– Да это же рамка, да? Самая настоящая рамка! – воскликнула она. – Правда, в этом случае ее называют рогулькой.

Макар ничего не понимал. Какая рамка, если это вовсе не рамка? И понятно, что в этом случае – рогулька. Какие-то странные слова говорит мама… Они вошли во двор – Ладошка сразу же, конечно, бросился к сумке. Будто голодающий.

– Ты же только что позавтракал! – прикрикнула на него Соня.

– Я для Нюка, – отмахнулся Ладошка. – Мам, рыбку купила?

– Купила, но ее в таком виде нельзя давать, – сказала мама. – Надо ошпарить кипятком.

– Да Нюк и так съест! – воскликнул Ладошка. – Это кошкам надо ошпаривать, а он же не кошка.

– Ну и что, что не кошка, все равно может заболеть, – сказал Макар, отводя за спину сумку. – Мам, ты про рамку говорила… Какая еще рамка?

– Мы так интересовались этим в юности, – улыбнулась мама, взяв у Макара рогатинку. – Это ведь очень увлекательное занятие! Понимаешь, есть много вариантов рамок – в виде перекладинки, в виде буквы Г. Их делают из разных материалов – из металла, из проволоки или вот такие, из лозы. Берешься руками за два конца, выставляешь перед собой рукоятку и идешь себе по полям и по лугам… И ждешь, что рогулька начнет вертеться. Но ведь ты все знаешь, раз она у тебя есть?

Макар слушал, открыв рот, и только моргал глазами.

– Значит, это все правда? – прошептал он. – И она вертится…

– Наверное, правда, – засмеялась мама. – Но я, признаться, не очень-то этому верю. Потому что на себе ни разу не испытала это верчение. А когда она вертится в чужих руках, знаешь… Предполагаешь скорее розыгрыш. Мы, когда были студентами, очень даже верили во все эти рамочки, но потом я прочитала, что только у одного человека из миллиона она может вертеться. Вот такой счастливчик умеет находить всякие месторождения, особенно железную руду.

– Месторождения? – переспросил Макар. – А клады?

– Наверное, и клады. Принято считать, что рамка отзывается на металлы, на воду – в общем, на то, что есть в земле, но не есть земля. Как говорится, инородное тело. Даже на обыкновенные камни-валуны, которые находятся под землей.

– А на золотые цепочки? – спросил Ладошка, но старший брат так глянул на него, что тот сразу прикусил язык.

Макар поспешил закрыть Ладошкин вопрос своим:

– А сильно она вертится?

– Нет, – засмеялась мама. – Так слабенько, что постороннему человеку не заметить. Это может почувствовать лишь счастливчик. А я никогда не встречала таких людей. Это, наверное, особый дар, которым обладает один из… ну, если не из миллиона, то из тысячи – точно. Для такого человека рогулька и вправду живая.

Макар заморгал и уставился на Соню. И встретил ее ответный удивленный взгляд.

Глава VIII

Избранный

Тяжело чувствовать себя талантливым!

Как-то папа говорил Макару, что все люди талантливы и надо лишь обнаружить, проявить свой талант. Поэтому с самого детства людей заставляют и петь, и на инструментах всяких играть, и рисовать, и исполнять какие-нибудь роли в школьном театре. Честно говоря, даже и не занимаясь ничем подобным, Макар знал, что талантов у него нет. И как-то спокойно ему жилось. Почему-то казалось, что у него талант к той профессии, которой еще нет на свете. К профессии будущего – например, космического полицейского. В будущем ведь тоже, наверное, будут мошенники и преступники, и кому-то придется выводить их на чистую воду. Чистую космическую воду.

А вот иметь талант сейчас, когда ты еще не совсем взрослый, – тяжело. Потому что постоянно надо им заниматься. Играть целыми днями на скрипке, петь-танцевать, учить тексты для школьных спектаклей… И Макар не завидовал Соне: вот обнаружился у нее талант художника, и таскается она со своим мольбертом как проклятая по всяким пейзажам… Правда, ей это нравится, но это другое дело.

И вот эта беда обрушилась и на Макара. С той самой минуты, когда он почувствовал, как в его руках шевельнулась рогулька, началась его беспокойная жизнь.

Во-первых, он постоянно испытывал такое ощущение, будто прислушивается к чему-то. Даже если никакой рогульки в руках не было. Казалось, все тело превратилось в какую-то антенну и она улавливает незримые волны и колебания. Поначалу даже нравилось, но когда это ощущение длилось час, два, три – Макар начинал уставать, и ему хотелось, мягко говоря, от этого ощущения избавиться. Правда, он сразу же нашел способ избавления: брал в руки рогульку, и она, наверное, начинала принимать все эти волны в себя.

Когда Макар рассказал о своих ощущениях Соне, та не на шутку встревожилась:

– Да ведь ты заболел! Ведь болеют не только гриппом и ангиной, есть еще много болезней, которые даже не известны человеку! Мне кажется, у тебя какое-то психическое заболевание…

– Вот лекарство, – выставил вперед рогульку Макар. – Пока я не буду выпускать ее из рук, а там посмотрим. Это я просто увлечен своим открытием, потому и волнуюсь, кажется, что прислушиваюсь. Пройдет время, наиграюсь и отвыкну от этого!

Макар старался сказать это самым бодрым тоном, чтобы Соня не волновалась. Вроде бы получилось…

– Только ты обещай никуда в одиночку не ходить, ладно? – попросила она.

Пришлось пообещать. Что ни сделаешь, чтобы сестра не волновалась!

Во-вторых, всякие отвлекающие мысли полезли в голову. Почему это у тысяч людей нет такой способности, а у тебя есть? За что такая награда? Это же не урок выучить и получить пятерку – а ни за что, совершенно незаслуженно ты награжден… Мысли эти и вопросы были, конечно же, глупыми, и Макар совершенно спокойно мог ответить на них без посторонней помощи, но почему-то хотелось поговорить на эту тему с Соней.

– А ты просто избранный, – спокойно сказала она. – Вот представь такую картину: откуда-то свысока-свысока на землю летит легкая пушинка. Ее несет ветер – совершенно непонятно и непредсказуемо, куда дунет его очередной порыв. Пушинка легкая, спускаться ей много-много времени. А внизу, на земле – много-много людей. И вдруг, в конце концов, эта пушинка опускается прямо на твою ладонь. Вот это и есть – избранный. Но есть еще много других пушинок, отличных от твоей, и они опускаются на ладони других людей. И эти люди тоже избранные, только по-другому. Так что ничего особенного в этом нет. Так мир устроен.

Макар, как всегда, с восхищением посмотрел на сестру. Вот же умеет самые сложные и непонятные вещи нормальным человеческим языком рассказать! Даже лучше, чем папа, объяснила, что такое талант. Если бы она просто назвала его «избранным», Макару показалось бы, что он такой на свете один. И он продолжал бы волноваться… А когда Соня рассказала про пушинки, совершенно спокойно стало на душе. Правда, совсем на короткое время. Потому что талант ему достался все-таки тревожный.

В-третьих, Макар просто загорелся желанием применить свой талант на практике. Ведь если он есть, не в землю же его зарывать! Даже учителя так говорят: не зарывайте свои таланты в землю. А у Макара получалось наоборот: он хотел кое-что из этой земли выкопать… Это «кое-что» находилось в усадьбе, совсем неподалеку, и когда Макар поглядывал в ту сторону, то даже потирал ладони от нетерпения.

Поначалу он тренировался. Чугун с водой, конечно, действовал на рогульку лучше всего, но потом испытаниям подверглись почти все предметы во дворе – и старое колесо с железным ободом, и ведро, и медный самовар, который они с Ладошкой нашли на чердаке. Не все чувствовала рогулька, но все-таки тренировка есть тренировка, это Макар понял. Необязательно всегда получать хорошие результаты. Плохой результат тоже не совсем лишний.

Ладошка как привязанный ходил за братом и с восхищением следил за рогулькой. И сам иногда ее крутил. Но понять, обладает ли Ладошка такими же способностями, как у Макара, так и не удалось: не умел он прислушиваться к рогульке, крутил ее сам, и все тут.

Они подержали рогульку даже над Нюком. Хонорик задрал голову, принюхался и фыркнул по-своему: «Нюк-нюк-нюк». Наверное, обиделся, что его приняли за какой-нибудь кусок металла. Но Макар засмеялся:

– Не бойся, Нюк! Мы и так знаем, что ты – самое настоящее сокровище!

В-четвертых – и эта четвертая причина, из-за которой Макар стал волноваться, была почему-то самой тревожной, – ему показалось, что вокруг их дома стали твориться какие-то непонятные вещи. То промчится на велосипеде Ромео, кося глаза в сторону их двора. То Мишка с Гришкой усядутся на лавочке у дома напротив и торчат на ней целыми часами. То сверкнет в дальних кустах солнечный блик – а Макар знал, что такие блики отражаются от каких-нибудь стекол. От стекол бинокля, например. И самое главное, что эти блики он замечал именно во время своих тренировок с рогулькой…

Значит, за их домом установлена слежка? Этого еще не хватало! В то время, когда Макар сам хотел продолжить слежку за мальчишками, оказывается, эта компания его опередила! А в слежке кто первый начал, тот и главный. Потому что, если ты под наблюдением, уже трудно поменяться ролями.

Но все-таки у Макара был маленький козырь – тот самый устный договор, который они заключили с Ромео. Совершенно спокойно можно было отправиться к часовне. Конечно, дальше он не пойдет – как и договаривались, будет обследовать только «свою» территорию. Правда, Соня просила его никуда в одиночку не ходить… Но он и не пойдет один. Надо же и ей где-то рисовать свои пейзажики! А более красивого места, чем склон холма у часовни, и представить невозможно.

К тому же оставалась еще одна тайна: гудящий звук, который раздавался в часовне в полночь. Если не разгадать эту тайну в ближайшие дни, когда в двенадцать часов не совсем темно, потом это сделать будет сложно. В полной темноте не очень-то захочется даже приближаться к часовне!

Соня долго не соглашалась на то, чтобы Макар применил свою рогульку в усадьбе.

– Там уже есть искатели, – говорила она. – Вряд ли им понравится, что еще и ты там будешь ходить с рогулькой. Тем более что получается, будто ты пользуешься их методом… По-моему, это может обернуться неприятностями.

Макар горячо доказывал, что он договорился с «воспитанным» Ромео, что ходить к часовне имеет полное право, а насчет рогульки… Тоже мне, ноу-хау! Даже мама сказала, что этим методом они пользовались еще в свои студенческие годы. Так что метод этот – общий, и им может пользоваться любой человек.

Самым неожиданным для Макара явилось то, что в уговорах Сони пойти в усадьбу ему помог… Клюв!

Он появился совершенно неожиданно, в то время, когда мама как раз пошла к соседям за молоком. Соня читала, Макар тренировался с рогулькой, Ладошка на огороде наблюдал, как растет его любимый горох.

– Здравствуйте, самые послушные в мире дети! – воскликнул Клюв, входя во двор. – Вот, наверное, настоящее счастье для родителей!

– Почему это вы так решили? – спросил Макар. – С чего вы взяли, что мы послушные?

– Ну как же, – улыбнулся Клюв, – сидите дома, читаете, занимаетесь своими делами. А воздух и здесь хороший. Незачем шляться по окрестностям, как местная шпана.

– Да мы тоже шляемся, – ответил Макар. – Когда нам хочется. И куда хочется, – добавил он, вспомнив предупреждение художника.

– И правильно, здесь бояться нечего, – кивнул Клюв. – В Москве, уверяю вас, больше опасностей на каждом шагу. Машины, хулиганы всякие… А здесь – тишина и покой. И пейзажи, ах какие пейзажи! Так бы и писал их с утра до позднего вечера. Кстати, – обратился он к Соне, – я хотел бы посмотреть твои работы. Видел тебя с мольбертом. Приятно встретить коллегу. Признаться, кое-какими секретами, которые открылись мне в живописи, я готов поделиться. Смешение красок, правильная грунтовка… Секреты перспективы, наконец! Здесь такие пространства, что без этих секретов их просто невозможно поместить на картине.

Соня захлопала ресницами:

– Да, действительно, очень трудно рассчитать перспективу… Я не привыкла к таким просторам. В Москве совсем другое дело.

– Вот я и говорю, что надо больше бывать на пленэре! Надо, надо тренировать глаз и руку, без этого художника не бывает. Вообразить можно что угодно, но практика – великое дело. Нельзя сидеть дома! Поэтому приглашаю вас на прогулку. Прекрасная, как русалка, девочка усовершенствует свое мастерство живописца, а молодой человек с таким чудным именем и с такими выразительными веснушками продолжит свои поиски.

Макар от удивления чуть не выронил рогульку, которую он на всякий случай спрятал за спиной. Странно: то пугал, что не надо ходить на прогулки, то сам приглашает! И как он узнал о том, что Макар хочет продолжить поиски?

Глава IX

Прогулка с препятствиями

Мама удивилась не меньше.

Когда она вернулась и узнала, что дети ждут ее лишь для того, чтобы получить разрешение на прогулку с художником, она даже забыла заставить Ладошку выпить теплого парного молока. Его всегда надо было заставлять – не любил он это занятие, в отличие от Нюка. Хонорик набросился на молоко так, что даже блюдце задрожало и молоко заколебалось под частыми движениями его язычка. А Ладошка хитро отодвинулся в сторону от стола. Так его чашка и осталась нетронутой.

– Помнится, Григорий Григорьевич, – удивленно вскинула брови мама, – вы настойчиво рекомендовали нам не гулять по окрестностям. Что-то изменилось с тех пор?

– Что вы, уважаемая Александра Александровна, – смущенно закашлялся Клюв. – Какие рекомендации? Я допустил некоторую бестактность и приношу свои извинения. Люди свободны как птицы и могут гулять и летать, где им вздумается. Кстати, я как раз и хочу этой прогулкой загладить свою вину перед вами. Я посмотрю Сонины работы, покажу ребятам дворец, склоны этого чудесного холма. Вы не возражаете?

Мама колебалась, это было видно по ее нахмуренному лицу.

– Вообще-то это выглядит так, будто вы сначала запрещаете нам гулять, а потом милостиво разрешаете, – как бы раздумывая, проговорила она. – А мы не гуляли лишь потому, что муж уехал на время в Москву. Но ладно, Григорий Григорьевич, даже странно вести такие продолжительные разговоры на эту тему, так ведь? Спасибо за приглашение, идите гуляйте. Возьмите и Ладошку – знаете, мои дети любят гулять вместе.

– И Нюка! – подсказал Ладошка. – Я его в клетке понесу.

– Пойдем всем-всем дружным коллективом! – заулыбался Клюв. – А вы, Александра Александровна?

– Это уже будет целая толпа. – Мама покачала головой. – Да и работы много. Мы ведь ездили по дальним деревням, видели несколько настоящих старинных праздников… Теперь мне надо зафиксировать впечатления.

Зрелище было что надо! По узкой тропинке вдоль изгороди – заросли травы позволяли идти только друг за другом – двигалась странная процессия. Григорий Григорьевич с мольбертом, Соня с мольбертиком, Ладошка с клеткой на плече, а чуть впереди этой колонны двигался Макар – конечно же, с неизменной рогулькой, словно проверяя безопасность тропинки.

На всякий случай он захватил с собой и оружие – баллончик и петарды. Ну и ножик: Макар собирался вырезать из лозы еще одну рогульку. Почему-то казалось, что свежевырезанная более чувствительная. Во всяком случае, хотелось иметь хотя бы две, чтобы сравнивать их в работе.

– Помните, здесь стог сена сгорел? – спросил Григорий Григорьевич, когда они вышли на луг.

Еще бы! Макар это хорошо запомнил.

– Есть у меня один подозреваемый на примете, – сказал художник. – Хулиганистый мальчишка.

– Я тоже был подозреваемый, – проворчал Макар. – Это еще доказать надо.

– А он признается, – сказал Григорий Григорьевич. – Я у него вежливо спрошу, и он все расскажет.

– А зачем вам это надо? – спросила Соня. – Вы что, следователь?

– Почему следователь? – улыбнулся художник. – Просто считаю, что всегда должна торжествовать справедливость. Иначе жизнь теряет смысл. Если кто-то совершил пакость, а люди думают при этом на невинного человека, какая же в этом справедливость? Нет, ребята, даже не отговаривайте меня, я обязательно попрошу его признаться.

Макар покосился на Клюева. Странно было слышать от него такие слова. Но почему? Потому что он сразу записал Григория Григорьевича в преступники? Ну, конечно, не в преступники, но, во всяком случае, отрицательным персонажем он показался Макару сразу. Значит, не всегда верно первое впечатление?

– Кстати, вот эта часовня, – улыбнулся Клюев, – меня жутко пугала целый месяц. Места себе не мог найти от беспокойства. И страшно было, и хотелось ее тайну раскрыть. Долго-долго она меня мучила, пока не…

– Раскрыли?! – воскликнул Макар. – И в чем эта тайна? Что это за звуки?

– О, да вы уже довольно много знаете, – засмеялся Григорий Григорьевич. – И тоже испуганы этими звуками? Страшновато, что и говорить! Но просто так рассказать… как-то неинтересно. Вот давайте как-нибудь совершим вечернюю экскурсию, тогда и узнаете этот секрет. Идет?

Слово «идет!», произнесенное сразу в три голоса, было ответом. Даже Нюк при этом вопле зажмурился.

«Все-таки он нормальный дяденька, – уже веселее подумал Макар. – Даже жалко его Клювом обзывать. Хотя – мы же не в глаза ему так говорим…»

– Григорий Григорьевич, – спросил он, – а что эти мальчишки разыскивают в усадьбе? Что-то конкретное или просто так, на всякий случай, поиски ведут?

– Ты про местных, да? – Художник даже поморщился. – Хулиганы они, вот кто. Ищут что-то, а что, сами не знают! Стены долбят, перелопачивают землю… Дураки – разрушают и без того уже разрушенную красоту. Кстати, этот поджигатель – один из них, из той компашки. Ох и поговорю я с ними, если увижу!

На лице Григория Григорьевича выразилось отвращение к тем, кто ни за что ни про что разрушает старинную красоту.

– Они и меня не пускали в усадьбу, – сказал Макар.

– Ничего, пустят, – заверил художник. – Вы теперь не одни. Да и мне с вами веселей. Легче будет с ними разговаривать. Вместе мы – сила!

Ладошка, услышав эти слова, передал клетку с хонориком Макару, а сам выломал ветку из ближайшего куста и помчался с ней, как с саблей, срубая на пути высокие стебли крапивы. Художник добродушно рассмеялся ему вслед.

«И смех у него добрый, – подумал Макар. – Где-то я читал, что только добрые люди радуются, когда смотрят на детей… И с чего я взял, что он – отрицательный? Что говорит как-то чересчур торжественно? Так он же художник, они же все какие-то… необычные».

– Кстати, здесь недалеко есть чудный мостик через речку, – сказал художник. – Я уже много раз запечатлел его на своих картинах и все никак не успокоюсь. Потрясающий вид! Давайте зайдем посмотреть.

Тропинка раздвоилась как по заказу, и правая повела ребят по незнакомым еще местам. Излучины неширокой речки плавными изгибами повторяли друг друга, берега были сплошь покрыты такими разнообразными цветами, будто кто-то специально собирал их вместе, стараясь не повторить ни одного. Так мама собирала полевые цветы – получались пестрые огромные букеты, которые отливали издалека одним цветом; Макар про себя называл его «летним».

Мостик был поднят метра на два над водой, потому что уравнивал верхние кромки берегов. Он был похож на горный канатный мост – его длинные жердочки покачивались при каждом шаге. Перильца были скорее символическими: по их тонкости на глаз можно было определить, что опираться на них основательно не стоит.

– Э-э, нет-нет-нет, – сказал художник, когда ребята смело шагнули на жердочки. – Так нельзя, а то можно мостик провалить. Видите, какой он воздушный? Давайте по одному, чтобы между нами была дистанция.

– Ладошка, ты лучше не ходи! – сразу сказала Соня.

– Я с краешка, последний, – попросился Ладошка.

Через минуту вся четверка, не считая хонорика, как праздничная гирлянда на тонкой ниточке, возвышалась над водой. Макар стоял посередине, и ощущение полета не покидало его. Вода проплывала внизу, мостик покачивался, легкие перильца подрагивали в руках, ветер освежал лицо – чем не полет? К тому же и голова начинала кружиться.

– Ладошка! – скомандовал он. – Сходи на берег. И мы за тобой, по очереди.

Конечно, по очереди. По-другому и не получилось бы.

– А! Вот и ты, дорогой! – одновременно и радостно, и строго воскликнул Григорий Григорьевич.

Макар оглянулся. На противоположном берегу стоял Ромео.

– Мне пройти надо, – буркнул он. – Что вы, на экскурсии?

– Пройдешь, пройдешь, – успокоил его художник. – Через минуту и пройдешь. Ну, что решил? Подумал над моим предложением? Ведь пойми, дорогой мой Ромка, что признаться в содеянном хоть и трудно, но приятно. Хотя это слово не очень-то подходит… Кстати, ты помнишь, что я тебе обещал за признание?

Ромка молча хмыкнул.

– Я напишу твой портрет, – продолжал художник. – И у тебя будет память на всю жизнь о твоем благородном поступке. Тьфу ты, опять неточное слово! Разве признание – благородный поступок? Это просто… правильный поступок!

«Ничего себе! – подумал Макар. – Да он к тому же еще и воспитанием занимается. Воспитанием этого самого «воспитанного» Ромео! А я думал, он его за шкирку – и готово признание».

– Мне пройти надо, – повторил Ромка. – Ладно, разминемся как-нибудь!

И он ступил на мостик. Соня стояла к нему ближе всех.

– Ой! – Она вцепилась в перильца. – Здесь узко.

– Не ходи! – крикнул Макар. – Мы сейчас сойдем, и ты переправишься! Поворачивай назад!

Но Ромка его не слушал. Он шел прямо на Соню, приговаривая:

– Разминемся! Обязательно разминемся!

Он приблизился к Соне и что-то шепнул ей.

– Проходи, проходи, – смущаясь и краснея, сказала она.

Чтобы разминуться с Соней, Ромка перехватил перила мостика так, что получилось, будто он обнял ее: одна рука была по одну сторону, другая – по другую.

– А ну, двигай! – крикнул Макар. – Или я тебя сейчас в воду столкну!

– Ай-ай-ай, какие мы грозные! – покривлялся Ромео, но все же оторвал руки от перил. – Боюсь до смерти. Перейти-то мне надо?

И вдруг мостик почему-то качнулся, будто его кто-то резко толкнул. Ромео потерял равновесие, взмахнул несколько раз руками, машинально ухватился за Соню и… они оба полетели в воду!

Брызги долетели до Макара, и в голове его сверкнула только одна мысль: Соня не умеет плавать! Даже не успев ее додумать до конца – какие могут быть мысли в такие мгновения! – Макар уже летел по воздуху, собирая на лету брызги от Сониного падения.

Хорошо или плохо, что речка оказалась здесь глубокой? Хорошо – для того чтобы не удариться о дно или о какую-нибудь корягу, но плохо – потому что любая глубина была Соне опасна. А вдруг она сразу уйдет на дно? Макар вынырнул, чтобы осмотреться, и услышал, как совсем рядом с ним словно взорвалась в воде бомба – так ему показалось. Это упал в воду Григорий Григорьевич.

Соня барахталась, но, как ни странно, лицо ее было совершенно не испуганным, а сосредоточенным.

– Соня, ты за столбик хватайся! – завопил сверху Ладошка.

Макар рванулся к сестре, но его опередил художник. Сделав руками всего несколько широких взмахов, он доплыл до Сони и подтолкнул ее, по совету Ладошки, к столбику, чтобы она отдохнула и пришла в себя.

Макар уже тоже был рядом. А Ромео… «Воспитанный» Ромео на четвереньках выполз на берег и через секунду скрылся из виду!

– Вот вам и благородный поступок, – раздосадованно выдохнул художник. – Стащить за собой девушку в воду и улепетнуть, даже не поинтересовавшись, умеет ли она плавать!

Но Соня неожиданно засмеялась.

– А мне не страшно! – заявила она. – И я бы никогда сама так не прыгнула. Мне даже понравилось!

Сверху хохотал Ладошка. Он понял, что опасность Соне уже не грозит, и наслаждался зрелищем, которое и правда было смешным: Соня вцепилась в столбик, а художник с одной стороны и Макар с другой силой стараются отцепить от столбика ее руки.

– Сейчас, сейчас, – смеясь, приговаривала Соня. – Они не хотят отцепливаться! Наверное, испугались мои руки.

Поддерживая Соню с двух сторон, Григорий Григорьевич и Макар подтолкнули ее к берегу. И тут-то разразился общий смех. Смеялись все – за исключением, конечно, хонорика, который ничего не понимал и испуганно оглядывался, вжимая голову в плечи – если можно было так, по-человечески, назвать его движения.

– А чего это мы так развеселились? – вдруг удивленно повел головой художник. – Нас обижают, а мы хохочем.

– Да он, наверное, нечаянно, – сказала Соня, отжимая подол платья. – Зато мы искупались.

– Да ведь он, по сути, убежал с места преступления! – воскликнул Григорий Григорьевич. – Вот ведь что самое страшное! Ну хорошо, то есть плохо, толкнул ты девушку в воду. Но после этого самому выплыть и бежать? Этого я никогда не пойму! Никогда в жизни! И вот за это не портрет его надо написать, а уши надрать так, чтобы всю жизнь помнил.

Макар с уважением посмотрел на художника. Он полностью разделял его негодование. Хотелось даже броситься вдогонку этому Ромео и хорошенько его проучить.

– Уши надрать? – задумчиво сказала Соня. – А знаете, что я читала? Что уши драли вовсе не просто так. Оказывается, за ушами находятся такие мышцы, которые влияют на психику. И если они как-нибудь неправильно зажимаются, то человек начинает и вести себя неправильно. А когда дерут за уши, то эти мышцы освобождаются, и у человека есть шанс исправиться…

Все-таки Соня – удивительная девчонка! Ну кто, скажите, стал бы размышлять про какую-то расположенную за ушами психику, стоя в мокром платье? Макару так уж точно было бы не до этого.

Ладошка продолжал хихикать. Конечно, когда три человека ни с того ни с сего оказываются в воде одетыми, выглядят они довольно смешно.

– А можно, я тоже окунусь? – спросил он Соню. – Не хочется быть на вас непохожим.

– Только у берега и без одежды, – разрешила Соня.

Радостный Ладошка ринулся в воду. Правда, все-таки не только в плавках, но и в майке – наверное, из солидарности с остальными искупавшимися.

– Ничего-ничего, – сказал Григорий Григорьевич, – хорошо, что мольберты в воду не полетели. Сейчас расставим их на пригорочке, сами на солнышке позагораем! Кстати, и засаду устроим на этого несчастного Ромку.

«А с ним прикольно!» – подумал о художнике Макар.

Григорий Григорьевич шагал к усадьбе, как хозяин. Макар даже позавидовал его уверенности: самому-то не очень хотелось в очередной раз сталкиваться с компанией, которой верховодил золотозубый и татуированный Сашок. Может, этот Сашок – уголовник?

Макар не удержался и шепотом спросил у Сони:

– А что тебе сказал этот Ромео – там, на мосту? Что-то оскорбительное?

Соня слегка покраснела:

– Да нет, не оскорбительное. Но, по-моему, так говорить все-таки нельзя. Сказал, что я красивая. А какое он имеет право это говорить?

Макар вздохнул. Одни проблемы с Сониной красотой!

– Ты, Макар, не стесняйся, – обернувшись, улыбнулся художник. – Верти своей рогулькой.

– Да… как-то… – замялся Макар. – Здесь же просто луг. Ничего рогулька не укажет.

– Не скажи, не скажи! – засмеялся Григорий Григорьевич. – Луг-то луг, а под лугом… мало ли что может быть. Пусть вертится рогулька, если захочет.

Но Макар, наверное, все же стеснялся. При художнике почему-то не очень хотелось демонстрировать свои способности. К тому же он волновался за баллончик и петарды; наверное, они отсырели. Сработают ли, если высохнут?

Мольберты поставили на пригорке – вид открывался красивый, выбирай любую сторону света. И солнце припекало так, что влажная одежда была даже приятной. Будто специально, спасаясь от жары, окунулись в воду.

– Ну вот, малыш, – обратился художник к Ладошке, – ты здесь посторожи со своим зверьком, а мы с ребятами на пяток минут отлучимся. Прочешем усадьбу. Очень уж хочется сказать этому хулигану пару ласковых слов.

– Я останусь с Ладошкой, – сказала Соня.

Конечно, Макар тоже не оставил бы брата в одиночестве. Но раз Соня остается…

– Хорошо, – согласился Григорий Григорьевич, – а мы с Макаром займемся мужскими делами, то есть выяснением отношений.

Такая формулировка Макару понравилась. «Выяснение отношений!» Звучит, действительно, совсем по-мужски.

– Умница у тебя сестра, – похвалил Григорий Григорьевич, когда они поднялись к руинам дворца. – И брат такой милый – на девочку похож. Только он, наверное, обижается, когда его с девочкой сравнивают? Мальчишкам ведь хочется выглядеть мужественными. Как ты, например. Смело ты прыгнул в воду! Даже ни секунды не раздумывал.

– Со страху, наверное, – уклончиво ответил Макар. – А Ладошка ни капельки не обижается, если говорят, что он на девочку похож. Он, между прочим, вообще ничего не боится, потому и не обижается. Соня говорит, это значит, что у него нет комплекса неполноценности.

Заметив, что Макару неловко оттого, что его вот так, напрямую, хвалят, Григорий Григорьевич переменил тему.

– Красивая была усадьба, – сказал он. – Интересно, как она раньше выглядела, какие здесь люди жили?..

– А Соня как раз дала папе задание узнать про эту усадьбу как можно больше, – вспомнил Макар. – Приходите в гости – папа и вам все расскажет!

– Значит, папа специально интересуется усадьбой? Это замечательно… Зайду непременно, непременно, – улыбнулся Григорий Григорьевич. – Я человек любопытный. А, вот и они! Так и знал, что здесь их встретим.

Компания была в полном составе – во главе с Сашком. Вся четверка сидела на траве за камнями и о чем-то горячо спорила. Рядом лежал знакомый пес Памир.

– Они говорили, что это их территория, – на всякий случай напомнил Макар.

– Что? – удивился художник. – Они ее присвоили? Ничего, мы сейчас получим разрешение на вход в любое время суток! Вы что это себе позволяете? – издалека воскликнул он, решительно направляясь к компании. – Людей запугиваете! Значит, я не зря предупреждал их, что здесь водится всякая шпана? Позорить деревню вздумали? Если еще раз хоть пальцем, хоть словом их заденете – пеняйте на себя! Ты, – ткнул он пальцем в Ромку, – быстро к девочке извиняться. Быстро! А ты, Сашок, если еще хоть раз заикнешься о своей территории, я ее тебе укажу. Далеко отсюда. Так далеко, что долго будешь возвращаться!

– Да я… да мы… – лепетал Сашок.

– Брысь отсюда! – коротко скомандовал художник.

И команда сработала! Через мгновение среди камней никого не было. Даже Памира. Только Ромео стоял на краю холма, выглядывая Соню, – наверное, не решался подойти к ней с извинениями. А может, он и не знал, как это делается?

Макар с удивлением и с некоторым восхищением посмотрел на художника.

«Все-таки нельзя судить о человеке по первому впечатлению, – подумал он. – И даже по второму нельзя. Вот художник этот – сначала показался неприятным, потом каким-то… чересчур восторженным. А сейчас он решительный, мужественный. С таким не страшно!»

– Все, Макар, – уже совсем другим, нормальным тоном сказал Григорий Григорьевич. – Теперь это и твоя территория. И слово-то какое бандитское! Это не территория, а просто красивое место, открытое для всех. Так ведь? Вот и крути здесь на здоровье свою рогульку.

Макар улыбнулся. Даже неинтересно, когда есть такой защитник и покровитель! И петарды, и баллончик не пригодятся. А честно говоря, Макару хотелось приключений. Ну ничего, вот пойдут они к часовне на вечернюю прогулку, может, что-нибудь интересненькое и увидят. Открывать тайны всегда увлекательно. А сейчас и без приключений много забот. Пока Григорий Григорьевич с Соней будут рисовать свои пейзажи, Макар абсолютно свободно испробует в усадьбе рогульку. Чем не приключение?

Когда они вернулись на склон холма, Макар увидел, что Соня смущенно улыбается.

– Так смешно, – сказала она, – так смешно он попросил прощения! Сказал, что ему пришлось это сделать… Какая странная форма извинения, не правда ли?

– Нюк! – вдруг завопил Ладошка. – Ню-юк!

Макар вздрогнул. Зачем так орать? Вот же клетка, совсем рядом. Но клетка… была пуста.

– Нюк убежал! – всхлипнул Ладошка. – Я только на секундочку приоткрыл дверцу, чтобы клубочек травы засунуть, а он – шмыг!

– Шмыг! – передразнил Макар. – Кто тебя просил? Куда он – шмыг?

– Вон туда! – показал рукой Ладошка. – К оврагу! Только хвостик мелькнул.

– Он же хоть и домашний, – воскликнул Макар, – но дикий! Сейчас вспомнит своих дедушек и бабушек, и будем мы его искать все лето.

– Да, не получится у нас поработать, – расстроился Григорий Григорьевич, поспешно складывая мольберт и помогая Соне. – И прогулка получилась какая-то… с препятствиями. Ну что ж, на поиски!

Все разошлись в стороны, чтобы охватить побольше пространства, и направились к оврагу. Заглядывали в каждую ямку, под каждую кочку… А когда спустились в овраг, Григорий Григорьевич вдруг весело рассмеялся:

– Да вот же он, ваш зверек! Давно ли вы его поили?

Нюк, как провинившийся, сидел, сжавшись в комочек, на краю ручья, протекавшего внизу оврага, и жадно лакал воду.

– Я его перед самой прогулкой напоил, – удивленно сказал Ладошка. – Прямо из колодца воду набрал, чистую. Неужели ему здесь вкуснее?

– Все звери любят пить проточную воду, – объяснил художник. – Не из крана проточную, конечно, а вот такую, из ручья. Наверное, сказывается инстинкт предков – стремятся к водопою. Вот вашего Нюка вода и притянула, почуял ее и устремился сюда. Не пугайте его, пусть напьется, сколько сможет.

Нюк и не думал убегать. Он лакал и лакал, и только голова его покачивалась, отсчитывая движения язычка. Ребята осторожно спустились к ручью. Нюк только шевельнул ушками, услышав их шаги.

– Вода – самое большое сокровище для всего живого, – сказал Григорий Григорьевич. – Не надо ни золота, ни драгоценностей… Какие чистейшие источники могут таиться под землей! Этот ручеек – так себе, но смотрите, как красиво пьет ваш Нюк даже из него! А где-нибудь рядом прячется под землей пласт чистейшей, в сто, в тысячу раз чистейшей воды, и никак не может пробиться на поверхность. Такой клад таит в себе земля…

И художник задумался, глядя на струящийся ручеек, перетекающий через препятствия из старых веток и сучьев. Макар тоже зачарованно смотрел на воду. Вдруг он почувствовал, как рогулька в его руке словно вздрогнула. Или, может, показалось?

Глава X

Письмо из прошлого

Таким Макар папу еще не видел.

Казалось, это был не Петр Петрович Веселов, а Христофор Колумб перед открытием Америки.

– Представляете, что я откопал! Это же просто уму непостижимо! – восклицал он, не обращая внимания на мамины расспросы о квартире, о Москве, о том, как доехал, закрыл ли перед отъездом форточку, не скучал ли.

Такая масса вопросов всегда обязательна при встрече. Эти вопросы только на первый взгляд кажутся простыми и обычными, но ведь из таких же обычных вещей и состоит по большей части жизнь. Поэтому и получается, что вопросы-ответы о том, как поживает квартира без хозяев, что нового и интересного в Москве, не скучал ли папа без них, – самые главные при встрече. Макар знал, что всегда после расставания, даже самого непродолжительного, родители могли разговаривать на такие темы часами. Потом, правда, уставали.

Но на этот раз папа был совершенно не похож на себя, будто его подменили по дороге. И мама даже не обиделась – наоборот, она встревоженно вглядывалась в папино лицо, решив, наверное, что он заболел.

– Пап, ты хочешь, чтобы мы задрожали от нетерпения! – первой разрядила обстановку Соня. – Уже три раза ты повторил про свою находку! Ну и?..

– Ты как это с отцом разговариваешь? – Папа состроил шутливо-сердитое лицо. – Понукать вздумала?

Макар понял: настроение у папы сложное. Если он может так шутить, значит, и вправду случилось что-то невероятное. Папа узнал нечто такое, что у него даже не получается самым простым способом об этом сообщить. Поэтому, действительно, «понукать» его не стоит. Пусть потихоньку, не торопясь…

Папа взволнованно походил вокруг стола, глубоко вздохнул, потом нагнулся, пощекотал сквозь прутья клетки Нюка… Все эти ненужные действия, наверное, были подготовкой к рассказу. Макар заметил, что у папы от волнения даже подрагивают пальцы.

– Я всю дорогу волновался, – наконец сказал он; голос его звучал не просто взволнованно, а как-то даже торжественно. – Впервые чужая и, казалось, исчезнувшая жизнь предстала передо мной так ярко, что я… растерялся. Я читал много книг, смотрел фильмы, но такого со мной еще не было. Не пойму почему. Наверное, это совпадение, это письмо… Один мой бывший одноклассник работает в милиции. По моей просьбе он навел справки о Гагариных, и через день я посетил одинокую старушку со знаменитой княжеской фамилией. И можете себе представить, мне сразу повезло, на такое совпадение и надеяться было невозможно! Похоже, что эта старушка, Вера Сергеевна Гагарина, жила именно здесь, в этой усадьбе! В далеком-далеком своем детстве.

– Неужели нельзя было ее об этом спросить? – удивился Макар. – Или она ничего не помнит?

– Она была совсем маленькой, – улыбнулся папа. – Из своего детства она помнит только колонны и высокие деревья. К тому же у нее очень серьезные проблемы с памятью. Она с трудом пересказала мне даже самые важные события своей жизни…

– А письмо? – подсказала Соня. – Ты говорил о письме.

– Да, письмо, – спохватился папа. – Вот, я с разрешения Веры Сергеевны снял копию. Но в письме тоже нет ни единого названия – ни деревни, ни речки, вообще нет никакого указания на местность. К тому же письмо неполное, часть его обгорела при каких-то неизвестных обстоятельствах. И нет ни начала, ни конца… Одна середина. Да и то – проступают только отдельные строчки. Это письмо, а точнее записку отец Веры Сергеевны передал с надежным человеком своей жене. Во время революции, как только начались беспорядки и крестьяне из окрестных деревень бросились громить усадьбу, он успел отправить свою семью в Москву, а сам остался. И пропал… Вера Сергеевна больше о нем ничего не знает. Она с матерью и двумя братьями добралась до Петербурга. Потом война, разруха, долгие годы ожидания. Из Петербурга в тридцатые годы их выслали на Урал, где они жили до Отечественной войны. Потом ее мама умерла от тифа, братья – один из них был моложе Веры Сергеевны на шесть лет, второй на два – погибли на фронте. Она окончила курсы медсестер и тоже ушла на фронт. Осталась жива…

– Неужели еще до войны ни ее братья, ни она сама не узнали от матери, как называется место, где был их дом? – воскликнул Макар. – Они могли бы приехать сюда… Хотя бы посмотреть.

– Я спрашивал об этом, – вздохнул папа. – Наверное, зря, только расплакалась старушка. Про братьев она не знает – может, они и возвращались. А она сама… На фронте Вера Сергеевна была тяжело ранена в голову, и судьба словно в очередной раз горько посмеялась над ней. Она почти ничего не помнит. И сомневается даже в тех проблесках памяти, которые у нее случаются. Они меняли столько городков и поселков, что все названия перепутались у нее в голове…

– Читай, читай! – нетерпеливо попросила Соня.

Папа вздохнул и тихим голосом начал читать:

– «…повторять страшные слова: слава богу, что вы далеко отсюда. С трудом нахожу в себе силы, чтобы сообщить суровую и жестокую правду. Наше возвращение невозможно – дом сожжен, и даже на этом не остановились вандалы. Они продолжают рушить стены, вырубать парк, вытаптывать цветники и самое страшное… Самое страшное, что они сделали – забросали мусором и загадили наш источник. Теперь это грязная и зловонная лужа, которая… и видеть это невозможно. Я принял решение заглушить ключ… источник вернется в землю. Я сумею это сделать, как сумел и открыть воду… Горько думать, что мои познания инженера пригодятся для этого, но пусть вода ждет своего часа – в это страшное время она никому не нужна. Поможет мне наша семейная реликвия – горловину источника я заказывал как раз по размеру хруст… Береги себя и детей…». Вот и все, – вздохнул папа. – Вот и все, что осталось от письма.

Все долго молчали. Макар попытался представить человека, который написал это письмо. Наверное, у него совсем не было времени и опасность была совсем рядом. Скорее всего этот мужественный человек знал, что живет последние часы, а может, и минуты…

– А «хруст», что такое «хруст»? – спросил Ладошка.

– Слово наполовину стерлось, – сказал папа. – Скорее всего что-то хрустальное… Или хрустящее?

– Страшная история… – прошептала мама. – И страшнее всего то, что таких историй много, бесконечно много. Почему ты говоришь о совпадении?

– А фамилия, Саша? – Папа удивленно взглянул на маму. – Ты забыла, что Веру Сергеевну я разыскал только благодаря ее фамилии? И наша усадьба принадлежала Гагариным! Может быть, у этой семьи она была не единственной, и скорее всего это так, но… Дворец, руины которого находятся за лугом на холме, разрушен во время революции, он принадлежал князьям Гагариным, Вера Сергеевна тоже Гагарина – разве мало совпадений?

– А вы главное совпадение не заметили! – воскликнул Ладошка. – Они на нас похожи. Мама, папа, два брата и сестра. Вера Сергеевна старшая, как и Соня. Только вот имена у нас, конечно, разные. Наверное, такого имени, как Макар, тогда еще не было.

Все невесело улыбнулись.

– Было такое имя. Но не в этом дело, – сказал папа. – А ведь действительно, я только сейчас, после Ладошкиных слов, понял, почему меня так взволновала эта история. Я как будто перенес ее на нас. Точно такая семья…

– Надо обязательно найти этот источник! – воскликнул Макар. – Не может быть, чтобы от него не осталось никаких следов!

Папа вздохнул:

– Во-первых, мама права: у нас нет никаких доказательств, что наша усадьба принадлежала Вере Сергеевне. Род Гагариных в те времена, наверное, состоял не из одной только семьи. А во-вторых, неизвестно, как первоначально выглядел этот источник. Необязательно ведь он существовал в виде фонтана, правда? Может, это было что-то вроде обыкновенного ключа, бьющего из-под земли. Он исчез, зарос травой, место покрылось дерном… Как искать?

При этих словах Макар машинально сунул руку в карман и дотронулся до рогульки. Казалось, она, как живая, тоже слушала всю эту удивительную историю.

Глава XI

Еще одно подтверждение

Сколько в жизни тайн, столько и разгадок. Тайны, конечно, прячутся и убегают, чтобы не исчезнуть и не растаять, но разгадки все равно рано или поздно настигают их. Не зря ведь говорят: нет ничего тайного, что не стало бы явным.

А еще разгадкам в их победе над тайнами помогают удача, везение и счастливое совпадение. Случай, одним словом.

Правда, Макар уже запутался: что в этой истории является случайным, а что закономерным. Их прогулка, когда они увидели монограмму, по которой папа расшифровал фамилию владельца усадьбы, папина поездка в Москву, его встреча с бывшим одноклассником, который помог найти адрес Веры Сергеевны, и, наконец, письмо… Какое из этих событий, какая подробность могли быть названы случайностью? Все они укладывались в общую картину, и даже без самого незначительного эпизода картина не была бы полной. Да ее просто не было бы!

Макар думал о том, что в прошлом случайностей не бывает. А в будущем или хотя бы в настоящем? Что делать именно в эту минуту, чтобы потом не жалеть?..

Эти мучительные вопросы, которые он задавал себе, конечно же, имели отношение только к поискам. Поискам источника. Все остальное для Макара перестало существовать.

Он был абсолютно уверен в том, что письмо, которое читал папа, написано почти сто лет назад в этой усадьбе. И конечно, написано про нее – про разрушенный дом, вырубленный парк, источник, который, как написано в письме, должен был вернуться в землю…

И почему всегда так получается: как только человек становится в чем-то уверен, окружающие начинают в этом сомневаться?

– И почему ты всегда хочешь какого-то результата? – говорила мама. – Зримого, осязаемого результата, который можно потрогать, подержать в руках. Почему надо обязательно что-то найти? Разве недостаточно знать эту историю, думать о ней? Нет, тебе необходимо с утра до вечера ползать по кустам и оврагам!

«Может, еще и ночи понадобятся», – хотелось добавить Макару, но он сдерживался, чтобы не рассердить маму окончательно.

Маму, как ни странно, поддерживал и папа.

– По-моему, – говорил он, – лучше выкопать где-нибудь поблизости колодец. В память о владельцах усадьбы. Правда, я не знаю, как это делается…

– Какой колодец? – возмущался Макар. – Разве можно сравнить колодец с источником? Колодец надо копать-копать, копать-копать, как будто заставлять землю выдать воду именно в этом месте! А источник – это как подарок: захотела вода и открылась…

– Что-то не открывается. – Папа разводил руками.

– Ты же сам читал письмо, – вздыхал Макар. – Этот человек, то есть князь Гагарин, еще и инженером был! Значит, сумел так закрыть свой источник, что вода не пробивается на поверхность. Это место найти надо.

Папа пожимал плечами. Мол, разве он против? Конечно, неплохо бы найти…

А Соня попыталась нарисовать усадьбу такой, какой она когда-то была. Долго делала наброски и даже изображала какой-то немыслимой красоты фонтан – источник. Но потом бросила карандаш и всхлипнула:

– Что я делаю? Идиотизм какой-то… Такое ведь нельзя придумать.

Макар был с ней абсолютно согласен. Чем рисовать всякие красивости в виде розовых мраморных раковин и бьющих из них струй воды, лучше найти настоящий источник. Земля, трава, вода – что может быть красивее?

Но самое странное: сомнения по поводу источника высказывал и Григорий Григорьевич Клюев. Во время одной из прогулок он подробно расспросил папу про Гагариных, про усадьбу, а Макару сказал:

– Ты, Макар, парень умный и талантливый. Так что и не трать напрасно свои силы и нервы. Зачем тебе этот источник? Лучше клады ищи. Вот в этом есть романтика! А что вода? Ее и так достаточно.

Макар даже обиделся.

– Да вы что, Григорий Григорьевич? – сказал он. – Разве вы не понимаете, что это необычная вода? Мало того что она, наверное, самая чистая на свете, но она еще… Как память об этих людях. Об этом человеке, князе Гагарине. Я просто должен найти источник!

– Ничего ты никому не должен, – попытался его успокоить художник; наверное, Макар выглядел слишком взволнованным. – Ты должен отдыхать на природе, гулять, как гуляют все нормальные дети. Каникулы же!

Макар ничего не понимал. Ладно, родители не хотят, чтобы он ползал по оврагам и кустам. Но Григорий Григорьевич? Почему он отговаривает от поисков? Неужели не понимает, что эти уговоры заниматься детскими делами – гулять и отдыхать на природе – только раззадорят Макара, и он наперекор, в доказательство того, что совсем не маленький, станет искать с еще большим старанием?

Так оно и было. Пока папа с Григорием Григорьевичем расхаживали, беседуя, по заросшим тропинкам бывшей усадьбы, Макар шмыгал в сторону, кружил по траве, продирался сквозь кусты и овраги. И всегда держал в руках рогульку, даже уговаривал ее, как живую: «Ну слушай, слушай, прислушивайся хорошенько». Безрезультатно…

– Неугомонный у вас сын, Петр Петрович! – услышал Макар, догоняя на тропинке папу с художником. – Хотя бы вы своим отцовским авторитетом повлияли на него. Ведь глупости все это… Заблуждение. Еще влезет в какую-нибудь яму да ногу сломает, тьфу-тьфу-тьфу… Нельзя же к этой палочке так серьезно относиться! Разве она может найти это яйцо?

– Яйцо? – удивился папа, останавливаясь. – Почему вы сказали – яйцо?

Художник закашлялся.

– По-моему… – с трудом выговаривая слова, выдавил он, – по-моему, это вы раньше сказали. Или, может быть, мне показалось?

– Скорее всего, – кивнул папа. – Так называемое ассоциативное мышление. Я говорил, помнится, о том неполном слове в письме – «хруст…» – и, наверное, предположил, что полностью оно обозначает «хрустальное». Или что-то вроде этого. Вот вы по ассоциации и придумали яйцо. Хрустальное яйцо – красиво звучит!

– Да, вы правы, – засмеялся художник. – Чего только не взбредет в голову, когда эта история полна тайн! Но надо быть реалистами. Ведь мы даже не знаем, принадлежала ли эта усадьба Гагариным. Буква Г в гербе может означать любую другую фамилию.

– Нет, все-таки не другую, – задумчиво ответил папа. – Один мой приятель занимается геральдикой – он уверен, что этот герб принадлежит именно Гагариным.

– Да? – переспросил художник. – Ну что ж, ну что ж… Все равно, знаете ли, это почти ничего не меняет. Гагариных было много.

«Опять они переливают из пустого в порожнее! – с досадой подумал Макар. – Сами как маленькие дети. Ничего не делают, только ходят и болтают. И почему Григорий Григорьевич не верит ничему? Наверное, сомневаться – любимое занятие взрослых!»

– А, вот и ты! – Папа оглянулся на Макара. – Как успехи? Вот Григорий Григорьевич говорит, что твои занятия рогулькой – детские забавы. Кстати, я тоже так считаю. Ты бы, Макар, лучше занялся чем-нибудь серьезным. Почитал, наконец… А то целыми днями не выпускаешь из рук эту палочку.

«Ничего вы не знаете о моих способностях! – обиженно подумал Макар. – Чугунок-то рогулька в моих руках чувствует! И не только чугунок… Нашел же я мальчишкам вон там кое-что!»

Макар оглянулся и увидел то самое место, где обнаружил что-то в земле. Сейчас там зияла небольшая яма. Он подошел поближе и увидел несколько глиняных черепков, камешки… Может, Ромео с Гришкой и Мишкой что-нибудь здесь и нашли? Нет, вряд ли, иначе не разбили бы они со злости этот старый кувшин. Пустой был – обыкновенный пустой горшочек. Но ведь даже его в тот день обнаружила рогулька!

И вдруг, увидев эти черепки, Макар почувствовал самый настоящий азарт. Ему показалось, что и сейчас, как тогда с мальчишками, у него должно получиться…

– А вот сейчас я вам докажу, что рогулька – не детская забава! – воскликнул он. – Сейчас докажу…

Почему он был так уверен в себе? Непонятно. Просто хотелось защитить свою рогульку! Макар даже умолял ее мысленно, чтобы не подвела… Сколько же можно ей оставаться такой молчаливой и неподвижной?

Папа и Григорий Григорьевич молча улыбались и смотрели на Макара. Насмешливо смотрели, как ему показалось. Он огляделся по сторонам. Точно такая роса уже была на траве – как и в тот вечер, когда он встретился здесь с компанией Ромки. И вдруг… Метрах в десяти от себя Макар увидел на траве небольшое темное пятно. Точно такое же, какое было на том месте, где теперь зияла яма с черепками!

– Вот, сейчас… – прошептал он и подул на руки.

Они должны быть сухими, абсолютно сухими!

– Ну-ну, – улыбнулся художник, – сейчас будет фокус.

Совсем как Ладошка он это сказал. Только недоверие в его «ну-ну» было абсолютное! Не то что у Ладошки…

Дрожа от волнения, Макар соступил с тропинки в траву и пошел прямо к пятну. Рогулька невесомо лежала на его пальцах.

«Вот сейчас, вот сейчас», – стучала в голове одна-единственная мысль-ожидание.

И над сухой травой рогулька… вздрогнула! Один раз и второй – Макар почувствовал ее легкое прерывистое колебание.

– Вот, – сказал он, опуская рогульку и вытирая со лба пот, – вот здесь что-то есть.

– Неужели? – усмехнулся художник.

Но Макар уже не слушал. Ему даже не нужна была лопата – он просто руками стал отдирать дерн и царапать землю. Даже боли не почувствовал, хотя на пальце показалась кровь.

– Полегче, полегче, Макар! – воскликнул папа. – Ты же поранишься!

Но Макар не обращал внимания на предупреждение. Он что-то нашел! И это оказался… маленький глиняный горшочек. Перевернутый дном кверху, он был совершенно пуст. Но странное дело, Макар не чувствовал никакой досады.

– Видите, видите, – горячо повторял он, – рогулька умеет искать!

Папа и Григорий Григорьевич переглянулись.

– Действительно… – произнесли они в один голос.

– Да здесь этими горшочками, наверное, вся площадка усеяна! – воскликнул Макар. – Как будто их когда-то специально разбрасывали! И все, наверное, пустые.

– Постойте-постойте, – пробормотал папа. – Горшочками? Вон оно что! И смотрите, в этом месте совсем нет росы. Я все понял! Пустой горшочек хранит в себе тепло нагретой за день земли – вот роса в этом месте пока еще и не выпала. Точно, так оно и есть! Я помню, о чем-то подобном читал. Кажется, во время войны крестьяне прятали от фашистов зерно – закапывали в землю. Но враги оказались хитрыми: они выходили искать вечерами, когда выпадала роса. Над ямами, в которых было закопано зерно, росы не было, потому что зерно, отдавая накопленное за день тепло, высушивало траву. Оказывается, можно искать и без палочки! Без рогульки то есть.

Неужели все так просто? Макар ошеломленно смотрел на выцарапанную руками ямку, на рогульку… Но ведь он не знал ни о каких пустотах, а доверялся только своей помощнице!

– Значит, – прошептал он, – она все-таки чувствует. И умеет искать.

Последние слова он произнес совершенно уверенным тоном. Теперь его никто не сумеет убедить в обратном.

– А вот если все так просто можно объяснить, – хитро посмотрел он на взрослых, – то объясняйте уж все до конца! Например, ночные звуки. Помните, Григорий Григорьевич, вы обещали раскрыть тайну часовни?

– Какую еще тайну? – удивился папа. – Я вижу, здесь тайны на каждом шагу…

– Да, виноват, – засмеялся художник. – Обещал, обещал… Вот сегодня и раскроем эту тайну. Ровно в полночь!

Папа хмыкнул:

– В полночь! Как все таинственно. Хоть поужинать мы успеем?

Возвращались они домой веселые. Папа и Григорий Григорьевич переговаривались и шутили, но Макар не прислушивался к их шуткам. Он даже и про часовню не думал. Зачем ему еще какие-то новые тайны и их разгадки, если он и так на седьмом небе от счастья? Ну и пусть горшочки пустые, пусть! Не в них дело. Дело в… рогульке. Абсолютно живой, готовой к дальнейшим поискам. А что они продолжатся, в этом Макар уже ни капельки не сомневался.

Глава XII

Ночные звуки

Мама идти к часовне отказалась.

– Нет-нет-нет, и не уговаривайте меня! – Она даже руками замахала. – Тоже мне, нашли девочку – ходить ночами наблюдать за привидениями! Что я, похожа на сумасшедшую?

– Значит, мы сумасшедшие! – воскликнул Ладошка.

Вообще-то он старался не мелькать у взрослых перед глазами: а вдруг посмотрят-посмотрят на него и передумают, и не пустят к часовне. Но тут не удержался.

– Вы маленькие и глупенькие, – улыбнулась мама. – И вам нужны всякие приключения.

– А папа? – засмеялся Ладошка. – Ему тоже нужны приключения?

– Ладно уж, – махнула рукой мама, – возьмите и его с собой. А мы с Нюком останемся дом сторожить, как в сказке. До возвращения охотников.

И правда, было такое чувство, что они направляются на охоту. Все тщательно одевались – кроссовки, кепки, ветровки. Собирались – фонарики, спички, свечки. Макар, конечно, захватил и петарды, и баллончик. Интересно, а вдруг это и правда привидение? Вот бы брызнуть в него из баллончика! Будет что Лешке рассказать. Макар уже сейчас представил, что он скажет. Будто привидение от баллончика ка-ак чихнет! А свеча от чиха – раз, и затухла! А фонарики – не работают! А спички… отсырели. Можно продолжать бесконечно, пока не надоест рассказывать, а Лешке – слушать. А потом Макар скажет, что все выдумывал, а Лешка ответит, что знал об этом с самого начала…

– Макар! – позвал папа. – У меня часы остановились. Возьми свои и посмотри, мы не опаздываем? Григорий Григорьевич сказал, что для пущего интереса встретимся у часовни как раз в полночь.

– Вот-вот, – покачала головой мама, – на вашем месте я никуда бы не пошла. Часы уже остановились, потом дорогу потеряете в сумерках, потом вас привидение испугает…

– Смываемся! – сделав шутливо-испуганное лицо, прошептал папа. – А то мама нас совсем запугает. У меня и так зуб на зуб от страха не попадает.

Оказывается, темнеть стало рано. Еще несколько дней назад в половине двенадцатого было светло, а сейчас – почти ночь. Тем более что небо было закрыто облаками, поэтому стемнело еще раньше. Ладошка, у которого вдруг началась икотка, сказал, когда прошли изгородь и впереди затемнел луг с пятнами-кустами:

– Страшно, ик!

– Еще раз так скажешь, пойдешь домой, – строго сказал Макар. – Один.

Ладошка снова икнул и замолчал. Вот как надо лечить икотку! Ладошка представил, наверное, как будет возвращаться в темноте один, и икотку как рукой сняло.

Макару показалось, что на холме среди развалин мелькнул огонек. Но больше он, как ни вглядывался, ничего не увидел. В такой темноте может всякое померещиться – хорошо еще, что хоть друг друга видно.

Вспомнился тот самый вечер, когда сгорел вот на этом лугу стог сена. Выходит, его поджег Ромео? Но с какой целью? Макар этого понять не мог. Для того чтобы все подумали на Макара? Странно все это! Запутано и странно. И мальчишки себя странно ведут: то чуть ли не в драку бросались, дубинками размахивали, то следили за домом и за каждым Макаровым шагом, то вдруг затихли как мыши. Макар даже не видел ихнесколько дней. Ну что ж, и ему не до них. Если честно, даже эта ночная прогулка не очень его интересовала. Потому что все мысли были заняты поисками источника. Правда, предстоящими поисками… Макар даже во сне видел подробности этих поисков.

Соня несколько раз подряд глубоко и печально вздохнула.

– Ты что вздыхаешь? – спросил Макар. – Тоже боишься?

– Нет, я не от страха, – ответила Соня. – Хотя и страшно тоже. Как представила, что этот человек, который письмо писал, может быть, стоял где-нибудь на опушке леса в такой же темноте и смотрел, как сгорает, пылает его дом…

– Знаешь, – сказал Макар, – мне кажется, что мы ему обязательно должны помочь. И не важно, что этого человека уже давно нет на свете. Дело не в этом. Дело… в его источнике.

– Но он же его сам закрыл, – вздохнула Соня. – Даже не знаю, как это правильно назвать – закрыл, заглушил, перекрыл, уничтожил… Не помнишь, как в письме было написано?

– Какая разница? – пожал плечами Макар. – Закрыл, перекрыл? Этот князь Гагарин как увидел, что его источник загадили, не мог по-другому поступить.

– Тогда, может, пусть все так и остается? – робко предложила Соня. – Почему-то мне страшно. Страшно представить, что эта история произошла в нашей усадьбе…

– Не волнуйся! – успокоил ее Макар. – Ведь сейчас-то мы не на поиски источника направляемся. Этим я днем буду заниматься, а сейчас у нас что-то вроде развлекаловки. Экскурсия по таинственным ночным местам.

Хоть болтай без умолку, хоть убеждайся каждую минуту, что ты не один, – все равно страшновато в темноте. Макару даже стыдно стало: если ему неуютно, то что же говорить о Ладошке? Вот же маленький разбойник – так хочет участвовать в этой ночной вылазке, что затих и даже голоса не подает! А боится, наверное, не меньше Макара, это уж точно.

Макар нащупал в темноте его ладонь. Ладошка схватился за руку брата как за спасительную соломинку. Макар улыбнулся и прошептал:

– Не бойся, нас же много.

– А я и не боюсь, – ответил Ладошка таким дрожащим шепотом, что Макару ничего не оставалось, как крепче сжать его руку и пойти быстрее, чтобы догнать папу.

Все-таки рядом с папой Ладошке будет не так страшно. Папа, наверное, и сам все понял – Ладошкина рука перекочевала в его большую ладонь.

И тут среди развалин еще раз мелькнул огонек. Это Макару уже не понравилось. Конечно, они вовсе не собираются подходить к руинам, но если так и будет продолжаться, если он еще раз заметит огонек, подтверждающий, что там кто-то есть, никто его не удержит! Обязательно придется подкрасться и посмотреть. Честно говоря, Макару не очень этого хотелось. Достаточно было и часовни – и так уже, кажется, шевелится на голове каждый волосок. А ведь еще ничего не началось!

Первым услышал гул Ладошка.

– Ой… Ой-ой! – тихонько вскрикнул он.

По склону холма, казалось, пробежала дрожь, пока еще беззвучная. Земля вблизи часовни вздрагивала!

Вся группа как по команде собралась в тесную кучку. Так, конечно, было спокойнее – каждому в отдельности и всем вместе. Папа продолжал тянуть всех вверх по склону, и Макар подумал о том, что немного на свете найдется пап, которые могли бы тащить своих детей… то ли к привидению в гости, то ли еще к кому-нибудь покруче. Но ведь где-то здесь должен быть и Григорий Григорьевич, не зря же он назначил встречу на полночь! Опаздывать на условленные встречи папа не любил. Значит, его подгоняет не только интерес, но и обычная привычка не опаздывать. В полночь так в полночь. Как обещал.

Силуэт часовни едва угадывался на фоне темного неба. Дрожь в земле становилась все ощутимее. Может, так начинается землетрясение? Но ведь во Владимирской области никаких землетрясений не бывает! И не может же землетрясение начинаться каждую ночь в одно и то же время… И в одном и том же месте. Макар вспомнил, как и в первый вечер он стоял здесь и точно такой же страх охватил его, когда сначала пронеслась в земле дрожь, а потом раздался скрежещущий звук.

И на этот раз все повторилось точь-в-точь! Как только дрожь в земле стала такой, что даже явственно чувствовались толчки, – сверху, казалось, с темного неба раздалось звяканье. В ночи такой звук был особенно страшен… Он доказывал чье-то присутствие под куполом часовни. А кто там мог находиться?

Макар схватил Ладошку за руку – вторую держал папа – и даже зажал ему рот. А если Ладошка закричит? А вдруг ситуация такая, что нельзя подавать голос? Кто знает, как надо общаться с привидениями и всякими непонятными явлениями?..

Но где же Григорий Григорьевич? Он же обещал встретить их здесь! Наверное, папа сейчас очень сильно жалеет о том, что взял с собой Ладошку…

– Не бойтесь, друзья! – раздался сверху, от купола, голос. – Сейчас я выключу этот мерзкий звук.

– Дядя Гриша! – воскликнул Ладошка. – Это он! Я же говорил, что не надо бояться!

Никто, конечно, не помнил, чтобы Ладошка такое говорил. Наверное, это ему так казалось.

И действительно, через секунду скрежет прекратился. Послышался шорох, издаваемый человеком, который слезает со стены, потом кто-то спрыгнул на землю.

– Ух как я переволновался! – выдохнул Григорий Григорьевич, включив фонарик и освещая им себя. – Не бойтесь, это я. Ну и сглупили же мы с вами, Петр Петрович! Я только наверху, когда услышал, как вы подходите, понял свою ошибку. Ведь я мог бы испугать детей! Хотел как лучше, интересней, а получилось… Все – нет никаких звуков, нет ничего страшного!

– Да, действительно… – пробормотал папа. – Ладошка здесь, что и говорить, лишний.

– Ничего не лишний, – не согласился Ладошка. – Я меньше вас испугался!

– А как же… – не понял Макар. – Как же вы прекратили это звяканье? Земля-то до сих пор еще дрожит.

– И будет дрожать, – засмеялся Григорий Григорьевич. – Еще ровно минуту. Пока не проедет поезд.

– Поезд? – удивленно переспросил папа. – Какой еще поезд?

– Самый обыкновенный, – объяснил художник. – Дело в том, что неподалеку в лесу – железная дорога. И как раз в полночь проходит груженый товарный состав. Его собственный шум заглушается деревьями, а вот земля… Земля подрагивает.

– А скрежет? Почему звякает купол? – спросила Соня. – Ведь звук доносился сверху.

– Вот разгадка этой тайны. – Григорий Григорьевич посветил фонариком на свою руку. На ладони лежала связка больших старинных ключей. – Какой-то умник повесил эти ключи на купол – есть там такой крючочек… И когда купол дрожит, то ключи, естественно, позвякивают, а купол, как огромная металлическая мембрана, усиливает этот звук. Видно, хорошо знаком с законами физики шутник, прицепивший эти ключики.

– Вот видишь, Ладошка, – засмеялся папа, – ничего страшного. Все так просто!

– Неинтересно, – поправил его Ладошка. – А я думал, привидение…

В его голосе было столько разочарования, что все засмеялись.

– Хотел привидение увидеть? – шутливо, как будто расстроившись, сказал Григорий Григорьевич. – Надо было мне в таком случае подольше посидеть на этой неудобной стене. Но, честно говоря, я испугался больше всех. Думаю, что же это такое: устроил, не подумав хорошенько, ночь ужасов для своих друзей!

Гул постепенно затихал. Теперь, зная про поезд, уже можно было расслышать в этом звуке удары колес. И как Макар раньше не различил эти перестукивания? Что и говорить, у страха глаза велики. Когда боишься, не до размышлений.

– Ничего-ничего, Григорий Григорьевич, – сказал папа. – Хоть и испугали вы нас, зато хорошо, что на примере показали, как просто все может быть объяснено. Наверное, и всякие там привидения превращаются в конце концов в силуэты деревьев или в пятна тумана. Я, помню, однажды вечером увидел очертания человеческого лица на дереве. Испугался, честно говоря… И только назавтра, вглядевшись, понял, что это просто рисунок ветвей! Ну что ж, пора домой, а то мама, наверное, заждалась нас.

Весело переговариваясь, вспоминая всякие подобные случаи, компания стала спускаться с холма. Макар еще раз оглянулся напоследок. И вдруг он опять увидел мелькнувший за часовней маленький огонек! Макар поколебался: сказать об этом? Но почему-то не хотелось. Все будут возвращаться к дому минут пять-десять, а ведь за это время вполне можно успеть вернуться наверх. В темноте легко оставаться незамеченным…

Макар отстал и повернул обратно. Вот и часовня, вот и открытая площадка – в полной темноте он по памяти выбирал дорогу. Кажется, огоньки мелькали за крайними развалинами. Как раз за ними можно будет и притаиться…

Большая свеча горела в углублении ниши, а возле нее сидели четыре тени. По негромкому голосу Макар узнал Ромео.

– И чего мы тогда тут торчим? – недовольно сказал он. – Спать пора. Сказали же, что пугать уже не надо. И ушли все – я слышал, что ушли.

– Не по пятам же за ними идти! – одернул его Сашок. – Выспишься еще, успеешь.

– Время идет, а мы ждем чего-то, – продолжал ворчать Ромео. – Чего ждем? Хотели же узнать у этого ученого точное место… Что, узнали?

– Да этот ученый сам ничего не знает! – отмахнулся Сашок. – Думали, что выложит все подробненько, так нет. Только еще большего туману напустил. Совпадение, большая вероятность совпадения… – Сашок словно передразнил кого-то. – А мы и сами знаем про совпадение. Нам точное место надо! Вот завтра и придется брать этого умника тепленьким. Раз у него эта рогулька вертится, пусть и вертит! Попробует пусть отказаться…

Макар лихорадочно соображал. «Ученый» – это Григорий Григорьевич? Почему ученый? А может… папа? «Умник» – это скорее всего он сам. Что это значит – завтра брать тепленьким? Его, Макара? Каким образом?

– Все, пошли, – сказал Сашок. – Простыню не забудьте. Хорошо, не пригодилась она, а то бы сами от страха… Боитесь небось?

– Нашел трусливых, – проворчал Ромео, поднимаясь.

Макар отпрянул от стены и бросился через площадку к часовне, кубарем скатился по склону. Луг, изгородь – на возвращение ушло не больше минуты.

– Ты почему отстал? – спросил папа.

– Показалось… что ножик потерял, – мгновенно придумал Макар, с трудом успокаивая дыхание.

– Спокойной ночи, Григорий Григорьевич, – попрощался папа. – Спасибо за экскурсию.

– Ну что вы, Петр Петрович, – ответил художник. – Извините, что так вышло… страшновато. Надеюсь, наш маленький смельчак все же не испугался! До завтра!

Ладошка недовольно засопел.

«До завтра! – повторил про себя Макар. – Знать бы, что завтра будет. И почему это я… тепленький?»

Подслушанный разговор Сашка и Ромео казался ему абсолютно непонятным. Может, и правда, завтра все выяснится?

Глава XIII

Полтора заложника

Утро вечера мудренее.

Мудренее – это точно. Потому что Макар совсем запутался в своих размышлениях. Все его мысли смешались с беспокойными снами и к утру превратились в какой-то странный пушистый клубок, который покатился перед ним по тропинке вдоль изгороди, потом мимо кустов по лугу, потом стал подниматься по склону… Макар проснулся. Оказывается, клубок ему приснился. Бывают такие быстрые сны перед самым пробуждением: уже чувствуешь, что наполовину проснулся, а сознание продолжает цепляться за виденную во сне картинку.

Какое-то странное предчувствие было у Макара. Что будет сегодня? Вчерашние слова «брать тепленьким» не давали ему покоя. Зачем эта компания во главе с Сашком отсиживалась в развалинах? И простыня у них была. Значит, они кого-то хотели пугать, облачившись в эту простыню? Кого-то! Конечно, их, Веселовых. Но ведь Григорий Григорьевич уже разобрался с этими мальчишками – Макар сам присутствовал при том сердитом разговоре. Может быть, Сашок решил доказать, что он никому не подчиняется? Сам себе хозяин… Надо обязательно сегодня поговорить с художником, узнать поподробнее про эту компанию. Ведь Ромео, кажется, просто наплевал на его угрозы! Неплохо, если бы Григорий Григорьевич об этом узнал. А то получается, что он доверчивый, как ребенок. Думает, если этот «воспитанный» Ромка пообещал себя вести прилично, то волноваться нечего? Как бы не так!

Какой-то тревожный шум разносился по всему дому. Макар лежал с закрытыми глазами и прислушивался к этим странным и непривычным звукам. Вот туда-сюда бегает Ладошка. Вот Сонины и мамины быстрые и легкие шаги мечутся по комнатам, будто в поисках чего-то…

– Я на чердаке поищу! – услышал Макар папин голос.

Через минуту потолок зашуршал папиными шагами.

«Нюк!» – пронеслось одно тревожное слово в голове у Макара, и он подскочил. Чуть ли не до этого самого потолка, над которым сейчас бродил папа.

– А почему вы меня не разбудили? – сердито вскричал Макар, когда увидел пустую клетку. – И кто клетку открыл?

– Никто не открывал, – всхлипнул Ладошка. – Честное слово, никто не открывал. Наверное, Нюк сам научился лапкой отодвигать эту задвижку… Клетка для глупых животных предназначена. Не рассчитывали, что Нюк у нас такой умный…

– Умный! – передразнил Макар. – Вот погоняют этого умного собаки, будет знать, как клетки открывать! Сам запираться научится.

Вот тебе и мудреное утро! Вот тебе и предчувствия… Макар даже последний быстрый сон вспомнил, про пушистый клубок. Вещий сон! Это, наверное, он Нюка и видел во сне – в виде клубочка.

Вскоре весь дом был обследован до самого потаенного уголка. А имя хонорика повторялось, наверное, миллион раз – на разные голоса, с самыми разными интонациями. Ничего не помогало. Нюк исчез.

– Может, он опять побежал водичку пить? – предположил Ладошка. – К ручью?

Макар пожал плечами. Вполне вероятно. Правда, далековато. Если Нюк захотел попить, неужели ему мало было воды поблизости? Ладно, надоела водичка в своей чашке, но и во дворе этой воды – на каждом шагу. И в корыте, и в ведре, и в чугуне. Наверное, свободы захотелось… Почувствовал радость этой свободы, когда прошлый раз вышмыгнул из клетки, вот и решил повторить нечаянное свое счастье!

Мама расстроилась больше всех, потому что была уверена в беспомощности Нюка.

– Он, наверное, даже по деревьям не умеет лазить, – чуть не плакала она. – Любая собака может его догнать… Да и кошки в этой деревне такие огромные! Каждая, защищая свою территорию, покалечит Нюка в два счета.

– И не в два, и не в три, – уверял ее Ладошка. – И на дерево он сумеет забраться не хуже кошки. Нюк же зверек! Он как зашипит на кошку на своем зверином языке, та сразу поймет, что лучше не связываться. Незнакомый зверь всегда страшен!

– Искать надо этого незнакомого зверя, – сказала мама. – Быстренько завтракать – и сразу же искать.

Макар тяжело вздохнул. Вот так и бывает в жизни: планируешь одни поиски, а заниматься приходится другими. Но, кстати, а почему бы их не совместить? Тем более что Макар был абсолютно уверен: Нюк убежал в сторону усадьбы.

Какой там завтрак! Быстро выпили молоко, схватили бутерброды и побежали. Взглянув на изгородь, Макар усмехнулся: в последнее время они даже на деревенскую улицу не выходили. Один у них маршрут – за дом, вдоль изгороди, через луг к усадьбе. Вот и хонорик скорее всего выбрал тот же маршрут для своей одинокой прогулки.

И в самом начале – такая досадная плохая примета: Макар забыл рогульку. Пришлось вернуться. Уже выбегая второй раз из дому, он подумал, что надо было бы взять и другие необходимые предметы – баллончик, петарды, спички, ножик… Но хотелось поскорее обнаружить Нюка, и Макар только махнул рукой в сторону стола, в котором лежали все его вещи. Хоть и шевельнулось в груди нехорошее предчувствие…

Конечно, при таком волнении рогульку не почувствовать! Пока Нюк не будет найден, о других поисках не могло быть и речи. Поэтому ненужную пока рогульку Макар засунул в карман.

Ребята разошлись по лугу подальше друг от друга и широкой цепью двинулись к холму.

– Нюк, Нюк, кушать, кушать! – звали они по очереди.

Вот уже и луг прошли, и по холму поднялись – хонорика пока не обнаружили. Оставалась надежда на то самое место у ручья, где Нюка нашли в прошлый раз. Не сговариваясь, они подошли туда одновременно.

– Нету… – разочарованно протянул Ладошка. – Значит, он не за водичкой побежал. Может, за птицами? Птица перелетала с куста на куст, а Нюк за ней. И заблудился…

– Хонорик не человек, он не может заблудиться, – сказал Макар. – Он всегда чувствует обратное направление. А водичку ведь необязательно в одном и том же месте пить. Может, Нюк прогуливается вдоль ручья, выбирает, где повкуснее…

Макар хотел пошутить, но ни он сам, ни Ладошка с Соней – никто даже не улыбнулся.

Они пошли вдоль ручья. Вглядывались под каждый кустик, даже на воду смотрели, будто Нюк мог затаиться где-нибудь под корягой. Ладошка охрип от частого повторения имени хонорика. Он уже почти беззвучно шептал и шептал, пока Соня не попросила его:

– Ладошка, ну прекрати, ты совсем голос потерял. И перестань плакать! Нюк увидит из-за кустов, что ты плачешь, и испугается. Вот тогда точно не выйдет нам навстречу!

Ладошка вздохнул и вытер слезы. Он понимал, что его просто успокаивают, но постарался больше не плакать. К тому же плакать во время поисков неудобно – слезы мешают смотреть. Все расплывается перед глазами, и не видно, что перед тобой на тропинке…

Дошли до места, где ручеек впадал в реку, и берег реки обследовали до самого мостика – пусто. Нюка не было нигде. Может, он и мостик этот перебежал, и успел удалиться на многие километры… Потому что кричал Макар настолько громко, что вряд ли хонорик мог его не слышать. Если, конечно, находился в пределах досягаемости голоса. А эти пределы охватывали и луг, и усадьбу, и еще с километр леса – во все стороны. Выходило, что Нюк или убежал действительно далеко, или… Вот этот второй вариант Макар даже не хотел допускать. Даже думать о нем не мог…

Он предложил вернуться на холм, к часовне. Все-таки там место повыше, с него и звать Нюка, и наблюдать за окрестностями проще. Для того чтобы отвлечь Ладошку от переживаний, Соня повела его смотреть часовню. Такая страшная ночью, днем она была похожа на обыкновенную старинную беседку. Или на грот – из-за выщербленных каменных стен. Ладошка занялся тем, что стал бросать мелкие камешки в купол. Сразу несколько камешков прошелестели по гулкому металлу, и Ладошка прислушался:

– Вот, точно как вчера… Все-таки надо эти ключи обратно повесить! Интересней будет.

«Кстати, а что это были за ключи? – вдруг подумал Макар. – Надо будет спросить у Григория Григорьевича».

Но эта мысль мелькнула и исчезла, сменившись мыслями о Нюке.

Соня улыбнулась.

– Интересней-то интересней, но и страшнее, – ответила она Ладошке. – Вот скажи, смог бы ты сюда прийти один? Только в полночь, когда купол звенит?

Ясно было, что этими вопросами Соня старается отвлечь брата… Но он предпочитал не отвечать, потому что был занят бросанием камешков. Ну и оглядывался по сторонам, конечно. Не мог же он забыть про Нюка!

Макар не удержался и двинулся в сторону развалин. И почему его потянуло на то место, где он вчера подслушивал разговор? Непонятно…

Там, где вчера сидела четверка «кладоискателей», в траве валялись два примятых окурка и в каменной нише было накапано воском. Не показалось ничего Макару – слышал он вчера этот разговор. И даже сейчас отдельные слова словно повторялись в ушах.

Сбоку хрустнула ветка. Макар повернул голову и чуть не вскрикнул. Прямо на него жалким вопросительным взглядом своих глаз-бусинок смотрел… Нюк! Большая и сильная ладонь сжимала мордочку хонорика, чтобы он не мог даже и пикнуть. А лапки были связаны.

– Не волнуйся, ему не больно, – противно хмыкнул Сашок, державший Нюка в вытянутых руках. – Просто не хочется, чтобы он сбежал. Пока этот котяра нам нужен…

– Это… не кот… – почему-то прошептал Макар и удивился своим словам. Тоже, нашел, что первое сказать!

Он ошеломленно смотрел на Сашка. Почему тот позволяет себе такое?! Что происходит?

– Отпусти хонорика! – пересохшими губами прошептал Макар. – Ты что, с ума сошел?

– Никуда я не сошел, – захихикал Сашок. – И смотри – вот…

Он поднял Нюка за передние лапки, по-прежнему зажимая мордочку. Нюк отчаянно задрыгал задними лапками.

– Тихо! Ты понял меня? – строгим голосом спросил Сашок. – Если крикнешь, стукну твоего ханурика об стенку. Ну так как, понял?

– П-понял, – кивнул Макар. – Он не ханурик, он хонорик…

У него закружилась голова. Он нащупал сзади камень, сел на него… Что делать? На Сашка было страшно смотреть. Наверное, потому что человек так быстро, так мгновенно изменился. У Макара просто в голове не укладывалось, что сделать такое может вообще какой-нибудь человек – не то что знакомый, с которым совсем недавно беседовали. Пусть даже и не в самых дружеских тонах…

– Сейчас ты пойдешь и скажешь своей сеструхе, чтобы шла домой. И мальца чтоб захватила. Понял?

– Я понял, – отчетливо произнес Макар. Странно, но спокойствие медленно-медленно возвращалось к нему. Он почувствовал, какой холодный у него лоб – даже не дотрагиваясь. Наверное, волнение может странным образом и успокаивать. – Я-то понял, – повторил Макар. – Но они не поймут.

– Объяснишь, – хмыкнул Сашок. – Постараешься и объяснишь. Но только если вякнешь, что я со зверем здесь, зверю сразу кирдык. Он у меня будет заложником. Да и ты тоже. Вот вместе и будете… полтора заложника! – Сашок негромко заржал от своего, как он считал, остроумия. – Мне надо, чтобы твои сестра с братом смылись отсюда. А ты чтобы остался. Наподольше остался, потому что у тебя много работы, – внятно и медленно произнес он. – Справишься быстро – быстро и уйдешь вместе со своим хануриком. Не справишься…

– Но что я им скажу? – усмехнулся Макар. – Научи, если ты такой умный. Даже на человека похож…

– Ну, ты! – прикрикнул Сашок. – Не распускай язык! А то… – Лапки Нюка опять задрыгали в воздухе.

Макар даже зажмурился от ужаса.

– Все-все-все! – быстро попросил он. – Прекрати. Я все сделаю. Придумаю, что сказать…

Макар медленно вышел из-за развалин. Руками помассировал себе щеки – показалось, что они одеревенели. Постарался улыбнуться.

– Соня! – позвал он. – Ладошка!

И сам пошел к ним.

– Мне кажется, – сказала Соня, – он вполне уже мог вернуться домой. Может, мы зря здесь время тратим.

Макар даже обрадовался такой подсказке.

– Вот именно! – вскричал он так громко, что Соня взглянула на него удивленно. – Вот именно! Я тоже думаю: ну зачем Нюку пропадать где-то далеко от дома? Что он, дикий, что ли? Пошутил, погулял, и обратно в клеточку! Возвращайтесь с Ладошкой домой, посмотрите… А я пока здесь побуду.

– Зачем? – не поняла Соня. – Возвращаться, так всем вместе.

– Мне кажется, у меня сегодня получится найти источник князя Гагарина, – вздохнул Макар. – У меня такое предчувствие. Понимаешь, я чувствую, что для этого мне надо одному искать. Чтобы рогульку чувствовать лучше. Ты не обижайся только, ладно? И придумай что-нибудь для папы с мамой, чтобы они не волновались, что меня нет, так? Может, мне много времени понадобится. Может, целый день…

– Ты что, Мак? – удивилась Соня. – И таким странным голосом говоришь… Ты не заболел от волнения?

Макар через силу улыбнулся. Но, наверное, улыбка все-таки получилась нормальной, потому что и Соня улыбнулась тоже.

– Что я, псих, что ли? – спросил Макар. – Ну ладно, идите домой. А я здесь буду смотреть, вдруг Нюк появится. Если его дома нет, не волнуйтесь – значит, я его в скором времени принесу. Обязательно принесу!

– Через час, в крайнем случае через два, чтобы был дома, – взрослым голосом приказала Соня. – Если ты мне это не пообещаешь, никуда мы с Ладошкой не пойдем.

– Обещаю-обещаю! – Макар чуть не рухнул на колени.

Как он хотел, чтобы Соня с Ладошкой исчезли поскорее! Наверное, никогда в жизни такого не было и не будет, чтобы он не хотел видеть рядом брата с сестрой.

Глава XIV

Спасительная соломинка

Разве можно приготовиться к неожиданностям? Нельзя – на то они и неожиданности, чтобы быть нежданными-негаданными. Даже в кошмарном сне Макар никогда не мог себя увидеть или хотя бы представить заложником. И тем более Нюка…

Он был сам не свой – так потрясло его мгновенное превращение вроде бы обычного человека в ничтожество, которое и человеческий язык, казалось, понимать уже не в силах. Ничтожество, которое вдруг почувствовало свою силу и безнаказанность. Но почему безнаказанность? Почему Сашок так себя ведет, неужели он не боится, что с ним разберутся папа или Григорий Григорьевич? Почему он не боится Макаровых защитников? Этого Макар понять не мог.

Он медленно возвращался к развалинам.

«Ничего не поделаешь, – думал он с глубокой печалью. – Я должен быть покорным и послушным. Это сейчас единственно правильное решение…»

Сашок ухмыльнулся:

– Молодец! Я вижу, мы с тобой договоримся.

– Что тебе надо? – спросил Макар. – Учти, у меня не так много времени. Дома ищут Нюка, потом и меня начнут искать.

– Это твои проблемы, – хмыкнул Сашок. – Ты же не захочешь пугать своих дорогих родителей? А значит, постараешься. Рогулька с тобой?

И зачем Макар вернулся за ней? Лучше бы он ее забыл… Но, наверное, этот мерзавец заставил бы вырезать из лозы такую же, его так просто не обманешь. Макар кивнул. Обманывать он решил не по мелочам. Как обмануть Сашка по-крупному, он еще не знал, но решение обвести этого бандита вокруг пальца созрело у Макара сразу. Мгновенно. Постепенно он поймет, как это сделать – подскажут обстоятельства.

– Неужели ты думаешь, что я волшебник? – спросил он. – За два часа найти клад? Вы же здесь уже не один день ползаете – и ничего не нашли. И я ничего не нашел, если ты это понял. Думаешь, раз – и готово?

– Не думаю, не такой я дурак, чтоб так думать, – хохотнул Сашок. – Расслабься! И всякие там клады меня не интересуют. Это сказки для маленьких.

– Что же ты ищешь? – не понял Макар. – В прошлый раз я твоему Ромео нашел в земле какие-то черепки – он даже меня прогнал, откапывать их бросился. Думал, наверное, что там золото. Может, и тебе горшочек найти? Будешь радоваться, откапывать… Идет?

– Хватит прикалываться! – резко сказал Сашок. – Что-то не нравится мне, что ты шутить можешь, ох, не нравится! Учти, боком тебе могут вылезти твои шутки.

– Ты просто хочешь, чтобы я боялся, – сказал Макар. – Но это не в твоих интересах.

– Как это? – не понял Сашок.

– Если я буду бояться, то буду волноваться, а значит, не почувствую рогульку, неужели ты этого не понимаешь? – объяснил Макар. – По-моему, чтобы это понять, достаточно одной извилины.

– Шути, шути, – ухмыльнулся Сашок. – Расслабляйся, правильно. Успокойся, расслабься, на самом деле тебе ничего не грозит. Парень ты ушлый, да… Пойми, я тебе плохого ничего не сделаю. И ханурик твой целым останется. Если ты будешь себя вести хорошо, конечно.

– А Нюка ты из дома выкрал? – спросил Макар.

– Нет, зачем? – Сашок даже погладил хонорика. Тот при этом сжался в комочек. – Что я, ворюга какой? Удача, как говорится. Я ведь тебя хотел по-простому сграбастать – тепленьким. Знал, что ты сюда все равно придешь. А тут, смотрю, хмырек твой вдоль ручейка прогуливается. Я «кис-кис» – и хвать его! Вот и получилось, как в лучших боевиках.

– В боевиках, если ты помнишь, все кончается не в пользу бандитов, – сказал Макар. – Делай выводы.

– Это кино! – махнул свободной рукой Сашок. – В жизни все по-другому. Ну, хватит болтать. Короче, все ясно, да? Ты ходишь здесь со своей рогулькой, а если, как ты говоришь, тебя начнут искать… Придется тебе домой заявиться, ничего не поделаешь. Успокоишь маму с папой. Но без своего зверя. Ты понял? Ханурик останется тут, пока я не дождусь от тебя результата. А если ты дома все это расскажешь, то… Сам понимаешь, что станет с твоим хвостатым!

– Но если я вернусь домой, искать Нюка все равно будут, – удивился Макар. – Ты об этом подумал?

– Подумал, не волнуйся, – хохотнул Сашок. – Извилины хватило. Понимаешь, зверь-то может исчезнуть надолго. День, два… Пока не нагуляется. Вон, коты целыми неделями бегают. И ты убедишь в этом родичей. Понял, да? У тебя другого выхода нету. И скажешь, что будешь один ходить сюда – на всякий случай. Может, мол, обнаружишь своего зверя. Вот так и порешим. Но я думаю, у тебя все с одного раза получится. Говорят, ты чудеса творишь с этой рогулькой… Талант!

Эта «похвала» больно кольнула Макара. Он с трудом сдержался.

«Сейчас нужна выдержка, – сказал он себе. – Главное – выдержка. Спокойно, спокойно…»

– Ну и где искать твой клад? – спросил он.

– Да что ты заладил, как попугай – клад, клад! – недовольно поморщился Сашок. – Нету никакого клада. Это ты Ромке впаривай! Ты будешь искать воду.

Макар от неожиданности даже пошатнулся.

– Как… воду? Какую воду? – ошалело спросил он.

– Ключ. Знаешь, откуда вода появляется? – хмыкнул Сашок. – Из-под земли. Чистенькая водичка находится под землей и иногда выходит на поверхность. В виде ключа, врубаешься? Как в роднике. Но иногда этот ключ закрывают. Находятся такие умники, которые умеют это делать. Будто воду в кране перекрывают. Вот то место, где ключ находится, и надо найти. Понятно?

Так быстро Макар сейчас соображать не мог. Неужели Сашок знает всю эту историю? Но… зачем ему источник?

– А зачем тебе вода? – пробормотал Макар. – Вон ее сколько вокруг. В ручье, в речке. В колодцах. Тебе что, мало? Знаешь, мне кажется, ты сумасшедший.

– Давай, обзывайся! – зло засмеялся Сашок. – Я не в обиде. Расслабляйся. Вода эта не такая, как в речке. И даже не такая, как в колодце. Минеральная, чтоб лучше до тебя дошло. Есть такая водичка, которая содержит всякие там витамины. Ее можно разливать в бутылки и продавать. Усек?

Макар усмехнулся:

– С твоей сообразительностью можно было догадаться делать все проще. Разливать в бутылки воду из речки. Или из колодца. Какая тебе разница? Лишь бы обмануть.

– Да трудно стало обманывать, – вздохнул Сашок. – Комиссии разные, то да се… Медицину не объедешь. Качество у товара должно быть. А качество где-то здесь, под нами! – Он нетерпеливо топнул ногой. – Может, хватит лекции читать? Прикидываешься дебилом…

– Ты… сам до этого додумался? – тихо спросил Макар.

– Нет, – просто ответил Сашок. – Скажу честно – нет. Как ты говоришь, моей извилины для этого не хватило бы. Есть и поумней меня люди. А я в доле. Мне этого достаточно. Есть люди сообразительные, есть – исполнительные. Я ко вторым отношусь. Хотелось бы, чтобы и ты исполнил… мою просьбу, – ухмыльнулся он. – Видишь, как я по-доброму с тобой говорю? Ценишь?

– А как же! – усмехнулся Макар. – Просто таю от благодарности. Постараюсь быть исполнительным. Только знаешь что? Чтобы я не волновался и не боялся за Нюка, чтобы рогульку мог чувствовать – ты отпусти его. Не совсем, конечно, но хоть из рук выпусти. Видишь, как он тебя боится?

– Ну ты прост, пацан! – засмеялся Сашок. – Какой же тогда смысл во всем? Я отпущу, а ты искать не станешь! Не, так не пойдет.

– Он же связанный, – как можно спокойнее сказал Макар. – Куда он денется? Можешь даже привязать его к камню. Понимаешь, Нюк должен вылизываться, ну, как кошка. Иначе у него может быть разрыв сердца. Видишь, как он испуган? Не знаю даже, как он выдерживает то, что у него лапки связаны. А еще на чужих руках, и тем более он чувствует, что ты злой человек… Развяжи, иначе я искать не буду.

Последние слова Макар сказал таким уверенным тоном, что Сашок заколебался.

– Да? – задумчиво проговорил он. – Это я-то злой? Может быть, может быть… Ладно, фиг с тобой, пусть и ханурик твой расслабится. Пусть вылизывается себе на здоровье. Его здоровье нам теперь необходимо, а? Правильно я говорю?

Макар со вздохом кивнул. Даже жалко было, что приходилось соглашаться.

– Ну, хватит, поболтали, а теперь за дело. – Сашок опустил Нюка на траву, достал из кармана веревочку и принялся привязывать ее к тем, которыми были связаны лапы Нюка. Потом привязал свободный конец веревочки к камню. – Тебя привязывать не буду, – усмехнулся он. – Ты свободен. Для работы.

Макар улыбнулся, взглянув на Нюка. Тот действительно стал вылизываться! Будто понял слова своего незадачливого хозяина…

– Полежи, Нюк, подожди! – сказал Макар. – Я быстро.

– Вот это правильно, – хмыкнул Сашок. – Нечего время тянуть. Это не в твоих и не в моих интересах. У меня тоже обязаловка. Пообещал дело сделать – значит, сделаю. За это и получу, что причитается.

– По заслугам, – не удержался от подколки Макар.

– Давай-давай, остри! – засмеялся Сашок. – Я уже привык. Расслабляйся!

«Вот заладил, – недовольно подумал Макар. – Как попугай – расслабляйся, расслабляйся. Как будто слов других не знает».

– А кто этот сообразительный человек? – спросил он. – Ну, кто догадался воду чистую и минеральную, как ты говоришь, найти? Знаешь, мне кажется, он тебя обманывает. Потому что не воду ищет, а то, чем ключ закрыт. – Это пришло Макару в голову случайно, но он тут же вдохновился своей выдумкой и таинственным тоном продолжил: – Источник закрыт огромным драгоценным камнем… Вот он его и ищет. А тебе наплел про минералку, про бутылки. Ты не догадался об этом, что ли?

– Ну, пацан, ты меня за придурка держишь! – воскликнул Сашок. – Наприду-умывал! Какой драгоценный камень? Водичка нам нужна! А чем она там закрыта, какая разница? Но вообще-то ты кое-что знаешь, видно… Да ладно, некогда разбираться. А человека этого тебе ни к чему знать. Много будешь знать, мало будешь жить, да? Делай свое дело, и свободен. Вместе с хмырьком своим.

Сашок едва не пнул при этих словах Нюка.

«Что же делать дальше? – лихорадочно соображал Макар. – Что делать?!»

Но ничего умного не придумывалось. Значит, придется искать. Разве Макар мог подумать, что будет заниматься поисками в таких обстоятельствах? Нет, все-таки невозможно представить будущее. Даже самые ближайшие минуты своей жизни…

– Где искать? – как можно спокойнее спросил он.

– Да вот, везде. – Сашок рукой обвел пространство перед собой. – Тебе видней, ты ж у нас способный, сам решай. Только время экономь.

«Разберусь, – подумал Макар, – и как время сэкономить, и как искать. Без твоих подсказок глупых».

Он вытащил рогульку, подул на руки… И заметил, как Сашок стал с интересом следить за ним.

«Смотри, смотри, – злорадно подумал Макар. – Может, сам потом попробуешь заняться поисками живительных ключей. Только вряд ли у тебя получится. У злых людей рогулька не вертится. Это я точно знаю».

Первые круги Макар сделал вблизи развалин. Постоял, подумал, помолчал…

– Нет, – сказал он. – Надо пониже спуститься.

Они пошли к ручью. Нюк проводил их таким грустным взглядом, что у Макара снова сжалось сердце.

– Вот там, мне кажется, наиболее подходящее место. – Макар показал туда, где ручей впадал в речку.

– Дело твое, – развел руками Сашок. – Решай сам, только поживее.

– Но вот что, – подумав, сказал Макар, – ты так близко за мной не ходи. Рогулька на тебя реагирует, я же это чувствую. Не слушается, наверное, боится тебя, как и Нюк.

– Конечно, я же злой! Как Карабас-Барабас, – довольно хохотнул Сашок. – Все меня боятся, даже палка какая-то! Ладно, геолог, продолжай свои поиски, не волнуйся. Но и не думай, что деру можешь дать. Не успеешь ты до дома добежать. Учти, на лугу засада приготовлена. Ромка тебя не пропустит. И Памир – голоднющий, злющий, загрызет в ноль секунд! А тут я с твоим животным разберусь. Так что мысли нехорошие, если есть, ты брось. Ничего у тебя не выйдет.

– Никаких мыслей у меня нет, – вздохнул Макар. – Что я, дурак? Все ты хорошо продумал, молодец. Хорошо соображает твоя извилина.

Сашок снова довольно захохотал.

Вот и мостик. Он был совсем близко от впадающего в реку ручейка, а раньше Макару почему-то казалось, что мостик находится дальше. Наверное, потому, что шли тогда, не волнуясь, а радостно разговаривая. Шутили, выжимая на ходу мокрую одежду… Глубина под мостиком большая – это Макар запомнил. И вдруг какое-то еще непонятное, неясное решение стало выстраиваться из его мыслей. Конечно, надо убежать, но как это сделать? Просто так рвануть – вряд ли он убежит от Сашка. И что толку? Сколько он будет бегать? Убежать надо так хитро, чтобы быстрее, чем этот бандит, оказаться рядом с Нюком. В противном случае его побег ни к чему хорошему не приведет…

Макар лихорадочно соображал. Мостик! Другой такой возможности не будет. Надо использовать мостик. Перебежать на ту сторону, оторваться от преследования, а потом… Потом как-нибудь перебраться обратно – так, чтобы Сашок этого не заметил, а продолжал его искать на той стороне. Но придумывать-то легко, а вот как все это сделать? У Макара даже руки задрожали от волнения. К черту рогульку, к черту ее чувствительность! Не до этого сейчас…

Он ступил на мостик.

– Ты куда это? – насторожился Сашок. – На ту сторону?

– Надо и там посмотреть, – пояснил Макар. – Зовет рогулька…

– Ну, посмотри, – кивнул Сашок. – Дело хозяйское. Только далеко не отходи. А вообще, я думаю, зря – на той стороне вряд ли ключ может быть. Вряд ли.

– Ты не переходи, – сказал Макар. – Речка как раз хорошо от тебя защищает. Ну, в том смысле, что рогулька перестанет на тебя реагировать. А я недалеко отойду. Метров на пятьдесят, может, на сто. Дальше, и правда, нечего здесь смотреть.

Он приговаривал и приговаривал, будто стараясь своим спокойным бормотанием загипнотизировать преследователя. Усыпить его бдительность, во всяком случае. На противоположном берегу, отойдя метров на десять, Макар вдруг согнулся пополам, схватившись за живот.

– Ой! – воскликнул он. – Наверное, от волнения… Я сейчас, на минутку, вон в те кусты сбегаю!

– Понятно, – кивнул Сашок. – Вот тебе и расслабился. Давай, дуй в кусты, только учти, я быстро бегаю. Если тебя не догоню, к ханурику твоему вернусь. Быстро вернусь! И тогда…

Макар только отмахнулся – понятно, мол, чего лишний раз предупреждать и пугать? Он шмыгнул в густые ивовые заросли, которые сплошь покрывали берег. Прошла минута, другая… Макар старался как можно бесшумнее отползти подальше в сторону, за небольшой изгиб речки. Из-за этого поворота мостик был виден уже сбоку. Вот Сашок постоял, вглядываясь в кусты, ступил на мостик, прошел его до середины…

– Эй! – позвал он. – Ты где там? Веревку, что ли, проглотил? Давай быстрей, времени нет!

Макар молчал. Он шарил вокруг себя глазами, стараясь найти подходящую камышинку. Они росли у самого берега, но все были такими тоненькими! Вот наконец увидел толстенькую – дотянуться бы! Сашок уже сошел на берег, прошелся взад-вперед. Он старался не отходить далеко от мостика, чтобы не пропустить Макара, если тот решит перебежать обратно. Что и говорить, правильно выбрал позицию этот бандит.

Сашок остановился, держа в поле зрения и мостик, и кусты, в которые недавно шмыгнул Макар.

– Долго еще? – грозным голосом спросил он. – Даю минуту, а потом считаю только до трех!

Все, ждать больше было нельзя. Макар дотянулся до соломинки, сломал ее, продул. Кажется, коротковата, но воздух все-таки проходит. Сойдет. Да другого выхода и нет! Стараясь не издать ни всплеска, он осторожно опустил ноги в воду и скользнул в нее весь.

Изгиб речки закрывал его. Сейчас главное – переплыть под водой обратно, к тому берегу, на котором холм, развалины. На котором остался Нюк… Хорошо, что речка такая неширокая. Макар проплыл под водой, осторожно высунул голову уже у берега. Кусты скрывали его, Сашок был еле виден сквозь густые ветки.

– Похоже, начинаются шуточки… – пробормотал Сашок.

И вдруг он повернул обратно. К мостику! Сейчас он увидит Макара! Но не зря, совсем не зря Макар прихватил с собой камышиную соломинку! Он поспешно сунул ее в рот, зажал пальцами нос, ухватился за корни куста и осторожно погрузился в воду. Только бы Сашок не стоял на мостике слишком долго, только бы бросился на поиски! Не придет же ему в голову, что Макар уже сидит в воде у другого берега…

Макар отсчитывал секунды. Как медленно шло время!

«Ну иди, иди, – приговаривал он про себя, – ищи меня. Зови, догоняй! Я же там, в кустах!»

Воздуха не хватало. Дышать через тоненькую камышинку было трудно. Сколько еще ждать? Будь что будет – он осторожно высунулся из воды. И сразу услышал:

– Последний раз предупреждаю! Сначала тебе шею сверну, а потом к твоему зверю вернусь!

Сашок шарил по кустам. Треск веток раздавался вблизи от мостика. Но Макар ведь был на другой стороне, на мостик он даже не собирался показываться! Он выскользнул из воды и стал выползать на берег, как уж. Кусты, росшие у самой воды, вновь надежно скрыли его. Пусть Сашок оглядывается на мостик, пусть! И пусть ищет на том берегу. Самое главное сделано!

Так быстро Макар еще никогда не бегал. Бедный Нюк встретил его жалобным поскуливанием, совсем по-собачьи. Наверное, от страха забыл свой родной язык, забыл, что он умеет только нюкать…

– Сейчас, сейчас, Нюкочка, – лихорадочно шептал Макар, пытаясь развязать тугие узелки.

Никак! Сколько у него в запасе времени? Сейчас Сашок вернется, и тогда… Взгляд Макара упал на маленькое стеклышко – наверное, осколок от бутылки. Спасительный осколок. Один край стеклышка оказался острым. Через несколько секунд путы Нюка упали на траву рядом с его лапками. Макар подхватил хонорика на руки и огляделся.

Куда теперь бежать? Домой? Но там, на пути – засада… Хорошо, что Сашок о ней проговорился. Здесь, в усадьбе, тоже не скрыться. Куда деваться?

Макар представил, как протекает речка – полукругом, образуя вокруг усадьбы что-то вроде полуострова. В одну сторону – дорога домой, но она перекрыта. В другую – мостик, на котором обязательно встретится Сашок. Оставаться в усадьбе тоже нельзя: Сашок в конце концов вернется к месту, где оставил Нюка. Если он упустил Макара, то обязательно вернется к заложнику – к хонорику. И конечно же, вернется скоро, вот-вот… Значит, надо исчезнуть куда-нибудь. Куда?

«Речка!» – вспыхнула в голове у Макара спасительная мысль.

Надо опять перебраться на ту сторону! Сашок вернется обратно и увидит, что Макар освободил Нюка. И конечно же, станет искать их здесь, в усадьбе. Значит, Макару надо покинуть эту территорию, покинуть быстро, и опять через речку!

Он метнулся в другую сторону – подальше от мостика. Речка и здесь была близко, а на противоположном берегу, за кустами, возвышались деревья леса. Спасительного, как казалось, леса. Подняв Нюка повыше, Макар вошел в воду, вплавь миновал глубоководье и вышел на противоположном берегу.

Где-то невдалеке ругался, выкрикивал угрозы Сашок. Сейчас он вернется к усадьбе, конечно, вернется, даже если и побегает возле мостика в поисках Макара. Но не станет же он прочесывать весь лес на этом берегу! Макар на это надеялся…

Так оно и вышло. По гулкому топоту ног на мостике он понял, что Сашок побежал к усадьбе.

«Беги, – злорадно подумал он. – Беги быстрей и ищи нас там. Пока ты обшаришь все развалины, мы будем уже в лесу. А он большой. И тебе в голову не придет, что мы уже снова на этом берегу, потому что ты поймешь, что я обхитрил тебя и каким-то образом вернулся по мостику обратно и освободил Нюка».

Макар дрожал от волнения. А может, от холода? Сейчас надо было бежать быстрее, чтобы согреться и оказаться подальше от берега. Пусть поищут его в усадьбе, пусть…

Что будет дальше, Макар не знал. Главное, что они с Нюком оказались на свободе. Относительной свободе, конечно, из которой еще предстоит вернуться домой целыми-невредимыми.

Нюк смотрел на Макара благодарными глазами-бусинками и, казалось, даже мурлыкал, как кошка.

Макар вдруг увидел, что до сих пор сжимает в руке камышинку – спасительную соломинку. Жалко стало ее выбрасывать, и он сунул ее в мокрый карман – на память.

Глава XV

Летающий Хонорик

Как ругал себя Макар за то, что не научился ориентироваться в лесу! Не успел он выполнить этот пункт своей «Программы на каникулы»… Он бежал так быстро и так старался забраться в лес подальше, что заблудился. Петляя между деревьями, обходя густые заросли, он потерял чувство обратного направления. Одинаковый, незнакомый лес обступал его со всех сторон. Куда бежать? Или хотя бы идти…

Надо было возвращаться. Не оставаться же в этом лесу бесконечно! Дома все скоро бросятся на поиски и искать станут не только Нюка, но и его, Макара. Но как же вернуться домой?

Макар со страхом смотрел на высокие кроны деревьев: в их раскачивании было столько тревоги, что хотелось зажмуриться от собственной беспомощности. Он представил всю местность сверху, как будто смотрел на карту. Где-то вдалеке – полукруг речки, которая огибает усадьбу. За речкой и усадьбой – луг, потом деревня. А здесь, где сейчас находится Макар, – бесконечный, уходящий вдаль лес. Если он не сумеет вернуться к речке, то будет плутать по лесу до вечера. А может, и дольше. Даже страшно подумать, что переживут за это время родители, Соня с Ладошкой…

Одежда уже высохла. От бега и волнения захотелось пить. Жажда так мучила Макара, что он не мог успокоиться и обдумать свои дальнейшие действия. Он стал осматривать все низкие места в надежде увидеть хоть какой-нибудь ручеек или даже лужу. Наконец в одном неглубоком овражке среди папоротников сверкнула вода. Но можно ли ее пить? Вода казалась стоячей – маленький сухой листок едва двигался по ней…

И вдруг Макар вспомнил один секрет, вычитанный в какой-то книге про путешествия по джунглям. Надо плюнуть на воду, и если плевок сразу разойдется по поверхности, исчезнет, растворившись, – значит, воду можно пить.

«Не плюй в колодец», – Макар вспомнил эту пословицу, улыбнулся и плюнул. Непросто было это сделать: во рту пересохло так, что даже дышать было трудно, каждый вдох обжигал горло.

Слюна, как капелька мыльной пены, задержалась на поверхности лишь на мгновение. И разошлась в стороны. Пить можно!

«Надо больше читать, – совсем как Соня, мысленно произнес Макар. – Вот простое и необходимое правило».

И Нюк словно подтвердил, что вода вполне хорошая: пристроился рядом с Макаром, жадно лакая.

Сразу стало на душе если не веселее, то спокойнее.

– Ну что, Нюк, жить можно? – спросил Макар хонорика.

Зверек посмотрел на него умными глазами, огляделся вокруг. Почему он задержал взгляд в одном направлении? И вдруг Макар понял. Ведь хонорик сейчас поумнее его будет! В смысле ориентирования. Он-то уж точно не заблудился!

– Нюка хороший, Нюка умный. – Приговаривая ласковые слова, Макар взял хонорика и повернул его мордочкой в ту сторону, куда он только что вглядывался. – Давай, Нюк, возвращайся. Ищи дорогу. Только не убегай далеко…

Нюк все понял. Он легко заскользил среди папоротников наверх, к высоким деревьям. Макар не отставал – шагал почти рядом, стараясь не наступить на Нюка.

«Как в сказке, – подумал он. – Иду за волшебным клубочком».

Через минуту стало понятно, что Нюк не ошибается – так уверенно он выбирал направление. Макар повеселел. Он решил как можно ближе подойти к речке, а там, не выходя на открытое место, обойти мостик. Где-нибудь вдалеке можно будет опять переправиться вплавь, а потом выйти к деревне.

Нюк бежал, не останавливаясь. Иногда он оглядывался на Макара, словно убеждаясь, что тот не отстает. И Макар сразу же ласково хвалил его – ушки у хонорика при этом подрагивали. Что ж, доброе слово и хонорику приятно.

Макару казалось, что он уже узнает деревья. Вот дуб с огромной трещиной по всему стволу, вот кривая сосна… Теперь надо быть осторожным, чтобы не выскочить прямо к мостику. Там их с Нюком наверняка поджидают.

Вот и небольшая возвышенность на опушке – кажется, он обежал ее стороной, когда рванул в лес. Где-то совсем рядом и мостик; надо остановиться, оглядеться. А лучше бы залезть на дерево, чтобы сверху взглянуть как можно дальше. Может, с дерева легче будет безошибочно выбрать, куда теперь идти.

Нюк тоже остановился, словно ожидая решения хозяина.

Вокруг раскачивались высокие, но тонкие березки. На них не залезть. Но каким-то чудом среди них на склоне холма выросла сосна с частыми ветками-перекладинами, по которым так удобно лезть наверх. Почти как по лестнице. Но не оставлять же внизу Нюка…

Макар взял хонорика на руки и сунул его себе за пазуху. Затянул потуже ремень, чтобы не выскользнула майка. Нюк уютно согревал живот. Правда, он норовил высунуть мордочку наружу и тыкался Макару прямо в подбородок.

– Не мешай, Нюк, не мешай, – приговаривал Макар. – Сейчас мы будем с тобой верхолазами.

Хонорик, наверное, все понял. Он уже не вертелся, а затаился под майкой, но мордочку все-таки не спрятал. Интересно же смотреть на землю с высоты!

Макар стал осторожно карабкаться по веткам-перекладинкам. Если не спешить, то это ведь совсем не страшно, какая бы высота ни была. Тем более что у сосны такие удобные толстые ветки, как будто специально приспособленные для лазанья. Макар задрал голову – придется лезть до самого верха, только оттуда можно осмотреть окрестности. Высоковато…

Но долезть он успел только до середины. Макар оглянулся, посмотрел вниз и замер, прижавшись к стволу! От речки, из густо поросшей кустами низины, к холму, на склоне которого стояла сосна, поднимались два человека. Одного Макар узнал сразу. Сашок! А вот второго, хотя его походка и показалась знакомой, он узнать пока не мог. И одежда на нем была незнакомой – панама цвета хаки, такие же шорты и безрукавка. Прямо-таки военная форма!

Заметят? Макар буквально слился со стволом, прижавшись к нему так, что Нюк жалобно пискнул. Сашок остановился на возвышенности и стал что-то объяснять своему спутнику, показывая руками вдаль. Макар прислушался. Но нет, далековато, расслышать почти ничего нельзя. И вдруг он узнал знакомый смех! На холме рядом с Сашком стоял Григорий Григорьевич…

От неожиданности Макар пошатнулся, и нога его сорвалась с ветки. Хорошо еще, что руками он держался крепко. Но нижняя сухая ветка, на которую соскочила нога, хрустнула и полетела на землю.

Сашок и Клюв мгновенно обернулись на шум, подошли ближе.

– Странный лес! – воскликнул художник. – Вроде бы и ветра нет, а ветки вниз срываются.

– Сухие, – развел руками Сашок. – Потому и срываются.

– Дурак ты, Сашок, – хмыкнул Клюв. – И правда, в голове у тебя одна извилина, да и та – след от кепки. А я большую ошибку совершил, поручив это дело тебе. Парнишка-то в сто раз тебя умнее! Хотел я не засветиться, но, видно, не получится у меня чужими руками жар загрести… Не получится. Да и время не терпит. Если я не уговорю нашего юного друга, то придется принимать самые крутые меры… – задумчиво добавил он.

Макар мелко-мелко задрожал. От такой неожиданности он и на земле, наверное, не удержался бы на ногах! А здесь, на дереве… Только бы не сорвались руки, не соскользнули ноги, только бы не стал елозить и выползать из-за пазухи хонорик! Но почему Клюв так смеется? И бросил палку – прямо в ствол сосны…

– Так, говоришь, перехитрил он тебя? – опять хохотнул Клюв. – Немудрено, немудрено. Что я приказывал? Не отпускай его от себя дальше чем на метр! А ты не послушал. Вот он и шмыгнул в кусты, а пока ты его там разыскивал, вернулся к своему хонорику, освободил его и снова разминулся с тобой – просто переправился опять на эту сторону.

– Я ж рядом с мостиком был, – заныл Сашок. – Как он мог со мной разминуться?

– Рядом с мостиком! – передразнил его Клюв. – Это ты в воду бы не полез, а Макар парнишка отчаянный. Молодец, Макар! Да смелее его я не встречал еще подростка! Я видел, как он за сестрой в речку прыгнул, когда ее Ромка столкнул. Через секунду уже в воде был. А ты говоришь – мостик. Сам и ходи по своему мостику. Курица!

Не очень приятно было Макару слушать эти похвалы в свой адрес. Почему-то ему казалось, что Клюв неспроста произносит их таким слащавым голосом…

– И знаешь, куриная твоя душа, – продолжал тот, – где сейчас этот смельчак? Никогда не догадаешься. А я догадался. Как Баба Яга или Кощей Бессмертный, почуял его. Вот он, над нами!

И Клюв поднял вверх указательный палец. Макар похолодел.

– Не надо тратить время, Макар, – спокойно сказал Клюв. – И поосторожнее там, на высоте. Видишь, как ветки вниз срываются, наступишь на какую-нибудь сухенькую, я и поймать тебя не успею.

Макар тяжело вздохнул и осторожно высунулся из-за ствола.

– Ах ты!.. – зло вскрикнул Сашок. – А ну, слазь! Я тебе голову-то и оторву, как обещал!

– Еще одно глупое слово, – остановил его жестом Клюв, – и у тебя никаких шансов на получение своей доли…

Сашок, нахмурясь, замолчал.

– Не слезу, – твердо сказал Макар. – Ни за что не слезу.

– Ты, Макар, не торопись принимать решение, не торопись, – ласково произнес Клюв. – Я ведь ссориться не хочу. Ты извини, что я поручил договориться с тобой этому недоумку. – Он кивнул на Сашка.

Макар молчал, выжидая. Он еще не пришел в себя от увиденного и услышанного. Значит, Григорий Григорьевич – истинный предводитель этой странной компании? Не Сашок, а он? И Сашок – в его подчинении. Так вот о ком разговаривали вчера в развалинах Сашок с Ромкой! И вот кто тот «умный человек», который хочет найти источник…

– О чем мне с вами договариваться? – спросил Макар, поправляя за пазухой Нюка. – Особенно сейчас, когда вы такими бандитскими методами пользуетесь? Нюка в заложники взяли, потом меня… С ума сошли, что ли? Мы же с вами друзьями были, гуляли вместе, секрет часовни открыли! И дальше бы вместе действовали. Попросили бы меня по-хорошему, мне даже интересно было бы этот источник искать. Вместе и нашли бы – и папа, и Соня с Ладошкой… Не понимаю я вас, Григорий Григорьевич, вашего предательства не понимаю!

Макар действительно ничего не понимал. И в общем-то он сейчас разговаривал не с Клювом, а с самим собой, не в силах разобраться в такой простой и одновременно сложной ситуации. Разве он был против того, чтобы найти источник? Да он сам больше всего этого хотел! Зачем же Клюву понадобилось похищать его, заставлять искать?

За этими размышлениями Макар даже забыл, что находится высоко над землей, на сосне. И пошатнулся – нога опять соскользнула с ветки.

– Осторожно! – вскрикнул Клюв. – Лучше спускайся! Что ты сидишь на этом дереве, как белка? Поговорим спокойно.

– Мне и здесь хорошо, – помотал головой Макар. – Не спущусь. Вместе надо было искать.

– Ну что ты заладил – вместе, вместе! – раздраженно воскликнул Клюв. – Вместе искали бы, вместе бы и нашли. А мне так не надо. Водичка моей должна быть, ты это хоть понимаешь? И с твоим папашей я делиться не собираюсь. Тебе, конечно, спасибо скажу, я добрый. Денег дам… В пределах разумного. А главное, зверек твой останется в целости и сохранности. Ведь он с тобой, правильно? Вон, под майкой ты его прячешь, я же вижу. А вот если ты сейчас не согласишься мне помочь, трудно придется зверьку, ох как трудно! Не будешь же ты вечно там сидеть, слезешь когда-нибудь. И, боюсь, не увидишь его больше. Сашок не любит всякую живность…

У Макара похолодело все внутри. Бедный Нюк! Вляпался в историю, сам того не зная. Как вызволить его из этой западни?

– Не слезу! – опять повторил он, на всякий случай перебрался на одну ветку повыше и спросил: – И как вы не боитесь моих родителей? Я же все им расскажу.

– Вообще-то я думаю, до этого не дойдет, – ухмыльнулся Клюв. – Ты мне поможешь, я тебя с благодарностью отпущу. И все. Ну а если не поможешь… Тебя, конечно, Сашок топить не станет. А вот зверька утопит. И рассказывай потом своим родителям все, что угодно. А я твоим папе с мамой объясню, что у тебя нервное потрясение, вызванное тем, что из-за тебя хонорик утонул, и поэтому ты в горячке выдумываешь черт знает что.

– Не слезу… – почти прошептал Макар; казалось, у него пропал голос.

– Я его сейчас достану! – прошипел Сашок и двинулся к сосне. – Зверя-то точно достану, а сам пускай хоть до утра там сидит!

«Так оно и будет! – с ужасом подумал Макар. – Нюк окажется у него в руках. И тогда…»

– Макар, не глупи, – продолжал уговаривать Клюв. – Дел-то всех на полчаса! Я даже примерно место знаю, где тебе надо походить со своей рогулькой. Вычислил я, где должна быть водичка. Но не перекапывать же нам всю землю вокруг этой часовни! За лето не управимся. А ты – раз, и готово, все довольны – и ты, и я. Твои родители получат тебя в целости-сохранности, а ты своего зверька. Ну, спускайся! Никто вас не тронет, если ты будешь вести себя разумно. А то ведь Сашок уже лезет на дерево, а он у нас хороший верхолаз…

Зашуршала внизу кора. Если Макар так ловко залез на сосну, то и Сашок сумеет… И сцапает Нюка! Все он правильно рассчитал: Макар ему не нужен – знает, что тот не оставит хонорика, сам слезет. Что же делать?!

Голова Сашка покачивалась внизу. И приближалась… Клюв, улыбаясь, подошел к самой сосне, расставил руки. Макар машинально огляделся по сторонам – будто здесь, на высоте, искал спасение. И вдруг он увидел, как покачиваются тонкие стволы березок. Не близко, конечно, но если сильно оттолкнуться от сосновой ветки, то вполне можно допрыгнуть до березки – вон до той, самой крайней… Согнется ли она, хватит ли ее гибкости? Только бы не выронить Нюка, только бы не выронить… Как ни страшно было Макару, но другого выхода он не видел.

Сашок сопел уже под самыми ногами.

«Главное сейчас – не зажмуриться от страха», – подумал Макар и все-таки зажмурился. Всего лишь на мгновение перед прыжком.

Какой же это был полет! Как затяжной прыжок парашютиста. Макару даже показалось, что он расслышал в полете жалобный писк Нюка. Надо было, конечно, спрятать хонорика поглубже под майку, но Макар не успел это сделать перед таким быстрым решением – прыгнуть. Вот и получилось, что Нюк, как заправский парашютист, летел над землей на высоте десяти метров, щурясь от ветра, бьющего в лицо. В мордочку, точнее говоря. Наверное, этот лес впервые видел летающего хонорика…

И вот уже шершавый ствол березки ударил Макару в руки, и они вцепились в него изо всей силы, не разжимаясь.

Макар повернулся животом кверху, чтобы хонорик не выскользнул из-под майки, и опустил вниз ноги. Сейчас надо постараться отяжелеть – надо, чтобы показалось, будто ты весишь в два или в три раза больше… Иначе березка не согнется.

Все произошло в одно мгновение, но мгновение это все же растянулось – как плавное сгибание березки. И вот уже Макар ощущает под ногами спасительную твердь земли!

Позади раздался шум падения и громкие вскрики. Макар на ходу оглянулся и увидел, что Сашок сорвался с сосны и своим падением сбил с ног Клюва. В другое время он, наверное, не удержался бы от смеха, глядя на эту картину: Клюв и Сашок копошатся под деревом, пытаясь встать на ноги. Наверное, не просто им это сделать – ушибы от такого падения должны быть чувствительными…

Но сейчас было совсем не до смеха: надо было развить бешеную скорость. Чуть ли не космическую. Для того чтобы оторваться от преследователей, которые, конечно, через минуту придут в себя…

Глава XVI

Нюх Нюка

Мостик Макар пролетел в несколько прыжков. И сразу же резко повернул направо, в кусты. Не дурак же он удирать по тропинке!

Интересно, успели Сашок с Клювом заметить, куда он убежал? Хорошо бы, если бы они сначала поискали его на той стороне речки, рядом с сосной. Были бы в запасе у Макара лишние минуты… Но надеяться на это не приходилось: хитрый Клюв сразу поймет, что Макар перебежал по мостику на эту сторону. Да и любой нормальный человек рванул бы сюда, все-таки поближе к дому. Вот только до дома еще добраться надо – где-то ведь ждет засада. Подстраховались похитители…

Где она может быть? Скорее всего там, откуда виден как на ладони склон холма – дорога к дому. Значит, Ромео с Мишкой и Гришкой прячутся где-нибудь среди развалин, и значит, туда сейчас нельзя. Вот и получается, что он не выбрался из западни, хоть так ловко и ускользнул от Клюва…

Макар пробирался все дальше в кусты и лихорадочно соображал. Что предпримут сейчас Сашок с Клювом? Вряд ли они бросятся прочесывать кусты. Конечно, решат, что Макар побежал домой и попал в засаду. То есть поспешат к Ромке, чтобы получить из его рук Макара с Нюком.

Неужели опять придется лезть в речку? Сколько можно?! Или попытаться все-таки пробраться к деревне кустами? Замаскироваться получше и двигаться ползком, как уж, прижимаясь к самой земле? Вдруг удастся проскользнуть незамеченным… А там, на лугу, можно будет уже во весь рост подняться и надеяться только на быстрые ноги!

Макар стал торопливо срывать ветки папоротника погуще – для маскировки. Теперь надо снять майку, повязать ее на голову… Вот только как тогда держать Нюка? Макар осторожно опустил хонорика на траву, приговаривая:

– Тихо, тихо, Нюк, сидеть. Подожди, пока я замаскируюсь…

Но хонорик на этот раз оказался непослушным. Наверное, он испытал в последние минуты столько неприятных ощущений, что сидеть на месте просто не мог. Почувствовав себя свободным, он недолго думая мгновенно шмыгнул в траву – и только ветки папоротника, покачиваясь, указали направление его движения.

– Стой, Нюк! – шепотом завопил Макар. – Назад! Куда ты, балбес?!

Но Нюк не обращал на его шепот внимания. Он все отдалялся и отдалялся от хозяина… Какая уж тут маскировка! Макар бросился за хонориком. И как он забыл о том, что Нюк все-таки не собака и не всегда понимает, чего от него хотят? Нельзя, нельзя было выпускать его из рук!

Заросли папоротника опускались все ниже. Макар вспомнил, что где-то здесь должен быть маленький ручеек, из которого когда-то пил воду Нюк. Может, он опять бросился к воде?

Неподалеку прогромыхали по мостику тяжелые шаги – это возвращались Сашок с Клювом. Макар затаился, прислушиваясь, куда они побегут дальше. Так и есть, поспешили к усадьбе, на ходу переругиваясь.

– Ромка не пропустит! – услышал Макар злой возглас Сашка.

«Не пропустит! – усмехнулся он. – Только меня там нет».

Но радоваться было рано: долго его дожидаться не станут – конечно же, примутся за поиски, начнут прочесывать кустарник. Пять человек… Если они пройдут цепью, недалеко друг от друга, шансов остаться незамеченным у Макара почти нет. Но пока надо все же догнать Нюка! Не спасаться же одному.

Макар бросился в самую гущу папоротников, пониже к ручью, и вдруг, споткнувшись, упал. Какой-то замшелый и словно покрытый изразцами полукруглый камень высунулся из травы. За него-то и зацепился Макар.

Он вгляделся в камень. На нем явственно проступал рисунок, а в рисунке – рельефная буква Г… Далековато от стен усадьбы перенесся сюда этот камень!

Макар пошарил в траве под папоротниками. Еще один такой же, еще… Камни были полностью скрыты травой, и только их поверхности, покрытые мхом, нащупывались рукой. Они были плотно подогнаны друг к другу, образуя что-то вроде круга. Но почему они почти полностью скрыты под землей? Будто их специально закапывали… Если бы Макар случайно не споткнулся, никогда бы не увидел их: трава и мох скрывали камни полностью.

Макар огляделся. У него ведь совсем нет времени! Где же Нюк? И вдруг он услышал едва различимые чавкающие звуки – так Нюк лакал воду. И точно, хонорик сидел у ручейка и, словно чувствуя свою вину, воровато оглядывался. Он пил воду на своем любимом месте. Вот память у него!

Макар чуть не рассмеялся – такой потешный вид был у хонорика. Он словно говорил: «Ну что, уже и попить нельзя, да?»

Макар опустился на четвереньки, припал рядом с Нюком к воде. До чего же холодной и вкусной она показалась! И на вид чистая, можно даже не проверять ее плевком – прозрачная, как хрусталь.

Вдруг Макар увидел прямо перед глазами, на дне ручейка, множество песчаных бурунчиков. Ключи! Это ключи, как в роднике, выбивались из-под дна. Почему же их так много?

Проведя мокрой рукой по лицу, Макар сел прямо на землю. Смутная, пока еще неясная догадка шевельнулась в его голове… Ручей течет сам по себе, вытекает из-за поворота, значит, его исток далеко. Откуда же здесь пробиваются в него ключи? Может быть, под ручьем или рядом с ним в земле есть еще один питающий источник? Источник?.. Макар подпрыгнул как ужаленный. Камни! Они совсем рядом. И сложены в виде круга, хоть и укрыты землей… Так и хочется представить, что в этом кольце должна быть вода!

Макар похлопал себя по карманам. Неужели он потерял рогульку? Нет, вот она.

«Надо успокоиться, надо обязательно успокоиться», – приговаривал он, вытирая руки досуха.

Все-таки волнуясь, он вернулся к камням.

Поначалу он обошел их вокруг, держа рогульку перед собой, потом стал сужать круги. И вдруг над самым центром круга рогулька едва заметно вздрогнула… Может, показалось? Макар провел рогулькой еще раз, и опять она шевельнулась. Послышался легкий шорох – это приблизился Нюк, с интересом поглядывая на хозяина. Потом он обнюхал камень…

– Не мешай, Нюк, – взволнованным шепотом попросил Макар. – Кажется… Кажется, мы нашли!

Хонорик потрогал камень лапкой, потом осторожно ступил в центр круга и царапнул по траве. Один раз и другой, будто хотел что-то откопать.

– Молодец, Нюк! – шепнул Макар. – Как ты догадался? Как будто подсказываешь мне, что надо делать!

Руки у Макара были сильнее, чем Нюковы лапки. Он разрывал дерн, разбрасывая комья земли. И рогулька пошла в ход – ее концом Макар рыхлил землю. И вдруг… рогулька наткнулась на что-то твердое. Еще один камень? Какой-то он круглый и гладкий… Очистив его поверхность от земли, Макар даже вздрогнул от неожиданности. Солнце сверкнуло на блестящей поверхности и засияло ярким светом! Он увидел, что этот сверкающий камень не гладкий, а граненый; на бесчисленных гранях и играл свет.

«Это же хруст… Хрустальное яйцо!» – подумал Макар.

Он схватил его руками, пытаясь вытащить. Яйцо не поддавалось. Макар стал вертеть его, словно откручивая – в одну сторону, в другую. Раздался такой звук, будто вытаскивали из стеклянной бутылки притертую пробку. С большим усилием Макар вывинтил яйцо. Снизу, на одну треть, оно было матовым и действительно гладким. А сразу же под яйцом, как раз по размеру его донышка, открывалась металлическая, расширяющаяся кверху трубка. Мгновение – и она наполнилась водой. Вода быстро всколыхнулась кверху и стала переливаться через край трубки. Сначала, смешавшись с землей, она была мутной, но внутренний напор через несколько секунд смыл муть, чистая вода заполнила разрытую яму, потом стала переливаться через камни и побежала к ручейку…

Нюк отпрыгнул назад, потом снова осторожно приблизился, понюхал воду…

– Не бойся, Нюк! – воскликнул Макар. – Это самая чистая вода! А вот это хрустальное яйцо закрывало ее, и вода находила себе путь под землей и пробивалась в ручеек. Там ты ее и нашел, потому именно там и пил… А теперь можешь спокойненько пить здесь, прямо из источника!

Ошалев от радости, Макар поднял хрустальное яйцо над головой. На его гранях сияли тысячи маленьких ярких солнц…

Вода переливалась и переливалась из трубки, словно радуясь своей долгожданной свободе.

Макар медленно приходил в себя. Нашел! Нашел!!! Это слово стучало в нем, как удары сердца. Но что делать дальше? Бежать с радостными криками к деревне? Как бы не так… Прижав к груди яйцо, подхватив на руки Нюка, он шмыгнул в кусты. Подальше, подальше от этого места! Нельзя, чтобы его обнаружили именно здесь.

В зарослях Макар остановился и отдышался. Конечно, можно было опять переправиться через речку. Но сколько может продолжаться эта гонка? Неожиданная находка подбодрила Макара, и он стал осторожно выбираться наверх.

Вот и крайние перед открытым местом кусты. Дальше идти было нельзя. Макар упал в траву, осторожно выглядывая в сторону развалин.

Вся компания стояла на краю холма. Клюв размахивал руками, отдавая приказания. Сейчас, сейчас они оцепят всю площадку и двинутся в сторону Макара. И тогда… Он уже выбирал место, где закопает яйцо. Не отдавать же его этим негодяям! Он вспомнил, что писал князь Гагарин о тех людях, которые разрушили усадьбу, и вся эта компания показалась ему похожей на тех разрушителей. Ни за что он не отдаст им яйцо!

Но ведь если они пойдут дальше в кусты и дойдут до ручейка, то обязательно увидят воду, которая, наверное, уже разлилась совсем широко… Макара даже озноб пробрал от этой мысли. Надо вернуться и опять закрыть источник! Как сделал это князь Гагарин… Но вот сможет ли это сделать Макар? И хватит ли у него времени? Нет, лучше увести преследователей подальше от источника!

Он уже стал соображать, каким способом это сделает, как вдруг увидел Соню и Ладошку. О чем-то озабоченно переговариваясь, они поднимались по склону холма. Проходя мимо часовни, Ладошка не забыл поднять камешек и бросить в купол. Звяканье заставило Клюва подпрыгнуть на месте. Он обернулся и, видно, выругался при виде незваных свидетелей. Потом, ласково улыбаясь, побежал навстречу Соне с Ладошкой. Вся компания, не зная, что делать дальше, стояла на тропинке.

Другого такого случая не будет! Если Клюв уговорит Соню вернуться домой, Макару придется туго. А вот сейчас, когда преследователи отвлеклись, можно этим воспользоваться…

Макар заскользил среди кустов, не обращая внимания на крапиву, на колючки. Главное сейчас – успеть, успеть, пока Соня разговаривает с Клювом, обойти всю компанию кругом по кустам. Обойти, пока они не стали эти кусты прочесывать.

Ему хватило минуты. Макар затаился за последним кустом, росшим на краю холма; дальше был голый склон, по которому спускалась такая манящая тропинка. За ней луг, а там уже и изгородь, дом – совсем близко. Что делать?

Вообще-то можно было и подождать. Соня с Ладошкой уйдут, компания бросится на поиски. Но, конечно же, бросится туда, где заросли гуще, где и должен скрываться Макар… А вдруг они начнут с самого края? Нет уж, хватит ошибок. Лучше рисковать, чем ошибаться!

Макар поднялся во весь рост и вышел из-за куста. Он увидел, как вздрогнул Клюв, как напряглась вся компания… Соня обрадованно помахала ему рукой. Наверное, она из вежливости не могла броситься ему навстречу, ведь она разговаривала с «добрым» Григорием Григорьевичем!

Макар с тревожным ожиданием посмотрел на своих врагов. Вдруг сейчас бросятся, не обращая внимания на Соню с Ладошкой? Клюв, продолжая натужно улыбаться, разговаривал с Соней. Руками, отведенными за спину, он делал какие-то знаки. Макар, взглянув на Сашка, увидел, что тот отдал мальчишкам какую-то команду. Ромео стоял при этом, уставившись на Соню, и, казалось, ничего не слышал… Но вот мальчишки стали расходиться в стороны и, как будто не спеша, побежали к деревне.

«Перерезают мне дорогу!» – понял Макар.

Вот теперь нужна была скорость!

Вниз по склону бежать, конечно, легко – главная трудность, чтобы не сорвались, не спутались ноги: если споткнуться на такой скорости, можно придавить Нюка. У Макара перед преследователями все-таки есть преимущество: он ближе к деревне. Метров на сто, но ближе. Но Ромка с Мишкой и Гришкой бегают быстрее – значит, догонят. И отберут Нюка… Похоже, Клюв и Сашок сошли с ума: уже стремятся добиться своей цели во что бы то ни стало, даже на Соню с Ладошкой им наплевать.

– Мак! – звонко крикнула Соня. – Ты куда?

Что мог ответить Макар? И разве было у него время для ответа, для остановки? Он только повертел головой – руки были заняты хонориком и хрустальным яйцом. Это, кстати, мешало ему бежать быстро: когда нечем отмахивать на бегу, это существенно снижает скорость.

Сзади послышалось сопение преследователей. Мишка с Гришкой бежали впереди, за ними – Ромео. И вдруг… Почему-то сначала Мишка, а потом и Гришка упали в траву. Макару даже показалось, что им по очереди сделал подножки… Ромео! Может, нечаянно?

И тут Макар услышал сзади его прерывистый шепот:

– Слышь, Макар, не бойся! Не трону я твоего зверька, не трону, чтоб я провалился! Но ты… брось его. Он домой сейчас побежит, вот увидишь! А я… будто бы не поймаю. Ну давай! А то они поймут, что я специально тебя не догнал…

Макар на мгновение оглянулся. У Ромки было такое лицо, что… Нельзя было не поверить! Теперь Макар окончательно понял, что Мишка и Гришка упали, конечно же, с помощью Ромки.

Вот уже замелькали мимо кусты, растущие на лугу. Макар и Ромка бежали как по стадиону – сверху на них смотрели «зрители». Если Ромка не обманывает, конечно, будет заметно, что он нарочно упускает Макара. Вздрогнув напоследок от страха, Макар быстро опустил на тропинку Нюка и даже легонько подтолкнул его ногой:

– А ну, домой! Брысь!

Наверное, Нюк никогда не слышал от хозяина такого сердитого окрика. И больше никогда не услышит!

Сзади еще страшнее заорал и зарычал Ромка:

– Стой, зверюга! Поймаю, хвост оторву!

От этого крика у Нюка появилась такая прыть, что догнать его уже никто теперь не смог бы. Его хвост мелькнул несколько раз среди кустов и исчез. В совершенно правильном направлении исчез – там, где начиналась изгородь, а за ней находился дом.

– Все, – услышал Макар шепот Ромки. – Беги, не трусь. Отвалил я…

Макар оглянулся. В отчаянии размахивая руками, Ромка стоял на тропинке. Весь его вид говорил: «Ну что делать? Упустил я зверька… Но он же бегает быстрей!»

Хоть было и далековато, но Макар все-таки рассмотрел лицо Клюва. Тот даже не слушал Соню, которая что-то тревожно и обеспокоенно говорила, показывая рукой на луг… Такого хмурого и серого лица, как у Клюва, Макар еще ни у кого не видел. Отчаяние было написано на этом лице! Наконец Клюв махнул рукой и стал спускаться по тропинке. За ним двинулась и вся компания.

«А ты что хотел? – радостно подумал Макар. – У злых людей и не должно ничего получаться!»

Осталось лишь довести до конца все дела этого бесконечного дня. Во-первых, обнаружить дома Нюка. Во-вторых, дождаться Соню с Ладошкой. В-третьих, показать папе с мамой яйцо, рассказать им про источник, чтобы пойти туда всем вместе, не откладывая. Надо ведь было поскорее решить, что делать с драгоценной находкой!

Но все эти дела по сравнению с предыдущими приключениями казались Макару приятными и незначительными подробностями. Главное дело было сделано! Освобожденная вода вернулась на свое место, и источник еще послужит добрым людям. Макар был абсолютно уверен: князь Гагарин мечтал именно об этом…

Эпилог

Хорошо или плохо, когда люди меняются прямо на твоих глазах? Понятное дело, хорошо, когда меняются в лучшую сторону, и плохо – когда в худшую.

Макар думал эту глупую мысль, глядя, как Ромка тащит вслед за Соней огромный мольберт – не складной, а самый настоящий. Нелегонький, между прочим, мольбертик! Во всяком случае, Макар его таскать всегда отказывался.

– Здоровье дороже твоих картинок, – ворчал он. – Маленький возьми, складной.

И Соне приходилось слушаться брата. Не тащить же деревянную махину по кочкам и буеракам, да в гору, да через кусты!

Но Ромке, похоже, трудности нравились. Он готов был и саму Соню посадить на мольберт и нести ее хоть на край света… Интересно, какие там пейзажи?

И как это Соня с самого начала разглядела в Ромке хорошего человека? Ведь она в первый же день назвала его «воспитанным»… А вот Макару этот Ромео тогда не понравился. Да и как он мог ему понравиться? Одними злыми и неприятными стычками изобиловало их знакомство! Поэтому Макар просто ошалел от Ромкиного превращения из хулигана и начинающего бандита в нормального парня. Похоже, что без Ромки и вся компания, которой предводительствовал Сашок, распалась.

Мишка с Гришкой часами бесцельно жарились на солнышке. Наверное, это были слабохарактерные люди, которые не могут жить без руководства. Перестали им говорить, куда идти и что делать, – вот они и заскучали, и жизнь превратилась для них в томительное времяпрепровождение. Жалко смотреть на таких людей!

Но если Ромео порадовал Макара, то Клюв, то есть Григорий Григорьевич, то есть все-таки Клюв, чуть не уничтожил всякую веру в порядочность и честность. Ведь Макару так нравилось дружить с этим умным и, как казалось, добрым человеком! Ему нравилось, что вначале-то Клюв показался неприятным, а потом превратился в друга. Ведь такие друзья кажутся самыми настоящими, и когда они предают… Только вздыхать и остается.

Хорошо, что, узнав про открытие источника, Клюв даже на глаза никому не показывался. Наверное, переживал свое поражение. Но Макар ему ни капельки не сочувствовал. Достаточно было вспомнить каждую фразу, сказанную Клювом под сосной. Особенно насчет Нюка… Правда, папа, кажется, все-таки поговорил с их бывшим другом, но Макар даже не поинтересовался, о чем был этот разговор.

А с источником, несмотря на все приключения и загадки, вышло все просто. В тот же день Веселовы привели его в порядок – почистили камни и медную трубку, сделали красивую канавку от источника к ручью. Все деревенские видели их работу, подходили и хвалили. Так что ни у кого уже даже сомнений не осталось в том, кому принадлежит право открытия источника…

– Придется заняться этим серьезно, – сказал папа, глядя, как толчками выливается из трубки прозрачная вода.

– В каком смысле? – не понял Макар.

– Жалко ее в ручей сливать, – пояснил папа. – Если Клюев с таким рвением искал этот источник, значит, вода действительно обладает целебными свойствами. Я помню, во время наших прогулок он как-то мельком сказал, что дедушка рассказывал ему местную легенду, согласно которой в этих местах существует источник живой воды – надо полагать, именно этой. Вот рассказ дедушки и не давал покоя Григорию Григорьевичу… Видимо, он знал, что источник находится на территории усадьбы, а где, не мог найти. Он и к нам в доверие втерся в надежде, что я про усадьбу все подробности знаю. Я не помог искателю бесценного сокровища только потому, что ничего не знал. – Папа невесело улыбнулся и добавил: – Но это, как оказалось, я правильно сделал. Кстати, Клюев не только источник искал. В деревне жива легенда об огромном бриллианте, который закрывает в земле воду. Вот этот бриллиант он и надеялся найти. Надо сказать, хоть это и не бриллиант, ценность хрустального яйца трудно измерить.

В этом сомневаться не приходилось. Когда дома все получше рассмотрели Макарову находку, то просто ахнули. Внутри яйца находился золотой домик… Точнее, не домик, а старинная усадьба. Она была гораздо красивее той, что пыталась нарисовать Соня. Неизвестный художник – или скульптор, или архитектор, или ювелир? – изобразил каждую лесенку, каждый балкончик легкого, словно воздушного, дома. Даже маленькая собака сидела в золотой траве у крыльца, даже птица – на ветке дерева. Конечно, никакой бриллиант не мог сравниться с такой красотой! Бриллиант же просто прозрачный, а тут… Ни Макар, ни Соня, ни даже родители не могли представить, как удалось вставить домик внутрь хрустального яйца. Но это была та самая тайна, которую совсем не хотелось разгадывать.

– А почему ты говоришь про ценность яйца? – удивился Макар. – Мы что, продавать его собрались?

– Конечно нет. Мы же не Клюевы… А Веселовы! Мы отвезем хрустальное яйцо законной наследнице – Вере Сергеевне, пусть она и решит, что с ним делать, – решительно сказал папа. Макар только вздохнул. Все-таки жалко отдавать яйцо незнакомой старушке… Но не уподобиться же теперь Клюву или какому-нибудь Сашку! – А источником я попрошу заняться одного моего друга-геолога, – добавил папа. – Пусть определит ценность воды, да, кстати, и объяснит нам, как местным властям об этом источнике сообщить – так, чтобы от него польза была. Думаю, мы имеем какое-то право считаться его первооткрывателями, вот и надо это право зафиксировать. И если вода действительно целебная, то просто необходимо разливать ее в бутылки и доставлять больным. Да и здоровым людям она не помешает!

– Как минералку, да? – спросил Ладошка. – Правильно Нюк ее пил! Только он газированную не любит. Я ему еще в Москве давал, но он от газа чихает.

Все засмеялись. А Макар только мечтательно улыбнулся. Хоть он и не был тщеславным человеком, а все-таки приятно было представить красивую бутылку воды, на которой красуется его портрет и написано «Веселовская». Ну, или «Гагаринско-веселовская»… Хотя – разве в названии дело?

Content

Владимир Михайлович Сотников
Хонорик на тропе кладоискателей

Глава I Пожар

Глава II Странный визит

Глава III Первая неудача

Глава IV Ромео и Джульетта

Глава V Разведка на живца

Глава VI Потерянный клад

Глава VII Живая рогулька

Глава VIII Избранный

Глава IX Прогулка с препятствиями

Глава X Письмо из прошлого

Глава XI Еще одно подтверждение

Глава XII Ночные звуки

Глава XIII Полтора заложника

Глава XIV Спасительная соломинка

Глава XV Летающий Хонорик

Глава XVI Нюх Нюка

Эпилог