Владимир Сотников

Хонорик – победитель привидений

Глава I

Страшная находка

Когда человек впервые в своей жизни сталкивается с несправедливостью? Когда ему дают соску-пустышку? Но с такой несправедливостью даже ребенку бороться легко: выплюнул пустышку, и все. А вот когда человеку дают имя, даже не подумав, понравится ли оно ему в будущем, это уже серьезная несправедливость. Имя как соску не выплюнешь. И не поменяешь.

Макару не впервые приходили в голову эти мысли. Наверное, в сотый или даже в тысячный раз. И хоть он за одиннадцать лет жизни привык к своему имени, случались ситуации, когда хотелось в очередной раз поспорить с родителями. Но что толку? Опять они расскажут сказку про белого бычка, то есть повторят все свои надоевшие объяснения. Расскажут о том, как им, молодым ученым-этнографам, изучающим народную жизнь в поездках по всяким старинным деревням, понравилось имя Макар… О том, что имя это древнегреческое и означает «счастливый»… Что оно красивое, наконец, и необычное, запоминающееся.

Конечно, необычное – с этим Макар не спорил: ни разу еще он не встретил своего тезку. Но ведь он не в Древней Греции живет, чтобы всем становилось понятно значение его имени! Тоже, счастливчик нашелся… Пока он большого счастья от своего имени не видел – наоборот, одни неудобства.

Вот и сегодня: в честь скорого окончания учебного года у них в классе был открытый урок, и все чужие учителя зашушукались и заулыбались, когда Макара вызвали отвечать. Конечно, как им не заулыбаться! Ведь вдобавок к «красивому» имени родители наградили Макара еще и чересчур запоминающейся внешностью: все лицо у него, от лба до подбородка и от уха до уха, было в веснушках… Впрочем, почему только от уха до уха? Сами уши тоже пестрели от веснушек.

Вредный Витька Долгопупов не удержался, продемонстрировал знание пословиц и шепнул надоевшую шутку:

– Сейчас Макар покажет, куда он телят гонял…

А Лешка, надежный друг Лешка, хоть и показал Витьке кулак, тоже шепнул, и довольно громко:

– Давай, Макарон, тяни время!

Вообще-то Макар уже был, кроме Макарона, и Вермишелью, и Лапшой – ребята любили выдумывать клички. Но вот когда сразу, подряд, вспомнили и пословицу про телят, и Макарона, а к тому же еще солидные взрослые люди не удержались от улыбок, – Макар растерялся и еле пролепетал свой ответ, как какой-нибудь испуганный первоклашка.

Выяснять отношения с одноклассниками было бесполезно. Макар знал по опыту: если начнешь обижаться на клички, то они только сильнее пристанут. На обиженных, как известно, воду возят. Чувствуя его равнодушие к кличкам, одноклассники чаще всего называли его Маком. И к тому же не один ведь Макар такой несчастливый, несмотря на древнегреческое значение своего имени. У него хоть фамилия нормальная – Веселов. Долгопупову в этом смысле не повезло больше… Вот уж чью фамилию ребята склоняли на все лады!

Но настроение после открытого урока было испорчено.

«Быстрей бы стать взрослым, – думал Макар. – Начнут все звать по имени-отчеству, и все будет нормально. И веснушки, конечно, исчезнут…»

Макар Петрович – это уже солидно. Никому и в голову не придет пословица про телят.

Когда было плохое настроение, Макар больше всего любил рассматривать большой плакат, который он повесил дома над своим столом. Это была фотография Москвы с птичьего полета. Сразу вспоминалась смешная страшилка: «В большом темном городе есть темная улица, на темной улице стоит большой темный дом, в большом темном доме есть темная-темная лестница…»

Хоть на фотографии все дома были обычными и светлыми, почему-то всегда вспоминались именно эти слова.

Макар любил не спеша разыскивать свою улицу – Малую Бронную, пруд рядом с домом и сам дом. И словно летал над городом – не зря же называют такой вид «с высоты птичьего полета».

Но домой еще дойти надо! Макар брел по улице не спеша, и его взгляд натыкался на всякую ерунду: то на собственное отражение в витрине магазина, то на раздавленную жвачку, то на пробку от бутылки. Как будто вся его жизнь сейчас состояла из таких мелочей. Вот сверкнула какая-то монетка… Стоп! Необычно сверкнула.

Макар вернулся и стал разыскивать монетку. Да куда же она подевалась? Он ведь только что видел ее вот на этом месте – даже запомнил, что монетка лежала на самой границе света: солнечный луч, вырвавшись в просвет между домами, высвечивал тротуар, потому монетка и сверкнула.

Макар кружил на этом самом месте, но монетка словно испарилась. Вдруг ему показалось, что раздался такой звук, будто монетка упала, коротко звякнула, а потом длинно зазвенела, подпрыгивая. Макар оглянулся, никого поблизости не увидел, махнул рукой и продолжил свой путь.

Но только он завернул за угол дома, как сразу увидел монетку: она лежала прямо перед ним. Она даже точно так же сверкнула – словно шевельнулась. Но ведь минуту назад он еще не зашел за этот угол! Как могла оказаться здесь монетка, которую он видел совсем в другом месте?

Макару даже показалось, что монетка попыталась увернуться, когда он нагнулся, чтобы ее взять. И он схватил ее так быстро, будто ловил что-то живое, ускользающее.

«Надо же, – подумал он. – Глюки какие-то!»

Монетка оказалась самой обыкновенной. Правда, старинной.

«Медная российская копейка. 1913 год», – было написано на ней по кругу. Вот только странно: почему она такая теплая? Макару пришлось перебросить ее с ладони на ладонь, и от неожиданности он даже испугался. Он потрогал асфальт, на котором только что лежала монетка, – ничего, обычный, холодный. Странно!

Макар подбросил монетку. Она упала на асфальт, как будто обрадовалась – так ясно зазвенела. Лежала она «орлом» кверху. Макар поднял ее – на этот раз она оказалась похолоднее. Совсем обычная. Он еще раз бросил – от нечего делать. К тому же захотел выбрать, по какой дороге идти домой: через Патриаршие пруды или дворами. Дворами ближе, через пруды – интересней.

Макар увидел, что опять выпал «орел», и удовлетворенно хмыкнул. На самом деле он и без всякого жребия собирался идти через пруды: там всегда можно было выкрошить остатки школьной булочки голубям и уткам, просто так посмотреть на воду, на воздух над водой – он всегда был такой дымчато-густой…

«Проверю-ка еще», – почему-то решил Макар и снова подбросил монетку.

Опять «орел»! Уже стало интересно…

Ни разу, ни единого разу не выпала «решка»! А бросал Макар, наверное, раз двадцать-тридцать. Пока шел к прудам – бросал и бросал как ненормальный. Один раз чуть под машину не попал, потому что монетка выкатилась прямо на проезжую часть. А другой раз даже попытался схитрить: не подбросил копейку вверх, а отпустил ее отвесно вниз – конечно, стараясь, чтобы выпала «решка». Ничего не вышло! Копейка изловчилась повернуться так, как ей хотелось. «Орлом» вверх.

Сердце Макара от волнения застучало так, что он его почувствовал, даже не прижимая руку к груди. Он всегда волновался, когда встречал в жизни всякие необычности. Например, зонтик на даче закрывался перед вспышкой молнии. Не после молнии или тем более после грома, что было бы вполне объяснимо, а опережая их! Сорвется пружинка, опадет зонтик, а через мгновение – ка-ак сверкнет! Странно, конечно. Никто этого секрета разгадать не мог!

Или вот взять их автомобиль. Как только папа, сидя за рулем, принимался говорить о других машинах – о том, какие из них ему нравятся больше, – их пожилой «Фольксваген» начинал дергаться. Сразу происходили в нем какие-то неполадки! И Макар тут же прикладывал палец к губам, беззвучно показывая папе: замолчи, пожалуйста. Через минуту молчания мотор начинал работать ровно, а они с папой не могли удержаться от громкого хохота. Но на хохот машина реагировала спокойно.

Вот и сейчас Макар почувствовал, что встретил не вполне объяснимое явление. Или даже можно смело сказать: таинственное. И таинственность эта только усиливалась… Вот, например, Макар пошутил: положил монетку «решкой» вверх, погрозил пальцем:

– Вот так надо лежать! Поняла?

А когда он взял ее, рука его дернулась от неожиданности: опять он почувствовал, что копейка теплая!

Тут уж пришлось присесть на скамейку – от волнения. Макар сжал монетку в кулаке, глядя на пруд и забыв про всяких голубей и уток. Не до них было…

Как много странностей в жизни! И неужели все они объяснимы, просто человек не в силах разгадать все тайны сразу? Соня, старшая сестра Макара, так и говорит: «Все тайны – от невежества». То есть от глупости. А вот когда человек пошевелит мозгами – если они есть, конечно, – то никакой тайны не будет: она превратится в объяснимую вещь. Скучно жить, если Соня права… Тайна всегда интересней!

Макар вскочил со скамейки. Чего же он здесь расселся? Вот сейчас он и заставит Соню засомневаться в своих жизненных принципах. Пусть попробует объяснить его фокус с этой старой копейкой!

«Сейчас, сейчас мы тебе продемонстрируем фокусик», – бормотал Макар на ходу, не замечая, что уже «подружился» с копейкой, даже не пытаясь разгадать ее секрет.

Соня была старше Макара на два года, а когда девчонке тринадцать лет, то она кажется совсем взрослой – во всяком случае, самой себе. Поэтому Соня говорит таким тоном, будто знает все на свете. Даже мама с папой выглядят на ее фоне сомневающимися.

Макар так спешил, что не обратил внимания на вылезших на берег уток, которые, греясь на майском солнышке, поворачивали за ним головы – ждали привычного угощения.

Дом, в котором жил Макар, стоял недалеко от пруда. Старинное серое здание было словно втиснуто посреди таких же массивных соседей, и казалось, что дому действительно тесно. Над дверью единственного подъезда выступала коробка лифта, но Макар почти никогда не пользовался лифтом. Пока откроешь старую тугую дверь, потом еще две створки, а потом закроешь… Быстрее просто бегом взлететь на третий этаж. К тому же лифт очень часто был неисправен.

Лестничные пролеты были просторными – даже странным казалось, что дом извне выглядит таким маленьким. Внутри он, как волшебный сундучок, расширял свои границы. Папа как-то рассказывал о пространственном секрете многих старинных московских зданий – этот секрет и использовали архитекторы. Макар, правда, ничего не понял из папиных объяснений, только самое главное: извне здания кажутся небольшими, а внутри на самом деле просторные. Взять хотя бы Московскую консерваторию: когда смотришь на нее с улицы, с трудом можно представить внутри два огромных зала, бесконечные фойе и широкие лестницы…

Но сейчас Макар вспомнил об этом лишь на мгновение – только по привычке: он всегда так быстренько думал, поднимаясь по своей лестнице.

Перед последним поворотом, за несколько ступенек до их лестничной площадки, в стене была довольно глубокая ниша. Вот она-то уж точно была здесь лишней! И зачем ее спроектировал неизвестный старинный архитектор? Наверное, что-то не сошлось в его расчетах и пришлось оставить пустое, никому не нужное пространство. В детстве Макар использовал эту нишу, чтобы прятаться от Сони. Он таким образом вредничал, когда ссорился с сестрой: спрячется по дороге на прогулку или обратно, вот Соня и бегает по лестнице, ищет его. А сейчас и Ладошка, их семилетний брат, стал повторять его вредные шутки. Но Макара провести было трудно: ему помогал собственный опыт, поэтому он сразу обнаруживал Ладошку в нише.

Вообще-то Ладошку звали Володей, но, когда ему был год, он называл себя «Ладодя», поэтому родители стали называть его Ладошкой. Так и закрепилось за ним это смешное имя, и про настоящее в семье даже не вспоминали.

В этом году Ладошка пошел в первый класс, и учительница жалуется, что Володя Веселов не отзывается на свое имя. Чем это закончится, неизвестно. Учительница не соглашается называть его по-домашнему.

Ладошка у них вообще был самый… Не то чтобы вредный – скорее независимый. Он, например, ни за что не соглашался отстричь свои длинные волосы. Родители, да и сам Макар, даже удивлялись: ведь обычно мальчишки сердятся, если им говорят, что они похожи на девочек, а Ладошке хоть бы что – не хочет стричься, и все тут.

– Он таким образом стремится подчеркнуть свою индивидуальность, – объясняла Соня.

Но Макар только рукой махал. Да Ладошка и слова такого не знает – индивидуальность! Просто он любит все делать по-своему, что уж тут поделаешь.

Макар подбросил монетку, чтобы поймать ее рукой и посмотреть, на какой бочок она на этот раз приземлится, то есть приладонится. Но монетка не поймалась – ударилась о ступеньку, кувыркнулась и покатилась. Макар рванулся за ней, чтобы не дать ей свалиться в лестничный пролет, но монетка быстренько скакнула по ступенькам и закатилась как раз в нишу. Там ей деваться было некуда.

Макар увидел ее в самом уголке. Он нагнулся, успев заметить, что и на этот раз выпал «орел», и… услышал голос:

– Ты что это себе позволяешь?

Старческий такой, скрипучий голос. У Макара мороз прошел по коже. Он быстро огляделся – никого не было на лестнице. А голос… голос раздавался как раз из ниши! Макар уставился на монетку, не решаясь прикоснуться к ней рукой.

– Я тебя спрашиваю! Ты почему старость мою не уважаешь? – отчетливо проскрипел тот же голос.

– Я… – пробормотал растерянный Макар. – Ув-важаю…

Он почувствовал, что мороз еще сильнее сковал его тело и волосы на голове зашевелились.

– Бросил меня, оставил, – продолжал жаловаться голос. – А я совсем одна. Никому не нужна…

– Я больше не буду, – испуганно пролепетал Макар. – Не буду оставлять. И бросать не буду… так сильно.

Монетка лежала неподвижно. Раздались какие-то шаркающие звуки.

«А может, это меня кто-то разыгрывает?» – подумал Макар.

Он осторожно вышел из ниши, взглянул вверх и вниз вдоль лестницы. Никого… Да и не мог он перепутать – голос доносился прямо из ниши! Неужели Макар совсем не умеет определять, откуда доносится звук? Значит… голос принадлежит монетке?!

«Бред какой-то, – подумал Макар. – Что я, в сказку попал?»

Он знал, что в жизни бывают самые невероятные явления, которые невозможно объяснить, не зря же он так часто спорил на эту тему с Соней. И зонтик, и их «Фольксваген» – лучшее тому подтверждение. Но одно дело явления – в конце концов, их непонятность можно если не объяснить, то как-то оправдать, хотя бы простым совпадением: случайно закрылся зонтик – и молния сверкнула, поговорил папа о других машинах – и «Фольксваген» забарахлил. Даже если эти совпадения повторяются несколько раз подряд, это как-то… нормально, что ли. А вот говорящая монетка – это чересчур.

Макар потрогал свой лоб. Может, он заболел? Бывают же у больных людей галлюцинации. Но и лоб был обычным, и не чувствовал себя Макар заболевшим. Офонаревшим – это точно. Более подходящее слово.

Он заглянул в нишу: монетка спокойненько лежала на своем месте. Макар не решался к ней приблизиться.

– Что стоишь, как истукан? – проскрипел знакомый голос. – Денег никогда не видел? Бери и уходи. Только помни – одна я, старушка, остаюсь…

Ошеломленный Макар послушно протянул руку.

«Почему старушка? Почему одна?» – пронеслись в голове мысли.

Но ведь копейка-то и вправду старая!

Он поднял монетку, осторожно зажал ее в кулаке. Показывать ли ее Соне? А вдруг монетка заговорит при ней? Какую первую помощь надо оказывать при обмороках?

Глава II

Кай, Герда и маленький разбойник

Но никакого обморока не случилось. Наоборот, Макар лишний раз убедился в том, что Соню трудно чем-нибудь удивить.

– Монетка? – переспросила она, рассматривая копейку. – Ну и что? Нашел? Вот, кстати, и начни с нее свою коллекцию. Ты же хотел придумать себе какое-нибудь хобби. Человек в твоем возрасте должен увлекаться чем-нибудь. Начни собирать коллекцию старинных монет.

– Ты думаешь, они на каждом шагу под ногами валяются? – удивился Макар. – Тебе хорошо говорить, ты себе придумала самое легкое хобби – чтение. Чтобы заодно с увлечением и умнее становиться. А такая монетка одна.

– Одна, одна, – рассмеялась Соня. – Другие ты купишь у коллекционеров на Арбате. Правда, они дорогие, так что не думай, что твоя коллекция будет быстро расти. И не говори больше таких глупостей – чтение вовсе не хобби, а самое обычное занятие для всякого культурного человека, каким ты меня, надеюсь, и считаешь.

– Надейся, надейся, – недовольно проворчал Макар.

Не очень он любил нравоучительный тон сестры! Но если честно, другим тоном она с ним и не разговаривала. Сколько он себя помнит – лет, наверное, с трех. И тогда уже пятилетняя Соня считала себя умницей, и родители очень ей в этом помогали.

«Соня совсем взрослая! Соня умница! У Сони светлая головка!» – эти их восклицания и сделали Соню задавакой. Во всяком случае, по отношению к Макару: всегда она норовила его чему-нибудь поучить. Как будто он сам – полный… Кстати, а почему дураков называют полными? Спросить бы у Сони, да сейчас связываться неохота! Целую лекцию прочтет, а времени нет слушать.

Вообще-то Макар подозревал, что Соня стала умницей и еще по одной причине. Дело в том, что у нее была очень необычная внешность. И не такая необычная, как у Макара с его веснушками, а… Что и говорить, Соня была настоящая красавица! А как еще назвать девочку, у которой волосы серебряного цвета, а глаза – зеленого? Когда какие-нибудь незнакомые взрослые видели Соню, то сразу начинали ахать: «Ах, какая девочка, ах, русалочка, ах, глаза, ах, волосы!»

Наверное, самой Соне до смерти надоело слышать эти глупые слова. А еще больше надоело слышать другие: «С такой внешностью о будущем можно не беспокоиться – готовая фотомодель…»

Вот она и стала читать книги в таких количествах, что даже мама с папой удивлялись. Мама считала, что Соня, пожалуй, немного перебарщивает: все девочки в ее возрасте обязательно думают о нарядах, о всяких юбочках и колечках, а она – ну ни капельки!

Однажды Макар слышал, как мама говорила папе:

– Как все-таки это несправедливо! Большинство людей считают, что в красивой женской головке нет места мозгам. А наша умная девочка вынуждена опровергать это глупое мнение… И какой ценой! Она отказалась проколоть уши, ты представляешь?

Проколоть уши Соня отказалась, когда родители подарили ей на день рождения серебряные сережки с прозрачными зелеными камешками. Камешки назывались некрасиво – хризопразы, но сами были очень красивые, особенно в серебряных, как Сонины волосы, сережках. Даже Макар пожалел, что мальчишки не носят ничего такого, а Соня – пожалуйста, не захотела прокалывать уши!

Но сейчас не время было об этом вспоминать. Макар на всякий случай зажал копейку в кулаке – хотя, если честно признаться, он уже не верил, что монетка при Соне может издать какой-нибудь звук. Наверное, если бы и пискнула сейчас копейка, Соня спокойненько сказала бы: «Прекрати свои глупые шутки».

А может, там, в нише, Макару почудился этот голос? Но неужели голос может так явственно мерещиться?

– Знаешь, мне кажется… – начал он, но Соня его перебила:

– Уже давно пора за Ладошкой идти! Сегодня твоя очередь.

Ладошка оставался в продленке, и Макар с Соней по очереди ходили его забирать: первоклассник все-таки, маленький еще.

– Нет, твоя! – уверенно сказал Макар. – Я вчера ходил.

– А мы менялись, – вспомнила Соня. – Я за тебя однажды лишний раз забирала. Так что сегодня тебе идти. К тому же у меня сегодня много уроков.

Они заспорили. Вообще-то Макар был уступчивым, тем более он знал по богатому своему опыту, что Соню трудно переспорить. Бессмысленно тратить на это время. Но сейчас уступать не хотелось: ведь он собирался посидеть в одиночестве под своим любимым плакатом, посмотреть на монетку… Прийти в себя, одним словом.

– А знаешь что? – хитро прищурившись, предложил он. – Пусть монетка и рассудит. Тебе идти – «орел», мне – «решка».

– Ладно, – согласилась Соня. – Раз ты так увлечен этой своей монеткой… Ты сейчас убедишься, что справедливость все равно восторжествует. И учти, что еще один день все равно остается за тобой.

Макар уверенно подбросил монетку, она мягко, даже не покатившись, упала на ковер. Брат с сестрой нагнулись, стукнувшись лбами…

– Ой! – вскрикнула Соня, потирая лоб. – «Орел». Везет тебе!

Макар даже не дотронулся до лба: не до того было. Уверенность в том, что монетка совершенно необычная, вернулась к нему.

– А я, – пробормотал он, – что тебе говорил? С нами спорить бесполезно!

Он не заметил, что опять объединил себя с монеткой в одно целое – «с нами». А как же иначе, если Макар был в ней уверен и монетка оправдала его ожидания? Так веришь только самому себе.

Но когда Соня ушла, почему-то стало не очень спокойно. Немножко страшновато. Конечно, в своей квартире Макар ничего не боялся, но ведь таинственность всегда пугает… Слишком уж живой и умной, совсем не по-копеечному, была монетка! Если даже Соню помогла так спокойненько переспорить…

Макар положил монетку на стол и посмотрел на плакат. Нашел привычным взглядом Малую Бронную, Патриаршие пруды, свой дом. Опять почему-то вспомнилась глупая страшилка: «В большом темном городе есть большой темный дом…» Если ее продолжать, то в конце может появиться и темная монетка. Тьфу! Прицепилась же эта страшилка… При чем здесь эти глупые слова? И монетка совсем не темная – так, потускневшая от времени. Вообще-то надо ее обновить – оттереть чем-нибудь, чтобы она засверкала, как новая.

Макар нашел бархатную тряпочку, которой мама вытирала пыль с музыкального центра, и начал тереть монетку. И сразу же на кухне почему-то громко, как труба, загудел кран. И еще какой-то громкий звук, будто наверху уронили что-то тяжелое, раздался в стенах.

Может, эти звуки и были совершенно самостоятельными, но Макару стало не очень-то по себе. Тревожно стало! Он перестал тереть монетку и прислушался. Тихо. Он подождал несколько минут и опять осторожно подвигал бархоткой. И тотчас ворона на старом тополе, который рос во дворе, каркнула так громко и отчетливо, что Макар пригнул голову, словно ворона сидела прямо над ним.

Он положил монетку, оставив ее в бархотке, на стол. Во рту стало сухо – все никак не удавалось сглотнуть. Макар подумал, даже мысленно заикаясь: «Ни-ничего с-себе!»

Как-то не очень хотелось сидеть на месте! Двигаясь почему-то медленно, как в кино при замедленной съемке, Макар вышел в прихожую, переобулся, натянул ветровку.

«Лучше сейчас на улицу выйти, – подумал он. – Неплохо бы проветриться».

Но, открыв дверь, он бегом вернулся в комнату, схватил со стола монетку и так же быстро выскочил из квартиры.

Внизу на лестнице раздавался знакомый топот. Так топотал только Ладошка – он всегда впечатывал подошвы в ступеньки, будто забивал ими невидимые гвозди. Наверное, именно так ему казалось – очень уж старательно, с прицелом, топал он ногами.

Макар шмыгнул в нишу – просто по привычке, даже не подумав, для чего он это делает. Не всегда ведь можно объяснить самые простые свои действия!

Соня с Ладошкой приближались. Грохот шагов наполнил подъезд.

– Тише ты! – прикрикнула Соня. – Стены обрушатся.

– Не обрушатся! – весело ответил Ладошка. – Они крепкие.

Макар уже собирался скорчить страшную рожу и выглянуть из ниши, чтобы в шутку испугать Ладошку. Так он делал много-много раз, и Ладошка уже не боялся, а только добродушно хмыкал: мол, опять твои дурацкие приколы? Да, собирался Макар и скорчить рожу, и выглянуть… Но произошло это само собой, без всякого руководства своим лицом и телом! И не выглянул Макар, а вылетел из ниши пулей.

Потому что, как только он пошевелил в кармане пальцами, нащупав монетку, – прямо, как ему показалось, из-под его руки проскрипел голос:

– И кто это грохочет так? Конь вороной!

Тут Макар и вылетел навстречу замершим от неожиданности Соне и Ладошке. Наступила непривычная тишина.

– Что с тобой? – спросила изумленная Соня.

– Воробьишка! – сказал Ладошка. – Испуганный воробьишка.

– Сам ты воробьишка, – машинально ответил Макар и оглянулся.

Он тяжело дышал, будто только что убегал от кого-то. Поманив пальцем Соню, Макар сделал несколько осторожных шагов к нише.

– Т-с-с, идите сюда, – шепнул он и на всякий случай взял Ладошку за руку.

Он даже хотел зажать ему рот, но удержался. Ладошка бы, наверное, этого не понял, стал бы упираться и еще завопил бы чего доброго.

Макар успел подумать, что они сейчас похожи на каких-нибудь сказочных героев, которые приближаются к таинственной пещере, чтобы заглянуть в нее. Например, на Кая и Герду – так, кстати, часто называли их в детстве – из-за Сониной красоты, наверное. А кем же был в таком случае Ладошка? Конечно, маленьким разбойником. Не разбойницей, как в сказке, а разбойником – очень уж подходила ему эта роль. Он был таким вертлявым, шустрым, непредсказуемым, в любую секунду мог вытворить что-нибудь неожиданное. Топнуть ногой, бросить боевой клич… И если ему не понравится, что его держат за руку, может сделать вид, что пытается укусить, – и вырвется, обязательно вырвется! Маленький разбойник, что и говорить.

Но сейчас «маленький разбойник» вел себя смирно. Он смотрел то на брата, то на сестру, ничего не понимая.

– Что ты хочешь показать? – так же ничего не понимала Соня.

– Т-с-с! – повторил Макар и, когда все заглянули в нишу, пальцами потер в кармане монетку.

– Наконец угомонились! – со вздохом облегчения раздалось в нише. – А то топочут, топочут…

– Ой! – воскликнул Ладошка, пытаясь вырваться из цепкой руки Макара. – Кто это говорит?

Он повертел головой и вдруг топнул ногой, будто вызывая голос.

– Да будь вы неладны! – не заставил тот себя ждать. – Чистые скакуны!

Ладошка замер. Соня попятилась.

– Что это? – спросила она, но уже шепотом. – Ты нас разыгрываешь?

Разыгрываешь! Когда волосы на голове шевелятся от непонимания того, что происходит, – это не розыгрыш…

– Монетка, – тихо-тихо произнес Макар. – Понимаешь, как только я ее потру, так она и говорит.

И он потер монетку еще и еще раз, не вынимая из кармана. Он боялся, что, если вытащит ее, голос станет громче и тогда Ладошка испугается еще больше.

– Я так и знала, – совсем как мама, выдохнула Соня. – Конечно, это твои шуточки – ты, наверное, незаметно шепчешь!

– Душно! – раздалось в нише. – Надо проветрить.

В это время Соня смотрела на Макара и видела, что губы у него плотно сжаты. Не мог он ничего прошептать, не чревовещатель же он!

«Проветрить! – пронеслось в голове у Макара. – Ей душно в кармане!»

Руку из кармана он так и не вытащил, а вместо этого потянул Ладошку прочь от ниши. За ними, конечно, последовала и Соня. Через несколько секунд Макар, с трудом попадая ключом в замочную скважину, уже отпирал дверь своей квартиры.

Он подбежал к своему столу и почти бросил на него бархотку, из которой выскочила копейка.

– Фу-у! – облегченно выдохнул Макар. – Полежи здесь спокойненько, проветрись. И я заодно отдохну…

– Ты что, в самом деле думаешь, что эти слова произносила монетка? – недоуменно уставилась на него Соня.

– Говорящая монетка! Говорящая монетка! – завопил Ладошка и бросился к столу. – Дай поиграться!

Макар еле успел схватить «маленького разбойника» за шиворот.

– Стой! – прикрикнул он. – А то в мышку превратишься. И тебя Нюк съест.

Нюк – это забавный зверек хонорик, которого мама купила по объявлению в газете. Она давно мечтала иметь дома какое-нибудь необычное животное. Хонорик – смесь норки и хорька – оказался похожим на кошку, не считая смешной треугольной мордочки. И повадки у Нюка были тоже кошачьими. Правда, он больше, чем кошка, любил прятаться куда-нибудь, чаще всего под диван.

– А где он? – сразу забыл о копейке Ладошка. – Нюк! Нюк, Нюк, иди сюда! Кушать, кушать!

И он побежал на кухню, чтобы зашуршать пакетом с едой – хонорик всегда появлялся, услышав этот звук. А назвали его так потому, что он сам произносил свое имя. Не мяукал, как кошка, а «нюкал». «Нюк-нюк, нюк-нюк», – посапывал он.

Ладошка занялся поисками Нюка, а Макар продолжал смотреть на монетку. Казалось, его уже больше ничего не интересовало.

– Я поняла! – сказала Соня. – Тебе так понравилась находка, что ты… немного не в себе. Знаешь, что мы сделаем? Положи ее куда-нибудь подальше в стол, а мы выйдем опять на лестничную площадку и послушаем. Ты убедишься, что монетка ни при чем.

Точно! И как Макар сам не додумался до этого? Всегда надо устраивать проверки всяким непонятностям – пробовать разные варианты и сравнивать их. Вот тайна и раскроется!

Все-таки он не удержался, подбросил на прощание монетку. Конечно, опять выпал «орел». Значит, надо сделать, как предлагает Соня, – так машинально загадал Макар. Но это был даже не жребий, а скорее согласие с сестрой.

Они выходили несколько раз. На лестнице было тихо, не считая хлопанья двери подъезда, когда входил кто-то из соседей. Как ни вслушивались ребята, никаких слов они не различили.

– Тайна осталась нераскрытой, – вздохнул Макар, когда они в очередной раз вышли и ничего не услышали. – Что я тебе говорил? Странная монетка. Без нее никаких слов не слышно. Значит…

– Ничего не значит! – перебила его Соня. – Простое совпадение. И хватит отнимать у меня время.

Но вдруг она схватила Макара за руку и дернула его за собой, увлекая в нишу. Палец она прижала к губам, приказывая затаиться. По лестнице кто-то поднимался – и не просто поднимался, а старался, чтобы шаги были бесшумными. Только легкий скрип, который различила Соня, выдавал человека. Зачем же он так крадется?

Ребята замерли, не решаясь выглянуть. Они видели только тень, скользнувшую по полу мимо них. Через какое-то время послышался легкий шорох ключа, вставляемого в отверстие замка.

– А, ч-черт! – раздался недовольный шепот. – Волосок-то на месте. Сразу не заметил…

Так же осторожно ключ вытащился из замка. Тень скользнула обратно, и быстрые шаги унесли незнакомца вниз по лестнице. Хлопнула дверь подъезда.

– Надо было выглянуть, – разочарованно протянул Макар, выскакивая из ниши. – Увидели бы, кто это был…

– Уви-идели! – передразнила его Соня. – И нас бы увидели. И что делать? Объяснять, что мы случайно подглядывали? Слушай, а монетка не этим ли голосом говорила?

– Конечно, не этим, – отмахнулся Макар. – Ты же сама слышала. Постой-постой, а про какой волосок он ворчал?

Макар внимательно посмотрел на две двери, выходящие на площадку. Одна дверь – от их квартиры. Конечно же, не ее пытался открыть незнакомец. Макар подошел к соседской двери и стал ее осматривать, как опытный сыщик. Вот бы еще лупу при себе иметь! Но и без лупы, если просматривать каждый сантиметр… Есть! Чуть выше своей головы Макар заметил две едва различимые выпуклые точки. Наверное, это были маленькие капельки пластилина. Одна находилась на двери, вторая рядом, но уже на стене. А между ними, перекрывая дверную щель, тянулся тоненький волосок.

– Смотри, – шепнул он сестре, – если дверь откроется, то и волосок окажется сорван. Поняла?

– Д-да, – кивнула Соня. – Поняла… Но зачем ему это надо? Для чего такой хитрый способ? Можно ведь просто позвонить…

– Вот ты и звони, если тебе хочется, – хмыкнул Макар. – У него такого желания не возникло.

– А почему? – Соня как будто ждала дальнейших объяснений.

– Не задавай глупых вопросов, – отмахнулся Макар. – По крайней мере таких, на которые ответить нельзя. Пока нельзя… И так мы много узнали! Человек хотел войти в квартиру в отсутствие хозяев – это раз. Ключ у него есть – это два. Волосок он прикрепил, чтобы узнать, открывалась ли дверь, – три. А в результате… все равно ничего не понятно, считай хоть до ста. Никакого ответа.

– А зачем он нам нужен, этот ответ? – спросила Соня. – Зачем мы лезем в чужие дела? Я хотела тебе доказать, что твоя монетка никакая не таинственная, а самая обыкновенная, и что получилось? Занялись какими-то глупостями…

– Ничего себе! – воскликнул Макар и, оглянувшись, сразу же перешел на шепот. – Под самым нашим носом, рядом с нашей квартирой, творятся такие дела, а ты называешь их глупостями?!

Соня молчала. А что сейчас можно сказать, кроме глупостей? В эту минуту ничего другого не мог бы придумать даже самый лучший сыщик всех времен и народов Шерлок Холмс.

Сзади скрипнула дверь – ребята в испуге шарахнулись в разные стороны. И сразу же раздался звонкий смех Ладошки:

– И Соня тоже воробьишка! Что, привидение вас испугало?

Ладошка выглядывал из-за двери хитрым-прехитрым глазом. Почему-то этот глаз находился высоковато для его роста.

«Стоит на табуретке, – догадался Макар. – Чтобы в «глазок» смотреть».

– Какое еще привидение? – спросил он. – Днем их не бывает.

– Жалко, – вздохнул Ладошка. – А я обрадовался, что это привидение.

– Обрадовался! – хмыкнул Макар. – Ты слова не перепутал? Наверное, хотел сказать: испугался?

– Ничего не испугался! – не согласился Ладошка. – Это вот Нюк испугался – забился опять под диван. Я потому и решил, что это привидение: хонорики их чуют.

– Стоп! – хлопнул себя по лбу ладонью Макар. – Значит, ты через «глазок» видел этого человека? И узнаешь, если увидишь еще раз?

– Конечно, узнаю, – отмахнулся Ладошка. – Только неинтересно это – людей узнавать. Лучше бы он все-таки был привидением…

– Будут тебе и привидения, – пообещал Макар. – Пока мы во всем не разберемся, здесь не только говорящие монетки и привидения, а еще и что-нибудь покруче появится.

«Вот маленький разбойник! – подумал он при этом про Ладошку. – Ничего не боится! Наверное, потому, что еще совсем глупенький…»

Но все-таки он немного завидовал глупому бесстрашию «маленького разбойника». Ничего не бояться – большое счастье!

Глава III

На темной-темной лестнице

Ребята установили дежурство у двери – конечно, изнутри своей квартиры. За очередностью следил Макар. Сначала он наблюдал за соседской дверью сам, а потом, когда уставали глаза, звал Соню. И странно – она соглашалась! Наверное, уж очень испугал ее визит странного незнакомца, который крался по лестнице и старался не шуметь, вставляя ключ в замок…

Ладошка тоже не остался в стороне – он был просто счастлив, что участвует в таком таинственном и ответственном деле, как подглядывание. Вот только Макар с Соней не сообразили вовремя поменять ненадежную табуретку…

Когда Соня в очередной раз попыталась заняться уроками, а Макар вытащил монетку и уставился на нее, надеясь опять сделать какое-нибудь открытие, в прихожей раздался грохот, сопровождающийся такими криками Ладошки, будто он свалился не с табуретки, а по крайней мере с вешалки.

Соня и Макар бросились в прихожую. Ладошка не спешил подниматься с пола – наверное, хотел, чтобы брат с сестрой убедились в его геройстве. Еще бы – получить ранение, находясь на боевом посту! Подняв Ладошку с пола и отвесив ему легкий подзатыльник, Макар прильнул к дверному «глазку» – и ничего не увидел… Круглый окулярчик был непроницаемо темным!

– Что такое? – оглянулся Макар. – Почему ничего не видно?

– А я откуда знаю? – огрызнулся Ладошка, потирая ушибленный бок. – Я хотел протереть «глазок», зашатался и упал. Я думал, он запотел от моего дыхания.

Макар прислонился ухом к двери, потом тихонько приоткрыл ее. И сразу же услышал на лестнице частые шаги, а потом – стук двери подъезда.

– Ах ты!.. – еле сдержался, чтобы не чертыхнуться, Макар.

В такие минуты, когда тебя окружает столько таинственного, лучше не чертыхаться. Не хватает еще всяких чертей впутывать!

Макар взглянул на дверной «глазок» с внешней стороны. Он… был заклеен! Таким же пятнышком, каким был прикреплен волосок на соседской двери. Макар расчистил «глазок» и убедился, что это в самом деле пластилин. Пятнышки на соседней двери и сам волосок оставались по-прежнему нетронутыми.

– Он опять приходил! – воскликнул Макар, захлопывая дверь. – Прозевали! Ты чего нас сразу не позвал?

Ладошка обиженно засопел.

– Не успел, – проворчал он. – Было видно, потом не видно… Я стал протирать и упал.

– Значит, он заметил слежку, – задумчиво пробормотал Макар. – Потому и заклеил «глазок».

– Не обязательно, – не согласилась Соня. – Все преступники так делают. Когда хотят обворовать квартиру, всегда заклеивают «глазки» соседних квартир. Я это сто раз по телевизору видела. Надо срочно звонить или родителям, или сразу в милицию!

– И что мы скажем? Что он услышал шум и убежал? – усмехнулся Макар. – Подумают, что мы прикалываемся от нечего делать. Рано еще куда бы то ни было звонить – мы его спугнули… Ладошка спугнул. Я так и знал, что ему нельзя доверять такое важное дело!

– Всегда я у вас виноват, – продолжал ворчать Ладошка. – Сами боятся за привидениями следить, а потом еще ругаются!

– Что ты заладил – привидения, привидения! – воскликнула Соня. – Сто раз тебе повторяли, что не бывает их! Особенно днем.

– Вот и проговорилась! – засмеялся Ладошка. – Особенно днем! Значит, ночью они могут быть.

– Ничего себе, – удивился Макар, – какой вывод сделал! Улавливаешь смысл сказанного и… несказанного. Тебе не в первом классе надо учиться, а по крайней мере в пятом. Чтобы мы за тобой в школу не ходили… Но все равно: никаких привидений не бывает даже ночью, понял? Иди лучше играйся с Нюком – не будем мы больше подглядывать. А ведь он прав, – сказал Макар, когда Ладошка в соседней комнате стал ползать возле дивана.

– Ты что? – удивилась Соня. – Тоже в привидения веришь?

– Нет, конечно, – усмехнулся Макар. – Я про ночь подумал. Ясно, что этот человек будет осторожничать, не зря же он наш «глазок» заклеил. Да еще шум за нашей дверью услышал… Вполне возможно, что придет он сюда только ночью.

– Ой! – невольно вырвалось у Сони. – Ты что же предлагаешь? Ночью караулить? Нет уж, давай лучше обо всем папе с мамой расскажем. Неприятно все это, особенно после того, как он наш «глазок» заклеил…

– Приятного мало, – согласился Макар. – Но родителям говорить не стоит. Представляешь, какой переполох мама устроит? К тому же меня в первую очередь даже не этот тип интересует, а тот голос… Хочется монетку до конца проверить, пусть даже и ночью. Хотя это и страшновато…

Макар не постеснялся признаться сестре в своем страхе. А что тут такого? Он только представил, как выйдет ночью на лестницу, как услышит голос… Б-р-р!

– Да ни при чем здесь твоя монетка, – заверила его Соня. – Ты что, маленький? Может, как раз этот незнакомец и пугал нас, чтобы мы не мешали ему! Вот что меня тревожит, а не твоя говорящая копейка. Ладно, я тебе помогу, – решительно сказала она. – Выйдем ночью вместе. И посмотрим: может быть, все-таки придется родителям рассказать, дело-то нешуточное… А сейчас оставь меня в покое и не мешай уроки делать.

Соня ушла к своему столу, заваленному книгами, а Макар все-таки повеселел. Хорошо, когда есть такая решительная сестра! Одному ночью выходить на лестницу страшно, что и говорить, а вот если Соня будет подстраховывать, стоя у открытой двери… Совсем другое дело.

Ладошка играл с Нюком, Соня делала уроки, а вот Макар найти себе занятие не мог. Да какое еще может быть занятие, если столько вопросов скопилось сразу? И ни одного ответа…

Все-таки он не удержался: взял монетку, вышел осторожно на лестницу – конечно, перед этим долго выглядывая через «глазок». Пусто и тихо… И в нише было тихо, только раздавались какие-то шорохи – но это, наверное, бегал по квартире Ладошка, и поэтому разносился топот его ног. Как Макар ни тер монетку, как ни рассматривал на ладони, даже гипнотизировал ее – ни одного слова не расслышал.

Ничего нового не произошло и до вечера. Вернулись с работы родители, начались обычные вечерние дела, ужин… Казалось, жизнь стала прежней, привычной – но это только казалось.

Макар ждал ночи. Конечно, он не собирался караулить всю ночь до утра – спать же все-таки надо, – но вот выйти на лестничную площадку в самое таинственное время… Ожидание этого события волновало его особенной тревогой.

– Что это вы такие сегодня молчаливые? – несколько раз спрашивала мама.

Макар с Соней только переглядывались, пожимая плечами. Хорошо, что в это время Ладошки рядом не было: вполне мог бы проболтаться.

А вот сам Макар все же не удержался, показал папе монетку.

– Понимаешь, пап, она какая-то странная, – сказал он. – Как живая…

Папа улыбнулся, разглядывая копейку:

– Что ж, хорошо, что ты так относишься к старинным вещам. Конечно, живая. Достаточно представить, какую долгую жизнь она прожила… Вот придет как-нибудь в гости дядя Миша, покажешь ему. Он может о монетах рассказывать бесконечно.

Как у взрослых все просто! Каждый интересуется чем-то определенным, как будто самое главное в жизни – найти свое самое любимое занятие. Дядя Миша увлечен старинными монетами, а вот папа почти не заинтересовался копейкой, но после ужина, как всегда, засел в кабинете за словари и стал расшифровывать происхождение названий всяких рек, деревень и городов. Это было его любимое занятие, только считать его хобби было никак нельзя: ведь папа работал этнографом, значит, в свободное время занимался своим профессиональным делом.

А вот у Макара пока нет ни профессии, ни основного любимого занятия – точнее сказать, наоборот: его все интересует одинаково. Поэтому он и станет раскрывать все тайны подряд – и про монетку, и про таинственного незнакомца… Так даже интересней!

Сначала уснул Ладошка – вернее, Ладошка с Нюком: хонорик, оставленный в покое Ладошкой, сразу же улегся на коврик. В квартире стало тихо. Папа был в кабинете, мама на кухне, Соня читала, сидя в кресле в гостиной. А Макар даже книгу не мог взять в руки! Только ходил и ходил по комнате, будто заведенный. От волнения, конечно.

Соня несколько раз взглянула поверх книги на Макара, потом усмехнулась:

– Боишься, да? В таком случае забудь обо всем – считай, что ничего особенного не произошло.

Макар даже встрепенулся от обиды:

– Если хочешь знать, совсем ничего не боятся только люди без нервов! Вот и читай свою книгу и баиньки укладывайся. Не понадобится мне твоя помощь! Сам справлюсь!

Макар махнул рукой и ушел в свою с Ладошкой комнату. Он прекрасно знал, что в таком состоянии поссориться – пара пустяков. Когда ожидаешь, нервничаешь и пусть даже немного боишься, любые неосторожные слова могут подействовать как оскорбление. Лучше уж с Сонькой не разговаривать… Захочет – подстрахует его сегодня ночью, не захочет – и не надо. Только бы выполнила свое обещание: не спешила пока рассказывать родителям эту странную историю.

Макар лег в кровать, все-таки взял книгу и стал просматривать страницы, почти не читая. Хорошо еще, что он не в засаде какой-нибудь! Лежать в постели и просто ждать, пока дома все уснут, все-таки удобнее, чем мокнуть где-нибудь под дождем или снегом или сидеть на дереве… Макар от нечего делать стал представлять самые разнообразные способы засады и слежки – и не удержался, улыбнулся: его нынешний способ не мог себе представить, наверное, ни один сыщик в мире. Засада в чистой постельке. Главное – не уснуть!

«Проспал!» – Этот голос так громко вскрикнул внутри Макара, что он подпрыгнул на кровати.

Он был абсолютно уверен, что его кто-то разбудил. Иначе кто же это прокричал?..

Часы показывали одну минуту первого. Стрелки на светящемся циферблате заметно начали разъединяться, и от этого таинственность первой перешедшей за полночь минуты нарастала – казалось, с этой минуты начинается совсем другое, неизвестное время.

Макар осмотрелся и прислушался. Кроме сопящего Ладошки, в комнате больше никого не было. Тихо было и во всей квартире. Значит, ему показалось – это во сне он услышал вскрик: «Проспал!»

Крепко ли спят родители? И вообще, уснули ли они? Обычно в будние дни спать они ложились рано. Макар осторожно поднялся, тихо оделся. В прихожей было темно. Сейчас самое главное – неслышно отворить входную дверь. Соню он решил не будить: сказал же ей, что справится сам. Правда, от этой мысли неприятный холодок сразу же пробежал по всему телу, и Макар даже поежился.

Поначалу он долго смотрел в «глазок». На площадке за дверью было непривычно темно – еле угадывались контуры стен. Неужели перегорела лампочка на лестнице? В таком полумраке, конечно же, ничего и никого разглядеть не удастся, но ведь Макар и не собирался торчать под дверью бесконечно. Ниша – вот куда он должен пробраться. Не зря же он держит в кулаке монетку…

Не позавидуешь сыщикам, сидящим в засадах по ночам! Особенно если приходится при этом не таиться на одном месте, а еще и двигаться. Кажется, что не ты следишь, а за тобой наблюдают из темноты чьи-то глаза… Но отступать было поздно: завтра Макар не простил бы себе своей трусости. Или хотя бы нерешительности – трусом себя называть все-таки не очень приятно. Вперед!

Замок не звякнул, дверь не скрипнула. Теперь надо было заблокировать замок, чтобы он не захлопнулся… Прикрыв за собой дверь, Макар шмыгнул на лестничную площадку. Где-то внизу горел неяркий свет, а вот два ближайших пролета были совершенно не освещены – значит, действительно перегорела лампочка. Макар постоял, дожидаясь, пока глаза привыкнут к полумраку. Хорошо, что зрение у него было отличное – через минуту он различал даже выпуклости кнопок на дверных обивках. А волосок?

«Надо было приготовить фонарик!» – с опозданием подумал Макар.

Впрочем, он и без фонарика прекрасно помнил, на какой высоте был прикреплен волосок, и осторожно приблизил лицо прямо к соседской двери. Волосок… был отклеен! Едва различимый, он был вдавлен лишь в одно пятнышко пластилина. Сомнений в этом быть не могло – Макар даже прикоснулся к торчащему волоску пальцем. И тут ему показалось, что за дверью различился слабый шорох… Макар на цыпочках отпрянул от двери и тут же натолкнулся на кого-то! Вскрик замер внутри его, как тогда, во сне, не вырвавшись. Хорошо, что тихонько ойкнула Соня – конечно, это была она.

– Ой! – Она зажала рот ладонью и сердито шепнула: – Ты чего прыгаешь?

– Фу-у… – Макар перевел дух. – А ты чего подкрадываешься так тихо? Не могла предупредить?

– Позвать надо было, мы же договорились, здесь же страшно одному! – продолжала шептать Соня.

Но тут Макар приложил палец к губам:

– Т-с-с!

Он показал на соседскую дверь и потянул Соню за руку – но не к своей квартире, а к нише.

– Тихо! – совсем уж неслышно шепнул он. – Там волосок отклеен. И шорох какой-то…

Ребята замерли. Какая там монетка! Макар даже не пытался потереть ее – наоборот, еще сильнее сжал в кулаке. Чтобы и не пискнула. А вот Соня так и намеревалась шепнуть что-то еще, но только вздрагивала – Макар это чувствовал. А может, это он сам дрожал – мелко-мелко, как от озноба?

– Ты нашу дверь не захлопнула? – все же спросил он шепотом.

– Нет, только прикрыла, – ответила Соня.

Явственные шорохи раздались совсем рядом с ними, как будто это они сами передвигали ногами. Но ведь они стояли как статуи! Ребята окаменели еще больше… Сколько это продолжалось – минуту, две? Казалось, привычный ход времени исчез.

Вдруг пронесся легкий ветерок, как будто откуда-то вылетел сквозняк. В неподвижном воздухе любое колебание угадывается мгновенно – может, и правда, от сквозняка открылась дверь их квартиры? Но Макар почему-то не решался даже выглянуть из ниши.

Легкие шорохи переместились и теперь уже не раздавались в нише, а доносились извне, с лестничной площадки… Никогда раньше не испытывал Макар такого онемения во всем теле! Каково же Соне? Ведь она все-таки девчонка, хоть и старше его…

Пересилив себя, Макар оглянулся на видимую из ниши часть лестницы. Сами ребята находились в кромешной темноте – глубина ниши была черна, как темная стена. А вот лестница…

По ней плыла тень! Явственная, четко очерченная человеческая тень. Как будто самого человека не было, а тень его вдруг поднялась во весь рост и поплыла над ступеньками! Но разве тень может ступать – пусть легкие, но все-таки шаги отдавались в полу…

Тень медленно-медленно вернулась к соседской двери, все же допустив короткое, почти неслышное щелканье замка, – и обернулась. Тут ребята вовсе остолбенели. И хорошо, что при этом у них полностью пропал дар речи, – иначе они точно вскрикнули бы или хотя бы ойкнули.

То, что должно было быть лицом, было у этого существа серым, как и вся его фигура. Угадывались только широкие поля шляпы, свисающие к плечам, да покачивались края какого-то пятна, напоминающего широкий плащ. Но вот руки! Вместо ладоней у тени было два бледных пятна, сквозь которые проступали суставы пальцев! Они поднялись к шляпе… И раздался вздох – как будто тень дохнула на свои мерцающие ладони. Пятна потерлись друг о друга с противным скользким звуком, потом проплыли к ступенькам, ведущим вниз, – и тень поплыла над ними.

Через минуту она исчезла внизу. Тихо закрылась входная дверь подъезда. Макар дотронулся непослушной рукой до лба и ощутил, какой он холодный и мокрый.

Не сговариваясь, ребята метнулись к спасительной двери своей квартиры. В этой бешеной спешке Макар все же успел закрыть дверь так, чтобы она не хлопнула громко.

Через несколько секунд он лежал под одеялом, чувствуя, как мелко стучат его зубы. Он слышал, что Соня тоже шмыгнула в свою комнату, – наверное, испугалась не меньше Макара. Ну и ладно! В эту минуту они все равно ничего не смогли бы сказать друг другу. В мозгу у Макара почему-то стучали слова: «Утро… Вечера… Мудренее…»

Хотелось бы в это верить, но казалось, мудренее и непонятнее этого вечера не может быть ничего.

Глава IV

Молчаливая квартира

Макару снилась страшилка. Слова о темном городе, темном доме и темной-темной лестнице накатывались на него, как живые, и в этих черных волнах вдруг появлялись две светящиеся руки, которые тянулись к его горлу… Б-р-р! Он просыпался и опять засыпал – и сон повторялся. Но разве можно кошмар считать нормальным сном?

За завтраком они с Соней только переглядывались. Родители уже ушли на работу, поэтому ребята завтракали втроем. Но ведь и при Ладошке говорить о вчерашнем, конечно, было нельзя: он с удивлением поглядывал на старших и, поняв, что на него не очень-то обращают внимания, вместо омлета поглощал одну за другой конфеты из вазочки.

Выйдя из квартиры, Макар внимательно посмотрел на соседскую дверь. Никакого волоска на ней вообще не было! Даже пятнышки от пластилина исчезли.

– Слушай, а может, нам и вправду все показалось? – спросил он у сестры по дороге в школу. – Никакого волоска на двери уже нет…

– И тебе, и мне показалось? – насмешливо переспросила Соня. – Так не бывает. Хоть это и привидение, но совсем не от слова «привиделось». Но… я ничего не понимаю!

Макар с удивлением посмотрел на сестру. Впервые в своей жизни она признается, что чего-то не понимает! И даже не пытается придумать никакой объяснялки. Значит, на самом деле свершилось что-то странное.

Макар вздохнул. Хорошо читать книги, в которых описываются невероятные события: можно верить, можно не верить. Но в книгах все события как-нибудь да объясняются, а вот когда в жизни происходит нечто подобное, то становится тревожно…

Все-таки они напрасно забыли про Ладошку! Конечно, он прислушивался к их разговору.

– Привидение? – спросил он, совсем не испугавшись, как будто речь шла о каком-нибудь примитивном ужастике, показанном по телевизору. – Значит, оно умеет проникать через стены. Жалко, что я спал… И Нюк спал? Неужели он ничего не почувствовал?

Макар не удержался и хмыкнул. Вот кого надо брать с собой на ночные вылазки – Ладошку и хонорика на поводке! Выследят привидение в два счета.

– Это мы про сны свои говорим, – отмахнулся он. – Не вмешивайся.

– Вот именно, не вмешивайся, – машинально повторила Соня.

Сестру Ладошка привык слушаться больше, чем брата.

Казалось, Макар сам себя успокаивал. Действительно, хорошо, если бы все это было сном! Осталась бы от вчерашнего дня только одна интересная странность – говорящая монетка. Но на фоне привидения эта странность померкла – тайна лестничной площадки заняла собою все мысли Макара. И с Соней творилось то же самое, это было видно по ее лицу, задумчивому и сосредоточенному.

Как ни странно, задумчивое Сонино лицо немного успокоило Макара. Потому что он понял: не придется ему в одиночку разгадывать эту тайну. Если Соня задумалась, а тем более сосредоточилась – ни за что не отступит, пока не разгадает загадку. Она даже самый трудный кроссворд никогда не оставляла неразгаданным – такой у нее был характер.

И, сидя на уроках, Макар чувствовал незримую поддержку: где-то в соседнем классе сидит Соня и думает, думает о том, что произошло на лестничной площадке… Интересно, до чего она додумается?

Монетку Макар, конечно же, взял с собой в школу. На переменке он показал ее Лешке.

– Ух ты, круто! – восторженно оценил тот находку. – Почти столетняя. Везет тебе, Мак! Поменяемся на что-нибудь?

– Не могу, – ответил Макар. – Не зря же я ее нашел. Она только меня слушается.

– Как это – слушается? – не понял Лешка. – Живая она, что ли?

– Живая, – сказал Макар, удивившись тому, какое точное слово нашел Лешка. – Я тебе сейчас докажу.

Ну не мог он удержаться!

– Вот я сегодня дежурный, – хитро прищурился Макар, – а монетка сейчас поможет мне, и если я выиграю жребий, то дежурить тебе.

– Идет! – загорелся Лешка. – Только три раза кидаем. А то я тебя знаю: опять ты какую-нибудь фишку выдумал! И бросать буду я.

Макар засомневался – ведь до сих пор только он сам выкидывал жребий. А вдруг монетка слушается того, в чьих руках находится? Но пришлось согласиться.

– Только мой – «орел», – сказал Макар. – Понимаешь, я всегда на «орла» ставлю. Такая привычка…

Лешке было все равно. Он примерился и швырнул монетку так, что она перекувыркнулась, наверное, раз сто. Макар замер в ожидании.

– «Орел»… – разочарованно протянул Лешка. – И правда, помогает тебе твоя монетка. Ну ничего, еще две попытки остались!

Макар повеселел. Неугомонная копеечка! Не изменяет своим привычкам. Как ни исхитрялся Лешка, как ни бросал монетку разными способами – и высоко, и совсем низенько, – ничего не вышло: еще два «орла» выпали как по заказу. По заказу Макара, конечно.

– Ничего себе, – покрутил головой Лешка. – Ну ты, Макарон, даешь! С такой вещью можно любой спор выиграть. Заколдованная она, что ли?

– Это еще не все, – хмыкнул Макар, опуская монетку в карман. – Я потом тебе еще кое-какие ее приколы расскажу. Не все сразу. А кстати, ты веришь в привидения?

Конечно, Макар не собирался все рассказывать Лешке. Просто этот вопрос как-то сам собою высказался…

– Конечно, – просто ответил Лешка. – Кто же в них не верит? Только какие-нибудь взрослые… Про привидений и в книжках написано, и в фильмах их показывают! А мы их на даче видели. Правда, издалека, и не рассмотрели хорошенько. Убежали.

– А что видели? – заинтересовался Макар.

– Да так, – пожал плечами его друг, – пятно между деревьями. Жалко, что испугались. Не буду врать, Мак, ничего особенно я не разглядел. Но в следующий раз обязательно присмотрюсь. Интересно же!

С трудом, с большим трудом сдерживался Макар! Так подмывало рассказать все Лешке в подробностях… Но нет, решил он, рано – сначала надо самому хоть в чем-то разобраться. Если сейчас поделиться новостью с Лешкой, то придется включать его в расследование, а лишние люди на лестничной площадке могут повредить делу. И лишние шумы на лестнице ни к чему. Потом, потом он обязательно расскажет все другу! Такие вещи долго не остаются секретом.

Лешка с неохотой принялся поливать цветы, стоящие на подоконниках, потом мазнул тряпкой по доске. Несколько раз он оглянулся на Макара.

«Обязательно попросит сегодня еще раз выкинуть жребий, – подумал тот. – Ничего, скажу, что монетка может только раз в день выбирать решение».

И Макар почему-то стал думать о том, как приспособить монетку к расследованию – ну, раз она такая помощница… Но ничего не придумывалось. Получалось, что монетка и привидение – это две тайны, не имеющие ничего общего. Пока не имеющие, во всяком случае.

Хоть Макар и думал впустую, все равно ему казалось, что он занят поисками догадки. Так и шло время. Кстати, и уроки проскочили почти незаметно, а это уже хорошо.

Наверное, Лешка обиделся – ни на одной переменке так и не попросил больше показать монетку. И Макар об этом вспомнил только после уроков.

«Ничего, – подумал он, – зато потом я открою все тайны».

Но когда наступит это таинственное «потом»? Этого Макар, конечно, не знал…

– Ну что? – догнал он на улице Соню. – Что придумала?

– Я не компьютер, – почему-то недовольно ответила Соня. – Не умею выдавать быстрых решений. Только зря целый день отвлекалась на уроках…

– Отвлека-алась! – передразнил Макар. – Я тоже, между прочим, этими мыслями занят был. Ничего с уроками не случится, ради таких важных дел можно и отвлечься!

– Вообще-то я придумала, – сказала Соня. – Надо выбрать один из двух вариантов поведения. Первый вариант: сделать вид, что мы ни при чем – ничего не видели, ничего не знаем. В конце концов, мы вполне могли ничего и не заметить. Допускаешь такое?

– Допускаю, – хмыкнул Макар. – С трудом. Что я, предмет неодушевленный? Этот вариант не подходит. А что там у тебя на второе?

– А если этот вариант тебя не устраивает, то придется действовать, – спокойно сказала Соня. – Для начала надо обязательно позвонить в дверь к соседям. Ведь мы даже не знаем толком, кто там живет! Между прочим, это само по себе странно, хотя, может быть, дело только в том, что мы просто не обращали внимания на соседей, потому что у них нет детей. Видели пару раз какую-то старушку, но мало ли что могло измениться… Жильцы часто переезжают, поэтому надо обязательно уточнить, кто сейчас там находится.

– Позвоним и спросим: а привидение дома? – съехидничал Макар.

– Придумаем что-нибудь более умное. – Соня не обратила внимания на его ехидный тон. – Газету можно какую-нибудь показать, спросить: не ваша? Лежала, мол, под дверью. Потом еще какие-нибудь вопросы задать. Ведь действительно странно: мы ничего не знаем про своих соседей!

– Да, таинственные они какие-то, – согласился Макар. – Никогда мы с ними не сталкиваемся, как будто там никто не живет… И правда, может, одни привидения.

Права Соня, на все сто процентов! Не в первом своем варианте, конечно, а во втором. И конечно же, любые действия надо начинать с разведки. Расследование, разведка – почти одинаковые по смыслу слова. Макар даже повеселел от Сониного предложения. Что и говорить, в любом деле нужна поддержка!

За Ладошкой идти было еще рано. Пообедав, Соня попыталась уйти в свою комнату – делать уроки.

– Такой план разработала, а участвовать не хочешь? – возмутился Макар.

– У тебя вся жизнь превратилась в это расследование, – отмахнулась сестра. – Ты как хочешь, а мне к контрольной надо подготовиться.

– У вас что, уже контрольные начались? – удивился Макар. – Еще же целый месяц почти до конца года! У нас пока ни одной не было.

– У нас тоже не было – ну, так через неделю будут, – отрезала Соня. – Я и тебе советую сначала уроки сделать, а потом глупостями заниматься.

Глупостями! А если из-за этих глупостей ничего в голову не лезет? Ни уроки, ни даже еда. За обедом Макар только пожевал что-то для очистки совести, и все. А уроки подождут – до вечера еще столько времени! Да и вообще, это только Соня так может – заранее к контрольным готовиться.

Он послонялся по квартире, погладил Нюка, подбросил перед ним монетку, но даже не глянул, какой стороной она упала. Думалось о другом – конечно, о тех действиях, которые предложила предпринять Соня. Может, еще что-нибудь придумать? Например, позвонить по телефону – узнать по справочной номер и позвонить. Но что толку? Это то же самое, что звонить в дверь, только результат будет еще меньший. Нет, Сонин план пока самый лучший, нечего голову зря ломать.

Макар просунул голову в комнату сестры:

– Может, ты позвонишь? Все-таки девчонка – это как-то солидней. Не подумают, что это хулиганство.

– Не мешай! – прогнала его Соня. – Через час я освобожусь.

Целый час Макар терпеть не мог. Он вздохнул, поколебался и все-таки решился. Взял сегодняшнюю газету на кухне, вышел из квартиры. Для правдоподобия уронил газету под соседскую дверь, подождал минуту. Почему-то подошел к нише, заглянул туда, прислушался. Тихо. Что ж, можно начинать.

Слышно было, как за дверью зазвенел звонок. Макар отпустил кнопку, отошел на шаг, подождал. Прошло время, после которого стало понятно, что звонок надо повторить. Но и после второго длинного звонка квартира хранила молчание. Правда, показалось, что за дверью слышны шорохи. Но уж эти шорохи! Они вполне могли почудиться, тем более что внизу, на первом этаже, наверное, работала уборщица: слышались мерные шаркания шваброй.

Вот тебе и Сонин план! Не все так гладко получается, как хотелось бы. В этой истории, надо полагать, вообще не будет никаких гладкостей – одни неожиданности. Макар посмотрел на дверь, провел взглядом по ее периметру – наверное, хотел найти то место, где вчера прикреплялся волосок. Ни волоска, ни пятнышек от пластилина не было. И вдруг… Макар увидел едва торчащий из плотной щели маленький кусочек дерматина – такого же, каким была обита дверь. Но почему он в этом месте завернулся? Макар осторожно вцепился ногтями в этот кусочек, тихонько потянул. И кусочек… вытащился!

Макар даже вздрогнул от неожиданности. Что же это за странная дверь! С какими-то непонятными секретами: то волосок на ней, то этот кусочек вставлен в щель. Ясно, что при открывании двери кусочек обязательно выпал бы, доказав, что дверь открывалась. Кому понадобилось устраивать для двери такие проверки?.. Странно! Получается, что за дверью установлено незримое наблюдение, цель которого – определить, открывалась она или нет. Но ведь и Макару это интересно знать! Пусть он и не увидит человека, который откроет ее, – ведь не сможет он караулить у своего «глазка» все время, – но вполне сможет воспользоваться чужим методом слежки… Будет выходить иногда из своей квартиры и смотреть, на месте ли этот кусочек дерматина. Если он упал, значит, дверь открывалась. И значит, не такая уж необитаемая эта квартира… Вот только сейчас надо засунуть кусочек обратно. Получится ли? К счастью, щель оказалась достаточно большой, для того чтобы принять кусочек на прежнее место. Готово – почти ничего не заметно.

Макар даже повеселел. Всегда приятно разгадать чужую хитрость! И воспользоваться ею в своих целях. Правда, ничего понять он не мог. Кто, что, зачем? Эти вопросы, казалось, шуршали внутри его, как швабра внизу на лестнице. Он смотрел на дверь, в которой появилась еще одна тайна – словно добавился в обивке еще один гвоздик со странным рисунком. На шляпках этих гвоздиков, как в насмешку, были изображены человеческие глаза с опущенными ресницами. Будто и они говорили: ничего не видели, ничего не знаем.

«Уборщица!» – вдруг подумал Макар.

Ведь она могла кого-то увидеть! И спросить ее об этом он имеет полное право.

– Извините, – спросил он, спустившись, – не выходил ли из подъезда маленький мальчик? Не видели? А кого-нибудь вы видели? Я тогда у этого человека про мальчика спрошу…

– А я здесь только недавно, – ответила уборщица. – Не было никого. Ты во дворе поищи, там кого из жильцов и спроси.

Макар махнул рукой и поднялся обратно. Честно говоря, и не ожидал он такой легкой подсказки. Похоже, что в этом деле надеяться на легкую удачу не приходится. Но, как ни странно, настроение у Макара от этого не испортилось. Он был доволен, что ему удалось раскрыть еще одну, пусть небольшую, тайну двери. Не такой он, оказывается, безнадежный сыщик, если расшифровал чужой метод. А тем более если воспользуется им. Тогда получится, что метод таинственного незнакомца сработает против него же!

Макар поспешил шмыгнуть в свою квартиру – ему не терпелось похвастать успехами перед Соней. Небольшими, правда, успехами, но… Все большие здания строятся из маленьких кирпичиков!

Глава V

Сыщик Нюк

Соня долго ничего не могла понять. А может, Макар так сбивчиво объяснял? Волосок, кусочек дерматина, закрытые глаза на шляпках гвоздей, два длинных звонка, на которые никто не открыл дверь… Когда эти подробности соединились вместе, то не очень понятная получилась картинка.

– По-моему, – наконец сказала Соня, – придется применить мой первый вариант. Или просто рассказать все родителям. Мне они поверят, не волнуйся. Ты сам видишь, что твои действия не принесли никаких результатов.

Макар уже и забыл про первый вариант!

– Это значит, ничего не делать? Или спешить за помощью к старшим? – возмутился он. – Даже не думай, ни за что я на это не соглашусь. И почему это не принесли результатов мои действия? Да моей догадливости позавидовал бы сам Шерлок Холмс!

Соня хмыкнула:

– Ну и в чем же проявилась твоя догадливость? В том, что ты обнаружил кусочек дерматина? Может, он торчит в этой двери уже сто лет! Мы же вообще ни разу не видели, чтобы она открывалась.

– Увидим! – загорелся Макар. – А если не увидим, то поймем это вместе с этим незнакомцем. Не будет кусочек вечно торчать на месте, я в этом уверен! Не зря же его туда засунули.

– Жди, – отмахнулась Соня. – У меня на это нет времени. Кстати, тебе сегодня идти за Ладошкой, не отвертишься. И никакой жребий я бросать не собираюсь, учти это.

Макар вздохнул. Не ожидал он такой реакции сестры, а ведь так надеялся удивить ее, увлечь новыми сведениями. Не интересуют Соню странности, подавай ей только объяснимые вещи! Но ведь так неинтересно…

Продолжать спор Макар не стал. Если Соне нужны новые сведения, то она их получит. Тем более что и самому Макару они необходимы. И тянуло, сильно тянуло его прочь из квартиры! Ведь только там, снаружи – на лестничной площадке, в нише, в подъезде, да и мало ли где, только не в собственной квартире, – можно было ждать подсказок. Потому Макар и не спорил о том, кому идти за Ладошкой: это был подходящий повод опять выскользнуть из квартиры.

«Так и буду вечно осматривать эту дверь», – вздохнул он, взглянув на шляпки с закрытыми глазами.

Кусочек дерматина был на месте: Макар на всякий случай запомнил царапинку на стене, на уровне которой этот кусочек находился, когда он заметил его впервые.

Ладошка встретил брата настороженным взглядом.

– Опять меня обманывать будете? – спросил он недовольно. – Я же знаю, что вы не про сны говорили утром. Вот расскажу маме с папой!

– А вот тогда точно ничего тебе не узнать, – пригрозил Макар. – Ябедам тайны знать ни к чему.

– Да я же просто тебя пугаю, – заулыбался Ладошка. – Я тайны хранить умею. Значит, не ябеда.

– А если не ябеда, то наберись терпения, – сказал Макар. – Я сам пока ничего толком не знаю. Расскажу потом, не бойся.

Радостный Ладошка попрыгал впереди по тротуару. Перед домом он свернул во двор, на свою любимую детскую площадку. Макар пошел за ним. Чего торопиться домой?

Пока Ладошка по очереди испытывал все горки и качели, Макар оглядел двор. Ничего примечательного. Вон окна их квартиры, рядом – соседской. В соседской форточки закрыты, и это в мае, когда установилась совсем летняя жара. Может, и правда там никто не живет?

И тут Макар увидел на дальней скамейке маленькую сгорбленную старушку. Конечно, еще день назад он не обратил бы на нее никакого внимания, но сейчас сразу заметил: старушка тоже смотрит вверх, на окна. А ведь обычно старушки смотрят вниз, чтобы не споткнуться, а если сидят, то смотрят прямо перед собой… Зачем ей понадобилось рассматривать окна?

Ладошка никак не мог налазиться по своим качелям, а старушка сидела все так же неподвижно. Вдруг она вздохнула, с трудом поднялась со скамейки и пошла со двора.

– Все, хватит, – окликнул Макар Ладошку. – Потом еще выйдешь поиграть.

На улице старушки не оказалось. Куда она исчезла? И тут Макар понял: кроме как в дверь подъезда, ей некуда было деваться. Он потянул Ладошку за руку и вбежал в подъезд. Вверху на лестнице прошаркали шаги, звякнул ключ, негромко стукнула дверь. Макар взлетел по ступенькам. Никого! Он метнулся к соседской двери: кусочка дерматина не было видно – ни в двери, ни под ней.

«Так это и есть наша соседка! – понял Макар. – Странно, а где же кусочек? Упал внутрь квартиры? Или… старушка вытащила его?»

– Ты чего стоишь? – спросил сзади Ладошка. – Ключ забыл? А давай еще раз послушаем голоса? Может, монетка опять будет говорить…

Ладошка осторожно приблизился к нише – и вдруг что есть силы затопал ногами!

– Ты зачем это делаешь? – прикрикнул Макар.

Хотя что в этом такого? Топает мальчишка, бесится – обычное дело.

– А я голос вызываю! – отмахнулся Ладошка. – Может, его разбудить надо.

И он затопал еще сильнее. Макар даже не успел его остановить. После топота, казалось, долго еще звучало в подъезде эхо. И вдруг проскрипел едва слышный голос:

– Опять… Нет покоя в этом доме!

Ладошка съежился и замер – испуганным взглядом уставился на Макара. А Макар, осторожно заглядывая в нишу, судорожно шарил по карманам, пытаясь найти монетку. Но ведь она осталась дома! Значит… голос никак не связан был с копейкой?

Макар обошел лестничную площадку, глянул вниз, вверх. Гулкая тишина висела в лестничном пролете, и ясно было, что голос доносился из ниши. Абсолютно ясно!

– Это… привидение говорит, – чуть слышно прошептал Ладошка, указывая пальцем на нишу.

От этих слов у Макара мурашки пробежали по спине.

– Я ни в одной книге не читал, чтобы привидения разговаривали, – пробормотал он.

– Т-с-с! – Ладошка приложил палец к губам. Похоже, он испугался гораздо меньше Макара. – Мы же не в книге. Давай еще попробуем…

И он мелкими осторожными шажками опять двинулся к нише. Макару даже неловко стало оттого, что он так испугался. Особенно рядом с Ладошкой, которому, казалось, все было нипочем. Даже экспериментировать дальше собрался!

Топот, как пулеметная очередь, еще раз взорвал тишину. Макар затаился, вслушиваясь. Долго ждать не пришлось.

– О-хо-хо, – раздался вздох. – Чистые скакуны!

Ладошка победоносно оглянулся на Макара – он готов был продолжать эту игру бесконечно. Макар протянул руку, чтобы оттащить брата от ниши, но тот успел увернуться и крикнуть в темный проем:

– Мы не скакуны!

Макар замер от неожиданности этого возгласа. Что будет дальше? Короткий и испуганный вздох послышался в ответ. И – тишина. Она длилась минуту, две… Даже Ладошка не решался ее нарушить. К тому же Макар крепко сжал его плечо и прижал палец к губам.

Впервые они отозвались, ответили на слова! И что же? Голос испугался? Испугался того, что существует обратная связь? Так расценил Макар этот вздох и последовавшее за ним молчание. На всякий случай он и сам топнул ногой – один раз, другой. Довольно громко, не тише, чем Ладошка. Ответа больше не было… Как будто голос затаился совершенно сознательно: выжидал тишину.

– Не хочет отвечать, – тихонько шепнул Макар. – Ну и ладно! Не будем его злить.

Он внимательно осмотрел нишу. Вообще-то уже давно пора было обследовать ее хорошенько. Одно дело, когда кажется, что звуки издает монетка… Макар даже поморщился от этой мысли. Надо же было поверить в такую глупость! И другое дело, когда голос отзывается на самый обычный топот. И отзывается именно тогда, когда топочут в нише… Может, ее отделяет от чужой квартиры только тоненькая стенка? Но ниша не примыкала ни к одной квартире. Она располагалась с внешней стороны лестницы, на несколько ступенек ниже площадки – может быть, только верхним краем упиралась в стену квартиры Веселовых. Но не могла же Соня называть их «скакунами», даже если бы и слышала топот! Во-первых, это не ее словечко, во-вторых, голос не ее, в-третьих, и сама она совсем недавно слышала здесь такие же звуки.

Макар убедился окончательно: ниша находится в глухой стене дома, и стена эта выходит во двор. И если их собственная квартира не в счет, то вычислить источник звука просто не представляется возможным. Откуда же он раздается?

Макар продолжал внимательно осматривать стены ниши. Конечно, он искал какую-нибудь дырочку: естественно было предположить, что по какому-нибудь вентиляционному ходу звуки могут прилетать издалека. Есть же в квартирах вентиляционные решетки, через которые иногда слышны голоса, доносящиеся из верхних или нижних квартир. Но многолетние слои краски и побелки покрывали нишу изнутри, и никаких отверстий не было. Вот если бы содрать всю старую краску и побелку… Но это, конечно, невозможно. Не станет же Макар устраивать на лестнице ремонт!

– Мы не скакуны! – не удержался и повторил Ладошка, правда, уже намного тише. – А ты кто?

Нет, голос не отвечал. Даже на этот прямой вопрос. Значит, общаться он не хотел, и тайну таким простым способом разгадать не удастся. Придется набраться терпения.

Макар потащил Ладошку вверх по лестнице, пошарил по карманам и понял, что действительно забыл ключ. Пришлось звонить.

– Нюк, Нюк! – радостно воскликнул Ладошка, увидев, что вместе с Соней в дверь выглянул хонорик. – А мы с привидением разговаривали! Может, и ты его почуял?

Нюк в самом деле вертел по сторонам мордочкой, забавно принюхиваясь к непривычным по сравнению с квартирой запахам.

– Как это вы разговаривали с привидением? – удивилась Соня. – Знаешь, Макар, это уже слишком…

Макар даже не успел объяснить – только рот открыл. И вдруг Нюк проворной змейкой скользнул мимо их ног и метнулся к соседской квартире!

– Ты куда? – рванулся за ним Макар.

Но зверек уже приник к низу двери и стал когтями царапать обивку, как будто ловил кого-то. Каким громким был скрежет коготков по дерматину! Макару не удавалось оттащить Нюка – тот словно прилип к двери, продолжая яростно царапать ее.

Ладошка звонко рассмеялся и сразу же умолк. Потому что за дверью раздались шаги, начала звякать цепочка и открываться замок.

– Кто это там царапается? – проскрипел голос, от которого у Макара пробежали по спине мурашки, и дверь открылась.

На пороге стояла та самая старушка, которую он видел на скамейке.

И тут произошло что-то совсем странное! Нюк юркнул внутрь квартиры, старушка в испуге отшатнулась и ойкнула, ребята в один голос завопили «Нюк, Нюк!» и метнулись за хонориком. Общее стремление навести порядок, то есть вытащить Нюка обратно из квартиры, обернулось таким кавардаком, который специально не могли бы устроить и все тридцать Ладошкиных одноклассников, если бы им это разрешили.

Старушка всплескивала руками, что-то вскрикивала, старалась успеть за ребятами, они – за хонориком, а он… Что же он учуял? Нюк метался от коврика к коврику, быстренько тыкаясь под них мордочкой и уворачиваясь от ребят. За несколько секунд вся большая квартира из нескольких комнат – кто их считал в этой неразберихе! – превратилась в трассу какой-то неизвестной до сих пор гонки. После соревнований, конечно.

Макар понял, что с хонориком так просто не справиться, потому что зверек при малейшей угрозе быть пойманным выбирал маршрут, повторить который ребята не могли – под столом, диваном, шкафом… А уговоры и увещевания на Нюка не действовали. Все эти крики: «Нюк-Нюк, кушать, домой, иди сюда!» – казалось, адресовывались непонятно кому.

Быстрее всех устала старушка. Охая, она опустилась на стул.

– Вы нас простите, пожалуйста, – робко обратилась к ней Соня. – Вообще-то он послушный хонорик, никогда себе такого не позволял… Мы сейчас все уберем и уйдем!

Убирать было что: несколько стульев валялись, как деревья после смерча, скатерть со стола упала на пол, ну и, конечно, все со скатерти… И пыль! Наверное, в этой квартире вообще никогда не пользовались пылесосом. Пыль от беготни поднялась и висела в воздухе, как дым от костра на лесной поляне.

Ладошка выковыривал Нюка откуда-то из-под шкафа, Соня отвлекала старушку, а Макар, придя в себя, разглядывал квартиру. При этом он, конечно, старался убирать всякие там стулья и безделушки, оказавшиеся на полу.

Ну и вещей здесь было! Как в музее или, точнее, в запасниках музея. Полки, этажерки, буфеты и шкафчики были сплошь уставлены вещами и вещицами. Статуэтки, шкатулочки, разнокалиберные часы, письменные приборы, бюстики, рамочки на подставках… В глазах рябило от этого обилия вещей. И стены тоже были увешаны до такой степени, что невозможно было определить, есть ли обои под этими картинами и фотографиями!

«Здесь вполне могут обитать привидения, – подумал Макар. – Да, наверное, и половина всех вещей – живые…»

Его внимание привлек большой портрет, который висел на самом видном месте. Как только Макар взглянул на него, то вздрогнул и даже чуть не поздоровался! Потому что портрет был как живой. Как будто в комнате находился еще один человек… Седой старик с длинным крючковатым носом, почти закрывающим верхнюю губу, смотрел пронзительными живыми глазами, и в его взгляде было что-то сверлящее. Будто горели в глубине глаз маленькие точки-искорки, которые дрожали и мерцали, как холодные звезды на ночном небе. И у Макара, как от холода, пробежала по телу дрожь. Он невольно отвел глаза от портрета.

– Ой, ой… – все продолжала ойкать старушка, не в силах сказать ни одного внятного слова.

Ладошке удалось-таки ухватиться за пушистый хвост, не поместившийся в узком пространстве за шкафом. Он тащил изо всей силы, но Нюк почему-то даже не верещал. Только пыхтел как-то странно… И наконец, когда показалась его мордочка, все увидели у него в зубах мышку! Абсолютно живую, съежившуюся от страха.

Соня завизжала, даже забыв, что она находится в чужой квартире. Ладошка отдернул от хвоста руки. Старушка в ужасе закрыла лицо руками. А Макар успел схватить хонорика и выскочил с ним из квартиры. Он тряхнул Нюка, и мышка выпала у того из зубов. Выпала и быстренько побежала по лестнице вниз, скатываясь по ступенькам, смешно переворачиваясь через голову. Конечно, она не могла поверить, что так легко избавилась от острых зубов страшного зверя!

Макар зашвырнул Нюка в свою квартиру и захлопнул дверь.

– Все в порядке! – Он вернулся к старушке и Соне с Ладошкой. – Все живы и невредимы.

Все произошло так быстро!

– Простите, извините, – стала лепетать Соня, пятясь к порогу и утаскивая за собой Ладошку.

И вдруг она ойкнула и остановилась как вкопанная! Ее взгляд натолкнулся на портрет седого человека…

Старушка заметила этот взгляд, вздохнула и нахмурилась.

– А чтой-то коша у вас такой породы странной? – спросила она.

«Знакомый голос, – подумал Макар. – Но ведь раньше мы никогда с ней не разговаривали…»

– Это не кошка, – ответил за всех Ладошка. – А хонорик. Зверек такой. Видели, как он мышку сцапал? Лучше всяких кошек!

– Надо же, – покачала головой старушка. Она уже вполне пришла в себя, успокоилась. – Только вы уж держите его при себе. Испугали старуху!

– Не беспокойтесь! – пообещала Соня, с удивлением оглядываясь на портрет.

Макар задумался. У него всегда портилось настроение, когда он не мог чего-нибудь вспомнить. А сейчас вспоминал, вспоминал, где слышал старушку раньше… Проходя через прихожую, он взглянул на столик, на котором лежали всякие мелкие вещи. И увидел… кусочек дерматина! Этот кусочек лежал как нужный предмет рядом с ключами. Словно он был одной из самых необходимых в хозяйстве вещей.

У Макара даже пересохло в горле от волнения. Против кого же старушка устанавливает эту ловушку? Но не спрашивать же об этом! Тем более что ребята уже оказались на лестничной площадке.

– Извините нас, до свидания! – успела сказать в закрывающуюся дверь Соня.

– Ничего, – проскрипела старушка. – Все-таки от мыша меня избавили. А то шуршит, шуршит. Нет покоя в этом доме!

Макар остановился, как пораженный молнией.

«Нет покоя в этом доме»! Он узнал голос. Только вот каким образом старушкин голос раздается… в нише?

Глава VI

Сыщик Ладошка

– Как странно… – задумчиво пробормотала Соня. – Как странно все в жизни происходит! Кажется, все можно предугадать, а на самом деле никакие рассчитанные варианты не сбываются.

– А я тебе что говорил! – хмыкнул Макар. – На свете тайн – по уши! И почти все необъяснимые.

– При чем здесь тайны? – отмахнулась Соня. – Тайны все равно рано или поздно раскрываются. Я о другом говорю. Вот я предлагала два варианта – как нам быть с этой историей, действовать или не действовать. А Нюк взял и воплотил в жизнь совершенно неожиданный, третий вариант. Милый зверек, хонорик, абсолютно глупое существо, управляет действиями людей…

– Мышами он управляет! – воскликнул Макар. – Ну, ты даешь! Как это хонорик может мной управлять? Просто он выскочил, побежал, мы за ним… Проще надо обо всем рассуждать. Не забивай голову лишними мыслями, – посоветовал он. – В этой истории и без того путаницы и тайн – выше крыши! Ты что, не узнала голос? Это ведь старушка говорила в нише!

Соня открыла рот и так застыла на несколько секунд. А Ладошка, услышав эти слова, часто-часто заморгал глазами:

– Может, она и есть привидение? Или невидимка? А Нюк и бросился в квартиру, потому что почуял…

– Мышку он свою почуял, – перебил его Макар. – Ты что, не видел? Но если бы не Нюк, мы так бы ничего и не узнали.

– Старушкин голос звучит в нише? – наконец переспросила Соня. – Каким образом? Ее же квартира от этой ниши находится дальше, чем наша! А мы никогда не слышим никаких звуков с лестницы…

– Вот! – поднял палец вверх Макар. – И как ты умудряешься говорить умные вещи, при этом ничего не понимая? Вот бы мне так! Открыл рот – и пятерка готова.

Соня недовольно поджала губы и направилась к себе в комнату.

– Не обижайся! – остановил ее Макар. – Я же похвалил тебя, а ты обижаешься. Ведь ты сказала очень правильно: мы в своей квартире не слышим звуков с лестничной площадки, а старушка слышит. Она же ругалась, когда Ладошка топал! Но это, во-первых. А во-вторых, и мы ее там слышали! Значит, между нишей и квартирой старушки существует связь! И в одну сторону, и в другую.

Соня посмотрела на него как на… не вполне умного человека.

– А как же по-другому? Разве бывает другая связь? Если мы слышали ее, значит, и она должна была нас слышать.

– Вовсе не обязательно такая связь должна быть обоюдной! – воскликнул Макар. – Я читал об этом в какой-то книге. Тоже иногда, между прочим, книги в руках держим… – Макар довольно хмыкнул. – А в нашем случае все действительно обычно. И туда слышно, и обратно. Только вот странно, да? – Макар прищурился. – Стоит себе дом больше ста лет, и вдруг только сейчас мы об этом узнаем. Что, раньше никто в эту нишу не заходил? Да я сам сто раз в ней прятался!

– Да, это странно, – сказала Соня. – Но все-таки объяснимо. Секреты воздуховодов вполне могут оставаться тайной очень длительное время. Никто не обязан делиться такими секретами, ведь прежние жильцы не передают их по наследству.

Макар с искренним восхищением посмотрел на сестру. Вот это и называется: врубилась в проблему по полной программе! Так Лешка говорит, если Макар его понимает с полуслова.

– Ты, Макарон, врубаешься в проблему по полной программе! Понятливый, как пудель, – однажды похвалил его за что-то Лешка. – Ты знаешь, что пудели даже умнее некоторых людей?

– Спасибо, – засмеялся тогда Макар. – Ты хоть думай, когда приятное хочешь кому-то сказать! Хорошо, что я не обидчивый. В том смысле хорошо, что я хотя бы не питбуль какой-нибудь. Вцепился бы сейчас в тебя…

Так вот, Соня сейчас размышляла умнее всяких собак и даже людей. «Секреты воздуховодов могут вполне оставаться тайной…» Нет, Макару даже сложно было до конца повторить такую красивую фразу! Хорошо, что хоть смысл понял. Как пудель.

– А ведь старушка слышала не только топот, – довольно потирая руки, задумчиво проговорил он. – Когда Ладошка крикнул: «Мы не скакуны! А ты кто?» – она ведь испугалась и замолчала! Почему? Значит… Значит, она сама не знает секрета этого воздухопровода! – с умнейшим видом, который когда бы то ни было у него бывал, заключил Макар.

– Ты так радуешься, будто надеешься использовать эту нишу, – с удивлением заметила Соня. – Ты что, собираешься подслушивать?

– И не только подслушивать! – огорошил ее ответом Макар. – А может быть, придется что-нибудь и подсказывать.

Ладошка при этом разговоре только переводил голову – справа налево, с Сони на Макара, как будто они играли в пинг-понг. Конечно же, он ничего не понимал. Но пришла пора и ему вставить свое слово:

– Подсказывать? Она же испугается! Подумает, что это привидение!

– Нет, старушку я не собираюсь пугать, – сказал Макар и добавил многозначительно: – Но мало ли что может случиться… Может, придется пугать кого-нибудь кроме старушки.

– Мышку, – хмыкнула Соня. – Ты собираешься из ниши распугивать мышей по всему дому?

Соне так понравилась собственная шутка, что удержаться от довольно продолжительного хихиканья она просто не могла.

Это хихиканье и вывело Макара из себя.

– Шуточки шутишь? – воскликнул он. – Прикалываешься? А забыла про ночного гостя, который подходил к старушкиной квартире? Про волосок на двери? Про ключ, который вставлялся в замочную скважину? Про светящиеся руки? У меня до сих пор, как вспомню нашу ночную вылазку, мурашки по спине бегают…

– Ага! – противным и даже капризным тоном заканючил Ладошка. – Вот и проговорились! Значит, вы все-таки ночью видели привидение! На лестнице, да? Говорю вам, что привидение в стенах живет! Я это в мультике видел. У него руки светятся? И он хочет открыть дверь?

Соня укоризненно посмотрела на Макара:

– Ну вот! Действительно, ты проговорился. То есть сболтнул лишнее. А после этого Ладошка спать не будет.

Макар грозно посмотрел на брата:

– Правда спать не будешь? Тогда все, никаких больше разговоров. И не подслушивай нас! Маленький еще, всякие секреты знать!

– Буду, буду спать! – таким же вредным тоном запричитал Ладошка. – И ничего я не боюсь… Не секретничайте от меня! Я вам помогать буду. А на чей топот голос отозвался, а? На мой! – Он хитро прищурился.

– Ладно, – проворчал Макар. – Ты Соню уговаривай, только не таким противным голосом. Мне-то все равно – слушай наши секреты. Главное, маме с папой не проболтайся.

Ладошка засиял от удовольствия. Казалось, ему сейчас можно было поручить любое задание: пойти в нишу, покараулить у дверного «глазка» – он все бы выполнил без колебаний и страха.

– Ты Нюка лучше сторожи, а то опять вырвется на охоту за мышкой и спугнет… – Макар еле сдержался, чтобы не сказать «привидение». – Кого-нибудь, кто нас интересует.

– Все, хватит, – решительным тоном сказала Соня. – Мы про уроки забыли. Всему свое время.

Спорить с ней было бесполезно: Соня почему-то считала своей обязанностью контролировать, как ее братья готовят домашнее задание. И с этой обязанностью она всегда справлялась безукоризненно, хотя ее, между прочим, никто об этом не просил.

– Слышал? – сказал Макар Ладошке. – Пошли за стол усаживаться. А то будут тебе одни секреты…

Самому Макару не очень-то хотелось приниматься за уроки – голова была забита другими мыслями. Он быстро-быстро – наверное, поставив личный рекорд, – расправился с учебниками и тетрадями, побросал их в рюкзак и уставился на плакат, висевший над столом. Нашел свой дом, задумался. Неужели во всех старых домах существуют свои тайны? Никаких книг, никаких фильмов не хватит, чтобы обо всем рассказать… Но при чем все тайны и все старые дома? Вон какая большая Москва, разобраться бы со своим домом, со своим подъездом. Нельзя же допустить, чтобы под самым носом творились необъяснимые вещи!

Макар покосился на Ладошку. Тот старательно выписывал свои каракули, не забывая, впрочем, поглядывать на свернувшегося в клубочек Нюка. Вот беззаботные существа – дети и зверюшки! Им подавай только приключения, о которых они вовсе не задумываются. Потому и не боятся ничего, ни перед чем не останавливаются. Почуяли мышку – и вперед, захотели потопать и спросить привидение: «Кто ты?» – и топают, и спрашивают.

«А кстати, – подумал Макар, – без них, без Ладошки и Нюка, сегодня ничего нового мы так бы и не узнали. Не узнали бы, что квартира старушки каким-то странным способом соединена с нишей, не очутились бы в этой самой квартире… Жалко, что не успели познакомиться со старушкой. Но ничего, все впереди. Обязательно будут новые встречи!»

Почему-то уж больно хитрым было Ладошкино лицо. Что-то он замышлял… Но из-за того, что Ладошка поглядывал на хонорика, Макар решил, что намечается какая-нибудь игра – что-нибудь вроде привязывания к хвосту ленточки. Мало ли какой сюрприз готовит Ладошка для безответного Нюка!

Зря Макар так просто расценил хитрую задумчивость своего младшего брата! Зря посчитал его маленьким и думающим только про игры с Нюком. Между тем Ладошка думал совсем о другом. Не знал Макар, что только следующее утро раскроет тайну самостоятельного Ладошкиного плана…

Время шло. Макар караулил у «глазка», время от времени осторожно выходил на лестничную площадку. Пришли родители, начались обычные вечерние дела – разговоры, ужин, телевизор… Ладошка никак не выказывал готовности поделиться с родителями таинственными новостями, и Макар успокоился, перестал волноваться насчет Ладошкиной болтливости.

Они с Соней решили ночью никуда не выходить. Лучше завтра как-нибудь опять встретятся со старушкой: заведут разговор о всяких шорохах, странностях – в таких разговорах многое может проясниться.

Вечером все были заняты своими делами: Макар смотрел боевик, Соня читала, папа сидел в кабинете, мама была на кухне. Ладошка… наверное, возился с Нюком. Так, во всяком случае, думал Макар.

– Наигрался? – спросил он брата, когда закончился фильм. – Давай спать укладывайся, а то утром тебя не добудишься.

– Добудишься! – усмехнулся Ладошка. – Я завтра раньше всех проснусь!

И он быстро улегся, отвернувшись к стене и старательно засопев носом – доказывая, что уснет спокойненько. Как обещал.

А вот утром, когда ребята завтракали, Ладошка почему-то был особенно нетерпелив и все ерзал на стуле. Макар не придал этому значения. А выяснилось все на лестничной площадке…

– Стойте! – радостно воскликнул Ладошка, указывая на пол. – Смотрите, вот следы привидения!

Макар с Соней оторопело уставились туда, куда смотрел Ладошка. Пол возле старушкиной квартиры был покрыт тонким-тонким слоем какого-то белого порошка. А на этом слое… отчетливо угадывались следы! Длинные отпечатки подошв с рисунком в виде елочки! Эти следы вели к соседской двери и обратно, а еще одни, маленькие следы, вели к их квартире.

– Ч-что это? – прошептал Макар. – Откуда они взялись?

– Ага, не понимаете ничего! – расплылся в улыбке Ладошка. – Это я все придумал. Я вчера насыпал соду – обыкновенную соду! – и кто ночью здесь ходит, обязательно должен оставить следы. Ну что, поняли?

Макар с Соней соображали медленно, но все-таки сообразили, конечно.

– Да как же ты… посмел? – строго спросила Соня. – Ты выходил вечером сюда один?!

А Макар, как ни был ошеломлен видом длинных взрослых отпечатков подошв, вдруг рассмеялся, указывая пальцем на маленькие следы:

– А это… Это маленькое привидение, да? Это же ты сам наследил, сыщик неопытный! Соображаешь хорошо, а действуешь… Лучше бы со мной вчера поделился своими идеями!

Ладошка обиженно зашмыгал носом:

– Вы бы мне ничего не разрешили… А я хотел вам доказать, что тоже умею следить.

– И наследил! – опять хохотнул Макар. – А если бы этот человек заметил порошок? Вот тогда бы точно понял, что за ним слежка установлена. Хорошо, что у нас тут не очень светло. Заодно и родители, когда на работу шли, ничего не заметили.

Соня сердито смотрела на Ладошкину работу.

– Быстро сюда веник и совок, – скомандовала она и, хоть и совсем несильно, дернула Ладошку за ухо. – А с тобой мы еще поговорим! Сыщик мелкий!

Через минуту порошок был собран, пол стал чистым. Надо было спешить в школу. По дороге все молчали. Ладошка, наверное, все же был доволен. Да, честно говоря, результаты его слежки просто ошеломили и Соню, и Макара – не зря же они словно язык проглотили.

Не сговариваясь, думали они про следы. Значит, ночью опять приходил этот, со светящимися руками? От одной этой мысли у Макара шевелились на голове волосы… Ясно было, что встреча с таинственным существом – впереди.

Глава VII

Портрет

На уроке математики Макар подпрыгнул как ужаленный.

– Ты чего? – ошалело посмотрел на него Лешка. – Судороги у тебя, что ли, от этой задачки?

– Мысль в голову пришла, – отмахнулся Макар.

Лешка захихикал:

– Что-то до этого я никогда не видел, чтоб ты дергался! Первая мысль в жизни? Поздравляю…

«Похоже, что в этой истории многие мысли будут первыми в жизни, – со вздохом подумал Макар. – Знал бы Лешка, насколько дело серьезно…»

Макар даже не замечал, что пытается, совсем как Соня, объяснить появление следов на рассыпанной Ладошкой соде как можно проще. Почтальон, например, приходил, или уборщица. Или сантехник, электрик, просто случайный человек, перепутавший адрес. Он даже видел всех этих людей в своем воображении – и все они подходили к двери, оставляя на белом порошке отчетливые следы. Но… Хоть Макар и придумывал разные варианты, он все равно знал, что наследил на рассыпанной Ладошкой соде тот самый таинственный ночной гость. Тот, у кого широкополая шляпа, плащ и светящиеся руки…

Вот тут-то Макар и подпрыгнул! Потому что мысль, которая вспыхнула в мозгу, испугала его.

«Как же мы смогли так спокойно пойти в школу? – с ужасом подумал Макар. – Узнали, что в соседскую квартиру проникал кто-то ночью – и ушли, как будто нам все равно…»

Он заерзал так, что на громкий скрип стула оглянулся весь класс.

– Веселов, что с тобой? – спросила учительница.

– Тошнит, Людмила Сергеевна, – прошептал Макар, через силу сглатывая.

И надо сказать, что в эту минуту он почти не врал! Ему на самом деле было плохо.

– Ну выйди, попей водички, – разрешила учительница. – Может, кто-нибудь из ребят тебя проводит?

Лешка с готовностью подпрыгнул.

– Н-не надо, – отмахнулся Макар. – Я сам.

Лешка посмотрел на него как на предателя: он был уверен, что Макар притворился, чтобы только улизнуть из класса. И почему в таком случае не захватить с собой друга?

А Макар улизнул не только из класса, но и из школы. Он выбежал из школьного двора, забыв про все на свете. И про уроки, и про свой рюкзак, оставленный в классе, и про Соню с Ладошкой. Одна-единственная мысль подгоняла его всю дорогу: быстрей добежать до своего подъезда и нажать, просто впечатать кнопку звонка старушкиной квартиры! Почему они не сделали это утром? Лучше бы уж в школу опоздали…

О самом страшном Макар старался не думать. Да он и не хотел представлять, что могло быть самым страшным. Убийство? Или у преступника совсем другие планы? Какие?

Он взлетел на третий этаж, будто для этого ему пришлось преодолеть всего три ступеньки, в одно мгновение. Звонок звенел, наверное, целую минуту, пока Макар не опомнился и не отдернул руку. Совсем спятил! Так же он еще больше напугает старушку! Такие непрерывные трели кого хочешь испугают.

Он оглянулся на нишу, спустился к ней по ступенькам и топнул несколько раз так громко, что самому стало не по себе. Наверное, от такого топота и все остальные соседи должны были выглянуть из своих квартир. Но в ответ – тишина. «Звуковая почта» не работала.

Он скользнул взглядом по краю двери… Опять этот кусочек дерматина как молчаливый и самый надежный страж! Ясно, почему никто не открывает дверь: в квартире никого нет.

Макар перевел дух. Ну, хотя бы так. Такой вариант его устраивает! Все-таки, можно сказать, ничего страшного не случилось. Если дверь закрыта с внешней стороны, о чем свидетельствует этот дерматиновый кусочек, то старушка куда-то вышла.

Макар, конечно же, позвонил еще и потопал тоже. Хоть и знал, что это не принесет никаких результатов. При этом он успевал думать: «И почему иногда продолжаешь делать абсолютно бессмысленное дело? По привычке? Для очистки совести – что, мол, старался изо всех сил?»

Такие мысли всегда успокаивали Макара. И вообще он был сторонник той точки зрения, что лучше думать всякие глупости, чем не думать вовсе. Когда крутятся в голове хоть какие-то мысли – голова ведь заполнена! А пустая – она и есть пустая. Только сквозняк в ней – из одного уха в другое.

Домой заходить Макар не стал. Чего зря время терять? Он вышел на улицу, свернул во двор. И вздрогнул от неожиданности: на той же самой скамейке опять сидела соседка. Но до чего же странно она выглядела! Казалось, это была не она, а ее жалкое подобие – до того изменилась старушка.

«Да она постарела лет на десять!» – мысленно воскликнул Макар.

Голова старушки мелко-мелко тряслась. И руки тряслись, и платок, который она держала в руках. А глаза – они были мокрыми. Из них одна за другой выкатывались и выкатывались слезы… Старушка забывала подносить к лицу платок и утирать их, она только иногда поднимала голову вверх, смотрела на окна своей квартиры и глубоко вздыхала.

Что-то случилось! Это стало понятно Макару без всяких слов. Но что? Ограбили ее? Почему же тогда она сидит здесь, а не рассказывает все милиционерам? Боится кого-то?

Как только Макар подумал об этом, ему почему-то и самому стало страшно. Он покашлял для приличия и подошел к старушке. Но та даже не посмотрела в его сторону. Макар тихо поздоровался:

– Добрый день!

Она кивнула в ответ, неслышно шевельнув губами, и окинула его совершенно равнодушным взглядом.

«Не узнала!» – понял Макар.

Ведь вчера, в такой кутерьме, когда в квартиру старушки ввалились трое детей плюс какое-то неизвестное пушистое существо, запоминать лица или мордочки у старушки совершенно не было времени.

И Макар понял, что надо делать. Он рванул обратно в подъезд, пулей влетел в свою квартиру, минут пять потратил на поиски Нюка, столько же – на поиски поводка…

Через десять минут Макар появился во дворе. На поводке перед ним, смешно поворачивая мордочку в разные стороны, двигался хонорик. Когда они приблизились к старушке чуть ли не вплотную, она утерлась платочком, посмотрела на хонорика и сказала:

– Коша… Хорошая коша. Поймала у меня мыша.

– Это хонорик! – поспешно заговорил Макар. – Зовут Нюк. Он лучше всякой кошки ловит мышей. И бояться его не надо, он ласковый, совсем домашний.

– Его-то я не боюсь. – Старушка вздохнула и даже протянула руку, чтобы погладить Нюка. – Совсем другие страхи на старости лет появились…

Она не продолжила – замолчала. Какие же страхи ее мучают?

– Вас кто-то испугал? – осторожно спросил Макар. – Может, у вас много мышей? Так давайте опять Нюка к вам в квартиру запустим! Не волнуйтесь, беспорядка не случится. Это мы вчера от неожиданности стали Нюка ловить, вот и получилось так…

– Так ты мой сосед? – Старушка наконец вгляделась в Макара. – И верно, ты это – ишь, веснушечек-то сколько солнышко на тебя набрызгало! Ни с кем тебя не перепутаешь.

– Меня Макаром зовут, – с готовностью представился тот. – А вас?

– Ольга Сергеевна, – ответила старушка. – Я совсем недавно из деревни к сестре переехала, к Вере. В больнице она, вот я и приехала к ней жить, за квартирой этой, – старушка заметно вздрогнула, – смотреть.

– Вот и давайте, Ольга Сергеевна, переловим всех ваших мышей! – повторил свое предложение Макар. – И вы не будете бояться. Я знаю, как женщины их пугаются – и моя сестра Соня, и мама… Дом ведь старый, в подвале даже крысы есть. Но у нас благодаря Нюку мышей нет. Вот и у вас не будет!

Ольга Сергеевна просветлела лицом, даже слегка улыбнулась:

– И то! Пойдемте, пойдемте, соседушки. С вами я хоть не забоюсь вернуться.

«Неужели и правда мыши могут так испугать человека?» – удивился Макар.

Впрочем, он догадывался, что совсем не мыши были причиной старушкиного страха… Ему даже немного не по себе стало. Если старушка так боится, то что ждет Макара у нее дома? Может, и он тоже станет дрожать, как старушка? Все-таки много всяких странностей связано с соседской квартирой… Лучше бы, конечно, повторить визит всем вместе – и с Соней, и с Ладошкой.

Но отступать было поздно. Раз пришел на помощь – тем более ради этого сбежал из школы, – остается эту помощь только продолжать. Даже в одиночку. Хотя с ним же Нюк – может, он и вправду почует опасность, если она возникнет?

Ольга Сергеевна взяла поводок в руки. Ей понравилось так идти, она даже подергивала поводок и приговаривала:

– Коша, коша, вперед иди, не гляди на птичек.

Нюку вообще-то было сложно не отвлекаться – его мордочка то и дело вертелась по сторонам.

Ольга Сергеевна спокойно миновала нишу.

«Значит, ничего не знает про звуковой секрет», – понял Макар.

Он заметил, как, открывая квартиру, старушка ловко подхватила кусочек дерматина. Точно, это она его засовывает в дверь.

– Ищи, Нюк! – скомандовал Макар, как будто с ними был не обыкновенный хонорик, а самая настоящая собака-ищейка.

Нюка не надо было уговаривать. Он напрягся, стал осторожно переступать лапками и обнюхивать все половики и углы. Провел мордочкой вдоль комода, запустил под него лапку… Потом отпрыгнул, приблизился опять и стал ждать.

– Ну вот! – засмеялся Макар. – Почуял мышку. Ведь их не обязательно и ловить – они как только почувствуют, что здесь появился зверек-охотник, сами из квартиры исчезнут.

– Вот и ладно, вот и ладно, – приговаривала Ольга Сергеевна, проходя в комнату. – Помяукай, коша, чтоб они тебя услышали.

Макар прошел вслед за старушкой и сразу же стал скользить взглядом по стене: он почему-то хотел посмотреть на тот самый портрет, который привлек его внимание вчера. Но на месте портрета висела занавесочка. Почему его завесила старушка?

Быстро оглянувшись на Ольгу Сергеевну, Макар увидел, что она не смотрит на него. И тогда он осторожно протянул руку, чтобы отодвинуть занавеску… Но как же непрочно она висела! От слабого прикосновения занавеска упала.

В этот момент Макар в который раз собирался сказать – для отвода глаз, конечно! – что-нибудь про то, что Нюк не кошка, что мяукать хонорик не умеет… Он открыл для этого рот – да так и застыл. С портрета на него уставились… совершенно живые глаза! Они сверлили Макара пронзительным взглядом, и зрачки седого старика с крючковатым носом даже мерцали каким-то страшным светом. Но главное – они смотрели совсем по-другому, чем вчера! Один глаз старика словно прищурился, от этого выражение всего лица стало другим, и даже казалось, что старик сейчас сдвинет брови и произнесет что-нибудь строгим металлическим голосом.

Макар охнул и отпрыгнул назад. Он даже чуть не наступил на Нюка!

Ольга Сергеевна оглянулась, увидела портрет, тоже охнула и опустилась в кресло.

– О господи, – шепнула она, силясь поднять руку. Наверное, хотела перекреститься. – Опять он… смотрит. Завесь, завесь его поскорей!

Макар дрожащими руками с трудом набросил на портрет занавеску, еле прикрепил ее: он боялся, что сейчас его схватят за руку…

– Не бойтесь, не бойтесь! – опомнившись, подскочил он к Ольге Сергеевне. – Вам воды принести? Это же просто портрет! Вы его закрыли, потому что боитесь?

– И так каждый день! – Ольга Сергеевна закрыла ладонью лицо. – Каждый божий день! Смотрит по-другому. А ночами… Не приведи господи! Ночами по квартире ходит…

У Макара волосы зашевелились на голове. Их и трогать не надо было – это и без того чувствовалось.

– Портрет… ходит? – еле слышно прошептал он. – Это мыши, Ольга Сергеевна, шуршат…

Скорее он говорил это для себя. Чтобы успокоиться. Быстрей бы, быстрей выскочить из этой квартиры! Но не оставлять же старушку одну… Он помог ей подняться с кресла, приговаривая:

– Ничего страшного, ничего страшного. Мышки шуршат, их Нюк распугает, и все будет хорошо. А портрет завешен, вот, не смотрит никто!

– Я… на улицу пойду, – пробормотала Ольга Сергеевна. – Посижу там еще. Спасибо тебе, деточка! Пойдем, пойдем. И кошу свою забирай…

Как ни испугана была старушка, но не забыла свой кусочек дерматина, вставила в дверь.

«Значит, все-таки думает, что дверь без нее кто-то может открыть», – отметил Макар.

– Конечно, побудьте во дворе, – сказал он. – Там тепло, посидите на скамейке. А потом мы из школы придем и вас домой проводим. Он же занавешен, портрет, это я виноват, что занавеска упала.

Макар бормотал не переставая, чувствуя, как волосы у него на голове постепенно тоже успокаивались, уже не шевелились. Он закинул Нюка в свою квартиру и догнал старушку.

– А кто это? – спросил Макар. – Кто на портрете?

И сразу осекся. Видно было, что поторопился он с таким вопросом: Ольга Сергеевна только слабо махнула рукой в ответ.

«Только бы ничего не случилось, пока мы вернемся из школы!» – подумал Макар, провожая Ольгу Сергеевну во двор.

– Мы скоро придем! – крикнул он, видя, что старушка усаживается на свою скамейку.

Вот это новости! Макар глубоко вздохнул, успокаивая дыхание. Значит… привидения все-таки существуют! В наше время, в самой обычной жизни. Ну и портретик! Вот кто, оказывается, так испугал старушку! Интересно, надежно ли укрывает его занавеска?

Глава VIII

Привидения– Симпсоны

После уроков Макар нетерпеливо топтался на школьном крыльце, поджидая Соню. И с первых же его слов она только слушала, широко раскрыв свои русалочьи глаза. Хотя вообще-то это было совсем ей несвойственно – в смысле, слушать не перебивая, а не глаза раскрывать.

– Бедная старушка! – наконец выдохнула Соня. – Надо спешить…

Но когда Макар с Соней позвонили в дверь Ольги Сергеевны, бедная старушка повела себя более чем странно.

– Ну что вы все топочете целыми толпами! – воскликнула она, выглянув через щелочку в двери. – И топочут, и топочут…

И сразу же дверь захлопнула. Ребята подождали – может, сейчас откроет? Но тишина за дверью оставалась непроницаемой.

«Что это с ней? – с испугом подумал Макар. – Не сошла ли с ума бедная бабушка?»

Понятно было, что Ольга Сергеевна от двери не отходила. Шаги-то ее не шаркали! Значит, притаилась и прислушивается в страхе…

– Ольга Сергеевна, это я, ваш сосед! – крикнул Макар. – Я у вас уже два раза был. И сегодня, совсем недавно, с кошей. Я еще занавеску нечаянно с портрета снял! А сейчас с сестрой пришел.

Макар специально назвал хонорика именно так, как старушка, – чтобы ей было проще узнать его.

И тут дверь опять приоткрылась.

– Т-с-с! Нету никакого портрета, – приложила палец к губам Ольга Сергеевна. – И не говорите о нем, и глядеть на него не приходите! Эти страхи вам не нужны, ох не нужны, деточки…

Последние слова Ольга Сергеевна сказала так ласково, но дверь захлопнула так сердито, что ребята растерялись от двойственности произведенного на них впечатления. Да и какое тут может быть впечатление? Обращение ласковое, а дверь при этом захлопывается перед самым носом, да еще с такой силой! Но они растерялись не только от этого. Что значит – нет портрета? Почему так сказала старушка? Почему об этом нельзя говорить, почему нельзя приходить? И почему, наконец, Ольга Сергеевна так быстро переменилась? Прямо не старушка, а трансформер какой-то: в каждую новую встречу меняется совершенно!

Макар нерешительно поднял руку, чтобы позвонить еще раз, но Соня остановила его:

– Не надо. Во-первых, кажется, нашей соседке сейчас ничто не угрожает. В квартире все спокойно. Раз она так старательно закрывается, значит, остерегается кого-то снаружи, а не изнутри. Тем более что я заметила у нее в ушах сережки, которых вчера не было. Если женщина успела подумать о своем внешнем виде, значит, на душе у нее относительное спокойствие. А во-вторых, нельзя навязывать помощь, если ее так старательно отвергают. Подождем лучших времен.

– Или худших? Конечно, рассуждаешь ты… – с некоторой долей зависти пробормотал Макар, – круто, что и говорить! Я бы ни за что не рассмотрел эти сережки. Да и вообще все эти украшения – бусики-мусики… Ужас какой-то! Все-таки женщины ведут себя как обезьяны, а вот ты, например, Сонь, в этом смысле от них выгодно отличаешься! Никаких украшений не носишь, и правильно. Зачем они?

– Мне они и ни к чему. – Соня улыбнулась, но улыбка получилась какая-то невеселая. – Я считаю, что в человеке на первом месте должен быть ум, а не красота.

– Ну так ведь у тебя есть и то и другое, – кивнул Макар. – Вон, даже мама говорила, что у тебя какие-то волосы редкой породы. В смысле цвета. С такими волосами никакой ум и не нужен – будешь шампуни рекламировать. – И, не удержавшись от того, чтобы подколоть сестру, он добавил: – Для кошек.

Ну, а что? Какие глаза у русалок – неизвестно, а у кошек точно зеленые!

Конечно, он знал, что говорить на эту тему не стоило. Потому что такие темы – как однажды, совсем по другому поводу, объяснил папа, – называются больными темами. Хотя вообще-то Макар не понимал, что тут такого уж больного. Соня красивая? Еще какая! Умная? Поищи-ка девчонку поумнее! Он, во всяком случае, не видел. Да и мальчишек умнее, чем его сестра, Макар не видел тоже. Ну а то, что она устроила соревнование между своей красотой и умом… На это вполне можно не обращать внимания. Она же сама говорила ему, когда заметила, что он расстраивается из-за веснушек, чтобы он не обращал внимания на глупости.

К счастью, на его глупость Соня и правда не обратила внимания. Или просто сделала вид, что ей безразличны разговоры о ее внешности?

– При чем здесь шампуни, кошки и всякие там… волосы? – пожала плечами она. – Стоим здесь и смеемся, как будто нам больше делать нечего! Между прочим, что надо делать, чтобы написать контрольную? Хорошо изучить тему. Вот мы и должны побольше узнать о привидениях и всяких паранормальных вещах. Сейчас же иду ползать по Интернету.

– А какую это мы собираемся писать контрольную? – удивился Макар. – По всяким там ненормальным…

– Это я так образно сказала, – пояснила Соня, уже входя в свою квартиру. – Контрольной я назвала все, что связано с Ольгой Сергеевной, портретом, квартирой – то есть со всем этим делом. Ольга Сергеевна нас к себе не пускает. Говорит, что портрета нет и что нам надо держаться подальше от всяких страхов. Но это, конечно же, для того, чтобы мы отстали. Вот и напрашивается вывод: изучить досконально, что эти страхи из себя представляют.

– Ну, ты голова! – восхитился Макар. – С серебряными этими… мозгами. Только вот что-то подозрительно мне твое усердие!.. Ты что, оставила свою идею все рассказать родителям? Забыла? Не верится мне, не верится… Наверное, просто усыпляешь мою бдительность, а потом раз-два – и папа знает, и мама знает, что рядом с нами поселилось привидение. И никакого расследования!

– Какой-то странный и неприятный у тебя тон, – заметила Соня, дожидаясь, пока загрузится компьютер. – И заметь, он всегда такой, когда ты сам себе не веришь. Не веришь в то, что говоришь. Тогда и получается какое-то капризничанье.

– Это… у меня капризничанье? – возмутился Макар. – Спросил просто, без всякого кривляния: собираешься обо всем рассказывать родителям или нет? А ты нот-тации мне читаешь!

Слово «нотации» Макар произнес таким тоном, чтобы уж никто не мог обвинить его в капризности. Крутым таким тоном – когда растягиваются не гласные, а согласные. Серьезность говорящего в таком случае не вызывает сомнений – только лишь опасения.

Но у Сони никаких опасений не возникло. Потому что она знала добродушный характер своего брата уже целых… одиннадцать лет. Столько же, сколько и было самому Макару.

– Не собираюсь я ничего рассказывать родителям, успокойся, – улыбнулась Соня. – И не потому, что я такая хорошая. Я, может быть, лучше поступила бы в данной ситуации правильно, а не… хорошо. То есть, наверное, все-таки сказала бы родителям… Но не скажу.

– Ничего не понимаю, – замотал головой Макар. – А вот это твое «сказала бы – не сказала бы» ты не хочешь назвать капризничаньем?

Макар передразнил Соню самым противным тоном, на какой только способны были его голосовые связки, но она только засмеялась:

– Нет, не хочу. Мне просто не хочется беспокоить маму с папой накануне неожиданной и важной командировки. Представляешь, где-то в предгорьях Сихотэ-Алиня найдено небольшое селение, из которого жители никогда никуда не выезжали, но при этом они говорят по-английски. И главное, что они на английском называют все речки, озера, селения, о которых слышали… И вот представляешь, только мама с папой могут разгадать этот феномен! Поэтому они туда улетают.

Честно говоря, Макар ничего этого не представлял. Смутно и быстро пронеслась в его мозгу зависть к неведомым людям, которые английский знают автоматически, без всякой зубрежки, пронеслось и странное название места, куда улетают родители…

– Когда они улетают? – шепнул он пересохшими от волнения губами. – И… почему ты об этом знаешь, а я нет? Мы же вместе из школы пришли! А родители с работы не звонили…

Соня вздохнула и оторвалась от монитора:

– А ты не помнишь, где шлялся два урока? Мы с папой всю школу обыскали! Я же не знала, что ты, как охотник за привидениями, домой побежал. Папа прямо в школу заехал на большой перемене, чтобы все нам объяснить. Я еле уговорила его не поднимать тревогу – сказала, что с тобой такое случается: заигрался с ребятами в каком-нибудь из классов. Они с мамой сегодня до самого вечера на работе будут готовиться к поездке. Но домой перед вылетом, конечно, заедут, не волнуйся.

– Я… не волнуюсь, – опять прошептал Макар. – Чего мне волноваться! Не ездили наши родители в командировки, что ли?

Честно говоря, Макар все-таки чувствовал себя неспокойно и даже очень неспокойно. Он понял, что за разгадку секрета таинственной квартиры Соня принялась всерьез. Ведь она за весь день даже ни разу не напомнила про уроки, а наоборот, полезла в Интернет ради того, чтобы узнать все о привидениях! И это Соня, которая раньше о привидениях и слушать бы не стала! К тому же родителей несколько дней не будет дома… Разволнуешься тут! Ведь это означает, что можно будет спокойненько, без боязни быть застуканными родителями, действовать и ночью! Именно тогда, когда действуют всякие, как выразилась Соня… полунормальные существа. Это, конечно, интересно. Но и страшно.

– Только, пожалуйста, – оглянулась на него Соня, – не мешай. Я не могу работать за компьютером в четыре глаза. А для тебя я всю интересную информацию скачаю – почитаешь с листа. Ладно? И сходи за Ладошкой.

Макар машинально кивал, соображая: «Четыре глаза – это мои и Сонины или столько глаз у компьютера?»

Спорить о том, кому идти за Ладошкой, он не стал.

– Все-таки украшения иногда приносят пользу, – вдруг сказал он. – По этим серьгам Ольги Сергеевны ты определила, что она не очень-то и боится.

Соня быстро оглянулась на Макара, внимательно посмотрела ему в глаза и почему-то погрозила пальцем:

– Ты себя хорошо чувствуешь? Почему несвязную чепуху болтаешь?

Чепуху! А Макару-то казалось, что в его словах содержится очень глубокая мысль. Наверное, он не совсем точно ее выразил. Надо взять себя в руки… Кстати, он себя действительно почувствовал точно так же, как после эффекта «говорящей копейки». И почему это тайны и неожиданности всегда такие пугающие?

– Ничего, ничего! – вздохнул он. – Ты сейчас о такой чепухе начитаешься, что даже жалко тебя одну оставлять.

Соня только рукой махнула – ясно было, что о страхе она даже и не думает.

Выйдя из квартиры, Макар покосился на соседскую дверь. Почему так изменилась Ольга Сергеевна? Не хочет впутывать в это дело детей? Надо обязательно придумать способ, как завоевать ее доверие… Опять использовать Нюка?

Ладошка, судя по его обычному виду и поведению, ничего не знал об отъезде родителей.

«Ну и ладно, – решил Макар. – Ничего не буду говорить. Пока ответишь на все его вопросы, сто раз себя идиотом почувствуешь».

Дома Макара ждала стопка отпечатанных на принтере листов бумаги.

– Почитай пока это, – сказала Соня. – Признаться, я ожидала внятного объяснения паранормальных явлений… А здесь сплошные примеры. Придется еще поискать.

Ладошку оставили на Нюка. Или, наоборот, Нюка на Ладошку – все равно. Игра с хонориком входила в распорядок дня Веселова-младшего. Соня осталась у компьютера, а Макар уселся с листами за стол. Пусть это и не объяснение привидений, но чтение о них – тоже наверняка интересное занятие! Особенно под плакатом, на котором изображена Москва с высоты птичьего полета: читаешь – и сразу же следишь, как по карте, где очередного шустрого привида встречали.

Оказывается, Москва просто переполнена привидениями! Если верить сведениям, почерпнутым из Интернета, их можно встретить на каждом шагу.

«Это просто так кажется из-за того, что вся информация о них собрана вместе», – сделал точное наблюдение Макар, не прекращая чтения.

Самое частое место их появления – конечно же, Кремль. Иван Грозный разгуливает ночами по кремлевским палатам, казненные после бунта стрельцы стонут под стенами, другие неопознанные фигуры, не найдя успокоения за сотни лет, пугают ночами припозднившихся гуляющих в Александровском саду. И как все это происходит? Примерно одинаково – с разницей только в красноречивости испуганных свидетелей.

Часовой солдат еще в позапрошлом веке заметил у Боровицких ворот тень, которая скользила вдоль стены, оставляя на ней темные пятна. Он окликнул тень, догнал, протянул руку, чтобы схватить… Рука провалилась в пустоту. Ужас охватил солдата. Он почему-то стал ощупывать стену с пятнами, уверенный, что это стекающая кровь. Тоже пустота – только под рукой такой холод, будто среди летней ночи он схватил кусок льда, исходящего холодной слизью…

В Александровском саду мерцающая фигура в черном подплывала к гуляющим и заглядывала им в лица – вместо собственного же лица у фигуры было пятно с блуждающими по нему мертвецкими бельмами… И опять холод исходил от фигуры, и онемевающий ужас охватывал ночных прохожих.

Именно этот ужас и был абсолютно одинаковым во всех случаях. Люди ощущали необъяснимый, животный страх перед самой встречей с привидениями, ну а потом, во время встречи, – ясное дело… Этот страх парализовывал человеческую волю и не давал возможности осмыслить происходящее. Поэтому многие свидетельства оказывались такими сбивчивыми…

Китай-город, район Пречистенки, и Чистых прудов, и Патриарших… Эти места почти не уступали Кремлю по частоте появления привидений. Стоп! Макар посмотрел на плакат. Патриаршие пруды – вон они, совсем рядом с Малой Бронной! Он вчитался в текст: что там конкретно про них пишут?

Страшноватенько стало с первых же строк. Потому что на Патриарших прудах орудовало… что-то очень даже знакомое! Макар читал: «С какого-нибудь дня, а точнее, с какой-нибудь ночи, некоторые жители прилегающих к Патриаршим прудам улиц начинали замечать некую странную фигуру в какой-то несуразной шляпе и длинном плаще».

Макар перевел дух от такого предложения. Ну и стиль, как сказала бы их классная Елена Анатольевна! Сплошные неопределенные местоимения. Но что-то уж больно много определенности в этих неопределенных. Ведь это… их привидение! Которое они с Соней видели в собственном подъезде…

Дальше следовало самое поразительное: «Нестрашная на первый взгляд фигура пугала тем, что, приблизившись к ночному прохожему, распахивала плащ, расставляла руки и оказывалась самым настоящим светящимся скелетом. Многие лишались чувств от неожиданности зрелища. Некоторые свидетели утверждали, что кости скелета при этом издавали мерзкий стук частей друг о друга и неприятный запах. Однажды фигура, видимо по ошибке, предстала перед дьяконом Крестовоздвиженским, служащим при Страстном монастыре. Дьякон, не испугавшись, не выставил вперед свой огромный наперсный крест, но снял его через голову и метнул в исчадие ада. Когда дьякон через мгновение взглянул окрест себя, то обнаружил, что скелет растворился! Надо отметить, что впоследствии дьякон не обнаружил нигде поблизости и креста. Но после этого скелет в плаще являлся прохожим лишь спустя пять лет и вовсе исчез после революции и гражданской войны».

«Сколько же лет этому скелету? – подумал Макар. – Сто точно. А еще надо было истлеть до этого – тоже времечка будь здоров сколько понадобилось!»

Эта глупая собственная мысль немного развеселила Макара. Хотя что уж тут веселого, если все приметы привидений совпали! У «своего» Макар с Соней успели тогда заметить только суставы пальцев, но ведь скелет не распахивал перед ними плащ. Б-р-р! Макар даже вздрогнул, представив себе это зрелище.

Точный портретик! Хоть фоторобот составляй и вывешивай в витринах магазинов. Правда, мало кто порадуется такому фотороботу…

Странно, что Соня не отреагировала на такой пример! Все ей объяснения подавай… А какое тут объяснение, если привидение уже поселилось под боком? Подкараулить его надо, потом стукнуть, как тот дьякон, крестом по башке – и до свидания! До встречи в следующем веке, не раньше. В квартире у Ольги Сергеевны столько всяких старинных вещей, что какой-нибудь крест потяжельше найдется!

Макар машинально взял следующий лист. И удивленно уставился на него. Герои его любимого мультсериала были изображены в виде… привидений! «Последний писк увлечения привидениями! – было подписано под рисунком. – Школьники мечтают встретиться с любимыми героями не только на экранах телевизоров и компьютеров, но и в реальной жизни – как с привидениями!»

Жалко, что о Симпсонах-привидениях в Интернете оказалось так мало информации. Даже непонятно было: то ли это реклама новой серии, то ли просто новых игрушек. Макар представил, как будет выглядеть толстый Гомер Симпсон, плавающий по воздуху в виде облачка, – какое у него будет смешное выражение лица и живота. Он не удержался и фыркнул от смеха. Из соседней комнаты тут же донесся голос Сони:

– Очень смешно? Ты бы лучше придумал, как мы проникнем в квартиру Ольги Сергеевны, чтобы встретиться со скелетом.

Макар как открыл рот, так с открытым ртом и застыл. Сейчас он, наверное, очень напоминал Гомера Симпсона в лучших его эпизодах. Оказывается, Соня не пропустила информацию о скелете! И оказывается, у нее даже есть план, очень похожий на план Макара.

Вот только как его осуществить?

Глава IX

Девиз

Если осуществление плана оставалось под вопросом, то с тем, когда это делать, никаких вопросов не было. Конечно же, после отъезда родителей в командировку.

Макару от такой мысли становилось… немного неловко. Да что там, просто стыдно становилось: ведь ради расследования он забыл свои сыновние чувства! Раньше он всегда жалел о том, что мама с папой улетают, а теперь не мог дождаться, когда это случится. Такое с Макаром было впервые в жизни. Конечно, он искал оправдания и находил их, но это не спасало его от внутреннего горючего стыда.

Макар был уверен: таких родителей, как у них, больше просто нет на белом свете. Конечно, каждому свои родные люди кажутся самыми лучшими, но даже если посмотреть, как говорила Соня, объективно… Родители у них были очень веселые, добрые и совсем не вредные, какими чаще всего бывают взрослые. Макар ни разу не слышал от них нудных нотаций, необъяснимых запретов, не говоря уже о криках или скандалах. Мама вот и хонорика купила, притом сама, а у других мам обыкновенной кошки не допросишься!

Может быть, родители были такими потому, что у них была интересная профессия, связанная со всякими поездками и открытиями. А может, наоборот: профессию они выбрали потому, что у них были легкие и веселые характеры.

– Макушка, что это с тобой? – спросила мама, когда они всей семьей в большой спешке приканчивали прощальный торт.

– Да… так, – промямлил Макар. – Жалко расставаться…

И чуть не расплакался, как маленький. Оттого, что и обманывает, и говорит самую настоящую правду одновременно. Он совершенно запутался в своих чувствах.

– Ничего, – сказала мама. – Надо уметь ждать!

Это был ее любимый девиз, который она повторяла чаще всего, особенно перед командировками. И как его забыл Макар? Если бы он полчаса назад произнес про себя эти слова, не было бы никаких внутренних слез и жгучего стыда… Потому что девиз был не только о расставании. Мама однажды объяснила его смысл: уметь ждать – это значит уметь верить, что завтрашний день будет лучше вчерашнего. Уметь терпеть неприятности, преодолевать трудности. Макар еще тогда удивился: надо же, три слова, а мама столько про них объясняет!

– А не проще ли сказать: надо уметь жить, – предложил он тогда. – И вообще все смыслы будут включены в этот девиз.

И сразу натолкнулся на серьезный мамин взгляд.

– Понимаешь, Макар, эти слова в наше время обрели несколько негативный оттенок. Надо уметь жить – это для многих значит: надо уметь приспосабливаться. Нет, мы оставим себе наш прежний девиз. С ним мы с папой прожили уже… пятнадцать лет! И он всегда нам помогал, потому что мы знали, какой смысл вкладывает в него другой человек – я про папу, он про меня.

Этот давний разговор сегодня всплыл у Макара в памяти, как будто произошел только что.

Папа обвел всех слегка рассеянным взглядом. У него всегда становился такой взгляд накануне командировки: наверное, мысленно он уже был в этом своем Сихотэ-Алине.

– Значит, как всегда, – напомнил он. – Нюк слушается Ладошку, Ладошка – Макара, Макар – Соню. Вертикаль власти.

– Ой, а я думал, – воскликнул Ладошка, – что вертикаль власти – это когда президент на Останкинской башне сидит!

Все засмеялись.

– И поменьше смотреть телевизор, – сказал папа. – Теперь понятно, откуда у семилетнего ребенка такие познания о системе государственной власти!

Мама, как всегда, поцеловала всех по очереди, кроме Нюка, и тихо сказала:

– Надо уметь ждать.

И мама с папой уехали.

Макар, конечно, спустился проводить их до машины. На обратном пути, когда он поднимался по лестнице, то испытывал совершенно новое ощущение. Оно тоже подходило к маминому девизу, только было… более стремительное, что ли. Потому что это ощущение требовало не ожидания, а уверенных действий.

И вот они, действия! Перед самым носом. Запертая дверь, которую не хочет открывать старушка, и звонок, в который можно звонить хоть до посинения… На большее, оказывается, Макар не способен. Ну, что еще можно придумать? Как выкурить старушку из ее собственной берлоги? Можно сказать, время пошло, родители уехали, а ни одной мысли еще в голове и не побывало.

Макар все больше и больше злился на Ольгу Сергеевну. Ей помочь хотят, а она совсем этого не понимает! Получается, она вставляет палки в колеса своим лучшим помощникам. Эх, закончится эта история, поговорит с ней Макар начистоту! Пусть хоть после всего ей стыдно станет.

Он машинально сунул руку в карман и вздрогнул, наткнувшись там на что-то гладкое и круглое. Копейка! Он же сегодня специально положил ее в карман, чтобы монетка превратилась в талисман. Вот и дождалась! Мамин девиз работает для всех: кто умеет ждать, тот дожидается.

Но взгляд Макара почему-то скользнул мимо копейки, упал на ступеньки, поднялся вверх и остановился. Правильно! Это не он сам додумался, это монетка-талисман привела его сюда. Макар понял: они станут переговариваться с Ольгой Сергеевной… через нишу!

Но к такому разговору надо было хорошенько подготовиться. Скажешь: «Гав!» – старушка в обмороке, дверь закрыта, помощь оказать некому. А с другой стороны, надо так поговорить, чтобы Ольга Сергеевна им поверила и выполнила все их пожелания. То есть испугать ее надо. Немножко, конечно, – для того чтобы в будущем не очень-то вредничала, не мешала работать сыщикам. Тем более что они трудятся для ее же пользы.

– Соня, ты у нас будешь хозяином дома! – проорал Макар, влетая в квартиру.

Соня молча ждала, что он еще выкрикнет. Не отзываться же на одну сумасшедшую реплику! Лучше уж их собрать, чтобы ответить сразу на все.

– Мы воспользуемся слуховым секретом ниши! – объяснил Макар. – И будем диктовать старушке, что ей делать. Ты, например, можешь представиться хозяином дома, который требует, чтобы Ольга Сергеевна впустила к себе ребят из соседней квартиры…

Соня расхохоталась, не дослушав:

– Она решит, что с ней разговаривает председатель кооператива или домкома! Я не знаю, как называется собрание наших жильцов, но тетя Лена со второго этажа как раз председатель, ее все так называют. Вот Ольга Сергеевна и спросит: «Лен, ты откуда говоришь?»

– Ну, положим, тетю Лену Ольга Сергеевна не знает: она же недавно из деревни приехала. Но вообще-то ты права, – задумался Макар. – Надо такое придумать, чтобы она поверила, что с ней не человек говорит, а дух. Домовой, скажем.

– Домовой больше подойдет, чем председатель кооператива, – улыбнулась Соня. – Но ты молодец – самое главное решил! Через эту нишу мы сможем и успокоить старушку, и попросить сделать все, что нам надо.

– А вдруг она знает про нишу? – засомневался Макар. – Помнишь, как она мгновенно замолчала и затаилась, когда Ладошка крикнул: «А ты кто?»

– Любой бы затаился от неожиданности, – возразила Соня. – Ведь до сих пор она слышала только топот, шум – обычное дело, с лестницы часто доносятся такие звуки. А когда напрямую спрашивают и, скорее всего, голос раздается в квартире так же явственно, как и в нише, – затаишься тут! Особенно находясь рядом с таким портретом…

– Я бы точно умер от страха, если бы еще и голос рядом с этим портретом услышал, – вздрогнул, как от холода, Макар. – Ты даже не представляешь себе, какой он стал страшный!

– Да, это тоже загадка… – пробормотала Соня. – Почему портрет меняется? А может быть, тебе показалось?

– Вот проберемся в квартиру, сама увидишь, – обиженно отмахнулся Макар.

– В какую квартиру? – Ладошка просунул голову в дверь. – Вы что, квартирные воры?

– Так ты, значит, подслушиваешь! – ринулся к нему Макар.

– Вы сами очень громко разговариваете! – стал защищаться Ладошка. – Даже телевизор мне мешаете смотреть. Болтаете, болтаете… Лучше бы привидение ловили. Кстати, можно какую-нибудь ловушку для него придумать.

– Вот ляжешь спать и будешь придумывать, – сказал Макар. – Только получше придумывай. На все случаи жизни.

– Ага, я лягу, а вы на охоту пойдете! – прищурился Ладошка. – Хитренькие! Я бояться буду один.

– А Нюк? – возразил Макар. – Мы тебе Нюка оставим. Если он почувствует опасность, сразу занюкает – мы и прибежим.

– Ладно, – со вздохом согласился Ладошка. – Только вы правда его с собой не берите. А то его привидение может укусить!

– А нас, значит, тебе не жалко? – удивился Макар.

– Людей оно не кусает, только пугает, – объяснил Ладошка. – А вот кошки и хонорики для привидений – лютые враги. Потому что чуют их лучше всех. И не дают тайком подкрасться…

– Вот Нюк и будет тебя сторожить, – заключила Соня. – И вообще, кто тебе сказал, что мы уходим на какую-то охоту? Глупости все это. Уже поздно – спать пора.

– Об этом и дурак догадается, – хмыкнул Ладошка. – Тут сильно и подслушивать не надо!

– «Сильно»? – воскликнул Макар. – Все понятно, ты подслушивал не сильно! Этого тебе было достаточно. Смотри, Ладошка, от подслушиваний уши очень сильно развиваются. Они же напрягаются, правильно? Вот и растут быстрее остальных частей тела. Представь себя стареньким – уши за тобой по земле волочиться будут!

Предупреждение подействовало: Ладошка задумался так, что на его гладком детском лбу даже появились морщины. Как будто он и правда постарел от ужаса, боясь за свои огромные уши.

– Все, отличный антирадар я выставил, – хохотнул Макар, когда Ладошка вернулся к телевизору. – Подслушивания больше не будет. А ты что, – обратился он к Соне, – и правда откладываешь разговор со старушкой на неизвестно когда?

– Не откладываю, – улыбнулась Соня. – Пока вы тут про уши болтали, я как раз к этому разговору и готовилась.

Она показала большую расческу и полоску фольги. Макар с интересом посмотрел на эти предметы: может быть, Соня вычитала в Интернете о каком-нибудь приспособлении для борьбы с привидениями?

– Это для скелета? – спросил он.

– Нет, всего лишь для разговора.

Соня приложила к расческе тоненькую фольгу, которую она во время разговора Макара с Ладошкой вытащила из шоколадки и разгладила пальцем, потом прикоснулась к фольге губами и издала неприятное гудение.

– Такими звуками мы старушку только испугаем, – вздохнул Макар.

Соня стала говорить, не отрывая губ от фольги. И голос ее было не узнать! Он стал каким-то звеняще-шипяще-металлическим.

Макар от удивления даже рот открыл: не ожидал он от этого простого приспособления таких возможностей!

Он взял фольгу и расческу и тоже попытался в них подуть, но у него ничего не получилось.

– Надо не дуть, – назидательным тоном сказала Соня, – и не говорить, а добавлять такое легкое гудение губами. Но тебе уже поздно учиться, не успеешь.

– Надо торопиться, – согласился Макар. – Уже девять часов. Во-первых, пора Ладошку спать отправлять, а во-вторых, и старушка может уснуть. Мы ее потом никаким гудением не разбудим!

Ладошка, как ни странно, не сопротивлялся и даже не просил, чтобы ему разрешили подольше посмотреть телевизор. Он покорно пошел спать, только держал при себе Нюка, не отпуская его ни на секунду, – и в туалет, и в ванную ходил вместе с хонориком.

Соня с Макаром сделали вид, что уселись смотреть телевизор, дожидаясь, пока уснет Ладошка. Через десять минут к ним присоединился хонорик – значит, Ладошка уснул: просто так он Нюка из своих рук не выпустил бы.

Макар почувствовал, как нарастает в нем волнение. Что же будет, когда они столкнутся с привидением? Он вспомнил, как читал примеры встреч людей с призраками. Во всех случаях перед такими встречами люди испытывали непонятный страх. Значит, именно по страху всегда можно определить, что вот-вот появится оно… И подготовиться.

Но сейчас думать об этом не очень хотелось. Пока, во всяком случае.

Ребята осторожно выскользнули из квартиры. Макар осмотрел старушкину дверь – кусочка дерматина не было, значит, старушка дома. А где же ей еще быть вечером?

– Ну что, попытаемся еще раз позвонить? – спросил он. – Без всяких хитростей.

– Позвонить можно, но вряд ли старушка пустит нас к себе в квартиру, – загадочно усмехнулась Соня. – В крайнем случае, опять выглянет в дверь, но, скорее всего, вообще не откроет. А потом с нашим звонком свяжет и голос, который услышит, и тогда уж точно решит, что это кто-то один и тот же – и в дверь звонит, и голосом обращается. Поэтому не очень-то поверит нашему голосу.

– Ну, ты даешь! – восхитился Макар. – Целый урок логики мне преподала! А чего так хитренько усмехаешься?

– А я текст придумываю, – ответила Соня. – Мне кажется, очень смешной.

Макар еще не слышал этого текста, но был уверен в том, что он будет необычный. Соня просто так не возьмется роль придумывать – значит, знает, что сказать.

– Главное, чтобы нам никто не помешал. – Соня посмотрела вверх и вниз по лестнице.

– Не волнуйся, здесь слышно на весь пролет, – успокоил Макар. – Услышим шаги и успеем смыться. А разговорчик потом продолжим. Разве домовому и отлучиться на одну минутку нельзя?

– Можно, можно, – улыбнулась Соня и приготовилась к работе. – Когда подойдем к нише, уже не переговариваться! – предупредила она. – А сейчас ты мне скажи: откуда там лучше слышно?

– Откуда я знаю? – удивился Макар. – Это ты у Ладошки спроси – он же кричал однажды. А я только слушал.

– Ладно, – отмахнулась Соня. – А теперь – тишина-а-а…

Она пропела это каким-то чужим голосом – наверное, уже входила в роль. И Макар уже начинал ощущать себя зрителем.

– Ж-ж-ж-у-у-ю-ю-ж-ж-з-з… – начала свою песню расческа.

Замолчала, потом повторила тот же мотивчик и опять замолчала.

– О господи, – услышали ребята громкий шепот, – нет покоя! А это еще что? Дрель, что ли? Все нормальные люди спят об эту пору.

– Д-дьей, сто и? Об эту п-пою, – передразнила Соня смешным голосом – наверное, чтобы Ольга Сергеевна не испугалась.

«Домовой» явно входил в доверие к старушке.

– Ой! – ойкнула Ольга Сергеевна. – Ой! Повторяет…

– П-повтояю! П-повтояю! – пропела расческа.

Ольга Сергеевна долго молчала. Соня еще несколько раз повторила «повтояю», потом они с Макаром переглянулись: не стало ли старушке плохо, почему она не отзывается? Не перестарались ли они в своих экспериментах с участием домового?

– Ойга Сейгеевна-а! – не выдержала Соня. – Сто с вами? П-посему мойсите? Г-где у вас икайства?

– О господи! – воскликнула старушка. – Кто это говорит? Не могу больше…

Послышался всхлип.

Ребята обмерли. Соня от волнения чуть не уронила расческу. Вот, довели человека до слез! Пожилого и без того страдающего человека… Надо срочно что-то делать! А что остается делать? Конечно – говорить…

– Ойга Сейгеевна! – пропела Соня. – Не п-пьятьте и не бойтесь! Я вас дъюг!

Макар чуть не фыркнул – так смешно говорила Соня! К тому же он видел ее гримасы – любая обезьяна позавидовала бы такой выразительной мимике. Но, наверное, так легче было произносить сложные звуки, ведь Соня еще и завывала, и мяукнуть иногда успевала, и ойкала, и икала – в общем, изо всех сил представляла что-то живое, но явно не человека. А какими звуками это можно изобразить? Всякими странными. И смешными, конечно, – чтобы выглядеть добрее.

– Друг? – осторожно спросила старушка. – Кто ты такой?

– Дъюг, дъюг! – с радостью подтвердила Соня. – Я не плохой, я холосий!

– Да где ж ты, такой хороший, находишься? – уже смелее спросила Ольга Сергеевна.

– Здесь, ядом! – смешно захрюкала Соня. – В стеноцке!

– В какой еще стеночке? – уже строго, как будто учительница у нашалившего ученика, спросила старушка. – Домовой, что ль?

Быстро соображают современные старушки!

– Догадаясь! Догадаясь! – даже захлопала Соня. – Умниська!

– Умниська! – недовольно передразнила Ольга Сергеевна. – Эта умниська места себе от страха не находит! Ты чего это хулиганить вздумал, старухе житья не даешь? То мебель всю передвинешь, то вещи разбросаешь, то портрет этот перевесишь, то меняется он… Страху на меня навел!

– Я не наводий стъях! Я холосий! Это… Мак пъяхой! Он вас пугает!

– Мак? – удивилась старушка. – Это еще кто такой? А тебя как кличут?

Соня немного растерялась. Она еще не пришла в себя от той клички, которой наградила «плохого» Мака, – наверное, вспомнив, как Макара зовут его одноклассники… А сейчас вот самой представляться надо.

– Мик! – наконец придумала она. – Мы Мак и Мик! Он пъяхой, а я – холосий!

– Что ж ты, такой хороший, позволяешь своему дружку вытворять? Он же тебя срамит на весь белый свет! – принялась отчитывать Мика Ольга Сергеевна. – Никто же не знает, кто из вас кто, вот и подумают, что это ты людей пугаешь.

Соня тяжело-тяжело вздохнула и надолго замолчала. Потом вздохнула еще продолжительней и обреченней – опять молчание.

– Чего теперь-то вздыхать? – сказала Ольга Сергеевна, хотя сама при этом тоже вздохнула. – Придумать чего-то надо.

– А где вы его видейи, Мака? – как будто всхлипнув, спросила Соня, то есть Мик. – Я не видей его давно. Я бы сказай: не деяй так, Мак! Он посъюсается! Он мой бьят!

– Ну и братья! – возмутилась старушка. – Не видятся годами! А живут рядом! Да у меня в квартире ты его каждую ночь увидишь!

– Пьявда? – обрадовался Мик.

– Правда-то правда, только не люблю я этого. Боюсь! Ты и вправду вроде не злой, а братец твой… Жуть! Чуть меня до смерти не довел. Так что встречайтесь в другом месте.

Соня опять начала вздыхать и надолго замолчала.

– Опять развздыхался! – вздохнула старушка. – Точь-в-точь у моей соседки в деревне такой, как ты, поселился на сеновале! Вздыхает и вздыхает… Мы уж привыкли к нему – пойдем и послушаем, как домовой вздыхает. Но тот не говорящий был… Это, наверное, у вас в Москве даже домовые такие развитые.

– Я не язвитый, я холосий! – жалобно заскулил Мик. – Дайте мне бьята увидеть! Я ему скажу, чтобы вас не обижал! И он не будет.

Макару показалось, что Соня совсем перестала подделывать голос. Но, наверное, старушка уже была увлечена и не замечала Сониных ошибок.

– Это хорошо бы… – мечтательно пробормотала Ольга Сергеевна. – Только боюсь я…

– В дъюгом месте мы не сможем встъетиться, – вздохнул Мик. – А мама мне сказая: ты дожен научить бьята быть холосим. И сказая: надо уметь здать, и доздешься встречи с бьятом…

– У вас и матери есть? – опять вздохнула Ольга Сергеевна. – Жизнь-то какая у домовых интересная! Надо уметь ждать, говоришь? До чего же хорошие и верные слова…

Старушка призадумалась. Она долго молчала – молчала и Соня. Кажется, она потратила на этот разговор все свои силы и артистический талант. В конце разговора у нее уже просто не получалось подделывать голос.

– Ты слышь? – позвала старушка. – Вот только ради твоей матушки и соглашусь. Пойду я отсюда! У Веры моей подруга есть, у нее и заночую, а то мочи моей больше нету… А вы тут не балуйте, мебель не переставляйте! Побеседуйте по-братски, ты его и приструни, материн завет перескажи ему – может, он и поумнеет.

– Ойга Сейгеевна… – робко начала Соня. – Тойко вы двей на кьюч не закьивайте… Бьяту хоть щелочка нужна.

– Ничего ему не нужно! – рассердилась старушка. – Прекрасно он сюда забирался и без всякой щелочки!

Ребята обмерли. Проваливается план! Ну и что толку, если старушка уйдет, а квартиру запрет?

– Это он злой все умеет, а станет холосий, не сможет выйти… И будет всегда с вами жить, – пригрозила Соня.

– Тьфу ты! Ладно, так и быть, я ключ под коврик положу.

– Нет, мы кьючом не умеем, – захныкал Мик. – Надо только двей не запирать… Мы проскользнем и опять притворим…

– Будь по-твоему! – согласилась Ольга Сергеевна. – Только чтоб дверь не распахивали. И когда завтра вернусь, чтобы… братец твой ушел. Ладно?

– Холосо, – покорно шепнул Мик.

Соня опять погудела в расческу, давая понять, что разговор окончен, и замолкла.

Ребята перевели дыхание и подождали минут пять.

– Чудно! – услышали они голос Ольги Сергеевны. – Чудно… Да ведь и соседка не сразу поверила, все меня с собой таскала вздохи эти слушать. Ох, чего только не бывает на белом свете! Может, в милицию заявить? – Ребята обмерли, услышав эти слова. – И чего я скажу – домовой шалит? Скажут – дура старая, тебя саму в больницу надо положить… Нет, пойду-ка я от греха подальше! Рассказывают, нельзя человеку видеть их, нельзя. А если не домовой это? Так ведь оно еще страшнее… Переночую у Нины, а завтра видно будет.

Ребята облегченно и беззвучно вздохнули. Свершилось! Наверное, помог мамин девиз! Странно, но – помог.

Глава X

Охота

Ждать долго не пришлось: Ольга Сергеевна покинула квартиру так поспешно, что ребята сами едва успели вернуться к себе домой. Наверное, старушка боялась оказаться свидетельницей встречи «братьев».

Макар прильнул к дверному «глазку» у себя в квартире и сразу увидел крестящуюся на ходу соседку, которая быстрой тенью метнулась прочь от своей двери.

«Не заперла бы в спешке квартиру», – обеспокоенно подумал Макар.

– Готово! – шепнул он Соне.

– Зато мы не готовы, – ответила она. – Надо как следует все продумать. Что взять с собой?

– Фонарик! – предложил Макар. – Свет, наверное, включать нельзя – вдруг за окнами квартиры следят?

– Кто следит? – спросила Соня, насмешливо посмотрев на брата.

– Ну что ты глупые вопросы задаешь? – сердито ответил он. – Подкалываешь? Откуда я знаю кто! Конь в пальто. Мы для того и отправляемся туда, чтобы узнать…

– А если кто-то следит, то свет от фонарика, наоборот, спугнет его, – сказала Соня. – Нет ничего подозрительнее, чем шарящий в темноте квартиры луч фонарика. И не надо глупостей придумывать – надо просто прошмыгнуть в квартиру, затаиться там и ждать. Вот, опять мамин девиз вспомнился… Надо уметь ждать! Ведь все равно ко всем неожиданностям не приготовимся.

– То сказала, приготовиться надо, то наоборот говоришь, – недовольно проворчал Макар.

– Знаешь, как у меня в голове все перепуталось за время этого разговора? – обиженно вздохнула Соня. – Кажется, ничего сейчас не соображаю. Нет, никогда и ни за что не стану актрисой! Я и не думала, что так тяжело и неприятно превращаться в кого-то другого…

– Конечно, кому приятно в привидение превращаться! – поддержал ее Макар. – Хоть и в хорошее.

«Вот интересно! – подумал он. – Выходит, Соня собирается стать актрисой? То-то она так легко согласилась сыграть роль привидения…»

– Не в этом дело, – вздохнула Соня. – Актер должен уметь играть любую роль. Но кажется, это не мое призвание. Наверное, все-таки мне придется рекламировать шампуни…

– Вот уж это тебе не подойдет точно! – горячо возразил Макар. – Твоя голова должна настоящую пользу человечеству приносить. Зря ты такая умная, что ли?

Соня даже смутилась: нечасто брат баловал ее такими комплиментами!

– По-моему, мы заболтались, – сказала она. – Пойду посмотрю Ладошку, и за дело.

Нюк лежал у Ладошки в ногах, словно знал, что ему надо сторожить сон мальчика. Впрочем, хонорик всегда спал в ногах – правда, чаще у Макара, потому что тот меньше, чем Ладошка, брыкался во сне и не спихивал зверюшку на пол.

– Здесь все в порядке, – шепнула Соня.

Макару показалось, что она хотела сказать: «А вот там… Что нас ждет там?»

Но не сказала – знала, что Макар и без напоминаний думает именно об этом.

– И там все будет в порядке, – после недолгого молчания добавила Соня.

И почему это дверь собственной квартиры, никогда не скрипевшая, издала такой противный визг? Как будто это не скрип двери, а чей-то голос… Макар поежился от этой мысли.

«Если уж сейчас начинается, – подумал он, – то представляю, какие сюрпризы нас ждут в квартире…»

Хоть Ольга Сергеевна и спешила, чуть не бежала, а уговор с Миком исполнила в точности: дверь была не заперта, а только прикрыта. Даже маленькая щелочка, не бросавшаяся в глаза, была оставлена.

«Интересно, как старушка представляет себе передвижение привидения? – подумал Макар. – Вот мы, например, знаем про тень. А она? Как она представляла себе проникновение Мака, уже ставшего «хорошим», через эту щелочку? Как дымок? Как облачко пара? Наверное, деревенские старушки, которые ходят на сеновал слушать вздохи домовых, даже не задумываются об этом».

Ребята шмыгнули за дверь и остановились в прихожей, дожидаясь, пока глаза привыкнут к полумраку. Через открытые двери комнат виднелись окна, освещенные со двора светом фонарей, поэтому в квартире все можно было прекрасно рассмотреть.

– А дверь мы тоже оставим незапертой? – шепотом спросил Макар.

В ответ Соня молча повернула ручку замка.

«Поменьше надо разговаривать, – понял он. – Переговариваться придется только в особых случаях».

Что это за «особые случаи», он даже и не хотел себе представлять…

Они медленно пошли внутрь квартиры. Для начала надо было подробно с ней ознакомиться, ведь в прошлый раз, когда здесь устроил переполох Нюк, ребята не успели ничего рассмотреть. Только портрет… Вспомнив про портрет, Макар вздрогнул. Где же он? Он стал шарить взглядом по стене. Где же занавесочка? На прежнем месте ее не было. Значит, портрет действительно исчез?

Осторожно продвигаясь по квартире, оглядывая каждый ее уголок, Макар продолжал искать портрет. В глубине комнаты, за столом, он заметил темное квадратное пятно на фоне стены. Макар присмотрелся – похоже, это и был портрет, стоящий на полу и прислоненный к стене. Резкие контуры пятна доказывали, что никакой занавесочки на нем нет. Почему же он такой однотонный, без изображения?

«Повернут лицом к стене», – догадался Макар.

Страх начал расти, будто кто-то медленно увеличивал его «громкость». Макар вспомнил о том, что беспричинное чувство страха возникало у людей именно перед появлением привидений. Так захотелось выскочить из этой жуткой квартиры!

Но рядом негромко кашлянула Соня, словно специально подтверждая свое присутствие, и Макар, пересиливая страх, приблизился к портрету, протянул руку… Некоторое время он так и держал ее протянутой, не решаясь прикоснуться к портрету, потом медленно, аккуратно перевернул его… И не удержался, вскрикнул от ужаса, попятился, зацепился за что-то ногами и грохнулся на пол!

Все произошло в одно мгновение, и Соня, бросившись к Макару, не сразу взглянула на портрет. А взглянув, отшатнулась. Она бы тоже упала, если бы не держалась за Макара.

С портрета на них смотрел старик. Но глаза у него были не нарисованные, а совершенно живые – они светились тусклым светом, и свет этот мерцал, будто старик прищуривался, вглядываясь прямо в ребят. Ужас сковал обоих: Макар сидел на полу, Соня – на корточках рядом, и оба не могли пошевелиться.

– Ч-ч-ч… – попытался что-то прошептать Макар.

Наверное, это было начало вопроса: «Что это?» – но дальше одного звука дело не шло, и Макар только тыкал пальцем в сторону портрета.

Соня качала головой, будто хотела посмотреть на портрет с разных точек. Вдруг она поднялась с пола, перешла в другое место комнаты и посмотрела на портрет уже оттуда, почему-то раскачиваясь из стороны в сторону.

– Он просто светится, – уверенно шепнула она. – Не бойся, он просто светится!

Проговорив это, Соня бесстрашно приблизилась к портрету и протянула руку прямо к лицу старика! Макар от ужаса даже глаза закрыл. А когда он их открыл, то увидел, как Соня медленно и осторожно проводит ладонью прямо по портрету и внимательно разглядывает свои пальцы, потирая их друг о друга.

– Макар, – тихо позвала она, – посмотри…

И она выставила вперед ладонь. Пальцы… светились!

– Это какое-то вещество, – шепнула Соня. – Им покрыт портрет, особенно много его на глазах. Оттого они и мерцают так.

Макар на четвереньках подполз ближе. Все равно ему было страшно! Но теперь портрет уже не казался живым – видно было, что он совершенно неподвижен. Теперь казалось, что портрет написан необычайно яркими красками. Макар дотронулся до лица старика, но сразу же отдернул руку. Ему показалось, что глаза… выпуклые!

– Не бойся! – еще раз успокоила его Соня.

– Я… не боюсь, но глаза… Неужели ты не почувствовала? – Макар взял Соню за руку и потянул ее к портрету.

Соня и без его помощи уже осторожно касалась указательным пальцем глаз старика.

– Выпуклость… – прошептала она. – Действительно. И, по-моему, это не краска.

Как Макар завидовал Соне! Да, такой смелости любой мальчишка позавидовал бы! У него волосы раскачиваются на голове от ужаса и непонятности происходящего, а Соня как ни в чем не бывало спокойненько обследует портрет, как будто это обычная объемная картинка!

– Конечно, это не краска, – шепнула она через минуту и добавила, улыбнувшись: – Но по крайней мере мы убедились в том, что глаза не живые.

– Значит, – облегченно вздохнул Макар, – привидение не может выползти из этого портрета? Хоть от этого легче…

Наверное, он тоже попытался пошутить.

– Не может, не может. – Соня тоже вздохнула: видно, смелость давалась ей все-таки нелегко. – Но от этого ничего не меняется. Признаться, я вовсе не ожидала, что привидение легким облачком будет сползать прямо с холста… Оставим портрет и, пока есть время, обследуем квартиру дальше.

Пока есть время? Макару показались очень странными эти слова! Чего ждет Соня, о чем она догадывается?

– Повесь, пожалуйста, портрет на прежнее место, – попросила Соня. – Чтобы он был на виду.

Прямо холодом веяло от портрета! Хоть Макар уже и знал, что портрет измазан каким-то светящимся веществом и что на глазах у него «посторонние наслоения», как успела объяснить всезнающая Соня, – ему все-таки было не по себе, когда он поднял портрет. Даже показалось, что старик возьмет да и цапнет его за палец – мол, положь меня обратно!

Хорошо говорить «на прежнее место», а вот где оно? Макар нащупал на стене довольно большую дырку – может быть, здесь был крюк, на котором висел портрет? Во всяком случае, теперь никакого крюка не было, поэтому Макар снял со стены какую-то фотографию в рамочке и повесил портрет на освободившийся гвоздь. И сразу же отвернулся: не очень-то приятно было в темноте смотреть на этого противного старикашку, который мерцал своими глазами…

«Надо на него занавеску набросить», – подумал Макар.

И даже нашел взглядом эту занавеску: она валялась на столике в прихожей. Только вот взять ее он не успел…

Тихо, почти беззвучно вошел ключ с внешней стороны двери в замочную скважину. Но этот привычный, знакомый звук показался сейчас самым страшным звуком в жизни!

Хорошо, что Макар успел повесить портрет на гвоздь: если бы держал его в руках, то, наверное, уронил бы! Он замер на месте, Соня суматошно замахала руками, показывая под стол – под тяжелую скатерть, свисающую почти до самого пола, – но Макар словно не понимал ее. То есть он понимал, что Соня предлагает ему спрятаться под столом, но ноги… Ноги застыли на месте и не хотели слушаться. И страх – противный страх, от которого хотелось просто опуститься в изнеможении на пол, – сковал все тело.

Вдруг на лестнице послышался какой-то шум, топот – несколько человек поднимались по ступенькам, – и ключ поспешно выдернулся из замка. Наверное, тот, кто пытался открыть дверь, поднялся по лестнице еще выше, чтобы не встречаться с людьми.

Выскочить бы сейчас из этой квартиры! Уже второй раз это горячее желание вспыхнуло в мозгу Макара, как спасительный свет маяка для терпящих кораблекрушение. Он с надеждой взглянул на Соню: а вдруг она думает то же самое?

Но Соня метнулась к Макару и горячо зашептала ему в самое ухо:

– Ты под стол спрячься! Туда он не заглянет! А я… Я лягу на старушкину кровать, будто она спит! Укроюсь одеялом, будто это она. Если что-то будет совсем страшное, то бросайся к двери и выскакивай наружу. Быстрей!

Топот на лестнице затих – значит, сейчас его заменит звук вставляемого в замочную скважину ключа… Так и случилось. Только к этому мгновению ребята уже были на «своих местах» – Соня на кровати, а Макар под столом.

«Может, это вернулась Ольга Сергеевна?» – мелькнула у Макара спасительная мысль.

Честно говоря, он очень этого хотел. Но Ольга Сергеевна, конечно же, первым дело включила бы свет. А тут – дверь открылась, закрылась, но свет так и не включился…

Макар сидел под столом, не решаясь заглянуть в просвет между свисающей скатертью и полом. Осторожные, тихие шаги раздались в прихожей.

«Неужели привидение умеет шагать?» – подумал Макар.

Он представлял невесомое существо, легко плывущее по воздуху, а на самом деле под шагами вошедшего даже скрипнул паркет. Макар подумал о своем страхе: раз он боится, значит, это все-таки привидение! А кто бы не испугался на его месте? И каково же Соне? Вдруг привидение начнет специально пугать ее? Ведь оно же пугало старушку…

Послышался вздох.

«Наверное, и в деревне на сеновале так же вздыхал домовой», – подумал Макар.

Как он ни боялся, а думать успевал обо всем.

Шаги и вздохи слышались так отчетливо, будто эти звуки издавались специально! Шаги сопровождались шарканьем подошв по полу, а вздохи были такие, каких Макар никогда в жизни не слышал: с некоторым подвыванием, напоминающим зевание собаки. Иногда собаки так зевнут во всю пасть, и при этом раздастся легкий непродолжительный вой.

Макара даже передернуло от страха. И зачем привидению так шуметь? Именно этих звуков и боялась Ольга Сергеевна!

«И как там Соня выдерживает все это?» – удивился он.

Ему стало стыдно, что он забился под стол и даже не выглядывает. Ведь для чего они сюда пробрались? На разведку. А какая может быть разведка, если ты ничего не видишь – то есть боишься выглянуть…

Потихоньку, преодолевая страх, Макар нагнул голову к самому полу, чтобы выглянуть из-под скатерти. Темная тень плыла по полумраку прихожей, а под тенью поскрипывал паркет. Ног нельзя было различить.

«Наверное, это черный плащ», – подумал Макар.

Он увидел, что темное пятно приблизилось к стене, на которой висел портрет. Медленно поднялись вверх руки, сняли портрет с гвоздя и поставили на стол. Зашуршала одежда. Вдруг Макар с ужасом, от которого перехватило дыхание, увидел, что руки у привидения засветились бледным светом. Различимы были ладони, пальцы двигались, и на них отчетливо виднелись костяшки. Этими костяшками привидение стало тереть портрет – точь-в-точь так, как это делала совсем недавно Соня. Пальцы мелькали у глаз старика, и при этом казалось, что тот подмигивает. Макар отшатнулся обратно, но через минуту, собрав силы, выглянул опять. Теперь привидение возилось с глазами старика…

Когда портрет был водружен на прежнее место, вздохи и подвывания возобновились с новой силой. Макар с ужасом прислушивался: а вдруг привидение примется теперь за «старушку»? Вдруг в его планы как раз входит ее пробуждение, испуг… Что будет делать Соня?

Макар растерялся. Надо было что-то делать для спасения сестры! Может, постучать? Или захрюкать? Или издать любой другой звук, который может отвлечь привидение от Сони?

Тем временем тень переместилась в другую комнату. Макар взглянул на портрет и ужаснулся еще больше. Он был неузнаваем! От прежнего старика остался лишь крючковатый нос и форма лица. Взгляд стал другим, да и глаза изменились, как будто старик до этого носил очки, а сейчас снял их – так изменилось выражение его лица. И ярче, ярче стало свечение! Как будто подключили к портрету новую лампочку…

Что сделало привидение с портретом?

Макар следил за тенью. Странно – с каждой секундой он боялся меньше и меньше: наверное, привык. Или то, что опасность сейчас больше угрожала Соне, добавляло ему сил. Ведь он обязательно должен был отвлечь от нее привидение! Но как? Макар высунул голову из-под стола и огляделся. Взгляд его судорожно скользил по комнате – наверное, в надежде наткнуться на что-нибудь спасительное, на какую-нибудь подсказку.

Привидение продолжало плавать по комнатам со своим ужасным скрипом и вздохами, которые становились все громче. Сомнений быть не могло: оно старалось разбудить «старушку». От его передвижений по комнате несколько раз с грохотом упали стулья, но это его, наверное, не испугало. А Соню? У Макара даже в горле пересохло от волнения – так он переживал за сестру.

И тут он понял, что ищет. Крест! Какой-нибудь крест, крестик – все равно, лишь бы взять в руки и выставить перед привидением! А лучше… швырнуть в него, как сделал это когда-то дьякон Крестовоздвиженский. Может быть, именно это чудище встречалось дьякону неподалеку отсюда, у Патриарших прудов? Будет что вспомнить привидению, если в него со всего размаху влепится увесистый крест!

Но никакого креста нигде не было видно. Как пожалел Макар, что нет на нем сейчас нательного крестика! На уроке физкультуры порвалась цепочка, и ее до сих пор не заменили. Глупо, конечно, если учесть, на какую вылазку решились ребята…

Вещичек на столе и буфете было превеликое множество, но все какие-то неподходящие. То игральные карты, то платочки, то бусы, то открытки… Можно было, конечно, открыть буфет – там стояли какие-то фигурки, – но Макар боялся скрипнуть дверцей. Надо было действовать наверняка. Если уж шуметь, то держа при этом в руке какой-нибудь надежный предмет.

Между тем привидение расходилось не на шутку. Пританцовывая, подпрыгивая, от чего по комнате пошли волны какого-то неприятного запаха, оно стало носиться кругами, будто исполняло какой-то ритуальный танец. Все ближе и ближе к кровати становились эти круги…

«А вдруг оно поняло, что на кровати не старушка? – ужаснулся Макар. – Вот и решило наказать».

Он стал судорожно шарить у себя по карманам и наткнулся на какой-то кругляш. Монетка! Вот это талисман – сама не покидает Макара! Ведь он не брал ее с собой, как же она оказалась в кармане? Но монетка – не крестик, тем более она не серебряная, а медная. Наверное, мало от нее будет пользы…

Макар продолжал шарить по карманам. Где же связка ключей? Она довольно увесистая, да и больше напоминает крестик на цепочке, чем какая-то монетка… Но ключи, наверное, остались у Сони.

Привидение, расставив руки, приближалось к кровати. Его ладони описывали круги, и от этого казалось, что привидение держит в руках какие-то светящиеся кольца. Сейчас, сейчас оно набросится на Соню!..

И тут Макар заорал, сам не зная, что за звуки вырываются у него из горла:

– А-а-а-ы-ы-у-у-а-а!

Он рванул на себя скатерть – что-то рассыпалось по полу, – вскочил на ноги и, продолжая рычать, выхватил из кармана монетку и метнул что было силы в привидение! Монетка ударилась во что-то мягкое и упала на пол, подпрыгивая.

Привидение вскрикнуло, присело и метнулось в прихожую – казалось, на четвереньках, – там зацепилось за что-то, грузно грохнулось на пол… Соня тоже вскочила с кровати и тоже завопила какие-то неопределенные звуки!

Через секунду входная дверь хлопнула с такой силой, что, казалось, должна была треснуть.

– За ним! – вскрикнула Соня и бросилась к двери.

Но Макар не двинулся с места. Наверное, он испугался так, что сил не было ни бежать, ни вообще двигаться.

– П-пошли д-домой, – жалобно попросил он сестру.

– Пошли, пошли, – согласилась она.

Макар присел на корточки и стал шарить по полу. Конечно, он искал свой талисман. На этот раз монетка просто спасла их – нельзя же было оставлять ее здесь. Наконец Макар обнаружил копейку у самого стола. Оказывается, она еще и умеет возвращаться, как бумеранг, в то место, откуда ее метнули! Незаменимая вещь!

Ребята плотно прикрыли дверь и быстренько юркнули в свою квартиру. Соня сразу бросилась к Ладошке. Тот по-прежнему спал вместе с Нюком – видно, никто из них даже не просыпался за это время.

Взволнованно дыша, ребята вышли на кухню.

– Никогда бы не поверил, что мы можем испугать привидение! – переводя дыхание, сказал Макар.

– А зачем ты его бросился пугать? – не поняла Соня.

– Так оно же рядом с кроватью было, – объяснил Макар. – Откуда я знал, что оно собирается делать? Вдруг бы задушило тебя!

– Хорошо, что так обошлось, – вздохнула Соня. – Во всяком случае, разведка прошла успешно. Но жалко, что мы больше не увидим его…

– Жалко? – не понял Макар. – И почему ты решила, что не увидим?

– После такой встречи вряд ли он решится еще раз посетить квартиру, – опять вздохнула Соня. – Но впрочем… И без этого многое ясно. Почти все!

– А почему ты говоришь «он»? – удивился Макар. – Ведь привидение среднего рода. Оно!

– Привидение действительно среднего рода, – улыбнулась Соня. – Но, ты знаешь, Макар, я не очень-то в них верю.

Макар застыл с открытым ртом.

Глава XI

Слежка с монеткой в кармане

Ночь прошла спокойно – конечно, если не считать всяких ужастиков, которые Макар видел во сне. Он даже решил, что после пережитого в старушкиной квартире уже никогда не увидит нормальный сон. Только светящиеся привидения, живые портреты, вздохи и завывания будут заполнять его сны от начала и до конца… Несколько раз за ночь Макар просыпался, подходил к двери и на всякий случай поглядывал в «глазок». Но ничего подозрительного он так и не увидел и не услышал. Наверное, Соня права: не вернется больше тот, кого так неожиданно испугали они в квартире Ольги Сергеевны.

«Тот»… Макар так называл про себя это существо, потому что после разговора с Соней и сам засомневался в том, что это было привидение. Соня привела столько аргументов, что спорить оказалось трудно, да Макар и не спорил, а слушал ее и почти во всем соглашался.

Во-первых, привидения не обращаются так ловко с ключами, да и вовсе ключи им ни к чему. Во-вторых, не передвигаются, как слоны, под которыми трещит паркет. В-третьих, не падают с грохотом на пол, зацепившись за что-то. В-четвертых… Впрочем, можно было продолжать до бесконечности.

Какой там завтрак! Макар сидел за столом, равнодушно наблюдая, как Ладошка поедает конфеты вперемежку с бутербродами, и ломал себе голову. Не в прямом смысле, конечно, а в переносном.

«Лучше бы это оказалось привидением, – думал он. – По крайней мере, так было бы понятней. А сейчас попробуй догадайся, кто это был! Может, есть еще какие-нибудь существа – не привидения, но такие же непонятные и необъяснимые?»

– Ну что, поймали привидение? – спросил Ладошка. – Нюк спал спокойно – значит, к нам никто не залетал.

– Форточки были закрыты, – буркнул Макар. – И ничего мы не ловили. Рыбаки мы, что ли?

Соня была такая задумчивая и сосредоточенная, что Макар даже не пытался с ней заговорить.

«Не буду мешать, – решил он. – Пусть думает, потом поделится своими мыслями».

Когда они вышли из квартиры, Макар не удержался – осторожно потрогал дверь Ольги Сергеевны. Она оставалась незапертой.

– Ты думаешь, привидение сюда прилетало? – спросил Ладошка.

– Думаю, – отмахнулся Макар. – Отстань!

Ладошка обиженно засопел.

– Опять надо было соду насыпать, – сказал он. – Тогда следы остались бы. Не пользуетесь моими хитростями!

– Если оно прилетало, то какие могут быть следы? – сердито проворчал Макар. – Думать надо.

– Но в прошлый же раз были следы? – возразил Ладошка. – Оно прилетело, а здесь приземлилось. Все можно объяснить.

Макар хмыкнул. У Сони научился! Все объяснить хочет… Интересно, как сама Соня объяснит ночное происшествие? Макару, например, не до объяснений – в голове пока все кувырком.

Они вышли на улицу. Макар заглянул в арку, ведущую во двор.

– Я сейчас! – сказал он Соне. – Вдруг Ольга Сергеевна…

Он не договорил, потому что сразу же увидел старушку, сидящую на скамейке. Правильно он догадался! Старушка пришла домой рано – наверное, испугалась того, что дверь осталась незапертой надолго, – но войти в квартиру пока не решилась. Вот и присела на скамейку, чтобы передохнуть перед возвращением.

Макар позвал Соню.

– То-то она испугается, – сказал он. – Ведь портрет опять стал другим и висит на старом месте. Что делать?

Соня взглянула на часы:

– Мы в школу опаздываем. Ну ладно, я поведу Ладошку, а ты проводи Ольгу Сергеевну в квартиру и как-нибудь незаметно опять сними портрет, приставь к стене, как она его оставляла. И в школу бегом! А после занятий к ней зайдем.

Соня с Ладошкой ушли, и Макар уже сделал шаг по направлению к старушке… Как вдруг какой-то долговязый паренек обогнал его и бегом бросился к скамейке.

– Бабуль! – услышал Макар. – Ты чего здесь сидишь? Так рано на прогулку вышла?

Старушка встрепенулась:

– Артем? Ты в квартиру заходил?

– Нет, бабуль, не заходил. Как же я без тебя туда попаду? Я тебя с улицы увидел.

– Утро хорошее, теплое, – ответила старушка. – Вот, вышла свежим воздухом подышать. Ну, пошли в дом, я тебе денег дам, ты в аптеку сходишь. Я в аптеку не люблю ходить: как гляну на все эти лекарства, сразу чудится, что совсем больная.

– Схожу и в аптеку, и в магазин, – успокоил старушку Артем. – Я же для того и пришел.

Макар остановился. Значит, его помощь не нужна? А кто этот Артем? Наверное, внук? Не часто же он заходит к бабушке, если Макар видит его впервые!

Макар спрятался за угол, потом вошел вслед за старушкой и Артемом в подъезд. Хитрая все-таки эта Ольга Сергеевна! Для виду поковырялась ключом в замке, будто открывает его. А ведь знает же, что дверь открыта! Но это, впрочем, понятно: не может же старушка показать Артему, что оставляет дверь незапертой. Как она ему это объяснит?

Макар вздохнул и оглянулся на нишу. В другое время ему и в голову не пришло бы подслушивать – конечно, не потому, что он боялся за свои уши, как Ладошка, просто неприятное это занятие. Слушаешь чужой разговор, и такое при этом чувство, будто воруешь что-то. Хотя вообще-то Макар не знал, как чувствует себя человек, когда ворует. Пока ему испытывать подобные чувства не приходилось и даже из чистого любопытства не хочется испытать в будущем. Только, может, придется? Например, у каких-нибудь преступников придется стащить то, что они до этого украли, и вернуть законному владельцу. Будет это считаться воровством? И вот сейчас: будет ли это подслушиванием, если Макару просто необходимо узнать, что подумает Ольга Сергеевна, войдя в квартиру? Портрет висит на стене, хотя она оставила его стоящим на полу, к тому же он в очередной раз изменился, стулья передвинуты, скатерть тоже, наверное, не на месте… Не очень-то следил Макар вчера за порядком!

В нише было тихо. Макар нащупал в кармане монетку и усмехнулся, вспомнив, как впервые услышал ее «голос». Словно играя, он повторил все точь-в-точь как в тот, первый день. Подбросил копейку таким образом, чтобы она закатилась в нишу, заглянул туда вслед за ней и стал ждать.

– Ну, что стоишь? Денег никогда не видел? – услышал он.

Точно такую же фразу произнесла монетка, то есть Ольга Сергеевна, и в тот день, когда Макар впервые услышал голос в нише!

– Да деньги-то я видел, – как-то испуганно пробормотал Артем. – А вот с портретом что, а, бабуль?

Раздался вскрик. И скрипнул стул – наверное, старушка не устояла на ногах от испуга.

– Опять… О господи! Что ж за напасть такая! А я, дура старая, надеялась, что все закончилось… Вот дура-то дура!

– Что закончилось? – спросил Артем.

– Страсти эти, – вздохнула старуха. – С портретом. Каждую ночь меняется, как живой. Домовой со мной шуткует!

– Какой домовой, бабуль? – хохотнул Артем. – В Москве домовых не бывает. А портрет и правда страшный… Смотри, глаза какие! Знаешь что, бабуль? Продай-ка ты его! Я знаю одного коллекционера, он всякие страшные вещички собирает – точно купит. А тебе жить спокойней будет.

– А Вера? – спросила старушка. – Вера-то меня просила квартиру посторожить, а продавать ничего не просила. Как же я портрет продам? Это же муж ее нарисован.

– Живой он? – спросил Артем.

– Какое там! – вздохнула старушка. – Год назад помер. Приехал из своей Швейцарии, поболел и помер. И Вера моя с тех пор тоже заболела. А теперь и меня из деревни вызвала – себе в помощь.

– Как это – из своей Швейцарии? – удивился Артем. – Он что, иностранцем был?

– Почему иностранцем? Русский он, работал там. Из Швейцарии и привез этот свой портрет, будь он неладен! – Голос у Ольги Сергеевны стал сердитым. – Я так думаю, что от этого портрета все ихние болезни и беды пошли. Продам, продам я его, избавлюсь поскорее! Может, и Вера после этого поправится…

– Бабуль, а почему твоя сестра меня помочь не звала? – удивленно спросил Артем. – Что мне, трудно было бы из общежития к ней забежать? Уже два года в Москве учусь, а даже не знал, что у меня здесь бабка двоюродная живет!

– Да не родственная она, Вера наша, – ответила Ольга Сергеевна. – Сама-то вроде и ничего, а вот муж у нее был… Никакой ее родни видеть не хотел – деревенские, мол. А своих детей у них не было. Вот только меня Вера и позвала, да и то когда заболела.

– Да-а, судя по портрету, у мужа ее характерец был зверский! Может, и правда, домовой в нем поселился? – хмыкнул Артем. – Я думаю, когда баба Вера узнает, что с портретом происходит, сразу на продажу согласится.

– Узнает ли? – вздохнула Ольга Сергеевна. – Не поправляется пока Вера. Прошлый раз даже меня не узнала.

– Тем более… – пробормотал Артем. – Чего тебе, бабуль, мучиться с этим портретом? Ну так что, спросить у коллекционера?

Ольга Сергеевна глубоко вздохнула. Молчала она долго: видно, принять такое решение было для нее все-таки нелегким делом.

– Никогда бы не посмела без Веры… – наконец сказала она. – Все ж таки она хозяйка… Но уж больно страшный портрет, не выдержу я тут с ним больше! Спроси, внучек, про цену. Но согласия пока я не даю… Решаюсь.

– Бабуль, ты побыстрей решайся, а то чего я стану спрашивать? – сказал Артем. – Зачем серьезного человека зря дергать? Или, может, повесить этот портрет над твоей кроватью?

«Странный вопросик! – подумал Макар. – И тон какой-то странный, как будто Артем этот угрожает своей бабушке…»

Но старушка, похоже, ничего не заметила.

– Боже упаси! – воскликнула она. – Избавь ты меня поскорей от этого страшилища! Спрашивай, спрашивай у своего серьезного человека про цену! Продам я портрет, так и быть. Не буду и раздумывать, сегодня же и продам. И в аптеку не ходи – прямо к тому человеку направляйся. Если цена не копеечная, пусть приходит и забирает… Вон тут всяких вещей сколько! Пыли – за неделю не сотрешь, а куда их, вещи эти? На лекарства-то деньги нужны, а не портреты…

– Смотри, бабуль, не передумай! – воскликнул Артем. – А то съест тебя портретик, пока ты размышлять будешь. Кстати, квартирка-то действительно какая-то… Страшная! Прямо мороз по коже. Я, например, один здесь больше ни за что не останусь.

Макар не успел даже выскочить из ниши, как мимо него уже пронеслась волна воздуха – это Артем спешил вниз. Некоторое время Макар колебался: что делать? Он пощупал в кармане монетку, и она словно подсказала ему дальнейшие действия. Не раздумывая больше ни секунды, Макар бросился по лестнице вслед за Артемом.

Вряд ли Артем обратил тогда, в подворотне, внимание на Макара, поэтому можно было особенно не опасаться. Он быстро нагнал долговязого парня и подумал, что даже рюкзак на спине сейчас кстати. Идет он в школу, что такого? Ни у кого не вызывает подозрений. Хоть занятия уже и начались, но, может, Макару надо на второй урок?

Артем спешил. Казалось, он обрадовался, что покинул квартиру: на улице даже глубоко и облегченно вздохнул, оглянувшись на дом. Наверное, вспомнил портрет, страшный взгляд старика…

«Только бы не далеким оказался путь», – думал Макар.

Что он скажет Елене Анатольевне, почему опоздал? Ладно, что-нибудь придумает!

Артем уже шел по переулкам в сторону Арбата – значит, не собирался нырнуть в метро. Это немного успокоило Макара. Зато скорость у этого парня была как у заправского скорохода! Макару даже бежать приходилось, и оставаться при этом незамеченным было сложнее. Спасали выступы домов, за которые и прятался Макар. И странное дело: он настолько увлекся погоней, что даже придумал для себя развлечение – будто в очередной раз проверял свой талисман на верность: как только Артем собирался оглянуться, Макар вытаскивал монетку и держал ее прямо перед собой на раскрытой ладони. И словно заговаривал Артема: не оглядывайся, иди вперед, не замечай меня… Все получалось! Как будто кто-то толкал долговязого в спину – он сразу бросался бегом. Макар даже чуть не упустил его из виду. Вот это копеечка – чудо!

На такой скорости они минут через пять перешли по подземному переходу через Новый Арбат. Прохожих становилось все больше, трудно было уворачиваться от них, зато в толпе Макар оставался совершенно незамеченным. А Артем все не сбавлял скорости. Наконец, уже на Старом Арбате, он притормозил и стал оглядываться, кого-то выискивая.

На каждом шагу здесь торговали сувенирами, значками, монетами. Вот бы купить еще несколько монеток вдобавок к копейке-талисману! Но, как только Макар подумал об этом – сразу понял, что не очень-то мечтает о коллекции. Не хочет он обижать свою монетку! Пусть останется единственной. Конечно, так и должно быть: талисман, да еще обладающий такой волшебной силой, должен быть один-единственный. Иначе какой же он талисман?

Отвлекшись мыслями о монетке, Макар чуть не потерял Артема. А тот о чем-то спрашивал продавцов, и они или пожимали плечами, или кивали куда-то вдоль улицы. Наконец у широкого раскладного столика с самым, наверное, богатым выбором сувениров Артем остановился. Маленький седой старичок сидел за столиком и потягивал кофе из пластмассового стаканчика.

Макар не стал больше ждать. Он понял, что, когда Артем заговорит с этим старичком, к ним трудно будет приблизиться незамеченным. А сейчас можно прикинуться обычным ротозеем – их на Арбате тысячи, и все любят рассматривать сувениры.

Макар подошел к столику и стал вертеть матрешку за матрешкой, перебирать монетки, упакованные в прозрачные пакетики. Старичок не обращал на него внимания.

– Все о’кей, Сергей Сергеич! – радостно воскликнул Артем. – Она согласна – давайте деньги!

Старичок отставил стаканчик с кофе, стал потирать руки – видно, обрадовался. Но лицо его оставалось злым.

– Разве я тебе говорил о деньгах, Темный? – спросил он. – Ты что-то перепутал… Или перестарался, а я этого не люблю. – И тут старичок заметил Макара. – Тебе чего? – спросил он. – Что-то купить хочешь?

– У вас такие монетки есть? – От растерянности Макар ляпнул первое, что пришло в голову, и протянул на ладони свою копейку.

Старичок отмахнулся:

– Сам смотри, все перед тобой!

«Говорите, говорите, разговаривайте, – словно какую-нибудь считалку, повторял Макар. – А на меня не обращайте внимания!»

Или это ему казалось, или и впрямь монетка «работала»… Старичок и Артем словно не замечали его! Макар ковырялся в сувенирах, разглядывал наборы монет, потом отошел к краю стола, но прислушивался при этом изо всех сил.

– Передай своей бабушке, Красная Шапочка! – Старичок захихикал, схватил со стола красную кепочку, поманил пальцем Артема, чтобы тот нагнулся, и натянул кепку ему на голову. – Передай бабушке, чтобы цену сама назначила. Пусть не думает, что ее обмануть хотят. И если правда согласна, пусть приходит в антикварный, который на углу у пруда. Там и оформим покупку. Иди, Темный, продолжай свои темные дела!

– А… деньги? – робко спросил Артем.

– За мной не заржавеет, – небрежно бросил старичок. – Получишь свое. Не только родственнице твоей – самому на лекарства хватит! Наверное, от страха энурез заработал?

– Что заработал? – переспросил Артем.

– Ничего, это я так, – отмахнулся старичок. – Не обижайся, Красная Шапочка. Иди доведи работу до конца. Я люблю расплачиваться по факту.

Артем исчез так быстро, что Макар даже не успел это заметить. Но ясно было, что Красная Шапочка поспешит к Ольге Сергеевне и можно будет догнать его там. А вот старичок… Лучше понаблюдать за ним!

На всякий случай Макар достал монетку, подержал на ладони.

«Что делать? – подумал он и сразу же ответил сам себе: – Надо остаться здесь».

Абсолютно уверенный, что принять такое решение ему помогла монетка, Макар отошел от стола, не переставая наблюдать за старичком. Вот тот поманил кого-то пальцем. Прибежал продавец от соседнего столика, услужливо закивал головой. Старичок поднялся, потянулся и медленно пошел по Арбату прямо навстречу прохожим, даже и не думая уступать им дорогу. И странно – они сторонились! Наверное, до того неприятный вид был у этого маленького старичка, что сталкиваться с ним лицом к лицу никому не хотелось.

«Настоящий злой карлик!» – подумал Макар.

Карлик сел за стол в ближайшем кафе «Мороженое». Балюстрада, отделявшая это летнее кафе от улицы, была увита плющом, и Макар, быстро купив по дороге мороженое, присел на корточки. А что? Ничего в этом особенного нет – все уставшие прохожие на Арбате отдыхают как им удобно. Некоторые вон прямо на мостовую уселись!

Сквозь зеленые листья плюща Макар заметил, что Карлик сделал заказ. Официантка при этом удивленно заулыбалась.

Через минуту она принесла огромную вазу, в которую обычно кладут фрукты, и другую – поменьше. Вазы были доверху заполнены разноцветными шариками мороженого. «Фисташковое, апельсиновое, клубничное, ванильное… – разглядел Макар. – Ничего себе сладкоежка! Неужели все съест?»

Старичок довольно заулыбался и достал из кармана телефон.

– Алло, Игорек? – с довольным мурлыканьем – наверное, от созерцания мороженого – произнес он. – Оторвись от своих картинок. Я в кафе, прямо под твоей мастерской. Спускайся, отметим победу.

Через пять минут Макар с удивлением наблюдал странную картину: Карлик и Великан – а Игорек оказался бородатым мужчиной огромного роста – молча сидели за столом и как дети поглощали шарик за шариком…

– Интересно, – сказал старичок, – сейчас в Швейцарии такое же вкусное мороженое, что и два года назад? Там я, кстати сказать, к нему и приохотился. Восполняю, так сказать, пробелы детства!

– В Швейцарии, – сказал Игорек, вытирая свою черную бороду салфеткой, – ничего не меняется. Даже мороженое. Не говоря уже о банках.

– Храните деньги в швейцарских банках! – хмыкнул старичок. – Прав был мой незабвенный друг… Только вот с памятью у него были проблемы: получил наследство, положил денежки в банк, а цифирки-то запомнить не мог! И я тоже хорош – сразу и не догадался, зачем он тогда к художнику готовый портрет свой принес… Это уж я потом сообразил комнату напротив снять да с биноклем у окошка посидеть! И чего это, думаю, художник прямо поверх портрета еще что-то малюет? Поверх длинного такого пятнышка внизу холста – вроде как мелком намазанного… Эх, сразу бы догадаться! – Карлик досадливо покрутил головой. – Разве бы я из Швейцарии портрет этот выпустил? Да я бы его прямо там… А так – только друг в Москву вернулся, и пожалуйста, возьми да скоропостижно скончайся! А жена ничего не знает – какие банки, какие счета?

– Как это – жена ничего не знает? – удивленно спросил Великан. – Быть такого не может!

– Может, Игорек, может, – усмехнулся Карлик. – Дружок мой великой жадности был человек. Такой не то что жене – самому себе деньги не сразу доверит. Меня ведь только недавно осенило: холст! Вот где цифирки – под пятнышком! А тут и жена его заболела. Что за напасть такая на людей? Пропадут же денежки! Без меня совсем пропадут…

– Вы, Сергей Сергеич, голова! – похвалил бородатый. – Все вычислили.

– Да, вычислил, – согласился старичок. – За это и награда положена, так ведь? И тебя не забуду, за твои бесценные консультации. Только вот не пойму: почему ты, Игорек, не хочешь сам почистить портретик, а?

– В который раз повторяю: боюсь, Сергей Сергеич, – ответил Великан. – Вдруг и цифры смою? Не простите вы мне этого, а человек вы суровый… Нет, лучше от греха подальше обратиться к тому художнику, который цифры замазывал. Он знает состав красок, для него задача будет несложной. Только я, Сергей Сергеич, в свою очередь, не пойму… Почему вы так долго с этим портретом возитесь? Неужели вам так трудно его просто… изъять?

– Нет, Игорек, так не годится! – засмеялся старичок. – Изъять-то нетрудно, а если хозяйка в милицию заявит? Нет, дружок, мне законные документы на портрет нужны – то есть не мне, а таможне. Чтоб моя собственность была, по всем правилам купли-продажи оформленная. И зачем воровать, если кого угодно купить можно? – усмехнулся он. – Я как только этим делом озаботился, сразу и человечка нашел. Старушкин внук, то есть вроде бы внучатый племянник, но какая разница! Глупый, правда, парнишка, зато послушный. А главное, деньги любит.

И Карлик снова противно захихикал.

Заслушался Макар, ох как заслушался! И совсем потерял бдительность… Опомнился он, когда над самой головой услышал старческий тревожный шепот:

– А почему этот веснушчатый здесь уселся? Он же у моего столика совсем недавно околачивался…

Макар глянул вверх и увидел, что поверх стены из зеленых листьев смотрят прямо на него глаза Карлика!

Он подбросил монетку, будто играя с ней, посмотрел, как она упала «орлом» кверху, подхватил свой верный талисман и как ни в чем не бывало неторопливо поднялся и пошел по Арбату.

Но как только он скрылся за прохожими, сразу бросился бежать со всех ног!

«Только бы не забыть, – думал Макар, – ни одного слова из этого непонятного разговора! Ну уж нет, память у меня хорошая!»

Глава XII

Ловушка

Соня словно почувствовала, что Макару нужна помощь! Она ждала его у подъезда.

– Ты где пропадал? – спросила она.

– На Арбате, – ответил Макар. – Там…

– Нашел время для своих монеток! – перебила его Соня. – А школа? И мне из-за тебя пришлось уроки пропустить. Я увидела на переменке, что тебя нет…

– Каких монеток? – обиделся Макар. – Ты бы сначала послушала! Тем более что мне никаких монеток, кроме моего талисмана, не надо.

От обиды он не стал даже обдумывать, что сказать в первую очередь, что во вторую. Всякий человек в обычном разговоре старается быть понятым, но раз Соня такая нетерпеливая и перебивает на полуслове, пусть сама соображает! И Макар вывалил на нее всю информацию сразу, без всякого выбора и без пояснений.

У любого человека закружилась бы голова… У любого, но не у Сони. Правда, она нахмурилась и долго-долго молчала – наверное, целых пять минут.

– Хорошо еще, что этот старик – не вор в привычном смысле этого слова, – наконец сказала она. – А Артем, наверное, и сам боится этого портрета как огня. Интересно, интересно… Что же это за состав красок, о котором говорил твой Великан? Может быть, в красках весь секрет? Может, из-за них портрет и светится?

– Какой секрет? – нетерпеливо воскликнул Макар. – Ведь все же ясно! Надо быстрей предупредить старушку, чтобы ни в какой антикварный магазин не ходила и портрет не продавала!

– Кое-что, конечно, становится ясным, – задумчиво проговорила Соня. – Но ведь тайна ночного гостя остается неразгаданной! Твой Карлик сказал, что воровать портрет не собирался, а вместе с тем кто-то же хотел украсть его ночью! Значит, портрет нужен еще кому-нибудь? Что делало с портретом привидение, которое ты так ловко спугнул своей монеткой? Может, оно как раз пыталось прочесть цифры?

– Привиде-ение! – проворчал Макар. – Ты же в них не веришь! Вот и не употребляй это слово – говори лучше: кто-то неизвестный.

– Неизвестный, неизвестный, – усмехнулась Соня. – Скоро мы узнаем, кто этот неизвестный. Но для начала надо как-то уберечь портрет – и от Карлика этого, любителя мороженого, и от неизвестного…

– А давай сами выкрадем его на время, – предложил Макар. – У нас он будет в целости и сохранности. А потом вернем старушке.

– Что же, получается, мы хуже этого Карлика? – поморщилась Соня. – Даже он не хочет воровать! Нет, пора действовать в открытую. Мы просто предупредим Ольгу Сергеевну.

– Так она нам и поверит! – хмыкнул Макар. – Да она ждет не дождется, когда от портрета наконец избавится! А мы уговаривать станем, чтобы она не выпускала это страшилище из рук… Не поверит она нам – не захочет поверить!

Соня бросила быстрый взгляд на часы.

– Не будем терять время на глупые разговоры, – сказала она. – Надо действовать!

«Если б я знал, что надо делать, разве стоял бы на месте?» – подумал Макар и поспешил за сестрой.

А что ему еще оставалось? Не знаешь сам, что делать – приходится делать то, что скажет Соня… Это простое правило он усвоил с раннего детства.

Но ребят ожидало разочарование. Во-первых, Ольга Сергеевна не открывала, сколько они ни звонили. Во-вторых, в нише было абсолютно тихо. В-третьих, на скамейке во дворе никого не было. Этого было достаточно, чтобы Соня решила:

– Опоздали! Бегом в антикварный!

Антикварный магазин, который располагался на углу у Патриарших прудов, был закрыт на обеденный перерыв.

– Ничего не понимаю… – пробормотала Соня. – Куда она могла подеваться?

– Москва большая, – проворчал Макар. – Есть куда пойти. Да хоть к сестре своей, к Вере, в больницу! Может, как раз пошла спрашивать разрешения на продажу портрета.

– Это вполне вероятно, – кивнула Соня. – Но мы не знаем, в какой больнице она находится. Значит… Значит, надо пока сделать все свои дела, чтобы быть свободными для дальнейших действий.

– Какие еще дела? – не понял Макар.

– Надо привести домой Ладошку, чтобы потом не отвлекаться, – пояснила Соня. – И идти, конечно, придется мне. Придется ведь объясняться в продленке, почему мы его раньше забираем, а вдруг твою классную встречу? У своей я отпросилась. В общем, у меня все это лучше получится! А ты здесь останешься, за домом наблюдать.

– Ничего себе! – воскликнул Макар. – Первый раз в жизни ты сама напросилась за Ладошкой идти. Вот всегда бы так!

– И не надейся, – отрезала Соня. – Наоборот, ты мне этот день отрабатывать будешь. Четыре раза без очереди сходишь.

– Два! – стал торговаться Макар.

– Тогда иди сам!

– Ладно-ладно, четыре, четыре! – поспешил согласиться он.

Чего ему сейчас меньше всего хотелось, так это показываться в школе. Последний день перед выходными… Лучше уж как-нибудь оправдаться в понедельник, чем портить себе настроение в пятницу!

Как только Макар остался один, ему почему-то стало казаться, что вся эта история уже завершилась. Или по крайней мере близка к своему завершению. Это было очень странно, так как история не только не закончилась, но даже запуталась еще больше. Искали одно, нашли другое, а голову ломают над третьим… Кто еще, кроме Карлика с его помощником Артемом, мог заинтересоваться этим страшным портретом? И как найти этого незнакомца? Ведь даже на Карлика Макар вышел совершенно случайно! Сколько ни шляйся по Арбату, сколько ни сиди прямо на тротуаре у летних кафе, так больше не повезет… А вдруг они с Соней будут следить за Артемом и Карликом, а портрет выкрадет ночной гость?

«Во всяком случае, – подумал Макар, – у нас на вооружении остается только один старинный и надежный метод – слежка».

Он вздохнул и, заглянув в арку, обследовал двор. Потом подъезд, потом нишу. На всякий случай еще раз позвонил к Ольге Сергеевне – и тут заметил, что кусочка дерматина в двери нет… Неужели она дома?

Макар вышел на улицу, перешел на противоположный тротуар и стал прохаживаться по нему. Странно было следить за собственным подъездом…

Карлик! Он шел, приплясывая как маленький ребенок – видно, большая радость переполняла его. Макар юркнул в соседний продуктовый магазин и стал следить за старичком, глядя из окна. Тот посмотрел на дверь подъезда, усмехнулся и прошел дальше, не останавливаясь. Следить за ним надо было осторожно, ведь Карлик, наверное, отлично запомнил Макара. Да и попробуй не запомни – с такими веснушками…

Ни на секунду не упуская старичка из виду, Макар последовал за ним. Через пять минут стало ясно, куда направляется Карлик: в антикварный магазин. Наверное, решил договориться насчет предстоящей купли-продажи. Магазин уже был открыт. Прошло еще пять минут – старичок вышел из магазина и отправился обратно к дому.

У подъезда его уже дожидался Артем. Значит, Макара не обмануло предчувствие: все близится к завершению… Но только к благополучному ли? Сейчас Карлик купит портрет и… все пропало! История закончится, а им с Соней останется только ломать голову над тем, кто был тот страшный ночной гость… И вполне возможно, что загадка так и останется загадкой. Неужели столько усилий потрачено зря?

Макар оглянулся и увидел Соню с Ладошкой. Никогда еще он так не радовался при виде сестры с братом! Особенно, конечно, при виде Сони: надеялся, что она что-нибудь придумает.

Отчаянно жестикулируя, показывая в сторону подъезда, Макар бросился к ним.

– Вон они! – выдохнул он. – Наверное, пришли к Ольге Сергеевне!

– Какой неприятный старикашка, – проговорила Соня. – А разве она уже дома?

– Не знаю, во всяком случае, мне она не открыла, – ответил Макар.

Они вошли в подъезд через минуту после Карлика с Артемом. Осторожно поднялись по лестнице… На площадке перед квартирой уже никого не было.

– Значит, она все-таки дома и впустила их, – шепнула Соня. – Ладошка, быстрей домой!

Они быстро заскочили в свою квартиру. Соня метнулась на кухню, схватила с подоконника расческу с фольгой.

– Опять привидение ловить собрались? – деловито поинтересовался Ладошка. – Говорю же вам, лучше соды нет ловушки. Наследит, обязательно наследит привидение! Днем же оно ходит как человек.

– Отстань! – отмахнулся Макар. – И сиди дома.

Ладошка обиженно насупился.

– Хоть Нюка не трогайте, – проворчал он.

– Играйся спокойно со своим Нюком! – погладила его по голове Соня.

Макар с Соней вышли на площадку. В двери старушкиной квартиры дерматинового кусочка не оказалось – значит, дверь действительно открывалась совсем недавно, когда пришли «покупатели». А может, Артем впустил в квартиру Карлика без ведома своей бабушки?

Не сговариваясь, ребята бросились к нише. Почему так тихо в квартире? Наконец старческое покашливание нарушило тишину и сквозь кашель прорезался голос Карлика:

– Не надо никакого угощения. Скажи бабушке, что мне некогда. Делом займемся!

«Старушка на кухне! – догадался Макар. – Оттого такая тишина была».

Карлик продолжил, противно хихикая:

– Изменился, изменился мой незабвенный друг! Вон как строго смотрит! Не обижайся, не сердись… Я ведь за тебя твою же работу сделаю: в Швейцарию поеду, художника искать буду, потом… все остальное. Это хлопотно! А хлопоты денег стоят.

Карлик продолжал хихикать, как маленький ребенок. Или, может быть, как сумасшедший? Такой странный был у него голос и смех… Вдруг голос его переменился и стал сухим и строгим – видно, в комнату вошла старушка.

– Уважаемая Ольга Сергеевна, Артем передал мне вашу просьбу, – сказал Карлик. – Что ж, я избавлю вас от страшного портрета. Сколько вы хотите за него?

– Мою просьбу? – переспросила старушка. – Не больно-то я и просила! Это Артемка меня уговаривал…

– Сейчас это не имеет значения, – кашлянул Карлик. – Давайте договоримся о главном – о цене. Сколько?

– Цена, мил-человек, не главное, – вздохнула Ольга Сергеевна. – Что это вы думаете, будто главное в жизни деньги? А вот нет здоровья, так и деньги никакие не нужны. Вот сестра моя Вера лежит сейчас в больнице и ни о каких деньгах не думает и думать не хочет. Жалеет только, что мало жить осталось.

– Ну, это вы зря, – успокоил старушку Карлик. – Вот сейчас получите деньги за портрет, накупите сестре витаминов, фруктов всяких. Да и лекарства, наверное, больших денег стоят. Вот для чего деньги нужны – хоть и не главное место в жизни они занимают, но очень важное, уважаемая Ольга Сергеевна!

– Понятное дело, кто ж с этим спорит, – опять вздохнула старушка. – Когда здоровье есть, и деньги в радость. А когда нету, никакие деньги не помогут. Может, если уж совсем миллионы… Врач Верин говорит, что за границей ее болезнь лучше лечат. Так ведь для такого лечения тыщи долларов нужны. Где ж их взять?

– Ну, тыщи долларов, конечно, я вам не предложу, – закряхтел Карлик. – А вот тысячу рублей за портрет я готов дать. Думаю, что такая цена вас устроит.

– Ох… – уже в который раз вздохнула старушка. – Надо бы, конечно, у Веры спроситься… Но и ночевать с этим портретом боюсь, да и ты, мил-человек, не будешь ведь ждать, а?

– Не буду, не буду, – поспешно согласился Карлик. – У меня времени свободного нет – работы много. Не хотите – как хотите, только говорите скорее, и я пойду.

– Ладно, согласная я, – торопливо произнесла старушка. – Только вот что, мил-человек… Если вдруг Вера ругать меня станет, то давай договоримся, что портрет я обратно за те же деньги выкуплю. Вот, через Артемку и выкуплю – пошлю его к тебе, он и заберет портрет!

– Вообще-то это не в моих правилах, – недовольно сказал Карлик. – Но так и быть, учитывая ваше положение…

Макар не находил себе места – от волнения он потирал руки, прыгал, но ничего не мог придумать. Как помешать Карлику купить портрет? Сейчас они выйдут из квартиры, пойдут в антикварный… И оттуда портрет уже уплывет в неизвестном направлении!

Макар вопросительно взглянул на Соню. Что же она заслушалась? Как будто самое важное сейчас на свете – слушать этот разговор! Да и так все понятно: в квартире уже обо всем договорились.

И тут Макар увидел, что Соня поспешно налаживает свой звуковой «инструмент», разглаживает фольгу. Похоже, она намеревалась вмешаться в разговор… На душе у Макара сразу стало и спокойнее, и тревожнее одновременно. Спокойнее, потому что он знал: Соня что-то придумала. А тревожнее, потому что… Потому что все равно ему казалось, что ничего они не добились ни своей слежкой, ни вообще всем расследованием в целом.

Металлически-живой звук послышался сначала тихо-тихо, будто рождался где-то в стенах, потом он начал расти и переливаться самыми разными тонами.

– Ж-ж-ж-у-у-ю-ю-з-з-з, – старалась Соня.

– О господи! – услышали они вздох Ольги Сергеевны.

– Что это? Дрель? – спросил Карлик.

– Не дрель, не дрель! – ответила Соня.

– Никак Мик, – выдохнула старушка.

– Какой еще Мик? – вскрикнул Карлик.

– Мик, Мик, – подтвердила Соня. – Это я сейчас Мик. Посмотри на меня, Сергей Сергеевич, посмотри на своего незабвенного друга! Что вы со мной сделали? Что вы меня мучаете?

Соня говорила страшным голосом, растягивая звуки, но на этот раз совсем не коверкала слова – наверное, от чрезмерного волнения. Вдруг она издала такой душераздирающий вопль, что даже у Макара волосы поднялись дыбом. Он услышал, как от испуга взвизгнул в квартире Артем.

– Как ты любишь деньги! – тяжело вздохнула Соня. – Ты всегда их любил. А есть ли у тебя душа, Сергей Сергеевич? Пожалей свою душу, мой бывший друг… Поверь мне, не найдет покоя твоя жалкая душонка, будет пугать людей, вот как я пугаю… И мальчишку этого жалко… Я вижу, я вижу… Это он во всем виноват! А цифры я тебе сейчас скажу… Не мучай бедную Ольгу Сергеевну и не забирай мой портрет! Слушай, вот эти цифры!

– Не надо! – фальцетом выкрикнул Карлик. – Не надо цифр!

– Ай! – воскликнул Артем. – В чем это я виноват? Не виноват я!

Раздался грохот опрокинутого стула.

– Мик! – вскрикнула старушка. – Ты чего это хулиганишь? Не встревай в разговор!

– Да что это такое? – забормотал Карлик. – И правда, в этой квартире черти водятся… Мик какой-то! И эта старуха с ним беседует, как с кошкой…

– Я не кошка! – взвизгнула Соня. – Показать тебе, кто я?!

Макар чуть не умер от страха при этом возгласе.

«Все, – подумал он, – сейчас точно все двери в подъезде откроются. И сцапают нас, как обыкновенных хулиганов…»

Но в подъезде было тихо, только почти неслышно щелкнул чей-то замок.

Ребята не успели выскочить из ниши, как мимо них вихрем пролетели Карлик с Артемом. Наверное, они прыгали через несколько ступенек, потому что топот их ног был беспорядочным.

– Тут… какие-то штучки, несомненно! – вскрикивал на ходу Карлик. – Видно, перестарался ты, Темный, как всегда! Короче, чтоб сегодня портрет был у Игорька. Понял? Придется по-простому действовать.

– Я не могу… Я боюсь! – вскричал Артем.

– Боишься? – уже внизу грозно спросил Карлик. – Ничего, для таких, как ты, страх – вещь полезная!

– Это же правда… привидение! – чуть не всхлипнул Артем. – Страшно!

– Какое к чертям собачьим привидение?! – рявкнул Карлик. – Ты что, придурок, совсем с ума спятил, как бабка деревенская? Привидение знает про счет в швейцарском банке? Да это кто-то в квартире спрятался! Черт, откуда же он все знает? Болтать надо меньше, меньше надо болтать… Мне показываться здесь больше нельзя, ты понял, Темный? А от тебя я жду портрет, это ты запомни крепко-накрепко! Я не привидение, ошибок не прощаю!

Хлопнула дверь подъезда, и стало тихо. Ребята не сразу выбрались из ниши, потому что Соня хотела что-нибудь сказать Ольге Сергеевне – под видом Мика, конечно. Но не решилась: наверное, устала от переговоров с Карликом.

– Что делать? – спросил Макар.

– Главное, что портрет остался у Ольги Сергеевны, – ответила Соня. – И теперь уже можно не притворяться. Откроемся ей и все объясним.

– А ночной гость? – вздохнул Макар. – Что ты ей скажешь про ночное привидение? Да и мне тоже… Кто это?

Дверь в их квартиру тихонько скрипнула. Из щелочки выглянула хитрющая Ладошкина мордочка.

– Не затопчите следы! – Он поднял вверх палец. – Осторожно! Я в «глазок» видел – привидений было двое!

Тут только Макар заметил на полу уже знакомую картинку: следы на белом порошке. Маленьких следов на этот раз не было – Ладошка исправил свою прежнюю ошибку и не наследил, – а длинных отпечатков было две пары. И принадлежали они, конечно же, Артему и Карлику.

Макар вгляделся. Что-то знакомое было в рисунке одного из отпечатков… Елочка! Это же та самая елочка, которую они видели в прошлый раз! Макар, открыв рот, уставился на Соню.

– Те самые следы, – пробормотал он.

– Между прочим, и рост совпадает, – спокойно ответила Соня. – Так что нам есть о чем рассказать Ольге Сергеевне. Только боюсь, не выдержит ее бедное сердце таких сообщений…

– Ну что, говорил я вам? – осторожно спросил Ладошка, наверное, боясь, что его отругают за самостоятельные действия. – Главное – обнаружить следы…

В открытую дверь высунулся Нюк, осторожно приблизился к следам и стал нюхать их, смешно отфыркиваясь.

– И Нюк подтверждает, – обрадовался Ладошка. – Конечно, это привидения!

– Самые настоящие! – воскликнул Макар. – И вы с Нюком – лучшие охотники за привидениями. И лучше вашей ловушки еще никто ничего не придумал!

Макар подхватил Нюка и подбросил его в воздух. Хонорику такое проявление радости не очень понравилось. Даже нюхать следы привидений ему было приятнее.

Глава XIII

Послушное привидение

То ли Ольга Сергеевна выглянула на шум, то ли ей страшно было оставаться одной после очередного разговора с Миком, – но дверь квартиры приоткрылась, и старушка, оглядев всю веселую компанию, позвала Нюка:

– Коша, кис-кис! Послушай-ка, остались ли у меня мышки!

Дверь распахнулась до отказа, чтобы хонорик вошел в нее без всякого сомнения. Макар так растерялся от внезапного появления старушки, что выронил Нюка. И тот, конечно же, ринулся в открытую квартиру.

О таком удобном случае ребята не могли и мечтать! Они поспешили за Нюком, будто это не он, а они должны были выловить всех мышей – вплоть до самой последней и боязливой мышки.

Ольга Сергеевна была не против их вторжения: наверное, последние события так встревожили и напугали ее, что она предпочитала быть в шумной компании, чем оставаться в одиночестве. Хонорик сразу же принялся за работу, но мышки, видно, спрятались на этот раз далеко. А может, уже и не было никаких мышек, а Нюк только реагировал на оставшийся запах? Он заползал под шкафы и комоды так глубоко, что Ладошке с трудом удавалось вытаскивать его оттуда за хвост.

– Застрянешь, Нюк! – приговаривал он.

Где же портрет? Макар с Соней обшаривали взглядом стены, но не могли его обнаружить. Наконец Макар увидел знакомую занавесочку и тихонько подтолкнул Соню – мол, все нормально, осталось лишь приступить к разговору… Эту трудную роль Макар, конечно же, уступал сестре. Он даже не представлял, как можно объяснить все Ольге Сергеевне! Макар изо всех сил сжимал в кармане свой талисман, но никакой подсказки на этот раз не чувствовал.

Нюк в очередной раз вырвался из рук Ладошки, повертел мордочкой по сторонам и… сунул ее прямо в оттопыренный карман какой-то ветровки, брошенной на кресло.

– Нюк, Нюк! – бросился к нему Ладошка. – Нельзя!

– Ой, да это же Артемка забыл свою курточку! – воскликнула Ольга Сергеевна, забирая ветровку.

Но Нюк уже успел зубами выхватить из кармана промасленный сверток, мгновенно развернул его носом и набросился на пирожок, оказавшийся внутри. При этом из кармана выпала какая-то коробочка и стеклянный пузырек. Соня подняла коробочку, Макар – пузырек…

– Это… линзы, – пробормотала Соня, прочитав надпись на крышке коробочки.

Она взглянула на Макара, потом перевела взгляд на занавеску и смело сорвала ее с портрета.

– Зачем? – воскликнула Ольга Сергеевна. – Завесь, завесь обратно!

Но Соня словно не слышала старушку. Она провела пальцем по портрету, дотронулась до глаз страшного старика… И вдруг осторожно подцепила что-то ногтем – один раз, другой. Взглянув на Сонину ладонь, Макар заметил, что там лежат словно бы два пятнышка. А портрет при этом изменился, но… стал совсем не страшным!

– О господи! – выдохнула старушка и опустилась в кресло. – Ты что же с ним сотворила? Он же стал как прежде!

Соня поднесла ладонь поближе к лицу Ольги Сергеевны.

– Посмотрите, – сказала она. – Это линзы. Их носят вместо очков – прикрепляют прямо на глаза. Только видите, эти линзы не прозрачные, а покрашенные. Видите, как сверкают? Потому портрет и выглядел таким страшным.

Старушка, пока еще ничего не понимая, испуганно переводила взгляд с портрета на линзы.

– Так кто ж это прилепил их, а? – пробормотала она и взглянула на ветровку, которую держала в руках.

Соня взяла пузырек, но на нем не было никакой надписи. Она открутила пробочку, высыпала на ладонь немного белого порошка… Потом быстро открыла дверь в ванную и, не включая свет, вошла туда.

– Светится! – воскликнула она. – Я не знаю, как называется этот порошок, может быть, фосфор, но он светится в темноте! Дайте сюда портрет.

Макар поспешил выполнить ее просьбу. Соня пальцем мазнула по порошку, потом дважды осторожно провела этим пальцем по портрету и отступила в глубь ванной. Все увидели под глазами у старика светящиеся полукружья… Ольга Сергеевна охнула.

– Да ведь, – прошептала она, – точно так он и светился ночью… Пугал меня, старую!

– Не бойтесь! – воскликнул Макар. – Больше вас никто пугать не будет! И домового никакого у вас нет. Только мышки и были, но, кажется, даже их Нюк распугал!

Соня вышла из ванной и повесила портрет на гвоздь – на то самое место, где впервые и увидели его ребята. Сейчас старик, изображенный на портрете, был совершенно не страшным – просто серьезным и каким-то печальным оставался его взгляд.

Ольга Сергеевна нахмурилась, задумавшись.

– Что ж это такое? – прошептала она. – Не понимаю я ничего…

– Вы только не волнуйтесь, – бросилась успокаивать ее Соня. – Ничего страшного не произошло! Ваш Артем просто глупо шутил – знаете, есть такие шутки, когда люди не думают о последствиях… Он заходил в квартиру, менял на портрете линзы, мазал его порошком и уходил. А вы, конечно же, боялись. Любой бы испугался на вашем месте.

– Вот, еще посмотрите, – сказал Макар и открыл входную дверь.

Сода, которую насыпал перед дверью Ладошка, еще не вся была вытоптана, и следы с рисунком елочки были видны.

– Это следы Артема, – показал Макар. – Мы и раньше сыпали соду, и точно такие же следы появлялись ночью…

– Это не вы, а я сыпал, – поправил Ладошка.

– Молодец, что ты сыпал, – машинально похвалил его Макар.

– Так это… Артемка был? – почти беззвучно прошептала Ольга Сергеевна. – Да зачем же он пугал меня, зачем?!

– Понимаете, – стала осторожно объяснять Соня, – этот Карлик, то есть Сергей Сергеевич, уговаривал Артема продать портрет. Артем, в свою очередь, уговаривал вас. А вы не соглашались. Вот Артем и решил изменять портрет, чтобы вы испугались и захотели от него избавиться…

Старушка долго молчала.

– Ах, негодник! – пробормотала она. – Какой негодник! Что затеял! Внук называется… Это ж надо, чему в Москве научился! Бабулю свою пугать!

– Вы нас простите, – робко сказала Соня. – Но мы тоже… виноваты. Подождите секундочку!

И она выскочила из квартиры. Через минуту в квартире раздался знакомый вой и голос Мика:

– Ольга Сергеевна, простите бедного Мика! Это я с вами разговаривала! – Потом Соня сказала своим голосом: – Это я, Соня!

Через минуту она опять появилась в дверях и повторила:

– Это я, Соня!

– А как же это ты… – спросила совсем уж растерянная Ольга Сергеевна. – Ты где была-то?

– Понимаете, там на лестнице ниша, и в ней слышно все, что говорится в вашей квартире, – стал поспешно объяснять Макар. – И наоборот. Вот мы с вами и разговаривали… Наверное, какой-нибудь воздуховод есть, поэтому звуки и долетают из вашей квартиры в эту нишу.

Старушка сердито нахмурилась.

– Я вижу, все меня дурили, как хотели! За дурочку деревенскую держали! Хоть бы старость мою уважали…

– Уважаем, уважаем мы вашу старость! – стал уговаривать Макар. – И вас тоже уважаем. Но как бы мы узнали, что творится у вас в квартире? Вы же нас не пускали… Мы только благодаря Нюку сюда и попали, помните? А потом пришлось применять хитрость. Но зато все получилось, Ольга Сергеевна!

Кажется, старушка не разделяла такой бурной радости. Она грустно смотрела на портрет, вздыхала и поглядывала на ветровку.

– Да что ж получилось? – вздохнула она. – Артемка-то совсем пропащий, раз такое мог учудить.

– Какой же он пропащий? – воскликнула Соня. – Мы же его вовремя остановили! С ним поговорить надо, он должен все понять. Не Карлик же он бессердечный!

– А я-то думала, почему это в квартире так слышно все? – ворчала старушка. – Как только топнут на лестнице, так и слышно! Как же люди тут раньше жили?

Макар внимательно оглядел стену, на которой висел портрет.

– А что это за дыра? – спросил он, указывая на то самое отверстие, которое впервые заметил ночью.

– Крюк был, а на нем как раз портрет и висел, когда я к Вере приехала, – пояснила Ольга Сергеевна. – А потом упал. Чудно! Крюк большой, крепкий, а из стенки-то выпал…

– Соня, сбегай, пожалуйста, в нишу, крикни еще что-нибудь, – попросил Макар и встал на стул, приложив ухо к отверстию в стене.

Вскоре из дырки раздался Сонин голос:

– Сколько можно бегать? Пора и отдохнуть…

Как же просто разгадываются самые таинственные тайны!

– Крюк был как раз в дыру и вделан, – догадался Макар. – Как только он выпал, отверстие для звуков освободилось. Кажется, я научился все объяснять – совсем как Соня…

На этот раз Соня почему-то не вернулась через минуту. И через пять минут, и через десять… Макар уже начал волноваться. Он выглянул на лестницу – пусто, заглянул в нишу – никого. И дома Сони не было!

Макар выскочил на улицу. Куда бежать? На всякий случай он заглянул в подворотню – и застыл как вкопанный… На старушкиной скамейке, как старые добрые знакомые, сидели и беседовали Соня и… Артем!

Соня, увидев брата, радостно замахала руками.

– Макар, иди сюда! Познакомься, это Артем.

Макар испытывал, мягко говоря, удивление. А если говорить не так мягко, то офонарел Макар в полном смысле этого слова. Что Соня здесь делает?! Что общего у нее с этим оборотнем?!

Но когда он пригляделся к Артему, то чуть не расхохотался. Вот у кого вид был точно офонаревший! Артем уставился на Соню и, приоткрыв рот, только кивал и кивал в ответ на ее вопросы. И неостановимо моргал глазами – странно было видеть совершенно неподвижные глаза с хлопающими каждую секунду ресницами.

«Да это Соня загипнотизировала его своей красотой! – догадался Макар. – Как удав кролика. Теперь с этим Темным что хочешь можно делать!»

Он вспомнил, как папа однажды рассказывал, что в одной книжке – конечно, взрослой, поэтому Макар не запомнил ее названия, – написано: «Красота спасет мир».

Неизвестно, как насчет всего мира, но «спасением» Артема Соня занималась очень даже активно. А он не очень-то и сопротивлялся…

– Волосок к двери ты прикреплял, чтобы знать, когда Ольга Сергеевна из квартиры вышла? – спрашивала она своим любимым назидательным тоном.

Кивок в ответ.

– Она не знала, что ты себе тоже ключи сделал?

Еще кивок.

– И соседский «глазок», то есть наш, ты однажды залепил пластилином?

Опять кивок.

– Про линзы и порошок сам додумался?

Кивок.

– А про такой наряд – плащ и шляпу – в Интернете вычитал?

На этот раз Артем отрицательно помотал головой:

– Нет. В книжке одной. Там все московские привидения описаны.

«Вот бы мне эту книжечку почитать!» – позавидовал Макар.

– А вдруг Ольга Сергеевна испугалась бы до сердечного приступа? – строго выговаривала Соня. – Ты об этом не подумал?

И Артем честно мотал головой.

«А вот воспитывать его уже поздно, – сердито подумал Макар. – Наверное, он старше нас в два раза, и к тому же студент. Свою голову на плечах должен иметь».

– Значит, так, – командовала тем временем Соня, – ты скажешь этому Сергею Сергеевичу, что картина исчезла. Спрятали ее от тебя в надежном месте. И чтобы он забыл о ней! Чужая собственность неприкосновенна. А потом будешь просить прощения у своей бабушки.

Артем обреченно вздохнул. Видно было, что он выполнит все, что прикажет эта необыкновенная девочка с серебряными волосами, как бы трудно это ни было.

– Ой! – вдруг воскликнула Соня. – Мы же Ладошку там с Нюком оставили! Представляю, что они устроили у Ольги Сергеевны в квартире!

– А как книжка называется? – спросил Макар. – Ну, та, в которой ты о привидениях прочитал?

– «Москва таинственная», – ответил Артем. Его отвисшая челюсть наконец вернулась на место. – Я принесу… почитать. И подарю даже! Она мне больше не пригодится. А скажи: чем это ты в меня швырнул тогда? Я со страху чуть не умер – подумал, и правда привидение накликал…

– Вот! – Макар достал из кармана монетку. – Мой талисман. Хочешь, выбросим жребий: хорошо ли все закончится? Если «орел», то твоя бабушка тебя простит.

И он подбросил монетку. Копейка, как всегда, не подвела. Радостный Артем пулей сорвался с места.

– Я все сделаю в точности! – крикнул он Соне, оборачиваясь на бегу. – И книгу принесу. Зачитаетесь!

– Что ж, почитаем, – с улыбкой сказал Макар. – Чтобы охотиться за привидениями, надо знать, как они выглядят. Чтобы не очень бояться…

Эпилог

Надо уметь ждать. Хорошо вспоминать этот мамин девиз, когда родители возвращаются! Особенно если понимаешь его смысл. Ждать – это не просто тоскливо дожидаться, а действовать, помогать людям, попавшим в беду, и восстанавливать справедливость.

Даже Ладошка сиял от счастья: ведь его роль в расследовании оказалась очень существенной. Поэтому он был уверен, что в следующий раз Макар и Соня не станут секретничать, а сразу попросят у него совета. «Устами младенца глаголет истина», – не зря же мама иногда повторяет эту фразу!

Соня подробно рассказала родителям всю историю. Правда, свою и Макара, а также Ладошки с Нюком роль в расследовании она значительно преуменьшила. Сказала, будто узнала все от Ольги Сергеевны. Между прочим, непросто было рассказывать, потому что папа задавал каверзные вопросики, которые ставили Соню в тупик. А как эта история началась? А как был разоблачен Карлик? Как был замечен Артем в облике привидения?

Хорошо, что папа отвлекся от ненужных подробностей, заинтересовавшись секретом ниши.

– Так вот в чем дело! – обрадовался он. – А я все голову ломал… Я читал, что архитектор, строивший наш дом, жил в соседней с нами квартире. Известно, что человек он был с причудами, поэтому квартиру для себя сделал с каким-то секретом. Значит, он установил в ней своеобразное звуковое наблюдение… Вытаскивай крюк из стены – и пожалуйста, слушай. Вот только зачем?

– Может, он боялся, что, когда его дома не будет, воры заберутся? – предположил Макар.

– Возможно, – кивнул папа. – Но точного ответа мы, наверное, никогда не узнаем. Загадки прошлого!

Мама с папой сразу же принялись обсуждать, как можно помочь Ольге Сергеевне и ее сестре. Как же увлеклась мама! Даже чемоданы в первый день оставались нераспакованными, потому что она спорила с папой, звонила по телефону, выбегала к Ольге Сергеевне, уточняя какие-то детали…

Уже назавтра Макар мог представить примерный ход будущих событий. Особенно после «блестяще выполненной операции по отмыванию портрета», как выразилась мама. У нее мгновенно нашелся знакомый, работающий в Третьяковской галерее художником-реставратором. Не трогая весь портрет, он с помощью специального прибора обнаружил и отмыл только то пятнышко, под которым были цифры. И швейцарский банковский код стал известен!

– Странно, почему же тот художник Игорек отказался это сделать? – удивился Макар.

– Потому что не умеет. Жулики и их друзья – всегда шарлатаны и неучи, – объяснила мама. – Если бы они были профессионалами, то не занимались бы темными делами. Настоящий художник не может быть сообщником какого-то там Карлика!

А папин друг дядя Миша, который увлекается коллекционированием старинных монет, по профессии врач. И у него куча других знакомых врачей. И мама уже созвонилась с одним из них, который работает в совместной российско-швейцарской фирме, и уточнила, какие документы нужно оформить, какие письма и кому написать, чтобы больную российскую старушку взяли на лечение в одну из клиник Швейцарии.

– Эта клиника даже берет на себя заботы по транспортировке больных! – сияя от радости, сообщила мама. – И находится она высоко в горах, где самый чистый альпийский воздух. Я уверена, что бабушка Вера вернется из Швейцарии абсолютно здоровой. Кстати, и Ольге Сергеевне неплохо будет съездить туда, сопровождая сестру. Надо сказать, не отличается она богатырским здоровьем…

– А хватит ли им денег? – засомневался Макар.

– Судя по всему, да, – ответила мама. – Не думаю, что муж бабушки Веры стал бы так старательно прятать счет на маленькую сумму. И пусть хоть теперь эти деньги послужат чему-то хорошему…

Это уж точно! Никто не станет, например, счет на сто долларов так маскировать. Сто долларов засунул в карман – и храни на здоровье! А вот… Макар терялся в догадках: какую же сумму хранят цифры, которые еще совсем недавно находились под толстым слоем краски? Впрочем, это он узнает, когда Ольга Сергеевна и ее сестра Вера вернутся из Швейцарии. Интересно все-таки!

Кстати, Ольга Сергеевна так полюбила своих соседей, что готова была всех Веселовых-младших взять с собой в Швейцарию – даже Нюка. Во всяком случае, она чуть не каждый день говорила, что непременно привезет им что-нибудь интересное и «самое швейцарское». Макару даже неловко становилось от этих обещаний – как будто они ради подарков помогали Ольге Сергеевне! Ну, что поделаешь, старушка есть старушка. Если она в домового так легко поверила, то ее, конечно, уже не перевоспитаешь.

Думая таким образом, Макар как-то забывал, что и сам поверил в привидение со светящимися руками…

Папа нет-нет да и задавал повторные вопросы о расследовании. Наверное, догадывался, что, сидя в своей квартире, столько открытий совершить невозможно… И привидение выследить, и Карлика, и самим превратиться на время в домового! Поэтому, чтобы папа не успел основательно приступить к расспросам, Макар сам задавал ему вопросы. Только папа откроет рот – а Макар уже опережает его.

Вопросы Макара касались удивительной монетки-талисмана и странного народа в предгорьях Сихотэ-Алиня, умеющего разговаривать на английском языке.

Насчет монетки папа сразу сказал, что лучше расспросить об этом дядю Мишу – как специалиста. А про Сихотэ-Алинь рассказал с удовольствием. Оказывается, в начале прошлого века в тех краях уже побывал этнограф, только английский. Он жил среди местного населения несколько лет и из гуманных соображений даже открыл небольшую школу на английском языке.

– Представляете, – говорил папа, – этому англичанину местные жители даже своеобразный памятник поставили – фигуру из камня. Правда, почему-то в лесу. Наверное, почитают его как некое божество: у подножия фигуры лежат не только цветы, но и сушеные ягоды, грибы, орехи.

Получается, в самом деле права Соня: все на свете можно объяснить… Съездили родители в командировку – и разобрались, откуда местный таежный народ знает английский. Ребята устроили слежку – и разобрались с привидением, пугающим старушку в старинной московской квартире.

А монетка? А вот тут Макар только улыбался, хитро прищуриваясь. Не станет он расспрашивать дядю Мишу про ее секреты! Макару почему-то казалось, что от таких расспросов талисман вполне может потерять свою волшебную силу…

Нет, пусть в мире хоть немного останется необъяснимых тайн. Жить с ними значительно интереснее!

Content

Владимир Сотников
Хонорик – победитель привидений

Глава I Страшная находка

Глава II Кай, Герда и маленький разбойник

Глава III На темной-темной лестнице

Глава IV Молчаливая квартира

Глава V Сыщик Нюк

Глава VI Сыщик Ладошка

Глава VII Портрет

Глава VIII Привидения– Симпсоны

Глава IX Девиз

Глава X Охота

Глава XI Слежка с монеткой в кармане

Глава XII Ловушка

Глава XIII Послушное привидение

Эпилог