Владимир Сотников

Хонорик и семь чудес света

Глава I. БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ

У Макара Веселова была странная привычка: он иногда представлял себя со стороны. Полезная, надо сказать, привычка, в отличие от многих остальных. Если умеешь видеть себя со стороны, то вряд ли будешь долго ковыряться в носу или просто сидеть с тупым видом. Сразу станет стыдно.

А началась эта привычка с тех пор, как Макар повесил над своим столом большой плакат – фотографию Москвы с высоты птичьего полета. Макар подолгу рассматривал этот плакат, находил свою улицу, свой дом, представлял себя где-то там, внутри – было интересно, как будто рассматриваешь какой-нибудь городок в табакерке.

Вот и сейчас он был одновременно и участником странной сценки, и ее наблюдателем. Не таким уж и посторонним наблюдателем, надо сказать. А видел он вот что…

Поздним осенним вечером в самом центре Москвы, в угловом доме у Патриарших прудов, в квартире Веселовых решалась судьба маленького пушистого зверька – хонорика по имени Нюк. Можно сказать, вопрос решался гамлетовский: быть или не быть. Именно так, по самому большому счету, поставил этот вопрос Макар, будто Нюк и не хонорик вовсе, а самый настоящий принц Гамлет из одноименной трагедии Шекспира.

– Неужели вы не понимаете, – кипятился Макар, – что от вашего решения зависит, быть Нюку дальше хонориком или нет?

У родителей даже глаза полезли на лоб от такого поворота спора.

– Каким это образом? – наконец почти шепотом спросила мама.

– Какими это страшными перевоплощениями Нюка ты нас пугаешь? – более спокойно вскинул брови папа.

На самом деле спор был совсем не о хонорике, потому родители так и удивились.

На семейном вечернем совете Веселовы решали вопрос о покупке дачи. Родители сомневались, а вот дети – Макар, его старшая сестра Соня и младший брат Ладошка – были убеждены, что дача им нужна как воздух. Родители, конечно, понимали это не хуже детей, но вот решение о покупке дачи почему-то все время откладывалось. Веселовы-старшие искали, перебирали варианты, но всегда им что-нибудь не вполне подходило. То маму не устраивало большое расстояние от Москвы, то, наоборот, близость к городу, то направление. И цена, конечно, играла роль: Веселовы были далеко не миллионеры.

– Ничего я не пугаю, – обреченно вздохнул Макар. – Я сам боюсь. Посмотрите на Нюка, посмотрите!

Все посмотрели – и родители, и Соня, и Ладошка.

– Что такое? – встревоженно спросила мама. – Нюкочка заболел? Ну говори, Макар! Что ты спектакль разыгрываешь? Разве можно шутить такими вещами?

– Шутить… – опять вздохнул Макар. – И не собирался я шутить. Посмотрите на Нюка и вспомните, каким он был летом, когда мы возили его в деревню. И сравните. Сравнивайте, сравнивайте! Хотите, я фотографии принесу?

Фотографий Нюка с прошлого лета остался целый альбом, потому что родители брали с собой в этнографическую экспедицию все семейство – ну, и хонорика, конечно.

– При чем тут фотографии? – воскликнул папа. – Нельзя ли человеческим языком все объяснить?

– Нам хорошо, – продолжал Макар. – Мы-то по-человечески разговариваем, в городах живем. Потому что люди! Нам ничего не стоит без природы пожить годик-два. Ни шерсть не вылезет, ни нюх не потеряется. Все стерпим! А зверькам как? Хонорик ведь даже не кошка, к домашним условиям не так давно приучается. А мы своего Нюка держим, как крокодила в ванной. Издевательство, что и говорить! Любители животных, называется…

Макару и вправду казалось, что он не только слышит себя, но и видит.

«Хорошо получается!» – мысленно похвалил он сам себя.

– Не кипятись, не кипятись, – успокоил его папа. – Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь. Значит, мы дачу должны для Нюка купить? Да?

– Для Нюка, для Нюка! А мы к нему в гости будем ездить! – закричал Ладошка, выпрыгнув из-за стола и бросившись к хонорику, который покорно нагнул голову для поглаживаний.

Нюк знал, что от Ладошки лучше не убегать: все равно догонит и погладит.

– Надо и остановиться когда-нибудь, – продолжал ворчать Макар. – Ну что вас на этот раз не устраивает? Дача находится в коттеджном поселке, расстояние не такое и большое, даже наша старенькая машина осилит его в два счета! И разве дорого?

– Да нет, цена устраивает, – вздохнула мама. – Даже странно, что за такую дачу хозяева запросили немного. Наверное, потому что они срочно уезжают, да и домик не совсем достроен. Но не в этом дело. Мне сказали о каких-то странностях, которые творятся в этом поселке…

Веселовы-младшие чуть не подпрыгнули от такого сообщения. Странности! Да это как раз то, что нужно! Что еще требуется от дачи, кроме чистого воздуха, речки и леса поблизости, как не странности? Тайны, другими словами. Не кроссворды же там разгадывать.

– А что там творится? – осторожно спросил Макар. – Кошки лают, а собаки мяукают?

– Только этого не хватало, – отмахнулась мама. – Честно говоря, я и сама не очень поняла, в чем заключаются эти странности.

Макар с Соней переглянулись. Еще бы! Тайны для того и существуют, чтобы взрослые их не понимали. До поры до времени, конечно. Пока дети их не раскроют.

– Ну хотя бы примерно ты можешь объяснить, о чем тебе рассказали? – спросил Макар.

– Дачный поселок интересный, что и говорить, – улыбнулась мама. – И люди там живут интересные. Каждая дача имеет свою достопримечательность, если можно так выразиться. Соседи словно сговорились и устроили между собой что-то вроде соревнования, придумывая различные чудеса. Кстати, между собой они так и называют поселок – «Семь чудес света». На одной даче обсерватория, и можно любоваться звездным небом и наблюдать движение планет, на другой – коллекция микроскопов, при помощи которых можно изучать микромир от микробов до клеточек разных растений… По-моему, есть там какой-то ветряной пропеллер – я не очень в этом разбираюсь, – он вырабатывает ток, и получается иллюминация. И устроено все так, что от изменения ветра лампочки светятся по-разному – очень красиво получается. Но я всего, что мне рассказывали, и не помню.

– А в чем же странности? – спросила Соня. – Чудеса и чудеса. Это же замечательно!

– С недавних пор эти чудеса стали вести себя как-то странно. Проще говоря, стали ломаться. И поломки эти происходят, можно сказать, на пустом месте. То есть сами по себе…

– Ну и что в этом странного? – удивился Макар. – Все механизмы имеют обыкновение ломаться. Даже без посторонней помощи.

– Конечно, – согласилась мама. – Механизмы могут ломаться. Но чаще всего они ломаются именно с посторонней помощью. И мне не хотелось бы, чтобы мои дети были подозреваемыми.

– Да мы там еще ни разу не были! – удивился Макар. – Кто же нас может заподозрить?

– А вот приедем на дачу, странности продолжатся, и станут на нас коситься соседи, – вздохнула мама. – Обязательно станут.

– Туда еще приехать надо, – так же вздохнул и Макар, словно передразнивая маму. – Для начала. Что бояться раньше времени?

Хонорик, словно понимая человеческую речь, переводил взгляд с Макара на маму. Если он и вправду понимал, о чем они говорят, то, наверное, ждал, чем же закончится этот странный разговор. И почему это люди так подолгу разговаривают? Переглянулись бы, и достаточно. И так ведь понятно, чего хочет каждый из них.

– Ладно, – сказал папа. – Надо быть решительнее, иначе мы никогда не станем дачниками. Завтра и послезавтра выходные. Что нам мешает съездить в этот поселок?

– Ур-ра! – завопил Ладошка. – Ничего не мешает! Только мама…

Мама обиженно шмыгнула носом, как маленькая:

– Вот уже и сделали меня врагом рода человеческого, то есть своей семьи. Вы все хорошие, а я плохая. Нет уж, не получится это у вас. Съездим, съездим! А потом посмотрите, кто был прав…

Казалось, Нюк все понял, потому что стал спокойненько вылизываться. Закончился благополучно человеческий разговор, говорил его вид. Почему бы и не вылизаться? Тем более что Ладошка, наверное, где-то на улице гладил чужую собаку и не помыл после этого руки. А Нюк терпеть не мог чужих запахов, переносимых на его шерстку. Надо пахнуть самим собой, а не какими-то собаками, пусть даже и самыми домашними.

– Значит, быть Нюку хонориком! – радостно заключил Макар. – Хотя бы завтра подышит свежим деревенским воздухом. А там и…

– Посмотрим, – перебила его мама. – Решать будем на месте.

– Главное, чтобы нам понравилось это место, – отмахнулся Макар. – А странностей везде хватает, даже в нашем доме. Вспомните привидение из соседней квартиры! Но мы же раскрыли его секрет…

– Вот только не думай, что на даче ты будешь заниматься расследованиями, – строго посмотрела на него мама. – Тоже мне сыщик! Вот именно поэтому меня и беспокоят всякие тамошние странности…

Макар с Соней загадочно переглянулись. Их взаимный взгляд словно говорил: почему бы и не позаниматься расследованиями, если судьба подарит такую возможность?

А похоже было, что судьба как раз занимается подготовкой именно такого подарка. Впереди ведь осенние каникулы… Если Веселовы купят дачу, то где же еще их проводить?

Глава II. ПОЕЗДКА С ПРИМЕТАМИ

Макар не стал специально готовиться к поездке. Как можно приготовиться к неизвестности? Ведь он не знал, что их ждет в этом дачном поселке. Это уж потом, после первой встречи с незнакомым местом, можно будет получше собраться – взять с собой самые необходимые сыщицкие принадлежности: фонарик, лупу, спички, ножик, моток крепчайшей бечевки, два остро заточенных гвоздика, деревянную рогульку, маленький бинокль с измерителем расстояния, лассо, бумеранг, сигнальную ракету, трубочку для дыхания под водой, липучки на подошвы для лазания по деревьям, свисток, насадки для этого свистка, при помощи которых можно подражать всяким птицам, баллончик с газом для отпугивания собак, петарды для… мало ли для чего! Пока ведь ничего даже предположить нельзя.

Когда у Макара в голове проносился этот список самых необходимых вещей, ему прямо-таки не по себе становилось: неужели так много всяких мелочей требуется сыщику для профессиональной деятельности? А ведь он еще не вспомнил про диктофон, про парик, про очки и порошок для чихания… Безобидный, кстати, порошок – только вот мама почему-то отреагировала на него чересчур чувствительно, когда Макар случайно просыпал на кухне маленькую щепотку. Хоть Макар и не признался ни в чем, но ему было очень стыдно слышать ежесекундные мамины чихания – целый вечер…

А когда мама вышла с хонориком на улицу, Макар не удержался и выскочил вслед за ней. Мамино местонахождение можно было определить даже на большом расстоянии! Вот она свернула во двор – чих! Вот вышла в соседний переулок – чих-чих! Вот пошла по направлению к прудам – опять чихание… Макару даже стыдно стало, что его изобретение так некстати оказалось опробовано на маме. А всего-то оно состояло из самых обыкновенных кухонных приправ, основу которых составлял простой порошкообразный перец. Достаточно было развеять на кухне всего лишь щепотку этого чудодейственного порошка – и готов результат: любой человек, вдохнувший эту простую смесь, не сумеет остаться незамеченным. Улизнуть от слежки не удастся: чихание выдаст в любой толпе, в любом укрытии.

Нет, все-таки Макар радовался, что его изобретение так хорошо срабатывает. Ну, а то, что маме пришлось почихать… Может быть, это и не очень вредно? А может, даже и полезно – для профилактики простуды.

Многое еще можно было вспомнить! Казалось, самые необходимые сыщику предметы могут занять целую комнату. И возникал законный вопрос, который не раз приходил Макару в голову: что же он за сыщик, если ему необходима помощь навороченных приспособлений? Лучше уж быть хонориком. Нюку ничего лишнего не требуется – с ним всегда его зоркие глаза, чувствительный нос и удивительная интуиция. Вот кому быть сыщиком! Научиться бы еще Нюку говорить, цены бы ему не было.

Но природный талант – природным талантом, а от достижений технического прогресса отворачиваться тоже не следует. Так Макар отвечал себе на вопрос, который, если честно признаться, был для него не очень приятным. Что и говорить, иметь интуицию лучше, чем гору всякой всячины для слежки!

Наверное, благодаря своей интуиции хонорик и радовался больше всех. С самого утра, когда все еще спали, он почувствовал дорожное настроение, которое воцарилось в квартире. И как это ему удалось? Неужели, просовывая мордочку в приоткрытую дверь комнаты Макара и Ладошки, Нюк различал в мерном посапывании мальчишек ожидание поездки? А может, он умел видеть чужие сны? Сны, как известно, снятся чаще всего перед утром. Вот и летал по комнате Ладошки и Макара один и тот же сон, будто они смотрели один фильм. У самой излучины речки, которая протекает по ярко-зеленому лугу, рассыпаны, как разноцветные кубики, семь домиков и чуть поодаль – восьмой, у которого стоят мама с папой и Соней, а Макар с Ладошкой и Нюком летают над этими домиками на каком-то невиданном самолете. А может, и не на самолете – во сне трудно все увидеть до мельчайших подробностей. Чувства ясны, а предметы – не очень. Вот чувства у Ладошки и Макара были абсолютно одинаковыми. Счастье, тревога и ожидание – если все это смешать, как коктейль, и почувствовать одновременно, то можно представить, что за сон подглядывал в щелочку двери Нюк. Не подглядывал, конечно, а подчувствовал.

Хонорик от нетерпения слонялся по квартире и совершенно бесхитростным способом старался разбудить хозяев: то пошуршит газетами на кухне, то поцарапает коготками березовую чурочку, которую в прошлом году папа специально поставил для него в углу. Казалось, хонорик недоумевал: «Если вы что-то решили и собираетесь куда-то ехать, как можно так долго спать?»

Но вот наконец прозвенел будильник, и квартира стала оживать. А вот в такие минуты Нюк уже старался улечься на коврике у двери и наблюдать за людьми со стороны. Не хватало еще в такой суете оказаться у кого-нибудь под ногами! Спросонья люди не очень-то внимательные. Вот Ладошка столкнулся с Соней, вот Макар стукнулся лбом о дверь… Люди не хонорики, просыпаются долго!

Хотя все поторапливали друг друга, сборы получались не очень-то скорыми. И никто не мог понять эту странность: все спешат, и все друг друга задерживают. Соня долго умывается, Ладошка долго одевается, папа долго ищет ключи от машины по своим многочисленным карманам, а мама долго готовит завтрак.

– Как раз успеем к самым глухим пробкам на дорогах! Все лентяи в субботу выспались и ринулись на дачи. Ну не надо так много есть с самого утра! – восклицает папа, найдя наконец виновницу таких длительных сборов, то есть маму. – Мы с таким завтраком до обеда не управимся!

Ускорил сборы Нюк. Он забрался в свой дорожный переносной домик, чем вызвал бурный восторг Ладошки:

– Вот с кого надо пример брать! Раз-два, и собрался. Пошли, Нюк, во двор, там будем ждать всю эту неторопливую компанию.

С бутербродом в одной руке и переносным домиком с Нюком в другой Ладошка выскользнул из дому. И всем оставшимся словно стыдно стало – через десять минут хлопнула дверь квартиры, и четыре пары ног торопливо затопали вниз по ступенькам.

– Вот, начинается дачная жизнь, – все же сказал папа. – И так каждую субботу… Ни сна, ни отдыха.

– Сон укорачивает жизнь, – улыбнулась мама. – Нет, не укорачивает, конечно, что за глупость можно сказать, не до конца проснувшись! Просто надо спать не очень много и быстро просыпаться. А свежий воздух улучшает настроение. Прочь, прочь из Москвы, хотя бы на денек!

Макар был с ней абсолютно согласен.

– Черт! – воскликнул папа уже у машины, шаря по карманам. – Куда же я задевал ключи? Нашел же, а потом… Наверное, снова куда-то в спешке сунул перед выходом из квартиры. Нашел – и опять…

Мама улыбнулась и развела руками:

– Что ж, поездка начинается нормально. – Она заметила, что Соня посмотрела на нее укоризненно, и поспешила добавить: – Я не иронизирую. Обязательно надо забыть что-то, обязательно! Тогда поездка будет удачной.

– По-моему, ты что-то путаешь, – пожал плечами папа, продолжая обшаривать себя, как будто у него было шесть или семь рук одновременно. – Если даже не обращать внимания на дурацкие приметы, то каким же образом мы отправимся в эту поездку без ключей от машины?

Ладошка хихикнул:

– Пап, а ты как угонщик сделай, а? Неужели собственную машину не сможешь завести без ключа?

– Завести смогу, а открыть – нет. – Папа вздохнул, нахмурился и посмотрел куда-то вверх, на маленькое оконце неба, видневшееся среди высоких домов.

«Все, расстроился», – понял Макар.

Когда папа вот так вот мечтательно задумывался, и смотрел куда-то вдаль, и вздыхал при этом – в нем просыпался философ. Философ-пессимист, который не видит в жизни никакого смысла.

– И почему это жизнь заполнена мелочами? – сквозь очередной вздох произнес папа. – Как говорится, жизнь дана нам один раз, но почему-то так получается, что ее заполняют такие мелочи, как потерянные ключи, как коврик, за который обязательно зацепишься, выходя из квартиры, палец, который прищемишь, оглянувшись на этот самый дурацкий коврик… А где же поместиться времени, которое необходимо для настоящей жизни? Для высокого, светлого, как бы ни смешны были эти слова вот в такой глупейшей ситуации…

Мама опять улыбнулась:

– Но вот нашел же ты время об этом поговорить? О высоком и светлом. Заметь, благодаря всяким мелочам в виде потерянных ключей, коврика и твоего многострадального пальца ты и вспомнил о том, что в жизни есть по-настоящему прекрасные мгновения. Смотри, какие красивые облака! Жалко, что деревья и дома мешают рассмотреть их во всей красе. Представляете, какое сегодня небо за городом?

– Представляю, – проворчал папа. – А по моей милости вы никак туда не попадете. Ну что ж, подождите, погуляйте в этом тюремном дворике, пока я поднимусь обратно в квартиру. Черт бы побрал все эти плохие приметы! То забудешь что-нибудь, то возвращаешься… Хватит на месяц невезучей жизни.

– У тебя же, наверное, нет и ключей от квартиры, – вспомнила мама. – Лови!

Она бросила папе свою связку. Но папа был не настолько ловок, чтобы ловить ключи, как морской котик. Связка упала на газон.

И вдруг Макар заметил, как хонорик дернулся от звука упавших ключей и ткнулся мордочкой в окошко своего переносного домика. Мгновенная догадка сразу вспыхнула в голове Макара, заставила быстро схватить домик с Нюком и бежать вслед за папой.

– А вам-то туда зачем? – вдогонку крикнула мама.

Это был, что называется, риторический вопрос. Потому что ответа на него не последовало. Просто Макару не хотелось останавливаться – он не хотел переключать внимание. Не свое, а хонорика.

Дело в том, что как-то совсем недавно он уже обращал внимание на интерес Нюка ко всяким брякающим и звякающим звукам. У хонорика будто мороз по шерстке пробегал, когда где-нибудь в доме гудели краны или когда кто-нибудь мыл вилки-ложки-ножи. Наверное, чуткий слух хонорика реагировал на такие звуки чересчур остро, и Нюк не успокаивался, пока не обнюхивал звякающий предмет и не убеждался в его полной неподвижности.

Объяснить такую особенность Нюка Макар не мог, да и не стремился к этому. Мало ли тайн и секретов в животном мире! И о себе, человеке, не все знаешь. Разгадывать эти секреты – жизни не хватит. Надо просто использовать их при случае, и все.

Вот Макар и решил использовать способности Нюка в полной мере. Мало ли каким образом это может пригодиться в будущем!

Он догнал папу, когда тот открывал дверь квартиры. Потом взял у него ключи, подержал в руке и бросил на коврик.

– Ты что это? – удивился папа, обшаривая взглядом прихожую в поисках ключей от машины. – И квартирные хочешь потерять? Этого только не хватало.

Макар не ответил. Он быстренько нагнулся, бесшумно подхватил связку, незаметно сунул ее в карман и выпустил хонорика из переносного домика.

– Ищи, Нюк, ищи, – приговаривал он.

Хонорик насторожился и стал вертеть мордочкой. Он обнюхал ковер, заглянул за калошницу, тумбочку…

– Макар, сейчас не время для игры с Нюком, – напомнил папа. – Нас ждут.

– Т-с-с! – Макар приложил палец к губам и прошептал: – Это совсем не шутки… Вот увидишь.

Нюк соображал. Казалось, в его глазах-бусинках застыл вопрос: где же эти блестящие побрякушки, которые издают такой звякающий звук? Конечно, лучше хонорика никто не знал все укромные щели и уголки прихожей. Вот он и принялся шарить по этим самым потаенным местам. Только хвост шевелился на открытом пространстве, а мордочка и все туловище хонорика исчезали то в одном углу, то в другом. Папа наконец-то все понял.

– Интересно, – шепнул он. – Мне и в голову бы не пришло использовать Нюка в качестве ключеискателя…

– Конечно, – улыбнулся Макар. – Обычно этим мама занимается. Когда вы выходите из квартиры на работу, она всегда позвякивает ключами. Вот, наверное, и приучила Нюка к этому звуку.

Не успели Макар и папа обменяться репликами, как Нюк уже вытащил из маминого тапка ключи. Он держал связку в зубах и поглядывал то на Макара, то на папу – мол, что делать дальше?

– Вот это да! – восхитился папа. – Вот это да!

Он ничего не мог больше сказать и повторил еще раз пять или шесть свое восхищенное восклицание – значит, очень был поражен случившимся. А Макар – не очень. Он ожидал такого результата, потому что знал: с таким хонориком, как их Нюк, не только ключи найти, но и целые горы свернуть можно! Если, конечно, это понадобится.

Чтобы окончательно приучить Нюка к роли ищейки, Макар бросил квартирные ключи на коврик и понаблюдал, как хонорик поднял их. Казалось, Нюк даже недоволен был, что на этот раз ключи нашлись так быстро. Наверное, он не любил простых задач.

– Все, побежали, – скомандовал папа, бережно засовывая Нюка обратно в переносной домик. – Потом тренироваться будете.

Макар был на седьмом небе от радости.

– А вы хотели такого зверька замуровать в четырех стенах городской квартиры, – сказал он папе. – Для него не то что дачу, дворец надо купить!

– Купим, купим, – улыбнулся папа. – Осталось только маму в этом убедить.

– Нашли? – встретила их мама.

– Нюк нашел, – ответил папа. – Прямо чудеса, да и только! Оказывается, Нюк умнее меня. Главное, правильно отдать нужную команду…

– И что же это за команда? – удивилась мама.

– Надо звякнуть другими ключами, – объяснил Макар. – И попросить Нюка найти потерянные.

– И он нашел? – не поверила мама.

– Как видишь, – радостно подтвердил папа. – Мне кажется, мы едем в этот дачный поселок не с пустыми руками. Ты же говорила, там у каждого есть какое-нибудь чудо. Вот и у нас есть… чудо. Это Нюк! Я почему-то уверен, что на природе он продемонстрирует не одну свою чудесную способность.

– Ну, это ни к чему, – возразила мама. – Почему-то способности Нюка всегда оказываются связаны с нашими собственными неудачами. Не собираемся же мы там постоянно терять ключи?

– А если деньгами позвенеть? – хитро прищурился Ладошка. – Нюк станет искать монетки? Может, он на даче целый клад найдет?

– Только вы там с первого дня не займитесь поисками кладов, – сказала мама, подталкивая Ладошку к машине. – Дачу мы покупаем вовсе не для приключений.

«А для чего же еще?» – подумал Макар, заталкивая Ладошку поглубже на заднее сиденье и передавая ему домик с Нюком.

Конечно, Макар знал, что подобные мысли надо оставлять невысказанными, чтобы не пугать маму понапрасну. Конечно, родители у них хорошие, не запрещают своим детям все подряд… Наверное, это потому, что мама и папа – увлеченные люди, а значит, они все время думают о том, что им интересно: о своих этнографических экспедициях и всяких штуках из старинного быта, которые они в этих экспедициях находят. Хорошо все-таки, когда родители заняты делом!

Но все же у мамы впереди не этнографическая экспедиция, а осенние каникулы, которые предстоит провести на новой даче. И ей придется руководить четырьмя… нет, пятью непослушными и почти не управляемыми живыми существами. А поэтому наверняка проявится одна особенность ее характера… Конечно, Макар на ее месте плюнул бы на всякое воспитание и занимался бы себе каким-нибудь любимым женским занятием – например, вязанием. Но, во-первых, мама так устроена, что без воспитания своих домочадцев прожить не может и дня. И даже часа, а может, и минуты. Во-вторых, без этого воспитания все в доме пошло бы кувырком и превратилось в такой беспорядок, какого не бывает и на городских свалках. А в-третьих… Наверное, мама просто не умела плевать. Ни в прямом, ни в переносном смысле слова. Все, что она видела перед собой, существовать без мамы просто не могло. Во всяком случае, так она считала. А перед собой она почему-то чаще всего как раз и видела все свое семейство.

Мама оглядела это самое семейство, которое уселось в машину, и кивнула папе:

– Поехали.

– Спасибо за разрешение, – добродушно проворчал папа. – Сам бы я никогда не догадался тронуться с места…

Макар знал: папе просто необходимо такое ворчание. Как ни странно, оно означало, что у папы хорошее настроение. Обычно в дороге папино настроение и было таким: хорошим и добродушно-ворчливым. Мама улыбалась на каждую его реплику, не забывая в зеркало поглядывать на пассажиров заднего сиденья. Макар с Соней смотрели по сторонам, а Ладошка баловался с хонориком, опуская в клетку-домик какую-то ленточку.

Макар вдруг словно увидел свою машину со стороны и даже невольно улыбнулся при этом – такая умильная и приятная глазу получалась картинка. Катится по улицам Москвы хоть и старенький, но вполне исправный «Фольксваген», заполненный счастливыми дачниками, и совсем скоро вокруг них вместо запыленных городских строений и чахлых деревцев раскинется красивый сельский пейзаж с далекой линией горизонта, с летящими назад придорожными столбами и перелесками…

Наверное, оттого, что Макару удалось увидеть машину, в которой они ехали, будто бы со стороны, ему вдруг показалось, что движутся они как-то странно. Непривычно, во всяком случае. Он стал пристальнее смотреть в окно, уже без всякого стремления увидеть себя со стороны. Проехали один перекресток, второй, третий… Везде – на зеленый свет, не останавливаясь! А ведь и машин на улицах было достаточно. Но ни одной остановки от самого дома их «Фольксваген» еще не сделал. Макар смотрел вперед, ожидая следующих светофоров, но они, как сговорившись, горели зеленым светом.

– Пап… – шепнул Макар. – Ты ничего не замечаешь?

– Что такое? – встрепенулся папа. – Подвеска стучит?

– Ничего не стучит, – ответил Макар. – Ты заметил, что мы ни разу не остановились?

– Действительно, действительно, – пробормотал папа.

Он даже прибавил немного скорости. Теперь уже все следили за движением. Когда миновали еще несколько перекрестков, засмеялась Соня. Потом прыснула мама. А потом и Ладошка захихикал:

– Не останавливаемся, не останавливаемся! Это чудо, да?

Макар решил использовать это чудо в своих корыстных целях.

– Я загадал, – сказал он. – Загадал, что если мы проедем пять зеленых светофоров подряд, то обязательно купим сегодня эту дачу. А мы проехали уже, наверное, двадцать. Значит, от судьбы нельзя уклоняться. Как вы считаете?

Родители рассмеялись.

– Да уж, – кивнул папа. – Такого со мной еще не случалось. Чтобы по московским улицам ехать без остановки… Посмотрите, мы уже выехали из города! И впереди уже не будет никаких светофоров. И правда, чудо какое-то…

– Если мы так будем ездить всегда, – развела руками мама, – то я готова купить любую дачу в этом направлении.

– Не любую, – не согласился Макар. – А только эту, с тайнами.

– Ах, вот что вас так привлекает в этом дачном поселке! – воскликнула мама. – Еще не видели его, а только слышали мой рассказ, и вот – увлеклись.

– Есть приметы, которым надо доверять, – глубокомысленно изрек Макар. – Если бы папа не забыл ключи, если бы Нюк не нашел их вовремя… Мы могли бы выехать минутой-двумя раньше, и все светофоры горели бы красным светом. Или хотя бы по-разному как-нибудь. Но мы выехали именно тогда, когда… выехали! И направляемся на эту дачу. Значит, это подсказка: дача должна стать нашей. Правда, Соня?

– Правда, – согласилась сестра. – А знаете, о чем я вспомнила? О том, как Пушкин верил в приметы. Например, он всегда поворачивал обратно, если ему дорогу перебегал заяц. Если зайца сравнить с современным светофором, то мы просто обязаны верить в свою судьбу.

Макар даже подмигнул Соне – так обрадовался ее поддержке.

– Считайте, что сравнением с Пушкиным вы меня окончательно убедили, – улыбнулась мама. – Остается только следить за дорогой. Правда, я все же надеюсь, что зайцы перед машинами в наше время не бегают.

Дальше ехали молча. То ли удивились тому, что произошло, то ли и правда следили, чтобы на дорогу впереди машины не выбежал заяц.

– Кажется, вот за этой деревней должен быть поворот направо, – наконец проговорил папа.

Мама сверилась по карте и подтвердила его предположение. Дорога стала намного уже и сделалась холмистой. Машина то неслась вниз, то взмывала на вершины холмов, с которых открывался красивый вид. Мама только охала от восхищения. И вот на очередной вершине папа сбавил скорость.

– Смотрите, – показал он вперед. – Наверное, это еще одна хорошая примета.

Над лесом, чуть в стороне от дороги, поднимался в небо большой воздушный шар. Он медленно поворачился, словно давая возможность прочесть слово, начертанное крупными буквами на его покатом боку.

– Кра-со-та! – прочел Макар.

Именно так и было написано – по слогам, через черточки, с восклицательным знаком. Наверное, таким образом люди, поднявшиеся на шаре, хотели выразить окружающему миру свое восхищение.

– Вот и ориентир! – воскликнул папа. – Значит, не заблудились. Действительно, красота. Точнее не скажешь.

За лесом вдруг открылся просторный луг с причудливой излучиной речки. И в самом центре этой излучины, как на полуострове и совсем так, как во сне, который видел под утро Макар, стояли семь аккуратных домиков и почему-то чуть поодаль от всех восьмой… Бывают же такие провидческие сны!

Теперь Макар был абсолютно уверен, что они приехали сюда не напрасно.

Глава III. УДИВИТЕЛЬНЫЕ ПОДРОБНОСТИ

Уговоры закончились. Никого, впрочем, уговаривать уже и не нужно было. Не только Макар с Соней и Ладошкой, но и мама с папой просто онемели от восторга. Даже Нюк выглядывал из своего домика с невыразимым счастьем на мордочке и нетерпеливо трогал лапкой прутики своей клетки.

– Хорошо, что хозяев нет, – наконец прошептала мама, когда они вышли из машины и постояли минут пять молча. – Им некогда, и они просто дали ключи, чтобы мы осмотрели дачу сами, – объяснила она. – Увидели бы они, как мы обрадовались, еще передумали бы продавать. Или цену подняли бы…

– Ну вот еще, – не согласился папа. – Скворцы – приличные люди. Наоборот, они сказали, что готовы уступить.

– А у нас что, не хватает денег, чтобы заплатить этим скворцам? – дрожащим от волнения голосом спросил Макар. – И почему вы их так называете?

– А как же их называть, если это их фамилия? – засмеялся папа. – И не волнуйся, о цене мы уже договорились. Я вообще не понимаю, как можно торговаться. Это же… обман. Если продавец назначает первоначальную цену, а потом соглашается совсем на другую, значит, вначале он обманывал? Разве не так? Помню, в Турции я так и не купил красивейшее ожерелье… Продавец назначил умопомрачительную цену, я, естественно, не согласился. Но жалко, страшно жалко было, что у меня нет таких денег! Торговец посмотрел на меня внимательно и сократил цену вдвое. Я растерялся. А он, чуть погодя, сбавил цену еще, а потом еще… В результате цена стала меньше той, первоначальной, в десять раз. И у меня вполне хватило бы денег. Но… Я так был зол на этого торговца! Мне почему-то даже смотреть на него было противно. Я думал, что ведь он вначале явно обманывал меня, зная, что называет совершенно несусветную цену. И я не купил ожерелье.

Мама вздохнула. Наверное, она жалела, что ее не было тогда рядом с папой.

– Нет, – продолжил папа. – Скворцы – люди слова. Тем более что мы боимся повышения цены, а не понижения, как в моем турецком случае. Скорее уж Скворцы, как тот торговец, сбавят цену, а не повысят ее. Вот смешное получилось сравнение! В общем, можно считать, что мы сейчас находимся на своей даче. Хотя…

Странный народ эти родители! Если все так хорошо, то какие же могут быть сомнения? Чтобы прекратить все эти «хотя» и «если», Макар просто вырвал у мамы ключ и взлетел на крыльцо. Ступеньки под его ногами приятно скрипнули. Очень даже гостеприимно.

Макар был уверен, что он никогда в жизни не испытывал такого счастья. Осматривать свою дачу! Правда, намного приятнее было бы, если б они построили все это сами… Но, с другой стороны, здесь еще столько предстоит доделать, что переживать не стоит. Вот и лестница в мансарду без перил, и стены голые – между бревен лохмотьями торчит какой-то утеплительный материал. Ни мебели, ни подоконников. Правда, в углу большой комнаты аккуратно сложены ровненькие доски. Из них можно сделать какую хочешь мебель – хоть кровати, хоть тумбочки, хоть этажерки. Правда, Макар никогда не делал подобные вещи, но почему-то был уверен, что это несложно. Тем более если за дело возьмется папа.

«Глаза боятся, а руки делают», – любил приговаривать папа, когда принимался за какую-нибудь неизвестную прежде работу.

Перестелить, например, линолеум на кухне или поменять раковину в ванной. Правда, мама после такой работы не удерживалась, чтобы не заметить: «Вот-вот, правильная поговорка. Глаза боятся… взглянуть на результаты твоего труда».

Но папа обычно не обращал на такую критику внимания. Потому что получал от работы огромное удовольствие – независимо от результатов.

Вот и сейчас он уже примерял доски к окнам, намечая будущие подоконники, и размечал углы комнаты – наверное, предполагал сделать там полки.

– Мебель будет самодельная, – сказал он. – И кровати, и столы, и стулья. Так приятнее. И красить ничего не будем – пусть пахнет свежим деревом.

Мама нахмурилась. Упустила она все-таки момент, когда надо все объяснить! Когда все всем стало бы понятно и определенно – раз и навсегда. А теперь ее объяснения будут выглядеть как спор с папой.

– Хорошо, – сказала она. – Только в этом году, до зимы, мы просто не успеем ничего сделать своими руками. Хотя бы успеть утеплить домик. А раскладушки и матрацы мы привезем из Москвы. И столик. И стулья.

– И шкафы. И диваны. И гарнитуры.

Папа проворчал эти добавления, передразнивая мамин тон, и все не удержались от смеха.

«Не избежать долгих споров», – вздохнул Макар.

Лучше бы папа сразу сдавался, а не терял понапрасну время. Действительно, хватит на этот год и подоконников. Какая еще самодельная мебель? А когда заниматься всякими более интересными делами?

Продолжая разведку, Макар шмыгнул по лестнице вверх, чтобы выйти на небольшой балкон, которым он успел полюбоваться еще снизу, со двора. Балкон выходил в сторону речки. Макар встал на цыпочки и заглянул за край крыши. Отсюда вполне можно было осмотреть и весь поселок. Макар усмехнулся: почему это он примеряется к такому осмотру? Следить за поселком собрался?

– Почему бы и нет, почему бы и нет… – пробормотал он.

Вдруг в самом углу балкона, на полу, Макар увидел кусочек какой-то яркой ткани. Он поднял его. Странно, где же он встречал такой ядовито-бирюзовый цвет? Макар взглянул в небо, увидел шар и понял: точно такого цвета были и буквы, составляющие слово «Кра-со-та». Что ж, ничего странного. Макар ведь не знает, что здесь происходило до него. Вырезали из яркого материала большие буквы, а остатки ткани могли оказаться в любом месте дачного поселка.

«И почему я об этом думаю? – отмахнулся от своих мыслей Макар. – Наверное, хочется с первого же дня столкнуться нос к носу с какими-нибудь странностями. А настоящие странности просто так не встречаются…»

И, словно стараясь встретить что-нибудь на самом деле непонятное и таинственное, он поспешил продолжить разведку. Внизу по всей даче шастали туда-сюда родители, Соня и Ладошка. Только Нюк жалобно попискивал в клетке.

– Эх вы! – воскликнул Макар. – Сами ходите, принюхиваетесь, а зверюшку мучаете взаперти!

Правда, он тут же понял, что этот укор можно отнести и к самому себе. Макар открыл клетку, вытащил Нюка и пристегнул ему ошейник с поводком.

– Вот теперь можно и на разведку! – с радостью воскликнул он. – Сейчас мы такие секреты откроем…

Ладошка с Соней выбежали следом. Конечно же, надо поскорее ознакомиться со всем участком – вон какой он огромный! Забор ограждал его аккуратным прямоугольником.

– Ищи, Нюк, ищи, – пошутил Ладошка, позвенев в кармане мелочью.

– А вот это ты зря, – остановил его Макар. – Неужели ты не знаешь, что у животных нет чувства юмора? Они все воспринимают всерьез. И следующий раз Нюк ни за что не выполнит твою команду.

– Это как в сказке о мальчике, который кричал, что на него напали волки? – догадался Ладошка.

– Вот-вот, – усмехнулся Макар. – Все-то ты понимаешь.

– А по-моему, Нюк вполне различает, когда я шучу, а когда нет, – возразил Ладошка. – И чувство юмора у него есть. Особенное, хонориковое. – И подтверждая свои слова, он скомандовал: – Птички, Нюк!

Хонорик смешно покрутил мордочкой в поисках окна – по привычке, как в квартире, – а потом рванулся на поводке и мигом взобрался на ближайшую яблоню, на самый нижний сук. И стал смотреть на верхние ветки, пытаясь увидеть на них птичек. Ребята засмеялись.

– При чем тут чувство юмора? – сказала Соня. – Это находчивость. Нюк догадался, где здесь могут сидеть птички.

Соня вообще отличалась от обоих своих младших братьев тем, что все умела объяснить, притом объяснить правильно. Ну, то, что ей это удавалось лучше, чем Ладошке, было неудивительно: ему ведь было всего восемь лет. Но Макара она была старше только на два года – ей недавно исполнилось четырнадцать. А к тому же Соня была красивая… То есть Макар-то считал, что это совершенно ничего не значит. Какая разница для ума, под какими волосами он находится – под серебряными, как у Сони, или под самыми обыкновенными, как у всех девчонок? Но вот взрослые обычно ахали, увидев его сестру, да к тому же очень удивлялись: как это такая красивая девочка, похожая на русалку с зелеными глазами, не говорит глупостей?

Макар считал, что именно назло этим глупым взрослым Соня и стала такой умной.

Поводок хонорика все натягивался, и Макар непроизвольно отпускал его. Нюк полез вверх по стволу, дотянулся мордочкой до какого-то предмета и осторожно обнюхал его. Потом взял зубами и стал спускаться обратно.

– Вот, нашел что-то вместо птички, – засмеялся Ладошка. – А вы говорите, что у Нюка нет чувства юмора. Он же играет в охоту! А раз играет, значит…

Ладошка не договорил. Потому что уставился во все глаза на предмет, который держал в зубах Нюк.

– Ой, что это? – в один голос воскликнули ребята.

Макар осторожно отобрал у Нюка находку. Это был маленький ангелок – фигурка наподобие елочной игрушки. Ангелок с крылышками, у которого под ногами торчало острие шурупа. Вероятно, ввинчивая ангелочка, можно было прикрепить его к любой поверхности.

– Как же он оказался на дереве? – спросила Соня.

– Прилетел, – машинально ответил Макар. – Ты что, не знаешь, что они летать умеют? Что ж, интересная находка. Во всяком случае, мы его прикрепим где-нибудь у входа – будет талисманом нашей дачи.

– И хранителем, – подсказал Ладошка.

Пока что ангелок скрылся в кармане у Макара.

– Вот здесь мы проложим дорожки, – совсем как мама, стала планировать Соня. – Потом, весной, посадим вдоль них цветы. Красиво будет!

– Ага, красиво, – согласился Макар. – Но вначале нам надо побегать здесь как следует. Где мы больше всего натопчем, там и надо прокладывать дорожки. Это самый правильный способ, я о нем в какой-то книжке прочитал. Вот, например, в ту сторону, к забору, дорожку прокладывать не стоит, ходить туда незачем, хотя маме может показаться, что для красоты надо будет проложить дорожки симметрично.

Макар посмотрел туда, и ему показалось, что возле забора что-то сверкнуло на солнце. Как же было не подойти? Чтобы найти сверкнувший предмет, помощь Нюка уже не понадобилась.

– Ого! – воскликнул Макар. – Я думал, что это обычный осколок стекла… А это какая-то линза – совершенно новенькая, даже не поцарапанная. От какого-то оптического прибора. Странные у нас находки получаются! Здесь как будто специально полезные вещи разбрасывали…

Он наставил линзу на руку, фокусируя солнечный свет. И сразу отдернул ее.

– Ого, сильная, сразу припекает! Этой линзой, наверное, даже костер можно разжечь. Во всяком случае, выжечь на деревяшке любой узор проще простого.

Ладошка, конечно же, сразу просительно уставился на Макара – мол, неплохо бы линзу отдать ему. Макар без лишних слов протянул находку брату.

– Все-таки сейчас солнце не очень сильное, – сказал он. – Хотя для осени неплохое. Придется тебе дожидаться следующего лета.

– А я буду в нее, как в лупу, всяких букашек рассматривать, – радостно сообщил Ладошка. – Или микробов на своей руке.

И он стал исследовать через линзу свою ладонь, очень даже подходящую для подобных экспериментов.

– Вот-вот, – согласился Макар. – Увидишь, как микробы тебе рожи корчат, сразу согласишься руки вымыть перед едой.

Соня уже задумчиво прохаживалась по участку. Наверное, она не очень была согласна с Макаровым методом прокладывания дорожек и решила мысленно прикинуть, где будет клумбочка, а где отдельные цветочки. Вдоль дорожек, конечно.

– Ой, я еще что-то нашла! – воскликнула она. – Неужели прежние хозяева так безалаберно относились к своим вещам? Вот, часы…

Она держала в руках самые настоящие песочные часы. Когда она перевернула их, тоненькая струйка серебристого песка стала сыпаться в отверстие, соединяющее две стеклянные колбочки. А колбочки крепились в красивой оправе, на которой красовался какой-то старинный герб, вроде рыцарского.

– Ого, действующие! – сказал Макар. – Старинные, маленькие… Как в музее. Наверное, это большая ценность. Странно, что такие часы можно было просто так потерять…

– Ничего странного, – ответила Соня и почему-то посмотрела на Ладошку. – Может, у прежних хозяев есть маленькие дети. Родители собирались, ребенок стал играть с часами, а потом и уронил. Надо будет вернуть.

– Вернуть мы всегда успеем, – сказал Макар, любуясь часами. Тоненькая струйка песка словно гипнотизировала взгляд. – Пока у нас получается что-то вроде музея потерянных вещей, которые мы нашли на новой даче. Интересно же продолжить!

– А почему ты уверен, что мы еще что-то найдем? – удивилась Соня.

– Я не уверен, – ответил Макар. – Но во всем надо искать причинно-следственную связь. Это же твои слова!

И правда, Соня всегда говорила, что любое явление можно объяснить – достаточно лишь найти эту самую связь. Причинно-следственную. Правда, Макару нравилось в этом словосочетании только второе слово. Следственное – значит, расследовать. А причины… Потом они сами собой станут понятными! То есть он был сторонником того, что начинать надо всегда… с конца. С непонятности. Но как бы ни расходились они с Соней в методах расшифровки всяких непонятностей, всегда получалось, что они дополняют друг друга. Словом, помогают один другому. То есть одна другому – так считал Макар. Потому что все-таки казалось, что это Соня помогает ему, а не наоборот.

Отвлекшись, Макар совсем выпустил из рук поводок Нюка, и тот свободно бегал по всему участку. Да и ребята не оставались на месте. Заинтригованные первыми находками, они уже шарили вокруг себя взглядами, как лучами прожекторов в темноте. На этот раз опять отличился Нюк. Все-таки его глаза оказались более зоркими! Он прыгал, приседая, возле какого-то красного пятнышка. Наверное, решил, что это какое-нибудь красивое насекомое, застывшее от ужаса перед странным пушистым зверьком.

– Лампочка! – воскликнули в один голос ребята, когда Макар подхватил с земли это «насекомое».

Маленькая лампочка с миниатюрным цоколем – примерно такую же папа вкрутил в холодильник, когда старая перегорела. Но почему она красная, со сверкающим алым стеклом? Словно из какой-нибудь новогодней гирлянды. Тоже находка… Кажется, коллекция потерянных вещей пополнялась. Так скоро и карманов Макара не хватит – уже в трех из них лежали ангелок, часы и теперь вот лампочка. Если бы знать, то надо было, наверное, лукошко взять для сбора этих удивительных находок!

Пока Макар размышлял таким образом, что-то пролетело в воздухе совсем рядом с ребятами и упало на землю. Они не успели проследить траекторию этого полета – только быстро взглянули на место падения. И тут Соня вдруг отчаянно взвизгнула, вцепившись в рукав Макара! Потому что предмет, упавший на землю всего в нескольких шагах от них, был… живым! Большая серая крыса, взъерошив шерсть, приходила в себя после приземления. Сверкнув черными точками-глазами, она быстро засеменила к забору, противно покачивая всей своей тушкой. Длинный хвост скользил по траве… Хонорик зашипел и рванулся за ней, но Макар успел подхватить поводок:

– Назад, стой, Нюк!

Крыса шмыгнула под штакетины забора и скрылась. Ребята застыли на месте. Макар машинально погладил Ладошку по голове, чтобы он не сильно испугался, потом пальцем поддернул его подбородок, чтобы закрылся раскрытый от удивления рот.

– Что это было? – шепнула Соня.

– К-крыса. Ничего себе, – прошептал Макар. – Никогда не видел летающих крыс.

Передав поводок Соне, он метнулся к забору, быстро встал на нижнюю перекладину, глянул поверх плотных штакетин. Пусто! Абсолютно пусто было на той стороне, не считая, конечно, травы, по которой и ушмыгнула крыса. Но ведь она не приползла на эту сторону забора, а шмякнулась на землю – слышали, слышали ребята этот шмякающий звук! А если она не прилетела, значит… ее кто-то бросил?

Макар побежал к воротам. Пока он выскочил, пока обежал весь забор по периметру, конечно же, прошло какое-то время. А совсем недалеко от участка росли густые кусты… Но лезть туда сейчас почему-то не хотелось.

Макар вернулся во двор.

– Никого нет, – сказал он, отдышавшись. – Никого там нет.

– Может, прекратим наши поиски? – жалобно попросила Соня.

– Прекратим, – машинально ответил Макар. – Не хватало еще летающего крокодила увидеть…

Неудачно он пошутил. Ладошка вздрогнул, да и хонорик, ничего не понимая, прижался к его ногам.

– Только маме, чур, не будем ничего рассказывать, – сказал Макар. – Мышей и крыс она боится даже в пересказе. Да и как это рассказать? Сами ничего не понимаем. После этой крысы просто хочется поверить в летающего ангелочка…

Глава IV. ЧУДЕСА ПРОДОЛЖАЮТСЯ

Ангелок, линза, песочные часы, красная лампочка… Никакой связи между этими предметами Макар установить не мог. Да и какая могла быть связь? Если добавить сюда совершенно бесполезный бирюзовый кусочек ткани, то в этих находках и вовсе не было никакого общего смысла. А уж если крысу приплюсовать – и подавно! Крыса вообще казалась прилетевшей из другого мира. Из другой истории.

Макар вспомнил, как давным-давно, еще в первом классе, решал задачи – надо было определить, какой из нарисованных предметов является лишним. Изображены были какие-нибудь предметы, связанные между собой общим признаком, а один из них этим признаком не обладал. Нетрудно было решать такие задачи. А вот сейчас, хоть и понятно было, что крыса лишняя, но неизвестно было, как быть с остальными находками. Чем они связаны между собой? Например, линза и песочные часы. Или лампочка и ангелок. Только тем, что найдены во время одной прогулки.

И тут в голову Макару приходила самая простая мысль: а почему эти предметы должны быть связаны между собой? Совсем необязательно, и нет никакого смысла в их объединении. А вот в появлении крысы смысл есть. Такой же неприятный, как и само это мерзкое животное. Б-р-р, – поежился Макар, вспоминая звук, с которым крыса шмякнулась о землю. Крыльев у нее нет, значит, ее кто-то бросил. Вот это – настоящая загадка.

Тем временем родители тоже произвели осмотр дома, и мама захотела пройтись по дачному поселку. По ее радостному лицу Макар понял, что решение о покупке дачи окончательно принято.

– Сейчас пойдем гулять! – торжественно объявила она. – Ведь еще надо успеть познакомиться с нашим поселком.

«С нашим поселком»! Это прозвучало как самое радостное известие на свете. Макар даже о крысе позабыл от счастья.

– А что это вы такие печальные? – спросила мама Соню и Ладошку. – Не нравится наш домик?

– Нравится, нравится! Наоборот, мы боялись, что тебе не понравится! – воскликнул Ладошка и взглянул на Макара, словно демонстрируя свою находчивость.

Наверное, он был горд тем, что состоит в тайном союзе с братом и сестрой. Тайном союзе, скрепленном секретом. Любил Ладошка, когда ему доверяли секреты, особенно такие странные и пока еще не разгаданные, как эта прилетевшая невесть откуда крыса.

– Как красиво! – раскинула руки мама, когда они все вышли на улицу. – И лес вдалеке, и речка, а здесь – красивые домики. Точь-в-точь как я мечтала…

Папа тоже улыбался. А вот ребятам почему-то было не до улыбок. Макар заметил, что и Соня, и Ладошка, да и он сам, – все они не смотрят вдаль, а оглядываются вокруг себя, особенно пристально изучая траву. Вот уж эта крыса! Испортила первое впечатление от встречи с дачным поселком… Макар непроизвольно погладил Нюка, которого нес на руках, потому что хонорик тоже не очень-то спокойно вел себя. Во всяком случае, бежать впереди, натягивая поводок, он не стремился.

Судя по тропинкам, которые извивались вдоль заборов, летом здесь кипела бурная жизнь. Эти тропинки были отшлифованы многочисленными подошвами до такой степени, что казалось, будто они асфальтовые. Но сейчас на всей коротенькой улочке, если можно было так назвать пространство между домами, никого не было.

– А где же шар? – удивилась мама, посмотрев на небо. – Улетел?

Ладошка засмеялся:

– Он же на веревочке! Улететь не может! Он же не ангелок и не кр…

Макару пришлось срочно вмешаться. То есть дернуть Ладошку за ухо, чтобы он не удивил маму странным сравнением воздушного шара с крысой.

– Кр-крылатый самолет! – смеясь, закончил за Ладошку Макар. – Да?

Ладошка молча кивнул, виновато опустив глаза. Вот так, увлекаясь, можно и проговориться. А мама ведь знает, что просто так, ниоткуда, слова не появляются. Если произнесено «крыса», значит, ее видели совсем недавно. Или говорили на эту тему. Во всяком случае, несколько назойливых вопросиков мама обязательно задала бы.

– Вон наш шарик, – показал рукой Макар. – Лежит себе на травке. Правда, он сдутый.

«Шарик» представлял собой огромную бесформенную кучу материи. Похоже было, что это туша поверженного великана, который делает последние вздохи.

– Вот и помощники! – воскликнул выскочивший из-за этой кучи маленький вертлявый человечек с торчащими в стороны усами.

Усы были настолько велики, что казалось, будто человек зажал между губой и носом пучок травы. Или целый веник – потому что усы были неправильной формы. С одной стороны ус был длинным, а с другой… Видно было, что с усом произошло что-то неприятное, потому что человек то и дело щупал его и отряхивал ладонью, сокрушенно вздыхая.

– Наконец-то появились помощники, – повторил усатый не очень-то радостным голосом. – Где же вы раньше были? Приезжаете, приезжаете, а ни разу не пришли помочь…

Веселовы растерялись и стали удивленно переглядываться между собой. Разве они о чем-то договаривались с этим человеком? И разве они вообще встречались раньше?

– Мы… первый раз здесь, – неуверенно сказала мама. – Может быть, вы нас с кем-то путаете?

– Жду-жду кого-нибудь, – продолжал ворчать усач. – Все летать хотят. А лебедку некому покрутить. А у меня управление заело. Сижу наверху в корзине, нажимаю кнопку – и ничего! Не включается лебедка!

– А как же вы спустились? – спросил Ладошка. – На парашюте?

Усатый опять потрогал свой неполноценный ус и вздохнул:

– Этого еще не хватало! Я не парашютист. На ручном управлении спустился, на аварийном. Можно было, конечно, просто ждать, и шар сам опустился бы. Но уж пришлось поспешить, потому что надо взглянуть на себя… Простите, – обратился он к маме, – у вас нет случайно с собой зеркальца?

– Нет, – удивленно ответила мама.

– Я так и знал! – воскликнул человечек, будто ему сообщили о чем-то страшно неприятном. – Ну ладно! Покараульте мой шарик, чтобы он не взлетел, а я сбегаю домой, посмотрю, как обгорели мои усы…

И человечек убежал. Веселовы, как по команде, фыркнули смехом. Совершенно одинаково.

– Как в цирке! – сказал папа. – Странный тип.

– Человек, летающий на воздушном шаре, и должен быть странным, – сказала Соня. – И смешным.

– Очень смешно, – хмыкнул папа. – Если у него обгорели усы, значит, не до смеха. Интересно, как это он умудрился свой ус в горелку сунуть?

– Ничего удивительного, – продолжая хихикать, сказал Макар. – Таких длинных усов я в жизни еще не видел…

– Уса, – подсказал папа. – Теперь уже надо говорить: такого длинного уса.

– И вам не стыдно смеяться над человеческим горем? – сказала мама. – Если человек сумел отрастить такие усы, значит, дорожит ими. Хорошо еще, что все закончилось благополучно…

Ветра не было, и Веселовы с интересом осматривали корзину и горелку, которая, по всей видимости, была источником горя усатого пилота.

– Вот как плохо летать в одиночестве! – услышали они за спиной и обернулись. Веселый человечек смотрелся в маленькое зеркальце и подкручивал уцелевший ус. – Поэтому очень вас прошу: никогда не летайте в одиночку. В крайнем случае, по двое. Впрочем, моя «Красота» больше и не поднимет.

– А почему вы изменили этому правилу? – спросил папа. – Вы же поднялись в одиночку?

– В одиночку, – вздохнул усач. – Потому что уж больно скучно. Соседи не приехали, и вдруг так тихо и пустынно стало в наших «Чудесах»… Дай, думаю, поднимусь и окину взором всю эту осеннюю скуку! И вот, повернулся неловко, ус-то мой и обгорел. Сколько раз я думал о том, что рычажок дросселя надо подальше от сопла отвести! Вот потянул за рычажок, а пламя мне и фыркнуло чуть ли не в нос.

Папа недоверчиво посмотрел на пилота, потом на корзину с горелкой.

– Странно, – сказал он. – От рычажка до сопла такое расстояние, что даже с вашими усами сложно дотянуться.

– Сложно, но возможно! – засмеялся пилот, подняв вверх палец. – Жалко, но сегодня я никого уже прокатить не смогу. А вот если поможете мне сложить мой шарик, то в следующий раз…

– Нет-нет, спасибо, – поспешно сказала мама. – И в следующий раз не надо. Если ваш шар такой огнеопасный…

– Ничего он не огнеопасный! – даже обиделся веселый человечек. – Шучу я. А вы не поняли. Ус не от горелки обгорел.

– А от чего? – не удержался Ладошка.

– От молнии, – вздохнул усач. – Была гроза, и я не уберегся.

Папа повернулся, чтобы уйти. Наверное, ему надоело это шутовство. С человеком еще не познакомились, а он кривляется, как клоун!

– Цирк какой-то, – проворчал папа.

Но усач, сразу заметив это, поспешил представиться:

– Королев. Сергей Павлович Королев. Очень приятно познакомиться с новыми соседями. Я вас сверху самый первый увидел.

– А мы Веселовы! – весело, будто доказывая свою фамилию, выкрикнул Ладошка. – И мы вас первыми увидели, когда подъезжали. Над лесом. А вы каждый день летаете?

Папа все-таки фыркнул и отошел в сторону. К нему поспешила мама. А Макар стоял к ним близко и отлично услышал их разговор.

– Ну что ты так реагируешь на шутки? Пошли обратно, неудобно, – уговаривала мама.

– Королев! Сергей Павлович! – хмыкал папа. – Хоть бы придумал что-нибудь поинтереснее. Тоже мне, конструктор космических кораблей нашелся! Он что, издевается? Неужели надо начинать знакомство именно с таких идиотских шуток?

Макар вспомнил, как читал какую-то книгу о космонавтике. Конструктора первых космических кораблей действительно звали Сергей Павлович Королев. Вот почему, когда усач представился, Макару показалось, что ему знакома эта фамилия! А папа обиделся. Может быть, и правильно сделал? Если этот усатый не сумасшедший, то разве нормальный человек может себя так вести при первой встрече?

Зато Ладошка ничуть не обиделся. Ему усач понравился сразу.

– А вы каждый день летаете? – повторил он свой вопрос.

– Стараюсь, – ответил усатый. – Так легче поселок сторожить. Все вокруг видно. И тучи разгоняю, чтобы дождик лишний раз не пошел.

Тут даже Ладошка не поверил.

– Ту-учи? – протянул он. – Они же высоко.

– А у меня тросик длинный, – не унимался Королев. – На сто миллионов километров могу подняться.

Ладошка довольно захихикал.

– А от солнца у вас и второй ус обгорит! – воскликнул он. – И шар лопнет!

– А я поднимаюсь так высоко, когда солнце за тучами, – не растерялся усатый.

– А… сто миллионов километров – это выше туч! – не сдавался Ладошка.

Видно было, что ему нравится такой разговор.

– А я, а я… вечером, когда солнце заходит! И оно совсем не горячее! Тепленькое, это правда. Как тебя зовут?

Ладошка с готовностью назвал свое имя.

– Ладошка? – удивленно спросил усач. – Что, так тебя и называют?

– Именно так, – важно кивнул тот. – Вообще-то я Володя, но Ладошкой меня называют с детства, и мне это нравится. Потому что Володь много, а Ладошка я один.

Что и говорить, Веселов-самый младший любил строить из себя взрослого!

Ладошка представил усачу всех остальных Веселовых. Тут и родители как раз подошли поближе.

– А вас правда так зовут? – спросила, улыбаясь, мама.

– Всю жизнь меня об этом переспрашивают! – хлопнул себя по лбу Сергей Павлович. – Даже обидно. А что тут такого? Фамилия Королев, отца звали Павлом, вот он и назвал меня Сергеем, чтобы я был полным тезкой знаменитого человека. Оказалось, не жизнь, а мучение.

Папа уже улыбнулся этим словам.

– Шутник вы, Сергей Павлович, – сказал он.

– А таким образом я проверяю у новых соседей чувство юмора, – смеясь, объяснил Сергей Павлович. – Вот у Ладошки оно обнаружилось сразу. А вам, дорогие взрослые, надо еще работать над собой. Ведь в нашем поселке без чувства юмора просто никак нельзя.

– Уже поняли, – с улыбкой кивнул папа. – Все-таки, знаете, к этому привыкнуть надо. И к обгоревшим от молнии усам, и к этому шару, и к тому, что на нем вы сторожите поселок…

– Сторожу, да… – пробормотал Королев. – Разве я так сказал? Ну да ладно. Сторожу так сторожу! А поселок наш чудесный, не зря носит такое название – «Семь чудес света»! Мой шар – одно из них, а с остальными вы еще познакомитесь. Правда, сейчас почти никого, кроме нас с вами, в поселке нет. Но ничего, ничего, у вас все впереди…

– А мы восьмое чудо привезли! – не удержался Ладошка. – Вот, это Нюк. Совсем не кошка, между прочим, а хонорик. И все умеет. Умный, как…

– Как ты, да? – засмеялся Сергей Павлович. – Верю, охотно верю. Как-нибудь и хонорика поднимем в небо. Ну что ж, поможете мне шар складывать?

Мама с папой пошли дальше рассматривать поселок, а ребята остались помогать Королеву. Пока сворачивали сдувшийся шар, Сергей Павлович твердо пообещал, что в следующий раз уж обязательно поднимет кого-нибудь из них в воздух. Начнет, пожалуй, с Макара.

– Мы на следующие выходные приедем, – сказал Макар. – Надолго – на все осенние каникулы. Только, наверное, уже холодно будет…

– Осень очень теплая. Да здесь у нас и вообще не холодно, – успокоил ребят Королев. – Ветра нет, лес защищает. Ветер только вверху. И как раз на следующие выходные весь поселок соберется. Здесь и кроме вас есть школьники. А летом вообще будет настоящее веселье!

«До лета далеко, – вздохнул Макар. – Но ничего, осенние каникулы – тоже приятная вещь».

Вдруг его взгляд упал на огромный сверток, совсем недавно бывший воздушным шаром. Как раз сверху виднелась бирюзовая буква «А», на которой не хватало маленького лоскутика…

– Оторвался кусочек? – спросил Макар, показывая рукой.

– Оторвался, оторвался, – подтвердил Королев. – А я не приклеил вовремя. И краски такой больше нет, чтобы подкрасить. Нашел я кусочек, положил его вот здесь у забора, а он и исчез. Наверное, ветром его куда-то унесло.

– Вы же говорили, что ветра здесь не бывает? – напомнил Макар.

Королев только пожал плечами. Макар измерил взглядом расстояние до своего дома. Какому же нужно быть ветру, чтобы занести обрывок буквы так далеко, да еще забросить на балкон? Странно… Но Макар почему-то ничего не сказал Сергею Павловичу. Почему – и сам не знал. Наверное, подумал, что еще будет время поговорить об этом.

– Ну что ж, спасибо за работу, – сказал Королев, когда они перетащили на его участок шар и корзину. – Бегите за родителями, смотрите наши домики. Еще встретимся.

– А почему вы решили, что мы уже приезжали сюда раньше? – спросил Макар. – Вы же нас не видели.

– А мне про вас рассказывали, – ответил Королев. – Купили, мол, восьмую дачу новые соседи, приезжали уже несколько раз.

– А кто говорил? – не унимался Макар с вопросами.

Королев удивленно на него посморел:

– А какая разница? Ты же все равно никого не знаешь. Да и я не помню. Зато вот обрадовался, что вас сверху увидел. Жалко, что сдул свой шарик, надо было погодить. Ну, что сейчас жалеть – не начинать же все сначала. Да и лебедка испортилась. И форсунка что-то барахлить стала. Вот, ус мне подпортила…

И Сергей Павлович снова дотронулся до своих смешных усов. Макар улыбнулся. Опять шутка? Трудно было все-таки с непривычки понять этого Королева.

– А крысы здесь водятся? – вдруг спросил Макар.

Королев удивился:

– Крысы? Может, и водятся. Ты за своего зверька переживаешь? Ему, наверное, и мышей хватит.

«Не похоже, чтобы крысу швырнул к нам этот веселый человек, – решил Макар. – Не может он так неприятно шутить. Кто же тогда?»

Ребята побежали догонять родителей. Мама с папой, конечно же, говорили о встрече с Королевым.

– Вот и странности нашего поселка, – смеялась мама. – Оказывается, все просто! Здесь живут веселые люди, а это, согласись, приятно.

– Да уж, – вздыхал папа. – Пока поймешь, шутит он или серьезно говорит… Я до сих пор, например, не знаю, что на самом деле случилось с его усами.

– И не надо! – отмахивалась мама. – Не в этом дело. Может, он стесняется правду сказать. Хотел подстричь, например, и неудачно чикнул ножницами. Не рассказывать же об этом первым встречным! Даже соседям.

– Да не волнуют меня его усы! – воскликнул папа. – Но почему он считает, что мы уже приезжали сюда раньше? Может, эту дачу уже купил кто-нибудь другой? Обязательно надо срочно позвонить Скворцам.

– Не надо так волноваться, – успокоила его мама. – По-моему, ничего страшного не случилось. Ну, сказал кто-нибудь Королеву, что восьмую дачу купили. А он это понял так: купили, значит, приезжали. Вот и все.

«Вот и все? – молча удивился Макар. – И это говорит мама, которая всегда волнуется по всяким пустякам? А здесь почему-то спокойна – наверное, от радости…»

Макар покосился на Соню. Ее непривычное молчание уже начинало волновать его. Что же за странное место этот дачный поселок под названием «Семь чудес света», если даже люди здесь меняются? Мама всегда волнуется – сейчас стала спокойной. Папа, наоборот, из спокойного, добродушного человека превратился в раздраженного типа. Да и сам Макар чувствовал в себе перемены. Какая-то особая подозрительность и настороженность была в его взгляде, которым он обшаривал, как лучом прожектора, все окрестности. Что он собирался увидеть?

И даже Нюк стал испуганным и слезать с рук Макара не хотел. Только Ладошка казался таким же веселым, как и прежде. Но что Ладошка? Ему достаточно увидеть воздушный шар – и он счастлив. О всяких таинственных вещах Ладошка еще просто не умеет размышлять. Но почему же Соня, такая всегда разговорчивая и рассудительная, замолчала как рыба? Ей что, нечего сказать?

– Ты чего? – толкнул Макар сестру локтем. – Онемела? Я уже голос твой забыл.

– Знаешь, – шепнула Соня, – все здесь хорошо и даже удивительно. И этот смешной человек мне понравился, и все-все-все. Кроме… этой противной крысы. Нехороший знак! Это даже не примета. Приметы по воздуху не летают… И все эти остальные предметы – мне так и представляется, что их, как крысу, швыряли к нам через забор. Зачем? И Королев был уверен, что мы уже приезжали сюда. А ведь он сказал, что в поселке почти никого нет… Значит, это он мог бросить через забор крысу? Слишком много здесь странностей!

И Соня опять нахмурилась. Макар оторопел. Он даже предположить не мог, что Соня задумалась над всеми этими вопросами! Вот, оказывается, отчего она молчит…

И тут Соня тихонько подтолкнула Макара, указывая куда-то глазами. Макар взглянул туда. Впрочем, уже и все остальные Веселовы смотрели в одну сторону. Потому что отвести взгляд от такой красоты было невозможно.

Через тропинку был перекинут проволочный каркас, увитый разноцветными лампочками, которые составляли надпись.

– Мы рады друг другу! – прочитал Макар.

Он заметил, что каждая буква составлена из нескольких лампочек, которые, как в радуге, переходят из красного в фиолетовый цвет.

– Каждый охотник желает знать, где сидит фазан… – непроизвольно произнес Макар, по начальным буквам этих слов называя по очереди цвета лампочек.

– Вот, наверное, и второе чудо! – воскликнула мама. – Узнаю, узнаю! Видимо, именно эта надпись включается от электрического тока, который вырабатывается каким-то пропеллером. Мне рассказывали. Но где же этот ветряной генератор?

«Как же он крутится здесь без ветра, этот ветряк? – подумал Макар. – Или это еще одна странность?»

– Смотри, – толкнула его Соня, – все ли лампочки на месте?

Макар пригляделся и понял, что красной лампочки в надписи нет… На ее месте зиял пустой патрон. Соня невесело усмехнулась:

– Кажется, я кое о чем догадываюсь…

Какой-то легкий скрип прервал ее рассуждения. Родители разговаривали между собой и, конечно же, ни на какие посторонние звуки внимания не обратили. А вот ребята очень даже обратили! Тем более что после этого скрипа довольно отчетливо раздался хлопающий звук, будто закрылась какая-нибудь дверь или калитка.

Макар бросился вперед, за угол забора, и побежал вдоль него. В самом конце забора он различил едва заметную калитку. По всей видимости, это она захлопнулась совсем недавно. Если просто так, от сквозняка, то должна так же легко и открыться. Макар поднажал плечом… Ничего подобного! Калитка была неподвижна. Значит, она закрылась не сама по себе… Кто-то открыл, кто-то закрыл.

От этого «кто-то» Макар даже вздрогнул. Не хватало еще начать бояться неизвестности! Хотя чего еще можно бояться? Только того, чего не знаешь. Так, кажется, всегда говорит Соня.

Макар огляделся. Совсем рядом, через тропинку, начинался кустарник. И крайние ветки кустов медленно-медленно покачивались, доказывая, что совсем недавно кто-то задел их. Не от ветра же они качались! Ветра по-прежнему не было. Прав, абсолютно прав был Сергей Павлович Королев! В отношении ветра, разумеется. А вот насчет того, что здесь никого нет, он наверняка ошибался…

Глава V. КРЫСИНЫЙ КОРОЛЬ

Не любил Макар бесцельных прогулок! Не собачка же он, которую надо обязательно выгуливать. И даже не хонорик. Для любознательного сыщика – а именно таковым считал себя Макар – прогулка должна превращаться в разведку. Заметил какую-нибудь интересную подробность – оценил – проанализировал – сделал вывод. Вот нехитрая схема, с помощью которой набирается опыта сыщик. И Макар наблюдал, анализировал, делал выводы. Хорошо бы при этом еще советоваться с Соней: как известно, одна голова хорошо, а две лучше. Особенно если вторая голова – такая светлая, как Сонина. Не в смысле серебристых волос, а в смысле ума. Соня всегда высказывала именно те умные и правильные суждения, которые помогали Макару и его собственные мысли направить в нужном направлении.

Но где оно, это нужное направление? С Соней сейчас особенно не посоветуешься – при родителях это делать неудобно. Оттаскивать ее в сторонку? Мама сразу заинтересуется, какие секреты у них возникли на даче. Только приехали, и уже секреты.

Нет уж, с Соней можно поговорить и потом, в Москве. А сейчас остается повнимательнее смотреть по сторонам, накапливать в своей памяти побольше всяких подробностей. К тому же Макар умел себя видеть со стороны, и это помогало ему получше оценить обстановку, в которой они оказались.

Вот они прогуливаются по дачному поселку. Их дружная компания будет здесь проводить выходные и каникулы. Кому это не нравится? Кто, увидев их со стороны, как сейчас Макар, может быть этим недоволен? Сергей Павлович Королев? Вряд ли. Он ведь так доброжелательно к ним отнесся, и, судя по его веселому нраву, он человек добрый и открытый. Новые соседи ему только в радость. Но откуда же прилетела крыса, кто хлопнул совсем недавно калиткой и исчез в кустах? Это уже самая настоящая таинственность. Неприятная, между прочим, потому что совсем непохожа на розыгрыш. Какой-то странный, непонятный умысел усматривал Макар во всем этом…

И еще это неотвязное ощущение, будто кто-то наблюдает за ними! Это ведь уже не привычка видеть себя со стороны. Макар умел чувствовать слежку, а сейчас и особенного умения не требовалось, достаточно было вспомнить, как покачивались ветки на тропинке… А тем более ту самую злополучную крысу!

Тропинку, по которой они шли, похоже, специально вытаптывали такими замысловатыми зигзагами – как будто она шла по склону горы. Но никакой горы здесь, разумеется, не было. Соня обратила внимание на эту странность:

– Интересно, как тропинка ведет себя… Почему она такая извилистая?

– Она не себя ведет, а нас, – поправил ее Ладошка. – А извивается, чтобы было интересней.

Мама улыбнулась:

– Наверное, нам предстоит еще многому здесь удивляться. Неужели вы этому не рады?

– Можно, я не буду отвечать на этот вопрос? – усмехнулся папа. – Знаешь, я уже вышел из того возраста, когда радуются всяким глупостям. Иногда меня посещает мысль, что мы попали в поселок… сумасшедших! Всякие шары, лампочки… Тропинка извилистая, хотя можно идти напрямик. Это как же надо постараться, чтобы такую тропинку протоптать! Неужели здесь такие послушные дети, что бегают не просто так, а обязательно по этим загогулинам?

Мама опять улыбнулась:

– А я поняла. Здесь живут веселые люди, которые все устраивают так, чтобы, как догадался Ладошка, было интересней. Напрямик сбежать к речке просто и даже скучно. А вот по такой тропинке, как по серпантину, повторяя все повороты – это же чудо! Даже руки хочется раскинуть и поворачивать, как самолетик. Наверное, дети здесь так и бегают.

Ладошка сразу же так и сделал: расставив руки самолетиком, он загудел и побежал вперед, повторяя причудливые изгибы дорожки. Мама рассмеялась:

– Вот, ребенок чувствует, как себя надо вести! Чудная тропинка.

– Можно, я все-таки буду себя вести по-взрослому? – проворчал папа. – А то кто-нибудь увидит, как я играю в самолетик, и решит, что я сумасшедший.

«Кто-нибудь увидит!» Макар даже вздрогнул от этих слов и оглянулся по сторонам. Ощущение, что кто-то наблюдает за ними, не пропадало.

– Мы сегодня уедем? – спросил Макар.

– К сожалению, – ответила мама. – Если бы я знала, что нам здесь так понравится! Взяли бы с собой постели, одеяла… А так ведь нам даже спать не на чем. Но ничего, к каникулам мы приготовимся как следует. Только бы была хорошая погода.

И родители стали обсуждать список вещей, которые надо будет приготовить к следующей поездке.

– Ты ничего не чувствуешь? – шепотом спросил Макар у Сони. – Тебе не кажется, что за нами следят?

– Кто? Королев? – удивилась сестра. – Зачем? Хотя, действительно, почему-то нет ощущения, что поселок безлюдный… Знаешь, это потому, что домики такие красивые. И будто смотрят нам вслед своими окнами.

Макар недовольно пожал плечами. Соне бы только во всем красоту видеть! А что за ней скрывается, ей и невдомек. Он махнул рукой. Ладно, не станет он сейчас делиться с Соней своими подозрениями. Зачем ее пугать раньше времени, хватит с нее и крысы. Хорошо, что Соня позабыла пока об этом странном происшествии. Надо до поры до времени поберечь девчоночьи нервы.

А вот свои нервы Макар беречь не собирался. Да и не должен этим заниматься сыщик! Чем обостреннее ощущения, тем лучше. И Макар оглядывался вокруг, как хонорик, которого он нес на руках. Нюк так и не захотел почему-то слезть на землю. Наверное, хонорик был единственным в их компании, кто разделял тревогу Макара. Как оказалось, вполне обоснованную…

От речки Макар внимательно оглядел поселок. Ничего, красиво. Домики выглядели как на свеженарисованной картинке – ярко, выразительно. И вдруг от одного из них сверкнул солнечный блик. И это был домик… не Королева! Совсем в другом месте стоял этот домик! Вернее, не стоял, а стояли – там, где Макар разглядел блик, стояли сразу несколько домов. И в одном из них мелькнул зайчик и исчез. Так бывает, когда открывается или закрывается окно.

Тут уж сомнениям Макара пришел конец. Кто-то еще есть в поселке! Сомнения исчезли, а вот тревога… Тревога только усилилась. Зачем же этому неизвестному так старательно прятаться? Зачем так избегать знакомства с новыми обитателями поселка? Вот Макар сейчас с удовольствием познакомился бы хоть… с крысиным королем!

Он вздохнул и грустно улыбнулся. Чего только в голову не придет, когда голова не очень-то заполнена всякими умными мыслями! Откуда туда залетел «крысиный король»? Конечно, крыса этому помогла да книжки, прочитанные в детстве, – про всяких там Щелкунчиков… Не хватало еще здесь, на даче, в сказочки играть! Нет, нельзя давать волю фантазии. Факты и только факты!

– Даже мечтать боязно, – вздохнула мама. – Почему-то мы боимся думать о хорошем. То есть не думать боимся, а сглазить. Вот думаю про лето, а сама сразу же мысленно плюю через левое плечо – тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.

– А не надо так далеко загадывать, – сказал папа. – И тьфукать не надо будет. Нам бы хоть осенние, а потом еще и зимние каникулы тут провести. До летних далековато…

– Все-таки почему-то хочется лето представить, – улыбнулась мама. – Солнце, воздух и вода. Какая чистая водичка! Даже стайку рыбок на самом дне можно рассмотреть.

– Значит, здесь мелко, – деловито заметил Макар. – Жалко, нельзя искупаться. Хоть бы знать, какая здесь глубина, по колено или по щиколотку. Для каких-нибудь гусей – в самый раз…

– Что такое? – удивилась мама. – У тебя плохое настроение? С какой стати?

– Да чего там! – отмахнулся Макар. – Нормальное настроение. Жалко, что мы здесь как на экскурсии. Пройдет еще часик, и покатим обратно.

– Что же делать? – развела мама руками. – Какой ты неугомонный! Час назад мечтал о том, чтобы эта дача стала нашей, а теперь уже недоволен тем, что приходится уезжать. Через пять минут скажешь…

– Хочу быть владычицей морскою! – весело пропищал Ладошка.

Все засмеялись.

– Приколист мелкий! – щелкнул его по лбу Макар. – Разве можно смеяться над старшими?

– А над кем мне еще смеяться? – удивился Ладошка. – Я же самый младший. Не считая, конечно, Нюка.

– Над Нюком тоже не надо. Над собой смейся, – сказал Макар. – Ухохочешься.

Почему-то Макар нахмурился при этих словах. Нехорошее предчувствие шевельнулось в груди. Он посмотрел на Ладошку, на Соню, вспомнил, какие они были испуганные, увидев крысу…

«Вряд ли большое веселье ожидает нас впереди», – глубоко вздохнув, подумал Макар.

Он не переставал поглядывать в сторону домиков. И вдруг опять заметил солнечный блик! Макар даже подпрыгнул на месте. Эх, снова не разглядел, в каком окне! И почему-то на этот раз солнечный зайчик показался маленьким, остреньким.

И тут Макар вспомнил один фильм про… снайперов. Точно так там сверкал в далеком кустарнике оптический прицел! Ему даже холодно стало от такого сравнения. Но до чего же похоже… На всякий случай Макар встал так, словно прикрывал собой Ладошку. Всех остальных он, если бы даже захотел, закрыть не мог.

Что же ему теперь делать? Сказать всем, чтобы залегли или хотя бы присели за берегом речки? Можно представить реакцию мамы!

«Надо взять себя в руки», – твердо скомандовал себе Макар.

Наверное, все-таки не всегда полезно держать свои нервы в напряженном состоянии. Вот до чего додуматься можно… Какие еще снайперы? Но если не оптический прицел сверкнул этим солнечным бликом, то любое другое стеклышко… Бинокль! Или подзорная труба. Как же он сразу не догадался? И сразу стало объяснимым ощущение, что за ними кто-то наблюдает. Именно наблюдает – как подходит это слово, если представить кого-то с оптическим прибором…

Честно говоря, если бы Макар оказался на месте неизвестного и у него был бы с собой бинокль, он не преминул бы понаблюдать издалека за новыми соседями. Но… Макар не стал бы так старательно скрываться. Не было бы у него на это причин. Какие же причины у этого наблюдателя?

Все же от таких мыслей спокойствия у Макара не прибавилось. А к тому же снова завертелись у него на языке слова «крысиный король», и Макар понял, что так он называет того, кто скрывается сейчас в одном из домов и постреливает в их сторону солнечными бликами. Воображение уже рисовало не человека, а какую-то крысиную морду со сверкающими глазами, которые поблескивали на солнце лучше всякого бинокля…

«Вот и дорассуждался, – попытался успокоить себя Макар. – Скоро глюки начнутся».

Но как он себя ни успокаивал, тревога не исчезала.

– Пора возвращаться, – недовольно проворчал он. – Давайте пойдем другой дорогой. Пройдемся вдоль берега и вернемся с другой стороны – там, наверное, тоже красиво.

Он специально придумал такую хитрость. Во-первых, так можно скрыться за кустарником от неизвестного наблюдателя. Во-вторых, можно еще лучше осмотреть окрестности. Хотя уже не очень-то хотелось их осматривать… «Крысиный король» возник в вображении и не хотел исчезать.

Мама продолжала восхищенно охать и ахать. Папа сдержанно ей отвечал. Соня молча любовалась пейзажем. Ладошка находил какие-то ветки и камешки и с азартом швырял их в воду. А Макар… Он косился на кустарник, закрывший их от домов, и мечтал о том, чтобы быстрей прошло время до осенних каникул. И тогда уже ничего не остановит его в расследовании всех тайн поселка со сказочным названием «Семь чудес света». Ничего себе чудеса! Мурашки по коже от них бегают. Особенно если у тебя такое живое воображение.

«Ну что ж, держись, Крысиный Король! – чуть ли не вслух проговаривал сквозь зубы Макар. – Или кто ты там на самом деле. Все тайное станет явным!»

Макар даже слегка повеселел, решив, что его последние слова очень даже подходят для девиза. Девиза, который требует только решительных действий, а не каких-нибудь глупых рассуждений. Иногда от таких рассуждений мало толку – особенно при богатом воображении.

Глава VI СТРАННОЕ ПОСЛАНИЕ

Ждешь одного – получается другое.

Целую неделю Макар испытывал на себе это жизненное правило. Точнее, не правило, а самый настоящий закон подлости.

Во-первых, Соня просто отказалась разговаривать о всяких таинственностях, связанных с дачей.

– Мне настолько противно это происшествие с крысой, что я не хочу и думать о том, кто бы мог это устроить! – заявила она. – К сожалению, бывают люди, которых бесполезно уличать, выслеживать, перевоспитывать. У нас в классе есть такой. Он, например, получает огромное удовольствие от всяких пакостей, которые вытворяет постоянно. Разлить ведро с водой, которое поставила уборщица в углу, разбить стекло, если никто при этом не поймает, сорвать чью-нибудь куртку с вешалки – для него это просто радость! Вот я и думаю, и этот твой Крысиный Король – такой же тип. Если он может спокойно подбросить людям крысу… Какой смысл в том, что мы выследим его? С такими людьми можно существовать рядом только одним-единственным способом: не замечая их. Так что не надо забивать и себе, и мне голову глупостями.

Можно подумать, голова предназначена только для умных мыслей! Кто же их умеет сортировать – какие умные, а какие глупые? Для этого сначала хотя бы подумать надо, а потом уж решать, к какому сорту твои мысли относятся.

Макар настолько растерялся, выслушав Соню, что ничего не мог ей ответить. Как это так – не выслеживать, не уличать злоумышленника? Пусть он себе продолжает на здоровье свои пакости? Нет, если Соня не хочет разобраться со своим одноклассником, то с Крысиным Королем Макар уж точно разберется! По-своему – так, как считает нужным.

Во-вторых, как это ни странно, Макар рассчитывал посвятить оставшуюся неделю приготовлениям к длительной, на все каникулы, поездке. Но… не мог он собраться! Ни с мыслями, ни со своими вещами, которые как раз предназначались для дачи. Все эти приятные даже на ощупь вещицы – и ножичек, и фонарик, и петарды, и порошок для чихания, и многое другое – лежали в столе, совсем не востребованные. Почему-то безразличен был к ним Макар. Почему – он сам не знал.

Вот и получалось, что ожидание каникул не очень-то и радовало. Макар даже со стороны представить себя боялся. Увидеть себя лишний раз нытиком – значит расстроиться еще больше.

– Надо уметь ждать, – с улыбкой говорила мама Макару, когда замечала его плохое настроение. – Неужели ты забыл это простое жизненное правило? Всего-то несколько дней осталось, а ты как маленький изнываешь от нетерпения.

Что он мог ответить? Конечно, надо уметь ждать, кто с этим спорит? Но лучше бы поменьше в жизни было таких томительных и бесконечных дней ожидания. Чем их заполнить? Вот у родителей куча дел: и покупка всяких вещей, и напряженная работа перед коротким отпуском, и поездка к прежним хозяевам дачи, чтобы окончательно оформить покупку дачи… Стоп! Как это Макару раньше не пришло в голову поехать вместе с родителями к этим людям с такой смешной фамилией? Он даже повеселел от такого простого решения. Может быть, в разговоре взрослых проскользнет какая-нибудь полезная информация?

– Не понимаю, что там может быть для тебя интересного. – Мама пожала плечами в ответ на его просьбу. – Обычные формальности.

Но это для мамы обычные формальности, а для Макара – надежда выудить хоть какие-нибудь сведения. Может быть, и напрасная надежда, но в нынешней ситуации надо хвататься за любую возможность. Надо уметь ждать, но не так, как ждет лежачий камень, под который, как известно, вода не течет!

Соня не поехала – ну и пусть. Макар даже не обиделся. Что делать, если Соня не умеет соображать в пустоте – ей факты подавай. Что ж, появятся факты, в этом Макар почему-то был уверен.

Скворцы оказались милыми и приветливыми людьми, но какими-то… грустными и озабоченными. Может, потому что им предстоял переезд в другую страну, а может, потому что они оставляли Москву и к тому же такую хорошую дачу. Наверное, все вместе. Макар подумал, что Скворцы и в самом деле похожи на птиц, у которых позаимствовали свою фамилию. Так же собираются в дальнюю дорогу, так же переживают, что оставляют свою обжитую квартиру и дачу, похожую на красивый скворечник…

Конечно, весь разговор Макару был не очень интересен; права была мама. Взрослые говорили про работу в университете, про какие-то визы, про Америку… Макар изнывал от скуки. Но не влезать же в разговор с неожиданными для всех вопросами!

И только когда родители и дядя Скворец вышли в комнату, а на кухне остался Макар и Скворец-тетя, которая принялась убирать чашки после чаепития, он спросил:

– А что вам в дачном поселке показалось особенно странным? Мы там встретили только Королева, но…

Макар специально сделал паузу. Схитрил. И хитрость его сработала – он заметил, как тетя Скворец насторожилась:

– Странным? Там… действительно много всяких неожиданностей, я уже многое рассказывала твоей маме. Но это такие милые выдумки соседей! С ними вы не соскучитесь. А о чем ты конкретно спрашиваешь?

Макар оглянулся на дверь. Не хотелось подключать к этому разговору остальных взрослых… А времени было мало. И он негромко спросил, особенно не раздумывая:

– А вы крыс боитесь?

И на всякий случай приложил палец к губам. Мол, только не надо шумно реагировать на такой странный вопрос.

Скворец-тетя встрепенулась:

– Крыс? Значит… это продолжается?

– Что продолжается? – быстро переспросил Макар.

– Ты спросил про дачу и про… – Тетя сделала такую же паузу, как и Макар, но не от хитрости, а от нежелания произносить противное слово. – Вы тоже видели ее? И твоя мама?

– Кого видели? – спросил Макар, чувствуя, что переигрывает в своем непонимании.

Конечно, сейчас надо напрямую, без всяких глупых переспрашиваний выяснить все про эту крысу. А то вернутся родители на кухню…

Но, похоже, и тетя Скворец не очень-то хотела, чтобы в их разговоре приняли участие остальные взрослые. Оглянувшись на дверь, она быстро спросила:

– Вы ездили на дачу и видели там крысу, да? Которую вам подбросили, да? И по утрам у калитки горкой лежали дохлые лягушки, да? Как к этому отнеслась твоя мама? Почему она не спросила меня об этом?

Макар принял в себя эту длинную очередь вопросов, не успев и моргнуть. Потому что вытаращил глаза от удивления.

– Лягушек мы не видели, – прошептал он. – По утрам мы еще там не бывали – только один раз и ездили. На день. А мама ничего не знает.

Скворец облегченно вздохнула:

– Ну и хорошо. То есть, конечно, мало хорошего… Но маме про эти гадости лучше не знать, верно?

Макар все понял. Скворец-тетя боится, что мама передумает покупать дачу! И в подтверждение этой догадки услышал:

– Понимаешь, наших знакомых, которые хотели до вас купить эту дачу, все эти гадости испугали. И они отказались от покупки. А нам через неделю уезжать. Если и вы передумаете…

– Не передумаем, – твердо сказал Макар. – Ни в коем случае! А этого Крысиного Короля я выведу на чистую воду. Оказывается, он еще и лягушками балуется!

– Крысиного Короля? – улыбнулась Скворец-тетя. – Ты придумал чересчур романтическое имя. На самом деле, я уверена, это невзрачный и мерзкий человечек.

– Вы его знаете? – удивился Макар.

– Нет, не успела утвердиться в своих догадках, – усмехнулась Скворец-тетя и заговорщицки прошептала, приложив к губам палец: – А так старалась выследить!

Выследить! Макар с уважением посмотрел на тетю Скворца. Получалось, что он сейчас разговаривает с коллегой-сыщиком. Ничего, что это тетя, ничего, что взрослая и с такой смешной фамилией. Талант и призвание не зависят ни от возраста, ни от фамилии, ни от породы. Взять хотя бы Нюка – совсем не человек, обычный хонорик, а талант сыщика виден просто невооруженным взглядом. А Скворец-тетя все-таки человек…

– Этот человек – настоящий преступник! – быстро зашептала тетя. – Он моего мужа чуть ли не до инфаркта довел. У нас год назад песик умер, от старости. Мы похоронили его в лесу, возле дачи. А этим летом однажды утром мы обнаружили на нашем участке собачий череп… Муж сразу же бросился в лес – и точно, разрыта могилка. Значит, не звери, не собаки бродячие ее разрыли, если так точно, словно по адресу, подбросили нам череп нашего Рексика! Вспоминать страшно, как переживал муж…

Макар даже задрожал от услышанного. Кем же надо быть, чтобы устроить такую пакость?

– И вы… никого не подозреваете? – дрожащим шепотом спросил он.

Скворец-тетя сердито прищурилась:

– Подозреваю? Я почти уверена, что знаю этого человека!

– Кто же он? – воскликнул Макар и сразу же зажал ладонью рот, оглянувшись на дверь. – Скажите, и я отомщу ему. И за вашего Рексика, и за то, что этот человек нам крысу подбросил, и за все. Чтобы он больше не вытворял ничего подобного! Его надо обязательно вывести на чистую воду.

Тетя Скворец нахмурилась:

– Не имею права. Подозрения – не доказательства. Тем более я не хочу, чтобы ты попал из-за меня в неприятную историю. А вдруг я все-таки ошибаюсь?

Макар от нетерпения заерзал на стуле. Скворец-тетя заметила это:

– Ты, я вижу, мальчик упрямый и целеустремленный. Вот бы нам завершить мое расследование вместе! Жалко, жалко, что мне приходится уезжать. Но, с другой стороны, если бы я не уехала, то и ты не оказался бы на нашей даче… Не суждено нам вместе в сыщиков поиграть.

Она невесело улыбнулась. Макар тоже искренне сожалел о потере такой помощницы. Бывают же среди взрослых абсолютно нормальные люди – с детскими мозгами! В хорошем смысле слова, конечно.

– Знаешь что? – таинственным шепотом произнесла Скворец-тетя. – Я вижу, ты решился. И отговаривать я тебя не буду – это бессмысленно. Может быть, я тебе помогу… Не в начале твоего расследования, а в конце. Странная, конечно, это будет помощь, но все-таки. Вот когда ты тоже станешь этого человека подозревать, то, может быть, мое письмо станет последним доказательством.

– Какое письмо? – не понял Макар.

Скворец-тетя встала и вытащила откуда-то из шкафчика обыкновенный конверт.

– Вот, – сказала она. – Оно запечатано. И без адреса, без указания адресата. И обращаюсь я к этому человеку, не называя его имени. Вот ты и подбросишь это письмо тому, кого уже будешь сам подозревать, в самый решающий момент. И по реакции окончательно убедишься в своей правоте. Я хотела сама воплотить в жизнь свой план, но вот не успела. Только чур, сам письмо не читай. Оно может помешать твоему расследованию. А вот когда ты будешь совсем у цели, оно поможет. Ну как, согласен?

Еще бы Макар был не согласен! Да о таком счастливом повороте событий он только мечтать мог. Ведь предстоит расследование с такой интересной проверкой в конце… Таинственности – хоть отбавляй, а где таинственность, там и азарт, и настроение!

Макар даже отказался от мысли убедить тетю Скворца все-таки назвать подозреваемого. Во-первых, он понял, что тетя не согласится. Человек с такими способностями сыщика должен обладать и твердым характером. Значит, слово ее твердо. А во-вторых… Во-вторых, родители и дядя Скворец уже возвращались на кухню. И так они довольно долго шуршали в комнате альбомами и фотографиями, разрешив двум сыщикам на кухне кое о чем договориться.

– Я потом пришлю тебе свой электронный адрес, – успела шепнуть тетя Скворец. – Сообщишь, как завершится дело?

Макар быстро спрятал в карман конверт и кивнул. Конечно, он сообщит. Приятно брать на себя такие ответственные обязательства.

– О чем это вы здесь так увлеченно шептались? – засмеялся дядя Скворец. – Наверное, о дачном поселке?

– Конечно, – грустно улыбнулась тетя. – Оказалось, что у нас там много общих интересов. Жалко, что мне об этом придется только вспоминать.

Возвращаясь домой, иногда дотрагиваясь до кармана, где лежало письмо, Макар тоже о многом жалел. И не о том, что мог бы подробнее расспросить о подозреваемом злоумышленнике. Его он и сам вычислит – обязательно. Макар жалел о том, что лишь познакомился с такой увлеченной и интересной сыщицей, как тетя Скворец, и сразу же с ней распрощался. Похоже, что навсегда. Во всяком случае, надолго. Вот бы кого иметь под рукой в трудные минуты! К сожалению, такие люди, особенно среди взрослых, встречаются редко. Макар трогал сквозь куртку письмо, и ему казалось, что оно живое, как птенец. Скворчонок. Вот ведь смешная фамилия!

Глава VII. СЛАБАЯ СИЛА ВОЛИ

Сборы Макара были молниеносными.

Ведь когда хорошее, задорное настроение, то любое занятие в удовольствие. И время летит как реактивный самолет в высоком ясном небе. Прямо и уверенно, не отвлекаясь. Хотя на что может отвлекаться самолет? Летит себе и летит – разве только, может быть, с различной скоростью…

Последний день перед каникулами как раз и был стремительным, как самый быстрый самолет. Макар даже не помнил, как вылетел пулей из школы, прибежал домой и быстро собрал все свои дачные вещи в большую сумку, в которой нашлось бы место еще для тысячи мелочей. Он специально выпросил у мамы такую сумку только для себя, чтобы проще было собираться. Бросаешь туда вещи и даже не задумываешься о том, как их упаковывать. Всему найдется свое место.

В прихожей высилась целая груда коробок и всяких свертков. Это родители уже упаковали все необходимое. Макар усмехнулся, увидев у подножия этой пирамиды радиоуправляемую модель джипа. Это Ладошка побеспокоился, чтобы не забыть в день отъезда свою любимую игрушку. Моделька, надо сказать, удивляла Макара свой мощностью. Когда она рвала с места в песочнице, то песок улетал назад из-под шипованных колес метра на два. Зверь, а не машина. Макар почему-то задумался, взял игрушку в руки… Наверное, решал, пригодится ли она на даче не для глупых детских игр, а для чего-то более существенного… Он усмехнулся и подумал: «Для отпугивания Крысиного Короля».

Хотя – почему бы и нет? Мало ли что может случиться! Макар на всякий случай достал из ящика своего стола комплект самых сильных батареек и положил рядом с джипом. Тоже – чтобы не забыть. Но потом передумал и переложил батарейки в свою сумку. А то Ладошка употребит их по назначению, особенно не экономя, в первый же день.

Казалось, сборы были закончены. Гора вещей в прихожей, сумка возле ног… Завтра отъезд! Скоро придут Соня с Ладошкой, тоже станут копошиться-собираться, потом родители весь вечер будут напоминать друг другу о каких-то обязательно забытых вещах. Сколько ни напоминай, все равно что-нибудь забудешь. Это закон. Интересно, что же на этот раз забудет Макар?

И тут он даже хлопнул себя по лбу! Если бы все так дальше пошло, то письмо тети Скворца осталось бы лежать в столе. Макар переложил его опять в свою куртку, в карман под замочком. Теперь, кажется, не забудет.

Приятно все-таки было держать в руках такую важную вещицу! Макар не удержался, опять достал письмо. Посмотрел на свет, но, конечно, ничего не разглядел. Обследовал конверт со всех сторон, оценил, как он заклеен, взвесил в руке… Зачем он производил все эти манипуляции, Макар, конечно же, не знал. Он просто не думал об этом. Но постепенно, незаметно, какое-то непонятное желание зрело в нем. Желание совершить что-то запретное.

Через минуту Макар понял, что произойдет… Он вскроет конверт. Почему он это понял? Потому что все это время он, одно за другим, придумывал оправдания своего странного поступка. И все эти оправдания были серьезными и весомыми. Против них просто нельзя было устоять. И все эти оправдания сводились к одному: Макар ведь не в игру собрался играть. Это в игре надо выполнять все правила, иначе какой в ней смысл? А в расследовании какие могут быть правила? Главное – добиться результата. Сейчас любая информация на вес золота.

И Макар представил, что, возможно, он продолжил бы разговор с тетей Скворцом, если бы у них было побольше времени, и она вполне могла бы рассказать о содержании письма. Могла бы… Так почему бы ему сейчас самому не поинтересоваться?

И вот он представил себя со стороны, и будто не сам он сейчас занялся распечатыванием конверта… И будто все само собой произошло.

Макар включил чайник – на всякий случай он решил вскрыть письмо таким образом, чтобы это осталось незамеченным. Он подержал место склейки на струйкой пара, отпарил клей, потом просунул в щель спичку и стал ее осторожно вертеть, прокручивая вдоль накладного кармашка. Минута – и кармашек открылся. Все так просто! Дрожащими руками Макар вытащил сложенный вчетверо листок, развернул его и стал читать. Ему казалось, что он сейчас прочтет имя…

Никакого имени не было – правду сказала тетя Скворец. Но текст… Текст был коротким. И странным.

«Вот и пришел конец твоим мерзостям. Зло всегда проигрывает. Помнишь мой совет: надо почаще смотреть в небо? Надо было послушаться этого совета. Как раз с неба и был устремлен на тебя всевидящий взгляд. С воздушного шара, из корзины, висящей под ним, был направлен этот взгляд. И все твои делишки – как на ладони. Как в сказке – высоко сижу, далеко гляжу. И все было прекрасно видно. И хорошо, что взгляд на небо – не для тебя. Иначе можно было бы меня заметить. И твои пакости могли еще продолжиться. Но им пришел конец. И вот что еще: крыса поймана. Приходи на речку, к мосткам, и получишь ее. Заодно удостоверишься, что я все знаю».

Макар похолодел. Что все это значит? Лучше бы он не читал это письмо… Странная, странная эта тетя Скворец! Какие мостки на речке, какая крыса поймана? Сплошная чушь, непонятная и тревожная. Про воздушный шар, допустим, все ясно: тетя Скворец, оказывается, наблюдала сверху за поселком. Королев поднимал ее на своем шаре, и тетя спокойненько следила за всем, что происходило внизу. Макару, скорее всего, тоже пришла бы в голову такая идея – выследить злоумышленника сверху, из корзины, поднявшись на шаре высоко в небо. Сверху, конечно, все видно как на ладони. Как в сказке про Машу и медведя.

Макар в очередной раз восхитился находчивости тети Скворца. Но что означают остальные слова? Как можно назначать злоумышленнику встречу на речке у мостков, обещая вернуть пойманную крысу? Откуда такая уверенность, то она будет поймана? Этого Макар понять не мог. И как он сможет в будущем передать кому-то письмо, если даже не знает, увидит ли еще эту крысу, не говоря уже о том, чтобы поймать ее?

Он метнулся к телефону. И сразу же остановился как вкопанный. А как же обещание не читать письмо? Как он объяснит тете Скворцу, что знает содержание? У Макара даже голова закружилась от бесконечного вихря всяких мыслей, которые никак не хотели выстроиться в правильном порядке.

Скорее всего, тетя Скворец все-таки собиралась ему рассказать подробнее о письме. Иначе… бессмысленно все! Не могла же она так безоглядно подставить Макара. Вот выследит он кого-то, станет подозревать, подбросит письмо… И получится, что он сам не знает, что там написано? И что дальше? Подозреваемый идет на встречу к речке, а Макар спокойненько гуляет себе совсем в другом месте? Как глупо!

Обязательно, обязательно надо позвонить! Но стыд останавливал его. Как он сможет признаться в нарушении своего обещания? Ничего не мог понять Макар и ничего не мог решить. А что, если прикинуться непонимающим? Позвонить просто так, напомнить о себе, о разговоре, о письме, которое якобы осталось непрочитанным… Это выход!

Номер телефона Скворцов Макар нашел в алфавитном блокноте, который всегда лежал у телефона. Быстро набрал цифры. Раздались длинные томительные гудки – никто не брал трубку. А может, Скворцы уже уехали? Что же делать?

Во-первых, надо успокоиться. Во-вторых, можно будет еще не раз перезвонить до завтрашнего отъезда. В-третьих, можно представить, что никакого письма на самом деле не существует, и не обращать на него внимания. Во всяком случае, до поры до времени. Это самое время все и расставит по своим местам.

И вообще, надо извлечь урок из происшедшего. Все-таки нельзя читать чужие письма, какими бы оправданиями себя ни успокаивать при этом. Тем более что сам дал обещание этого не делать.

Все, оказывается, просто: всегда надо разложить любую проблему на составляющие – во-первых, во-вторых и в-третьих, – и проблема исчезнет. Только стыд за неисполненное обещание все-таки останется… Точнее, стыд за свою слабую силу воли.

Для пущего успокоения Макар посмотрел на плакат – вид Москвы с птичьего полета. И представил, что совсем скоро, может быть, будет наблюдать сверху примерно в таком же виде и дачный поселок. Хорошую, своевременную подсказку сделала тетя Скворец! Макар все-таки вздохнул, вспомнив, какой ценой досталась эта подсказка.

Стремительно идет время в размышлениях и переживаниях! Макар не впервые убеждался в этом. Как только в голове начинают вертеться мысли, которым тесно, сразу кажется, будто они вытесняют пустоту, и время летит вперед как самолет – по единственно правильному пути.

Пришли из школы Соня с Ладошкой, хонорик проснулся и стал обнюхивать приготовленные свертки.

У ребят, как и у Нюка, настроение было приподнятым – хоть самим вставать на четвереньки и принюхиваться к запаху предстоящей поездки. Макар даже отдал из добрых чувств новые батарейки Ладошке, и теперь тот управлял своим мощным джипом, пуская машину наперерез Нюку. Было шумно и весело.

Макар не удержался и рассказал все Соне, потому что она заметила, что он набирает и набирает по телефону какой-то номер.

– Вот, не отвечают, – сказал он, когда позвонил еще раз после рассказа о письме.

Соня подумала, а потом ответила, хотя ответ, наверное, у нее был готов с самого начала:

– Во-первых, не надо было читать письмо. Во-вторых, звонить тоже не надо. Эта тетя не такая глупая, наверное, понимала, что делала. В-третьих, надо довериться обстоятельствам. Они сами подскажут, что делать в дальнейшем.

Вот это да! Точь-в-точь так Макар решил и сам. Вот что значит умение разложить проблему на слагаемые! На маленькие составляющие, которые надо решать по очереди.

Макар даже забыл, что этот способ справляться с проблемами он перенял как раз у своей умной сестры…

Что ж, как говорится в мудрых детских сказках: утро вечера мудренее.

Глава VIII. ЗЕРКАЛЬНЫЕ ПОДОЗРЕНИЯ

С погодой им повезло. Было солнечно, тепло, безветренно. Казалось, природа перед глубокой осенью вдруг вспомнила о теплых летних днях.

– Такое чувство, будто мы ездили на дачу много-много раз, – сказала мама. – А ведь это только вторая поездка!

– И машина знает дорогу, – усмехнулся Макар. – Уверенно едет. Правда, светофоры нас все-таки задерживали.

– Всего-то пять светофорчиков! – весело сказал папа.

Оказывается, он считал остановки на перекрестках, вспоминая первую, беспрепятственную поездку.

Вот и весь разговор – Макар даже удивился молчанию, которое царило в машине во время пути. Только слышно было, как Нюк царапается в своем тесном дорожном домике. Но хоть Веселовы и молчали, ощущалось их общее хорошее настроение. Бывают такие минуты, когда у людей, собравшихся вместе, особенно в машине, одно чувство, как у одного человека. И к чему тогда лишние слова?

И все-таки настроение Макара отличалось легким оттенком тревоги. Вчера он так и не дозвонился до Скворцов, а на вопрос, уехали они или нет, мама только пожала плечами. Допытываться Макар не стал. Вот и лежало сейчас письмо тети Скворца в кармане под замочком, ожидая своей неизвестной участи. Может, и не сыграет оно никакой роли, а так и останется навсегда в конверте, который Макар опять аккуратно заклеил, словно и не вскрывал никогда.

Вблизи дачного поселка, как только машина взмывала на вершину очередного холма, Веселовы вглядывались в небо над лесом, надеясь увидеть воздушный шар. Но небо было чистым – ни облачка, ни шара.

– Хоть и летная погода, а «Красоты» нашей нет, – не удержался Макар.

– Это ты про шар? – поняла мама. – Зато вокруг какая красота! Просто прелесть!

Не любил Макар это сюсюкающее слово. Прелесть! Хорошо, что Королеву не пришло в голову назвать свой шар таким словом. Красота – строго и правильно.

Когда остановились у своего дома и папа заглушил мотор, все сразу услышали далекие голоса. Все нормально – поселок был обитаемым. Какая-то осенняя грусть все-таки витала в воздухе, но что поделать, ведь сейчас совсем не лето. Наверное, грусть исходила от желтой листвы, которой были усеяны все дорожки и трава вдоль забора.

– Никуда никому не разбегаться! – скомандовал папа. – Сначала разгрузим вещи, перенесем их в дом.

Даже такому количеству «грузчиков» справиться с этим заданием было непросто. Коробки, свертки, сумки… Казалось чудом, что все это могло поместиться в небольшой с виду «Фольксваген». А может, старенький автомобиль научился за свою десятилетнюю жизнь растягиваться, как резиновый?

Хонорика пока не освободили из заточения, и он поглядывал на человеческую жизнь из-за решетки своего переносного домика. И даже лапку старался просунуть в дырочку, словно хотел дотянуться до задвижки.

– Фу, Нюк! – покрикивал на него Ладошка, хотя знал, что дырочки решетки слишком маленькие для того, чтобы хонорик мог просунуть в них лапку.

Макар сделал пять рейсов в дом и обратно и уже вернулся в последний раз, чтобы забрать клетку с Нюком… И остановился как вкопанный. Переносной домик был пуст. Открытая его дверца была тому свидетельством.

– Ладошка! – громко позвал Макар. – Это ты вытащил Нюка?

Но Ладошка с разбегу уткнулся в спину Макара и так же, ничего не понимая, смотрел на пустую клетку. Макар бросился в дом. Соня и мама с папой складывали коробки в большой пустой комнате – они тоже хонорика из клетки не забирали.

– Кто его выпустил? – завопил Макар и выскочил во двор.

Он сразу понял, что случилось что-то необычное. Ясно было: если бы кто-то из своих открыл клетку, то и хонорика держал бы на руках или в крайнем случае привязал бы поводок к крылечку, или еще к чему-нибудь. А поводок… Вот он, валяется в траве сразу же за калиткой. Никогда еще не удавалось Нюку самому расстегнуть свой ошейник!

– Нюк убежал! – воскликнул Ладошка.

Макар не ожидал, что события начнут развиваться с такой стремительностью! Не успели они выгрузить машину, как их подкараулила первая серьезная неприятность. Только на одну минуту все скрылись в доме, оставив клетку во дворе… И Нюк убежал.

Со двора доносились возгласы Ладошки, Сони и родителей – они громко обсуждали случившееся. Наверное, искали хонорика по всему двору. Но Макар не стал возвращаться: ведь поводок лежал с внешней стороны изгороди, у самой калитки, значит, Нюк не может быть во дворе.

Нельзя было терять ни секунды. Вдруг Макар сможет догнать зверька, что называется, по свежим следам? Очень странно, что Нюк, оказавшись на свободе, не стал обследовать двор, а сразу же вырвался на простор. Неужели ему так надоело заточение в переносном домике? Но не сам же он открыл лапкой задвижку! В этом Макар был уверен.

Он в одну минуту обежал вокруг забора и вернулся к калитке. По крикам во дворе было понятно, что хонорика там не обнаружили.

– Макар побежал за ним? – услышал он мамин голос.

Конечно, надо бежать. Но куда? В какую сторону? Макар быстро огляделся. Никаких следов ни на плотно утоптанной тропинке, ни на старой траве не было. Да и какие могли быть следы? Макар вдруг вспомнил, как однажды в Москве, во дворе дома, Нюка взял на руки совершенно незнакомый человек, и хонорик даже не воспротивился этому. Даже не попытался вырваться, как это делают самые обычные кошки. Доверчивый Нюк, что и говорить! А вдруг его и сейчас кто-то унес? Ведь если открыта задвижка клетки, отстегнут ошейник… От такой мысли Макару стало совсем не по себе. Украсть Нюка?! Кому это нужно?

Макар давно уже привык к тому, что все люди вначале удивляются хонорику. Принимают за кошку, а потом умиляются необычной мордочке, пушистому хвосту… А тут, значит, никакого удивления и не было? Словно злоумышленнику плевать было на все странности – главной его целью было освободить незнакомого зверька из клетки. Или, может, наоборот, он открыл клетку, чтобы посмотреть Нюка, а тот и вышмыгнул? А поводок с ошейником? Для того чтобы его отцепить, надо хотя бы не бояться… Ничего не понимал Макар. Да и не время сейчас было ни для каких предположений. Искать надо, пока не поздно!

Макар быстро осмотрел пустынную лужайку, скользнул взглядом направо-налево. До ближайшего дачного участка было далековато, а вот кустарник был намного ближе. Конечно же, в первую очередь надо обследовать заросли.

Через считанные секунды Макар уже продирался сквозь кусты, не переставая звать Нюка. Он останавливался, прислушивался. Но никакого шороха в ответ не слышал. Было тихо, только потревоженная шагами Макара листва продолжала успокаиваться у его ног. Кустарник уходил по склону вниз – скорее всего, к речке. Зная способность Нюка расслышать даже слабое журчание воды, Макар поспешил дальше, ожидая увидеть речку. Так оно и случилось: кустарник расступился, и сверкнула вода. Неширокая река спокойно текла в низинке. Вдоль берега вилась едва различимая тропинка. Не возвращаться же обратно!

Макар решил пробежать по этой тропинке как можно дальше и вернуться к дачам другой дорогой. Таким образом он захватит в своих поисках большую территорию. Не может быть, чтобы Нюк его не услышал! Если, конечно, он находится где-то поблизости…

Через минуту кустарник закончился, и Макар оказался на лугу. Он побежал по извилистому берегу, то поглядывая вниз, на кромку воды, то оглядываясь на луг. На открытом пространстве Макар стал звать Нюка громче.

На одном из поворотов речки берег был особенно высоким. Макар подошел к краю и вдруг увидел… Королева! Макар не сразу узнал его, потому что Королев был абсолютно без усов. Точнее, без своего длинного уса, который так смешно и одиноко топорщился во время прошлой встречи. Конечно, он решил избавиться от такой странной растительности на своем лице.

Сергей Павлович стоял на деревянном настиле, сделанном над самой водой. Наверное, летом здесь купались – легко можно было представить, как удобно нырять прямо с досок. Королев внимательно смотрел на воду.

– Сергей Павлович! – окликнул его Макар. – Вы никого здесь не видели? Здравствуйте, – поздоровался он после вопроса.

– О, сосед! – радостно удивился Королев. – Приехал? Кого это ты зовешь?

– У нас хонорик пропал, – ответил Макар. – Не успели мы разгрузить вещи, а он исчез из клетки.

– А кто это хонорик? Хомяк, что ли? – удивился Королев. – Что же ты так далеко его искать прибежал? Возле дома и надо звать. Спрятался куда-нибудь в траву.

– А что вы здесь делаете? – спросил Макар. – Купаться собрались?

– Холодно купаться, – ответил Королев. – А я не морж. Рыбок вот прикармливаю у мостков. И любуюсь, как они крошки хватают у самой поверхности.

Ни крошек, ни рыбок Макар почему-то не увидел.

– Побегу я… – пробормотал он. – Искать надо.

– Ну-ну, – усмехнулся Сергей Павлович. – Говорю – в траве лучше ищи. Рядом с домом! Кстати, там я и лоскутик от буквы нашел… Прямо у вашей калитки.

«Странный этот Королев! – подумал Макар, возвращаясь бегом по тропинке. – О каких крошках он говорил, если у него руки пустые? Или успел все высыпать? И почему он о лоскутике вспомнил? Я же его на веранде оставил. Может, их несколько?»

Уже наверху, у крайней дачи, Макар оглянулся. И ему показалось, что Королев усмехается. Макар удивился: что за странная манера улыбаться вслед человеку, у которого неприятности? Во всяком случае, сам Макар на месте этого Королева сейчас бы не улыбался, а предложил помощь в поисках.

«Значит, это и есть мостки, о которых написала в письме тетя Скворец», – почему-то подумал Макар, вместо того чтобы обидеться.

Не было времени на всякие обиды! Каждый человек ведет себя как хочет – помощи от всех ждать не обязательно. Но усмешку свою Королев мог бы и сдержать.

Вздохнув, Макар оглянулся еще раз. И вдруг увидел, что на мостках появился еще один человек – высокая женская фигура в зеленой куртке и такой же шляпке на голове. Откуда она взялась? Наверное, подошла по берегу с другой стороны, а Макар, заговорив с Королевым, не заметил ее. А может, и берег до этого скрывал ее.

Надо было бы вернуться – сейчас полезно побольше расспрашивать всех, кто встретится на пути: любые свидетельства, любые замеченные кем-то подробности могут пригодиться.

Макар уж было повернул назад, но не успел сделать ни шагу. Какое-то шуршание раздалось над его головой, он быстро посмотрел вверх и увидел надпись: «Мы рады друг другу!» Ту самую – из разноцветных лампочек. Она сияла, лампочки мигали, как на елочной гирлянде, и даже легкий шорох сопровождал их вспышки. Красиво! Макар застыл, любуясь переливами света. И это днем – можно себе представить, как все это будет сверкать в темноте!

Вдруг лампочки закачались, потом стали мигать вразнобой, некоторые погасли совсем, шорох прекратился, и гирлянда выключилась. Перед самым ее выключением Макар заметил на тоненьких проводах, которые, покачиваясь, вели за ограду, искрение.

– Опять! – услышал он за забором недовольный голос. – Ну что ты будешь делать? Опять предохранитель сгорел!

Из калитки вышел бородатый дяденька с отверткой в руке и уставился на Макара.

– Ты ничего здесь не трогал? – грозно спросил он.

Макар обиделся.

– Я только смотрел. Что я, глупый, электричество трогать? Да и высоко – не дотянуться мне до ваших лампочек. Тоже мне, рады друг другу… Не очень-то рады, если сразу так строго спрашиваете!

Бородач засмеялся:

– Ну не сердись! Ты, наверное, наш новый сосед? Понимаешь, никак не могу настроить свою иллюминацию. Приехал, вкрутил недостающую лампочку – и кто бы ее мог взять? – включил… Предохранитель сгорел. Вставил новый – та же история. Так у меня все предохранители закончатся! Никак не пойму, где замыкает.

– Вы провода покачиваете, вот они и замыкают, – сказал Макар и показал: – Вон там я видел искрение.

Бородач недовольно хмыкнул:

– Что же, совсем к ним не прикасаться? А чинить как, не дотрагиваясь? Ну-ка, ну-ка, в каком месте ты видел искры?

Он дотянулся до указанного места, провел по проводам рукой.

– Х-м! Да ты прав, юный электрик! По физике у тебя будут пятерки. Здесь и без всякого шевеления должно коротить. Ветерок бы подул, оголенные места соединились бы… И все! Только вот странно… Раньше-то провода были абсолютно целыми и невредимыми. А сейчас будто ножичком их кто поскоблил, рядом друг с другом. Что за чертовщина?

Бородач исчез и скоро вернулся с мотком яркой изоленты. Притянув к себе место повреждения, он быстро замотал его лентой и вновь скрылся за калиткой.

«Мы рады друг другу!» – опять вспыхнули слова. На этот раз они уже не гасли.

– Одна голова хорошо, а две лучше! – воскликнул бородач, когда снова вышел из дому и с удовольствием посмотрел вверх. – Молодец! Один я и не справился бы – здесь надо было одному включать, а второму с улицы смотреть. Как тебя зовут, мальчик с веснушками?

Макар представился, хотя упоминание про веснушки ему не очень понравилось. Как будто обязательно сразу обращать на них внимание! Что с того, что их слишком много – и на лице, и даже на ушах?…

– А я Петя, – представился в ответ бородач. – Без всяких дядей. Просто Петя. Знакомишься с новыми местами? Видишь, мы рады новоселам.

– Вижу, – не очень весело улыбнулся Макар. – А вы хонорика не видели? Маленького такого зверька, похожего на кошку. Он у нас потерялся, а может, убежал.

– Похожего на кошку? – удивился Петя. – Ох уж эти зверьки! Светланка, ты не видела что-то похожее на кошку?

Эти слова Петя обратил к кому-то за оградой.

– Нет, папа, не видела, я вещи раскладываю! – услышал Макар тоненький голосок.

– Мы со Светланкой только что приехали, – объяснил Петя. – И проезжали мимо вас, даже остановились. Светка познакомиться хотела, но только заглянула в калитку да поняла, что вам некогда. Мы и поехали дальше к себе.

Макара это сообщение точно током пронзило. Эта обладательница тоненького голоса заглядывала в их калитку? Как раз рядом стояла клетка с Нюком! Макар уже собирался рвануть к этой Светланке с расспросами, когда Петя остановил его:

– Постой-постой! А твоя кошка… ведь вполне могла на наш забор залезть! Летом я видел, как кот с проводами игрался. Вот и твой зверек – залез и погрыз изоляцию из глупого интереса…

Макар оторопело уставился на Петю. Такого поворота мыслей он просто не ожидал!

– Да вы что? – изумился Макар. – Это вы глупости говорите. Цирк какой-то придумали. Не станет Нюк провода грызть! А вот ваша дочь могла его из клетки выпустить. Вот уж точно – по глупости. Сейчас мы у нее спросим.

Макар услышал, как по крылечку быстро протопали в дом шаги и хлопнула дверь. Петя засмеялся:

– Ну вот! Спугнул ты мою Светку своим строгим тоном. Теперь вы долго будете знакомиться. Ладно, ищи своего зверька, потом помиримся.

– Помиримся… – проворчал Макар. – Никто и не собирался ссориться. Сами придумали про Нюка всякие глупости!

Он махнул рукой и поспешил прочь от калитки. В ее проеме он успел увидеть окно домика, в котором мелькнула голова девчонки с короткими косичками. Еще и язык эта девчонка показала. Станет Макар спешить с такой мириться! А вот подозревать во всяких вредностях – другое дело.

Но сейчас даже на подозрения не было времени. Быстрей бы найти Нюка! Хотелось не нагромождать одно приключение на другое, а вернуться хотя бы к первому – самому неприятному. Чтобы исправить побыстрей эту неприятность. Интересно, что там дома творится?

Но как Макар ни спешил, вернуться к дому без остановки у него не получилось. У следующей дачи он увидел маленького лысого человечка, который ходил вдоль забора, вглядываясь себе под ноги. Похоже было, что он что-то разыскивает.

– Добрый день, – поздоровался Макар. – Меня зовут Макар, я ваш новый сосед. Вы что-то потеряли?

– Добрый день, – не глядя на него, рассеянно ответил человек. – Приятно познакомиться, меня зовут Илья Ильич. Но я не потерял. Похоже, у меня пропал мой самый маленький окуляр для телескопа… Взял да и пропал.

– Но почему вы ищете его здесь? – удивился Макар.

– По самой простой причине, – махнул рукой Илья Ильич. – В прошлый раз я нашел его у калитки. Странно, не правда ли? Может, какая-нибудь ворона стащила?

– Ворона? – еще больше удивился Макар.

– Потому что окуляр блестит, – пояснил Илья Ильич. – А вороны любят таскать такие предметы. А может, еще кто-то побаловался.

Макар испуганно спросил:

– А ворона не может утащить маленького зверька наподобие кошки? У нас хонорик пропал.

– Хонорика не может, – почти автоматически ответил сосед. – А вот такие зверьки наподобие кошки, наоборот, как раз могли утащить и мой окуляр. Не зря же вы его в клетке держите!

Тут Макар совсем удивился:

– Откуда вы знаете?

– Проходил мимо, увидел, – хмыкнул Илья Ильич. – Забавный зверек, смешно так похрюкивает.

– Он нюкает, а не похрюкивает, – поправил Макар. – Поэтому его зовут Нюк. А вы… Вы не выпустили его из клетки?

Тут Илья Ильич повел себя как-то странно. Он вдруг хлопнул себя по лысой голове, будто что-то вспомнил, и скрылся за калиткой. Макар удивленно посмотрел ему вслед. Не преследовать же этого смешного соседа! Хотя поговорить с ним подробнее следовало бы… Когда же успел этот Илья Ильич увидеть Нюка, да еще в клетке? Странно, что за такое короткое время, пока Веселовы носили в дом коробки, рядом побывало столько народу…

Но следующая встреча окончательно вывела Макара из спокойствия. Калитка ближайшей дачи распахнулась, молодой парень, похожий на студента – наверное, из-за больших очков с толстыми стеклами, – погрозил Макару пальцем и сказал:

– А вот без моего разрешения карусель не запускать! Опять шнурок оборван! Обошел весь поселок – думал, найду, кто это сделал! Навезли всяких кошек в клетках… Теперь придется цепочку приделать, чтобы не оборвали!

И калитка вновь захлопнулась. Макар огляделся. Какая карусель? Он заметил, что за ограду ведет тропинка. Пройдя по ней и повернув за поворот, Макар увидел на вытоптанной площадке… самую настоящую карусель, как в парке!

В маленькой беседке по кругу стояли разные зверюшки, на которых можно было сесть. И кататься, конечно. Рядом со столбиком, подпиравшим купол беседки, свисал обрывок шнура. Макар сразу понял, что про этот шнурок и говорил Студент: обрывок был размочален, словно кем-то… разгрызен и оборван!

И еще одну интересную подробность заметил Макар. Вдоль крыши беседки, у самого края стояли маленькие фигурки – одинаковые ангелочки с крылышками. И на месте одного из них зияла пустота…

Макар попятился. Он не хотел, чтобы хозяин этой карусели вышел опять, потому что можно было представить их разговор.

«Навезли всяких кошек в клетках!» – сказал Студент. Значит, он предполагает, что эта самая кошка и могла оборвать шнурок. Да и ангелочка вдобавок утащить… Но когда же Студент успел увидеть эту клетку? А вдруг, увидев, решил проверить, нет ли в клетке обрывка шнурка? Открыл и… Что могло произойти дальше, понятно. А поводок? Зачем в таком случае было его отстегивать? Чтобы прикрепить его вместо шнурка, решил Макар. Мол, смотрите, раз вы такие соседи, я ваш поводок прицеплю вместо сорванного вашим зверьком шнурка. А потом Студент передумал и бросил поводок в траву…

У Макара даже голова закружилась от таких мыслей. Он понимал, что думает, конечно же, абсолютную глупость, почти ничем не подтвержденную. Но после стольких странностей в голову придет и не такое… Вон как кружится все вокруг, будто катался без остановки на этой карусели весь день!

Макар бросился домой. Все, хватит встреч на новом месте! Искал хонорика, а нашел… Во-первых, стал подозревать всех подряд. И основания, надо сказать, для этих подозрений имеются. Странным образом все соседи перебывали у их калитки, словно по очереди встречали Веселовых…

А во-вторых, и сам Макар оказался подозреваемым. Столько неприятных намеков он услышал! Что это за странные подозрения воцарились здесь? Как будто из какого-нибудь волшебного зеркала возвращались к Макару его собственные подозрения. Кстати, их так можно и назвать – зеркальные. Новый термин в науке о сыскном деле!

Макар бежал к дому, забыв даже о том, что он возвращается с пустыми руками: Нюка ведь так и не нашел. Он чувствовал себя так, будто торопился ухватиться за спасительную соломинку. Этой соломинкой была Соня. Хватит ее держать в запасных игроках! В такой сложной и запутанной ситуации проницательный Сонин ум должен пригодиться как никогда. Пусть думает – у нее голова светлая. Не в смысле волос, а в смысле ума.

Глава IX. БЕЗ ВИНЫ ВИНОВАТЫЙ

У Макара была надежда, что Нюк вернулся, что он попросту шмыгнул куда-нибудь в укромное место. Но эта надежда развеялась сразу же, как только Макар увидел заплаканное лицо Ладошки. И точно такая же надежда мелькнула и угасла на лицах всех, кто оставался дома. С первого взгляда ведь было видно, что и Макар Нюка не нашел…

Как и следовало ожидать, стали искать виноватого.

– Ладошка, – как можно спокойнее сказала мама, – ты не бойся, скажи – может, это ты случайно открыл клетку?

Ладошка только тяжело вздохнул в ответ. Макар знал своего брата: если тот даже не пытается оправдываться, значит ни в чем не виноват. Что его зря мучить расспросами?

Но вот если родители сейчас узнают все таинственные обстоятельства исчезновения Нюка, то можно представить их реакцию! Шум, скандал на весь поселок! Выяснения отношений со всеми соседями подряд… Во всяком случае, мама не сдержится и станет говорить всем о неизвестном злоумышленнике, похитившем или просто выпустившем из клетки хонорика. А соседи, в свою очередь, будут считать, что это с приездом новичков появились здесь проблемы. И спокойная жизнь Веселовых в поселке прекратится, так и не начавшись.

Тут Макар стал рассуждать как опытный сыщик, хоть и не было для размышлений времени.

Кому это будет выгодно? Только злоумышленнику. В шуме, гаме и сплошной неразберихе ему будет проще остаться неразоблаченным. Подозреваемых много, отношения между малознакомыми людьми испорчены. И родители станут следить за каждым шагом Макара, чтобы эти отношения не испортились еще больше. Туда не ходи, сюда не суйся… Какое уж тут расследование!

Поэтому Макар решил схитрить.

– Я виноват, – сказал он. – Вытащил Нюка из клетки, прицепил поводок к какому-то сучку на кусте… Наверное, сучок и оборвался.

Вспомнив про отстегнутый поводок, Макар поспешно добавил:

– И ремешок на ошейнике, наверное, как следует не застегнул. Торопился таскать все эти коробки и свертки! Всю жизнь твержу себе: надо все делать по очереди, не сваливая в одну кучу. Вот и получились неприятности…

Неужели родители поверили? Макар украдкой взглянул на них. Конечно, в то, что Макар всю жизнь твердит себе какое-то хорошее правило, мама с папой вряд ли поверили бы. А насчет Нюка поверили сразу. Да еще словно обрадовались – набросились с запоздалыми советами.

– Конец ремешка надо обязательно засовывать под карабинчик, тогда он не расстегнется! – сказала мама.

– Кто же поводок к кустам привязывает? – нахмурился папа. – К забору надо, по крайней мере. И зачем вообще было спешить? Разве Нюк вырывался на волю, царапался от нетерпения, просил тебя, чтобы ты его выпустил?

Макар только вздыхал – так глубоко, как никогда в жизни. Ему ничего не стоило изобразить на своем лице горе и печаль. И притворяться не надо было.

– Раз я виноват, – сказал он, – то мне и ошибки свои исправлять!

– Оставь, пожалуйста, этот высокопарный тон, – строго сказала мама. – Как на судилище каком-нибудь. Никто никого не винит. Искать надо.

– Я об этом и говорю! – воскликнул Макар. – Вот я и буду искать! А вы занимайтесь своими делами. Соня с Ладошкой возле дома будут смотреть, а я продолжу поиски в поселке.

Самое главное для Макара сейчас было – успокоить родителей. Чтобы мама с папой решили: ничего катастрофического не произошло. Ну, упустил Макар по своей неосторожности Нюка – с любым может случиться. Тем более на новом месте, где все непривычно. Кстати, и в прошлом году, когда они брали Нюка в этнографическую экспедицию, хонорик сразу убежал осматривать окрестности. И ничего, нашелся же.

– Сразу же, сразу же дайте нам знать, когда Нюк найдется! – попросила мама.

Это уже было лишним. Если Нюк будет обнаружен, об этом узнает не только мама, но и все, кто имеет хоть какой-нибудь слух. Потому что Ладошка издаст такой вопль – мало не покажется.

Ладошка получил фонарик и задание обследовать самые темные места. Он сразу же прильнул к маленьким отдушинам в фундаменте дома, высвечивая там Нюка и умоляя того отозваться.

Наконец Макар остался с Соней наедине. Пора было поговорить о зеркальных подозрениях, да к тому же наметить план будущих действий. Откладывать эти действия в долгий ящик было нельзя. Да и родители могут забить тревогу, если хонорик не будет найден в ближайшее время.

Выслушав рассказ Макара про его встречи с соседями, Соня сказала:

– Ситуация сложная. Действительно, какие-то зеркальные подозрения… Ты подозреваешь всех соседей в том, что они если не похитили, то хотя бы выпустили Нюка, пусть даже не нарочно. А каждый из них, словно в ответ, подозревает нас. С нашим приездом они могут связать все свои неприятности. Получается какой-то замкнутый круг. И этот круг выглядит настолько выстроенным, словно он нарисован чьей-то злой рукой… Одним словом, мне кажется, что все это подстроено.

Быстро соображает Соня! Макар к такому выводу пришел после продолжительных раздумий, а она – раз, и догадалась. Макар даже пожалел, что не прихватил сестру с собой, когда бросился разыскивать хонорика. После встреч с новыми соседями Соня могла бы сделать и не такие выводы! Может, сразу бы вычислила, кого из них надо подозревать больше всех. Сергей Павлович, Петя со Светланкой, Илья Ильич, Студент… Макар вздохнул. Все соседи казались подозрительными совершенно в одинаковой степени. Как вычислить, кто больше, а кто меньше подходит на роль злоумышленника? Все были рядом с клеткой, все остались при этом незамеченными. И никому не стоило больших усилий выпустить Нюка.

– Ты чего вздыхаешь? – спросила Соня. – Не согласен со мной?

Макар махнул рукой:

– Какое там не согласен! Я и сам так думал, а теперь и вовсе уверен в этом. Но так противно на душе… Если уж мир так несправедливо устроен… Ну скажи, кому мы здесь помешать успели? Только что приехали, а нам, пожалуйста, пакости приготовили!

– Наверное, некоторые люди умудряются устраивать неприятности на каждом шагу, даже не приготавливая их специально, – сказала Соня. – Идет себе, видит – клетка с хонориком стоит. Раз – и открыл. Одна неприятность. Потом еще и еще. Не так сложно делать злые дела, если имеешь к этому предрасположенность. Злой талант.

– Что же, нам так и жить здесь рядом с этим… талантливым? – вздохнул Макар. – Нюка мы, конечно же, найдем, но где гарантии, что пакости не прекратятся?

– Если мы ответим на три вопроса, то это и будет гарантией, – сказала Соня. – Кто сделал, что сделал, зачем сделал? И все станет ясно: зная, с какой целью этот человек устраивает пакости, мы обезопасим наш поселок от будущих неприятных ситуаций.

Макар поморщился. Все-таки Соня чересчур умная! Зачем столько слов? Что сделал, зачем сделал… Эти два вопроса показались ему глупыми и лишними. Самое главное – кто это все сделал?…

– Действовать надо, – опять вздохнул Макар. – И побыстрее. А то мама с папой устроят переполох, и никакого расследования не получится. Будем прочесывать местность всем поселком вместе и никогда не узнаем, кто из соседей виноват. Будем с преступником идти рука об руку и даже не думать об этом.

– Не надо так сгущать краски, – сказала Соня. – И преступником его называть рано. Сначала надо это доказать. И понять, почему он это все устраивает.

– Воспитывать его, что ли? – удивился Макар. – А я бы его не воспитывал, а в клетку вместо Нюка сунул. Жалко, что не поместится.

– Помнишь, я тебе говорила про хулигана из нашего класса? Знаешь, как с ним поступили? – улыбнулась Соня. – Его назначили капитаном команды по спортивному ориентированию. Он такую ответственность почувствовал… Кстати, ты видел в школе на стене поздравление победителям городских соревнований? Наша команда победила.

– Значит, всех бандитов теперь надо на самые лучшие должности назначить? – изумился Макар. – Не в тюрьму, а директором какого-нибудь завода или банка… Министрами, президентами! Ответственность, как же! И сразу все исправятся! Не верю я в это. Если человек плохой, это надолго. Если не навсегда…

Соня пожала плечами и нахмурилась. Потому что ее взгляд упал на пустую клетку… Разболтались они здесь, а клетка как была пустой, так и остается! Конечно, не обязательно Нюка туда запихивать, но найти – необходимо. Время-то идет.

Вдруг послышался какой-то странный гул и громкое шипение. Соня выглянула в калитку и воскликнула:

– Надо попросить, чтобы нас подняли!

Возле дома Королева на траве был распластан огромный, еще бесформенный шар. А рядом с ним лежала корзина с горелкой, из которой вырывалось пламя. Видно было, что Сергею Павловичу не очень-то удобно одному заниматься наполнением шара теплым воздухом. И одного лишь его взмаха рукой было достаточно, чтобы Макар с Соней оказались рядом.

– Устал! – признался Сергей Павлович, утирая пот со лба. – Очень трудное это дело – одному шарик мой развернуть да разложить. А запустить и вовсе невозможно. Шар, горелка, лебедка… За всем и не уследишь!

– Уследим! – воскликнул Макар. – Вы только командуйте! А я думал, вам всегда кто-то помогает.

– Помощники! – обиженно покашлял Сергей Павлович. – Все вдруг заняты оказались. А шар – это все-таки не карусель, не всякие там лампочки-мигалки… Посерьезней будет занятие!

Макар мысленно прикинул, сколько же времени прошло с тех пор, как они с Королевым встретились на мостках. Выходило, минут десять-пятнадцать, не больше. Неужели Сергей Павлович смог в одиночку разложить этот огромный ворох материи?

– А вам тетя помогла? – спросил Макар. – В зеленой шляпке?

– Лялька-то? – переспросил Сергей Павлович, будто Макар должен был знать, как зовут тетю в зеленой шляпке. – Помогла. Подержала вот за ту веревочку две минуты, да и убежала. У нее ящер пропал.

Если бы Королев сделал при этих словах хоть сколько-нибудь необычное выражение лица, и то ребята удивились бы меньше! Но Сергей Павлович произнес последнюю фразу с таким видом, будто речь шла всего-навсего о каких-нибудь фантиках или ключах от дома.

– К-кто пропал? – шепотом переспросил Макар.

– Ящер, – спокойно ответил Сергей Павлович.

Наверное, ему нравилось удивлять – не мог же он не заметить реакцию ребят. Реакция заключалась в том, что Макар с Соней застыли на месте с широко открытыми ртами.

– Ящер, – с видимым удовольствием повторил Королев. – Доисторический ящер с чешуйчатым покрытием. Куда-то исчез.

Глава X. КРА-СО-ТА!

После услышанного особенно сильно захотелось подняться в воздух! Чтобы поскорее оторваться от земли… Слово «ящер» подействовало, как электрический ток. Макар оглядывался вокруг и вздрагивал: ему казалось, что он натыкается на взгляд неведомого животного. Из-за забора, из-за кустов, из-за деревьев – будто отовсюду были устремлены немигающие гипнотизирующие глазки. Не дачный поселок, а сплошные сюрпризы…

А вот Соня, казалось, не испугалась. Конечно, она ведь не бегала по поселку, не встречалась с его странными обитателями, поэтому и восприняла новость с удивлением человека, который всего лишь услышал необычное слово.

– Вы, наверное, неточно выразились, Сергей Павлович, – сказала она. – Само понятие «доисторический ящер» содержит в себе внутреннее противоречие. Если доисторический – значит, сейчас он не может существовать. Наверное, это обычная ящерица. Да?

Королев легонько сплюнул:

– Тьфу ты! По мне лучше бы эта ящерица была доисторической. Не люблю экзоту. Это Лялька любительница всякой гадости. Такой развела зоопарк, как будто нет нормальных животных. А потом ходит, разыскивает своих игуан. А ты бойся, чтоб они на тебя не спрыгнули откуда-нибудь с дерева…

– Так это игуана? – не отставала с расспросами Соня. – Вы имеете в виду обычную игуану?

– Обычную! – проворчал Сергей Павлович. – У них уже игуана – обычная! Конечно, привыкли ко всяким… У вас ведь тоже какой-то особенный зверь?

– У нас хонорик, – спокойно ответила Соня. – Это смесь хорька и норки, самый обычный домашний зверек, почти кошка. Ничего экзотического. Только он куда-то пропал. Вы не видели?

– Почти кошка! – не прекращал своего ворчания Королев. – Что значит почти? Вот-вот мяукать начнет? И убежал ваш хонорик, потому что экзот. Не привык к обычной жизни. Надо его в клетке держать.

– Извините, Сергей Павлович, но позвольте нам самим решать, как обращаться с нашим хонориком, – решительно возразила Соня. – Мы вас вежливо спрашиваем, а вы не отвечаете, а недовольство свое высказываете… Негостеприимно это с вашей стороны. Ведь вы даже не видели нашего Нюка. Он хороший, обязательно вам понравится.

Королев виновато кашлянул:

– Ладно, чего уж… Негостеприимно, говоришь? Что ж, придется загладить свою вину! Кто из вас первый подниматься будет? Вдвоем не получится – я тоже в корзине должен быть. Вот сверху и посмотрим, может, увидим вашу пропажу.

Шар, наполненный воздухом, начинал отрываться от земли. Тросик, которым корзина крепилась к столбику, натягивался. Макар даже подпрыгнул от нетерпения, умоляюще посмотрев на сестру:

– Я, ладно? А ты в следующий раз… Только хорошо бы за биноклем сбегать!

Соня готова была уступить. А Сергей Павлович засмеялся:

– Бежать никуда не надо – у меня в корзине всегда подзорная труба лежит. Осмотрим окрестности самым тщательным образом.

Покачиваясь, корзина приняла в себя воздухоплавателей. Сергей Павлович включил горелку, и шар медленно стал подниматься. Соня, часто-часто моргая своими большими глазами, просила снизу:

– Только держись, Мак! И не высовывайся сильно! И рассмотри пейзаж, потом расскажешь! А я его нарису-у-ю…

Никуда не надо было высовываться. И без того все было видно замечательно!

Такого восторга Макар не ощущал никогда. Может, только изредка во сне приходилось ему испытать подобное чувство – когда даже не летишь куда-то, а плавно поднимаешься вверх, как пушинка…

Скоро весь поселок открылся внизу, как на ладони.

– Вот, только не урони. – Сергей Павлович протянул Макару подзорную трубу. – Надень ремешок на шею.

Собственно, это была трубка от старого бинокля. Но с довольно сильным увеличением. Макар сразу же подкрутил окуляр, наводя резкость, и, не теряя времени, стал высматривать внизу участок за участком. На всякие глупости вроде разглядывания пейзажа он отвлекаться не собирался.

– Странно, – бормотал над ухом Королев, – странно… Все заняты своими делами, никто и не прибежал. Обычно, когда поднимаюсь, чуть ли не все приходят смотреть.

– Да ведь нас и так видно, – ответил Макар. – Мы же выше всех!

Вон их дом – Ладошка бродит по участку. Расстроится, бедный, что не взяли его с собой. Но ничего, все у него впереди. Папа вышел на крыльцо, посмотрел на шар, прикрывшись от солнца рукой. Хорошо, что солнце, не разглядит папа, кто сидит в корзине. Вряд ли он одобрил бы самовольный, без спросу, подъем Макара.

Вон карусель рядом с домом Студента. Гирлянда с лампочками спокойно висит у дома Пети и вредной Светланки. Почему-то никого не видно возле остальных дачных домиков – действительно странно. Неужели все так привыкли к полетам воздушного шара? Действительно необычное место этот поселок! Никто уже не обращает внимания на чудеса. Или, как сказал Сергей Павлович, все заняты своими делами?

– А где живет та тетя в зеленой шляпке? – спросил Макар.

– Лялька-то? – усмехнулся Королев. – Что ты все заладил – шляпка, шляпка. Лялей ее зовут. Хотя так даже интересней – Лялька в шляпке. И правда, с ней она не расстается. Может, приручает этой шляпкой своих экзотов? Вон, направляй окуляр на крайний дом. Сейчас поднимемся выше, может, увидишь какого-нибудь крокодила.

Но вовсе не крокодила хотел увидеть Макар, тем более что он расценил услышанное как шутку. И крайний домик его интересовал… Но не очень.

Макар вглядывался в окуляр, напрягая зрение, с одним-единственным желанием: увидеть наконец, как мелькнет в траве пушистый хвост Нюка. Разве можно было упустить такую возможность – разом осмотреть весь поселок сверху? Сколько ни бегай, сколько ни выискивай по всяким закоулкам, а сверху – виднее. Вот только долго ли еще продлится их полет? Надо использовать каждую секунду, каждое мгновение…

Королев словно прочел его мысли.

– Не спеши, не торопись, – приговаривал он. – Смотри хорошенько. Окулярчик-то хороший, все видит.

Вот Макар заметил и зеленую шляпку. Она мелькала по двору зигзагами, как шар на бильярдном столе. Туда-сюда, туда-сюда, словно шляпку гоняли от забора к забору. Неужели так ищут – хоть ящерицу, хоть крокодила? С такой стремительностью только гоняться за кем-нибудь!

Но двор был пуст, а шляпка продолжала метаться. Макар пригляделся – в этом дворе вдоль забора тянется неширокая крыша, вроде навеса. А что под ним? Раз Сергей Павлович говорил о зоопарке, то, наверное, под этим навесом должны находиться клетки. Во всяком случае, больше животным быть негде. Почему же тогда эта Ляля мечется от одной клетки к другой? Словно какой-то переполох случился в ее дворике.

– Кра-со-та! – с глубоким вздохом произнес Королев.

Этот возглас заставил и Макара отвлечься от окуляра. Он посмотрел вокруг и, забыв о том, что не собирался рассматривать пейзаж, просто замер от восторга. Вот это вид! Соню бы сюда, а еще и Ладошку… Всегда, когда Макар один видел что-нибудь красивое, он жалел, что с ним нет сестры и брата: ведь пересказать эту красоту он все равно не сумеет. Но ничего, Сергей Павлович в следующий раз обязательно и их поднимет на шаре. Спросил же, кто будет первым, значит, очередь подразумевается сама собой. Все успеют покататься.

Отвлекся, отвлекся Макар! А ведь он сюда поднялся не для того, чтобы красотой любоваться. Хоть и написано на шаре «Кра-со-та!», и Королев не удержался, произнес это слово, которое само собой здесь просится на язык.

Макар опять прильнул к монокуляру.

Он медленно, как и советовал Королев, стал водить трубой по всему поселку, стараясь ничего не пропустить. Надо обследовать всю территорию, квадрат за квадратом, а не выхватывать отдельные места. Таким образом наблюдение окажется наиболее эффективным. Но почему-то его все притягивал к себе Лялин дворик с ее мелькающей шляпкой. Тем более что Макар довольно быстро обследовал все остальные участки. Они оказались пустыми и безжизненными – если бы и мелькнуло где-нибудь движение, то оно сразу было бы обнаружено.

Глаз от напряжения устал. Надо отдохнуть, сморгнуть, а то слезы помешают всматриваться дальше. Макар отвел трубу от лица. И вдруг, окинув одним общим взглядом все пространство внизу, он заметил, что поселок похож на карту. Совсем как плакат с видом Москвы с высоты птичьего полета, который висит у него дома над столом. По этому плакату Макар любил следить за своим маршрутом – вот таким путем он шел из школы, вот по этим переулкам пойдет гулять к Патриаршим прудам… Стоп! А что, если сейчас представить самый вероятный маршрут Нюка? Если хонорик не был насильно кем-то унесен, а сам, по своей хулиганской воле, бросился в неожиданное путешествие, то какое он выбрал направление?

Макар знал, что Нюк всегда отличался тягой к воде. Если его выпустить на свободу, даже на большом расстоянии хонорик угадает направление к речке. И вот отсюда, сверху, Макар увидел, что тот путь, по которому он в первый раз бросился искать Нюка, оказался ошибочным. Дело в том, что Макар решил, что речка протекает сразу за кустарником. Так оно, конечно, и было, но это был вовсе не кратчайший путь к воде! Наоборот, очень даже удлиненный… По окружности, по большой дуге. Вряд ли Нюк воспользовался таким путем.

Макар увидел сверху, что прямая линия, по которой до Нюка мог долететь запах речки, была вовсе с другой стороны от кустарника.

«Ошибочку, ошибочку я допустил», – прошептал про себя Макар.

Он взглядом прочертил прямую линию от своего дома к речке, скользнув по лугу с густой и высокой травой. Вот в чем состоит выигрыш от высотной разведки! Сразу стало понятно, как могла быть прочерчена и траектория побега Нюка. Если, конечно, его не держали чужие цепкие руки… На это, только на это надеялся сейчас Макар!

Совсем недалек путь от их дачи к извилистому руслу речки. Может быть, и они будут ходить именно так, не пользуясь всякими протоптанными тропинками. Протопчут свою. Только вот на этой дороге, существующей пока лишь в воображении Макара, стоял дом… Ляли! С участком, по которому только что перемещалась зеленая шляпка.

– Увидел что-нибудь? – спросил Королев, заметив, как взволновался Макар.

– Пока… нет, – прошептал тот пересохшими губами, чувствуя непреодолимое желание побыстрее оказаться внизу.

Надо сказать, совершенно странное желание в такой ситуации! Редкий мальчишка на его месте захотел бы прекратить полет на воздушном шаре.

– Давайте опустимся, – попросил Макар, пританцовывая от нетерпения. – Кажется, я понял, где надо искать Нюка!

– Вот и смотри отсюда, – предложил Королев. – Кто же тебе мешает? На километр все разглядишь.

– Нет, – помотал головой Макар. – Главное я разглядел. Спасибо.

– Ну, как знаешь, – словно бы с недовольством проворчал Сергей Павлович. – Мое дело – поднимать-опускать. Только не танцуй. Не качай корзину.

Соня тоже не могла устоять от волнения на месте. Как заводная, она ходила кругами вокруг столбика, к которому был прикреплен тросик.

– Что-нибудь увидел? – нетерпеливо спросила она, даже не дождавшись, пока корзина шара коснется земли. – Ну говори же, говори!

Но Макар только показывал рукой то направление, по которому они должны будут ринуться, как только он окажется на земле.

– Что, не понравился полет? – спросил удивленный Королев, поняв, что ребята куда-то спешат.

– Понравился, еще как понравился! Спасибо, большое спасибо! – прокричал Макар, спрыгивая на землю. – Нам Нюка искать надо!

Он дернул Соню за руку, увлекая ее за собой. Ничего не понимая, она поспешила за братом.

У Сергея Павловича был абсолютно растерянный вид. Вот уж кто совершенно не ожидал реакции Макара!

– Ну и денек! – воскликнул он, подняв глаза вверх. – Такого еще со мной не бывало… Чтоб дети летать не хотели? Что ж, придется сворачивать мою «Красоту». И помочь даже некому…

Некому было ни помочь, ни успокоить Сергея Павловича, потому что Макар с Соней были уже далеко. И странно выглядела маленькая одинокая фигура человека под огромным воздушным шаром.

Глава XI. РОДСТВЕННИКИ

Как быстро летит время! Еще и часа не прошло с тех пор, как пропал хонорик, а столько всяких событий произошло. Макар успел и перезнакомиться чуть ли не со всеми обитателями поселка, и признаться в том, чего не совершал, и на воздушном шаре подняться – между прочим, впервые в жизни.

Время летит, а хонорика нет! А вдруг он попал в такую ситуацию, в которой каждая секунда дорога? Макар от такой мысли прибавил шагу. Даже не шагу – это были самые настоящие прыжки в длину! И Соня поспевала за ним с трудом.

– Сергею Павловичу ничего не объяснил, – выговаривала она на бегу, – но мне-то можешь сказать, что увидел сверху? Если несешься как ненормальный, значит, что-то увидел.

Конечно, на месте Макара любой нормальный человек так бы и сделал – остановился бы, все спокойно объяснил сестре, а потом двинулся бы дальше. И сам Макар в другое время так сделал бы. Но сейчас ему показалось, что ветерок донес до его ушей едва различимый знакомый звук. Только один зверек в целом свете мог издавать такие жалобные и нюкающие звуки! Так что Макару было совсем не до объяснений, не до разговоров с Соней. Все его внимание превратилось в слух, все силы превратились в быстроту ног.

Забор Лялиного участка вырастал на глазах. И Макару казалось, что нюканье доносилось именно из-за этого забора… Уже и Соня поворачивала голову то в одну сторону, то в другую, улавливая звуки. Значит, Макар не ошибся. Он остановился перед самым забором, прижал к губам палец:

– Т-с-с! Давай послушаем, чтобы наверняка определить, здесь ли Нюк.

Соня удивленно прошептала:

– А разве ты его сверху не увидел? Как же ты догадался, что его надо здесь искать?

Макар только отмахнулся. Когда наступает время действий, почему-то совсем не хочется ничего объяснять. Даже если эти объяснения доказывают наличие у тебя глубокого и проницательного ума. Сначала – время действий, потом – время рассказов, рассуждений, подведения итогов. Так было во время всех предыдущих расследований, так будет и сейчас. Это закон приключений.

Макар почувствовал, как сами собой замедлились шаги. Не очень-то хотелось сразу постучаться в ворота… Почему – Макар не смог бы ответить, даже если бы у него и спросили. Если ты ищешь своего любимого зверька и вдруг слышишь, как он жалобно пищит из-за высокого непроницаемого забора, станешь ли вежливо стучаться? Вряд ли. Первое, что пришло Макару в голову: затаиться и прислушаться ко всем звукам. Потому что подсмотреть ничего нельзя было – такой основательный был этот забор. И блоха сквозь него не проскочит…

Странные, странные звуки из-за него доносились! Ощутимое сопение, кряхтение и просто шумное дыхание доказывали наличие на той стороне живых существ. Как будто Макар с Соней находились рядом с Ноевым ковчегом или, по крайней мере, с огромной фурой, в которой шумели многочисленные животные. Но странно – ни одного знакомого звука! Ни лая, ни мяуканья, ни кудахтанья и мычания с блеянием – ничего более-менее известного ребята расслышать не могли. Шорохов было много, а звуков – ни одного. Как будто всем шуршащим существам запретили издавать эти звуки! Но куда же исчезло знакомое нюканье? Ребята встревоженно переглянулись. Макар кивнул вдоль забора и двумя пальцами «прошагал» по воздуху, молча показывая, куда им надо передвигаться.

Ну и заборчик – ни щелочки! Но Макар не терял надежды: он знал, что не бывает досок без сучков. А сучки иногда выпадают из своих гнездышек. И тогда образуются дырки. Вот такие круглые дырки и пытался обнаружить в заборе Макар.

Соня, похоже, полностью доверилась брату. В деле подслушивания и подсматривания она, конечно же, уступала ему. Она осторожно ступала следом, наблюдая за рукой Макара: поднимет он руку – она остановится, кивнет пальцем – двигается дальше.

Одна сторона забора закончилась, и за поворотом, на счастье, стали попадаться не очень-то гладкие доски. Всегда так строят заборы: со стороны улицы прибивают самые лучшие и гладкие, а с тыла – второсортные. И сучков в них больше… Есть! Не очень высоко – так, что вполне можно было дотянуться, – зияла аккуратненькая дырочка. Макар, волнуясь, заглянул в нее.

Хоть и не весь двор открылся ему в это отверстие, но кое-что можно было увидеть. Аккуратные дорожки, крыльцо дома… Действительно, вдоль забора были устроены то ли клетки, то ли вольеры – как еще назвать помещения, закрытые металлической сеткой с мелкими ячейками? Какие-то тени мелькали за сеткой, но разглядеть животных Макару не удалось. Наверное, сделать это можно было только вблизи. Издалека сетка тускло отсвечивала, и создавалось впечатление, что за ней находится не очень прозрачное стекло. Будто матовое.

Макар подождал минуту, другую. Соня уже нетерпеливо дергала его за рукав, прося уступить ей место. Но вот Макар почувствовал, как по двору словно пронеслась волна какого-то общего беспокойства – шорох, царапанье, шум. И тут он разглядел Лялю. Она выскочила в видимое пространство посреди двора, взмахнула руками и воскликнула:

– Да что же это такое? Что ж они все расходились? Кого учуяли?

Макар затаился. Может, и правда животные так беспокойно реагируют на близкое присутствие чужих людей? Забор ведь для них не помеха… Макар огляделся, задрал голову, пытаясь понять, откуда дует ветерок. Даже палец послюнил и поднял вверх: с той стороны, с которой палец почувствует прохладу, и направлен ветер. Нет, кажется, все нормально.

Они с Соней стояли у самого угла забора, и ветер должен был относить их запах прочь, в сторону. Словно опытный охотник, Макар остался доволен своей осторожностью. Но что ветер, что запах? Может, этого и недостаточно – не обязательно только на запах реагируют животные. Чувства-то у них совсем другие, чем у людей…

Макар видел, как Ляля подбегала то к одной клетке, то к другой, что-то приговаривая – наверное, успокаивала своих питомцев. Но шум не унимался. Макар разрешил Соне посмотреть в дырочку, а сам прислушался изо всех сил, со всем напряжением слуха. Почему же он больше не слышит нюканье? Может, им показалось? Но не звать же сейчас хонорика! Конечно, если бы он находился где-то рядом, то обязательно отозвался бы на привычный голос хозяев. Но Макару почему-то не хотелось голосом выдавать свое присутствие. Если уж подсматривать и подслушивать, то надо до последней возможности оставаться необнаруженным. Это, между прочим, тоже один из главных законов слежки…

Пора было менять местоположение: эта дырка исчерпала свои возможности. Может, с другого места и двор по-другому откроется? И ребята заскользили вдоль забора дальше. Следующая дырка неожиданно рассмешила Макара. И странным образом успокоила. Он прильнул к ней глазом, но… ничего не увидел. И вдруг рассмотрел прямо перед собой шерстку! Наверное, какой-то зверек прислонился боком прямо к забору.

Дырка была довольно широкой, и Макар не удержался – взял и ткнул в нее пальцем, впрочем, сразу же отдернув руку. Он ожидал, что сейчас за забором вспыхнет новая волна шума, но ничего подобного не произошло. Неведомый зверек лишь недовольно посопел, повернулся и затих. Он даже не отреагировал на такое грубое прикосновение! А вот спустя несколько секунд по всем остальным клеткам опять пронесся шорох. Значит, вовсе не Макар с Соней нарушили покой этого странного зверинца.

Дырка освободилась, и Макар опять увидел бегающую по двору встревоженную Лялю. Она уже сняла свою шляпку и обмахивала ею раскрасневшееся лицо. Ну и удивленный был у нее вид!

А знакомого нюканья ребята так и не услышали. Но ведь еще не весь забор был обследован – вон какой он длинный! И трава к нему подступает такая высокая и путаная, что Нюк вполне мог в ней затаиться. А уж шум этого зверинца мог привлечь его не хуже запаха речки!

Дальше забор опускался в низинку. В воздухе пахнуло свежестью, как от близости воды. Только вот запах был вовсе не речной – пахло водой застоявшейся, какая бывает в старой луже или в болоте.

За следующим поворотом забора Макар понял, в чем дело. Из-под забора в траве виднелась канавка. В ней-то и сверкнула вода, издававшая такой болотный запах. Между нижним краем досок и канавкой была щель, в которую можно было заглянуть. Что, конечно же, и сделал Макар, упав на четвереньки. Водоем! Он примыкал с той стороны к самому забору, а по канавке вытекала из него лишняя вода.

Макар сразу же вспомнил про крокодила, о котором говорил Королев, и вскочил на ноги. Надо было, конечно, опасаться, неизвестно ведь, кто плавает в этой луже. Правда, крокодилы, кажется, водятся только в теплой воде… Любопытство взяло верх, и Макар, сделав Соне предостерегающий жест, опять нагнулся.

Прямо перед его глазами виднелась мутноватая поверхность воды с плавающими по ней травинками и маленькими лепестками кувшинок. И эта поверхность не была неподвижной – она покачивалась, будто ее совсем недавно кто-то потревожил. Значит, водоем был обитаем. Кто-то плавал в нем! Вот опять прошла по воде рябь, потом легкие волны, как от большой рыбины, которая проплыла под водой.

Вглядываясь в воду, Макар осторожно поманил пальцем Соню, чтоб она хотя бы с небольшого расстояния могла понаблюдать за водоемом.

Заглянув под нижний край досок забора, Соня вскрикнула и сразу же зажала ладонью рот:

– Нюк! Нюкочка! – И радостно прошептала: – Вот же он где притаился. Глупенький…

Макар чуть было не упал плашмя в траву, стараясь увидеть хонорика. Вот он! Сидит, не обращая внимания на громкий шепот Сони, будто его ничто не касается… А сам внимательно – так внимательно, будто ждет появления из-под воды какой-нибудь мышки, – следит за колебаниями водной поверхности. Только ушки пошевеливаются от напряжения!

– Нюк! – строго шепнул Макар. – Ты что тут делаешь? А ну, иди сюда!

Но хонорик опять не отреагировал. Кажется, он лишь чуть заметно шевельнул головой – не мешайте, мол. Макар попытался просунуть под забор руку, но до Нюка дотянуться не смог. Вдруг он заметил, что по воде опять прошли две волны, как за плывущим катером. И тут же он увидел всплывшую у самой поверхности мокрую и гладкую спину какого-то зверька. Зверек отплыл к противоположному берегу, повернул голову и затаился под нависшей травой. Его мордочка удивительно напоминала Нюка! Скорее всего, это была выдра. Бусинки глаз испуганно уставились – не на Макара, нет. Глаза смотрели на хонорика. А Нюк, встрепенувшись, перебрал лапками, весь взъерошился и издал наконец-то такой знакомый звук – свое привычное нюканье!

И опять Макар услышал, как по двору зашелестел шум. Значит, зверинец реагировал именно на присутствие хонорика.

– Так вот ты что здесь делаешь! – шепнул Макар. – Ты к своему дальнему родственнику в гости прибежал. Ах ты, паршивец! А ну-ка, сюда!

И Макар даже похлопал ладонью по воде, привлекая внимание хонорика.

– Вот те на! – раздался возмущенный и строгий мужской голос. – Что это за подкоп вы здесь устраиваете? А я-то думаю, что за переполох у нас? Вы откуда взялись?

Макар от неожиданности даже руку поцарапал о доски – так быстро он выдернул ее обратно. Он вскочил на ноги, испуганно глядя на незнакомого парня, неизвестно каким образом оказавшегося у них за спиной.

– Я… Мы… – бормотал он растерянно, не зная, что сказать.

И у Сони тоже словно отнялась речь. Но тут и незнакомец уставился на нее, сам уже не говоря больше ни слова. И почему это Соня так гипнотизирующе действует на всех незнакомых людей? Просто немая сцена, как в пьесе какой-нибудь!

Неизвестно, сколько бы еще продолжалась эта сцена, если бы не Нюк. Он вдруг вынырнул из-под забора, быстро забрался к Макару на руки и уткнулся мордочкой ему в куртку. Тут незнакомец и вовсе растерялся:

– Чудеса… – прошептал он испуганно. – Как это ты Михрютку приручил?

Кто такой этот неизвестный Михрютка, Макар не мог сообразить. Да он и вообще сейчас не соображал. Ни он, ни, наверное, Соня. Все-таки немая сцена для них продолжалась…

Глава XII. ЭКСКУРСИЯ

– Лялька! – вдруг воскликнул незнакомец. – Здесь твоего выдренка украли!

Какое же при этом у него было удивленное лицо! Он смотрел на хонорика как на космического пришельца, выпрыгнувшего из своего летательного аппарата прямо на руки к Макару.

И тут Макар наконец понял, что Нюка перепутали с выдрой.

– Никого мы не украли, – спокойно сказал он, засовывая Нюка подальше под куртку. – Это наш хонорик, мы его здесь нашли.

Соня тоже все поняла и засмеялась.

– Вот посмотрите, он совсем нас не боится!

В подтверждение сказанного она погладила Нюка по хвосту, который не поместился под курткой.

И тут прибежала Ляля. Она вылетела из-за поворота зеленой молнией и остановилась как вкопанная.

«Наверное, нервная тетенька, – решил Макар. – Если так резко меняет скорость…»

Но «нервная тетенька» неожиданно добродушно рассмеялась. Наверное, она сумела мгновенно оценить обстановку и сразу обо всем догадалась. Тем более что увидела испуганную мордочку хонорика, который осторожно высунулся наружу.

– Ты, Никита, никогда не разбирался в животных! – воскликнула Ляля. – Вот и в людях ошибся! Разве могут эти милые ребята что-нибудь украсть? Посмотри на них, посмотри на их забавного зверька, и ты убедишься в этом. Только внимательнее смотри. А то глаза испортил бесполезными гербариями.

Парень вздохнул и грустно посмотрел на Лялю:

– Только ты умеешь сказать столько неприятностей за один раз! И в животных я не разбираюсь, и в людях, и гербарий мой бесполезный… А что я мог подумать? Смотрю, выглядывают что-то эти милые ребята под забором, потом Михрютка к ним прыгает. Похожи они все, эти зверьки… Я и подумал, что это твой выдренок.

Ляля вздохнула:

– Это твои листочки-цветочки все похожие. А звери разные. Эх, дорогой братец, занимаешься своей ботаникой, а ничего вокруг не замечаешь. Даже меня, своей сестры, не замечаешь. Все вы, увлеченные люди, такие. Только ваши дела вам интересны. Думаете, что никого рядом нет.

– Но у тебя же есть интересное дело, – успокоил ее Никита. – Ты, сестренка, за своими зверьками тоже света божьего не видишь.

Макар понял, что Никита и Ляля – брат и сестра, такие же, как они с Соней.

Хонорик пошевелил усами, ноздрями втянул воздух. Казалось, он принюхивался к Ляле. Конечно, ведь от нее исходили запахи разных животных. Когда Ляля погладила Нюка, он даже прикрыл глазки от удовольствия.

«Значит, она добрый человек, – подумал Макар. – Ведь хонорик всегда чувствует характер человека».

Вдруг за забором раздался всплеск.

– А вот и наш Михрютка заскучал, потому что оставили его в покое, – сказала Ляля.

Соня опять нагнулась, чтобы увидеть выдру, но Макар дернул ее за рукав – мол, неудобно дальше подсматривать при хозяевах.

– Да что же мы тут стоим! – сказала Ляля. – Пойдемте к нам в гости. Не через дыру же показывать вам мой зверинец.

Никита вдруг подпрыгнул в воздухе, как баскетболист, потом еще и еще раз. Потом он сорвал с себя кепку и ринулся догонять маленькую голубую бабочку.

– Все, – махнула рукой Ляля, – Никите не до нас. Будет преследовать, пока с ног не свалится. Да все равно без сачка не поймает, – улыбнулась она.

– Неужели еще бабочки летают? – удивилась Соня. – Я думала, они уже уснули.

– Может быть, последняя, потому Никита так обрадовался. Но у нас тут такое место, что все возможно, – хитро усмехнулась Ляля, приглашая ребят в калитку.

Макар сделал шаг и тут же отпрыгнул назад, толкнув Соню. Прямо на него смотрел, наверное, тот самый доисторический ящер… Сразу вспомнились все фильмы про динозавров, про чудовищ, про летающих змеев.

Этот ящер был хоть и небольшой, но вид у него был поистине ужасающим. Все тело было покрыто разнокалиберными роговидными отростками, маленькие зубы хищно высовывались из противного рта, и кончик хвоста едва заметно подрагивал.

– Не бойтесь моего шипохвостика, – сказала Ляля. – Сегодня он уже съел свою сотню муравьев. Его даже можно погладить.

Макар не мог представить, как можно погладить такую страшную поверхность без риска быть поцарапанным. Но Ляля, легко лавируя между зубцами, провела указательным пальцем по спине шипохвоста. Наверное, это и было поглаживанием в ее понимании. Шипохвост страшно косил глазом на хонорика, да и Нюк вздыбился так, что Макару неудобно было держать его за пазухой. Но все же он прижал его к себе изо всех сил, чтобы зверек не вырвался.

– Его так и зовут – шипохвост? – спросила Соня.

– Научное название его молох, или ящерица-шипохвост, но я от этого длинного названия оставила только шипохвостик. Или шипик, – ответила Ляля. – Все ведь любят ласковые имена.

Макар вздрогнул: он не представлял, как можно ласково называть такое страшилище.

– Это он у вас сегодня убежал? – поинтересовался он. – Мне Сергей Павлович говорил, что вы кого-то искали.

– Он, он, – кивнула Ляля. – Только он никуда не убегал. Я его погулять выпустила, а он во дворе и спрятался.

Вдруг Соня вскрикнула, подойдя к следующей клетке:

– Ой! Это же удав!

Свернувшись кольцом, в углу клетки мирно дремал пятнистый питон. Размеры его трудно было определить, но он напоминал свернутый пожарный рукав. Можно было себе представить, каким он станет, размотавшись…

Ляля довольно засмеялась:

– Конечно, ужиком его назвать трудно! Тоже, между прочим, сыт, так что душить он нас сегодня не будет. Пока он не переварит пищу, захлестывать чужие шеи ему не очень хочется.

«Ну и юмор у нее! – подумал Макар. – Хотя среди таких животных юмор возможен только черный. Хорошо, что Ладошку не взяли. Лучше мы ему перескажем нашу экскурсию».

– А вот кто-то у нас здесь ехидничает, – пропела Ляля, направляясь к небольшому вольеру и поднимая прутик. – Сейчас мы ее будем будить. Ну-ка, встречай гостей!

– Ой, может быть, не надо? – опасливо попросила Соня, увидев, что Ляля щекочет прутиком какого-то большого ежа.

– Ну что ты, она сейчас будет так забавно чесаться, – сказала Ляля.

И действительно, из-под игл высунулся длинный нос, потом выпросталась задняя лапа, на которой один коготь был особенно длинным. Как раз им зверек и почесал себе переносицу. Это действительно было забавно.

– Вот не пойму, почему ее назвали ехидной, – сказала Ляля. – Обычное безобидное животное, только и делает, что чешется.

– Ничего себе обычное! – воскликнул Макар. – А нормальные животные у вас есть?

– Да я смотрю, у тебя на руках тоже далеко не кошка, – поддела его Ляля. – Разве не интересно иметь что-то необыкновенное? На воробьев ведь особенно не обращаешь внимания – приелись. А вот если пролетит какой-нибудь орел белоголовый, сразу притянет взгляд.

«Приелись! – подумал Макар. – Как будто она ими питается!»

Экскурсия продолжилась. Маленький крокодильчик плавал в таком же водоеме, как у выдры, но вода в нем была подогретая. Ляля внимательно посмотрела на термометр, который был опущен в воду. На фоне всего увиденного этот крокодильчик действительно смотрелся уже самым обычным животным.

Тем более что за его бассейном в просторном вольере крадущимися движениями, высовывая длинный язык, похожий на жало, передвигался самый настоящий варан. Ну и страшная же у него была морда! Уставившись на ребят, он вдруг сильно раздулся, громко зашипел и бросился на сетку с раскрытой пастью. Соня в ужасе отшатнулась.

– Не бойся, не бойся, – успокоила ее Ляля. – Сетка наша прочная. Что делать, если они не признают правил человеческого приличия! Звери для того и существуют, чтобы доказать преимущества человека над остальной природой.

«Не может быть, чтобы звери существовали ради этого, – подумал Макар. – Получается, унижая их, человек возвышает себя?»

Впрочем, Ляля никого не унижала. Наоборот, она обращалась ко всем своим чудовищам очень ласково. Она подняла руку, и варан тут же сдулся, превратившись в послушное животное. От прежнего хищного вида у него остался лишь длинный язык. Но, может быть, таким языком он, как и шипохвост, ел только муравьев?

– Гигантский австралийский варан, – довольным голосом, как экскурсовод, произнесла Ляля. – Лучший экспонат моей коллекции. Вообще-то я мечтала поселить на его месте сумчатого дьявола. Да-да, так называется небольшой хищничек, который живет на острове Тасмания. Он плаксиво ворчит, хрипло кашляет, охотится ночью на крыс, кенгуру, попугаев, раков, лягушек… Характерец что надо! Может напасть даже на зверя крупнее себя – например, на овцу. Но, к сожалению, удалось достать всего лишь варана.

«Всего лишь! – хмыкнул про себя Макар. – Какая уж тут особенная разница… Хотя, честно признаться, интересно было бы взглянуть на этого черта всеядного. Когда еще побываешь на Тасмании!»

– А как же все они живут в нашем климате? – спросила Соня. – Ведь в Австралии гораздо теплее.

– У них есть теплые помещения, – объяснила Ляля. – Но днем – конечно, не зимой – я выпускаю их в открытые вольеры. Надо же им на солнышке погреться! А нынешняя осень такая теплая, просто на удивление.

К выдре ребята уже и не подходили. Что в ней особенного! Тем более что хонорик на нее похож, только гораздо красивее.

Ляля гордо шествовала между клетками. Казалось, ловя на себе изумленные взгляды ребят, она пожинала заслуженные лавры.

– Скажите, Ляля, а зачем вам… все это? – спросила Соня. – Ну, я понимаю, можно иметь какого-нибудь одного экзотического зверька, но чтобы вот так, скопом, в одном месте и как будто специально… К тому же мне кажется, что вам и этого мало – ведь вы говорили о каких-то своих несбывшихся мечтах.

– Это страсть, – улыбнулась Ляля. – И к тому же – представь себя на месте этих зверей. Ты не такая красавица, как на самом деле, не девочка с серебряными волосами… Наоборот, ты некрасива, ты всем кажешься злой, у тебя вместо языка жало, вместо кожи шипы, вместо слов шипение. И ничего изменить нельзя. Как жить этим бедным созданиям? Ведь их никто не спрашивал, когда делал такими. Мне кажется, я исправляю какую-то ошибку природы.

– Ошибку природы? – удивился Макар. – Разве природа ошибается?

– Неужели ты всем доволен? – удивилась в свою очередь Ляля. – Ты как мой Никита – считаешь, что в природе сплошная гармония! Наверное, в ботанике так оно и есть, а вот в зоологии… – Ляля подняла вверх палец и закончила таинственным шепотом: – Все сплошь состоит из некрасивостей! А то вы хотите любить все только пушистенькое, хорошенькое, мяукающее и нюкающее. Сюсюкающее, одним словом. Тьфу! А я вот люблю своих зверюшек.

«Чудовищ», – мысленно поправил ее Макар, но спорить не стал.

Он старательно утрамбовал за пазухой Нюка – так, что тот даже икнул и заскулил от тесноты. Не хватало еще, чтобы он сейчас выскочил! Хватит ему встречи с родственником-выдренком.

Соня посмотрела на часы и сказала:

– Мак, ты не забыл? Все-таки дома все в страшном волнении. Пожалей нервы Ладошки! Мы должны срочно доставить Нюка обратно. А потом, – добавила она, обращаясь к Ляле, – если вы не против, мы с удовольствием придем к вам еще.

– А я-то как буду рада! – улыбнулась Ляля. – Хоть кому-то, кроме меня, понравился мой зоопарк. Почему-то все его сторонятся…

«Вряд ли я буду завсегдатаем этого Парка юрского периода», – подумал Макар и вспомнил, как в фильме динозавры вырвались на свободу.

Его даже передернуло от страха перед тем, чтобы столкнуться лицом к лицу с вараном или даже с самой добродушной ехидной. А про питона и говорить нечего. Не любил Макар всяких гладкокожих земноводных. Он вспомнил свою детскую фотографию: он стоит у входа в зоопарк, в ужасе отшатываясь от небольшого удавчика, рядом с которым фотографируют детей. Такого испуганного лица, как на этой фотографии, наверное, не было ни у кого за всю историю человечества.

Попрощавшись с Лялей, ребята выскочили на улицу. Соня, наверное, с сожалением, а Макар – с огромным облегчением.

– Фу-у! – выдохнул он. – Ноги моей больше здесь не будет.

– Зря ты так, – сказала Соня. – По-моему, здесь очень мило.

– Ничего себе мило! – воскликнул Макар. – Да мне кажется, что у меня от омерзения веснушек раз в десять больше стало! Как можно заниматься этими тварями?

– Так Ляля ведь это объяснила, неужели ты не понял? – удивилась Соня.

– Странная она… – пробурчал Макар. – Странная и подозрительная. Нормальный человек каракатиц всяких любить не может.

– А мне кажется, наоборот, она хочет доказать, что человек должен все в природе любить, – возразила Соня. – Ну, может быть, не любить, но понимать. А это, по-моему, в отношении зверей одно и то же.

– Вот посмотреть бы на тебя за пониманием какой-нибудь крысы! – хмыкнул Макар. – Ну-ка, представь ее у себя в кармане. Помнишь ту летающую красавицу – с зубками, с хвостиком, с усиками? Как она на тебя любовно посмотрела! Наверное, почувствовала, что ты ее очень сильно любишь. Ну, или понимаешь – как там?

– Бр-р! – Соня вздрогнула. – Наверное, бывают исключения.

И тут они замолчали. Такое одновременное молчание всегда свидетельствует об одних и тех же мыслях.

– Слушай… – медленно сказал Макар. – А ты крыс у Ляли не заметила?

– Ты на что намекаешь? На то, что Ляля…

– Вполне возможно, – твердо сказал Макар.

– Человек с такими убеждениями на это неспособен, – так же твердо возразила Соня. – И вообще, человек с любыми убеждениями – уже личность. А личность не будет швыряться крысами.

Макару нечего было возразить. В конце концов, он не мог решить для себя: надо быть личностью для того, чтобы швыряться крысами, или нет.

Макар шел по густой траве, глядя под ноги и размышляя о том, что в такой траве хонорик, конечно, мог убежать за тридевять земель. Значит, еще надо сказать спасибо выдренку – за то, что оказался в своем водоеме. Или Ляле – за то, что устроила этот зверинец.

В это время они проходили мимо дачи Студента.

– Да! – вспомнил Макар. – Сюда еще Ладошку надо привести. Здесь один из наших соседей самую настоящую карусель устроил. Помнишь, я тебе рассказывал? Наверное, он по детству скучает.

Они заглянули за угол, и Макар, шедший первым, отпрянул, чуть не сбив Соню с ног.

– Ты что? – удивилась она. – Опять какой-нибудь бегемот?

– Тс-с… – сказал Макар и показал за угол пальцем. – Только не высовывайся! Кажется, тут все с ума посходили. Или я один…

Соня тоже осторожно заглянула за угол. Макар высунулся вслед за ней. Что и говорить, было чему удивиться!

Возле противоположного угла дома стояли на четвереньках Студент и Светланка. Между ними лежал старый эмалированный таз, перевернутый вверх дном. Светланка держала перед самым тазом широко растянутую металлическую сетчатую сумку, а студент, судя по всему, собирался приподнять край таза, при этом замахиваясь на него палкой.

– Светка, держи пошире сетку, чтоб она мимо не проскочила!… – шипел Студент.

Макар не удержался, хихикнул и постучал себя по голове, прошептав при этом:

– При чем тут таз? В таких случаях по своей голове стучать надо. Или, может, это новая крутая игра?

Но тут раздался предвиденный Макаром удар, таз дернулся, и из-под него прямо в сетку прыгнула… крыса.

– Оп-ля! – как будто он был зрителем в цирке, неожиданно для себя произнес Макар. – Вот это фокус…

Глава XIII. БЕССМЫСЛЕННЫЙ ПОРОШОК

Неудачи запоминаются до малейших подробностей, а счастье пролетает незамеченным.

Вот и сейчас долгожданные минуты, которых целый день ожидали все Веселовы, пролетели мгновенной вспышкой радости. Ладошка орал, целуя хонорика, мама вырывала у него Нюка, крича что-то про глистов, а папа собирал в охапку и Ладошку, и маму, и хонорика, намереваясь их всех подбросить до неба – никак не ниже воздушного шара.

Прыгали все, кроме Макара и Сони. Во-первых, они уже привыкли к тому, что Нюк нашелся, а во-вторых, никак не могли осознать то, что увидели возле дачи Студента. Похоже, круг подозреваемых сузился… Люди, которые так спокойно могли ловить крысу простейшим приспособлением, чуть ли не руками, – могли употребить ее для чего угодно, вплоть до неуправляемого полета…

Макар вспомнил, как крыса, выскочив из-под таза, сразу же затрепыхалась в сетке… Как ни странно, это зрелище не вызвало у него брезгливости – наверное, потому, что крысу стало жалко. Как жалко становится всех, кто попадает в капкан или любое другое приспособление, пусть даже простейшее. Конечно, какого-нибудь зайчика было бы жальче, но ведь крыса тоже ничем не виновата. Если у нее такой противный хвост, это совсем не означает, что ее надо хватать – и в сетку. А для чего? Наверное, для того, чтобы потом забросить к соседям на участок.

Да, странные дела иногда могут вытворять люди! Вот если бы день-два-три назад Макару приказал кто-нибудь придумать самое странное занятие, каким может заниматься человек, ни за что бы не придумал он такую ловлю крыс… Что и говорить, жизнь богаче всяких выдумок.

Конечно, надо было Макару и Соне сразу же выскочить из-за угла, чтобы поймать Студента со Светланкой с поличным. «Ага, ловите крысу? – спросил бы Макар. – Замечательно. Совсем недавно точно такую крысу нам бросили через забор. Что вы можете сказать по этому поводу?» И Студент, и Светланка, наверное, остолбенели бы от таких вопросов и сразу бы во всем признались.

Но на самом деле остолбенели Макар и Соня. И не смогли ни выскочить из своего укрытия, ни задать ошарашивающие вопросы… Сначала пришла в себя Соня – точнее будет сказать, бросилась бежать – а за ней и Макар.

Хорошо, что родители были так рады, что не заметили их замешательства. Мама с папой занялись своими делами, Ладошка с довольным видом запер Нюка в клетку и даже завязал задвижку веревочкой. Да и сам не отходил далеко, все заглядывал в клетку и нюкал что-то на хоноричьем языке. Наверное, расспрашивал Нюка о его похождениях.

Макар побежал в дом. Там, в комнате на втором этаже, были спрятаны вещи, которые они нашли на участке в свой первый приезд: игрушечный ангелочек, линза, песочные часы и лоскутик от буквы. Он взял ангелочка и выбежал обратно на улицу.

– Пригодится, – объяснил он Соне, которая с недоумением уставилась на него. – Во всяком случае, вернуть его на место тоже не лишнее. Да и если слежку заметят, можно будет сказать: вот, хотим фигурку обратно на карусель поставить.

– Какую слежку? – не поняла Соня.

– Самую обыкновенную. Что же нам остается делать? Не застукали эту парочку с поличным, придется выслеживать. Если они поймали крысу, значит, с какой-то целью. Вот эту цель мы и выясним.

Нет ничего сложнее слежки в безлюдном месте.

Это в городе, в толпе легко затеряться, чтобы следить незаметно. А на пустынной улочке дачного поселка Соня и Макар торчали как два дерева. Они даже взглянули друг на друга и невесело улыбнулись.

– Ну и слежка у нас! – сказал Макар. – Наоборот, выставили себя напоказ.

– Тогда и не надо прятаться, – предложила Соня. – Они же не знают, что мы о них знаем. Так что нечего мудрить. Я, например, иду с каруселью знакомиться. Мы же новоселы, нам все интересно.

– Точно! – хлопнул себя ладонью по лбу Макар. – Ты будешь ширмой. То есть будешь отвлекать их внимание. А я уж по привычке буду следить тайком. Спрячусь где-нибудь и… Кстати, заодно и порошочек свой испробую! – вдруг сообразил он.

Тут Макару пришлось еще раз сбегать домой. Ангелочка он отдал Соне, раз она идет к карусели.

– Притворись совсем глупой, – посоветовал ей Макар. – А то тебя умные глаза выдают. Загипнотизируешь этого Студента, потом толку от него не добьешься – речь потеряет.

– А что, кроме глаз, все остальное у меня глупое? – тут же обиделась Соня.

Она вообще болезненно относилась к своей внешности. Ведь считается, что красивая девочка – обязательно глупая. А уж если девочка такая красивая, как Соня… Конечно, Макару следовало подбирать выражения.

– Вперед, – скомандовал он вместо ответа.

Через пять минут Макар уже сидел у забора Студентовой дачи и невесело размышлял о том, сколько таких заборов он за свою жизнь подпирал плечами или вытирал спиной. Засада – это всегда кусты, забор, канава, яма… Удобств, надо сказать, минимум. Вот хорошо будет сыщикам лет через сто: глотнул какой-нибудь жидкости и стал невидимым. Не надо будет прятаться, следи себе на здоровье сколько хочешь и за кем хочешь.

Макар улыбнулся – но ведь такую же жидкость может глотнуть и тот, за кем следят. Так что, скорее всего, сыщикам во все времена будет одинаково трудно, несмотря на прогресс.

Тут наконец заскрипела карусель. Наверное, Соня попыталась ее раскрутить вручную. В доме сразу раздался шум, послышались недовольные крики:

– Стоп, стоп! Кто там балуется? Так же сломать можно!

Затопали шаги на крыльце дачи. Макар даже не ожидал, что так быстро удастся выманить Студента на улицу! Он подскочил к калитке и вытряхнул пакетик с чихальным порошком повыше в воздух, постаравшись отвернуться и отскочить подальше в сторону, чтобы не вдохнуть порошка самому.

После этого он снова юркнул за угол забора и стал ждать. Стукнула калитка, Студент выскочил на улицу и, вдохнув побольше воздуха, начал орать на Соню:

– Неужели непонятно, что механизм э-лек-три-че-ский! Крутить руками нель-зя! Сломается при-вод! Для вас же делаю, а вы ломаете! Ты, что ли, новенькая?

Тут он наконец разглядел Соню, широко раскрыл глаза, заморгал и чихнул. Раз, второй, потом долго собирался чихнуть третий раз… Ну и забавное же у него при этом было лицо! Макар уже не мог понять, чем так удивлен Студент: Сониной красотой или непонятным приступом чихания. Все-таки, наверное, пополам: он смутился оттого, что ни с того ни с сего расчихался перед такой красивой девчонкой.

Во всяком случае, Студент моментально исчез, захлопнув за собой калитку. Но чихание не прекратилось. Улыбаясь и даже прикрыв от удовольствия глаза, Макар «на слух» следил за Студентом. Вот он сбегал в дом, выбежал во двор, опять в дом…

«Скрыться тебе уже не удастся, – подумал Макар. – Во всяком случае, полчаса ты будешь как на ладони! Точнее, на слуху».

Довольный, он подскочил к Соне.

– Видала? Сработал порошочек! Теперь мы каждый шаг его услышим.

– А по-моему, это очень глупо, – пожала плечами Соня, присев на одну из карусельных лошадок. – В таком состоянии разве будет человек делать что-то серьезное? Он же понимает, что его за версту слышно.

Макар совершенно справедливо постучал себя пальцем по лбу… Действительно! Сначала думать надо было, а потом рассыпать направо и налево порошок. Одна польза, что лишний раз проверил его действие.

– Ну и что же делать? – спросил Макар растерянно. – Время-то идет… И где эта Светланка? Может, крыса у нее?

– Спешить не надо было, – упрекнула Соня Макара. – Все торопишься со своими изобретениями! Ну что ж, уже ничего не изменить… И знаешь что? Нам вместе здесь совсем ни к чему торчать. Студент меня увидел, я и останусь. А ты сбегай домой. Посмотришь, чем Ладошка занимается, да и мама, наверное, вот-вот позовет нас обедать. Сначала ты поешь, а потом я сбегаю. Маме скажешь, что я поселок осматриваю. А я, если Студента увижу, заведу с ним разговор. Ведь могу же я просто познакомиться?

Довольный предложенным планом действий, Макар бросился к своему дому. Сзади доносились приглушенные чихания. Наверное, в таком состоянии Студент не скоро выйдет из калитки – права Соня! Правда, Макар немного волновался – ведь они так и не узнали, куда подевалась эта проныра Светланка. Может, она уже успела подбросить крысу на их участок? Вот испугается Ладошка… Макар бежал, подгоняемый этой неприятной мыслью.

Клетка стояла во дворе, на земле. Макар проскочил мимо, даже не заглянув внутрь.

– Опять где-то шляетесь, – недовольно проворчал Ладошка. – А меня обедать заставили…

– Набирайся сил! – сказал Макар. – Еще нагуляешься. Я вот тоже сейчас перекушу. И Соня скоро придет. А родители где?

– Наверху, – ответил Ладошка. – Они, оказывается, книжки свои сюда притащили, теперь что-то для работы изучают.

«Ну и хорошо, – обрадовался Макар. – Если родители занялись работой, они теперь не скоро отвлекутся».

Есть ему что-то не сильно хотелось. Без особенного аппетита Макар съел бутерброд, запил чаем. Сейчас осталось, так сказать, отметиться у родителей, чтобы они потом не звали понапрасну.

– Мам, я уже поел! – крикнул Макар. – Сейчас Соню пришлю. Она гуляет по поселку!

Даже не услышав, что сказала мама в ответ, Макар выбежал во двор. Во дворе он машинально подскочил к клетке, заглянул внутрь… То, что он увидел, заставило его просто оцепенеть. Клетка была пуста! Волшебная она, что ли, сразу становится пустой при каждом удобном и неудобном случае? Точнее – заколдованная…

Только через минуту Макар пришел в себя. Может, Ладошка перенес Нюка куда-нибудь? Ведь он так спокойно сидит за столом, уплетает обед – значит, ничего его не волнует. Макар бросился в дом.

– Где Нюк? – грозно спросил он.

Ладошка выпучил глаза – Макар даже испугался, что брат сейчас подавится непроглоченным куском котлеты.

– В клетке… – пробормотал Ладошка.

Чуть не взвыв от отчаяния, Макар бросился прочь. Надежда на то, что Ладошка сам перенес куда-то Нюка, исчезла. Вот сыщики доморощенные! Слежку они устроили! А Нюка оставили на Ладошку. И вот… доигрались!

– Не говори пока ничего папе с мамой! – приказал Макар Ладошке, показывая на пустую клетку. – Постой-постой… Ведь ты же завязал задвижку веревочкой. И где она?

– Отвязал, – виновато опустил глаза Ладошка. – А Нюк, наверное, научился открывать клетку сам. Других объяснений я найти не могу…

Макар даже не удержался от смеха, хотя настроение было совсем неподходящее. Других объяснений Ладошка найти не может!

– Ты бы лучше не объяснения искал, а сторожил его! Трудно было клетку в дом занести, что ли?

Ладошка только хлопал ресницами.

– А ты его там поищи, куда он в прошлый раз убежал, а? – попросил он.

– Молодец, соображаешь, – машинально похвалил Макар. – Но я и без тебя это понял. Ладно, родителям скажешь, что это я Нюка забрал. Не хватало еще одного переполоха…

– Ма-ак, я с тобой пойду! – тут же заныл Ладошка. – Ну пожалуйста, ну я же волнуюсь за Нюкочку! И все-таки я же тоже немножко виноват, – добавил он.

Видно, Ладошка очень хотел отправиться на поиски хонорика, если готов был взять на себя вину за его побег.

– Ладно, – махнул рукой Макар. – Пойдем вместе. Только учти, идешь за мной шаг в шаг и никуда сам не лезешь. А то там…

Он решил до поры до времени не пугать Ладошку описанием Лялиного зверинца.

Лялина и Никитина дача была удивительно тихой. Никаих шорохов, никаких звуков…

«Может, звери привыкли к хонорику?» – подумал Макар.

Таиться и прятаться было уже ни к чему. Макар забарабанил в калитку.

– Ой, это опять ты? – удивилась выглянувшая Ляля. – Так быстро соскучился по моим зверюшкам?

– Не соскучился, – быстро ответил Макар, даже не думая о том, что такой ответ может выглядеть не очень вежливым. – Наш Нюк опять убежал. Скорее всего, он у вас.

– Ваш хонорик здесь? – Ляля сделала удивленное лицо. – Вряд ли. Он разбудил бы всех, а зверьки мирно дремлют после обеда. Сонное царство!

Макар обежал забор, заглянул в нишу над канавкой. Пусто – даже Михрютки не видно. Что оставалось делать? Не обыск же устраивать на чужой даче. Расстроенный, Макар вернулся обратно к калитке.

– Пошли, Ладошка, – сказал он. – Придется искать в другом месте. Ну, получит же у меня этот пропащий!

– Заходите, не стесняйтесь, – услышали они вдогонку.

Макар лишь неопределенно пожал плечами. Конечно, зайдут. Если поиски не принесут быстрых результатов.

Они свернули за угол и остановились: надо было хотя бы решить, куда идти. Поиски без направления – самое глупое занятие.

– Наверное, для начала надо сбегать к речке, – предложил Макар.

– А дома ты хорошо смотрел? – спросил Ладошка.

– Будет он там сидеть, – ответил Макар и обвел рукой простор перед собой. – Если такая свобода перед ним. Гуляй где хочешь! Особенно если никто не сторожит, – сердито добавил он. – Ну, Ладошка, ну, ты у меня получишь! Буду привязывать к тебе Нюка веревочкой!

Ладошка расстроенно зашмыгал носом.

Вдруг они услышали, как кто-то подошел к Лялиной калитке. Макар дернул брата за руку, бросился к углу забора и осторожно выглянул оттуда. У калитки стояла Светланка. И в руке она держала ту самую сетку с крысой!

– А она что здесь делает? – удивленно прошептал Макар.

Из калитки выглянула Ляля.

– Я еще принесла, – сказала Светланка. – Правда, удалось только одну поймать.

– Ну что ж, давай хоть одну, – ответила Ляля.

С этими словами она забрала сетку и исчезла, а через какое-то время вынесла сетку уже пустую.

– Вот и денежки, – сказала она, улыбаясь. – За труды.

– Значит, она носит Ляле корм для ее экзотов! – вслух догадался Макар. – Ничего себе! Но ведь если они со Студентом этим занимаются, то… Они ведь вполне могут и хонорика употребить на такие же цели! А что? Бегает бедное животное без присмотра, вот и решат они его на корм пустить питону!

– Надо предупредить их об этом! – рванулся Ладошка. – Чтобы они знали: хонорик домашний!

Но Макар остановил его легким подзатыльником:

– Нет. Теперь уж точно следить надо… Нечего их предупреждать! Таких надо ловить на месте преступления. Тоже мне, охотники какие выискались! И Светланка еще понюхает моего порошка. Не такой он и бессмысленный!

Глава XIV. ЧЕСТНОСТЬ КАК СРЕДСТВО ОТ ВЕСНУШЕК

Приятно следить за пронырами! Сразу чувствуется, что занят серьезным делом.

Светланка просто не умела передвигаться как нормальные люди. Скорее, ее движения напоминали ходы шахматного коня, который к тому же поминутно оглядывается. Следить за таким существом, понятное дело, было высшим пилотажем. Надо было успеть вовремя втянуть голову в шею, шею в плечи, а заодно и спрятать все свое туловище за каким-нибудь забором или кустом. Да еще успеть и Ладошку прикрыть.

Одним словом, не слежка, а наслаждение. Если бы она продолжалась еще полчаса, Макар мог бы вообще забыть, ради чего он преследует по пятам эту щуплую девчонку с двумя острыми косичками.

С первых минут слежки он понял, что Светланка направляется куда-то за пределы дачного поселка. Упустить ее из виду в такой ситуации было бы абсолютной глупостью. Макару уже представлялись какие-то тайники, пещеры, загадочные поляны, куда она могла идти. И будто бы там, в этих мрачных местах, находится разгадка всей деятельности вредной девчонки…

Но с каждой минутой становилось понятно, что все намного обыденнее. Да и окружающая природа не казалась особенно таинственной или сказочной. Сначала Светланка прыгала зигзагами по лугу, потом свернула на какую-то заасфальтированную дорожку, которая вела вдоль шоссе. И если бы не ее прыжки и посекундное оглядывание, ничего интересного ее прогулка собой не представляла бы.

Потом девчонка свернула в лес. Макар уже приготовился к чему-то неожиданному и даже покрепче взял Ладошку за руку, но вдруг он услышал самый обычный сигнал электрички. Оказывается, Светланка шла на станцию.

– Куда же она собралась? – удивленно спросил Макар. – Получается, мы ее просто проводили на электричку? Вот это слежка!

– Да у нее ведь даже и сумки нету. Значит, она просто пришла на поезда посмотреть. Я знаю, что бывают такие дети, – сказал Ладошка. – Любят смотреть на все движущееся.

– Дети! – передразнил его Макар. – Если бы ты видел, как это дитя бесстрашно крыс ловит, не называл бы ее так.

Ладошка с испуганным уважением издалека посмотрел на торчащие косички. Но, похоже, насчет поездов он оказался прав: Светланка остановилась у платформы, мимо которой как раз проезжал, не останавливаясь, поезд, и стала быстро качать головой, как будто провожала взглядом окошко каждого вагона.

«Ну, и что? – подумал Макар, когда поезд проехал мимо. – Ради этого надо было идти через поле, через лес?»

Даже издали было видно, как Светланка глубоко вздохнула, поднялась на платформу и медленно, глядя себе под ноги, побрела по ней.

«Может, ей просто скучно? – подумал Макар. – Но неужели от скуки надо обязательно делать гадости? Другого способа развлечься, кроме как крысами швыряться, она себе не придумала?»

Наконец Светланка совершила хоть какое-то осознанное действие: подошла к киоску и купила газету. Макар встрепенулся. Это уже был первый факт, который предстояло анализировать! Девчонка развернула газету, и Макар прочел броское название «Мир экзотики». Ну и цвета были на страницах этой газеты! Зеленый, красный, оранжевый, синий… Казалось, увеличенный фантик от карамельки держала, развернув, Светланка. Под названием газеты Макар заметил страшную морду динозавра.

«Интересный круг чтения у этой крысоловши! – хмыкнул он. – Что она, объявления о ловле динозавров читает?»

И тут Макар почувствовал, что Ладошка изо всей силы вцепился в его руку. Может, его испугало изображение доисторического ящера?

Впрочем, вид у Ладошки был не испуганный, а азартный.

– Мак, а это она прикольную страшилку читает? – спросил он.

– Может, прикольную, а может, самую серьезную. Мне таких газет в руках держать не приходилось, – ответил Макар.

– Мак… – прошептал вдруг Ладошка, серьезно шмыгнув носом. – А вдруг она вычитывает, что с Нюком сделать? Какие-нибудь страшные способы расправы! Нам учительница говорила, что все преступники учатся свои преступления делать по боевикам и по фильмам ужасов.

– Дура твоя учительница, – машинально отмахнулся Макар. – А что ж тогда смотреть? Много ты преступлений совершил? А все преступники, вместе взятые, столько телевизор не смотрели, сколько ты.

Но предположение Ладошки показалось Макару совсем не бессмысленным. Ведь как-то связано все воедино: крыса, пропажа хонорика, экзотические животные и эта газета…

«А что, если, – со страхом подумал он, – она там объявления читает? Можно представить, сколько в этом „Мире экзотики“ объявлений о купле-продаже ящериц, питонов, крокодилов, шипохвостов… Хонорик в этом списке выглядит почти человеком!»

Макар знал по опыту: как только в его голову приходят верные мысли, он начинает видеть себя со стороны. А сейчас ему даже показалось, будто он увидел, как от ужаса у него зашевелились на голове волосы. Значит, и мысли в его голове зашевелились в верном направлении.

Но как выведать Светланкины мысли? Вообще-то Макар знал хороший способ допроса девчонок: достаточно на расстоянии меньше метра показать им гусеницу, лягушку или жирного дождевого червя, как они готовы рассказать все на свете. Но разве можно было таким способом совладать с охотницей на крыс? Пустая затея!

От волнения Макар засунул руки в карманы, потом опять их вытащил, потер нос, опять полез в карман… И вдруг в ужасе расставил руки в стороны, чтобы больше не прикоснуться к носу.

– Ты чего? – спросил Ладошка. – Руки затекли?

– Чихнуть боюсь, – ответил Макар. – Я же дотронулся до своего изобретения – чихального порошка.

– А зачем ты его с собой взял? – удивился Ладошка.

– Да низачем, – пожал плечами Макар. – Какой-то он все-таки бессмысленный оказался…

Нет, не зря мысли в его голове двинулись в нужном направлении – следующая оказалась не такой уже и глупой.

– Даже те девчонки, которые не боятся крыс, боятся за свою красоту! – воскликнул он.

– А что, она от этого порошка станет некрасивой? – заинтересовался Ладошка. – Так она и сейчас самая обыкновенная. Не то что наша Соня!

– Нет, просто она поймет, что это штука серьезная, – загадочно ответил Макар. – С волками жить по-волчьи выть. Раз она себя ведет непредсказуемо и странно, мы себя поведем точно так же! Понарошку, конечно, – добавил он, чтобы не пугать малолетнего брата.

Надо щадить детские нервы!

Засаду устроили, конечно же, на полдороге – по всем законам разбойничьего жанра. Ладошка уселся на лесной тропинке, которая вела от станции к поселку. В руках он держал березовый гриб – чагу, которую Макар отломал от ближайшего дерева. Чага попалась такой причудливой формы, что сразу притягивала взгляд. И понюхать ее казалось совсем не лишним…

– Только держи в вытянутой руке и сам не нюхай, – предупредил Макар, осторожно насыпая на чагу порошок. – А то расчихаешься не вовремя. Все понял, что делать?

– Еще бы! А вдруг она не захочет? – спросил Ладошка.

– Это ж девчонка. Они как Буратино – нос суют куда попало, – ответил Макар.

Ладошка играл свою роль как заправский актер. Макар даже волновался за него, потому что тот делал вид, будто нюхает гриб: подносил его к носу, отодвигал подальше и с блаженным видом улыбался. Конечно, такое зрелище не могло не привлечь внимание Светланки, тем более что Ладошка сидел прямо на тропинке, преграждая ей путь.

– Что с тобой, мальчик? – удивленно спросила девчонка, подойдя к нему.

– Ничего, – ответил Ладошка. – Просто очень странный аромат… Совершенно изумительный!

«А вот это уже результат просмотра дурацких сериалов, – подумал Макар. – Все-таки права Ладошкина училка, хотя бы на один процент».

– Изумительный? – переспросила Светланка. – То есть приятный? Как духи?

– Лучше, – прикрыл глаза Ладошка. – Короче, божественный запашок!

Девчоночий нос уткнулся прямо в центр чаги. Глаза при этом поползли на лоб, из них брызнули слезы…

«Как же все-таки люди по-разному чихают», – подумал Макар.

Он и в самом деле не встречал за свою жизнь ни одного совпадения.

Светланка чихала, как клаксон детского велосипеда. Макар подумал, что слушать этот звук больше ста раз он не выдержит. Так что надо было торопиться.

Он выпрыгнул на тропинку, всплеснул руками и завопил:

– Что ты наделал?! Это же можно нюхать только мальчишкам! У девчонок через пять минут чиханья от него такие веснушки высыпают, что лица не видно! Даже у меня, мальчишки, смотри, что произошло! Не лицо, а подсолнух. Мучаюсь всю жизнь, как карлик Нос.

Макар даже смахнул невидимую слезу.

Ужас перекосил и без того перекошенное чиханьем лицо Светланки.

– Ве… ве… ве-пчхи!… Веснушки?… – прочихала она. – Я не хо-пчху!

– Уже ничего нельзя сделать, – мрачно сказал Макар, выхватывая у Ладошки гриб и забрасывая его подальше в кусты. – Я думаю, наше противоядие тебе не поможет. Пошли, – обратился он к Ладошке. – Я тебя в угол поставлю за то, что ты девочку изуродовал.

Ладошка радостно заулыбался, с показной обидой шмыгая при этом носом. Макару тоже пришлось отвернуться, чтобы не выдать своей радости от удачно проведенной операции. Они беспечно потопали по дорожке, уже не таясь и не пригибаясь. Объект слежки припустил за ними со всех ног, обгоняя их то справа, то слева и чихая на каждом обгоне.

Для пущей убедительности Макар притворился, будто чихает сам. Чихнул и Ладошка. После этого они внимательно осмотрели лица друг друга. Увидев это, Светланка тихонько взвыла.

– Маль-пчихи, что же вы наделали! Не хочу веснушки! Тебе-то все равно, – обратилась она к Макару, – а надо мной в школе смеяться будут. Апчхи!

– Придется в школу не ходить, – вздохнул Макар. – Хотя бы первые лет пять. Пока сверстники вырастут и перестанут быть такими глупыми, чтобы издеваться над чужим горем.

– Как же без школы? – ахнула Светланка.

– А зачем тебе школа? – спросил Макар. – Крыс ты и так умеешь ловить.

– К-как-ких крыс? – пробормотала Светланка.

От испуга она даже чихать перестала. Но ненадолго.

– Короче, так, – серьезно, медленно и весомо сказал Макар. – Если ты в ближайшие пять минут будешь врать, то мы тебе уже ничем не поможем. А если будешь говорить правду, то так и быть, открою тебе секрет противоядия.

– Ой-ой-ой! – заскулила Светланка. – Конечно, правду, только правду и ничего, кроме правды! Клянусь-клянусь-клянусь!

– Где наш хонорик? – быстро спросил Макар.

– Какой хонорик? – удивилась Светланка. – Я не знаю никакого хонорика.

Похоже было, что это правда. Макар растерялся. Вот тебе и допрос! Начать с самого главного вопроса и сразу же получить на него отрицательный ответ…

– А про что же ты читала в газете? – спросил он.

– Про путешествия… Апчхи! – ответила Светланка.

– Про какие еще путешествия? – не поверил Макар. – Это же газета про экзотов всяких.

– Вот-вот, – кивнула девчонка. – Я люблю читать объявления про путешествия в экзотические страны, а сами путешествия можно себе и представлять…

– Ну и представляла бы себе, – пожал плечами Макар. – Зачем же крыс ловить? Тренируешься добывать себе пищу в джунглях Амазонки?

– Ты все знаешь? – удивилась Светланка. – Апчхи! Во-первых, я таким образом борюсь со своей брезгливостью, а во-вторых… Ну, я коплю деньги на билет. Хотя бы в один конец.

– Почему в один конец? – в свою очередь удивился Макар.

– Земля же круглая. Апчхи!

К Макарову удивлению, девчонка ему все больше нравилась. А последний ее ответ, насчет круглой Земли, сразил его наповал. Он уважал в людях смелость и решительность.

Макар спрыгнул с тропинки, сорвал огромный лист папоротника, скомкал его и сунул прямо под нос Светланке.

– Жуй! Противоядие, – велел он. – Извини, другого способа нет.

Макар знал: чтобы Светланка поверила, ей надо предложить что-то неожиданное. Например, пожевать траву. Пусть еще скажет спасибо, что он не предложил ей обглодать кору дуба метра на два в высоту! А от папоротника никакого вреда, одни витамины. Тем более самовнушение – важная вещь в лечении.

Через минуту-другую, сплевывая остатки папоротника, Светланка удивленно сказала:

– Даже чиханье прошло…

– И цвет лица улучшился, – наконец подал голос Ладошка. – Может, повторим процедуру?

– Ик! – ответила девчонка. – Не надо!

Братья рассмеялись, и даже Светланка несколько раз хихикнула.

Через пять минут, хотя срок отмеренной им правды закончился, Макар все равно знал, что Светланка говорит с ним искренне. Потому что и ему самому было легко рассказывать ей историю двойного исчезновения хонорика.

Выслушав Макара, Светланка задумалась.

– Мы с Валиком вашего хонорика не брали, – сказала она. – И даже не видели.

– Со Студентом? – уточнил Макар.

– Почему со студентом? – удивилась Светланка. – Валик закончил институт в прошлом году. Он инженер-изобретатель.

– Так у нас здесь все, наверное, изобретатели, – сказал Макар. – А кто же тогда всякие гадости делает? И зачем надо было все эти пропажи подбрасывать? Ангелочка, песочные часы, линзу… Кто-то же специально хотел нас подставить!

– И крысу, – добавил Ладошка. – Но это не ты, не ты, я знаю! – успокоил он Светланку.

– А давай вернемся, найдем тот гриб и всем дадим понюхать, – предложила она. – Тебе сразу все про все расскажут!

– Да нет… – замялся Макар. – Со взрослыми этот номер вряд ли пройдет… То есть не номер, а это все правда! – спохватился он и, чтобы отвлечь Светланкино внимание, добавил: – Но спросить всех все-таки придется. Хотя бы и без гриба. И начать надо с Ляли.

– Почему? – удивилась Светланка.

– Из-за крысы, – уверенно сказал Макар.

Глава XV. СВОЕВРЕМЕННОЕ ПОСЛАНИЕ

Наверное, в тысячный раз позавидовал Макар Соне! В отличие от него, она умела добиваться результата, можно сказать, самыми простыми способами. Например, она всегда получала пятерку по контрольной, потому что просто готовилась к ней. А Макару для этого в лучшем случае надо было подсмотреть, как решила задачку соседка, отличница Ленка Коростелева. А в худшем – получить свою законную четверку или даже трояк.

Вот и сейчас: для того чтобы заставить Светланку быть искренней и болтливой, Макару пришлось прибегнуть к обману. Результатом он, конечно, остался доволен, но все-таки был на душе осадок – и чихать девчонку заставил, и жевать папоротник, и испугал к тому же не на шутку… Ну, а Соня? Оказывается, она «разговорила» Студента, то есть Валика, самым обычным способом: просто поздоровалась с ним, познакомилась, сказала несколько фраз о погоде, о дачном поселке, о пропавшем хонорике… И Валик, уставившись на нее, как загипнотизированный кролик, аккуратненько и неторопливо выложил самую полную информацию. Как Интернет.

Конечно, Макар знал причину такого гипнотического Сониного воздействия. Красота. Обыкновенная красота, которая делала всех ее собеседников удивленными, добрыми и разговорчивыми. Короче, готовыми на все ради лишней минуты общения.

Как только Макар увидел Соню на карусели, сразу понял – обо всем она уже подробно расспросила Валика. Соня улыбалась, кружилась, а Валик, что-то ей рассказывая, дергал за шнур, как только карусель останавливалась.

– Не переусердствуй, – недовольно проворчал Макар, подходя ближе. – Голова закружится. И рано еще смеяться. Хонорика-то нет…

– А мы только вас и ждем, чтобы всем вместе отправиться на поиски! – радостно сказала Соня. – Теперь нас уже пятеро! Вот, познакомься, это Валентин. Он мне все рассказал – и про крыс, и про таинственности и загадки, которые здесь происходили. И знаешь, что я подумала?

– Догадываюсь, – перебил ее Макар. – У нас ведь тоже, между прочим, мозги имеются.

Соня удивленно посмотрела на брата:

– Почему ты такой сердитый? Ведь все так хорошо получается! Сейчас мы обойдем весь поселок, всех расспросим…

– Даже можно разделиться для экономии времени, – подсказал Валик. – Вы пойдете втроем, а мы вдвоем с Соней. То есть не по очереди будем обходить все дачи, а одновременно. Для скорости. Найдется ваш хонорик, обязательно!

– Я на это надеюсь, – постарался как можно вежливее сказать Макар. – Но боюсь, это будет повторением того, что я уже делал однажды. Всех расспрашивал, по всему поселку бегал, а соседи, как ни странно, только еще больше встревожились. И опять ворчать начнут – мол, приехали новоселы, прибавили забот. Нет, на этот раз надо действовать наверняка.

– Какой решительный у тебя брат, – улыбнулся Валик Соне.

Эта реплика лишь разозлила Макара.

– А почему бы и нет? – воскликнул он. – Я вижу, ни о чем вы не догадались. Или боитесь догадаться. Хотите, чтобы кто-то сам признался в своих пакостях, а такого не бывает. Злоумышленник до последнего надеется, что не будет разоблачен. Его надо уличить, поймать, вывести на чистую воду!

Макар разошелся и сам это почувствовал. Надо бы поспокойнее…

– В общем, – сказал он более миролюбивым тоном, – я предлагаю такой план. У меня есть письмо, которое написала тетя Скворец злоумышленнику. Я его подброшу самому… Самой подозреваемой из всех соседей. В этом письме назначена встреча на мостках. Вы пойдете туда и будете ждать там. Самое главное – задержать ее там как можно дольше. А я за это время произведу разведку в зверинце.

– Так это все-таки… Ляля? – невесело вздохнул Валик. – Честно говоря, я и сам так думал. Что ж, придется согласиться с таким решительным и четким планом. Только вот пойдет ли она на встречу, которая назначена в этом письме? Что там написано?

– Что она разоблачена, – ответил Макар. – И еще, что крыса поймана и она получит ее на мостках. Честно говоря, про крысу я не совсем понимаю… Но не переписывать же письмо! Главное – из дома ее выманить. Надеюсь, получится…

– Ой, как интересно! – воскликнула Светланка. – Таинственно…

– Ну что ж, – опять согласился Валик, – не буду спорить. Тем более что мне нечего предложить со своей стороны.

Наверное, он соглашался потому, что поглядывал на Соню. А Соня кивала, когда Макар излагал свои соображения. Как мог не согласиться в этой ситуации Валик?

– Времени мало, – добавил Макар. – Надо учитывать, что у нас дома – пустая клетка. И чтобы вернуть туда хонорика, мне обязательно надо обследовать зверинец. Боюсь, что на этот раз Нюк там совсем не в качестве гостя…

– А в качестве кого? – спросил Ладошка.

И тут Макар совершил глупость. Он не удержался и ляпнул:

– В качестве еды.

– Ой! – воскликнула Соня и сразу же схватила Ладошку за руку. – Не бойся, Ладошечка! Все будет хорошо.

– Конечно, хорошо, – поторопился исправить ситуацию Макар. – Нюк ловкий, он не даст себя в обиду.

Ему самому так хотелось верить в это! Ведь если предположить обратное, то… Сколько времени они потеряли, следя за Светланкой! А вдруг… Нет, про это лучше было не думать.

Ладошка нахмурился.

– Ну так что же мы стоим? – воскликнул он. – Любите вы болтать! Макар же все уже сказал!

Он попытался было увязаться за Макаром, но тот решительно покачал головой, подтолкнув брата за Соней. Не хватало еще отвлекаться, успокаивать Ладошку, когда он увидит всех этих экзотов!

Через минуту возле карусели никого не было. Казалось, игрушечные лошадки удивленными взглядами провожают убегавших людей.

Подбросить письмо – не проблема. Только надо, чтобы оно не осталось лежать на земле ненужным белым пятном…

Макар прильнул глазом к знакомой дырочке. Вот по двору прошел, что-то напевая себе под нос, Никита. Даже лучше, если он найдет письмо. Пока разберется, что к чему, пока позовет свою сестрицу, Макар спрячется. На тот случай, если хозяева дачи сразу бросятся за калитку в поисках нежданного почтальона.

После первых камешков, которые упали к его ногам, Никита огляделся. Теперь можно было и почту запускать, незамеченной она уже не останется. Раз – и письмо, кружась как бумеранг, перелетело через забор. Раздался удивленный возглас, но дальнейшей реакции Макар ждать не стал. Главное – сделано, письмо отправлено по адресу. Он отбежал к кустам и залег там самым тщательным образом. Даже вжался в землю, чувствуя телом все ее неровности.

Слышно было, как стукнула в доме дверь, как забубнили голоса.

«Читают!» – понял Макар.

Потом по двору пронесся шум – наверное, Ляля проверяла свои клетки и вольеры. Значит, собирается на встречу. Сработало письмо! Вот и зеленая шляпка высунулась в калитку. Опасливо озираясь, Ляля обежала весь забор и вернулась к калитке.

«Хорошо, что я догадался спрятаться, – обрадовался Макар. – Все-таки искала почтальона!»

Зло нахмурившись, Ляля оглянулась в последний раз и решительно направилась в сторону речки. А как же Никита? Его ведь тоже надо выманить! Тут уж Макар решил действовать еще активнее. Теперь особенно таиться было нечего. Подняв камень среднего размера, он запустил его в забор. Через секунду в калитку выглянул испуганный Никита.

– Кто здесь? – спросил он.

Макар снял куртку и понесся мимо забора.

– Ах, черт! Опять упустил! Какая шустрая… – воскликнул он. – А кажется, что сонная.

– Кого ты ловишь? – не понял Никита.

– Бабочку! – воскликнул Макар. – Бегу за ней от самой станции. Там, возле рельсов – ужас как много! И большие, разноцветные, красивые… Наверное, отогрелись на солнышке. А может, с ума сошли? Как вы думаете? Ну, типа китов, которые выбрасываются на берег…

– Неужели? – оторопел Никита. – Массовое скопление бабочек? В это время года?!

– Я же говорю, совсем как киты! – покусывая от волнения ногти, пробормотал Макар. – Сдурели! Что-то с ними произошло! А что – непонятно. Тут настоящий ученый нужен – хотя бы одним глазком взглянуть на всю эту картину…

Никита метнулся во двор и через мгновение выскочил с огромным сачком в руках. Озираясь по сторонам, он побежал по тропинке.

– Надо перейти через платформу, потом вдоль тропинки направо и потом налево шагов через двадцать! – крикнул вслед Макар. – Целая поляна бабочек!

«Как легко обмануть увлеченного человека!» – подумал он, глядя вслед Никите и еще не до конца веря своей удаче.

Путь был свободен. Даже калитка осталась приоткрытой. Макар с опаской заглянул внутрь. Но двор был пуст. Оставалось надеяться, что и клетки хотя бы заперты. Не хотелось встретиться нос к носу с питоном или еще с кем-нибудь из обитателей этого зоопарка…

– Нюк! – позвал Макар. – Нюк, это я! Кушать, кушать!

Хонорик всегда прибегал на этот призыв. А теперь шорохи раздавались с разных сторон, но привычного нюканья Макар не слышал. Он заметался по двору, словно сам был каким-нибудь пойманным зверьком. Потом он решил начать с самого дальнего вольера. Чувствуя, как подрагивают ноги, Макар направился туда.

И вдруг… от ужаса он даже вскрикнул!

В углу вольера, сжавшись в комочек, сидел Нюк и не сводил глаз, наполненных страхом, с огромной ящерицы, которая расположилась в противоположном углу. Это был австралийский варан, которого с такой гордостью показывала в прошлый раз Ляля. Макар вспомнил, как разозлился тогда на них, раздулся варан и бросился на сетку! Какой у него противный язык – раздвоенный, как жало… И с чего он взял, что такое чудовище питается муравьями? Нюк-то не похож на муравья! И самостоятельно пробраться в вольер он никак не мог: сетка была такой плотной, что в ее ячейки хонорик не пролез бы…

«Ну, зеленая шляпка! – вне себя от ярости подумал Макар. – Я тебе… Я… Я тебе покажу!»

Но на этот раз варан был спокоен – наверное, он был сыт. Пока… Противные глаза были закрыты, язык не высовывался. А может, он просто задумался перед прыжком?

Что делать? На дверце вольера висит замок, сетка прочная, прутья дверцы – еще прочнее… Макар лихорадочно обшаривал взглядом всю сетку вольера. Есть! Недалеко от замка, на одном из столбиков, к которым была прикреплена сетка, висели на гвозде два ключа, соединенные колечком.

Осторожно и беззвучно Макар приблизился, снял ключи… Сейчас, сейчас он откроет замок!

И тут сзади раздался какой-то шорох. Макар быстро оглянулся и увидел, как по земле не спеша, ступая на вытянутых ногах, покачивая вытянутым хвостом, передвигается небольшая ящерица, сплошь покрытая короткими шипами разной величины. Шипохвост! Почему же он гуляет на свободе? Макару показалось, что шипохвост направляется прямо к нему… От страха он попятился, зацепился за что-то ногой и чуть не грохнулся на землю, с трудом удержав равновесие. Ну зачем же он так взмахнул руками?! И при этом ключи вырвались из его руки… Описав дугу, слегка зацепившись за прутья дверцы, они упали внутрь вольера. Надо же было метнуть их так далеко! Хоть ключи теперь лежали у самого Нюка, дотянуться до них было невозможно.

Хонорик вздрогнул, наконец увидев Макара. До чего же жалобным и страдальческим было выражение его мордочки! Макар быстро огляделся. Он уже не обращал внимания на шипохвоста – тем более что ящерица спокойно удалялась куда-то в сторону. Если бы сейчас найти какую-нибудь длинную тонкую палку, которой можно дотянуться до ключей… Но тут Макар подумал: а если он этой самой палкой выведет из оцепенения варана? Разозлит его? Что же делать?!

И вдруг он увидел, что такая же связка висит и на соседней клетке, и на следующей. Может быть, Ляля убирала их только на ночь, а днем специально вешала под рукой. Но размышлять об этом было некогда. Решение мгновенно созрело у Макара в голове. Он схватил эту связку, легонько потряс ею в воздухе, негромко звякнув, потом уронил на землю и наступил на нее ногой.

– Ищи, Нюк! Ну пожалуйста, ну хороший, ищи! Нюк, ищи!

Для верности Макар чуть-чуть подфутболил ногой связку. Ключи опять звякнули.

– Ищи, Нюк! – еще раз повторил он.

И тут хонорик понял, чего добивается Макар! Он внимательно посмотрел на связку, лежащую рядом с ним, вытянул шею… Потом осторожно приблизился, взял ключи зубами и бесшумно скользнул к дверце.

Макар опасливо покосился на варана. Но тот продолжал дремать. Пригрелось на осеннем солнышке сытое чудище!

Выхватив у Нюка ключи, Макар осторожно отомкнул замок, стараясь не звякнуть, тихонько открыл дверцу… Но как только схватил Нюка за шиворот, Макар перестал осторожничать! Он изо всей силы захлопнул дверцу, навесил замок и громко выкрикнул:

– Ну что, съел, гад ползучий? Чтоб ты подавился жабой какой-нибудь!

Варан встрепенулся и зло посмотрел на Макара. Потом вздулся и высунул раздвоенный язык.

– Показывай, сколько угодно! – довольно сказал Макар. – На тебе сдачи! У-у! Уродина!

Никогда в жизни Макар никому не показывал язык с таким удовольствием!

Хонорик с радостью юркнул под куртку. Оставаться в этом зверинце Макару вовсе не хотелось. Он выскочил за калитку и припустил что было духу по тропинке к речке. Бежать, придерживая под курткой такую приятную живую тяжесть, было совсем не трудно. Макару казалось, что им с Нюком сейчас ничего не стоит даже взлететь…

Он успел вовремя. Хотя теперь можно было и не спешить: хонорик-то вот, на руках, в полной безопасности! Еще издалека Макар увидел, как Ляля потрясает перед Валентином и ребятами квадратиком бумаги. Но, заметив Макара с хонориком, она вся сникла, съежилась, спрятала куда-то письмо и надвинула свою шляпку пониже – на самые глаза.

– Там варан ваш проголодался, – выпалил Макар. – Сказал, что хочет слопать свою хозяйку. А хонорика не захотел есть. Потому что Нюк слишком добрый.

– Нюкочка! – завопил Ладошка, бросаясь к хонорику.

Нюк радостно лизнул Ладошку в нос. Кажется, и Ладошка не удержался от такого же ответа.

– Прочли письмо? – грозно спросил Макар Лялю. – Кажется, оно попало по точному адресу?

Безвольно опустив руки, Ляля стояла поникшая, будто на нее вылили ведро холодной воды.

– Поймали? Поймали преступницу? – наконец зло хмыкнула она. – Самую великую преступницу всех времен и народов? Радуйтесь, прыгайте до самого неба! Связывайте, ведите по поселку, бросайте в меня камни! Какие молодцы… А между прочим, сами были бы виноваты, если б варан все-таки съел хонорика! Я уже сама испугалась того, что сделала, и хотела вытащить вашего зверька из клетки. А тут ваше письмо… И я сюда побежала! Так что это вы меня с толку сбили!

– Что?! – возмутился Макар. – Оказывается, это мы виноваты? Ничего себе… Какой же надо быть злой, чтобы в этой ситуации еще на других вину сваливать! Это хорошо, что варан сытым был, а если бы нет? Что, если бы произошло… непоправимое?

Макар даже представить побоялся, что могло произойти.

– Злой… Какой же надо быть злой… – повторила Ляля. Она опустила голову и смотрела на свои ладони, будто на них были написаны эти слова. – Вам хорошо. Вот вы все какие… счастливые и добрые. Талантливые, наверное. Все вас любят, все вас ценят. И у всех есть какое-нибудь увлечение, все счастливы. А я? Ничего у меня не получается, никто меня не замечает. Кому я нужна, кроме этих страшилищ? Наверное, я такая же, как они…

Ляля глубоко вздохнула, и вздох этот закончился всхлипом. Отвернувшись, она смотрела куда-то на воду. Ребята переглянулись. Никто из них не решался ничего произнести после услышанного. Странное, странное чувство они испытывали! Макару даже показалось, что он сейчас примется успокаивать эту Лялю – такой жалкий и несчастный был у нее вид.

Хонорик спрыгнул с рук Ладошки на траву и почему-то подбежал к Ляле. Он понюхал ее кроссовки, потом потерся спинкой о ногу, пошевелил пушистым хвостом и посмотрел на ребят. Ну и странное это было зрелище! Словно хонорик всем своим видом просил простить свою обидчицу…

Макар тяжело вздохнул. Он подхватил на руки Нюка и сделал знак рукой – мол, надо уходить. Ляля продолжала смотреть на воду, и плечи ее при этом вздрагивали. Оставив ее, ребята молча удалились.

Метров через сто Макар оглянулся. На берегу речки все так же неподвижно стояла одинокая фигура.

– Нюка! Ах ты, пропаденыш! – завопил Ладошка, радуясь придуманному слову.

Он выхватил у Макара хонорика и подбросил его вверх. Нюк отчаянно взмахнул в воздухе лапками. Видно, не очень ему нравилось такое обхождение. Но приходилось терпеть. Наверное, он понимал, что проявления радости со стороны Ладошки вполне могут быть разнообразными и даже, с точки зрения хонорика, – неприятными.

– Так что же? – спросила Светланка. – Так все и оставим? Преступление без наказания?

Макар опять вздохнул. И что эти вздохи к нему прицепились? Как чихание какое-то!

– А что тут сделаешь? – сказал он. – Главное – результат, он важнее всякого наказания. Тем более мне показалось, что эта Ляля… такая несчастная! Вот подумает, поразмышляет. Может, что-то и поймет.

– Ребята… – пробормотал Валик. – Да вы такие… Вы такие… золотые и великодушные ребята! Мне кажется, я вас знаю уже сто лет! Правда, Светланка?

Светланка радостно кивнула и почему-то… чихнула! Все рассмеялись.

– А ведь и правда! – воскликнула Соня. – Какой длинный день! Мы же только сегодня приехали. Неужели впереди целые каникулы?

Макар даже встрепенулся от этих слов. Ничего себе! За один день завершить такую операцию… А что же делать в оставшиеся? Правда, осенние каникулы не такие длинные, как летние, но все же.

– Ура! – воскликнул Валик. – Целые каникулы! Какие же вы молодцы, что приехали! Вы даже не представляете, сколько радостей вас здесь ждет. Будем подниматься на шаре с Сергеем Павловичем, наблюдать за звездами в телескопы Ильи Ильича, кататься на моей карусели, устроим дискотеку под Светланкиной гирляндой…

При этом Валик взглянул на Соню.

«Догадываюсь, для кого он дискотеку собирается устроить», – подумал Макар.

– А почему поселок называется «Семь чудес света»? – спросил он. – Ведь их здесь меньше.

– Как это меньше? – задумался Валик, наверное, подсчитывая чудеса в уме. – Здесь они на каждом шагу. Вы сами разве не чудо? Особенно ваш хонорик. Раз поселок назвали «Семью чудесами», то Нюк пусть будет восьмым. Хонорик Нюк – восьмое чудо света! Солидно звучит.

С этим никто не собирался спорить. Даже сам Нюк – если бы сумел сейчас заговорить. А может, это и не вызвало бы особенного удивления. Чудо – оно и есть чудо.

ЭПИЛОГ

Ляля все-таки уехала. Но назавтра же вернулась – на машине с фургоном, куда были погружены клетки с экзотическими животными. На даче Никиты и Ляли остался один Никита. Он ходил по окрестностям печальный и задумчивый, без сачка, к тому же никаких бабочек в такое время года уже и в помине не было.

Соне все-таки удалось в одну из таких прогулок разговорить Никиту – не зря же она обладала талантом общения. Оказалось, Никита действительно большой ученый, ботаник и энтомолог, то есть специалист по изучению бабочек. Но не про бабочек расспрашивала его Соня, а про сестру. И вот что узнала.

Странной девочкой была Ляля в детстве. Девочкой с бесконечными, бесчисленными талантами. Они обнаруживались у нее с поразительной быстротой, одно открытие мгновенно сменялось другим. Но девочка так же мгновенно бросала все свои увлечения – и живопись, и хореографию, и пение. То она училась на одни пятерки, то вдруг полосой начинались у нее в школе сплошные неприятности… Только, может быть, музыка увлекала ее больше всего. Но и после музыкальной школы, как ни уговаривали ее педагоги, поступать в консерваторию Ляля не стала. Почему-то решила, что таланта у нее все-таки нет.

– Что делать, – рассказывал Никита, – есть у нее эта черта характера: во всем она хочет быть только первой. Казалось бы, это хорошо, ведь если человек стремится быть первым, он начинает много работать. Но у моей сестры такое стремление всегда приводило к странным последствиям. Увидит Ляля, что кто-то лучше ее в каком-нибудь деле, и сразу же – разочарование. И главное – разочарование в самой себе! Всегда ее стремление быть первой подводило, ни одно дело она не могла довести до конца. Ей нравилось только удивлять… Вот и здесь, в поселке: посмотрев, что все соседи чем-то увлечены, она опять решила всех удивить. И завела экзотический зверинец! Наверное, считала, что это обратит на нее всеобщее внимание. Ну и что? Зверинец как зверинец. Если кто и удивился, то я: она ведь никогда не любила животных… Наверное, Ляля считала, что соседи не очень-то оценили ее затею.

Остальное Соня и сама все поняла. Обиженная Ляля стала устраивать всякие пакости в поселке – видимо, решив таким образом отомстить соседям за их невнимательное к себе отношение. Ах, вы меня не оценили? Так получите! Отныне вы перессоритесь друг с другом, и дружной жизни в поселке придет конец. Наверное, так рассуждала Ляля. Только она совсем не подумала о самом простом правиле: все тайное когда-нибудь станет явным. Надо побольше читать в детстве книжек – там об этом все написано. Вот и соседи постепенно стали догадываться, кто устраивает разные пакости, чтобы их перессорить. А тетя Скворец и вовсе вычислила преступницу…

И тогда Ляля решила свалить свою вину на совершенно неизвестных ей людей – на тех, кто собирался купить восьмую дачу. И надо же было, чтобы покупателями оказались Веселовы с их хонориком! Увидев Нюка, Ляля совсем вышла из себя. Как же, у кого-то еще появился необычный зверек! Вот она и похитила хонорика – один раз, а потом и второй. И второй раз едва не закончился трагически…

– Но Никита говорит, – рассказала Соня ребятам, – что сейчас Ляля стала какой-то совсем другой. Всех своих животных она решила сдать в настоящий зоопарк. Она, конечно, будет туда ходить, навещать своих питомцев. И, по-моему, это лучше, чем держать их дома только из желания кого-то удивить. А сама… Сама она опять стала заниматься музыкой! И решила в следующем году поступать в консерваторию. Никита говорит, что, когда Ляля ему об этом сообщила, он впервые увидел на ее лице необыкновенную решительность. И, скорее всего, у нее все получится…

– Конечно, получится, – согласился изобретатель Валик. – Главное, вовремя поверить в свои силы. И знаете что? Ведь вы, ребята, очень помогли Ляле! Если можно так выразиться, подсказали, что она на неверном пути.

– Да ну, помогли! – махнул рукой Макар. – Просто вовремя успели.

– А это очень важно, – возразил Валик. – Подсказка – не всегда плохо.

Упоминание о подсказке заставило Макара вспомнить школу. Ведь на уроках подсказка иногда – просто спасительная соломинка! Правда, до школы еще есть время – можно за эту соломинку пока не хвататься…

Лучше, стоя в корзине воздушного шара, держаться за стропы, поднимаясь над поселком. Вот это – Кра-со-та! С большой буквы.

А на концерт Ляли ребята еще когда-нибудь обязательно сходят. И в зоопарк, в котором теперь будут жить ее экзотические звери.

Очень хочется Макару посмотреть в глаза австралийскому варану, чтобы задать вопросик: «Ну что, съел? Эх ты, бессмысленный осколок эволюции!»

Content

Владимир Сотников
Хонорик и семь чудес света

Глава I. БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ

Глава II. ПОЕЗДКА С ПРИМЕТАМИ

Глава III. УДИВИТЕЛЬНЫЕ ПОДРОБНОСТИ

Глава IV. ЧУДЕСА ПРОДОЛЖАЮТСЯ

Глава V. КРЫСИНЫЙ КОРОЛЬ

Глава VI СТРАННОЕ ПОСЛАНИЕ

Глава VII. СЛАБАЯ СИЛА ВОЛИ

Глава VIII. ЗЕРКАЛЬНЫЕ ПОДОЗРЕНИЯ

Глава IX. БЕЗ ВИНЫ ВИНОВАТЫЙ

Глава X. КРА-СО-ТА!

Глава XI. РОДСТВЕННИКИ

Глава XII. ЭКСКУРСИЯ

Глава XIII. БЕССМЫСЛЕННЫЙ ПОРОШОК

Глава XIV. ЧЕСТНОСТЬ КАК СРЕДСТВО ОТ ВЕСНУШЕК

Глава XV. СВОЕВРЕМЕННОЕ ПОСЛАНИЕ

ЭПИЛОГ