Александр Бромов

Начало пути

Глава 1 Знакомство

Избитое тело нещадно болело и требовало отдыха. Но до ближайшей цели, которое он наметил — старого засохшего дерева — надо было еще дойти, а сил уже не было. Но как-то же переставлялись эти неподъемные дурацкие ноги? Ласайента не задумывался над этим. Зачем? Он просто равнодушно шел, загребая этими чертовыми непослушными ногами по этой разбитой чертовой дороге к этому корявому чертовому дереву. Возле него можно попробовать сесть и отдохнуть хотя бы чуть-чуть, а еще лучше уснуть, отлежаться, и плевать на возможную погоню. За убийство охранников отец его по головке точно не погладит, даром, что любимый сын. Или любимая дочь. Это с какой стороны теперь посмотреть. Почему эта чертова дорога качается, или это ветер тут такой?

Ласайента даже не попытался обойти большой камень, стоящий прямо посреди пути. Откуда он тут появился, принц не заметил, пока чуть не уперся в него носом в буквальном смысле слова. Простая мысль осмотреться в голову не пришла. Вместо этого Его Высочество равнодушно стал ждать, когда валун уйдет с дороги. Почему он решил, что тот должен уйти, Ласайента тоже не задумался. Решил и все. Камень забренчал и заржал. Звуки были какие-то ватные, невнятные, доносящиеся издалека сквозь густой плотный туман. Булыжник, а ржет, как лошадь. Стало смешно, но смеяться было больно.

Шали разбудил Сантилли на рассвете, с силой похлопав его по щеке. Можно было потрясти за плечи, но они уже были заняты двумя очаровательными лохматыми головками. Молодой герцог недовольно что-то промычал во сне, попытался отмахнуться и перевернуться на бок. Девушки, обнимающие его с боков, сонно заворочались. Но граф безжалостно вернул его в исходное положение. Сантилли попытался открыть глаза и сфокусировать взгляд, вроде получилось.

— Местные видели похожего на принца парня где-то возле горелого леса, — сообщил друг.

Герцог не сразу сообразил про кого идет речь и почему его выдирают из объятий теплой постели в такую рань. И не только постели. И что? Не ангел же он, в конце концов!

— А точнее? — глаза упорно закрывались и Санти помассажировал их пальцами.

Бесполезно, ничего не помогло. Спать все равно хотелось зверски.

— Крестьяне толком не разглядели, побоялись. Сам знаешь, они обходят это место десятой дорогой. Встречать будешь или нам одним съездить?

Послав Шали по знакомому тому маршруту (К дьяволу. А вы что подумали?), Сантилли полежал еще минуту. И плевать, что друг граф, бывший наставник и старше в два раза. Недавняя война сравняла возраст и титулы. Она всех сравняла, особенно в смерти. Герцог бесцеремонно стряхнул с себя спящих девушек (они недовольно что-то забормотали, устраиваясь удобнее, но не проснулись) и, все еще не открывая глаз, кое-как выполз на край кровати, сел и принялся нашаривать разбросанную по полу одежду (тут главное не перепутать!).

Кое-как разобрался что, чье и где, попросту отбрасывая ненужные вещи в сторону. Одевался он почти на ощупь, глаза по-прежнему упорно не хотели открываться. Да, перебрал вчера слегка. С кем не бывает? Так, кажется, ничего не забыл и чужое не прихватил. Свое забрал и ладно. Машинально на ходу сгреб потрепанную кожаную куртку в металлических заклепках и заспинную перевязь с мечами, лежащие на столе.

Ругая про себя хмурое раннее утро, невыспавшийся герцог, вывалился из комнаты в коридор и уперся взглядом в графа Орси, прислонившегося спиной к стене коридора напротив двери. Тот понимающе — сочувственно усмехнулся.

— Смертник, — угрюмо прокомментировал Сантилли, посмотрев на него исподлобья.

Шали коротко расхохотался, показав белоснежные клыки. Все так же улыбаясь, он склонил голову в знак почтения, блеснув смеющимися черными глазами. Его Светлость скривился, но ничего больше не сказав, бросил в него куртку. Тот ловко поймал ее, прижал локтем. Герцог развернулся и быстро пошел во двор, на ходу стараясь одеть и застегнуть перевязь. Получилось не сразу. Граф, молча, скалил зубы сзади, но помощь не предлагал.

Громко стуча каблуками по деревянной лестнице, Санти скатился вниз. На ходу сначала выдернул волосы из-за перевязи, затем распустил их, встряхнув головой, и снова руками собрал в хвост, защелкнув зажим. Он нисколько не сомневался, что Гром уже оседлан и кто-нибудь ждет его во дворе трактира с завтраком: чем-нибудь вроде куска хлеба, прикрытым сверху колбасой и сыром. Забота какая! Лучше бы обратно в кроватку отнесли, исполнительные вы мои. Но собственный приказ отменять было как-то несерьезно. Да, не подумал, ты, Ваша Светлость… Голова упорно не хотела начинать работать. Голова, да и все тело хотело баиньки, хотя, теперь можно и не только баиньки…

Ну да, чудненько так вчера посидели, поболтали о том, о сем. Девочки ладные попались, и вообще жизнь — чудесная штука не смотря ни на что. Да. Если бы не утро такое паршивое!

Мысленно дав себе пинка, герцог вскочил в седло и забрал сверток с едой, буркнув "благодарю покорно". Взглядом пригвоздил развеселившихся разведчиков, чтоб не сильно веселились (не очень-то и помогло), и наконец-то выехал со двора, по пути отмахнувшись от сопровождения — сам справлюсь. Было бы с чем.

Принца он действительно встретил, открыв всего один портал (лень было почти час трястись в седле) и слегка порыскав по окрестностям полуобгоревшего леса, на старой дороге. Сантилли помнил, как и почему горели эти деревья. Стало нехорошо и муторно.

Тогда отряд из десяти огненных демонов-ашуртов[1] и дэмов[2] преследовал ийет[3] из клана Волка, взявших в плен мужа тети Сантилли с двумя сыновьями, предварительно оглушив заклинанием. Удачная охота на оленя, с которой они возвращались, так весело начавшаяся, заканчивалась бешеной погоней по пересеченной местности за уходящими в сторону леса похитителями. Герцог боялся, что Гром переломает себе ноги, но обошлось.

Волки, поняв, что им не удастся оторваться, решились открыть портал: впереди замерцал и задергался неустойчивый овал перехода. Стало понятно, почему они сразу этого не сделали — маг у них был или неопытный или слабый.

— Уйдут! — с отчаяньем в голосе прокричал кто-то из дэмов.

Ашурты начали доставать луки, но было очевидно, что они не успевают. Если не отбить пленников сейчас, через несколько дней, а чаще недель, огненные получат изуродованные тела соплеменников со следами жестоких пыток. А младшему из мальчишек нет и двадцати! Будь проклята эта охота! Будь проклята эта война! Будь прокляты чертовы ийет! Откуда они вообще здесь взялись?

Анми, сестра отца, резко остановила лошадь, подняв ее на дыбы. Неужели, она смирилась с потерей мужа и сыновей? Но Сантилли жестоко ошибся. Демонесса вскинула руки, как в прощальном жесте. Герцог, на всем скаку завернувший к ней Грома, прочитал по губам "Прости!". Погоня потеряла смысл, потому что с пальцев Анми сорвалось неистовое пламя, стремительно вытягиваясь в длинный огненный язык, который слизнул и похитителей и их добычу за одно мгновение. Никто из них ничего не успел почувствовать, вмиг превратившись в пепел, подхваченный ветром.

Некоторые из ошарашенных ашуртов еще по инерции проскакали вперед, постепенно замедляя бег коней. Никто не ожидал такой страшной развязки. Все до последнего надеялись, что пленных удастся спасти. Но лучше так, чем плен у магов.

Анми, теперь уже вдова, пустыми мертвыми глазами смотрела, как пламя добирается до деревьев, сначала осторожно пробуя их на вкус, а затем проворно взбегает по стволам и начинает с жадностью пожирать ветки. За несколько минут огонь разросся, вымахав в высоту и ширину, и с восторженным ревом устремился вглубь леса, оставляя за собой догорающие скелеты некогда величественных лиственных красавцев. Такого погребального костра по ашуртам еще никто не зажигал.

Огонь, побушевав еще немного, успокоился, встретившись с лесной речкой и не сумев с ней договориться, но немногочисленные люди, жившие в близлежащей деревушке, до сих пор боятся заходить на старое пожарище.

Санти сглотнул комок в горле и толкнул каблуками Грома:

— Пошел, что прирос.

Конь недовольно фыркнул, замотал головой и бодрой рысью двинулся навстречу одиноко бредущей фигуре. Все они бодренькие, только Его Светлость почему-то вялый. Странно как-то даже.

Немного не доехав до цели своего путешествия, герцог остановил коня и из седла стал наблюдать, как принц, шатаясь, идет по дороге. Мотало его из стороны в сторону знатно. Удивительно, но парень держался на ногах. Смотреть на это было забавно: йёвалли[4] здорово напоминал перебравшего в кабаке сельского пьянчугу. Потом забава подошла почти вплотную, ткнулась в грудь Грома, сдала на пару шагов назад и стала тупо смотреть коню под ноги, переступая на месте. И что там интересного? Сантилли с трудом подавил желание приподняться в седле и тоже заглянуть вниз.

Мальчишка был небольшого роста — едва ли по грудь двухметровому герцогу. И это в шестнадцать-то лет! Худой, грязный, в одежде не по размеру. С кого-то снял или помогли переодеться? Как это он в рубахе вообще не заблудился? Штаны кое-как затолканы в низкие сапоги. А вот они, похоже, что родные. Беленькие, ремешки — шнуровочки щегольские, хоть и вымазаны в какой-то дряни. Где он ее нашел? На какой помойке валялся? Принц кровей! А? Примчавшийся два дня назад родитель сказал, что парень был в парадных одеждах перед тем, как исчезнуть. С чего бы это, кстати, ему исчезать? Андерс уверял, что души в сыне не чаял, пылинки сдувал. Судя по тому, как принц выглядит, пылинки сдували железной палицей. Куда пропал младший столь горячо любимый отпрыск?! Верните папочке его чадушко! Больное, к тому же… Больной демон… Ха!

Приподнявшись на стременах, Сантилли через голову Грома еще раз бегло осмотрел находку: скорей всего левая рука сломана, мальчишка держит ее правой, но толку чуть. Пальцы все равно ничего толком не могут ухватить. Разбиты. Стоит криво, бережет бок. Ребра сломаны. Одно так точно. Это с левой стороны. С правой, кажется, дела обстоят лучше. Голову старается не поворачивать, значит, или по шее или по самой голове досталось. Или плечо повреждено. Ладно, дома разберутся. И ноги он переставлял как-то странно, когда шел. Как будто ему вообще идти было больно. Хотя не хромает. Хм.

А нечего шляться где попало, не сбежал бы из дома и не нашел бы приключения на свою дурную голову!

— Кто же тебя, сладкий мой, так приласкал? — ласково спросил герцог, — И где твои волосы, придурок?

Волосы вообще-то были. Неровно, как-то наискось, коротко обрезанные, они топорщились рваными грязно-белыми лохмами. Будто кто-то целиком сгреб весь хвост и отхватил его под самый корень, не очень заботясь о красоте. Передние пряди получились намного длиннее, почти закрывая опущенное лицо.

Пришлось спрыгнуть, потому что Сантилли надоело просто сидеть и смотреть на это чудо природы. Надо было возвращать блудное дитя безутешному родителю. Да, папочка будет рад…

Принц перестал таращится на дорогу и медленно повернул голову к Его сиятельству. Вернее, к его ногам. Стало еще забавнее. Герцог не удержался и все-таки тоже посмотрел себе под ноги, ничего нового не заметил и хмыкнул. Мальчишка постоял так, пошатываясь, потом стал поднимать голову. Его сразу повело назад. Сантилли хотел уже схватить его за одежду, но тот сам выровнялся. Налетевший порыв ветра разметал волосы, открыв лицо. И вот тут у герцога по позвоночнику пробежал холодок, заставив передернуть плечами. Его Светлость сначала непроизвольно сделал шаг назад, потом качнулся вперед. Было от чего.

Левая бровь была разбита, веко опухло, не давая глазу открыться, кровь засохла неровным потеком на пол лица, корка на ране лопнула и из-под нее сочилась сукровица. Губы тоже разбиты и кровоточат. В принципе ничего необычного и непоправимого. И хуже видели. Но, видят боги, даже избитый, парень был невероятно красив. Четкий овал лица, упрямый подбородок. Слегка смуглый или загорелый (не поймешь, пока не отмоешь), сейчас принц был бледен, под глазами темные круги. Но это только добавляло какого-то странного болезненного очарования.

Тонкие правильные черты лица. Высокий гладкий лоб. Темные брови вразлет выгибаются дугой. Черные длинные ресницы, немного загнутые кверху (мечта всех девушек), пушистым полукругом окаймляли темно-медовые сейчас мутные глаза с вертикальным зрачком. Вернее, герцог видел только один открытый глаз. Но ведь они должны быть одинаковые? Или нет? Прямой тонкий небольшой нос с красиво вырезанными крыльями. Губы скорей всего слегка припухшие. Сантилли очень захотелось, чтоб они были такими.

Кожа гладкая, должна быть на ощупь просто шелковистой. Захотелось провести по ней пальцами, слегка прикасаясь, дразня и маня этим прикосновением. И вообще мальчишка был похож на юную хрупкую девушку. Ангел во плоти! Не знал бы, что небожители здесь не водятся, подумал бы, что это так оно и есть.

С трудом закрыв почему-то открытый рот, герцог облизнул внезапно пересохшие губы и поймал себя на мысли, что рассматривает мальчишку, как породистого жеребца, заранее прикидывая выгоду от приобретения. Злость на себя нахлынула волной, смыв легкий ступор, но желание осталось, разозлив этим герцога еще больше. Вроде бы на мальчиков никогда не тянуло, или такие просто не попадались?

— Демоны ада! — ага, пересохли не только губы, слова получились шершавые даже на ощупь, — Андерс будет долго тебя искать. Кто была твоя мамочка, мальчик?

Но принц не ответил, стоял, покачиваясь и запрокинув голову, и, слегка прищуря уцелевший глаз, равнодушно смотрел Сантилли в лицо. Не узнавал или вообще не видел?

Камень оказался конем. Ласайента наконец-то с трудом это понял. В голове зверски звенело и шумело, болели даже мысли. Все-таки удар тяжелым сапогом что-то да значит, особенно если в сапог обута нога бывалого наемника. Этот звон мешал и жутко раздражал, но приходилось мириться. А куда денешься? Глаза тоже подводили. Действительность плыла перед ними, то проясняясь, то вновь подергиваясь мутной дымкой.

Пока принц разбирался со звоном в ушах и глазами, рядом с конем — камнем появился еще один. Новый вырос, что ли? Мысль была мимолетная и дурацкая, но ему было все равно. Потом до него дошло, что раз есть конь, значит должен быть всадник. Ласайента хотел разглядеть стоящего, но все вокруг опять заколыхалось, стало размытым, к горлу подкатила тошнота. Потом кружение замедлилось, стало легче.

С трудом подняв голову, которая попыталась сама запрокинуться назад (его снова повело), Его Высочество посмотрел в лицо стоящего напротив него. Как смог сфокусировал взгляд. Очень высокий, почти как отец, но не он! Хвала богам!

Темноволосый, темноглазый, смуглый. Больше было не понять, лицо то становилось четким, то снова расплывалось. Внезапная мысль обожгла жидким холодом, окатившим его с головы до ног. "Ашурт!".

Принц дернулся в сторону. Бежать! Но Боль скрутила, согнула пополам, небо как-то странно запрокинулось, выгнулось, завертелось вокруг Ласайенты гигантской воронкой и стало вкручиваться в бесконечную черную бездну где-то внизу, утягивая его за собой. Тошнота накрыла липким покрывалом. Закрывай глаза — не закрывай, все бесполезно.

Сантилли увидел, как широко распахнулся здоровый глаз мальчишки. О, узнал. Очень приятно! Парень дернулся в сторону, и стал медленно заваливаться на спину, нелепо поводя из стороны в сторону правой рукой со скрюченными окровавленными пальцами, пытаясь удержать равновесие.

— А вот это нам ни к чему, — герцог легко подхватил шатающуюся находку одной рукой (мальчик тут же обмяк), постоял немного, соображая, с какой стороны лучше сесть в седло, чтобы не мешал висящий мешком принц. Вдев одну ногу в стремя, попрыгал на второй, примеряясь, подтянулся и осторожно забрался на коня. Пристроил избитого мальчишку перед собой, стараясь не задеть сломанную руку, заметил окровавленные слипшиеся волосы на затылке (трудно такое не заметить). "Убью Андерса, тварь! Не мог лучше за сыном следить!". Осторожно развернул коня и шагом повел его в сторону родового замка Дэ Гра, бережно придерживая потерявшего сознание Ласайенту. Охота шутить пропала.

Он падал бесконечно. Из черноты выныривали охранники, щерили зубы в злых хищных оскалах. Потные грязные руки похотливо мяли тело. Ласайента сопротивлялся, как мог. А мог он очень мало. Отец ничему такому не учил. Берёг. Музыка, верховая езда, танцы. Ладно, хоть вышивать не заставляли. Спасибо им на этом!

Принц пытался кусаться. Губы разбили ударом кулака в лицо. Чтоб неповадно было. Повалили на пол, прижали коленями и стали срывать одежду. Его Высочество не кричал, не видел смысла. Сопротивлялся, молча, сжав зубы. Пинался, вырывался, царапался, за что и получил сапогом по левой руке, коротко взвыв от резкой боли, разрывающей мышцы и кость. Тут же еще один пинок под ребра вдогонку к первому отбросил его стене, чувствительно приложив головой и плечом к каменной кладке.

Ласайента упал на поврежденную руку, режущая острая боль рывком усилилась на порядок, выгнув тело дугой и заставив коротко пронзительно вскрикнуть. Попытка подняться не удалась, и он завалился обратно на спину. Неуклюже пытаясь повернуться и встать на четвереньки, принц постоянно задевал сломанную руку, заставляя непроизвольно дергаться все тело.

В глазах стало совсем темно, к горлу подступила тошнота. Каждый вздох отзывался приступами немилосердной боли. Это были новые страшные и непривычные ощущения. Его никогда не били, даже голос не повышали. Холили и лелеяли, выполняя любой каприз. Уютный и безопасный мир закачался и стремительно рухнул, став нереальным. Разлетелся на миллионы маленьких осколков. Не собрать. Но Ласайента еще пытался что-то сделать, сопротивляться, потому что где-то в глубине души никак не хотела умирать безумная надежда, что отец передумает, отменит свой приказ. Он еще чего-то ждал, хотя уже понимал, что зря. Бесполезно.

— Смотри, чтоб сознание не терял, гаденыш. Пусть прочувствует остроту момента.

Наргизе. Это он принес Слово отца. И остался, чтобы посмотреть. Тварь! Все они твари!

Отец учит ездить верхом. Лошадь такая большая. Ласайента не знает, как он будет забираться на нее. Со стороны это будет выглядеть очень нелепо. Неужели отец не понимает?! В душе поднимается злость на свою слабость и неумелость, захлестывает с головой. Ласайента буквально захлебывается ею. Хочется убить эту белую животину, подаренную не иначе как в насмешку. Но вдруг сильные руки подхватывают его под мышки, лошадь внезапно остается внизу. Отец смеется:

— Ты куклу изображаешь, радость моя?

Принц с первого раза понял, как надо сидеть, как держать спину, куда и как пристроить ноги, как управлять лошадью. Он чувствовал ее, как свое продолжение, как будто всю жизнь провел в седле. И это упоительное чувство полета, когда они неслись во весь опор по дороге навстречу ветру! Свобода. Иллюзия свободы…

Он не любил подарки отца. Нелепые игрушки, дурацкие наряды. Только Облако он ему простил. Облако была превосходной, невероятной, стремительной, красивой и умной. Они понимали друг друга с полуслова с самого первого раза, с самой первой встречи.

Хотя отца Ласайента обожал. С ним было интересно, легко, празднично. Он много умел и знал, в том числе различных историй. Андерс был неплохим рассказчиком, под настроение умеющим заворожить маленького слушателя интонацией, голосом, жестами, взглядом. Принц любил слушать его, сидя среди диванных подушек, как в крепости, подтянув ноги к груди и обхватив их руками.

Отец рассказывал о своем детстве. Об охоте. О наставниках и похождениях с друзьями. О проказах и проделках. Но он никогда не говорил ни о войне, ни о погибших на ней. Так же, как и о первой жене и детях от второго брака. Как будто этого не было. Но таким, хоть и редко, он был только с принцем. Для всех остальных это был суровый, строгий, жесткий Повелитель. Сильный, быстрый и опытный воин, превосходный полководец. Непререкаемый авторитет для всех. Безжалостный к врагам и провинившимся. Держащий свое слово. Вспыльчивый, иногда несдержанный на слова и эмоции. Немногословный.

Ласайента уважал отца и слегка завидовал ему, потому что знал, что сам он никогда таким не будет и всего этого у него тоже не будет никогда. Он болел этими историями, переживая их на свой лад. Но мечтами все и ограничивалось. Просто мечты. Просто сны…

Аши, вторая жена отца, не была его матерью. Его Высочество был незаконнорожденным. Последним ребенком в роду. Единственным, родившимся сразу после войны. Больше детей не было. Потому что не было женщин, чтоб их рожать. Война забрала почти весь род. Из всех сыновей и дочерей Андерса остались в живых только Шонсаньери и Милис, дети от первого брака, которые, как и Ласайента не знали свою мать. Она умерла сразу после рождения дочери, Шон тогда был еще совсем маленьким.

Всего после войны выжило только восемь из рода Грайэ и шесть из них были мужчины. Милис потеряла мужа в самом конце войны и ни с кем больше не общалась, молчаливой тенью скользя по дворцу. Андерс не терял надежды найти дочери мужа, но пока об этом не могло быть и речи. От остальных родов дома Йёвали не осталось никого. Вообще. Они просто истребили друг друга, опустошив свой мир.

Жалкая горстка йёвалли и четверо ашуртов, если не считать полоумную сестру Повелителя Найири, отца Кровавого герцога Сантилли. Вот кого надо было прибить в первую очередь! И как Андерс мог дружить с ним? Ласайента честно пытался представить обоих Повелителей юными проказниками, но у него ничего не получалось. Не представлялся жестокий Найири ни веселым подростком, ни ироничным юношей, каким он выходил по рассказам отца. И сынок у него не лучше. Наверно, до войны Повелитель ашуртов был другим. Война многих меняет.

Наргизе смотрел на него презрительно, как на червя. Откуда он здесь взялся?! Куда делся отец? Почему спиной ощущается холодный камень, а не уютный мягкий диван? Его Высочество попытался оглядеться, но ничего не получилось. Что-то мешало повернуть голову.

— Повелитель сказал свое Слово. Откройте принцу дверь во взрослую жизнь. И как можно шире, — Наргизе гадко ухмыльнулся, но не ушел, а прислонившись плечом к косяку, остался. Ему было интересно. Правая рука Повелителя. Чтоб его! Один из охранников повернулся всем телом к Ласайенте и весело подмигнул ему…. Стало страшно, так жутко ему не было еще никогда в жизни, живот скрутило в тугой узел. Он еще не знал, что случится, но чувствовал, что точно что-то ужасное.

Принц рванулся изо всех сил к спасительной двери, от страха совсем не думая о стоящем там помощнике отца. Но его держали, прижимая, вдавливая во что-то мягкое. Ласайента забился, пытаясь вырваться, запаниковал, сломанную руку резануло тупой ноющей болью. Дышать стало тяжело. Воздуха катастрофически не хватало.

— Тихо, мальчик, тихо. Тихо, малыш, уже все. Все прошло. Все позади…

Голос был мужской, тихий, слегка хрипловатый и молодой. На лоб и глаза легло мокрое и холодное, остужая, неся успокоение. Голову осторожно приподняли, к губам прикоснулось что-то прохладное, и в рот тонкой струйкой потекла вода со странным привкусом. Принц не стал разбираться, что это такое, жадно прильнув к стакану. Он пил, делая большие торопливые глотки, боясь, что наваждение сейчас схлынет и вода пропадет.

— Тихо, мальчик. Спокойно, — было слышно, как говорящий усмехнулся.

Ласайента все же захлебнулся, закашлялся, вода потекла по подбородку на шею и грудь. Он хотел сказать "Еще", но губы не слушались. Получился еле слышный хрип.

— Жадина. Будешь в луже спать. Детство вспомнишь, — мужчина снова усмехнулся, — но воду дал допить всю до конца.

— Больше нельзя. Спи.

Голова коснулась подушки, и сон навалился тяжелой рыхлой тушей. Принц не хотел в него возвращаться, но проклятый кошмар повторялся и повторялся, словно бегая по замкнутому кругу. Не спрашивая разрешения, он с пугающей ясностью и остротой ощущений, заставлял вновь и вновь переживать ту ночь.

Кто-то тряс его за плечи, что-то говорил, тормошил, уговаривал, но Ласайента снова и снова проваливался в воспоминания как в бездонную пропасть и безостановочно падал и падал вниз в черную засасывающую пустоту. Забывая и снова вспоминая все детали того, что тогда случилось, пока совсем измученный не очнулся в полутемной комнате, лежащим в мягкой постели.

Судя по всему, была ночь. Горели свечи, потрескивали дрова в камине. Странно, но в комнате было свежо, хотя дышать было по-прежнему трудно, на грудь, будто камней навалили. Слегка ныла спина, немного тянуло сломанную руку. Которая, кстати, затекла в лубках. Ласайента попытался сжать пальцы в кулак. Наградой послужила неприятная боль, передернувшая все тело и напомнившая, что болеть у него должна собственно не только рука. Странно, но остальная боль ушла, даже перелом просто ныл, а не рвал на части, как прежде.

Спина устала, и ничего не понимающий принц попытался повернуться, но тут обнаружил, что на груди у него лежит тяжелая мужская рука. Он сразу почему-то подумал на отца, тут же забыв все обиды, все простив. Безумно обрадовавшись, Ласайента обругал себя, пообещав, что больше никогда не станет делать никаких глупостей. Ну, в самом деле, что в голову взбрело? Что за дикость он придумал?

Он хотел уже окликнуть отца, когда обратил внимание на темно — синюю рубашку с чужой багровой вышивкой по краю рукава. Резко бросило в озноб, все тело покрылось холодным потом. Его Высочество медленно провел глазами по этой чужой теперь руке, и словно ощупал взглядом лицо молодого спящего рядом демона.

На вид лет семнадцать-восемнадцать. Это если по людским меркам, а на самом деле? Чуть больше двухсот? Но не триста, это точно. Густые темные вьющиеся волосы разлохматились, выбились из общего узла. Ашурты не плели кос. "Не далеко я убежал", — подумалось с горечью.

Действительно, очень смуглый. Удлиненное лицо, впалые щеки, тени под глазами. Губы сжаты, черные брови нахмурены даже во сне. Прямой аккуратный не длинный и не короткий нос. Тонкая бородка, подчеркивая контур лица, стекала по скулам вниз, соединяясь с такими же тонкими усикам. Специально сделал или просто не брился несколько дней? "Ну, мне это не грозит, легкая небритость". Красивый демон, даже очень. "Был бы я девушкой, точно бы мимо не прошел". Ласайента тихо вздохнул. Теперь об этом мечтать было поздно.

Однако надо было как-то выбираться. Спасибо за гостеприимство, конечно, но нам пора и честь знать. Тем более в туалет хотелось дико. Принц попытался выкарабкаться из неприятных объятий, стараясь осторожно, если не отодвинуть чужую руку, так хоть самому отодвинуться. В какой-то момент он взглянул на спящего и обнаружил, что тот со смешливым интересом наблюдает за его жалкими попытками освободиться. Темные, почти черные глаза, опушенные густыми ресницами, казались подведенными. Зрачки светились в полутьме желтыми вертикальными огоньками.

Принц совсем забыл об этой особенности ашуртов. Демоны огня, чтоб их! Так и заикой можно остаться! И тут он узнал лежащего рядом. Сантилли. Кровавый герцог. Собственной персоной. Дьявол. Дьявол! Вот ведь дьявол! И что теперь? Снова накатила паника. Привычно перехватило дыхание. Суженый, чтоб его. Да, уж убежал от судьбы. Чтоб их всех со всеми их договорами!

Принц попытался успокоиться. Как же, все просто замечательно! Потрясающе! Он в гостях у Кровавого. Просто заскочил на огонек. Поболтать о милых сердцу пустяках. От нечего делать. Обсудить кой-какие детали. Незначительные. Те, что бывшие друзья Повелители не успели обговорить заранее. Зачем вообще все это надо было затевать? На что они оба вообще надеялись? Два старых идиота! Я и так, без свадьбы, в одной постели с Кровавым. Или свадьба уже была, а он просто-напросто не помнит?

Совсем запутавшись, мысли кончились, и Ласайента внезапно успокоился. Испуг прошел так же быстро, как и начался.

Сантилли приподнялся на локте, еще немного помолчал, скользя глазами по его лицу. Потом вздохнул и, приподняв правую бровь, произнес:

— Ну, и как ты? — и вопросительно посмотрел на Ласайенту.

Принц продолжал молчать. Он не знал, что сказать, элементарно растерявшись. Может, отделаться банальным "спасибо"?

— Может, скажешь как-нибудь?

Ласайента, молча, кивнул.

— И тебе светлого дня, — хмыкнул ашурт, — Из тебя бы получилась классная жена — болтаешь мало, а это очень много значит. Еще достоинства есть? — насмешка прозвучала неприкрыто и это здорово разозлило.

"Все знает", — подумалось как-то отстраненно, как будто не о себе. "Ну и плевать, все равно ничего не получит". Ласайента хмуро взглянул на герцога и буркнул, вернее, хотел нормально сказать, но получилось то, что получилось:

— Мне в туалет надо, — голос прозвучал сипло и слабо.

Ласайента попытался откашляться, но ничего не вышло, став только хуже.

— Воды надо или то, что уже плещется, не донесешь, если еще выпьешь? — Сантилли уже сидел на постели, подобрав под себя ноги.

— Нет. Сам дойду, — невпопад ответил принц, испугавшись, что ашурт сейчас будет ему помогать, и попытался подняться, опираясь на здоровую руку.

Это удавалось ему плохо, рука дрожала от слабости, но очень не хотелось, после всего, что было, чтобы кто-нибудь притрагивался к нему.

Сам так сам, какие проблемы. Сантилли не стал спешить его поддержать, вместо этого он со вкусом потянулся, запрокинув руки за голову и прогнувшись. Расстегнутая рубашка разошлась, обнажая загорелый торс. Не худой, но и не массивный, гибкий, сильный. Кожа гладкая без единого волоска. Мускулы прорисовываются четким рельефом. Хищник. Страшный в бою, равнодушный к чужим страданиям и безжалостный, судя по тем историям, что до сих пор рассказывали про него шепотом.

Ласайента с привычной завистью окинул фигуру герцога. Перехватив откровенный взгляд принца, тот еще раз потянулся, явно красуясь, и вдруг, одним плавным, текучим движением скользнул вперед, заставив того невольно отшатнуться и упасть обратно на подушку. Припечатал руками одеяло с обеих сторон, от чего оно натянулось на груди принца, и ехидно спросил:

— Нравлюсь?

Принц хмуро промолчал. Герцог пакостно улыбнулся, показав кончики белоснежных клыков. Язык призывно защекотал его губы. Ласайенту передернуло от отвращения, пальцы здоровой руки вцепились в край одеяла, будто оно спасти могло. Сантилли медленно опустился на правую полусогнутую руку, слегка наваливаясь на живот Ласайенты всем телом. Каштановые волнистые волосы тяжелой волной скатились по спине и легли на кровать. Пальцами левой провел по щеке, еле уловимо касаясь ее.

Принца вновь всего передернуло, и неожиданно для себя он ударил по этой руке наотмашь. Удар получился слабый. Хотел смахнуть, но эффект вышел прямо противоположный. Герцог удивленно вскинул брови:

— Ну, надо же! Какие мы недотроги. А не боишься? — рука скользнула дальше вниз по шее, и Ласайента всерьез разозлился.

— Убери руки от меня! — голос чуть не сорвался от ненависти, челюсти свело судорогой, заставив стиснуть зубы и вздернуть верхнюю губу.

Ласайента завозился всем телом, пытаясь столкнуть чертова ашурта с себя, непослушными пальцами стал отдирать руку от своей шеи, но та даже не дрогнула, продолжая движение.

— Ого, а мы умеем клычата скалить. И кусаться будешь? — Сантилли навис над своей жертвой совсем близко к лицу, пощекотав нос запахом чистой кожи и чего-то еще свежего, незнакомого, но очень приятного.

— Да пошел ты, — страха совсем не было, только злость.

Хотелось вцепиться в гада и стереть эту такую вызывающую улыбку с красивого лица. Тоже мне, неотразимый! Но вместо этого Ласайента попытался скопировать улыбочку герцога, сказав:

— Могу не донести.

Ответ последовал незамедлительно:

— Какие проблемы? Сам и будешь стирать. Или можешь так и лежать. В тепленьком, — герцог откровенно наслаждался ситуацией.

— Тебе тоже это нюхать придется, — мстительно ответил принц.

— Ничего, я привычный ко многому. В крайнем случае, могу и просто выйти, а вот ты… Ладно, иди, — милостиво разрешил ашурт, наконец, отодвигаясь на край кровати.

Мальчишка Сантилли определенно нравился. Быстро справился с испугом. Да и был ли этот испуг, скорее удивление. Дерзит, скоро хамить начнет. Хотя это надо пресекать в самом начале. Да. Хамство нам ни к чему. Нам нужен культурный воспитанный демон. Он немного понаблюдал, как принц возится на постели, пытаясь подняться. Потом резко откинул одеяло, подсунул руки под спину и колени и легко поднял парня. Тот только охнул. Пришлось поползать по кровати на коленях спиной вперед. Ерунда. А вот дальше началась потеха.

— Я сам.

— Давай, — покладисто согласился герцог и резко опустил принца на ноги.

Конечно, они сразу подогнулись, пришлось подхватить под мышки со спины и зафиксировать в стоящем положении. Неустойчивом надо сказать. Причем делать это пришлось осторожно, чтобы не задеть сломанную руку. Что ж ты так долго заживаешь-то?! С любопытством оглядев получившееся, Санти отступил на шаг и сделал широкий приглашающий жест в нужную сторону, слегка склонив голову. Не расхохотаться бы, потому что смотрелось это комично: худой принц в длинной широкой рубашке герцога до колен, тонкие дрожащие ноги палками упираются в темный пушистый ковер, но голова гордо поднята. Короткие неровные золотистые (с ума сойти! еще и волнистые!) волосы торчат на затылке в разные стороны. Принц, одним словом.

— Пожалуйста.

— Благодарю, — с достоинством ответил тот и изящным жестом заправил мешающие ему пряди за небольшие ушки.

Сантилли начал медленно выпадать в осадок. Это мальчик так пошутил или у него воспитание прорезалось? Проснулось после спячки. Ха. Скрестив руки на груди, герцог с веселым интересом наблюдал за его неуклюжими попытками сделать шаг. Мальчишка покачался на месте и шаркающей походкой двинулся вперед, делая мизерные шажки прямыми ногами и балансируя здоровой рукой. Да ему в цирке выступать надо! О чем герцог тут же и сообщил. И сразу заработал угрюмый взгляд исподлобья.

Нет, так он долго будет идти. Придется помогать. Сантилли снова подхватил упрямца на руки и, не обращая внимания на гневные высказывания, донес до нужной комнаты. Осторожно сгрузил прямо на место, бесцеремонно задрав рубаху, не отпуская, однако, ног принца. Мальчишка тут же натянул ее обратно, стараясь закрыть костлявый зад. Но Сантилли на этом не остановился. Раздвинул ноги Ласайенты и только тогда опустил их на унитаз, что-то пропихнув рукой между ними прямо сквозь рубашку. Чувствовалась сноровка. Отступил на шаг, с ироничным смешком спросил:

— Знакомая конструкция?

Вместо ответа парень хмуро показал средний палец и тут же ухватился за край унитаза. Смотрелся он забавно, но держался прилично, не краснел, истерик не закатывал.

Герцог сделал вид, что страшно расстроился, заложил руки в карманы черных штанов и остался стоять, прислонившись спиной к стене и скрестив босые ноги. Рубашка разошлась в стороны, предлагая еще раз полюбоваться атлетической фигурой. Потом насмешливо оглядел мальчишку с ног до головы, особенно никуда не торопясь.

— Выйди.

Сантилли проигнорировал просьбу.

— Пожалуйста.

О, мы быстро учимся и совсем не дураки. Пришлось выйти и ждать снаружи.

Ласайента терпел, когда ашурт нес его обратно, бережно укладывал на кровать, поправлял подушки, подтыкал одеяло. И все это с серьезным лицом. Не понять, то ли издевается, то ли так и есть на самом деле. Так же серьезно кормил густым бульоном из глиняной кружки (рука у Ласайенты сильно дрожала, сам бы он нипочем не справился), аккуратно наклоняя ее, чтобы удобно было прихлебывать горячую жидкость маленькими глотками. Бережно поддерживал за плечи, не торопя и следя, чтобы жидкость не пролилась. Так мать кормит больного ребенка. Молча, поил лекарством. Так же, молча, убрал посуду.

По телу разлилось приятное тепло, потянуло в сон. Ашурт присел лицом к нему на кровать, опираясь на правую руку. Левой задумчиво пригладил лохматые волосы. Неторопливо окинул принца взглядом с головы до ног, проверяя все ли в порядке, и замер, прикрыв глаза. Видно было, что он сильно устал.

— Зачем я тебе? — прошептал принц.

— Нравишься, — герцог ответил не задумываясь.

Поднял свои темные глаза и их взгляды встретились. Пришла очередь усмехаться Ласайенте.

— Я серьезно.

— И я серьезно.

— И что со мной будет, если я тебе так нравлюсь? Под себя подстелешь?

Ашурт расхохотался, запрокинув голову, а потом и вовсе упал на постель, раскинув в сторону руки. Ноги остались свисать с кровати. Вообще-то Сантилли, когда говорил, что принц ему нравится, имел в виду немного другое, но раз мальчик так решил… желание принца для нас закон! Ха! Герцог повернул смеющееся лицо, слегка приподняв голову, чтобы видеть собеседника. Брови выразительно взлетели вверх:

— А хочешь?

— Нет.

— Тогда домой.

— Нет!

Что ж так-то резко? Ладно, не хочешь — не надо.

— Тогда договор.

— В смысле?

О, мы умеем удивляться?! Лицо сразу стало каким-то детским, беззащитным. Глаза распахнулись, с интересом глядя на Сантилли. Ведь совсем не боится. Чудо, а не ребенок! И герцог вдруг понял, что мальчишка будет учиться, жадно впитывая любые знания, какими бы потом и кровью они не доставались, как бы трудно и тяжело ему не было. Он будет идти вперед. Это будет прекрасный демон, если не сломается. Не должен, слишком упрям.

— А в таком смысле, — Сантилли заложил руки за голову, — Я делаю из тебя настоящего воина, взамен ты меня слушаешься от и до. Всегда и везде, каким бы абсурдным тебе не показался приказ.

— О да! Опуститься на колени перед Его Светлостью… — мальчишку понесло сразу и без разгона.

— Надо будет, и опустишься, — жестко оборвал его.

Пусть привыкает. Достал уже с мужским сексом. Бзик у него, что ли на этом? Интересно, почему? Почему, интересно? "Герцог, ты медленно думаешь!" — мысленно укорил он себя.

Ага, а принц сразу замолчал, надулся, как мышь на крупу. Да, легко с ним не будет. Зато как интересно-то. И Санти, не дожидаясь очередного вопроса, ответил:

— Хочу нос утереть своему и твоему отцам.

— Почему, — все еще дуется. Ну и пусть, его проблемы. Пока.

— Достали оба. Особенно твой.

Молчит. Глаза опустил. Что ж там такое у них произошло, что Андерс так сорвался? Хотя не мог он так отделать своего любимчика. Что любимчик, видно сразу. Слишком вольный парень, за словом в карман не лезет. Привык, что ему подчиняются беспрекословно. Но себе на уме.

Ну, мог Андерс наорать сгоряча, ударить по лицу, в башню бросить, в конце концов. Но вот такое сделать — вряд ли. Скорее всего, сынок ему под шкуру влез, с таким-то характером запросто. Князь вспылил как всегда, накричал, или вообще послал подальше. А этот и пошел. И нашел приключения на свою голову. А отца сейчас обвиняет во всех своих бедах. Поэтому и домой не рвется. Избалованный и капризный, как девчонка. Принцесса, с легким презрением подумал герцог. Ничего, исправим. И надо будет отправить ребят, пусть поспрашивают, кто так жарко полюбил мальчишку. Это должно было случиться где-то в промежутке между горелым лесом и замком.

Ну, что ты время тянешь? Давай, соглашайся. Я — твой шанс, ты — мое будущее и настоящее. Парень ответил тихо, по-прежнему упрямо не поднимая глаз:

— Я не буду с тобой спать.

Все, достал!!!

— Так ведь и не надо, — вкрадчиво проговорил Сантилли, перевернулся на бок и всем телом потянулся к нему. Мальчишка шумно выдохнул и попытался отпихнуть его ногами, собрав одеяло в складку. Появились худые коленки. Герцог тут же этим воспользовался, навалился на ноги, прижав сразу оба колена одной рукой, но не остановился и с силой повел ею вверх, сжимая тело, намеренно причиняя боль. Парень закусил губу, задергался, вцепился в пальцы ашурта, но остановить, конечно, не смог. И все молча.

— Хватит. Я понял.

Герцог с интересом посмотрел на него. Слегка перебирая пальцами на месте, пощекотал, чтоб мальчишка не слишком медлил с ответом.

И ведь не заплачет. Губы в кровь искусает, но не слезинки не проронит. Как Андерс прозевал такое сокровище? Возни будет много, но Сантилли очень надеялся, что оно того стоит.

— Я согласен.

Опаньки, и что же он понял?

— Надо следить за словами, — ответил тот на немой вопрос.

Умница. А Андерс — дурак. Сантилли медленно убрал руку, подтянулся на многострадальной постели ближе к подушке, сминая простынь. Закинул ноги на кровать и снова замер вполоборота, опираясь на правую руку, левой сжав подушку в кулаке. Волнистые волосы, собранные в растрепанный хвост, легли на кровать. Принц тем временем дотянулся до одеяла и тоже лег, натянув его на себя до самого подбородка. Сейчас он внимательно следил за действиями ашурта, не зная, чего от него ждать.

— Тогда сейчас спать. Я и так с тобой не высыпаюсь. Кричишь, как резаный. Надо что-то с этим делать. Если что — буди. Не разбудишь — прибью. Понял?

Сантилли потыкал кулаком свою подушку, взбивая ее, и, не раздеваясь, рухнул спать с ней в обнимку, так и не повернувшись к йёвалли лицом. Уже с закрытыми глазами, сонно спросил:

— Имя у тебя есть?

Как-то не интересовался до сих пор, кто там у Андерса родился после войны. Своих забот хватало.

— Ласайента.

Принц так и не понял, услышал его ашурт или нет, потому что, судя по дыханию, тот уже спал. Его Высочество почувствовал, как сильно он сам устал. Глаза закрылись, и его снова стало затягивать в сон, как в бездомную яму. Здравствуй, мой кошмар. Я даже соскучиться по тебе не успел.

Дурацкое тяжелое платье, все в воланах, расшитое мелкими бриллиантами, путалось в ногах, мешая подняться по лестнице. Лаура сильно запыхалась, понимаясь на второй этаж. Она остановилась наверху, чтобы перевести дух и случайно перехватила сочувственно-насмешливый взгляд часового. Гордо вздернула голову, отчетливо понимая, что так выглядит еще нелепее, но поделать с собой ничего не могла. Обида подкатила к горлу тугим комом, глаза наполнились слезами. Удержать их удалось с большим трудом. Наверняка часовой сейчас давится от смеха. Угораздило же родиться девчонкой! Пусть красивой, но никчемной. Слишком худой из-за болезни, слишком слабой, чтобы выносить и родить ребенка. Толку от той красоты? В рамочку и на стенку? Любоваться. Отец и сам мог прийти, не обязательно было звать в свой кабинет. Знает же, как тяжело ей подниматься по этим проклятым лестницам.

В коридоре, где не было лишних глаз, Лаура привела дыхание в порядок, поправила волосы и так идеально уложенные в локоны и пошла по широкому коридору мимо закрытых дверей к кабинету отца. Дворец был большой и светлый, наполненный воздухом и солнцем, воздушный и изящный. С большими высокими окнами, широко открытыми глазами гладящими в мир. И пустой. Война не коснулась его в отличие от родового замка ашуртов. Говорят, иейт там неплохо порезвились. И поделом огненным. Еще мало досталось!

Возле кабинета отца в уютном уголке развалились в креслах трое дэмов лет тридцати на вид. Еще двое примостились на подлокотниках. Личная охрана. Они сидели, негромко переговариваясь. Одеты в рубахи молочного цвета с широкими рукавами, собранными на запястьях в манжеты; такого же цвета узкие штаны, заправленные в светлые сапоги. Поверх рубах накинуты белые таки[5] с широкой полосой родового орнамента бежевого цвета по краю. Все вооружены до зубов: за спиной мечи, к бедрам и сапогам пристегнуты ножны, на поясе — метательные ножи. Светлые волосы у всех разной длины: у кого-то длинные, собранные в хвост или косу, у кого-то короткие. Полукровкам не обязательно их отращивать. Статус другой. Завидев принцессу, все сразу замолчали, поднялись и почтительно склонили головы в приветствии. Один из них быстро подошел к двери. Одной рукой открыл дверь от себя и снова наклонил голову.

— Повелитель, к Вам принцесса Лаура, — голос у него был звучный и красивый, как и у всех дэмов.

Кивком поблагодарив стража, принцесса вошла в просторный светлый кабинет отца, весь заставленный вдоль стен высокими шкафами с книгами. День был солнечный, и в столбах света, косо пересекающих комнату, танцевали немногочисленные пылинки. Отец боком сидел на краешке заваленного бумагами и книгами огромного стола, стоящего посередине кабинета, и просматривал какие-то документы, плотно сжав тонкие губы.

Это был мужчина на вид лет сорока. На самом деле ему было больше четырех тысяч по человеческому летоисчислению. Возраст приличный даже для демона. Не все дотягивают даже до двух — трех тысяч. Беспокойный задиристый характер не дает жить долго, толкая на различные авантюры.

Одет он был почти как его стражи, только кайма родового узора была другая и расшита мелкими бриллиантами, как и платье дочери. Андерс вообще их любил и ценил больше других драгоценных камней. Пепельные густые прямые волосы собраны в низкий хвост, конец которого вольготно расстелился по бумагам. Глаза отца ярко желтые с коричневыми вкраплениями, поделенные черным вертикальным зрачком, сейчас были опущены вниз к бумаге, и принцесса не могла видеть их выражение. И еще он не носил мечей, потому что мог призвать их в любой момент. Высший демон. Повелитель воздуха Дома Йёвалли.

Справа у окна стоял какой-то мужчина в темных одеждах, заложив руки за спину, и глядел сверху на сад — гордость Аши. Вид со второго этажа и, правда, был очень красивый. Кто именно был гостем отца, мешал рассмотреть яркий солнечный свет, обтекающий высокую, немного массивную фигуру со всех сторон.

Отец поднял голову от документов, небрежно бросил их на стол, но с места не двинулся, оставаясь сидеть на столе и слегка покачивая ногой.

— Я хочу тебя познакомить кое с кем. Подойди, пожалуйста.

Лаура обратила внимание, что отец избегает смотреть ей в глаза, и по спине пробежал неприятный холодок, заставивший невольно поежиться, не смотря на теплый день. Она сделала несколько шагов и остановилась, по-прежнему не сводя с Андерса синих, почти как у людей, глаз. Они достались ей от мамы, которую она так никогда и не видела.

Многочисленные юбки прошелестели и смолкли. Руки в свободных широких рукавах изящно легли крест-накрест поверх них. Корсет туго обтягивал маленькую грудь, не давая сделать полный вдох. Платье из какой-то дорогой колючей ткани, плотно облегающее худенькую фигурку, раздражало нежную кожу и мешало, постоянно путаясь в ногах. В нем было жарко и неудобно. Клипсы с желтыми бриллиантами, больно сжимающие аккуратные мочки ушей, качнулись, пустив по комнате разноцветные блики. Колье натирало шею, давило своей тяжестью. Тяжелые золотые волосы, уложенные в высокую причудливую прическу с локонами, оттягивали голову назад, и принцесса была вынуждена держать ее высоко поднятой. К вечеру затылок опять будет зверски болеть.

Неужели длинные волосы такая уж жизненная необходимость, чтобы так мучиться каждый день? Она бы с удовольствием обрезала эту дрянь хотя бы по плечи, не смотря на их красоту. А еще лучше вообще обстричь, как это делают многие дэмы.

Лаура выжидательно замерла. Отец тоже не торопился. Переложил какие-то бумаги с места на место, подровнял получившуюся неровную стопочку. Лежать смирно она не захотела и с мягким шелестом съехала в сторону. Повелитель придержал ее, а потом легким движением пальцев послал на середину стола. Бумага послушно прошуршала и замерла.

Принцесса терпеливо ждала, не желая торопить события. Гость, в отличие от нее этим качеством не отличался, шагнул от окна на середину комнаты и склонил голову в приветствии, впрочем, не опуская внимательных темных глаз с пламенными вертикальными зрачками. Все правильно, он выше ее по положению. Лаура ответила на приветствие, опустившись на одно колено, прикрыв глаза, выражая этим полное повиновение и уважение к стоящему напротив нее. Поднимаясь, она боялась, что покачнется, но все обошлось.

Повелитель ашуртов собственной персоной! Одет просто, почти как отец, только родовой цвет другой: насыщенный синий, и вышивка по краю была багровой и без драгоценностей. Смуглый, как и все огненные. Волнистые каштановые волосы, тронутые легкой сединой, вспыхивали на солнечном свету темно — золотистыми искрами. Как большинство демонов, он не носил бороды и усов. Нос с легкой горбинкой, чувственные губы, нижняя немного полнее верхней. Густые черные брови.

Он возвышался над ней, вынуждая еще выше поднимать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Лаура подумала, что когда-нибудь шея просто сломается под тяжестью волос, и ей так и придется ходить с вечно запрокинутой назад головой. Но если смотреть прямо, то взгляд утыкался в грудь демона. Почему они все такие огромные? А если посмотреть с другой стороны — почему она такая маленькая? Хоть так, хоть так получается не весело. Где взять недостающие двадцать сантиметров, чтобы дотянуть хотя бы до метра восьмидесяти? Отец так вообще два пятнадцать. Повелитель ашуртов, наверно, тоже. Но ведь не попросишь его постоять спокойно, пока она будет измерять его. Хотя можно просто спросить. Какая чушь сегодня лезет ей в голову?!

Лаура вспомнила, что оба Повелителя были ровесниками. Вместе учились у одного наставника. Дружили с детства, пока война демонов не положила дружбе конец. Теперь они решили ее восстановить? Тогда причем здесь она?

— Лаура, позволь представить тебе моего старого друга, — отец произнес эти слова без напряжения и запинки, как будто и не было двухсот лет самой страшной войны, — Лорд Найири рода Дэ Гра из дома Ашурт. Это моя дочь Лаура.

— Вы очень красивы, маленькая леди, — пророкотал Повелитель.

Голос у него был густой, богатый обертонами. Все внутри принцессы завибрировало в унисон ему, заставив побледнеть. Она не заметила, как Повелители обменялись взглядами.

"Боги, Андерс, она же еще совсем ребенок! Очень худая и маленькая. Ей не выносить ребенка. Она даже первую брачную ночь не переживет!"

"Это стальная леди, поверь мне. Упрямая и целеустремленная. Задень ее за живое, дай ей цель, и она сделает все, чтобы достичь ее. Девочка может прожить еще несколько лет. Для того чтобы родить, этого достаточно. Проклятие не перейдет на ребенка, умерев вместе с матерью".

"Тебе дочь не жалко?"

Андерс мысленно горько усмехнулся: "Это мой последний ребенок. Я люблю ее больше жизни. Но должна же девочка узнать хотя бы видимость любви. Надеюсь, твой балбес не будет так откровенно ходить на сторону? Пусть будет осмотрительнее. Она очень ранима и вспыльчива".

— Лаура, лорд Найири и я заключили договор о женитьбе.

Слова застали девушку врасплох. Она недоуменно перевела взгляд с одного Повелителя на другого. Отец продолжил:

— Ты выходишь замуж за лорда Сантилли Дэ Гра. Это не обсуждается, — добавил он, заметив, что дочь собирается возразить.

Принцесса закрыла рот и пристально посмотрела на отца. Последовала небольшая пауза. Андерс наконец-то спустился на пол, подошел к Лауре и взял ее за плечи.

— Это хороший выбор, девочка. Сантилли будет заботливым мужем.

И тут принцесса показала характер, совсем забыв о приличиях и стоящем рядом Найири Дэ Гра.

— Хороший выбор?! Кровавый герцог и заботливый муж понятия несовместимые, согласись, папа! — голос у нее дрожал от негодования, — Почему меня никто не спросил, хочу ли я этого? Странно, что вообще в известность поставили! — она уже почти кричала, сжав руки в кулачки.

— Лаура, нас вообще никто никогда не спрашивает, хотим ли мы чего либо. Мы не можем жениться по любви. Положение обязывает.

Девушка вырвалась из рук отца.

— Я не буду выходить за него замуж! Никогда! Ни за что! Лучше умереть! — она топнула ногой.

— Лаура, не говори чушь! — отец начал выходить из себя, — Выйдешь, как миленькая. Или умрешь старой девой! — он тоже повысил голос.

— Умереть старой девой мне не грозит, — со злостью проговорила принцесса, как в лицо плюнула, — И ты это знаешь!

— Я все сказал и это не обсуждается! Тем более что герцог уже дал свое согласие. Церемония через семь дней, успеешь отпраздновать свое шестнадцатилетние.

— Ты так любезен, папочка, — она даже не пыталась скрыть сарказм в голосе.

У Андерса лопнуло терпение окончательно.

— Марш в свою комнату и не смей никуда из нее выходить! — прикрикнул он на дочь.

— Солдатами своими в казарме командовать будешь! — от избытка чувств она тряхнула платье и вздернула голову.

— Вот отсюда!

— С превеликим удовольствием! — едко ответила принцесса, резко развернулась на каблучках и выскочила из кабинета, с силой распахнув дверь, от чего та ударилась о стену.

Будь она чуть легче, и принцесса получила бы чувствительный шлепок по спине, а так дверь просто покачалась на месте. Дэмы проводили ее удивленными взглядами.

Найири философски переждал семейную ссору.

— У нее твой характер, — спокойно заметил он, — и ты ее сильно избаловал. Не ожидал такого отпора?

— Нет, — резче, чем хотелось, ответил Повелитель, — Ничего, остынет. Надеюсь.

Лаура бежала по коридору, путаясь в юбках. Злые горячие слезы прожигали дорожки по щекам. Мысли скакали в беспорядке. Отец, как он мог так с ней поступить? Просто предал! Выбросил, как ненужную вещь! За кого?! Кровавый ублюдок! Заботливый муж, да, конечно! Он позаботиться об ее похоронах. Наверняка, еще и на могиле станцует. Говорят, он ни одной юбки не пропускает! Хороший выбор, нечего сказать!

Толкнув створки дверей, Ее Высочество ворвалась в свою комнату. Служанки испуганно подорвались навстречу. Она закричала на них:

— Убирайтесь все! Все вон отсюда! — и с рыданиями упала на кровать.

Горькая несправедливая обида душила изнутри, требовала выхода, мешала дышать, сжимая горло. Принцесса попыталась сжать подушку, но тонкие пальцы только бессильно проскребли по скользкому шелку. Маленький кулачок со злостью ударил по безмолвной ночной подружке. Она ничего не может сделать, даже этой набитой пухом никчемной дуре!

Девушка хотела, не вставая, выкинуть ее на пол, но не преуспела — парадное платье сковывало движения, не давая, как следует размахнуться. Тогда Лаура резко села на постели, схватила подушку за уголок и повторила попытку. Но та решила показать характер, вырвавшись из руки и полетев не вперед, а назад, по пути больно зацепив и сорвав клипсу. Принцесса вскрикнула и схватилась за горящую мочку уха. Слезы хлынули с новой силой.

— Проклятая дрянь! Проклятый день! Проклятое замужество! — на каждую фразу Ее Высочество била ногами по постели и одна туфелька слетела, зацепившись каблучком за нижние кружева, — Проклятое платье! — вторая туфелька отправилась в полет через комнату.

Лаура, рванулась с кровати, чуть не запутавшись в ворохе юбок, и заметалась по комнате. Тяжелая подставка для нот с грохотом упала на пол, не скрепленные страницы запорхали испуганными птицами в разные стороны. Изящный чайный столик, покачавшись, устоял, но вот фарфоровая ваза с цветами не обладала его устойчивостью, и теперь розы валялись на мокром ковре в россыпи разноцветных осколков.

Ненавистная клипса никак не хотела сниматься, но, в конце концов, со стуком ударилась в стену. А вот пусть поищут! Еще осталось колье, безжалостно натиравшее шею. Застежка упорно не хотела поддаваться, и девушка, забыв подобрать юбки, побежала к зеркалу. Подол тут же подставил подножку, и принцесса, споткнувшись, сделала пару неуклюжих шагов и поскользнулась на рассыпанных цветах, как-то умудрившись не поранить босые ноги об осколки вазы. Она с трудом удержалась, схватившись за спинку чудом подвернувшегося стула. Шумно выдохнув, перевела дыхание. Постояла так немного, согнувшись и держась за неожиданную опору. А когда подняла голову, то ее взгляд упал на шкаф с одеждой.

И тут Лауре в голову пришла идея, решавшая сегодняшнюю проблему! Ее Высочество, не сводя с гардероба глаз, оттолкнула теперь уже ненужного спасителя в сторону. Обеими руками сгребла тяжелое платье в охапку и, осторожно переступая через осколки, подошла к шкафу. Распахнула дверцы и стала лихорадочно перебирать висевшую там одежду, пока не нашла то, что искала. Это был родовой костюм мальчика. Когда-то принцесса потратила много сил и хитрости, чтобы раздобыть его. Тогда она не знала, зачем он ей, теперь костюм пригодился.

Ее Высочество обеими руками рванула его из шкафа, вместо того, чтобы просто снять вместе с плечиками. Рубашка не захотела сниматься, тогда принцесса изо всех сил дернула упрямую одежду раз, другой, совсем не думая о том, что может испортить так необходимые ей сейчас вещи. Таки, не выдержав, соскользнуло, увлекая за собой остальное. Одежда, прошуршав шелком, повисла в руках девушки. Она тут же неряшливым комом прижала ее к груди.

— День рождения. Будет тебе сюрприз и подарок в одном лице, папочка, — Лаура зло вытерла слезы тыльной стороной ладони и едва успела подхватить выскользнувшие брюки.

Девушка уже хотела бросить свою добычу на стул, но застыла. А как же она будет снимать это дурацкое платье?! Передумав, Ее Высочество затолкала костюм обратно, совершенно не заботясь о том, что он может помяться. Схватила колокольчик и громко позвонила. Служанка осторожно зашла в разгромленную комнату, быстро оценила беспорядок, в ней царящий и аккуратно притворила за собой дверь.

— Здесь надо прибрать, — надменно подняв голову, невозмутимо приказала принцесса, — снять с меня это дурацкое платье и расчесать волосы.

Прислуга постаралась не показать свое удивление. А прическа?

До праздника дня рождения оставалось всего три часа. Надо было поторопиться, если она хочет все успеть. Будет весело.

Служанки очень удивились, когда Лаура вместо того, чтобы надеть праздничный наряд, отослала их из комнаты, приказав уйти и не болтаться под дверями. Потом Ее Высочество закрыла двери на задвижку и достала мужской костюм. Разложила его на кровати. Она уже остыла и не была уверенна, что поступает правильно, но отступать было не в ее правилах. Если принцесса что-то решала, то шла до конца. Чтобы придать себе решимости, Лаура представила лицо будущего мужа. На портрете, когда-то виденном, молодой герцог в парадном облачении небрежно опирался на подставку с цветами, высокомерно глядя перед собой. Плечи девушки передернуло от отвращения.

Как-то, еще ребенком, она случайно узнала, что йёвалли были единственными демонами, способными менять пол. Тогда девочка очень удивилась и спросила, зачем это? На что наставница ответила туманно, что боги так задумали, и если очень захотеть, то можно вместо мужчины стать женщиной и наоборот.

Ответ маленькую принцессу тогда не удовлетворил, и ей пришлось приложить максимум усилий, чтобы докопаться до правды. Читать сама Ее Высочество не могла — начинала болеть и кружиться голова, буквы плыли перед глазами, пока девочка не теряла сознание. Тогда Лаура первый раз в жизни воспользовалась своим природным очарованием, изобразив невинную наивность, и уговорив мальчика — помощника библиотекаря, найти и прочитать ей нужную книгу.

Память у нее была феноменальная. Прочитанное запоминалось сразу и надолго. И сейчас, несколько лет спустя, она, стоя перед кроватью с разложенным на ней костюмом, без труда вспомнила нужные формулы и слова. Вздохнула, собирая все свое мужество и решительность. Сбросила расшитый цветами халат на пол, по обнаженному телу сразу побежали мурашки. Сосредоточилась, и стала размеренным речитативом произносить заклинание.

В книге говорилось, что высшие демоны способны менять свою форму одним усилием мысли или воли. Лауре было далеко до этого. Еще автор предупреждал, что в первый раз преобразование будет проходить с трудом и большой болью. Но то, что боль будет настолько сильной, девушка не ожидала. Все тело скрутило, казалось, кровь закипела в венах, а голова сейчас просто взорвется изнутри.

Первые мгновения принцесса терпела, пытаясь удержать на ногах, но потом не выдержала и упала на четвереньки. Даже если бы она хотела закричать, то не смогла бы этого сделать, потому что горло словно сжала чья-то безжалостная рука, не давая сделать вдох. Начавшаяся паника не давала сосредоточиться. Воздуха катастрофически не хватало, в газах стало темнеть, накатила дурнота и Ее Высочество потеряла сознание.

Очнулась девушка на полу от холода. Все тело била крупная дрожь. Кое-как, перебирая трясущимися руками по кровати, принцесса с трудом заползла на нее и села. Голова не хотела держаться прямо, все время падая вниз. И тут Лаура увидела ЭТО! Когда она начинала преобразование, то думала о чем угодно, кроме ЭТОГО! Ее Высочество подавила готовый вырваться истошный визг, зажав рот ладонями. Как с ЭТИМ жить? Что с ЭТИМ делать? Какая мерзость! Боги, я дура! Я — дура! Я Дура с большой буквы Д!

Девушка попыталась рефлекторно отодвинуться от ЭТОГО назад. Но ОНО не желало отставать, мотаясь из стороны в сторону, противно шлепая по голой коже и создавая непередаваемые ощущения. Рвотный позыв удалось остановить с огромным трудом. Всхлипывая и дрожа, принцесса встала на четвереньки, раздвинула ноги и о-очень осторожно, стараясь, чтобы ЭТО не прикасалось к ним, сползла обратно.

Лаура постаралась снова сосредоточиться, чтобы вернуться в исходное состояние, но сил не хватало. Все до последней капельки было потрачено.

Постаравшись успокоиться, она принялась торопливо одеваться. Руки тряслись теперь не понятно от чего: то ли от слабости, то ли от омерзения, то ли от страха пред тем, что за всем этим последует. Сейчас, когда все уже было сделано, пришло понимание ошибочности совершенного.

Эту проблему со свадьбой можно было решить совсем по-другому! Попросить помощи у той же Аши, например, она бы не отказала. И, в конце концов, многие выходят замуж за нелюбимых. И ей ли умной девушке переживать из-за гулящего мужа. Да подумаешь, Кровавый герцог! С ее-то способностями и умениями им вообще можно будет вертеть, как угодно, исподволь заставляя делать то, что ей, жене, нужно.

Надо идти к отцу и во всем признаваться, пока не стало совсем поздно. Он поймет и поможет. Дневная ссора уже забылась, выветрилась из головы, уступив место более важному. Но событиям надоело плестись нога за ногу, и они сорвались в бешеный галоп.

Принцесса уже хотела отодвинуть засов, чтобы осторожно выглянуть в коридор, как в дверь постучали. Сердце бешено ударилось о ребра и забилось где-то в горле. Дикий страх заставил вцепиться в дверную ручку, рук не разжать.

— Лаура, открой дверь, будь добра.

Это отец! Боги, Боги, Боги! Что же делать? Что же делать? Дрожащими непослушными пальцами она кое-как справилась с засовом и на негнущихся ногах сделала шаг назад. Дверь распахнулась, и отец застыл на пороге, видя молодого незнакомого демона. Быстрым взглядом окинул комнату, явно кого-то ища. Снова недоуменно посмотрел на него, ничего не понимая, и сердито сдвинул брови, начиная постепенно заводиться.

— Какого дьявола тебе здесь надо? — Андерс зашел вовнутрь, вынудив принцессу отступить.

— Папа, это я.

Голос ломался от страха. Девушку снова начало трясти, и эта дрожь никак не хотела униматься.

Отец недоуменно оглядел Лауру с ног до головы, начиная понимать, но до конца еще не веря в то, что видел. Схватил за плечо, с силой стиснул, разворачивая к свету. Девушка еле удержалась на ногах. Жесткие пальцы впились в кожу сквозь одежду.

— Мне больно!

Он никогда не причинял ей боль. Никогда! Это не мог быть ее папа! Всегда внимательный, заботливый, любящий. Этот демон с потемневшими от гнева глазами на побелевшем лице не мог быть им!

— Тебе больно? Надо же, — Андерс говорил свистящим шепотом, — Тебе больно, — повторил отец, нехорошо усмехнувшись, — Больно.

Ее Высочеству стало жутко от этого чужого голоса. От неожиданного сильного толчка Лаура чуть не упала, сделала несколько шагов назад и застыла.

— Больно, — снова повторил он, — И как нас теперь зовут?

Имя принцесса выбрала давно, осталось произнести. Но, сказав его вслух, она словно сжигала за собой все мосты, не оставляя шансов на обратную дорогу.

— Как? — отец страшно закричал на нее.

Не ожидавшая этого девушка, вздрогнула всем телом.

— Ласайента.

Этот крик словно вышиб весь страх, введя ее в состояние ступора. Она как будто со стороны видела себя, видела, как отец подошел, схватил за подбородок, резко вздернув его вверх. Это движение крутануло мир вокруг Лауры, снова вернув принцессу обратно в тело. Ее Высочество снизу вверх без эмоций смотрела прямо в бешеные глаза отца и понимала, что это конец. Больше не будет вздорной капризной девушки с синими глазами. Она даже не видела свое новое лицо, и это было очень обидно.

— Значит, ты так решила?

Андерс резко отбросил ее подбородок в сторону, голова мотнулась. Принцессе пришлось взмахнуть руками, чтобы удержать равновесие. Волосы, собранные в тяжелый низкий узел, взлетели веером за спиной.

— Значит, я так решила, — упрямо повторила Лаура его слова, глядя на отца исподлобья и тоже начиная злиться.

Он ударил резко, без замаха, тыльной стороной ладони по лицу. Удар рассек бровь, отбросив Ее Высочество на пол. Кровь залила левый глаз. Мир закружился бешеной каруселью, в голове зазвенели сотни дьявольских колокольчиков.

Девушку вздернули за шиворот на ноги и куда-то потащили спиной вперед, не давая возможности встать. Принцессу вертело и крутило, как тряпичную куклу, и невозможно было понять, куда ее волокут. Лаура хотела отцепить руку отца, но даже не дотянулась до нее. Ноги бестолково скребли по гладкому полу коридора. Она пыталась вырваться, напрасно дергаясь из стороны в сторону и бестолково размахивая слабыми руками. Одежда сдавила горло, мешая дышать. Почему никого нет? Где все?! Да помогите же кто-нибудь! Пожалуйста!

Лица коснулся свежий вечерний ветерок. Андерс быстрым шагом пересек двор. Лязгнула железная дверь, в нос ударил затхлый запах, ноги сосчитали ступени каменной лестницы, ведущей вниз. Снова грохот и лязг двери, и Лауру с силой швырнули вперед. Девушку развернуло боком, заставив пробежать по инерции, согнувшись, несколько шагов, и Ее Высочество со всего маху врезалась в каменную холодную стену плечом. Принцессу тут же отбросило назад и она, наконец, упала на пол. Дверь с грохотом захлопнулась. Прежняя беззаботная жизнь закончилась.

— Ну, все! Мне это надоело!

Ласайента, сжавшись, лежал на кровати, все еще находясь под впечатлением сна. Сантилли, злой, как тысяча демонов ада, выскочил куда-то из комнаты как был босиком, от души хлопнув при этом дверью. Рубаха развевалась за его спиной подобно темным крыльям. Через некоторое время он вернулся, неся в руках небольшой сверток из кожи. Герцог был не один. Вместе с ним пришел Найири с толстыми черными свечами, держа их охапкой в руках. На локте у него на шнурке висел небольшой кожаный мешок. Сантилли небрежно бросил сверток прямо на кровать рядом с принцем, заработав недовольный взгляд отца.

Старший ашурт хмуро глянул на йёвалли и принялся ногой откидывать ковер в сторону, как будто тот ничего не весил. Затем стал устанавливать свечи по кругу прямо на полу. Герцог оттащил ковер к стене, поставил в центр образовавшегося свечного круга стул, подвигал его из стороны в сторону, покрутил на месте и, наконец, остался доволен результатом.

Ласайента настороженно следил за их приготовлениями. Сантилли тем временем подошел к постели и сел на нее, подобрав под себя ногу. Наклонил голову к плечу и мрачно посмотрел на принца. Тот чуть не ляпнул глупость про пытки, но вовремя прикусил язык.

— Меня достали твои кошмары, — устало произнес ашурт, — Если тебя устраивает такое положение дел, то меня — нет.

— И что ты предлагаешь? — насупился Его Высочество.

Можно подумать, он виноват в том, что это ему снится.

— Я предлагаю поставить тебе защиту. Живой браслет.

Ласайента сглотнул и машинально вцепился в край одеяла.

— А другого способа нет? — растерялся он, — Есть же различные талисманы или еще что-нибудь.

— Проблеяла овечка, — насмешливо прокомментировал Сантилли, — Есть другие способы, как же без них, — и тут же срезал зародившуюся было надежду, — Голову открутить можно, например.

Он с интересом понаблюдал за тем, как выражение лица йёвалли приобретает все более потерянный вид. Мальчишка наверняка имел представление, пусть и слабое, о живых браслетах. Имел бы полное, давно бы уже брыкался, забыв про сломанную руку.

Найири хмыкнул, но промолчал, занятый приготовлениями. За широкими плечами герцога не было видно, что именно он там делал. Ласайента слышал, как демон мягко ходил по комнате, что-то переставляя.

Сантилли еще немного полюбовался на слегка ошарашенное лицо мальчишки, взял сверток и отнес его отцу. Принц приподнялся, опираясь на дрожащую здоровую руку, и увидел, что в свечном круге рядом со стулом появился маленький круглый столик, на который ашурт и положил сверток. Найири тут же распустил завязки, которыми тот был стянут, и стал бережно его разворачивать.

Герцог снова сел на кровать, теперь уже на колени, пощелкал пальцами перед лицом Ласайенты, отвлекая его от созерцания завораживающего действия, дождался, когда он повернет к нему лицо.

— Предлагаю быстрой птичкой слетать по одним важным делам, чтобы они не мешали заниматься другими важными делами.

Найири оторвался от своих приготовлений или уже их закончил и теперь с интересом следил за разговором, скрестив на груди руки.

— По каким делам? — протупил принц.

Вместо ответа Сантилли сдернул с него одело, взял на руки, но пятиться не стал, попросту перевалившись вместе с ношей по кровати, и прошлепал босыми ногами в строну туалета.

— Я сам могу, — возмутился Ласайента и попытался оттолкнуть ашурта.

— Я состариться успею или корнями прорасту в пол, пока ты, мой стремительный жеребчик, резвой рысью старой клячи будешь скакать туда и обратно.

Найири фыркнул. Спасибо, не засмеялся.

Сантилли сгрузил свою ношу, снова поддернув ему рубаху. Принц тут же сдвинул ноги и натянул на них подол, выразительно посмотрев в темные глаза. Герцог, усмехнулся, но ничего не сказал и сразу вышел, закрыв за собой дверь.

Ласайента осторожно приподнял рубаху и с трудом посмотрел вниз. "Боги, как же они это делают? Неудобно же". В новом положении некоторые вещи были непривычными и странными. Ласайента путался, думая про себя, то в женском роде, то в мужском, смущало отсутствие груди и волос. Но это были пустяки по сравнению с ЭТИМ. ЭТОТ орган безумно раздражал и мешал принцу. Что с ним делать Его Высочество совершенно не знал. В прошлый раз он даже понять ничего не успел толком. Прикасаться к ЭТОМУ было страшно и омерзительно, но пришлось. Принц, с отвращением потыкав пальцем, протолкнул ЭТО между ног.

Закончив неприятное для него дело, он медленно и осторожно со второй попытки все-таки встал, цепляясь за стену, и, опираясь на нее, пошаркал в спальню. На помощь звать не стал, ему было безумно стыдно, что герцог носит его на руках, да еще и сюда. До этого принца, вернее, принцессу, брал на руки только отец, которого у него больше не было. Стало горько и одиноко, но пожалеть себя любимого ему помешал Сантилли. Пока Ласайента был в туалете, ашурт обулся в черные сапоги из мягкой кожи, застегнул и заправил рубаху и теперь ждал его у дверей снаружи.

— Похоже, подпирать стены скоро станет мои любимым занятием, — со смешком произнес он.

Они посмотрели друг на друга, мрачный и ироничный взгляды встретились. Герцог хмыкнул и ловко подхватил мальчишку на руки.

— Большая практика, да? — незамедлительно съязвил тот.

Сантилли не ответил, только покрутил головой, а правая бровь приподнялась, изогнувшись. Зато Найири весело посмотрел на сына, но, как и прежде, промолчал. Ашурт донес йёвалли до стула, на котором лежало одеяло, осторожно усадил и плотно укутал ноги, оставшись стоять на одном колене. Герцог и Ласайента оказались как бы на одном уровне, еще раз доказывая то, что Его Высочеству придется очень хорошо постараться, чтобы догнать того в росте.

— Это чтобы не брыкался, — пояснил герцог, похлопав йёвалли по коленям, — ну, и вместо подгузника сойдет.

— Вот себе бы и накрутил, — угрюмо буркнул принц.

Найири, наконец, не выдержав, рассмеялся. Сантилли хмыкнул, почесал нос, и весело посмотрел в медовые глаза. "Бедовые глаза", — поправил себя Его Светлость, стараясь сейчас не думать о постороннем.

— Вся проблема в том, мой милый, что я давно вышел из этого возраста, а вот ты, так сказать, в самом соку, — и неожиданно щелкнул йёвалли по благородному носу.

Ласайента, не ожидавший такого кощунства со стороны ашурта, отшатнулся, приложившись к спинке стула. Резко став серьезным, Его Светлость продолжил:

— Постарайся не брыкаться, а в идеале, еще и не визжать. Будет больно. Не разочаруй меня, мальчик.

Не дожидаясь ответа, встал и зашел за спинку стула. На плечи легли его тяжелые руки. Так стало почему-то спокойнее. Принц мотнул головой, не дождетесь. Найири закатал рукав на здоровой руке, полностью обнажив ее. Ощупывая, пробежал по ней чуткими пальцами.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — спросил он сына.

Тот промолчал в ответ. Ласайента не видел, как он неопределенно пожал плечами. Король вздохнул и опустился на одно колено, чтобы удобнее было работать. Осторожно взял со столика металлическую гибкую полоску. Она неприятно маслянисто заблестела в свете свечей. Его Высочеству показалось, что она извивается, как живая, и его непроизвольно передернуло. Руки герцога легонько сжались, успокаивая. Найири поднес браслет к плечу принца, держа его горизонтально, и тот увидел, как с обратной стороны шевелятся многочисленные волоски, жадно вытягиваясь в сторону кожи.

Сантилли сверху спокойно смотрел на то, как принц, с трудом подавив рвотный позыв, отвернулся в сторону. Браслет лег на руку, обхватывая ее, неприятно зашевелился на ней, как плоский червяк или пиявка. Мальчика опять чуть не стошнило, и начало ощутимо трясти. Герцогу пришлось сжать плечи посильнее, чтобы он не вырвался. Браслет вживлялся иногда до трех часов, прорастая в кожу тысячами волосков. В процессе им нужна была пища. Сейчас Найири осторожно проводил по жадному живому металлу широкой кистью, смоченной в особом питательном составе. В противном случае вместо еды использовался сам демон.

Провозились они весь остаток ночи до утра. Руку стягивали постоянные сильные судороги. Браслет все плотнее и глубже погружался в кожу, оставляя на ее поверхности только тускло блестящую поверхность. Ласайента чувствовал, как муторно и омерзительно шевелятся где-то в глубине руки длинные волоски, прорастая и устраиваясь там, как дома.

Боль и неприятные подергивания мышц Его Высочество терпел, молча, громко дыша сквозь стиснутые зубы и стараясь не дергаться. Сантилли придерживал его за плечи, странным образом добавляя этим сил. Найири все время бормотал себе под нос что-то непонятное, и проводил по браслету широкой кистью, окуная ее в темный стакан, стоявший на столе. И вдруг все сразу кончилось. Принц сначала даже не поверил, что боль прошла и, повернув, голову, настороженно посмотрел на свою руку.

Пока он с опаской рассматривал тусклый браслет, похожий на старое серебро, Найири положил кисть в деревянный футляр и открыл флакон из черного толстого стекла с широким горлышком, стоящий тут же на столике. Вылил все его содержимое в глубокую чашу (по комнате поплыл незнакомый резкий запах) и взял лоскут толстой плотной ткани. Ласайента понял, что все заканчивается и позволил себе перевести дыхание.

Как оказалось, он рано расслабился. Король осторожно погрузил ткань в чашку, так же осторожно выкрутил ее за концы. Пересел на ноги Его Высочества, плотно сжал их своими коленями. Сзади зашуршала одежда. Это Сантилли опустился на колено, одной рукой взяв принца за локоть и отводя его в сторону, другой плотно обхватил его за грудь, сильно прижимая к стулу. Ласайента, поняв, что готовится нечто очень неприятное, напрягся. Герцог легонько похлопал его ладонью, успокаивая, и снова прижал к спинке.

Найири дождался, когда сын будет готов, взял лоскут за один конец и осторожно, стараясь не касаться кожи, завел за руку Его Высочества, подхватил за второй, придав ткани нужное положение. Коротко посмотрел на мальчика и вдруг одним быстрым движением обернул ее вокруг браслета.

От резкой пронизывающей насквозь боли рука онемела от шеи до самых пальцев. Ласайента закричал, запрокинув голову, и прогнулся дугой, стараясь вырваться, но его крепко держали. Он из всех сил забился в этих тисках, пытаясь освободить руку, захрипел, изо рта брызнула слюна. Глаза наполнились слезами, которые тут же побежали по лицу. Он замотал головой, но тут Найири убрал ткань и с силой дунул на браслет. Боль почти сразу прошла, оставив неприятную слабость во всем теле. Сквозь шум в ушах, принц услышал голос Повелителя:

— Все мальчик, ты молодец. Сейчас станет легче. Потерпи еще немного и будешь спать спокойно.

Ласайента, весь мокрый, как мышонок, тяжело и часто дышал открытым ртом, уронив голову на грудь. Найири одну за другой затушил свечи и вышел из круга, вернувшись с полотенцем. Осторожно промокнул лицо принца, шею и грудь. Аккуратно положил полотенце ему на колени. Раскатал обратно рукав. Ободряюще похлопал по плечу и стал собирать все, что стояло на столе в небольшой кожаный мешок, выливая жидкости обратно во флаконы.

Сантилли, придерживая ослабевшего мальчика, обошел стул и взял его на руки вместе с одеялом. Но оно размоталось и стало сползать. Тогда герцог опустил йёвалли обратно, распутал одеяло, оставив то на стуле, и только тогда понес на кровать. Принц обессилено уронил голову ему на плечо и закрыл глаза. Навалилась какая-то невероятная усталость, словно тяжелым камнем придавила.

Сантилли, относя принца на кровать, невольно вспомнил, как почти двести лет назад отец вживлял ему два полноценных широких браслета. Тогда герцог тоже не мог спать. Страшные воспоминания не хотели уходить, возвращаясь призрачными видениями даже днем, выпивая силу и желание жить.

Ашурт опустил Его Высочество на постель, и тому стало холодно. Пытаясь согреться, Ласайента хотел лечь на бок и свернуться калачиком, но ничего не вышло. Мешала усилившаяся слабость. Его укрыли одеялом, заботливо подоткнув его со всех сторон. Стало немного теплее, но принца по-прежнему била крупная дрожь. Сквозь шум в ушах он смутно слышал, как ушел Найири. Как Сантилли подошел к кровати. Зашуршала одежда. Потом край одеяла приподнялся, прохладный воздух тут же просочился следом, и рядом пристроился чертов ашурт. Голый! Странным образом это сразу взбодрило принца. Стало жарко и душно. Ласайента всем телом чувствовал горячее тепло, исходящее от огненного демона, и попытался отпрянуть.

— Не кусаюсь, — усмехнулся тот, — лежи тихо и согреешься. Можно подумать, мне приятно греть тебе постель.

"А ведь ты солгал, Ваша Светлость, — подумал Сантилли, — Приятно и еще как! А с этим надо что-то делать. Так и докатиться можно неизвестно до чего".

Он вздохнул про себя и стал устраиваться: поправил подушки, сдвинув их вместе, подсунул свою руку под голову мальчишки.

— Пошел вон, — возмутился тот, — как ты… — он задохнулся от возмущения, упираясь слабой рукой в бок герцога, — Иди на свою кровать!

— Я и так на своей кровати, так что, дорогой гость, лежи тихо и не дергайся. Я банально хочу выспаться. Хоть раз за десять дней.

— И кто ж тебе так спать не давал? — принц, пыхтя, продолжал отталкивать и пинать ашурта.

— Догадайся с одного раза, — Сантилли попросту прижал его к себе, тревожа прикосновением к горячей коже, притянул к плечу голову мальчишки.

— Десять дней?! — тот на мгновение замер, потом снова завозился, стараясь освободиться.

— Как труп, — подтвердил герцог, — не дашь мне спать, выкину из кровати на пол, и можешь читать морали о поведении ему, только, молча. Так что шустро устроился спать или так же шустро выметайся. Время побежало. Ну?

— Я не привык спать с мужчинами, — это была почти капитуляция.

— Твои проблемы, что я не женщина. Это что-то меняет? Спят-то все одинаково, — в голосе ашурта отчетливо прорезалось раздражение.

Мальчишка завозился снова, и у Сантилли окончательно лопнуло терпение. Он придвинул неугомонного принца плотнее к себе, обхватил двумя руками. Случайно задел сломанную руку, та тут же легонько заныла.

— Мне так неудобно, — недовольно заворчал Его Высочество.

— Значит, ложись, так, чтоб было удобно, — сердито ответил ашурт, — только быстро!

Этот ненормальный все равно не отстанет и сделает все по-своему. Право сильного. Ладно, не всегда мы будем маленькими. Ласайента обреченно вздохнул и осторожно пристроился рядом, положив голову Сантилли на грудь, но расслабиться не смог. Герцог уснул мгновенно, обняв принца обеими руками и уткнувшись носом ему в волосы. Йёвалли слушал размеренное громкое биение сердца лежащего рядом демона, голова, поднималась и опускалась в такт его дыханию, и он не заметил, как пришел крепкий без кошмаров сон.

Утро наступило днем с приходом короля. В не очень хорошем настроении.

Найири зашел, чтобы проверить йёвалли и застал обоих демонов крепко спящими в обнимку. Было видно, что мальчишка под одеялом еще и ногу на Сантилли закинул. Картина маслом, что не говори. Тряхнув сына за плечо, отец дождался, когда тот приоткроет сонные глаза.

— На пару минут, — грозно, но тихо сказал он и кивнул головой в сторону двери.

— М-м, — недовольно ответил тот и снова закрыл глаза.

— Быстро, — Найири почти прошипел и тряхнул его посильнее.

— Зачем? Так скажи. Ничего нового я все равно не услышу, — не открывая глаз, так же тихо ответил Сантилли.

— Я тебе голову сейчас откручу, паскуда! Девок тебе мало? — со злостью прошептал отец.

— Может, я влюбился? Допустимо? — немедленно огрызнулся сын.

— Со своим Таамиром не натешился? — отец сел на кровать и сердито ткнул его ладонью в лоб. Герцог поморщился, но глаз все равно не открыл.

— Вот счастья-то было! Отец, дай поспать. Ничего я ему не сделал. Пацан просто замерз, — с досадой отозвался Сантилли.

— Мог бы и не раздеваться полностью, — отец раздраженно выделил интонацией последнее слово и пнул одежду, валяющуюся на полу, — или укутать его теплее. Абсолютно распустился!

— А если я просто отдохнуть хотел, в тепле и уюте? — герцог приоткрыл один глаз, затем второй.

Он не хотел признаваться, что разделся, совершенно не думая уже ни о чем кроме сна, а когда спохватился, что делает что-то не то, ему стало все равно, да и устал он за эти десять дней как собака.

Найири сгреб сына за волосы на затылке, приподнял его голову, посмотрел в совершенно спокойные и ясные глаза.

— Я тебе и так многое прощаю.

— Что, надежд не оправдал? Извини, папа, не моя вина, — он вызывающе посмотрел на отца.

Найири отбросил его голову обратно на подушку.

— Пошел вон отсюда, — уже спокойнее приказал он.

— Успокойся, никуда я не пойду. Что ты там хотел? Руку проверить? Он всю ночь спокойно спал.

Ругались они шепотом, боясь разбудить Ласайенту, но тот все равно заворочался. Забыв во сне про сломанную руку, попытался ею обнять герцога (тот весело посмотрел на отца, приподняв правую бровь) и, тихо замычав, перекатился на спину.

Найири смотрел, как бережно сын перекладывает принца на подушку, стараясь не потревожить.

— Был бы он девчонкой, ты бы даже взглядом его не удостоил, — проворчал он.

— Как знать, — тот философски пожал плечами и осторожно выскользнул из-под одеяла, совершенно не стесняясь отца.

— Совсем стыд потерял, — глядя в спину сына, сказал тот.

— Что ты там не видел? — спокойно возразил Сантилли, не оборачиваясь, и стал одеваться.

Проснувшийся Ласайента лежал с закрытыми глазами, слушал их тихую перепалку, и думал, что Андерс давно уже убил бы его, если бы он так ему отвечал. А они разговаривают совершенно мирно, только в голосе Найири сквозит какая-то непонятная тоска и горечь. И вздрогнул от неожиданности, когда тот пальцем постучал его по плечу:

— Показывай руку, все равно уже не спишь.

Пока Повелитель, удовлетворенно хмыкая, осторожно ощупывал кожу вокруг браслета, Ласайента думал о том, что на поверку жестокие ашурты оказались совсем другими. Стало горько от этой мысли. Все оказалось ложью.

Еще раз хмыкнув напоследок, огненный отпустил руку принца и посмотрел на сына. Тот ответил взглядом, полным легкого превосходства.

— Ну? — довольно спросил он.

— Не нукай, не запряг! — резче, чем ему бы хотелось, бросил Найири и спросил у принца, — Как спалось?

Тот смутился и начал заливаться краской.

— О! — немедленно восхитился герцог, присаживаясь на корточки рядом с кроватью, чтобы лучше видеть, — потрясающее зрел…

Договорить он не успел, потому что отец резко толкнул его ладонью в затылок, отчего Сантилли уткнулся лицом в постель.

— Эй! — Его Светлость возмутился, приводя себя в исходное положение, но опомниться ему не дали, заставив тычком в грудь опрокинуться на спину. Не растерявшись, он тут же развалился на ковре, вытянув и положив ногу на ногу, а руки за голову и стал наблюдать дальше.

— Так, понятно, спалось хорошо.

Ласайента заполыхал еще сильнее, хотя казалось, что дальше уже некуда. Покраснела даже шея и грудь. Найири не обратил на это никакого внимания, зато герцог прищелкнул языком, сделав большие восторженные глаза, и показал языком болтушку, быстро скользя им по верхней губе. Отец заметил это и прикрикнул:

— Санти!

Ашурт, дурачась, тут же изобразил святую невинность.

— Что со второй рукой?

— Тянет немного, — пробормотал по-прежнему багровый мальчишка.

— Плохо, давно уже должно все пройти, — Найири поманил его ладонью к себе, прося принца показать сломанную руку. Осторожно, но быстро распутал повязку, убрал тонкие деревянные дощечки, обернутые тканью, пропитанной чем-то пахучим.

— Пошевели пальцами. Как? — он исподлобья посмотрел на Его Высочество, прощупывая его руку.

Ласайента честно прислушался к ощущениям, стараясь не обращать внимания на полыхающее лицо.

— Немного неприятно. А так ничего. Я просто слабый такой, поэтому заживает плохо.

— Так, понятно. Ладно, вставай, сейчас принесут одежду, — он поднялся, напоследок одарил сына осуждающим взглядом и вышел, забрав повязки и лубки. Сантилли тут же сел, подобрав под себя одну ногу, сложил руки одна на другую на край постели и пристроил на них взлохмаченную голову.

— И что теперь будет? — мальчик мрачно посмотрел на ашурта.

— А будет то, что сейчас Его Высочество оденется, пообедает вместе с Его Светлостью и поедет в крепость постигать азы нелегкой воинской науки. Честно говоря, я тебе не завидую, — Сантилли весело посмотрел на принца, — Но меня волнует другой вопрос. Я тебя вроде бы не нашел. То, что ты здесь, знают только трое: я, отец и Шали. Это мой друг. А теперь вопрос: как тебя вывезти, чтоб никто ничего не понял?

— Можно ночью, — осторожно предположил принц, заранее предчувствуя, что ответ будет неверным. Будто бы герцог сам не додумался до этого.

— Увы, ночью я по гарнизонам не шастаю. Ночью я занят в других местах, — Сантилли многозначительно приподнял брови, — а тебя надо вывезти у всех на глазах, но так, чтобы никто не обратил внимание.

— Ты же уже все придумал, зачем спрашивать? — обиделся принц и поморщился, — Наверняка какую-нибудь гадость.

Герцог рассмеялся:

— Точно, гадость. Тебе придется ехать в женском платье, — договорить он не успел.

— Нет!

— Не кричи! Это еще не все радостные новости. В женском платье под видом любовницы Шали, — закончил Сантилли, задумчиво изучая вытянувшееся лицо мальчишки, — Хотя можно придумать что-нибудь другое.

Ласайента заподозрил, что под чем-нибудь другим герцог подразумевал что-то вроде трупа. И тут же красочно представил, как его зашивают в звериную шкуру или заталкивают в бочку из-под вина. Почему из-под вина, а не капусты, например? Тоже гадость еще та. Дальше этого абсурда его фантазия пролететь не успела, потому что Сантилли перехватил ее в полете вопросом:

— А ты что подумал?

— Ничего, — смутился принц.

Неожиданно Сантилли прижал Ласайенту к кровати и накрыл его с головой одеялом. Потом встал и отошел в сторону, небрежно опустив подобранный кверху полог. Тот качнулся и наполовину скрыл разобранную постель.

Почти сразу дверь отворилась, и в комнату вошел дэм. Высокий, темноволосый, смуглый. Лет тридцати на вид. Густые черные брови слегка нахмурены, будто он был чем-то недоволен, губы сжаты в упрямую линию. Нос с легкой горбинкой, высокие скулы. Одет он был неброско, но добротно: в теплую серую рубаху и более темные замшевые узкие брюки, заправленные в высокие черные сапоги со шнуровкой. На плечи небрежно накинута черная кожаная куртка с металлическими заклепками по плечам и на локтях, образуя своеобразные наручи. К правому бедру пристегнут кинжал в богатых ножнах. Такие же богатые ножи — на обоих сапогах.

Весь его вид, жесты и манера двигаться выдавали аристократа. И вообще от всей его сильной, подтянутой фигуры исходила какая-то спокойная уверенность в себе. Ласайенте дэм чем-то сразу понравился. В руке он нес какой-то мешок, слегка помахивая им.

Следом проскользнула девушка, укутанная в теплый темно-бардовый плащ. Из-под него было видно только низ коричневого платья с яркой зеленой вышивкой по подолу. Девушка откинула капюшон и оказалась высоким темноволосым мальчишкой лет тринадцати с плутоватой веселой физиономией, сильно похожей на лицо вошедшего первым дэма. Братья, решил Его Высочество, наблюдавший все это в щелочку из-под одеяла.

— Шали, покажешь ее? Где? — младший брат даже стал подпрыгивать на месте от нетерпения, не забывая озираться вокруг. Тут он увидел герцога и кивнул ему, как знакомому, — Она очень красивая?

Заметив неплотно закрытую дверь в туалет, он рванулся в ее сторону, но был пойман за плащ и развернут спиной к ней.

— У-у-у-у, — разочарованно протянул маленький шкодник и стал канючить, — Ну, почему все интересное проходит мимо меня? Я же должен знать, с кем так закрутил мой брат, — и он состроил уморительную рожицу.

Ласайента видел только, как веселый непоседа склонил голову набок и стал вертеть плечами из стороны в сторону, изображая стесняющуюся девицу. Наверно, еще и руки сложил соответственно.

— Джуни, заткнись и раздевайся, — осадил его Шали.

Сантилли почесал нос, пряча под рукой улыбку.

Мальчишка, не переставая ворчать про интриги и любовные шашни взрослых, которые выходят боком младшему поколению, принялся быстро стягивать с себя одежду. Ласайента ожидал, что он все снимет и возьмет одежду из мешка. Но все оказалось проще — под женским платьем был одет мужской костюм.

— Все, мотай отсюда, — приказал брат, и герцог открыл портал.

— Бессердечный, — с патетикой воскликнул Джунни, — а спасибо?

— Спасибо, — с нажимом сказал старший брат, подталкивая младшего в спину, — я тебе потом завезу, сейчас я немного занят.

— О, пожалуйста…! — портал закрылся, оборвав фразу на середине.

— Покажись, красавица, — Сантилли отодвинул полог, и Его Высочеству пришлось сесть на кровати.

— Оп-па! — это Шали увидел принца и пристроился рядом на постель, — Андерс взялся за разведение ангелов?

— С чего ты взял? — удивился ашурт и озадаченно оглядел насупившегося мальчишку.

— Молодой человек знает, кто его родители? — с иронией поинтересовался дэм у йёвалли, одновременно глянув на Сантилли.

— Молодой человек знает, кто его родители, — сумрачно ответил Ласайента, повторив фразу Шали, — теоретически.

— И если молодой человек не перестанет хамить, то другой молодой человек, — тут Шали снова посмотрел на друга, — прибьет его в процессе обучения, когда у него окончательно лопнет терпение. А его и так всегда было очень мало.

Его Светлость усмехнулся.

— Где твой отец нашел ангела, да еще и с такими волосами? Ведь твой отец — Андерс? — дэм снова повернулся к принцу.

Тот кивнул. То, что его мать ангел, во дворце ни от кого не скрывали. Смысла не было прятать очевидное, слишком у Его Высочества была выделяющаяся внешность. У Сантилли окончательно вытянулось лицо, но это почему-то не обрадовало.

— Я не знаю. У нас это не обсуждалось. При мне, во всяком случае, — Ласайента говорил тихо, но головы старался не опускать.

Он знал, что не виноват в своем происхождении, но все равно почему-то было стыдно. Это чувство стыда заставляло мучительно бледнеть и отводить глаза в сторону, — Знаю только, что меня подкинули прямо в окно спальни отца и все. Мне было тогда несколько дней, — принц помолчал и, стиснув руку в кулак, совсем тихо добавил, — И еще меня прокляли при рождении, поэтому я такой….

— Какой? — спокойно поинтересовался Шали.

— Такой: больной, слабый, маленький, — Ласайента пожал плечами, и, сжав губы, посмотрел на дэма, но не выдержал и тут же опустил глаза.

Стало неуютно под пытливым и открытым взглядом этого мужчины.

— Поэтому ты решил сбежать из дома и стать здоровым, могучим воином? (И злобным, про себя добавил Его Высочество). Мудрое решение, — в голосе дэма прозвучал легкий сарказм, — А к отцу обратиться никак? — продолжил расспросы Шали.

— Вот и обращайся сам! — вспылил принц.

— Не дерзи, — дэм встал и йёвалли с облегчением понял, что на сегодня вопросы закончились, — одевайся.

На кровать легла женская одежда.

— А почему так, а не порталом? — спросил Ласайента, с отвращением глядя на платье, — Ведь проще.

— Поверь мне, мы пытались, — ашурт приподнял брови, подвигал челюстью, потом пожал плечами.

— И что? — не понял принц всей этой пантомимы.

— И ничего, — с досадой ответил Сантилли, — ты очень слабый, а я и так два перехода подряд открывал, чтобы тебя сюда пронести незаметно.

Сантилли сначала пришлось оставить принца в небольшой рощице, укутав в куртку, и отвести Грома домой, и только потом он смог забрать мальчика. А ведь герцог еще и сократил путь к замку. "Торопился, кретин", — обругал себя ашурт.

Теперь понятно, почему четыре дня назад не получилось переправить принца в крепость. Мальчишка наполовину ангел, а он, идиот, пронес его через свои порталы! Еще бы ему плохо не было! Если боги хотят покарать, они забирают разум. Где были его глаза и мозги? Ведь была мысль! Но мы же умные, мы отмахнулись от очевидного. Идиот! Надо было сразу в крепость идти, потом бы отца вызвал. А тот, скорей всего, подумал, что сыну все известно, раз действует так уверенно. Да, задним умом….

Сантилли и Шали отошли вглубь комнаты, и Его Высочество, опустив ноги с кровати, принялся сидя одеваться, стараясь действовать осторожно поврежденной рукой. Ему было обидно. Стоило ли проходить через все, что случилось, чтобы в итоге опять надевать на себя эти юбки? Хорошо, что хоть корсета не было.

Нижнее шелковое белое платье приятно прильнуло к коже. Ласайента расправил его рукой, ощущая под ней непривычно плоскую грудь. Все остальное осталось без изменений — такое же тощее. Тонкие ноги с острыми коленками жалко торчали из-под подола. Принц кое-как натянул платье полностью. А вот с верхним пришлось повозиться. Он чуть не одел его задом наперед, в последний момент заметив, что шнуровка была вообще-то впереди, а не сзади, как она привыкла. Привык. Придется отвыкать. Теперь от многого надо будет отвыкать. Повертев платье и, наконец-то, натянув его на себя, мальчик стал затягивать шнуровку, неловко действуя здоровой рукой. Платье горбилось на кровати неряшливой кучей, и он попытался прижать его руками, понимая, что если встанет, чтоб расправить его, то тут же упадет.

Друзья разговаривали, стоя на другом конце комнаты.

— Ты вообще соображаешь, что делаешь, — тихо спросил Шали у герцога, прямо глядя ему в глаза.

Его Светлость досадливо мотнул головой:

— Не знаю. Соображаю, наверное, — он с нажимом провел по лицу ладонью, спрятал руки в карманы брюк, посмотрел на друга и тут же отвел взгляд в сторону.

— Вот именно, наверное, — сердито сказал дэм, — чем ты вообще думал, когда оставил его? — он кивнул в сторону кровати, где воевал с платьем принц.

— Понимаешь, Шали, — Сантилли говорил, с трудом подбирая слова, — когда я увидел его там, на дороге, всего избитого, мне сначала стало… нет… не смешно, а как-то… не знаю, как сказать, — он неопределенно пожал плечами, — Весь какой-то замызганный, грязный. Одежда эта дурацкая. Пока он не посмотрел на меня, — Тут он поднял глаза на друга и заговорил быстро и горячо, — Шали, я понял, что этот мальчик должен только быть моим! Любой ценой. Он должен быть со мной рядом. Понимаешь? Не спрашивай, почему, я не знаю. Не хочу знать! Я буду ждать хоть тысячу лет, но все равно будет так! — герцог как-то потерянно опустил голову.

— Полукровки столько не живут, — возразил друг, — Максимум до пяти лет. Как принц продержался до шестнадцати — не понятно, — и с горечью добавил, — Санти, мальчишка хорошенький, но не более того!

— Может быть, я вижу то, что не видишь ты, — тихо ответил ашурт, по-прежнему разглядывая ковер.

На мгновение Шали стало жаль друга, совсем еще молодого, но уже всего покалеченного этой проклятой войной. Не его вина, что отец не смог защитить сына. И Найири не виноват. Никто из них не виноват.

— Я Таамиру когда-нибудь за все голову оторву! Если бы не он, ты был бы другим! И все было бы по-другому! — со злостью ответил Шали.

— Оторви, — усмехнулся Сантилли, — все равно ничего не изменится. Я такой, какой есть. Паскудный и развратный демон, — сказал он, кривляясь и явно передразнивая кого-то, потом, невесело улыбнувшись, посмотрел в сторону принца, — Наша девочка почти готова. Надо помочь надеть остальное, — и он легонько хлопнул плечо друга, разворачивая его к Ласайенте.

Мальчик сидел мрачный и недовольный, поджав босые ноги. Ашурт вздохнул и присел на корточки возле него. Его Высочество поднял и сразу опустил глаза:

— Я так замерзну.

— Сейчас, подожди, — спокойно сказал герцог и стал доставать из мешка черные облегающие мужские кальсоны, носки и низкие женские сапожки, завернутые отдельно. Все теплое и добротное.

— Давай ногу, — попросил он, держа в руках нижнее белье, явно намереваясь надеть его на мальчика.

Шали стоял рядом и хмуро смотрел на все это сверху.

— Я так не могу, — Ласайента растерянно посмотрел сначала на Сантилли, потом поднял глаза на дэма, — я не могу, — немного жалобно повторил он.

— Глупости, — решительно ответил граф, присаживаясь рядом с принцем, — ты пока плохо владеешь левой рукой. Если бы твой друг был в таком положении, неужели бы ты отказал ему в помощи?

— Ты говоришь со мной, как с маленьким, — обиделся Его Высочество.

— Так и ты ведешь себя, как маленький, — с легким упреком ответил вместо Шали герцог.

Йёвалли упрямо посмотрел ему в глаза:

— И мы не друзья.

— И что же нам мешает? — с веселой иронией вернул ему взгляд Санти, — неужели какие-то подштанники станут помехой на пути к дружбе? — и задорно улыбнулся.

Улыбка неожиданно оказалась красивой, обаятельной и открытой и Ласайента, не выдержав, улыбнулся в ответ. Его Светлость требовательно тряхнул кальсонами, и принц, закусив губу, тяжело вздохнул и всунул ногу в штанину.

Когда все было готово, пришел Найири. Придирчиво осмотрел результат и недовольно покачал головой.

— Что не так? — встревожено вскинулся Шали.

Герцог отступил на шаг и принялся пристально рассматривать мальчика. Тот почувствовал себя совсем неуютно.

— Так вы его далеко не увезете, — Найири снова покачал головой, — Волосы.

— Демоны ада! — Сантилли крутанулся на месте, взглядом выискивая хоть что-нибудь, чтобы прикрыть предательское золото волос.

Ласайента тоже огляделся по сторонам и только сейчас впервые хорошо рассмотрел небольшую комнату, в которой находился во время болезни.

Мебели было мало. Кровать с пологом, стоящая справа от входной двери в нише, образованной двумя большими шкафами из темного дерева. Напротив двери — два высоких окна в обрамлении темных штор, между ними кресла и низенький полукруглый столик на гнутых ножках. На противоположной от кровати стене находился стеллаж под самый потолок, полностью забитый книгами, а слева от двери стоял пустой стол и четыре стула. В углу, между стеллажом и окнами Ласайента увидел знакомую дверь. И все. Никаких ковров или штукатурки на каменных стенах не было. Ни за что нельзя было догадаться, что эта комната принадлежит именно аристократу, а не простому демону или дэму.

Пока Его Высочество с любопытством осматривался, герцог покопался в шкафу и достал откуда-то сверху парик из каштановых волос. С довольным видом он вытащил его на свет и потряс, чтобы расправить. Из парика вылетело маленькое облачко пыли, заставившее Шали и Найири поморщиться, а Ласайенту и Сантилли громко чихнуть. Причем принц покачнулся, несмотря на то, что сидел, а Его Светлость согнулся пополам и расхохотался.

Повелитель придержал мальчика за плечи и, недовольно посмотрев на смеющегося сына, забрал у него парик, не забыв успокоить его легким подзатыльником. Накладные волосы полностью скрыли настоящие, изменив йёвалли до неузнаваемости. Пока ашурты надевали на него парик, все поправляли и помогали пересесть ему за стол, Шали вышел и вернулся со служанкой, которая несла один из подносов с тарелками. Второй держал дэм.

Сантилли, очаровательно улыбнувшись девушке (у той сразу заалели щечки), одной рукой забрал у нее поднос, другой приобнял ее за талию, аккуратно развернув в сторону двери. Бросив любопытный взгляд на переодетого Ласайенту, служанка вышла, и герцог закрыл за ней дверь. Шали и Найири переглянулись, первый с веселым смешком, второй недовольно. Дэм негромко откашлялся, пряча улыбку, и принялся расставлять тарелки на столе. Его Высочество напряженно сидел на стуле, не зная, что ему делать.

— Прелестно, — проговорил герцог, вдыхая аппетитные ароматы, исходящие от еды, — быстро обедаем и по коням, — судя по всему, его совершенно не заботило то, как на него смотрели и что о нем думали. Или вообще не заметил.

Поели быстро, но не торопливо и стали собираться: Сантилли и Шали надели куртки и заспинные перевязи с мечами, помогли принцу накинуть и застегнуть плащ. Еще раз проверили, все ли в порядке и закрыли ему лицо капюшоном.

— Ну, боги, помогите! — с чувством сказал граф Орси и обнял нетвердо стоящего на ногах мальчика за талию, прижав его к себе.

Первым вышел Сантилли, затем Шали с Ласайентой, замыкал шествие Найири. Им повезло, в коридоре никого не было. Из-под капюшона Его Высочеству мало что удалось разглядеть: простой каменный пол и нижнюю часть такой же стены. Иногда попадались закрытые деревянные двери. Родовой замок ашуртов резко отличался от богатого дворца йёвалли простотой и прочностью древней постройки.

Принц почти не волновался. Шали практически нес его одной рукой, мальчику оставалось только перебирать ногами, едва касаясь ими пола. Перед лестницей дэм легко подхватил его на руки и тихо попросил:

— Обними меня за шею.

Было не до капризов, и Ласайента послушался. Найири дальше не пошел, махнул рукой и вернулся обратно. Шали легко сбежал вниз. Во дворе их ждал небольшой отряд всадников. Посыпались шуточки, зазвучал смех. Беззлобно отвечая друзьям, граф передал принца Сантилли и взлетел в седло, не касаясь стремян. Потом посадил мальчишку перед собой и разобрал поводья. Мгновеньем позже герцог последовал его примеру. Все прошло быстро и без происшествий. Осталось выехать со двора через крепостные ворота.

— Как-то все легко и просто, — безмятежно глядя вперед, тихо проговорил Его Светлость.

— Не накаркай, — почти не шевеля губами, ответил Шали.

Они уже тронули лошадей, когда со стен послышались приветственные крики, почти сразу же Ласайента услышал громкий стук копыт по камням и во двор въехал еще один отряд.

— Демоны ада, чтоб ты провалился! — с чувством сказал Сантилли, — Как будто чувствует, гад.

— Спокойно, Ваша Светлость. Лас, уткнись мне лицом в грудь и обними за пояс — приказал дэм, делая вид, что целует его в висок.

Ласайента послушно все исполнил и тут же услышал голос отца:

— Солнечного дня, милорды!

Принц не просто обнял дэма, он вцепился в него изо всех сил, как утопающий хватается за соломинку, как за свою последнюю надежду. Руки свело судорогой от страха.

— Расслабься, — Шали снова склонился к нему как для поцелуя, — спокойно, мальчик. Все будет хорошо. Тебя сейчас мать родная не узнает.

— И тебе солнца над головой, — весело ответил Сантилли, — Не нашелся еще беглец?

— Пока нет, — отец остановил коня совсем рядом, — Ищем, — голос его был расстроенным.

— Удачи, — искренне пожелал герцог.

— В гарнизон? А это кто? — поинтересовался Андерс и наклонился в седле, чтобы разглядеть девушку, сидящую впереди дэма. Из-под капюшона выбивались только темные пряди волос.

— Граф Орси слегка прибарахлился, — со смехом ответил ашурт.

— Ну, Твоя Светлость!

Ласайента почувствовал, как дэм подался вперед, стараясь дотянуться до друга, потом увидел, как лошадь герцога заплясала на месте и встала на дыбы. Раздался взрыв хохота, и отряды, наконец, разъехались в разные стороны. Копыта коней прогрохотали под аркой ворот, потом простучали по деревянному мосту. Под капюшон залетел свежий осенний ветер, остужая горячее и мокрое от пота лицо. Нижнее платье плотно прилипло и к спине и к груди. Принц даже не заметил, когда он успел так вспотеть.

— Если Ваше Высочество разожмет свои страстные объятия, то я смогу дышать и проживу еще немного, — пошутил Шали, и Ласайента, с трудом расцепив руки и пробормотав извинение, сдвинул капюшон и повернул голову, чтобы видеть дорогу.

Где-то впереди был загадочный рубеж с крепостью, где надо было носить куртки с металлическими заклепками, чтобы кто-то клыкастый обломал о них свои зубки. Там его ждала новая неизвестная ему жизнь. Йёвалли повертел головой, выискивая герцога, и обнаружил его, скачущим чуть позади Шали. Ветер трепал его темные волосы. Сантилли весело подмигнул ему.

"У меня все получится", — поверил ему принц, — "У меня все получится!"

Глава 2 Любовь и ненависть

Проблемы начались, когда отряд встал на вечерний привал в небольшой ложбине.

Граф Орси только передал уставшего полусонного Ласайенту на руки Сантилли, как тело принца вдруг выгнулось дугой в сильной судороге. Не ожидавший такого герцог чуть не выронил мальчика и упал на колени, стараясь прижать его к себе и хоть как-то удержать. Но потерявший сознание Ласайента так же неожиданно резко обмяк. Все произошло настолько быстро, что ашурт от растерянности застыл, не зная, что делать.

Выругавшись, Шали скатился с седла и попытался подхватить принца, но ничего не получилось. Ласайента страшно захрипел, затем снова выгнулся. Кое-как положив бьющегося в судорогах мальчика на землю, они стали расстегивать одежду, чтобы облегчить дыхание, растирали ему грудь и руки. Подбежали встревоженные происходящим дэмы, но граф Орси резко приказал разбивать лагерь и не путаться под ногами.

"Дьявол! Будь все проклято! Да что же это такое?" — с отчаянием подумал Санти и вдруг понял, что надо делать. Это было как озарение свыше.

— Зубы ему разожми, — закричал он другу, прижимая йёвалли к земле.

Шали выдернул нож из ножен.

— Осторожно! — ашурт крепко держал голову Ласайенты, действуя по какому-то странному наитию.

Принц был проклят! Полукровка. Испорченная кровь. Просто нужна свежая сила! Санти выпустил когти и, вскрыв себе вену на руке, быстро прижал ее к полуоткрытым губам Ласайенты. Кровь толчками потекла в рот. Теперь оставалось только ждать неизвестно чего.

Судороги кончились так же неожиданно, как и начались. Мальчик обмяк без сознания, вытянувшись на плаще. Герцог зарастил рану и, машинально прижимая принца к земле, плечом попытался вытереть вспотевшее лицо и стал дрожащими руками укутывать Ласайенту обратно в плащ. Он давно так не боялся. С самого детства.

Ничего не говоря, Шали взял на руки йёвалли и понес его к костру в центре лагеря. Сантилли медленно и тяжело поднялся и пошел следом, про себя горячо поблагодарив всех богов сразу. Пока разбивали палатки и готовили ужин, ашурт, сидя на чьем-то разостланном плаще, держал укутанного в одеяла мальчика на руках и покачивался взад — вперед, бездумно глядя в огонь. Подошел граф, протянул ему глубокую тарелку с мясом и овощами.

— Тебе поесть надо.

Герцог отрешенно кивнул. Потом спокойно проговорил:

— Понятно, почему Андерс так трясся над ним. Но ведь можно же это как-то снять или нет? — Сантилли снизу вверх вопросительно посмотрел на дэма, — Надо порыскать в библиотеке, если что, потрясти драконов. Должны же они хоть что-то знать.

Шали-то думал, что герцог в растерянности от того, что произошло, а он просто перебирал возможные пути решения очередной проблемы.

"Плохо ты знаешь друга, граф Орси, плохо", — мысленно укорил он себя.

— Давай подержу, — дэм поставил тарелку на плащ, осторожно взял мальчика у Сантилли и пристроился рядом.

— На поклон к Таамиру? — спросил он, не поворачивая головы.

Вечерний огонь завораживал и успокаивал. У соседнего костра разговаривали, перешучивались, пустив по кругу фляжку разбавленного вина. Если герцог узнает, что пили что-либо крепче этого, голову открутит в прямом смысле.

— Не хотелось бы, — поморщился Его Светлость, грея руки о тарелку.

— Чем расплачиваться будешь? — вопрос был более чем неприятным.

— У меня где-то камешки завалялись, он оценит, — Санти проверил как там принц, поправил одеяло, — Главное, чтобы их хватило.

Больше говорить было не о чем, думать не хотелось.

— Как там караулы?

— Караулят.

Его Светлость невесело усмехнулся и принялся за еду. Эту привычку усмехаться он как-то незаметно перенял от отца. Как и многое другое: умение делать, все тщательно взвешивая и просчитывая; ценить друзей и близких; тягу к книгам и знаниям, способность к языкам; любовь к удобным добротным вещам, неприятие роскоши и лжи, упоение боем и полетом. Герцог уважал и любил своего отца и при этом жалел его, стараясь никак не показывать этой жалости. Найири потерял на войне всех, кого любил: жену, братьев, дочь, племянников, многих друзей.

И Сантилли всю жизнь будет помнить то солнечное весеннее утро, когда он сам потерял и отца и себя.

Накануне Найири вместе со старшим сыном Чарти, взяв половину гарнизона, отправился в рейд по окрестным деревням и крепостям. А через два дня вместе с первыми лучами солнца и звонким пением птиц в родовой замок ворвались ийет. Среди них многие были магами, но они призвали на помощь еще и двух драконов.

Ашурты сражались яростно, как никогда, но были обречены. От всепроникающего пламени горело все, даже камень стен плавился. Ворота не выдержав, рухнули, и ийет ворвались во двор.

Сантилли было шесть лет, и он уже умел обращаться с мечом. Сейчас, сидя у костра, он смотрел в огонь и видел, как тогда, двести двадцать четыре года назад, один за другим умирали защитники крепости, как ийет деловито ходили по двору среди горящих обломков и добивали раненых. На стенах живых уже не осталось.

Отделавшийся легкими царапинами маленький принц Наследственный титул Сантилли — принц, так как его отец король. Впоследствии ему был присвоен военный титул герцога. Постепенно окружающие привыкли к этому, называя ашурта Ваша Светлость. Все равно упрямый демон на Высочество не отзывался, не желая быть наследником престола, затаился возле кузницы, стараясь даже не дышать. Тело уже затекло от долгого неудобного лежания, когда сквозь треск пламени, он вдруг услышал топот лошадей, бряцанье оружия и разъяренные боевые крики воинов отца, которые возвращались в крепость к родным, чтобы застать там только смерть и огонь.

Но ийет, вместо того, чтобы принять бой, стали стремительно покидать разрушенный замок, растекаясь в разные стороны, как крысы. Мальчика подвело нетерпение и неопытность. Он посчитал, что опасность уже миновала, и, вскочив на непослушные ноги, рванулся к отцу, уже влетевшему на коне во двор замка.

Сантилли как мог быстро мчался навстречу воинам, спотыкаясь, падая и снова поднимаясь. Дым стелился по земле, трещало пламя пожара, слышались громкие отрывистые команды дэмов, ржали лошади, но сердце, громко стучащее в груди, почти заглушало все эти звуки.

Дружинники вдруг начали стрелять куда-то вверх из луков, но Санти не обратил на это внимание, продолжая бежать изо всех сил. Заметив сына, отец бросился ему навстречу, что-то крича и размахивая руками, но мальчик почти не слышал его голос. Когда они были уже совсем близко, в каких-то двадцати метрах друг от друга, налетел сильный порыв ветра, что-то рвануло его вверх, крепко обхватив поперек груди, земля неожиданно ушла из-под ног и стала рывками удаляться вниз. Отец, развернув огромные огненные крылья, взлетел следом, но драконы уже ушли порталом.

Все произошло очень быстро и неожиданно для маленького принца. Так у Сантилли кончилось его военное детство.

— Санти, — Шали ткнул друга в плечо, выдернув из воспоминаний, — он очнулся!

Пока Его Светлость был в прошлом, ночь полноправной хозяйкой вступила в мир и принялась наводить свои порядки. Властной рукой стерла остатки вечерней зари на западе, развесила обе луны и навела звездные мосты, чтобы шедшие в ночи не могли заблудиться.

Но ашурту было не до ночных красот, он быстро пересел, так, чтобы удобно было смотреть на принца, и с тревогой всмотрелся в его осунувшееся лицо. Тот несколько раз открыл и закрыл глаза, затем с трудом сглотнул и облизал пересохшие губы. Его Светлость, обругав себя идиотом, тут же быстро снял с пояса фляжку с водой и осторожно напоил мальчика.

— Я не успел предупредить, — прошептал тот и виновато глянул на Сантилли из-под полуопущенных ресниц, — Это всегда неожиданно. Извини, — и закрыл глаза.

Шали бережно прижал йёвалли к себе, плотнее закутал в одеяло ноги: ночь была прохладная.

— Лекарства есть какие-нибудь от этого? — сразу спросил Его Светлость, боясь, что принц снова потеряет сознание.

Он провел по его щеке ладонью, будто хотел стереть болезненную бледность, разлившуюся по его лицу. "Ну, же, малыш, не уходи, поговори с нами!".

— Нет, — с трудом ответил Ласайента.

Граф Орси и герцог обменялись короткими беспокойными взглядами. Таких глаз граф у ашурта еще никогда не видел. В них было не просто беспокойство и тревога, а что-то еще более глубокое и сильное. Сантилли безумно боялся потерять этого мальчика! Шали показалось даже, что друг готов душу свою продать, только чтобы молодому йёвалли стало лучше. Может быть, та давняя страшная смерть жены и ребенка до сих пор не дает покоя, заставляя его сейчас так переживать?

— И как тогда быть? — растерялся Санти.

— Просто ждать, когда пройдет, — безразлично ответил принц, не открывая глаз.

После выматывающих приступов его часто тянуло в сон, и сейчас он тоже засыпал. Но разве заснешь, когда тебя постоянно тормошат.

— Потрясающе! — ашурт яростно взъерошил волосы, с силой руками провел по своей бородке и усам, — И сколько ждать?

— Когда как. Часто не больше полчаса, — последовал безучастный ответ.

Мальчик упорно не открывал глаза, привалившись к плечу дэма. Пугающая неестественная бледность никак не хотела уходить, делая красивое лицо похожим на мертвую восковую маску.

Шали и Сантилли переглянулись. Этот приступ продолжался от силы пять минут и то герцог думал, что поседеет еще раз.

"Значит кровь. И на сколько тебя хватит?" — мысленно спросил граф.

— Как часто повторяются эти приступы? — с тревогой спросил ашурт.

"Вы мне дадите спать или нет?" — устало подумал Его Высочество.

— Раз в неделю, в две, иногда каждый день. Всегда по-разному, — прошептал он, надеясь, что сейчас его оставят в покое.

"Сдохнешь от потери крови, если это будет повторяться часто", — на то они и друзья, чтобы подбодрить в трудную минуту.

Санти мрачно посмотрел на дэма, вздохнул и снова переключился на Ласайенту.

— Что ты еще забыл или не успел нам сказать?

Принц понял, что заснуть не получится.

— Это потом, дай ему прийти в себя, — тихо попросил Шали.

— Нет, все нормально, — мальчик с все-таки открыл сонные глаза, — Я задыхаюсь, если быстро хожу или иду вверх и не могу читать.

— Не умеешь?! — Сантилли был поражен не меньше графа.

— Нет, просто не могу. Начинает болеть голова, и я теряю сознание, — Его Высочество равнодушно пожал плечами.

Тоже мне новость. Об этом все во дворце знают.

— Понятно. Ну, это как раз не проблема, — с облегчением проговорил герцог, заставив Ласайенту недоуменно взглянуть на него, — Как с памятью?

— Отлично, — оптимизм огненного заставил йёвалли проснуться окончательно. Что он придумал, этот ненормальный неугомонный демон?

— Значит, будешь запоминать со слов. А заниматься начнем с упражнений на дыхание. Ну, и дальше по обстоятельствам. Не удастся тебе отвертеться, мой милый, — ашурт улыбнулся и дружески похлопал мальчика по плечу, — Это все? — уточнил он, не убирая руки.

Шали еще в родовом замке заметил, что улыбка друга действует на принца как порыв свежего ветерка или глоток прохладной воды в жаркий день на уставшего путника, неся прохладу и возвращая силы. Вот и сейчас Ласайента хоть и слабо, но улыбнулся в ответ, чтобы тут же смутиться и покраснеть. Чуть-чуть. Что между ними происходит?

— Наверное, да, — йёвалли пришел в себя и говорил ясным, хоть и слабым голосом, — Может, еще что-нибудь по мелочи.

Например, характер.

На следующий день ближе к обеду они въехали в крепость, перегораживающую вход в узкое темное ущелье. Справа и слева от него далеко в обе стороны уходили такие же мрачные, крутые и голые скалы. Странное это было сооружение. Никакого рва и подъемного моста. Крепкие двустворчатые ворота, обитые железными листами и небольшая калитка сбоку. Узкие круглые относительно невысокие башни, находились по краям от здания ворот, слегка выдаваясь наружу.

Зато стены с прямоугольными зубцами и узкими бойницами, расположенными ниже, поднимались почти на тридцать метров. Причем кладка стены где-то посередине выступала вперед, делая затруднительным штурм крепости. Да и собственно никакой кладки не было, стена была идеально гладкой, как стекло и так же матово блестела в лучах солнца, отливая светло-коричневым цветом. Мощные круглые башни через равные промежутки поднимались на недосягаемую высоту. Ласайента с содроганием представил себе сам замок. Одно из двух: или они там вообще солнца не видят или он такой высоты, что и подумать страшно.

Но все оказалось намного проще. Они миновали ворота и, проехав по казавшемуся бесконечным тоннелю в стене, попали во двор. Принц тут же закрутил головой в поисках замка и обнаружил его, только оглянувшись назад. Жилое здание находилось прямо в крепостной стене справа от ворот. Судя по рядам узких решетчатых окон, начинающихся на высоте пяти метров, этажей в замке было три. Здесь же, в стене, находились и все хозяйственные постройки, входы в которые были защищены крепкими двойными дверями.

Ближе к скалам, полностью перекрывая проход между ними, метрах в ста от первой находилась вторая стена, по мощности не уступавшая ей. Между ними по верху через каждые двадцать метров были переброшены широкие, снизу казавшиеся невесомыми мостики — тоннели. "Дворик" получился не слабый. При желании в нем можно было скачки устраивать на лошадях. Странная крепость.

И тут Ласайента понял куда попал. Крепость на рубеже. Вот повезло, так повезло. В переносном смысле. "Значит, будет на ком оттачивать боевое мастерство", — принц постарался быть оптимистом.

Незадолго до того, как въехать в крепость, отряд сделал небольшой привал, на котором женское платье наконец-то поменяли на мужской костюм. Дэмы были удивлены столь радикальным преображением, но вопросы не задавали, только бросали в сторону мальчика любопытные взгляды, в которых отчетливо сквозило восхищение пополам с удивлением. Дисциплина в гарнизоне была железная.

Сантилли попытался незаметно затолкать ставшую ненужной одежду в мешок вслед за надоевшим париком, но был пойман графом Орси на месте преступления, и после небольшой перепалки вещи пришлось аккуратно сложить. Не сказать, чтобы ашурт остался доволен, но подчинился.

Во двор крепости они так и въехали на одной лошади вместе с Шали. Дэм передал еще слабого йёвалли с рук на руки Сантилли прямо у высокого двухстороннего крыльца, и направился к конюшне, захватив коня герцога.

Для начала принц узнал, что они будут жить на втором этаже одной половины крепости, а зал для тренировок находится на третьем другой. Весело. Граф Орси располагался этажом выше, как раз над их комнатами.

Опираясь на перила, Ласайента медленно преодолел крыльцо. Целых двадцать пять ступеней! Он сам настоял на этом. Не хватало, чтобы его носили на руках при всех! Сантилли терпеливо ждал. Его Высочество с трудом перевел дыхание, держась за дверной косяк, и вслед за герцогом нетвердой походкой прошел в высокий просторный обеденный зал.

Кругом царили чистота и порядок. Все просто, без изысков: никаких фамильных портретов, гобеленов с эпическими битвами, дорогого оружия и трофеев. Обычная приграничная крепость. Высокие узкие окна, забранные узорчатыми решетками, каменные стены, обеденные столы с задвинутыми простыми крепкими стульями вместо обычных лавок. Лас оглянулся, и здесь он теперь будет жить? Обстановка не радовала. Но лучше так, чем во дворце у отца. Придется привыкать.

Столовая имела прямоугольную форму, вход как раз находился посередине в длинной стороне, и чтобы попасть в жилые помещения, надо было пройти в один из двух дверных проемов, находящихся в коротких противоположных сторонах зала. Почти сразу за ними вверх поднимались крутые широкие винтовые лестницы. Герцог свернул налево. Ласайента с трудом оторвался от косяка, с тоской представляя, как он будет на четвереньках лезть наверх.

Но Сантилли вдруг неожиданно остановился и словно нехотя вернулся к принцу. Остановился возле него, прикусил губу, всем своим видом как бы говоря "Ну, что ж делать-то, надо, дорогой мой". Лас вздохнул, он устал, пока поднимался, а эту лестницу ему ни за что не осилить. Стало стыдно за эту свою слабость, накатила бессильная злость: он когда-нибудь сможет так же легко взбегать по ним, как все остальные или нет? Ашурт не стал дожидаться окончания душевных терзаний и привычно подхватил йёвалли на руки. Да, практика у него, действительно, была большая, особенно по подниманию по лестницам с ношей на руках.

Герцог пронес мальчика дальше по короткому коридору, в конце которого была всего одна дверь, аккуратно распахнул ее ногой, вошел и мягко опустил Ласайенту на пол. Им предстояло жить вместе. Его Светлость не хотел рисковать и сразу после приступа послал одного из своих дэмов в крепость с приказом поставить к себе в спальню еще одну кровать. Благо просторное помещение это позволяло.

— Это наши апартаменты, — шутливо сказал он, снимая и бросая куртку на одно из низких кресел, стоявших в компании с парой маленьких диванчиков вокруг широкого овального столика посреди комнаты, — Спальня справа, — и кивком обозначил направление, — Располагайся. Душ там же. Я пока быстро распоряжусь на счет обеда, без меня в обморок не падай, — и вышел.

Принц осмотрелся. Комната была обжитая, полная разных мелочей, которые накапливаются в течение жизни: небольшая коллекция холодного оружия на левой стене, рисунки карандашом и красками, висящие в простенках между тремя узкими высокими окнами, находящимися прямо перед входом, и забавные фигурки людей и животных на многочисленных полках с книгами. Им, книгам, не хватало места, и они захватили все оставшиеся свободными стены. На столе у окон — статуэтка богини природы, держащей белый матовый шар на длинном стебле, тут же лежали еще несколько книг и листов бумаги, чистых и уже исписанных. На них небрежным веером раскатились карандаши.

Несмотря на то, что мебель, шторы и ковер были темные, а стены — просто неприкрытая ничем каменная кладка, гостиная была уютной и, как будто, теплой на ощупь. Чувствовалось, что это место любили. Справа от двери, в противоположной стене с коллекцией оружия, находилась еще одна дверь, на которую показал Сантилли. Принц непроизвольно передернул плечами, живо вспомнив их совместную ночь.

Он пересек комнату, осторожно заглянул в спальню и замер на пороге, открыв рот. Комната оказалась неожиданно светлой и яркой: высокий потолок был мастерски расписан под дневное небо, оштукатуренные стены изображали джунгли. Казалось, узкая кровать у стены, укрытая от неосторожных взглядов светло-зеленым пологом, стоит прямо посреди жаркого необычного сказочного леса, пронизанного солнечными лучами. Гирлянды мелких цветов свисают с деревьев, разноцветные птицы перепархивают с места на место.

Принц зашел и, держась за стену, потрясенно огляделся. Это было невероятно красиво и чудесно! Между тем чувствовалось, что эта комната принадлежит не девушке или женщине, потому что ни одна особа женского пола в здравом уме не будет спать среди диких зверей причудливого вида, свирепо скалящих зубы из-за деревьев, и хищных птиц, пикирующих с неба.

Он пошел вправо по периметру комнаты и обнаружил, что под лес расписано все, даже двери. Если не знаешь, сразу и не заметишь. Лас не удержался и откатил одну из них в сторону. Это оказался просторный гардероб. И почти пустой. Да, не балует себя герцог нарядами. Принц задвинул дверь на место, и, постеснявшись трогать следующую, пошел дальше.

От окон со светло-зелеными шторами ложились солнечные квадраты на бежевый ковер. Ласайента провел по нему рукой. Мягкий. Он обошел кровать под пологом и обнаружил еще одну, скрытую в нише за разноцветными шнурами, имитирующие ветки с узкими длинными листьями и мелкими яркими цветами, собранными в гроздья. Среди них вверх головой висело чучело большой змеи. Его Высочество восхищенно провел по нему рукой, а затем, не удержавшись, потыкал пальцем. Чучело качнулось, извиваясь, как живое. Здорово!

Внутри ниши и стены и потолок, были оббиты пушистым ковром с темно-желтым растительным рисунком. Кровать закрывала пятнистая желто-коричневая шкура неизвестного животного. Принц осторожно потрогал ее. Короткая шерсть оказалась гладкой и приятной на ощупь. Рядом с кроватью стоял маленький столик, больше похожий на необычный пенек, а, может, это и был пень, приспособленный под стол. Ласайента не удивился, если бы это так и было. В целом получился очень уютный небольшой грот.

Никакого Душа там нигде не было. В этом плане комната была пуста.

Отведя в сторону шнуры, он вышел из ниши и увидел улыбающегося Сантилли, сидящего на подлокотнике низкого диванчика у окон.

— Разобрался, что к чему? — с интересом спросил герцог.

— Здесь как в сказке! — с восторгом воскликнул принц, — Это ты все придумал?

— Рад, что тебе понравилось, — ашурт ушел от ответа, хотя видеть эти сияющие глаза было очень приятно, — Пошли в душ, надо ополоснуться с дороги.

Он пересек спальню и распахнул одну из дверей, ту самую, которую Лас не стал трогать. Мягко загорелся свет, и ничего не понимающего мальчика ждало еще одно потрясение. Сантилли легонько подтолкнул его в спину. На сверкающих стенах яркое синее море катило мелкие блестящие волны. Они набегали на песчаный берег со странными высокими деревьями. Их огромные листья смешно торчали на самой макушке, оставляя ствол голым. Пейзаж был как настоящий. Казалось, что его отделяет от зрителя лишь стеклянная стена. Ласайента осторожно коснулся пальцами прохладной скользкой поверхности, он никогда ничего подобного не видел.

— Раздевайся, — Сантилли раздвинул еще одни полукруглые матовые двери в углу комнаты и оглянулся.

Ласайента замер, восторг в глазах сменился настороженностью.

— В чем дело? У меня прислуга принцев не раздевает, — герцог с легкой иронией посмотрел на него, и снова повернулся к открытой двери, что-то там переставляя внутри странной полукруглой комнаты.

Его Высочество по-прежнему не пошевелился.

— Кажется, я догадываюсь, — усмехнулся Сантилли и оперся обеими руками в проем, побарабанив по нему пальцами, — слушай меня внимательно, мальчик, — он голосом выделил последнее слово. — Я вообще-то больше интересуюсь девушками, чем юношами. Вернее, только девушками, но если… — он обернулся через плечо, — то я подумаю над твоим предложением, хотя ничего не обещаю. Понятно? А теперь будь любезен сними все это. Или ты привык мыться в одежде?

"Да-да, а кто-то не так давно залез ко мне под одеяло совершенно без одежды. Хотя, надо признаться, целоваться не стал. Спасибо ему на этом. А фигура у него шикарная. И руки невероятно горячие. Боги, о чем я думаю?!"

— Я не привык раздеваться перед мужчинами, — буркнул Ласайента, немного успокаиваясь, и тут же прикусил язык.

А перед кем он до этого раздевался? Сантилли не заметил его оговорки.

— Боги, помогите мне, — ашурт скорбно поднял глаза к потолку, — ну так привыкай, выбора у тебя сейчас все равно нет, — немного раздраженно сказал он, — И что я там не видел, в конце концов?!

Затем, сделав шаг в сторону, чтобы можно было лучше все рассмотреть, без всякого перехода продолжил:

— Смотри. Здесь ручка, видишь? Поднимаешь вверх — начинает бежать вода, поворачиваешь вправо — холодная, влево — горячая. Устанавливаешь, как тебе надо. Здесь полочки с шампунем и мылом; если хочешь, здесь гель. Извини, я не девушка, притираний не держу. Полотенца и халаты в шкафу.

Он прошел к стене и распахнул узкие дверцы рядом с душем, за ними оказались полки с лежащими стопкой полотенцами, рядом в соседнем отделении висела пара халатов.

— Все понятно? — Сантилли внимательно посмотрел на принца.

Тот неопределенно пожал плечами. Все было необычно, блестело, сияло, поражало новизной впечатлений и непонятных слов.

Герцог обреченно вздохнул:

— Давай помогу, стеснительный ты мой, — и начал расстегивать пуговицы на рубашке, не обращая внимания на начавшего заливаться краской мальчика.

Помогая Ласайенте раздеться, Санти вспоминал, как его старшая сестра Эджен со своим мужем когда-то в одном из человеческих миров нашли эти удобные устройства. Демоны заменили применявшийся там вид энергии на магию. Стало работать даже лучше. Его Светлость быстро оценил новшества. Хотя пришлось изрядно повозиться, перетряхивая всю старую гарнизонную крепость, чтобы провести водопровод и канализацию. Отец наотрез отказался от душа, считая, что он расслабляет дух воина, но нормальный туалет себе в родовом замке все-таки поставил. И та том спасибо.

Мальчишка оказался непоседливым, языкастым, любознательным, обидчивым и капризным. С основными капризами Санти разобрался быстро и жестко, мелкие оставив на потом. На обиды времени ушло не в пример больше. От любознательности иногда хотелось сбежать или повеситься на худой конец. Со всем остальным пришлось смириться.

День был расписан буквально по минутам. Помимо физических и боевых тренировок, Санти учил его всему, что узнал во время пребывания у Таамира и дома, стараясь соблюдать систему. Знания Лас впитывал как губка, поражая своей памятью и логикой. Обучение шло поистине в бешеном темпе. Общественные науки йёвалли воспринимал легко, но без интереса. У герцога было ощущение, что тот попросту складывает эти знания на самую дальнюю полку в своем мозгу, как ненужные вещи, которые когда-нибудь да могут пригодиться.

Зато инженерным делом мальчик заинтересовался всерьез, подолгу не вылезая из мастерских. Приходилось выдергивать его оттуда силой. Ласайента выдавал дельные идеи, какие-то оставляя без особого внимания, а какие-то, доводя до ума. Вскоре с ним начали советоваться, а потом и беззастенчиво припахивать по делу и без. Пришлось вмешаться и навести порядок.

Его Светлость не понимал, как в этом болезненном ребенке может быть столько кипучей энергии. Мальчишка задыхался, терял сознание, но упорно шел вперед, поражая своей настойчивой неугомонностью и силой воли.

При всем при этом он держался особняком, ни с кем особо не сближаясь. На Сантилли первое время принц косился, напрягаясь, когда они оставались одни, но постепенно привык и стал относиться спокойно. Самое интересное, что с личными вопросами принц обращался только к ашурту. Герцог больше не пытался домогаться его. Никаких намеков, шуточек, похабных улыбочек и взглядов, и Ласайента начал догадываться, что при первом знакомстве над ним пусть несколько жестоко, но подшутили. Герцог же не раз корил себя за те свои выходки, но сам же с собою и соглашался, что поступить по-другому не мог — слишком уж у мальчишки тогда был забавный вид, грех было не разыграть. Принц ни о чем не спрашивал, а Санти вел себя так, как будто ничего не было.

О том, что же произошло с принцем, и почему и кто его избил и изнасиловал, герцог тоже никогда не спрашивал, предпочитая наводить осторожные справки самостоятельно. Но все выяснить так и не удалось. Герцогу стало известно, что между отцом и сыном произошла крупная ссора в день рождения Ласайенты, после чего мальчишку бросили в башню, из которой он сбежал, убив двух охранников. "Прыткий малыш", — недоверчиво глядя на делающего дыхательные упражнения принца, подумал Сантилли. Все это аккуратно и незаметно было выяснено через слуг графом Орси и его дэмами. О молодом йёвалли Шали говорил в мужском роде, думая, что друг знает о том, что принц сменил пол. Поэтому Его Светлость оставался в счастливом неведении относительно истинного положения дел и гонял мальчишку, не жалея.

Пришлось все-таки идти на поклон к драконам. Ашурт был безгранично благодарен Шону, взявшему на себя все переговоры с ними. Герцог недолго думал, сообщать или нет старшему брату, где нашел приют младший. Но взял с него слово, что о месте нахождения Ласайенты больше никто знать не будет. Мальчик упорно не хотел даже говорить об отце, надолго замыкаясь от одного только упоминания его имени.

Немного поломавшись и поторговавшись, Таамир согласился изготовить лекарство. И йёвалли держался только благодаря ему. Приступы становились слабее и реже, но про полное выздоровление не могло быть и речи. От проклятия микстурами не избавишься. А проклят принц был качественно и от души. Благодаря лекарству из драконьей крови, он постепенно начал читать, сначала по несколько минут в день, с каждым разом увеличивая время.

Вечером, забравшись с ногами в кресло или обложившись подушками на диване со всех сторон, Ласайента рисовал. Рисунки свои показывал редко и неохотно. Но и то, что видел Санти, поражало лаконичностью и легкостью исполнения. Мальчик был очень талантлив и наблюдателен. Последнее пришлось взять на заметку и вести себя осторожнее. Альбомы и блокноты валялись везде, но герцог считал ниже своего достоинства, заглядывать в них без разрешения хозяина.

Было непостижимой загадкой, как в одном демоне может уживаться талант к инженерному делу и искусству? Но, тем не менее, это было так. Может, столь разные гены сыграли такую шутку?

Примерно через год, поздним осенним вечером во двор крепости въехал Шонсаньери, поперек его седла был перекинут большой сверток из плотной толстой ткани, завязанный по краям яркими перевитыми шнурами наподобие конфетки. Он весело и шумно ввалился в гостиную к демонам и сгрузил свою ношу прямо на бумаги перед Сантилли, сидящим за столом. Герцог вопросительно и недоуменно поднял на него глаза.

— И что это такое ты приволок мне? — он кивнул на сверток, поигрывая карандашом, зажатым между пальцами.

— Фу, герцог, Вы выражаетесь, как солдафон. Служба в крепости не идет Вам на пользу, — пожурил Шон ашурта и добавил, загадочно улыбаясь, — Женщину, мой друг, роскошную женщину.

Герцог, хмыкнув, удивленно приподнял правую бровь. Затем бросил карандаш на стол, откинулся назад, и, скрестив руки на груди, скептически посмотрел на "конфетку". Шон, увидев наморщенный нос Его Светлости, не удержался и весело фыркнул. Заинтересовавшись происходящим, к ним подошел рисовавший до этого Ласайента и встал за спиной ашурта. Положил руки на спинку стула и легонько побарабанил по ней пальцами, с любопытством разглядывая сверток.

— Я не понял этой пантомимы! — смеясь, воскликнул Шон. — Ты разворачивать собираешься или нет?

Герцог, сидя, начал развязывать шнуры, искоса посматривая на него. Но чтобы развернуть ткань, ему пришлось все-таки подняться. Лас обошел вокруг стола и встал рядом с братом, чтобы лучше видеть.

Сантилли коротко глянул на них, еще раз поражаясь тому, как они были не похожи. Если младший внешне скопировал свою мать, то старший — отца. И характеры у них были совершенно разные. Ласайента унаследовал отцовский, а Шонсаньери — материнский.

— Демоны ада, — восхищенно произнес ашурт, откидывая в сторону последний кусок материала. На столе лежала невероятно красивая гитара. Темно-коричные, почти черные крутые обечайки, насыщенного медового цвета дека, более темная по краям, как бы светилась изнутри Если говорить просто, то обечайки — это бока, а дека — верх. Как-то не хочется грузить вас специфическими определениями… Двенадцать колков, по шесть с каждой стороны головки грифа. Двойные струны. Просто так не настроишь, зато голос у нее должен быть поистине волшебный.

Ласайента осторожно провел пальцами по гитаре, прикоснулся к струнам, тут же негромко отозвавшимся густым богатым звуком. Он никогда не видел такого необычного музыкального инструмента. Дома у отца его, тогда еще принцессу, пытались учить игре на арфе, но слабым девичьим пальцам было не под силу это освоить. Затею пришлось оставить к огромному облегчению обеих сторон, и учителя, и ученицы. Лас, вернее Лаура, в совершенстве освоила клавесин, но играла на нем редко и неохотно — звук инструмента неприятно резал идеальный музыкальный слух девушки.

Санти бережно взял гитару в руки и, молча, опустился с нею на стул. Осторожно касаясь, провел по грифу пальцами.

— Где ты нашел эту красавицу? — он изумленно посмотрел на йёвалли.

Шон присел на край стола и прищелкнул языком от удовольствия:

— Чисто случайно, веришь?

— Сколько я тебе должен? — герцог снова наклонился к гитаре, делая вид, что осматривает ее.

— Я ему такую красотку подогнал, а он о деньгах. Нехорошо, Ваша Светлость. Тут и до обиды недалеко, — деланно огорченно покачал головой Шон и снова прищелкнул языком, сделав круглые глаза.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Понятно, где тебя носило. Земной жаргон очень прилипчив, — Сантилли понимающе хмыкнул, — Он, видите ли, подогнал.

Его длинные пальцы быстро пробежали по струнам. Гитара с готовностью отозвалась. Ашурт одобрительно качнул головой, подкрутил колки, еще раз проверил настройку. Ласайента осторожно боком опустился на стул рядом со столом, положив голову на сложенные руки, и затаил дыхание. Шон весело показал герцогу глазами на сидящего брата. Тот мягко улыбнулся, легко и непринужденно взял несколько аккордов. Гитара запела тягучую грустную мелодию.

Это была любовь с первого взгляда, с первого вздоха и на всю жизнь. Принц слушал музыку, не дыша, с широко открытыми восторженными глазами. А через несколько дней Сантилли привез еще одну гитару, родную сестру первой. Дневной график пришлось уплотнить.

Окрик застал на середине лестницы.

— Лас!

Принц не остановился и продолжал сбегать вниз, перепрыгивая через две ступени.

— Лас, немедленно вернись!

Внизу показался Кьердис, старшина гарнизона, привлеченный шумом.

— Остановите эту заразу, пока я ему сам уши не оборвал по самые пятки! — раздраженно прокричал Санти, быстро спускаясь вслед за мальчишкой по лестнице.

Принц крутанулся на месте, уходя от захвата, но поскользнулся и, все-таки, был пойман за шиворот. Руку тут же профессионально заломили, заставив согнуться пополам. По спине покровительственно похлопали (ладно, не ногой поддали).

— Куда-то торопимся, милорд? — вежливо и в то же время слегка насмешливо спросил Кьердис.

Спустился Сантилли, одетый в парадную одежду, крепко взял йёвалли за локоть и повел его обратно наверх.

Пришлось плестись следом. Быстрым шагом. Очень быстрым.

— Санти, я не поеду туда! Ты не понимаешь, я не могу. Не хочу! — принц попытался топнуть ногой, но на ходу этот фокус не прошел.

— Ты, еще попинайся, больной на всю голову эгоист! Ты о матери подумал, она почти тридцать лет тебя не видела!

— И что? Очень я им всем нужен? — буркнул Ласайента, — Шон и так приезжает часто.

— Придурок! — в сердцах воскликнул герцог и втолкнул его в комнату, — Марш одеваться, мы и так опаздываем! — сердито прикрикнул он. Сегодня мальчишка умудрился все-таки вывести его из себя.

Его Высочество по инерции сделал пару шагов и развернулся к ашурту лицом.

— Санти, я не могу, — он серьезно посмотрел ему в глаза.

Герцог подошел, взял его за плечи и легонько встряхнул.

— Я понимаю, что тебе это очень неприятно, но надо. Нельзя вечно прятаться. Пора заявить о себе. Все, пошел, — Он резко оттолкнул принца и тот, развернувшись, только волосы взлетели золотым веером, пошел в спальню.

— Буянит? — спросил вошедший Шали, одетый, как и герцог, но, как ни странно, богаче. И оружие в ножнах, сделанных на заказ, и праздничная одежда из дорогой ткани. Небрежно расстегнутый воротник словно невзначай открывает широкую золотую цепочку, вычурного плетения, на каждой руке по перстню. Щеголь. Сантилли не особо любил украшения, и ему было плевать на мнение окружающих.

— Не то слово, как с цепи сорвался. Намордника нет с собой? — Санти хотел взъерошить волосы, но вовремя остановился.

— Я тебе когда еще сказал, заведи! Лучше несколько и пошипастее — Шали упал на диванчик, раскинув руки по его спинке, и, вытянув длинные стройные ноги в коротких сапогах, придирчиво их рассмотрел, все ли в порядке?

Сантилли принялся мерить шагами комнату. Граф сочувственно следил за ним.

— Спорим, он сейчас медитирует на костюм, — наконец проговорил он.

Ашурт, не выдержав, прошел в спальню и застал принца почти одетым.

— А давай ты мне ногу сломаешь или шею, — угрюмо пробурчал он, застегивая пояс с метательными ножами на тонкой талии.

— А давай ты перестанешь скулить и будешь вести себя, как мужчина, — передразнил его герцог.

Он помог поправить перевязь с мечами, одернул и расправил таки родовых цветов йёвалли. Если сам Санти был одет хоть и добротно, но просто и без роскоши, то на принца он не поскупился. Выглядел мальчик вполне прилично: богатая одежда, дорогое оружие. Пусть подавятся от зависти. Хотя Андерсу и так будет весело, когда он, наконец, увидит сына. Такого сына.

— Расчешись, — Его Светлость хлопнул Ласа по спине, придав ускорение.

Из портала они вышли прямо перед высокими, украшенными позолотой дверями большого парадного зала дворца йёвалли. Герцог еще раз бегло оглядел принца, но поправлять ничего не стал — у дверей стояла стража. Его Высочество они не узнали, за что тот им был очень благодарен.

— Все помолились? — и ашурт знаком приказал дэмам открыть дверь.

Ласайента с бешено бьющимся сердцем шагнул в знакомый с детства проем вслед за Сантилли.

Они вошли в большой зал, залитый яркими огнями многочисленных невесомых на вид люстр. Вдоль стен, празднично украшенных гирляндами переливающихся цветов, между светлыми колоннами, стояли столы, накрытые белыми скатертями. Высокие окна с прозрачными легкими занавесками до пола были распахнуты настежь, и вечерний ветерок свободно разгуливал по залу, заставляя легкомысленно развеваться открытые платья красавиц. Ненавязчиво звучала тихая музыка. Дэмы и немногочисленные люди весело переговаривались и смеялись, переходя по всему залу от одних знакомых к другим, несколько пар кружилось в танце. Слуги незаметно сновали между нарядными гостями, разнося вино и закуски. Пол, выложенный светло-желтой и белой плиткой, блестел, как будто облитый водой. И как только женщины не боялись на нем поскользнуться на своих шпильках?

Никаких тронов, возвышений и прочей ерунды, только в правой стене виднелась широкая темная арка с уходящей вверх лестницей. Она вела на большой открытый балкон. Как помнил Ласайента, там всегда стояли мягкие кресла вокруг столиков между вазонами с пышными кустами цветов, больше похожими на небольшие развесистые деревья. Балконная стена вся была увита вьющимися растениями, которые цвели весь год, разнося по дворцу еле уловимый аромат. Он когда-то, еще в прошлой жизни, любил, облокотясь на ажурные перила, наблюдать за звездами на недоступном для него небе.

По залу разнесся густой бас:

— Его Светлость герцог Сантилли рода Дэ Гра из дома Ашурт.

— Его Высочество ненаследный принц Ласайента рода Грайэ из дома Йёвалли.

— Его Сиятельство граф Шали Орси из дома Ашурт.

Все правильно, Санти выше по положению, являясь единственным наследником Повелителя ашуртов. И плевать ему, что принц одет намного богаче, чем он, главное, что герцог наконец-то почтил своим присутствием праздник, так старательно игнорируемый им до сих пор. А как приятно вытянулось лицо Андерса, стоящего рядом с Найири! Просто бальзам на истерзанную душу.

Все эти годы Ласайента привык тенью следовать за ашуртом и слегка растерялся, когда тот придержал шаг, чтобы принц поравнялся с ним.

— Иди рядом, — невозмутимо сказал Сантилли и, независимо неся красивую голову, направился к стоящим у одной из колонн Повелителям. Оказывается, он и так может! Да, аристократичные манеры не пропьешь, да и пить в последние тридцать лет было совершенно некогда.

Ласайента подмел глазами пол, потом спохватился и стал смотреть поверх голов собравшихся, стараясь ни с кем не встречаться глазами. Но машинально выхватил из общей толпы высокие фигуры Таамира и Эдингера, драконов Ин Чу, стоящих как бы особняком от всех.

Таамиру было больше двух тысяч лет. Высокий, стройный, подтянутый, выглядел он на двадцать пять — двадцать семь лет. Правильный овал бледного лица. Прямой нос, тонкие губы, легкий прищур равнодушных серых глаз. Прямые черные волосы блестящей волной стекали на спину, закрывая ее до середины. Он всегда держался высокомерно, одевался утонченно и изящно. Этакий франт, убивающий так же непринужденно, как и танцующий.

Он был Повелителем Ин Чу уже очень давно, правя ими жестко и твердо. И еще Таамир интересовался только мальчиками, выбрасывая их, как старых надоевших кукол, когда они ему приедались. Он не знал слова жалость. Это понятие было ему чуждо.

Эдингер, правая рука Таамира, был светловолос, немного ниже его ростом и младше на полторы тысячи лет. Отличный воин и советник, умный, немногословный, сдержанный. Было странно и не понятно, что связывает этих двоих? Как такой дракон, как Эдингер, мог стать другом такого, как Таамир? Но, тем не менее, это было так.

Во время войны Ин Чу не пропустили почти ни одного большого сражения, выступая то на одной, то на другой стороне, мотивируя это фразой: "Нам скучно". За что и поплатились. Во время очередной стычки с ийет, Хранитель миров открыла портал и попросту выбросила половину всех скучающих в неизвестном направлении. На что Таамир невозмутимо и высокомерно заметил: "Теперь нам будет, чем заняться" и принялся методично истреблять магов, чем значительно облегчил жизнь оставшимся ашуртам и йёвалли. Дом воды Неар и дом Дэи Вэ, повелевающий темными сущностями, вышли из войны и, спасая оставшихся, переселились в другие, более спокойные миры, предоставив прочим разбираться между собой как им вздумается.

Тем не менее, данное слово драконы держали, но демонам, и так привыкшим следить за словами, приходилось быть осторожными вдвойне при заключении договоров с коварными существами. Теперь драконы явились на праздник Мира. "Не иначе, как со скуки", — подумал Ласайента и почтительным поклоном головы поприветствовал их. Война закончилась, договоры заключены и подкреплены Словом. Теперь мы друг друга любим. За исключением ийет, которые на мирный Совет не пришли. Их проблемы.

Тем временем они почти подошли к небольшой группе демонов. Начиналось самое сложное. Встреча, которой принц так долго избегал и боялся. Внутренне подобравшись, он постарался спокойно оглядеть всех. Скользнул глазами по отцу, как по никчемному предмету обстановки, ничем не выразив узнавания. Хорошо, что не было Наргизе, Ласайента тогда не смог бы поручиться за себя. Кивком поприветствовал старшего брата, которого видел несколько дней назад, и прикипел взглядом к Ее Светлости княгине Аши, приемной матери. Она, вся натянутая, как струна, не отрываясь, с какой-то болью и гордостью смотрела на него, сжав маленькие руки в кулачки. По-прежнему красивая, но в углах глаз залегли мелкие морщинки, а уголки рта немного опустились вниз.

В отличие от женщин ашуртов, одевающихся только в платья, женщины йёвалли носили брюки, как и их мужчины. Только женские таки сейчас стали длиннее, чем раньше, изящнее, наряднее. Это было связанно с тем, что йёвалли могли менять пол. Не надо каждый раз переодеваться, удобно. "Интересно, кто у нас станет женщиной, чтобы родить ребенка, пока не стало поздно?", — отстраненно подумал Его Высочество. Найири шагнул к Андерсу и ненавязчиво придержал его за локоть.

Аши смотрела, как принц идет к ним. Выросший, сильный, красивый, спокойный, уверенный в себе, и невольно вспоминала болезненную худенькую девочку. Не было больше принцессы Лауры, был принц. Высокий красавец демон с внимательным взглядом темно-желтых глаз и золотыми, как у ангела, волосами. Ласайента, подойдя к матери, опустился на одно колено, одновременно приветствуя и прося прощение за долгое отсутствие.

Княгиня провела ладонью по его кудрям, взяла склоненную голову двумя руками и приподняла, чтобы заглянуть ему в глаза. Что Аши хотела в них увидеть? Любовь дочери, которой уже не было? Ненависть, которую она не заслужила? Равнодушие, которого она так боялась? Принц встал, оказавшись одного с ней роста. По-прежнему не выпуская его лица из своих ладоней, мать с тревогой всматривалась в него, когда почувствовала, как его руки сжали ее плечи. Мгновение помедлив, Ласайента обнял Аши, и она услышала тихое: "Прости меня, милая. Прости меня". Тогда она обхватила его и крепко прижала к себе. Его Высочество только теперь понял, как же он соскучился по матери, которую всегда считал родной. Неужели обида на отца так затуманила голову, что вытеснила из сердца самую дорогую для него женщину?

Княгиня отстранилась, и, с любовью вглядываясь в сына, прошептала:

— Мальчик мой, — она немного замешкалась, чуть не сказав "девочка моя", с нежностью провела ладонью по его щеке, — как ты изменился! Почему ничего не сказал, не предупредил? Хотя бы одно слово?! Я думала, ты погиб.

Боги, как непривычно видеть и называть дочь сыном! За что нам такое наказание?! Но, главное, что девочка жива и вернулась! Нет, вернулся.

— Глупо говорить, что я больше не буду? — по губам принца скользнула легкая виноватая улыбка.

Небо, как ты выросла и повзрослела! Повзрослел. И все прошло мимо меня! И еще этот яркий свет режет глаза и заставляет наворачиваться на них слезы, которые мешают рассмотреть сына. Аши узнавала и не узнавала его. Такого родного и чужого одновременно.

— Пойдем, ты должен мне все рассказать, — требовательно попросила-приказала она и увела Ласайенту на балкон, подальше от любопытных глаз. Андерс так и остался стоять на месте, удерживаемый Найири. Шонсаньери аккуратно потянул Сантилли подальше от Повелителей и от неприятных объяснений. Отсрочим неизбежное. Пусть сами разбираются, кто и в чем виноват.

Замок йёвалли, расположенный на широкой природной площадке, парил над огромной пропастью, окруженный с трех сторон высокими разноуровневыми водопадами, и издалека казался необычно красивой детской игрушкой. Вода с ревом, слышным даже на таком большом удалении, падала в бездну, разбиваясь внизу о скалы, торчащие хищными клыками, на миллионы брызг, не дававших разглядеть, что же происходит на дне пропасти. Днем над потоками воды играли многочисленные разноцветные радуги, создавая ощущение сказочности и нереальности.

Когда-то молодые (и не очень молодые, но тоже безрассудные) йёвалли пикировали вниз, показывая свою смелость и умение летать. Андерс называл это вселенской глупостью, забыв, что сам грешил этим в юности.

С балкона открывалась великолепная панорама на величественные водопады, и Лаура мечтала, как когда-нибудь она тоже сможет подняться в бездонное небо и, сложив крылья, очертя голову, броситься вниз в кипящий водный ад, чтобы в последний момент увернуться от опасных мокрых скал и взмыть ввысь.

Мать с сыном поднялись по лестнице наверх и Его Высочество с интересом огляделся. Здесь все изменилось: мягкие кресла заменили другими, вазоны с цветами исчезли. По бокам площадки прямо из пола росли небольшие развесистые ивы с серебристыми листьями. Их ветки свисали до пола, образуя своеобразный мерцающий шатер, в котором стояли диванчики и низкие круглые столики с висящими над ними в воздухе изящными светильниками-шарами. Так стало намного уютнее и романтичнее. Сантилли бы здесь очень понравилось.

Княгиня с улыбкой смотрела, как принц внимательно оглядывается вокруг, медленно проходит вглубь балкона, мимоходом проводит пальцами по листьям, словно впитывает в себя ощущения и запахи этого вечера. Лаура была совершенно другой: серьезной, немного угрюмой, вспыльчивой, капризной, но очень умной и красивой девочкой. Какой бы она стала сейчас? "Как какой? — сама себе удивилась Ее Светлость, — А это кто?!".

Боги, Аши чуть с ума не сошла тридцать лет назад, когда ушедший за принцессой Андерс вернулся сам не свой и один. Да на нем лица не было! Ничего не объясняя, он взял жену под руку и увел из праздничного зала, а сам заперся надолго в кабинете, запретив видеться с Лаурой. Зачем она тогда послушалась мужа?! Что значит, девочка наказана за непослушание?!

Гостям объявили, что праздника не будет. Аши знала про договор Повелителей и настаивала на том, что ей надо самой поговорить с дочерью. Но Андерс тогда отмахнулся, и в результате дочь и отец серьезно поссорились. Княгиня слишком поздно узнала об этом, когда уже исправить ничего было нельзя. Утром муж хмуро сообщил ей, что принцесса сбежала. Он сильно изменился: осунулся, замкнулся в себе окончательно, почти забросил дела, целиком посвятив себя безрезультатным поискам. Старшему принцу пришлось взять на себя управление княжеством.

— Я сначала не поверила, когда Шон вчера наконец сказал мне правду, — Ее Светлость подошла и села на диванчик, за руку притянув к себе Ласайенту.

Сын обнял ее за плечо и уткнулся носом в душистые волосы. С наслаждением вдохнул аромат духов и осторожно сжал пальцы матери. Лаура никогда так не делала.

— Как ты вообще додумалась до такого? И ничего мне не сказала? Не сказал? — Аши была возмущена и радостна одновременно. Было странно и непривычно, видеть дочь такой, вернее сына. Она запуталась и решила, что все-таки надо разговаривать с ней, с ним, как с юношей, а не как с девушкой, тем более, что принцесса, вернее, принц, вел себя, как мужчина, хотя многие детали указывали на то, что он родился и долгое время пробыл женщиной. Небо, как бы привыкнуть и не запутаться окончательно!

Ласайента вкратце, смеясь, объяснил ей причину своего перевоплощения. Аши ничего смешного в этом не видела.

— Мог бы обратиться ко мне! — сердито выговаривала она принцу, — Как ты вообще додумался до этого? — Аши, не выдержав, встала и принялась быстрым шагом ходить по балкону, таки развевалось за ее спиной, — И что такого страшного ты увидел в этом замужестве? — княгиня всплеснула руками и возмущенно посмотрела на сына, — Можно подумать, мы все женились и выходили замуж по любви, один ты у нас такой несчастный!

Лас виновато пожал плечами и прикусил губу. Он никогда не задумывался, а любит ли Аши своего мужа. После смерти первой жены Андерс взял в супруги девушку-сироту из знатного рода, присоединив к своим территориям огромный кусок плодородных земель и богатых дичью лесов и обеспечив выход к морю, надеясь после войны восстановить разрушенное, в том числе и большой порт. Князь болел морем так же, как Ласайента небом.

— И все равно ты с ним, — Аши имела в виду герцога Сантилли, — он тебя не обижает?

Ее Светлость всегда была чересчур заботливой, опекая болезненную девочку сверх всякой меры. Принцесса иногда сравнивала ее с наседкой, постоянно кудахтающей над своими детьми, но никогда не обижалась на приемную мать, и ни разу не подумала о ней, как о мачехе.

— Нет, конечно, он вообще белый и пушистый, — принц тут же вспомнил, как на днях ему прилетело ножнами по ягодицам за очередную выходку во время тренировки.

— Что-то не верится, зная Сантилли и тебя. Ведь твой характер никуда не делся? Или он тоже изменился? — Аши наконец-то остановилась рядом с ним.

— Нет, милая, куда ж я без него! — покаянно признался Ласайента.

— Шонсаньери сказал, что Таамир бывает у вас, — с тревогой сказала княгиня, изящные пальцы ее опущенных рук с силой переплелись, — это правда?

— Правда, он раз в полгода приносит мне лекарство, — Лас, наоборот, не видел повода для волнения, с удивлением посмотрев на мать.

— А, — она замялась, не зная, как сказать и ее сцепленные руки нервно задвигались из стороны в сторону.

Принц с запозданием понял причину такого беспокойства.

— Нет, со стороны Таамира все спокойно. Не переживай, все хорошо. Меня и Сантилли он не трогает, если ты об этом. Да и герцог предпочитает общество девушек. Правда ни одной юбки не пропускает, — Его Высочество слегка поморщился.

Дракон действительно появлялся у них два раза в год, принося лекарство, за которое ашурт платил, не скупясь. Лас сам видел, как Санти расплачивается с ним драгоценными камнями. Принц чувствовал себя обязанным, утешаясь по-детски, что когда-нибудь отработает этот долг, и понимал, как глупы эти мысли.

— Он тебя совсем развратит! — в сердцах проговорила княгиня, догадавшись рассоединить руки, чтобы сердито всплеснуть ими.

— Милая, я не маленький мальчик, — постарался успокоить ее Ласайента.

— И у тебя уже есть девушка? — как бы невзначай поинтересовалась она, присаживаясь рядом.

Как же много пропущено ею! Сын вырос, а мать даже не видела этого. Почему так несправедливо?

— Я же сказал, я не маленький мальчик! — с досадой повторил Его Высочество.

Про это он не любил говорить ни с кем.

— Нет, с этим развратником надо что-то делать, — Аши опять вернулась к больной теме, снова вскочила и быстро заходила по балкону, — Я поговорю с Найири.

— Не надо, милая, Санти будет в ярости, — Лас представил себе этот разговор и постарался не рассмеяться, однако стоило бы увидеть лицо герцога, то еще будет выражение.

— Ничего, женится и перебесится, — небрежно бросила княгиня, постепенно приходя в себя.

— Милая, успокойся, все замечательно. И на ком? Я же…, - он замолчал.

Но Аши не слушала его, занятая своими мыслями:

— Надеюсь, ты не принимаешь участия в его оргиях? — строго спросила она.

Принц мысленно застонал.

— Милая, нет никаких оргий! И если ты и дальше продолжишь кудахтать как наседка, я уйду. Извини.

— Ты даже говоришь, как он! — возмутилась мать, снова садясь рядом.

— С кем поведешься, — обреченно вздохнул Его Высочество.

Сантилли действительно проводил время только с девушками. Изредка принц видел, как герцог целуется с какой-нибудь красоткой из обслуги в укромном местечке крепости. Иногда он исчезал на день или на ночь, а когда возвращался, то от него тонко пахло духами. Когда это происходило, на йёвалли необъяснимо накатывало мерзкое настроение, все мешало и раздражало, хотелось забиться в самый темный угол и по-девчоночьи выреветься. Не отдавая себе в этом отчета, Его Высочество бешено ревновал своего наставника.

Ласайента не стал говорить, что он никогда не бывает один. Санти боялся его приступов, как черт ладана. С принцем постоянно кто-нибудь находился. В основном герцог. Первое время это ужасно злило. Во дворце была хотя бы видимость свободы. А здесь они даже спали в одной комнате. Вот и скажи об этом матери, вбившей себе в голову непонятно что. Да и ашурт сам виноват, создал себе такую репутацию, что ни один отец в здравом уме не отдаст за него дочь. Даже самую завалящую.

Лас рассказывал Аши про годы, проведенные в крепости на рубеже. Сначала он очень трудно привыкал к новой жизни. Ранние побудки, напряженный насыщенный день, расписанный буквально по минутам. Санти учил его правильно дышать, заставляя без конца делать специальные упражнения. Лас, задыхаясь, с отчаяньем думал, что у него ничего не получится, но через месяц его уже уважали за настойчивость и упорство. Герцог безжалостно гонял его на тренировках, постепенно их усложняя и увеличивая нагрузку. А по вечерам читал ему книги, поражаясь памяти принца. Несколько раз он пытался подловить ученика, но вскоре оставил бесполезные попытки. Когда руки Ласайенты достаточно окрепли, герцог подарил ему лук.

Сантилли многому научил принца за эти тридцать лет. Часто было тяжело и трудно, но и веселого было достаточно. Особенно смешно выходило, когда они вместе разучивали танцы. Его Светлость очень похоже изображал молодую аристократку и сердился, когда Ласайента, смущаясь, краснел или наоборот начинал хохотать и дурачиться. Смеяться по-настоящему он тоже научился в крепости.

Про первую ночную тревогу, когда низшие демоны рвались через крепость в их мир, принц благоразумно промолчал. Это было действительно страшно. Он сказал только, что его не пускают на стену ночью, и это было правдой отчасти. Не пускали сначала, потом Санти все-таки разрешил Ласу снимать тварей из лука с безопасного расстояния.

Они перерыли всю библиотеку в крепости и замке Дэ Гра, и все-таки нашли, как снять это чертово проклятие. И у них опустились руки. Снять его мог только наложивший его, то есть кто-то из ангелов. Зачем надо было проклинать невинного младенца, тем более светлому, демоны понять не могли. Потому что не похож на остальных? Ну и что? Потому что полукровка? Так отдайте нам, сами воспитаем, как полноценного йёвалли. Детей, редких в их мире, всегда ждали с нетерпением и любили. Вот только война все поставила с ног на голову. И как теперь попасть к этим… небожителям, если проход наглухо запечатан с обеих сторон, и открыть его может лишь Хранитель из рода ийет. Но они в большинстве своем погибли, а жалкие крохи рассеялись по мирам. И вполне могло быть и так, что проклявший принца был уже мертв.

Эдингер обещал помочь и сдержал свое слово, найдя след ийет в одном из миров. Чего это стоило герцогу, Ласайента старался не думать. И теперь Шали и Шон будут искать магов. Есть надежда, стоит жить.

Проговорив больше часа, сын и мать, наконец, вернулись обратно в зал. Переход от теплого полумрака балкона к искрящейся атмосфере общего веселья слегка ошеломил отвыкшего от таких торжеств Его Высочество. Он замешкался на входе, пытаясь оглядеться и найти Сантилли, без которого начал чувствовать себя не в своей тарелке на этом чужом для него празднике. Княгиня, смесь, подхватила его под руку, и сын поневоле последовал за ней. Играла легкая музыка, все танцевали, веселились, пили вино из высоких бокалов.

Они сразу же натолкнулись на Шонсаньери и Найири. Андерса нигде не было видно. И хорошо. Повелитель ашуртов непринужденно подхватил Аши и закружил ее в танце. Нечего постоянно опекать принца, мальчику тоже хочется развеяться. И так практически безвылазно сидит в крепости.

На Ласайенту бросали любопытные взгляды девушки. Еще бы, умопомрачительно красивый! Одни длинные загнутые ресницы чего стоят! Выразительное лицо. Обаятельная загадочная полуулыбка. Золотые волосы, слегка прихваченные небольшим зажимом, крупными волнами растекаются по спине до пояса. Правда, на голову ниже обычного демона. Но это ерунда, ведь он еще так молод! Изящный и грациозный. Зато фигура воина. Мечта девушек, женские слезы.

— Никого не хочешь пригласить? — поинтересовался Шон, со значением кося глазами на стайку красивых смеющихся девушек — дэмов.

Младший брат сморщил нос, недовольно глянув на старшего из-под челки.

— Например, вон ту, — и Шонсаньери легонько подтолкнул его в спину.

Сантилли задумчиво отпивал густое красное вино маленькими глотками и смотрел, как принц легко кружится в танце. Его партнерша не сводила с него восхищенных глаз и что-то восторженно щебетала. Принц воспитанно улыбался, отвечая ей, и герцог неожиданно почувствовал легкий укол ревности.

Он вспомнил, как лет пятнадцать назад, зимним вечером они валялись на ковре в гостиной. Ласайента как всегда соорудил себе из подушек что-то вроде крепости и окопался в ней с планшетом для рисования. Сантилли, лежа на животе, читал старую потрепанную книгу о проклятиях. Он не терял надежду найти хоть какую-нибудь подсказку для решения их проблемы.

— Санти, можно личный вопрос?

— Угу, — герцог поглощенный чтением, перевернул страницу.

— Как ты познакомился с первой девушкой? В смысле поцеловался? — Ласайента из-за планшета мельком посмотрел на него и снова уткнулся в рисунок глазами.

Сантилли удивленно оторвался от книги. О, мы что, влюбились? Ваша Светлость, Вы отстаете от жизни!

— Ну… ха, — он взлохматил волосы, — это было забавно, если ты про поцелуй, — Санти помолчал, — И если честно, я не хочу об этом вспоминать, — решительно закончил он.

Появившееся было хорошее настроение, испарилось. Санти не стал, да и хотел уточнять, что первой девушкой была его погибшая жена. Но принц требовательно молчал, глядя на него поверх планшета, и герцог, протяжно вздохнув, нехотя продолжил:

— Она сама пришла, а я лежал, как бревно и не знал, что делать. В смысле, я знал, но не ожидал. Я совсем запутался с тобой! Берешь и целуешь. В чем проблема? — он слегка раздраженно посмотрел на Ласайенту и фыркнул, такое у принца было сосредоточенное лицо.

— Как? — он оперся подбородком о край планшета, продолжая внимательно смотреть, и герцог начал подозревать, что над ним утонченно издеваются.

— Что как? Мне тебе показать что ли? Губами, желательно, — герцог снова фыркнул, — природа подскажет, — и расхохотался, уткнувшись лицом в книгу.

— Анекдот вспомнил, — пояснил он, отсмеявшись и поднимая голову.

— Не смешно, — разочаровано буркнул Ласайента.

Так издевается или нет?

— Рассказывай, — потребовал Сантилли.

— Что? — безразлично пожал плечами принц, снова начиная рисовать.

Точно издевается, наверняка уже кого-то завалил в кровать. Когда успел, интересно?

— Все. Кто, что и так далее.

— Какая разница, — поморщился Лас, — природа же подскажет.

— Злопамятный, — Сантилли ткнул его кулаком в ногу и перевернулся на спину, по привычке заложив руки за голову, — Она на тебя внимания не обращает? — он с интересом посмотрел на принца, равнодушно что-то штрихующего на листе.

Ее портрет он там, что ли рисует? Да нет, ничего не было! Ну, может, поцеловались пару раз.

— Как раз наоборот, — принц продолжал упорно скрести карандашом по бумаге.

Так было или не было? Дьявол побери этого мальчишку! Так и сдохнуть можно от любопытства. Сантилли резко сел на ковре, скрестив ноги. Взъерошил и так лохматые волосы.

— Пф, тогда я тебя не понимаю. Хватай и в постель, — он весело посмотрел на принца.

— И что? — принц наконец-то оторвался от рисунка и вопросительно поглядел на друга.

Он точно меня с ума решил свести! Чертов мальчишка!

— И ничего, — герцог смешливо пожал плечами.

— Вот именно, — Ласайента с досадой уткнулся обратно в рисунок и снова принялся что-то яростно штриховать.

Ха, ничего не было!

— Ласти, все будет нормально, поверь мне. И руки найдут, куда пристроиться и все остальное встанет, как надо, — герцог снова расхохотался.

— Да пошел ты, — буркнул принц и все-таки пнул Сантилли, — тебе легко говорить.

Точно, ничего не было! Три ха-ха!

Ночью Сантилли не спал. Воспоминания накатывались одно на другое, не давая уснуть. Он вспоминал первые недели во дворце Таамира. Вернее, в отдельной камере, где его приковали на короткую цепь, как щенка. Сначала, когда драконы только принесли его во дворец Ин Чу, Таамир, попытался взять его лаской, а когда не получилось, то силой. Но Санти защищался, как мог. Он был ловким и изворотливым, знал, куда надо было бить и бил изо всех сил. Через пару недель у дракона лопнуло терпение, и мальчика приковали за шею здесь и оставили гнить заживо. Таамир всерьез разозлился и решил сломать непокорного ашурта любой ценой.

Его выводили на улицу на этой цепи, сначала раз в месяц, потом все реже и реже, забывая иногда на очень долгое время. Чтобы не сойти с ума, Санти вспоминал, дом, друзей, все чему учили его отец и Чарти. Но, в конце концов, он все чаще стал замирать, свернувшись калачиком на холодном полу, и погружаясь в фантазии или просто ни о чем не думая. Все-таки он был еще шестилетним ребенком. Так прошел почти год.

Однажды, его подняли и потащили наверх. Сняли цепь, отмыли и одели. Потом привели в просторную, светлую комнату, где за накрытым столом сидели Таамир и Эдингер. Его усадили рядом, поставили тарелку с чем-то умопомрачительно ароматно пахнувшим. И Санти, улыбнувшись, швырнул ее прямо в лицо не ожидавшему такого Таамиру. Тогда о нем забыли еще на год.

Его не били, не издевались, ничего не говорили, просто вычеркнули из памяти. Он погружался в забытье в темноте холодной камеры, чтобы вынырнуть из него на короткое время и снова забыться в беспамятстве. Пока не очнулся в постели рядом с Таамиром. Санти было уже все равно, что дальше будет, он устал сопротивляться. Через несколько лет, Эдингер, насмешливо — презрительно глядя на него, сказал:

— Все вы сначала такие гордые и неприступные. Потом все равно становитесь на колени и с радостью делаете все, что он вам скажет.

Тогда Санти снова показал характер. Но долго продержать не смог. Он привык к этой жизни. Он ненавидел и безумно хотел своего мучителя, сходя с ума без его ласк. Потом он стал ненавидеть себя. Люто и яростно. Молча. Таамиру нравилось, когда Сантилли начинал сопротивляться. Это добавляло остроты в их отношения. Дракон играл им, как хотел, то отталкивая мальчика, то снова приближая к себе.

Но в чем-то Санти был и благодарен Таамиру. Тот позволял брать любые книги в библиотеке. Ему нравилось беседовать с умным пытливым мальчишкой, и тогда Таамир стал приглашать для него учителей. За это молодой принц Буду напоминать, пока не запомните, что Сантилли принц по рождению, готов был многое простить своему взрослому любовнику. Дома у отца, Санти никогда бы не получил бы такого блестящего образования.

Одновременно, вопреки правилам, его стали учить сражаться и убивать. Таамир от скуки сам часто занимался с ашуртом, показывая тому, как надо работать с разными видами оружия, часто загоняя его до полусмерти.

Принц пытался несколько раз бежать, но ничего не вышло. Его наказывали, запирая в комнате и оставляя надолго без внимания, но никогда не били. Таамир боялся сломать свою дорогую игрушку. И все-таки Сантилли сумел вырваться.

Во дворце было много прислуги. В том числе, как ни странно, и ийет. Он познакомился с ней совершенно случайно. Вернее, она сама осторожно подошла к нему в библиотеке, где убирала, и тихо спросила, неужели гордому ашурту нравится быть игрушкой Таамира. Тогда Сантилли высокомерно промолчал и ушел, но ее слова задели за живое. Через несколько дней, он снова наткнулся на девочку, и, не выдержав ее презрительного взгляда, сорвался и зло накричал на нее. Она убежала прочь вся в слезах, и демону стало стыдно за свои жестокие слова. И еще через неделю, снова встретив ее в библиотеке, он коряво извинился.

Так было положено начало этой дружбе двух одиноких детей. Они виделись нечасто и урывками. Она единственная видела его редкие злые слезы. Утешала, как могла. Но когда Скиале исполнилось четырнадцать лет, Эдингер забрал ее в свой гарем. Тогда Санти долго ее не видел и при встрече поразился происшедшей с ней перемене: осунувшаяся, повзрослевшая, она стала очень грустной, замкнутой и совсем молчаливой.

И только тогда Сантилли увидел, как Скиале красива. Какой-то хрупкой нежной красотой. Она была похожа на маленькую испуганную птичку, которую хотелось бережно и осторожно взять в ладони, защитить, согреть своим дыханием. Но Санти никогда бы этого не сделал, он даже ни разу не приобнял ее, не взял за руки. Он боялся прикоснуться к ней, но не потому, что робел перед девушкой, хотя и это было. Даже разговаривая во время нечастых встреч, они стояли на расстоянии, зная о невероятном чутье драконов.

Для него стало ударом известие о беременности девушки. Она плакала беззвучно и горько, уткнувшись лицом в стену, прижав к груди маленькие сжатые до судороги кулачки, а Сантилли стоял, безвольно опустив руки, и не знал, что ей сказать. Они так и простояли, а потом она ушла, и он не видел ее несколько лет.

Во дворце Ин Чу часто проходили балы и праздники, но Таамир никогда не брал на них демона. Ашурт и не стремился туда. Он еще надеялся, что когда-нибудь он сможет сбежать. И слава подстилки дракона ему была не нужна. Но в этот раз все изменилось. Слуга принес праздничную одежду цветов дома Ин Чу и, ничего не говоря, разложил ее на постели. Это был приказ одеваться, но Сантилли проигнорировал его.

Когда Таамир зашел за ним, ашурт с ногами сидел в кресле и задумчиво рассматривал нарядный костюм, по привычке обняв колени. Спокойно посмотрел на дракона, который начал медленно закипать. Отрешенно выслушал сначала приказ, потом уговоры, потом угрозы. А когда Таамир выдернул его за грудки из кресла, Сантилли показал все, чему научился у него и провалил экзамен. Впервые за все время его жестоко избили до полусмерти и бросили в прежнюю детскую камеру.

Он лежал, свернувшись калачиком на холодном каменном полу и тихо поскуливая от боли, но ни на мгновенье не пожалел о том, что сделал. Тело била крупная дрожь, по щекам сами собой бежали слезы. С него сорвали всю одежду, никакого матраса или даже плохонькой гнилой подстилки не было. Но принцу было все безразлично. Он хотел, чтобы его просто добили, а не оставляли гнить в этом каменном мешке. Такая смерть не для ашурта. Как и такая жизнь.

На следующее утро к нему пришел Таамир. Постоял, покачиваясь на носках и любуясь на избитого голого Сантилли, лежащего на холодном полу. Потом присел рядом с ним на корточки и брезгливо взял за волосы, подняв и больно вывернув голову, чтобы видеть его лицо все в кровоподтеках и синяках.

— И чего ты добился? — спросил он ашурта.

— Свободы, — разбитыми губами прошептал он.

— Вот и сдохни свободным, — прошипел дракон и неожиданно одним резким движением отхватил ножом его роскошные каштановые волосы. Подбросил их вверх и, молча, наблюдал, как они тают, испаряются, не долетая до пола. Голова Сантилли бессильно упала на камни. Таамир выпрямился, медленно и тщательно вытер руки белоснежным платком, бросил его на пол.

— Красиво. Всегда хотел на это посмотреть.

И ушел, аккуратно притворив за собой тяжелую дверь. С той стороны лязгнул стальной затвор.

Санти выжил, вопреки всему, даже вопреки самому себе. Кормили его раз в день жидкой похлебкой, сначала насильно вливая в рот, разжимая зубы ножом. Все удобства ограничились вонючей дырой в углу камеры. "Ну и дьявол с ней!" — решил принц. У него были длинные ночи и такие же длинные дни, похожие друг на друга, как близнецы братья. Времени, на раздумья было хоть отбавляй. Он и не понял, в какой момент к нему в голову пришла эта мысль выжить и отомстить. Любой ценой. Даже ценой предательства самого себя. Сантилли не просил пощады и жалости, не умолял, не бился в истерике. Он был демоном, будущим повелителем огня, его не учили унижаться. Его учили бороться до последнего и никогда не сдаваться. Даже богами проклятый Таамир!

Придя к этому решению, демон философски, как должное, принял эту свою новую жизнь и начал привыкать к ней, подгоняя себя под нее и ее под себя. Больше не было бесплодных лежаний на полу и пустой жалости к себе. Если он хочет отомстить, он должен быть готов.

Тяжело заниматься физическими упражнениями, если тебя кормят жидкой бурдой раз в день. Но выручили крысы. Откормленные, с лоснящейся рыжей шкурой, полной блох. Тогда будущий герцог первый раз в жизни с отвращением попробовал сырое мясо и решил, что оно по любому лучше той дряни, которой его кормили, но отказываться от нее не стал. Тоже пища. Еще Сантилли боялся измотать себя тренировками или подцепить какую-либо заразу. Было бы смешно, когда Таамиру придет блажь навестить его, ему навстречу вывалится изможденный скелетоподобный старик.

Когда ровно через два года, день в день, открывшаяся дверь пропустила дракона в камеру, навстречу поднялся голый, ужасно грязный, поджарый, но мускулистый демон, в росте почти не уступающий ему. Сантилли насмешливо смотрел прямо в глаза Таамиру и наслаждался его ошарашенным выражением лица. Ради этого стоило все это затевать. Когда дракон сделал шаг вперед, чтобы лучше рассмотреть ашурта, принц беззвучно вздернул верхнюю губу, обнажая и одновременно удлиняя острые клыки. Улыбка получилась на бис! Жаль повторить не дали. Таамир, так ничего и не говоря, развернулся и вышел из камеры.

А через несколько дней решил сменить тактику по усмирению строптивого демона. Ему принесли нормальную еду и (о, боги!) вино! Правда, при этом забыли про такие вещи как вилки — ложки — стаканы. Но мы не гордые, и ручками можем. Принц повертел тарелку с мясом на полу, разглядывая со всех сторон, как диковинку. Потом медленно взял кусок, положил в рот и стал не спеша обсасывать его, как конфетку, наслаждаясь вкусом. К вину он не торопился притрагиваться. Напиться всегда можно успеть. Это как раз и не проблема. Кстати, что там за винцо нам, сирым и убогим, подкинул Повелитель от щедрот своих! О! Сантилли удивленно вскинул брови. О! Как нас любят! Как скучают! Может быть, ашурту стоит сменить гнев на милость и простить глупого дракона? Ну, с кем не бывает? Может, это вообще старческий маразм, хотя надеяться на это глупо. Да.

Когда, Сантилли не спеша дожевывал пятый по счету кусок мяса, дверь отворилась и пропустила Таамира. Принц не стал подниматься ему навстречу, а просто сделал приглашающий широкий жест. Так радушный хозяин зовет гостей за стол, накрытый к их приходу. И откинулся на стену камеры, положив расслабленную руку на колено согнутой ноги. Собственная нагота его совершенно не смущала. Все равно под грязью ничего не видно.

— Выходи, — коротко приказал Таамир, останавливаясь у дверей.

— Зачем? — искренне удивился Сантилли, — мне здесь комфортно и удобно. Жаль вид из окна немного подкачал, но я не привередливый.

— Хватит паясничать, — холодно сказал дракон и тут же вкрадчиво добавил, — я могу и силу применить.

— Можешь, — спокойно согласился демон, — но лично я совершенно не вижу в этом никакого смыла, — и нахально посмотрел в серые глаза, — Хотя ты можешь попробовать меня уговорить, может быть, я и подобрею, — ашурт закинул в рот очередной кусочек.

Таамир смотрел, как Сантилли, не спеша, смакуя, пережевывает мясо, попутно как-то лениво и равнодушно рассматривая его самого.

— Значит так? — дракон хищно улыбнулся, принимая игру.

Ему понравился этот новый ашурт. Он хотел его. И Сантилли видел это. Ладно, переживем и отряхнемся, от нас не убудет. Главное — свобода! Принц коротко кивнул и, неопределенно помахав в воздухе незанятой рукой, сказал:

— Кстати, эта рубашка тебе совершенно не идет. Ты в ней похож на покойника. Или здесь освещение такое? — задумчиво добавил он.

— Пошли, пока я не задохнулся от вони, — и Таамир вышел, оставив дверь открытой.

Из камеры вышел двадцатишестилетний ашурт. И возвращаться обратно не входило в его планы.

Весь следующий год Сантилли методично перерывал библиотеку в поисках плана дворца и его окрестностей. Безрезультатно. Он стал осторожным и в то же время нахальным, беззастенчиво пользуясь своим положением любимчика. Хамил и дерзил в меру, вовремя уступая или починяясь. Иногда становясь на дыбы и показывая характер, но старался палку не перегибать. Очередную его блажь вроде игры на гитаре Таамир принял благосклонно. Голос у ашурта был мягкий и приятный, с легкой хрипотцой. Петь ему нравилось, и дракон любил его слушать.

Как то раз Повелитель Ин Чу решил устроить маленький семейный ужин. Так Сантилли познакомился с сестрой Таамира — Это. Высокая, очень похожая внешне на брата, она сильно отличалась от него по характеру. И единственная из всех, которая могла открыто высказать свое мнение о его образе жизни. Как ни странно, но сестру Таамир любил и уважал.

Ашурта поразило, что она, совершенно не боясь брата, честно и откровенно выражала свое мнение по поводу его отношений с мужчинами и с Сантилли в частности. Дракона это забавляло, и он снисходительно прощал сестре все ее шпильки в свой адрес. Принц сначала решил попросить помощи у нее, но подумав, отказался. Вряд ли сестра пойдет против брата, не смотря на открытое неприятие его образа жизни. Это вариант пришлось отвергнуть.

Сантилли по-прежнему не выпускали из замка. Даже по обширному саду он гулял в сопровождении гвардейцев Таамира. Он уже начал отчаиваться, когда неожиданно появилась надежда. Но сначала демон чуть все не испортил.

Однажды вечером Таамир зашел к нему в комнату. Принц читал, по своему обыкновению забравшись с ногами в мягкое кресло.

— Ты мне нужен, — коротко сказал он и, уже выходя, добавил, — захвати гитару.

— Кого на этот раз я должен очаровать? — демон лениво потянулся в кресле, разминая затекшие мышцы, но дракон оставил вопрос без ответа.

Сантилли как был, в расстегнутой белой рубахе на выпуск, пошел вслед за ним, по пути прихватив инструмент, стоящий в соседнем кресле.

Они прошли через спальню Таамира, спустились вниз, гвардейцы распахнули перед Повелителем двери, и принц шагнул следом в просторную бордовую гостиную, где в эркере был накрыт праздничный стол. Сантилли небрежно кивнул Эдингеру и перевел взгляд на спутницу дракона, сидевшую рядом с ним.

Он не сразу узнал ее в женщине с высокой прической в облегающем полупрозрачном платье, всю в сверкающих драгоценностях. А когда узнал, сердце на миг замерло, а затем бешено забилось, намереваясь выскочить из грудной клетки. Эдингер сразу подобрался, как хищник, почуявший добычу. Медленно повернулся к женщине, взял ее сзади за волосы, портя идеальную прическу, и потянул вверх. Она покорно встала вслед за ним, не поднимая глаз. Красивые тонкие руки безвольно повисли по сторонам стройного тела. Тут Сантилли понял, что дракон пьян, и не просто пьян, а что называется, в хлам. Глаза у него были совершенно пустые.

— Нравится? — спросил он у Сантилли, наклоняясь вперед и опираясь свободной рукой на стол, и при этом внимательно глядя ему в лицо.

— Да, — честно ответил он, не сводя с нее глаз, — Ты не боишься ее сломать? Какая-то она, — он неопределенно повертел в воздухе рукой, — очень хрупкая. Как нимфа. Я бы нарисовал ее обнаженной. Дашь? — он нагло, с живым интересом посмотрел на Эдингера.

Тот расслабился, толкнул женщину обратно на стул.

— Перебьешься, — и тоже сел.

Сантилли разочарованно пожал плечами и сделал вид, что потерял к ней всяческий интерес.

Им практически невозможно было даже перекинуться взглядами, не говоря уже о чем-то другом. Сантилли находился под строгим неусыпным контролем. Таамир следил за каждым его шагом. Но они были осторожны и изобретательны. И именно Скиале через год удалось достать так нужный молодому принцу план дворца, на котором был обозначен потайной подземный ход, который как назло начинался в спальне Таамира. Ашурт только зубами заскрипел от досады. Он выучил этот план до последней черточки и вернул Скиале, чтобы та положила его на место. Оставалось только дождаться удобного момента. Ждать пришлось еще долгих три года.

Была ранняя весна, когда в драконьих горах начинает таять снег, и освобождаются перевалы. Под утро Таамир вернулся с бала пьяный и злой и сразу потребовал к себе Сантилли. Что там произошло, ашурт не стал допытываться. Ему хотелось спать. Но на Таамира накатила страсть, и пришлось, сжав зубы, изображать бурную деятельность, потом он и сам вошел во вкус. Наконец, дракон забылся сном. Сантилли полежал еще немного и решил уйти к себе. Все равно спать уже не хотелось.

— Куда? — Таамир прижал его рукой.

— В туалет уже нельзя? — буркнул принц и сбросил его руку. Он действительно сходил по делам, а когда вернулся, то обнаружил, что дракон спит. Мгновение Сантилли смотрел на него, потом осторожно и быстро собрал свою одежду в охапку и, как был голый, скользнул к панели потайного хода. Та беззвучно ушла в сторону, пропуская ашурта. Пока демон торопливо одевался, глаза перестроились на ночное зрение, и он, тихо ступая, начал спускаться по узкой винтовой лестнице.

Сердце билось, как сумасшедшее, принуждая бежать, не оглядываясь, но он заставил себя успокоиться и действовать расчетливо, понимая, что другого шанса у него уже не будет. Никогда. Ход закончился далеко за пределами дворца, высоко в горах. Но Сантилли, сбежавшего в легкой домашней одежде и босиком не смутил холод. Он с наслаждением глубоко вдохнул такой сладкий пьянящий воздух свободы и расправил крылья. Он ни разу не летал с тех пор, как его похитили из дома отца, не было такой возможности. Теперь она представилась. Не тренированные крылья быстро уставали, холодный воздух обжигал, но его это не смущало. Демон возвращался домой.

Нашел его спустя неделю полузамерзшего, но счастливого, патруль крепости на рубеже. А еще спустя несколько часов он увидел отца.

Через месяц, совершив дерзкий тайный набег на дворец Таамира, он выкрал Скиале и привез ее в гарнизон. В эту же ночь она сама пришла к нему, и растерявшийся ашурт, действительно не знал, что с ней делать. Опыта общения с женщинами у него не было. А потом они поженились. Только пожить долго и счастливо у них не получилось.

Герцог вынырнул из воспоминаний, как из зимней реки. Тяжело вдохнул полной грудью прохладный воздух. Привычно поискал глазами Ласайенту и обнаружил его неподалеку, непринужденно болтающим с симпатичной шатенкой. Кажется, принц входит во вкус.

Сзади к герцогу незаметно подошел Таамир и тихо спросил:

— Не положил еще мальчика под себя?

— Пошел вон, — Сантилли очаровательно улыбнулся девушке напротив, та зарделась и опустила глаза.

— Как знаешь, — дракон усмехнулся и ушел, оставив неприятное ощущение чего-то липкого и противного. Сантилли поставил бокал с нагревшимся вином на какой-то столик и направился к красавице. Не пропадать же добру.

Потом они разговаривали с отцом на балконе. Оттуда хорошо был виден зал с танцующими, самому же можно было оставаться в тени незамеченным. Очень удобно, если надо с кем-то переговорить. Отец ушел, а герцог остался, облокотившись на высокие перила и перебирая в уме события этого вечера. И снова пропустил момент, когда сзади подошел Таамир. Герцог очнулся, когда тот уже обнял за плечи.

— Скучаешь? — вкрадчиво шепнул дракон, наклоняясь к уху ашурта.

Санти вздрогнул от неожиданности, выпрямился и резко передернул плечами, пытаясь стряхнуть с них его руки. Но дракон всем телом прижал его к перилам, обхватил за грудь, не давая освободиться. От него одуряющее несло вином.

— Мне нравится, когда ты изображаешь из себя недотрогу, — прошелестел тихий голос, — И я еще не потерял надежды.

Рука, лаская, скользнула вниз, Таамир прижался еще сильнее, зарываясь лицом в его волосы, вдыхая запах. Сантилли оттолкнулся от перил, развернулся к своему бывшему любовнику (ему позволили сделать это) и понял, что совершил ошибку. Таамир тут же еле уловимо прикоснулся губами к губам Сантилли. Герцог откинул голову назад, уворачиваясь от его поцелуев, попытался оттолкнуть его руками, но дракон был мощнее. Он больно сжал Сантилли в объятиях и стал жадно целовать. Герцог с отвращением отворачивался, упираясь ему в грудь, но Таамир одной рукой с силой притянул его голову к себе и их губы соприкоснулись. Санти еще сопротивлялся, хотя понимал, что проиграл. Таамир целовал его требовательно, страстно, и все тело со сладкой дрожью отзывалось на эти поцелуи. Герцог замер, не обнимая, но уже и не отталкивая. Дождавшись, когда объятия ослабнут, он со всей силой отбросил дракона, и тут же отскочил в сторону, рукавом вытирая губы. Оба тяжело дышали.

Таамир понимающе улыбнулся:

— Ты как прежде хочешь меня, мальчик. Ты сам придешь. Перебесишься и придешь, я подожду, — и с чувством превосходства добавил, — Встанешь на колени, как прежде.

Сантилли всего передернуло. Он, молча, смотрел, как Таамир разворачивается и уходит, на лестнице разминувшись с Шали. Дракон высокомерно кивнул, граф поклонился и тут же стал быстро подниматься дальше. Он застал Сантилли взъерошенным, со сжатыми кулаками. Его всего трясло. Герцогу пришлось обхватить себя руками, чтоб как-то успокоиться. Следом за Шали появился Лас. Он оглянулся на зал и тоже взбежал наверх. Сантилли медленно прислонился к перилам, ноги его не держали и он сполз вниз, обхватив руками согнутые колени и уронив на них голову.

— Что случилось? — недоуменно и встревожено спросил Ласайента, снова оглядываясь назад.

— Ничего, все нормально, — глухо ответил ашурт.

Шали взял его подмышки, поднял на ноги и прижал к себе, как ребенка. Сантилли сжал в кулаках таки друга и уткнулся головой в его плечо, пряча лицо. Дэм покачивался на месте, поглаживая его по спине и успокаивая.

— Возьми себя в руки, мальчик. Возьми себя в руки, — негромко повторял он.

Лас немного растерянно, не зная, что делать топтался рядом. Нельзя, чтобы он догадался, подумал Шали. Сантилли и так тяжело.

— Присмотри за лестницей, — попросил дэм.

Лас внимательно поглядел на них, отошел в тень и стал наблюдать за залом. Ашурты тихо переговаривались.

— Шали, я вел себя, как девчонка. Потаскушка! Боги, как я хотел его! Я и сейчас его хочу! Как мне развязаться с ним, Шали? — с отчаянием проговорил он.

— Успокойся, мальчик. Все прошло.

— Ты не понимаешь! Ничего не прошло! — горячо зашептал он, — Шали, еще немного и я не выдержу и снова сдамся. Я не могу так! Я не хочу! — с мукой в голосе повторял герцог, — Он вьется вокруг меня, как паук. А я, как муха, совсем запутался в этой паутине.

— Не сдавайся. Ты же сильный! Встряхнись. У тебя еще Лас на руках. Давай, приводи себя в порядок.

В зал они спустились втроем, весело перешучиваясь. Сантилли был слегка бледен. Еще немного потолкавшись среди праздничной толпы, они покинули праздник. Герцог невозмутимо раскланялся на прощание с Повелителями, Шали и Лас последовали его примеру. С отцом принц так и не поговорил, старательно избегая даже встречаться с ним взглядом. Ничего не случилось. Все как всегда. Таамир понимающе улыбнулся, провожая их глазами.

Ночью Лас проснулся неизвестно от чего, и некоторое время лежал, глядя в разрисованный потолок. Потом встал и тут же заметил темный силуэт в окне. Сантилли одетый, но босой сидел на подоконнике, обхватив согнутые ноги и откинув голову назад. Похоже, он и не ложился совсем, так и просидел всю ночь, глядя пустыми глазами в окно. И даже не пошевелился, когда Лас бесшумно боком присел рядом.

— Что там случилось?

— Где? — спросил герцог, не поворачивая головы.

— На празднике. Между тобой и Таамиром.

— Ничего, — безразлично сказал Сантилли.

Они немного помолчали.

— Он приставал к тебе? — осторожно спросил принц.

— Иди спать, Ласти, — тихо попросил ашурт.

— Как-то не хочется, — Его Высочество слегка помотал головой и, протянув руку, сжал его плечо, желая хоть как-то подбодрить и успокоить друга.

Сантилли перекатился головой по стене и с тоской посмотрел на принца.

— Ласти, не надо, — тихо попросил он и снова отвернулся.

— Я могу чем-то помочь? — йёвалли убрал руку, с тревогой посмотрев на друга.

Тот невесело усмехнулся:

— Чем?

— Не знаю, скажи и я сделаю.

— Просто уйди, мне надо побыть одному. Извини.

Но Лас не ушел, а пристроил сжатые кулаки на колени герцогу, положив их один на другой, и утвердил на них подбородок.

— Когда мне плохо, я тебе все рассказываю. Когда тебе плохо, ты меня гонишь. Это называется дружба, — он приподнял брови, — Все честно, как и положено между друзьями.

— Это не детские игры, — усмехнулся ашурт.

— Надо же, какие мы взрослые! — с легким сарказмом буркнул Его Высочество.

Сантилли снова повернулся к принцу и, глядя на него с какой-то мучительной тоской, протянул руку и большим пальцем провел по шраму на левой брови йёвалли. Ладонь скользнула вниз по щеке и дальше под волосы к затылку. Ашурт неуверенно наклонился, слегка притянул его голову к себе, другой рукой провел вверх по предплечью, стиснул плечо и, замерев на полпути, облизнул пересохшие губы, чтобы, наконец, еле слышно произнести "Я люблю тебя" и, закрыв глаза, прижаться лбом ко лбу принца.

У Ласайенты перехватило дыхание, он обмер, не зная, что делать и одновременно чувствуя, как из глубины души стремительно поднимается странное томительное волнение, захватывая его целиком. Стало страшно и одновременно невероятно легко и хорошо. Сердце сладко замерло, чтобы потом часто и сильно забиться в груди.

"Он любит меня! Боги! Он любит меня!". Сейчас принца абсолютно не волновало, в какой ипостаси он находится. "Он любит меня!". Это было главное!

Сантилли обнял его, собрав в кулаки рубаху на спине и мягкие волосы. Провел губами по лицу и понял, что сходит с ума. Сейчас он окончательно сорвется и все испортит. И потеряет друга.

Тот, неожиданно осознав, что ашурту в данный момент все равно мужчина Лас или женщина, совсем растерявшись и не зная, что делать, выдал первое, что пришло в голову:

— Санти, девушки кончились или это возрастное?

Герцог очнулся и застыл, все еще касаясь своими губами губ йёвалли.

— Уходи отсюда, — еле слышно хрипло сказал он.

— Гонишь? — так же тихо ответил принц, начиная жалеть о своей глупой фразе.

Ему невыносимо захотелось прижаться к широкой груди и услышать, как бьется большое сердце ашурта. Но Санти вдруг резко встал, увлекая за собой ничего не понимающего Ласа, оттолкнул его и выскочил из спальни. Сделав шаг назад, йёвалли не удержался и упал на ковер.

Полежав немного, опираясь на локти, Его Высочество лег на спину, с силой провел ладонями по лицу и раскинул руки в стороны:

— Замечательно.

И кто из нас дурак? Зачем надо было говорить самые главные в жизни слова, чтобы потом вот так поступать? Зачем?! Лас изо всех сил с отчаянием ударил по полу кулаками.

Наблюдательный мальчишка многое видел, еще о большем догадывался. Ему не надо было ничего говорить, Лас читал по лицам, движениям, манере говорить. Замечал сотни мелочей, на которые многие не обращали внимание. Первое время принц держался отстранено и напряженно, ожидая, что герцог будет его соблазнять, шарахался от каждого жеста или движения, страшился и тут же хотел этого. Тогда Ласайента совсем в себе запутался. Однажды даже пришла мысль, сменить обратно пол, став девушкой. Но, представив себе принцессу, какой она была, передумал. Вряд ли ашурт станет возиться с худенькой маленькой девочкой, какой бы красивой она не была. И придется ей прозябать всеми забытой и никому ненужной или возвращаться во дворец к отцу. Ни за что!

Тем более что Сантилли всегда держался спокойно и непринужденно, даже ни разу не приобнял его, как, например, принято у более старших по отношению к младшим. Если Шон спокойно мог прижать брата к себе, обхватив за плечи, взъерошить волосы, то ашурт никогда себе такого не позволял. Сначала Ласайента думал, что герцог просто не хочет его пугать. Но потом до него дошло, что тот сам словно боится чего-то! Чего? Его Светлость выдали глаза. Он отводил их каждый раз, когда Ласайента начинал на него глядеть, отворачивался или опускал голову, стараясь не встречаться с принцем взглядом. Сантилли не хотел, чтобы мальчик догадался. О чем? О том, что герцог неровно дышит в его сторону?

Ашурт старался ничем не выдать себя: ни словом, ни жестом, и, в конце концов, Ласайента, смирившись, стал принимать сложившееся положение вещей, как должное, отложив решение проблемы на потом.

Санти старался быть строг к нему, гонял до седьмого пота на тренировках и занятиях, и в то же время он был внимателен и заботлив, как бы странно это не звучало. Подшучивал, порой жестко, по мнению принца, и тут же учил отвечать на это, отучая от обид. Ироничный, спокойный, веселый, никогда не лезущий за словом в карман, собранный, но порой безалаберный, особенно по отношению к женщинам. Шали называл герцога "зубоскалом", и Лас был согласен с ним. Герцог мог держать в голове множество планов и дел, но сбить его с мысли было невозможно, как и выбить из головы какую-нибудь засевшую там идею. В этом они были похожи.

Но сегодня на празднике Санти поразил его до глубины души невероятной безысходностью, сквозившей в глазах. Ласайента и раньше чувствовал какой-то надлом в друге, но ни о чем не спрашивал, справедливо полагая, что честного ответа не получит. Герцог никого не грузил своими проблемами. Можно было и так все понять по тому, как он напряженно держался во время нечастых встреч с Таамиром, скрывая это за веселой нагловатостью. Лас видел, и то, как эти двое смотрят друг на друга, и то, как ашурт тщательно избегает любых прикосновений к Повелителю Ин Чу, и то, с какой мукой он сжимает руки в кулаки или проводит ими по плечам, закрыв глаза и часто дыша сквозь стиснутые зубы, когда тот, наконец, уходит. Дракон имел на герцога странное влияние, заставляя его болезненно переживать все их встречи. Словно когда-то они были страстными любовниками, но потом по какой-то причине расстались, а влечение осталось. И довольно сильное.

Только граф Орси и Найири знали, но они тем более молчали.

Шали во сне почувствовал чье-то присутствие и резко сел на постели.

— Я тебя прибью когда-нибудь спросонья! — с досадой воскликнул он и тут заметил состояние герцога.

Сантилли скорчился на краю кровати, подтянув колени к груди и обхватив себя руками, и как-то жалко и растерянно смотрел на него.

— Шали, я идиот.

— Что?! — недовольно спросил дэм.

— Я сорвался. Я сказал, что люблю его, — герцог опустил совершенно потерянные несчастные глаза, — Он подошел так близко! И я не выдержал.

Он сцепил руки в замок, сжав их до боли, уткнулся в них головой.

— Я почти поцеловал его. И все испортил, — прошептал он с отчаянием.

— Так, будь здесь!

— Нет! Подожди!

Но дэм уже выскочил из комнаты как был босиком и в мягких свободных штанах, в которых спал. Санти посидел немного, потом тоже сорвался и почти бегом поспешил обратно. Не хватало еще, чтобы друг расхлебывал его проблемы!

Шали застал принца, лежащим на ковре в спальне.

— Смена караула? — безразлично поинтересовался тот.

— Что здесь произошло?

— Ничего, — недоуменно ответил Лас.

— Врать ты научился, — недовольно и с легким раздражением констатировал дэм.

— Угу.

Следом проскользнул Санти и, замерев на мгновение, сел у двери прямо на пол, прижавшись к стене спиной и снова обхватив колени. Лас вздохнул, приподнялся и невольно скопировал позу герцога.

— Давайте так, я не маленький уже, — решив обойтись без предисловий, твердо произнес он, не поднимая глаз, — И давно не сахарный, — Он снова вздохнул — Мы сейчас все делаем вид, что ничего не было, и тихо-мирно будем жить дальше.

Шали фыркнул:

— Тоже выход.

Ашурт промолчал, упорно глядя в пол и кусая губу.

— Все, демоны, я могу идти спать? — спросил Шали.

Лас снова вздохнул и кивнул. И они, не говоря ни слова, разошлись.

Санти лежал без сна и без мыслей, заложив руки за голову. На сердце было тяжело и муторно. И вопрос Ласа, который, как оказалось, тоже не спал, застал его врасплох:

— Сан, как это?

Немного помедлив, герцог еле слышно тяжело вздохнул и спросил:

— Что именно?

— Ну, когда с мужчиной? — принц говорил тихо.

— Давно знаешь? — стало совсем плохо, к горлу подкатил тугой ком.

— Длинные уши, зоркий глаз. Твои слова.

— Слишком длинные и зоркие. Забудь.

Принц надолго замолчал. Но Санти знал, что он не спит, катает в голове только ему одному понятные мысли.

— Прости, — сказал он, но ответа не последовало.

Ашурт незряче глядел перед собой в темноту широко открытыми глазами. Надо было сразу оттолкнуть принца, или еще лучше уйти самому. Теперь уже ничего не вернуть. Прежних отношений не будет. Врать герцог не любил, прибегая к этому крайне редко. Смотреть в глаза Ласайенте он теперь не сможет. Да и раньше не мог. Боялся выдать себя. Да уж, не выдал. Уехать что ли, хотя бы на время? Йёвалли можно спокойно оставить на Шали. Или еще проще: прогуляться по ущелью. Тогда вообще проблем не будет! У него. Идиот и размазня!

Санти повернулся к стене. Ладно, проживем как-нибудь. Какие проблемы, в конце-то концов? Потом еще и посмеемся. Лет этак через тысячу.

Зашуршало одеяло. Послышались легкие шаги. Качнулись шнуры.

— Ласти, давай утром, у меня нет настроения сейчас… разговаривать.

Последнее слово он договорил с трудом, потому что принц скользнул к нему под одеяло, обнял за грудь и притих, уткнувшись носом ему в шею.

— И учти, я бешено боюсь, — прошептал он[6]

Глава 3. Авантюра для демонов

— Вздор, дикость и бред хромой кобылы! — Сантилли перестал мерить шагами их гостиную и остановился напротив Ласайенты, прислонившегося к столу, — Забудь эту чушь! — ашурт требовательно ткнул пальцем в его грудь.

Принц осторожно покосился на указующий перст и хотел аккуратно отодвинуть его в сторону, но друг отвернулся и отошел к окну.

— По ущелью можно пройти! Козлы же как-то проходят, — Его Высочество победно посмотрел на герцога: "Ну, давай, возрази на это!", и, подпрыгнув, уселся на стол.

— Проползают! — буркнул ашурт, не поворачиваясь, — А я не козел, слава богам.

Он вернулся к столу и сердито шлепнул по благородному колену, намекая, что Его Высочеству надо бы спрыгнуть на пол, но увлеченный спором Лас только машинально отодвинулся.

— Откуда они там вообще берутся? И потом, может, это разные козлы. Низшие тоже хотят что-то жрать, — герцог резкими быстрыми движениями стал собирать со стола исписанные листы бумаги, выдернув один из-под принца, — Разбросал тут все.

— Не бурчи. И это не мое, — мельком глянув на стремительный почерк, ответил Ласайента, — Я ранил одного, у него теперь проплешина на…,- Лас остановился под тяжелым взглядом Его Светлости, — и рог обломан, — добавил он, сбавляя тон.

Ашурт про себя душевно проклял тот день, когда подарил ему лук.

Безымянная крепость, в которой они жили, охраняла выход из узкого сумрачного ущелья. Где-то за ним находился хаотично работающий портал, который с завидным постоянством выплевывал из себя порции разномастных монстров.

Теперь только Повелители знали, что когда-то, в незапамятные времена, туда, в нижний мир, ссылали провинившихся демонов и дэмов на разные сроки в зависимости от тяжести преступления, а по сути, на смерть. Энергии там было мало, условия жизни скудные: горы, болота и пустыни. Закрытый умирающий мир был своеобразной тюрьмой, выхода из которой не существовало. Заключенные медленно мучительно умирали, сгнивая заживо. Немногим счастливчикам везло, и они возвращались к прежней жизни, большинство же оставались там навсегда, не доживая до освобождения.

Так и шло, пока не произошло извержение мирно спящего до сих пор гигантского вулкана, спровоцировавшее глобальную катастрофу. Документ, который Найири дал прочитать сыну, был сух в описании: "Земля горела и вставала дыбом, море вышло из берегов, небо было черным, и с него падал пепел". Простое перечисление, больше похожее на опись. Отец посчитал, что ему пора знать правду. И это знание дало толчок богатому воображению герцога, обеспечив ему несколько бессонных ночей.

Заключенные старались жить ближе к порталам перехода и, когда все это началась, они, конечно, пытались спастись через них. Вместе с ними в верхний мир попытались прорваться и местные твари. В хронике коротко описывалось, как обезумевшие демоны прорывались буквально по трупам друг друга, зубами и когтями прокладывая себе дорогу. Если первых, не разобравшись, еще пропустили, то остальных оставили за закрытыми дверями. Спасшиеся радовались недолго, их казнили почти сразу же. Всех. На родине никому не были нужны падшие, потерявшие честь и разум. Демоны не падальщики, чтобы жить за счет смерти себе подобных.

Тогда в нижнем мире погибли не все. Но те, кто смог пережить катаклизм, постепенно вырождались, теряя рассудок и становясь монстрами, больше схожими с отвратительными тварями, чем с демонами. Даже животные стояли на много ступеней выше по своему развитию, чем те, что были когда-то разумными существами.

Потом, по приказу императора порталы разрушили, оставив, на всякий случай один, теперь не дававший скучать и расслабляться. Что там произошло, почему стража сдала позиции и отступила, осталось не известным.

Как и откуда появился мощный защитный купол, накрывающий весь этот район, теперь тоже никто не знал. В немногих сохранившихся хрониках и летописях тех времен про него совершенно не упоминалось. Мерцающая преграда, сквозь которую ничего не было видно, вплотную стелилась по земле, но на ущелье почему-то не распространялась. Скорей всего, оно возникло позже, и над его появлением тоже можно было гадать до бесконечности.

Пройти по узкому скальному коридору не представлялось возможным из-за кишащих там тварей. Боясь солнечного света, они днем прятались по разным норам, и сумрачное сырое дно идеально подходило для этого. В прежние времена к порталу не раз пытались прорваться, но как-то вяло и неубедительно, поэтому каждый раз терпели неудачу. Причиной этого, скорее всего, было желание хоть с кем-то, да безнаказанно повоевать: низшие были страшными противниками, и это нравилось демонам.

Позже выход из ущелья перегородили крепостью с крепкими высокими стенами, оплавив каменную кладку внутри и снаружи, чтобы низшие демоны не смогли по ней подняться наверх.

Во время войны она единственная ни разу не подверглась нападению ни с одной из воющих сторон: одно дело стрелять по беснующимся на закрытой площадке тварям, и совсем другое — гоняться за ними по всей стране.

Этой ночью Ласу пришла в голову абсолютно безумная идея, пройти по скалам и попытаться закрыть выход в нижний мир. И уходить она, судя по всему, никуда не собиралась, прочно окопавшись в мозгах демона. Пробуждение у Санти было очень, очень ранним и не сказать, чтобы приятным, выспаться ему не дали. Хорошее настроение, видя это, покидало вещи в сумку, и свалило в неизвестном направлении в бессрочный отпуск.

И теперь они с утра обдумывали эту мысль. Вернее Ласайента упорно доказывал возможность осуществления практически неосуществимой авантюры, а Сантилли так же упорно не хотел соглашаться.

— Надо только, чтобы они нас не почувствовали, — блестя глазами, азартно продолжил принц, — они же тогда, как бешенные начинают бросаться. Почему, кстати?

"Да, разворошим осиное гнездо. Живыми точно не выйдем, — подумал ашурт, будто невзначай отводя глаза, — и что ж ты не уймешься, гений?".

А тот продолжал, настойчиво глядя в упор, ждать ответа. Попробуй, обмани его или не скажи правду. Сантилли сам совсем недавно узнал причину столь лютой ненависти низших к остальным демонам. Он не совсем понимал, почему давняя трагедия должна оставаться тайной, считая, что если демоны будут знать, кем они могут стать, нарушая законы, то многие сотню раз задумаются, прежде, чем сделать что-то противоестественное.

— И как, умник, ты это предполагаешь сделать? — бросив бумаги обратно на стол, с едким сарказмом спросил ашурт, уходя от основного ответа.

Все равно прицепится, как репей. Что ответить настойчивому демону, он не представлял. Любой ответ давал невообразимый простор для размышлений. И до чего додумается этот вундеркинд? Правильно, до черт знает чего. Логика у него безупречная, сам убеждался не раз.

— Ну, придумай, что-нибудь. Ты же у нас такой изобретательный, — невинно предложил Лас, легкомысленно болтая ногами, — амулеты, талисманы, заговоры, приговоры…

— Смертные, — закончил Санти, исподлобья посмотрев на неугомонного друга.

В споре наступило обманчивое затишье.

"Сейчас мы соберемся с мыслями и начнем атаку, — ашурт принялся собирать разбросанную бумагу в стопку, как будто это было дело всей его жизни, — Ну почему бы тебе не остановиться? Что ты вечно лезешь туда, куда соваться совсем нельзя?".

Ласайента помолчал, наблюдая за непослушными листами, никак не желающими укладываться в стопочку.

— Мне нельзя это знать? — серьезно спросил он.

Герцог отрицательно покачал головой.

— Меньше знаю, крепче сплю?

Теперь последовал утвердительный кивок.

— Мы произошли оттуда? Или бросили их на произвол во время какой-нибудь катастрофы?

Руки, ровняющие бумагу, непроизвольно дрогнули и на мгновение остановились. Значит, второе предположение правильно, хотя бы частично.

Поехали. Сейчас он будет методично перебирать все варианты вплоть до самых абсурдных, пока не дойдет до того, самого верного.

— Ласти, — Сантилли исподлобья просверлил йёвалли взглядом, но дырки в нем не появились, а жаль.

— Знание для Повелителей, — усмехнулся принц, опуская глаза и пальцем сгоняя карандаши вместе, — как будто вы туда преступников отправляете.

Дьявол! Я убью этого….

Его Высочество, сжав губы, смотрел на руки ашурта, чуть не смявшие многострадальные листы. Надо же, ткнул пальцем в небо, а попал в яблочко.

— И что здесь запретного? Они получили то, что заслужили, — он пожал плечами.

— Мы никуда не отправляем своих преступников. И ты об этом знаешь. Наказание одно — смерть. Так проще, меньше тянет на гадости, — герцог собрал карандаши в кучку, подравнял, затем сгреб и поставил их в стакан.

— Значит, в прежние времена, — упрямо доводил догадку до логического конца друг.

Сантилли устало посмотрел на него:

— Ласти, я дал Слово. Хочешь, чтобы я составил им компанию? — сразу надо было с этого начать, разозлился на себя герцог.

— Извини, я не подумал.

Ласайента никогда об этом не узнает и, наверно, это все-таки правильно. Догадки так и останутся догадками. Никому не надо знать, как одни демоны, по сути, предали других.

— Но сделать-то что-то надо, или так и будет сидеть здесь, как на привязи, — принц настойчиво возвращался к теме спора.

Сантилли сдался и, вздохнув, позвал Шона: "Забеги на огонек, у нас тут образовалась одна идиотская мысль, совет нужен".

И почему все подобные идеи такие неистребимые? Как сорняки.

Шонсаньери появился почти сразу и не один. Вслед за ним из голубоватого овала портала рука об руку вышли гости: умопомрачительно красивая девушка лет так двадцати-двадцати двух, женский вариант Сантилли, и высокий симпатичный ашурт чуть старше ее. В гостиной сразу стало шумно и весело. Демоны смеясь, обменивались дружескими поцелуями и рукопожатиями.

Шон по пути к креслу шлепком по подбородку заставил младшего брата закрыть рот и спихнул его со стола. Лас сразу очнулся и заметил, как Сантилли, весело хмыкнув, окинул демонессу скептическим взглядом. Она стрельнула темными подведенными глазами в сторону принца, заставив его почувствовать себя жутко неловко. Захотелось тихо-тихо смыться отсюда и забиться в какой-нибудь уголок крепости, желательно самый темный и отдаленный.

"Это мой острый комплекс неполноценности. Еще один", — обреченно подумал он и подавил тяжелый вздох. Надо было сразу родиться мальчиком, тогда сейчас не кусала бы за живое жгучая зависть. И когда эта неумирающая принцесса успокоится?

— Знакомьтесь, демоны. Лас, это моя сестра Эджен, ее муж Тоньес. Это Ласайента.

Гость по-мужски крепко стиснул ладонь молодого йёвалли, и, глядя на него сверху вниз, тепло сказал:

— Очень рад знакомству с тобой!

Его жена, таинственно улыбаясь, протянула свою ручку Его Высочеству. В росте она уступала мужу полголовы, но и это заставило лишний раз почувствовать свою неполноценность. Принц смутился и, растерявшись окончательно, вместо того, чтобы по этикету поцеловать пальцы, просто пожал их, получив в награду очаровательную улыбку. Хорошо, что по головке не погладили, как маленького. Вот ведь…олух!

Сантилли, незаметно подмигнул другу и снова с живым интересом пробежал по сестре глазами, оценивая ее внешний вид.

— И эту…, - герцог неопределенно перебрал пальцами в воздухе, пытаясь подобрать слово, не смог и махнул рукой, — носят сейчас в земных мирах?

— Нравится? — девушка тут же повернулась на высоких шпильках вокруг себя. Наряд шокировал, мягко говоря. Узкие черные брючки, если это можно было так назвать, плотно облегали идеальную фигуру, подчеркивая все, что можно и нельзя. Блузки не было. Не считать же ею верх корсета, еле прикрывающего грудь. Шикарную, между прочим. Сверху был накинут длинный белый жакет с короткими рукавами. Очень ажурный. Все! Тонкая золотая цепочка, длинные сережки и куча узких браслетов на руках за одежду не считается. Каштановые вьющиеся волосы, уложенные в стиле "романтический хаос", довершали образ демонессы. Лаура бы никогда так не оделась! Кошмар! Но на Эджен это смотрелось невероятно потрясающе.

— Впечатляет. Очень. Отец видел?

— Я так сильно похожа на сумасшедшую? — дернула плечиком сестра.

Сантилли подавил готовый вырваться смешок, прикусив губу:

— Тоньес, ты не замучился отмахиваться?

— Сама справляется, буду я еще ерундой заниматься, — ашурт пожал широкими плечами, с любопытством оглядывая гостиную, — Как-то у тебя мало что изменилось.

Эджен уже заинтересованно рассматривала книжные полки, проводя по корешкам пальцем с ярко-красным ноготком.

— Вы смотритесь. Одна почти голая, второй в драных штанах и… это что?

— Футболка.

— С черепом? Неплохо выглядит, — Санти сложил руки на груди и, наклонив голову, задумчиво потеребил губу, — И черепушка в адском пламени сногсшибательно гармонирует с твоей рыжей шевелюрой.

— Сзади тоже есть, — Тоньес повернулся спиной и откинул волосы, — И я не рыжий, а золотисто-каштановый.

Герцог со значением покачал головой, да-да, и демоны рассмеялись.

— Вы где нашли друг друга?

— А мы сидели в "Перекрестке", когда ты позвал Шона, отозвалась сестра, — О, свеженькое. Дашь почитать?

— И тебя туда пустили в таком виде? — брат махнул рукой: бери.

На следующей книге у демонессы удивленно округлились глаза. Она потеребила ее за корешок, воровато покосилась на брата, но ничего спрашивать не стала, только постучала по переплету длинным ноготком: "Постой пока тут".

Лас, воспользовавшись тем, что на него никто не обращает внимания, выскользнул из гостиной в спальню, чтобы с ногами забраться на подоконник, так, чтобы видеть и дверь и то, что происходит снаружи.

Недавно во дворе крепости оборудовали небольшой полигон с различными препятствиями и сейчас там тренировались дэмы. Вчера Сантилли нещадно гонял там друга, заставляя проходить через различные маятники по качающимся мосткам, бегать по вертикально вбитым в землю тоненьким бревнам разной высоты, пролезать через узкие окошки, перепрыгивать через барьеры, в последний момент меняющие высоту и прочее и прочее. Фантазии на всевозможные гадости у герцога было не занимать. Но одному побыть не удалось, следом буквально через минуту вошла Эджен. Огляделась вокруг, округлив глаза при виде оскалившегося саблезубого тигра, недавно законченного принцем.

— Это ведь не Тиль рисовал?

Так, одной тайной меньше. Значит, все-таки, это художества друга. А Ласайента ему почти поверил! Как, однако, скромность украшает демонов!

Девушка, не дождавшись ответа, повернулась к Его Высочеству и с интересом окинула его взглядом.

— Что? — немедленно отреагировал он, настораживаясь.

— И как отнесся Андерс ко всему этому? — она небрежно провела рукой по воздуху сверху вниз, обрисовывая фигуру йёвалли.

— Плохо, — усмехнулся он.

Эджен, не спеша, простучала каблучками к окну, села рядом и с любопытством посмотрела на Ласайенту.

— Ну, и зачем тогда?

— А ты меня видела? — ответил принц, упрямо наблюдая, как Кьердис безрезультатно пытается пройти маятники.

— А надо было? Судя по тебе с внешностью все было в порядке. Что там было не то, чтобы так поступать?

— Все, — отрезал он, по-прежнему не поворачивая головы.

Кьердиса в очередной раз сбило маятником на землю и он, прихрамывая и мотая головой, отошел в сторону.

Ну, что привязалась? Иди к брату, ты же по нему соскучилась!

— И что изменилось? — девушка пренебрежительно фыркнула, — Вы все равно вместе.

Они с Аши сговорились что ли?

— Санти не стал бы со мной возиться. Зачем ему чахоточная жена?

— Ой, ли? Плохо ты знаешь Тилли, — демонесса пожала плечами и резко сменила тему, — Говорят, на балу ты произвел невероятный фурор. Местные красавицы только о тебе и говорят. Жаль, что я не пошла. Такое пропустила. О, легок на помине!

— Сплетничаете-секретничаете? — Сантилли остановился в дверях, привалившись к косяку.

— Ревнуешь? — сестра ехидно прищурила один глаз и наклонила голову к плечу.

— Ха! Было бы кого! — герцог повертел рукой, изображая что-то неопределенное.

— Ну, ты… демон! — возмутилась Эджен, пытаясь сообразить, кого из них брат имел в виду: ее или Ласайенту. По смешку, донесшемуся сзади, наверно, все-таки ее.

— Бросили нас… нехорошие. Ай-ай-ай, — Его Светлость шутливо погрозил ей, — Пошли, сейчас граф спустится.

— О, Шали. Чудесно!

Демонесса, сразу передумав обижаться, спустилась с подоконника и, не торопясь, пошла к двери, грациозно покачивая узкими бедрами. Герцог, подобравшись, ждал ее с какой-то шкодной улыбкой.

— Даже не думай! — пригрозила она, нерешительно останавливаясь.

Ашурт, продолжая хитро улыбаться, шагнул навстречу и поманил ее к себе опущенной ладонью. Выход все равно был только один, и Эджен попыталась быстро проскочить мимо, по пути дав Сантилли подзатыльник, но брат ловко уклонился. Ответный шлепок ниже спины достиг бы цели, но девушка, взвизгнув, успела закрыться руками. Тогда Его Светлость, смеясь, обхватил сестру за талию и закинул себе на плечо, придерживая за ноги. Закрываясь свободной рукой от града ударов, сквозь визги и темпераментные выкрики своей жертвы, крикнул Ласайенте, с удивлением наблюдавшему за ними от окна:

— Быстрей, пока я живой!

В гостиной их встретили свистом и хохотом. Санти сгрузил немного помятую жену мужу на колени и поспешил отскочить подальше, по пути за плечи подтолкнув принца к креслу.

— Маленькая моя, обижает тебя плохой братик? — спросил Тоньес, нежно обняв девушку.

— Побей его, любимый, — капризно попросила она, поправляя сбившуюся прическу и сердито косясь на плохого братика, совершенно не страдающего угрызениями совести или раскаянием.

Герцога спас граф Орси с тремя бутылками, которого приветствовали дружными радостными возгласами.

— Демоны, вы чему обрадовались? — спросил Шали, ставя вино на столик.

— Ты еще спрашиваешь, — ответил Тоньес, пожимая ему руку, — конечно, этой живительной виноградной влаге.

— Демоны, — осуждающе повторил дэм, покачал головой и улыбнулся.

Поцеловал единственную в этой компании даму в охотно подставленную щечку и сел рядом, попутно обменявшись рукопожатием с Шоном и передав ему одну бутылку.

"Ты на кухню весточку послал?", — спросил Санти у графа, отворяя дверцу встроенного шкафчика.

"Сейчас все принесут".

Пересевшая на диван рядом с мужем Эджен откинулась на спинку и переплела стройные ножки. Тоньес сразу притянул ее к себе и поцеловал в висок. Герцог тем временем принес пузатые бокалы из золотистого хрусталя. По полированной темной столешнице в разные стороны как по волшебству брызнули разноцветные блики, усиливая ощущение праздничности. Ласайенте, привыкшему к тишине и спокойствию их гостиной, было непривычно, что сейчас в ней стало так оживленно и весело, но именно это ему почему-то нравилось.

В это время в дверь без стука вошли молоденькая служанка и воин из гарнизона с подносами, плотно в два этажа заставленных блюдами с ветчиной, сыром, хлебом и салатами. Довершала композицию ваза на тонкой ножке. Было странно, что она не сломалась под тяжестью нарезанных фруктов, лежащих на ней. Дэм, коротко приветственно кивнув головой, осторожно пристроил поднос на столик и сразу вышел, а девушка стала сноровисто расставлять закуски.

— Оперативненько, — довольно потер руки Шон и принялся ей помогать, опередив остальных.

Но Эджен, недовольно сморщив носик, протянула:

— Как-то бедно ты живешь.

Сантилли, устраивающийся в соседнем от Ласа кресле, вопросительно изогнул бровь.

— Тилли, почему у тебя никогда нет конфет?

— Он их все местным красавицам перетаскал, — Тоньес весело посмотрел на служанку. Та смешливо фыркнула и покосилась на герцога.

— Он ведь врет, Рози?! — тот заговорчески наклонился к ней.

Демон значительно поднял палец:

— Я не вру, а предполагаю.

— Ха, огромное заблуждение, — Его Светлость, дурачась, сделал страшное лицо, показав девушке глазами на дверь.

Но Тоньес не захотел так просто сдаваться:

— Посмотрите на этот румянец! Чем не наглядное подтверждение?

В ответ на это Рози кокетливо повела плечиком, показала ему розовый кончик языка, вызвав новый взрыв смеха, и выскользнула из гостиной.

Шон уже разлил вино по бокалам и Лас, с удивлением посмотрев на свой, недоуменно вскинул глаза на брата. Он пил только сок и воду.

— Споишь мне ребенка, — неподдельно возмутился герцог.

— Напомни-ка мне, сколько лет тебе было, когда ты первый раз напился? — сестра сделала глоток и хитро глянула на Сантилли поверх бокала.

— Не было такого! — тут же горячо открестился Его Светлость.

— Пять? Да?

— Жени, это государственная тайна!

— Ты стащил у папы бутылку и выпил половину! Еще и отдавать не хотел!

— Не помню!

— Еще бы ты помнил!

Демоны весело принялись спорить, причем герцог настойчиво все отрицал, а Эджен в пику ему упорно доказывала обратное, вспоминая новые факты.

Вернувшаяся Рози, лукаво глянув на Сантилли, поставила на столик большое блюдо с пирожными и трехъярусную вазу с конфетами.

— Этого хватит? — вкрадчиво спросил он у сестры.

— Солнышко, ты себе-то хоть что-то оставила? — с наигранным участием обеспокоенно спросил Тоньес.

Солнышко печально вздохнуло и осуждающе посмотрело на герцога. Ашурт ответил ей многообещающим взглядом.

Эджен округлила глаза:

— Ого! Что это значит, Ваша Светлость?

— Это значит, что Его Светлость в скором времени возместит нанесенный тобой ущерб, — и муж со вкусом поцеловал жену в щечку.

Рози присела в реверансе и вопросительно посмотрела на Сантилли. Тот отрицательно покачал головой и улыбнулся. Губы девушки дрогнули в ответ и она, так и не произнеся ни слова, вышла.

Несколько лет назад ее нашли без сознания с сильными ожогами на спине и руках недалеко от сгоревшей лесной сторожки. Ее родители погибли в пожаре, а двенадцатилетнему ребенку каким-то чудом удалось выбраться из огня. Девочка неделю металась в горячке, а когда пришла в себя, то не смогла говорить, только все время плакала. Так для всех и осталось тайной, что же произошло на самом деле в доме лесника.

Найири оставил сироту в замке прислугой, но потом она сама попросилась в крепость на рубеже. Все знали, в кого так безнадежно была влюблена девушка. Но предмет ее воздыханий, обычно отчаянно флиртовавший с каждой красивой женщиной, относился к ней лишь по-дружески тепло, не более, надеясь, что со временем эта блажь пройдет и Рози выйдет замуж, не смотря на немоту. Тем более что многие дэмы стали оказывать знаки внимания красивой служанке.

Со временем между ними сложились шутливые отношения, благодаря которым она постепенно стала чувствовать себя свободно и раскованно, оказавшись веселой, хозяйственной и очень умной.

— Про какую идиотскую мысль ты говорил? — напомнил Шон цель их визита.

— Ласти предлагает пройти ущелье по скалам и закрыть портал.

Ого! Эджен с удивлением посмотрела на автора столь необычного решения старой проблемы.

— Этот бред мог родиться только в твоей голове, — оценил идею младшего брата старший.

— А поподробнее, — заинтересованно попросил Тоньес, подавшись вперед.

— Подробностей пока мало, только наброски, — ответил Ласайента, — нужно специальное снаряжение. Я пробовал, пальцы через какое-то время начинают скользить. Наши веревки перетираются. Обувь тоже не подходит. Но ведь это решаемо?

Сантилли с тревогой посмотрел на возмутительно безмятежного принца. Неужели этот сумасшедший демон лазил в ущелье? Интересно, когда успел? Надо было тогда ему ноги сломать, зря он отказался, ой, зря.

— Все равно не успеем до захода, — категорично заметил Шали.

— Выходить надо на рассвете, чтобы иметь в запасе время. А если все-таки не успеем, то можно отсидеться на скалах. Низшие по ним почему-то не могут подняться.

— У них тоже что-то там скользит, — буркнул Его Светлость.

Шали еле заметно улыбнулся.

— А мне нравится, — задумчиво сказала Эджен.

Она не ожидала подобного от изнеженного на первый взгляд красавчика. Надо же, а с виду такая скромница. И ведь никто кроме него не додумался до такого простого выхода из этой ситуации.

Тоньес тут же что-то прикинул в уме:

— Я знаю, где можно достать снаряжение. У Пабло. Это… как объяснить? — он пощелкал пальцами, — Эти ребята лазят по скалам без страховки. Как раз то, что нам надо.

— Отлично, — герцог откинулся назад и прищурил глаза, раздумывая.

Авантюра становилась реальной. По крайней мере, уже был шанс добраться живыми до чертового портала и даже вернуться. А там, на месте, хотя бы посмотрим, что можно сделать. Правильно? Правильно! Просто на разведку сходим. Оглядимся. А то как-то несерьезно, без разведки-то.

— Когда пойдем? — словно нехотя поинтересовался Его Светлость, уже начинавший забывать о том, как только что яростно сопротивлялся бредовой вылазке.

"Мальчишка, — усмехнулся Шали, получив в ответ лукавый и одновременно немного виноватый взгляд, — Засиделся на одном месте?".

Ласайента весь подобрался: возьмет с собой или нет? Это было бы такое невероятное приключение! Боги! Новый незнакомый мир! Пожалуйста, ну, пожалуйста! Возьми! Что тебе стоит?! Ты же сам говорил о том, что надо прекращать прятаться!

— Тиль, милый, хоть сейчас. Только переоденься, у нас очень жарко.

— В это?! — вздернул брови брат.

— Да во что хочешь. В земном мире сейчас на одежду не особо смотрят.

— Я заметил.

Сантилли встретился с напряженным взглядом Ласа и отрицательно покачал головой. Сейчас начнется!

— Почему? — упрямо наклонив голову, спросил принц, не заставив долго себя ждать.

— Ласти, это техногенный мир.

— Ни о чем не говорит, — Его Высочество продолжал хмуро смотреть исподлобья.

В конце концов, чья это идея? Почему он вдруг должен оставаться дома?

— Ласти, разговор окончен. Я сказал нет! Извини.

Хорошо, не будем настаивать, тем более, что еще есть время. А сейчас Санти упрется, и будет только хуже.

Его Высочество как мог спокойно пожал плечами, нет, так нет, никого при этом, конечно, не обманув. Эджен стало жаль его, но брат мимолетным взглядом перехватил, зарождавшиеся слова защиты, готовые сорваться с губ сестры. Нечего баловать мальчика, ему еще мужчиной быть.

Демоны мило провели время, болтая и вспоминая веселые истории. Так получилось, что в основном главным героем в них постоянно выступал Сантилли. Оказывается, маленький Тиль был тем еще хулиганом и пакостником, не давая расслабляться никому в родовом замке. С ним и сейчас не приходилось скучать, а доказательства этому всегда можно найти, по-простому выглянув во двор. Ребята, наверное, уже не одно душевное спасибо сказали своему командиру и его безграничной фантазии.

Ласайенте было смешно и интересно наблюдать за Сантилли. Надо же, какое у нас было насыщенное детство! Жаль, что родителей не выбирают. Зато выбирают друзей! Эта неожиданная мысль заставила по-другому оценить некоторые события собственной жизни. Если бы у него был такой все прощающий отец, как у Санти, принц бы вырос законченным жестоким эгоистом.

А ведь Андерс тоже многое прощал Лауре! Балуя ее сверх меры и потакая всем ее капризам. Хорошо, что их было мало. Или ему так сейчас кажется? И потом, шкодничать серьезной принцессе в голову не приходило. Его Высочество совершенно запутался в собственных воспоминаниях и выводах. Да какая теперь разница, что там было в его детстве, подумал он! Главное, сейчас все замечательно!

Ближе к полуночи гостили стали прощаться и разошлись, предварительно договорившись о завтрашней встрече. Сантилли увильнул от неприятного разговора с другом, банально сославшись на усталость и выпитое вино, и завалился спать.

А ранним утром Его Светлость подло сбежал, в ярких красках представляя себе горячую встречу, которую устроит ему друг. С ковровой дорожкой и оркестром. Мда. Неуемное воображение разбушевалось, заставив ашурта содрогнуться и почти сдаться, но малодушное желание разбудить йёвалли было мужественно задушено на корню. Проснувшийся Лас обнаружил в гостиной читающего книгу Шали, все понял, но ничего не сказал, только губу прикусил. Граф мысленно посочувствовал Сантилли и от всей души пожелал ему удачи, без которой возвращение под родную крышу становилось проблематичным, учитывая не только характер, но и благоприобретенные боевые навыки принца.

Супружеская чета демонов лет шестнадцать назад купила двухэтажный светло-кремовый особняк у моря, охраняемый по краям и в середине широкими круглыми башнями с окнами-бойницами. Веранды, террасы и просторные балконы, увитые зеленью и виноградом, полукруглые окна и двери, облицованные камнем, придавали особый колорит и создавали ощущение сказочности необычной постройки, делая ее похожей на заколдованный замок, особенно вечером, когда включалась подсветка. Сантилли не поленился и обошел дом вокруг, пока не взошло солнце (здесь была то ли еще ночь, то ли очень раннее утро, когда появился герцог).

Но самым восхитительным оказался живописный внутренний дворик: в левой части обширного изумрудного газона находился бассейн с прозрачной голубой водой, в котором отражалась вилла. Вся остальная территория утопала в зелени и цветах.

Если подняться по широким ступеням от бассейна к особняку, то можно было попасть на террасу, с которой открывался поистине изумительный вид на море и бухту, на берегу которой расположился город, отсюда не видный.

Здесь, за бассейном начинался пологий спуск, по которому к морю ступеньками сбегала дорожка, выложенная плоскими желтыми камнями. Она петляла среди пышных деревьев и цветущих кустарников, уводя в небольшой дикий сад, полный цветочных ароматов и влажной духоты. Внизу ждала небольшая деревянная пристань с пришвартованной мечтой Сантилли — белоснежной парусной яхтой. Он утром уже побывал на ней, облазив все сверху донизу и впервые испытав муки зависти.

Сейчас они втроем развалились в мягких креслах на тенистой продуваемой теплым ветерком террасе, увитой виноградом, и в ожидании назначенной встречи со скалолазом потягивали ледяной коктейль из высоких бокалов. Настроение у герцога было не ахти какое: жара начинала чувствоваться, к тому же ему чудовищно не хватало Ласайенты, тридцать лет постоянно следовавшим за ним, как собственная тень.

— Что-то Его Светлость, наследник и прочее, и прочее загрустил, — задумчиво проговорил Тоньес.

— Да разреши уже Ласти приехать! Что ты уперся, как баран, — сестра сразу вычислила главную причину.

— Предлагаешь отменить собственный приказ? А потом кое-кто начнет этим бессовестно пользоваться и мне придется по-тихому повеситься, потому что справиться с ним будет совершенно невозможно.

— Тиль, не хандри. Просто передумай, — категорично возразила Эджен, — Что ты фыркаешь! Жеребец. Вызывай его немедленно! Пусть сам решает, выдержит он это или нет.

Тоньес поддержал ее:

— Скажи, что все оказалось не так страшно, как ты думал вначале.

— Искусители, — сердито пробурчал герцог, поднялся и ушел наверх.

Супруги заговорчески переглянулись, и Эджен прищелкнула пальцами:

— Я переодеваться, а то у нашего принца вчера были ТАКИЕ глаза….

— Зачем? Просто надень бриджи, а этот сарафанчик вполне сойдет за маечку, — с удовольствием провожая жену взглядом, посоветовал вдогонку муж.

Шали, наблюдавший за тренировкой Ласайенты, вдруг неожиданно остановил бой, приказал убирать меч и идти к себе. Йёвалли подчеркнуто аккуратно поставил оружие в стойку, открыл дверь и замер. Вместо привычного коридора там оказалась большая комната с полом, выложенным светло-бежевой шестигранной плиткой, и с белыми стенами, у одной из которых стоял удобный приземистый диван и пальма в коричневой кадке. Ощутимо потянуло прохладой.

Принц удивленно оглянулся на графа. Тот, улыбаясь, молча, махнул рукой: иди, не стой. Лас осторожно шагнул вовнутрь и закрыл дверь. Огляделся. Слева находилась открытая арка. Сквозь колышущиеся прозрачные занавески видно было яркое голубое небо без единого облака. Справа был такой же выход на лестницу, ведущую вниз. Сзади — глухая оштукатуренная стена. Его Высочество провел по ней кончиками пальцев и хмыкнул.

Никого. И что теперь?

— Не стой, как памятник себе любимому, — донесся снаружи знакомый голос.

Санти! Ласайента радостно выскочил в левую дверь, оказавшись на открытом балконе, и тут же чуть не задохнулся. Казалось, еще немного и густое душное варево, разлитое вокруг и по нелепой ошибке называющееся воздухом, можно будет есть ложкой. Разве этим можно дышать? Окончательно йёвалли добила одежда герцога. Он, всегда предпочитавший темные цвета, был непривычно одет во все белое: рубашку с короткими рукавами, почти полностью обнажавшими крепкие мускулистые руки, и белые легкие брюки.

— Никогда не поздно передумать, — друг стоял, оперевшись на кованные перила, увитого плющом балкона и смотрел на… море.

Настоящее, огромное, ярко сияющее в лучах солнца! Вдали виднелись белоснежные корабли с парусами и без. Дыхание окончательно перехватило. Принц постарался поймать за хвостики и привести в порядок разбегающиеся мысли — мышки, красочно представляя себя лохматым лобастым котом, почему-то рыжим.

Земной мир! Море! Боги, это же невероятно здорово! Захотелось закричать во все горло, схватить этого чертового ашурта в охапку и от счастья закружить его. И плевать на жару!

Пока они спускались в круглый холл по широкой лестнице, герцог вкратце объяснил, что они находятся в доме сестры, и чем сейчас будут заниматься. А ничем они не будут заниматься!

— Переходим на вечерне — ночной образ жизни, пока не решим наши проблемы.

— Я думал, мы сразу начнем.

— Самоубийцы в роду были? — тоном доктора участливо спросил друг и распахнул дверь в свою комнату, — Проходи. Мыться, бриться, переодеваться и завтракать. Приказ ясен?

— Да, милорд, — шутливо ответил Лас.

— Приступай, — разрешил Санти, весело хлопнув улыбающегося принца по спине, и, вошел вслед за ним.

Просторная комната была выдержана в общем стиле этого дома: мозаичный пол из квадратной плитки, напротив входной двери — огромная арка изысканного шоколадного цвета ведет на широкий балкон. Прозрачные занавески до пола колышет слабый ветерок. Справа — стол с тремя стульями у белой стены. Слева — кровать под молочным покрывалом, не массивная, к которым он привык, а легкая, с витыми тонкими столбиками-опорами и светлым многослойным пологом. Встроенные шкафы почти не заметны.

Его Высочество с удовольствием вдохнул запах свежести и прохлады. Как они это делают?

— Душ там, — Его Сиятельство, прищурившись, пальцем обозначил направление от себя, изобразив выстрел из пистолета. Смеясь, фыркнул, с удовольствием понаблюдав за вытянувшимся лицом друга. Но не будешь же объяснять, что они с Тоньесом сглаживали разницу во времени с помощью местного боевика и пива. Пиво выветрилось, а вот боевик — нет. Желание пострелять осталось, хотя Сантилли чуть не оглох, не смотря на наушники, когда после фильма они спустились в тир. Ненормальное оружие, с таким охотиться — себя и дичь не уважать. Разве можно быть таким громким? А эта идиотская отдача? Чуть пистолет не потерял от неожиданности. А в фильмах все палят почем зря и ни у кого руки даже не дрогнут. Супергерои. Но в целом ему понравилось.

Пока Ласайента плескался в душе, запыхавшаяся Эджен принесла одежду для гостя: пару брюк, шорты, несколько рубашек и футболок. Небрежно бросила на кровать коробку с кроссовками.

— Некогда было особо выбирать, — пояснила она, доставая вещи из пакета.

— Не оденет, — вынес приговор брат, скептически рассматривая на свет то, что купила сестра.

— Твои проблемы, — фыркнула она и быстро выскочила за дверь, оставив за собой последнее слово.

Женщина, что с нее взять? Хорошо, хоть не блондинка, не в обиду блондинкам сказано. Но с другой стороны, один ашурт знал парочку зверски умных белокурых красавиц, которым палец в рот ложить категорически запрещалось во избежание несчастных случаев.

Ладно, брюки, пусть непривычно тонкие и белые, но все-таки это знакомо. Сложно перепутать. Но облегающую нежно-салатовую футболку с изображением моря и пальм и с короткими рукавами Лас решительно отложил в сторону. Герцог в раздумье почесал нос и решил воспользоваться силой договора, сразу перескочив через уговоры и объяснения. Так проще. В противном случае они отсюда до зимы не выйдут. Не переставая морщиться, принц оделся, без помощи друга разобравшись с кроссовками. Попрыгал на месте в новой обуви, привыкая, и хмуро спросил:

— И на кого я похож?

— На себя, — отрезал Сантилли, с удовольствием оглядывая его крепкую фигуру, — Все красотки будут твои, как пить дать.

— Милорд, прикажете их солить?

Его Светлость с неприкрытым удивлением посмотрел на йёвалли. Он не помнил, чтобы тот хоть когда-нибудь шутил. Но принц смотрел очень серьезно. Издевается или мстит? Что вообще-то одно и то же в данный момент.

— Э, нет, — герцог чуть ли не впервые в жизни не нашелся, что ответить, — Пошли.

На террасе их уже ждал накрытый стол. Жара здесь тоже чувствовалась, но не так, как на отрытом балконе. Спасал слабый теплый ветерок, вольготно разгуливающий из угла в угол. Эджен снова заставила Ласайенту смутиться, действительно надев бриджи и короткий топик. Тоньес поприветствовал вошедших демонов, подняв руку, и кивнул на удобные кресла. Вставать ему было явно лень.

Лас мельком глянул на пестрые шорты и распахнутую рубашку хозяина, мимолетно отметив, что мускулатура у Санти на-амного лучше, чем у хозяина, и сразу отвел глаза. Тоньес, заметивший это, хмыкнул, но комментировать не стал. Зачем еще больше вгонять мальчика в краску?

Если Сантилли был знаком с правилами этого мира, то принца пришлось полностью вводить в курс дела, наглядно иллюстрируя все фотографиями с планшета, которые супруги делали, живя здесь. Тоньес попутно объяснял Ласайенте принцип работы незнакомого ему устройства.

Эджен с любопытством ждала, когда же "блондиночка" спечется, и была удивлена точными вопросами, которые задавал Его Высочество, и тем объемом информации, который он запомнил играючи.

Она с интересом наблюдала за серьезным собранным йёвалли, сразу заинтересовавшегося технической стороной жизни землян. Девушка отметила расслабленные уверенные движения, спокойную речь, то, что он, не стесняясь, задает вопросы, если что-то не понимает или не знает. Сейчас принц был совсем не похож на того постоянно краснеющего замкнутого мальчика, которого она видела вчера.

Скорей всего, все его смущение от неуверенности в себе, которая осталась от принцессы, больной девочки так непохожей на окружавших ее демонов.

"Надо будет повидаться с Аши. Что же там такого было не так? Почему-то же Ласти сменил пол и спрятался от всех на столько лет. И Тиль хорош, никому ни слова не сказал!".

Невооруженным глазом видно, что они любят друг друга. Братишка, конечно, с ума сошел, но это не наши дела. Мальчик — йёвалли, так что проблем не должно быть. Наверное. А, может быть, Ласти меняет пол? Скорее всего, так и есть. И ведь не спросишь.

Тоньес со словами: "Дальше сам разбирайся", вручил планшет принцу и тот тут же залез в меню, надолго выпав из общей беседы. До демонов периодически доносилось хмыканье, то задумчивое, когда Ласайента что-то не понимал, то удовлетворенное, когда очередная головоломка решалась. Игрушка явно имела успех.

Эджен полдня разбиралась с первым телефоном. Разборки были больше похожи на военные действия, доставив мужу немало веселых минут, но в итоге победили интеллект и настойчивость. А чем нас порадует демон, который всю жизнь прожил в средневековье и с электроникой был совершенно не знаком?

— Что такое "сеть"? — вопрос всех застал немного врасплох, — здесь постоянно появляется надпись "невозможно подключиться к сети".

Эджен удивилась тому, что принц знает английский. Сколько сюрпризов за один неполный день! Не иначе, как Тиль научил. А вот зачем?

В их мире они должны были знать как минимум два языка. Свой и соседей. Герцог читал и непринужденно разговаривал на обоих основных (Ин Чу и ийет), с легкостью переходя с одного на другой и не давая принцу расслабляться.

Помимо этого Его Высочество выучил еще три языка других миров: гести, английский и испанский. Не только потому, что понравились. В крепостной библиотеке было множество интересных и нужных книг в оригинале. Гестихиды, жители Шести Королевств в одном из отдаленных миров, были сведущи в механике, и Санти с большим трудом, но удалось достать несколько ранних трудов их ученых. Кроме этого было большое количество их захватывающих романов и повестей с приключениями и путешествиями, которые принц очень любил.

А на английском и испанском Сантилли говорил свободно и… писал стихи. Очень красивые стихи о любви, верности, ненависти, о людях и демонах. Лас чисто случайно наткнулся на раскрытую тетрадь, выхватил глазами несколько строчек на незнакомом языке, и, конечно, ничего не понял, но загорелся желанием освоить новое, чтобы прочитать. Герцог постучал его по лбу, спросив, не закипят ли мозги, и, получив отрицательный ответ, взялся за обучение. Принц не стал тайком читать чужое. Он не вор, чтобы так поступать. Герцогу пришлось выдержать продолжительную ненавязчивую осаду и сдаться на милость победителя. Теперь у него был строгий критик и читатель в одном лице. А с недавнего времени у стихов появилось музыкальное сопровождение, кстати, неплохое с точки зрения ашурта.

— Сеть, — Тоньес уже понял, чем ему грозит простой с виду вопрос, — Это лучше показывать на компе… э… компьютере, — поправился он, — пошли в кабинет, на пальцах не объяснить.

Не будешь же сознаваться, что он до сих пор путается с планшетом. Ну, лень ему разбираться с ним. Лень!

Сантилли стало весело. Что сейчас будет! Класс! Сестра подозрительно покосилась на хитрую физиономию брата, но благоразумно промолчала.

Рабочая комната была действительно рабочей: полностью обшитая темным деревом, заставленная застекленными шкафами с книгами и рулонами чертежей, а стоящий посередине огромный стол был завален справочниками и исписанными листами. Надо будет спросить у Сантилли, чем занимаются здесь ашурты.

Хозяин упал в заскрипевшее под его весом кожаное кресло с высокой спинкой и… проехав в нем к выключенному компьютеру, стал что-то искать, по очереди поднимая книги или хлопая руками по листам бумаги.

Смешно, но кресло оказалось на колесиках. Так они здесь совсем разучатся ходить.

— Наконец-то, — судя по всему, пропажа нашлась, — Это мышка, — опередил вопрос принца Тоньес, помахав ею в воздухе — очень нужная вещь, но постоянно теряется.

— Привяжи, — посоветовал герцог, на что хозяин весело хмыкнул, но промолчал.

Граф включил технику, вышел в интернет, и демонесса услышала вопрос йёвалли:

— А как ты это сделал?

Не "что это такое?". И не "ой, как классно!" или что-то подобное. Не зря у братишки было такое загадочное лицо. Тоньес начал объяснять, и вскоре демоны окончательно потерялись во всемирной паутине, предоставив девушке полную свободу действий.

Ну и ладно! Она прошла к себе и поставила местный фантастический фильм, мстительно включив телевизор на полную громкость. Радостно бегали по экрану инопланетяне, пытавшиеся завоевать Землю. Аборигены в камуфляже отвечали ураганным огнем из всех видов оружия, показывая этим, насколько они не согласны с политикой захвата. А обнаженный по пояс главгерой с перекачанной мускулатурой легко перекидывал с руки на руку громоздкую неподъемную пушку, сшибая из нее летающие тарелки, как обычную посуду. Полная мура! Эджен из принципа досмотрела фильм до середины, дальше ее терпения не хватило. Вопрос незаметно вошедшего Ласа оказался неожиданным:

— Это все на самом деле?

— Нет, конечно, — пренебрежительно ответила демонесса, полуобернувшись к нему.

— Тогда я не понимаю смысла, — принц продолжал с изрядной долей презрения смотреть на экран.

— Не обращай внимания. У некоторых людей больная фантазия.

— Я бы сказал, бедная. Тоньес попросил тебя выключить ящик, пора собираться.

— Это телевизор! Телевизор, а не ящик! — крикнула жена в открытую дверь мужу, но того уже не было в кабинете.

Тоньес подогнал к крыльцу открытый автомобиль насыщенного синего цвета и нетерпеливо ждал их, постукивая по рулю пальцами.

— Потом посмотришь, — опередил все вопросы герцог, — опоздать можем. Боги! Жени, проще было бы совсем раздеться. Давай быстрей!

Ласайента отметил про себя, что скоро перестанет реагировать на откровенные наряды демонессы. Но ему все-таки понадобилось несколько томительных секунд, чтобы понять, что это не нижнее белье, а то, что осталось от брюк, если их обрезать по… самое недопустимое. А на символическую маечку можно вообще не обращать внимание. Ерунда какая! Не на него же это все надето!

Эджен упала на переднее сидение, Санти подтолкнул йёвалли к задней дверце, но неожиданно придержал за волосы. Голова принца резко дернулась назад, он, поморщился и сердито обернулся, что за шуточки?

— Ребята!

Супруги дружно оглянулись и увидели, как ашурт, приподняв, пропускает горящие расплавленным золотом пряди сквозь пальцы.

— Может, под футболку? — неуверенно предложила Эджен, сразу сообразившая, что среди людей Лас будет пользоваться нездоровым интересом. Где вы видели человека с такими кудрями? Правильно, на карнавале или в церкви на фреске. Среди ангелов.

Тоньес отрицательно помотал головой и серьезно посоветовал, заставив принца мысленно содрогнуться:

— Проще побрить на лысо.

Но тут демонесса вспомнила:

— У меня оттеночная краска есть. Каштановая.

— Давай, — не колеблясь, согласился герцог.

— А меня спросить? — обозначил свое присутствие Ласайента.

Санти выразительно посмотрел на него:

— Спрашиваю.

— Хорошо, — нехотя буркнул принц.

— В таком темпе я еще ни разу не красила, — пожаловалась сестра брату, вихрем носясь по отделанной молочным кафелем ванной. С Ласа бесцеремонно сдернули футболку (сразу появилось непреодолимое желание прикрыться руками) и усадили на табурет спиной к раковине. Волосы золотым водопадом стекли вниз. Эджен уже натянула перчатки и выдавливала краску из флакона, одобрительно посматривая на мускулистого парня. То, что надо! Как бы мужа загнать на тренажеры, чтобы тоже подкачался, скоро салом зарастет по самые уши, сидя со своим пивом у компьютера.

— Держи его под спину, — скомандовала она брату, откинула голову йёвалли назад и руками стала наносить смесь.

Принц невольно покосился на открытую грудь, маячившую прямо перед лицом. Герцог многозначительно поцокал языком и прикусил губу, чтобы не рассмеяться, потому что Лас предсказуемо покраснел и тут же закрыл глаза.

Краска легла потрясающе неровно, закрасив волосы прядями, какие-то темнее, какие-то светлее, но в целом получилось красиво. Ласайента придирчиво разглядывал себя в зеркале и никак не мог решить, хорошо это или нет. Эджен, прищурив глаза, оценила результат:

— В парикмахерской по два часа бьются, чтобы так получилось, а мы, не напрягаясь, за пятнадцать минут управились.

— Продай идею, — подсказал брат, почти сразу придя к выводу, что так стало намного лучше, чем было.

Как бы Ласти уговорить оставить все так, как есть? Мда. Задачка не для слабонервных.

Уже проходя по фойе, Санти неожиданно остановился и прищелкнул пальцами:

— О, чуть не забыл.

Он быстро свернул в сторону большого зеркала, вытащил из ящика комода темные очки с круглыми маленькими стеклами и важно надел их на нос.

— Подлецу все к лицу, — немедленно прокомментировала сестра.

— Спасибочки, — с чувством ответил брат и отвесил шутовской поклон, небрежно взмахнув шляпой над полом.

Увидев обновленного хмурого Ласайенту, Тоньес только присвистнул и включил зажигание. Машина резво тронулась с места, быстро наращивая скорость. Ласа вжало в сиденье, к горлу подкатил тугой ком. Он закрыл глаза, но так стало еще хуже. Ладно, как-нибудь выдержу, решил он. Сантилли же чувствовал себя в автомобиле, как рыба в воде: вертел головой и постоянно шутил, комментируя проплывающий, вернее, мелькающий по бокам пейзаж. Ласайента старался смотреть только вперед. Стоило скосить глаза в сторону, как тошнота и головокружение усиливались.

— Далеко нам ехать, — стараясь говорить как можно безразличнее, спросил он.

Сантилли мельком глянул на бледного друга и стукнул по подголовнику водителя:

— Тормози!

Тоньес плавно остановил машину, вырулив на обочину. Принца затошнило еще сильнее. Герцог, перегнувшись через него, открыл дверцу и буквально вытолкнул Ласайенту наружу.

— Ничего страшного. Просто укачало, — девушка передала брату бутылку с водой, — Лей на голову. Тиля вообще полоскало в первый раз, даже отъехать далеко не успели.

После этих слов, недавно съеденный обед бодро запросился на выход. Уговорить его остаться на месте удалось с большим трудом.

— Тут где-то таблетки были, — Эджен стала рыться в бардачке, — Совсем забыла про них. Кстати, вы глазки не забыли в порядок привести?

Но принцу сейчас было не до этого. Потом, все потом.

Город поразил Его Высочество шумом, шириной просторных улиц, забитых машинами, необычными с огромными окнами домами самой разнообразной архитектуры, порой радикально отличающихся друг от друга, множеством практически раздетых людей, куда-то спешащих, духотой и каким-то мертвым, вернее, неживым запахом.

— Вот это я и имел в виду, — сказал Сантилли, глядя, как морщится аристократичный нос принца.

— Кстати, раньше воняло больше, — заметил Тоньес, — Сейчас машины в основном работают на электричестве, а вот лет пятьдесят назад от выхлопов было не продохнуть. Удивительно, как люди выжили?

Таблетка действительно помогла, Ласайенте стало уже намного лучше, и он вовсю крутил головой. Эджен пришлось объяснять ему правила дорожного движения, значение знаков и разметки и прочее и прочее. Безграничная любознательность йёвалли не знала такого простого понятия как предел. Поистине ангельскому терпению демонессы можно было позавидовать. Так за разговорами они незаметно доехали до места. Машина свернула в ворота трехэтажного дома и остановились.

Лас с любопытством оглядел широкий двор, заросший высокими деревьями. Между ними были натянуты канаты, лестницы, даже висели небольшие бревна, по которым лазали дети и взрослые. Одна стена дома была оборудована под скалу. На ней как раз повис на страховке мужчина, соскользнув с выступа. Он беспорядочно болтал ногами в воздухе, пытаясь найти опору. Ласу, немало полазившему по окрестным скалам, стало его жаль. Шансов самостоятельно выбраться у человека практически не было.

Демоны зашли в прохладу полутемного помещения, заваленного, как сначала показалось принцу, разным хламом. Сантилли удивил Ласа, передвинув очки на макушку. Откуда-то из-за ящиков и тюков выкатилась пухленькая маленькая блондинка с короткой стрижкой в красных штанишках до колен и розовой маечке. Судя по внешнему виду, жизнь ее совершенно устраивала.

— Buenos dias![7]- радостно поздоровалась она.

— Buenos dias! Puedo hablar con el seсor Verde, por favor? [8] — спросил ее Тоньес.

Лас с удивлением узнал испанский язык.

— Мы где? — запоздало поинтересовался он у Санти шепотом.

— Испания.

Ну, друг! Сюрприз за сюрпризом!

В это время навстречу им вышел худощавый высокий мужчина в белых шортах и цветастой рубашке. Принц быстро подтянул отпавшую челюсть. Принцесса в его душе брезгливо передернула плечиками — человек был волосат! У Ласа создалось ощущение, что вся растительность с его головы под собственной тяжестью сползла вниз, густо заселив грудь, руки и ноги и оставив загорелый череп практически голым.

— En queґ puedo servirle, seсorеs? [9]

— Пабло, дорогой, извини. Немного задержались. Простишь старого друга? — по-испански обратился к нему Тоньес, улыбаясь.

— Тони! Наконец-то, пиво уже согрелось и выдохлось, пока дождалось вас.

Они обнялись, похлопывая друг друга по спине. Здесь, что, рук не пожимают? Оп-па.

— Сеньора, рад вас видеть! Все цветете и хорошеете с каждым днем! — Пабло галантно поцеловал Эджен ручку.

Тоньес представил гостей, и (хвала богам!) человек просто крепко пожал им руки и широким жестом пригласил пройти в небольшую, но уютную комнатку. Демоны с удобством расположились в глубоких цветастых креслах, и хозяин достал из холодильника пиво и какой-то темный, почти черный напиток. Неизвестная жидкость называлась кола, пенилась, когда ее наливали, и шипела, сердито выстреливая пузырьками воздуха. Принц осторожно понюхал ее и отпил глоток. Странный вкус ему понравился, а вот газ, ударивший в нос — нет.

— Какое именно снаряжение тебя интересует? — спросил Пабло, обращаясь к Тони.

Вместо него ответил Санти:

— Нам необходимы одежда, обувь, веревки.

— Значит, одежда, — мужчина задумчиво потеребил губу, — Могу предложить термобелье. Хорошо отводит пот от тела. Есть фирмы, — человек произнес несколько непонятных названий, — Толстовки и штаны из….

— Пабло, дорогой, просто дай самое лучшее и все. Не грузи нас, чайников, — взмолился Тоньес.

Ласайента покосился на него. Слова были знакомые, но смысл сказанного ускользал.

— Вы, чайники, горы хоть раз видели? — сердито спросил мужчина.

— Они там живут. Просто район дикий и в твоих фирмах ребята ничего не понимают.

Человек вздохнул, окинул внимательным взглядом демонов, прикидывая на глаз размер одежды.

Они быстро договорились о количестве и размере одежды и обуви, и Лас понял, что пока он спал, а потом развлекался на тренировке, ашурты уже все решили и распланировали. Быстро. И кто идет? Животрепещущий вопрос, прямо сказать. "Только попробуете снова оставить меня дома!", — мысленно пригрозил он всем сразу.

Уже вечером, договорившись о доставке груза и тепло распрощавшись, демоны покинули скалолаза.

— Куда теперь, — спросила сидевшая за рулем Эджен.

— Давай в кафешку, есть охота, а потом по городу пройдемся, набережную посмотрим. Надо же Ласти показать кусочек Испании, — герцог хитро посмотрел на друга.

И что нас ждет?

А ждал их католический храм. Очень красивый, с высокими мозаичными окнами, сильно отличающийся от остальных зданий своей устремленностью вверх. Местный священник очень живо и красочно познакомил любознательных туристов с основами местного религиозного учения и многочисленными святыми, особенно подробно расписав деятельность средневековой инквизиции. Знал бы он еще, кто зажигал свечи в его храме и принимал святое причастие, точно бы сан с себя сложил!

Нарядная набережная встретила демонов шумной толпой, музыкой и запахом моря.

Недалеко от них двое музыкантов в белых рубахах играли на гитарах необычную ритмичную музыку, а молодая женщина в красном платье, прищелкивая пальцами и отбивая ритм ладонями и каблучками, завораживающе танцевала. Изящно взлетали в такт мелодии широкие юбки, украшенные воланами и оборками. Яркая шаль с длинными кистями то ниспадала с плеч подобно крыльям, то закручивалась вокруг стана танцовщицы, подчеркивая ее тонкую фигуру.

Восхищенные демоны, не сговариваясь, остановились. В какой-то момент очарованный происходящим принц оглянулся на Сантилли и увидел, как тот, полностью захваченный необычным танцем, не сводит восторженных глаз с танцующей девушки.

Ласайента, смотрел на подавшегося вперед друга, и в душе постепенно разрасталась, казалось уже забытая тоскливая злость, быстро захлестнув его с головой.

Долго она там еще будут выплясывать? И мелодия надоедливая. И зачем они так по-дурацки стучат по гитарам? И плясунья эта маленького роста, подумаешь, смазливая мордашка! Кукла! Только и умеет, что бедрами крутить. И что Санти так на нее уставился?

— Ревнуешь? — озвучила его чувства Эджен.

Его Высочество угрюмо промолчал.

— Это же просто танец! — демонесса с удивлением посмотрела на йёвалли, — Смысл был тогда становиться мужчиной, если ты его любишь?

У него что, все на лице написано? Лас перевел взгляд вниз. Хвала небу, это мучение наконец-то закончилось.

— Говорят, что фламенко — душа испанца, — сказал Санти, обращаясь к молчаливому Ласайенте, и добавил, — Хочу быть испанцем.

"Что с тобой?" — говорил его взгляд.

Но Лас сделал вид, что ничего не заметил.

— Тебя и так от него не отличить, — со смехом отозвалась сестра.

— Вот вырасту и уеду жить я Испанию, — тоном капризного ребенка пропищал герцог и, увидев яркую вывеску, пошел покупать мороженое на всех, по пути с интересом оглядываясь на симпатичных девушек.

Его Высочество потеряв всяческий интерес к окружающему, безразлично смотрел перед собой. Одно за другим вспоминалось все виденное раньше: как друг жарко целуется с какой-то красоткой, прижимая ее все телом к стене; как он, приобняв за талию хорошенькую служаночку, что-то шепчет ей на ухо, и девушка мило краснеет; как он проводит кончиками пальцев по тонкой шейке белошвейки, жившей в родовом замке. Сколько их было, всех этих девиц, дьявол их всех побери?! Все эти поцелуи, страстные объятия, исчезновения на ночь, запах духов, откровенные взгляды…. Какой он сам по счету в этой череде любовниц, а, может, и любовников?!

Ласайента по несколько раз прокручивал перед глазами каждое случайно виденное движение, каждое слово, додумывал то, чего не было, но что должно было, по его мнению, случиться. И чем дальше, тем мрачнее и тоскливее становились мысли, затягивая с головой в омут беспросветной глухой безысходности.

Сантилли с нарастающей тревогой поглядывал на принца, равнодушно, как пресную лепешку, евшего мороженное. Все-таки устал? Слишком много впечатлений за один день? Может, болит голова от жары, а Лас не хочет портить им вечер? Нет, не похоже. Наконец, встревоженный герцог не выдержал и попытался, обняв его за плечи, узнать, что происходит, подбодрить, в конце концов, но тот побледнел, с раздражением дернулся, сбрасывая руку, и отвернулся.

— В чем дело? — недоуменно нахмурил брови Санти.

Он попытался повернуть Ласа к себе лицом, но тот неожиданно зло вырвался и пошел вперед.

Дьявол, что происходит? Если бы Его Светлость не знал, то подумал, что друг ревнует! Не знал…. Стоп! Наше Высочество загрустило после того, как они посмотрели фламенко. А замкнулся друг после короткого разговора с сестрой. Как же он не обратил на это внимания?

Санти бросился догонять друга, сунув сестре недоеденное мороженное. Она машинально передала его мужу, который недолго думая просто выбросил рожок в мусорную урну, все равно растает. Ашурты, устроившись на тенистой лавочке, терпеливо ждали, пока герцог разбирался с принцем, что-то негромко ему втолковывая. Тот упрямо отворачивался в сторону.

— Ты заметил, как Тилли смотрит на него? — спросила Эджен мужа.

— Такое только слепой не заметит, — усмехнулся Тоньес, вытирая руки платком.

Вроде бы дела пошли на лад. Ласайента теперь разглядывал свои ноги, иногда виновато поднимая глаза.

Демонесса, прищурившись, пристально следила за разговаривающей парочкой. Мороженное незамедлительно этим воспользовалось и пустило сладкую слезу, медленно поползшую по вафельному рожку. Эджен рассеянно слизнула ее, и Тоньес тут же прикипел к ней взглядом.

— А мне интересно, почему мальчик не хочет быть женщиной? — Эджен придирчиво рассмотрела рожок со всех сторон, заставив мужа немного вспотеть, и снова вернулась к наблюдению, — И Тиль меня тоже удивляет. Он так любит, что смирился с создавшимся положением? Или просто ждет, когда наш стеснительный принц наиграется и…. И вообще, это не наше дело, — сделала неожиданный вывод девушка, решив, что детектив из нее никакой.

Сколько не ломай голову, все равно ничего не понятно. А из брата никогда ничего не выжмешь, кроме таинственных ухмылочек и дурацких шуточек. Она повернулась к мужу и поймала его взгляд.

— Демон, ты как смотришь? — удивленно возмутилась она.

— Как демон на любимую жену, — нежно ответил он, сильнее прижимая ее к себе.

— При всех?

— Могу не только смотреть, — прошептал Тоньес ей на ушко и тут же приступил к действиям, пересадив демонессу к себе на колени.

— Сейчас половина населения умрет от зависти! Разве можно так целоваться? — с деланным негодованием воскликнул подошедший вместе с Ласайентой герцог, — И где мое мороженное?

— Твое уже выбросили. А вот мое… не выдержало страсти и растаяло, — Эджен брезгливо растопырила пальцы, с которых капала липкая жидкая масса на вымощенный плиткой тротуар, — Совсем про него забыла!

Его Высочество старательно смотрел в сторону. Он когда-нибудь перестанет краснеть? Тоньес, спохватившись, попытался разглядеть свою спину, за которой жена держала руку с мороженым. Хвала богам, она была чистая, как и волосы.

С наступлением темноты на улицах зажглись фонари, пестрая реклама, светящиеся фигурки зверей и птиц и разноцветные поющие фонтаны, произведшие на Ласайенту неизгладимое впечатление. Эджен тут же заставила всех сфотографироваться, и принц впервые увидел себя со стороны. Высокий мускулистый парень на снимке был напряжен и хмур. Да уж. Лас попытался расслабиться и перехватил смеющийся взгляд Сантилли. Тот, молча, показал ему глазами на людей. Йёвалли, последовав совету, осторожно вгляделся в разношерстную толпу. Потом прошелся по ней уже более откровенным и внимательным взглядом.

Девочка показывала матери пальцем на воздушные шарики и, подпрыгивая на месте, требовала их купить.

Худощавый юноша обнимал полненькую девушку в тесных брючках не по размеру и пытался поцеловать ее, а она со смехом уворачивалась.

Молодая женщина умывала капризничавшего ребенка в фонтане.

Пожилой, загорелый до черноты мужчина что-то играл на гитаре, а люди, стоящие вокруг него слушали и бросали ему деньги в стоящий на земле футляр от инструмента.

Продавец сладкого красила губы, одновременно болтая с соседкой по магазинчику.

Лас как будто поворачивал мир вокруг себя, на время став его незримым центром. Или это мир вращался вокруг демона, захватывая его все новыми и новыми ощущениями, маленькими открытиями и откровениями, заставляя по-другому всматриваться в, казалось бы, уже знакомые вещи?

Вот серьезный мужчина, идущий с женой под ручку, непроизвольно бросил оценивающий взгляд на проходящих ветрениц, но был с поличным пойман супругой. Темпераментная испанка тут же устроила своей половине бурную сцену, но муж не растерялся и, крепко обняв, стал ее целовать. Люди, проходящие мимо, смеялись, кое-кто аплодировал, и женщина сдалась, напоследок шлепнув его по спине ладонью.

Группа подростков в ботинках на колесиках с веселым гиканьем пронеслась мимо, опасно лавируя среди людей. Вслед им понеслись возгласы самой разнообразной окраски: от шутливой до гневной.

Пожилые пары щеголяли в легкомысленных шортиках, а молоденькие девушки — в непозволительно коротких юбочках.

Люди фотографировались, замирая на время в самых причудливых позах, дурачились, смеялись, целовались, с любопытством осматривались по сторонам, показывая друг другу пальцами на что-нибудь, заинтересовавшее их. И совершенно ни на кого не обращали внимание. Они ловили каждое самое коротенькое мгновение и наслаждались им. Странный мир и веселый. Карнавал жизни, бьющей ключом. Можно было познакомиться с кем-нибудь и завести друзей или остаться одному и затеряться в этой шумной толпе. Странным образом это помогло успокоиться, обрести пусть небольшую, но уверенность в себе и расслабиться, забыв недавнюю ревность. Сантилли ненавязчиво положил руку Ласайенте на плечо, разворачивая в нужную сторону.

— Отстаем, — он кивнул на супругов, увлеченно выбирающих сувениры возле одного из многочисленных магазинчиков, сверкающих разноцветными огоньками.

Те, словно, почувствовав, что на них смотрят, оглянулись.

— Уже в обнимку, а ты говорила… — тихо сказал Тоньес.

— Угу, не учи ашурта обхаживать застенчивых девушек, у него это в крови, — негромко ответила Эджен и улыбнулась приближающимся к ним друзьям.

Демоны еще потолкались в пестрой толпе людей, прокатились на колесе обозрения, постреляли в тире, даже успели смочить ноги в море. Больше не получилось, потому что вежливая охрана пляжа попросила их вернуться на набережную. Призывно светились огни кафе и баров. Отовсюду слышалась громкая ритмичная музыка, причудливо смешиваясь в какофонию звуков, чтобы через несколько шагов снова распасться на отдельные мелодии.

Принц почувствовал, что начинает уставать от этого шума, ярких огней и обилия впечатлений.

В этом мире было столько нового и необычного! И Ласайента не понимал, почему герцогу пришла в голову блажь не пускать его сюда. И почему у них этого нет? Так, надергали понемногу того, другого, а надо было полностью все переделывать. Сидим в болоте, подумалось с досадой. Воюем, разводим коз и овец, выращиваем овощи, снова воюем. Сами закапываем себя в могилу. А маложивущие люди успевают за свою жизнь во много раз больше! А что он сам успел сделать за свои неполные пятьдесят? Результаты показались мизерными и несущественными, и настроение сразу упало.

Ночью он никак не мог уснуть. Лежал с открытыми глазами и смотрел в белый потолок, перебирая события минувшего дня.

— Не спится? — тихо спросил его Санти.

— Скажи, а чем занимается здесь Тоньес? Или мне это знать не надо?

— Почему? — удивился герцог, — Старинные артефакты и прочее и прочее. Поиски, выкуп или не выкуп, — ашурт заговорчески улыбнулся, — Кабинет, это первое, что вывезет граф при переезде. Там столько тайников и защитных заклинаний, что нам и не снилось. Ни один грабитель его не найдет.

— А Жени?

— У нее свои дела, ну и мужу помогает. Очаровать местного колдунишку, например. Или глаза отвести.

— А если хозяин не соглашается расстаться с артефактом? — продолжал допытываться Лас.

— Темные обряды и заклинания у Жени прекрасно получаются, — расплывчато ответил Сантилли.

— Убийство? — уточнил принц.

— Не вникал, — отмахнулся ашурт, — Какая разница, как они там проворачивают свои дела. Важен результат. И потом, зачем людям мощные артефакты, в которых они все равно ничего не смыслят и не могут использовать?

Лас некоторое время лежал, молча, но затем все-таки спросил:

— Скажи, а я что-то значу в этом мире? Что я сделал такого… не знаю… необыкновенного? Нужного и полезного что ли?

Ого! Так откровенно Лас еще ни разу не говорил?

— Глупышка — дурашка, — герцог кончиками пальцев провел по носу йёвалли и легонько надавил на кончик, — ты очень многого достиг и очень многое сделал. Просто хочешь большего.

— Например, — упрямо потребовал Ласайента.

— Ну, вспомни. Ты даже не придаешь этому значения. Для тебя это мелочи, а для нас — полезные и нужные вещи. Может, для чего-то у тебя не хватило знаний. Но они придут. Дай время, — Санти приподнялся на локте, чтобы заглянуть в лицо друга, — у тебя все впереди, поверь мне. Здесь бы сказали, что тебя ждет блестящее будущее.

Принц фыркнул.

— Скептик, — герцог, устроившись удобнее, хитро прищурил глаза и спросил, — Хочешь, расскажу, что будет?

— Попробуй, предсказатель, — скосил глаза на ашурта Лас.

— Мы закроем этот портал, найдем хранителя, снимем проклятие, и ты пойдешь учиться в земную академию.

— На кого? — удивленно хмыкнул Его Высочество.

— Да на кого хочешь!

— Что-нибудь, связанное с техникой. Инженер, например, — не задумываясь, сказал Лас, — если я не могу летать, значит, придумаю что-нибудь, но не такое вонючее, как здесь.

— Меня не забудешь прихватить? — улыбнулся Санти.

— Тебя забудешь! — Ласайента неожиданно обхватил его за плечи и попытался повалить на спину.

Но герцог был готов и так просто не сдался. Борясь, они запутались в волосах и стали со смехом выдергивать их друг из под друга.

Утром привезли снаряжение, и демоны стали собираться домой.

Принц с тоской поглядел в окно на море и нехотя продолжил упаковывать вещи. Ашурт прикусил губу. Что решает всего один день? Да ничего. И многое!

— Тоньес, — крикнул он в открытую дверь, — у тебя яхта на ходу?

— Нет, — упрямо повторила Эджен, — сначала в магазин, а то я это платье еще сто лет не куплю.

Демоны переглянулись. Сантилли темпераментно пошевелил губами, беззвучно высказывая свое мнение о женщинах вообще и о сестре в частности, но в его глазах плясали лукавые смешинки. Что он опять задумал?

— Хорошо, — обреченно согласился муж, — но быстро!

— Я тебя обожаю! — демонесса чмокнула любимого в щеку и побежала за сумочкой. Любимый с мольбой поднял глаза к потолку, прося богов о том, чтобы эта прихоть жены не растянулась на полдня. Как обычно.

— Вы можете остаться дома, — он расстроено махнул рукой.

— И пропустить такое развлечение, — немедленно возмутился Сантилли, — НИ ЗА ЧТО! А где мужская солидарность? Друзей не бросают в беде! — он хлопнул Тоньеса по спине, — Поехали веселиться.

И это они называют магазином? Это же целый сверкающий стеклом город магазинов! Йёвалли уже замучился крутить головой по сторонам и совершенно потерялся в лабиринте огромного здания, что с ним еще никогда не было. Движущиеся лестницы, стеклянные тоннели, открытые мостики-переходы между этажами, многочисленные кафе и фонтанчики с удобными скамеечками рядом. Да здесь целый день можно ходить и все равно многое не обойдешь!

Лас резко остановился. Прямо перед ним абсолютно обнаженная девушка, стоящая боком к зрителям, обнимала странного вида зверя с неживыми глазами, прижимая его к груди. Потребовалось несколько ударов сердца, чтобы понять, что это просто фотография. Санти, оглянувшись и не найдя друга рядом, поискал его глазами и обнаружил застывшим перед витриной магазина женского белья. Да, там было на что посмотреть! Ашурт вернулся, придирчиво рассмотрел девушку с плюшевым медвежонком, вопросительно поглядел на Ласайенту и вкрадчиво спросил:

— Интересуешься?

Принц мгновенно отмер, чтобы покраснеть и отвести глаза.

Его Светлость честно постарался не рассмеяться и потащил йёвалли догонять ушедших вперед супругов, ловко лавируя между людьми.

Как ни странно, но наряд Эджен купила быстро. Может, этому поспособствовало то, что герцог по пути к нужному отделу огромного супермаркета настойчиво затаскивал сестру куда только можно и нельзя, восторженно предлагая посмотреть "еще вот эту вещичку". Демонессы хватило ненадолго.

— Отличный способ, надо взять на вооружение, — прошептал Тоньес Ласайенте.

Мужчины дружными и искренними возгласами одобрили выбор девушки: облегающее открытое бордовое платье с разрезом до середины бедра.

— Главное длина оптимальная — до пола. На остальное можно закрыть глаза. Если получится, — Санти был неисправим.

На обратном пути Тоньес заскочил в небольшой магазинчик и, пока остальные рассматривали витрины, по шумок быстро купил телефон.

— Держи, тебе понравится, — он передал коробку удивленному Ласайенте, растерянно пробормотавшему слова благодарности.

Но больше всего принца поразили мотоциклы. Блестящие, хромированные монстры сияли в аквариуме отдела, настойчиво притягивая взгляд. Басистыми голосами настойчиво приглашали прокатиться.

— Хочешь? — тихо спросил Сантилли, подойдя со спины.

Лас, молча, кивнул. Он еще спрашивает?

— Значит, будет.

— Не смеши, где я на нем ездить буду? — представив, как он разъезжает на этом чуде по коридорам родового замка Дэ Гра.

— Не смеши, — передразнил герцог, — А академия? Пешком собрался ходить? И у них здесь неслабые гонки по пересеченной местности и городу. Я видел, дух захватывает, что эти байкеры творят, или как их там. Надо быстрее развязываться с делами и покататься с ветерком.

Деньги он найдет, главное, у мальчика появился еще один стимул жить дальше.

После обеда, яхта, наконец, вышла в открытое море. Ласайента, держась за ванты, с наслаждением вдыхал все еще непривычный запах, подставляя лицо теплому ветру. Он даже простил другу шорты, которые тот заставил его надеть. Какая ерунда, в самом деле, было бы на что обижаться, когда вокруг такой простор!

Санти с улыбкой наблюдал за ним. Принц почувствовал его взгляд и обернулся. И словно обдал герцога с головы до ног волной ласкового тепла и радости.

— Демоны, вам дать порулить? — выглянул из рубки Тоньес.

Дурацкий вопрос! Друзья сорвались наперегонки, Санти успел первым, но по-джентельменски уступил место у штурвала Ласайенте. И потом весь оставшийся день принца в шутку называли "милорд капитан" и смиренно спрашивали совета или разрешения на что-нибудь. Каждый раз Его Высочество напускал на себя важный неприступный вид, чтобы потом весело открыто рассмеяться. Он был неподдельно счастлив и как будто весь светился изнутри, заражая остальных этим своим счастьем.

Домой они вернулись уже в темноте, накупавшись, назагоравшись и даже немного подгорев.

— Санти, а краска смоется? — после душа озабоченно спросил Лас, разглядывая себя в зеркале.

— Лучше бы так и осталось! Так ты стал больше похож на демона.

Принц досадливо поморщился.

— Да, конечно. Все будут смеяться и подшучивать. Ты же знаешь, что я это не люблю.

— А ты сделай непроницаемое лицо и ответь, что этот цвет тебе тоже не нравится.

— И что? — не понял йёвалли.

— Шали, как ты думаешь, синий с небольшими зелеными вкраплениями подойдет мне больше? — герцог кокетливо поправил волосы, — Ну, или что-нибудь в этом роде. Главное, Ваше Высочество, сделай честные глаза.

Ласайента представил разговор, потом лицо Шали и неожиданно расхохотался.

— Ваша Светлость, как Вы думаете, если я побреюсь на лысо и сделаю татуировку на лице, меня все еще будут принимать за ангела?

— За пугало! Только попробуй, монстр! — ашурт шутливо ткнул его кулаком в плечо.

А ведь Лас действительно начал шутить! Яблочко созрело? Хорошо, что он взял друга сюда. В земном мире ему намного лучше, чем дома. Плюс столько нового и необычного. Ласти буквально купается во всем этом.

Но все когда-нибудь кончается и утром следующего дня снаряжение и другие необходимые вещи были уже упакованы.

— Зачем тебе у нас телефон? — горячился Санти, — кому ты там будешь звонить?

— А что, интернет между мирами не работает? — невинно спросил Лас, взмахнув длинными ресницами.

— Что ты придумал? — сразу насторожился герцог.

Принц, сбросив маску глупой девочки, пожал плечами и серьезно сказал:

— Пока не знаю. Посмотреть надо.

— У меня планшетник где-то завалялся. Дать? — Тоньес заинтересованно посмотрел на него.

Сантилли покосился на зятя. Угу, завалялся, чисто случайно. А мы поверили, наивные.

Пришедший порталом Шали заливисто присвистнул, увидев Ласайенту:

— Вас вообще можно куда-нибудь отправлять вдвоем? Стоило оставить этих оболтусов без надзора на пару дней и принца уже не узнать, — пожаловался он Эджен, которая тут же сделала внимательное сочувствующее лицо, — Что нас ждет в следующий раз?

Демонесса благоразумно промолчала.

— Я подумаю, чем тебя удивить, — невозмутимо ответил Его Высочество, заставив графа призадуматься. Но выдержки йёвалли хватило ненадолго, и неожиданно лукаво улыбнувшись, Ласайента спросил:

— Тебе нравится? — и, невольно скопировав Санти, с веселой нахальностью посмотрел на ошалевшего графа. Дэм закашлялся, не нашелся, что ответить и, обреченно, махнул рукой.

Герцог за его спиной показал большой палец. Молодец! Так держать, милорд капитан!

Готовились они целый месяц. Сутками не вылазили из мастерских, совершенствуя луки и стрелы. Особенно всем понравились разрывные наконечники, при попадании раскрывающиеся на несколько частей, с силой разлетающихся в стороны. Шестисантиметровый деревянный брус разносило на мелкие кусочки, в двенадцатисантиметровом образовывалась внушительная дыра. Еще добавить парочку заклинаний и будет высший шик! Тварям должно понравиться новое оружие.

Каждый день упорно тренировались с новым снаряжением, облазив все скалы вокруг.

Карты, конечно, не было, только туманные описания, больше похожие на намеки. Что их ждет под куполом, никто не знал. Пытаясь предугадать каждую мелочь, спорили порой до хрипоты, отвергая один вариант за другим. В конце концов, махнули на все рукой, приняв первоначальную идею Ласа за основу. И будь что будет.

Все это была чистой воды безумная, бредовая, идиотская авантюра. Как раз для демонов.

За время подготовки злой как черт Санти, гонял всех до седьмого пота, не раз обозвав козлами. Горными. Ему было, отчего рвать и метать. Сразу после приезда принц непререкаемым тоном заявил, что идет с ними и сдвинуть Его Упертое Высочество с места не получалось никак. Он встал намертво.

Боги знали, как Санти не хотел брать Ласайенту! Первые дни они яростно ругались по этому поводу, даже как-то не разговаривали целый час, старательно игнорируя друг друга. Герцог снова всерьез начал подумывать над тем, а не сломать ли непрошибаемому йёвалли что-нибудь на самом деле. Тем более сам же как-то предлагал. Но высочайшее упрямство победило здравый смысл, и через четыре дня вымотанный этими спорами герцог, от души плюнув на все, был вынужден согласиться и взять его. Пусть разомнется, раз так хочет.

Рассвет только обозначился на горизонте, когда небольшой отряд собрался во дворе крепости. Они шли впятером: Сантилли, Шонсаньери, Шали, Ласайента и Эдингер (вдруг да пригодится!). Первоначально герцог планировал взять трех дэмов из гарнизона, но потом передумал. А если там придется летать, куда прикажете девать бескрылых? На руках носить или бросить на закуску низшим, чтоб отвлеклись немного? В результате получилось почти тоже самое, но граф намного опытнее любого из гарнизона, а Ласти, не смотря на молодость, соображает за десятерых. Но лучше бы он остался дома!

Головы повязали черными платками — чилимами[10], спрятав под ними тугие косы. Еще раз проверили мечи, ножи, складные луки (изобретение принца), колчаны с разрывными стрелами, фляжки с водой, еду.

На поясе каждого — небольшие мотки крепкой тонкой веревки и мешочки с магнезией. Все было тщательно подогнано, пристегнуто, разложено по многочисленным карманам. Каждый из них с закрытыми глазами мог найти нужную вещь. На руки надели тонкие прочные перчатки с обрезанными пальцами. Защиту в виде плотных широких цепочек изготовила Это — младшая сестра Таамира. Заговаривать получившиеся амулеты драконам помогал Найири. Договаривался с драконами Шон, на требушетный выстрел не подпустивший Сантилли к ним.

И демоны всех обманули, выйдя раньше обговоренного срока на два дня. Чтоб не сглазить.

Ласайента внимательно осмотрел скалу и наметил приблизительный маршрут. Легко, тем более, что первым шел Эдингер, каким-то шестым чувством узнававший ненадежные или опасные места, остальным оставалось просто идти по его следам. Но прежде чем ступить на очередной выступ, принц все равно вначале внимательно проверял его на надежность и прочность. Лучше медленно, но верно, сорваться вниз мы всегда успеем. Лас шел следом за Шали, сзади находился Санти. Принц оглянулся, и они встретились глазами.

— Устал? — тихо спросил герцог.

Все еще сердится. Пусть. Пропустить такое приключение?! Ну, уж нет! Он всю жизнь мечтал о чем-то подобном не для того, чтобы потом отсиживаться за стенами замка!

Ласайента сморщил нос. Нет еще. Они ползли по скалам уже третий час, но, хвала жестким тренировкам, усталость почти не чувствовалась. Сорок — пятьдесят минут движения, десять на отдых. Санти сделал глоток из фляги, не гладя, повесил ее обратно на пояс, и протянул руку к следующей выемке в камне. Принц тоже двинулся дальше. Высшим демонам проще, у них на сгибе крыла есть длинные тонкие, но крепкие пальцы с выдвижными коготками. Удобно поддерживать крылья в сложенном состоянии на подобии плаща, цепляясь ими за плечи или, как сейчас, за камни. Получалась дополнительная поддержка.

Проходить отвесные стены ущелья надо было тихо и аккуратно, стараясь по возможности не тревожить камни. Низшие не могли их почуять, зато могли увидеть, невидимости добиться не получилось. Но что есть, то есть. И тому рады. Можно было бы развернуть крылья, если бы ущелье было раз в десять шире. Жаль, что под защитным куполом не полетаешь, даже не поползаешь. Слишком низко. И поэтому приходилось ползти по стене, как паукам. Или прыгать, как козлам. Хорошо, что горы были очень старыми, часто попадались карнизы, на которых можно было отдохнуть.

Впереди у них был целый день, а вот ночью начнется бурное веселье. Демоны надеялись, что путь не займет много времени и скалы скоро сойдут на нет, уступая место чему-нибудь другому. Сплошные догадки и неизвестность. Решиться на такое могли только последние сумасшедшие. Или безмозглые козлы. Надо будет набить рожу Санти, когда они вернуться домой.

Постепенно дно ущелья стало подниматься. Они прошли его после полудня и остановились, чтобы осмотреться.

Впереди стоял мертвый отравленный лес. Прямые могучие стволы казались окаменевшими, протягивая к небу обломанные корявые ветки. Просто и со вкусом.

— Прелестно, — ядовито прошипел Эдингер.

Голые гладкие деревья стоят относительно часто, но пространство просматривается хорошо. Незаметно не пройти. М-да. И не полетаешь ни между ними, ни над ними. Купол еле заметно мерцает в аккурат над верхушками.

— Что замерли, девочки? — спросил Санти, внимательно глядя по сторонам, — Пошли.

Они осторожно спустились на землю и, стараясь ступать мягко, быстрым шагом двинулись дальше. Пока беспокоиться было не о чем. День. А вот когда наступит ночь…. Сейчас лучше не думать над этим. Проблемы будем решать по мере их образования. И еще надо было разобраться с порталом. А перед этим еще и найти его.

По логике, он должен был находиться где-то в середине купола. Туда, в центр, они и направлялись. Быстрее, быстрее, не забывать ставить ноги осторожно. Смотреть по сторонам и вниз. Пещеру с характерной руной портала над входом они нашли приблизительно через четыре часа, обшарив все окрестности. Ну почему бы сразу не начать с этого участка? И тут начинались проблемы.

— Вот, дьявол, и почему бы этой дряни не находиться под открытым небом? — с тоской спросил Шон, глядя на рваную дыру в невысокой горушке, перед которой они стояли.

— Даже думать не хочу, сколько их туда набилось, — зло произнес граф.

— А если там подсветить? — предложил Ласайента.

— Чем? Факелом и пульсаром их не испугаешь, — возразил Эдингер.

Принц задумчиво окинул дракона взглядом с ног до головы.

— Ха, — развеселился Сантилли, — три ха-ха!

— Все в порядке? — желчно спросил Эдингер.

— Перевоплощайся, пойдем веселиться, — герцог быстрее всех понял мысль Ласайенты.

Эдингер прикинул размер входа и сказал:

— Не пройду, слишком узко.

— А зачем? Ты нам дорожку освети поярче и пожарче или это проблемно для тебя? — Санти с улыбкой склонил голову к плечу.

"Мальчишка", — презрительно фыркнул про себя дракон и спросил:

— А длину тоннеля ты учел?

— Нет, — беспечно ответил герцог, — я ее не знаю.

— Демоны… — проворчал Эдингер и сменил ипостась. Мгновенно.

Лас замер с открытым ртом, глядя вверх на встряхивающегося дракона. Нет, он их видел пару раз. Издалека. Вблизи размеры поражали. Не с дом, конечно, но все-таки. Эдингер был светлым, очень красивым драконом насыщенного медового цвета. Чешуя, размером с ладонь жарко переливалась на свету, пуская яркие солнечные зайчики. Голова на длинной гибкой шее была увенчана изящным гребнем светлого шоколадного цвета, продолжавшимся на шее, увеличивающимся в размере на спине и сходящим на нет к кончику хвоста.

Сантилли, стоявший сбоку, осторожно пальцем нажал на отвисшую челюсть йёвалли, закрывая ее. Лас мотнул головой и ошарашенно посмотрел на друга.

— Отходим, — сказал Шали и потянул Шонсаньери в сторону от входа, Сантилли дернул принца в противоположную.

Дракон выдохнул длинный язык пламени, которое с ревом нырнуло во внутрь тоннеля, из которого наружу повалил жирный черный дым и понесся дикий визг и рев. Тошнотворно запахло паленым мясом и какой-то неописуемо вонючей дрянью. Эдингер, громко фыркнув, помотал головой и дохнул еще несколько раз, получше зажаривая тварей, засевших в пещере. Наступила тишина.

— Все, ждем, — он снова сменил ипостась, став человеком.

— Может, не будем ждать, а проветрим помещение? — Шали вопросительно посмотрел на Шонсаньери.

— Всегда так, — проворчал Шон, — Как мусорить, так это к драконам, как прибирать за ними, так это к нам, — старший йёвалли явно намекал на недавнюю войну, во время которой Ин Чу действительно разрушали все, что могли.

— Давай, не скули, — Эдингер не принял намека или решил не обращать внимания и насмешливо посмотрел на Шона, — Повелитель Воздуха.

Ласайента видел несколько раз, как тренируются высшие демоны. Это было и красиво и страшно одновременно, когда встречались две такие стихии как огонь и воздух. Сантилли и Шонсаньери переходили в боевую форму, обрастая блестящей прочной броней светлой с голубым отливом у одного и темно-багровой с разноцветными сбегающими вниз искрами у другого. Расправляли огромные крылья и поднимались в небо. И там сразу распускались огненные цветы, тут же сминаемые почти невидимой воздушной плетью. Сейчас Шон не стал перевоплощаться, а просто, стоя сбоку от входа в тоннель, движением руки направил в устье пещеры мощную струю воздуха. Дым повалил сильнее, скоро прекратившись.

— Долго возимся, скоро ночь, а мы еще гуляем. Мамочки будут недовольны, — проворчал Санти.

Шон без слов стянул с головы чилим и намотал на лицо, закрывая рот и нос. Остальные последовали его примеру. Мечи с легким звоном покинули ножны, и разведчики шагнули в темноту. В нос сразу ударила едкая вонь. Санти, небрежно стряхнул с пальцев ярко-желтые пульсары, послав их вперед. Стал виден извилистый узкий проход, заваленный тонким слоем пепла. Всем, что осталось от спрятавшихся от солнца тварей. А вот пол и неровные стены пламя не тронуло? Лас отметил этот факт, пообещав себе порыться в библиотеке. Небольшой отряд осторожно двинулся вглубь горы.

— Качественно подчистил, — одобрительно заметил Шали.

Но качество быстро кончилось. Через несколько метров за ближайшим поворотом демоны наткнулись на жутко смердящую тушу, загородившую весь проход. Стараясь не вдыхать, они полезли через нее. Ноги проваливались почти по колено, под сапогами противно чавкало, подгоревшая корка обламывалась по краям.

Сантилли, идущий первым, не удержался и прокомментировал:

— Чудный пирожок.

— Меня сейчас вырвет, — глухо отозвался Лас.

— Не советую, — тут же брезгливо отреагировал Эдингер.

Шали, шедший впереди принца, сразу вскинулся:

— Пожалуйста, милорд, не на меня.

— Граф, как можно, — Лас подавил очередной рвотный позыв.

Когда-нибудь его перестанет тошнить или нет? Всем же абсолютно все равно, один он, как белая ворона. Нежная девица.

— Заткнитесь, острословы, — раздраженно оборвал их Шон. Он замыкал отряд и "аромата" ему досталось больше всех.

Несмотря на все старания, они вымазались почти по пояс. Дальше снова было чисто, но это счастье было не долгим. Обугленные смердящие туши стали попадаться чаще, правильнее сказать постоянно. К запаху разведчики кое-как притерпелись. Но Сантилли поскользнулся и теперь был грязным по самые уши, и вонял соответственно, не обращая на это никакого внимания. Еще не такое нюхал. Некоторые низшие еще шевелились, пришлось поработать мечами. Зря, что ли, тащили их в такую даль? Чуть не надорвались по дороге.

Тоннель оказался не длинным и вскоре, грязные и злые, они вывалились в небольшую круглую низкую пещеру и стали оглядываться. Странно, но тварь здесь была только одна и та распласталась недалеко от входа. Любопытный факт. Не любят близости портала?

— Демоны ада, и как это закрыть? — Шон обошел вокруг выжженной на полу пентаграммы, мимоходом ногой откинув слабо шевелящееся щупальце. Эдингер отсек его и следующим ударом добил тварь, еще и попинал ее, проверяя на живучесть. Но она сдохла качественно. Все стянулись к центру пещеры.

Лас присел на корточки, провел чуткими пальцами по рисунку.

— А если огнем? — он вопросительно посмотрел на дракона снизу вверх.

Тот отрицательно покачал головой, — Бесполезно, судя по всему, портал открывали с той стороны.

— Еще веселее, — Шон, с досадой прищелкнул языком. Через платок звук получился глухим и неестественным.

— И кто додумался зачислить этих козлов в наши родственники? — Санти пытался очистить куртку.

— Не обижай благородное животное, — усмехнулся Шали, — ему и так от тебя здорово досталось в последнее время.

Герцог хмыкнул, но промолчал.

— Кто-нибудь вообще представляет, что делать? — Шон неодобрительно оглянулся на друзей, как будто это они были во всем виноваты. И вход в нижний мир оставили без присмотра, и тварей разных понапускали, а ему теперь расхлебывать эту кашу, ими заваренную.

И в это время портал стал открываться.

— Дьявол!

В кои-то веки демоны были полностью согласны с драконами. Поистине исторический день, достойный занесения в летописи! Они оказались запертыми в ловушке. Погуляли, называется. Почти все отпрянули от пентаграммы в разные стороны и бросились к стенам, лихорадочно оглядываясь в поисках укрытия.

Лас остался на месте, сорвал с пояса сложенный лук, встряхнул его, разворачивая. Плечи оружия с тихим щелчком встали в пазы, тетива натянулась, стрела привычно легла на свое место. Когда Сантилли оглянулся, то увидел, что друг неподвижно стоит прямо перед открывающимся порталом с готовым к бою луком. Чилим сдернут вниз, лицо спокойно и сосредоточенно, глаза прищурены, голова слегка наклонена к плечу. Он явно что-то разглядывал по ту сторону. Сзади немного в стороне темной массой возвышалась туша низшего, и чернел выход.

— Вот зараза! — выругался Санти и хотел рвануть обратно, но в это время Ласайента выстрелил.

Стрела ушла к невидимой цели, следом за подружкой поспешили вторая и третья. Все замерли, где стояли, ожидая развязки.

— На пол! — крикнул принц и первым упал, вжимаясь в неровную поверхность.

Разведчики слаженно присели, стараясь наклониться как можно ниже, чуть ли не складываясь пополам, не сводя глаз с расширяющегося пульсирующего овала.

Из него вырвался слепящий круг света, стремительной волной расходясь в стороны. Горячий воздух с огромной силой ударил в грудь, опрокидывая и расшвыривая всех в разные стороны. Ударной волной перемешало все: и камни и рассеченный труп низшего и демонов с драконом за компанию. Шкура монстра, не выдержав удара о стену, с противным чавкающим звуком взорвалась изнутри, щедро заливая все вокруг черной кровью, больше похожей на кисель. Для полного счастья только этого всем и не хватало.

— Какого дьявола?! — Эдингер, злой, как… злой дракон, сидя, отряхивал с себя мусор.

— У меня теперь даже кишки грязные, — Шон, лежа на спине, с яростным омерзением пытался счистить с себя отвратительные ошметки и отплевывался. Его проволокло по остаткам твари, несколько раз перевернув, чилим сорвало, и в рот набилась всякая дрянь. Он попытался рукавом вытереть лицо, но только размазал слизь, и так покрывающую его с ног до головы. Старшего йёвалли тут же вырвало, он едва успел перевернуться на живот и стал медленно отползать на четвереньках, пытаясь выбраться на относительно чистое место и брезгливо стряхивая с рук налипшую вонючую грязь.

Недалеко от него возле стены завозился Шали, мелкие камешки, шурша, скатывались с него на пол. Им с драконом повезло больше всех — низшей твари на них не хватило.

Сантилли, сидя на коленях в грязи, сорвал с себя склизкие даже на взгляд порванные внутренности, из которых сочилось что-то омерзительно черно-зеленое. С отвращением отбрасывая их в сторону, он прокомментировал:

— Да, не аппетитно, — и непроизвольно передернул плечами.

— Убью гаденыша, — с трудом проговорил Шон, бросив на герцога злой взгляд исподлобья: его рвало уже желчью.

— Где Лас? — Санти, проигнорировав реплику йёвалли, пошарил глазами вокруг и никого не увидел.

Герцог попытался резко встать, но ноги разъехались в грязи, как на масле, он не удержался и упал на четвереньки. Второй раз он поднимался уже осторожнее, не забывая вертеть головой по сторонам, выискивая друга.

— Лас! — выкрикнул он, чувствуя, как от липкого страха холодеют руки и ноги.

Только без паники, только без паники.

— Ласти!

— Его должно было откинуть в ту сторону. Он был ближе всех к порталу, — это Эдингер.

Хоть кто-то что-то соображает!

Все не сговариваясь, бросились туда, куда показал дракон, подскальзываясь на редких фрагментах разбросанного по полу трупа низшего. Боги, сколько же тебя тут намазано!

Принц лежал без сознания, прижатый к полу остатками туши. Шон отвалил ее в сторону и хотел взять брата на руки, но, упавший рядом на колени Санти опередил его. Эдингер смотрел на дрожащие руки герцога, на то, как он лихорадочно ощупывает мальчишку, и думал, что Таамир делает большую ошибку, пытаясь вернуть себе бывшего любовника. Герцог тем временем сорвал с пояса фляжку и попытался открыть ее зубами. Дракон без слов забрал емкость, отвинтил крышку и стал лить воду на лицо принца, поддерживая его голову. Жидкость полилась толчками, потеками смывая грязь. Санти осторожно помогал рукой. Лас застонал, попытался отвернуть голову. Герцог поднял ее повыше, и дракон осторожно приложил флягу к губам мальчика. Принц, не открывая глаз, сделал несколько вялых глотков. Потом с помощью герцога попытался сесть, кое-как разлепил глаза и спросил:

— Получилось?

— Ты чуть нас всех не угробил, — хмуро сказал Эдингер.

— Но ведь получилось, — слабо возразил Лас.

— Еще как. Это было очень эффектно, — усмехнулся Санти.

— Пентаграмма, — напомнил Шали.

Отряд собрался у закрытого портала. Санти за плечи поддерживал Ласайенту. Шон пытался избавиться от мерзкого привкуса во рту, полоща его водой.

— Как ты это сделал? — он с интересом посмотрел на брата, сплевывая воду в сторону.

— Там была такая блестящая штука, с первого раза не получилось расколоть, — Лас пожал плечами и осторожно отступил от Санти. Ноги вроде бы держали.

— Штука, — Шали нервно хмыкнул, — блестящая…

Они с Шоном переглянулись и начали хохотать. Все остальные недоуменно посмотрели на них, потом друг на друга и тоже начали смеяться. Да видок у них был что надо: все были с ног до головы перемазаны в смердящей дряни, обсыпанные землей и мелкими камешками, с прилипшими кое-где сухими мелкими ветками. У Сантилли и Эдингера лица были вымазаны только наполовину, что придавало им довольно забавный вид. Лас весь поцарапанный и в размазанных по щекам и лбу грязных потеках.

Но главное они были живые, и у них получилось закрыть портал.

Смех оборвался несколькими всхлипами так же неожиданно, как и начался.

— Демоны, время, — напомнил Эдингер, — это, — он кивнул на пентаграмму, — надо разрушить. Я бы ее расплавил, но мне места не хватит для маневра. Всех зажарю к дьяволу.

Шон и Санти переглянулись.

— Что ты тогда сделал? Помнишь, ямка получилась внушительная, — йёвалли вопросительно посмотрел на ашурта.

Тот неопределенно пожал плечами, попытался по привычке взлохматить волосы, но чертыхнулся, размазывая по ним слизь пополам с мусором.

— Где я возьму столько мыла, чтоб отмыться? — с досадой сказал он.

— Ты сначала дойди до этого мыла, — одернул его Эдингер.

Санти кивнул головой и приказал:

— Выметайтесь.

Все быстро отошли в тоннель. Герцог обошел вокруг пентаграммы, склонил голову на бок и, прищурив один глаз, прикинул расстояние до входа. Неопределенно хмыкнул, покачиваясь в раздумье на носках. Потом повращал головой и плечами, разминая их. И вдруг, резко высоко подпрыгнул, уже в прыжке принимая боевую форму. Руки взметнулись вверх, и Санти со всей силой падающего вниз тела обрушил на пентаграмму поток почти белого пламени. Тот ударил в камень, расплавляя его, и высокой волной плеснул в стороны, укутывая герцога с ног до головы. Эдингер едва успел поймать рванувшегося к другу Ласа за ремень.

— Живой! — закричал он, когда принц, бешено сверкая желтыми глазами, обернулся к дракону. Огонь докатился и до них, заставив присесть и вжаться в камень.

Ин Чу поймал себя на мысли, что ашурт стал намного сильнее за эти несколько лет, непринужденно пользуясь высшей магией демонов, как чем-то обыденным. Такого уровня многие достигали хорошо, если к четыремстам годам в лучшем случае. Как, например, Шонсаньери.

— В стороны, — гаркнул Санти, вваливаясь в проход, и азартно выдохнул, — Класс!

По небольшим гибким пластинам, покрывающим все тело ашурта, пробегали синие и желтые искры. Маленькие чешуйки были даже на лице, меняя его до неузнаваемости.

— С тобой и печки не надо, — отшатнулся от него Шали.

Броня раскалилась, и от нее ощутимо несло жаром.

— Ножками работаем, милорды, ножками и в темпе, в темпе. Я слегка перестарался, — Сантилли слегка подпрыгивал на месте от нетерпения, уже приняв привычный вид.

Все дружно рванули по тоннелю к выходу, потому что с потолка пещеры действительно начали сыпаться камешки и пыль. Санти слегка подстраховывал принца. Бежали, молча, увязая ногами по колено в вонючем месиве. Эдингер поскользнулся на кишках и, взмахнув руками, упал на спину прямо в чьи-то внутренности. Не сговариваясь, Шон и Шали на ходу подхватили его за шиворот, выдергивая оттуда. Благодарить было некогда, по плечам уже колотили мелкие камни. Все пытались закрывать головы руками, но в большинстве случаев просто втягивая ее, пытаясь уйти от ударов. Они выскочили из пещеры и чуть не задохнулись, забыв, как свеж и упоительно чист бывает воздух. Все часто и тяжело дышали.

— Стоим, — хрипло прошептал Шон, — стоим тихо и незаметно.

Но ноги не держали, голова кружилась, и они дружно попадали на землю. Позади них с грохотом обрушилась пещера, окутав их облаком пыли. Тихо не получилось.

— По-моему, обратно путь был короче, — с негромким смешком сказал Сантилли.

— Ну, еще бы, — фыркнул Шон, — так бежать, — и демоны весело переглянулись.

Пока они были в пещере, вечер высыпал пастись на высокое летнее небо пригоршню звезд, назначив в пастухи две луны: серебристого Волка и рыжую Лису. Но разведчикам было не до природных красот. Мертвый лес наполнялся звуками. Что-то скреблось, шипело, подвизгивало, чавкало и шуршало. Все стали медленно подниматься. Предстоял обратный путь домой. Пока им везло, если это можно было назвать везеньем. Леди Удача неплохо развлеклась за их счет. Но ведь портал уже закрыт и они еще живы!

Шон с сожалением оглядел дерево, по которому сползала вниз неясная туша. Идея отсидеться там, увяла, едва родившись. Почва для нее оказалась явно неподходящей.

Они встали в полный рост и, не торопясь, нагло направились в сторону ущелья, держась недалеко друг от друга.

— Надо было на себя кишков для полного соответствия намотать, — предложил Шон.

По его тону было не понятно, шутит он или говорит серьезно.

— Так вернись, какие проблемы? — желчно прошипел дракон.

Что хотел ответить Шонсаньери, осталось неизвестным. В начинающуюся перепалку беспардонно вмешалась уродина, испоганив такое благородное дело. Одному из местных аборигенов по какой-то только ему понятной причине не понравился Шали, и он, неожиданно вынырнув из рваной тени, кинулся к графу. А, может, поиграть вздумал. Кто их, низших, разберет. Тварь проворно перебирала шестью когтистыми лапами, громко топая и звучно щелкая жвалами. Панцирь тускло светился в лунном свете. Шали на мгновение замер, оценивая ситуацию, и вдруг рванул ей навстречу. Ловко, как по неподвижно стоящей лесенке, взбежал по лапам на спину, перепрыгнул торчащий невысокий гребень и, не мудрствуя лукаво, как по горке скатился вниз уже с другой стороны.

— Началась народная забава, — сквозь зубы процедил Санти.

И они, не сговариваясь, рванули вперед, петляя между деревьями и низшими, подныривая под животы и многосуставчатые ноги, в прыжке пропуская под собой клешни и корявые корни. Временами приходилось нырять рыбкой, чтобы проскользить по голой земле под чьим-нибудь брюхом. То еще удовольствие!

Бег по пересеченной местности закончился у входа в ущелье, и начался бег по спинам тварей. Спасало то, что в ущелье низшие буквально кишмя кишели, выстилая дно сплошным шевелящимся ковром. Неслись, молча, берегя дыхание. Перепрыгивая, как с кочки на кочку, с панцирной спины чего-то похожего на паука на желеобразную спину какого-нибудь червя со щупальцами. А кое-где вообще скользя на ногах, как по маслу. Главное было удержаться, вряд ли им дадут возможность подняться и отряхнуться. Как там ребята в крепости справляются? Не покрошили бы и их в горячке боя.

Ущелье проскочили меньше, чем за час. Вот что значит хорошая дорога! Это вам не по стенам прыгать, как… М-да.

Впереди нарастал шум сражения: лязг и грохот оружия, шипение огня, визги и рев монстров. Повинуясь взмаху руки Эдингера, бежащему впереди, демоны с разгону стали запрыгивать на стены ущелья и карабкаться вверх, используя малейшие выступы и впадины для опоры рук и ног. Тяжело дышал только Ласайента, ему, как более слабому, было труднее всех, но он не жаловался. Наоборот, глаза азартно блестели, по губам скользила легкая белозубая улыбка, смотревшаяся дико на грязном лице. Остальные лишь слегка запыхались. Но небольшая передышка была нужна всем, хотя бы для того, чтобы оглядеться и решить, что делать дальше.

Они почти вернулись.

— Крылышки размять никто не хочет? — спросил Шон и, не дожидаясь ответа, принял боевую форму и оттолкнулся от стены. Дракон сменил ипостась и только потом расправил крылья. Получилось весьма внушительно. Санти на лету подхватил Ласайенту под мышки и со всего маху закинул его Эдингеру между гребнями. Дракон от неожиданности пыхнул дымом из ноздрей и сердито повернул голову назад, обдав принца горячим дыханием.

— Подкинешь пассажира до крепости? — крикнул герцог, зависнув в воздухе, развернулся и полетел в сторону боя. Шали, не дожидаясь приглашения, сам запрыгнул вслед за принцем на спину так удачно подвернувшегося транспортного средства.

Эдингер недовольно помотал головой, оттолкнулся от стены и стал набирать высоту.

Пока дракон цеплялся за стену, сидеть у него на спине было очень неудобно. Лас, балансируя на гребне, находящемся сзади, цеплялся за передний, пытаясь найти опору для ног, чтобы удержаться. От сильного толчка йёвалли резко мотнуло в сторону и вниз, и он едва не распрощался с драконьей спиной. Эдингер рывками набирал высоту, но Ласайента уже приноровился и с интересом начал оглядываться вокруг.

Летал он только один раз на одиннадцатый год жизни в крепости и то на спине Сантилли. Тонкие слабые крылья до сих пор не хотели даже толком расправляться, не говоря уже о чем-то другом. Тогда они задержались в горах, погода начала портиться, подул ветер, стал накрапывать дождь. Сначала они шли быстрым шагом, а когда Лас начал задыхаться, Санти закинул его себе на спину и, разбежавшись, спрыгнул с края скалы.

Принц в буквальном смысле слова задохнулся от восторга. Это было немыслимое ощущение огромного, необъятного счастья. Песня для души. Он выпрямился, запрокинув голову, и раскинул руки в стороны. Ветер усилился, дождь наотмашь хлестал его по лицу и груди, не давая толком раскрыть глаза, а Лас кричал от восторга и размахивал руками. В крепости Сантилли ссадил его на землю и, дав легкий подзатыльник, отправил переодеваться. Как потом не упрашивал его принц, катать его герцог отказывался наотрез.

— Будет стимул быстрее встать на крыло, — отвечал он.

Теперь с высоты драконьего полета крепость выглядела маленькой и несерьезной. И все его проблемы тоже стали мизерными, а атакующие низшие казались уродливыми букашками. Эдингер резко пошел на снижение, и Лас разложил лук и достал стрелу. Хоть одного, но успею снять, подумал он. Но Ин Чу и не собирался садиться. Пройдя на бреющем полете, он выжег среди тварей внушительную просеку и снова ушел вверх для новой атаки. Стрелять с его спины оказалось неудобным: дракон летел рывками, вертя головой в разные стороны. Принц оглянулся, как там граф? Шали, стоя между гребнями ближе к хвосту, опасно балансировал на ногах и тоже стрелял из лука. Первые два раза Ласайента промахнулся, но потом приноровился и, кажется, все-таки в кого-то попал.

Внизу кипела битва. Летающие демоны били копошащихся внизу низших из луков, стараясь не попасть под обстрел собственных баллист, стреляющих емкостями с зажигательной смесью. Скоро у Санти с Шоном опустели колчаны, и они перешли на магическое оружие. Вниз полетели огненные и воздушные стрелы. Шонсаньери выдохся быстрее и направился к крепости, устало взмахивая крыльями. Ашурт еще сражался, скользя в опасной близости от низших и стреляя более прицельно, берегя остатки сил. Защитники лили на тварей кипящую смолу, чтобы почти сразу поджечь ее. Тактика была отработанной и еще ни разу не давала сбоя, как и сейчас. Дым стоял до небес, смрад от горящих заживо монстров чувствовался даже на высоте.

Обычно, к утру все утихало. Низшие расползались по своим норам, демоны и дэмы дожигали смердящие трупы, иначе они разили несколько дней. Запах выветривался и так до следующей атаки. Обычная рутина.

Это сражение не стало исключением. Как только небо на востоке стало светлеть, атакующие крепость твари подались назад, и, давя друг друга, поспешили отступить в ущелье. Дракон еще несколько раз прошелся над полем боя, дожигая убитых, и повернул к крепости. Он тоже устал.

Днем, стоя на галерее крепостной стены, Сантилли смотрел в бойницу, как дэмы обливают трупы горючей жидкостью и поджигают их. К небу поднимался жирный черный дым. Горели твари очень неохотно. К нему присоединился зачем-то вернувшийся из дворца Ин Чу Эдингер. Он небрежно прислонился к оплавленной кладке недалеко от ашурта. Некоторое время они вместе, молча, наблюдали за происходящим, потом герцог не поворачивая головы, сказал:

— Давно хотел спросить, да никак не получалось.

— Спроси сейчас, — лениво ответил дракон.

— Кто тогда натравил ийет на замок отца?

Эдингер покосился на Сантилли. Он понял, о чем спрашивал герцог. Тот стоял спокойный, отрешенно смотря вперед, как будто речь шла о чем-то незначительном для него.

— Я, — дракон снова перевел взгляд на площадку перед крепостью.

— Ты? — не поверил Санти, всем телом поворачиваясь к нему.

— Да, и что? Что ты хотел? — Эдингер смотрел на герцога, зло прищурив глаза.

Давняя обида, так долго до этого сдерживаемая, наконец-то нашла выход.

— Ты украл мою любимую наложницу, чего ты ждал от меня? — дракон ткнул себя в грудь растопыренными пальцами, начиная кричать, — Я любил ее! А ты, ты убил ее! — он схватил герцога за куртку, приподнял и отбросил от себя. Сантилли едва удержался на ногах, сделав несколько широких шагов назад. Он побледнел, глаза его тоже зло сузились.

— Любовь, говоришь? — яростно проговорил он, — Да ты видел в ней только красивую куклу, — герцог тоже начал кричать, стремительно подходя к Эдингеру, — Ты брал ее силой! Это ты называешь любовью, крылатая ящерица? Она бледнела от одного твоего имени! — он при каждом слове тыкал дракона пальцами в грудь, заставляя пятиться, глаза его бешено горели, — Ты убивал ее день за днем этой своей любовью, — ашурт буквально выплюнул последнее слово, — И, в конце концов, убил! — и Сантилли ударил его обоими кулаками в грудь, заставив покачнуться. Потом развернулся и буквально скатился по лестнице во двор крепости, быстрым шагом пересек ее и скрылся в замке. Эдингер со злой усмешкой проводил герцога глазами и остался неподвижно стоять на стене, слепо наблюдая за окрестностями.

Когда они обнаружили, что Сантилли непостижимым образом буквально испарился из дворца, Таамир был в ярости. Никто даже и не подумал тогда, что беглецу известна тайна потайного хода. Как он смог проскользнуть незамеченным во второй раз, тоже оставалось загадкой. Герцог же просто поднялся на ножах по дворцовой стене на крышу, и прошел по ней на половину Эдингера, спустился, забрал Скиале и ушел, оставив на память четкий отпечаток руки на панели потайного хода. Дерзкий и наглый мальчишка!

Остывший к тому времени Таамир только посмеивался над Эдингером, подливая масла в огонь и разжигая ярость. И обычно спокойный и уравновешенный друг озверел. Его разведчики день и ночь незаметно кружили вокруг крепости ашуртов, наблюдая, выискивая лазейки для набега и, с досадой отмечая, что после последнего нападения стену и замок перестроили и укрепили.

Но Эдингер не торопился, он хотел очень изощренной мести. Дракон терпеливо ждал удобного момента. Ему докладывали, что беглецы поженились, что герцог буквально пылинки сдувает с молодой жены. Что они почти всегда вместе, и Скиале чудо как похорошела, часто смеется и не сводит влюбленных глаз с мужа, ластится к нему, как кошка. В замке любят девушку и во всем стараются ей угодить, не смотря на то, что она ийет.

Как гром среди ясного неба прозвучало известие о беременности. Его, Эдингера, ребенок умер во время родов, едва не утянув за собой мать. А у герцога, надо же, все идет хорошо. Немного побушевав, дракон кое-как успокоился и продолжал выжидать. До родов оставалось дней десять, не больше, когда Сантилли вынужден был на сутки уехать в крепость на рубеже. И этой же ночью солдаты Эдингера, переплыв ров, перебрались через стену на ножах, как когда-то Санти, тихо вырезали стажу и опустили подъемный мост.

Вернулся герцог в разоренный замок. На всем скаку ворвавшись в настежь распахнутые ворота, он подлетел к высокому крыльцу замка, на ходу спрыгнул с лошади и побежал к раненному отцу, который, сидя на коленях, качал на руках окровавленного Чарти. Рука брата безвольно лежала на земле. Отец страшно, без слез, рыдал, все крепче и крепче прижимая к себе сына, как будто это могло его вернуть.

Сантилли мгновение смотрел на отца и мертвого брата, потом развернулся и изо всех сил побежал в свои комнаты, скользя на поворотах. Сердце стучало, как бешеное, а в душе еще теплилась безумная надежда, что жена жива, укрывшись за толстыми дверями. Может, просто ранена. Это не страшно, это поправимо. Ведь так? В коридоре было пугающе тихо, только единственный догорающий факел одиноко потрескивал на стене. Герцог на ходу выдернул его из кольца и через разбитый в щепки вход вбежал во внутрь. Под ногами зачавкал мокрый ковер.

Мир разом потускнел, потерял краски, оставив лишь тусклый серый цвет, а сердце, гулко стукнув, резко остановилось. Стало ватно тихо. Все звуки разом пропали, оставив лишь звук капающей воды. Капли равномерно падали на пол, отсчитывая уходящие, уже никому не нужные мгновения. Нехорошая тишина обволокла плотным покрывалом, лишая воздуха, отрезая от солнца, от недолгого счастья, от жизни.

Санти остановился и как во сне оглянулся вокруг. Медленно прошел глазами по густо забрызганной кровью стене, по порванному окровавленному пологу залитой красным кровати. Трудно было поверить, что в маленьком теле жены ее могло быть столько!

Герцог обо что-то споткнулся, наклонился и поднял с пола руку жены. Потом бездумно воткнул факел в кольцо на стене и достал из комода покрывало. Он хотел скинуть окровавленное постельное белье, но обнаружил, что что-то ему мешает. Опустил глаза и с недоумением рассмотрел то, что держал, не понимая, как это оказалось у него. Потом вспомнил и бережно положил страшную ношу в сторону, убрал испачканную простынь и постелил чистое покрывало. На нем тут же стали проступать красные пятна.

Двигаясь заторможено, как в кошмарном сне, герцог тщательно собрал останки Скиале, которые были разбросаны по всей спальне. Последней Сантилли нашел голову, которая закатилась под стол. На когда-то красивом лице любимой застыла предсмертная мука, глаза были широко открыты. Он осторожно, боясь потревожить, закрыл их.

Живот жены вскрыли ножом, нерожденного ребенка со всего размаху ударили о стену и бросили сломанной куклой на пол. Герцог бережно взял маленькое тельце и положил рядом с тем, что осталось от матери.

Когда Шали вбежал в разоренную спальню, то застал друга, покрытого кровью с головы до ног стоящим посреди комнаты. Он сосредоточенно оглядывался вокруг, словно что-то искал.

— Шали, посмотри, я все собрал? — спокойно спросил герцог.

И этот какой-то отрешенный деловой голос напугал дэма до смерти. Если бы Сантилли бился в истерике или бушевал бы от ярости, он бы знал, как его успокоить. Но это неестественное сосредоточенное спокойствие…

Дэм по инерции осмотрелся вокруг, увидел останки Скиале, сложенные на покрывале, и ему, бывалому воину, стало очень плохо. Ашурт не стал ждать, когда графа перестанет рвать, и обошел с факелом всю комнату. Потом вернул его на место и стал заворачивать покрывало. Кое-как отдышавшийся Шали стал помогать ему, стараясь не смотреть на то, что осталось от некогда красивой и немного застенчивой девушки.

Графа сильно мутило, и он не понимал, как герцог, еще совсем мальчишка, выдерживает это страшное напряжение. Вдвоем они вынесли кровавый сверток из ставшей мертвой и пустой комнаты. И только потом, при свете факелов, Шали увидел, что друг поседел: белым выкрасило виски, протянув густые светлые нити в каштановых волосах.

На время похорон Сантилли будто весь заледенел. Ни слезинки, ни даже отблеска горя в глазах не было. Спокойный, собранный, подтянутый, он вызывал удивленное недоумение у тех, кто съезжался на похороны. От герцога ждали хоть какого-то проявления горя. Но он без лишних слов и суеты все сам организовал и подготовил, безразлично выслушивал слова соболезнования, ставя собеседника в тупик своим поведением. И как только догорели погребальные костры, он собрал свою дружину и уехал, ни с кем не попрощавшись.

С этого времени вяло текущая война перешла в новую стадию. И раньше были стычки между домами, во время которых подчас вырезались целые семьи. Но то, что делал герцог Дэ Гра, не поддавалось описанию.

Набеги его были быстрыми, дерзкими, даже наглыми. Сантилли проявил недюжинную фантазию, ни разу не повторившись. Где и когда он появится в следующий раз, предугадать было невозможно. Он вырезал всех ийет подчистую с какой-то изощренной жестокостью, не щадил даже детей и стариков. Убивал с наслаждением и удовольствием, часто просто голыми руками вырывая сердце или отрывая голову. Просто так, мимоходом, не слушая призывов о пощаде и милости.

Его стали бояться, рассказывая страшные истории по ночам, пугали им детей. Герцог не обращал на это внимания, кажется, даже не замечал. Во время очередного нападения, когда после короткого жестокого боя с защитниками было покончено, он приказал распять стрелами на воротах еще живую молодую жену хозяина замка. Отойдя в сторону, оглядел сделанное и пренебрежительно усмехнулся. Шали, уже сидевший в седле, мрачно посмотрел на него и сказал:

— Сейчас ты как никогда похож на своего бывшего хозяина.

Нехорошо прищурившись, Сантилли окинул его внимательным изучающим взглядом, будто в первый раз увидел, но ничего не ответил. Вечером он уехал один, никому не сказав ни слова, и исчез на несколько дней. Граф смог проследить его путь до трактира на перекрестке дорог. Как сказал напуганный хозяин, герцог много пил в тот вечер и был сильно пьян. Даже на ногах стоять не мог. И глаза у него были совсем бешенные, налитые кровью. Потом к нему подошел высокий светловолосый господин и увел герцога. Шали готов был на себе волосы рвать от отчаяния и досады.

Сантилли проснулся на белоснежных шелковых простынях под мягким покрывалом совершенно чистый, трезвый и голый. Комната была неприятно знакомой, а на краю просторного ложа обнаружился задумчивый хозяин.

Таамир был безукоризненно одет: рубашка с пышными рукавами, кисти рук как всегда утопают в кружевах, широкий кружевной воротник застегнут не до конца, обнажая мускулистые шею и грудь. Облегающие брюки заправлены в высокие сапоги. На тонкой талии застегнут широкий кожаный пояс. Все насыщенного черного цвета, придающего коже дракона еще более бледный цвет. Гладкие блестящие волосы, как приклеенные лежали на спине, почти сливаясь с рубашкой. В руках Повелитель Ин Чу вертел небольшой нож, богато украшенный причудливой золотой вязью.

Герцог облокотился на подушки и равнодушно спросил:

— У тебя траур?

Таамир поднял на него серые глаза:

— Ты набегался?

— Нет еще, — нагло ответил Его Светлость.

Ин Чу уже насмотрелся на него за те сутки, что ашурт пропьянствовал в его доме. Но видеть трезвого Сантилли было все-таки приятнее. Пьяный герцог оказался совершенно неуправляем, взрывался по малейшему поводу, дрался как дьявол, совершенно не чувствуя боли, хамил, буянил, в общем вел себя совершенно по-свински. К такому Санти дракон не привык и не хотел привыкать. Ему был нужен прежний ашурт. Этот его неприятно удивил и разочаровал.

Да, мальчик изменился. За те сорок лет, что они не виделись, герцог возмужал, заматерел, в каштановых волосах появились густые серебряные нити, совершенно выбелив виски. Губы сжаты в жесткую линию. Появились бородка и усики, больше похожие на щетину недельной давности, которую Таамир терпеть не мог. На левом плече — мастерски выполненная татуировка: скалящий зубы тигр, выбирался наружу, разрывая кожу.

Герцог стал выглядеть старше на несколько лет. Обычно насмешливые глаза теперь смотрели холодно и отчужденно. Изучали. Очень неприятный взгляд.

— Чье художество? — Таамир кивнул на плечо с тигром.

— Мое, — безразлично ответил ашурт, не сводя с дракона темных равнодушных глаз.

— Твою одежду почистили, — тот кивнул на стул, — Завтракать будешь?

Тот неопределенно пожал плечами, хмыкнул и откинул покрывало. Таамир наблюдал, как он одевается. Движения были скупыми, быстрыми движениями воина. Мальчика больше не было, вместо него появился мужчина. И поэтому он стал не интересен для дракона. Жаль. Таамир надеялся на продолжение. Сантилли сумел надолго заинтересовать его своей непредсказуемостью.

Они вместе завтракали в эркере гостиной Повелителя, перебрасываясь ничего не значащими пустыми фразами.

— И надолго я здесь? — ближе к концу завтрака по-прежнему безразлично спросил герцог, — отпивая белое вино из широкого бокала.

— Можете уйти, когда пожелаете. Не смею Вас надолго задерживать, Ваша Светлость, — ответил Таамир.

Он уже мысленно с большим сожалением попрощался с бывшим любовником, почти потеряв к нему интерес.

Сантилли на мгновение насмешливо приподнял бровь:

— Даже так? — он, поставив локти на стол, взял бокал в ладони, как нераспустившийся бутон, и стал с интересом рассматривать Таамира поверх него.

Дракон оторвал глаза от тарелки с едой. Этот завтрак уже сильно тяготил его.

— Можешь выметаться в любой момент, — сухо сказал он.

— Не вижу логики, — Сантилли вальяжно развалился на стуле, закинув за его спинку руку и положив ногу на ногу.

— Какая логика тебе нужна? — с раздражением спросил Таамир, сорвал с колен салфетку, скомкал ее и бросил на стол.

— Зачем тогда я вообще здесь нахожусь? — он обвел рукой с бокалом гостиную.

— Когда много лет назад я увидел тебя, тогда еще ребенка, на очередном скучном приеме, мне понравилась твоя улыбка. Теперь она мне не приятна. Можешь проваливать, — Таамир изящно указал герцогу рукой на дверь и сделал жест кистью, как будто мусор выметал.

— Значит, то нападение было не случайным и имело цель, — задумчиво проговорил Сантилли, — что ж, не смею больше отнимать Ваше время, милорд.

Он встал, четко по этикету склонил голову.

— Подожди, — остановил его Таамир.

Он сам не знал, зачем он это сделал, но подойдя к герцогу, Повелитель остановился и посмотрел ему в глаза. Равнодушие из них никуда не делось, и дракон впервые за долгие годы жизни подумал, что ему жаль расставаться с этой игрушкой. Хотя еще спорно и не понятно, кто из них кем играл. Ему захотелось, чтобы в этой черной глубине снова заплясали насмешливые искорки, так когда-то его раздражающие. И, неожиданно для самого себя, он притянул к себе Сантилли и поцеловал. Еще неожиданнее было то, что герцог ответил. Боги, Таамир уже забыл, как этот мальчишка умеет целоваться! К дьяволу все! Но эту проклятую щетину надо сбрить.

Ранним утром через несколько бурных ночей и дней герцог неожиданно ушел. Таамир проснулся от того, что Сантилли рядом не было. Стоя посреди спальни, он уже застегивал пояс с метательными ножами.

Дракон перекатился по простыням, потянулся как кот и поманил герцога рукой к себе. Тот присел на край постели, распущенные волнистые волосы расплескались по плечам.

— Я не буду тебя ждать еще сорок лет, — сказал Таамир.

— Найдешь, если что, — герцог наклонился и поцеловал его, густые волосы накрыли их плотным покрывалом.

— И сбрей свою чертову щетину, — сердито приказал дракон, непроизвольно проведя рукой по своему лицу, — колется.

— Перебьешься, — насмешливо ответил Сантилли, на мгновенье став прежним. В глазах проскользнули смешинки. И добавил, вставая, — И верни моего коня, он мне дорог.

Развернулся, открыл портал и шагнул в него. У Таамира буквально отвисла челюсть — какого дьявола, замок же защищен?! Он сел, ошарашенно глядя на тающий прямоугольник. Чертов мальчишка!

С этого дня у них установились странные отношения. Герцог приходил, когда хотел, потом неожиданно исчезал, доводя Таамира порой до бешенства. Они то ссорились, то снова мирились. Для самого Сантилли дракон стал своеобразной отдушиной, спасением от сумасшествия, на грани которого он находился все время после гибели жены и ребенка. Постепенно он перестал испытывать наслаждение, когда убивал, просто выполнял это, как грязную, но необходимую работу. Большую часть времени герцог стал проводить в крепости на рубеже, иногда совершая рейды по тылам ийет, когда те особенно наглели. И Шали наконец-то смог больше не переживать за него и перевести дух. Потом Сантилли присоединился к Таамиру, помогая полностью истреблять магов.

Постепенно смерть жены уходила на задний план, стиралась, но полностью забыть это Сантилли так и не смог. Как-то ночью, на годовщину ее смерти, напившись, он сжег их бывшие комнаты, чуть не спалив при этом замок отца и не сгорев сам. Найири был в ярости, но сына и пальцем не тронул. Почти.

К женщинам герцог относился легко, соблазняя и тут же их забывая, но домой к себе никогда не приводил, предпочитая проворачивать свои дела на территории красоток или в худшем случае в трактирах. На эти его шалости Таамир старался смотреть сквозь пальцы. Пока. Пусть мальчик развлекается. Герцог снова начал шутить, взялся за гитару и книги. Седина постепенно утрачивала блеск, волосы приобретали свой прежний цвет. Жизнь медленно возвращалась в свою колею.

Обаятельный ироничный ашурт стал многим нравиться, и у Таамира появился повод для ревности и не один. Сначала он молчал, потом начал ворчать, потом начались бурные ссоры, с каждым разом набирающие обороты. Поначалу Сантилли относился к этому равнодушно, но, в конце концов, это ему надоело.

Однажды Таамир устроил охоту на оленя. Сантилли не любил этого, считая пустым времяпровождением и предпочитая охотиться с ножом и в одиночку на крупных хищников. Целый день преследуя оленя по лесу, они все таки его упустили. Зверь оказался умнее егерей Таамира.

К вечеру основная охота ушла в сторону, надеясь поймать хитрую тварь и оправдаться перед Повелителем, а они втроем, Таамир, Эдингер и Сантилли, выехали к небольшому водопаду уставшие, злые и потные.

День был жаркий и душный, как перед грозой. Они спешились, напоили лошадей, напились сами и Ин Чу принялись лениво обсуждать неудачную охоту, сидя на берегу. Сантилли тем временем решил ополоснуться и, не расстегивая, стянул рубаху прямо через голову. Повелитель и его помощник замолчали, с удивлением глядя на демона.

Прежняя татуировка тигра исчезла, а вместо нее по спине ашурта стелился, стремясь вверх, дух огня. Переливаясь всеми оттенками красного и желтого, огненный бескрылый усатый дракон с косматой гривой, цеплялся лапами за кожу, и, извиваясь, поднимался к плечам. Длинный хвост не поместился на спине и скрывался под брюками. Дух, совсем как живой, оглядывался на людей, скаля белые зубы в улыбке и блестя лукавыми глазами. Татуировка казалась объемной и переливалась в лучах заходящего солнца.

— Кто это делал? — пораженно спросил подошедший Эдингер и провел пальцами по рисунку.

— Отец, — ашурт недоуменно оглянулся на него, непроизвольно передернув плечами.

И тут Таамир взорвался. Он холодно и высокомерно высказал все, что о них думает. Эдингер попытался что-то объяснить и успокоить друга. Но уставшему Сантилли ревность любовника уже сидела в печенках, и он, попросту послав его к дьяволу, вскочил на коня и ускакал.

С этого дня они вернулись к тому, с чего когда-то начали. Таамир принялся изощренно изводить Сантилли, то отталкивая его, то снова приближая. Герцог, в конце концов, не выдержал и окончательно отправил его к демонам ада, от души хлопнув на прощание дверью.

Но, отношения, длившиеся почти двести лет, не хотели так просто забываться. А потом появился Ласайента, и дракон совсем сошел с ума от ревности.

Шали находился в тренировочном зале и, сидя на подоконнике, наблюдал, как занимается Ласайента. Дэм видел ссору Эдингера и друга. Видел, как тот злой и встрепанный быстрым шагом прошел через двор и скрылся в дверях. Оставив принца на попечение дружинников, обеспокоенный граф поспешил в их крыло и застал Сантилли сидевшим на окне гостиной в своей излюбленной позе.

— Что опять не поделили? — с тревогой спросил он, подходя.

— Женщину, — криво усмехнулся герцог, не поворачивая головы.

Дэм тыльной стороной ладони хлопнул его по колену, заставляя подвинуть ноги, (Сантилли неохотно освободил место) и боком присел к нему на подоконник, так, чтобы видеть лицо друга. Они некоторое время сидели, ничего не говоря, потом Сантилли спихнул Шали, встал и подошел к столу.

— Как Лас? — спросил он, невидяще глядя на листы бумаги, разбросанные по столешнице.

— Пыхтит, — фыркнул дэм.

Ашурт кивнул. Снова наступила тишина.

— Ночью приходил Таамир. Искал тебя.

Герцог с силой провел по лицу ладонями, растер его.

— Что ему опять надо? — безразлично спросил он.

— Не знаю, не сказал. Но глазки были масляные. Ему вроде уже пора успокоиться, столько лет прошло. Вы ведь больше не… — граф выразительно замолчал.

Сантилли рассеяно посмотрел в окно, усмехнулся.

— Ты с ума сошел! — воскликнул Шали, — Спишь с этим чертовым драконом, придурок! — он подскочил к герцогу и встряхнул его за плечи.

— Это было давно, — попытался вывернуться Сантилли, но граф перебил:

— Ты вообще соображаешь, что делаешь? Какого дьявола ты тогда соблазнил мальчишку?

Дэм в сердцах начал мерить комнату быстрыми шагами. Сантилли мотнул головой, хотел что-то ответить, но ему не дали.

— Я не слепой, вижу, что происходит между вами. Ты подумал, что с ним будет, если он узнает?

— Я его не соблазнял, — раздельно сквозь зубы произнес Его Светлость.

— Сказки бабушке своей рассказывать будешь! — резко ответил дэм и остановился перед другом, — Санти, остановись, пожалуйста, я прошу тебя, — он снова взял герцога за плечи.

Тот посмотрел на него и упрямо повторил:

— Я его не соблазнял.

— "Шали, я идиот. Я почти поцеловал его"! Не соблазнял, говоришь? Да мальчишка глаз влюбленных с тебя не сводит! — граф оттолкнул Сантилли и отошел на шаг назад. Добавил уже спокойнее, — Завязывай с драконом. Что хочешь делай, но завязывай. Понял?

Герцог понуро разглядывал свои сапоги. Дверь вдруг распахнулась, и в комнату ввалился растрепанный и потный Ласайента.

— Э, семейная сцена? Не помешал? — выразительно подняв брови, он перевел взгляд с одного на другого.

— Нет, как раз вовремя, — Его Светлость вздохнул, провел обеими руками по волосам, — завтра выезжаем искать хранителя, так что в душ и собираться.

— Класс! — глаза принца азартно заблестели. Ему до чертиков надоело сидеть в крепости, периодически совершая вылазки в гости к Найири. Хотелось увлекательных странствий, захватывающих приключений, боевых схваток. Путешествие в земной мир уже казалось не таким интересным.

— И Шали, как только мы уйдем, позови драконов дожечь оставшихся, иначе эти твари так расплодятся, что нам мало не покажется, — попросил ашурт, по-прежнему не поднимая глаз.

Глава 4. Орханская империя

В последний момент к ним присоединился Шонсаньери. Не сказать, чтобы герцог сильно обрадовался этому, но и расстроился не очень. Втроем было все-таки интереснее и безопаснее.

Выбирая одежду для путешествия, Сантилли не особо заморачивался. Лишь бы была удобная, прочная и неброская. Язык у него был подвешен неплохо, так что всегда можно насочинять с тридцать четыре мешка про далекие страны и отважных путешественников, с риском для жизни преодолевших крутые горы, безжизненные пустыни и огромный бушующий океан. Ха! Можно по отдельности, можно все скопом по желанию слушателей.

Своих лошадей демоны решили не брать: специально выведенная для боя порода вороной масти, в холке достигающая двух метров, с длинной волнистой гривой и хвостом будет заметно выделяться. Да и мало ли на чем там вообще ездят? Мир был отдаленный, малоразвитый и неинтересный, поэтому известно о нем было немного.

— Вещи придется навьючивать на себя, — Шон, повернувшись вокруг себя, прикинул на глаз объем того, что было разложено на полу гостиной, — Нормально, — он почесал голову, — Главное, чтобы не забыли ничего, а то смешно не будет.

— Ничего, подкачаем мускулатуру, — оптимист в Санти упорно не хотел умирать.

Но реалист, тоже поднявший голову, тут же прищелкнул пальцами:

— А ты прав, главное, не взять лишнее, — и поманил к себе принца.

Лас с видом мученика обреченно подошел к другу.

— Давай сюда, — потребовал тот и протянул ладонь. Шонсаньери непонимающе перевел взгляд с одного демона на другого.

— Что? — очень натурально удивился Ласайента.

Брат бы точно купился, но герцог был опытнее в общении с Его Высочеством и ангельский невинный вид демона его в заблуждение не ввел.

— Ты знаешь, — и, видя, что принц продолжает разыгрывать из себя жертву начальственного произвола, профессионально похлопал по карманам брюк, проскользил ладонями вниз по штанинам, прощупал сапоги и вытащил на свет… телефон. Обличающее помахал им в воздухе перед лицом раздосадованного йёвалли:

— Контрабанда, дорогой.

Шон заливисто присвистнул и начал укладывать вещи в подобие рюкзака, не забывая на всякий случай их прощупывать. Кто знает младшенького, может, он еще что-нибудь припрятал.

— И где ты этому научился? — хмуро провожая игрушку глазами, проворчал Лас.

— Низших обыскивал, — невозмутимо пояснил Его Светлость, пряча отобранное в задний карман штанов и присоединяясь к Шонсаньери.

Принц задумчиво посмотрел на спину ашурта, что-то обдумывая, но потом все-таки решился рискнуть и попробовать отвоевать нужную ему вещицу. Он присел на корточки рядом с друзьями и некоторое время, молча, помогал сворачивать и упаковывать вещи. Сантилли, не подавая вида, терпеливо ждал начала атаки, но прошло минут десять, прежде чем противник перешел в наступление:

— Никто не найдет, а мне он нужен.

— Я уже нашел, — не поднимая головы и не отрываясь от увлекательного процесса сворачивания рубашки и укладывания ее в рюкзак, ответил герцог.

Шон всеми силами старался сохранить серьезное выражение лица, гадая про себя, на чем же сломается Его Светлость. А то, что он сдастся, йёвалли не сомневался ни одного мгновения. Лас умеет быть настойчивым.

— Санти, я буду осторожен. Ну, пожалуйста, — Его Высочество постарался поймать ускользающий взгляд герцога, продолжавшего воевать с вредной одеждой, не желающей слушаться.

— Ты еще поканючь, — ашурт, чертыхнувшись, вытащил развернувшуюся рубаху за воротник, как нашкодившего котенка, и, сердито прищурив на нее глаза, вздохнул. Но та о совести не имела ни малейшего понятия и поэтому даже не покраснела от стыда за свое некрасивое поведение. На ее месте любой бы другой под таким укоризненным взглядом огненного демона сразу же сложился самостоятельно да еще и сверху чем-нибудь прикрылся от греха подальше. У самого Ласайенты появилось настойчивое желание прижать уши и поджать несуществующий хвост.

— Если бы это помогло, — хмуро сказал он.

Герцог, не дождавшись самоукладывания рубахи, занялся ею снова.

— Санти, да пусть возьмет, — не выдержал Шон.

— Еще один больной на голову, — Его Светлость коротко посмотрел на него, постучал себя по лбу и снова вернулся к прерванному делу, — Вы хоть представляете, что будет, если это чертов телефон увидят? — он придирчиво и сердито оценил результат своих стараний, как прессом припечатал.

— Сан, ну будь демоном! Мне надо кое-что проверить. Я почти понял, как можно выходить на связь из нашего мира в другие. Я его хорошо спрячу.

У Шона округлились глаза. "Почти понял"? Это как?

— Мы уже пытались, ничего не вышло, — отрезал ашурт, аккуратно кладя вовнутрь сдавшуюся рубаху.

— Вы и выход в нижний мир пытались закрыть, — терпеливо возразил принц, серьезно глядя ему в лицо.

Довод оказался железным, и Сантилли после небольшого раздумья отдал игрушку обратно.

— Спрячь, чтоб никто не видел.

Лас кивнул и сунул телефон во внутренний карман лежащей на диване куртки.

Его Светлость усмехнулся про себя: "Хорошо спрятал".

Портал открывали, отъехав от крепости на рубеже на приличное расстояние, по координатам, которые дал Эдингер. Обратно коней должен был отвести Шали. Сантилли решил подстраховаться от нежданных визитеров вроде Таамира и буквально вытряс из советника довольно таки жесткое слово никому даже не намекать о том, куда они направились. Находиться в обществе помощника Повелителя Ин Чу было невыносимо тяжело, и герцог с трудом сдерживался, чтобы не сорваться. Поэтому он с облегчением вздохнул, когда неприятный разговор закончился, и ушел, даже не попрощавшись.

Из портала демоны вышли прямо на пустынную пыльную дорогу, бегущую среди зарослей невысоких колючих кустарников с мелкими листьями.

— И куда ты нас приведешь? — обратился Сантилли к ней.

Шон фыркнул. А, действительно, куда идти? Вокруг, насколько хватало глаз, простирались пологие холмы, поросшие пожелтевшей травой и редкими кустиками. И никого нигде нет. Веселенький пейзаж.

— Придется размяться, — Шонсаньери обошел придорожный куст и, отойдя подальше от местной растительности, раскрыл широкие светло-серые крылья. Взмахнул ими на пробу и, мягко оторвавшись от земли, мощными взмахами стал набирать высоту. В воздух вместе с ним за компанию поднялась пыль вперемежку с мелким мусором, но, не догнав, зависла на месте и стала медленно оседать. Да, не всем дано летать.

Лас, прищурившись, с тоской смотрел, как брат постепенно уменьшается в размере.

— Не грусти, — Санти обнял его со спины за плечи, — обязательно полетишь.

Принц только протяжно вздохнул: когда? Демоны становились на крыло около четырех — пяти лет, а ему уже больше сорока. Тяжело быть ущербным.

— Просто верь и иди к своей цели, — ашурт сжал его крепче, подбадривая, и повторил — Просто верь.

Шон вернулся через полчаса с хорошими новостями: недалеко был большой город, по всей видимости, Эрбус, про который говорил Эдингер, когда давал координаты. Напрямую лететь недолго, а вот если пешком, придется попотеть. Санти и Лас с облегчением покинули негостеприимную жидкую тень кустов, под которыми в ожидании коротали время и накинули лямки рюкзаков на плечи.

— Демоны, не забыли личики в порядок привести? — напомнил Шон, и Лас, спохватившись, перестроил глаза. Теперь они почти ничем не отличались от человеческих, зато краски окружающей их природы стали тусклее, утратив богатство цветовых оттенков и нюансов. Как люди живут в таком скучном мире?

Дорога, по которой они шли, в одиночестве петляла среди пустынных холмов, выписывая пьяные зигзаги. Но вскоре спустилась вниз и приобрела попутчицу — быструю мелкую и говорливую речку, поросшую по берегам тростником и труднопроходимыми зарослями каких-то деревьев, похожих на тополя и развесистые ивы. Из тростника время от времени с шумом вылетали утки, но демонам лень было раскладывать луки. Потом еще и ищи эту дичь.

День был жаркий и душный. Изредка навстречу стали попадаться груженые двухколесные повозки, едущие из города и погоняемые людьми, облаченными в незамысловатую рабочую одежду: светлые рубахи, заправленные в слегка мешковатые брюки, поверх всего была одета еще одна темная рубаха с короткими широкими рукавами, подпоясанная платком. На голове местные жители носили небольшие шапочки без полей, а на ногах башмаки из грубой кожи поверх толстых носков. Чтоб ноги не мерзли?

Молодые путешественники с интересом разглядывали и возниц и необычных животных с длинными ушами, похожих на лошадей, но меньшего роста и невзрачных.

Лас, пропустив очередной воз с закрытыми корзинами, поморщился от неприятного резкого аромата, исходящего от животного и задал давно интересующий его вопрос:

— И как мы будем искать здесь ийет? По запаху? — он представил себе объем поисков и ужаснулся.

— Просто будем выяснять, не завелись ли в этих краях необычные люди, желательно маги, — ответил брат.

Молодой йёвалли подосадовал, что сам не додумался до такой простой истины.

— Все равно поиски могут затянуться надолго, — недовольно протянул он.

— А куда тебе торопиться? Вся жизнь впереди! — весело откликнулся Санти.

Да уж, это точно, вся жизнь. Ласайента привычно отогнал неприятные мысли. Живу же, в самом деле.

— И потом, ийет были сильными магами. Так что слава об их деяниях может докатиться до самых отдаленных уголков этого мира, — с неподражаемым пафосом произнес Шон.

Лас покосился на него, что это с братом? Заговорил, как бродячий сказитель. Заходил как-то раз в замок Дэ Гра один такой. Все сбежались послушать красивые сказки и баллады. Шонсаньери искоса глянул на озадаченного Ласа, они переглянулись с Санти и расхохотались. Принц понял, что над ним бессовестно подшучивают и уже хотел обидеться, но, глянув на веселящихся друзей, тоже рассмеялся.

Ближе к вечеру они подошли к воротам Эрбуса. Это был большой город, окруженный высокой крепостной стеной, куда стекались несколько торговых путей. Мир был воинственный, набеги здесь были не редкостью, и поэтому тяжелые, обитые снаружи железом, ворота на ночь закрывали, еще и решетку опускали.

Сейчас возле них образовалась небольшая крикливая и пестрая очередь, над которой возвышались головы незнакомых вьючных животных с уродливыми головами на длинной изогнутой шее.

Оп, небольшое препятствие — на входе надо было платить пошлину. Не драгоценными же камнями, в самом деле? Перед воротами раскинулся небольшой шумный рынок, и демоны, не сговариваясь, направились к нему.

— Сейчас разживемся денежкой, — проговорил-пропел герцог.

Менялу, расположившегося в небольшой пестрой палатке, они нашли быстро. Человек, блестя плутоватыми глазами и беспрестанно кланяясь, пригласил их внутрь и усадил на небольшие табуреточки.

Демоны с любопытством огляделись. Ничего особенного, небольшое помещение было поделено на две части разноцветной занавесью, посередине стоял низкий столик, а вдоль стен деревянные диванчики, искусно разрисованные растительным орнаментом. Отдельного внимания заслуживал сам меняла. Во-первых, он имел густую ухоженную бороду до груди, которую постоянно с гордостью поглаживал. Во вторых одет он был едва ли не пестрее собственно палатки: из коротких рукавов оранжевого украшенного узорами длинного кафтана, подпоясанного широким малиновым шарфом, выглядывали пышные рукава ярко-красной вышитой рубахи. На коротких волосах красовалась золотистая шапочка, расшитая стилизованными блестящими цветами, а из-под полы кафтана кокетливо выглядывали кончики сапожек, соперничающих по цвету с губной помадой, которой красавицы на родине демонов так любят подкрашивать губки. Иными словами, человек пылал, как закатное солнце перед бурей.

Шон без слов высыпал перед ним несколько мелких изумрудов, добавив к ним пару колечек с бриллиантами, мужчина, значительно кивнув, без проблем обменял все это на местную валюту — внушительных размеров мешочек с золотыми и серебряными монетами и демоны, раскланявшись с хозяином, покинули палатку.

— Не боишься, что обманет? — поинтересовался Лас у брата.

— Хм, мы ведь и вернуться можем, — вместо него ответил Санти, весело подмигнув.

Но в город демоны сразу не пошли, а еще немного потолкались по рынку. Его Высочество наблюдал, как Сантилли внимательно вслушивается в чужую речь. Обращается к человеку, берет предмет. Запоминает название.

— За сколько дней он может выучить язык, — обратился Лас к Шону.

— Не знаю, не засекал никогда. Только переводчик ему нигде не нужен. Мне даже страшно подумать, сколько мусора натолкано в этой лохматой голове.

Но брат не прав. Разве это знание может быть лишним? Как-то на простой вопрос "Сколько языков ты знаешь?", Сантилли всерьез задумался, что-то начал подсчитывать сначала в уме, потом на пальцах. Но, в конце концов, бросил эту затею и неопределенно пожал плечами: "А какая разница?", введя йёвалли своим ответом в легкий ступор.

Его Светлость подошел к ним и вид у него был озадаченный.

— Странно, обычно человеческие мужчины реагируют на меня слегка неадекватно, скажем так. А здесь чуть ли не заигрывают, — он поморщился.

— Вывод? — Шон заинтересованно повернулся к нему.

— Не нравится мне этот вывод, — задумчиво проговорил герцог.

Принц огляделся вокруг, уже по-другому глядя на местных людей. Ведь если поразмыслить, то значит, что здесь в порядке вещей мужской секс. А у них дома это не поощряется. Оч-чень. Правда, на некоторых это не распространяется. Но все равно. Раньше с этим было строго. Сейчас строжить некого. Интересно, а Найири догадывается об их отношениях? Скорей всего, да. Но Ласайента йёвалли, и это многое упрощает. Тем более что договор о женитьбе Санти и дочери Андерса никто не отменял. Кто ж в здравом уме откажется от Слова, не имея на то веских причин. А их нет.

Терпеливо переждав толкучку на входе, они уплатили въездную — входную пошлину, заодно практически на пальцах разузнав о приличном постоялом дворе. Здесь их называли караван-сараями. По поводу сараев Его Светлость тут же прошелся, не смог удержаться. За воротами их встретил шумный и душный запашистый город, сразу закрутив в водоворот многоцветной шумной толпы, чуть не разбросавшей демонов в разные стороны. Шону пришлось подтянуть к себе слегка растерявшегося Ласа за рукав куртки. Сантилли сам быстро сориентировался на местности и теперь с интересом ловил обрывки фраз и разговоров, запоминая слова и выражения.

В первые минуты принц замучился крутить головой по сторонам и закрывать постоянно открывающийся рот. Но быстро насытившись впечатлениями, перестал обращать на многие вещи внимание, не забывая, впрочем, мимоходом отмечать про себя различные интересные мелочи.

Эрбус располагался на небольшой возвышенности, на вершине которой стоял замок местного правителя, обнесенный отдельной стеной. Вокруг него находились дворцы знати, каждый тоже похожий на крепость. Ласайенту заинтересовали высокие тонкие башни без окон, увенчанные разноцветными куполами, которые в разных местах словно вырастали над городом, стремясь в небо. Что люди в них делают? У кого бы узнать? Догадки были самые разнообразные, выбирай любую на вкус.

Сейчас демоны шли по узким улочкам, планировка которых заставляла задуматься об умственной полноценности местных жителей. Или чужестранцев, не умеющих понять местную логику застройки, если она вообще была, потому что улицы петляли, как им вздумается. Было такое впечатление, что город застраивался жителями, находящимися в очень глубокой задумчивости (или в глухом подпитии) и поэтому не следящими за тем, куда идут их мысли и смотрят глаза. Странно, что они вообще в землю не зарылись.

Дома простых жителей с плоскими крышами были в основном одноэтажные, обмазанные светлой глиной и выходящие на улицу глухой стеной. Не всегда и поймешь, где кончается дом и начинается высокий забор. Только по прочным деревянным калиткам и можно было догадаться. Не сразу же они в дом с улицы входят, в самом деле. Зато вдоль мощеной камнем дороги были проложены неглубокие канавки для воды, сейчас пустые. Не смотря на множество жителей, кругом царила чистота. Это радовало.

Демоны с любопытством оглядывались вокруг. Но Санти пошел дальше всех. Если йёвалли просто вертели головами по сторонам, то ашурт, не мелочась, задействовал все тело, временами становясь похожим на крутящуюся вокруг себя детскую игрушку, оборачиваясь вслед почти каждому, хоть чем-либо заинтересовавшему его. Шонсаньери, не выдержав, попытался придержать его за рукав с риском вывихнуть собственную руку, но быстро оставил бесполезные попытки, так как герцог каждый раз увлекал его за собой.

С точки зрения ашурта мир был полудикий, но не лишенный обаяния. Начать с того, что девушки здесь закрывали лицо. И никаких тебе обнаженных плечиков или юбок с разрезами, когда глаза, поднимаясь выше, мысленно дорисовывают линию стройной ножки. И почему нет соблазнительных вырезов, ненавязчиво притягивающих мужские взгляды? Где, спрашивается, интрига?

Нет, одеты женщины были изумительно: рубашки с пышными или широкими рукавами, многослойные юбки, длинные приталенные кафтаны, иногда сверху короткие жилеты, подпоясанные платками или шарфами. Из-под низа юбок показываются кончики богато вышитых туфелек, словно дразня язычками. Все красочное, расшитое яркими узорами с маленькими блестящими бусинками или мелкими монетами, звенящими при каждом шаге. Но голову и лицо скрывал большой платок или покрывало, укутывающее прелестницу от талии до макушки, оставляя одни глаза, густо подведенные черным. Вернее, от макушки до талии, но это уже роли не играло, все равно ничего не видно.

Зато, какой простор для фантазии! Может, под тем покрывалом прячется молоденькая красотка с волосами до пят? Или лысая карга, разменявшая не один десяток лет? Бр-р. Так что, интрига все-таки была, но не такая, какой хотелось бы неугомонному ашурту.

Мужчины тоже были разряжены в пух и прах: просторные штаны, в которые запросто войдут двое (по штанине на каждого), заправленные в сапоги с загнутыми носками, шелковые рубахи и халаты до самого пола, то есть земли. Ха, самые настоящие, запахивающиеся на талии, подпоясанной широким, в несколько слоев ткани, поясе. Все это великолепие было вышито, как и у женщин, разнообразными яркими узорами, а у тех, что богаче, еще и драгоценными камнями, чем больше, тем лучше. Правда, такие сокровищницы пешком не ходили, предпочитая лошадей или носилки.

Соответственно, к драгоценностям полагалась охрана в виде свирепой наружности мужчин в кольчугах и вооруженных кривыми мечами у пояса и чем-то вроде огромных топоров на ручке длинною в рост человека. Оружие тут же заинтересовало молодых демонов, и некоторое время они горячо обсуждали возможные достоинства и недостатки новинки.

В самый разгар обсуждения их бесцеремонно прервали, несколько грубовато оттеснив к стене древком так заинтересовавшего их вооружения, заодно дав возможность хорошенько его рассмотреть, чем Лас тут же и воспользовался.

Мимо них проплыли закрытые плотными (конечно, вышитыми!) шторами носилки, которые несли полуголые рослые рабы, бритые наголо. Следовавшая следом высокомерная стража не обратила на высоких юношей никакого внимания.

Но самым интересным оказались головные уборы. Дома демоны привыкли в любую погоду ходить с непокрытой головой, в крайнем случае, повязывая чилимы, затягивая узлы сзади над хвостом волос. Здесь же мужчины носили высокие шапки, опушенные мехом (в жару!) или наматывали на свои головы несколько метров белоснежной ткани, укладывая ее определенным образом и оставляя один конец свободно висящим. Издалека казалось, что на человека надет кочан капусты. Называлось это чудо тюрбаном. Чем пышнее он был, тем лучше. Еще и перо впереди втыкали. Ну и драгоценных камней на нем было предостаточно, куда ж без них!

Сказка, а не мир!

Вот так незаметно за веселыми разговорами узкие извилистые улицы довели их до местного постоялого двора. Караван-сарай вопреки шуточкам Сантилли на сарай похож не был, чем приятно удивил. Больше всего он напоминал небольшую крепость без наружных окон, как и все здесь, только входной проем необычной остроконечной формы и створки дверей были украшены искусной резьбой по камню и дереву.

За воротами начинался чистый прямоугольный вымощенный камнем двор с колодцем посередине, встретивший демонов относительным спокойствием и запахом животных, заставившим наморщить благородные носы.

— Вспомним недавнюю пещерку. Там пахло намного ароматнее, — "утешил" всех ашурт.

Сразу стало легче, воистину, все познается в сравнении. Но как они отмокали после того приключения, это вообще отдельная история.

Дракон не стал задерживаться и порталом ушел к себе. Было бы интересно узнать, как его встретили, потому что искателей приключений дружинники в замок не пустили, да они и сами бы не пошли, очень уж въедливый был аромат, исходящий от них. На кухне нагрели ОЧЕНЬ много воды и вылили все в стоящие во дворе большие бочки. Сюда же принесли тазы, с презрением названные Шоном лоханями, и ширмы. Одежду пришлось снимать прямо во дворе и сразу сжигать. Ласу, впервые раздевавшемуся при всех, пришлось пережить несколько неприятных минут. Гарнизонные воины отпускали незлые шуточки по поводу их похождений и внешнего вида, но все были рады, что их поход завершился удачно. Демоны кое-как отскоблились и только тогда, обернувшись полотенцами, смогли попасть в свои комнаты, чтобы окончательно отмыться в душе. И все равно им еще несколько дней мерещился мерзкий запах, заставлявший непроизвольно внюхиваться в одежду и волосы.

Здание караван-сарая оказалось двухэтажным. На первый вели полукруглые проемы, от чего казалось, что следующий стоит на изящных арках. Второй этаж опоясывала крытая галерея с выходящими на нее дверями жилых комнат. И здесь не обошлось без орнаментов и узоров: на арках, на витых столбах галереи, на дверях, под потолком и на самом потолке.

— Уютненько, — оценил Шонсаньери увиденное.

Во дворе к ним подошел дородный мужчина с пышной окладистой бородой в разноцветных одеждах — хозяин гостиницы. Он велеречиво поприветствовал прибывших и представился Фатихом Ахмедом-балы. Собственно только имя демоны и поняли и назвали себя. Они быстро договорились с хозяином о ночлеге и ужине, заменяя неизвестные слова жестами, и беспрестанно кланяющийся слуга-мальчик повел их отдыхать.

Комнаты, что им достались, оказались относительно просторными, почти без мебели, на полу лежали мягкие ковры, по которым, наверное, полагалось ходить босиком. Посередине стоял очень низкий широкий столик, на котором при случае можно было развалиться во весь рост. Везде густо были рассыпаны яркие подушки с разноцветными кистями. На небольшом возвышении, тянущемся вдоль всех стен, прямо на полу лежали толстые матрасы, застеленные чистым бельем и укрытые вышитыми покрывалами. На узких высоких окнах, забранных кованными решетками с листиками в перекрестьях прутьев, колыхались прозрачные голубые занавески до пола.

Сантилли восхищенно прищелкнул языком и, не разуваясь, отправился на прогулку по окрестностям. Обойдя комнату по периметру, он обнаружил в углу маленькую резную деревянную дверь, которая вела в своеобразную купальню, выложенную цветной плиткой. Небольшой бассейн, наполненный горячей водой, находился прямо в полу, сразу напомнив ашурту ванную во дворце Таамира, устроенную по такому же принципу. Вода в бассейн поступала из трубы в виде головы рыбки в одном конце и вытекала в другую в противоположном. Здесь же на небольшой яркой кушетке с причудливо изогнутыми ножками лежали пушистые разноцветные полотенца.

— Класс! — восторженно воскликнул герцог и тут же стал раздеваться, бросая пыльную одежду прямо на пол комнаты через дверной проем.

— Лас, иди сюда, — крикнул он, с удовольствием погружаясь в воду и ложа руки на край бассейна, — О, здесь и потолок бесподобный!

Принц сразу поднял голову и обнаружил, что в спальне расписаны не только стены. Продолжая разглядывать затейливые узоры, он вошел в купальню и тут же был обрызган с головы до ног.

— Перестань, — со смехом воскликнул йёвалли и отскочил назад, зная, что с ашурта станется запросто сдернуть его в бассейн прямо в одежде, и с размаху натолкнулся спиной на входящего брата. Сантилли быстро вошел во вкус и, не дав Шону как следует оглядеться, щедро одарил его очередной порцией брызг. Но тот не растерялся и ловко закрылся Ласайентой, который был абсолютно не согласен с таким использованием себя любимого и с веселым возгласом попытался столкнуть Шонсаньери в воду.

В самый разгар баталии в дверь постучали, и частично мокрый Лас, вывернувшись из рук брата, бессовестно использовавшего его в качестве щита, поспешил покинуть поле боя. Вслед ему полетело полотенце, мягко, но ощутимо шлепнув по голове. Принц, не глядя, подхватил его, и, вытираясь, открыл дверь. У порога стояли два коротко остриженных мальчика в ярких нарядных рубахах и штанах с большими подносами в руках. Они низко поклонились, и Ласайента посторонился, пропуская их.

Слуги бесшумно и быстро расставили на столе большие глубокие блюда с рисом, овощами и мясом, маленькие кувшинчики с соусами и чеканные высокие бокалы. В центре стола появилась оплетенная бутыль из толстого темного стекла. Пока Шон, подошедший вслед за Ласайентой, разглядывал содержимое блюд, мальчики поклонились и выскользнули из комнаты, аккуратно притворив за собой дверь.

— Герцог, — крикнул старший принц, — тебе ужин оставлять или ты на диете?

— На диете, — тут же последовал ответ. Оба брата удивленно переглянулись, — мясной.

— В смысле? — не понял Лас.

— Отбивные из мяса йёвалли меня очень даже устроят. Только попробуйте сожрать без меня! — пригрозил он. — Я сейчас.

Он появился минут через пять, на ходу суша полотенцем кончики волос, босиком, в расстегнутой рубашке навыпуск, и сразу взялся за ревизию стола, по ходу дела выхватывая на пробу куски с разных блюд.

Ласайента не узнавал друга. Тот стал расслабленным, постоянно шутил и смеялся, точно, уйдя из родного мира, оставил там неподъемную ношу, пригибающую его к земле своей тяжестью. Сантилли действительно наслаждался неожиданной свободой. Он вообще до самого конца не верил, что их авантюра с порталом увенчается успехом, и сейчас отрывался по полной программе. Не было низших, не было ночных тревог, косых взглядов, тихих шепотков за спиной, да многого не было, а, главное, не было Таамира. Зато был Лас и целый незнакомый и яркий интересный мир, который предстояло облазить вдоль и поперек. Герцог дышал полной грудью и не мог надышаться. Санти поймал изучающий взгляд друга и беззаботно подмигнул ему.

Они ужинали в сумерках при светильниках, похожих на соусники, сидя на полу среди подушек и перешучиваясь. Его Светлость посвящал друзей в тонкости местного языка. И когда он столько слов успел узнать? Лас осторожно пробовал местную пищу, обильно сдобренную ядреными специями. Есть надо было руками, что было тоже непривычно. Но демоны приноровились заворачивать еду в тонкие лепешки. Получалось вкусно.

— Я скоро огнем плеваться начну, как дракон, — пожаловался Ласайента брату.

— Привыкай, пища настоящих мужчин должна вышибать слезу, — отшутился тот.

Принц хмыкнул и покачал головой.

Неожиданно с улицы донеслось протяжное мужское пение, доносившееся, казалось, с неба. Заинтересованные демоны вышли на галерею и завертели головами, стараясь найти источник звуков. Сантилли указал вниз: во дворе караван-сарая на небольших ковриках стояли коленопреклоненные мужчины. Они, то ложились на землю, то поднимались на коленях, воздевая руки к небу. Молились.

— С башни поет, — наконец разобрался Сантилли, — Красиво выводит, заслушаешься.

— Присоединяйся, — Шон толкнул его в бок, но ашурт только фыркнул и ушел в комнату, потеряв в происходящему всякий интерес.

Вот вам и ответ на вопрос, зачем нужны башни? Так местные жители разговаривают со своими богами. Чтобы лучше слышали? Разве их боги живут на небе?

Уже ночью, наплескавшись в бассейне и лежа на чистых простынях, Лас задал давно мучавший его вопрос:

— Санти, а ты любил когда-нибудь, ну, по-настоящему?

Ашурт, уже засыпавший, никак не ожидал такого вопроса. Он открыл глаза и с трудом подавил тяжелый вздох, потом перебрался к йёвалли на постель, и, пощекотав его волосами по лицу, устроился рядом.

— Я и сейчас люблю, спи уже, чудо неугомонное, — Сантилли широко со вкусом зевнул и затих, положив тяжелую руку Ласайенте на грудь, — Устал, как собака, — пожаловался он.

— Спи, уставший демон, — в тон ему ответил принц и закрыл глаза. Сон незаметно сморил обоих.

Утром герцога пинком разбудил злой, как черт, Шонсаньери. Они забыли закрыть дверь! Его Светлость спросонья подорвался и сел, скинув одеяло. Лас скатился с его плеча и, непонимающе и сонно хлопая глазами, приподнялся на локтях.

— Охренел? Я чуть разрыв сердца не заработал! — раздраженно рявкнул Санти.

— Я тебе сейчас устрою разрыв сердца, гаденыш! — Шон вздернул его за грудки на ноги и только сейчас понял, что ашурт спал в легких домашних штанах и рубахе. Ласайента, тоже одетый, растер лицо руками, прогоняя остатки сна, и снизу вверх хмуро посмотрел на брата. Но Шонсаньери еще не остыл, поэтому жестко встряхнул герцога и с угрозой выдохнул:

— Если ты, тварь, хоть раз…

Сантилли не стал дослушивать, снизу ударил его по рукам, сбрасывая их, и процедил холодно, глядя прямо в бешеные глаза йёвалли:

— Следи за словами, Ваше Высочество, — и резким движением одернул рубаху.

— Ты сейчас как никогда похож на своего отца, — неожиданно спокойно заметил Лас, глядя исподлобья на брата. Как пощечину отвесил. Еле заметное презрение искривило его губы.

Ничего больше не говоря, Шон развернулся и выскочил за дверь, на прощание хлопнув ею.

— И тебе солнечного утра, — угрюмо сказал Его Светлость и начал одеваться.

Теперь иди, разбирайся с другом, который не хочет понимать, что командовать парадом он не будет. Время уже ушло. Раньше надо было думать. Головой. Ласайента дернулся было следом, но герцог отрицательно покачал головой. Не надо.

Стучать Сантилли не стал. Вряд ли он дождется ответа.

Шонсаньери сидел на узком подоконнике и зло смотрел на ковер. Надо же, обиделись мы. Нежные какие! Ашурт подошел и встал рядом, стараясь успокоиться.

— Если я узнаю, что ты… — тихо с угрозой начал Шон, не глядя на друга, помолчал, подыскивая слова, — если ты сделал с ним что-нибудь…. Если ты… — он повернулся к герцогу и ткнул его указательным пальцем в грудь.

Тот ладонью отодвинул палец в сторону, криво усмехнулся и так же негромко, но ядовито сказал:

— Видишь ли, я немного опоздал, — он приподнял бровь, глядя на Шонсаньери с налетом насмешливого сожаления.

— Это, в каком смысле? — не понял тот.

Заглянул встревоженный принц.

— Лас, выйди, пожалуйста, — попросил Санти.

Ласайента недовольно поджал губы, но послушался. Герцог дождался, когда закроется дверь.

— А в таком, — злость все-таки выплеснулась наружу, заставив йёвалли широко открыть глаза, ашурт редко выходил из себя, — что я у него не первый, и даже не второй.

Шон ошеломленно смотрел на друга, и тот яростно проговорил прямо ему в лицо:

— Когда вы его вышвырнули подыхать, тебя не волновало, с кем и чем занимается твой брат. Живет у меня и ладно. Не хочет к папочке возвращаться? Какие проблемы?! — язвительно продолжал он, — С чего сейчас такая забота? Пустить мальчишку по кругу на собственный день рождения, хорошенько избив, чтобы не брыкался — это правильно, это хорошо. Да, Ваше Высочество? Ты тоже прошел такое посвящение?

— Это не правда! — йёвалли ошарашенно отшатнулся, приложившись к решетке окна.

Откуда он мог знать, что несколько лет назад в одной веселой трактирной драке тяжело ранили в голову старого наемника-человека. Целитель, осматривая его, устало махнул рукой — не жилец, и собрался отойти, когда умирающий схватил его за полу одежды и начал бессвязно бормотать о башне, в которую бросили какого-то принца. Старик просил отпустить ему грехи, и целитель, уважив последнюю просьбу, позвал первого попавшегося служителя одного из богов.

По иронии судьбы им оказался приверженец бога Равновесия, воздающего каждому по его заслугам. Этот человек, после тяжелых семилетних раздумий и терзаний, совсем недавно явился к графу Орси и рассказал о том, как по приказу князя йёвалли в дворцовой башне был избит и отдан наемникам на поругание молодой принц. Потом мальчик надолго пропал и неожиданно объявился на Празднике Мира в свите герцога Дэ Гра, вызвав небывалый шквал живейших обсуждений. Только после этого священник решился открыть правду, справедливо полагая, что Его Светлость должен располагать сведениями о том, кто его сопровождает.

Все это ашурт узнал перед самым визитом в гости к низшим. Лас приписал бессонную ночь друга предстоящему походу и в кои-то веки ни о чем не догадался.

Герцог до сих пор находился под впечатлением, до конца не веря тому, что услышал. Может быть, умирающий ошибся? Может быть, перед смертью он решил очернить князя, чем-то ему насолившего? В любом случае Сантилли не собирался останавливаться на полпути в поисках истины. И вот теперь этот разговор. А ведь старший брат и в самом деле ничего не знал. И младший молчал все эти годы, в одиночку неся в душе такой неподъемный груз.

— А ты спроси у Андерса, кто поставил его сына на колени? Будет забавно выслушать его версию, — едко предложил Его Светлость.

— Этого не может быть! Отец в нем души не чаял, — продолжал не верить Шон.

— Я заметил это при встрече. У меня было тридцать лет, чтобы докопаться до правды. Вы Ласти не получите! Он теперь мой! Весь, без остатка, — Сантилли с силой прижал ладони к своей груди, — И мне плевать, что вы будете там себе думать, — он развел руки и повертел ими в воздухе, — Но если я узнаю, что ты где-нибудь что-нибудь вякнул, скучно тебе не будет, поверь мне.

Из уст Кровавого герцога угроза прозвучала внушительно. Он легонько похлопал Шонсаньери по плечу и пошел к двери.

Тот глухо проговорил ему в спину:

— Тебе твоего дракона мало? — и тихо продолжил, — Почему Лас? Почему не кто-то другой?

Приступ ярости постепенно проходил, уступая место горечи.

— Наверно, потому что люблю, — просто ответил Сантилли, останавливаясь на полпути и поворачиваясь.

— Ты? Любишь? — йёвалли недоверчиво посмотрел на него.

— А почему нет? — герцог пожал плечами, — Я тоже живой, у меня тоже могут быть чувства, а Ласти есть за что любить. Да хотя бы просто так, потому что это он.

— Это ты сейчас так говоришь, — фыркнул Шон, — а когда вернешься, что запоешь? "Прости, милый, но мне надо заскочить на ночку к Таамиру, мы с ним старые… друзья".

— Я не хочу возвращаться и не вернусь по возможности как можно дольше, — неожиданно признался Сантилли, опустил голову и качнулся на носках, заложив руки в карманы куртки.

Они очень редко говорили вот так, по душам, больше обсуждая книги, оружие, вино, поступки, историю, да все, что угодно. Тем для разговоров всегда хватало. Иногда бурно спорили и ссорились. Вместе проводили праздники и бражничали, сбегая от отцов и находя приключения на свои головы. Но Сантилли всегда был нем, как могила, никого не пуская в свою личную жизнь, предпочитая отмалчиваться и слушать друга. Шон с удивлением посмотрел на него:

— Почему?

— Потому. Мне не развязаться с Таамиром, — ашурт криво улыбнулся, — не отпустит. Это вам со стороны все кажется таким легким. Ах, порочный герцог! Ах, какой развратник! — он насмешливо посмотрел на Шонсаньери, — Не ты меня таким сделал, не тебе меня судить, принц.

— И как ты собираешься выпутываться, Сан? — йёвалли испытующе посмотрел на него.

— Не знаю. Может, пока меня не будет, это чертова летучая мышь найдет мне замену? — Санти неопределенно повертел в воздухе кистью руки. — Я не буду мелькать перед глазами, он успокоится и забудет…

— Слабая надежда, да? — усмехнулся Шонсаньери, остыв и начиная понимать и жалеть Сантилли.

— Что ж он так вцепился в меня?! Как клещ, — герцог против обыкновения не взъерошил, а пригладил волосы и опустился у стены, уронив руки на согнутые в коленях ноги.

— Так не привечай! — Шон пересел к нему и с сочувствием покосился на ашурта.

— Поверь мне, я все перепробовал, — Его Светлость бездумно смотрел в пространство перед собой, — Иногда кажется все, я свободен. Но как только он позовет, и я про все забываю, как… потаскушка. Я ненавижу его, Шон. И себя ненавижу, — Санти откинулся назад и тяжело сглотнул, закрыв глаза, — Я дьявольски устал от такой жизни.

— Поэтому и сбежал сюда? — Шонсаньери тоже оперся головой о стену.

Он не ожидал от всегда насмешливого и веселого друга такого отчаяния. Чертова война. Чертов дракон.

— Сколько вы уже… ну… вместе?

— Почти месяц, — ашурт открыл глаза и еле заметно тепло улыбнулся.

Шон протяжно присвистнул. И он ничего не заметил!

— И не смей меня жалеть! — герцог искоса глянул на товарища, — Прибью.

В дверь поскреблись, затем она немного приоткрылась, и в образовавшуюся щель заглянул Лас:

— Вы еще не поубивали друг друга? Как-то тихо у вас.

— А ты на что надеялся? — повернув голову, спросил Сантилли.

Ласайента зашел и закрыл дверь. Сел на колени перед демонами и дисциплинированно, как маленький мальчик, сложил руки.

— Шон, — начал он.

— Ладно, замяли, — старший принц обреченно мотнул головой, провел по лицу ладонями, точно стирая неприятный разговор, и закрыл глаза. Посидел так немного.

Сначала пришлось долго привыкать, что сестры у него больше нет, а вместо нее появился брат. Теперь, очевидно придется смириться, что он любит мужчину. Шон не мог понять и принять этого. Но ведь эти двое упрямы, как… как демоны! Дьявол! Самое смешное, что от этого ашурта Ласти и пытался когда-то убежать. Убежал. Прибежал. Йёвалли невесело усмехнулся. Может, перебесятся? Может, младший возьмется за ум? Да, конечно. Судя по всему, ему нравится быть мужчиной. Когда еще девочка смогла бы так жить? Да и не прожила бы она столько.

— И постарайтесь вести себя прилично, что ли?

— Пока не привыкнешь? — невинно закончил за него брат.

Мальчишки расхохотались. Шон тоже невольно улыбнулся. Точно, зараза. Правильно Санти его называет. Он посмотрел на смеющихся демонов. Покачал головой, все еще не зная, как ко всему этому относиться и как реагировать. И только тут понял, что впервые видит Ласайенту смеющимся. Вот так открыто, заразительно. Оказывается, у него очень чистый звонкий смех, будящий где-то на самом дне души нечто хорошее, славное, доброе и давно забытое, похороненное под ворохом прошедших военных лет и потерь. Это было похоже на первый весенний луч, щекочущий робким прикосновением старый слежавшийся снег, перед тем как взяться за него всерьез.

— Иди сюда, — Сантилли за руку притянул к себе йёвалли, прижал к боку, обняв за плечи, и поцеловал в висок, сразу нарушая все условия о приличном поведении. Лас прильнул к нему и скосил на Шонсаньери улыбающиеся хитрые глаза. Тот фыркнул, снова недовольно покачал головой, но ничего не сказал и отвернулся, сделав вид, что заинтересовался подушкой. Смотреть на то, как ашурт обнимает брата, было все-таки не очень приятно.

Побеседовав с хозяином и выяснив, где здесь базар они решили пройтись по городу, пока еще было не сильно жарко. Узкие извилистые улицы петляли из стороны в сторону без какой либо системы, то поднимаясь вверх, то опускаясь. Демоны шли, не торопясь, разглядывая людей, спешащих по своим делам. На них украдкой оглядывались, но особого интереса не проявляли, город стоял на перекрестке торговых путей, и чужестранцы не были здесь в диковинку.

Рынок поразил Ласа размерами, пестротой и шумом. Сантилли слегка поморщился, зато Шон вообще чувствовал себя здесь, как рыба в воде.

— Санти, а ты часто бывал в других мирах? — спросил принц, оглядываясь по сторонам.

— Отец брал иногда, да и сам потом побегал немного. Дорожки-то проторенные. Но чтобы так, надолго — нет. А что? — герцог вопросительно посмотрел на друга.

— Просто так, интересно. Ты никогда ничего не рассказываешь о себе, — укорил его принц, — Что, такая большая тайна? — он прямо посмотрел в глаза Сантилли.

— Нет, — тот как мог равнодушно пожал плечами, — да и рассказывать особо нечего.

Или не хочется, добавил он про себя. Друг не отстанет, будет возвращаться вновь и вновь к заинтересовавшему его вопросу, пока не вытянет все, что хочет узнать. Если не больше. С этой проблемой надо было что-то делать.

— Лас, не тревожь прошлое. Пожалуйста.

Принц серьезно посмотрел на него и кивнул. Все правильно, есть вещи, которые хочется забыть и никогда не вспоминать. Герцог не исключение. И сам Ласайента тоже. Но основное-то можно сказать?!

Рынок — это как город в городе, государство в государстве со своими районами, улицами, лавочками-домами и законами. Например, правило номер один: держи глаза открытыми, рот закрытым, а кошелек в надежном месте. Тогда тебе не придется с досадой вертеть головой по сторонам в поисках ловкого воришки. Шон с усмешкой проводил глазами оборванца, прошмыгнувшего среди людей и прячущего добычу за пазуху.

Они немного потолкались по базару, по пути Сантилли не забывал запоминать новые слова и выражения, тут же заставляя друзей повторять их. Такими темпами они через два дня будут знать его почти в совершенстве. Да и было бы что учить! Местный язык казался младенцем по сравнению с их родным. Одно произношение чего стоило, особенно если сравнить с другими языками.

Чисто случайно демоны вышли в оружейный ряд. Шону понравился нож с вычурной гравировкой, и теперь он яростно торговался с продавцом, заломившем непомерно высокую цену.

— А просто продать нельзя? — тихо спросил Лас у Санти.

Тот, поморщившись, ответил:

— Тут без этого нельзя, тебя уважать не будут, если не поторгуешься.

И тут принц немало удивил друга, неожиданно вклинившись в разговор, и, мило улыбаясь, начал задавать продавцу легкомысленные вопросы, быстро перескакивая с одного на другое и не давая опомниться. Тот, сначала расцвел в льстивой улыбке, но вскоре совершенно запутался, очарованный красивым улыбчивым мальчиком. В результате кинжал был продан по смехотворной цене. А йёвалли потренировался в разговорной речи. Пока одураченный Ласом торговец не пришел в себя, демоны поспешили выскользнуть из его лавки.

— Теперь мы знаем, кого посылать за покупками, — хлопнул старший брат младшего по спине.

Санти подумал, что путешествие в земной мир пошло Ласайенте на пользу, добавив так не хватавшей ему уверенности в себе и раскованности. Молодец, милорд капитан, так держать!

Смеясь и перешучиваясь, они покинули оружейные ряды. И сразу навстречу им попались воины. Такие им еще не встречались: рослые, мощные, в светлых одеждах, поверх которых были одеты блестящие кольчуги почти до колен, на спину закинуты круглые щиты, на локтях — наручи, на голове — остроконечные шлемы. Все богато украшено чеканкой. Мужчины были увешаны оружием не хуже демонов: огромные кривые мечи у пояса, кинжалы и ножи натыканы, где только можно. Вопреки моде этого мира — воины носили короткие небольшие бородки и усы, а на левой щеке красовалась татуировка силуэта распластавшегося в прыжке тигра. Элитная стража, судя по всему. Но больше всего Санти удивило то, что в одном ухе каждого качалось массивное золотое кольцо. Ашурт восхищенно проводил их взглядом.

— Хочу такое же, — выдал он, чем ввел в легкий ступор своих товарищей.

— Делать нечего? — Шон даже остановился, и его тут же толкнули, но он от удивления не заметил этого.

— Да ну, смотри, здорово же! — воскликнул Его Сиятельство, до этого совершенно равнодушно относившийся к украшениям.

— В первом же бою оторвут, — скептически заметил старший принц.

— Ха, попробуй. — Санти высокомерно задрал голову, — Ну, пошли, поищем серьгу, — он умоляюще и одновременно весело посмотрел на друзей.

— Будешь, как девушка, — проворчал Шонсаньери.

— С этим? — герцог тыльной стороной пальцев от шеи к подбородку провел по своей бородке, — Ну, в самом деле, красиво же! Что вы встали, как истуканы, пошли покупать.

— Мальчишка, — буркнул Шон.

— Да плевать, это будет просто восхитительно!

Йёвалли страдальчески поднял глаза к небу.

— Боги, за что вы меня караете этим сумасшедшим? — тоскливо спросил он у проплывающего одинокого облака.

В ювелирных рядах они задержались надолго. Санти подошел к выбору серьги очень серьезно, и, перебрав десятки украшений, остановился на тонком колечке, усыпанном маленькими рубинами.

— И куда это? В нос? — недовольно спросил Шон, которому надоело тенью таскаться за ашуртом.

— В нос лучше всего подойдет широкое кольцо, — с видом знатока ответил герцог.

— Как раз для тебя, — продолжал ворчать Шонсаньери.

Сантилли не обиделся, а наоборот рассмеялся и хлопнул друга по плечу.

— Пошли ухо дырявить, а то скоро умру от нетерпения. Лас, ты что там застрял?

Младший принц сосредоточено рассматривал разложенные украшения.

— Подарок выбираешь?

— Нет, себе, — не поднимая головы, ответил тот.

— Еще одному делать нечего! — с отчаянием воскликнул брат, — Вот ты-то как раз и будешь похож на девчонку!

— Я и так на нее похож, так что хуже не будет, — неожиданно спокойно ответил Ласайента.

— Да ладно, — беспечно отозвался ашурт, — пусть ходит с серьгой. Какая, в самом деле, разница?

Лас, не мелочась, выбрал каплю из редкого голубого алмаза и в пару к ней две маленькие сережки, похожие на гвоздики. В ушах будут видны только маленькие камешки, один чуть меньше другого. Красиво. Санти скептически оценил выбор, мысленно прикинув цену.

Шон мысленно предупредил Санти: "Я пробегусь, пока вы здесь", — и растворился среди людей. Но вернулся он быстро, Его Светлость как раз рассматривал себя в зеркале, а на его место садился Лас. Шон отрицательно покачал головой. Санти философски пожал плечами. С серьгой в ухе он смотрелся неподражаемо.

Уши они прокалывали тут же в лавке. Причем ашурт выдержал неприятную процедуру невозмутимо, чем ввел Ласайенту в заблуждение. Пока мальчик — подмастерье растирал ему ухо, принц сидел спокойно. Но когда толстая игла вошла в мочку, прокалывая ее, он дернулся.

— Что, передумал? — живо спросил герцог, отворачиваясь от зеркала, в котором любовался обновкой, слегка пощелкивая по ней пальцем и заставляя раскачиваться.

Шон знал, почему Санти не стал спорить с Ласом. Бесполезно. Мальчишка очень упрям, и если его отговаривать, то будет только хуже. Но если уж начал, то доводи дело до конца, в следующий раз будешь думать головой, а не… другим местом. Или имей мужество отказаться и признать ошибку. Его Высочество выбрал первое и решил дойти до конца. "Его проблемы", — подумал Шонсаньери и присел на низенькую табуретку рядом со входом.

— Тебя подержать? — ласково спросил герцог.

Шон не смог удержаться от улыбки, Его Светлость был в своем репертуаре. И как эти демоны умудряются мирно уживаться, не смотря на вечные подтрунивания ашурта? И как они сами с Санти до сих пор не поубивали друг друга? Ведь часто грызутся, по-другому не скажешь. Но потом как-то мирятся, и дружба продолжается дальше.

А ссоры у них не слабые, до серьезных стычек доходит. В последний раз они сцепились по поводу того, брать Ласа в ущелье или нет. Шон был против. Категорически против. Тогда защищавшийся Санти в запале чуть не сломал другу ребро, а сам целых полчаса заживлял глубокий порез на предплечье, оставленный когтями противника. Пока приводили друг друга в порядок, незаметно помирились. Поговорили по душам, называется, зато пришли к общему мнению.

Для герцога всегда оставалось загадкой, почему нельзя решить проблему мирным путем, но йёвалли, мгновенно вспыхивая, приходил в ярость, если что-то шло не так, как ему хотелось. Сантилли в детстве помнил его другим, спокойным и выдержанным. Таким, дерганным что ли, старший принц стал после смерти жены. Долго еще эта война будет им аукаться.

Лас одарил герцога своим коронным хмурым взглядом, но промолчал. Почти не морщась, выдержал, пока подмастерье осторожными движениями вдевал серьгу. Осталось еще две. Эти прошли хуже, заставив упрямого мальчишку слегка пошипеть, сжимая кулаки.

— Ни слезинки! — восхитился Санти на родном языке, — Девочка растет.

Ласайента сердито на него покосился и подошел к зеркалу. Камни мерцали в полумраке голубыми искрами. Расплатившись за работу, они вышли в знойный день. И тут же разом зажмурили глаза от яркого солнца.

— Пора домой, скоро будет настоящее пекло, — сказал Шон, прикрывая лицо рукой, — Надо еще караван найти, чтобы пересечь пустыню. Одним будет сложновато.

— А разве здесь искать не будем? Большой же город, — удивился Лас.

— Тут их нет. Пока вы развлекались, я поспрашивал. В столице живет какой-то маг с учеником. На местных не похож. Так что, демоны, в дорожку, в дорожку.

Про караваны расспрашивали хозяина гостиницы. У кого же еще узнавать, как не у него? Им повезло. Оказалось, что ближайший, идущий в нужном им направлении, отправляется завтра на рассвете. Выяснив, что необходимо для путешествия, демоны озадаченно переглянулись. А с другой стороны, чего они ожидали? Не на прогулку по парку собрались. Видя это, Фатих, приятно улыбаясь, сообщил, что у него, чисто случайно, разумеется, завалялась парочка превосходных верблюдов. По лицу хозяина было видно, что он их не обманывает. Да и зачем терять таких богатых клиентов и заслуженную репутацию честного человека?

— Показывай, — приказал герцог.

Да, верблюд, это было нечто! Увидев несуразное животное с горбами на спине, демоны сразу вспомнили, где они видели похожих, и дружно решили, что на ЭТОМ они не поедут. Лучше уж пешком.

— Кого-то он мне напоминает, — Задумчиво протянул Шон, внимательно разглядывая верблюда.

— Высокомерием или мордой? — немедленно отреагировал Сантилли.

— А ты прав, образ-то собирательный, — они переглянулись и расхохотались.

Лас тоже нашел определенное сходство, особенно в том, как животное держало голову, с высоты своего роста снисходительно глядя на людей и демонов, не делая между теми и другими особой разницы. Действительно, здорово похож. Мда, не рассмеяться бы при встрече.

Верблюд, по словам хозяина, был особой породы, верховой, обладал быстрой рысью, ничуть не уступая лошадям. Правда, чтобы ездить на нем, нужна была сноровка. Жаль, что она не продавалась вместе с животным. Поэтому друзья решили, что им нужен только вьючный. В конце концов, они договорились и купили флегматичного длинноногого верблюда, выслушав целую лекцию по правилам обращения с ним, уже на середине начав жалеть, что приобрели это чудо природы.

Демоны решили разделиться, чтобы сэкономить драгоценное время, и Сантилли, как самый языкастый, помчался в караван договариваться с проводником, а Шон и Лас отправились покупать лошадей. Заботливый хозяин постоялого двора выделил им провожатого, не бесплатно, разумеется. Без шустрого говорливого помощника они бы потратили довольно много времени на поиски необходимых животных, а так уложились всего в полтора часа. Отдельное спасибо Ласайенте, мальчик начал входить во вкус к местной жизни. Еще месяц и его будет не отличить от местных, особенно если волосы перекрасить.

Шонсаньери с удивлением обнаружил, что очень плохо знает брата, не смотря на то, что общался с ним все эти годы. Младший принц, как оказалось, ловко оставался в тени герцога, представляясь немного стеснительным и замкнутым юношей. Здесь же Лас легко вступал в разговор и, беззастенчиво пользуясь своей внешностью и ориентируясь на одному ему видные мелочи, подводил человека к нужному результату или выводу. Люди еще и довольны оставались! Для старшего брата это было непостижимо. Какие еще сюрпризы скрыты в этом мальчике?!

Лошади, которых они купили, поражали своим невысоким ростом. Шон, привыкший к рослым коням, с сомнением обошел жилистого жеребца с удивительно изящной точеной головой с длинными ушами, косящего на демона большими выразительными глазами. Провел рукой по тонкой гибкой шее, пропустив сквозь пальцы редкую шелковистую гриву.

Но высота в холке хорошо, если метр шестьдесят. И куда ноги девать? Прикажете перебирать конечностями наравне с конем, предварительно отрастив копыта? Но, проехав верхом по загону, пришел к выводу, что животное отличное, прекрасно слушается, понятливо и умно. Просто ростом не вышло. Бывает.

Демоны выбрали двух жеребцов буланой масти и одного гнедого для Ласайенты. Ехать на светло-желтом коне принц категорически отказался, не объясняя причины, хотя она и так была понятна. У молодого йёвалли начала складываться стойкая неприязнь к солнечному цвету.

Остались мелочи вроде емкостей для воды, лошадиной упряжи, одежды и прочих необходимых вещей, от которых зависела жизнь в пустыне. В караван-сарай они вернулись ближе к вечеру, с лошадьми, нагруженными покупками, и буквально на входе столкнулись с довольным герцогом.

Он рассудил, что нечего зря тратить деньги и уговорил хозяина каравана взять их охранниками. На вопрос, как ему это удалось, Сантилли таинственно улыбался и отмалчивался. Но, в конце концов, ответил, что пустил в ход свое природное обаяние. Наверняка кому-нибудь что-нибудь сломал. Нос, например.

Отдыхать было некогда, время поджимало, и они сразу вместе с выделенным им помощником отправились разбираться с вьючной поклажей. Для начала подготовили жестяные кувшины для воды, тщательно вычистив их. Распаковали и еще раз придирчиво проверили палатку, одеяла, небольшие тонкие ковры для ночлега на песке, запасную одежду и еду. Демоны с сомнением оглядели получившуюся солидную кучу, не веря, что их верблюд сможет все это унести. Но хозяин клятвенно заверил их, что еще как сможет.

Вечером во дворе играла непривычная, но не лишенная своеобразной привлекательности музыка и танцевали полуобнаженные девушки в ярких полупрозрачных шароварах и коротеньких кофточках, завязанных под грудью, но (!) с закрытыми лицами. Звенели монетки на платках, завязанных на широких бедрах, призывно выгибались смуглые тела, подобно крыльям влетали и падали вниз унизанные многочисленными браслетами тонкие руки.

Увидев их, Сантилли восхищенно присвистнул и облокотился на перила крытой галереи, намереваясь простоять здесь долго. Шон заметил, что брат никак не среагировал на это, тоже с любопытством рассматривая танцовщиц. Но вскоре потерял к ним интерес и ушел примерять и подгонять новую одежду, оставив ашурта досматривать представление. Тот присоединился к ним спустя некоторое время, посетовав на отсутствие разнообразия в музыке и движениях.

— Ничего зажигательного, чуть не уснул, — пожаловался он, входя в комнату, и удивленно замолчал.

Молча, обошел вокруг переодетых друзей, внимательно оглядывая их с ног до головы. Лас с улыбкой поворачивал вслед за ним голову. Их прежние куртки были заменены на другие, из плотной светлой ткани, с капюшонами.

— Ты в курсе, что совсем стал похож на девушку? — с легкой иронией спросил ашурт.

— И что? — неожиданно игриво ответил принц, — ведь у меня в друзьях есть такие могучие и злобные демоны, как вы, — и он кокетливо прикрыл лицо кончиком светлого квадратного платка, который был наброшен на его волосы и удерживался полоской ткани, смотанной жгутом и обернутой вокруг головы.

Злобные и могучие переглянулись и рассмеялись. Ласу в очередной раз удалось удивить старшего брата. И не только его.

Их разбудили еще затемно. Предстояло самое интересное — навьючивание верблюда. Пока слуги наливали воду в кувшины и укладывали их в деревянные ящики, демоны отбирали тюки поклажи, стараясь, чтобы они весили одинаково и связывали их попарно. Когда все было готово, демоны поблагодарили гостеприимного хозяина, ясно, что не просто "спасибо" сказали, и покинули постоялый двор. Попетляв по улочкам города и миновав ворота, они выехали на окраину.

Отправляющийся караван встретил их криками и бранью погонщиков и ревом навьючиваемых верблюдов. Отыскав в этой суете хозяина, поджарого загорелого до черноты мужчину лет пятидесяти с коротко остриженной бородой, демоны сразу нашли и проблемы. Увидев младшего принца, возмутительно молодого и очень похожего на красивую девушку, он наотрез отказался брать его охранником. Хозяин уже развернулся, чтобы уходить, когда хмурый невыспавшийся Ласайента громко предложил:

— Тогда пусть кто-нибудь меня прогонит.

Караванщик, не оборачиваясь, на ходу махнул рукой рослому воину и поспешил дальше. Мужчина не спеша приблизился и небрежно поманил Ласа рукой. Тот нехотя сполз с коня, вызвав смешки у немногих собравшихся посмотреть на бесплатную потеху. Сантилли, сидя в седле, перекинул через него ногу и задумчиво облокотился на колено. Шон, наоборот, спрыгнул, чтобы, если что, прийти на помощь. Но она не понадобилась.

Брат быстро и аккуратно уложил охранника на землю. Тот ничего не поняв, подскочил и снова бросился на принца. Легко уйдя от удара кулаком, Ласайента подхватил его руку, и, развернувшись, потянул мужчину за собой, заставил пробежаться по кругу, и снова положил отдыхать.

Караванщики засвистели и заулюлюкали. Разъяренный охранник выдернул саблю, висевшую на поясе. Шон оглянулся на герцога, продолжающего спокойно наблюдать, не подавая признаков беспокойства. Младший принц остался стоять безоружный. Несколько раз он как будто нехотя отклонился в стороны, избегая рубящих ударов, потом неожиданно высоко подпрыгнул, обеими ногами ударил в грудь нападающему и непринужденно приземлился.

Удар был такой силы, что охранника отбросило на несколько метров. Прокувыркавшись по земле и потеряв саблю, он некоторое время полежал, потом встал, ошалело тряся головой. Зрители свистели и одобрительно кричали, подбадривая их в ожидании продолжения. Вернувшийся хозяин с интересом досмотрел поединок.

— Мечом твоя девушка владеет так же, как и танцует? — спросил он у Сантилли.

Тот задумчиво посмотрел на Ласайенту и сказал так, чтобы все слышали:

— Я бы посоветовал не называть моего друга девушкой. Он просто звереет от этого.

Наступила тишина.

— Это парень? — удивленно спросил хозяин.

— А так не похоже? — насупился Лас. Снимать платок он не стал. Вряд ли это пойдет ему на пользу.

Все засмеялись.

— Хорошо, но если вы не справитесь, будете платить за проезд.

— Как скажете, уважаемый, — невозмутимо кивнул ему Санти.

Их ждал двухнедельный переход по пустыне. Дома были высокие горы, пышные леса и полноводные реки с широкими берегами. И поэтому, столько песка Лас еще никогда не видел, видно, боги решили, что этого добра их миру не надо. В принципе, правильное решение.

Пустыня поразила молодого принца своей застывшей безжизненностью и однообразностью. Ему, жителю плодородных равнин и густых лесов, она казалась мертвой и пустой. Они невзлюбили друг друга с первого взгляда.

И если старшие демоны, казалось, не замечали трудностей перехода, то младшему пришлось нелегко. Палящее слепящее солнце, от которого болели глаза, горячий обжигающий ветер, приносящий вездесущий песок. Ласайента ждал вечерней прохлады, как манны небесной.

На второй день они увидели миражи. Прямо в воде стояли высокие деревья — пальмы, росли пышные кусты. Они отражались в озере, по которому бегали и почему-то не тонули люди. Караванщики не обратили на это никакого внимания, проводник продолжил путь, как ни в чем не бывало. Сантилли спросил, почему они не заходят туда отдохнуть? На что старый погонщик ответил ему, что молодой человек видит дьявольское море, на самом деле до оазиса еще очень далеко. Пустыня оказалась большой шутницей со своеобразным чувством юмора.

Сначала демоны шли в середине колонны или в конце, потом их стали высылать вперед, правда, всегда вместе с проверенными людьми. Так же как и в ночные караулы. Герцог прекрасно понимал Рамиля, хозяина каравана. Нельзя слепо доверять незнакомцам.

Вечерами они расстилали ковры на песке или ставили палатку и наблюдали, как погонщики после трудного дневного перехода опускались на колени и начинали молиться, благодаря своего бога за то, что он позволил им пережить еще один день.

Верблюдов укладывали вокруг лагеря со спутанными ногами и принимались за хозяйственные хлопоты. Чуть позже доставали музыкальные инструменты: маленькие спаренные барабаны и трехструнный инструмент с круглым корпусом, похожим на разрезанный пополам арбуз, к которому прикрепили длинный тонкий гриф, и пели странные протяжные песни. Но потом лагерь постепенно затихал.

Ласайента лежал на спине, положив руки под голову. Сон где-то заблудился или нашел себе более сговорчивых. Санти засыпал, как только его голова касалась постели, принц так не мог. Высокое чужое небо с незнакомыми звездами манило и завораживало неизвестностью. Сколько же там еще миров! Сколько таинственного и неизведанного таят они в себе. Только бы хватило жизни, чтобы побывать в них, увидеть, почувствовать их. Только бы хватило.

Сантилли продолжал безжалостно гонять принца вечерами, не собираясь отменять тренировки из-за таких пустяков, как жара, например. Лас, молча, терпел, Шон не вмешивался. Иногда он и сам разминался с герцогом на вечерних привалах. Люди с уважением наблюдали за ними — отличные воины, сильные, выносливые, быстрые. Таких не стоит задирать без причины.

Поражал только младший. Если старшие вскоре уже перезнакомились со всеми попутчиками, не гнушаясь учиться у них и узнавать новое, то мальчик держался особняком, стараясь по возможности не вступать в разговоры. Шутников, пытавшихся пройтись по поводу его внешности, срезал парой необидных слов, заставляя караванщиков сгибаться от хохота, чему сам удивлялся и снова замыкался. Сантилли не узнавал обычно любознательного друга.

Вместо этого, если выдавалась свободная минута, он упоенно рисовал или писал, часто прямо на ходу, перебросив через седло ногу и пристроив на колене большой блокнот, похожий на книгу.

Герцог несколько раз делал внушения: им не за это платят деньги. Но ничего не помогало, как только Санти отворачивался, Лас украдкой все доставал обратно и снова выпадал из реального мира, временами прищелкивая пальцами или шевеля ими в воздухе, будто играл на чем-то.

В голове у него уже несколько дней звучала музыка. Новая песня настойчиво рвалась к жизни. Она требовательно пульсировала где-то там, в глубине души, не давала покоя по ночам, заставляя просыпаться и лихорадочно записывать то, что принц услышал во сне.

В конце концов, во время очередного дневного перехода Сантилли забрал блокнот и засунул его себе в сумку, притороченную к седлу. Лас промолчал, но обиделся. С одной стороны друг прав, но с другой, что же делать с мелодией, поющей у него в голове?

— Запоминай, — сердито посоветовал герцог и отъехал к Рамилю переброситься парой слов.

Он старался как можно больше узнать об этом новом мире: хотя бы приблизительную географию, обычаи и правила поведения, заодно подтянуть произношение и пополнить словарный запас. Рамиль, внимательно следящий за неожиданными попутчиками и многое замечавший, спросил у герцога:

— Мальчик пишет стихи, уважаемый Сантилли?

— Не совсем, уважаемый Рамиль Абдулмажит-балы — легкой досадой ответил ашурт, — музыку.

— Это прекрасно, — неспешно продолжил караванщик, чем сильно удивил герцога, уже приготовившегося защищать друга, — Пусть пишет, если хорошая. Человек должен летать на крыльях любви. А где же их взять, если не будет зовущей в полет мелодии?

Вот тебе и простой проводник! Человек поразил ашурта до глубины души. Сколько ему лет? Не больше пятидесяти? Короткая жизнь заставляет впитывать знания и их мудрость с потрясающей быстротой. Демон в пятьдесят еще сущий ребенок. Люди более нас приспособлены к жизни, с горечью вынужден был признать Сантилли, и мы скоро вымрем, если не придумаем что-нибудь. Но герцог не хотел сдаваться без боя:

— Сейчас он должен летать по пескам.

— Не надо мешать мальчику, уважаемый. Это очень редкий дар — слышать музыку и доносить ее до нас, — Рамиль серьезно смотрел в глаза ашурта, и тот вынужден был кивнуть в ответ, соглашаясь с его доводами.

Вот так, не больше, не меньше. А кстати, среди демонов это тоже редкий дар. Мы в основном воины. Подраться любим. Сантилли подъехал к принцу, чтобы вернуть злополучный блокнот.

— Не забывай все-таки поглядывать по сторонам, — ничего не объясняя, ответил он на немой вопрос и погнал коня в конец колонны к Шону, оставив удивленного Ласайенту догадываться о смене своего решения.

Вечером Шон, лежа в палатке, смотрел на темный силуэт брата. Тот сидел у входа, обняв колени, и смотрел на дальний костер. Ждал Сантилли. Платок был небрежно брошен на ковер, давая отдых голове. За последнее время Лас совсем ушел в себя, замкнулся, осунулся. Трудно младшему, но молчит, не жалуется, не позволяет себя жалеть, стараясь ни в чем не отстать от старших. Может, было бы лучше оставить его дома? Шон мысленно усмехнулся. Да, конечно, попробуй! Смертников среди них нет.

Ашурт вынырнул из темноты, как призрак, совершенно бесшумно, и присел на колени рядом с принцем. Прикоснулся ладонью к лицу, проведя большим пальцем по щеке, с тревогой вгляделся в друга. Лас прижался к горячей руке.

— Я не выдержу еще столько же, — прошептал он.

Сантилли свободной рукой осторожно заправил непослушную прядь за ухо.

— Ерунда, осталось всего несколько дней. Не раскисай, — улыбнулся он, — думаешь, мне легко?

— У тебя двухсотлетняя закалка, тебе проще, — где-то в глубине души обиделась забытая было принцесса.

— Глупости, ты все можешь, — ашурт пересел и дружески обнял йёвалли за плечи, слегка встряхнув, но Шонсаньери все равно стало неприятно. В душе начала подниматься злость на друга. Ты еще целовать его начни! Совсем обнаглели, гаденыши! Он хотел уже одернуть демонов, но тут Сантилли спросил:

— Где Шон?

Лас безразлично пожал плечами:

— Ушел верблюдов проверять.

Стоп! Точно, он же к погонщикам отходил, а потом тихо вернулся и не стал тревожить задумавшегося брата, проскользнув за его спиной в палатку. Дьявол, да они даже не подозревают, что он сейчас здесь и видит их!

И что делать? Лежать тихо и не дышать? Вот влип, так влип! Сам придурок. И вообще это не его дело. А, может, Сантилли видит в Ласти женщину? Почему ж все так запутанно? И что здесь такого, если Лас в любой момент может стать девушкой? Поменял же он пол тридцать лет назад. Самого Шона на такие подвиги не тянуло, но сейчас в роду отчаянная ситуация. Практически одни мужчины и самый молодой — он. Сестра почти не в счет, она до сих пор не в себе. Ни одна человеческая женщина не сможет выносить и тем более родить ребенка от йёвалли, а от дэмов рождаются только дэмы.

Но отец не торопится, словно чуда ждет. "Скоро жребий тянуть будем", — со злостью подумал Шонсаньери. Почти все за то, что девушкой придется становиться ему. Вот будет потеха: беременный Шон! Дьявол бы всех их побрал! И он вдруг отчетливо понял, что не вправе судить этих двух мальчишек. Не просто же так они дурью от скуки маются. Ласайента перебесится или Санти его уговорит отыграть все обратно. Да какая, в самом деле, разница?! Надо было ковер расстелить на песке у костра.

Но Сантилли тихо сказав "Пойдем", потянул Ласа в темноту. Не выдержат они без поцелуев, видите ли. А сам-то он как спешил к жене?! Как жадно целовал ее и обнимал, зарываясь в душистые волосы, пока не к кому стало спешить?

Теперь не уснуть, чертовы мальчишки со своей любовью!

Шон резко сел, вытер вспотевший лоб. Где бы освежиться? Чертова пустыня! Он с досадой ударил кулаками по одеялу и упал обратно на подушку. Может, порталом смотаться домой? Остыть с кем-нибудь. Да, конечно. И будет он остывший и спокойный. Покойный. Как труп. Санти в ярости — это нечто.

Завтра сплю у костра, решил йёвалли. А почему завтра? И он мысленно потянулся к герцогу: "Куда вас понесло? Идите в палатку, я уйду".

Фраза, пришедшая от ашурта, цензуре не поддавалась ни с какой стороны. Шон мысленно присвистнул. Какие слова знает Его Светлость! Ого, и еще раз ого!

"Обогатил словарный запас? — герцог быстро остыл, видимо прокрутил ситуацию, посмотрел под другим углом и теперь веселится, — На романтику нас потянуло. Тут звезды, песочек, скорпиончики, — точно, так и есть, — Ну, ты должен понять!".

Ашурт неисправим. Хорошо, что брат с ним, а не с кем-то другим. А как бы у них было, если бы они тогда поженились? Наверно, никак, если учитывать характер Лауры. На сколько бы дней хватило выдержки Сантилли?

С этой ночи Шон действительно спал на песке, уступив палатку мальчишкам. В караване отнеслись к этому спокойно. Идеальные люди, дай их бог им здоровья!

Примерно через два дня монотонного пути на них напали. Отряд, человек тридцать, на низкорослых лошадях неожиданно вымахнул из-за дюн и с криками помчался на караван, разворачиваясь веером для атаки.

— Разомнемся что ли? — весело бросил Сантилли и выхватил мечи из ножен.

Рамиль обернулся на новых охранников, он не был в них уверен до конца (вдруг это лазутчики разбойников и сейчас нападут со спины) и увидел, как Лас разложил лук и успел несколько раз выстрелить, каждый раз находя новую мишень. Стрелы уходили одна за другой. Да он их просто высыпал, как горох! Потом йёвалли вернул лук обратно и присоединился к рукопашной.

Он еще никогда не участвовал в боевых действиях и не убивал, если не считать животных на охоте. Низшие вообще не в счет. К этим людям он тоже отнесся, как к животным, только вместо зубов и когтей у них было оружие. Быстрые и жестокие, они были превосходными воинами. С ними было приятно скрестить мечи. И принц упивался первым своим сражением, первой кровью и первой смертью. Это было не хуже полета на драконе.

Шон послал мысль Санти: "Мальчик вошел во вкус. Истинный демон!".

Его Светлость, и так время от времени посматривающий на Ласайенту, снова глянул на него, походя снимая голову с излишне резвого пустынника. И тут сражение прекратилось. Потеряв почти половину, разбойники откатились назад и скрылись в дюнах. Пожелав им издохнуть от жары и жажды, караванщики принялись собирать верблюдов и подсчитывать потери.

Животные разбежались, пришлось потратить немало времени, чтобы разыскать особо ретивых и вернуть. Хорошо, что вьючные верблюды коротконогие и бегать быстро не умеют. Убитых оказалось немного, всего четыре человека. Было несколько легкораненых и двое — тяжело. Ими занялись в первую очередь. Старшие демоны спокойно и сноровисто принялись перевязывать раны, видно было, что это дело им знакомо. Лас помогал, как мог. Постепенно горячка боя спадала, и он успокаивался.

— У мальчика это первый бой? — спросил Рамиль.

Сантилли, перевязывающий ему порезанное плечо, оглянулся на Ласайенту:

— Да.

— Прекрасный будет воин, безжалостный и бесстрашный, — похвалил принца караванщик.

— Ему только об этом не говори, чтоб не зазнался, — усмехнулся герцог, заканчивая перевязку.

— Ты правильно его учишь. А кто был твоим наставником?

Сантилли чуть не сказал "дракон", но вовремя прикусил язык. Расслабился, Ваша Светлость.

— Ты его не знаешь, он живет далеко отсюда, — нехотя проговорил он.

— Так же, как и ты? Очень далеко? — Рамиль выделил предпоследнее слово, проницательные темные глаза смотрели открыто и спокойно.

— От тебя не спрячешься. Всё, — герцог закончил перевязку и поднялся, заодно уходя и от разговора.

— У моего народа есть старинные предания о высоких воинах, таких же, как и вы, приходящих из далеких земель. Скажи своему мальчику, чтоб следил за глазами во время боя. Не всем может понравиться то, что они там увидят.

Его Светлость медленно повернулся к караванщику.

— Благодарю за совет. Он обязательно им воспользуется, уважаемый, — ашурт склонил голову в легком поклоне, глядя ему прямо в лицо, и пошел к Ласайенте.

— Как первый бой? — спросил он у принца.

— Здорово, но если честно, то я не совсем понял. Все очень быстро кончилось, — йёвалли недоуменно пожал плечами.

— Рамиль попросил, чтобы ты следил за своими глазами. Я присоединяюсь к нему. Ты почти потерял контроль над собой. Это плохо.

— Дьявол, — Лас огорчился и растерялся, — я не подумал.

Он посмотрел на хозяина каравана, внимательно за ними наблюдающего, и кивнул ему головой, принимая совет. Тот едва заметно перевел дыхание.

Интересные у них тут предания. Вот бы послушать. Санти хлопнул друга по спине и пошел к следующему раненому.

Похоронив убитых товарищей, собрав валяющееся оружие и бросив на песке нападавших (звери тоже есть хотят), караван поспешил уйти как можно дальше от неприятного места. Больше никаких происшествий не случилось. Рамиль не показывал вида, что догадывается, кто сопровождает их, демоны не показывали вида, что знают об этом. Идиллия.

Следующим вечером Лас закончил песню. Лежа животом прямо на песке и легкомысленно болтая в воздухе ногами, он при свете костра переписывал ноты набело. Внутри него легко и светло звонким голосом пела новорожденная мелодия. Сантилли присел рядом, подобрав ноги, и через его плечо заглянул в блокнот.

— Сейчас, — не отрываясь, сказал йёвалли, — сейчас уже. Все! — он поставил символическую точку и перекатился на спину, — Все! Я ее закончил! — он от избытка чувств, смеясь, заколотил ногами и руками по песку, взметая его вверх, — ВСЕ!

Герцог переложил блокнот к себе и, не торопясь, прошелся по написанному глазами. Принц, повернув голову, нетерпеливо наблюдал за его лицом. Его Светлость время от времени удивленно приподнимал густые брови, бросая на йёвалли одобрительные взгляды, а потом по его губам, беззвучно напевающим мотив, начала скользить легкая улыбка. Песня определенно понравилась другу.

Сантилли вернулся к началу и начал негромко напевать неспешную мелодию, прищелкивая пальцами. Но вскоре к ним подключились танцующие плечи, а потом и руки в такт песне поднялись вверх. Хлопок ладонями над повернутой и опущенной к плечу головой, и руки медленно опускаются, а полузакрытые смеющиеся глаза зовут и манят, обещая и нежность, и ласку, и любовь, и страсть.

Песня захватила ашурта полностью, без остатка, вырываясь на долгожданную свободу. Лас начал отбивать ритм, используя вместо барабана лежащее рядом лошадиное седло.

Шон удивленно оглянулся в сторону их костра. Демоны, сидя на коленях напротив друг друга, самозабвенно пели, задорно блестя глазами и улыбаясь. Несколько слов пел Сантилли, передавая песню, как эстафету Ласайенте, который подхватывал ее, чтобы следующую фразу спеть вместе с герцогом. Их голоса, хрипловатый и звонкий, сплетались, дополняя друг друга, то расходясь, то снова сливаясь. Принц не сводил с друга сияющих глаз.

"Боги, Ласти, нельзя так смотреть! Так глядят только истинно любящие на своих любимых! Ты же любишь его! Стань девушкой! Ты же девчонка. Стань ею. Ласти!". Шон попробовал сказать имя сестры. Лаура. Губы шевельнулись, произнося уже почти забытое слово. Он хотел представить ее и не смог. Какой бы она была теперь? Сидела бы вот так здесь? Пела бы вместе с ашуртом? Пошел бы Санти через все миры, рискуя собой, чтобы спасти любимую? И стала бы она любимой?

Караванщики, не дожидаясь приглашения, быстро принесли свои нехитрые музыкальные инструменты и подхватили мелодию. Непривычное звучание придало ей странное и волнующее очарование. Демонов попросили спеть еще раз, хотя слов никто не понял.

Рамиль спрятал улыбку в бороду. Талантливые юноши. Теперь по всему этому миру будет летать красивая завораживающая мелодия, согревая сердца и радуя души. А слова люди найдут свои.

Весь следующий день Сантилли непроизвольно напевал новую песню. Он и не думал, что старые почти забытые стихи, положенные на ноты, зазвучат так свежо и красиво. Неспешно шли верблюды, взбивая песок, покачивались всадники в седлах, и в голове ашурта в такт шагам каравана пела мелодия.

На третий день, ближе к вечеру они достигли столицы и попрощались с караваном, забрав честно заработанную плату. Где-то здесь предстояло найти магов ийет и как-то попытаться договориться с ними. Учитывая, что с ними был Сантилли, дело представлялось почти безнадежным.

Рамиль внимательно посмотрел им вслед.

— Во дворец, — коротко приказал он и развернул коня. Небольшой отряд сопровождения беспрекословно последовал за ним.

Главный город с красивым именем Окрима, куда они приехали, находился на берегу моря и являлся морскими воротами Орханской империи. Демоны сделали правильный вывод, что такие большие государства сами по себе не возникают. Для их создания требуется много побегать, помахать мечами и пострелять из всего, что стреляет. Значит, без особых проблем можно выдать себя за наемников из какой-нибудь дикой страны на краю света. Это объясняло их немного необычную внешность, несовершенное знание языка и обычаев и все остальное.

Город приятно удивил чистотой, планировкой и широкими улицами, постепенно взбиравшимися вверх. Дома увеличивались в размерах и высоте по мере удаления от окраин. На самом верху виднелись крыши роскошных дворцов с витыми многоцветными куполами, утопающих в садах за высокими стенами. Где-то там находилась и резиденция султана.

На демонов никто не обращал внимания, здесь чужестранцами никого было не удивить. Создавалось впечатление, что их даже больше, чем местных жителей. Со всех сторон слышалась разноязыкая речь, повсюду мелькали разнообразные одежды, от которых рябило в глазах. Сказывалось наличие огромного порта. Толкотня и суета крупного города произвели на демонов неизгладимое впечатление. По сравнению с ним в Эрбусе было спокойнее.

По совету Рамиля, они остановились в "Танцующем павлине". Для неграмотных и чужеземцев на живописной вывеске танцевал упитанный павлин, смешно вытягивая длинную шею и выпячивая блестящее пузо под поднятыми вверх крыльями. Нарисовано было довольно таки умело и с юмором. Караван-сарай стоял на шумной людной улице, и свободная комната оказалась только одна. И на том спасибо. Те же ковры и подушки, ванная за резной дверью, матрасы на небольшом возвышении у стены, цветные вышитые покрывала, разрисованные стены и потолок. Дежавю. Быстро ополоснувшись и поужинав, уставшие демоны завалились спать.

— Предлагаю сходить на базар. Это такая свалка новостей, что лучше и не надо, — предложил утром Шон.

— Кстати, что меня удивило, так это то, что в том караван-сарае нам не предлагали женщин, — задумчиво проговорил Санти, — как-то странно, Шон, не находишь? — и он вопросительно посмотрел на товарища.

Лас непонимающе с удивлением перевел взгляд с одного на другого.

— Ну, кому-то не предлагали, а кто-то неплохо провел время, — со смешком ответил старший принц.

— Просвети-ка, — насторожился герцог, — как так получилось, что нас обошли?

— А я сказал, что вы устали с дороги и вообще…, - многозначительно ответил Шон, хитро улыбаясь.

Договорить он не успел, потому что в него с силой прилетела подушка, и тут же следом вторая. Йёвалли, смеясь, отмахивался от них, но рассерженный ашурт бросился на него и попытался повалить, сделав подсечку. Принц увернулся, но неудачно споткнулся и все-таки упал, потянув за собой герцога. Они продолжили бороться уже на полу. Оба демона были прекрасными борцами, и схватка шла с переменным успехом. Наконец, Шонсаньери подмял под себя Санти и спросил:

— Сдаешься?

— Да, конечно, прямо сейчас и сдался и отдался, — герцог спихнул с себя Шона, тот упал рядом на спину, напоследок ткнув его кулаком в бок.

— Ну, ты гад. Так нас обломать! — Его Светлость нащупал еще одну подушку и попытался ею прихлопнуть товарища, но тот, смеясь, заслонился рукой, забрал ее и подсунул себе под голову.

— Я так понимаю — это была месть, — задумчиво сказал Ласайента, наблюдавший за ними от окна с безопасного расстояния.

Окримский базар находился недалеко от "Танцующего павлина", и буквально через десять минут, пройдя в широкий пятиметровой высоты арочный проем, украшенный изразцами, демоны вошли в обширное каменное строение под общим сводом с несколькими параллельными рядами торговых лавочек. Сам рынок делился на главную улицу и многочисленные переулочки и коридоры, среди которых находился постоялый двор, закусочные и амбары. Оглядевшись по сторонам, демоны поняли, что на размеры ворот в Орханской империи не скупились так же, как на высоту потолков и украшение зданий.

Абсолютно все: и стены и, пропускающие свет и воздух куполообразные потолки с окошками, и витые колонны, поддерживающие их, были выложены блестящей плиткой с разнообразными узорами, создающими впечатление сказочности огромного здания и всего происходящего. На каменном полу не валялся мусор, товары перед лавками были разложены аккуратно и красиво, разряженные торговцы, кланяясь и улыбаясь, наперебой зазывали покупателей. В празднично обставленных закусочных обменивались новостями, обсуждали законы и заключали сделки люди разной национальности и веры. Это был настоящий город в городе, живущий по своим правилам и имеющий собственный кодекс чести.

Прогулка по базару дала свои результаты. Как бы невзначай они выяснили, что неизвестный маг, постоянно находится при дворе султана Рашида и является его советником. Плохо это или хорошо? И как с ним встретиться?

— Придется засветиться, — недовольно признал Санти, привычно взлохматив волосы. Лас, наблюдавший за ним, подумал, что друг скоро станет лысым, если без конца будет так нежадно теребить свою шевелюру.

— И как ты себе это представляешь? — Шон лежал на подушках, заложив руки за голову и глядя в разрисованный потолок.

— Выделиться-то как раз не проблема. — Сантилли методично перебирал про себя различные варианты, но подходящего среди них пока не попадалось. Они с Ласайентой сидели напротив друг друга за обеденным столом. Принц чертил ножом узоры по размазанному на тарелке густому соусу, в котором редкими вкраплениями виднелись зернышки риса.

— Помогает? — с живым интересом спросил ашурт.

Лас поджал губы и недовольно покачал головой. Но ничего придумывать не пришлось, судьба решила пойти демонам навстречу и немного облегчить им жизнь: в дверь требовательно и громко постучали.

— Именем султана! — грозно сказал густой мужской голос.

— О! Даже так! — Шонсаньери встал и пошел открывать.

Оставшиеся сидеть демоны переглянулись и разом подобрались, приготовившись к любым неожиданностям. Сантилли глазами приказал Ласу уйти в сторону, но тот даже не двинулся с места, лишь убрал под стол нож.

В открытую дверь вошел стражник, за ним другой. Одеты они были в точности так же, как встреченные ими две недели назад на рынке воины. Даже тигр был такой же. Понятно теперь, кого они тогда видели. Воины цепкими взглядами быстро пробежали по комнате, и, не найдя ничего подозрительного, отступили в стороны, пропуская тучного смуглого безбородого человека в богатых одеждах. Было видно, как еще два стражника встали у дверей в коридоре, затворив двери. Демонам ничего не оставалось, как подняться и поприветствовать вошедших.

— Чем обязаны такой чести? — немного высокомерно спросил герцог. Тут главное палку не перегнуть.

— Да продляться дни славных чужеземных путешественников! — с достоинством произнес человек, соединив пальцы, унизанные перстнями, и слегка поклонившись, — Дозволено ли мне будет пройти, чтобы поговорить о причине, заставившей нас побеспокоить столь искусных и бесстрашных воинов? — он скользнул взглядом по Ласайенте и тут же перевел его на Шонсаньери. Герцог еле заметно усмехнулся.

"Рамиль!" — мысль о караванщике пришла в головы демонам одновременно.

— Прошу, проходи, — лаконично ответил Сантилли.

Шон поморщился — приглашение герцога откровенно попахивало грубостью. Но ашурт добавил спокойно:

— Сразу прошу прощения, если мои слова тебя обидят. Мы еще плохо знакомы с языком и особенно обычаями вашей страны и можем совершить ошибку. Сделай одолжение, поправь нас в таком случае, — и он открыто улыбнулся.

"Лиса", — прокомментировал Шон.

— Для чужеземца ты довольно хорошо изъясняешься, — ответил мужчина, величественно проходя к столу, стоящему в центре и опускаясь на подушки.

Повинуясь взгляду брата, Ласайента быстро убрал с него посуду, оставшуюся после завтрака, и вышел с нею. Через пару минут он вернулся и, коротко кивнув Шонсаньери, устроился у стены так, чтобы видеть всех. Гость, очевидно, уже представился и теперь объяснял причину визита. Лас успел как раз вовремя.

— На днях в Окриму прибыл караван очень уважаемого человека по имени Рамиль Абдулмажит-балы, — говорил мужчина, — который в весьма лестных и ярких выражениях рассказал о трех великолепных воинах из далеких неизвестных нам земель, сражавшихся, как демоны во время атаки разбойников, пытавшихся ограбить его.

Демоны переглянулись.

— Если говорить честно и откровенно, то я представлял вас несколько старше. Как столь юные молодые люди смогли достичь таких невероятных высот в трудном, но благородном воинском деле? — он с ожиданием посмотрел на юных воинов, одному их которых было двести шестьдесят, а второму перевалило за четыреста. Правда, при этом выглядели они на восемнадцать — двадцать, но это уже незначительные мелочи, как поговаривал герцог Сантилли Дэ Гра.

— Видите ли, уважаемый Омар Ибрахим-балы, нас с раннего возраста учат владеть оружием, — с легкой улыбкой ответил Шонсаньери, — в наших землях это прямая необходимость. Я правильно сказал?

— Да, все совершенно понятно. У вас, скорее всего, как и у нас, очень часты войны, — уважаемый Омар стал говорить короткими фразами, чтобы чужестранцы его лучше понимали.

В это время дверь вновь открылась и в комнату, согнувшись в поклоне, совершенно бесшумно проскользнули слуги с подносами, уставленными кувшинами с вином, хрустальными (!!!) бокалами и блюдами со сладостями. "Молодец, Ласти, — подумал Сантилли, — правильно сориентировался". Красивые коротко остриженные юноши в ярких одеждах проворно накрыли стол расшитой белой скатертью с кистями, все расставили, и, пятясь, удалились. Никто из сидящих за столом демонов не обратил на них особого внимания. Зато гость сразу заметил эту особенность их поведения. Хотя странно, что со стола убирал младший из них, вместо того, чтобы позвать слуг. Не принято баловать будущих воинов?

— Можно ли спросить уважаемого Омара об одной незначительной вещи, — непринужденно начал Шон, решив больше не тянуть время и не ходить вокруг да около.

Зачем-то же этот высокопоставленный вельможа нашел их? По чьей-то просьбе. Именем султана. Хм.

Если рассуждать логически, то можно сделать интересные выводы. Рамиль, далеко не последний человек в этом городе, рассказывает о своем переходе через пустыню кому-то очень важному, кто очень живо заинтересовался новостью. Почему? А потому что, этот кто-то узнал их по описанию боя и внешности. Вот мы и делаем выводы, что этот кто-то маг — ийет. Логично? А тот уговорил султана пригласить их во дворец, раз пользуется его благосклонностью и доверием. Недаром же он находится в должности советника.

Или Рамиль все-таки высказал свои догадки по поводу того, кем являются "великолепные и бесстрашные воины". И ими заинтересовались именно поэтому. Как-то не очень верилось, что им сразу вот так повезет встретить того, кого они ищут.

И этот славный человек просто так забежал на огонек поболтать с ними о милых сердцу пустяках. А если, все-таки, это нужный маг, то султан в курсе отношений демонов и ийет или нет?

Но маг мог бы и сам с ними встретиться. А он или они разведчика послали. Умного и хитрого. Сейчас он осмотрелся на месте и уже сделал выводы, учитывая еще и мнение Рамиля, тоже далеко не глупого человека.

Гость прервал размышления йёвалли, степенно ответив:

— Конечно, о, бесстрашный Шонсаньери, — и снова вежливо поклонился.

Если бы их хотели убить, то уже попытались бы так или иначе. Значит, пока не хотят. Это утешает. Не знают цели визита, хотят ясности? Сейчас проясним ситуацию и посмотрим, что за этим последует.

— Мы проделали длинный путь, чтобы найти мага большой силы, который бы помог моему брату, — старший принц посмотрел на Ласайенту, — и заплатим любую цену за эту помощь. Может быть, уважаемый Омар подскажет, где нам найти его?

Ну, что ответит нам уважаемый Омар?

Мужчина не спеша взял неизвестную яркую сладость с блюда, отправил ее в рот, запил вином, одобрительно прищелкнул языком. Демоны спокойно ждали, пока он насладиться вкусом. Затем придворный так же неторопливо сказал:

— Я не готов ответить сейчас на ваш вопрос, уважаемый Шонсаньери, по той простой причине, что мне не все известно, — он извиняющее поклонился. Пока не обманывает, уже хлеб, — Но если бесстрашные воины согласятся совершить визит во дворец нашего солнцеликого султана (ага!), да продляться дни его жизни, — гость провел по лицу руками, будто умывался, — то там могут найтись ответы на некоторые их вопросы, — он выжидающе посмотрел на них.

А куда деваться бесстрашным? Собственно для этого он и пришел, пригласить их во дворец. Опять, зачем? Просто чтобы султан послушал рассказ трех вояк? Это мог бы сделать и кто-нибудь попроще. Посмотреть на них? Что он, солдат не видел? Вывод, все-таки маг.

Сантилли кивнул головой, не колеблясь ни мгновения:

— Когда пожелаете, уважаемый Омар!

— Если вас не затруднит, то мы можем отправиться прямо сейчас, — он с почтением склонил голову.

Какое нетерпение, однако! Ласайента зашевелился, намереваясь встать.

— Прекрасно! — быстрей начнем, быстрее закончим, — Лас, ты остаешься, — приказал брат.

Принц вопросительно глянул на Сантилли. Тот еле заметно отрицательно качнул головой. Ласайента поморщился и сердито откинулся обратно на подушки.

— Нет, почему же, — тут уважаемый Омар слегка промедлил и неопределенно посмотрел на младшего принца, — мальчик может пойти с нами.

Лас наградил его фирменным взглядом, но промолчал. Он правильно истолковал небольшую паузу в речи их гостя. Сантилли подавил очередную улыбку. Когда ж он перестанет обижаться хотя бы на людей? Их замешательство вполне понятно, хорошо, что они не знают, кто почтил их свои присутствием. Полуангел, полудемон. Если опустить последнее, то люди должны Ласти на руках носить и пылинки сдувать. Как друг этому обрадуется, словами не описать!

Демоны застегнули перевязи с мечами, поправили пояса. Куртки одевать не стали. Трудно замерзнуть в такую жару.

"Все. Готовы к употреблению" — пошутил Санти.

Шон мысленно фыркнул.

Меньше, чем через час они въехали в главные ворота дворца султана, для разнообразия украшенных чьей-то отрубленной головой. Ну, не везде же, в самом деле, использовать резьбу и мозаику. Приедается, милорды, приедается. А такое…кхм… необычайно бодрит и заставляет задуматься о жизни, что, согласитесь, тоже, ох, как необходимо.

Демоны ожидали, сразу увидеть дворец, но не тут-то было. За воротами их встретил ухоженный сад. Деревьям было на вид не меньше ста лет. Гиганты в несколько обхватов поднимались к небу, величественно колыша густыми кронами, образующими непрерывный зеленый свод, не нуждающийся в рукотворных украшениях. Под ним между стволами тут и там виднелись лужайки с ажурными беседками и сказочной красоты каменными павильонами или с фонтанами, выложенными цветными изразцами. И розы. Невероятное множество роз всевозможных оттенков от белоснежного до темно-пурпурного, почти черного. Тишина сада нарушалась лишь пением птиц, плеском воды да цоканьем подков по мозаичным дорожкам, пересекающим парк в разных направлениях.

Между деревьями и пышными цветущими кустами свободно разгуливали причудливые птицы с огромными хвостами, похожими на расписные веера. Вот вам и павлин собственной персоной, в жизни оказавшийся намного прекрасней, чем на вывеске караван-сарая. Немного дальше застыла группа ланей, настороженно шевеля ушами.

— Ручные? — Шон кивнул на живописную группу небольших пятнистых ланей.

— Конечно, о великолепный воин, — ответил Омар, — этих восхитительных миролюбивых животных подарили солнцеликому владыке в честь дня его рождения, и с того дня они живут здесь в тишине и покое.

— А есть и не миролюбивые? — тут же поинтересовался герцог.

— Конечно! — с недоумением воскликнул придворный (как можно в таком сомневаться?), — Но они содержатся в специальных вольерах чуть дальше. Если вы выразите желание, то позже вам их покажут.

Вывод? У демонов есть шанс выйти отсюда, не применяя силу оружия? Или Омар имел в виду под "покажут" нечто иное? Покажут и покормят. Демонами. В любом случае расслабляться еще рано.

Но прежде чем попасть в святая святых — внутренний двор дворца, им пришлось пройти еще через двое ворот. Как объяснил Омар, сюда допускались только избранные по высочайшему дозволению свыше. Понимайте: вам оказана неслыханная честь для чужестранцев. Есть чем гордиться и о чем рассказать дома, когда они вернуться. Слово "если" было решительно отметено в сторону за ненадобностью.

Пройдя по широким дорожкам, петляющих среди роз, разнообразных пальм и шумных фонтанов, демоны, наконец-то, увидели сам дворец. Его золотые купола, рвущиеся в голубое небо, гости разглядели еще от последних ворот, и внутренне приготовились к ставшей привычной мозаике. Сантилли, и не только он, мысленно присвистнул, стараясь, чтобы эмоции не отразились на лице. Но, судя по довольной улыбке придворного, им это не удалось.

Облицованный белым мрамором, с высокими арочными окнами, тонкими башенками и колоннами, дворец казался вышедшим из прекрасной сказки, волею случая или богов перенесенной в мир людей.

Сантилли внутренне встряхнулся и дал подзатыльник (мысленный) Шону, чтоб следил за шириной рта. Ласу тоже хотелось отвесить что-нибудь существенное, но как раз за обратное, а именно — неизменно хмурый взгляд исподлобья.

В сопровождении Омара и стражников демоны поднялись по белым ступеням на просторное (человек на сто) крыльцо и прошли в двери дворца. Здесь все от полов и до куполообразных потолков было украшено витиеватой росписью, резьбой и многоцветной мозаикой, включая витые колонны и дверные створки. Драгоценные камни, золото и серебро терялись среди этого великолепия, гармонично дополняя, а не выделяясь. Узоры переплетались, создавая ощущение общей невесомости здания. А резьба, обрамлявшая карнизы, окна и двери больше походила на тончайшее кружево. Не верилось, что она была выполнена из камня и дерева, до такой степени рисунок был тонок, нежен и невесом.

Быстро пресытившись впечатлениями, гости уже более невозмутимо шли по бесконечной анфиладе богатых залов и переходов с невероятно высокими потолками, и приближенный султана еще раз убедился, что эти воины не обычные в своем роде. Их не особо трогало раболепство слуг, обилие стражи и почтение придворных. Эти чужестранцы были привычны к роскоши. Даже мальчик, бросавший короткие взгляды по сторонам, больше интересовался окнами и коридорами, запоминая путь и набрасывая про себя приблизительный план дворца.

Омар с трудом верил, что это действительно будущий мужчина, а не переодетая девушка. Даже походка была легкой и грациозной. Тонкая талия, изящные кисти рук. Но фигура…. Сквозь тонкую рубашку с узкими рукавами прорисовывались мускулы рук, грудь была плоской и широкой, как у мужчины. Никаких украшений, только в правом ухе голубыми искрами вспыхивают необыкновенной чистоты редкие алмазы. Очень красивый мальчик. Бесценное приобретение для любого гарема.

Лас перехватил оценивающий взгляд Омара и недовольно поморщился, даже не стараясь этого скрыть. Придворный спокойно улыбнулся ему, как бы подбадривая, и тут же встретился с непроницаемыми глазами темноволосого юноши. Сантилли. Вот кого надо бояться! Самый опасный из этой троицы. Хищник, так назвал его Рамиль.

Он вообще был поражен стычкой в пустыне. Эти трое убили больше, чем все его охранники и даже не запыхались! Словно прогуляться вышли. Двигаясь невероятно быстро и ловко, убивали без сожаления и жалости, даже мальчик. Рамиль говорил, что он улыбался, словно наслаждался боем и чужими смертями. Все трое вышли из схватки без единой царапины! Невероятно! Омар тоже хотел бы увидеть их в сражении.

Наблюдательный и умный караванщик многое поведал об этих необычных юношах. Незначительные детали могут рассказать гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Но не меньше боя Рамиль был удивлен песней, которую сложили эти двое: Ласайента и Сантилли. Когда он рассказывал об этом, глаза его сияли от восторга. Невероятная, зовущая расправить крылья мелодия. Будоражащая и согревающая одновременно, она до сих пор не давала ему покоя. Это и решило судьбу молодых воинов.

Придворный маг, едва услышав описание их внешности и имена, переменился в лице и стал настаивать на немедленной смертной казни, по сути, убийстве, предлагая расстрелять их из луков! Но многомудрый правитель, да продляться годы его славной жизни, заинтересовался юношами и приказал, вежливо пригласив, привести их во дворец. Слово "вежливо" он подчеркнул особо.

Омар остановился у закрытых дверей, охраняемых личной гвардией султана Рашида.

— Проходите, солнцеликий султан Рашид Вахидеддин-балы, да будут дни его жизни безоблачны, ждет вас, — с поклоном ответил Омар.

— Обычно, — с легкой улыбкой ответил Сантилли, — при входе к правящим особам просят оставить оружие. Вы нам так доверяете?

Придворный загадочно улыбнулся и распахнул створки.

"Я так понимаю, мы попали по адресу" — передал герцог мысль Шону.

"Думаю, да" — невозмутимо ответил йёвалли, первым заходя в просторную комнату, застеленную коврами, с диванами вдоль стен и с россыпью неизменных подушек, на которых лежал… большой черный зверь.

Сильное тело, литые мускулы под блестящей черной шкурой. Короткая обаятельная морда с торчащими из-под верхней губы белоснежными клыками, круглые ушки, желтые глаза. Омар оглянулся на остановившихся демонов и удивился. Они не испугались, рассматривая пантеру с интересом, оценивая ее, как воин оценивает равного ему воина, на их лицах отразилось лишь легкое недоумение. Зато мальчик восхищенно выдохнул, сделал пару шагов вперед и присел на корточки, протянув любимцу султана раскрытую ладонь, чем сильно напугал Омара. Тот слишком хорошо знал нрав пантеры — чужаков зверь, мягко говоря, не жаловал.

— Вижу, вам понравился Салим, — произнес густой мужской голос откуда-то сбоку. Демоны повернули головы и увидели высокого по человеческим меркам мужчину в белых одеждах. Он стоял, облокотившись на подоконник окна, забранного, как и все здесь, узорчатой решеткой. Но солнце, бившее сзади, мешало его рассмотреть.

— Можно? — незамедлительно спросил Ласайента, не вставая с корточек и сделав изящный жест рукой в сторону Салима.

Сантилли мысленно чертыхнулся. Где же ваши манеры, принц? А поприветствовать Вы, Ваше Высочество, никого не хотите? И что за девичьи жесты? Сколько герцог не бился, но так и не смог избавить его от этого утонченного изящества. Мальчик даже сражался, как танцевал. В конце концов, Санти плюнул на это, признав право друга на индивидуальность. Может, с годами пройдет?

— Попробуй, — снисходительно проговорил султан, не меняя позы.

И тут герцог обратил внимание на вытянувшееся потрясенное лицо Шонсаньери, резко обернулся и застыл. Под ложечкой сразу нехорошо затянуло: к ним не спеша подходил ийет. Знакомый ийет. Очень. Не везет, так не везет!

Высокий, около метра восьмидесяти, худощавый, но далеко не слабый противник, великолепно владеющий мечом, боевой маг нес на лице еле заметные отпечатки своей звериной ипостаси — леопарда, даже повадками напоминая огромного хищного кота. Прямые короткие волосы с медным отливом, как всегда небрежно зачесанные назад, открывали высокий лоб. Черные брови насмешливо изгибались над слегка прищуренными холодными зелеными глазами.

Ийет вынул сцепленные руки из просторных рукавов бордового халата и встряхнул кистями, расслабляя их и готовясь отразить внезапную атаку, если она последует.

— Кровавый герцог собственно персоной! Какая встреча! — с нехорошей усмешкой проговорил маг на языке этого мира.

Омар удовлетворенно посмотрел на Сантилли. Все-таки он оказался прав, просто так такие прозвища не дают.

Пантера, довольно щурившая глаза от удовольствия, коротко рыкнула, требуя продолжения, но принц, чесавший ей под подбородком короткую шерстку, уже встал, настороженно следя за новым действующим лицом. Ашурту даже не пришлось вмешать в идиллию.

— И тебе здравствовать, Маярт, — Сантилли остался внешне спокоен, хотя внутри начал разливаться неприятный холодок.

— Кто это у нас тут? — с деланным интересом продолжал маг, — Проклятый и полукровка, — сегодня младший принц не скупился на хмурые взгляды, — Надо же, ты своей крови не пожалел? Герцог, я тебя не узнаю! — наигранно весело всплеснул руками ийет. И как разглядел?

— Годы, знаешь ли, — криво усмехнулся Санти в ответ, поворачиваясь вслед за магом.

— А кто тут у нас еще такой щедрый? — ийет начал обходить демонов по кругу, внимательно рассматривая Ласайенту, будто просвечивал его насквозь. А, может, так и было. Маярт был одним из сильных магов.

— Таамир? — больше утвердил, чем спросил он и, заметив, как дрогнуло лицо герцога, довольно улыбнулся и ехидно поинтересовался, — Чем расплачиваешься?

— Санти, уйдем отсюда. Мне не нужна помощь этого… — побледневший Лас запнулся, подыскивая слово.

Маярт посмотрел на его сжатые кулаки, зло прищуренные глаза:

— Попрошу без оскорблений, мой юный друг, — он погрозил принцу пальцем с отполированным ногтем.

Тот хотел возразить, но маг предупреждающе поднял руку:

— Видишь ли, мальчик, мы с герцогом Дэ Гра ста-арые друзья, если можно так сказать. У нас есть о чем поговорить и что вспомнить. Признаюсь, Ваша Светлость, мы несколько… э-э-э… погорячились с Вашей женой, но девочка сама виновата, — он с удовольствием понаблюдал за тем, как ашурт стремительно бледнеет, — Могла бы так и не сопротивляться. Приношу свои извинения, — он отвесил легкий издевательский поклон.

— Тварь, — медленно с ненавистью выдохнул Сантилли, делая к нему шаг и ложа руку на кинжал.

— Убьешь меня, и твой, — он сделал многозначительную паузу, — друг останется без моей помощи.

— Может быть, ты обойдешься без оскорблений? — высокомерно спросил молчавший до сих пор Шонсаньери.

— Не надо так со мной говорить, Ваше Высочество, — маг повернул голову к Шону и не торопясь окинул его взглядом с ног до головы, — могу обидеться, — и он приподнял брови.

— Твои проблемы, — неожиданно жестко сказал Ласайента, — не надо было сюда приходить, — он отрицательно покачал головой, — мне не нужна его помощь ценой твоего унижения, — принц исподлобья посмотрел на друга.

"Ты должен был мне все рассказать", — красноречиво, с укором говорили его глаза.

— Мы уходим, — Лас повернулся к султану, чтобы попрощаться.

— Нет, — твердо сказал Сантилли, — Твоя цена? — спросил он у мага, отчужденно глядя на него сверху вниз из-под полуприкрытых век.

— Играем в благородство? — издевательски спросил тот.

— Да пошел ты! — ожесточенно ответил герцог сквозь зубы, — Нашелся еще один на мою голову. Ценитель прекрасного. Несправедливо обиженный! Да мы все по уши в дерьме после этой войны! Можно подумать ты там цветоводством занимался! — он вызывающе посмотрел на ийет.

Маярт с интересом оглядел Сантилли. До этого они встречались только во время сражений, повода побеседовать у них как-то не нашлось. До сих пор. Надо же, у Его Светлости чувства проклюнулись?

— Вы еще пободайтесь, — неожиданно вступил в разговор султан, все, что ему надо было, он уже увидел, — Маярт, мне они нравятся, так что, умерь прыть и выброси все обиды на свалку своей глупости.

Демоны недоуменно обернулись к султану, про которого совершенно забыли в пылу ссоры, а у герцога еще и правая бровь удивленно поднялась. Маг неожиданно дружески хмыкнул.

— Потренировались с произношением, — съязвил Лас, как бы подводя итог столь содержательной беседе.

Хм, а мальчик-то бессовестно пользуется своим положением любимчика. Маярт перевел взгляд на Сантилли. Ашурт отрабатывает грехи?

— И как зовут этого языкастого юношу? — откровенно разглядывая разом насупившегося принца, спросил султан, подходя к ним.

Это был стройный подтянутый мужчина лет сорока, загорелый, с фигурой и повадками бывалого воина. Коротко стриженная темная волнистая борода окаймляла его красивое правильное лицо с густыми бровями, между которыми залегли две морщинки над прямым носом с неглубокой переносицей. Жесткие губы под густыми усами были изогнуты в тонкой улыбке. Цепкие серо-зеленые глаза проницательно смотрели на демонов из-под тяжелых век. Необычная, похожая на зауженный кверху цилиндр, парчовая шапка без полей с широким орнаментом понизу закрывала коротко стриженные черные волосы с небольшой сединой на висках. Впереди странный головной убор украшал изумруд с пером, а сзади ниспадал до плеч полупрозрачный кусок ткани прямоугольной формы, уложенный складками и крепившийся в середине круглого плоского верха.

Из оружия султан носил только длинный кинжал в простых ножнах и вообще был одет довольно таки обыкновенно для правителя такой богатой страны: молочного цвета рубаха с узкими рукавами, поверх нее — длинный безрукавный светло-бежевый кафтан с темно-бардовым орнаментом по краю, застегнутый на поясе и подпоясанный коричневым широким шарфом с кистями. Никаких драгоценностей, не считая небольшого перстня на мизинце и камня на шапке.

Шон представил брата и герцога и назвал себя.

— Извините, но на колено мы встаем только перед своим Повелителем, — объяснил он.

Султан коротко кивнул. Все понятно.

— Ненаследный, это из-за характера? — пошутил он, кивнув на мальчика.

"Первое слово можно было и не говорить", — с досадой подумал Лас, ожидая, что следом незамедлительно последуют вопросы о происхождении, отвечать на которые очень не хотелось.

Ашурт усмехнулся и покосился на младшего йёвалли. Лас насупился еще больше.

Султану пришлось запрокинуть голову, таких высоких молодых людей ему еще видеть не приходилось. Рашид был им по плечо, оказавшись одного роста с Ласайентой. Какими же они будут, когда повзрослеют? Особенно младший.

— К сожалению, я не могу помочь твоему другу, — Маярт иронично развел руками.

У герцога непроизвольно дернулся уголок губы, уж больно неприятно маг произнес слово "друг".

Они стояли на просторной террасе апартаментов султана, окнами выходящих в великолепный фруктовый сад. Четвертый по счету двор. Личный. Для уединений и отдыха от государственных дел. "И многочисленных жен", — добавил про себя ашурт. Далее виднелась дворцовая стена и густые кроны деревьев, уступами сбегавшие к мощной городской стене, защищавшей город со стороны моря.

— Давно он с тобой?

— Тридцать лет, — нехотя ответил Сантилли.

— Такой… смазливый мальчик…. И ты его до сих пор не… — насмешливо начал маг.

Герцог стремительно развернулся к ийет, схватил его за халат и опрокинул на перила. Ноги мага повисли в воздухе. В гостиной разом прервался разговор, демоны и люди вскочили, но Маярт остановил их рукой. Все в порядке, старые друзья просто беседуют. Он, вывернув голову, посмотрел вниз и невозмутимо произнес:

— И что?

Санти рывком поставил его обратно на пол.

— Извини, признаю свою ошибку, это не мое дело, — Маярт, как ни в чем не бывало, поправил одежду, пригладил растрепавшиеся волосы. Зеленые, как у большинства "леопардов" глаза, блеснули насмешкой, — Как-то непривычно беседовать с тобой после всего, что было.

Ашурт предпочел отмолчаться. Говорить было не о чем. С Маяртом не было хранителя, только ее шестилетний брат. Помочь он, действительно, ничем не мог, а выслушивать пошлые намеки…. Извините. Сантилли, не говоря ни слова, развернулся и ушел с балкона в прохладу комнаты, провожаемый издевательским взглядом мага.

Его Величество Рашид занимал несколько больших комнат. Даже Таамир, обожавший роскошь, жил скромнее человека. Гостиная, где они сейчас находились, была просторной, с большими окнами, украшенными по верху витражами, и с уже начавшей надоедать мозаикой. С широкими диванами вдоль стен и огромным ковром, в центре которого стоял низкий инкрустированный драгоценными породами дерева столик и кресла вокруг него.

Султан вместе с Шонсаньери горячо обсуждали преимущества и недостатки требушетов и катапульт. Ласайента откровенно скучал. Омар принимал в беседе самое оживленное участие, не боясь высказывать свое мнение. По мнению герцога, как то, так и другое давно пора было заменить чем-нибудь новым. Топчемся на месте. Да, война нас здорово отбросила назад, с горечью подумал он. Хотя, людей она неплохо подстегивает. Взять тот же земной мир. Если люди найдут проход к ним, то демоны и дэмы будут беззащитны перед ними. Их просто истребят. Надо было что-то делать с этим. Но сейчас Лас. Эта проблема важнее.

Сантилли подошел к столику, вокруг которого сидели султан и его гости, сел в низкое мягкое кресло и потянулся за бокалом с вином.

— Герцог Сантилли, — окликнул его Рашид, — я бы хотел пригласить вас всех погостить у меня. Как вы на это смотрите?

Неожиданное предложение человеческого Повелителя не удивило, оставив ашурта безразличным. Он равнодушно пожал плечами. Зачем? Быстро кончились их поиски. Возвращаться не хотелось. Очень не хотелось. Просто дьявольски как не хотелось возвращаться обратно, тем более с пустыми руками.

— Не надо отчаиваться, мальчик. Это только начало пути, — вдруг негромко проговорил Рашид, наклонившись к нему, — У вас все получится, — он успокаивающе посмотрел на ашурта и круто сменил тему, не дав Санти опомниться, — А, по Вашему мнению, какое оружие эффективнее? — громко спросил он.

Герцог, молча, облокотился на колени и показал пальцем на Ласайенту.

Султан непонимающе посмотрел сначала на одного, потом на другого.

— С этим вопросом Вам лучше обратиться к этому молодому, — Его Светлость запнулся, — человеку.

Вот дьявол, чуть не проговорился! Хозяева сделали вид, что ничего не заметили. Знают или нет? Маг, развалившийся в соседнем кресле, едва заметно усмехнулся.

— Неужели столь юный отрок разбирается в таких сложных вопросах, — удивился Омар.

— Внешность обманчива, — тонко улыбнулся Шон, приобретя в свою копилку еще один угрюмый взгляд брата.

Тот высказался в своем репертуаре:

— Столь юный отрок разбирается в таких сложных вопросах, — как герцог ненавидел, когда Лас начинал так говорить, — И столь юный отрок думает, что все это старье давно пора выбросить и заменить более совершенным оружием.

Шон спрятал улыбку за бокалом с вином. Омар и Рашид с удивлением ждали продолжения. Причем придворный подался вперед, а султан, наоборот, откинулся на спинку кресла. Маг недоверчиво приподнял брови. Что может знать избалованный мальчишка об оружии?

— И чем столь юный отрок предлагает их заменить? — с изумлением и недоверием спросил Рашид.

Лас вопросительно посмотрел на герцога и, не дождавшись никакой реакции, попросил лист бумаги и карандаш. Омар быстро принес требуемое и с интересом стал ждать продолжения. А Ласайента, не мудрствуя, стал объяснять им устройство самой простой пушки, которую когда-то использовали гестихиды из Шести королевств, делая быстрые и точные зарисовки на бумаге. Его тут же закидали вопросами. А сплав? А размеры? А дальность стрельбы? И где взять так называемый порох? Ах, состав прост?! Интересно, интересно.

Маг неодобрительно поджал губы. Конечно, знал и молчал. Кому нужна такая конкурентка, как наука? Мелко мыслишь, Маярт. Этот смазливый, как ты пренебрежительно сказал, мальчик давно додумался, как объединить магию и технику. А ведь чертов дракон прав, как-то сказав, что мальчишка всех нас вытащит из этого болота! Найти бы еще хранителя. Черт с ним, с Таамиром. Что нибудь придумаем. Ласти не даст скатиться, но тогда придется с ним откровенно поговорить и все рассказать. Вот дьявол, как не хочется-то!

Сантилли взял на пробу что-то яркое из тонкой вазочки. Боги! Пришлось мужественно прожевать и проглотить. Как они едят эту гадость, кишки же слипнутся, какая эта дрянь сладкая! А пока слиплись зубы. "Теперь они вместе навсегда", — мысленно усмехнулся Его Светлость. Шон с сочувствием посмотрел на герцога. Мог бы и предупредить, друг — товарищ называется!

Их вещи уже доставили из караван-сарая и разместили по трем комнатам. У каждого из гостей была отдельная сумка, так что думать особо было нечего. Оперативно сработали и даже не спросили. Заранее не сомневались в ответе?

Интересно, а где отдыхает их четвероногий горбатый друг? Вдруг ему не понравится во дворце? Ашурт мысленно усмехнулся. Да какая разница, что с этим верблюдом! Надо сказать, чтоб Рамилю подарили. Вместе с ненужной теперь поклажей. Караванщик оценит богатый дар по достоинству. Без его невольной помощи демоны не попали бы сюда так быстро.

Их комнаты находились недалеко от апартаментов султана. Неслыханная честь по меркам этого мира. Удобно, всегда можно ненавязчиво заглянуть в гости, поболтать, выпить бокал другой за дружеской беседой. Помочь советом и делом, если что. А чтобы гостям не мешали, у дверей стоит стража. Охраняет. Бдит. День и ночь.

Лас неуверенно посмотрел на Санти. Он привык к постоянному присутствию друга. Что делать? Оставить как есть? От Омара, который отправился проследить, как расположили гостей, не укрылось это замешательство. Он сразу заметил, что мальчик больше обращается к герцогу, старается незаметно держаться ближе к нему и слушается его почти беспрекословно, хотя рядом находится старший брат. Между прочим, разрешение он спрашивал тоже только у Его Светлости. Сейчас тот едва заметно отрицательно качнул головой, и молодой принц сник.

— Что-то не так? — хмуро спросил Сантилли, коротко глянув на придворного.

Тот, не смотря на опыт, не смог правильно истолковать его взгляд. Да, загадка этот герцог. Очень интересная. Омар раскланялся, улыбаясь, и удалился, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Сантилли проверил, как его устроили, и вышел, но скоро вернулся.

— Я объяснил все султану, он не против, — сказал он, забирая рюкзак и куртку Ласайенты, и усмехнулся, — Не переживай, у них это в норме.

— Да мне плевать, что у них в норме! — взорвался Лас, — я ненавижу, когда на меня так смотрят!

— А ты не обращал внимания на то, как смотрят дома на меня? — с горькой усмешкой произнес герцог.

— Это из-за того, что ты был в плену у дракона? — тихо спросил Лас.

— Не только, — Его Светлость старался не смотреть на принца, — Мы где будем, здесь или там? — он махнул рукой в сторону своей комнаты.

— Не знаю, — растерялся йёвалли.

— Тогда у меня, там места больше, — и решительно развернувшись, вышел.

Зачем тогда спрашивал, если уже заранее все решил?

Предстоял трудный разговор. Как отнесется ко всему этому Лас, Санти даже думать боялся. Как назовет его друг? Трусом? Драконьей подстилкой? Да и останется ли у него друг после этого разговора?

Они сидели у стены, одинаково подобрав и обняв колени. Герцог, опустив глаза, глухим голосом, коротко рассказывал про года жизни у Таамира. Все, как есть, стараясь ничего не скрывать, опуская лишь заточение. Зачем мальчику это знать? Зачем ему эта правда? И что он сейчас будет с этим делать?

Принц слушал внимательно, не перебивая, только сопел смешно, как-то по-детски. И когда ашурт замолчал, прижался к Санти плечом и с укором проговорил:

— Тебе давно надо было все рассказать мне.

Его Светлость отрицательно покачал головой.

— Ну и глупо! — горячо возразил Лас, — нельзя все носить в себе.

Небо, какой ты еще ребенок!

— Тоже мне, утешитель, — усмехнулся Сантилли, но на душе стало легче, словно груда камней свалилась с плеч.

Он прижал друга к себе, зарылся лицом в его волосы. Почему они всегда пахнут такой невероятной свежестью, солнцем, нагретой травой и луговыми цветами? Мой ангел. Мой демон.

— Задушишь, — сдавленно просипел Лас.

— Прости, — Санти рассмеялся, — Пошли спать.

— Не хочу! — принц наигранно закапризничал, — Я голодный. Не пивший, не евший. Не мытый. Никакого внимания для ребенка! — и он с веселым вызовом посмотрел на герцога.

— Ах, так! — возмутился Санти, — Никакого внимания?

Лас смешливо кивнул головой, с интересом ожидая, что предпримет ашурт.

Тот встал, подошел к двери и о чем-то тихо переговорил со стражниками.

— Сейчас принесут бедному дитятке ужин. Ты доволен? — улыбаясь, спросил он.

— Да! — важно кивнул принц и рассмеялся, — Я доволен. Спинку потрешь?

Он плескались в бассейне, потом вместе ужинали, и на душе у Сантилли было светло и тепло. Мой ангел! Мой демон!

Глава 5. Вредители и хранители

Что радовало, так это то, что у султана водились нормальные кровати. Под роскошными в несколько ярусов балдахинами. Сантилли уже надоело спать на полу.

Апартаменты, что им выделили, были поистине великолепны. Дворец как-никак, а не постоялый двор — сарай. Их просторная комната, размерами напоминавшая небольшой зал, зрительно делилась на две части небольшим, в две низкие ступеньки, возвышением, обрамленным круглыми витыми колоннами и многослойной полупрозрачной желто-зеленой занавесью с ламбрекенами в мягкую широкую складку.

На нем, как на сцене, в правом углу находились кровать, скрытая пологом, сквозь который все было прекрасно видно. И зачем он тогда, спрашивается? С левой стороны висело огромное зеркало, а посередине стоял небольшой столик с парой мягких кресел рядом. Напротив кровати обнаружилось две двери. Одна открывалась в комнату с одним окном, удобными широкими полками и расписными сундуками, скорей всего гардеробную. Другая, двустворчатая, вела в великолепную ванную, выложенную цветной плиткой и прекрасно просматривающуюся через сквозную дверную резьбу. Это Его Светлости понравились: всегда можно ненавязчиво проверить, что же там такое интересное происходит. Он сразу лукаво поделился этой мыслью с Ласайентой, вогнав того в краску.

На второй, вернее, первой половине, места было намного больше. Хватило и на стоящие вдоль стен пухлые низкие диванчики, и на столик в середине комнаты, и на кресла рядом с ним и еще осталось на погарцевать на лошади, если в голову придет такая блажь. Огромный пушистый ковер с растительным орнаментом закрывал целиком пол от стены до стены, заползая на ступени и ныряя под мебель. И, конечно, великое множество разномастных подушек повсюду.

Солнечный свет, проникая через три больших окна, украшенные поверху витражами, дробился на разноцветные пятна, дополнительным узором ложась на пол и создавая ощущение праздника, а легкий теплый ветерок, пробравшийся через отрытые створки, осторожно колыхал прозрачные драпировки.

Еще одна двустворчатая дверь, находящаяся напротив и чуть левее входной, открывалась на просторный крытый балкон с резными перилами, с него можно было и звездами полюбоваться и спрыгнуть при случае. Лас специально проверил — внизу пышно цвели чайные розы. Интересно, а садовник сильно расстроится?

По всему внешнему периметру стены через равные промежутки, тянулись точно такие же балконы, на которые при случае можно было перепрыгнуть, не особо напрягаясь. Для демона. Ну, или для человека, если хорошо разбежаться. Или раскрутить и бросить, благо пространство позволяло. Если перескочить на правый балкон, принадлежащий магу, пройти по нему и, отрастив шею метра на полтора, заглянуть за угол, то можно было поздороваться с хозяином дворца, если он выйдет подышать свежим воздухом. Приятное соседство во всех отношениях. Через комнату от них поселили Шонсаньери. Все под присмотром, всем хорошо и весело.

Несколько примирял с действительностью вид на прекрасный сад и море, на горизонте нежно целующееся с небом. Демоны тут же перенесли на свежий воздух один из диванов, оставалось раздобыть столик и уютный уголок готов.

У Маярта, кстати, балкон имел более обжитой вид: удобные кресла с деревянными подлокотниками расположились вокруг круглого стола, на котором на золотистом подносе стоял изящный чайный сервиз и лежала забытая магом книга.

— Как спалось? — спросил зашедший к ним утром Шон, но глянув на герцога, осекся.

Выглядел тот неважно: осунувшийся, хмурый, с черными кругами вокруг глаз.

— Красавчик, — друг оглядел Сантилли с ног до головы, — Что случилось?

Ответить герцог не успел. В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, открыли. Маярт, одетый в яркую орханскую одежду, был до отвращения свеж, бодр и весел. Так и зачесались руки придушить его. Увидев ашурта, он удивленно приподнял брови:

— Кошмары замучили, герцог? Проснувшаяся совесть спать не дает?

— Не ори! — со злостью прошептал Его Светлость, — Лас спит.

— С вами поспишь, — сонно отозвался принц.

Ашурт наградил мага потрясающим взглядом кобры. Интересно, он долго тренировался? Маярт фыркнул и назло ему почти ласково улыбнулся в ответ.

Пока они обменивались любезностями, Шон подошел к брату и присвистнул.

— Ночью приступ был, — пояснил тот, лежа среди подушек.

Видок у младшего принца был не лучше, чем у Сантилли. И эта мертвенная бледность…. Шон провел по лицу ладонями, отвернулся и отошел в сторону, чтобы Лас его не видел. Вот дьявол! Захотелось уткнуться в стену, вцепиться в нее когтями, взвыв во весь голос. Почему Ласти? Зачем мальчишке такая боль? Чем он ее заслужил? Шон бездумно остановился у решетки ванной комнаты. Ласайента проводил взглядом разом сгорбившуюся спину старшего брата, и на сердце словно камень лег, как будто он сам был виноват во всем. Стало жаль Шонсаньери, Санти, который просидел с ним остаток ночи, стараясь отвлечь его от мыслей о смерти, себя тоже было жалко.

На постель принца опустился маг.

— Почему не разбудили? — сердито спросил он, отвлекая его от мрачных мыслей.

— Немного заняты были, — немедленно съязвил герцог.

Он сел рядом с другом, взял его за руку и заглянул в лицо:

— Есть будешь?

Принц сморщил нос и отрицательно покрутил головой, одновременно ответив на рукопожатие.

— А лекарство Вы хоть какое-нибудь, милорд, принимаете? — немного раздраженно спросил маг у Ласайенты.

Сантилли, молча, кивнул на столик у стены, на котором стоял небольшой флакон из темного хрусталя. Маярт встал, взял его и посмотрел на свет. Так вот откуда драконья кровь! Вчера он очень удивился, когда разглядел это в мальчике. Надо же, как Таамир расщедрился! Хочет задобрить строптивого ашурта? Ну-ну. И что же это лекарство нам дает нам помимо долголетия? Хм, интересно. Ийет поставил флакон на место.

Маг проверил ауру принца. Ничего хорошего. Вся серая, рваная. Видно, что очень болен. Вчера было намного лучше. Зря он вечером язвил, когда Рашид разрешил им спать в одной комнате. Да кого там разрешил! Этот… Дэ Гра просто поставил их в известность, спросив при этом, не возражает ли солнцеликий и прочее и прочее султан? Что бы было, если бы демоны спали порознь? Вполне вероятно, что они бы опоздали, и спешить бы сегодня было не к кому.

Маг вздохнул, вызвав у герцога недоуменный и одновременно тревожный взгляд. Успокаивающе поднял руку, все нормально. Ашурт совсем растерялся, не зная, как понимать бывшего врага. Да, и почему бывшего? Мы мир не заключали, подумал Маярт. Он снова всмотрелся в ауру йёвалли. М-да, не весело. Рашида молодой принц очаровал, только про него и говорит. Талантливый, даже гениальный мальчик, жаль будет его потерять.

Маярт покосился на Шонсаньери, который продолжал упорно разглядывать дверь в ванную. Каково им это — каждый день ждать смерти своего близкого? Такого даже врагу не пожелаешь!

Ийет по инерции просмотрел и ауру герцога и замер с открытым ртом. Боги! Быть не может! Старый дурак! Маг мысленно ударил себе по лбу и закрыл рот. Ее давно надо было проверить! Еще лет двести назад! То-то Таамир вцепился в ашурта! Еще бы, ТАКАЯ игрушка! Столько силы в мальчишке, и какой силы! Блаженствуй — не хочу. А они-то, идиоты, искали по всем мирам! А Страж вот он, рядом! И как теперь перетянуть его на свою сторону? Герцог не злопамятен, но упрям, как могут быть упрямы только демоны. Взывать к чувству долга, скорей всего, бесполезно. Сантилли пошлет их куда подальше, не задумываясь и не сожалея. Маярт бы тоже послал, особенно после того, что ийет сделали с его женой и ребенком. А теперь что прикажете делать? Только если с отцом переговорить? Но это вряд ли поможет.

Санти ничего не заметил, а вот Лас, внимательно следящий за магом, сразу обратил внимание на его замешательство и мигом сделал стойку, забыв о недомогании.

Взгляд ийет тем временем упал на переплетенные пальцы демонов. Несколько мгновений он смотрел, потом его осенило. Боги! Мальчик! Точно, ты — старый дурак, Маярт! Придется пересмотреть некоторые взгляды на жизнь. Рамиль тысячу раз прав! Да будут благословенны его дни и легок его путь! Герцог не просто души не чает в принце. Герцог, любит, и любит по-настоящему! Как он смотрит на него! Маярт это заметил еще вчера, и не только он.

Дикость какая-то, конечно, но сейчас это на руку. Сколько сил ашурт вложил в этого йёвалли, просто непостижимо! Мальчик не просто дожил почти до пятидесяти лет. Он живет полноценной жизнью. Для своего друга Сантилли сделает все, что может и больше. Даже простит смерть жены, только бы помогли принцу. Остальные проблемы решим потом. Главное сейчас, хорошее расположение герцога. Тогда тем более йёвалли надо помочь. Но сначала придется все объяснить Его Светлости, вряд ли он поверит в неожиданное благородство ийет.

— Что, змею увидел? — угрюмо спросил Санти. Ну и взгляд у него, особенно сегодня!

— Милорд, мне надо с вами поговорить, — маг решил не откладывать дело в долгий ящик, — Вы можете оставить принца на попечение брата? — спокойнее, Маярт, спокойнее и только правду. Ложь и недоговорки ашурт почувствует, не напрягаясь.

Санти ошарашенно кивнул. Шон встревожено оглянулся. Вежливо разговаривающий ийет испугал их. Видя, как стремительно побледнел герцог, маг поспешно добавил, правильно истолковав его реакцию:

— Это касается только Вас, милорд, — и с почтением склонил голову, чем добил Санти окончательно.

Шонсаньери еле заметно перевел дух. Зато Лас живо сориентировался в ситуации.

— Шон, знаешь, я все-таки поел бы чего-нибудь. Скажи, чтобы принесли, пожа-алуйста, — протянул он и мило улыбнулся, приподнявшись на постели и выглядывая из-за герцога, чтобы лучше видеть брата.

Маг ничего не заподозрил (сказалось отсутствие опыта общения с принцем) и терпеливо ждал, что ответит ему Санти. Зато старший йёвалли понял все прекрасно, было бы что понимать — его очень вежливо послали. За завтраком.

— Лиса, — улыбнулся брат.

Санти скосил глаза на Ласайенту и хмыкнул. Он тоже понял, куда клонит этот милый мальчик. Его Высочество состроил умоляющую гримасу.

— Сейчас, — Шонсаньери с пониманием и сожалением посмотрел на герцога ("Держись!") и направился к выходу.

Лас покусал губу. Если сейчас не узнать, что такое с другом не так, то придется ждать о-очень много лет. А тот опять будет отмалчиваться, все держа в себе. И, в конце концов, они же договорились! Принц сконцентрировался для атаки, набираясь то ли смелости, то ли наглости. Пора!

— Санти, мне надо это знать! — тоном, не терпящим возражений, заявил милый мальчик, как только за братом закрылась дверь. И, видя, что герцог хочет возразить, быстро добавил, — а то умру, и покоя мне не будет.

Маг расхохотался. Йёвалли раздраженно на него покосился. И ничего смешного!

— Умирай, — великодушно разрешил друг, похлопав его по руке, и толкнул, принуждая лечь обратно. Принц упал на подушки и сердито засопел. Ашурт с Маяртом поднялись, чтобы отойти в сторону для разговора.

— Санти, я все равно узнаю! — пригрозил Лас, снова поднимаясь на руках и мстительно прищуря глаза.

Герцог равнодушно пожал плечами. Нечего потакать выходкам принца, иначе скоро им будут крутить, как вздумается. Кого-то сегодня ждет неприятная воспитательная беседа.

Его Высочество, видя, что друг не поддается, резво сменил тактику и умоляюще посмотрел на Его Светлость:

— Ну, пожалуйста!

Маг наблюдал, как Сантилли скептически, с еле уловимой дружеской насмешкой наблюдал за разворачивающимся действием, скрестив руки. Потом, глядя в потолок, задумчиво произнес:

— И почему это на меня не действует?

Его Высочество решил зайти с другой стороны:

— Санти, так с друзьями не поступают!

— Очень страшная новость? — спросил ашурт у мага.

— Нет, конечно! — удивленно ответил Маярт.

— Вот видишь, буду жить, — весело сказал Сантилли и подмигнул, разворачиваясь, чтобы уйти.

Маярту стало смешно и интересно. Ашурт открывался с неожиданной стороны. Маг решил досмотреть до конца и мысленно поставил на принца. Настойчивый упрямец, не таким образом, так иначе, но он дожмет герцога. Хотя…. Нет, все-таки принц.

— Тогда тем более можно сказать! Сан! — да мальчик прямо на глазах оживает, — Мы же договорились!

У герцога почти лопнуло терпение:

— Боги! Я тебя, зараза, сейчас прибью и под ближайшим кустом прикопаю. Столько проблем сразу решиться, ты даже не представляешь! — Сантилли вернулся и устало присел на постель.

— Ты всегда это говоришь! — привычно насупился Лас.

— Пора сделать, — с угрозой ответил герцог, но приступать к исполнению не торопился.

Лас неподдельно огорчился, тайна уплывала, но в это время герцог сдался:

— Что там у тебя? — Санти безнадежно махнул рукой, — Все равно не отстанет.

Принц сразу окончательно ожил, подобрался, сел, устроился удобнее, скрестив ноги под одеялом. Все, слушатель готов.

Маярт опустился в кресло, стоящее рядом.

— Вам, герцог, что-нибудь говорят слова "демон страсти"?

Санти, ничего не говоря, показал на себя рукой, прикоснувшись ею к груди, и удивленно приподнял брови. Принц присвистнул:

— Класс!

Ашурт неодобрительно покосился на него, с силой растер лицо руками, провел ими по волосам.

— Да, теперь многое понятно, — отрешенно проговорил он.

Боги, этот чертов дракон его не оставит ни-ког-да! Упустить такую добычу! Демон страсти, ха, страстный демон, дьявол все побери! Как же хреново-то!

— Это точно? — безнадежно спросил он.

Вряд ли маг ошибся. Не тот уровень.

— Милорд, Вы зря так расстроились, — мягко проговорил тот.

— Маярт, ты меня пугаешь своим участием, — герцог усмехнулся, — Да, проблемка у меня. И что теперь делать? — он безнадежно посмотрел на Ласайенту и опустил глаза.

Скорей всего, друг еще ничего не понял.

Дверь без стука открылась, и в нее заглянул йёвалли, вопросительно приподняв брови.

— Давай быстрей, видишь, умираю! — сразу поторопил его Лас.

— Да, ты здорово похож на умирающего, — фыркнул Шон, посмотрев на возбужденного брата.

Служанка внесла поднос с едой. Странная у них тут одежда. Разве можно так одевать женщин? Ничего же не видно под платьем, или это туника? Рукава длинные, какие-то шаровары, голова закутана в платок, конец которого закрывает лицо. Ашурт совершенно машинально оглядел девушку. Да уж, обычаи у них тут….

Маярт перехватил оценивающий взгляд Сантилли. Силен герцог, везде успевает. Интересно, мальчик не ревнует или его друг только разглядыванием и ограничивается? "Да какое мне дело до этого?" — одернул себя маг. Действительно, никакого.

Принц в это время призывно похлопал руками по одеялу перед собой, но девушка в замешательстве остановилась, не зная, что делать. Тогда Шонсаньери, не чинясь, забрал поднос и выпроводил за дверь.

— Может, есть смысл подумать всем вместе? — обратился Ласайента к Санти, попутно рассматривая принесенную пищу, которую брат поставил прямо на одеяло перед ним.

— Это сам ешь, пожалуйста, — он, не глядя, сунул ему одну тарелку в руки.

Тот безропотно взял и остался стоять, не зная, куда ее пристроить. Маярт, не ожидавший такой прыти от принца, удивленно рассматривал молодого демона. А вчера Вы были абсолютно другими, Ваше Высочество. Опять, если вспомнить, как он вел себя с пантерой в первые минуты встречи…. Тоже информация для размышления.

Герцог закинул ногу на ногу, поставил на колено локоть, положив подбородок на ладонь, и задумчиво побарабанил пальцами по губам.

— Что? — немедленно отреагировал принц, вскинув глаза, — Шон, присаживайся, не стой, — Лас неопределенно пошевелил пальцами над подносом, не зная, что выбрать, и взял хлеб.

Маярт хотел что-то сказать, но только открыл и снова закрыл рот. Его Светлость с ироничной усмешкой наблюдал за ним. Привыкай, милый враг, то ли еще будет. Но, кажется, сегодня Ласти заносит сильнее обычного.

— Тренируешься? — задумчиво спросил Сантилли.

— Шон, в ногах правды нет, — принц, не обратил на слова ашурта никакого внимания, полностью занятый намазыванием паштета на хлеб. Брат, хмыкнув, опустился в кресло рядом с магом и поставил тарелку на столик.

— Я вопрос задал, — все еще спокойно напомнил о себе герцог.

Ему как никогда захотелось применить к мальчишке нерекомендуемые способы воспитания, не смотря на все их отношения и любовь. Одно другому не мешает, а Лас умеет выводить из себя.

— Да, я слышал, — отозвался тот, аккуратно ложа нож, — Не все же время мне быть маленьким, когда-то и вырасту. Наверное.

Принц смешливо глянул на герцога из-под растрепанной челки и снова бегло осмотрел тарелки, стоящие на подносе.

— У тебя мозги не закипят? Такая ответственность как-никак, милорд! — с деланной тревогой спросил герцог и протянул руку, чтобы пощупать лоб друга.

Йёвалли не успел увернуться. Странно, обычно прохладная кожа оказалась горячей, вызвав нешуточную тревогу. Его Светлость внимательно вгляделся в лицо принца. А с виду все в норме. Таких последствий приступов он не помнил.

Ничего не заметивший Ласайента отрицательно промычал нечто нечленораздельное похожее на "неа". Паштет оказался великолепным, а аппетит зверским.

— Маярт, — проглотив кусок, спросил Его Высочество, — и чем это грозит Сантилли?

Он, как и друг, упорно называл мага только по имени. Но если у ашурта это выходило естественно, то из уст мальчишки это звучало несколько уничижительно. А, между прочим, у Маярта и титул где-то завалялся. Если память не изменяет Его Светлости, то это было что-то вроде графа. Или нет? Шаер Астокчи это, как ни странно, он помнил точно, но вот титул….

— Да ничем, — ийет удивленно пожал плечами.

— О, да! — с сарказмом воскликнул Сантилли, резко выпрямляясь и разводя ладонями.

— Если меня не введут в курс дела, то я кого-нибудь зверски задушу, и один несчастный герцог наконец-то сможет выспаться впервые за тридцать лет, — пригрозил Шон, которому надоело изображать предмет обстановки.

Принц неопределенно пожал плечами, как бы извиняясь, и принялся накладывать тушеное в вине мясо на тонкий лаваш. Маг, никогда не видевший, чтобы так варварски обходились с произведением местного кулинарного искусства, с недоумением наблюдал, как Ласайента деловито поливает это все густым соусом, посыпает сверху рисовым салатом и туго заворачивает. Демоны вслед за ийет тоже посмотрели на Ласа, не понимая, что так заинтересовало Маярта. Его Высочество поднял голову и оглядел всех по очереди.

— Что? Все равно не подавлюсь, — скептически проговорил он.

— Он всегда такой? — немного растерянно спросил маг.

— Когда как, — откликнулся Санти, опять принимая задумчивую позу.

Что же, дьявол всех побери, происходит с Ласти?

— Герцог, я вам искренне сочувствую, — с чувством произнес Маярт, начав испытывать к ашурту непритворное сострадание и, как следствие, невольную симпатию.

Принц поморщился, одарив всех фирменным взглядом собственного производства и… внимательно осмотрев получившийся "рулет", начал есть. Демоны переглянулись. Герцог пожал плечами: "Сам ничего не понимаю".

Маг, наконец, ввел Шонсаньери в курс дела, и тот с тревогой посмотрел на друга. Действительно, проблема.

— И чем мне это грозит? — повторил вопрос принца Санти.

— Понимаете, милорд, вы — просто уникальны по своей природе, — начал ийет.

На что ашурт с сарказмом откликнулся:

— Я это заметил.

Маг попытался его успокоить:

— Не надо так все трагично воспринимать.

— Не буду, — покладисто согласился Сантилли и вздохнул.

Маярт тем временем терпеливо продолжил объяснение:

— Вы просто готовый Страж.

— То есть? — не понял Лас, отрываясь от еды.

— Будущий телохранитель и, скорее всего, муж императрицы — пояснил ему маг.

Его Высочество удивленно вскинул брови и закусил губу. Оп-па. Муж.

— Что ж все меня так женить-то хотят? — тоскливо спросил герцог.

Лас чуть не подавился и закашлялся.

— Ни о какой женитьбе речи пока не идет, — ответил ашурту маг, с тревогой посмотрев на принца.

Что там у него? Но мальчишка уже уткнулся глазами в тарелку, продолжая машинально жевать.

— А если бы он уже был женат на ком-то другом? — обеспокоенный Шон решил уточнить некоторые моменты.

— Это роли не играет. Сами понимаете, Страж должен постоянно находиться с хранителем.

— Значит, если бы они были женаты, — йёвалли попеременно показал рукой на Ласа и Санти, — им все равно потом пришлось бы разводиться?

Герцог изумленно поднял глаза на него, потом перевел их на Ласайенту.

— Объясни, — потребовал он, выпрямляясь.

— Что объяснить? — не понял его Шонсаньери.

Сантилли раздраженно развел ладони:

— Какая женитьба?

— Память подводит? — хмыкнул йёвалли, — Договор между нашими домами. Ты же сам согласился взять в жены мою сестру.

— Вот именно, сестру! — иронично изогнул бровь ашурт и перевел взгляд на притихшего младшего йёвалли, явно намекая, что женским полом здесь и не пахнет.

Ласайента начал медленно заливался краской. Он понял, что Сантилли НИЧЕГО не знал. Все эти годы друг обращался с ним, как с мальчишкой, потому что думал, что он мальчишка! И любил его! Боги! Лас, не отдавая себе отчета, поискал глазами место, куда можно бы было спрятаться, впервые в жизни всей душой желая провалиться куда-нибудь, желательно подальше и поглубже.

— Да он до шестнадцати лет был девчонкой! — воскликнул Шон, — Видно же по телосложению.

Ошарашенный Санти посмотрел на Ласа:

— Ты девушка?!

Так это на нем он должен был жениться? Этот языкастый вредный демон — его невеста?! Боги!

Его Высочество испуганно и виновато посмотрел на друга. Теперь он готов был провалиться не только сквозь землю, но и сквозь все миры и нижний включительно.

— Ты не знал? — Шонсаньери был поражен, — Это же очевидно, Сан!

Его Светлость со стоном уткнулся в ладони.

— А почему ты тогда меня всегда принцессой называл? — спросил растерянный Ласайента.

— Потому что принцесса! Дьявол! — Сантилли провел по лицу руками и, подняв голову, как-то странно посмотрел на друга, будто заново увидел. "Я слепой дурак".

— Милорд, Вы меня поражаете! — только и смог произнести Маярт.

— Да мне даже в голову не пришло! — герцог взъерошил многострадальную шевелюру, — Андерс сказал сын… Боги! — и он снова потерянно оглядел Ласайенту.

Шон начал странно похрюкивать, уронив голову на руки. Друг выдал себя с головой. Он не знал! Ну, и дьявол с этим! Йёвалли наклонился к ашурту, сочувственно похлопал его по колену и, не выдержав, начал хохотать. Лас сидел совершенно красный, все еще сжимая в руке недоеденный "рулет". Маг недоуменно переводил взгляд с герцога на принца и обратно. Не скучно, однако, с ними.

— Что ж тебе в принцессах-то не сиделось? — с чувством спросил Сантилли.

— Они меня замуж хотели выдать за тебя, — сдуру брякнул принц.

Теперь хохотали уже все, и Ласайента обиделся.

— Царственные дураки, — сердито буркнул он и бросил недоеденный кусок на тарелку.

Это веселое происшествие несколько разрядило обстановку, ослабив натянутые отношения между демонами и ийет. Когда все отсмеялись, маг, наконец, вспомнил о цели своего визита:

— Вообще-то я шел не к Вам, милорд, а к Вашему молодому другу.

Сантилли покосился на него, но подвоха не почувствовал. Как, однако, Маярт изменил поведение! Как он сильно хочет заполучить герцога! В очередь, милый, в очередь. Один оч-чень обаятельный дракон опережает вас на порядок. Как вы будете решать этот незначительный вопросик, а?

Санти мысленно усмехнулся. Пусть бодаются. А мы пока под шумок решим свои проблемы. Хранителю еще расти и расти, так что время у нас есть. И девочку еще надо найти. Может, за это время отыщется замена Его Светлости. Жизнь вообще вещь непредсказуемая. Может, обойдется и без женитьбы и без императорского кресла. Герцог Сантилли — император! Вот уж чего не надо, так не надо ни под каким соусом! Ни в каком кошмарном сне такое не приснится. Как это он сразу не подумал об этой стороне вопроса? И Лас почему-то пропустил это мимо ушей. Не похоже на него.

Сантилли посмотрел на принца. Надо же, и почему он не заметил все эти несуразицы и оговорки? Точно, слепой дурак. Герцог улыбнулся другу: все в порядке, без обид. И получил в ответ виноватую улыбку: "Прости!". Ерунда, что это меняет в настоящий момент? Да ничего это не меняет!

Маг решил не обращать внимания на переглядывания демонов. Сейчас это не важно.

— Ваше Высочество, дело в том, что Ваша аура сильно нарушена.

Демоны слажено хмыкнули. Не новость. Это они и так видели. Маярт их проигнорировал и продолжил:

— Я могу убрать то, что не дает энергии Вашего организма правильно циркулировать. Вы меня понимаете? Это не решает вопрос с проклятием, но жить будет намного легче.

Ласайента удивленно приподнял брови и сердито ответил:

— Не глупый, понимаю.

Все еще обижается. Герцог покосился на него, но промолчал.

— Видите ли, в любом организме есть энергетические центры, и некоторые из них у Вас совсем не работают или работают только частично.

— Почему? — живо заинтересовался младший принц, сразу забыв про обиду.

— Причины различны и их множество. Агрессивность, чересчур суровая дисциплина.

А вот ее Сантилли бы ужесточил. Хромает она у нас на все двадцать четыре ноги, дисциплина наша. Между тем Маярт продолжил перечисление:

— Так же страх, сильный испуг, особенно пережитый в детстве, — Лас уткнулся глазами в одеяло и принялся сосредоточенно его рассматривать, — Если Вы чрезмерно беспокоитесь о будущем — это тоже вызывает нарушения в работе энергетических центров.

Да, о будущем принц действительно серьезно и постоянно беспокоился. Но спокойно жить не получалось. Он неосознанно со страхом ждал приступов и все равно был не готов к той боли, которой они сопровождались. И как забыть постоянную неудовлетворённость собой, когда вокруг все цветут и пахнут, один он какой-то ущербный. Это вызывало чувство зависти к окружающим, с которым Ласайента пытался бороться, но пока безрезультатно. Задавить его полностью не получалось никак.

Оказывается, он совершенно не задумывался о многих вещах, таких как чувство собственного достоинства. Было ли оно у него вообще, принц не знал. Наверно, все-таки было. Ну, неуравновешенность, раздражительность и гнев — это к брату, пусть тоже задумается.

Проблем в семье, как считал Лас, у него не было, по причине отсутствия этой самой семьи. Он почти физически ощущал внимательный взгляд Сантилли. "Скоро дырка в голове будет", с досадой подумал он и поднял глаза на друга. И вдруг ясно вспомнил, что все это ашурт раз за разом терпеливо втолковывал ему, пытаясь убедить переменить свое отношение к жизни и окружающим.

Получается, что Лас сам себе каждый день рыл могилу, собственными руками, даже помощь посторонних не понадобилась. Самостоятельно справился. Ему стало нестерпимо стыдно. А эта его ревность на пустом месте, это все от неуверенности в себе и глупости. Боги, теперь проще сброситься со скалы. Он же сплошное ходячее несовершенство! Как это все исправить, принц не представлял. Как изменить себя полностью?

Сантилли с сочувствием смотрел на друга. Да, тяжело ему сейчас. Но пусть задумается, может быть, тогда они сдвинутся с мертвой точки. Да и самому герцогу полезно послушать и кое-что поменять в себе.

Но в это время маг продолжил:

— Сюда же относятся непрощение окружающих и себя и жалость к самому себе.

Принц встрепенулся. Предлагаете простить отца и Наргизе? Отплатить добром на зло? Да, Маярт? Они его не просто в грязи вываляли! И теперь что, прийти и предложить повторить еще раз? Как Ласу станет хорошо, легко и свободно, словами не описать! Да он просто будет на вершине счастья!

Принц вспомнил, что в книге, что Сантилли читал ему, предлагалось отнестись к собственной жизни как игре, и тогда многое покажется не только забавным, но и смешным и, порою, даже комичным. Вот и посмеемся до, во время и после. Класс!

Кстати, там же и рассказывалось про центры жизни и энергетические потоки, но тогда принц отмахнулся от этого, считая, что во всем виновато проклятие. Получается, не во всем. Ладно, я все понял. Я бестолковый эгоист, глупец и прочее. И что теперь делать со всем этим богатством?

Лас не заметил, как постепенно стискивает руки в кулаки, так что костяшки пальцев побелели. Сверху успокаивающе легла ладонь друга, слегка сжимая, забирая боль, заставляя очнуться от черных мыслей и самобичевания.

Нет семьи? А Санти? А Шон? А Шали? У него есть семья! И его любят! И он любит! И это главное. Его Высочество с благодарностью посмотрел на герцога.

— И что надо сделать, чтобы эти центры начали работать? — озадаченно спросил Шон, тоже о многом задумавшийся.

— Необходимо привести в порядок основные, самый нижний и верхний. От них напрямую зависит работа остальных пяти. Они как бы "промоют" своей энергией остальные, — ответил Маярт старшему брату и обратился к младшему, — Из главных в порядке у Вас, милорд, только центр, отвечающий за творчество и мышление, и тот, через который Вы выражаете свою индивидуальность. Плюс несколько второстепенных, так сказать, например, сердечный и дыхательный. Видно, что с последним, серьезно поработали.

Йёвалли сразу вспомнил про дыхательные упражнения, которые он упорно делал много лет.

— Но у Вас, Ваше Высочество, — продолжил маг, — все намного сложнее, потому что там не только пробки или застойные места, как в болоте. Проклятие спровоцировало то, что все энергетические потоки перепутаны, мало того, в этих переплетениях живут очень неприятные существа, которые питаются энергией, поступающей извне. Они как бы заперты там и не могут выбраться. Лекарство, которое дает Вам дракон, подпитывает жизненную силу Вашего организма, делая паразитов, живущих в них, сильнее. И таким образом, у них появляется существенный шанс вырваться наружу. Как только твари получат свободу, они примутся друг за друга. Война внутри Вас, милорд, надеюсь, не входит в Ваши планы? — ийет пытливо посмотрел на притихшего Ласа.

Герцогу стало страшно. Чертов Таамир!

— Дракон, скорее всего, не видит этих существ, они почти прозрачны и мало заметны, — рассеял его подозрения маг, — Вы ведь их тоже не заметили, — обратился Маярт к демонам.

— Как же тогда их удалось разглядеть? — спросил обеспокоенный Шон.

— Мой ученик оказался глазастее всех нас, — ответил маг.

Ученик? Сантилли не видел вчера никакого ученика. Интересно! Очень интересно! Наблюдал в потайной глазок? Или у них телепатическая связь? Тогда довольно сильная. Или мальчик уникум. Тогда нам крупно повезло! Ласти крупно повезло, поправил себя герцог.

— Когда и как это можно сделать? — спросил он.

— Да хоть сейчас, но, — маг посмотрел на демонов, — мне нужна Ваша помощь, милорды.

— Конечно, — ответил за обоих Шон, не задумываясь, а что же собственно от них требуется.

Маг попросил Ласайенту раздеться до пояса и пересесть на ковер в нижней части комнаты, усадив у него по бокам демонов. Сам скинул расшитый переплетающимися золотыми узорами изумрудный кафтан и остался в шелковой белой рубахе и широких зеленых штанах, заправленных в черные сапожки, потом опустился перед принцем на колени и уперся в них руками.

— Ваша помощь больше пассивна, милорды. Вы не брезгливы? — уточнил он.

— Не расклеимся, — усмехнулся Санти, — Этот вопрос уместнее задать пациенту.

Лас поморщился и буркнул:

— В крайнем случае, могу зажмуриться.

— Тогда, если вкратце, то я достаю эти сущности и отдаю вам. Вы должны их удержать до определенного момента именно так, как я вам покажу. Когда они будут извлечены, мы должны одновременно, повторяю, одновременно, головой вниз опустить их в специальные сосуды и закрыть крышкой. На этом Ваша помощь, милорды, заканчивается. Надеюсь, я все понятно объяснил?

Демоны согласно кивнули. Но как-то все очень легко.

В это время в комнату, неслышно ступая, вошел высокий мальчик. Ийет. В руках у него были три длинных и широких стеклянных сосуда, соединенных стенками между собой и с плотно притертыми крышками. А стеклянных ли? Сантилли внимательно приглядевшись, еле удержался, чтобы не присвистнуть. На поверку стекло оказалось мощной защитной оболочкой. Мальчик кивком головы поприветствовал всех, находящихся в комнате.

На вид лет двенадцать. С волнистыми до плеч светлыми волосами. "Седой!", — поразился Сантилли. Прямой открытый взгляд карих глаз, темные брови, треугольное лицо. Худощавый, но крепкого телосложения. Одет в светло-бежевую рубаху, заправленную в такие же узкие штаны. Сапоги на тон темнее. Сверху накинуто что-то типа длинной безрукавки молочного цвета ниже колен.

Тень собственно персоной! Без сестры. И один из самых сильных магов даже уже сейчас.

Двигался он плавно, будто стелился над полом. Будущий воин, всегда стоящий за спиной Хранителя, неизменно и незаметно следующий за ней, оберегающий ее. Только оберегать сейчас было некого. Как они все эти годы жили друг без друга? Стоп! Маярт сказал, что хранителю должно быть шесть лет. А мальчику на вид дашь гора-аздо больше.

— Можно вопрос, пока мы не начали? — Сантилли решил сразу кое-что уточнить.

— Если вы о несоответствии возраста и внешности, то могу ответить, что мы очень быстро растем, — вопрос вместо мага прояснил сам мальчик. Все-таки телепат, — Меня зовут Сах Ир, — он четко по-военному кивнул головой.

"Черный дикий кот" — тут же перевел Сантилли с языка ийет. Неплохое имя для защитника. Демоны синхронно ответили на приветствие.

— А почему этих существ надо опускать туда одновременно, — Лас кивнул на магический сосуд, — ведь по отдельности легче?

— Потому, милорд, что одну дрянь Вы еще сможете туда затолкать, — пояснил Маярт, — но вторую уже не получится, покои будут заняты. А хозяин не захочет пускать туда другого постояльца.

— Но ведь там стенки, — Его Высочество с недоумением посмотрел на мага.

— Роли не играет. Когда мы подносим паразитов к сосуду, каждый из них стремится захватить территорию первым и как бы сам залезает в ловушку. Так легче, согласитесь.

— Лас, не тяни время, — Санти посмотрел на друга, как бы спрашивая взглядом "Трусим?".

— Больше у Вас, милорд, вопросов нет? — Ласайента отрицательно замотал головой, — Тогда приступим, — произнес Маярт, — Плохо, что Вы совсем не подготовлены. Поэтому, милорд, мне необходимо Ваше полное доверие. Вы понимаете меня? ПОЛНОЕ. Какие-то моменты будут очень неприятны, попрошу не совершать резких движений.

Санти сказал бы проще: сиди и не дергайся. Ну, или что-то в этом роде. Ласайента кивнул головой в знак согласия и постарался расслабиться.

— Милорд, смотрите мне прямо в глаза. Вы должны впустить меня в свое сознание.

Заметив, как у Его Высочества сжались губы, маг добавил:

— Мне не нужны ни Ваши мысли, ни Ваши воспоминания. Только чистое сознание. Можете вообще ни о чем не думать. Так будет даже лучше.

Лас попробовал расслабиться и посмотрел в зеленые глаза мага. Некоторое время они посидели так, но ничего не происходило, и ийет не выдержал:

— Так не пойдет. Вы меня не пускаете. А я не могу силой вломиться к Вам, милорд! Этого ни в коем случае нельзя делать!

— Ласти, просто представь, что открываешь дверь в свой дом, в свой мир, — Санти наклонился к его уху и говорил тихо и спокойно.

— Я не могу так.

— Малыш, поверь мне, это необходимо. Иначе весь твой мир погибнет. Ты должен его защитить.

Ласайента, а вместе с ним и маг, с удивлением посмотрели на Сантилли. Тот ободряюще улыбнулся. Давай мальчик, сделай это. Ты можешь. Принц вздохнул и решительно повернулся к Маярту:

— Я готов.

Проникновение было очень неприятным. Будто в голове копошилось нечто чужое, холодное, перебирая его мысли и чувства и отбрасывая их в сторону за ненадобностью. Лас с трудом все это терпел, стараясь не вздрагивать и дыша через раз. Маг и в самом деле слегка шевелил длинными пальцами перед лицом принца, осторожно раздвигая что-то невидимое для него.

Санти насторожено следил за ним. Он не совсем верил ийет. Нет, герцог знал, что тот не обманывал их. Но все равно не верил. Привычка что ли? Только бы все прошло хорошо. Только бы все получилось. Сах Ир очень внимательно следил за руками учителя, скорее всего, мысленно давая советы. Сантилли заподозрил, что Маярт работает вслепую, а ученик является его глазами. Демоны ада! Только бы все получилось!

Герцог не заметил, когда ийет очень медленно и осторожно потянул что-то на себя. Тварь действительно было плохо видно. Светло дымчатая, прозрачная, похожая на обрывок ткани со множеством шевелящихся лапок-крючочков. Гадость! Кто же так проклял тебя, малыш?

Маг, не торопясь вытянул существо полностью, и оно обмякло в его пальцах, слегка извиваясь. Лас с отвращением отвернулся, передернув плечами. Разглядел все-таки.

— Герцог, Вы видите это? — негромко спросил ийет.

— В принципе, да, довольно четко, — твердо ответил Санти.

— Вы должны взять это точно так же или оно выскользнет. Тогда я за последствия не ручаюсь.

Сантилли внимательно рассмотрел захват и осторожно прикоснулся к неожиданно горячей мягкой голове существа, так же осторожно сжав ее. Пальцы тут же начали медленно неметь. Плохо. Тварь тянет из меня соки, понял ашурт. Ладно, посмотрим кто кого.

Маг переключил внимание на грудь принца. Там дело пошло легче. А вот существо оказалась побольше. Шон справился, и теперь вторая многоножка висела у него в руке. Ийет рукавом вытер пот со лба и прикоснулся пальцами к паху принца. Тот сразу напрягся.

— В чем дело? — недовольно спросил Маярт, — осталось самое простое!

— Ласти, ты не девица на выданье! — немного резче, чем хотелось, прикрикнул Шон, — Дай ему сделать свою работу, а то у меня рука затекает.

Санти мысленно фыркнул, про девицу это он точно сказал. Окрик брата подействовал. Лас выпрямился, стал дышать спокойно и глубоко. Молодец. Умница, про себя похвалил его ашурт. Давай, малыш, немного осталось. Герцог уже почти не чувствовал руку. Потянуло в сон. Плохо. Эту гадость еще и в сосуд как-то надо затолкнуть. Он полностью сосредоточился на том, чтобы удержать слабо трепыхающееся существо. Просто небольшая помощь? Ага-ага.

Наконец-то, маг вытянул последнюю тварь, и Лас облегченно выдохнул. Ученик тут же шагнул к ним. Сосуды оказались открыты. Извивающиеся в руках неряшливые тряпки дружно рванулись вовнутрь, и как только их оборванные края скрылись внутри, крышки сразу были задвинуты. Демоны перевели дух. Руку Сантилли совсем не чувствовал. Ерунда, у меня еще одна есть, устало подумал он. Дико хотелось спать.

Маг с силой сдвинул сосуды. Стенки их слились, образовывая одну емкость с тремя крышками, и существа ринулись друг на друга. Лас быстро отвернулся, едва увидев этот шевелящийся клубок, и кое-как сдержал сильный рвотный позыв, закрыв ладонью рот.

— Потрясающее зрелище, — брезгливым интересом разглядывая извивающийся клубок, проговорил Шон и, задрав голову, глянул на брата из-под полуопущенных век и добавил, — Тебе таз принести?

— Ты можешь обойтись без комментариев? — разозлился Ласайента, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

Шонсаньери разочарованно отозвался:

— Могу, но так будет не интересно.

— Поверь, я не умру, если не услышу, — огрызнулся брат, стараясь не думать о том, что происходит в "банке".

— Теперь обедать и на свежий воздух, — приказал очень бледный маг, — Спать пока нельзя!

Сантилли разочарованно вздохнул: а он-то уже размечтался. Оказалось, что они провозились чуть больше получаса, который показался им вечностью. Еще бы у меня рука не занемела, подумал Сантилли и тяжело поднялся. Ног он тоже не чувствовал.

Шон с Маяртом до обеда решили посмотреть коллекцию оружия султана и направились в арсенал. Лас переодевался и уже застегивал рубаху, когда Сантилли подошел сзади и обнял за его талию, положив подбородок на его плечо. Принц замер.

— Странно, — герцог усмехнулся, — ты был девочкой, а я гонял тебя, как мальчишку. Не жалеешь?

— Что пол сменил? — пренебрежительно фыркнул Ласайента, — Ни мгновения!

— Почему? — удивился ашурт.

Его Высочество повернулся лицом к Санти, положил руки ему на плечи, и пальцами стал перебирать его волосы на затылке. Герцог наклонил голову, с улыбкой наблюдая за ним. Девушка, надо же.

— А что хорошего я видел? И кем бы стал? — принц прижался лбом ко лбу друга, — Чахоточной женой? Что я тогда из себя представлял?

— Ты и мальчишкой ничего собой не представлял. Сплошное недоразумение, — ашурт усмехнулся, вспомнив начало их знакомства и снова вгляделся в лицо друга, словно привыкая заново.

— Странно знать, кем ты был. Несколько мешает, — в раздумье проговорил он.

— Я думал — ты в курсе, поэтому и… ну…, - Ласайента замялся, и у герцога в глазах заплясали смешинки. Он понял, что хотел сказать принц.

— А как же…? — осторожно начал тот, боясь его обидеть.

Сантилли опустил руки, отвернулся и отошел к окну. Лас шагнул за ним.

— Прости, я…

— Я ненавидел его. И не мог без него, — герцог бездумно смотрел в окно, зябко обхватив свои плечи, — Это не объяснить словами, Ласти. Это, как болезнь. Наркотик. И понимаешь, что дрянь и не можешь без этого. Я же попал к нему еще мальчишкой. Шесть лет. Что я знал и понимал тогда? Мне все это понравилось. Первый ранний опыт, — он горько усмехнулся, — Он умеет…, - Санти опустил голову, покачав ею.

Ласайента, стоящий за его спиной, сжал его плечи.

— Знаешь, было очень страшно, когда я понял, что сделал. И противно, когда я… ну, знаешь… увидел, — он смущенно уткнулся в его волосы и почувствовал, как ашурт мелко вздрагивает, пытаясь сдержать неуместное веселье.

— Что ты смеешься? — слегка обиделся принц, — Знаешь, как рассвирепел Андерс?

— Теперь ясно, почему он разозлился, хотя уж он-то без проблем мог все отыграть назад.

— Я боялся тебя жутко, — Лас слегка потерся о волосы друга, — все ждал, что снова начнешь…. Почему ты так поступал тогда?

— Приставал? Не смог удержаться, — Санти повернул к нему голову, — Первый раз в жизни увидел такое чудо: весь прозрачный какой-то, хрупкий, как… — он улыбнулся, — девчонка.

Принц поморщился.

— А потом, когда ты открыл глаза… — герцог неопределенно пожал плечами, вспоминая, — я увидел, что это только оболочка. А там внутри что-то есть, за что можно зацепиться, от чего можно оттолкнуться и идти дальше, к чему-то большему. Мне очень захотелось сделать из тебя что-то стоящее. Если честно, с самой первой минуты, когда я тебя только встретил, мне до боли захотелось, чтобы ты просто был рядом. Не знаю, почему. Не объяснить. Как-то спокойно с тобой, что ли? Невозможно было с тобой расстаться. Я не смог отдать тебя Андерсу. Это было, как кусок от себя оторвать.

— И хорошо, что не оторвал. Спасибо.

— Всегда, пожалуйста, — Сантилли мысленно встряхнулся, — Пошли, а то там все от голода умрут. И будут у нас богатые поминки, — он весело хлопнул Ласайенту по плечу.

За обедом немного обсудив сложившееся положение дел, все пришли к выводу, что Сантилли необходимо обучение. Ашурт только пожал плечами, надо так надо.

— Сейчас вы пользуетесь своей силой неосознанно, чисто интуитивно, что, согласитесь, не очень хорошо. Найири дал Вам только азы высших знаний и умений, — объяснял герцогу Маярт.

— И где мне искать учителя? — поинтересовался Санти.

— Наставника мы попробуем найти и договориться с ним сами. Вас он однозначно не будет слушать.

— Почему? — удивился герцог.

— А потому, Ваша Светлость, что это самый сильный и древний демон из известных нам. И на подобное он не разменивается, предпочитая пропадать неизвестно где, — развел руками ийет, — Для начала пошлем вестников.

Маг сказал "пошлем". Любопытно, значит, у него связь с другими магами, что вполне закономерно.

— А если он умер? — с тревогой посмотрел на Маярта Лас.

— Нет, — твердо отмел его беспокойство ийет, — его дом жив и ждет хозяина. Мы уже проверили.

Живой дом! Неплохо устроился этот непоседа. А, кстати, как его зовут? Герцог тут же задал этот вопрос.

— Князь Вардис. Он темный, если Вам, милорд интересно. И ему около восьми тысяч лет.

Ого! Демоны пораженно переглянулись. Шон недоуменно вздернул брови:

— А почему тогда он не Повелитель?

— А его это не прельщает, — со смешком ответил Маярт.

Вот так. Скучно ему властвовать. Понятно. Герцог усмехнулся. Ему как-то сразу расхотелось торопиться в ученики к этому темному.

Странное возбуждение Ласайенты постепенно улеглось, и Маярт предположил, что оно было следствием приступа и перепутанности энергетических потоков. Тогда следует ожидать, что принц станет спокойнее, избавившись от перепадов настроения?

— Извините, а как понимать "темный демон"? — спросил Лас.

Санти неприятно удивился. У нас пробел в образовании? Как это он проморгал?

— Темными изначально называют дом Дэи Вэ, потому что они повелевают стихией земли и потусторонними сущностями. Темная магия, так сказать, — пояснил Маярт и добавил, — Но лично я ничего темного в ней не нахожу.

Принц кивнул, остальное он знал.

В конце концов, было решено, что демоны немного задержатся в Орханской империи, пока Лас приходит в норму. Его Светлость подумал, что придется поискать, чем бы заняться. Как-то не хотелось обременять радушных хозяев. Хм, а вот пушечками и займемся. Надо посмотреть, на какой стадии у них литейное производство и, если что, попросить мастеров у отца или Андерса. Нет, лучше свои, иначе от Повелителя йёвалли покоя не будет. Еще и порох. Они, наверно, и о селитре понятия не имеют. Задал Ласти задачку. Придется повертеться.

После обильного обеда Сантилли вышел на балкон. И как в него столько вошло, поразительно? Внизу раскинулся прекрасный парк: какие-то фруктовые деревья в цвету. Ашурт всегда различал их только осенью по созревшим плодам, но сейчас до них было еще далеко. Дорожки, выложенные мозаичной плиткой, ажурные мостики через прозрачные ручейки, фонтанчики, лани. Чтоб не полюбоваться очаровательным пейзажем и не подышать свежим воздухом, тем более что знающий человек прописал?

— Вы понимаете, милорд, что проклятие я не снял, а только облегчил жизнь Вашего друга? — а вот и он сам облокотился на перила.

Уже соскучился? Ну почему бы не оставить его, усталого демона, в покое. Хочет дракона опередить? Ну-ну.

— Маярт, скажите, смена вашего отношения ко мне как-то зависит от того, кем я оказался? — напрямую спросил герцог.

Маг тоже стал смотреть в сад. Сантилли спокойно ждал, что он ответит.

— Не буду обманывать Вас, милорд, да, зависит, — наконец, сказал он, — видите ли…

Но Санти не дал ему договорить.

— И вы думаете, что я так легко и непринужденно все забуду, войду в Ваше положение и стану вам помогать? — с сарказмом спросил он.

— Нет, конечно. Лично я был бы очень удивлен. И даже больше: Вы бы очень сильно упали в моих глазах, — прямо ответил Маярт.

— Благодарю за правду, — усмехнулся герцог.

— Война сделала из нас непримиримых врагов. Теперь мы друг друга ненавидим, ни о каком сотрудничестве не может быть и речи, и Вы, как Страж, для нас сейчас потеряны, — маг замолчал, ожидая, что ответит Сантилли.

Его Светлость молчал. Говорить что либо не хотелось, и так все было ясно. Проклятый дракон скорей всего все знал с самого начала и прекрасно просчитал ситуацию. Но он ошибся, когда не учел Ласти и отношение герцога к молодому принцу. Эта ящерица давно забыла, что значит любить. Друга ли, ребенка, женщину — все равно. Любовь не была внесена в его планы. А зря. Кто бы мог подумать, что, казалось бы, мимолетное чувство выльется в нечто большее, чем обычное физическое влечение?

Первое время Сантилли думал, что это пройдет. Что, если молодой йёвалли будет все время находиться рядом, чувства притупятся. Наивный! Непоседливый языкастый мальчишка как-то незаметно занял в сердце ашурта очень много места, заполнив пустоту, образовавшуюся после смерти жены и сына, отодвинув далеко на задний план все его собственные желания, мечты и мысли.

Герцог даже почти не вспоминал свою любимую, по которой тосковал многие годы. Он жил только Ласом, только им, только для него. Он не хотел признаваться в этом никому, даже себе. Боялся избаловать его и все равно баловал. Старался быть строгим и прощал принцу многое из того, что не простил бы никому. Он любил его больше самого себя, больше жизни, даже больше чести.

Хотя желание Его Светлости прибить эту заразу порой было просто непреодолимым! Принц умел вывести из себя. Этого таланта у него было не отнять. Хорошо, что герцог не умел держать зла на других. Иначе бы давно рыдал на его могиле.

И если надо было примириться с ийет, то Сантилли был готов к этому. Смешно, но у Маярта сейчас схожая ситуация. И неужели два умных человека не найдут общий язык?

— Ну, почему же, я думаю, Вы немного ошибаетесь в своих выводах. Всегда можно договориться, а жить прошлыми обидами — это глупо и недальновидно, — все-таки маг получил ответ, но он никак не ожидал, что герцог, улыбнувшись чему-то, немного громче спросит, не поворачивая головы, — Ты слышал, Длинные уши — Зоркий глаз?

Маярт недоуменно обернулся и увидел Ласайенту, стоящего в дверном проеме. Когда он подошел, маг не слышал.

— Может быть, я парком хотел полюбоваться? — с вызовом спросил принц.

Угу-угу, так мы и поверили.

— Ну, раз Вы все равно здесь, давайте проверим, что там у нас получилось, — маг махнул Ласу рукой, чтобы он приблизился. Тот поморщился, но деваться было некуда, пришлось идти. Герцог повернулся и, облокотившись на перила, стал с любопытством наблюдать за действиями ийет. Но ничего не происходило, Маярт просто окинул принца с ног до головы внимательным взглядом, заставив его поёжиться, и отступил со словами:

— Даже лучше, чем я ожидал. Просто прекрасно.

Его Светлость облегченно улыбнулся. Маг не обманывал, друг действительно выглядел неплохо, даже появился легкий румянец, чего никогда раньше не было.

— Неужели ты все простишь им? — вечером, когда они остались одни, спросил герцога Ласайента.

— Не забуду, так это точно. Дураком не был, и быть не собираюсь. Но понять и простить постараюсь, — серьезно ответил ему Санти.

Лас запомнил. Ему тоже было о чем задуматься, но он еще не был готов к тому, чтобы пойти по пути друга.

Теперь они каждый день утром и вечером перед обязательной тренировкой делали странные упражнения где-нибудь в глубине и тишине парка, подальше от посторонних глаз, чтоб никто не отвлекал. Маярт объяснил, что это необходимо всем, не только принцу. Шон скептически фыркнул и отказался, а Санти, посмотрев на то, как занимается ийет со своим учеником, проникся уважением к необычной гимнастике, помогающей обрести спокойствие и душевное равновесие. Хорошо было видно, как энергетические потоки наливаются силой, и очищается аура.

Герцог плюнул на мнение Шонсаньери и решительно присоединился к Ласу, Сах Иру и Маярту, чем вызвал немалое удивление последнего. А почему бы, собственно не поучиться у умного противника, если есть чему?

Попутно они выяснили, что о доменных печах здесь еще не знали, используя постоянные с четырехметровой трубой для усиления тяги. Селитру здесь использовали… в качестве удобрения, чем немало удивили демонов, не подозревающих о таком возможном применении распространенного у них минерала, осталось только ее очистить и добавить серу и древесный уголь.

Маг, каждый день проверяющий принца, сначала удовлетворенно кивал головой, потом его брови стали озадаченно подниматься, заставив герцога начать волноваться. Он забеспокоился и, в конце концов, не выдержал:

— В чем дело, Маярт? Что-то не так?

— Странно, — задумчиво ответил ийет, — у Его Высочества вырисовывается просто потрясающая энергетика! Я бы сказал, невероятная! Если бы было возможным снять проклятие, это было бы…, - он пощелкал пальцами от избытка чувств, пытаясь подобрать слова, — Это был бы один из самых сильных демонов за всю историю. Никак не слабее Вас, — герцог мысленно присвистнул, — Я могу предположить, что принца прокляла не мать, а кто-то из близких родственников. Такое впечатление, что мальчика что-то охраняет, и это очень похоже на материнскую любовь.

— Тогда я ничего не могу понять, — честно признался Сантилли, — Зачем проклинать, тем более ангелу?

— Видите ли, милорд, рождение полукровки проходит очень тяжело. Зачастую ребенок гибнет во время родов вместе с матерью.

— Да, но почему? — по-прежнему ничего не понимал герцог.

— А потому, Ваша Светлость, что мы очень разные по своей природе. Раньше, когда были войны между нами, демоны захватывали и силой брали светлых женщин, ребенок был нежеланным, поэтому погибал. Выжившие жили не долго, максимум несколько лет, потому что мать, не хотевшая его рождения и измученная трудными родами, желала ему только смерти. В этом случае все с точностью до наоборот.

— Вы хотите сказать, что родители Ласа любили друг друга?

— Мать так точно любила отца. Мальчика проклял кто-то близкий к ней, тот, кто не выдержал ее мучений, потому что она была ему очень дорога.

Задача усложнялась. Кто ж в здравом уме согласиться признаться в таком? Дьявол! Ну почему бы не проклясть папочку, ребенок-то причем?

Ночью Санти проснулся, как от толчка. Полежал, прислушиваясь и стараясь понять, что его разбудило. Но тишина была обычной ночной тишиной. Рядом тихо дышал Ласти. Сантилли поправил на нем покрывало. Давно пора перестать опекать принца, не маленький уже. Вырастет эгоистом. Герцог усмехнулся. Но от привычек избавиться очень трудно. Самый сильный демон. Да, а крылья расправить не может, хотя небо любит до безумия. Стоп! Самый сильный демон! Боги! Страж! Долго до Вас доходит, Ваша Светлость! Да уж, то ни одного, то хоть пруд ими пруди, этими стражами. И кто? Вот ведь демоны ада!

Лас заворочался, приподнялся на локте.

— Что не спишь? — а голос ясный, тоже размышлял?

— Да вот думу думаю, — Санти привычно положил руку под голову.

— Ты о Стражах? — уже понял и, наверняка, раньше его.

— Ну, тебе-то это вообще не грозит, принцесса, — с легкой иронией сказал ашурт.

— Почему не грозит? Мне нравится быть мужчиной, — не обиделся и не смутился принц.

— Потому что большой и злобный? — герцогу стало интересно. Нет, действительно, что взбрело Ласу, вернее, девчонке в голову так радикально поменять свою жизнь? Замуж ей, видите ли, не хотелось за него! Можно же было что-то другое придумать. Самое смешное, что они все-таки встретились и теперь вместе. Что это? Судьба? Но Сантилли нравилось то, что в итоге получилось из худосочного мальчишки.

Он поймал себя на этой мысли и представил, что не было бы рядом сейчас друга, не было бы этих тридцати лет, бессонных ночей, упрямого йёвалли раз за разом поднимающегося с пола тренировочного зала, на который он падал с каждым днем все меньше и меньше. Никто бы сердито не сжимал губы, когда из его рук выбивали меч. Никто бы так старательно не разучивал аккорды, дуя на нежные пальцы, пережатые струнами гитары. Никто бы, молча, не злился, когда не хватало сил, чтобы натянуть тетиву лука. Некому бы было язвить. Некого бы было любить. Ничего бы не было. Никогда. Никого. Пустота.

— Не только. Просто нравится. Меня всегда тянуло на приключения. Знаешь простор, ветер в лицо, свобода, друзья и так далее, — принц попытался заглянуть в лицо Сантилли. Понимает или нет?

— Драки, выпивка, да, уж, свободы хоть ложкой ешь, — герцог ответил Ласайенте веселым взглядом, — Мог и женщиной найти себе неслабое развлечение на свою голову.

— Ты не понимаешь! — с досадой произнес тот, мотнув головой.

— Куда уж мне, тупому мужлану! — усмехнулся Его Светлость.

— Да ну тебя! — Лас ткнул его в бок, — Это так здорово, ты не представляешь! — слова прозвучали несколько комично по отношению к ашурту.

Санти весело усмехнулся:

— Надо как-нибудь попробовать.

Ночью ашурту, как назло, снился Таамир. Он пристально, не отрываясь, смотрел на него и беззвучно звал, звал, звал, манил к себе, не давая покоя и отдыха. Герцог хотел проснуться и не мог. Утром он встал весь вымотанный, но вида постарался не показывать, чтобы зря не беспокоить Ласайенту, списав все на трудный насыщенный день и разговор с Маяртом. По правде, он и сну не придал особого значения. Мало ли какая дрянь приснится!

На следующий день Лас атаковал мага просьбой рассказать о тенях, хранителях и их стражах. Все-таки созрел. Бедный Маярт. Санти ему почти сочувствовал: принц умел быть въедливым, задавая сотню вопросов, уточняя самые незначительные детали, возвращаясь снова и снова к заинтересовавшей его теме, пока не докапывался до самой ее сути. Герцог подумал, что получил передышку. Еще один наивный, а, кажется, чему-то должен был научиться за эти годы.

Начать с того, что у ийет иногда рождались дети с даром равновесия, как говорили сами маги. Это всегда были близнецы, мальчик и девочка. Девочка и была хранителем мира. Будущей императрицей. Магом необычайных редких способностей. Мальчик по силе немного уступал ей и был ее защитником, тенью, до тех пор, пока сестра не находила себе мужа, способного его заменить.

— Для чего вообще нужны эти хранители, если мы и так прекрасно без них обходимся уже двести лет? — горячился Ласайента.

О, как нам не хочется отдавать друга! Даже о себе не думает. Кто ж тебе порталы между закрытыми мирами открывать будет?

Они сидели в тенистой беседке, увитой виноградом. Ягоды еще не созрели и успешно прятались среди зеленых листьев, едва заметно выделяясь формой. На низеньком столике, вокруг которого они сидели на мягких подушках, стояли так надоевшие герцогу засахаренные фрукты и орешки, два хрустальных кувшина с вином и водой и такие же бокалы. Безумно дорогая здесь вещь. Сантилли поймал себя на мысли, то ему дико хочется посидеть за нормальным столом на нормальных стульях.

— Равновесие, мой молодой милорд, равновесие.

— То есть? — не понял Лас.

— Видите кувшин с водой? Мы распределяем воду каждому, кому глоток, кому больше. Как получится (маг разлил воду по бокалам каждому), потому что мы не знаем, кому сколько надо. Вся вода распределена. Упрощенно говоря, очень упрощенно, эти стаканы, — ийет обвел их рукой, — и есть наши миры или мы, смотря какой масштаб брать. Вода — это энергия, насыщающая их. А хранитель, в отличие от нас, распределяет ее так, чтобы сохранялось равновесие, то есть, чтобы энергии хватало всем.

— Значит, равновесие наступает, когда воды — энергии поровну? — дотошно продолжал допытываться принц.

— Нет. Это было бы очень просто и хранитель в таком случае не нужен. Равновесие, это когда энергии у каждого столько, сколько ему надо. Образно говоря, кто-то должен съесть барана, чтобы восстановить силы, а кому-то и куриной ножки хватит.

— Плюс то, что у каждого своя пища, — задумчиво сказал Сантилли.

— Вот именно, — согласился ийет.

Такими темпами они скоро станут закадычными друзьями, мысленно усмехнулся герцог.

— Значит, равновесие между мирами — это равновесие сил между живущими в них? Чтобы никто не смог окончательно одержать верх, захватить власть, подчинить или уничтожить, — ашурт сделал правильный вывод из сказанного.

— Выходит что, может быть много магов небольшой силы или несколько, но мощных по своим возможностям, — подвел итог Ласайента.

— Грубо говоря, так, — Маярт внимательно посмотрел на них.

— А куда исчезает энергия, если маг умирает, — герцог задумчиво рассматривал бокалы с водой.

— Когда умирает маг, энергия не исчезает, она возвращается, как вода в природе из тучи возвращается в землю, чтобы напитать ее. Только вот этот дождик может пройти где угодно, все зависит от ветра, — маг продолжал честно отвечать на вопросы.

Правду, только правду, или придется самому идти в телохранители к императрице. А это нежелательно, когда есть те, кто справится с этим делом намного лучше.

Маярт видел их тренировочные бои, и они его поразили своей техничностью, новизной, разнообразием приемов и скоростью. Герцог, в обычной жизни немного баловавший принца по понятным, как думал ийет, причинам, в военном деле становился жестким и непреклонным. И, странно, но молодой йёвалли слушался его беспрекословно. Эта странность в их взаимоотношениях прослеживалась очень четко и ясно. В конце концов, маг пришел к выводу, что мальчик бессознательно пользуется безграничной любовью ашурта к себе и своей болезнью, вызванной проклятием. Надо как-нибудь поговорить с герцогом, пока не стало совсем поздно.

— То есть, это может быть любой мир? — уточнил Ласайента, — Тогда действительно без мага равновесия не обойтись.

— Маярт, мне нужна история миров. Достоверная. Только факты. Вы можете это сделать? — поинтересовался ашурт.

Маг вздохнул. Придется выкладывать все. Да, не вовремя. Он-то хотел рассказать только часть правды, остальное придержав до нужного времени. Правду, только правду, напомнил он себе снова. "Скоро это станет моим девизом", — со слабой усмешкой подумал он.

— Наши пророчицы видели страшную войну, — помедлив начал ийет, — Придет очень сильный враг, который уничтожит всех нас. Очень скоро. Осталось буквально несколько десятилетий.

— Мы и так почти уничтожены! — с горечью в голосе проронил Сантилли.

— Нет, вы не правы, милорд, — Маярт покачал головой, — Девочка, которая явилась сейчас в этот мир, по сути, богиня равновесия и созидания, если судить по силе ее брата. И она способна не только защитить нас, но и вернуть ушедших. Если они согласятся вернуться, — добавил он.

Демоны ошарашенно переглянулись. Такого поворота они не ожидали.

— Еще раз повторюсь. Та, что пришла сейчас может не только открывать проходы между мирами и распределять энергию, но и восстанавливать или уничтожать целые планеты и возвращать ушедших. А боги способны черпать силу отовсюду. Есть миры, где энергии много и она никому не нужна. И, потом, не забывайте про тех, кто придет по нашу душу. Они тоже прекрасный источник силы.

— Известно, кто это? — герцог все-таки военный с неплохим опытом и мыслит рационально.

— Видения в этом плане неясны. Пророчицы не смогли понять все. Но очень четко все видели разные картины уничтожения всех и вся. Полностью. Две девушки сошли с ума от того, что увидели. Ясно только, что захватчики путешествуют в собственных мирах.

— Как это? — удивился принц.

— Мы сами не разобрались, — с сожалением развел руками Маярт.

— А если это огромные корабли, — нехорошо прищурив глаза, спросил герцог.

— Такого не может быть! Я попросил показать мне пророчества, это ни на что не похоже, — решительно отмел его догадку маг.

— Нет, Вы не поняли, — Сантилли взлохматил волосы, — В земных мирах есть корабли, способные летать между звезд. Они похожи на дома или даже небольшие города. Что если это такие же корабли, только огромные, как планета?

Маг задумался. А герцог подумал, что они безнадежно отстают от тех же людей, сделавших ставку на технологии. А их собственный мир застыл в своем развитии. Тысячи раз прав Лас, объединяя магию и технику. Это их шанс. Но нужны знания, которых у них нет. Значит, земной мир. Но сначала хранитель. Без него это все пустой звук. Им не успеть создать за несколько десятилетий до такой степени мощное оружие, чтобы противостоять столь развитой цивилизации.

— Тогда для чего нужен Страж, если девушка обладает огромной силой? И почему он должен быть мужем? — все-таки Ласа сильно зацепило, не хочет отдавать друга.

А друг и сам не хочет. Может, поискать среди ийет. Должен же хоть кто-то остаться? Да и зачем нам такой император? Так ведь? Не хочется на безрыбье быть дураком с клешнями.

— Во-первых, Страж — это в первую очередь телохранитель, — пояснил маг, — Не всем нравится, как распределяется энергия. Некоторые хотят больше, власть — заманчивая вещь. И Страж нужен, чтобы хранитель не отвлекался на подобные мелочи. Не забывайте, что девушку, хоть и трудно, но все-таки можно убить. Даже боги смертны.

Демоны удивленно переглянулись. А они думали обратное. Забавно.

— Страж и Хранитель всегда вместе, продолжил Маярт, — Не мудрено, что между ними возникают очень тесные отношения. Чаще всего — это дружба. Но очень сильному магу, как в нашем случае, нужен партнер, равный ему по силе. Вы не сможете быть счастливы с обычной женщиной, милорд. Она просто не выдержит вашего натиска и мощи. Сейчас вы еще не вошли в полную силу и это не сильно заметно, но извините за откровенность, очень скоро Вам не будет хватать даже женщин — демонов, Вы меня понимаете?

Сантилли косо посмотрел на мага. Он уже заметил это! Спасибо, конечно, за такую откровенность, но она немного запоздала. А, с другой стороны, теперь кое-что стало ясно, например, почему их с Ласти так тянет друг к другу.

— И, кроме того, во-вторых, — Маярт поднял указательный палец, — Хранитель должен быть, грубо говоря, счастлив, чтобы голова была занята делами мира, а не личными проблемами. Кто лучше будет справляться со своей работой: тот, кто любим, счастлив, независим, или тот, кто ревнует и плачет по ночам. В данном случае несчастливый брак может обернуться катастрофой для всех нас.

— Но если Хранитель не будет любить Стража? — поинтересовался Лас.

— Конечно, все зависит от многих причин. Поэтому воспитанию Хранителя и Стражей уделяется так много внимания. Но, в данном случае, я затрудняюсь ответить, что получится из той пары, которую мы еще даже не имеем. Война вышла из-под контроля благодаря брату императора. Девочка пока потеряна, наверняка напугана и не уверена в себе и, конечно, не обучена. А вы попали под влияние дракона, извратившего вашу суть и покалечившего вашу душу, простите, милорд.

— В смысле, война вышла из-под контроля? — не понял Ласайента, пропустив слова о драконе мимо ушей.

Значит, знает, сделал вывод ийет и чуть грязно не выругался. Так увлечься, чтобы проговориться! А мальчик сразу заметил. Демоны ада! Придется выкручиваться и уводить разговор в сторону.

— Одно дело просто убивать, — Маг тяжело вздохнул, — Другое — убивать с особой жестокостью. Милорд, — он повернулся к Сантилли, — это Вас не касается, Вы были очень жестоко спровоцированы. Я немного проясню ситуацию, как бы неприятно мне не было.

Маярт собрался с мыслями. Предстояла очень неприятная для него часть истории.

— Стражи редко появляются поодиночке. Хранитель всегда могла выбрать из нескольких сильных магов. Тогда было так же. Их было четверо, среди них — два брата. Красивых, сильных, умных. Но старший был более жестким и резким. Девушка предпочла того, которого полюбила, младшего. Они поженились. Стали править нами. Император и его императрица.

Маярт помолчал несколько мгновений.

— Раньше был объединенный Совет миров, возглавляемый ими. Вы должны это знать, милорд, — маг обратился к герцогу, тот утвердительно кивнул головой.

Да, Таамир (опять он!) говорил про него, туманно и презрительно пояснив, что это сборище развалилось вследствие какой-то ссоры между Повелителями.

— Теперь его нет, потому что на последнем Совете старший брат пошел против императорской четы, обвинив их в неумении управлять нами. Он говорил, что демоны не умеют жить мирно, что пора прекратить эти бесконечные стычки, так как все эти повелители стихий лишние в этом мире и всех ненужных надо просто уничтожить, что необходимы более жесткие меры, и прочее. Можете сами представить, что тогда началось? Мне думается, что ревность сыграла с ним злую шутку. Он и раньше отличался некоторой неуравновешенностью, а потом как с ума сошел, а, может, так и было. Старший брат откололся от остальных и начал собственные военные действия.

Маярт хорошо помнил этот последний Совет. Страсти там разгорелись нешуточные. Но самым спокойным, как ни странно, оставался Андерс. Даже Найири вышел из себя после того, как его назвали отрыжкой Создателя.

— Это он принимал участие в нападении на Дэ Гра и в Вашем похищении, милорд. Может, хотел лично все проконтролировать? Вы в роли конкурента ему мешали, как я сейчас это понимаю. Таамиру и нам попросту подсунули наживку, заставив действовать так, как было нужно брату императора. Придумано было неплохо. Вы под влиянием дракона, дракон счастлив и не вмешивается. Можно было бы и убить Вас, но тогда что делать с непредсказуемым и воинственным Ин Чу? С другой стороны, вряд ли девушка выберет в мужья и стражи демона с такой репутацией и наклонностями. А так оба заняты друг другом, еще раз прошу прощения.

Сантилли едва заметно поморщился, и маг приложил руку к груди, извиняясь.

— Прежнего императора и его жену устраняют. Другие претенденты на престол таинственно исчезают. Все идет прекрасно. Но тут брат императора допускает ошибку, с особой жестокостью убивая вашу жену, милорд. Скорей всего, он испугался, что Вы, выйдя из-под контроля Таамира, существенно повысите свои шансы стать Стражем. Решил запугать или обыкновенно вывести из игры, предварительно помучив? Нам никогда не понять мыслей сумасшедшего.

Маярт пожал плечами.

— Эффект получился прямо противоположный. Вы вступаете в войну и резко ломаете ход событий. Я анализировал Ваши действия и операции. Если отстраниться от того, кого и как Вы убивали, то я вынужден склонить голову перед Вашим талантом стратега и тактика.

Сантилли угрюмо посмотрел на мага, но тот решил не обращать внимания на это. Им обоим сейчас неуютно в обществе друг друга, что поделаешь, война кончилась не так давно, и они оба в ней неплохо отличились. Ийет решительно продолжил:

— Но тут демонам и драконам по какой-то причине надоедает бодаться, и они решают прекратить военные действия. После продолжительных споров заключается мирное соглашение, и теперь вы имеете Праздник Мира. Объединенными силами удается разбить армию брата Императора, и он бежит с небольшой кучкой сообщников. Найти их пока не удалось, — маг покачал головой.

Герцог хмуро вертел бокал с водой, думая о своем. Лас продолжал внимательно слушать. Он знал только основные факты: была война демонов, потом она кончилась. Был Кровавый герцог, который стал его другом. Лучшим. Как все странно. А мог ли сам Ласайента вот так вот сидеть рядом с ним, если бы…? Принц не стал додумывать неприятную мысль. Не было ничего и точка.

— А вскоре возникает еще один неучтенный фактор — ваша будущая мать, милорд, — Маярт мельком глянул на разом напрягшегося Ласа, — Неизвестно, как она появилась в нашем мире, но факт остается фактом, Ваши родители встретились. Девушка забеременела, родила. Но почему Вас подкинули? Может, все это произошло в тайне, никто ничего не знал, и девушка испугалась, что не сможет вас воспитывать? Вас выкрали или подкинули, чтобы избежать позора? Главное, что не убили. Не поднялась рука или пытались спрятать? Здесь остается только гадать.

Принц покосился на мага, но промолчал.

— Вы встречаетесь с герцогом, и тот оставляет дракона ради Вас. А так как для того, чтобы снять проклятие, нужен хранитель, вы отправляетесь на его поиски. В результате мы встретились и даже смогли договориться.

Лас осторожно посмотрел на друга. Тот сидел, спокойно и отрешенно глядя в одну точку.

— Но тогда существует опасность для Ласайенты. Его могут устранить, как мешающий элемент, — задумчиво сказал Сантилли и посмотрел на ийет, — ведь отступник еще жив.

— Это вряд ли. Герцог, то есть Вы, все равно вне игры. Так какая разница, с кем он. Главное, что занят. Тем более, мальчику всегда можно создать соответствующую репутацию. Да и долго он все равно не проживет, поэтому не стоит и напрягаться. Как только принц умрет, дракон тут же возьмет Вас под свое крыло.

Сантилли усмехнулся. Да уж. Лас закусил губу, думая о том, как может друг вот так спокойно все это выслушивать, как будто речь идет не о нем, а о ком-то постороннем? Ашурт посмотрел, как принц хмурит брови. Сожалеет? Вот тебе и любовь — шуточки.

— Но в любом случае, надо искать хранителя и Вашу мать, милорд. Хранителя в первую очередь, — закончил маг и мысленно облегченно вздохнул, разговор удалось увести в сторону незаметно для демонов.

Его Светлость отрешенно подумал, что все это здорово напоминает игры богов. Мысль мелькнула и пропала. Ашурт не обратил на нее особого внимания. И вообще, странная история получалась с этим Хранителем.

— Как вышло, что вы ее потеряли, Маярт?

— Война, — маг криво улыбнулся, — брат императора рвался к власти, девушку, далеко не слабого бытового мага, прятали, постоянно переправляя из крепости в крепость. Но однажды, она пропала. Портал, которым она воспользовалась, не удалось отследить. И только чисто случайно три года назад ее заметили в одном из миров. Уже с детьми, но без мужа. Мы должны были забрать ее, тем более, что город, в котором они жили, был осажден. Но ей снова удалось уйти, правда, только с дочерью. Творилось там не пойми что, захватчики как раз ворвались в город. Не мудрено, что в суматохе она потеряла сына и вынуждена была его оставить, спасая дочь. Не понятно, чего она ждала до последнего момента?

— Или кого? — Сантилли задумчиво посмотрел на мага и вдруг неожиданно спросил, — Маярт, мне до жути надоело обращаться к Вам по имени, но убей меня, не могу вспомнить Ваш титул.

Ийет открыл рот в изумлении, потом спохватился и представился:

— Граф Шаер Астокчи.

— Приятно слышать, — ашурт без малейшей иронии склонил голову.

Лас был поражен: Санти что, заигрывает с ийет? После того, как они убили его родных? А ведь только неделя прошла с тех пор, как они сюда прибыли. Он нарочито небрежно перевел взгляд на виноградную лозу и стал равнодушно ее разглядывать. Обида внутри буквально трясла его за грудки и кричала, кричала тонким пронзительным голосом, бессильно стуча изнутри острыми кулачками по ребрам и не давая дышать. Это не может быть Санти! Он не может быть таким мягкотелым слизняком!

Маярт правильно оценил состояние мальчика. Он не умеет прощать. Еще не научился. Или Его Светлость не научил? Что, не было возможности? Или личный пример подкачал? Маг жестко себя остановил. Куда-то его не туда понесло. Он немного помолчал, собираясь с мыслями.

— Что ж, с официальной частью покончено, перейдем к неофициальной, — сказал он, — Вы что-то говорили про пушки, Ваше Высочество?

Принц неохотно оторвал глаза от виноградной лозы и медленно перевел их на мага.

Сантилли внимательно посмотрел на друга. Вот вам еще одна острая головная боль.

— Здесь нужна твоя помощь, Маярт, — Ласайента высокомерно окинул ийет с головы до ног оценивающим взглядом.

"Ты бы еще ценник на него повесил", — разозлился ашурт, но постарался взять себя в руки.

Маг и не заметил, как почти сразу начал заводиться: "О, даже так. И что я должен делать? Покрывать пушечки гравировкой? Протирать их масляной тряпочкой?". Ийет откинулся на подушки, пытаясь успокоиться.

— Ласти, в чем дело? — не выдержал герцог.

— Ни в чем, — с показным спокойствием ответил йёвалли и потянулся за орешками. Сантилли небрежно передвинул их к себе. Принц сжал губы, убрал повисшую над пустым столом руку и снова принялся разглядывать виноград.

— Какие-то проблемы? — с нажимом поинтересовался Санти.

— Откуда? — беспечно пожал плечами Ласайента и перевел невинные глаза на герцога, но не выдержал пристального взгляда и заинтересовался игрой света на резных листьях над его головой.

У герцога появилось навязчивое желание отвесить Его Высочеству дружеский подзатыльник. Они замолчали. Маярт крутил бокал с вином за тонкую ножку. Принц упорно разглядывал беседку. Герцог тоже никуда особо не торопился. Первым не выдержал Лас. Он заерзал на месте, перебегая глазами с одного предмета на другой, в конце концов, застряв на сладостях. Так, пора продолжить разговор. Герцог тоже умел быть настойчивым.

— Ласти, давай разберемся.

Ах, разберемся? Да без проблем! Его Высочество оторвался от созерцания вазы с фруктами и с вызовом посмотрел на ашурта. Под его кожей заходили желваки.

— Они так с тобой обошлись, а ты спокойно разговариваешь с одним из них, — принц чуть ли не пренебрежительно кивнул на ийет, — советуешься, обращаешься за помощью, вино пьешь за одним столом с врагом, а сейчас практически дружбу предложил!

Последние слова он проговорил, наклонившись над столом и едко глядя на друга прищуренными глазами.

Маярт всерьез занялся бокалом, сделав непроницаемое лицо. А мальчик горяч не в меру. И память короткая. Слова Ласайенты задели его за живое. Но в чем-то он прав, как ни обидно это признавать. Нагадили они Дэ Гра от души. Сначала помогли похитить сына Повелителя, потом зверски расправились с его женой и ребенком. За что и поплатились. Но герцог снял на их поле неплохой кровавый урожай, с лихвой заставив расплатиться с долгом. Так что они квиты. Осталось простить друг друга и облобызаться при этом, горько подумал ийет.

— Предлагаешь объявить войну? — с легкой насмешкой спросил ашурт.

Ласайента замешкался, поняв, что перегнул палку, но просто так отступать не хотелось.

— Ты высказал свое мнение. Мы его выслушали. Теперь предлагаю подумать головой, а не…, - Сантилли покосился на молчащего мага и не стал продолжать. И так все поняли, что он имел в виду.

Ласайента переплел под столом пальцы, потискал их, упрямо не поднимая глаз. Прерывисто вздохнул.

— Я не знаю, — медленно произнес он, — Трудно судить обо всем этом, — он недовольно покачал головой, — Но мне дьявольски обидно за тебя. Почему ты позволяешь им всем вытирать об себя ноги? — принц с обидой посмотрел на друга.

Маярт буквально вытаращился на принца. Ничего себе мысли у мальчика!

Они с возмущенным герцогом высказались почти одновременно:

— Когда это об меня ноги вытирали? — герцог сердито оттолкнул невинное блюдо с орешками и откинулся назад.

— Когда это мы…, - Маярт замолчал, и они с ошарашенным ашуртом удивленно переглянулись. Сантилли беззвучно, но эмоционально пошевелил губами, высказывая свое мнение, явно нецензурное. Маг был с ним полностью согласен. Не ожидавший такой бурной реакции на свои слова, Лас открыл и снова закрыл рот, быстро переводя взгляд с одного на другого.

— А что, не так?! — с вызовом спросил он, вздернув голову.

Маг искоса глянул на герцога. Как справляется Сантилли с этим чудом? Да Его Светлости высший орден давно пора повесить на грудь хотя бы за терпение. Маярт решил взять назад свои мысли о том, что ашурт балует принца. А выдержка у герцога железная! На его месте любой другой давно бы уже перешел к более радикальным мерам. "Плеть и розги, — вынес решение Маярт, — И то вряд ли поможет".

— Попрошу примеры, — ашурт неожиданно спокойно облокотился на стол и положил голову на переплетенные пальцы, — Когда, где, кто и сколько раз. Чтобы я тоже был в курсе. А то как-то неудобно, все знают, а я — нет.

"Два ордена", — решительно подумал Маярт, — "Еще пять минут такого разговора, и я тоже влюблюсь в Его Светлость". Мысль была настолько неожиданной, что ийет чуть не расхохотался. Ему пришлось спрятать лицо в ладони, чтобы скрыть непрошеную улыбку. Демоны с недоумением посмотрели на развеселившегося мага. Тот, не отрывая одной руки от лица, помахал им другой, прося не обращать на него внимания.

— Вашему Сиятельству плохо? — приподняв бровь и немного повернув голову на сцепленных руках, с участием спросил удивленный герцог.

— Моему Сиятельству хорошо, — отозвался Маярт, поднимая голову и пытаясь стереть улыбку с лица, — Прошу прощения, но я не представляю, как о Вас, милорд, можно вытереть ноги и сохранить их в целости. Вы же их оторвете напрочь и пришьете к другому месту обратным концом, — и уже серьезно добавил, обращаясь к принцу, — При всем уважении к Вашему Высочеству, но Вы серьезно ошибаетесь. В Вас сейчас говорит, извините, юношеский максимализм.

Сантилли перевел взгляд с него на йёвалли, сердито уткнувшегося глазами в стол.

— Вообще-то я был о Вас другого мнения, милорд, и представлял Вас… хм… несколько другим, — задумчиво проговорил маг, — Не ожидал, что Вы окажетесь полной противоположностью тому, что о Вас говорят. Как-то Вы не оправдали моих ожиданий, и я этому очень рад, — Маярт прямо посмотрел в глаза ашурта.

— Трудно ждать от Кровавого герцога, жестокого и беспринципного убийцы, воспитанного любовником-драконом чего-либо подобного, ведь так? — герцог насмешливо прищурил глаза, и Лас отчетливо вспомнил, как тридцать лет назад он тоже был поражен тем, что ашурт оказался совсем не таким, каким его себе представлял принц. Ласайента виновато посмотрел сначала на него, потом на мага и понял, насколько должен быть сильным духом и волей его друг, чтобы не сломаться под грузом прошлого и как ему иногда бывает трудно и тяжело.

— Извинения приняты, Ваше Сиятельство, — не малейшей тени сарказма на смуглом лице, — Мне тоже хочется извиниться, но только перед Вами. К остальным у меня остались некоторые недорешенные вопросы.

Маг просто кивнул, соглашаясь. Небольшое начало сотрудничества уже положено, но даже на такое он не смел надеяться.

— Хотите дружеский совет от врага, милорд? — обратился он к принцу.

Хмурый Ласайента неопределенно пожал плечами.

— Научитесь прощать.

— Надо же, — хмыкнул ашурт, — кто сказал, что враги не могут прийти к единому мнению? — и он перевел взгляд на насупившегося друга.

— Ну, не всегда мы были ими, — Маярт снова покрутил бокал за ножку, — Помню, на одном приеме, Вы, Ваша Светлость, неплохо порезвились.

Маг весело поглядел на герцога.

Сантилли, по-прежнему, не меняя позы, покосился на ийет.

— Вот только не надо об этом, — поморщился он, — Мне эта выходка до сих пор аукается. Отец после этого всех котов по подвалам разогнал и все еще продолжает напрягаться, когда я подхожу к столам.

Ласайента заинтересованно поднял голову, и ашурт с запозданием понял, что насыщенный вечер ему обеспечен.

— Так что там с пушками? — напомнил он, думая отвлечь друга, заняв его чем-то другим. Кто знает, вдруг он увлечется и забудет? Всякое бывает. Надежда наотрез отказывалась умирать, оказавшись чрезвычайно живучей.

Глава 6. Сладкое слово «Свобода»

Вечером в апартаменты Маярта постучали. Откинув в сторону занавесь из разноцветных хрустальных палочек и шариков, висящую перед дверью, удивленный маг увидел Ласайенту. Принц, упрямо сжав губы, посмотрел на него исподлобья.

— Можно? — стараясь быть решительным, спросил он.

Ийет посторонился, пропуская молодого йёвалли в комнату, разительно отличающуюся от виденных им до сих пор. Но, ни необычная мебель, ни шелковые гобелены с изображением природы, ни вытканные на коврах переплетающиеся узоры, ни расшитые цветами и яркими птицами шторы не привлекли его внимания. В приоткрытую внутреннюю дверь виднелся кусочек кабинета: стол, заваленный книгами и свитками и казавшиеся бесконечными стеллажи с книгами. В другое время принц бы тут же заинтересовался ими, но не сейчас.

— Ты ведь не извиняться пришел? — проницательно проговорил маг, делая приглашающий жест в сторону низенького дивана.

Лас отрицательно мотнул головой и опустил глаза. Зря он, наверное, здесь. Но в последнее время с Санти творится что-то странное. Уже несколько ночей ашурт спал очень беспокойно. В первую ночь его дыхание просто участилось, на вторую он метался по подушке, потом начал беспокойно ворочаться и стонать, и разбудить его никак не получалось. Утром он вставал хмурый, с темными кругами вокруг глаз и на все осторожные вопросы, заданные как бы мимоходом, отвечал искренним удивленным взглядом, явно не понимая такой заботы.

Но сегодня принцу стало действительно страшно до жути. Он проснулся посреди ночи от того, что Сантилли часто хрипло дышал. Ашурт, беспокойно перебирая руками по покрывалу, метался по кровать, постепенно покрываясь горячим потом. Но вдруг затих и еле слышно, через силу сипло сказал "не надо", отвернув голову. Грудь его бурно вздымалась, но красивое лицо исказилось от отвращения. Лас похолодел — по щеке друга, блеснув искоркой лунного света, скатилась одинокая слезинка.

Ласайента начал трясти его за плечи и хлопать по щекам с каждым разом все сильнее, но ничего не помогало, и йёвалли почувствовал, как внутри разливается леденящий душу страх.

Санти вдруг начал снова метаться и стонать сквозь зубы. Он отворачивал голову и, с трудом шевеля руками, словно пытался оттолкнуть кого-то невидимого, продолжал тихо просить: "Нет, не надо! Уйди!". Принц продолжал из всех сил тормошить Сантилли, но безрезультатно. Но вдруг все кончилось так же неожиданно, как и началось. Герцог успокоился, начал дышать спокойно, потом повернулся к Ласайенте и крепко обнял его. Но йёвалли еще долго лежал с сильно бьющимся сердцем, смотря широко открытыми глазами в потолок.

Сейчас он сбивчиво, глядя в пол и стискивая тонкие длинные пальцы, рассказывал все Маярту, опуская некоторые ненужные здесь подробности.

— Что с ним происходит? — спросил Лас, с надеждой поднимая глаза на мага.

— Знаешь что, — ийет в раздумье не заметил как перешел на "ты", — иди к другу, чтобы он не потерял тебя и не начал расспрашивать, а я кое-что освежу в памяти. Но пока ничего утешительного, скорей, наоборот. Если это начнется снова, немедленно зови меня. Ты понял? Немедленно! — Маярт требовательно посмотрел в полные боли и страха глаза мальчика, — Я предупрежу стражу, чтобы тебя пропускали в любое время.

Лас кивнул и спросил:

— Это дракон?

— Да, — маг не стал лгать, — Но Сантилли очень сильный. Кто-то другой бы уже сдался, а он борется до сих пор. Поэтому есть надежда. Иди, не стой, — и он подтолкнул принца к двери.

Тот, забыв попрощаться и поблагодарить, вышел.

Маярт, ничего не замечая, сделал несколько шагов и с удивлением уперся носом в гобелен с водопадом. Бездумно постучал по нему пальцами и повернул обратно, продолжая обдумывать слова Ласайенты. Печать послушания! Ее не снять и не перебить! И когда этот чертов дракон успел ее наложить? По словам Ласайенты герцог сопротивляется уже несколько дней. И будет бороться до последнего, пока не сгорит или дракон его не сломает. Что одно и то же, по сути. Неужели Таамир этого не понимает? Дьявол! Дьявол! Дьявол!!! Что делать?

— Сах, — прекратив бесцельные хождения, позвал он, — оторвись на несколько минут.

Эти несколько минут растянулись до вечера. Ийет перерыли всю свою библиотеку и записи, но ничего путного, кроме как поговорить с Ин Чу и постараться убедить его, не придумали.

Когда Лас вернулся, Сантилли, стоя на балконе, равнодушно разглядывал мускулистых, высоких, как на подбор, рабов, держащих роскошные зашторенные носилки на другом конце аллеи. Одна из жен султана как раз куда-то собиралась. Его Высочество подошел к нему и встал позади герцога.

— Я у Маярта кое-что уточнил, — не дожидаясь вопроса, торопливо сказал он, почему-то пряча взгляд.

Друг сейчас его не видит, но иногда у Ласайенты возникало стойкое убеждение, что ашурт отрастил себе не одну пару глаз на затылке, — Думал, быстро вернусь.

Да кого он хочет обмануть?! Санти даже смотреть на него не надо, чтобы почувствовать ложь. Ашурт безразлично пожал плечами, и принцу стало жарко и одновременно холодно от стыда.

— Сан, — он уткнулся в спину друга, — я потом расскажу. Можно?

Герцог, постарался по возможности незаметно перевести дыхание, но потом передумал (Лас все равно заметит) и вздохнул с уже заметным облегчением. Принц тут же плотно сомкнул кольцо рук на его талии. Санти прижал их сверху ладонью, а затем, полуобернувшись и приподняв руку, пропустил проскользнувшего под ней друга, притянул к себе. Мальчишка! Развел секреты. Можно подумать, Его Светлость только и думает, как бы выпытать его тайны.

Сантилли с пренебрежением еще раз окинул взглядом неподвижно стоящих на дорожке мужчин с ошейниками на шее.

А любопытно, о чем это они секретничали? М-м? Маярт берет взятки вином или нет? Хм, а если мы по-про-сим? Угу. А если нам по кудрявой башке? Герцог в красках представил, как он убегает от ругающегося на чем свет стоит мага с бутылкой в руках, улыбнулся и вдохнул невероятный запах волос йёвалли. Мальчишка…. Сантилли мысленно усмехнулся. Как же! Скоро в росте его догонит.

Но обидно жутко. Раньше ко мне бегал, а теперь…. А почему? А почему, интересно? Опять мы медленно думаем. Опять… медленно… думаем. К Маярту? Почему?

Полуголые рабы произвели на Ласа удручающее впечатление. Санти продолжал рассматривать их с еле заметной брезгливостью, занятый своими мыслями. Но их извилистые пути еще никому не удалось отследить.

— Интересно, а мне пойдет наголо бритая голова? — неожиданно даже для себя задумчиво спросил он.

Лас повернулся и, не говоря ни слова, прижал вьющиеся волосы ладонями, сосредоточенно осмотрел со всех сторон, поворачивая голову друга. Санти скосил на его руки глаза. Выглядело это смешно, и принц фыркнул.

— Что? — не выдержал ашурт.

— Да нормально, — весело пожал плечами Лас и убрал руки, не уточняя, что собственно он нашел нормального в лысом герцоге.

— Не понимаю их, — Санти кивнул в сторону рабов, — сильные здоровые мужчины терпят такое унижение.

— А как поступил бы ты? — принцу стало интересно, а что бы предпринял Санти, будь он на их месте?

Он облокотился на перила и стал смотреть, как носилки плавно уплывают по аллее парка в сторону ворот.

— Да что угодно, лишь бы не унижаться. Хотя, — герцог на мгновенье задумался, — если бы мне сказали, что от этого зависит твоя жизнь, побежал бы, как миленький. Все бы сделал, — и тихо добавил, не замечая внимательного взгляда йёвалли, — Какую бы не назначили цену, заплатил бы, не раздумывая.

Сантилли вспомнились годы жизни у Таамира. Тоже рабство. Но у него была цель. Свобода. Ради нее он жил. Ради нее терпел и притворялся. Врал, лицемерил и… и все остальное. Вот, себя уже оправдали. Какие мы, однако, молодцы, да, Ваша Светлость? И, в самом деле, не ему судить этих рабов, про которых он ничего не знает. Может, им нравится эта жизнь, и другой они не знают и не представляют. А, может, ими движет что-то другое. Свобода….

— Даже если бы заставили….

— Я сказал, любую, — сухо отрезал Санти, прекращая ставший неприятным для него разговор.

Лас проснулся резко. Полежал мгновение, пытаясь понять, что его разбудило. Потом машинально провел рукой по постели рядом с собой. Пусто. Пусто! Сердце чуть не выпрыгнуло из груди и суматошно забилось, ударяясь о ребра. Принц быстро сел, откинул руками волосы за спину и замер, увидев ашурта.

Сантилли, часто, но совершенно бесшумно дыша, медленно, через силу поднимался, двигаясь как-то судорожно, толчками и замирая через каждое мгновение. Рывок, остановка, рука дергается и передвигается на несколько сантиметров, остановка, вторая тянет за собой покрывало, остановка, нога сгибается в колене, остановка, снова рука. Опущенное лицо совершенно не видно за спутанными волосами.

— Санти!

Никакой реакции. Вторая нога подтягивается, остановка, пальцы не могут разжаться и выпустить ткань. Еще одно судорожное марионеточное движение. Боги! Как жутко, до смерти страшно видеть, как друг вот так, дергаясь, как кукла на веревочках, пытается выпрямиться!

Лас схватил потную руку, рванул на себя. Легче валун с места сдвинуть, чем ашурта. Да его же всего трясет от напряжения! Принц попытался убрать мокрые каштановые волосы с лица герцога. Намокшие пряди не слушались, путаясь в негнущихся дрожащих пальцах.

— Ты же сильный, Санти! Не сдавайся! Пожалуйста! Санти!

Ашурт будто услышал Ласайенту, поднял голову, и принц с ужасом увидел налитые кровью глаза друга. Сосуды на них лопались, и кровавые пятна медленно расползались по белкам, постепенно окрашивая их в жуткий красный цвет. На лице разрасталась тонкая багровая сеточка со все увеличивающимися в размере точками, а на шее и лбу бешено бились чудовищно набухшие вены, отсчитывая сердечный ритм.

— Маярт! — закричал Лас, совершенно забыв, что герцог каждый вечер накидывал на их комнату невесомую паутинку тишины, — Маярт!

— У…ходи. От…сюда. Быс…тро, — с трудом шевеля потрескавшимися черными губами, Санти выталкивал непослушные слова, — Лас… у…хо…ди.

У него еще хватило сил оттолкнуть застывшего мальчика. Не надо ему смотреть на то, что здесь сейчас будет. Он никогда не сдастся. НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ РАБОМ! Лучше смерть, чем такая жизнь.

Принц подхватился с кровати, но вовремя вспомнил, что практически раздет. Где-то тут они побросали одежду. Где? Боги, ну почему бы не сложить все аккуратно! Он лихорадочно отшвыривал вещи. Не то, не то, не то. Да где же эти чертовы штаны, когда они нужны? А, наконец-то! Какая разница, чьи! Какая разница, как одеты! Какая, к дьяволу, сейчас разница, как он будет выглядеть! Принцесса, прав Санти. Девчонка! Сопли развесил! Панику развел. Быстрее. Быстрее! Чертовы засовы с этими их секретами! Ну же!

Голос дракона завораживал и манил к себе, обещая страсть, любовь, блаженство, забвение. О, это мы умеем, обещать. А вот… тебе! Сдохнешь от своей страсти в любовном блаженстве, плакать не буду. Перебьюсь как-нибудь. Даже на похороны не приду.

"И не надо, — вкрадчиво произнес дракон в его голове, — У тебя есть неплохая замена. Мальчик. Хорошенький смазливый доверчивый йёвалли. Я его многому научу".

"С-с-сука! — выдохнул ашурт, — Убью, тварь!".

"Так приди и попробуй", — зазвенел в затуманенной голове довольный смех.

Лас оглянулся на друга и увидел, что он стоит напротив открывающегося портала. Вот дьявол и все демоны ада! Куда?!

Принц, в последний момент кинувшийся к другу, успел схватить его за руку и шагнул вслед за ним в полутемную комнату навстречу поднимающемуся из кресла улыбающемуся Таамиру. Боги, как больно! Он упал на колени и схватился за пульсирующие виски. Сквозь шум в ушах невнятно пробились слова:

— Я же сказал, что ты придешь, мой милый. Не сможешь не прийти.

Лас с трудом поднял голову и увидел, как Таамир подхватил падающего Санти, прижал его к себе и стал жадно целовать. Ашурт не сопротивлялся. Наоборот, с трудом поднял руки и обнял его за талию. Но дракон вдруг неожиданно дернулся, коротко зло взвыл и, оттолкнув демона, схватился за бок. На белоснежной рубашке начали распускаться кровавые розы. Герцог выпустил когти и пропорол драгоценную драконью шкурку! Получил, чешуйчатый! Ин Чу, сжав зубы от боли, стащил с себя рубаху и осмотрел раны. Из глубины комнаты к нему быстро подошел встревоженный Эдингер.

— Ерунда, — отмахнулся от него Таамир и кивнул в сторону мотающего головой принца, — Мальчишку убери и иди. Больше мне твоя помощь не понадобится.

Повелитель присел на колено рядом с неуверенно поднимающимся ашуртом:

— Цапаешься, как девчонка, — усмехнулся он и небрежным движением руки отправил его обратно на ковер.

Порезы на его коже быстро затягивались, еще несколько мгновений и от ран не останется ни следа.

— Тебе… понравилось? — хрипло спросил Санти и снова начал упрямо вставать, — Я рад… неописуемо.

Таамир, не отвечая, быстро заломил ему руку, потом вторую, обхватил его, прижал к себе, сгреб волосы на затылке и, притянув за них голову ашурта, впился в его губы. Ноги герцога заскребли по ковру, и он весь выгнулся, пытаясь вырваться.

— Не смей! — пронзительно закричал принц и, опираясь на неверные руки, рванулся к другу, забыв про боль. Но коварный ковер подставил ему подножку, и Лас упал на четвереньки, по инерции продолжая двигаться вперед и пытаясь удержаться.

Подоспевший Эдингер небрежно подхватил его подмышки и потащил брыкающегося йёвалли к угасающему порталу.

— Куда-то торопишься? — спросил Таамир Санти, отрываясь от него — не надо, мой милый, — он стал покрывать лицо демона страстными поцелуями, жарко шепча, — Сейчас будет сладко. Тебе понравится. Обещаю. Не захочешь уходить.

Лас видел, как безвольно запрокинулась голова ашурта, и он обмяк на руках бывшего любовника.

— Вот и хорошо. Вот и молодец. Сейчас все будет хорошо. Сейчас, — бессвязно говорил тот, часто дыша и продолжая обнимать и целовать Сантилли, — Что может дать тебе неопытный мальчишка? Ничего, — он легко поднял герцога на руки и понес к кровати.

Лас понял, что сейчас его просто выкинут отсюда, и он ничем уже не сможет помочь другу.

— Что ты переживаешь? — усмехнулся Эдингер, подхватывая почти потухший портал и разворачивая его снова, — Утром получишь своего демона обратно. Целого и невредимого. Нельзя быть таким жадным, мальчик.

Он еще и укоряет его! Летающая ящерица! Дрянь! Принц попытался пнуть дракона и чуть не задохнулся в его тисках. Помог, да? Спас, да? Любой ценой, да? И ничего не смог! Санти сказал, что заплатил бы, не торгуясь. А почему платить должен только друг?

— Мне туда нельзя! — прекратив вырываться, зло выкрикнул Лас.

— С чего это вдруг? — наклонившись к уху йёвалли, ласково спросил Эдингер.

— Это портал демонов. Я же сдохну. Два перехода подряд, — Лас дернулся в его руках, — Забыл, что я наполовину ангел?

Мальчишка говорил правду, ни капли лжи в словах.

— Ладно, пошли со мной, — нехотя произнес Эдингер, понятия не имевший, как поставить защиту для принца. А для того, чтобы выстроить свой, надо элементарно знать адресок. А вот его дракон не имел. Ничего, посидит где-нибудь ангел наш, подождет до утра.

"Что, тоже воспылал желанием?" — ожесточенно подумал принц.

Боги, Лас, ты идиот! Чему учил тебя Санти? Да всему, кроме коварства. Этому ты научишься у драконов, Ваше Высочество.

Через неплотно прикрытый полог было видно, как Таамир сжимал ашурта в объятиях. Рука герцога безвольно лежала на простынях. Быстрей, чертова принцесса, быстрей!

Лас замер, вынуждая своего конвоира тоже остановиться. Что ты понимаешь в любви, животное? Сейчас я тебе покажу настоящую любовь!

"Я хочу тебя. Безумно хочу! Хочу!" — сжав зубы и закрыв глаза, чтобы не видеть того, что происходило на кровати, твердил Лас про себя, накручивая и разжигая страсть. Представляя, как губы Санти скользят по его коже, как его сильные пальцы, способные сгибать толстый железный прут, нежно проводят по лицу. Это не Эдингер удерживает его, не давая бросится на выручку. Это крепкие и надежные руки друга, обнимают, прижимают к себе. Ашурт любит вот так, подойдя со спины, прижаться к нему, зарыться лицом в волосы. Боги, Санти! Прости!

Кровь вскипела в венах, а по телу прокатилась волна жара, заставив Ин Чу вздрогнуть и, забыв обо всем, с недоверием заглянуть в лицо замершего йёвалли. Глаза принца были закрыты, губа закушена. Он прижимался к нему все сильнее, до боли впиваясь в дракона пальцами. Эдингер, уже не осознавая, что делает, обхватил принца за талию, освобождая и помогая одновременно. Провел рукой по шее, поднял за подбородок, разворачивая голову к себе. И это время Его Высочество открыл глаза.

Когда он так смотрел на Сантилли, друг, смеясь, называл его порочным ангелом и обязательно что-нибудь швырял в него. Не думать о нем! Не думать! Только ты и я! Да, Эдингер? Да?

Все произошла слишком быстро, и дракон, ничего не успев понять, совершенно потерялся в этих завораживающих желтых глазах, обещающих неземное блаженство.

— Хочешь? — одними губами произнес Лас, продолжая притягивать его взглядом и начиная жарко шептать, — Хочешь меня? Иди ко мне. Сюда. Ко мне.

И принц потянул дракона вниз на ковер.

— Не торопись, мой милый, не торопись. Вот так. Пусти меня сюда, — демон скользнул за спину дракона, провел тыльной стороной выпущенных когтей по мощной шее, — Хорошо? Тебе хорошо? Еще? Хочешь?

— Да. Да. Да, — шептал Ин Чу пересохшими губами, запрокидывая голову.

Пора! Боги, только бы не опоздать!

Лас заставил себя посмотреть на кровать. Сегодня он будет ненавидеть кровати. Не думать об этом. Не думать!

Таамир целовал плечи Сантилли…. НЕТ! Не думать об этом! Чертова принцесса! Истеричка! Хочешь истеричку, Эдингер? Скажи, да! Громче! Еще громче!

Холодное бешенство, стремительно поднимаясь, заполняло все сознание принца.

— Таамир, — вкрадчиво позвал он, — оглянись, не пожалеешь.

Что мальчишка здесь еще делает? Дракон раздраженно глянул назад через плечо и медленно повернулся, а потом и сел, свесив ноги.

Слава богам! Успел! Я успел! Не думать об этом! Да, Таамир? Я хороший мальчик? Смотри, я нравлюсь тебе? Я всем нравлюсь, а тебе нет? У-у. Плохой дракон. А я так старался для тебя. Смотри, что у меня есть.

Эдингер в расстегнутой рубахе сидел на подогнутых ногах, спиной плотно прижимаясь к йёвалли, стоящему сзади на одном колене. Принц крепко обхватил его руками, лаская обнаженную кожу пальцами, заставляя стонать и извиваться.

Вот уж не думал, что обычно выдержанный друг, так закатывает глаза в порыве страсти. Сколько темперамента, однако. Таамир, не отрываясь, свирепо смотрел на йёвалли. А герцог пригрел на своей груди гремучую змею! С общей помощью. "Ведь всех провел, ублюдочный паршивец, — дракон зло сжал зубы, — Дрянь! Погань!". Он резко встал, начиная замахиваться для удара.

— Тч-щ-щ, — остановил Повелителя принц, и, не отрывая от него глаз, проскользил рукой по животу своей жертвы вниз, заставив застонать ее от наслаждения. Как он это делает? Ин Чу нахмурил брови, дернув уголком рта. Неопытный мальчик, как же! Да его в пору в учителя брать!

— Меняемся, мой сладкий? Жизнь за жизнь, — Лас полуоткрытыми губами провел по щеке Эдингера, улыбнулся Таамиру, языком пощекотал ухо дракона, заставив его прогнуться и привстать на коленях, а затем плавным движением усадив обратно.

— Сейчас, — озлобленно посулил Ин Чу, все-таки делая шаг вперед, — поменяемся.

Ну и улыбочка у гаденыша. Порочней не бывает. Ангелочек. Волк в овечьей шкуре. И как втиснулся?

Лас оторвал взгляд от Таамира, мельком сосредоточенно оглядел Эдингера, и снова поднял на Повелителя яркие желтые глаза, одновременно проведя кончиками пальцев по шее жертвы снизу вверх и выпуская когти. На загорелой коже прорисовалось сразу несколько красных полосок. Но Эдингер буквально вцепился в йёвалли и страстно застонал.

— Ему нравится, — доверчиво сообщил принц и снова ласково улыбнулся. Взгляд у него стал совершенно безумный.

По спине Таамира пробежал холодок, покрыв кожу мурашками. Ласайента сжал горло Эдингера, пустив еще несколько тоненьких ручейков и заставив того сильнее запрокинуть голову, плавным зигзагом повел выпущенными когтями по животу, оставляя кровавый след.

— Так, да? Еще? — нежно прошептал Лас на ухо дракону, не сводя порочных и совершенно сумасшедших глаз с Таамира.

— Да. Еще. Еще!

— Что ты хочешь? — у Ин Чу впервые за много лет сел голос. Мальчишка начал пугать его по-настоящему.

— О, сущую безделицу. Я отпускаю твоего друга, ты — моего. Понимаешь, мне немного скучно без него, — капризно проговорил он, — И мы все любим друг друга. М-м? — принц лукаво изогнул бровь. У ашурта научился?

— Забирай и проваливай, — ожесточенно приказал Таамир.

Принц поцокал языком:

— Не пойдет, мой сладкий, — проворковал он, и вдруг его ангельское лицо исказилось в недоброй гримасе, верхняя губа вздернулась, обнажая удлиняющиеся клыки, а пальцы сильнее сжались на шее Эдингера, — Освободи!

Таамир понял, что безумный мальчишка сейчас вырвет горло единственного друга, бок о бок прошедшего с ним за сотни лет тысячи путей, столько раз спасавшего его, помогавшего советом и просто своим присутствием. Что уже никогда не будет рядом с ним такой преданной души. Да пусть подавится своим ашуртом! Завтра же надо собрать Совет и поставить их в известность. Дьявольский ангел. А он еще кровь ему свою давал! Мерзкий ублюдок! Выродок!

Ин Чу по возможности спокойно кивнул и, повернувшись к кровати, чуть не столкнулся с Сантилли. Таамир, вздрогнув от неожиданности, с огромным трудом заставил себя не вскрикнуть и не отшатнуться прочь: ашурт, сгорбившись, с ненавистью смотрел на него абсолютно красными глазами.

— Не дергайся, — дракон криво улыбнулся, — и я сниму Печать.

А неплохо они сейчас смотрятся: двое мужчин, готовых вцепиться друг в друга, и безумный мальчишка с похотливыми глазами, прижимающий к себе окровавленного Эдингера. Таамир поднял руку, отзывая обратно Печать послушания. Да проваливайте вы оба на все четыре стороны!

Герцог, закатив глаза, медленно осел на ковер. Спутанные длинные пряди волос рассыпались по ковру рваным покрывалом.

Таамир, показав на ашурта рукой, желчно проговорил:

— Забирай, — и встретился с совершенно нормальным взглядом принца.

— Портал, — зло усмехнувшись, сказал тот.

Ах, ты с…к, обманул! Таамир стремительно наклонился к Сантилли, сгреб его за волосы и потянул почти бесчувственного демона вверх.

— Меняться хочешь, гаденыш?

— Нет! — пронзительно закричал Лас и, отшвырнув от себя Эдингера, вскинул руки в отталкивающем жесте. Они с герцогом ударили почти одновременно, Санти опередил друга на один удар сердца, полоснув Таамира когтями по груди и животу, глубоко вонзая их в незащищенную кожу и срывая ее лоскутами. Дракон зарычал от острой боли, изогнулся, выпуская герцога и хватаясь за кровоточащие раны. И тут его снесло ураганным порывом ветром, с огромной силой впечатав в книжный шкаф. На потерявшего сознание Ин Чу со звоном и грохотом посыпалось битое стекло и книги. Лас, не помня себя от гнева, пустил по комнате маленький смерч, срывающий картины, шторы с окон, балдахин и белье с кровати, переворачивающий кресла, поднимающий в воздух книги, осколки стекла и листы бумаги, лежащие на бюро. Небольшое светопреставление местного масштаба.

Сантилли дернул на себя потерявшего контроль йевалли, прижал к себе, успокаивающе поглаживая по спине.

— Хватит. Уходим. Помоги, — с трудом прохрипел он.

В дверь начали колотить, раздались встревоженные крики.

Долго собирались… Хотя нет…. Кабинет, гостиная…. Мысли в голове герцога ворочались, как мельничные жернова.

Еще не до конца пришедший в себя принц, лихорадочно кивнул и вскочил на ноги, изо всех сил потянув друга вверх. С той стороны колотили уже чем-то тяжелым. Хорошие двери у Таамира. Крепкие. Это Его Светлость помнил отлично. Но расслабляться нельзя. Он начал открывать портал и понял, что ничего не получится. Сил на полноценный переход на двоих не хватит, а Ласти еще и защита нужна. Можно протолкнуть принца, а самому что-нибудь придумать. У него тут два заложника. Неплохих. Лас придет в себя, сбегает за Маяртом, и, тот подхватив старый портал, вытащит герцога. Поехали, только быстро, пока йёвалли ничего не понял и не встал на дыбы.

Маярт не спал, с тревогой ожидая Ласайенту, но того все не было. От нечего делать ийет стал читать первую подвернувшуюся под руку книгу, совершенно не вникая в содержание, и чуть не прозевал открытие перехода. Маг быстро разбудил Сах Ира, спящего тут же на диване прямо в одежде, и они со всех ног бросились в апартаменты демонов.

Не церемонясь, маг заколотил в дверь. Если герцог не выдержал и ушел через портал, то мальчик-то должен остаться. Тишина. Тогда ийет отошел на несколько шагов, жестом приказав страже посторониться, и, не мудрствуя, вышиб преграду мощной силовой волной. Петли и засов были сделаны на совесть, поэтому они остались на месте, сохранив тем самым жизнь кузнецу и тому, кто эти двери ставил. А вот тяжелые толстые брусья, расколовшись на куски, со страшным грохотом влетели в комнату, усеивая дорогой ковер щепками всех калибров. Засов, с громким стуком ударившись об стену, отскочил от нее, но Сах толкнул его обратно и вошел в комнату.

Маг запоздало испугался, что принц, может быть, спит или, еще хуже, лежит на полу без сознания, но пронесло. В смысле, в комнате никого не было. А где демоны-то? Маярт растеряно огляделся, мельком отметив, что гости сделали небольшую перестановку. Столик сдвинули ближе к правому углу, и теперь он стоял не отдельно, а в полукруге широких кресел, среди которых органично вписался диванчик, повернутый спинкой к стыку стен. Еще бы пристроить за ним пальму к кадке и уютный уголок для отдыха готов. Щепки легки в аккурат по коротким ножкам кресел, проложив широкую неровную дорожку до окна. Ну, хоть мебель не чистить.

Портал открывал герцог. Это совершенно точно. Ушли, ничего не сказав? А он, как последний дурак, бросился на помощь. Так опростоволоситься!

Дворец мигом наполнился шумом. В разломанный проем заглянул встревоженный полуодетый Шон, следом, подтолкнув его в спину, вошел султан в сопровождении Салима. А вот он не спал. Государственная бессонница. Болезнь многих правителей. "Дня им не хватает для работы", — с досадой подумал Маярт. А, с другой стороны, разбуженный неурочным грохотом посреди ночи султан страшнее голодного тигра.

— Учитель, — позвал Сах Ир и показал обернувшемуся магу на разбросанную по полу одежду. Хуже не куда. Мальчик ушел следом за герцогом. В чем?!

Рашид, молча, повернувшись вокруг себя, обвел комнату слегка разведенными руками и, наклонив голову к плечу, вопросительно посмотрел на мага. Маярт быстро поднял в воздух мусор, лежащий на полу, и отогнал его к стене, свалив в неряшливую кучу. Некогда, солнцеликий, некогда.

— Что происходит? — спросил встревоженный Шон, вместе с Сах Иром и любопытным Салимом обошедший комнату, останавливаясь рядом.

Маг отмахнулся от него:

— Потом объясню. Подожди.

И оставил йёвалли размышлять над своим невежливым поведением. Не до тебя сейчас, Ваше Высочество. Где же ашурт открывал портал? Маг, оглядевшись, быстрым шагом прошел к постели. Логичнее всего начать отсюда. Где была логика герцога, ийет затруднился бы ответить, после десяти минут тщательных поисков обнаружа след напротив разбитой двери. И не лень ему было тащиться через всю комнату?

Султан тем временем с удобством устроился на диване, раскинув руки по его спинке и с интересом наблюдая за работой мага. Когда еще представится такая возможность? Пантера, застыв черным изваянием, улеглась у его ног. Стража замерла снаружи и внутри у обеих дверей, коридорной и балконной, предварительно разогнав всех любопытных и бдительно следя за установившимся порядком. Внутрь пропустили только советника Омара, который с самым невозмутимым видом сейчас сидел в кресле недалеко от Рашида. Можно было подумать, что во дворце каждую ночь маги ломают двери, врываясь в комнаты гостей.

Еще несколько минут ушло на то, чтобы разобраться непосредственно с самим порталом. У мага сложилось стойкое мнение, что переход герцог строил в сильном подпитии. Скорей всего ашурт уже ничего не соображал, действуя абсолютно интуитивно. Боги! А как же Ласайента прошел? Без защиты! Он же полукровка! Вероятнее всего предположить, что мальчик, забыв обо всем, поспешил на помощь другу. "Я же просил!" — с тоской подумал Маярт.

Он остановился, в раздумье попинал безответный ковер. "Всегда и везде за все платят невинные", — подумал он с горечью. Сразу вспомнилась недавняя война и бесчисленные жертвы, принесенные для спасения их мира. И как эти демоны с их логикой не догадались? Оставался только один шаг! Один небольшой шаг, и они бы все поняли! Ответ лежал на поверхности, а они не увидели, потому что магу удалось их отвлечь. Мысли демонов ушли в другую сторону. Да славятся боги, нам покровительствующие! И хорошо, что не догадались. Тогда живым бы ему точно не уйти.

Маярт отогнал ненужные сейчас мысли, махнул рукой ученику: "Подойди", и начал открывать портал, стараясь не думать о том, что он там сейчас увидит. Проход начал разрастаться необыкновенно легко, и Маярт понял, что с той стороны тоже торопятся домой. Живы! Если это они, остановил он себя.

Сантилли отчужденно смотрел, как увеличивается в размерах прямоугольник перехода. У всех овал или круг, а у него полноценная дверь, остается лишь ручку прибить. Герцогу даже иногда хотелось открыть ее с ноги, и ему усилием воли приходилось останавливать себя. Стража продолжала ломиться в спальню, и Лас торопливо потянул его к порталу. Ашурт сквозь кровавую пелену увидел на той стороне Маярта с разведенными руками, а рядом с ним сосредоточенного Сах Ира. Маг, недолго думая, шагнул через зыбкую грань, подставляя герцогу плечо. Спасающий его враг. Нонсенс, Ваша Светлость, нонсенс. Такого не бывает.

Но в это время зашевелился Эдингер, и в голову Сантилли пришла сумасшедшая мысль. А почему бы и не…. Пусть подавится подарком! Любил, да? Тогда получай, спустя почти двести лет привет с этого и того света! Скилли, любимая, ты поймешь. Все для тебя, мое солнышко, все для тебя и малыша. За вас обоих!

Его Светлость оттолкнул Маярта и Ласти и, шатаясь, направился к очумело мотающему взлохмаченной головой дракону, стоящему на четвереньках.

Рашид, поднявшись с дивана, заложил руки за спину, подошел к открытому порталу и увидел, как ийет придержал за локоть подавшегося вслед за другом принца. Профессиональным взглядом оценил сложение мальчика. Шестнадцать лет, они сказали? Все бы имели такую мускулатуру в эти годы!

Но герцог! О! О!! О!!! Невероятно! У султана удивленно округлились глаза. Воистину, Хищник! О, всемогущий бог, глядящий на своих неразумных детей с высоты своей мудрости, прости меня, глупого и никчемного, лежащего у твоих небесных ног! Но я хочу быть таким же! К этому бы еще мозги, как у этого невероятного юноши, и я непобедим! Но что у них за нижнее белье?! Это же неприлично! Практически все открыто. Но как подчеркивает! Надо приказать сделать себе такое же. Лейла оценит новенькое.

Рашид перевел дух и воровато оглянулся. Слава небесному отцу нашему, вроде никто не заметил!

Омар, неслышно приблизившийся сзади, тоже открыв рот, с потрясенным лицом глядел на почти обнаженного герцога. Вот бы подсмотреть, о чем думает советник. Рашид уже не в первый раз пожалел о том, что не умеет читать в голове, как молодой ученик Маярта. Он с подозрением покосился на невозмутимого Сах Ира.

Сантилли с трудом присел, вернее, упал на подогнувшиеся ноги перед Эдингером и жестко взял его за подбородок, поднимая голову.

— Привет от Скиале и меня, — прохрипел он и взглядом впился в мутные глаза дракона.

Он помнил эту ночь до последнего мгновения. Все чувства, мысли, пока они были, запахи, звуки. Все. И сейчас он щедро отдавал все тому, кто не пощадил ни его жену, ни его ребенка. Все, до последних кровавых капель, глухо отсчитывающих недожитую жизнь любимой и непрожитую жизнь неродившегося младенца.

— А теперь живи с этим, — ашурт с отвращением оттолкнул Эдингера и тяжело поднялся, опираясь на колено. Дракон, закатив глаза, медленно завалился на бок. Это было последнее, что запомнил Сантилли. Мир вдруг встал на дыбы, как необъезженный жеребец и опрокинулся, не удержав равновесия.

Рашид махнул рукой стражникам, стоящим у балконной двери, чтобы помогли магу и Ласу перенести бесчувственного герцога на диван. Воины за спинки быстро сдвинули два кресла в сторону. Столик, чтобы не мешал, повернули, невольно поставив его на середину комнаты. Но Маярт приказал ложить Сантилли на пол.

Сах Ир закрыл портал, а спустя мгновение в разгромленную спальню Таамира через выломанную дверь ворвались опоздавшие драконы.

Так и не пришедший в себя до конца Ласайента никак не мог выпустить пальцы друга, намертво вцепившись в них. Он опустился на ковер рядом с Санти и, отпихнув свободной рукой в сторону морду пантеры, пытавшейся вылизать ашурта, принялся свободной рукой торопливо разбирать спутанные волосы герцога, освобождая лицо, покрытое красными жирными точками. Эти точки густо усеивали и шею, и широкую грудь, плохо маскируясь под веснушки.

Рашид хлопнул по бедру, и зверь, шумно фыркнув и мотнув головой, подбежал к хозяину и остался стоять рядом, насторожив круглые уши.

Шон, присевший сбоку на корточки, встряхнул брата за плечо:

— Лас, возьми себя в руки.

Принц посмотрел на него шальными глазами, мотнул головой и вернулся к прерванному занятию.

— Лас!

Ласайента вдруг неожиданно страшно вызверился на брата. Блеснули в полутьме освещенной одной лампой комнаты желтые кошачьи глаза с продолговатыми зрачками и неправдоподобной белизны клыки. Получилось внушительно. Шон от неожиданности сел на пол. В спальне моментально наступила тишина. Мертвая. Ласайента мгновение пристально смотрел на брата, словно закрепляя полученный результат, потом опустил верхнюю губу и снова повернулся к герцогу. И тут все отмерли и одновременно пришли в движение.

Побелевший Омар, только что севший, расширенными от запредельного ужаса глазами смотрел на принца, ставшего в одночасье неведомым монстром, пытаясь в то же время забраться с ногами на кресло, как на грех стоящее прямо в ногах герцога рядом с принцем. Длинный халат путался в непослушных ногах, не желая помогать хозяину. Советник, пытаясь отодвинуться от йёвалли, скреб по шелку ногами, только сильнее натягивал его, тем самым еще больше сковывая движения, пока не оказался совсем прижатым к креслу.

У оставшегося стоять Рашида широко распахнулись глаза. Он быстро сделал два непроизвольных шага назад, натолкнулся на низкий столик и с размаху совсем не по султански уселся на него. Не замечая этого, мужчина продолжил быстро отползать назад, лихорадочно перебирая ногами и руками, но тут столешница кончилась, и султан упал на ковер, резво подскочил, отпрыгнул еще на пару шагов и только после этого очнулся.

Салим, не почуявший угрозы для жизни любимого хозяина, удивленно насторожился, потом перемахнул через столик, присоединяясь к Рашиду.

Стражники, сначала непроизвольно отшатнувшиеся назад, выхватили оружие и бросились вперед. Маярт, услышавший звон доставаемого оружия, не отрываясь от осмотра герцога, предупреждающе поднял руку, останавливая охрану. Вышколенные воины нерешительно замерли на месте с мечами наголо. Султан судорожно мотнул головой, отсылая их обратно к дверям, очень надеясь, что этот жест выглядит подобающе его сану. Раз маг и Салим спокойны, то и остальным можно не волноваться. Пока. Рашид постарался восстановить сбившееся дыхание и успокоить бешено бьющееся сердце, попутно пытаясь понять, как он оказался на середине комнаты.

Шон с еле слышным стоном, провел по лицу рукой, поднял глаза к потолку, потом страдальчески перевел их на Маярта.

Тот невозмутимо приказал:

— Ласайента, одеяло!

Принц подорвался с пола и бросился к кровати, по пути чуть не снеся многострадальный стол. Сегодня тот был явно не на своем месте.

— Подушку захвати, — вспомнил маг.

Уже схвативший покрывало йёвалли метнулся обратно и сгреб в охапку то, что просил ийет. В два прыжка преодолел расстояние, по пути перемахнув через стол, и упал на колени рядом с другом. Омар от всех этих метаний демона понемногу сползал вниз по креслу, пока съехавший на лоб тюрбан не закрыл его глаза. Советнику пришлось немного приподняться, чтобы открыть обзор. Разжать намертво вцепившиеся в подлокотник пальцы он не подумал.

Маг бережно приподнял голову герцога, и Лас аккуратно подсунул под нее подушку. Шон забрал у брата покрывало и укрыл Сантилли.

— Что с ним? — с тревогой спросил он, стараясь не думать о напряженной обстановке в комнате и выходке Ласа.

Маярт уже закончил беглый осмотр ашурта.

— Травм нет, — лаконично ответил он и, не оборачиваясь, коротко распорядился, — Сах, мою сумку.

Ученик без слов выскочил в коридор. Рашид осторожно приблизился к разношерстной группе и вытянул шею, пытаясь разглядеть, что там происходит. Стражники дернулись было в его сторону, бряцнуло оружие, и султан досадливо махнул им рукой. Пока никого же не съели, в самом деле! И снова покосился на спокойно стоящего рядом Салима.

Маг небрежным щелчком пальцев зажег желтый пульсар и пробежал глазами по лицу и груди Сантилли, приподнял веко и шумно выдохнул.

— Боюсь, что у герцога кровоизлияние в мозг, — ийет медленно выпрямился и оперся ладонями об колени, — плюс полное истощение сил.

— И что теперь? — у Шона нехорошо засосало под ложечкой, — Он выживет?

Маярт кивнул, покусал губу и опустил глаза. Будет жить и только. Неполноценным калекой.

— Кровоизлияние в мозг для демона его уровня равносильно смерти. Потеря всех способностей, — тихо проговорил он.

Шон тоскливо посмотрел на лежащего без сознания Сантилли. Лас склонился, взял руку ашурта и прижал ее к губам. Любую цену за свободу? А он так и не смог ничем помочь.

— Попробуем хоть что-то сделать, — тяжело вздохнув, проговорил ийет и положил пальцы на виски герцога.

Невыносимо больно было видеть всегда такого сильного друга беспомощным и слабым. "Сан, возьми хоть немного у меня. Ты всегда так щедро делился со мной всем. Теперь пришло время вернуть хотя бы часть долга". Лас мысленно разговаривал с ашуртом, продолжая безотчетно прикасаться губами к холодным безвольным пальцам, согревая их своим дыханием, неосознанно отдавая по капле силу, так необходимую сейчас герцогу. Постепенно поток тоненького ручейка усилился, становясь полноводной бурной рекой, мощно несущей свои воды. Маярт с удивлением отнял руки и посмотрел на принца. Вернувшийся Сах Ир, молча, протянул ему сумку с лекарствами, но ийет даже не заметил этого, продолжая во все глаза глядеть на Ласайенту. Шон и подошедший султан затаили дыхание, поняв, что между этими двумя происходит нечто необычное и странное.

"Ты такой большой, злобный демон, — йёвалли горько усмехнулся, — а разлегся тут и валяешься, как… как тряпка. А наш договор? Надеешься отвертеться? Ты хотел показать мне новые приемы. А кто мне обещал академию? А гонки на мотоциклах? И мы хотели побродить по мирам. Ты же дал слово, Санти!". Лас не заметил, как из глаз начали капать слезы.

Герцог очнулся в абсолютной темноте, скрючившись от холода. Живой. Уже хлеб. А где все? Куда делся Ласти? Ничего не видно. Сантилли попытался согреться, обхватив голые плечи и хотя бы попрыгать, но ноги повисли в пустоте. Что за дьявольщина? Дрожащей замерзшей рукой он пошарил вокруг и ничего не нашел. Зубы начали непроизвольно стучать. Его Светлость снова растер коченеющие плечи и огляделся. А смысл? Хоть глаз выколи, ни зги не видать. Полный мрак. Кто бы нам огонек подкинул, а? Костерок разжег. Ашурт поджал заледеневшие ноги, пошевелил пальцами. Такими темпами они скоро сами отвалятся и перестанут его волновать. Потрясающе. А это что?

В черной пустоте завораживающе кружилась яркая искорка. Герцог протянул трясущуюся от холода руку и негнущимися пальцами поймал ее, зажал в ладони. Горячая. Оглядевшись, он увидел еще одну. Маленькие звездочки медленно опускались в подставленные ладони, согревая, даря тепло и жизнь.

Скоро их стало так много, что Его Светлость раскинул руки и запрокинул голову, ловя обжигающие частички света губами, купаясь в них и смеясь. Сквозь усиливающийся звездный дождь, грозящий перейти в ливень, он с трудом разглядел прямоугольный слабо светящийся контур и, не раздумывая, шагнул к нему. Нашарил ручку и потянул на себя неожиданно тугую дверь. В лицо ударил яркий свет, больно резанувший по глазам, а в спину — что-то твердое, да так там и осталось, как прилипло.

Герцог попытался на ощупь определить, что же это такое, но одна рука была крепко чем-то зажата, зато вторая оказалась свободна. Но, боги, как же трудно ею шевелить!

Маярт боковым зрением заметил слабое движение внизу. Рука герцога, до этого безвольно лежащая на ковре, дернулась раз, другой. Пальцы пошевелились, сжимаясь в кулак. Ашурт, повернув руку, пошарил по полу, наткнулся на мага. Тот, не долго думая, схватил ее и сжал. Никогда бы не подумал, что так обрадуется тому, что этот юноша начнет оживать. Кровавый герцог…. К демонам ада Кровавого герцога! С возвращением, Ваша Светлость!

— Сах, стакан воды. Живо, — приказал он, не отрывая взгляда от лица ашурта, стремительно приобретающего прежний вид.

Сантилли поморщился, мотнул головой, постарался высвободить руки. Лас и Маярт одновременно выпустили их. Принц моргнул глазами, вытер их, с недоумением посмотрел на свои мокрые ладони, провел ими по штанинам, стирая слезы, и совсем не аристократично шмыгнул носом.

Ашурт начал поднимать веки и зашипел от внезапной режущей боли.

— Дьявол, что у меня с глазами? — с раздражением сипло проговорил он, ощупывая их одной рукой. Вроде на месте. Ничего не отвалилось и не выпало.

— Сейчас должно пройти, — поспешно ответил маг, отмеряя лекарство по каплям в принесенный учеником стакан, — Наберись терпения.

О, мы незаметно перешли на "ты"? Какой быстрый прогресс в наших отношениях. Или он что-то пропустил?

— Маярт, когда это мы успели выпить за здоровье друг друга? — с неизменной усмешкой спросил герцог.

— С твоим неотразимым обаянием это необязательно, — улыбнулся маг и приподнял голову Сантилли, — Пей.

Но упрямый ашурт, перебирая руками по полу кое-как поднялся и сел, резким движением плеч отказываясь от помощи Ласа и ийет. Маярт вложил стакан ему в руки, и герцог, состроив гримасу отвращения, выпил лекарство.

— И совсем не горькое, — с легкой обидой укорил его маг.

— Ты сам эту гадость пробовал? — герцога передернуло.

— Нет, — огрызнулся рассерженный Маярт, — решил сначала на тебе испытать.

Сантилли фыркнул и решил не продолжать бесполезную перепалку, тем более что ему действительно становилось лучше с каждым мгновением. Он попробовал снова открыть глаза. Было больно, но терпимо. Ашурт проморгался, тыльной стороной ладони вытерев навернувшиеся слезы, и, подняв голову, прищуренными глазами оглядел собравшихся. Маярт откашлялся в кулак и посмотрел на Шона, ища у него поддержки. Даже сквозь небольшие щелочки между веками были отчетливо видны светящиеся огненные зрачки.

— Простыл? — немедленно отреагировал Его Светлость.

Маг закашлялся снова.

— Лечись, — с участием посоветовал герцог, — Или лечение у себя любимого стоит дорого?

Маярт начал жалеть, что ашурт ожил так быстро. Тот снова поморгал глазами, привыкая к свету. Рашид постарался взять себя в руки, сжав их в кулаки. Один, с глазами дикой кошки, клыки скалит не хуже Салима. Второй еще интереснее. И в это время ожил забытый всеми Омар.

— Что это? — фальцетом вскричал Омар, тыкая в принца дрожащим пальцем.

Глазки герцога он еще не разглядел. Пантера снова насторожила уши, но тут же успокоилась и улеглась, положив голову на лапы и шумно вздохнув, как будто презрительно сказала: "Люди…". Лас растерянно посмотрел на себя и честно ответил:

— Грудь, — вызвав этим новый приступ кашля у мага.

Не похоже, что принц издевается. Скорей, ничего не понимает, уже забыв про вспышку гнева. Лас смутился, только сейчас увидев, что он почти раздет, и начал медленно краснеть.

— Потрясающе, — оценил герцог заливающегося краской друга, — оденься и мне принеси что-нибудь, а то меня сейчас тоже простуда прихватит. Внезапная.

И только тут до него дошло, что у Ласайенты глаза немного отличаются от обычных человеческих. Вертикальными зрачками. Дьявол и все демоны ада! Ласти с ума сошел? Но, быстро оценив яркость и насыщенность красок окружающего мира, пришел к неутешительному выводу, что сам он ничем не лучше. Такой же дурак. Ну что, пакуем вещи?

— Кто вы? — стараясь говорить спокойно, спросил султан.

Вместо ответа, Сантилли, коротко глянув на друга, повернул голову к Рашиду, давая возможность рассмотреть себя лучше. Начавший подниматься принц, обреченно сел обратно.

— Демоны, — фальцетом вскрикнул Омар, увидевший глаза герцога.

— Маярт, кого ты ко мне привел? — ледяным тоном спросил султан, непроизвольно делая шаг назад.

Не каждый день к тебе на огонек забегают такие гости. Стражники, наоборот, дружно шагнули вперед. Рашид поднял руку, останавливая их. А выдержка у него неплохая. "Молодец", — мысленно похвалил человека Сантилли.

— Демонов, — ответил за него Шонсаньери, — просто демонов. Извините, мы думали, что вы знаете. И поверьте, мы не кусаемся.

Прозвучало это немного по-детски, как будто йёвалли застукали за кражей конфет, и он, ковыряя носком сапога пол, пробормотал: "А мы больше не будем". Султан недоверчиво хмыкнул. Он уже понемногу приходил в себя. Гости вели себя спокойно, в основном. Выходку мальчика можно опустить, он сильно переживает за друга. Тем более рядом был маг, с которым у Рашида предстоял очень содержательный и интересный разговор. Султан грозно посмотрел на Маярта, спокойно выдержавшего его взгляд.

— Я не отдам вам свою душу, — дрожащим голосом, но твердо проговорил Омар. Ашурт только фыркнул.

— Какие проблемы, оставляете, — буркнул принц, глядя в пол.

— Свои души можете оставить себе, — Санти сердито покосился на Ласайенту и с раздражением добавил, — Я со своей не знаю, что делать, а вы мне еще предлагаете. На запас? Ласти, замерзаю к дьяволу!

Как ни странно, окрик герцога подействовал на султана отрезвляюще и успокаивающе одновременно. Ну, подумаешь, демоны. И ничего странного и страшного, в самом-то деле. Ну, глаза, ну, зубы. Зубки. Рашид неожиданно коротко рассмеялся, вызвав удивленные взгляды, и решительно направился к креслу.

— Это надо чем-нибудь запить, в противном случае, боюсь, у меня начнется банальная истерика, — проворчал он, усаживаясь и начиная теребить за уши перебравшегося к нему Салима.

Ласайента тем временем быстро поднялся и почти бегом направился к гардеробной, своим резким движением заставив шарахнуться стражу к дверям. Привычно хмуро покосился на них, но сдержался и промолчал. Все, что бы он сейчас не сказал, будет истолковано неправильно. Глупые люди! Навыдумывали себе страшных сказок. Сами вмешиваются без спроса в их жизнь, а потом жалуются на безжалостных и коварных демонов. Ненормальные.

Шон, извинившись, тоже ушел одеваться. Ночь все-таки была прохладной, да и сам внешний вид не соответствовал, так сказать. Воины у дверей, стараясь особо не шарахаться в стороны, посторонились, пропуская его, и снова сомкнули плечи.

Пока принц выбирал, вернее, выхватывал с полок первое попавшееся, лишь бы подходило по назначению, и переодевался сам, герцог, замотавшись по пояс в покрывало, попробовал перебраться на стоящий ближе всех диванчик. По иронии он оказалось рядом с креслом Омара. Но вредная ткань настырно лезла под непослушные руки и ноги, не давая подняться.

Маярт выдернул мешающие подняться концы и подхватил ашурта под локоть, но наткнулся на откровенно снисходительно-утомленный взгляд, говорящий: "Куда ты лезешь, человек?". Уставший маг постарался сдержаться, чтобы не сказать какую-нибудь колкость. Гордый величественный демон не нуждается в никчемной помощи никчемного колдунишки? Прошу Вас, Ваша Светлость, извинить меня за назойливость, но если Вы так настаиваете, то можете сами, царственно задрав Вашу неподражаемо лохматую голову, неспешной походкой великосветского льва пройти туда, куда сможете. На четырех конечностях. А мы, прах у Ваших бесценных стоп, поучимся еще одному способу передвижения.

Ийет и ашурт еще буравили друг друга глазами, когда Рашид, перешагнув через развалившегося Салима, решительно подхватил Сантилли под другую руку. У герцога возмущенно взлетели брови, когда его подняли на ноги, но сказать он ничего не успел, потому что увидел, как идущий к ним принц сразу опустил глаза и прикусил губу, пряча улыбку. Но уголки рта предательски разъезжались в разные стороны. Ах, вот как? Нам весело?

Замешкавшегося ашурта бережно усадили на диван, а Лас, опустившись перед ним на колено, положил вещи на ковер и поднял на него идеально невинные глаза. Боковым зрением герцог увидел, как друг кончиками пальцев, не глядя, осторожно подгребает к себе брюки. Замечательно! Потрясающе! Класс! Сейчас меня, как беспомощного младенца еще и одевать будут? Блеск! И вдруг ясно вспомнил первые дни их знакомства, тогда мальчик вот так же упорно не принимал его помощь, а они с Шали уговаривали его. Санти тогда тоже было смешно глядеть на бунтующего йёвалли. Ашурт покачал головой, усмехнулся. Значит так? Да, какие проблемы, мой дорогой? Дерзай!

Герцог откинулся на диване, поерзал, устраиваясь, и невозмутимо протянул Ласайенте стройную мускулистую ногу. И не скажешь, что полжизни провел в седле.

— Да, принцы меня еще ни разу не одевали, — произнес Его Светлость, с любопытством наблюдая, как друг сосредоточено вертит штаны в руках, определяя, где у них перед, — Не перепутай, — посоветовал он, — ходить будет неудобно, — и хладнокровно выдержал красноречивый взгляд йёвалли.

— Обойдусь без королевских советов, — высокомерно проговорил Его Высочество.

Маярт, отпустив ученика, устало махнул рукой ближайшему стражнику, чтобы вернули кресла и столик на место, присел в одно из них и откинулся на спинку, почти потеряв интерес к происходящему. Он бы и ушел, но надо убедиться, что с демонами все будет нормально, да и за солнцеликим надо присмотреть.

Султан, тоже вслед за магом решивший присесть, покосился на непристойно узкие штаны, которые и штанами то назвать было нельзя, и замер на полпути, спохватившись, что его присутствие в данный момент неприлично и может быть истолковано двояко. Все же сказывалось нервное напряжение последнего часа и бессонная ночь. Голова работала с задержкой. Герцог моментально оценил его состояние и небрежно проговорил:

— Да какая уже разница. Оставайся. Когда еще удастся посмотреть, как Его Высочество одевает Его Светлость, — и нетерпеливо пошевелил пальцами вытянутой ноги.

А перед внутренним взором неотступно стояло и не хотело уходить давнее воспоминание: худенький растерянный мальчик с растрепанными золотыми кудрями, упрямо закусив губу, исподлобья смотрит на него. В не по-детски взрослых глазах плещется отчаяние и боль.

Но Лас испоганил все. Сначала он, смешливо фыркнув, протянул руки, чтобы одеть Сантилли, но потом как-то странно всхлипнул и начал смеяться, уткнувшись головой в колени ашурта и сжав в кулаках ткань.

— Сейчас, — сквозь смех проговорил он, — сейчас. Я знаю, это нервное. Сейчас.

Ийет сначала встрепенулся, но внимательно посмотрел на принца и решил не волноваться. Мальчик сам справится с небольшой истерикой. Герцог протянул руку, провел по голове Ласа, пропустив мягкие непослушные пряди сквозь пальцы.

— Давай сюда, я сам, — негромко проговорил он.

— Знакомые слова, правда? — принц, резко успокоившись, выпрямился, не поднимая головы, как-то по-взрослому усмехнулся, затем серьезно посмотрел ашурту в глаза, — я справлюсь, — и начал надевать брюки на герцога.

— Как первый опыт? — поинтересовался между делом ашурт.

— Надеюсь, не пригодится, — тут же отозвался друг.

— А я-то размечтался, — разочарованно протянул Его Светлость, вызвав невольный смешок мага, просунул руки под покрывало, оперся плечами на спинку дивана, выдохнул и, приподнявшись, окончательно натянул штаны. Откинул ненужную узорчатую ткань. Ласайента взял рубашку и вопросительно посмотрел на друга. Тот кивнул.

Рашид, рассеянно поглаживая Салима, думал о том, что, не смотря на кажущуюся вольность, молодой принц очень зависим от герцога и несамостоятелен в принятии решения, целиком полагаясь на Его Светлость. Робок и замкнут. Сантилли подавляет мальчика своим темпераментом, невольно заставляя того держаться в своей тени. Но ведь он растит воина! А получается покорная марионетка. Не делает ли он сам подобных ошибок, воспитывая собственных сыновей?

Пока султан размышлял, герцог с помощью Ласайенты почти оделся и осторожно встал.

Омар, медленно поднимая глаза, проследил, как ашурт постепенно возвышается над ним во весь рост и постарался отодвинуться от демона, но, посмотрев на Рашида, прекратил попытки сдвинуть кресло с места и затих.

Принц, по-прежнему стоя на одном колене, с самым серьезным видом помог другу застегнуть брюки, потом поднялся и занялся пуговицами на рубахе. Маярт, бездумно наблюдающий за ними, не заметил, как веки постепенно стали опускаться вниз, утягивая за собой тяжелеющую голову. Рашид, оторвавшись от мыслей, тоже стал разглядывать герцога, но в отличие от ийет с любопытством. Сантилли перестал бы быть самим собой, если бы удержался и не спросил с неподражаемой улыбкой:

— Ищешь хвост и копыта?

Человек улыбнулся, прикрыв глаза, потом открыто посмотрел на герцога.

— Вы ведь не такие на самом деле?

— Не такие, — согласился ашурт, сел обратно, кивнув другу, чтоб устраивался рядом, тоже улыбнулся и напомнил, — кто-то что-то хотел запить.

Султан поднял указательный палец, соглашаясь с ним, кинул короткий взгляд на Омара, и тот с видимым облегчением выскочил из кресла и выкатился в коридор, на ходу поправляя тюрбан.

Сантилли подумал, что ему все больше и больше нравится этот человек. И как султан и как… человек. А если они сейчас еще и выпьют вместе!..

— Не боитесь? — поинтересовался ашурт.

— Нет, — твердо ответил Рашид, — И дело не в наличии и количестве стражи. Просто не боюсь. Уверенность. Седьмое чувство, если хочешь. Да и обычное человеческое любопытство.

Любопытство герцог понимал и даже очень. Сам такой.

— Можно личный вопрос? — не удержался Рашид.

— Смотря какой.

— У вас такие отношения считаются нормальными? — он неопределенно помахал кистью руки из стороны в сторону.

— Нет, — лаконично ответил Санти и покосился на Ласа, сразу закусившего губу, — Видите ли…

Он замолчал и посмотрел на друга уже в упор: "Можно?". Лас, поколебавшись, кивнул, все равно теперь придется многое объяснять.

— Демоны, как и люди разные.

Голова Маярта окончательно упала на грудь, заставив мага очнуться. Он с силой растер лицо и с ленивым интересом прислушался к разговору.

— И чем же вы отличаетесь от нас?

— Многим. Помимо строения глаз, например, — усмехнулся ашурт и, помолчав, добавил, — Но, боюсь, я не доживу до конца объяснения.

— С чего бы это? — подал голос маг, на всякий случай проверивший ауру герцога.

— Элементарно умру от голода. Можно было бы закусить и вами, но я брезгливый и не люблю, когда пища брыкается, — Сантилли оценивающим взглядом пробежался по Маярту, мельком глянул на побледневшего султана и решил не перебарщивать. Стражники у дверей напряглись, готовые броситься на защиту своего суверена.

— Я так понимаю, это был черный юмор, — осторожно уточнил тот.

— Его Светлость своеобразно развлекается, поддерживая человеческие предрассудки в отношении демонов, — осуждающе пояснил маг.

Принц, не удержавшись, хмыкнул. Простора для шуток и розыгрышей было хоть отбавляй. Но тут воины у дверей посторонились, пропуская слуг с подносами. Не иначе, как те во дворце по воздуху летают. Сантилли, сначала невольно улыбнувшийся своим мыслям, недовольно поджал губы, следя, как на столе появляются оплетенные бутылки с вином, бокалы, тарелки с неизменными засахаренными фруктами и орешками, какие-то рулетики, посыпанные белой пудрой. Султан ополоснул руки в чаше с розовыми лепестками, остальные последовали его примеру. Молиться перед принятием пищи ни у демонов, ни у ийет не было принято, поэтому они просто подождали, пока Рашид и Омар закончат благодарить своего бога и проведут по лицу руками.

Сантилли, опираясь на колени локтями и пристроив подбородок на переплетенные пальцы, грустными глазами смотрел на сладости. Потом, очевидно приняв решение, резко выпрямился.

— Ласти, предлагаю ограбить чью-нибудь кухню. Это, — герцог кивнул на засахаренные фрукты, — я есть не могу при всем моем уважении к вам, — Сантилли, приложив руку к груди и поклонившись султану и его советнику, оттолкнул блюдо, стоявшее ближе всех к нему.

Лас закусил губу и исподлобья посмотрел на друга. "Гонишь?" — говорил его взгляд.

Герцог обреченно вздохнул и произнес:

— Расскажу.

Они еще немного поиграли в гляделки.

— Можем вообще молчать, пока ты будешь ходить. Хотя есть еще два варианта: можем послать мага, — это прозвучало двусмысленно, и Маярт хмыкнул, а Сантилли незаметно улыбнулся, — или я сам схожу, но тогда не факт, что вернусь.

— Убедил, — серьезно сказал принц, — Кого будем грабить?

Султан и Омар, ошарашенно уставились на демонов, деловито обсуждающих своих будущих жертв. Маярт принялся невозмутимо разливать вино.

— У Найири новый повар, не будем рисковать, — мотнул головой Сантилли.

— У Андерса… у Андерса мне просто не нравится кухня, — поморщился принц.

— К Ин Чу бесполезно, — забавно выпятив нижнюю губу, продолжил герцог.

— Почему? — очень натурально удивился принц, стараясь не расхохотаться, потому что друг очень похоже изобразил верблюда.

— После того, что ты там устроил, вряд ли они побегут готовить парное мясо или отбивные. Разве что пустят в производство одного очень резвого йёвалли, — ашурт весело посмотрел на друга.

Тот лишь приподнял брови и слегка пожал плечи, как бы говоря: "Я не хотел. Это само как-то так получилось".

— Остается крепостная кухня, — тяжело вздохнув, подвел неутешительный итог герцог, — Справишься?

Лас, что-то прикинув, кивнул.

— Ваша Светлость, — поморщился Маярт, — прекратите Ваши шуточки.

— При всем уважении, Ваше Сиятельство, это выше моих сил, — отпарировал Сантилли, — И потом, так интереснее, когда еще представится возможность обворовать собственную кладовку?

— Подбиваешь несовершеннолетних на преступления? — спросил зашедший в комнату Шон.

Ашурт невинно приподнял брови, сделав честные глаза. Лас весело улыбнулся.

— Боги! Иди быстрей, пока я с голоду не опух, — рассмеялся герцог, с помощью Шона открывая портал.

Принц с почтением склонил голову, легко поднялся и быстрым шагом направился в сторону перехода. Ну, и где же наш робкий замкнутый мальчик? Рашид отказался что-либо понимать. Сантилли пожевал губы и, просчитав расстояние и скорость движения, понял, что возвращения друга ждать придется долго. Минут пятнадцать. Он притушил портал и, откинувшись на спинку дивана, продолжил, как ни в чем не бывало:

— Демоны разные, как и люди, это если говорить о характерах и наклонностях. А если о возможностях и внешнем виде, то в нашем мире живут сейчас только ашурты, — герцог легким движением кисти руки показал на себя, — и йёвалли, — он кивнул на Шона. Ашурты — это демоны огня, йёвалли — воздуха. Соответственно, отсюда и все остальное.

Он раскрыл ладонь, с которой под удивленный возглас притихшего было Омара, стали взлетать огненные бабочки всех цветов радуги. Они вились над столом, рассыпая в воздухе маленькие искорки и пуская по лицам сидящих неясные разноцветные блики. Рашид протянул к ним руку, но герцог опередил султана, предупредив:

— Осторожно, горячие. Это не иллюзия. Они настоящие.

Люди, включая и стражников, зачарованно следили за полетом необыкновенных насекомых. Что-то не балует их Маярт чудесами, подумал Санти и развеял мотыльков. Искры, оставшиеся после них, медленно падали вниз, постепенно тая в воздухе. Шон и ийет с удивлением смотрели на демона, так непринужденно обращавшегося с высшей магией. Ни тот ни другой ни о чем подобном не слышали. "Но учитель герцогу все равно нужен", — твердо подумал Маярт.

Салим, недовольно прищурил глаза, чихнул и перебрался в коридор, где и вытянулся во всю длину у разбитых дверей. Теперь, незадачливым убийцам, если таковые сумасшедшие найдутся, чтобы пробраться в комнаты, придется преодолевать мощный заслон не только из человеческой стражи.

— Невероятно, а что вы еще можете? — спросил султан, провожая глазами любимца.

Сантилли и Шон, не торопясь и дополняя друг друга, но по возможности коротко, познакомили его с миром демонов. Правда, демонстрировать истинный внешний вид оба категорически отказались, чем разочаровали Рашида. Зато советник вздохнул с видимым облегчением, даже не пытаясь скрыть этого.

— У нас еще будет возможность покрасоваться, — утешил Шон султана, — днем даже интереснее, все видно.

— Действительно, ночью как-то некоторые детали смазываются, — Его Светлость покрутил рукой в воздухе, — нечетко все, туманно, — он перехватил пристальный взгляд мага и постарался принять серьезный вид, — поэтому в темноте страшнее. И, кстати, там Ласти, наверное, уже приплясывает от нетерпения.

С той стороны никого не было. Только темнота и тишина. Демоны недоуменно переглянулись.

— Странно. А где мое мясо? — озадаченно проговорил герцог.

— Где мой брат? — возмутился Шон.

Ашурт отмахнулся от него, продолжая в полголоса ворчать о том, что одному очень симпатичному молодому демону суждено умереть в самом расцвете лет, так и не дождавшись помощи друга. Но в это время где-то там со стуком распахнулась дверь, заставив вздрогнуть Омара, замелькал свет фонаря, и послышались голоса. Услышав веселый девичий смех, ашурт недовольно сморщился, явно кого-то узнавая, и пошевелил губами. Шон вопросительно приподнял подбородок.

— Что она делает у меня? — не меняя выражения лица, негромко спросил герцог у стола.

Тот предпочел отмолчаться.

— О, чудненько, портальчик! — воскликнула невидимая девушка.

Герцог нахмурил брови и грозно сузил глаза, Шон, наоборот, поднял их к потолку и протяжно вздохнул.

— Подожди, может, все еще не так страшно, как мы думаем, — в голосе ашурта проскользнули неуверенные нотки, — Милорды, прошу Вас призвать на помощь все ваше самообладание и выдержку.

Омар невольно еще сильнее вжался в кресло, мысленно рисуя в уме картины одна страшнее другой. Рашид и стражники наоборот подобрались, готовясь к неизвестной опасности. Вот этим воины и отличаются от обычных людей, подумал маг и расслабленно откинулся на спинку кресла. Он, в отличие от людей знал, что их ждет и его в том числе.

Последняя встреча с дочерью Найири была… очень бурной и насыщенной: маг и демонесса обменялись любезностями во время неожиданной встречи возле "Перекрестка" в виде нескольких жарких слов, присовокупив к ним парочку боевых заклинаний, после которых к разбушевавшейся огненной подоспели дэмы, и Маярту пришлось срочно откланяться, отговорившись делами. Отдохнул на нейтральной территории, называется.

— Сантилли, что сейчас должно произойти? — спросил султан, стараясь выглядеть спокойным.

— Моя сестра, — ашурт поставил локти на колени, пристроив подбородок на большие пальцы, остальные переплел в замок и уткнулся в них губами, — Старшая. Я даже боюсь предположить, во что она может быть одета. Просто на некоторые… вещи, — герцог посмотрел исподлобья на портал, — не надо обращать внимание.

— Надеюсь, Лас ее предупредил, — проговорил Шон и покосился на ийет.

— Надеюсь, она вообще сюда не сунется, — сердито отозвался Санти, не меняя позы.

Первым из портала вышел принц, груженый большой корзиной с провизией.

— Быстрей, я сейчас слюной захлебнусь, — стараясь говорить тише, прошипел герцог.

— Привет! А что это вы такие скромные? — вслед за йёвалли в комнату вошла девушка, и Сантилли с шумным облегчением перевел дух.

Сегодня, очевидно для разнообразия, сестра была одета полностью. Во все черное с серебристой отделкой: начиная от короткой кожаной курточки до кроссовок. Облегающая водолазка под горло и узкие джинсы, выгодно подчеркивали грудь, тонкую талию и узкие бедра. Волосы густой каштановой волной сбегали на спину. Через плечо висела кожаная черная сумка, по виду тяжелая. И, между прочим, когда сестра не накрашена и без этого своего бешенства на голове, как сейчас, выглядит она очень мило и естественно. "Не захлебнулись бы слюной", — со смешком подумал герцог о людях, начиная выкладывать провизию из корзины. Замечательно, молодец, Ласти, взял то, что надо!

— Всем великолепного вечера! — с любопытством быстро оглядывая комнату, весело поприветствовала Эджен присутствующих и обратилась к брату, — А ты какого монстра ждал с таким, — демонесса изящным движением обрисовала свое лицо, — выражением на…? О! — она сделала вид, что только сейчас разглядела мага, — Маярт, сколько лет! И ты еще жив! Это радует мою черную душонку непрошибаемой стервы.

Маярт досадливо кашлянул и поймал смеющийся взгляд Сантилли. Ну, конечно, брат в курсе того, что произошло лет сорок назад, и цитата, которую дословно привела сестра, была ему безусловно знакома.

Стражники старательно отводили глаза, каждый раз снова невольно возвращаясь к неспешно обходящей мага демонессе. Маг открыл рот, чтобы оправдаться, но его опередил султан. Он поднялся и почтительно поклонился, прижав руку к груди.

— Позвольте приветствовать столь очаровательную девушку в моей скромной обители, — на языке ийет произнес Рашид, делая шаг вперед и не давая разгореться ссоре.

Демоны остолбенели от изумления и ставились на человека. Зато Эджен невозмутимо с очаровательной улыбкой подала ему руку, как будто в каждом новом мире все должны были говорить ей комплименты на каком-нибудь знакомом языке. Обычные на самом деле вещи. Приезжаешь куда-нибудь, а там, о, какой сюрприз, уже знают, как тебя встретить и даже пальчики целуют.

— Что вы! — округлила глаза демонесса, — У Вас великолепный замок, судя по тому, что я вижу. Надеюсь, Вы покажете мне остальное? — обаятельно произнесла она.

Но продолжить ей помешал Маярт, который тоже встал и учтиво склонил голову:

— Миледи, приношу свои искренние извинения за недоразумение, которое….

— Тиль, что это с ним? — перебившая мага сестра изящно сделала неопределенный жест кистью руки, повернувшись к брату, — Или общение с тобой стало столь благотворно действовать на некоторых ийет?

Маг хмыкнул и сел на место, закинув ногу на ногу, всем своим видом как бы говоря: "Не хочешь, как хочешь, я предлагал мировую, твои проблемы, что ты отказалась".

Эджен, еще раз мило улыбнувшись Рашиду, не глядя, небрежно забросила сумку на кресло, стоящее между Маяртом и султаном и продолжила обход. Султан нехотя выпустил ее руку, машинально удерживаемую им до сих пор, и опустился в кресло, провожая демонессу восхищенными глазами. Девушка подарила еще одну пленительную улыбку ошалевшему Омару, провела ладонью по плечу Шона и дошла до Сантилли, как раз озадаченно рассматривающему небольшую разделочную доску.

— Рози сказала, что понадобится, — пояснил Лас, вынимая последнее и убирая корзину.

Демоны придумали для немой девушки язык жестов, который теперь сами частенько использовали для неслышных разговоров. Удобно, не надо надрывать горло или шептать, боясь чужих ушей, да и не все дэмы владеют мыслеречью.

— И портал не закрывай, там еще Тоньес вино выбирает, — спохватился Лас.

Правильно, эти двое тоже поодиночке не ходят. Значит, Рози. Хм. Все равно, молодец, раз смог договориться и все быстро собрать. Сантилли представил, как друг трясет за плечо сонную девушку и замогильным голосом произносит: "Его Светлость изволил проголодаться!". Картинка получилась настолько яркой и комичной, что ашурту пришлось закусить губу, чтобы не рассмеяться. Лас смешливо посмотрел на герцога и подал ему кусок ветчины и нож.

— Очень надеюсь, что солнцеликий султан простит ничтожным демонам их порочные наклонности и присоединится к их скромной трапезе, — старательно пряча улыбку, сказал Сантилли, на всякий случай положив нож. Вдруг неправильно истолкуют.

Рашид все понял верно и откинулся на спинку кресла, окончательно расслабляясь.

— Мы с огромным удовольствием присоединимся к вашему ужину, — улыбаясь, проговорил он, склонив голову в знак согласия.

Эджен тем временем снисходительно оглядела Маярта с головы до ног и сморщила носик, показывая свое отношение к ийет и к конкретному магу в частности. Не сказать, чтобы тому стало стыдно, но терпеть ее молчаливое презрение не хотелось, а прекратить это можно было только одним путем, и Маярт снова поднялся, но извиниться ему опять не дали.

— Привет, милая, — герцог, не вставая, притянул к себе сестру и поцеловал ее в щечку, — безумно рад тебя видеть, но, — тут ашурт широко распахнул демонические глаза и страшным голосом произнес, — есть я хочу еще больше. Маярт, не стой столбом. Тебя простили. Ведь так, милая? — брат многозначительно посмотрел на очаровательно улыбнувшуюся ему сестру, — И изобрази переводчик, чтобы нам можно было нормально общаться. Тоньес, рад тебя видеть! Неплохой прикид! Маярт, где?

Вошедший демон с каштановыми волосами, заметно отливающими рыжевой, кстати, тоже в черной кожаной куртке и в очередных драных джинсах, поставил на ковер еще одну корзину, на этот раз заполненную бутылками с вином и поприветствовал всех поднятием руки. Маг послушно сел и машинально пробормотал заклинание, позволяющее говорить каждому на своем языке и понимать собеседника. А он, наивный, удивлялся принцу, когда у мальчика перед глазами такой энергичный пример для подражания.

Орханцы с недоумением разглядывали дыры на штанах гостя, с их точки зрения, плохо сочетающиеся с дорогой кожей, перстнем на среднем пальце и массивной золотой цепочкой на мощной шее. Тоньес сочувственно похлопал Маярта по плечу и пристроился на подлокотнике соседнего кресла, небрежно сбросив на пол глухо стукнувшую сумку Эджен, заодно показав жене глазами, где ей надо находиться в данный момент. Рядом с мужем.

Но на супругу снизошло шаловливое настроение. Она положила локти брату на плечи и наклонилась к его уху, не сводя завораживающего взгляда с мужа. Что хотела поведать герцогу сестра, осталось тайной, так как Сантилли, недолго думая, сгреб ее в охапку и через спинку дивана перетащил к себе на колени. В воздухе мелькнули кроссовки, заставив Омара в очередной раз отшатнуться.

— Режь, — распорядился брат и вручил сестре нож.

— Пусти, ненормальный! Весь имидж испортил! — вырываясь из его рук, возмущенно вскричала Эджен и метко метнула нож в доску, — Я так старалась!

— Старайся дальше, — продолжая ее удерживать, со смехом проговорил Сантилли, — Рашид, Омар, позвольте представить вам мою сестру Эджен и ее мужа. Это Тоньес, — он кивнул в сторону демона, — а этот ураган — моя сестра. Эджен, Тоньес, это султан Рашид и его советник Омар.

— Очень приятно, — рассерженно ответила демонесса, — И совсем необязательно было так делать. Весь имидж испортил. Пусти, оболтус!

— А какой имидж испортил Его Светлость герцог Сантилли? — спросил осмелевший Омар.

О, всего одна улыбка и мы готовы горы свернуть, даже ножичек нас не испугал.

— Но разве демоны не должны быть кровожадны, а демонессы коварны и обольстительны? — вопросом на вопрос ответила Эджен и шлепнула брата по рукам, — Пусти уже, больше не буду.

Ашурт разжал крепкие объятия и подсадил сестру, помогая перебраться через подлокотник дивана. Эджен благосклонно приняла руку помощи от осмелевшего Омара, одарив его еще одной обворожительной улыбкой.

— И меньше тоже, — лукаво добавила она, завершая круг, упала в кресло и закинула ногу на ногу, раскидав руки по подлокотникам. Точнее, подлокотнику и ноге мужа, который тут же накрыл ее изящные пальчики своими.

— По какому поводу веселье? — спросил Тоньес, не обративший на выходку жены и Сантилли никакого внимания.

— А, ты же не знаешь! Пока ты был в винном погребе, Ласти кое-что успел рассказать. Тиль развязался с Таамиром.

Санти чуть не порезался и на мгновение поднял глаза к потолку. Женщина, где твои мозги?

— Это как? — удивился Тоньес.

— Оч-чень эффектно, — ответил ашурт, — Но лавры целиком принадлежат Ласти. А теперь скажи-ка мне, милая, какого дьявола ты делала у меня ночью? — герцог наконец-то смог положить в рот вожделенный кусок ветчины и запить вином, — Боги, как мало надо для счастья! Кусок хлеба и глоток воды. Итак? — Сантилли вопросительно посмотрел на сестру.

— В прошлый раз я видела у тебя книгу и подумала, что раз ты все равно разрешил, то какая разница, когда я ее заберу. О, а это что? — демонесса повернулась к Рашиду, держа двумя пальцами сладость, густо обсыпанную сахарной пудрой.

— Это, очаровательная леди Эджен, рахат-лукум. Попробуй, тебе должно понравиться, — султан улыбнулся и соединил кончики пальцев.

— Покажи, — потребовал герцог, не поддавшийся на отвлекающий маневр сестры.

Она непринужденно вытащила яркий том из стоящей на полу сумки и подала брату. Сантилли разочарованно поцокал языком:

— Не эту. Другую, — и требовательно протянул руку.

Судя по тяжести сумки, там лежала не только эта книга, а так как сестра ничего тяжелее косметики с собой никогда не носила, брату стало интересно, что же еще она взяла из его библиотеки. Тайком. Ночью.

— Но, милый, она такая же, — Эджен недоуменно пожала плечиком.

Его Светлость пощелкал пальцами и весело посмотрел демонессе в глаза. Он начал догадываться, какая именно книга заинтриговала демонессу.

— А-а, — та растерянно посмотрела на сумку, — Неужели жалко? Все равно тебя дома нет.

Герцог еще раз нетерпеливо пощелкал пальцами.

— Тиль, — сестра сменила тактику и изобразила святую невинность.

Не подействовало. Тогда она, обреченно вздохнув, неохотно вытянула книгу из сумки и заглавием вниз протянула ехидно ухмыляющемуся брату, обиженно проворчав:

— Жадина.

Султан с интересом наблюдал за братом и сестрой, попутно отметив, что рыжеволосый демон не так опасен, как герцог, но взгляд карих глаз был серьезен, внимателен и сосредоточен. Наблюдает, делает выводы, пока жена отвлекает все внимание на себя. Серьезная пара. Небрежно брошенный девушкой нож, произвел на султана впечатление. Не может быть, чтобы они оказались здесь случайно.

Тем временем Сантилли наугад открыл первую попавшуюся страницу. Все равно тут везде картинки на полный разворот. Заинтересовавшийся Лас, приподнявшись, взглянул на нее и быстро опустился на диван, попутно густо заливаясь краской. Сердобольный герцог тут же повернул книгу, чтобы другу было удобнее смотреть. Но принц уже спохватился и отвел глаза, несколько раз открыл и закрыл рот, но так и не нашелся, что ответить, лишь покосился на шкодно улыбающегося ашурта.

— Дать почитать? — услужливо предложил тот.

А герцог думал, что дальше краснеть уже некуда. Оказывается, он ошибался. Забавно.

— Что там? — выразил общее любопытство Шон.

— В очередь, — опередил его Тоньес, с высоты разглядевший картинку. Ну, милая, держись!

— Там все по-французски, — предупредил его Сантилли, протягивая ему злополучную книгу.

— С такими иллюстрациями можно обойтись и без комментариев, но, к твоему сведению, это мой любимый язык, — Тоньес передал том жене, невозмутимо засунувшей его обратно в сумку, — Демоны, вы расскажете, как все было?

— Ничего не помню, кроме последнего, — Санти покусал губу, — Лас основательно приложил нашего милого дракончика к шкафу и пустил по комнате неплохой смерч. Так что Таамиру будет проще все выбросить и купить новое. И, Ласти, что ты сделал с Эдингером?

Герцог лгал, он помнил почти все. Пусть в кровавом колышущемся тумане, но помнил! И мысленно пообещал устроить дракону веселенькую жизнь. Пусть умоется красными слезами, тварь! Ашурт прижал разгорающуюся злость. Мы еще пообщаемся с тобой, милый мой, на эту тему!

Принц неопределенно пожал плечами и уткнулся в тарелку, начиная быстро бледнеть. Но все молчали, ожидая ответа, и йёвалли неохотно и сбивчиво проговорил:

— Я сам не понимаю, как так получилось, но Эдингер мне поверил. Еще бы немного и я бы ему горло вырвал.

— Ну и вырвал бы. Не велика потеря, — еле слышно пробормотала Эджен.

Омар с недоумением покосился на кровожадную демонессу.

— Таамир тоже поверил, когда я сказал, что меняю тебя на Эдингера. А потом я разозлился, и как-то получилось, что ветер меня послушался, — Ласайента повернул голову к другу, — Я не смог быстрее, прости.

— За что? — не понял ашурт.

— Долго собирался и вообще, — неопределенно ответил Его Высочество.

Дьявол, надо будет вытрясти из Ласти, что же там случилось, пока он был без сознания. Что такое надо увидеть, чтобы полностью потерять контроль над собой?

— Главное, ты все-таки смог. Ведь так? — герцог ободряюще улыбнулся другу, получив в ответ полный облегчения взгляд.

Слава богам, ничего страшного не произошла, иначе бы Лас виновато прятал глаза, а не смотрел бы так открыто. Слава богам!

— Ну и кого мы еще ждем? — Шон обвел и людей и демонов вопросительным взглядом, — Светлость между делом уже сжевал всю ветчину, — Санти удивленно посмотрел на пустую доску, — Рискуем остаться голодными.

Два часа пролетели незаметно.

Для начала Маярт прояснил вопрос с Печатью послушания и неожиданным пробуждением способностей Ласа, сделав предположение, что принц просто сильно испугался за жизнь друга. Просто. Все очень просто. Но никто так и не понял, как же ему удалось вернуть Сантилли к жизни.

— Там были такие горячие искорки. Они падали мне ладони и согревали, — задумчиво вспоминал герцог, — а потом я увидел дверь и открыл ее.

— Я звал тебя, — принц серьезно посмотрел на Санти, — а ты лежал и не отзывался. Я очень хотел, чтобы ты вернулся.

Маярту стало жарко. Мальчик вернул ашурта из-за грани, не прилагая к этому видимых усилий. Что это? Любовь? Получается, что так. Истинная любовь. Они, как две половинки одного целого стремятся друг к другу. И что теперь прикажете делать? Как выбирать Стража для императрицы?

Сантилли тем временем просунул руку между спинкой дивана и Ласом и притянул его к себе за плечи, прижал, встряхнул, взъерошивая волосы:

— Спасибо!

Свобода! Боги, какое это сладкое слово! Жить рабом и даже не замечать этого. Каждый рывок кукловода за ниточки принимать за свой собственный выбор. И радоваться этому. Свобода! Боги, свобода! Он свободен! Ласти, сумасшедший, безрассудный демон! Башни у тебя точно снесло еще до рождения. Если они вообще были. У тебя получилось оборвать эти проклятые ниточки. Выкупить его у дракона и вдохнуть жизнь в почти безжизненную игрушку.

Между делом удалось уговорить герцога рассказать о давнем приеме и котах. Оказалась, что кот был один, зато большой и пушистый. Пока был сухим и чистым.

— Я вообще не собирался делать ничего такого, — подняв руки, оправдывался Сантилли.

— А мое платье? Оно все было в… салатах… и еще не пойми в чем! — возмущалась Эджен.

— Ну, представь, все сидят за столом, ведут какие-то скучные взрослые разговоры. Политика, погода и тра-та-та и тра-та-та. Чем заняться одинокому ребенку? Я посидел, послушал и решил, что мне там делать совершенно нечего. Никто даже не заметил, что я ушел. Иду по коридору к себе и вижу кота. Здоровый такой, килограмм на десять, лохматый, глаза несчастные. Мне было скучно, и я решил, что он тоже скучает. Мы посидели вместе, я ему на жизнь пожаловался, а потом мне стало его жалко.

— Бедный горемычный котик, никто тебя не любит, — поддразнил ашурта Шон.

— Очень похоже. Была подобная ситуация? — немедленно повернулся к нему Санти.

Все засмеялись.

Решив, что кот проголодался, о чем свидетельствовало грустное выражение морды с пущенными усами, маленький ашурт стал гостеприимно приглашать его на кухню, приговаривая "кис-кис" и волоча его за загривок. Но зверь великодушно отказался от такой чести, растопырив лапы с выпущенными когтями. Видя, что животное стесняется, Санти взял его под мышки и понес.

Кот попался тяжелый и неудобный. Он мотался в разные стороны, постоянно выскальзывал из рук и цеплялся лапами за все, до чего мог дотянуться. Хорошо, что пол и стены в родовом замке каменные, а не деревянные, иначе животное так и осталось бы голодным. Что в итоге и произошло, но совсем по другой причине.

Когда принц, пыхтя от усилий, дотащил его до кухни, ошалевший от такой заботы котяра постарался вежливо откланяться, и ретироваться на полусогнутых лапах, для большей убедительности прижав уши к лобастой голове. Но Санти, не смотря ни на что, твердо решил до конца выполнить святой долг гостеприимства, притормозив его за хвост, который кот поджать не догадался.

Для начала радушный демон попытался настойчиво объяснить неразумному зверю, что суматоха, царящая среди огромных плит, кастрюль и сковородок, это не страшно. Подумаешь, все кричат, шныряют туда-сюда, что-то кипит, что-то жарится, зато какой аромат!

— Ты нюхай, нюхай! — уговаривал четырехлетний ашурт, приподнимая упирающегося глупого кота за подмышки, — Чуешь, как пахнет?

Всем известно, что кошачий нюх намного уступает собачьему. Принц тоже об этом знал, и, видя, что заманчивые запахи на кота впечатления не производят, после недолгих раздумий решил устроить застенчивому гостю экскурсию по ароматным окрестностям со снятием проб с мясных блюд. Животное, окончательно ошалев от демонического хлебосольства, решительно отказалось. Принц пососал поцарапанную ладонь, удерживая вырывающегося кота собственным весом, то есть сидя на нем, и стал думать, куда бы его пристроить, чтобы снова не утек, пока он добывает для него мясо.

И тут его взгляд упал на супницу, в данном случае приготовленную для жаркого и в полном одиночестве стоящую на столе. Посудина по объему показалась мальчишке подходящей, и он потащил полузадушенного мышелова к цели. Для этого пришлось немного полавировать среди снующих в разных направлениях слуг и забраться на высокую табуретку. С сопротивляющимся котом. Но принц справился, иначе он не был бы ашуртом.

— Ты меня по-а-а-дождешь, — объяснял он, заталкивая отчаянно упирающегося кота внутрь и прижимая его крышкой[11], — а я тебе мя-асо принесу. Наешься до отвала и мне еще спасибо скажешь.

Маленький демон облегченно выдохнул, вытер пот с лица и огляделся в поисках угощения.

Наверняка зверь с детства болел клаустрофобией, предпочитая просторные весенние крыши и огромные подвалы, полные жирными мышами. Понятно, что его обуяла невероятная вселенская тоска по вольному ветру. Когда крышка начала, звеня, подпрыгивать, Сантилли понял, что торжественное мероприятие по потчеванию гостя находится на грани срыва и навалился на нее всем телом. Оставлять гостя без присмотра стало неразумно, и Сантилли, немного подумав, нашел логичное решение проблемы.

Кот окончательно одурел, когда принц со скрежетом протащил фарфоровую темницу по столу и с грохотом поставил ее на табурет, намереваясь идти на поиски съестного вместе с ней.

— Но тут подбегает слуга, выхватывает у меня посудину, говорит "хороший мальчик" и, как олень, мчится вместе с нею наверх, придерживая крышку, чтоб не растерять содержимое, — рассказывал герцог смеющейся компании.

Сантилли сначала опешил от неожиданности, а потом стремглав побежал следом. Но не догнал, досадуя на то, что несчастное животное так и осталось без ужина.

Зато когда он появился в зале, веселье было в полном разгаре. Как только пузатая супница коснулась стола, крышка внезапно подскочила и отлетела прямо в руки распорядителю. Если бы он был демоном или дэмом, то среагировал бы, не задумываясь, но распорядитель был обычным пожилым человеком и опешил, машинально прижимая к груди своеобразный фарфоровый щит в мелкий цветочек.

Так многочисленные гости имели удовольствие познакомиться с представителем племени местных мышеловов. Кот, в отличие от распорядителя, мгновенно оценил ситуацию и рванул оттуда со всех четырех лап, здраво рассудив, что раз ему здесь не рады, о чем свидетельствовали визги дам и гневные возгласы королевского семейства, то и задерживаться здесь не стоит. Чарти попытался ухватить верткое животное хоть за что-нибудь, но лишь придал ему ускорение, заставив сменить целеустремленное направление на хаотичное движение.

Из-под лап полетели закуски, кот поскользнулся на большом блюде с салатом и упал в него, снеся хвостом по пути вазу с цветами и заставив обрызганных демонов и их гостей дружно отпрянуть в стороны.

Радушные хозяева не поскупились на угощение, поэтому мышелову было где разгуляться. Слуги немедленно бросились ловить кота, добавляя еще больше суматохи, а гости поспешно покидали насиженные места, спасая наряды и мало заботясь о собственном достоинстве.

Немного пометавшись среди фужеров, тарелок и рук, кот с лап до головы вымазанный в салатах, нашел лазейку в этом бедламе и бросился восстанавливать пошатнувшееся здоровье, еле вписавшись на повороте в дверной проем. Малолетний принц бросился его успокаивать, но животное предпочло собственную компанию и от дружеских услуг категорически отказалось, показав ашурту на прощание вздыбленный хвост.

Добили гостей возмущенные обвинения Сантилли в том, что одинокий и несчастный котик очень хотел есть, и вообще ему было скучно одному сидеть в пустом коридоре, а его напугали, вместо того, чтобы накормить. Замолчал принц лишь при виде грозно надвигающегося на него отца.

— Надо отдать должное твоему мужеству и выдержке, — ехидно сказала сестра, — но я бы на твоем месте не молчала, когда папа начал бы мне откручивать ухо.

— Что с тебя взять? Одно слово — женщина, — не остался в долгу Сантилли, ласково глядя на Эджен, не нашедшуюся, что ответить.

Демонесса пренебрежительно фыркнула и одарила брата многообещающим взглядом. Еще сочтемся!

— Я так понимаю, талант стратега дал тогда первые ростки, — смеясь, произнес Маярт, — такое тщательное планирование операции.

— Жаль, что кот так и не смог по достоинству оценить старания поваров, — весело заметил Рашид.

— Отец мне тогда чуть уши не оторвал, но в общих чертах мне понравилось. Я не уши имел в виду! — ашурт значительно посмотрел на Шона, открывшего рот для очередного комментария.

— Вот когда у тебя появятся дети…, - начал окончательно осмелевший Омар, но герцог не дал ему договорить.

— Не вздумай им это рассказывать! Весь мой отцовский авторитет отправишь коту под хвост. Не дай боги, они захотят это повторить! — с нарочитым испугом воскликнул он, заставляя слушателей расхохотаться от души, сгибаясь пополам.

Сдержанно улыбнулись даже стражники.

Эджен попыталась вытянуть из султана рецепт приготовления сладостей, а когда выяснилось, он этого не знает, стала мило просить хотя бы познакомить ее с поваром (или кто тут у них делает эту прелесть). Но Рашид был выкован из булата и на комплименты не поддавался, пообещав демонессе целую вазу рахат-лукума, а потом можно и продолжить разговор. Например, договорившись о регулярных поставках. Обаятельный человек.

Постепенно разговор перешел на экономику и торговлю. Тут к беседе подключился незаметно для себя оживившийся Омар. Они еще немного поговорили и пришли к выводу, что надо встретиться еще раз в более деловой обстановке, чтобы заключить необходимые соглашения, и супруги стали собираться домой. Шон, неожиданно объявил, что покидает Орханскую империю. Дела, дела. И пошел собирать вещи.

Сантилли и Лас не расстроились. Меньше будет косых взглядов и ссор, да и старшему принцу надо все обдумать, и им больше свободы.

Когда демоны шумной компанией через портал покинули дворец Рашида, он, вертя бокал с вином в руках, осторожно спросил:

— Как так получилось, что Ласайента остался с тобой, а не ушел с братом. Разве не он решает, что должен делать младший?

Принц покосился на человека, потом на друга, но промолчал.

— У нас договор. И мы вместе, пока я не решу, что все исполнил, — ответил Сантилли.

Султан вопросительно посмотрел на герцога и тот пояснил:

— Лас хочет быть воином, и я его учу.

— В столь юные годы? — неподдельно удивился Омар.

Дались вам эти годы!

— Мне несколько больше, — сознался Его Светлость, — Здесь ваши сказки не лгут, живем мы действительно дольше, но в пересчете на человеческий век мне примерно семнадцать-восемнадцать.

— А без пересчета? — снова поинтересовался Омар.

— Чуть больше двухсот, — округлил ашурт, — Ласти нет и пятидесяти.

Люди удивленно переглянулись. Получается, что самый молодой из демонов, выглядящий как мальчишка, при желании мог понянчить султана в колыбели, если бы попал в их мир лет сорок назад.

— Это сколько по человеческим меркам? — спросил озадаченный советник.

— Четырнадцать, — странно, что принц не буркнул как обычно.

Рашид хмыкнул, значит, в начале знакомства демоны обманули их, накинув пару лет, подумал он, чтобы не вызывать нездорового любопытства людей несоответствием роста и возраста.

— И ты на самом деле можешь стать женщиной? — Омар не мог до конца поверить тому, что рассказали ему Шон и Санти в самом начале.

— Могу, — спокойно подтвердил Ласайента и, опережая очередной вопрос, сказал, — но не хочу. Уже набегался.

— А-а, — у султана удивленно поползли вверх брови, — а, почему?

— А ничего интересного, — небрежно ответил Лас, и Санти запоздало заподозрил, что друг успел попробовать вино.

Султан вошел в легкий ступор. Это бывшая девушка? А теперь она хочет стать воином? И самое интересное, у нее отлично получается! Демоны, чтоб их!

— Поэтому ты не похож на брата? — поинтересовался несколько разориентированный Рашид.

Лас вопросительно подергал себя за волосы. Все еще ошарашенный султан кивнул.

— Нет, я полукровка. Демон только наполовину.

— А на вторую половину? Человек? — расширив глаза, почему-то шепотом спросил Омар.

И тут принц понял, что его куда-то не туда занесло. Нет, чтобы сказать другую часть правды. Что он незаконнорожденный, и кто его мать, он не знает. И вообще, все вопросы к родителям. Он шевельнул губами, мысленно ругая себя, и растерянно посмотрел на Сантилли. Тот изогнул бровь: "Договаривай, раз начал".

— Ангел, — выдавил из себя Лас.

В который раз за этот вечер в этой комнате наступила мертвая тишина. Не каждый день ты сидишь за одним столом с демонами. Но ангелы…. Это перебор. Значит, они тоже существуют? Как бы посмотреть на них одним глазком?

Первым взял себя в руки Рашид.

— Вы со всеми так откровенны? — спросил он, стараясь привести мысли в порядок.

— Нет, конечно, — ответил Санти, — но с вами и вашим миром мой отец хочет познакомиться, раз уж мы так были неосторожны сегодня. Сыграло роль то, что вы не испугались и помогли нам. Демоны это ценят.

Султан не все понял. Какой отец?

— У нас мысленная связь, — улыбнувшись, пояснил герцог, — Но наябедничал Шон. Отсюда и разведчики. Кстати, они с Ласом встретились случайно. Эджен действительно решила заскочить за книгами, а потом воспользовалась подвернувшейся возможностью нанести визит.

Рашид сразу заметил оговорку ашурта и сделал вывод, что главной в супружеской паре является демонесса, позволяя мужу командовать ею при всех, чтоб не умалять мужского достоинства. Умна, так же, как и брат, красива и умело этим пользуется, но в шутливых словесных дуэлях с ним теряется, чем герцог беззастенчиво пользуется. Язык у ашурта заточен не хуже бритвы, за словом в карман не лезет. Рашид тоже не нашелся бы что ответить на веселые выпады Сантилли, но это не говорит о том, что султан глуп. Ведь так?

— А если бы испугались? — а советник дотошен.

— По обстоятельствам, — герцог пожал плечами, — но крушить все подряд не стали бы, постарались бы уйти тихо.

— Странные вы демоны, — усмехнулся солнцеликий, — души вам не нужны, не кровожадны, обмануть не пытаетесь, насколько я в этом разбираюсь.

— Врут сказки? — хитро прищурился герцог.

— Врут, — согласился Рашид и отпил вино, — Отличное. Сами делаете?

— Виноградники на побережье, — кивнул Сантилли.

— Тогда откуда эти мифы? Не на пустом же месте они возникли? — султан пытливо поглядел на демонов.

— А вы представьте, сижу я дома, занимаюсь своими демоническими делами: пытаю кого-нибудь или пью кровь девственницы, — со стороны стражников донесся еле слышный смешок, — Ладно, пошутил, — герцог поднял руки, — а тут меня выдергивают из привычного мира, отрывают от любимого дела. Хорошо, если я не спал. А если бы спал? А если бы был не один или с похмелья? И начинают гонять, как мальчишку, по каким-то мизерным или откровенно идиотским делам. То кому-то принцесса нужна, то деньги, то власть, то еще какая-нибудь ерунда. И еще разговаривают с тобой, как будто ты никчемное создание и не достоин даже прах у их ног целовать, — Сантилли с обидой махнул рукой, будто обметая свои ноги, — И после этого вы хотите, чтобы у меня было хорошее настроение? Не поверите, но при первой же возможности порву мерзавца, чтоб другим неповадно было.

— И тебя вызывали? — забавно округлив глаза, подался вперед советник.

— Боги миловали, — усмехнулся ашурт.

— Вы верите в бога? В какого? — искренне изумился султан.

— В Создателя. Кто-то же придумал весь этот бардак. Встречу, обязательно шепну пару слов на божественное ушко.

Маярт, не принимавший участия в беседе, закашлялся, подавившись вином.

— Да что сегодня с тобой? — изумился герцог.

— Ты не перестаешь меня удивлять с каждым часом все больше и больше, — маг постучал себя ладонью по груди.

— Жизнь вообще удивительная штука, — ашурт на мгновенье задумался и круто сменил тему, — Как я понимаю, уже сегодня полгорода будет знать, кто гостит у вас во дворце, — Санти кивнул на стражу.

Султан отрицательно покачал головой.

— Казните? — живо поинтересовался герцог.

— Сантилли! — укоризненно воскликнул маг.

— Не могу удержаться, извините, но у вас такие лица…. Какого дьявола ему здесь надо? За добавкой пришел?

Последние реплики герцога относились к открывающемуся в противоположном углу комнаты порталу.

— Лас сиди спокойно ради всего святого, — из уст демона это прозвучало как-то неправильно и непривычно. Хотя почему бы демонам не иметь что-то подобное? Может, у них и свои святые есть? Демонические мученики. Султан мысленно усмехнулся. Да, герцог прав, жизнь интересная штука.

Из портала стремительно вышел злой Таамир, мельком оглядел комнату, скользнув глазами по людям, как по чему-то незначительному, и быстрым шагом направился к демонам.

— Очнулся? — весело воскликнул Лас, сразу переключив все внимание дракона на себя, — И уже соскучился?

Судя по всему, у Ласайенты абсолютно отсутствует инстинкт самосохранения. Маярту даже оборачиваться не понадобилось, чтобы узнать портал Повелителя Ин Чу. Зачем мальчик его злит, если Таамир и так уже дымится?

Сантилли с досадой чертыхнулся, быть драке, и начал подниматься навстречу дракону, но йёвалли придавил его руку спиной, вынудив остаться сидеть. Герцог дернул бровью и на всякий случай крепче обнял его за плечи. Не дай боги, побежит разбираться. А так, может быть, удастся разойтись миром.

Если Маярт уже сталкивался с подобным поведением принца, то орханцам это было в диковинку. Если исключить первые часы знакомства, то Лас вел себя несколько иначе. Где прятался этот нахальный языкастый мальчишка все прошедшее время? И что еще от него можно ожидать? Вот тебе и задавленный авторитетом герцога застенчивый принц!

— Что ты, гаденыш, сделал с Эдингером? — на ходу без предисловий набросился на йёвалли Таамир.

— Ничего, — искренне удивился Ласайента, поглядев снизу вверх на нависшего над ним дракона, — Немного поцарапал. А что, заражение началось?

Сантилли весело хмыкнул. Странно, что Таамир не позеленел от злости. Или что там происходит с этими ящерицами, когда их зашкаливает?

— Сам змееныш и змееныша на груди пригрел, — прошипел герцогу Ин Чу, сжимая кулаки, и пнул от злости диван.

— Зато королевских кровей, — улыбаясь, отпарировал герцог и посоветовал, — Не ломай мебель, это не наша.

У молодого принца прекрасный учитель, подумал маг, стараясь не делать лишних движений и заготавливая заклинание оцепенения. Люди и так лишний раз старались не дышать, а вот стражники зря потянули мечи из ножен. Маярт поймал взгляд ближайшего к нему воина, стоящего у балконной двери, и еле заметно отрицательно покачал головой. Конечно, так его и послушались, если жизни их драгоценного султана угрожает такая опасность. Ийет посмотрел на Рашида и повторил жест. Тот вопросительно вздернул брови. Маг осторожно поднял руку и показал "сидите спокойно". В это время в проеме двери нарисовался черный силуэт Салима, и Рашид сразу подобрался, но пантера дальше не пошла, неподвижно застыв на месте.

— Целых две королевские кобры. Мне нравится. Таамир, ты — умница! — деловито похвалил дракона йёвалли, сильнее прижимая руку Санти и одновременно прикидывая расстояние для атаки. Столик мешает, вот дьявол! Ничего, размажем по стенке. Так даже интереснее. А грязь потом Маярт подберет. В груди принца уже вовсю бушевала знакомая злость.

Взбешенный дракон не спеша наклонился и, смакуя каждое мгновение будущей мести, за рубаху потянул на себя принца, сделавшего Санти незаметный малопонятный остальным жест. Герцог тут же расслабленно положил руку на спинку дивана. Люди абсолютно перестали что-либо понимать в происходящем. Лас, поднявшись, открыто улыбнулся дракону, и тот настороженно замер, вспомнив, чем окончилось недавнее столкновение с ним.

— Рашид, ты когда-нибудь пробовал жареных драконов? — вопросительно обернулся к султану Сантилли, — Вонять будет, но Ласти проветрит. Не переборщи, — небрежно обронил Его Светлость, — а то в прошлый раз как-то неудачно получилось. Ты ремонт уже начал или решил не торопиться? — поинтересовался он, нахально улыбаясь.

Дракон медленно отпустил принца, с ненавистью глядя прямо в его откровенно вызывающие глаза.

— Ублюдок, — сжимая кулаки, прошипел он, — что ты сделал с Эдингером?

— Можешь же нормально общаться, — сделал заключение Лас и поднял указательный палец, — И я ответил на твой вопрос. Память с годами ухудшилась? Лекарства пей, — с деланным участием предложил он, завораживающе глядя исподлобья, и снова улыбнулся, призывно пощекотав языком зубы.

— Тварь! — выдохнул ему в лицо дракон, хватая йёвалли за воротник и заставляя Сантилли внутренне напрячься.

— Все мы твари божьи, — смиренно опустив длинные пушистые ресницы, проговорил принц, чтобы через мгновение поднять их.

Таамир невольно отпрянул, потому что в глазах мальчишки плескалось, обещая смерть, знакомое безумие. Ласайента сделал шаг вперед, вынуждая дракона отступить на свободное пространство. Сантилли подобрался. Рано. Еще немного. Отгони его Ласти от стола. Не развернуться же совсем.

Султан во все глаза смотрел, как хрупкий по сравнению с драконом мальчик заставляет его пятиться только одним своим взглядом. Зато каким! Не хотел бы сейчас Рашид оказаться на пути демона. Это же порок в чистом виде! Лоб мгновенно покрылся липким холодным потом, и мужчина не заметил, как начал беззвучно шептать молитву.

Сантилли плавным движением подался вперед и выпрямился, уперевшись руками в диван. Еще немного. Еще чуть-чуть.

И тут у Таамира сдали нервы. Дико закричав, он схватил принца за ремень и поднял его вверх. Следом завопил от страха Омар, потому что ашурт, мгновенно обрастая броней и распуская крылья, одним огромным прыжком перескочил через стол, оттолкнулся ногой от ручки кресла Маярта и ринулся на выручку к другу. Стража рванулась к султану, на ходу обнажая клинки. Рашид вскочил, хватаясь за кинжал. Вздыбивший шерсть Салим в одно мгновение очутился перед ним, закрывая собой.

Но все они опоздали, потому что принц взмахнул правой рукой, по комнате промчался ветер, на мгновение стало трудно дышать, а в руке Ласа появилось копье, сотканное из воздуха. Маленький, но от этого не ставший менее опасным смерч, гудел, целясь в лицо дракона. С шумом распахнулись белоснежные с золотистой окантовкой понизу крылья.

Таамир, не ожидавший этого, выпустил принца из рук, отпрянул назад, споткнулся и упал на спину. Промахнувшегося герцога пронесло мимо. Он схватился рукой за ковер, и его по инерции удачно развернуло лицом к лежащему дракону. Принц, приземлившийся на пол, мягко спружинил, но сразу высоко подпрыгнул и со всей силой опустился на грудь Таамира, пытаясь сломать коленями ребра. Дракон охнул, сначала попытался схватиться за горящее огнем тело, но затих, безвольно раскидав руки в сторону. Хвала богам, сделавшим драконам крепкие кости, поэтому веса принца не хватило, чтобы нанести Таамиру непоправимый ущерб.

Наступила тишина. Было слышно лишь хриплое прерывистое дыхание, урчание рассерженной пантеры и гудение смерча в руках принца. Сантилли замер, опираясь на одну руку и носки ног, потом медленно, не сводя глаз с Ласа, опустился на колени и убрал броню, оставив крылья.

Принц стоял, опираясь на грудь дракона, и держал его за горло. По гладкой коже из-под выпущенных когтей йёвалли, не торопясь, сбегали тоненькие ручейки крови. Лас и дракон, тяжело дыша, с ненавистью смотрели друг на друга.

— Что медлишь? — через силу прохрипел Таамир, — Добивай.

— Ласти, — негромко позвал принца Санти, — отпусти это, только аккуратно, — ашурт имел в виду воздушное копье, — Лично я еще пожить собирался.

Он осторожно прикоснулся к йёвалли, потом взял его за плечи со спины. Если что, можно на крайний случай попытаться заломить руки. Но тогда большой ремонт обеспечен и султану.

— Ласти, ты меня слышишь? — стараясь говорить тихо и спокойно, спросил он.

Принц, опустив глаза, судорожным движением слегка повернул к нему голову, перевел взгляд на копье-смерч и медленно разжал пальцы. Ветер взметнул шторы на окнах, пробежав по волосам и одежде, и стих.

— Ты, чертов ашурт, кого ты вырастил? — прохрипел Таамир и закашлялся.

Сантилли аккуратно отцепил руку Ласайенты с горла дракона и притянул друга к себе, снимая его с Ин Чу.

— Что ты скрипишь, как старая несмазанная телега? — недоуменно спросил он бывшего любовника, бережно прижимая йёвалли спиной к себе, — врываешься посреди ночи к порядочным демонам, — он посмотрел на колоритную компанию и добавил, — и людям. Ни здрасте, ни до свидания. Начинаешь слюной брызгать, а потом ждешь, что тебе обрадуются. Наивный. Маярт, тут тебе пациента подбросили, не скажешь, насколько тяжел случай, а то, может, действительно легче будет добить и прикопать где-нибудь?

— Ты когда-нибудь допаясничаешь, — сипло пробормотал дракон, закрывая глаза и начиная болезненную регенерацию сломанных Ласайентой ребер.

— Маярт, он сейчас сознание потеряет, — поторопил мага Санти.

— Не дождешься, щенок, — еле пошевелил губами Таамир.

Маг опустился на колени рядом и начал расстегивать пуговицы. Герцог присвистнул, увидев несколько впалую грудь дракона, ставшую темно-сине-багровой от огромного кровоподтека.

— А тебя опасно злить, мой маленький друг, — он заглянул в лицо Ласа, — Ты как?

— Нормально, только трясет немного, — на удивление спокойно отозвался принц, не сводя глаз с того, что он сделал.

— У тебя крылья развернулись, — с улыбкой проговорил Сантилли, — так что можешь сказать спасибо нашему нежданному гостю.

— Да пошел он! — раздраженно ответил йёвалли.

Санти уткнулся другу в волосы, крепче обнял его за плечи.

— Ненормальный демон, ты напугал меня до смерти, — прошептал он.

Лас, расслабляясь, откинулся на него, и устало закрыл глаза.

— Насыщенная ночка, — тихо проговорил он.

— Не то слово, — так же отозвался Санти.

Люди, ничего не понимая, смотрели на замерших демонов. Султан медленно опустился в кресло и дрожащей рукой налил себе вина и залпом выпил. "Я сегодня напьюсь", — отрешенно подумал он.

— У вас это в порядке вещей? Вот так вот…, - он сделал неопределенный жест, — не смог подобрать слово и махнул рукой стражникам, чтобы отошли. Салим успокоился сам, привычно устраиваясь у его ног.

— Последняя встреча была… плодотворней, — усмехнулся герцог, — Как больной? — спросил он у Маярта, делающего поглаживающие движения над драконом.

— Маленький су…, - начал Таамир, но Сантилли перебил его.

— Тч-щ-щ. Во-первых, я вырос, во-вторых, не ругайся. Тебе это не идет.

— Я любил тебя, — с неожиданной горечью проговорил Ин Чу, не открывая глаз.

— Любовь, — отрешенно ответил вместо ашурта Лас, бездумно глядя перед собой, — Любить — это значит отдавать всего себя, без остатка, не требуя взамен ничего, никакой платы, не упрекая и не причиняя боли. Ты так не умеешь, — принц перевел усталый взгляд на Таамира, — Ты можешь только брать, подчиняя и подавляя. О какой любви ты говоришь, дракон? Ты просто пустая оболочка без души.

Принц начал подниматься, и Санти расцепил руки. Люди внимательно смотрели на молодого демона, утомленно идущему к дивану. Мальчик зацепил за живое всех, заставив задуматься над своей жизнью. А любили ли они по-настоящему? Все ли сделали для своих любимых, чтобы они были счастливы?

Герцог упрямо встряхнул растрепанной шевелюрой и тоже встал.

— Эдингер не приходит в себя, — тихо сказал Таамир и открыл глаза, — Что ты с ним сотворил, мальчик?

— Это не он, — покачал головой ашурт и усмехнулся одним уголком рта, — Придет в себя. Куда денется? И расскажет. Надеюсь, ему понравится мой подарок.

— Какой? — дракон вскинул на герцога серые глаза.

— Одна ночь, которая снится мне много лет, не смотря на это, — герцог сквозь рубашку щелкнул себя по широкому браслету.

Лас так и осмелился спросить, что же такое случилось с другом, если у него целых два полноценных живых оберега от ночных кошмаров. И никогда не спросит. Санти опять прав, есть воспоминания, которые не надо тревожить.

— У тебя выпить есть? — высокомерно спросил начавший оживать Таамир.

— Обижаешь! Когда это у такого старого пьяницы, как я, не было выпивки? — оскорбился герцог.

Дракон небрежно отмахнулся от Маярта, морщась, растер грудь и надменно потребовал:

— Руку дай.

— Оживаешь на глазах. Значит, еще побегаем, — Санти без колебаний наклонился, подхватил его под мышки, и они вдвоем с магом подняли Ин Чу, — Стоять можешь или на ручки?

— Пошел к дьяволу! — желчно огрызнулся тот.

Герцог хмыкнул, проигнорировав выпад дракона, в данный момент вызывавшего больше жалость, чем желание мстить. Вот когда он окончательно очухается, тогда и будет интересно, а сейчас…. Сантилли мысленно махнул рукой.

Вдвоем с Маяртом они довели до кресла и осторожно усадили дракона. Рашид совсем отказался что либо понимать во взаимоотношениях демонов. Только что чуть не убили друг друга, а теперь вместе пьют. Нескучные у него гости.

— Мальчик ревновать не будет? — не удержался Таамир от едкой колкости.

— А ты у мальчика не хочешь спросить? — тут же вскинулся Лас.

— А ты… вообще лучше помолчи, — вспылил дракон и от избытка чувств хлопнул по подлокотникам ладонями.

— А нормально поговорить никто не хочет? Между прочим, пока ты все не испортил, у нас было весело. Танцы, выпивка, душевные разговоры и так далее по программе, — ашурт, не торопясь, наполнил все бокалы вином, — Тебя спаивать или сам напьешься? — спросил он у Ласа и тут же налил, не дожидаясь ответа.

Йёвалли устало махнул рукой. Все равно.

— Предлагаю заключить перемирие, — герцог сделал несколько больших глотков и потянулся за закуской.

— Давай, — безропотно согласился Таамир, залпом выпил и показал, чтоб ему налили еще, — с условием.

Дракон безмолвно подождал, пока Его Светлость наполнит бокал, снова осушил его и продолжил:

— Что никто, кроме нас не будет знать о том, что сегодня произошло. С родственниками сможешь договориться?

— Не обо всем, — покачал головой герцог, — но основное смогу придержать.

Дракон кивнул и сам налил себе еще. Рашид ждал, что и этот бокал он выпьет, не останавливаясь, но Ин Чу не спеша начал смаковать каждый глоток, изредка бросая короткие взгляды на ашурта.

Герцог некоторое время задумчиво смотрел в пустоту перед собой, потом кивнул головой.

— Все условия?

— Да. Твои?

— Ты знаешь.

Таамир, ничего больше не говоря, протянул ему руку для рукопожатия, встал и ушел, захватив непочатую бутылку со стола. Махнул ею на прощание и, так и не оглянувшись, исчез в портале.

— Еще раз так сделаешь, и я порву тебя на мелкие кусочки, — не поворачивая головы от тающего овала перехода, спокойно произнес герцог.

Ласайента, молча, кивнул головой и, осторожно понюхав вино, сделал маленький глоток. Странно, вкус показался ему знакомым.

— Рашид, сколько лет твоей империи? — меняя тему, спросил Его Светлость, заинтересованно поглядев на человека.

Проговорили они до утра и, наконец, распрощавшись, разошлись. А через десять минут, засыпающий на ходу султан, пообещал себе, что больше с демонами он пить не будет. Но вино у них великолепное! А эти ненормальные побежали на тренировку, подумал Рашид и, отдав необходимые распоряжения, не раздеваясь, повалился на кровать. Для чего тогда он держит целую ораву советников, если ему даже нельзя поболтать о пустяках за отличной выпивкой и выспаться после бессонной ночи? Как его раздевали слуги, он уже не помнил. Спал.

Когда демоны вернулись, мусор был убран, на столе и в комнате прибрано, а дверь заменена, правда, на более скромную. У входа стояла другая стража. Во дворце все ходили на цыпочках, боясь потревожить сон великого султана.

Наплескавшись в бассейне и позавтракав, Сантилли и Ласайента решили немного подремать и проснулись лишь ранним утром следующего дня. Хорошо повеселились.

Глава 7. Не водите дружбы с демонами

Весь следующий месяц Санти и Лас плотно занимались пушками. Могли бы и дольше, но помог Маярт, решивший сменить отношение к прогрессу и заодно потренировать ученика в некоторых заклинаниях. Найири одолжил пару мастеров-литейщиков, чтобы обучить местных кузнецов литью пушек и теперь периодически проверял, как идут дела.

Рашид, всерьез заболевший новым оружием, почти каждый день, если не появлявшийся на строительстве новых печей, так интересовавшийся, как идут дела, больше мешал, чем помогал. Но демоны прекрасно понимали его нетерпение.

Кроме пушек, султана не на шутку привлекли мечи и складные луки. Но тут аппетиты Повелителя Орханской империи пришлось умерить. И то и другое изготавливалось строго индивидуально, стоило безумно дорого для этого мира и в массовое производство не могло быть пущено. Но специально для него были сделаны лук и меч с кинжалом. Надо было видеть, как радовался правитель, когда ему это все вручили.

Маярт с головой закопался в литературу, потому что надо было что-то делать с прорезавшимися способностями Ласайенты. Учиться у отца и брата тот категорически отказался и предложил магу дать ему хотя бы азы управления воздухом, чем вогнал его в легкий ступор.

— Но почему? — удивился ийет.

— У меня на них терпения не хватит, — буркнул йёвалли и закрыл тему.

Но оказалось, что Маярт не мог взять принца в ученики, так как принципы подчинения стихий у них оказались разные, поэтому маг, извинившись, умыл руки и спихнул это на Его Светлость. Спасибо, что хоть книг не пожалел.

Пришлось Сантилли поднатужиться, уплотнив и без того забитый делами график дня, в который теперь входили еще и предполетные тренировки. Ашурт обладал поистине ангельским терпением и нечеловеческой выдержкой, наверно потому, что свои у него уже кончились. Отдельное спасибо Шону за консультации, иначе герцог запутался бы в дебрях чужих заклинаний и формул. Но дело все равно почти не продвигалось вперед — все портила нетерпеливость Ласа, хотевшего всего и сразу. Маярт, глядя на то, как принц постоянно теряет контроль над потоками, тяжело вздыхал и качал головой, но Санти был полон оптимизма и не отчаивался, памятуя о том, как он сам мучился первое время.

Демон с белоснежными крыльями и золотыми волосами ангела. Да, это нечто! Йёвалли злился, но молчал. За возможность летать, он был готов вынести все, что угодно, даже это.

Сколько было мороки с этими крыльями, не передать. Пробный полет они совершали в крепости на рубеже под задорный переливистый свист воинов, используя высокие стены для первого старта. Сантилли летел внизу, подстраховывая. Шон, был сверху, готовый, если что подхватить. Но, наоборот, принца, наконец дорвавшегося до неба, силой пришлось возвращать на землю. Все равно мышцы спины и плеч еще неделю побаливали, несмотря на жесткие тренировки. Герцог видел, как Лас украдкой разминает их.

После полета демоны сидели в их гостиной в крепости и со смехом вспоминали, как ашурт заставлял друга махать сначала пустыми крыльями, потом начал привязывать к ним постепенно утяжелявшийся груз, не давая нетерпеливому йёвалли взлететь.

Первые тренировки приходилось проводить в закрытом зале для фехтования у Рашида. Он один подходил по размерам и закрывался. Лас думал, что у него когда-нибудь что-нибудь сломается и, когда снимали мешки с песком, странно было обнаруживать, что в итоге все оставалось целым и ничего не отвалилось. Так Санти заставлял принца когда-то отжиматься: сначала просто так, потом с грузом на плечах. Сейчас он мог и сам присесть ему на спину, любезно поинтересовавшись, а не тяжело ли любимому другу. На тренировках, в отличие от жизни, Сантилли спуску принцу не давал. Договор продолжал действовать — до настоящего воина Ласайенте было еще далеко. С точки зрения ашурта, конечно.

За делами как-то незаметно для Санти и Ласа прошло заключение договора между двумя мирами и введение Рашида в общий Совет. Узнали они это от Таамира, который в небольшом подпитии приходил к ним жаловаться на жизнь и засилье людьми всего света.

После памятной стычки Повелитель Ин Чу как-то сник, свалил почти все дела страны на советников и министров, целыми днями пропадая в горах или в небе, а ночами просиживая с бутылкой вина у постели не приходящего в себя Эдингера. Подданные его боялись трогать, зная вспыльчивый и жестокий нрав своего господина.

А в голове дракона, не переставая ни на мгновенье, звучали усталые слова мальчишки — йёвалли: "Любить — это значит отдавать всего себя. Ты так не умеешь. Пустая оболочка без души". Они, настойчиво повторяясь, сводили его с ума, заставляя перебирать, как бусинки на четках, день за днем всю бесконечную жизнь. И постепенно Таамир впал в жесткую депрессию. Не было любви в его жизни. Никогда. Не было.

Когда он был молод и горяч, то часто влюблялся, но быстро остывал, разочаровываясь в своих избранницах. Эта была глупа, хоть и красива. Эта высокомерна. Эта холодна. И остальные не лучше. Женщины, с презрением думал молодой дракон, они способны только трещать о нарядах и балах. Сплетницы. Ревнивицы. Склочницы. Развратницы. Пустоголовые кокетки. Он сам не заметил, как постепенно перестал интересоваться ими.

В тот раз молодые драконы задержались на охоте, и на обратном пути их настиг сильный дождь. Порталы открывать никто из них еще не умел. Мокрые и злые Ин Чу доскакали до ближайшего замка и забарабанили в калитку. Мост по случаю очередного перемирия был опущен, но ворота осторожные хозяева на ночь запирали, не забывая опускать решетку.

Охотников встретили радушно: обогрели, обсушили, отмыли и накормили. Таамир, блаженно развалившись в кресле, с удовольствием осмотрел небольшую, по его меркам, но уютную комнату, обитую желтой гобеленовой тканью с голубями и сиренью. Миленько, решил он. Еще бы жаркую девчонку на ночь и рай ему обеспечен. Но чего нет в этой глуши, того нет. Нравы у здешних баронов строгие.

В дверь постучали, и в спальню вошел мальчик-паж лет тринадцати — четырнадцати в синем с голубой отделкой костюме. Узкие штаны и жилетка выгодно подчеркивали стройную среднего роста фигурку, а белая рубашка с широкими рукавами оттеняла иссиня черные густые кудри, лежащие на узких плечах и белую кожу.

— Господину что-нибудь угодно? — вежливо спросил мальчик, поклонившись.

Таамир, не спеша рассмотрел пажа с ног до головы. Красивый, ладно сложен, в меру высок, правда, худощав, но это не беда. И в его голову пришла шальная мысль. А почему бы и нет?

— Господину угодно, — улыбнувшись, проговорил он, — хочешь золотой?

В его руке, как по волшебству, появилась монета. Дракон покрутил ее между пальцами, давая насладиться блеском, и поманил удивленного мальчика к себе.

— Что хочет господин? — спросил он, подходя и снова кланяясь.

— Господин хочет, чтобы ты немного заработал. Тебе ведь нужны деньги? — вкрадчиво спросил он.

Паж, молча, кивнул головой, изумленно глядя на него большими серыми, как у Таамира, глазами.

— Одна ночь — один золотой, — предложил дракон.

— А что я должен делать? — мальчик продолжал непонимающе смотреть на него.

— Наивное дитя природы, — проворковал Таамир, — А что могут делать двое ночью наедине в одной кровати?

Лицо человеческого подростка вспыхнуло, он непроизвольно с ужасом отшатнулся к двери, но Ин Чу ловко поймал его за край жилетки.

— Или бесплатно, тогда намного больнее. И можешь кричать, мне нравится, когда кричат, — он толкнул оцепеневшего мальчика на постель.

— Не надо! — пронзительно вскрикнул тот и попытался вскочить, но дракон, навалившись сверху, всем весом прижал его к кровати.

— Что, не надо? Не надо денег? Не надо боли? Не надо рвать на тебе одежду, потому что ты сам разденешься? Точнее выражайся, мой милый, — Таамир уже нетерпеливо снимал с себя брюки.

— Пожалуйста, пощадите, милорд! — мальчик начал плакать, крупные слезы побежали по щекам.

— Боги, конечно, мой милый! Я не буду делать тебе очень больно, если все остальное ты сделаешь сам, — запустив пальцы в шелковистые волосы подростка, прошептал дракон ему на ухо.

Он отпустил заплаканного измученного мальчика только после полуночи, положив в карман жилетки золотой, как и обещал.

— Это, чтобы к следующему вечеру не болело, — он затолкнул туда же баночку с целебным бальзамом от ран, — а это, дракон положил вслед первой еще одну блестящую монету, — за молчание. Ты понял меня? — Таамир пальцем поднял подбородок пажа и нехорошо усмехнулся, — Я жду тебя, мой милый, не разочаруй меня.

Дождь продлился еще день, потом пришлось ждать, когда просохнут дороги. Уехать незваные гости смогли только через четыре дня и ночи. Осунувшийся мальчик в дорогом костюме пажа, прижавшись лбом к оконному переплету, провожал веселую кавалькаду глазами, полными ненависти и слез.

— Желаю тебе долгой жизни без любви. Пусть никто никогда не полюбит тебя, дракон. Пусть будет у тебя все, кроме любви. Ты ее не достоин, — шептали искусанные Таамиром губы, — Пусть настоящая любовь пройдет мимо тебя, не удостоив взглядом. Пусть даже не заметит тебя, дракон. Ты будешь искать ее, но никогда не найдешь. Потому что пустая душа не может любить. Ты будешь кричать от боли, когда поймешь, как ты одинок. Но никто не услышит тебя, дракон. А когда, ты познаешь всю боль, которую ты принес в этот мир, то будешь жить дальше. Живи долго, дракон, как можно дольше. Я не верю, что когда-нибудь ты раскаешься и искренне попросишь прощения. Меня все равно уже не будет. Ты переживешь меня. Ты многих переживешь. И никогда не сможешь упасть перед ними на колени, чтобы они тебя простили. Никогда.

Вскоре в горах во время бури разбился отец Таамира. Он умер от холода и потери крови, лишь немного не дождавшись помощи. И молодой Ин Чу вступил на престол. У него было все: власть, деньги, драгоценности, дворцы, самые быстрые кони, самое лучшее оружие, самые богатые владения, дорогие вещи и украшения, почитание и страх подданных, внимание многих женщин, красивые юноши-подростки. Вот только не было самого незначительного — любви. Только непонятная преданность Эдингера.

Прошло немало веков, многих стерев из памяти. Но этого первого сероглазого мальчика, он запомнил. Просто мальчик, он даже имени его не спросил.

Эдингер пришел себя только через две недели. Таамир отвернулся на мгновение, а когда снова посмотрел на него, то дракон лежал, глядя пустыми глазами в потолок.

— Я не знал, — прошептал он и замолчал еще на две недели.

С Эдингером Таамир познакомился давно. Он уже почти полторы тысячи лет правил страной, когда, еще жившие в их мире демоны воды, решили вернуть себе спорные территории, когда-то им принадлежавшие, но перешедшие к Ин Чу. На этих землях понемногу бегала пушнина, рос лес и добывались алмазы. Совсем чуть-чуть, но на балы и прочую незначительную мелочевку вроде дворцов хватало. Поэтому дом Неар решил, что драконы должны вернуть им такую сущую безделицу, что когда-то так некрасиво забрали во время очередной войны в качестве моральной и материальной компенсации. Правда, про алмазы тогда никто не знал, но это уже частности.

С демонами состоялся серьезный разговор, в результате которого было заключено очередное перемирие, и войско Таамира остановилось на недельный отдых в целебных смешанных лесах. Вот тут правителю и доложили, что одним из весомых аргументов в ходе беседы был небольшой, но мобильный отряд под командованием сына местного барона, очень неглупого и хладнокровного. Таамир заинтересовался и попросил пригласить столь незаурядную личность для знакомства.

К его безмерному удивлению личностью оказался почти мальчишка, только недавно ставший на крыло. Когда в палатку Повелителя, пригнув голову, вошел светловолосый юноша в кольчуге и без шлема, поднаторевший к тому времени в выборе партнеров Таамир мигом оценил подходящий возраст, стать и красоту молодого дракона. Но встретившись с открытым прямым и решительным взглядом, понял, что его проще будет приручить, чем уговорить и, тем более, подчинить силой.

Таамир приблизил его к себе, дал титул маркиза и высокую должность, помог сколотить немалое состояние, взамен приобретя умного и преданного советника, подданного и друга. И сейчас Повелитель уже совершенно забыл, с чего все это началось и почему.

Эдингер, второй после Это, не боялся высказывать свое мнение Повелителю, давать советы и осуждать некоторые его поступки. Это он пытался отговорить его от похищения молодого ашурта. Но Таамир его проигнорировал, и в результате единственный за все столетия жизни друг сейчас больше похож на растение, чем на гордого властелина неба. И виноват в этом все тот же чертов ашурт. А, если честно, то он сам, не послушавшийся дружеского совета. Но Повелитель ничего тогда не мог с собой поделать, слишком уж обаятельной была улыбка маленького огненного демона, слишком соблазнительной и легкой казалась добыча. А теперь у него ничего нет, ни любви, ни друга.

Сидящий за столом Таамир хмуро смотрел, как Эдингер неподвижно стоит у окна, глядя в пространство отсутствующим взглядом. Он мог замирать так на целый день, и его приходилось силой кормить и укладывать спать. Крики, уговоры, разговоры, увеселения, пощечины не помогали, друг ничего не видел и не слышал, находясь в собственном мире снов и теней.

Уже изрядно выпивший Таамир хотел налить себе еще вина, но тоненькая струйка вина быстро кончилась. Он, нахмурив лоб, недоуменно посмотрел на бутылку, снова перевернул ее и потряс. В бокал упало несколько рубиновых капель, потом еще одна, пустив по поверхности жидкости мелкую частую рябь. Дракон укоризненно посмотрел на пустую емкость. Так его обмануть! А еще притворялась полной. Все вы такие. Все обманываете! И этот мальчишка — йёвалли, и ашурт, бросивший его, и друг, который совсем не друг. Стало очень жалко себя, такого одинокого и всеми забытого.

Повелитель, поставил бутылку на колено, подпер подбородок рукой и грустными глазами посмотрел на полупустой бокал. Но тот вдруг резво скакнул в сторону, скатерть неожиданно выдернулась из-под руки, посуда со звоном и грохотом полетела на пол. Опирающийся локтем на стол Таамир еле удержал равновесие и, подняв пустую бутылку, из-под вытянутой вверх руки ошалело уставился на осколки и остатки закуски, рассыпавшиеся по дорогому ковру. Скатерть неряшливым комом с силой упала обратно. Дракон осторожно поставил бутылку и встретился с полным боли взглядом Эдингера, который, тяжело дыша, опирался на край стола и исподлобья смотрел на Таамира.

— Я не хотел, — с тоской произнес он и вдруг с отчаянием страшно закричал, ударив по столешнице кулаками, — Я не знал!

Эдингер уронил голову на руки, обхватил ее и сполз на пол. Скатерть соскользнула следом, мелькнув напоследок белым хвостом тончайшей кисеи. Повелитель, тяжело вздохнув, поднялся и, стараясь ступать твердо, обошел стол по кругу, на всякий случай, придерживаясь за край. Друг сидел, запустив руки во взлохмаченные волосы и зажмурив глаза, по его впалым щекам катились слезы. Он раскачивался из стороны в сторону и без конца повторял "Я не знал! Я не знал!". Таамир ногой отбросил скатерть в сторону, чуть не упал и, покачнувшись, практически упал рядом на колени. Притянул Эдингера за голову к себе и, обхватив двумя руками, крепко стиснул.

— Что ты воешь, как девица при потере девственности? — усмехнулся он, — Теперь знаешь. Можно и успокоиться.

— Он сказал, что ничего ей не сделает! — с тоской прошептал Эдингер, — Но я не знал.

— Да что ты там такого не знал? — начал раздражаться Таамир.

— Он… разделал, как… как мясник! — простонал друг.

Таамир поморщился. Он, наконец, понял, о каком воспоминании говорил Сантилли. Подумаешь, наложницу убили. Не велика потеря. Вон их сколько, доступных и похотливых. Но вслух говорить не стал.

— Я столько лет искал такую, как она. Всю жизнь! — закричал друг, вырываясь, — Ты не понимаешь. Ты ничего не понимаешь! Я люблю ее до сих пор!

Он оттолкнул Таамира, и тот, не удержавшись и взмахнув руками, неуклюже завалился на спину.

— Прекрати бабскую истерику! — заорал он, пытаясь подняться.

Над ним мелькнули ножки стола, раздался грохот, по полу забренчала бутылка, потом ковер рывком удалился, стены повернулась, приняв привычное положение, и Повелитель оказался стоящим на полу. Ноги, не ожидавшие такой радикальной смены положения, не успели приспособиться и подогнулись, потянув хозяина в сторону. Он не упал только потому, что Эдингер держал его за камзол. Если бы он еще и не тряс Таамира, тогда бы и голова не моталась, как у куклы, и комната бы не плясала перед глазами.

— Ты ничего не понимаешь! Ты ничего не понимаешь! — продолжал кричать друг и вдруг перешел на жуткий хриплый шепот, пустивший по спине Повелителя мурашки, — Там кровь везде, на стенах, на полу, на шторах, на кровати. Везде. И капает, капает, — Эдингер застонал и, глядя прямо в глаза Таамира, с мукой в голосе проговорил, постепенно повышая голос, — А она приходит и смотрит на меня. И смотрит, и смотрит, и смотрит! Я не могу так больше!

Повелитель кое-как зафиксировал себя, схватившись за руки товарища, и отвесил ему пощечину.

— Все? — по возможности ледяным тоном спросил он, часто дышащего дракона, — Стол верни на место.

Но, Эдингер оттолкнул его и, от души хлопнув дверью, стремительно вышел. Таамир взмахнул руками, удерживая равновесие, пошатываясь, с трудом повернулся и пошел к стулу, одиноко стоящему посреди спальни.

Да что такое с ногами? Он любит, видите ли. Давно бы уже другую завел. Этими потаскухами хоть пруд пруди, а ему именно эту подавай, со злостью подумал Таамир. Нашел, из-за чего убиваться!

Он упал на стул и мутными глазами обвел разгромленную комнату. Так никакой мебели на них не напасешься. Не понимает он. Чего он не понимает?!

"Пустая душа. Не можешь любить, — снова зазвучали в голове слова Ласа, — Любовь, — это когда отдают себя без остатка". Смотрит она. Да пусть смотрит! Ему вот в последнее время постоянно снится сероглазый мальчишка. Тоже смотрит и молчит. Он же не закатывает истерики!

Таамир кое-как поднялся, на заплетающихся ногах дотащился до кровати и рухнул на нее, мгновенно проваливаясь в сон, из которого навстречу ему шагнул человеческий подросток.

— Как ты мне надоел! — с досадой простонал дракон, — Проваливай или говори, зачем притащился.

Мальчик вздохнул и присел на край кровати.

— И как тебе живется, дракон? Без сердца? Без души? — неожиданно прошелестел его голос.

— Пошел вон! — пьяно возмутился Таамир, — Еще один…вопрошающий. Укоряющий, — пробормотал он, повернулся на другой бок и снова с нарастающим раздражением увидел там пажа.

— Я тебе денег мало дал? — сердито спросил он, — Что ты прицепился ко мне, как клещ?

— Забери свои деньги, — на кровать упало пять золотых.

Усмехнувшись по-взрослому, мальчик встал и ушел в темноту, а Таамир, наконец, смог уснуть.

Первое, что увидел дракон утром, когда проснулся, были эти самые монеты, рассыпанные по смятой подушке. Похолодев, дракон сразу вспомнил свой сон, одним махом сгреб деньги и внимательно рассмотрел. Старинные, такие были в ходу несколько веков назад. Похмельное сонное состояние моментально выветрилось, оставив леденящий душу страх.

Есть у него душа, есть, со злостью думал дракон, сдирая с себя измятую одежду. И сердце есть. А что, по-вашему, тогда так бешено бьется у него в груди? Денег ему, видите ли, не надо. Гордые мы.

Пока Таамир спал, в спальне навели порядок. Заменили ковер и стол. Осталась лишь ободранная стена, как напоминание о вчерашнем дне. По воздуху они все летали что ли? Ничего не слышал, пока спал.

Да, кстати, о напоминаниях. А где Эдингер? Как же надо было вчера так напиться, чтобы отпустить друга одного в подобном состоянии? Ругая себя, на чем свет стоит, Таамир поспешил в кабинет и с облегчением увидел сидящего в кресле Эдингера. Помощник привел себя в порядок и теперь, терпеливо ждал своего суверена, отрешенно глядя перед собой.

— Светлого дня! Прочухался? — улыбаясь, спросил Таамир, подходя к нему.

Друг поднял на него серьезные утомленные глаза.

— Открой портал, — попросил он.

Таамир хмыкнул:

— А ты когда успел разучиться?

Эдингер, не сводя усталого взгляда с Повелителя, ответил:

— Ты знаешь, где сейчас мальчишки, а я нет. Мне надо извиниться перед Сантилли.

— Здорово этот гаденыш проехал по твоим мозгам, — взвился Таамир, — Говоришь, приходит и смотрит? Гони эту сучку…

Договорить он не успел. Эдингер, вскочил с кресла, схватил своего Повелителя за камзол и с размаху бросил на стену.

— Не смей!

Таамир очумело помотал головой. Хорошо приложил его друг. По дружески.

— Вон отсюда! — крикнул он страже, ворвавшейся в кабинет на шум драки. Воины так же быстро выскочили обратно и тихо притворили за собой дверь.

— Не смей ее так называть, — уже спокойнее сказал Эдингер, стараясь привести дыхание в порядок, — Ты праха у ее ног не стоишь.

— Даже так, — Повелитель зло сузил глаза, отлепился от стены и начал подходить к другу, — Вот так, значит, праха не стою? — он начал по кругу обходить помощника, — А не боишься, что портал я тебе открою в тюрьму?

— Нет, — уже совершенно спокойно ответил тот, и прямо посмотрел Таамиру в глаза, — ищи себе другого советника, Повелитель. Я ухожу.

— И кто тебя отпустил? Ты, неблагодарная…, - Таамир еле сдержался от грязного ругательства, — Чуть прижало, и ты сразу в кусты с мокрыми штанами. А кто тебя вытащил из помойки? Кто дал тебе все, что у тебя сейчас есть: власть, деньги? Кто?! — закричал он, — Отвечай, ты, паскудный драконишка. Так и гнил бы сейчас на своих болотах среди свиней и кур.

— Забирай, — равнодушно ответил Эдингер, — Желаю, не подавиться и жить долго, Повелитель. Я так понимаю, что портал ты мне не откроешь?

Побледневший Таамир зло смотрел на него. Сон. Проклятый мальчишка! Пять золотых монет так и остались лежать на подушке, куда их с ожесточением припечатал, вдавил дракон. Надо не забыть выбросить или еще лучше расплавить от греха подальше. Огонь все очистит.

— Причина для ухода должна быть достаточно веской, — высокомерно улыбнулся он.

— Болото не у меня. Болото у тебя. Вот здесь, — Эдингер приложил руку к сердцу, — Пока я еще не захлебнулся окончательно, я хочу освободиться. Это достаточно веская причина?

— Друг, — усмехнулся Таамир, — Решил сбежать? Прошу! — он сделал театральный жест в сторону открывающегося перехода, — Только не жди от него жалости, особенно от полукровки.

— Я не за жалостью иду, а за прощением, если это еще возможно, — Эдингер шагнул в портал и Таамир запоздало понял, что еще в бывшем друге было не так.

Седина плохо видна в светло-русых волосах, даже когда ее так много.

— Не дом, а проходной двор какой-то. Какого дьявола тебе не пьется у себя? Протоптал дорожку.

Сантилли осекся, потому что к ним в комнату шагнул не Таамир, а его помощник. Осунувшийся, похудевший, поседевший, но собранный и спокойный. Он, молча, огляделся, тренированным взглядом машинально выхватывая детали обстановки, и остановился на герцоге, стоящем посреди комнаты с большой дымящейся кружкой чего-то горько-ароматного. Ласайента, сидевший прямо на полу между низким столиком и диваном на скрещенных ногах, медленно положил подбородок на сложенные руки и знакомо улыбнулся. Герцог увидел, как дрогнуло лицо Эдингера.

— Лас, прекрати, пожалуйста, — попросил он, не оборачиваясь, — Может, у нашего милого знакомого есть, что сказать нам интересного?

Эдингер, все еще не говоря ни слова, опустился на колени, положил ладони на пол и низко склонился. Но мало упасть ниц, надо еще произнести слова, они главное.

— Прости, если можешь, — глухо произнес дракон и застыл, ожидая ответа.

Он ни на что не надеялся, когда шел сюда. Это надо было не Сантилли. Плевать ашурт хотел на Эдингера и его просьбы. Это надо было ему, чтобы хоть как-то смотреть в глаза умершей возлюбленной, приходящей к нему во снах.

Герцог неторопливо прошел к столику, поставил кружку и вернулся к склоненному дракону. Тот увидел остановившиеся рядом ноги и отрешенно подумал, что Сантилли имеет сейчас все права, чтобы просто пнуть его, как собаку и вышвырнуть за дверь. Но ашурт присел на корточки и постучал по его плечу пальцем.

— С затылками не люблю разговаривать, — с неизменной усмешкой сказал он и поднялся, — Вставай. Пообщаемся.

Эдингер удивленно выпрямился, но остался стоять на коленях.

— Я не хотел ее убивать. Тем более так, — медленно проговорил он, — Рэй Ми приказал выйти. Это брат императора, — пояснил он, видя недоумение на лицах демонов, — Мне нельзя было ослушаться. С магами такого уровня не спорят, а подчиняются. Он сказал, что не сделает ничего такого, чтобы ей не понравилось, — лицо ашурта дернулось, а дракон заговорил быстро и горячо, — Я хотел ее забрать, увезти куда-нибудь. Она бы полюбила меня. Подожди, — остановил он герцога, — Я бы все делал для нее. Ножки ее целовал. Она бы ни в чем не знала отказа. Я воспитал бы твоего ребенка, как своего. Ведь это она его вынашивала! Сантилли, я не думал, что он ее убьет! — с горечью вскричал Ин Чу, — Он просто сказал, что девочка сама напросилась. И все. Я не знал, прости!

Герцог помолчал, потом с трудом выталкивая из себя слова, произнес:

— Ты не у меня должен просить прощения. Ведь я жив. А у нее и малыша.

— Я найду эту тварь, ашурт, и убью ее. Я даю тебе Слово, что не успокоюсь, пока не увижу его мертвым.

— В очередь, Эдингер, в очередь, — горько усмехнулся герцог, — и, боюсь, мы даже не первые в ней и не последние.

Дракон кивнул и понуро поднялся с колен. Разговор окончен. Он все сказал, что хотел, даже больше. Пора уходить. Эдингер поднял руку, прощаясь, и открыл портал.

— Если найдешь его первым, не забудь про меня, пожалуйста, — догнала его просьба Санти.

Дракон обернулся:

— Ты тоже.

Он дождался ответного кивка демона и вышел.

Его Светлость взял кружку двумя руками, но остался стоять, бездумно глядя на разгорающийся за окном день и рассеянно делая маленькие глотки. Ласайента замер на своем месте, стараясь не шевелиться и совершенно не зная, что ему делать и говорить.

— С этим порталом надо что-то решать, — наконец, проговорил герцог, отрывая глаза от пейзажа и переводя их на ковер, — я скоро спать буду бояться. Все шастают туда-сюда, как у себя дома. Сходи за Маяртом или Сах Иром.

Лас кивнул, поднимаясь. Другу надо побыть одному, и поэтому он не будет торопиться. Еще одной тайной меньше, и что теперь делать с новым знанием, тяжелым камнем прижимающим к земле? А Санти живет с этим. Сколько еще горя и потерь прячется за этими насмешливыми глазами. Лас бы давно сломался, а друг, очевидно, выкован из небесного металла, закаленного в кузнице богов. Ему никогда таким не стать, но ведь можно постараться.

Маг, недолго думая, перенес портал к внутреннему парадному входу дворца и отправил ученика предупредить об этом начальника стражи. Теперь нежданные гости будут вынуждены докладываться о своих визитах. Не всем понравятся такие перемены. Ну, да их проблемы, решил Маярт, с удовольствием представляя недовольную рожу Таамира. Казалось бы, такая незначительная мелочь, но как она приятно согревает душу!

Ранним вечером, когда солнце еще только собирается на покой, протягивая длинные тени-руки, чтобы укрыть усталую землю, к Маярту зашел сбежавший от государственных дел султан. У него в голове уже давно крутилась-вертелась одна мысль, не дававшая ему покоя, но для ее исполнения нужна была помощь мага или хотя бы его совет. Сейчас же Рашид не торопился, с удовольствием прихлебывая ароматный чай, который как никто другой умел заваривать ийет.

Давние знакомые, можно сказать почти друзья, они встретились почти семнадцать лет назад в небольшой приграничной крепости, куда молодой тогда Рашид вынужден был заехать: его уже несколько дней трясла давнишняя лихорадка, превратившая сильного и выносливого воина в беспомощную развалину. Известные и не раз опробованные лекарства не помогали, а достать хорошего врача в такой глуши нечего было и мечтать.

Но султану повезло, прямо у ворот кавалькада всадников, сопровождавших Рашида, столкнулась с усталым мужчиной, который, держа в поводу коня, доказывал что-то страже. Охрана султана, расчищая путь, попыталась грубо оттеснить спорщиков в сторону, но тут разозленный бесплодными препираниями человек, не глядя, отмахнулся от них сильной и резкой волной воздуха, сопроводив ее для наглядности небольшой молнией. Разряд попал удачно, под копыта передней лошади, которая от испуга тут же встала на дыбы, чуть не сбросив седока. Маг с досадой оглянулся на ругань, стражник благоразумно сбежал, охрана султана дружно выхватила оружие, а Рашид познакомился с Маяртом. Через день от болезни не осталось и воспоминания.

Теперь ийет жил в столице, раскинув почти по всем доступным мирам неплохую шпионскую сеть, о которой султан даже и не догадывался. Но времена изменились, и Маярту пришлось открыть человеку некоторые тайны, в том числе о демонах и о своем происхождении. Рашид слушал все это с восторгом ребенка и любопытством военного правителя, как страшную, но увлекательную сказку на ночь, совершенно не давая Маярту покоя по вечерам.

Маг, сидя в удобном кресле и отпивая душистый напиток из тонкой чашки, гадал, что же сейчас привело к нему Повелителя. Но он даже подумать не мог, что султан предложит ему такое.

— Как бы задержать герцога хотя бы еще на месяц? — наконец, начал Рашид, — Хочу попросить его потренировать моих воинов.

— Пушек тебе мало? — с иронией спросил удивленный такой просьбой ийет.

— Я думаю, что это только начало. Но от прекрасно обученной охраны только глупец откажется.

Маярт был вынужден с ним согласиться. И как боец и как учитель Его Светлость был великолепен. Но с какой стороны подойти к ашурту, который, практически уже выполнив договор, собирается уезжать? Любит султан задавать сложные задачки. Герцог может сосватать им кого угодно и спокойно отправиться по своим делам, но Рашид хочет именно его. А если он что-то вбил себе в голову, то выбить обратно это уже не получится. Уже пробовал, бесполезно. В такие минуты ийет мысленно сравнивал правителя с упертым ишаком, считая это сопоставление наиболее отвечающим действительности. И что же такое теперь придумать бедному несчастному магу?

Завтра пробная отливка первой пушки. То, что все пройдет удачно, сомнений не вызывало. И что? И все! Сантилли уедет, а Рашид ему плешь проест до мозговых извилин.

— Маярт, где они стали пропадать в последнее время? — султан кивнул в сторону балконной двери демонов, — Я расспрашивал, их никто нигде не видит.

— Что-то там у них затевается. Очень крупное. Но демоны молчат. Герцог отмалчивается или отшучивается, принц делает невинные глаза. А Найири ходит мрачнее тучи, так что к нему лучше не соваться. Посмотрим, — сделал философский вывод маг.

Они немного поговорили о делах, поупражнявшись в языке ийет. А султан делает неплохие успехи, особенно с тех пор, как сблизился с Повелителем ашуртов. Чем-то они понравились друг другу. Своей неугомонностью и любознательностью, наверное, решил Маярт. Да и собеседники они оба интересные. А тем для разговоров сейчас хоть отбавляй.

— Сантилли, — неожиданно оторвал мага от размышлений Рашид, заговорив на ийет, — не заглянешь к нам на чашечку чая? Я все правильно сказал? — тихо обратился султан к Маярту.

Кивнув, тот оглянулся и увидел Его Светлость сидящего боком на перилах. Герцог отсалютовал им большой глиняной кружкой, покрытой синей глазурью.

— Могу с кружечкой, — с усмешкой ответил он.

Султан, соглашаясь, махнул ему рукой, ожидая, что демон, как все люди воспользуется дверью. Но демон, как все демоны, оказался непредсказуем. Он попросту встал на перила, прошел по ним и непринужденно перепрыгнул с них на ограждение террасы, где сидели маг и султан, как перешагнул. Даже напиток не расплескал. Султан на глаз оценил расстояние. Почти полтора метра. Неплохо.

"Хочу таких воинов", — подумал Рашид и решился взять быка за рога.

— Герцог, как бы тебя упросить потренировать мою стражу, — и, видя, как Сантилли открывает рот, чтобы ответить, быстро добавил, — Я заплачу, сколько скажешь.

— Дело не в оплате, — Его Светлость хотел прислониться к перилам и здесь, но передумал и опустился в кресло, — Они люди. Этим все сказано.

— А ты ак-куратно, — вкрадчиво предложил султан, — Я наблюдал за вами, какие-то приемы можно использовать и нам.

— Я могу посоветовать тебе хорошего наставника, даже двух.

"Ну, что я говорил! — мысленно простонал раздосадованный Маярт, — Сейчас начнут бодаться. Боги, дайте мне терпения!"

— Сантилли, я не хочу никого кроме тебя, — серьезно сказал Рашид, опираясь локтями на колени, — Давай подумаем, как бы нам урегулировать этот вопрос ко всеобщему удовольствию.

— С чего вдруг такая любовь? — весело поинтересовался ашурт, откидываясь на спинку кресла.

— Как ты тогда сказал? — обратился султан к Маярту, — Личное обаяние?

Ийет предпочел отмолчаться. Мой дом с краю, я ничего не знаю. Здоровее буду.

— Сам подумай, Ласайенте надо окрепнуть, подучиться кое-чему, — продолжал уговаривать демона Рашид, не обративший на молчание мага никакого внимания.

— Правильное начало — половина дела? — лукаво спросил герцог, улыбаясь.

Рашид удовлетворенно кивнул. Врут сказки! Есть у демонов слабые места! Надо просто точно надавить, выбрав верный момент. Ашурт согласится. Ради мальчика он должен уступить.

Между тем герцог рассеянно покатал кружку между ладоней, задумчиво наблюдая, как плещется кофе.

— Маярт, а как бы мне подъехать к тебе на хромой козе? — спросил он и, оторвав глаза от напитка, посмотрел на мага.

Султан ничего не понял. Это у демонов такой оборот речи? Или они ездят на козах? Чушь какая-то. Рашид попробовал представить Его Светлость верхом на столь необычном средстве передвижения. Коза получилась облезлая с обломанным рогом. Она тряской трусцой бежала по дороге среди зеленеющих деревьев, подбрасывая колени и прихрамывая, а высокий герцог должен был высоко поджимать длинные ноги, чтобы не бороздить ими по дороге.

— Смотря, какая коза и как подъедешь, — осторожно ответил ийет.

Животное стало незамедлительно вырастать с каждым шагом, белая шерсть потемнела до черного цвета и отросла почти до самой земли, рога увеличились в размерах, закрутившись в спираль, а глаза загорелись адским пламенем. Картинка из смешной превратилась в жуткую. Теперь демон скакал по потрескавшейся иссушенной земле на огромной жуткой твари, на каждом выдохе выпускающей из ноздрей клубы дыма пополам с огнем.

Рашид тряхнул головой и покосился на Сантилли. Все-таки оборот речи. Хотя, с этих демонов станется и на козах разъезжать.

— Нам может понадобиться ваша с Сахом помощь.

Герцог помолчал, уткнувшись глазами в кружку, потом, все так же, не отрывая от нее глаз, произнес:

— Мы хотим полностью уничтожить низших на рубеже, — и поднял на мага очень серьезный взгляд.

Рашид удивился, у демонов война?

— То есть, уничтожить? — тоже изумился маг, но, как оказалось, по другой причине, — Не вижу смысла. По порталу тут же придут новые.

— Маярт, — герцог сделал небольшую паузу, — мы закрыли портал.

— Э-э-э, — ийет растерялся и глупо уточнил, — Совсем?

Сантилли кивнул и усмехнулся:

— И чтобы мы тогда так спокойно разгуливали по мирам?

— Да кто вас, демонов, знает! — Маярт совершенно растерялся.

Как так, закрыли? Да этот чертов переход им за столько тысяч лет уже в печенках сидит, а тут появляются какие-то мальчишки и говорят, что проблема исчерпана. Маг потребовал незамедлительно рассказать всю историю от начала и донца. Сантилли буквально в двух словах обрисовал их приключение, но ийет все равно был поражен. Невероятно! Но драконы?! Отказаться от выполнения договора?

— Шали сказал, что Таамир даже слушать его не стал. Ответил, что у нас и так неплохо получается, и мы совершенно не нуждаемся в их помощи. Что в переводе означает "Пошел вон".

— И что вы намерены делать? — маг сосредоточенно побарабанил пальцами по столешнице.

— Мы приготовили парочку сюрпризов, но я бы еще подстраховался.

— Понятно. А какого рода помощь от нас требуется?

— Не поверишь, — ашурт неожиданно беззаботно улыбнулся и развел руками, — понятия не имею.

Маярт уставился на него. Хлопнул глазами.

— Сумасшедшие импровизаторы, — только и смог пробормотать он.

— Ну, зачем сразу так пессимистично, — весело фыркнул герцог, — кое-какой план у нас есть.

Насколько знал иейт Его Светлость, тот все скрупулезно просчитывал от начала и до конца. Прибавьте к этому богатое воображение, поистине безграничную фантазию, невероятную интуицию и великолепное знание психологии противника. Сантилли не провалил еще ни одной военной операции, проводя их с минимальными для себя потерями. Но такой авантюры с порталом маг от него не ожидал. Умеет герцог удивить. Мда.

— Когда была последняя атака? — спросил Маярт.

— Позавчера. Я пятерых потерял, — веселость ашурта как ветром сдуло, — Мы еще не были готовы до конца. Следующую ждем в любую минуту.

Теперь понятно, почему Сантилли так одет. Не смотря, на теплый вечер герцог щеголял в плотной темной рубахе, замшевых штанах и черных высоких сапогах со шнуровкой. Ждал.

Маг пожевал губы. Мирного договора у них до сих пор нет. И что? Да ничего!

— Я согласен, — твердо произнес он, глядя прямо в темные глаза ашурта.

Тот спокойно кивнул, будто и не сомневался в положительном ответе.

Рашид, благополучно забытый ими на время разговора, нетерпеливо пошевелился.

— А, — он только открыл рот, как герцог сразу перебил его.

— Нет, — довольно резко ответил он и тот час же сбавил тон, — Слишком опасно, извини, но нет.

— Отец небесный, да когда меня пугала опасность? — разгорячился султан.

— Это низшие демоны, — медленно и веско произнес Сантилли, чтобы до Рашида все-таки дошло, куда он хочет сунуться, — Им без разницы кто перед ними, султан или простой солдат. Они убивают и идут дальше по трупам противника и своих собратьев. С ними бесполезно разговаривать. Ими движут только два желания — рвать на части и жрать. В последний раз двое их них прорвались через стену, и я потерял пятерых прекрасно обученных воинов. Это были не люди, Рашид. Дэмы. Потомки демонов и людей. Они намного выносливей, сильнее, ловчее. Но им это не помогло. А ты, человек, хочешь положить голову в пасть бешеного льва.

— А я буду оч-чень осторожен, — султан серьезно посмотрел на ашурта и тут же снова начал горячиться, — Ты пойми, я же умру от любопытства.

— Лучше умри от старости, — как ножом отрезал герцог.

— Я не буду никуда лезть. Просто постою в сторонке, — продолжал уговаривать Рашид.

Сантилли с удивлением посмотрел на него.

— Рашид, тебе сколько лет?

Ответить султан не успел, потому что Его Светлость, замерев на мгновение, быстро поднялся.

— Началось. Лас, — крикнул он, — оружие! — и, забыв на столе остывший кофе, перемахнул на свой балкон.

Маярт поспешил в свои комнаты. Рашид, не медля ни одного удара сердца, бросился за ним. Еще посмотрим кто кого! Отказать мне в такой малости! Он махнул рукой двум стражам, стоящим у двери, чтобы следовали за ним. Маг с учеником уже выскочили в коридор.

Когда султан вбежал в покои своих необычных гостей, те уже входили в сияющий вход в свой мир, на ходу застегивая перевязи с мечами. Ийет с Сах Иром шагнули следом и Рашид, не колеблясь ни секунды, ступил следом, совершенно не думая о том, а можно ли ему, человеку, пользоваться дорогами демонов. Азарт боя уже полностью завладел им.

Портал захлопнулся за последним воином, ровненько срезая верх его щита, висящего за спиной. Человек оглянулся, ощутив, как полегчало сзади, снял получившийся бублик и удивленно, постепенно бледнея, уставился на идеально круглую дыру посередине.

Рашид с любопытством огляделся вокруг. Они стояли на круглой площадке башни, огражденной каменным парапетом без зубцов, высоко над землей. С одной стороны простиралась темная сейчас равнина, с другой — чернели плоские горы. Солнце почти село, напоследок показывая этому миру красный кончик языка и окрашивая облака в багровый цвет.

Крепость слева светилась огоньками многочисленных окон, отбрасывающих в черный провал двора неясные контуры. Она поразила султана необычностью планировки, своими огромными размерами и мощью стен, на которых сейчас деловито двигались люди, делая последние приготовления к бою. Ветер доносил отрывистые распоряжения командиров. Через равные промежутки виднелись силуэты метательных орудий. В основном все было знакомо и понятно. Рашид повернулся, продолжая рассматривать необычную цитадель, и лицом к груди столкнулся с темноволосым горбоносым мужчиной лет тридцати, одетым в немного потрепанную кожаную куртку, густо усыпанную металлическими заклепками. За его спиной виднелись слегка изогнутые рукояти мечей без гард.

— Санти, — позвал он, — Что здесь делают люди?

Герцог обернулся, и султан еще раз убедился, насколько ашурт в ярости впечатляет: на фоне темнеющего неба крылатый демон с горящими зрачками глаз казался еще огромнее и ужаснее. Ветер рвал разлохматившуюся гриву волос, добавляя и без того живописной фигуре дополнительный ореол жутковатости. Просто очаровашка. Есть чему умилиться до мокрых штанов.

— Какого дьявола? — рыкнул Сантилли, заставляя невольно оглянуться или попятиться (в зависимости от обстоятельств) всех, кто стоял на башне.

В это время открылся еще один портал, и на площадку вышел Найири, следом за ним появились Тоньес с Эджен. Все были одеты в плотные куртки и брюки. Даже у девушки были мечи за спиной и ножи у бедра и на сапогах. И никакой брони! Но тут Рашид вспомнил, как Сантилли менялся во время атаки на незваного гостя. Это же демоны. Зачем им таскать железо на себе, когда оно может появиться по их желанию в любой момент? Вот бы и им так же? Султан понял, что начинает завидовать и жалеть о том, что он человек.

Не подозревая того, вновь прибывшие спасли Рашида от отправки домой, или что там хотел сделать с ним Его Светлость? Найири удивленно посмотрел на притихших людей и вопросительно приподнял брови.

— Шали, к этим… шустрым двух дэмов из запаса и чтоб у нас никто не путался под ногами! — приказал герцог и добавил для султана, открывшего рот, чтобы возразить, — Дома у себя будешь командовать.

Ах, так! Запомним! Но последующие события очень быстро убедили правителя Орханской империи отказаться от этих мыслей.

— Не слабый ты каток здесь устроил! — Тоньес, перегнувшись через парапет, рассматривал что-то внизу, — Думаешь, сработает?

— Очень думаю, — сердито ответил герцог, — Лас, не лезь куда не надо!

Йёвалли стоял на углу бортика, на самом его краю и смотрел в сторону гор. Рашид тоже повернул голову в том направлении, вгляделся и увидел, как от них стремительно катился, постепенно расширяясь, шевелящийся вал чего-то непонятного.

— Торопятся, — хмуро проговорила Эджен, распустила волосы и принялась заплетать их в косу, — А я к свиданию даже толком не готова, ни маникюра, ни макияжа.

— Поверь, они не оценят твоих стараний, — фыркнул муж, — а мне так больше нравится.

— Что ты понимаешь? — обиделась демонесса.

Подбежавший воин дал герцогу непонятный изогнутый тонкий прут с шариком на конце. Ашурт нацепил прутик на ухо так, что шарик оказался у самых губ.

— Так, девочки, танцы начались, — сказал он, — На башнях, приготовится открыть ворота. Отец, портал к драконам.

Рашид удивился. Какие девочки? При чем здесь танцы? Неточный перевод? Он поискал глазами Маярта. Тот стоял с другой стороны площадки и наблюдал, как на равнине прямо у земли открывается огромный портал, с другой стороны которого в лучах заходящего солнца виднелся восхитительный дворец, обнесенный зубчатой стеной. Это цитадель драконов? Он увидит драконов? Настоящих? Отец небесный, будь благословенны твои пути! Как хорошо, что он сегодня зашел к магу, иначе не стоять бы ему сейчас здесь и не видеть этого великолепия!

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — проворчал Найири, пристально вглядываясь в сторону белоснежной крепости с высокими изящными шпилями тонких башенок и остроконечными крышами, сияющих золотом.

— Всем приготовиться. У нас гости, — громко сказал Сантилли, поправив рукой шарик у рта.

Стены еле ощутимо содрогнулись.

— Погнали, демоны! Следить, чтобы пирамиду снова не соорудили! Там у требушетов! Уснули, девочки? Гоните их к воротам!

Команды посыпались со всех сторон.

— А почему раньше не стреляли? — задал справедливый вопрос Рашид.

— Так задумано, — ответил стоящий рядом незнакомый дэм.

— Опаздываем, милорд, — не оглядываясь, вместо приветствия произнес герцог, — У нас уже веселье в полном разгаре.

Рашид внимательно оглядел высокого мужчину, которого когда-то, казалось, целую вечность назад видел беспомощно лежащим на ковре в покоях у демонов. Сейчас он был одет во все черное с пурпурной отделкой, делавшей костюм еще более мрачным. Высотный ветерок тут же воспользовался предоставленной возможностью, чтобы от души поиграть с расстегнутым камзолом, дорогим кружевом и распущенными волосами незнакомца. Демоны тогда так и не пояснили, кто же был их гостем.

— Ты что задумал, сопляк? — Таамир был в бешенстве.

— Ну, сопли ты мне еще в детстве подтер, — усмехнулся Сантилли, — И давай без оскорблений, я же тебя не обзываю разными… нехорошими словами. А на счет задумал, — герцог помолчал, беглым взглядом оценивая обстановку и рассеянно продолжил, — Я полагал, тебе скучно. А так смотри, какая потеха. Крылышки разомнешь. М-м-м? — ашурт вопросительно посмотрел на дракона.

Тот попытался испепелить демона взглядом, но Его Светлость воспламеняться не захотел, весело подмигнул и переключил свое внимание на происходящее вокруг.

Рашид попытался подойти к краю площадки, но был непреклонно удержан за рукав. Пришлось подчиниться, не смотря на огромное любопытство. Что же там такое происходит? Как бы посмотреть на неприятеля, который даже не обстреливает крепость? Где тараны, осадные орудия и башни? Даже стрелы в воздухе не свищут. Почему осаждающие не используют хотя бы элементарные пращи на худой конец? Человек вытянул шею, силясь разглядеть неприятеля, но дэм, стоящий сзади, громко произнес:

— Лучше это не видеть, крепче спать будете.

Со стороны защитников уже вовсю летели огненные снаряды, где-то лили горючую смесь. Внизу что-то горело с тошнотворным запахом, кто-то пронзительно выл и визжал так, что у Рашида закладывало уши и звенело в голове. Относительно спокойно было только на том участке, где стояли демоны.

В это время Ласайента ловко пробежал по парапету, выхватил у Сантилли откуда-то из-за спины пару черных стрел и в два прыжка вернулся на место.

— Лас, ушел оттуда живо! — оборачиваясь, рявкнул герцог.

Но йёвалли проигнорировал приказ, наложил на тетиву сразу две стрелы, черную и светлую, и выстрелил куда-то вбок. Через мгновение там распустился огненный цветок и донесся оглушительный рев.

— Шали, сдерни его оттуда, пока я сам этой заразе ноги не выдернул!

Принц успел сделать еще один выстрел, когда граф оказался рядом и протянул к нему руку.

— Милорд, пирамида!

Лас подпрыгнул, извернулся, как кошка, опираясь на плечо дэма, и оказался у него за спиной. На то место, где он только что стоял, влажно шлепнулось толстое щупальце. Граф выхватил мечи и со всей силы рубанул по нему.

— Уже вижу, — сквозь зубы проговорил герцог, — Открыть внешние ворота!

— Ты с ума сошел! — закричал на него Таамир, — Хочешь натравить этих на нас?

— Разомнетесь, — процедил Сантилли.

Крепость задрожала, и Рашид увидел, как стена между двумя башнями со стороны равнины разделилась на две части и прямо на глазах начала перестраиваться. Ей навстречу устремилась внутренняя часть стены, на которой они стояли. Огромные вертикальные блоки бесшумно сдвигались в сторону, стремясь навстречу друг другу и выстраивая узкий проход между стенами. Три удара сердца и все было закончено. Таамир, одарив герцога злобным взглядом, ни слова не говоря, рванулся в направлении дворца драконов.

— Открыть внутренние ворота!

Оставшийся тонкий промежуток между двумя башнями прорезала продольная трещина, половинки стены выступили вперед и наружу, сминая штурмующих, и раздвинулась в стороны, давя тех, кто успел забраться наверх. Султан оценил задумку. Отлично. Теперь понятно, почему здесь нет никаких орудий, чанов со смолой и прочего. Но герцог все равно сильно рисковал.

Рашид оглянулся, но скандального гостя на площадке уже не было, зато со стороны портала кто-то летел. Драконы! Отец небесный! Драконы! Человек, забыв обо всем, шагнул навстречу ожившей сказке. Его тут же бесцеремонно придержали за шиворот, вынуждая остановиться, но султан этого даже не заметил.

В это время по узкому коридору, давя друг друга, с оглушающим шумом и пронзительными звериными криками, устремились низшие демоны. В считанные секунды преодолев его, они выкатились на выжженную до состояния ледового катка обширную площадь перед крепостью и заскользили по ней в сторону призывно сияющего портала, разворачиваясь широким веером. Подлетевшие драконы начали поливать их огнем. Теперь с обеих сторон доносились визги горящих заживо тварей и поднимались в черное ночное небо жирные столбы пламени. Но это задержало низших лишь ненадолго. Со стороны гор подходило подкрепление.

— Сколько их там расплодилось? — с тревогой спросила Эджен.

Ей никто не ответил. Все напряженно смотрели на герцога. Портал начал пульсировать и затягиваться.

— Отец, отпускай, — не оборачиваясь, сказал герцог, — Пусть закрывают.

Он оглянулся назад, быстро оценивая картину боя. Рашид тоже посмотрел в ту сторону. Теперь требушеты били во всех направлениях, и почти ничего не было видно, столько было густого дыма. Когда султан перевел взгляд на равнину, по площадке башни стремительно шли двое: недавний черноволосый мужчина и еще один, чуть ниже, со светлыми волосами в облегающих штанах цвета индиго и в расстегнутом темно-сером камзоле, из рукавов которого выглядывало кружево кипенно белой рубахи. Его Рашид тоже не знал. Следом за ними тянулся наподобие крыльев быстро тающий туманный след.

Смотрелось это очень эпично: двое высоченных мужчин широким шагом шли к группе демонов, и боковой ветер трепал их длинные распущенные волосы.

На Совете, куда принимали правителя Орханской империи, их не было, хотя, судя по всему, они были не последними в этом мире. Найири тогда пояснил, что не все желают почтить их своим присутствием, с пренебрежением относясь к людям.

Драконы подошли вплотную к ашуртам.

— Ну, что, — Таамир еле сдержался от грязного ругательства, — выпустил родственничков порезвиться?

Но Его Светлость проигнорировал слова Ин Чу, продолжая пристально наблюдать за происходящим.

— Убирай своих летучих мышей оттуда. Быстро, — не глядя на Таамира, приказал он.

Повелитель Ин Чу чуть не задохнулся от негодования. Эдингер неожиданно хмыкнул и оглянулся на летающих драконов, продолжающих поливать пламенем все, что двигалось внизу. Султану так и не удалось толком разглядеть, с кем же воевали демоны, расстояние было слишком велико, да и темнота мешала.

Рашид, сначала не обративший на слова Его Светлости никакого внимания, удивился. Это и есть Повелитель драконов? Но он же человек? Или нет? Однако могут же демоны принимать облик людей. Но драконы слишком велики! Все-таки врут сказки? Но вот же они, летают в небе, и не сказать, что маленькие, скорее наоборот. Султан уставился на гостей и встретился взглядом со светловолосым мужчиной. Тот еле заметно пренебрежительно усмехнулся и отвернулся, потеряв к смертному всяческий интерес. Они драконы?! Отец небесный наш! Рашид совершенно растерялся.

— Таамир, быстро, мы не будем ждать, — герцог поднял руку, — Всем приготовиться! На границе, обратный отсчет. Пять. Четыре, — драконы, как воробьи прыснули в разные стороны, — Три, — томительная пауза, — Два. Один. Давай! — ашурт махнул рукой.

И в это время с двух сторон равнины с огромной скоростью побежала стена огня, замыкая полукруг перед крепостью. Пламя с ревом столкнулось посередине, отрезая низших от вожделенной свободы. До крепости донесся разъяренный вопль десятков нечеловеческих глоток.

— Отбегались, — перевел молчавший до сих пор Тоньес.

— Лас, поехали, — как-то буднично сказал Санти.

Он вытянул вперед руку, сделал жест, как будто что-то схватил и потянул это на себя. Йёвалли встал за его спиной, обнял за пояс, прижался щекой к его плечу и, проскользив пальцами по руке, изящно развернул ладонь вверх. Ни дать ни взять сладкая парочка, со злобой подумал Таамир. Угрюмо посмотрел на равнину и замер, открыв рот. К крепости катился высокий огненный вал, сминая все живое.

— Все от ворот! — раздалось команда.

Рашида грубо сгребли поперек туловища и как пушинку потащили вниз по внутренней лестнице. Наверху остались только ашурты и драконы. Султана бесцеремонно прижали к каменной кладке, заставив опуститься на корточки, и закрыли жесткой тканью. Он не успел возмутиться, потому что даже через нее почувствовался жар пламени, перехлестнувшего через стены.

Наверху в это время царил ад. Сантилли едва успел развернуть крылья, чтобы защитить друга, который в очередной раз сегодня не послушался приказа.

— Я убью тебя, зараза, ты что творишь? — прокричал он принцу.

— Я не успею подняться обратно. И тогда все зря! Ты же знаешь, — йёвалли твердо смотрел на него, — У нас все получится, Санти! У нас все получится, — и он сорвал поцелуй с его губ, — Пора.

Ашурт свернул крылья, и Лас, выпрямляясь, одновременно позвал ветер. Тот послушно отозвался и погнал вал огня к горам, сжигая все, что попадалось на пути. Принц вскочил на парапет и, вытянув вперед руки, направлял послушную ему стихию дальше и дальше, пока хватало сил.

Эдингер, не отрываясь, смотрел на йёвалли, буквально купающегося в окружающей его мощи. Боги, да дракону тогда невероятно повезло! Ласайента мог убить его, не прилагая к этому никаких усилий. Или просто пощадил? Зря, наверно, потому что жить сейчас было невероятно, чудовищно тяжело. Почему ты сохранил мне жизнь, мальчик? Зачем?

На башню, пышущую жаром, выскочили дэмы. Куртка Шали на спине слегка дымилась.

— Милорд!

— Все живы? — герцог мельком оглядел своих воинов, — Где Рашид?

— Внизу, — ответил Шали и тут же чертыхнулся, потому что султан уже появился на площадке вслед за магом и его учеником, — Да что ж ты неугомонный такой? — процедил граф сквозь зубы.

— Демоны, погнали! Таамир, где твои разгильдяи?

Ответить Ин Чу не успел, потому что ашурты уже расправили крылья и полетели в к горам.

— Чтоб ты….

— Осторожно с проклятиями, — предостерег его Эдингер.

Повелитель что-то невнятно прошипел и спрыгнул с башни. Черного дракона было сложно разглядеть в ночи, поэтому для Рашида все выглядело так, будто разъяренный мужчина покончил жизнь самоубийством. Ну и глупо, подумал султан, про себя пожелав ему размазаться по камням внизу. Дурак с возу, кобыле легче. Но, тем не менее, он сомневался, что все так просто и не заметил, как повинуясь взмаху руки Эдингера два Ин Чу за его спиной на лету подхватили Маярта и Сах Ира.

Лас тоскливыми глазами проводил улетающего друга. Ему еще не долететь, слишком далеко. Демоны могут не справиться, не смотря на помощь драконов. Но им не протиснуться по узкому ущелью. Здесь план герцога имел серьезную трещину. Хотя, с ними ушли Маярт и Сах.

— Подбросить пассажира? — небрежно спросил подошедший сзади Эдингер, живо напомнив прошлую авантюру.

Принц обернулся. Мгновение они смотрели друг на друга.

— Любишь задавать дурацкие вопросы? — прищурившись, спросил Его Высочество.

А мальчишка молодец! В другое время и при другом правителе они могли бы стать друзьями не смотря на возраст.

Рашид увидел, как светловолосый перемахнул через парапет, опираясь на одну руку. А через мгновение у него едва не выскочило сердце из груди, потому что вместо мужчины за стену цеплялся лапами медовый дракон с зелеными глазами. Султану была видна только голова с гребнем на длинной гибкой шее и кончики сгибов крыльев. Открыв рот, потрясенный человек шагнул вперед. Ожившая легенда была прямо перед ним, стоило только протянуть руку. Шали не стал его останавливать. Это им, выросшим в этом мире, драконы сидели в печенках, а человеку пока еще нет. Но, как говорится, все впереди. А пока пусть смотрит. Жалко, что ли?

— На плечо, и прижмись к гребню, не то отправишься в самостоятельный полет, — рокочущим голосом посоветовал дракон принцу, уже перепрыгнувшему на его спину.

Лас, молча, кивнул и двумя руками схватился за соседние гребни. Эдингер оттолкнулся от стены, боком скользнул вниз и вперед, стараясь ненароком не сбросить демона.

Султан восторженными глазами ребенка смотрел, как дракон удаляется, рывками набирая высоту.

Эдингер в считанные мгновения догнал демонов и Ин Чу, улетевших вперед. Пристроился рядом.

— Санти, давай вместе! — прокричал Лас.

Ашурт оглянулся, увидел друга и постучал себя по лбу кулаком. Потом кивнул головой и завис на месте.

— Сах, усилишь поток?

Ийет махнул рукой в знак согласия, и они ударили. Огнем, ветром и чистой силой. Пламя с ревом устремилось в горловину ущелья.

— Я бы на вашем месте мотал бы быстрее отсюда, — рявкнул Тоньес, разворачиваясь.

Смысл слов поняли все и дружно рванули в разные стороны, забирая вверх. А через минуту горы под куполом взорвались исполинским костром. Пламени стало тесно и оно, клубясь, устремилось обратно по расщелине к крепости.

Шали, внимательно наблюдавший за улетевшими, мигом оценил опасность и, срывая голос, закричал:

— Все вниз! Немедленно! Как можно дальше! К чертовой матери все со стен! — и, подхватив Рашида, спрыгнул вниз, когтями скользя по деревянной балке. К дьяволу руку, тут бы живым остаться, и если дурной человек себе что-нибудь сломает, это его проблемы. Нечего было соваться, куда не просили. Султан, задрав голову, глазами провожал быстро удаляющийся верх башни, через который уже перехлестнул огонь, и думал только том, что войны людей просто детская забава по сравнению с войнами демонов. Они же все разнесли на…. "Отец наш небесный, прости мне недостойные мысли, но сам видишь, что здесь творится!", — обратился Рашид к богу и чувствительно приложился пятками о землю. Сверху посыпались искры, и Шали потащил хромающего человека на безопасное расстояние. Следом спрыгнули дэмы. Когда успели увести его охранников, султан не заметил, увлекшись битвой. Скорей всего, еще в самом начале. Но они уже бежали к своему правителю по двору крепости, чтобы подхватить его на руки. Рашид досадливо отмахнулся от их помощи. Нашли немощную старуху!

— Что там? — спросил он у своего спасителя, — И спасибо!

— Обращайтесь, — немедленно откликнулся дэм и ответил на вопрос человека, — Ждем и молимся.

"Кому?", — машинально подумал султан, удивленно глядя на Шали.

В это время за стеной раздался ужасающий грохот, и земля под ногами ощутимо содрогнулась, заставив покачнуться дэмов, не говоря о людях. Это, не выдержав напора огня и ветра, взорвался защитный купол.

— А ты переживал, — постучав по заложенным ушам, прокричала Эджен брату.

Потрясенный результатом их общих усилий, Сантилли непонимающе уставился на сестру.

— Смотри, как все чудненько видно. А ты голову ломал, как проверить, всех ли уничтожили?

Демонесса посмотрела на ошарашенного герцога, обреченно махнула рукой и полетела к крепости. Делать на месте рукотворного вулкана было совершенного нечего. Сейчас и последнему дураку ясно, что там никто не выжил. Драконы облетели кратер по периметру, но огонь, побушевав внутри, наружу не вышел, поэтому общего пожара можно было не опасаться.

— Не слабо погуляли, да? — смеясь, громко крикнул немного оглохший Лас Эдингеру.

Дракон фыркнул и на лету помотал головой. Демоны! Чтоб их. Нормально у них ничего не получается. Все со вселенским размахом и грохотом. Крепость-то хоть на месте?

Крепость была цела, как ни странно, и Ин Чу приземлился на широком дворе, чтобы высадить принца. Тот скатился с шеи дракона, хлопнул его по лапе и весело прокричал:

— Спасибо, в гости заскочишь?

— Не вопи. Я. Все. Прекрасно. Слышу, — раздельно пророкотал Эдингер, — Позже, — и, оттолкнувшись от земли, взмыл в небо, подняв облако пыли. Сделал круг и направился к дому, которого у него скоро не будет. Надо будет пересмотреть документы, навести в хозяйстве порядок, чтобы преемник потом не костерил его последними словами. За оставшуюся ночь и часть дня должен управиться.

Рашид, не отрываясь, смотрел вслед сказочному существу, не переставая возносить благодарности богу. О чем думали стражники, можно было понять по их лицам: восторг, густо замешанный на страхе. Нормальная человеческая реакция, в отличие от их правителя. Но тот необычен сам по себе. Кто же в здравом уме заключит торговые и дипломатические соглашения с демонами? Правильно, только сумасшедший или такой, как он, дальновидный политик, прекрасно разбирающийся в людях и, как оказалось, не только в них.

— Солнцеликого султана не потеряли дома? — вкрадчиво спросил, неслышно подошедший сзади Найири.

Солнцеликого чуть удар не хватил от неожиданности.

— Теперь я знаю, в кого у тебя сын! — прижимая руку к бешено стучащему сердцу, проговорил Рашид.

— Кто бы сомневался, — усмехнулся ашурт и хлопнул человека по спине, — Я портал открываю? Кстати, завтра праздновать будем, тебя ждать?

— Знаю я ваши вечеринки, — проворчал султан, успокаиваясь.

— Так то простые посиделки, а это праздник. Разница есть, — возразил Найири и как бы невзначай продолжил, — Драконы будут.

Рашид снизу вверх покосился на ухмыляющегося демона, монументом возвышающегося над ним.

— Искуситель, — пробормотал он, — Ладно. Забегу на часок.

Ну, где часок, там и два и больше. А мы под шумок вытрясем из человека скидочки, а то заломил цену на поставки. Жадина.

Приземлившийся Сантилли махнул людям на прощание рукой и начал отдавать приказы и распоряжения. Хвала богам, даже легкораненых было только одиннадцать и то с небольшими ожогами и вывихами. Сложнее было со стенами и воротами. Приблизительный осмотр дал не совсем утешительную картину, если кладку снаружи огонь отполировал до зеркального блеска, то ворота заклинил намертво.

— Как-то мне не улыбается все перестраивать, — задумчиво проговорил герцог, — Перестарались малость.

Но с помощью ийет, створки удалось отремонтировать и вернуть в исходное состояние. Только утром, решив, что Орханская империя сегодня от них никуда не денется, и даже соскучиться не успеет, совершенно вымотанные демоны поднялись к себе, отмылись в душе и завалились спать до вечера.

Проводив глазами удаляющегося Эдингера, Таамир решил домой не торопиться. Что там делать совершенно усталому дракону? Усталому дракону просто необходимо отдохнуть и хорошенько расслабиться в располагающей к этому обстановке. Ничего, кроме забегаловки Тимми, где когда-то его помощник нашел пьяного Сантилли, в голову не приходило, и Ин Чу открыл портал. Как оказалось, он успел подзабыть адрес, поэтому к "Перекрестку" Таамир прилетел далеко не в лучшем своем настроении.

Распугав при посадке каких-то типов, затянутых с головы до ног в кожу, на странных двухколесных самодвижущихся повозках, дракон с шумом приземлился на площадке перед трактиром, подняв тучу пыли. Настроение после того, как он прочихался, стало еще хуже. Безумно захотелось кого-нибудь убить, но странные субъекты с оглушительным ревом быстро укатили, оставив после себя чадящий смрад и сверкнув напоследок желтыми волчьими глазами. "Вот только оборотней мне здесь еще не хватало!", — с раздражением подумал Повелитель и направился к широкому крыльцу открытой террасы, с которой при появлении дракона как ветром сдуло амбалистых молодчиков и их худосочных девиц. И плевать! На все плевать!

С тех пор как Тимми шестьдесят лет назад выкупил трактир у прежнего хозяина, здание изменилось: стало двухэтажным, разрослось в ширину, окна стали больше, до самого пола, а дверь — двустворчатой. "Легче выкидывать всякую шваль", — зло констатировал Таамир, открывая ее пинком ноги. Створки с грохотом ударили в стены, и в большом просторном зале стало тихо. Появление нового посетителя не осталось незамеченным. Все выжидающе и оценивающе начали разглядывать Повелителя, не торопясь, однако, начинать драку. Задирать такого себе дороже. Тимми, мощный оборотень-медведь в ипостаси человека лет пятидесяти, хмуро поглядел на него из-под широких кустистых бровей, продолжая протирать стаканы за высокой стойкой.

— Не можешь нормально зайти? — густым звучным басом укорил он дракона.

— Буду я еще перед всяким зверьем расшаркиваться, — огрызнулся Таамир и лениво оглядел зал.

— Значит, нечего было тащить сюда свой хвостатый зад, — не остался в долгу хозяин и со стуком поставил стакан на столешницу, — Дверь ты помнишь где.

— "Драконья кровь" у тебя еще не перевелась? — холодно спросил Ин Чу, высокомерно проигнорировав выпад медведя, и направился к столику, стоящему в затемненном углу, подальше от любопытных глаз.

— Своя кончилась? — не замедлил съязвить Тимми.

— Тащи две бутылки, — надменно велел Таамир.

— Приказы свои можешь засунуть себе в задницу, а я наглые рожи не обслуживаю, — отрезал трактирщик, впрочем, не ожидая, что нахальный клиент извинится, и рыкнул посетителям, — Что притихли, драконов не видели?

Все сразу ожили, и помещение постепенно наполнилось гулом разговоров и звоном посуды.

Ин Чу машинально отметил, что со времени его последнего посещения, многое поменялось, став намного уютнее. Стойка теперь блестела полировкой, стаканы и бокалы висели над ней вниз головой на специальных кронштейнах, сверкая безукоризненной чистотой. На деревянных стенах, стилизованных под старину, появились пейзажи, но чесночные и луковые плетенки остались, немного позабавив дракона: в зале было полно оборотней. За спиной хозяина по-прежнему виднелись огромные днища бочек, к ним добавились полки с разномастными бутылками, с одной из которых Тимми, не глядя, смахнул две с крепким вином для Таамира. Протер их белоснежным полотенцем, таким и оставшимся, поставил на поднос, добавил к ним пузатый бокал на тонкой ножке и хмуро кивнул на вальяжно развалившегося Повелителя хорошенькой девушке-служанке в длинном цветастом платье и голубом передничке.

Когда да-алеко не трезвый Таамир боком ввалился в свою спальню, там горел только одинокий светильник у входа, слабо освещавший просторную комнату, заново обитую фиолетовым шелком с тонким розовым узором. Охрана хотела предложить свою помощь Повелителю, но он пренебрежительно отмахнулся и с успехом справился сам, умудрившись не заблудиться по пути через кабинет и гостиную и каким-то чудом не скатившись с широкой лестницы, ведущей оттуда в спальню.

Дракон терпеть не мог нагромождение мебели, поэтому запинаться было не обо что. Но с другой стороны — никаких ориентиров в полумраке. Если бы горел камин, то Таамир точно бы знал, что у другой стены, как раз напротив него, находится кровать, а так пришлось исходить из соображений, что надо идти куда-то направо от лестницы, пересекая помещение по диагонали.

Был еще один путь — прямо, более длинный, но и более верный, так как сложно заблудиться, идя вдоль стены. Оставалось не забыть, что слева находятся две двери, ведущие в библиотеку и бывшую комнату Сантилли. Но если бы Таамир вздумал направиться туда, то непременно бы снес одно из кресел, стоящих у камина. Затем ему пришлось бы перебирать руками по угловому дивану до эркера, и дракон обязательно бы запутался в находящихся там стульях и столе. Зато потом уже ничего не помешало бы ему, миновав свободный угол (дурацкое растение в кадке не считается), рухнуть на кровать.

Если переползти ее и продолжить путь, то можно было найти прикроватную тумбочку и стоящий недалеко от нее узкий комод. Замыкала обход стена с огромным зеркалом в позолоченной раме, висящим между дверями, ведущими в гардероб и ванную. Последней, рядом с коридорчиком, ведущим на лестницу, находилась дверь в туалет.

Дракон, самоуверенно выбрав короткий путь, на ходу удовлетворенно огляделся (никаких нежданных визитеров в спальне не было), и начал раздеваться, поминутно промахиваясь мимо камзола. Война с нарядом, в конце концов, завершилась победой дракона, в результате боевых действий оказавшегося на середине комнаты. Повелитель довольно помахал снятой одеждой в воздухе, тут же смазав успех поражением — вредная вещь, взмахнув рукавами, улетела в темноту.

Таамир попытался пнуть ее вдогонку, но не удержался на ногах и с грохотом рухнул на пол. С удивлением пощупал ковер, ничего не понял, но на всякий случай покровительственно похлопал его ладонью.

— М-молодец, так и б-будь, — великодушно разрешил ему дракон.

Постоял, покачиваясь, на четвереньках и медленно завалился вперед, уткнувшись лицом в мягкий ворс. Какое-то время Таамир изображал скульптурную композицию "Молящийся дракон", потом решил, что хорошего помаленьку и решил найти кровать. Ползти до нее оказалось удобнее всего, так пол меньше изображал штормовую палубу, и Ин Чу предпочел именно этот способ передвижения. Но искомое никак не хотело находиться, не смотря на все усилия, и дракон уже начал склоняться к тому, чтобы плюнуть на все и завалиться спать, где придется.

— М-мы в походе, — изрек он и стал ощупывать будущее место ночлега на предмет сучков и прочей вечно мешающей мелочи, когда ему негромко посоветовали:

— Вам направо, милорд.

— Б-благод-дрю, — Таамир решил быть вежливым и хотел отвесить великосветский поклон, но подлый ковер сделал руке подсечку, и Повелитель второй раз ощупал его носом. Со второй попытки он нашел кровать и, пободав ее головой, кое-как определился с верхом и низом. Соскальзывая с шелковых простыней, Таамир все-таки смог пропихнуть непослушное тело вперед, помогая себе скользящими по полу ногами. Руки не успевали за всем остальным и, постепенно вытягиваясь, оставались позади. Но как никак успех был на лицо и Ин Чу решил, что с него достаточно, так и оставшись лежать на постели верхней частью туловища, предоставив в распоряжение нижним конечностям весь ковер.

— Милорд, Вам лучше раздеться, — снова подал голос невидимый доброжелатель.

— М-м-м, — отмахнулся от него дракон.

Ему и так было хорошо.

Кровать слегка просела под чьим-то телом, это незнакомец осторожно присел рядом и позвал:

— Милорд.

Дракон с трудом разлепил один глаз и скосил его на собеседника. Минуту тупо разглядывал мальчика в новеньком костюме пажа, понемногу трезвея, потом медленно сполз на пол и так там и остался сидеть, глупо хлопая глазами и пытаясь понять, снится ему это или нет. Выпивки показалось не достаточно, поэтому Таамир, решил донести уставшее тело до кабинета и там довести его до нужной кондиции, но вовремя вспомнил, что у него имеется необходимый стратегический запас в прикроватной тумбочке.

Хвала богам, початая бутылка нашлась быстро. Дракон с трудом взгромоздился на кровать и, не останавливаясь, выпил почти половину, не замечая, что проливает вино на рубашку. На душе сразу стало теплее и легче. Благодать! Если бы не навязчивый посетитель рядом.

Дракона основательно штормило. "На корабле сильная боковая качка", — сделал он логический вывод и попытался поставить локти на колени для большей устойчивости. Руки соскальзывали, проваливаясь вниз, но Таамир был настойчив и с третьего раза у него все получилось. Бутылка, изображая маятник, повисла между ног.

— Чт-то т-тебе надо? Х-ходишь и х-ходишь, — еле ворочая языком, грустно проворчал Таамир, уронив голову, — Н-никкого п-пкоя.

Тут рука в очередной раз соскользнула с колена, и с таким трудом зафиксированная в пальцах тара со стуком встала на пол. Повелитель недоуменно посмотрел, как бутылка, потанцевав на месте, утвердилась в вертикальном положении. "Шторм кончается?", — удивился дракон.

— Ты живой, — мальчик провел по его лицу ледяными пальцами, — а я умер.

— П-пчему? — глупо спросил Таамир, — Свем? Т-ткой м-молдой не м-мжет быть м-мертвым, — он печально покачал головой.

— Когда вы уехали, хозяин выгнал меня. Он сказал, что в его замке не может быть потаскушек. Я просил его о милости, но на меня спустили собак, и мне пришлось убежать. Потом начался дождь, а у меня не было теплой одежды, — паж поежился и обхватил себя за худенькие плечи, — Я зарылся в лесу под деревом в листья, но все равно было очень холодно. Но потом я согрелся и уснул, а когда проснулся, то все тело болело. А дождь все шел и шел. Я хотел дойти до деревни и найти работу, но меня нигде не брали и гнали, как попрошайку, потому что одежда была вся грязная. А потом я упал на улице и не смог подняться, потому что не ел несколько дней и сильно простыл. Они выбросили меня за деревню. И я умер там, — просто закончил мальчик и подул на руки.

— Т-ты с-совсем змерз, — дракону стало жалко его, и он взял ледяные пальцы мальчика и стал отогревать их дыханием, но это плохо помогало.

— С-сечас, — Таамир с трудом привел себя в вертикальное положение, покачался, определяясь с направлением, и в два больших шага дошел до комода, чудом удержавшись на ногах.

Приготовленный прислугой ночной халат и так лежал на кровати, но Ин Чу вспомнил, что где-то у него были теплые зимние носки. Дракон быстро нашел их, без церемоний выбрасывая вещи из ящиков.

— С-счас, п-поджди, — приговаривал он, торопясь.

Ин Чу заодно прихватил и домашние брюки, случайно попавшие под руку. Подвернет, если что.

Шатаясь и спотыкаясь, он вернулся обратно, упал на колени и стал снимать мокрую и грязную одежду с замерзшего пажа, которого к этому времени уже начал бить сильный озноб.

— Н-нет, — Таамир неожиданно остановился и тряхнул головой, пустив комнату по кругу, — т-так не п-по-ойдет.

Раздетый дрожащий мальчик сидел, скорчившись и обхватив себя за голые плечи.

— П-поч-чему? — зубы подростка отбивали сильную дробь.

Ничего не говоря, дракон схватил его за руку и, мотаясь из стороны в сторону, потащил в ванную, надеясь, что он правильно определился с направлением. Паж, которого Повелитель крепко держал, поневоле повторял все его метания. Но до ванной они дошли, ни разу не упав. Таамир зажег свет и бросил вещи на кушетку, как ни странно не промахнувшись.

Вода в полукруглом мраморном бассейне в полу подогревалась подземным источником и была всегда горячая. У стены на полочке стояла целая батарея всевозможных баночек, банок, флакончиков и флаконов с солями, шампунями, мазями и прочей ерундой, как пренебрежительно говорил Сантилли, не уважающий любви дракона к долгому лежанию в ароматной воде.

"К дьяволу ашурта!", — раздраженно подумал Таамир и стал стаскивать с себя сапоги. Паж, дрожа, переминался рядом, поджимая замерзшие пальцы ног, и терпеливо ждал, когда Повелитель разденется. Мальчик громко вскрикнул и чуть не задохнулся от горячей воды, когда дракон схватил его за руку и вместе с ним рухнул в бассейн.

— Т-терпи! — строго приказал Ин Чу и вылил на губку весь мыльный раствор, решив не мелочиться.

Как Таамир не упал, когда нес согретого и отмытого подростка обратно, только богам известно. Дракона совсем развезло, а пажа разморило после горячей ванны, но он все еще оставался холодным, хоть уже и не дрожал так сильно.

— М-маленький мой, — пьяно говорил ему Таамир, устраивая рядом с собой и старательно закутывая в одеяло, — с-совсем закченел. С-счас с-согреш-шься.

Он нащупал кинжал в нише изголовья и резанул по запястью.

— Пей, — дракон властно прижал руку к губам мальчика, не обращая внимания на то, что пачкает кровью дорогое белье, — Пей, это п-пможет.

Глаза закрывались, но Таамир упорно их открывал, следя, чтобы драгоценная влага попадала по назначению. Но спиртное, насыщенный день и тяжелая ночь брали свое, и веки, наконец, сомкнулись. У него еще хватило сил отбросить ненужный теперь кинжал и закрыть рану на руке. "На корабле! Всем спать!" — строго приказал он и провалился в сон.

Насколько хорошо дракону было вчера, настолько плохо ему было сегодня, если не хуже. Судя по всему, за ночь у него во рту перегадили все кошки дворца, дворцовых окрестностей и всех соседних миров, не забыв всей стаей попрыгать по груди, попинать его по голове и поорать в уши. А судя по доносившимся шорохам, они никуда и не уходили. Голове досталось почему-то больше всего, и теперь, судя по ощущениям, такой необходимый для мыслительного процесса орган, как мозг, находился в состоянии желеобразной массы, размазанной тонким слоем по подушке.

— Брысь! — не открывая глаз, сипло велел дракон, но кошки зашебуршали еще интенсивнее. Скребущийся звук и собственный голос отозвались режущей болью, пробурившей всю черепную коробку насквозь. Адский бур вращался внутри, наматывая на себя мысли, чувства и почему-то еще и глаза. Дракон поморщился и терпеливо переждал приступ.

Палуба же наоборот вела себя спокойно и пристойно, не пытаясь вывернуться из-под драконьей спины. Это радовало и настораживало одновременно. "Мы в порту?", — удивился Таамир, с трудом собрав расползающиеся мысли. И эти твари сразу воспользовались остановкой, чтобы пробраться на любимый клипер, его гордость, и устроить здесь свою оргию. "Всех гнать в три шеи! Нет, в четыре! — сам себя поправил Ин Чу и возмутился, — Повелитель я или нет?"

Он отлично помнил, что вчера корабль попал в сильный шторм. Качало так, что на ногах невозможно было удержаться. Но убей боги, перед этим в памяти зиял чудовищный провал. В "Перекрестке" он неплохо провел время за бутылочкой вина. Под конец хозяин раздобрился и присел к нему за столик, и они чудесно поговорили о жизни и вообще порассуждали о многих интересных вещах. Например, о… ну, не важно. А он неплохой парень, этот Тимми, хоть и оборотень. Даже до двери проводил и пожелал счастливого пути. Зачем-то еще и сопровождение предлагал. И кого? Каких-то типов на этих вонючих орущих полуповозках, полу-ни-пойми-что. Ну, их к дьяволу! Что он, дорогу домой не найдет?

Мысли вроде бы собрались в одном месте, осталось каким-то образом обклеить их осколками черепной коробки и обмотать для надежности, так как чертовы кошки раздавили ее на сотни маленьких осколков, и растащили по всей каюте. Долго они еще будут скрестись? Он же велел их прогнать! Кругом одни бездельники! Все приходиться делать самому.

Дракон с трудом поднял тяжелую руку и уронил ее на лоб. Тот, что удивительно, оказался на месте как и все остальное. Вот и славно, не придется тратить время, чтобы все это собрать. Сейчас мы бодренько встанем и устроим небольшие учения для ленивых слуг. Расплодили на его "Стремительном" всякую нечисть, гаденыши! Всех гнать в двадцать четыре шеи, с раздражением думал Повелитель, ворочаясь в постели. Да что ж такое мешает встать-то, в конце концов?

Дракон перевалился на правый бок, животом ощутив нечто мягкое и теплое, зато спине сразу стало холодно. Перебросив руку со лба вперед, он ощупал это и признал свой собственный халат. Прекрасно! Таамир потянул его на себя, но там уже кто-то был! Его вещь одел неизвестно кто, а он, хозяин, должен лежать тут и мерзнуть! Черт знает, что здесь творится! Дракон редко ругался грязными словами, только тогда, когда эмоции перехлестывали через край, хотя в последнее время это случалось довольно часто. Но чертей, вредных каверзных и вонючих тварей, он старался не трогать. Потом не отвяжешься. И все ашурт виноват!

Таамиру надоело теребить халат вслепую, и он с трудом разлепил один глаз. Приглушенный солнечный свет, пробивающийся сквозь задернутый полог кровати, воспользовался моментом, чтобы забраться куда-то под глазное яблоко и вогнать туда свое ядовитое жало.

Чтоб ты…! Больно-то как! Повелитель зажмурился, потом кое-как проморгался, вытер слезы и рискнул открыть сразу оба глаза. Боль тут же приветливо постучалась в них. Таамир посмотрел на мир через приоткрытые щелки, как в бойницы, и почти ничего не увидел кроме чего-то черного. Морщась от рези во лбу и висках, удивленный дракон на ощупь определил, что это волосы. Шелковистые какие! И кто это у нас такой хорошенький? Ин Чу с наслаждением пропустил мягкие пряди сквозь пальцы и заворчал от удовольствия. Блаженство! Новенький? А почему он не помнит? Давай знакомиться, милый мой.

Лучше бы он этого не делал. Несколько мгновений Повелитель смотрел в собственные серые глаза, пока не вспомнил, кому они принадлежат на самом деле. Они с мальчиком шарахнулись друг от друга одновременно. У дракона, не смотря на отсутствие опыта, получилось лучше. Ему-то ничего не мешало. Абсолютно.

Таамир опомнился первым, сгреб полы халата и рывком подтянул его к себе. Паж испуганно вскрикнул и уперся ногами в постель, вцепившись руками в подушку, на которую успел забраться, как на спасительный островок в море безумия. Но это помогло мало, ноги в теплых носках проскользили по шелковой простыне, и он так и подъехал к дракону. Повелитель внимательно всмотрелся в бледное лицо с прилипшими от пота к высокому лбу волосами. "Боги, я сошел с ума?"

— Ты живой? — требовательно спросил Таамир.

Мальчишка только часто дышал, глядя на него расширенными от ужаса глазами.

— Живой, — задумчиво констатировал Ин Чу, ощутив на лице его теплое дыхание, и тряхнул головой, приводя мысли в порядок.

А вот этого не надо было делать ни в коем случае. Дракон с глухим стоном обхватил многострадальную голову, разваливавшуюся на куски от нестерпимой боли и повалился на кровать, подтягивая к животу ноги. Вот дьявольщина-то! Где же он так приложился вчера? А нигде. Таамир пусть бессвязными обрывками, но вспомнил эту ночь. Правда, легче не стало, только еще хуже. Он сам вернул мальчишку, согрев его и напоив своей кровью.

Повелитель почти ничего не знал о вернувшихся из-за грани, считая все это очередной сказкой. И вот теперь эта сказка сидит у него на кровати в его собственном халате и глядит на него глазами, полными ужаса и ненависти. Как говорит Сантилли? Потрясающе! К дьяволу ашурта?! Сколько можно о нем думать?

Входная дверь хлопнула. О, кошки решили уйти? Да какие, к чертям, кошки? Скорей всего, это слуги убирали в комнате. Как же он вчера напился так? В хлам.

"Ох, моя голова, — мысленно простонал дракон, — Что ж тебе так плохо-то?".

Он приподнялся на вытянутых руках и мутными глазами посмотрел на подростка, снова вжавшегося в угол.

— И что мне с тобой делать? — через силу спросил дракон.

Мальчик не успел ответить, даже если бы и захотел, потому что полог отдернули, и вечерний свет ударил Повелителю прямо в лицо, усиливая утихнувшую было резь. Таамир постарался закрыть глаза ладонью и одновременно рассмотреть наглеца.

— Убью, — прохрипел он, прекрасно понимая, что никто из слуг так сделать не осмелится.

— Проспался? — голос Эдингера был сух и неприветлив.

— Ты уже ушел, — огрызнулся суверен, в душе радуясь, что тот остался, и в то же время досадуя, что друг видит его в таком виде.

— Зашел попрощаться, милорд, — официально сообщил помощник.

И в самом деле, Эдингер был одет в простой синий камзол, застегнутый на все пуговицы, из рукавов которого виднелись манжеты белой рубахи. Черные облегающие брюки заправлены в высокие сапоги. В руках дракон держал дорожный плащ тоже черного цвета.

— Ну, и катись, — разозлился Таамир, — плакать не стану.

И тут Эдингер увидел забившегося в угол пажа, судорожно стискивающего у горла воротник зеленого махрового халата с гербом Ин Чу на левой стороне. Что-то не так было в этом испуганном мальчике с растрепанными иссиня черными волнистыми волосами. Дело даже не в том, что он был не знаком. Эдингер не особо интересовался гаремом Повелителя, чтобы знать всех его постояльцев. Он снова пристально вгляделся в лицо подростка, и, наконец, понял, что тот не до конца принадлежит этому миру. Дракон медленно сел на кровать и выпустил из руки полог, не сводя глаз с того, что так искусно притворялось человеком.

— Откуда здесь это? — свистящим шепотом спросил Эдингер, напугав мальчика еще больше, — Ты что наделал, идиот?

Таамир поднял голову, сфокусировал взгляд на друге.

— Следи за словами, помощничек, — угрожающе проговорил он.

— Я-то слежу, — взорвался советник, — А вот какого дьявола ты творишь? Ты вообще понимаешь, что делаешь?

— Не ори, — простонал Повелитель, хватаясь на глаза и лоб, чтобы ослабить вернувшуюся боль.

— Допился, пьяница. Повелитель чертов, — Эдингер уже гремел у стола графином с водой.

— Не ругайся при ребенке, — как можно высокомернее сказал Таамир, в то же время понимая, как жалко он сейчас выглядит. Ну и дьявол с этим! Лишь бы голова прошла.

Эдингер сунул ему под нос стакан с мутной резко пахнущей жидкостью. Повелитель дернулся, но помощник, не щадя больного с похмелья дракона, чуть ли не силой влил в него лекарство, пообещав, что сейчас полегчает. Голова отпадет? Да, тогда поистине сразу станет легче.

— Милорд, — подал голос мальчик, — отпустите меня. Пожалуйста, милорд.

Он с мольбой и страхом смотрел на Таамира и начал медленно опускать ногу с кровати.

— Куда? — Таамир, не глядя, быстро выбросив руку вперед, поймал полу халата и потянул ее на себя.

Паж взвизгнул, как девчонка, и рванулся в сторону, пронзительно крича:

— Не надо, милорд, нет!

— Да я ничего тебе не сделаю, — тоже закричал раздраженный Таамир, морщась от боли, — Ты можешь просто подождать? Спокойно, — последнее слово он уже говорил больше для себя, чем для мальчика, — Тихо и спокойно.

Эдингер выдернул ткань из пальцев суверена и прижал подростка к себе.

— Ему нельзя причинять боль! — стараясь говорить спокойно, пояснил советник Повелителю, поглаживая вздрагивающую спину мальчика.

— Успокойся, — он провел по гладким волосам и проговорил негромко и ласково, — он ничего тебе не сделает. Я не дам ему. Ты меня слышишь, малыш?

— Я не хочу. Не хочу, — и паж заплакал, уткнувшись лицом в грудь Эдингера, — Забери меня отсюда. Ты же можешь. Можешь? Да? — мальчик поднял голову и с надеждой посмотрел на дракона, — Забери меня от него. Я много умею. Я служил в замке. Меня даже читать научили.

— Тише, малыш. Тише, — продолжал уговаривать его Эдингер, — Я сейчас тебе кое-что объясню, а ты будешь внимательно и, главное, спокойно слушать. Постарайся понять то, что я тебе буду говорить. Хорошо?

Паж вытер слезы рукавом и кивнул, и Эдингер запоздало увидел кровь, размазанную по его шее и воротнику халата. Молодец, Таамир! Удалой дракон Ин Чу. Царственный придурок. Послушай тоже, тебе будет полезно узнать кое-что новое для себя.

Эдингер помолчал, собираясь с мыслями. С чего же начать? Можно сразу с главного: понимаешь, малыш, ты умер. Да, это будет именно то, что надо. Дракон усмехнулся и начал:

— Ты когда-нибудь слышал о вернувшихся?

Паж отрицательно покачал головой и с опаской покосился на Таамира, понемногу приходящего в себя.

— Это может быть кто угодно, в основном демоны, но люди и драконы тоже иногда возвращаются. Для этого необходимо их позвать. По настоящему, понимаешь? Надо очень сильно захотеть этого. Очень сильно. До боли, которая сильнее жизни и даже смерти. Так, что сам не сможешь жить без того, кого зовешь, — дракон, не замечая, сжал руку мальчика.

Позвать, так, чтобы она услышала его и вернулась. И простила того, кто стал причиной ее смерти. Маленькая моя! Боги, пусть она услышит меня! Вот же сидит одна из оживших страшных сказок, которые так любила рассказывать на ночь маленькому барону старая нянька.

Он все сделает по-другому, все исправит. Она должна понять и полюбить. Чем-то же взял ее ашурт, хотя ни такого богатства, ни такой власти у него не было и нет. Не своей же нищетой он ее очаровал. Обаятельный мерзавец. Что он тогда сказал? Что же он тогда сказал? Эдингер мучительно вспоминал и никак не мог вспомнить слова, которые когда-то выкрикнул ему Сантилли в порыве гнева. Что-то про то, что надо делать. Никак не вспомнить.

Паж пошевелился, невольно тревожа мысли дракона и возвращая его в реальный мир. Тот машинально поцеловал его в висок, как когда-то в давно забытом детстве делал отец, и встретился взглядом с Таамиром, внимательно его слушающим. Эдингер, не торопясь, со значением проскользил глазами по обнаженной фигуре Повелителя, вызвав кривую усмешку последнего.

— А дальше, — прошептал паж, — ты зовешь, зовешь, а этот кто-то не приходит. Я тоже звал маму и ничего.

Таамир опустил глаза. У мальчика было много причин вернуться и отомстить тому, кто причинил ему, беззащитному ребенку такую боль. По сути, дракон обрек его на медленную мучительную гибель. А теперь пришла расплата за прежние грехи. Пришла и смотрит на него серыми, не по-детски взрослыми глазами, обещая все, что угодно, кроме жизни. Ладно, будем встречать свою смерть во всеоружии или хотя бы в штанах. И Повелитель, стараясь не делать лишних и неосторожных движений, сполз с кровати и пошел одеваться.

Эдингер с трудом подавил желание треснуть по царственному голому заду, желательно хорошо пропаренной розгой. Жаль, что в детстве королей не порют, но ведь никогда не поздно начать?

Будем при параде, с мысленным смешком решил Таамир, доставая из шкафа гардеробной один из лучших камзолов. Облегчим жизнь похоронной команде. По крайней мере, обряжать его на погребальный костер не придется. Да Повелитель и сам не любил, когда к нему прикасались чужие руки. А вот он никогда не задумывался о том, а приятно ли другим, когда он прикасается к ним. Хотя и так было ясно, что они не пребывали в великом восторге. Да уж. Таамир со злостью бросил камзол на стул, стоящий тут же у стены, и начал одеваться.

Паж проводил Повелителя настороженным взглядом, сильнее прижавшись к Эдингеру. Странно, что он поверил вот так сразу и безоговорочно. Но кто их поймет, эти сущности, чем они там руководствуются при выборе решения. Необычно, но вернувшийся ощущался сейчас как совершенно живой и нормальный ребенок, только испуганный и ищущий защиты. Успокоился?

Эдингер опустил глаза. Мальчик ожидающе смотрел на него, и дракон понял, что за размышлениями потерял нить объяснения.

— А если не получается позвать? — требовательно спросил паж и дракон с облегчением вспомнил, на чем остановился.

— И еще нужно, чтобы тот, кого зовут, хотел вернуться. Иногда они рождаются вновь, растут, как обычные дети, постепенно вспоминая себя прошлого. Но в таком случае личность все равно меняется, ведь они уже прожили какую-то часть другой жизни. И их еще надо найти среди обычных людей. А еще реже случается так, что ушедший не попадает на Равнины Счастья. Он вроде бы умер, но остался за гранью, отделяющей мир живых от мира мертвых, и не может попасть ни туда, ни сюда. Тела уже нет, а душа есть и не может обрести покоя.

— Почему? — прошептал мальчик, слушавший Эдингера с широко открытыми глазами.

— По разным причинам, — пожал плечами дракон, — но умерший должен тоже очень хотеть возвратиться, чтобы доделать неоконченное или отомстить, — последнее он сказал специально для Таамира, чтоб тот задумался, в конце концов, и пересмотрел некоторые взгляды на свою жизнь.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — спохватился паж, уже начиная догадываться, и постепенно бледнея.

И Эдингер почувствовал, как холоднеют пальцы рук мальчика, и он словно начинает "уплывать", теряя связь с этим миром.

— Ты мне обещал. Вспомни, что ты мне обещал? — дракон стал аккуратно разминать тонкие пальцы.

А ручки-то у нас не крестьянские, ручки-то у нас дворянские. Изящные кисти, отточенные движения, плавная речь. Кто же твои родители, малыш? Почему потомок аристократичного рода вынужден работать прислугой в захудалом замке?

— Выслушать. Спокойно, — мальчик запнулся, потому что рядом на кровать сел Таамир и, небрежно бросив на пол черные сапоги, стал обуваться.

А Повелитель-то у нас как разрядился! В пух и прах. Весь в темно-вишневом с позолотой, беленькая шелковая рубашечка с дорогими кружевами. Хочет произвести впечатление? Ну-ну. Уже произвел.

— И понять, — напомнил Эдингер и выразительно посмотрел на суверена. "Понять".

— Я — вернувшийся? — с тревогой спросил мальчик, — Я умер?

— Ты — вернувшийся. И ты жив, — проворчал Таамир, натягивая сапог и притопывая им, и продолжил, как ни в чем не бывало, — Сегодня праздник у ашуртов. Предлагаю прогуляться.

— Ты уже прогулялся, — хмуро напомнил Эдингер, — Может, хватит?

— Там должен быть маг, — произнес Повелитель, надев второй сапог и принимаясь его шнуровать, — И если я напьюсь, — Таамир посмотрел с иронией на друга, — есть ты, который приведет меня в чувство. Совесть моя недремлющая.

Они поиграли в "кто-кого-переглядит", потом, не сговариваясь, перевели взгляды на разом сжавшегося подростка.

— Не бойся, я не трону тебя, — успокоил мальчика Повелитель, — И давай, наконец-то, познакомимся. Вот это Эдингер, мой, надеюсь, советник. Меня ты знаешь, а вот мы тебя нет.

— Сэмюель Ксавье, — нехотя представился паж.

— Кто? — синхронно спросили драконы и недоумевающее уставились друг на друга. Мальчик повторил.

— Что за имя? — озадаченно проговорил Эдингер, — Кто ж тебя так назвал, малыш?

— Мама. А что не так? — теперь настала очередь пажа удивляться.

— И кто наша мама? — спросил Таамир, с любопытством разглядывая подростка.

Тот растерянно перевел взгляд с одного дракона на другого и пожал плечами:

— Я не помню, — и тут губы его задрожали.

— Так, спокойно, малыш. Все делаем быстро, — Эдингер подошел к лестнице и крикнул, — Кетрин!

Помощник знает его прислугу, а сам хозяин нет. "Весело живем, — с раздражением подумал Таамир. Не знаю, кто за мной бардак прибирает". Мальчик снова сжался, с напряжением следя за Повелителем. Тот встал и отошел к камину, чтобы лишний раз не нервировать вернувшегося, и принялся резкими движениями пересталять на мраморной полке изящные безделушки. Дожил, в собственном доме должен ходить на цыпочках.

Эдингер, не дождавшись ответа, начал спускаться и столкнулся с запыхавшейся служанкой. Та испуганно охнула и присела в низком реверансе.

— Одежду для мальчика, — приказал дракон.

— Уже принесли, — пролепетала девушка.

— Так чего ждем, милая? Немедленно сюда.

Кетрин метнулась вниз и быстро вернулась со стопочкой аккуратно сложенного нарядного платья.

— Я не знала, что надо, и выбрала покрасивее, — боясь поднять глаза на дракона, быстро произнесла она.

— Умничка, — похвалил ее Эдингер и забрал одежду, — Найди еще курточку потеплее.

— Где? — растерялась девушка.

— Не знаю, — пожал плечами советник и добавил абсолютно серьезно, — В гареме. Или ограбь кого-нибудь.

— Хорошо, — опешившая служанка, машинально поправила волосы и быстро спустилась вниз.

— Ты чему прислугу учишь? — возмутился Повелитель.

— Быстро выполнять приказы, — невозмутимо отпарировал Эдингер и положил вещи рядом с Сэмюелем, — Одевайся, малыш.

Пока они разбирались с пуговицами, ремнями и новым для Сэмюеля способом шнуровки, Кетрин принесла теплую шерстяную куртку и нерешительно протянула ее Эдингеру.

— Ограбила? — деловито поинтересовался дракон, придирчиво разглядывая бывшего пажа.

— Попросила, — с неожиданным вызовом ответила девушка и испуганно замолчала.

— Молодец, — снова похвалил ее Эдингер, — Заработала поцелуй, — и сделал вид, что хочет обнять ее.

— Ой! — вскрикнула служанка, схватилась за щечку и испуганной птичкой выпорхнула из комнаты.

Таамир с нарастающим удивлением смотрел на своего расшалившегося советника.

— Не знаю даже, — в раздумье проговорил он, — на пользу тебе пошло столь близкое общение с ашуртом или нет?

— Будем надеяться, что не во вред, — отозвался помощник, — Открывай портал, мой Повелитель, — и он склонил голову.

— Давно бы так, — высокомерно бросил король, — а то…, - но уточнять не стал, его и так поняли.

А внутри Эдингера все пело, она должна услышать! Он вспомнил, о чем говорил Сантилли. Все для нее. Все для своей единственной женщины. Не любой каприз и прихоть. Нет. Не то, что он считает нужным, а то, что помогает любимой почувствовать его любовь, понять, как он любит ее. Не заставлять, не навязывать, а дать свободу. Свободу выбора. Нельзя требовать и подчинять, это убивает любовь. Если любишь, то всегда будешь радоваться пути, который выбрало дорогое для тебя существо. Или, по крайней мере, примешь его и поддержишь. Как ашурт принял дорогу Ласайенты и помогает ему пройти по ней. Все для своей любви! Как просто и сложно одновременно. Сколько времени он потерял, чтобы понять такую простую истину. Нельзя причинять боль! Спасибо тебе, Сэмюель! Ты уже не зря пришел в этот мир. Ты уже оказал неоценимую помощь. "Я безмерно благодарен тебе, малыш!"

Ненужный дорожный плащ остался сиротливо висеть на спинке стула, куда небрежно бросил его Эдингер.

Глава 8. Праздник у ашуртов

Пока демоны протирали глаза и собирались на праздник, султан, вместе со вступлением в Совет, заимевший браслет для перемещений, нагрянул к Найири и напросился на экскурсию по крепости на рубеже. Ашурт, сначала хотевший ограничиться поворотом на триста шестьдесят градусов, в смысле султана повернуть, обведя широким жестом окрестности, неожиданно открыл для себя много нового в старой цитадели.

Шали показал удивленным гостям просторную сауну с тремя бассейнами в подвальном помещении, подогреваемую подземным источником, залы для тренировок, жилые комнаты воинов с душевыми кабинами и прочими удобствами и, конечно, знаменитый полигон. Султан только покрякивал. А с виду и не скажешь, что простая крепость таит в себе такую роскошь.

Найири, пораженный не меньше человека новшествами, которыми сын наполнил замок, делал невозмутимое лицо и значительно кивал головой, мол, эти все житейские незначительные мелочи у нас везде и всюду. Это сколько же работы Сантилли здесь провернул, перетряхнув старинные стены? Молодец, младший, из него выйдет настоящий правитель, сначала думающий о подданных, а только потом о себе. Много лишнего, конечно. Всякие души, бани, теплые туалеты. Нежит Сантилли своих воинов, ох, нежит. А вот такой же полигончик можно устроить и у себя, а то за время мира собственный гарнизон слегка разболтался, жирком заплыл. Непорядок.

Так, всей компанией, они и завалились к демонам в гостиную, на ходу оживленно обсуждая увиденное. Рашид с интересом огляделся, пытаясь по обстановке и незначительным мелочам окончательно определить характер хозяина, все еще очень противоречивый.

Найири и Шали с удобствами расположились в креслах, предоставив гостю возможность осмотреться, и занялись разговором о сооружении полигона в родовом замке ашуртов.

Скромненько живет Его Светлость, скромненько, подумал султан, с интересом оглядывая небольшую по его мнению комнату и сразу выделяя, что из мебели в ней находится только самое необходимое. Но очень уютно, не смотря на темные цвета. Любит порядок, однако, не педант. Хотя это и так было ясно еще по их покоям в его дворце. А то, что одежда по утрам разбросана, где попало, так это понятно. Не до того было, чтобы складывать.

Оружие. С этим все ясно. Хор-рошее оружие. Ну-ка, ну-ка. Султан задержался, рассматривая небольшую коллекцию мечей и кинжалов. Особенно его заинтересовала глефа. Рашид раньше не видел столь странного клинка на длинной, немногим больше метра ручке, обвитой металлической полосой, и широким полуметровым лезвием с затейливой гравировкой. Султан осторожно вынул глефу из держателей, на пробу взмахнул ею. Меч с гудением рассек воздух. М-да. Непривычно и неудобно. Султан вернул оружие на место.

Страсть — книги. Это Рашид тоже уже знал. Вряд ли здесь все, скорей всего, в крепости имеется обширная библиотека. Он прошел вдоль полок, разглядывая корешки. И все на разных языках, судя по начертанию. Сколько же он их знает?

А по обстановке и не скажешь, что здесь живет аристократ. Никаких украшений, все просто, но добротно и удобно. Драгоценности и излишества Сантилли не любит, считая побрякушками. Исключение составляет серьга в ухе, еще больше подтверждая правило. Стоп, а ведь герцог, по сути, идет наперекор общему мнению. Серьга — это вызов. Так же как и его несерьезная бородка. Только кому или чему? А мы не хотим быть, как все. Забавно. (Тоже словечко ашурта, прилипло, не отвяжешься). Что ж, учтем и воспользуемся полученными знаниями.

А это что? Человек обошел вокруг странного плоского черного ящика на тонких ножках, стоящего в метре от стены и отдаленно похожего на музыкальный инструмент, что подарил его первой жене один из послов. Зухра прекрасно играла на нем для любимого мужа песни своей прежней и новой родины, пока не умерла во время родов. С тех пор султан приказал убрать напоминавшую о любимой игрушку с глаз долой в одну из отдаленных комнат. Выбросить совсем рука не поднялась. Теперь пылится где-то. Может, велеть принести обратно? Все-таки память.

Рашид осторожно нажал на одну белую клавишу, потом на другую, но инструмент молчал. Неужели опять волшебство и играть может только хозяин, зная определенное заклинание? Подошедший Санти незаметно для человека включил синтезатор, немедленно отозвавшийся громким густым органным звуком. Его Светлость вообще-то никого не собирался напугать, только показать, но так уж получилось.

Ошалевший султан отпрянул от внезапно разговорившегося инструмента, наткнулся на вертящийся стул, опрокинул его и, не удержавшись на ногах, уселся сверху, окончательно заваливаясь на спину. Попытался машинально ухватиться за штору, но только запутался в ней, продолжая барахтаться и нелепо дрыгая в воздухе ногами. Вдобавок ко всему еще и тюрбан съехал Рашиду на глаза, полностью закрывая обзор.

Не ожидавший такого эффекта, герцог медленно сполз на пол, держась за панель инструмента и безрезультатно пытаясь подавить рвущийся на волю хохот. Человек по обрывкам фраз понял только, что ашурт дико извиняется, но он не хотел. Остальные слова захлебывались в неудержимом смехе.

Найири, по пути отвесив сыну внушительный подзатыльник, подбежал к барахтавшемуся гостю и с помощью подоспевшего с другой стороны графа Орси вызволил запутавшегося в стуле и шторе владыку на свободу. Шали старался не улыбаться, кусая губы, но плечи вероломно вздрагивали. Санти, сидя на полу и держась за инструмент, продолжал всхлипывать, тщетно пытаясь успокоиться. Но стоило ему поднять голову и увидеть султана, как все начиналось сначала. В конце концов, он уперся лбом в синтезатор и расхохотался в голос.

Побагровевший отец повернулся к нему для окончательной расправы, но герцог поднял руку в знак примирения и помахал ею, не в силах произнести ни слова. Рашид, глядя на него, тоже начал улыбаться. Дэм, давясь рвущимся наружу смехом и сгибаясь пополам, кое-как поставил стул и, упав на него, уронил лицо в ладони.

— Твой сын, Найири, твоя точная копия, только действует с большим размахом, — вытирая выступившие слезы, проговорил султан и удерживая рассерженного демона за багрово-синее таки.

— Я этой копии сейчас что-нибудь оторву, — пригрозил разозленный Повелитель.

— Не надо, — заступился за хулигана смеющийся Рашид, — мы же умрем от скуки и тоски.

— Зато в своей постели, — произнес Найири, постепенно успокаиваясь и начиная сердито поправлять сбившуюся одежду и помогая султану привести себя в порядок.

Что нравилось человеку в ашуртах, так это то, что они были отходчивы и не злопамятны. Замечательное качество. Но и забывчивостью не страдали. Тоже неплохо. Ему есть чему поучиться у этих демонов. Злобных и коварных.

На шум в гостиной из спальни выглянул Лас, на ходу поправляя пояс с ножами. Озадаченно оглядел веселящуюся компанию и спросил:

— Я что-то пропустил?

Найири только досадливо махнул рукой. Рашид с любопытством заглянул в открытую дверь и понял, что Его Светлость тайна еще та. Сплошная непредсказуемость. Он обошел расписанную под странные джунгли комнату, обстоятельно ее разглядывая, и не сразу, но вычленил из общего стиля один, немного отличающийся манерой исполнения. Тигра с огромными оскаленными клыками явно рисовал кто-то другой, довольно умело подражая, чтобы рисунок не выделялся из общего настроения.

Герцог, любезно улыбаясь, конечно, ловко обошел все расспросы человека, только утвердив того в том, что стены Сантилли разрисовывал собственноручно. Султан случайно видел его беглые зарисовки. Почерк был один и тот же. Это несомненно.

В огромном обеденном зале их встретили оглушительным свистом и приветственными криками. Все у демонов не как у людей, подумал султан. У него на родине свистом в основном обозначали пренебрежение, а здесь одобрение. Султан, не имевший возможности перед экскурсией подробно осмотреть трапезную, и теперь не смог наверстать упущенное. Ростом не вышел. Из-за рослых дэмов абсолютно ничего не было видно, кроме верха каменных стен и высокого, обшитого светлым деревом, потолка, под которым парили в воздухе матовые светящиеся шары, похожие на маленькие лучистые солнышки.

Это было второе чудо, увиденное человеком в своей жизни, если считать огненных бабочек Сантилли. Или третье, если брать в расчет самих демонов. А если вспомнить тот огненный вал…. Или драконов. Но эти светильники понравились султану едва ли не больше остального. "Я — в сказке", — подумалось человеку, восхищенно глядящему вверх. Но тут его осторожно подтолкнули в спину, напоминая, что пора двигаться вперед.

Пока они шли по живому коридору воинов, все, кто мог дотянуться до Его Светлости, дружески хлопали его по плечам и спине. Если учесть, что гарнизон свой герцог любил, холил и лелеял (сразу вспомнился полигончик), то до праздничного стола в лучшем случае могли дошагать собственно только ноги, все остальное обожающие его дэмы просто напросто отбили бы.

— Живым бы уйти отсюда, — вполголоса пробормотал Сантилли, не слыша собственного голоса и чувствуя себя несколько стесненно.

Сделал и сделал. Не один же он там был. Зачем столько шума поднимать? Герцог старался улыбаться, однако получалось неважно. Но ребята действительно рады, хотя бы потому, что больше на этих стенах никто не погибнет.

Дружинники чуть не под ручки проводили герцога со свитой до накрытого темно-желтой вышитой скатертью праздничного стола и только потом разошлись, весело переговариваясь.

— Нас бочки посадили охранять? — озадаченно спросил Его Светлость, ни к кому конкретно не обращаясь. А разве не он сам распоряжается, кто и где должен сидеть, удивился Рашид. Попробовал бы кто-нибудь в его дворце вот так вот отсадить знать в сторону от всех, головы бы полетели незамедлительно.

— Зато никто мешать не будет, — возразил Найири, — И видно все, как на ладони.

Герцог хмыкнул, но промолчал.

Стол, стоящий в паре метров параллельно стене со встроенными бочками, был окружен четырнадцатью стульями с мягкими спинками и сиденьями в тон скатерти и в буквальном смысле ломился от различных кушаний. Пахло так, что даже у не очень голодных слюнки потекли. Поэтому тянуть не стали и начали рассаживаться, кому где понравилось. Найири и Рашид заняли два места по узкой стороне стола, спиной к входной двери, зато лицом к залу. Рядом с Повелителем ашуртов на первом стуле длинной стороны устроился граф Орси, Санти и Лас заняли средние места у стены, позволяющие герцогу контролировать все, что происходило в просторном помещении. Ну, заодно и бочки с вином и пивом будут под охраной.

У султана, наконец-то, появилась возможность хорошо осмотреть зал. Обычная каменная кладка стен. Окна только в стене, где находится входная дверь. Ничего сказочного или хотя бы необычного больше не обнаружилось, и человек, подспудно ожидавший чуда, немного разочаровался.

Прямо напротив них в противоположной стене двустворчатые широко распахнутые двери вели на кухню. В открытый проем хорошо было видно, как суетятся многочисленные повара и поварята у огромных пышущих жаром плит, что-то помешивая и пробуя на вкус. По обеим сторонам от кухни, перпендикулярно стенам стояло по два длинных стола для воинов, возле которых сновали служанки, не успевающие разносить блюда. И поэтому иногда кто-нибудь из воинов приходил на помощь девушкам, по-видимому, совершенно не считая это зазорным.

У глухой стены напротив входной двери находился небольшой оркестр, состоящий в основном из разнокалиберных барабанов, от совсем маленького до огромного, по пояс человеку. Рашид с содроганием представил себе музыку демонов. Но вопреки его ожиданиям музыканты заиграли на чем-то, похожем на палки с дырками, приставляя их боком к губам. Нежное звучание подхватили необычные инструменты, которые дэмы прижимали подбородком к плечу, проводя по струнам плоскими рейками. Музыка ненавязчиво легла фоном на разговор, создавая романтическую непринужденную атмосферу праздника.

Тем временем дэмы вынесли синтезатор и две гитары. Все это установили и положили на заранее приготовленные стулья. Герцог пристально посмотрел на невозмутимого графа Шали, но комментировать не стал. Вместо этого он, пряча усмешку, как бы невзначай проговорил:

— На углу сидишь, — и добавил маленький рулетик к ассорти из мясных закусок на своей тарелке.

— И что? — не понял граф, вопросительно подняв на друга глаза.

— Женишься скоро, — притворно вздохнул Сантилли и критически оглядел получившуюся композицию со всех сторон.

— Жадничаешь, — усмехнулся дэм и на всякий случай пересел на середину стола.

— Тебе так противно мое общество? — не замедлил пророкотать Найири.

И кто сказал, что сын не в папочку, мысленно улыбнулся Рашид.

— Нет, конечно, мой король, но береженого боги берегут, — Шали шутливо отсалютовал суверену бокалом с вином густо-красного цвета.

— Что-то натворил? — Найири кинул на пожавшего плечами дэма короткий цепкий взгляд и снова занялся тушеным мясом, — Санти, я когда-нибудь убью твоего повара!

Султан изумленно уставился на ашурта, потому что блюда были приготовлены просто изумительно.

— Это с какой радости? — совершенно спокойно спросил сын, запивая тающий во рту рулетик вином.

— Да просто из зависти. Сколько можно его у тебя сманивать? И ведь не соглашается, зараза, — сокрушенно покачал головой Повелитель, — Одолжишь на день рождения?

— Не боишься, что у тебя после этого собственные повара разбегутся? — Санти вопросительно приподнял бровь.

— На самом деле проблема решается легко, — Найири глянул на сына смеющимися глазами, — Пообещай ему, что, например, уволишь, если это чудо будет плохо себя вести.

— Так он и испугался, — Санти привычно окинул зал беглым взглядом, отмечая про себя, что Шали уже не первый день упорно думает о чем-то своем, посмотрел на отца, — Не пойдет.

— Не испугается, — согласился Найири, поставил локоть на стол и повертел вилкой в пальцах, затем наставил ее на сына, — но задумается и будет вести себя осмотрительнее. Кто его с таким характером возьмет? Как ты с ним справляешься?

— Сейчас начнется, — вздохнул Его Светлость.

— Что начнется? — Найири нахмурил брови, не понимая, что сын имеет в виду.

В это время открылся портал, впустивший в крепость гостей. Повелитель удивленно отметил, что Санти легко почувствовал еще не открывшийся переход и даже определил автора, так сказать.

— Супруги Тальшу, граф Тоньес рода Тальшу и его жена графиня Эджен, урожденная принцесса рода Дэ Гра из дома Ашуртов, — не вставая, шутливо отрапортовал герцог, поднимая бокал с вином.

— Всем хорошего вечера! — громко сказала демонесса и помахала рукой в ответ на приветственные возгласы и заливчатые пересвисты дружинников. Ну, конечно, как же без воздушного поцелуя храбрым воинам?! Тоньес без слов поднял руку, вызвав новую волну откликов.

Наряд девушки оценили все. Не иначе как сногсшибающим его назвать было нельзя. Рашид подобрал отвалившуюся челюсть. С пышной цветастой юбкой, облегающей бедра, все было в порядке. Почти. Лишь забыли зашить один шов, и теперь правая ножка идеальной формы при каждом шаге открывалась чуть ли не на всю длину. Но это никого не смущает. А почему, собственно это должно кого-то смущать? И где верх? Султан озадаченно посмотрел на девушек, разносящих подносы с угощениями. О нет! И у этих плечи открыты!

У него на родине тоже есть разные страны, где женщины ходят с открытым лицом, но чтобы вот так! А у Эджен от полноценной блузки осталась только широкая синяя полоса, постоянно сползающая на одно плечо и полностью открывающая плоский животик без малейшего намека на жир. И толку от той голубой шали (или что это? широкий шарф), если она прозрачная и небрежно свисает со сгибов рук.

"Отец наш небесный, да будут дни твои безоблачны, а ночи наполнены любовью и негой! Укрепи слабого недостойного сына своего, или я сейчас слюной захлебнусь!" — взмолился Рашид.

Санти стало от души жаль человека, но просил же сестру, оденься прилично! Но, надо отдать должное, юбку она одела длинную. Уже хлеб. И на голове нормальная прическа, а не обычный бардак. Да и глаза сегодня на глаза похожи. Ладно, молодец, сестренка, боги с тобой!

Эджен выглядела особенно контрастно на фоне Тоньеса, одетого в ярко-коричневое с золотой оторочкой таки, простую белую шелковую рубаху и в темные замшевые брюки, заправленные в короткие сапожки. Санти стало любопытно, как сестра снимала с мужа его излюбленные драные джинсы. Наверняка не обошлось без шантажа.

— О, как официально! — весело воскликнула подошедшая тем временем демонесса, чмокая повернувшегося отца в щеку и одновременно подавая вставшему графу руку для поцелуя. Еще один воздушный поцелуй для султана, игривое "мальчики" — это им с Ласом, и шаловливый перебор пальчиков в воздухе. Не иначе как с мужем поссорилась. Какая-то сестра сегодня излишне активная.

— И что на этот раз он отказался покупать? — шепотом спросил Лас у Санти, уже бывший в курсе отношений супругов.

— Спорим, машину, — так же тихо откликнулся герцог, и они ударили под столом по рукам.

Тоньес спокойно пожелал всем приятного вечера и опустился через стул от Найири. Жена процокала неизменными шпильками вдоль стола и, изящно взмахнув юбкой, села рядом с мужем. Пробежала по тарелкам и блюдам быстрым взглядом и благодарно улыбнулась брату, оценив размеры вазы с разнообразными пирожными.

— На память не жалуюсь, — вернул улыбку Санти.

— Молодец, — невозмутимо похвалила демонесса и отработанным жестом небрежно положила себе сразу несколько эклеров и бисквитов.

— Эджен, — не удержался принц, — а ты не боишься за фигуру?

Все, включая и Тоньеса, с любопытством посмотрели на девушку. Та небрежно пожала плечами:

— А куда она денется? Завтра запрягусь, как лошадка, побегаю, как собачка и все калории коту под хвост.

Султан чуть не поперхнулся вином. Найири заботливо похлопал его по спине. Общий смысл Рашид уловил, не смотря на странные выражения. Но кто такие калории? И что они делают у кота под хвостом?

В это время Его Светлость поднялся и громко сказал, обращаясь к дэмам:

— Прошу отнестись спокойно и почтительно к нашим гостям, с которыми мы хотим восстановить мирный договор. Не всегда мы были врагами. У многих из нас до войны были друзья среди ийет. Граф Маярт Шаер Астокчи из дома Ийет, клан Леопардов и его ученик Сах Ир.

Герцог сел на место.

— Что значит "Клан Леопардов"? — нахмурил брови Рашид, внимательно слушавший герцога.

— Потому что — оборотень, — пожал плечами Тоньес, неспешно пробующий светлое вино.

У султана чуть челюсть не отпала.

— Что, уже кого-то покусал? — деловито осведомился Сантилли.

— Ийет — это маги, способные принимать облик какого-нибудь животного, — с неудовольствием глядя на сына, пояснил Найири.

Рашид облегченно перевел дыхание, а то он уже бог знает, что начал думать.

— А почему ты не представил мальчика полностью? Дом Ийет и прочее, — поинтересовался султан, приходя в себя от очередной сногсшибающей новости.

— Потому что императорские радужные драконы в представлении не нуждаются, — ответил Сантилли.

"Ну, попадись мне этот маг, все выдерну! — рассерженно подумал Рашид, — Окружил себя тайнами, как капуста в листья завернулся". У него в доме живет самый настоящий дракон, а хозяин ни слухом, ни духом об этом не знает.

Герцог посочувствовал магу, но сам виноват, сам пусть и выкручивается. Однако, с другой стороны, Сантилли тоже не стал бы открывать все секреты сразу. Ладно, поможем, если что, а то, глядя на лицо султана, можно подумать, что он скрытного и осторожного ийет хочет живьем в масле сварить.

— А красивый портал у Маярта, — с толикой зависти произнесла Эджен.

Из многоцветного переливающегося овала в притихший зал вышли двое. Темноволосый мужчина и седой мальчик. Оба загорелые, оба в белом. Никаких украшений, орнаментов, узоров. Все просто и без излишеств.

Ийет неторопливо склонили головы и с достоинством произнесли слова приветствия. Сидящие за столом дэмы учтиво ответили, кто-то поднял руку или стаканы и бокалы, и даже служанки присели в реверансе. Будто и не было недавней жестокой войны и никому ненужных смертей. Герцог помахал магу, как старому другу, приглашая к столу. Маярт сел рядом с Эджен, а вот Сах Ир предпочел общество Ласайенты, выбрав свободный стул между ним и Рашидом.

— Не боишься сидеть рядом со мной? — приподняв брови, с иронией спросила демонесса, и сразу заработала еле ощутимый толчок в бок от мужа.

— С некоторых пор меня не пугают непрошибаемые стервы, — невозмутимо ответил маг, наливая себе вино, и добавил, — Эджен, ну, сколько уже можно? Я же извинился!

— Требую моральной компенсации, — капризно произнесла демонесса, — а то, как оскорблять, так с таким неподражаемым апломбом, будто на сцене монолог прочитал, а как извиняться, так пара слов и конфликт считается исчерпанным? Я абсолютно не согласна с такой постановкой вопроса, — девушка обиженно покосилась на мага.

— Хорошо, что ты хочешь? — спокойно поинтересовался Маярт.

— Я подумаю и на днях пришлю тебе списочек, — небрежно обронила Эджен, разглядывая вмурованные в стену бочки.

— С мужем не забудь согласовать, — посоветовал Сантилли.

— Ты что! — ужаснулась сестра, — Он же все вычеркнет!

Маг улыбнулся:

— Но все-таки?

— Ну…, - протянула демонесса, поднимая глаза к потолку, будто там было написано то, что должен был предоставить ийет. Но ее опередил Лас, негромко буркнув:

— Главное, больше сладкого и косметики, а то некоторые скоро разорятся на этом.

За столом послышались сдержанные смешки. Санти провел по лицу руками и подвел итог:

— Маярт, список оглашен, можешь приступать.

— Мужчины, — с презрением протянула Эджен, — Что с вас взять? — и потянулась за салатом, не иначе как для разнообразия.

— Мне вставать в очередь за Маяртом? — скорбно поинтересовался йёвалли.

— Да ладно, живи, что с ребенка взять? — пустила шпильку демонесса и нарвалась.

— Могу подгузниками, — тут же невинно предложил Лас.

Дружинники удивленно оглянулись, потому что за столом герцога грянул громкий мужской хохот.

— Я оказалась права, — невозмутимо сказала Эджен, переждав веселье.

— В чем? — с веселым интересом спросил Найири.

— В том, что вы — мужчины, — с легким презрением ответила девушка, — и в том, что детей вы воспитывать не умеете.

— Глядя на вас с Санти, я начинаю задумываться о том, что некоторым родителям надо ставить прижизненные памятники за то, что у них хватило на вас выдержки и терпения, — вынырнул из своих мыслей Шали.

— Вы не правы, Ваше Сиятельство, лично я в детстве была само послушание и невинность. Правда, папа? — с нажимом спросила Эджен у отца.

Тот, невозмутимо отпивая из бокала, задумчиво окинул дочь пристальным взглядом, под которым она почему-то заерзала на стуле, зачем-то поправила шаль и провела рукой по волосам.

— А вот с этого места поподробнее, пожалуйста, — заинтересованно попросил Сантилли отца.

Все дружно посмотрели на Эджен.

— Перебьешься, — с вызовом отрезала сестра, — Еще чего, чтобы порочили мою безупречную репутацию! Милый, меня обижают! — жена посмотрела на мужа глазами целомудренного ангела, которого жестокая толпа фанатиков хочет зверски забросать камнями и безжалостно распять на кресте только ради своей потехи, чтобы потом было что рассказать детям в старости. Жестокие фанатики все как один понимающе заулыбались.

— Можем встать и уйти, раз они такие бяки, — муж потянул любимую за локоток.

— Еще чего! — тут же возмутилась она, — Чтобы эти грубые варвары думали, что меня так легко испугать? Ни за что! — она гордо подняла голову и непреклонным тоном добавила, глядя на Ласайенту, — Но в твоем воспитании есть существенные пробелы, которые необходимо заполнить.

— Забирай! — махнул рукой Санти, — И, правда, сколько я могу мучиться? — он смешливо покосился на принца.

— Только попробуй! — сразу пригрозил Лас, — она же меня заставит краситься, маникюр, педикюр, туфельки на шпильках!

— Не дорос, — раздельно по слогам проговорила Эджен, поставив локти на стол и положив на переплетенные пальцы подбородок, — Хотя, волосы я бы действительно перекрасила. О, Маярт, — демонесса прищелкнула пальцами, быстро выпрямляясь, — не надо косметики! Сделай что-нибудь с этим золотым водопадом, сил нет смотреть на это убожество!

Шали, оторвавшись от своих мыслей, фыркнул и вместе со всеми придирчиво осмотрел насупившегося принца.

— Давай вернемся к вопросу о косметике, — сразу отреагировал маг, помахивая в воздухе вилкой и наклоняясь вперед, чтобы лучше видеть Эджен.

— Лас, — прошептал молчащий до сих пор Сах, — беги, а то они сейчас договорятся до бритья наголо и будешь ходить лысый, как коленка.

Султан, внимательно слушающий веселую перепалку, пропустил реплику юного мага, зато увидел, как у принца высоко взлетели брови и удивленно расширились глаза. Лас изумленно посмотрел на сосредоточенное лицо Сах Ира, настолько он не ожидал от всегда серьезного ийет такого совета. Мгновенное ничего не происходило, но Сах Ир не выдержал первым, у него предательски дрогнули губы, и мальчишки начали сдавленно смеяться, стараясь не расхохотаться в голос.

— Извините, можно устами ребенка спросит истина? — Лас, пытаясь сдержать улыбку, вопросительно посмотрел на спорщиков.

Эджен разрешила, лениво махнув рукой.

— Моральная компенсация твоя, а почему платить должен я?

— Потому, дорогой мой, — девушка откинулась на спинку стула и заложила ногу на ногу, разрез не замедлил воспользоваться предоставленной возможностью, — что мужчина всегда должен платить за женщину, тем более, такую красивую и обаятельную, как я.

И демонесса свысока посмотрела на принца.

— Значит, я уже все-таки вышел из детского возраста? — вежливо уточнил Его Высочество.

— Нет, Ласти, это был булыжник в мой двор, — покосился на жену муж.

Та, словно невзначай небрежно накинула юбку на открытую ногу и сразу сбросила маску светской львицы, став похожей на себя саму:

— Тиль, ты не представляешь, какая это тачка! — от избытка чувств демонесса прижала кулачки к высокой груди, — Бордовый кабриолет. Скоростной. Автоматика. Там электроники напичкано на два века вперед. Мечта, а не машина! — Эджен с силой разжала пальцы и мечтательно подняла глаза к потолку, — А этот демон зажал денежку для любимой жены! — буркнула она и сердито начала ковыряться в тарелке.

Санти с Ласайентой значительно переглянулись и незаметно пожали друг другу руки. Султан совсем отказался понимать то, что сказала демонесса. Козы, тачки. Отец небесный, ты все еще там или отпуск взял? Я же с этими демонами с ума сойду! О чем она сейчас говорила?

Воображение без разгона подкинуло картинку, как Сантилли скачет по пустынной выжженной дороге на огромной черной козе с витыми рогами, а следом за ним, подпрыгивая на трещинах рассохшейся земли, стоя в бордовой позолоченной тачке, мчится его сестра, размахивая прозрачным платком и что-то грозно крича. Ветер рвет каштановые волосы и длинную широкую юбку без шва, обнажая стройные ножки. Да, Рашид успел разглядеть. Или он не мужчина?! Непонятно только, как Эджен умудряется удерживать равновесие на одном колесе. Или в демонических тачках их больше?

— Тони, это какая по счету? — тем временем поинтересовался Санти.

— Сбился уже, — усмехнулся ашурт, — Она туфли так не меняет, как машины.

— Не покупай, — посоветовал герцог, — Пусть пешком ходит, заодно и на тренажерах сэкономишь.

— Мужчины, — сердито пробурчала демонесса, — и это неизлечимо. И ты туда же, — она обличительно ткнула пальцем в принца.

Тот только пожал плечами. Остальные постарались спрятать улыбки, занявшись вином и поистине божественными закусками. Повар у герцога действительно был великолепный.

— Я скоро лопну, — пожаловался ийет, поглаживая тугой живот.

— Не переживай, это поправимо, — усмехнулся Тоньес, — немного танцев, пара красоток на ночь и ты снова готов к употреблению.

Все рассмеялись. Шали, пропустивший большую часть разговора, непонимающе оглядел веселую компанию, но решил ничего не уточнять.

— Санти, объясни, наконец, что вы за каток устроили вокруг крепости? Неужели нельзя было просто выжечь их? — спросил Тоньес.

— Мы пытались, но эти… хм…, - герцог покосился на сестру, внимательно его слушающую, — сразу сдают назад. Сам видел, что с внутренней стороны творится. Пришлось выманивать их на простор. Порезвиться.

— Ты хочешь сказать, то с той стороны мы будем ходить по трупам низших? — брезгливо сморщился Тоньес.

Герцог невозмутимо отправил в рот кусочек мяса.

— Кто тебя заставляет? Не ходи, — прожевав, сказал он.

— И как теперь убрать эту роскошь? — поинтересовалась Эджен.

— Тебе мешает? — улыбнулся герцог, — Дорогу освободим, а двор закроем деревянными щитами. Зачем же добру пропадать, вдруг пригодится?

Его Светлость замер на мгновенье, к чему-то прислушиваясь, потом, стараясь скрыть недовольство, произнес:

— У нас гости. А я надеялся, что он так и не созреет.

Из зеленовато-синего портала вышли мужчины, виденные Рашидом на башне во время боя. Светловолосый, появившийся первым, был встречен дружными возгласами и свистом. Дракона здесь уважали и как умелого бесстрашного воина и как умного и жесткого, но справедливого советника.

Черноволосый, держащий за плечо худенького бледного мальчика, был встречен намного сдержаннее, дэмы просто встали и склонили головы в приветствии. Мальчик сжался под их взглядами и постарался убрать плечо из-под руки Таамира. Дракон притянул его обратно, заставив сникнуть окончательно, но даже не заметил этого. За столом герцога все остались сидеть, чем очень удивили человека, который не замедлил спросить:

— Разве у вас здесь нет дворецкого, распорядителя или кого-нибудь в этом роде? Должны же как-то представлять гостей!

— А зачем? — сквозь зубы процедил Сантилли, не отрывая взгляда от мальчика, идущего с опущенными глазами рядом с драконом, — У нас же просто посиделки. Посидим и разойдемся.

— Слева Таамир, король драконов Ин Чу, справа — его советник Эдингер, — тихо пояснил Найири.

Рашид, до сих пор находящийся под впечатлением от увиденного на стене башни, долго не мог уснуть. Да и потом всю ночь ему снились драконы. Как уговорить их покатать его? Или подарить чешуйку? Или, на худой конец, просто прикоснуться к волшебному существу? Размечтавшийся султан не сразу обратил внимание на то, демоны и ийет замолчали, внимательно глядя на новых гостей.

— Он совсем ох…, - герцог запнулся, посмотрев на сестру, но закончил, — …ренел? Что он сюда притащил?

— Сиди спокойно, — резко приказал Найири, — сейчас разберемся.

— Да, Тилли, где твоя выдержка? — отворачиваясь от драконов, спросила Эджен, зябко кутаясь в шаль, — Впервые в жизни вижу это. Как-то жутковато.

— Ничего необычного, просто мальчишка. Может, это его внебрачный сын, — предположил Тоньес, — зверски убитый в прошлом?

Демонесса презрительно фыркнула, но предпочла отмолчаться. Драконы были близко и могли услышать, особенно этот. Султан опять ничего не понял. Как убитый, если мальчик сейчас совершенно живой? Или это была очередная демоническая шутка?

Один Маярт сохранил видимую невозмутимость. Скорее всего, Ин Чу пришли по его душу. "Но убей меня Создатель, я понятия не имею, что с этим делать?" — растерянно подумал маг, взглядом призывая ученика к спокойствию. Но оба мальчишки, и ийет и йёвалли, с одинаковым любопытством разглядывали необычного гостя.

Его Светлость мысленно кратко и емко охарактеризовал поступок Повелителя Ин Чу, заставив дракона раздраженно поморщиться.

— Светлого вечера, милорды. Миледи, очень Вам рад, — Эдингер не лукавил, это было вообще не в его правилах.

— Здравствуйте, — вежливо проговорил мальчик, вскинув и опять опустив глаза.

Лас в детстве тоже слышал сказки про вернувшихся, но принцесса презрительно относилась к ним, высокомерно считая все это выдумками простонародья от безделья и скуки. Сейчас одна из этих выдумок молча садилась через стул от его Сантилли. Лас угрюмо посмотрел на Таамира. Если это хоть что-то сделает с другом, то….

Герцог сразу обратил внимание, еще как только Ин Чу вышли из портала, что нежданный гость не хочет находиться рядом с Таамиром, стараясь незаметно уходить в сторону от руки, придерживающей его плечо. А вот это плохо. Очень плохо. Им необходимо быть рядом. И не просто рядом, а быть друзьями. Вернувшийся должен забыть холод безвременья и снова стать человеком. Иначе он будет тянуть жизнь из всех, пока не насытиться. Но разве можно насытить пустоту?

Боги, как не вовремя! Но почему бы им не появиться немного позже или раньше? А лучше всего, Андерсу вообще остаться дома и не нервировать сына. Найири махнул рукой чем-то раздраженному князю и хлопнул по соседнему сиденью. Шон, в отличие от отца находящийся в приподнятом настроении, упал на свободное место рядом с хмурым Шали.

Вот вам еще одна проблема. Неужели так сложно подойти к девушке, которую любишь много лет, и сказать "Стань моей женой!" или элементарно предложить сходить посмотреть закат? Нет, мы будем сначала ждать, пока она вырастет, потом, пока она обратит на него хоть какое-то внимание. А когда оказалось, что избранница сохнет по другому, мы будем молча страдать и снова ждать. Чего, скажите, он дожидается, когда надо действовать?!

Но сегодня должна закончиться интрига, начатая герцогом почти полгода назад. А всего-то надо было, проходя мимо одной из девушек, небрежно бросить, что "вот если бы Рози обратила внимание на графа, а еще лучше влюбилась и вышла за него замуж, то место кастелянши замка могла бы занять одна очень умная деятельная особа". И механизм начал набирать обороты. Среди девушек сначала тихо, потом все громче стали раздаваться голоса: "Ах! Такой мужчина пропадает в одиночестве…. Который умирает от любви… Тише, тише, никому ни слова!", постепенно перейдя в бойкое обсуждение достоинств Его Сиятельства. Сантилли время от времени незаметно подбрасывал темы для разговоров, накаляя страсти.

Капля камень точит. Девушка стала внимательнее присматриваться к Шали, все чаще и чаще обращая на него внимание, но упорно утекала от всех разговоров, как вода сквозь пальцы, и граф занял активную выжидательную позицию. С одной стороны, это добавляло масла в огонь, с другой — тушило робкий огонек любви целым водопадом безнадежности. Девушка считала, что простая служанка не может войти хозяйкой в дом аристократа. А стать обычной любовницей Шали ей ни за что не предложит.

Влюбленные страдали в тайне друг от друга, но Рози, занявшая жесткую круговую оборону, не оставила графу никакой надежды на победу. Отношения, особенно в отсутствие герцога, так и не начавшись, начали заходить в тупик. Сантилли, еще не зная как, хотел разрешить создавшуюся ситуацию. Вот если бы они поцеловались, что ли….

Но сейчас решения требовала другая, более серьезная проблема.

Герцог бросил короткий взгляд на своего отца, потом на Маярта и решительно пересел к мальчику.

— Как тебя зовут, малыш? — тепло улыбнувшись, поинтересовался он, поворачиваясь к столу боком и небрежно ставя ногу на перекладину стула пажа.

— Сэмюель Ксавье.

— Как? — одновременно удивленно переспросили Санти и Тоньес. У Эджен удивленно наморщился лоб.

— Сэмюель, — обреченно вздохнул мальчик, не поднимая глаз.

— Ты француз? — граф Тальшу внимательно оглядел необычного гостя.

Тот неопределенно мотнул головой.

— А как звали твоих родителей?

Паж равнодушно пожал плечами. А вот это хуже, чем надо. Сантилли осторожно взял ледяные пальцы подростка, сжал их в своих ладонях, согревая. Чертов Таамир, мог бы хотя бы предупредить! Умница Эдингер тем временем переключил все внимание не всегда сдержанного Шона на себя, заняв йёвалли незначительной болтовней. Ашурты и Рашид занялись с Андерсом обсуждением строительства нового морского порта. Хоть Ласти останется на какое-то время свободным от папочки. И герцогу никто мешать не будет. Спасибо огромное отцу в свое время заставившего сына вызубрить казалось никому не нужные правила обращения с вернувшимися. И вот, пригодились знания.

— Сэмюель, посмотри мне в глаза, пожалуйста.

Мальчик послушно поднял глаза. Пока еще управляем. Уже хлеб.

Боги, с чего начать? Что он помнит? Почему пришел в этот мир? Что хотел? Что хочет? Что любит и что ненавидит? Ничего неизвестно. "Убью дракона!" — с нарастающим раздражением подумал Сантилли.

— Ты когда-нибудь слышал про демонов? — спросил герцог.

Отрицательное покачивание головой. Потом неуверенный кивок.

— Мама говорила, что они души забирают.

Санти поерзал на стуле.

— Ну, знаешь, малыш, демоны бывают разные. Есть плохие, а есть хорошие.

— Они не забирают души?

— Зачем мне чья-то душа? — Его Светлости вспомнился похожий разговор. Вроде недавно был, а, кажется, будто вечность прошла.

— Ты — демон? — спросил Сэмюель, внимательно приглядываясь к ашурту, и серьезно произнес, — Совсем не похож.

— Ну, еще не ночь, — усмехнулся герцог.

— А что будет ночью?

Хорошо, что у мальчика просыпается любопытство. Теперь, главное, все сделать правильно.

— Танцы, еще танцы. Много танцев. Разных: веселых, быстрых и медленных. Будет даже танец поцелуев, но, — Санти наклонился и заговорчески прошептал, — об этом мы никому не скажем.

— Почему? — тоже подаваясь к герцогу, тихо спросил Сэмюель.

— Потому что это сюрприз. В зале выключат свет на некоторое время, и все будут целоваться.

— А если кто-нибудь не захочет? — мальчик покосился на Таамира.

Поня-атно. Тварь хвостатая! Ты до чего ребенка довел? До самоубийства?

— Тогда ты прячешься под стол, — сделав большие глаза, ответил Санти.

— Зачем? — изумился подросток и опасливо скосил глаза вниз.

— А затем, что под столом целоваться не солидно, — Его Светлость выпрямился, сделал значительное лицо и важно кивнул головой.

Мальчик улыбнулся, и на его щеках появились очаровательные ямочки. Руки начали потихоньку теплеть. И Сантилли стал вливать в него жизненную силу. По капле. Незаметно. Боясь испугать и навредить.

— Ты пирожные любишь?

— Я же не девчонка, — смешливо фыркнул подросток, но увидев стоящую на столе вазу, передумал, — если только немного.

— Тебе какое? — ашурт взял тарелку пажа и потянулся к сладостям.

Сэмюель неуверенно показал на ближайшее. Санти, перебирая в воздухе пальцами, добавил к выбранному бисквиту товарищей.

— Я подумал, что ему одному будет скучно лежать в полном одиночестве, и решил, что компания еще никому не помешала. Тем более такая сладкая. Держи.

Снова эти ямочки, только теперь глубже, потому что улыбка больше. Давай, герцог, чем его еще можно удивить?

— Я столько не съем, — мальчик высвободил одну руку и осторожно поставил тарелку на стол.

— Ерунда, Тоньес, — демон кивнул на мужа сестры, — сказал, что после танцев все утрясется и на освободившееся место можно будет затолкать десерт.

— Если не войдет, ты нас попроси, мы сверху попрыгаем и утрамбуем, — тут же предложил свои услуги отзывчивый граф Тальшу, — Видишь, какая у меня жена стройная? А сладкого съела на-амного больше тебя.

— Мама говорила, что от сладкого портятся зубы, — возразил вернувшийся.

Демонесса очаровательно улыбнулась, блеснув полным набором белоснежных зубов, повела плечиком и положила в рот очередной кусочек пирожного.

— Жени, ты не объешься? — с наигранным участием поинтересовался брат, не забыв подмигнуть Сэмюелю, прикусившему от смеха губу. Эджен презрительно фыркнула:

— У нас только волшебники объедаются. Маярт, неужели нет никаких заклинаний от обжорства?

— Есть, — согласился развалившийся на стуле маг, лениво потягивая вино.

— А поделиться с собратьями по несчастью? — жалобно проговорил Тоньес, умоляюще глядя на ийет.

Маярт скептически оглядел мощный торс демона.

— У тебя собственный рецепт счастья. Вот только на тебе втроем прыгать придется.

За столом все покатились от смеха. Усмехнулся даже Таамир.

— Вы волшебник? — Сэмюель, забыв о смущении, воспитании и манерах, открыв рот, смотрел на Маярта.

— Не слушай демонов, юноша, — поморщился маг, — какой из меня волшебник?

— Не слушай волшебников, мальчик, — немедленно отреагировал Санти, — они такого наговорят, а потом раз… — он сделал театральную паузу, широко открыв глаза, — и съедят все сладкое. А у меня повар такой десерт приготовил, пальчики оближешь.

Его Светлость поднес ко рту пальцы, сложенные щепотью, поцеловал их и резко разжал, показывая, что их ждет.

— Маярт, — демонесса, подумав, решила все-таки воспользоваться услугами мага, — где твое заклинание?

— Вы все шутите, — улыбнулся Сэмюель, — Никакие вы не демоны и не волшебники. Просто люди.

— Они тоже? — Санти глазами показал на драконов.

— Не знаю, — мальчик пожал плечами, — все говорят — драконы, а никто их не видел.

Сантилли удивленно воззрился на Ин Чу.

— Как так? Вы есть, а драконов нет? А что это такое вчера у нас тут летало и плевалось огнем. Правда, все мимо.

— Кто это у нас мазила? — включился в игру Эдингер, — Ваше Величество, неужели Вы имели несчастье промахнуться?

У пажа округлились глаза. Это король? Его мучитель король? Когда советник назвал Таамира повелителем, Сэмюель машинально решил, что это обычное обращение вассала к своему господину, не более. Санти вовремя увидел застывшую муку на лице мальчика и поспешил отвлечь его на себя. Два идиота, он и Эдингер. Нашли о ком говорить! Но на помощь, как ни странно, пришел сам Таамир.

— Подумаешь, немного промахнулся. Не рассчитал скорость на вираже. Можно подумать, ты всегда такой лихой снайпер, — дракон снисходительно оглядел герцога, — Положи мне по дружбе тоже пирожных, хочу узнать, так ли на самом деле хорош твой повар, как ты его хвалишь.

— Не надо! — воскликнула Эджен, — Так вы меня совсем без сладкого оставите! Буду голодной и злой. А в гневе я непредсказуема.

И демонесса решительно переставила вазу с бисквитами к себе.

Сантилли незаметно перевел дух. Надо же, не думал, что придется говорить Таамиру спасибо.

— Ты вино пьешь? — обратился он к Сэмюелю, — Если нет, то можно развести водой, и получится сок.

— Мне еще рано, — ответил тот и виновато улыбнулся.

— Некоторые считают, что в этом возрасте уже поздно, — пожала плечами демонесса и многозначительно посмотрела на брата.

— Боги, да сколько можно перемывать косточки моему многострадальному детству? — Санти страдальчески поднял глаза к потолку, но помощи от него не дождался. Как всегда.

— А что не так с твоим детством? — иронично поинтересовался Таамир, решивший, что играть в молчанку ему надоело, и чуть не прикусил себе язык, вспомнив, что он сам, своими руками лишил ашурта этого самого детства. Так же, как и Сэмюеля. Вот дьявол! "Неужели я такая дрянь?" — растерянно подумал дракон и уставился в пустую тарелку, пытаясь вспомнить хоть что-то себе в оправдание. Получилось не густо. Это как-то совсем не утешало. Скорее наоборот. В его голову пришла непрошеная мысль: "У меня не было детства и друзей, и поэтому я лишил этого всех, кого встретил". Стало несколько неуютно.

— Что я там еще натворил, о чем мы еще не говорили? — обреченно поинтересовался герцог, снова переключая внимание пажа на себя. А Таамир пусть задумается, ему полезно думать, особенно в последнее время.

— С чего бы начать? — Эджен вопросительно оглядела всех по очереди.

— А помните картину на стене? — спросил Тоньес, подаваясь вперед.

— Это когда у меня чуть сердечный приступ не случился? — демонесса, вспоминая, наморщила гладкий лоб.

Рашид сразу подобрался, вспомнив историю с котом и приемом.

— Только не это! — горячо воскликнул Сантилли и отчаянно замотал головой.

— Тебя послушать, так ни о чем говорить не надо, — усмехнулся молчавший до сих пор Шали, — Эту байку надо взрослым на ночь рассказывать. Кошмары на все сто обеспечены.

— Да что там такое было? Хотите, чтобы мы умерли от любопытства? — Эдингер по очереди возмущенно оглядел демонов.

— Я всего-навсего хотел сделать приятное, — привычно начал оправдываться герцог, — а вы забегали, заохали, заахали, стали за сердце хвататься. Когда это у демонов были сердечные приступы?

Эджен хотела уже запальчиво ответить, но ее опередил Маярт:

— Пожалуйста, с самого начала. Очень хочется связного повествования.

Лас и Сах Ир, о чем-то оживленно перешептывавшиеся все это время, тоже замолчали в ожидании очередной веселой истории.

Выяснилось, что когда маленькому герцогу исполнилось четыре года, отец подарил ему первый настоящий нож. При этих словах у Сэмюеля загорелись глаза и он восхищенно и одновременно немного завистливо выдохнул. Эдингер, заметивший, как заинтересованно мальчик слушает историю, показал на него глазами Таамиру. Тот кивнул головой. Понял. Советнику очень захотелось, чтобы они с Повелителем думали об одном и том же. Например, о том, что бывшему пажу очень хочется иметь свой собственный кинжал. Он ведь как-никак мужчина.

Так вот, Санти подарили боевой нож, и он решил сделать приятное любящим родителям, а именно, нарисовать большую картину на стене. Эффект превзошел все ожидания.

Те карандаши и краски, что были у Его Высочества, рисовать по штукатурке не хотели, и намучавшийся с ними четырехлетний принц случайно увидел забытую на туалетном столике косметику матери. В ход пошло все: тени, румяна, пудра, помада. Картинка получилась великолепная. С этим согласились все безоговорочно. Если бы не одно незначительное НО. Все, что использовало юное дарование, давало размытое изображение, а наш художник хотел конкретики и точности. После непродолжительных поисков он нашел подводные карандаши для губ и век. В ходе рисования выяснилось, что у них есть один существенный недостаток — они быстро стачивались. Вот тогда и пригодился подарок отца.

Стараясь действовать осторожно, Санти взялся за дело и почти сразу порезался. Так как принц всегда все делал с размахом, то и порезался он тоже от души. Рана на большом пальце оказалась глубокой и сильно кровоточила. Вернее сказать, кровь лила ручьем, но Его Светлость это не остановило, а только подстегнуло. Он не стал обращать внимание на такие мелочи, как незначительная царапина, а попросту прижал руку к рубахе, сжав ткань в кулаке. Все равно скоро сама остановится.

В процессе сотворения своих шедевров Сантилли всегда в задумчивости чесал нос, голову или бровь, поэтому можно представить ужас родителей, когда вернувшись к себе в спальню, они обнаружили там разноцветного окровавленного сына. В крови было все, но особенно испугало их огромное пятно на боку. Мальчик, увидев отца и мать, радостно закричал, но перепуганные демоны приняли это за предсмертный вопль. За агонию были приняты и его попытки отбиться от лихорадочного осмотра. Понадобилось время, чтобы понять, что же здесь произошло на самом деле.

— Но как смотрела на меня мама, когда поняла, чем я это все нарисовал! Мне никогда в жизни не было так жгуче стыдно, — Сантилли немного грустно усмехнулся и посмотрел на задумавшегося Сэмюеля, — А вот ты был очень воспитанным сыном.

— Нет, конечно, — отозвался мальчик, но подняв глаза на удивленного демона, спохватился, — Я имел в виду, что картины на стене я не рисовал. Я вообще рисую плохо.

— А что ты любишь делать? — подхватил его воспоминания герцог.

— Читать.

— Прекрасные принцы спасают не менее прекрасных принцесс из рук разбойников, драконов и так далее и так далее? — живо заинтересовалась Эджен, немного хитро посмотрев на хмыкнувшего Эдингера.

— Ну, что я маленький что ли? — обиделся Сэмюель, — Мне нравятся приключения, путешествия. Вы читали "Вниз по реке" Габроли?

— Лас, это ты у нас специалист в этой области, — Санти, все еще не выпуская руку пажа, повернул голову к другу.

Принц задумчиво пошевелил губами, перебирая в уме все книги в их замковой библиотеке. Такого автора он не знал.

— Не может быть! — начал горячиться Сэмюель, — Это невероятная книга. Вы не представляете, сколько трудностей пришлось преодолеть героям, пока они добрались до цели своего путешествия! Габроли так живо все описывает, как будто сам прошел весь путь вместе с ними. Неужели не читали? Я специально просмотрел энциклопедии. Он все точно описал.

Драконы с недоумением переглянулись. Вот тебе и паж из захудалого замка, где даже о демонах и магах ничего не слышали. А, может, и слышали, но не считали настолько важным, чтобы обсуждать. Иначе мальчик имел бы о них хоть какое-то представление. Или мать, женщина из чужого мира, всячески ограждала сына от таких разговоров.

— Малыш, так кто же все-таки твои родители? — осторожно спросил Эдингер, — Судя по твоему разговору, не простые слуги.

— Мы сначала жили в большом замке. Вместе с папой и мамой. Только у папы была другая жена. Она не любила мою маму, но папа запретил ей нас прогонять. Меня иногда приводили в его кабинет, и он смотрел мне в глаза или просил сделать что-нибудь странное. Предметы сдвинуть или выбрать что-нибудь.

Час от часу не легче. Мальчик бастард. И как теперь узнать, откуда он на самом деле? И зачем отец проверял сына на наличие магических способностей, если он не ийет?

— Потом папина жена сказала, что папа умер, и выгнала нас. Мы ходили по деревням, искали жилье и работу. Мама шила одежду для людей, прислуживала в трактирах. Я ей помогал. А затем нас взял один барон, но мама уже сильно болела и скоро умерла. А барон оставил меня пажом. Ему понравилось, что я умею читать и вежливо разговаривать. Это он так сказал.

История получилась короткая и сбивчивая, но от этого не менее печальная. Вся жизнь ребенка уместилась в нескольких фразах.

"А потом пришел дракон и втоптал все это в грязь", — зло закончил ее Таамир и поднял глаза на ашурта. "Прости".

Санти усилием воли подавил желание со всего маху врезать дракону по немного помятой, но все равно красивой физиономии. Запоздалое раскаяние. А теперь они все ходят по краешку ножа. Надо было дать Ласти тогда его добить. Зря он остановил друга.

— Как звали твою маму? — спросил герцог у Сэмюеля.

— Жанна. Жанна Ксавье. Она была очень красивая, — грустно улыбнулся тот.

— А папу? — продолжал допытываться ашурт.

Все внимательно слушали, надеясь узнать, кем же на самом деле является вернувшийся мальчик.

— Не знаю. Мне приказали называть его милорд. Все так его называли. Даже его жена.

Приехали. Не все сидящие за столом смогли подавить вздох разочарования.

— А замок ты помнишь? — вступил в разговор Андерс.

— Очень большой. Светлый, — растерянно ответил мальчик.

— У кого были светлые замки? — перебирая в голове кандидатуры, задал вопрос герцог.

— Ни у кого, — пожав плечами, ответил за всех Тоньес.

Ничего не понятно, подумал Сантилли. Ладно, зайдем с другой стороны.

— А ты похож на папу или маму? — спросил он. Может, здесь что-нибудь прояснится.

— На маму, только волосы папины.

— Демоны, шевелим мозгами. У кого из наших были черные волосы и светлый замок? — повернулся ко всем Шон.

— А почему мы решили, что отец Сэмюеля должен быть демоном или драконом? Ведь мальчик человек, — удивилась Эджен.

Умница, сестра. Как это они упустили очевидное? Подумали, раз отец имел титул, значит, был кем-то из них. Но тогда совсем все запутывается.

— Но среди людей нет лордов, — резонно возразил ей Шон.

— Был один, — задумчиво проговорил Найири, — Только жил он давно. Черноволосый. В светлом замке. Пришелец из другого мира. Маг — чернокнижник.

Мальчик ахнул. Его отец — колдун! Как же так?

— Как давно он жил? — решил уточнить Санти, не знавший ничего похожего.

А вот Маярт, судя по вытянувшемуся лицу, вспомнил.

— Больше тысячи лет назад, — сказал он и ошарашенно уставился на мальчика.

Даже прабабушки и прадедушки мага тогда еще в проекте не было. Ничего себе! И зачем вернувшийся ждал столько веков?

— И кто же нас так осчастливил? — не сдержавшись, хмуро спросил Шон, в упор разглядывая сжавшегося подростка.

Руки Сэмюеля снова начали холодеть.

— Малыш, посмотри на меня, — попросил Санти, бросив сердитый взгляд на сидящего напротив йёвалли: "Язык придержи!"

— У меня отец тоже в своем роде колдун — чернокнижник, — сказал он.

И это было правдой. Ашурты не только славились дружбой с огнем, они знали многие темные обряды, заговоры и заклинания. Взять те же живые браслеты, которые носили они с Ласом.

— А ты? — со страхом спросил подросток, непроизвольно пытаясь высвободить руки. Веселый молодой человек ему понравился.

— Надеюсь, со временем переплюнуть его, — небрежно ответил Сантилли.

У Сэмюеля округлились глаза.

— Но это же очень плохо! — убежденно воскликнул он и удивлено непонимающе оглядел засмеявшуюся компанию.

— Сэм, ты поистине дитя природы! — герцог крепче сжал пальцы мальчика, — Вот скажи, ты боишься взять в руки нож?

— Конечно, нет, — ответил тот, не понимая, куда клонит Его Светлость.

— А если я его возьму? — Санти хитро посмотрел в серые глаза.

— Ну, смотря для чего, — осторожно проговорил Сэмюель.

— Беру назад свои слова про дитя природы, — улыбнулся герцог, — Умница. Остальное сам додумаешь или разжевать? — он склонил голову к плечу, плутовато прищурив глаз.

— Ты хочешь сказать, что эти знания можно использовать по-разному? — медленно, о чем-то размышляя, спросил мальчик.

— Еще раз умница, — похвалил его Тоньес.

— Нет, вы все выдумываете! — воскликнул Сэмюель, — Никакие вы не демоны и не чернокнижники! Они же совершенно не такие!

— А какие? — весело поинтересовалась Эджен.

— Ну, у них рога, — начал перечислять мальчик, — большие когти, ноги кривые и волосатые, пахнет изо рта и серой от них воняет просто ужасно. А еще… Что вы смеетесь? Я правду говорю! — возмутился Сэмюель.

— Никакую не правду. И совсем у меня ноги не кривые и не волосатые, — обиделась демонесса и надула губы, — Кто такую чушь выдумал?

— И зубки у меня беленькие, — писклявым голосом дополнил Шон, вызвав новую волну смеха.

— А вот насчет рогов я бы задумался, — неожиданно подал голос Сах.

— Ты на что намекаешь? — нехорошо прищурив глаза, повернулась к ийет демонесса.

— Я… э… извиняюсь, — растерялся тот, — я не вас имел в виду, а вообще. Есть же жены, которые мужьям наставляют рога.

— Развесистые, — давясь смехом, проговорил Шон и уткнулся в ладони.

— И кто из нас тут такой рогатый? — поинтересовался Шали.

— Граф, ну кто же сознается? — лениво протянул Маярт, побалтывая вином в бокале.

— Да, тебе это не грозит, — смеясь, сказал Найири, — Холостяки у нас безрогими ходят. Малыш, ты нас отлично повеселил. И откуда такие исчерпывающие знания?

— Все об этом знают, — насупился Сэмюель.

— Одни мы отстали от жизни. Герцог, посмотри, у тебя хвост не вырос? — развеселился вовсю Тоньес.

— Бантик хочешь привязать? — откликнулся Санти.

— Так ты герцог? — поразился мальчик, во все глаза рассматривая ашурта, — И совсем не похож.

За столом грянул взрыв хохота.

— Поверь, малыш, это не самый основной его недостаток, — невнятно из ладоней произнес Шон.

— А какой основной? — совсем растерялся Сэмюель.

— Он — демон! — замогильным голосом проговорил йёвалли, поднимая перекошенное лицо.

— Тебе надо подрабатывать на кладбище, — поморщившись, посоветовал Таамир, — пугать впечатлительных и доверчивых старушек.

Все снова рассмеялись. Сэмюель фыркнул и вдруг решительно потребовал:

— Докажи!

— Испугаешься, — презрительно хмыкнул Сантилли.

— Нет! — отрезал мальчик, прямо глядя ему в глаза.

Султан напрягся, вспомнив свою реакцию, когда он узнал, кем на самом деле являются его гости, но он не учел гибкую психику подростка, подсознательно ждущего любого чуда, пусть даже самого невероятного и страшного.

Герцог, не торопясь, с шелестом развернул багровые крылья. Мальчик восхищенно ахнул. Высвободил свои руки и осторожно провел пальцами по теплой шершавой коже, вспыхивающей разноцветными искрами.

— Как огоньки, — восторженно прошептал он и попробовал поймать в ладонь одну из них. Светящаяся точка легко выскользнула и скатилась вниз, мелькнув на прощанье коротеньким хвостиком пламени. Паж машинально проследил за ней глазами и привстал, пытаясь увидеть, куда она потом денется.

— Хвоста нет, — серьезно сообщил Сантилли.

— А как ты поворачиваешь? — удивился Сэмюель.

— С помощью крыльев, — пояснил ашурт.

Все, затаив дыхание, следили за разговором. Было бы невероятным везением, если бы мальчик так захотел жить, что забыл бы про то, зачем он сюда пришел. А пришел он мстить, это было очевидно. Он долго сомневался, мучился, метался между жизнью и смертью, но простить не смог. И вернулся. И теперь все зависит от того, как и что они скажут и сделают. Но жизнь решила внести свои коррективы.

Эджен, увлекшись разговором, сначала не обратила внимания на странное подергивание юбки, но когда по нежной коже проскребли коготки, она, досадливо поморщившись, глянула вниз и забыла, как дышать. Не закричала она только потому, что ей с детства буквально вдалбливали в голову, что принцесса не должна терять самообладание ни при каких обстоятельствах. Все-таки светская выучка много значит.

— Мне визжать или нет? — брезгливо подняв руки и расширив глаза от страха, еле выговорила она, — Мне визжать или нет? Тони. Тони! Тони! Я сейчас завизжу. Мама.

Муж быстро перевел глаза вниз. На коленях жены сидела здоровенная рыжая крыса и, растопырив веером усы, принюхивалась к запахам, доносившимся со стола.

— Сиди спокойно, — тихо проговорил Тоньес, — сейчас уберу.

— Нет, — остановил его, привставший Ласайента, — Я сам. Он чужих не любит. Может укусить.

— Лас, забери этого крысюка, — сквозь зубы, сердито приказал Санти и крикнул в зал, — Расти, ты никого не потерял?

Среди дэмов пробежал ветерок волнения, потом один из них завертелся на месте, что-то выискивая на столе, а потом и под столом. Послышались недоуменные возгласы. Ласайента уже огибал стол, когда пасюк решил, что раз здесь ему не подают, надо идти за едой самому. Он, несмотря на объемистое пузо, легко вспрыгнул на стол. Эджен судорожно перевела дыхание, на ощупь нашла мужа и медленно стала забираться к нему на колени, не сводя глаз с сидящей столбиком среди тарелок крысы, по-хозяйски поводящей носом. Тоньес подхватил жену, усадил ее и, бережно укутав в шаль, стал что-то смешливо шептать ей на ухо. Эджен прижалась к нему и быстро поджала ноги, положив их на свой стул.

Рашид был поражен до глубины души. Никогда бы не подумал, что эта отчаянная девушка, так бесстрашно бросающаяся в бой с неизвестным противником, испугается толстой крысы. Да еще и ручной, скорее всего.

— Еська! — чертыхнулся Лас, — сиди на месте, гад, — и быстро повернул назад, потому что пасюк решил его не слушаться (не хозяин — не командуй) и стал пробираться между тарелок в сторону Сах Ира.

— Крыса, крыса, крыса, — весело позвал ийет, потирая пальцами и подманивая ее, как собаку.

Найири и Рашид аккуратно убрали руки со стола, чтобы не мешать охоте. Андерс, откинувшись на спинку стула, хмуро смотрел, как сын осторожно протянул ладонь вниз и постучал пальцами по столу.

— Мясо ему дай, — азартно посоветовал Сах.

— Лас, дай ему яду и побольше, — невнятно добавила Эджен, обхватив шею мужа, — Эта гадость еще там?

— Там, куда ж ей деться, — с интересом присматриваясь к действию, ответил Шон, — сейчас моего брата будет грызть.

Девушка застонала и передернула плечами. Тоньес успокаивающе погладил ее по спине. Пасюк, наконец, определился с выбором направления и побежал по руке принца, чуть не сорвавшись на середине (Сах и Сэмюель дружно негромко ахнули, переживая за зверя).

— Чуть в тарелку не шмякнулся, — прокомментировал Сах Ир.

— Боги! — пробормотала Эджен, сильнее прижимаясь к мужу и крепче обхватывая его за шею. Найири приподнял бровь и многозначительно улыбнулся Тоньесу. Тот не сдержал ответную веселую ухмылку, обнимая жену. Эдингер, смешно сморщив нос, наблюдал, как крыс, проскальзывая лапками по шелку рубахи, забрался на плечо и спрятался под волосы Ласайенты, высунув наружу нос. Подбежавшего хозяина встретил упитанный зад питомца, торчащий из-под золотой волнистой шевелюры принца.

— Фу, гадость, — сморщился Шон, когда рыжий хвост, изогнувшись, обвил подбородок Ласа. Принц, скосив глаза вниз, дунул на него, но хвост пополз вверх к губам.

— Что там? — боязливо спросила Эджен и на свою беду рискнула поддаться женскому любопытству.

— Убери это немедленно! — все-таки взвизгнула она, — Мамочки, какая дрянь! Ласти, прекрати это немедленно, мне сейчас плохо станет!

— А я что делаю? — возмутился демон, пытаясь выцарапать крысу из-под волос. Пасюк оказался скользким и вертким.

— Осторожно, — предупредил хозяин, приплясывая рядом, — не порань.

— Я сейчас сам твоим чудом займусь, — пригрозил Сантилли, — если ты в течении пяти секунд не уберешь его отсюда!

— Да, милорд, сейчас, — засуетился покрасневший дэм.

Но пасюку Лас понравился, и он, недолго думая, проскользнул под ворот рубахи.

— Демоны ада, — с чувством выругался принц, выгибаясь все телом.

Пасюк задействовал все имеющиеся в наличии коготки, чтобы с комфортом сползти вниз по спине йёвалли. Это фраза произвела на Андерса поистине неизгладимое впечатление. Его девочка ругается, как простой солдат! То, что он сам неоднократно употреблял это выражение, Повелитель как-то выпустил из виду.

Тут у Сантилли лопнуло терпение и он, резко поднявшись со стула, направился к другу, на ходу сворачивая крылья. Сэмюель не знал, на что смотреть. На ловлю крысы или на то, как тает в воздухе прекрасное чудо. Победило последнее. Пасюков он уже видел, а чудес в его жизни еще не было.

Расти засуетился сильнее, опасаясь потерять любимца. Эдингер, оперевшись локтем на стол, старался сохранить серьезное выражение лица, потирая переносицу двумя пальцами. Он переглянулся с Шоном и Маяртом, и все трое, не сговариваясь, заулыбались, а потом начали беззвучно смеяться. Шали, закусив губу, следил, как герцог, выдернув таки из-за пояса Ласа, перебросил его через голову друга и кинул на стул.

— Жени, полжизни теряешь, — окликнул демонессу Шон, — у нас мужской стриптиз. С крысой.

— Что я там не видела, — сердито огрызнулась девушка, не оборачиваясь.

Крысюка обложили со всех сторон по всем правилам. Под сдавленное шипение принца (пасюка одолела жажда путешествий), шутливые советы и комментарии, герцог расстегнул пуговицы, запустил руку под рубаху Ласа и извлек пронзительно верещавшего пешехода на свет. Еська вырывался и постепенно сползал вниз, мельтеша в воздухе лапками и вертя упитанным задом, но Сантилли жестко держал его.

— Милорд, вы его раздавите! — испуганно вскрикнул Расти.

— Неужели? — холодно поинтересовался герцог.

— Милорд, прошу извинить меня. Этого больше не повторится, — дэм старался говорить твердо, но визжащая крыса требовала помощи, и хозяин, не выдержав, просительно подставил широкие ладони под выскальзывающего из руки Его Светлости любимца. Сантилли выпустил его, и тот шлепнулся в хозяйские объятия. Расти тут же сунул Еську за пазуху от греха подальше и поспешил ретироваться, не переставая извиняться.

— Развел крысятник, — раздраженно буркнул Таамир.

— Расти, — незамедлительно окликнул Сантилли уходящего дэма.

Тот испуганно оглянулся.

— Как потомство? — поинтересовался герцог.

— Какое потомство? — искренне удивился воин.

— Нет крысятника, — сделал вывод Сантилли, махнул рукой Расти, чтоб шел дальше и невозмутимо уселся на свое место. Вернувшемуся он был пока не нужен. Потом пересядет, если понадобится его помощь, а пока пусть Сэмюель попробует оглядеться и освоиться в новом для него мире.

Дракон пренебрежительно усмехнулся в ответ, а сидящие за столом дружно рассмеялись.

Сах Ир, наклоняясь к Ласайенте, спросил:

— Давай посмотрим крысюка?

Принц наморщил нос и отрицательно помотал головой.

Тень философски пожал плечами:

— А я пойду, — и вопросительно посмотрел на Маярта.

Тот утвердительно кивнул, и ученик сорвался с места, бросившись догонять дэма с пасюком на плече.

Лас с легкой долей зависти смотрел, как ийет, сначала взявший разбег, постепенно перешел на шаг, подошел к Расти и представился, коротко кивнув головой. Дэм, о чем-то спросив и получив отрицательный ответ, снял Еську и протянул его мальчику. Тот с восхищением повертел крысу в руках, покачал на весу и легонько дунул в мордочку. Еська смешно растопырил усы и принялся тереть нос лапками. Дэм показал на стол, приглашая ийет, и тот степенно согласился. Скоро юный маг уже вовсю болтал с воинами, а крыса, вальяжно развалясь среди тарелок и кубков, важно принимала подношения.

У Ласа не получалось так непринужденно завязывать знакомства. Одно дело, воспользовавшись природным очарованием под настроение одурачить кого-нибудь, а совсем другое вот так естественно и просто найти общий язык с незнакомцами и завести друзей. Ласайента случайно скользнул глазами по отцу и понял, что сглупил, надо было идти с Сахом. Но теперь вставать и идти к нему показалось йёвалли еще большей глупостью, и он остался сидеть на месте, ругая себя последними словами.

Сэмюелю, впервые оказавшемуся на пиру, было легко и весело, несмотря на близкое соседство Таамира. Ему очень хотелось пересесть ближе к светловолосому юноше, ловившему пасюка, и к его соседу, но он постеснялся сказать об этом, а рассерженный Сантилли не подумал.

— Ласти, я тебя обожаю! — проворковала Эджен, уже пересевшая на свое место и принявшая подобающий принцессе светский вид, — Лови мое большое спасибо.

И она, обворожительно улыбнувшись, послала принцу воздушный поцелуй.

Расстроенный своей нерешительностью Лас постарался взять себя в руки, тем более что взоры всех находящихся за столом, обратились к нему. Независимо подняв подбородок, он изобразил недоумение.

— И это все? Я жертвовал своей такой молодой жизнью ради тебя, а ты хочешь отделаться банальным поцелуем? Воздушным, — мгновение подумав, добавил он, и печально покачал головой, отчетливо осознавая, что ложит ее в пасть тигра, но ему очень захотелось отыграться за "ребенка".

Герцог собрал лоб в складочки и, повернувшись к другу, смерил его испытующим взглядом, словно говоря: "Рискуешь, мой милый, рискуешь".

— Действительно, Жени, Его Высочество чуть не покусала огромная злобная тварь, а ты как-то несерьезно предлагаешь отважному мальчику простое воздушное колыхание, которое до него даже не дошло, — выделив последние слова интонацией, граф Орси, положил подбородок на переплетенные пальцы и иронично посмотрел на Ласа.

"Теперь выкручивайся, милый ребенок".

Эджен не заставила себя ждать.

— Могу предложить на выбор…,- она замолчала, потому что Санти поставил на стол локоть, веером разжал пальцы и, весело вскинув бровь, кивнул сестре, чтобы начинала. Демонесса как ни в чем не бывало продолжила:

— Подгузники, — герцог загнул палец, — рожок с молочком и соску, — ласково перечислила девушка, следя за рукой брата.

К концу короткого списка плечи вздрагивали уже у всех, кроме Андерса, не одобрившего упражнения бывшей дочери в остроумии.

Лас покрутил головой:

— Да, невелик выбор. Откровенно говоря, я ожидал большего.

— Горшок, — с придыханием произнесла демонесса, призвав себе на помощь всю мощь женского обаяния и сексуальности.

Как ни старались демоны не обидеть ранимого принца, но тут уже расхохотались почти все, даже Таамир. Лишь Андерс скрестил руки на груди, угрюмо глядя на сына исподлобья. Лас озадаченно посмотрел на вызывающе торчащий мизинец герцога, помял его в раздумье. Санти честно силился сохранить невозмутимое выражение лица, но в его глазах бойко прыгали неугомонные смешинки.

— А пеленки у тебя уже кончились? — вежливо спросил принц, вопросительно оглядел полуобнаженную Эджен и старательно загнул оставшийся палец.

Его Светлость уткнулся лбом в образовавшийся кулак и, всхлипывая, съехал на плечо друга. Найири прикрыл улыбку ладонью и переглянулся со смеющимся Рашидом. Эдингер, облокотившись на стул Таамира, усмехался, постукивая себя костяшками пальцев по губам. Шон показал брату большой палец и повернулся к Маярту, заслонившемуся бокалом с вином. Шали хмыкнул, выкрутился, паршивец!

Тоньес притянул к себе надувшуюся жену и поцеловал ее в висок, стараясь не рассмеяться. Только Повелители Ин Чу и Йёвалли не торопились присоединиться к общему веселью. Таамир понял, что никогда не видел, как заразительно и открыто умеет смеяться ашурт. "Что же я делал не так? — подумал дракон и сам себе ответил, — Да все! Надо было все сделать по-другому". Но как, он понятия не имел.

Андерс раздраженно стиснул зубы. Чему Сантилли учит ребенка? Где его воспитанная девочка? Во что этот ашурт превратил дочь? В малолетнего оболтуса и шалопая? С герцогом, да и с Найири придется очень серьезно поговорить и вернуть Лауру в отчий дом. Князь не собирался терпеть выходки нахального мальчишки. Сэмюель, ничего не понявший, неуверенно оглядел всех и остановил взгляд на Эдингере, но увлеченный происходящим дракон этого не заметил.

— Ну… ты… змей, — только и смогла вымолвить Эджен, — я от тебя такого не ожидала. Берегись, Твое Высочество, месть моя будет страшна!

— Закидаешь сосками? — притворно ужаснулся принц.

— Нет, — с сожалением произнесла Эджен, — Жаль, но тебе это вреда не принесет. А вот когда ты будешь собираться на праздничный прием или бал, а у тебя не будет подходящего платья… — многозначительно протянула она.

— Не дашь? — обиделся Лас.

Демонесса отрицательно помотала головой, отчего по волосам пробежали яркие отблески света.

— Ну и не надо, — легкомысленно отмахнулся принц, — значит, мне не придется туда идти и строить из себя воспитанную девицу, а тебе — брать с собой воз подгузников и… горшков, — он постарался скопировать интонацию Эджен.

В исполнении принца это вышло несколько неуклюже, но так получилось даже лучше. Великосветская компания получила еще одну возможность расхохотаться от души. Демонесса оттаяла и улыбнулась начинающему хулигану.

Сэмюель жадно прислушивался к шутливым репликам, переводя глаза с одного гостя на другого, и случайно встретился взглядом с Маяртом, сидящим напротив него. Тот весело подмигнул ему и открыто улыбнулся, кивнув на нетронутую тарелку.

Мальчик неуверенно взял маленькую ложечку с длинной ручкой и осторожно попробовал пирожное. Оно оказалось необычайно вкусным, и паж понял, что очень голоден. Эдингер, не сводящий глаз с мальчика, толкнул под столом ногой своего суверена, и, когда тот недовольно покосился на него, показал глазами на вернувшегося.

Таамир никогда никого не потчевал, не накладывал еду в чужие тарелки, не уговаривал скушать еще кусочек за папу, маму или себя любимого, не ухаживал ни за кем никогда за столом. Да он вообще никогда ни за кем не ухаживал. Ни за девушками в молодости, ни, тем более, потом за теми, кто грел ему постель. Много чести для них.

Даже когда Эдингер лежал в беспамятстве, Повелитель просто проводил время у его кровати. И теперь Таамир растерялся, не зная, что и как делать. "Дьявол!", — критично оценил он ситуацию и вопросительно посмотрел на советника. "Действуй", — просигналил тот бровями. Найири и Рашид, не сговариваясь, переглянулись и по возможности незаметно принялись наблюдать за Ин Чу. Когда еще такое увидишь?

Дракон немного помялся, почесал в раздумье нос и, решив, что лиха беда начало, наклонился к увлеченному сладким Сэмюелю:

— Может, ты хочешь что-нибудь посущественнее пирожного?

Эдингер с досадой поглядел в потолок. Паж сжался и застыл, растерянно закусив губу, не зная, что делать и отвечать. Советник ободряюще кивнул ему и показал глазами на блюда с закусками. "Может, Повелитель сам выберет?", — спросил он Таамира.

Пока Его Величество осваивал новую для него роль заботливого опекуна, на другом конце стола созрел фрукт под названием месть.

— Тилли, я все хотела спросить, — Эджен чарующе улыбнулась, и брат мигом насторожился, — а почему у вас нижнее белье какое-то невзрачное?

— Эджен! — недовольно остановил ее Найири, — тема не для разговора!

Андерс тоже осуждающе посмотрел на демонессу. Остальные наоборот заинтересовались, справедливо подозревая подвох. Девушка же не обратила на замечание отца никакого внимания.

— Черное, бесформенное, фи, — она сморщила носик.

— Без кружавчиков, — подсказал муж.

Эджен с благодарностью посмотрела на него.

— Неужели нельзя было ничего придумать, — она покрутила кистью руки, — более…

— Сексуального, — снова пришел на помощь супруг, в свое время, как и все ашурты, служивший в крепости и настрелявшийся, намахавшийся и набегавшийся по ее стенам по самое не хочу.

За столом послышались сдавленные смешки.

— Мелко мстишь, милая, — Санти тоже умел обворожительно улыбаться.

— А за что она мстит? — тихо поинтересовался вернувшийся к их столу Сах Ир у Ласайенты, усаживаясь на стул.

— У них свой счет. Пока побеждает Санти, — ответил йёвалли, и они насторожили уши.

— Понимаешь, — тем временем продолжил герцог, — как-то несерьезно во время ночной тревоги сверкать белыми кальсонами. С кружавчиками, — он бросил смешливый взгляд на Тоньеса, пытавшегося сохранить невозмутимое выражение лица, — Да и не оценит никто, но я подумаю над твоими словами. Прямо сейчас и начну.

— Ребята! — герцог поднялся, и в зале сразу стало тихо, — у нас с женской стороны поступило предложение.

— Ты что? — всполошилась Эджен, — шуток не понимаешь?

— Сколько уже можно…

— Санти!

— …протирать штанами стулья? — громко закончил он и тихо добавил, — Так их и до черных подштанников можно стереть, — и снова звучно продолжил для всех, — Может, начнем танцевать?

Дэмы встретили слова громкими одобрительными криками.

— А то нашим обворожительным девушкам от долгого бездействия странные мысли в голову приходят, пора исправлять положение, — обратился он к сестре, садясь обратно и ласково ей улыбаясь.

— Отомстил? — елейно спросила она, — Ничего будет и на моей улице праздник. А вообще было интересно, что ты ответишь. Мне понравилось. Но над фасончиком подумай на досуге, — небрежно посоветовала она, оставив за собой последнее слово.

— Что с нее взять, женщина, — тихо прошептал на ухо Ласайенте Сах Ир, и мальчишки прыснули от смеха.

Хорошо, что рядом с Ласом сидит Сах, подумал Его Светлость. Иначе похоронное выражение лица принца портило бы все веселье. А на Андерса можно просто не смотреть, и проблем не будет. Найири придержит князя за локоток, если что.

Санти показал глазами сестре на танцующих и вопросительно приподнял бровь. Когда еще Тоньес созреет, а они к этому времени разомнутся.

Тони наблюдал за кружащимися в танце женой и Санти.

Вот ведь чертов ашурт. И никому не сказал ни слова про мальчишку. Ненавязчиво закрыл крепость и никого не пускал. Хотя за эти тридцать лет они все неоднократно побывали там, а так ничего толком и не видели. Герцог или на стенах или во дворе, а без него подниматься в жилые комнаты как-то неприлично. И ведь Андерс тоже был. Найири знал, это сомнению не поддается, и тоже ничего не сказал. Два интригана. Но Санти! Скрытная и хитрая бестия! Спрятать йёвалли у всех на виду.

И гарнизон подобрал себе под стать. Даже прислуга молчала. А видели ли они эту прислугу? И с дружинниками особо не поговоришь, потому что этот дьявол постоянно опекал гостей. Заботливо так. Ненавязчиво. Но почему их исключили из списка посвященных? Обидно, обидно.

Тоньес прищелкнул пальцами от досады и перехватил удивленный взгляд мага, махнул рукой — не обращай внимания. И драконы были в курсе. Ладно, сочтемся, Тилли. Месть моя будет страшна! Тоньес усмехнулся. Я тебе тоже что-нибудь не скажу.

Эджен несколько дней после того злополучного бала ругала и себя и его самыми последними словами. Себя — за то, что не пошла, его — за то, что не уговорил пойти.

А Лас просто очаровашка. Такой же скрытный и замкнутый.

Йёвалли сидел, уткнувшись носом в переплетенные пальцы, и наблюдал за танцующими. И не понять, о чем думает. Вроде просто смотрит.

Тони проводил смеющуюся жену задумчивым взглядом. Красавица она у него и умница, несмотря на некоторые причуды. Может, купить ей эту тачку? Но старые пусть продает, действительно, это у нее становится уже манией. Пора останавливать.

Тоньес перехватил за талию проходящую мимо симпатичную служаночку. Где ашурт их берет? Не иначе, как конкурс проводит. Все как на подбор крепкие, ладные, красивые и улыбчивые. Лас с удивлением глядел, как демон, притянув к себе девушку, что-то шепчет ей на ушко. Рука ашурта как бы невзначай скользнула вниз, приглаживая юбку, но служанка постаралась аккуратно отодвинуть ее. Мило улыбнувшись Тоньесу и согласно кивнув, она ушла. Договорились? О чем?

— Подожди, — спохватился демон, — и фруктов.

— Хорошо, милорд, — полные губы дрогнули в вежливой улыбке.

Лас поискал глазами Санти и увидел, как они с Эджен, обнявшись и оживленно разговаривая, направляются к столу, но где-то на полпути сворачивают в сторону. Демонесса непринужденно усаживается на деревянную подставку для кувшинов возле огромной пивной бочки, а друг, привалившись к ее днищу, поворачивается к ним спиной, как бы ненароком закрывая сестру. Это означает, что разговор будет серьезный, раз Сан хочет исключить любую возможность услышать его, даже по губам не прочесть.

Тоньес задумчиво посмотрел в зал. Потанцевать что ли, пока жену не увели? Танцевать Эджен любит. И как этот ураган так долго смог высидеть на месте?

Сейчас принесут сладкое и фрукты, а жена пока переговорит с братом. Что-то она такое задумала, чтобы "вернуть Ласти на путь истинный". Конец цитаты. И ведь не успокоится, пока все не перепробует.

В это время принесли десерт, и султан понял, что живым он отсюда не уйдет.

— Тилли, скучаешь по женщинам? — сочувственно спросила Эджен, глядя, как брат задумчиво провожает взглядом танцующие пары.

Санти, усмехнувшись, покосился на сестру, потом резко став серьезным, принялся бездумно разглядывать носки своих сапог. Демонесса терпеливо ждала, наблюдая за веселым танцем. В конце концов, герцог, наглядевшись вниз, поднял глаза.

— Не то слово, — произнес он и хмыкнул.

— И что? — Эджен еле заметно кивнула в сторону Ласайенты.

— И ничего, — снова усмехнулся Сантилли, — ему нравится эта жизнь. Лас просто в восторге от нее.

— Но ты пробовал поговорить?

— А как ты думаешь? — вопросом на вопрос ответил брат, — он и слышать не хочет о том, чтобы стать женщиной. Тем более что я все это время обращался с ним, как с мальчишкой.

— Ты с ума сошел! — ужаснулась Эджен, — Он же изнеженный весь, как тепличный цветок!

— Это я заметил, — хмыкнул герцог, — Но мальчик захотел стать воином, правда, с моей подачи. Черт!

— Тиль, не ругайся, пожалуйста, — поморщившись, попросила сестра, — Как Ласти все перенес, ума не приложу. Это же девушка! И не просто девушка, а принцесса, которая сама даже пуговицу застегнуть не могла без помощи прислуги. А ты ей — меч в ручки, отжимания, бег по пересеченной местности. Кошмар!

— Не только меч и бег, — вздохнул Санти, — он и полы мыл и посуду, и стирать научился и пуговицы застегивать и дыры зашивать.

— Боги! — демонесса прижала ладони к щекам, — Ты совсем ум потерял?

— А кто за воина это будет делать в походе? — Санти с удивлением посмотрел на сестру, — Спорим, и отец, и Андерс получили такое же воспитание. Только некоторые вещи они уже не практикуют. Но это не все, — герцог решил идти до конца.

— Что ты еще с ним сделал? — испугалась демонесса, рефлекторно натягивая палантин на плечах.

— Жени, я не знал, что Лас — девушка, — обреченно сказал герцог.

"Что?" — беззвучно воскликнула сестра, широко распахнув глаза.

— Ты больной на всю голову идиот! — шепотом принялась отсчитывать она брата, — Ты когда думать начнешь?

— Жени…, - начал Санти.

— Нет, надо спросить у папы, а не роняли ли тебя в детстве с высокой скалы на камни. Ты…, - Эджен от избытка чувств принялась дергать за бахрому, — ты…

— Жени, я дурак, но пойми, я же никогда, в отличие от вас не видел йёвалли, поменявших пол. Как я мог узнать? Андерс распинался про пропавшего сына, и я подумал…. Я и ангелов никогда не видел, и чертей, между прочим, — упавшим голосом закончил он.

— И те и другие гадостная гадость, не поймешь, кто из них хуже, — категорично отрезала сестра, — Только от одних воняет, а от других несет.

— Чем? — не понял Санти.

— Помойкой и божественным…, - сестра замолчала, пощелкала пальцами.

— Слово забыла, — с досадой пояснила она, видя недоуменное лицо брата, — Не дар, не промысел. Да черт с ними!

— Ругаешься, — машинально заметил брат.

— Ну и черт с ним, — рассердилась Эджен, — И как теперь исправить то, что ты сделал?

— Пусть все остается, как есть, — усмехнулся Санти, — Ласти нравится.

— Ласти из тебя скоро веревки вить будет, а ты от умиления слюни пускать, — буркнула сестра.

— Да, конечно, когда это из меня веревки вили? — обиделся Сантилли.

— Да. Конечно. Уже начинают, — рассердилась Эджен, — Тилли, это на тебя совсем не похоже. В чем дело?

Санти неопределенно пожал плечами и, отвернувшись, снова начал бездумно наблюдать за серединой зала, где разгоряченные танцем дружинники как раз подбрасывали вверх весело визжащих девушек. Разноцветные юбки взлетали, открывая стройные ножки. Распущенные по случаю праздника волосы едва успевали за хозяйками. Радостно рокотали барабаны, подчеркивая ритмом бесшабашную стремительную мелодию. Как бы он хотел вот так же под переливчатый свист, смеясь, промчаться по кругу, держа в объятиях любимую. Закружить ее, поднять вверх, чтобы через мгновение опустить вниз и найти ее губы для мимолетного поцелуя.

— Значит, не судьба, — немного грустно ответил Санти больше своим мыслям, чем сестре.

— Тиль, перестань хандрить, — Эджен мягко взяла его за руку, заглянула в глаза, — Мы что-нибудь придумаем.

— Не надо, — решительно ответил брат, стряхивая с себя ненужные раздумья, — Пошли, пока там все сладкое не съели.

Он подхватил Эджен за талию и легко снял с подставки.

— Целая, невредимая и даже не помятая, — отрапортовал он Тоньесу, усаживая сестру, — Миледи, благодарю за прекрасный танец, — он поцеловал ей пальчики и лукаво улыбнулся, — Вы великолепны и обворожительны как никогда!

Великолепная и обворожительная благосклонно приняла его комплименты, устраиваясь под надежным крылышком обнявшего ее мужа.

— Хорошо, — твердо проговорил Тоньес.

— Что? — не поняла жена, вопросительно поднимая на него глаза.

— Хорошо, — повторил он и вздохнул, — покупай. Но! — Тоньес поднял палец, умеряя восторг Эджен, — все старье из дома убирай к… ты поняла, — и он строго посмотрел на сияющую жену.

— Куда? — растерялась она.

— Не знаю, — отрезал муж, — осчастливь первого встречного нищего.

— Ему плохо не станет? — рассеянно спросила Эджен, лихорадочно перебирая в уме различные варианты устранения накопившихся вещей.

— Его проблемы, — категорично ответил муж, — за неделю управишься?

— Д-да, — рассеянно кивнула демонесса, — должна, — и сразу обратилась к сидящим напротив них друзьям, — Мальчики, мне нужен рисунок на капот. Что-нибудь… не знаю… и на дверцы. Вы же можете, — она чарующе посмотрела на озадаченных демонов.

— Можно я схожу туда, не знаю куда, и принесу то, не знаю что? — спросил Лас, — это как-то более выполнимо.

— Что-то такое у нас было, — задумчиво протянул Санти, — сходи, посмотри, будь добр. Вдруг подойдет.

Сестра признательно им улыбнулась.

— Можно с тобой? — сразу спросил Сах, — Что я здесь один делать буду?

Принц кивнул. А Санти вспомнил про Сэмюеля. Вот кто у них один. Как он там? Герцог посмотрел на вернувшегося. Мальчик словно почувствовал его взгляд, оторвался от наблюдения за танцующими дэмами и повернулся к ним.

— Хочешь пойти с ними? — спросил его Таамир.

Боги! Мы умеем думать?

— Да, милорд, если можно, — опустив глаза, произнес Сэмюель.

— Конечно, — великодушно разрешил дракон.

О, как мы можем, когда прижмет, с сарказмом подумал Сантилли, очень надеясь, что его мысли не отразились на лице.

Мальчишки стайкой направились к комнатам офицеров в левой башне, по пути оживленно переговариваясь.

"Какой же он еще ребенок, — подумал Сантилли о Ласе, — а я его в постель положил, — неожиданная горечь обожгла не хуже холода, — И чем я лучше Таамира?"

"Тиль, — позвала его Эджен, — вы справитесь. Все будет лучше, чем ты думаешь, поверь мне".

Герцог взглядом поблагодарил сестру.

— Сантилли, что ты сделал с моей дочерью? — с тихой злостью спросил Андерс, когда мальчишки отошли на достаточное расстояние.

О, началось! Папочка решил заняться воспитанием доченьки. Потрясающе.

— И что я с ней сделал? — не глядя на него, холодно спросил герцог.

— Я расторгаю договор и забираю Лауру. Немедленно, — раздельно проговорил князь.

— А вот это не получится, — усмехнулся Сантилли и соизволил повернуть голову, чтобы снисходительно посмотреть на Андерса.

— И как ты мне помешаешь? — с сарказмом спросил тот.

— Ты не справишься с ним, — вместо герцога ответил Эдингер, — поверь мне, это не реально. Мальчик ненавидит тебя. Ты не сможешь подчинить его. Ласти сметет тебя вместе с твоим дворцом и благими намерениями.

— Как ни прискорбно, но советник прав как никогда, — поддержал дракона Маярт, — я видел мальчишку в деле. Это впечатляет, мягко говоря. Ты упустил момент, Андерс.

— А вот вашего мнения я слышать не хочу, — взорвался князь.

— Спокойно, мой друг, спокойно, — остановил его Найири.

— Друг? — взъярился Андерс, — Друг? Ты украл у меня дочь, а теперь что-то там бормочешь о дружбе!

— Я никого у тебя не крал! — начал раздражаться ашурт, — Мальчишка не захотел возвращаться.

— Отец, — Шон откинулся на спинку стула, — Лас не станет тебя слушать. Ты, извини, не имеешь у него такого авторитета, как Сантилли. Силы там не меряно, характер у него твой, так что представь, что он сделает и что после него останется. Хорошо, если пустыня. Лаура была девочка с характером, а сейчас, повзрослев, это уже кремень. Переубедить его у тебя не получится. К разуму взывать бесполезно, он живет чувствами. Если хочешь его вернуть, тебе придется действовать по-другому. Мягче и осторожнее, а не подавлять, как ты сейчас хочешь сделать.

Андерс зло окинул всех взглядом.

— И потом у нас с Ласти договор, — напомнил ему герцог.

— Мне плевать на твои договора, я забираю дочь, — сказал, как отрезал князь.

— Извини, но я не вижу здесь твоей дочери. Только свою, — Найири извиняющее развел руками.

— Ну, это легко доказать, — едко проговорил Повелитель йёвалли.

— Судью будем вызывать? — как бы невзначай поинтересовался Таамир, решивший, как ни странно, принять сторону Сантилли.

Андерс засопел и нахмурился. Он прекрасно понимал, что проиграет. Бог правосудия не примет его претензий. Не надо было тогда распускать руки и бросать девочку в темницу. Герцог, по сути, вытащил медленно умирающую принцессу с того света. Но проигрывать не хотелось, а хотелось доказать свою правоту, как-то оправдаться перед самим собой и безумно не хотелось признавать свою ошибку.

Да, он бросил дочь на произвол судьбы. Смирился с тем, что она умрет и ждал этого, стыдясь и злясь на себя. И любил ее. А может, только жалел? И никак не ожидал увидеть то, что увидел тогда на празднике. Он не хотел признаваться себе, но, скрепя сердце, пришлось согласиться с тем, что Кровавый герцог совершил то, что должен был совершить отец, а именно сделал из тщедушной задыхающейся принцессы сильного и ловкого демона. Но почему мальчик? Почему?

— Я вижу, что сейчас нет смысла с вами об этом говорить. Желаю прекрасно провести время, милорды, — Андерс встал, поклонился и, не оборачиваясь, ушел в портал.

— Зря, — с сожалением произнес Тоньес ему в спину.

— Не любит наш князь признавать ошибки и поражения, — подвел итог беседы Эдингер.

— Пусть подумает на досуге, а ты, — Найири посмотрел на Шона, — масла в огонь не подливай. Уйми свой язык, если хочешь, чтобы, в конце концов, Ласти вернулся в семью.

— Если ты постоянно так и будешь его задирать, ничего хорошего не получится, — поддержала отца Эджен, — И, пока мальчиков нет, извинит ли меня Повелитель Ин ЧУ за столь личный вопрос…

— Не извинит, — перебил ее Таамир, понявший, о чем спрашивает демонесса, — Не ваше, прошу прощения дело.

— Нет, наше, — с нажимом проговорил Найири, — Ты приводишь сюда вернувшегося для мести, а потом небрежно заявляешь, что нас это не касается.

— С чего ты решил, что… — начал запальчиво дракон.

— Видно, — спокойно посмотрел на него Сантилли, — Мальчик боится и ненавидит тебя, еще день такого общения, как сегодня и он тебе горло порвет. И знаешь, Таамир, ты ничего не сможешь сделать.

Они пробуравили друг друга глазами.

— И что ты предлагаешь? — сдался дракон, угрюмо посмотрев на герцога.

Он не дурак, чтобы не прислушиваться к дельным советам. Если они дельные. А ашурт плохих и не дает, был вынужден признать он.

— Подружись. Успокой его. Мальчик должен тебе поверить. И ему нужен друг.

— Так подружиться или нет? — с сарказмом переспросил Таамир.

— Я не точно выразился, извини. Ему нужен друг, такой же подросток, как и он. Чтобы можно было поболтать, поиграть, посекретничать, поплакаться в жилетку. А ты несколько… э… вышел из детского возраста.

Таамир внимательно изучил лицо Сантилли.

— На меня или Ласти не смотри. Сам знаешь, мы несколько заняты.

Дракон поджал губы, соображая, где бы ему найти товарища для решения его проблемы. Боги, да этих мальчишек пруд пруди, но как найти среди них того, кто нужен? Задачка.

— Я подумаю, — наконец сказал он.

— Думай быстрее. Времени у тебя в обрез. Да, и сегодня будет очень сложная ночь. Мальчик еще не здесь, но уже и не там. Ему будет очень трудно. Будь с ним. Поддержи, успокой.

— Утешитель из меня еще тот, — Таамир самокритично хмыкнул.

— Учись, если жить хочешь. Если будет плохо, сразу зови. Сразу. Не тяни, — с нажимом сказал Сантилли.

— Хорошо, я все понял, — немного высокомерно кивнул дракон.

— Про детство свое расскажи, что ли, — посоветовал Тоньес.

— В моем детстве радостного было мало. Сын короля и так далее. Обязанности и еще раз обязанности, — Таамир с надменной иронией поглядел на ашурта.

— Вот пусть и пожалеет, а где жалость, там и понимание, — отозвалась Эджен.

— Еще не хватало, чтобы меня…. Ладно, ладно, я понял, — Таамир, уступая, раздраженно поднял руки.

— А где Шали? — спохватилась Эджен.

Никто и не заметил, как граф исчез. Сантилли, привстав, пробежал глазами по залу. И Рози тоже нет.

— Вернется, — неопределенно сказал он, — не маленький, не заблудится.

— И, кстати, где наши проблемы? — спросил Таамир у него.

— Рисунки смотрят. Маярт, поторопи их, — рассеянно обратился герцог к магу, — что-то их давно нет.

— Мальчику надо дать новое имя, — предложил Найири, — Пусть сам выберет. Как я заметил, собственное ему не очень нравится.

Мальчишки действительно выбирали рисунки. Сах и Сэмюель только восхищенно ахали, перебирая листы. Ласайенте было неудобно от их восторгов, и он на вопрос Сах Ира, кто все это рисовал, ответил, что Санти.

— Как ты думаешь, он подарит мне это? — спросил ийет, — это же Салим. Невероятно, как настоящий.

Сах отстранил карандашный рисунок от себя, чтобы лучше оценить.

— Как он страшно скалит зубы, — поежился Сэмюель.

— Ты что, он лапочка! — горячо возразил ему Тень и задумчиво добавил, — Если его не злить.

— А где это будет? — показывая на разбросанные листы, осведомился человеческий мальчик, — Надо знать, чтобы правильно выбрать.

— На машине. Это такое средство передвижения, — и, видя непонимание на лицах, Лас достал из кармана телефон и включил его. Открыл нужную папку и подал Сэмюелю.

— Листай вот так, — принц показал, как надо менять картинки.

— Что это? — задал вопрос Сэм, осторожно беря незнакомую вещь в руки.

Лас коротко объяснил назначение телефона.

— Ну, и так по мелочи в него всего напихано, — закончил он, — можно, например, делать вот такие мгновенные картинки. Нажимаешь и готово.

Он тут же показал, как можно сделать фотографию, наведя камеру на собеседников.

— Ого! — дружно выдали они, видя на экране свои вытянутые лица.

Минут пять мальчишки увлеченно по очереди фотографировали друг друга, корча смешные рожицы и смеясь. Сэмюелю начинал нравиться этот новый мир. Если бы еще и дракона в нем не было…. А вот от таких друзей он бы не отказался ни за что!

— Интересная вещица, — сделал вывод Сах Ир, вертя телефон в руке.

Если попросить учителя, он разрешит завести себе такую же?

Мальчишки рассмотрели несколько фотографий автомобилей, удивляясь необычному транспортному средству, когда дошли до видео.

— О! — только и сказал Сах, когда машины на экране ожили. Сэмюель, держащий телефон, перевернул его, логично ожидая, что с той стороны выедет то, что только что исчезло с экрана.

— Это как окно в другой мир, да? — спросил он, не отрывая глаз от движущегося изображения.

— Не совсем, — возразил принц, — я потом объясню. Надо еще рисунки выбрать.

— Где бы раздобыть такую штуку? — задумчиво протянул ийет.

Но теперь они имели хотя бы приблизительное представление, что именно им надо искать и успели отобрать с два десятка набросков и рисунков, когда Сах с сожалением сказал, что их зовут. Лас быстро собрал разбросанные по полу листы, убрал их обратно в шкаф, и они спустились в зал. Телефон принц засунул обратно в карман, забыв в спешке выключить.

Рисунки были приняты ошеломленно.

— Демоны, а вы не хотите персональную выставку? — спросил Тоньес, внимательно рассматривая изображения распластавшихся в прыжке тигров, скачущих лошадей, парящих птиц, — Такие вещи нельзя прятать.

Санти и Лас, не сговариваясь, отрицательно покачали головами. Они оба не считали это чем-то необыкновенным и достойным внимания большой публики.

— Сэмюель, принеси нам, пожалуйста, пока мы тут не умерли от любопытства, — попросил Таамир мальчика.

Ин Чу, не торопясь перебирали листы, время от времени бросая на авторов внимательные взгляды. Потом Таамир без слов показал Сантилли знакомый рисунок тигра. Только здесь он не разрывал когтями кожу. Герцог недовольно сжал губы.

"А ведь это его боль тогда рвалась наружу", — запоздало понял Таамир.

— А где эта татуировка? — спросил он, — Насколько мне известно, они просто так не сводятся.

"Идиот, — зло подумал герцог, Можно подумать я всем и каждому свою спину показываю".

Все заинтересованно посмотрели на нахмурившегося Сантилли, но вместо него ответил отец.

— Нет, они снимаются вместе с кожей, — Найири значительно посмотрел на сына.

А Повелитель ашуртов грозен, подумал Эдингер. Он что, освежевал собственного сына? Это как же надо было влезть ему под шкуру?

Рашид потрясенно приподнял брови.

— А ты в гневе страшен. Учту, — стараясь показаться веселым, проговорил он.

Лас пораженно покосился на замкнувшегося друга. Понятно, любопытство имеет пределы, надо будет, сам расскажет.

Тогда, на очередную годовщину смерти жены, Сантилли напился так, как давно не пил, и поджег их комнаты. Когда отец ворвался в горящее помещение, сын лежал пьяный на полу посреди спальни и пустыми глазами смотрел в потолок, а вокруг него бушевал огонь. Пришлось обрастать броней, чтобы достать его оттуда. У разъяренного Найири лопнуло терпение, и он, привязав Санти к столу, срезал тигра с плеча, не озаботившись обезболиванием. Герцог почти сразу протрезвел, но сделать ничего не смог. Сначала он ругался по-черному, не стесняясь в выражениях, потом, молча, терпел, стиснув зубы, до тех пор, пока Найири не закончил.

Отец, переждав бурю, вырубил сына одним точным ударом, перевернул на живот и снова привязал. Потом приготовил наборное полотно с готовым рисунком огненного защитника. Он корпел над ним почти полгода втайне от сына, готовя подарок на его первое совершеннолетие. Пришлось делать татуировку несколько раньше.

Он аккуратно развернул полотно, расправил его, подгоняя так, как надо. Для этого пришлось снять брюки с непутевого отпрыска, потому что бескрылый дракон был несколько больше, заходя на ягодицы. Найири не удержался и приложил отцовскую ладонь к накачанному заду сына. Сантилли, очнувшись, попробовал возмутиться отцовским произволом, но это мало помогло. Найири, не слушая буяна, привел полотно в действие, иглы, пропитанные краской, вонзились в кожу, отпечатывая рисунок. Герцог скрипнул зубами и замолчал. Но это было не самое страшное. Татуировку надо было оживить, сделать яркой и объемной. И Сантилли знал, что его ждет.

— Отец, я же сдохну, — попробовал воззвать он к родительским чувствам.

— Твои проблемы, — зло ответил Найири, — лично я твои похороны переживу.

Больше они не разговаривали, потому что Повелитель вылил на спину сына специальный раствор и герцог от запредельной боли потерял сознание. Очнулся он, лежа на животе в своей постели. Несколько дней они с отцом разговаривали только по делу, то есть привет и пока. Потом все-таки помирились, Сантилли извинился, но про себя все равно считал, что поступил правильно, только пить не надо было. И отцу не надо было настолько жестоко поступать. Мог бы и дождаться, пока сын протрезвеет. Хотя бы. Если он доживет до своих детей, постарается так с ними не поступать. Зарекаться до конца Сантилли остерегся, зная семейный характер.

— Давай, я возьму домой и там выберу, — осторожно предложила Эджен, вырывая брата из неприятных воспоминаний.

Сантилли рассеянно кивнул. Сах Ир тут же решил воспользоваться возможностью и выпросил у герцога рисунок с Салимом. Его Светлость, странно покосившись на принца, согласился.

— Сэмюель, — Таамир поспешил сменить тему разговора, — мы тут подумали все вместе и хотим тебе предложить поменять имя.

— Почему? — насторожился мальчик.

— Новая жизнь — новое имя, — пояснил дракон, — и, насколько мы поняли, старое тебе не очень нравится.

Сэмюель закусил губу и, стараясь выглядеть невозмутимым, спросил:

— И как меня будут звать?

— Сам решай.

Может же Таамир быть лапочкой. Смотри, как спокойно разговаривает. А то цедит слова сквозь зубы, так и хочется их пересчитать. Давай, дракон, налаживай контакт. Учись дружить.

Мальчик задумался на минуту, потом спросил:

— Мишель? Можно?

— Хм. Красиво. Тебе точно нравится? — поинтересовался дракон, для которого новое имя звучало так же странно, как и старое.

Мальчик кивнул.

— Значит, Мишель Ксавье. Фамилию будешь менять?

Тот отрицательно мотнул головой. В это время музыканты заиграли веселую плясовую, и девушки вышли приглашать мужчин. Внимания за их столом избежали только Лас и Сантилли, одинаково отрицательно мотнувшие головами, и мальчики. Эдингер с готовностью поднялся навстречу немного покрасневшей от смущения красавице, в отличие от Таамира, сделавшего это с видимым неудовольствием.

Сэмюель, теперь уже Мишель, с удивлением смотрел, как дракон, не смотря на не желание, непринужденно подхватил партнершу за талию и влился в общий танец. Ему тоже захотелось научиться двигаться так же раскованно и изящно, но пажей этому искусству не учили. Может, если попросить, ему разрешат, не всегда же он будет прислугой? О том, что дракон хочет использовать его в других целях, мальчик старался не думать. Ведь Эдингер обещал, и сам Таамир тоже. Должен же он сдержать слово?

Танец был несложный, так что Рашид быстро освоился и вошел во вкус. Праздник у ашуртов, если отбросить некоторые нюансы, ему нравился. Султан понял, что наслаждается нежданным отдыхом в почти домашней обстановке. Может, так оно и было задумано? А герцог не прост, ох как не прост. Вроде вот он, весь на ладони, а копнешь глубже и обнаружишь бесконечную череду запертых дверей, и еще попробуй открыть. А как он расшевелил этого странного мальчика!

Его Светлость будто ни о чем болтает, а зал ненавязчиво держит под контролем. Дэмы не напиваются. Слуги вышколены, но не испуганы. Видно, что Сантилли здесь не только уважают, не смотря на молодость, но и любят. А это дорогого стоит. Самому Рашиду пришлось немало попотеть в свое время, чтобы заработать авторитет, а этому юноше, кажется, все само падает в руки, только подставляй. Вот именно, кажется. Ашурт сам работает, как… демон (султану стало смешно от такого сравнения), и других не особо жалеет, выжимая едва ли не последние соки, но делает это так, что люди ему благодарны за это. Это если судить по тому, в каком бешеном темпе они построили печи, практически собрав из своих материалов, и отлили пушки. Султан не жалел о потраченных деньгах. Они того стоили. Пушки вышли отличные.

Рашид поражался тому, что Сантилли знал всех людей на стройке, мог перекинуться словом с каждым, был в курсе их семейных дел, нужд, надежд, неурядиц, радостей и стремлений. Это удивляло человека. Сам Рашид не мог похвастать такими способностями. Зато есть, к чему стремиться. Хватило бы короткой человеческой жизни, а ведь ему уже за сорок. Детство у демонов, зрелый возраст у человека, который скоро плавно перетечет в старость. Но пока думать об этом рано, пока мы веселимся. И Рашид, следуя за танцем, подбросил взвизгнувшую девушку. Кажется, получилось. "Молодец, султан! — похвалил он себя, — Есть еще сила в руках".

Среди общего веселья нашелся и граф Орси, очень серьезно танцующий с миловидной высокой девушкой. Его партнерша упорно смотрела в пол, машинально выполняя движения. Странная пара сильно выделялась на фоне остальных своей отрешенностью друг от друга. Шали время от времени что-то безрезультатно говорил настойчиво безмолвной красавице, потом замолчал окончательно. После танца он, как и все, проводил свою даму и вернулся, хмуря брови.

Мужчины оживленно усаживались за стол, когда к ним присоединился новый гость.

Все удивленно посмотрели на огромного кота, впрыгнувшего на стул между Сантилли и ахнувшим Мишелем. Черный лоснящийся зверь грустными глазами обвел изобилие стола и выбрал тарелку герцога. Наклонив голову к плечу, котяра потянулся к тарелке и аккуратно подцепил кусочек мяса когтями, делая вид, что не знает, что творят его лапы, пока их хозяин смотрит в сторону. Сантилли смерил его уничижительным взглядом. Молча, проследил, как лакомство исчезает в пасти. Кот ел прямо с лапы, держа еду почти как человек и быстро подхватывая соус длинным языком. Облизнувшись и показав внушительные клыки, зверь потянулся за следующим куском.

— Малу, это, — герцог постучал ногтем по волнистому ободку, — моя тарелка.

Мишель и Сах Ир, никогда не видевшие таких огромных котов, не сводили с него восхищенных глаз. Еська наверняка оказался сразу забыт, проиграв Малу вчистую. Подумаешь, какая-то крыса, пусть даже и ручная, когда здесь такое чудо!

Таамир, сначала хотевший возмутиться засильем животных (развел здесь зверинец!), передумал. Ухоженный зверь понравился ему своими размерами и нахальными повадками, чем-то напоминая самого Сантилли.

Кот печально посмотрел на герцога и все-таки потянулся за следующим куском, вызвав веселые смешки. Его Светлость вздохнул, выразительно покосился на принца, потом в сторону кухни. Лас закусил губу, нехотя поднял руку и сделал несколько непонятных знаков. От группы девушек, немного помешкав, отделилась одна, та самая, которая танцевала с Шали, и, взяв чистый прибор, быстрым шагом направилась к ним.

Герцог поставил свою тарелку на стул рядом с котом, метнул быстрый взгляд на отца, потом, не глядя, обнял подошедшую девушку за талию, и, притянув к ее себе, усадил на колени. Та разом напряглась и, не говоря ни слова, попыталась безрезультатно расцепить руки герцога.

— Рози, как бы с тобой поговорить наедине? — спросил Санти, задумчиво оглядывая ее.

Она, не поднимая глаз, отрицательно покачала головой.

Все сидящие за столом с недоумением наблюдали за ними.

— Ты такая неприступная крепость, что я даже не знаю, какое осадное орудие надо применить, чтобы взять ее.

— Санти, отпусти ее, — резко приказал Шали.

— Зачем, мы только начали, так Рози? — иронично ответил герцог.

Граф быстро поднялся и начал обходить стол. Санти тоже встал, увлекая девушку за собой. Притянул ее к себе спиной, обняв за талию.

— Рози, ну будь благосклонной, — вкрадчиво попросил он, глядя в упор на Шали.

— Прекрати немедленно! — начал сердиться граф.

— М-м-м, — недовольно протянул герцог, — а то что?

— Отпусти ее, — уже с угрозой повторил Шали.

— Почему? Она мне нравится. Рози, я тебе тоже не безразличен. Разве нет?

Бледная девушка замотала опущенной головой. Мишель растерянно посмотрел сначала на них, потом перевел взгляд на хмурого Таамира, которому тоже не нравилось то, что делает ашурт. Найири придержал за руку отрывшего было рот Рашида. Глядя на них супруги Тальшу тоже не стали вмешиваться. Не просто же так Сантилли это затеял. Но дракон не выдержал, заработав себе начальный авторитет у вернувшегося:

— Ты не находишь, что твое поведение несколько… э… неадекватно, — ядовито поинтересовался он.

Герцог только усмехнулся.

Шали, решительно шагнув вперед, разжал руки Сантилли и забрал у него Рози. Грозно посмотрев напоследок на друга, граф увел девушку, обняв ее за плечи и говоря ей что-то утешительное. Его Светлость невозмутимо упал на стул.

— Малу, ты уже управился? — как ни в чем не бывало спросил он у кота.

— Что это было? Разыграно, конечно, великолепно, но… объясни, будь добр, — попросил Тоньес.

— Вот именно! Но! — неожиданно сердито проговорил Сантилли, — Сколько можно ходить вокруг да около и ждать. А так они мило воркуют. Вот если бы они еще и поцеловались…. Жутко хочется погулять на их свадьбе, пока еще молодой. Шон, балладу "Над облаками" помнишь? — обратился герцог к йёвалли, — Пошли, сыграем влюбленным. Ласти, что сидишь? Стесняться потом будешь, видишь, надо помочь влюбленным.

— Но Рози его не любит, — возразил принц.

— Думаешь? Демоны, вперед, вперед, пока они снова не разбежались, — поторопил их герцог, вставая.

Так это был спектакль? Мишель с удивлением посмотрел на Таамира. Тот, не менее его удивленный, кивнул в ответ. А Найири отметил про себя, что мальчик начал обращаться к дракону за ответами. Молодец, сын. Пока все правильно. Останется пережить эту ночь, и, если дракон не сорвется, можно будет вздохнуть спокойно.

Тем временем трио аристократов устраивалось за инструментами. Герцог, усмехнувшись, включил синтезатор, но оглянуться на султана остерегся, побоявшись все испортить неуместным смехом. Вместо этого он пробежался по струнам гитары, проверяя настройку.

— Цените, для вас принцы играют, — не удержался Шон.

"Если ты ее не пригласишь, — отправил Сантилли мысль графу, — ты мне не друг! Быстро к ней. Для кого мы тут стараемся, дьявол тебя побери!"

Таамир постарался задавить горечь, подступившую к самому горлу. Он знал, как поет ашурт. Думал, что знает.

Звучный сильный голос отразился от потолка и стен и пошел гулять по притихшему залу. Сантилли пел не для сестры, которую вывел на середину зала муж, даже не для Шали и Рози. Он пел для своей любви. Единственной. Настоящей. Все сметающей на своем пути. Все условности и правила, которые установило общество, все преграды. Только для тебя, моя любовь! Все для тебя, моя жизнь! Мое дыхание!

И если я сдамся или отступлюсь, не дай мне погибнуть! Помоги подняться и идти дальше. К своей мечте. И еще дальше. К своей звезде. Не я подарю тебе этот мир. Нет! Ты мне его подаришь. Откроешь все его тайны и секреты. Весь смысл жизни. Не только обладание тобой. Нет. Это так просто.

Как две когда-то разорванные половинки пытаются найти друг друга и слиться вместе, чтобы стать единым целым, так и мы с тобой, все преодолев, понимаем, что мы едины и нам не жить друг без друга.

Моя любовь. Моя жизнь. Мое дыхание. Мне не жить без тебя! Никогда и нигде. Без тебя.

Музыка смолкла, затихнув на последнем аккорде. Лас широко открытыми глазами смотрел на друга. Таамир, до этого хмуро слушавший музыку, поднял глаза на Мишеля. Значит, все только для тебя. Для тебя.

Каждый сделал свои выводы из такой, казалось бы, знакомой старинной баллады о двух влюбленных, положивших свои жизни во имя Любви.

Герцог встал, аккуратно положил гитару на стул и подошел к Шали и Рози. Встал перед ними на колено.

— Милая, видишь этого одинокого мужчину? — серьезно спросил он девушку, — Возьми его в ежовые рукавицы и сделай из него идеального мужа, пока тебя кто-нибудь не опередил, — Сантилли улыбнулся ей, — Ты не можешь мне отказать. Я просто неотразим, когда вот так стою перед тобой на колене, — в зале послышались смешки и девушка начала мило краснеть, — Граф совсем все забросил, — продолжил герцог, — Его дом стал похож на халупу. Слуги распоясались, не следят за порядком. Сам господин стал похож на…, - Сантилли окинул графа оценивающим взглядом, — Совсем опустился. Умирает от любви, не ест, не пьет. Друзей забросил, — пожаловался он Рози, — не ходит с ними по трактирам и кабакам. А так, смотришь, мы к вам в гости будем забегать. Голодные и холодные, а там хозяйка. Радушная, красивая. Накормит, напоит. Покажи всем, на что ты способна, Рози! — и тихо, только для нее добавил, — Рози, больше никто и никогда не будет тебя любить так, как он. Соглашайся, милая, он — твоя половинка!

Девушка внимательно посмотрела на Его Светлость, потом на графа и тут ее руки заговорили.

— Да мне все равно, — воскликнул Шали, — я люблю тебя!

Ну, наконец-то, самые главные слова сказаны, с облегчением подумал Сантилли.

— Все в твоих руках, — тихо произнес он, — Только ты можешь сделать его счастливым или несчастным, сломав всю его жизнь. Только от твоих слов сейчас зависит его жизнь. И твоя, Рози. Будь с ним. И ты никогда не пожалеешь о своем выборе, потому что он любит тебя, как никто другой!

Побледневшая девушка вгляделась в наряженное лицо графа. В зале наступила поистине мертвая тишина, которая через миг взорвалась криками и свистом, потому что Рози сняла передник и отдала его герцогу, что-то сказав ему на языке жестов. Грянул дружный мужской смех.

— Что она сказала, — спросил Мишель у Таамира.

— Она ответила, что раз милорд так хочет, то теперь он сам может разносить еду и командовать служанками, а она выходит замуж, — вместо дракона, не знающего язык жестов, ответил Найири.

Мальчик наморщил лоб, не понимая. Ведь это очень невежливый ответ! За такое его прежний хозяин мог не только высечь, но бросить в темницу, чтобы забыть там надолго. А здесь все смеются. Рашид уже ничему не удивлялся. Все у этих демонов не как у людей. И женятся они на служанках, да еще и упрашивают их при этом. Если женщина понравилась, надо просто прийти и взять ее. И никуда она не денется!

Сантилли весело помахал в воздухе фартуком Рози, а потом, выкрикнул чье-то имя. Из стайки девушек вышла крепко сбитая улыбчивая служанка, и Его Светлость торжественно вручил ей символ власти. Еще и в лоб поцеловал.

— Не подведи меня, если не хочешь, чтобы графиня меня на кусочки покрошила, — сказал он зардевшейся девушке.

— Портал открой, Ваша Светлость, — улыбаясь, попросил Шали, — пойдем мою халупу в порядок приводить к свадьбе.

— Куда? — грозно рыкнул Найири.

Рози испуганно ахнула. Воины замолчали. Герцог удивленно вскинул бровь, не понимая, почему отец решил вмешаться.

— Я должен твою невесту целовать, умник? — строго спросил Повелитель и все облегченно вздохнули.

— Умеешь вгонять в дрожь, — перевел дух Рашид.

— Король я или нет? — возмутился ашурт, — Ну, целуй уже! Пока у нас вино не прокисло.

Под оглушительный свист Шали притянул к себе пунцовую девушку и осторожно поцеловал в губы.

— Где здесь ашурт? — возмутился Найири, — Боишься ее сломать? Или целуй нормально или я сам тебя научу! — и он начал подниматься.

Шали, не отрываясь от губ невесты, улыбнулся, прижал ее к себе и крепко поцеловал.

Со всех сторон послышались крики:

— Плохо! Графы разучились девушек целовать! Рози, иди сюда, я лучше умею! Шали, ты мечом лучше машешь, чем целуешься. Бросай безнадежное дело, оно тебе не по зубам.

Дружинники не скупились на советы и поучения для любимого командира.

— Даже подумать страшно, что здесь будет, когда женится Сантилли, пробормотал Найири, поднимая бокал в честь будущих супругов.

Наконец, Шали и Рози отпустили, и герцог открыл для них портал в замок Орси.

— Удачи!

В зале продолжили оживленно обсуждать неожиданное радостное событие. От столов то и дело доносился смех и громкий разговор.

А вот Малу, не терял времени даром, и пока все были заняты устройством личной жизни графа Орси, успел неплохо поживиться.

Герцог вздернул бровь, рассматривая пустое блюдо из-под рулетов.

— И как вошло? — удивился Шон.

— А по виду и не скажешь, — подхватил Тоньес, — Как был грустным, так и остался.

Кот по-прежнему сидел, печально глядя на полный вкусностей стол.

— Можно? — спросил Мишель.

— Рискни, — разрешил Сантилли.

Мальчик осторожно погладил кота, сразу зажмурившегося от удовольствия.

— Великолепный зверь, — оценил Таамир нанесенный столу ущерб, — не подскажешь, где такого можно раздобыть?

— Ты же котов терпеть не можешь, — герцогу стало интересно, как дракон выкрутиться.

— Это не кот, — Таамир покачал головой, — Это что-то запредельное. Я бы от такого не отказался, жаль времени на него нет. Мишель, может, ты возьмешься?

Вот что значит грамотный политик и превосходный интриган. Мальчик даже ничего не заподозрил.

— Конечно, — с готовностью согласился тот.

— У меня еще один котенок остался, — задумчиво произнес Санти, — Могу подарить.

— Иди, пока Его Светлость не передумал, — кивнул Мишелю Таамир.

Ему все больше начинала нравиться его новая роль непонятно кого. Опекуна? Наставника? Да какая разница! Дракон чувствовал себя превосходно, а остальное ерунда.

Герцог и Мишель вернулись быстро. Сантилли нес объемную сумку, а мальчик черного котенка с длинной блестящей шерстью.

— Сколько ему уже? — поинтересовался Эдингер.

— Месяц завтра, — ответил Его Светлость.

Драконы, не сговариваясь, уставились на потомка Малу. А что они хотели, если папочка весит не меньше пятнадцати? Если не больше. Столько есть.

— Надеюсь, твой повар не угробит зверя, — сказал Найири, задумчиво рассматривая приобретение Мишеля.

Довольный мальчишка ласково гладил шелковистую спинку громко урчащего котенка, больше похожего на полугодовалого кота.

— Как назовешь? — спросил Таамир.

— Демон, — не задумываясь, ответил Мишель.

Дракон удивленно наморщил лоб.

— Демоны у меня по дворцу давно не бегали, — медленно произнес он, почему-то боясь обидеть Сантилли.

Но тот только фыркнул, садясь на свое место. И в это время раздался странный низкий звук, исходящий от принца. Тот испуганно округлил глаза и закусил губу. Герцог нахмурил брови и покосился на друга. Звук повторился. Никто ничего не понял, а вот у Ласа забегали глаза. Он прижал карман, но было поздно. Санти, молча, протянул руку ладонью вверх. Его Высочество тяжело вздохнул и положил на нее телефон.

Теперь глаза округлились у Эджен. Принцу пришло сообщение. Здесь? Сантилли непонимающе уставился на экран с мигающим значком.

— Э… объясни, — потребовал он.

— У тебя инет? — удивилась демонесса, — Как так?

Принц дернул плечом и промолчал.

— И давно? — Сантилли посмотрел на друга.

— С неделю, — вздохнув, признался тот.

— Ты неделю сидишь в интернете, и мне ничего не сказал! — возмутился герцог.

— Интернет к договору не относится, — вскинулся Лас, — я тоже могу иметь свои секреты, и это, — он кивнул на телефон, — не самый страшный.

— Имей, кто против, — сдал позиции Сантилли, — но только остальным можно было сказать, раз уж ко мне такое недоверие?

Он сердито вернул устройство принцу и занялся устранением беспорядка на столе, а именно махнул рукой служанке. Не самому же тарелки менять, в самом деле?

— Сан, мне было некогда, — начал оправдываться Ласайента, — подготовка к штурму, тренировки и прочее. Я только соединение сделал и немного успел посмотреть и все. Что ты сразу злишься?

— Очень заметно? — спросил обиженный герцог.

— Очень, — вместо принца ответил Тоньес, — ты мне другое скажи, юный гений, как ты это сделал?

— Не знаю. Я представил интернет, как паутинку, и как от моего телефона к ней тянется ниточка и закрепил ее. И, в конце концов, вы тоже как-то делаете эти порталы. Те же ниточки между мирами. Ну, не знаю я, как объяснить, — сдался он.

Эджен, ничего не говоря, вытащила свой телефон и протянула Ласу.

— Много времени займет? — спросила она.

Принц отрицательно мотнул головой и закрыл глаза, так было удобнее всего, но почти тот час же открыл и отдал телефон обратно.

— Не получается? — расстроилась девушка.

— Включай, — ответило юное дарование.

— О! Класс! — восхищенно воскликнула Эджен, — Ласти, забираю назад ребенка, подгузники, пеленки. Ты прелесть! Тони, это работает!

— Горшки не забудь, — усмехнулся все еще обиженный недоверием друга Санти.

— Боги, я за это все что хочешь заберу! — демонесса уже быстро листала странички.

— Не расплатишься, — поддел принца Тоньес.

— Пусть сначала меня найдут между мирами, а потом счет предъявляют, — невозмутимо ответил Лас, и повернулся к Сантилли.

— Я хотел сначала все проверить, а потом сказать. Но все времени не было. То одно, то другое. Я вообще про него забыл, если честно.

— Лас нам машины показывал, — пришел на помощь Сах Ир, — и тогда эта штука не работала.

Мишель согласно кивнул.

— Да у них круговая порука, — удивился Эдингер, — Для чего эта вещь?

Ласу пришлось повторить короткий рассказ о возможностях и назначении телефона.

— А ведь это очень удобно для тех, кто не умеет пользоваться мыслеречью, — сделал вывод Таамир, драконы переглянулись и посмотрели на Мишеля.

— Ну, признавайтесь, демоны, где взяли? — прищурив глаза, спросил Повелитель Ин Чу.

Идея с телефоном ему очень понравилась, как и Эдингеру. Не надо бегать и искать нужного тебе человека. Очень удобно.

Эджен, занятая проверкой почты, пропустила мимо ушей момент, когда драконы успели договориться с Тоньесом о покупке для них телефонов. Маярт же, наоборот, невозмутимо проигнорировал умоляющий взгляд ученика.

— О, — воскликнула она, — Ласти, я тебя нашла. Надо же, просто ткнула пальцем в небо, а попала в яблочко. Даже имя не поменял.

Все прервали разговор и обернулись к принцу.

— Что его искать? — удивился Найири, — Вот он.

— Нет, здесь, на форуме. А прикольная у тебя аватарка. Я бы тоже не отказалась такую киску погладить по животику.

— Покажи, — сразу потребовал герцог и сердито покосился на принца, друг называется!

Лас впервые в жизни покраснел от досады.

— Кто там меня собрался гладить? — буркнул он, открывая страничку, — Вот ведь… курица, — не выдержал он.

У герцога глаза в буквальном смысле полезли на лоб. Он посмотрел через плечо Ласа, как он быстро набирает текст.

— Как-то ты с ней… жестоко, — протянул он.

— А ерунду всякую писать, это нормально? — запальчиво ответил принц, — Пусть книжки больше читает. Любые. Хотя бы детские. Может, без ошибок научится печатать.

— Это вряд ли, — Тоньес с невольным уважением посмотрел на разгоряченного принца, — Забей ее в черный список, чтоб не надоедала.

Лоб наморщил не только Рашид, пытаясь вникнуть в суть разговора.

— Интересно у вас, — наконец проговорил султан, — драконы, — Рашид, не удержавшись, посмотрел на Ин Чу, — демоны, сказочные коты, жаль не говорящие. Но я и не удивлюсь, если он начнет вещать что-нибудь. Но вот это, — он кивнул на телефон в руках Ласа, — необыкновенное чудо. Жители того мира, наверно, очень могущественные волшебники, раз имеют такие необыкновенные вещи?

— Обычные люди, Рашид, жаль тебя разочаровывать, — ответил Тоньес.

— Да почти любой из них променяет все свои телефоны и прочую дребедень на одну только возможность побывать в нашем мире, — пылко поддержала мужа Эджен.

— А что мы теряемся, — хитро посмотрел на всех Сантилли, — давайте кого-нибудь выцепим?

— Как? — удивился Тоньес.

— Да элементарно, зайдем на форум фэнтези и выберем подходящего человечка, — загорелась Эджен идеей брата, — они там все, как один повернутые на драконах, эльфах, орках и прочей дребедени.

Таамир, возмущенно посмотрел на демонессу, но больше никто не обратил на ее оговорку внимания, и дракон решил приписать "дребедень" незнакомым ему существам.

— Лучше, чтобы он знал хотя бы один иностранный язык, а в идеале — несколько, — продолжал развивать мысль Сантилли.

— Зачем? — не понял его Шон.

— Телефон, — подсказал принц и, видя непонимающие лица, пояснил, — там же все не по-нашему.

— Дьявол, — выругался Эдингер и тут же извинился.

— Значит, ищем учителя для Мишеля? — Эджен окинула всех вопросительным взглядом и решительно принялась за поиски, — а вы пока поболтайте, потанцуйте, расслабьтесь, — рассеяно проговорила она, быстро просматривая информацию.

Молодые ашурты склонили головы над экранами. Сах Ир, хоть ничего и не понимал, но тоже присоединился к ним. Просто из интереса. Мишель расстроено посмотрел на них, потом на спящего на его коленях котенка.

— Положи и иди, что сидишь? — предложил мальчику Таамир.

Дракон (нечто небывалое!) помог уложить вякнувшего во сне зверя в теплый домик, который был в сумке, принесенной Сантилли, и Мишель застегнул молнию так, как показал ему герцог. Малу, лежащий на стуле рядом, чутко повел ухом и приоткрыл желтый глаз, но вмешиваться не стал. Таамир из чистого драконьего любопытства заглянул в сумку и увидел большой бумажный мешок с изображением очаровательной пушистой кошечки и коробку с высокими боками. Но спрашивать не стал. Это всегда успеется.

Сейчас, пока мальчик будет занят, надо утонить кое-какие детали о вернувшемся, чтоб не совершить в будущем непоправимых ошибок. Как только Мишель отошел, драконы, Найири и Маярт устроили мысленное совещание. Рашид, чтобы не скучать, пересел к Шону и они продолжили обсуждение строительства морского порта. Все были при деле, всем было хорошо. Жаль не долго.

Первым вышел из игры Малу, широко, со вкусом зевнувший во всю клыкастую пасть. Он выгнул спину, потягиваясь, и спрыгнул со стула. Делать здесь ему было нечего, лакомств больше не подавали, за ушами не чесали, поэтому кот решил пройтись по подвалам и поискать других собеседников, менее сговорчивых, но оттого не менее интересных. Имелись в виду крысы. Умнейшие создания, жаль, не очень общительные. Еську кот в расчет не брал, потому, как за крысу не считал. Об мышей Малу не пачкался, оставляя эту добычу более мелким собратьям.

Потом, издав ликующий возглас, из интернета выпала Эджен, увлекшая за собой остальных.

— Вот, смотрите, — возбужденно произнесла она, — то, что надо. Ничего, что это женщина?

Таамир неопределенно пожал плечами.

— По аватарке не понять, как выглядит, но ей двадцать три года. Знает три языка. Увлекается фэнтези, еще и рассказы сама пишет. И, — демонесса сделала паузу и победно оглядела всех, — она учитель иностранных языков. Берем?

— Подкинем девушке материал для творчества? — хмыкнул Тоньес.

— Где? — спросил Лас, быстро просматривающий форумы любителей сказочной фантастики.

Демонесса назвала адрес.

— А если она страшна, как смерть моего врага? — спросил Сантилли.

— А какая разница? — удивился Эдингер, — Так даже проще.

— Почему? — не понял ашурт.

Дракон многозначительно поиграл бровями.

— Все равно не понял, — буркнул герцог, — И как нам ее переправить сюда?

— Чья вообще это идея? — возмутилась сестра.

— Твоя, — герцог изобразил святую невинность.

Почему-то у него это получалось лучше, чем у Ласайенты. Тоньес забрал у жены телефон и набрал сообщение.

— Что там? — живо заинтересовалась она, — "Хочешь в сказку?". Мужчины! И кто на это клюнет? — презрительно сказала она и замолчала, потому что ответ пришел почти сразу, — "Какую?". Вот сам и отвечай.

Все задумались, а на самом деле, как же ответить, чтобы человек заинтересовался.

— Да пиши правду, — предложил Санти.

— "Мир демонов и драконов", — прочитала Эджен.

Демоны не выдержали и перебежали к супругам Тальшу. Драконы бы с удовольствием последовали их примеру, но побоялись потерять авторитет.

— "А ты кто?", — продолжала работать оповещателем Эджен.

"Демон огня".

"О. Даже так?", — Сарказм чувствовался, не смотря на расстояние.

"Могу доказать".

— Как? — все уставились на Тоньеса.

Тот задумался. А действительно, как? В сообщении можно написать все, что угодно.

— Помнишь, ты показывал мне планету? — спросил Лас, — Там можно было найти любой город.

— Малыш, ты гений! — одобрил его Тоньес, сходу понявший мысль принца, и принялся быстро набирать сообщение.

— Я. Не. Малыш, — обиделся Лас.

— Без разницы, — отмахнулся Тальшу, — Для меня ты еще маленький.

Лас беззвучно пошевелил губами, чем немало повеселил тех, кто мог его видеть и читать по губам. Принц ругался не по-детски и со вкусом.

— И где она? — нетерпеливо спросил Санти, — О, Дрезден. Это где?

— В Германии, — ответила Эджен.

— Ни о чем не говорит, — покосился на нее брат.

— Маярт, — Тоньес повернулся к магу, — если я покажу планету, ты сможешь открыть портал?

— Если мир знакомый, — осторожно ответил тот.

Ашурт повернул телефон, чтобы показать картинку.

— Знаю, даже был пару раз. Давно только, — кивнул маг.

— За десять минут управишься?

— Без проблем, даже меньше.

— Тогда смотри.

Планета на экране стала стремительно приближаться и увеличиваться в размерах, одновременно поворачиваясь. У Мишеля с непривычки закружилась голова, но глаза он не отвел. Появились коробочки домов, стремительно укрупняясь и обрастая деталями.

— Дальше я сам, — остановил его маг и похвалил, — Прекрасное изображение.

— Кто идет? — задал вопрос Санти.

— Мы с Тоньесом, — ответила Эджен, — Тебе нельзя.

— Почему? — неподдельно изумился герцог.

— Влюбится, — сладко пропела сестра, — Что потом делать будешь?

Демон сморщился:

— Острячка.

На что сестра пренебрежительно фыркнула, но увидев в открытом портале неряшливый темный двор, поливаемый дождем, передумала.

— Как-то…, - она замолчала.

Брат насмешливо покосился на нее:

— Не впечатляет?

— Скорее наоборот, я уже полна впечатлений.

— Ладно, демоны, я пошел. Жени потом подтянешься. Одного меня она вряд ли будет слушать.

Тоньес прошел в портал, быстро проскочил в подъезд и стал подниматься по лестнице, подтягивая за собой окно перехода.

— Как-то это все выглядит не презентабельно, — задумчиво произнес Эдингер, морщась.

— Найди мне преподавателя, который бы на заработанные им деньги смог бы отстроить особнячок на четыре этажа, — откликнулся с той стороны Тоньес. А она еще и молодая, только университет закончила, хотя отзывы уже имеет.

Слово "университет" произвело на всех значительное впечатление. Ученая женщина да еще и из простонародья, это редкость в их мире. Редкостная.

Демон как раз поднялся до нужного этажа, прошел по длинному коридору мимо закрытых квартир и остановился перед обшарпанной дверью.

— Я на месте, — отрапортовал он, — Жена, ты где?

— О, боги, я смертница, — простонала Эджен, но в портал шагнула.

— Маярт, притуши, чтобы она нас не видела, а мы ее — да, — попросил Эдингер, увлеченный происходящим.

Ашурт постучал в дверь и подал руку жене. Первое время ничего не происходило, потом послышались шаркающие торопливые шаги. Санти досадливо сморщился, похоже, их разыграли, и дверь откроет старушка. Но оказалось, что девушка, распахнувшая дверь, была в шлепанцах размера на три больше, чем надо. Сказочные персонажи земного мира фэнтези уставились на сказочный персонаж самого земного мира, одетый в старые вылинявшие джинсы и большой свитер явно с чужого плеча. Светло-рыжие прямые волосы высокой худой девушки были гладко зачесаны и собраны в хвост, а на немного вздернутом легкомысленном носике находилась странная конструкция из стекол в тяжелой темной оправе, значительно увеличивающая голубые глаза. Бледная кожа, слабая россыпь веснушек на треугольном лице, немного полные чувственные губы.

— Класс, — не удержался герцог.

— Маярт, она нас слышит? — спросил Таамир.

— Сам подумай, — поморщился Санти, не поворачиваясь, — здесь кроме нас еще музыка и демонический хохот.

Мишель недовольно посмотрел на ашурта.

— Мы вовремя? — вежливо поинтересовался Тоньес у хозяйки квартиры, — Как я и обещал, через десять минут с женой.

— Это розыгрыш? — неуверенно спросила девушка, — Вас мои знакомые попросили?

— Маярт, будь добр, портал открой, — вежливо попросил Тоньес.

Девушка, разинув рот, смотрела на необычную компанию в странной одежде, сидящую за накрытым столом в старинном на вид зале. Люди с той стороны помахали ей руками, девушка машинально кивнула им в ответ и неуверенно подняла руку. Пальцы слабо пошевелились, изобразив приветствие, и застыли.

— А где демоны и драконы? — глупо спросила она.

— Я — демон, я же Вам писал, — напомнил Тоньес.

— Можно мы войдем, я замерзаю. И как Вас зовут? И можно на ты? — зачастила Эджен, не давая опомниться.

— Да, конечно. Элизабет. Да, — ответила ошарашенная девушка, не отводя круглых глаз от волшебного переливающегося окна в другой мир. С той стороны доносилась веселая музыка и громкий смех, мелькали проносящиеся в быстром танце пары.

Сах Ир смешливо фыркнул.

— Тебя бы на ее место, — пожалел незнакомку Мишель.

— Все равно смешно, — ответил ийет.

Маярт притушил портал, и они принялись ждать.

— Я думал, мы жилье посмотрим, — разочарованно сказал султан.

— Поверь, ничего необычного, — негромко ответил ему Санти.

— Кому как, лично мне было бы интересно, — неожиданно поддержал его Таамир, — хотя бы потому, что по обстановке можно многое узнать о хозяине.

Рашид был с ним целиком и полностью согласен. И если султану было просто интересно взглянуть на то, как живут люди в других мирах, то дракон руководствовался несколько другими соображениями. Если он хочет найти учителя для мальчика, то ему просто необходимо иметь хоть какое-то представление о нем. Не спрашивать же рекомендации у местных, в самом деле?

Маярт крякнул с досады, но с помощью Тоньеса протянул портал в квартиру, не забыв сделать его односторонним.

— Не хорошо подглядывать, — возмутился Мишель.

Но тут все единодушно принялись убеждать мальчика, что они не подсматривают, ведь в квартире вместе с хозяйкой находятся и демоны, которые так и так расскажут обо все, а им оч-чень хочется хотя бы одним глазком взглянуть на чужой мир. Такие доводы как: "Девушка не знает" и "Это не красиво", были великодушно пропущены мимо ушей. Мишелю посоветовали не быть букой и бякой (Шон), представить себя лазутчиком (Санти), смотреть внимательно (Эдингер), и вообще можно отвернуться и сделать вид, что ничего не знаешь (Сах Ир). Мишель против такой атаки не устоял и сдался. Но глядя на азартные лица зрителей, тоже незаметно для себя вошел в их число.

Квартирка оказалась маленькой, но уютной и чистенькой. В единственной комнате безраздельно царствовали книги. Они были везде, кроме пола, что Таамир сразу принял за хороший знак. Если бесценным томам не хватило место на полке, то всегда можно потесниться на столе или кресле, сложив их стопочкой, но никак не ходить по ним ногами.

На свободных от стеллажей участках стен висели фотографии людей, пейзажей и просто животных. А вот на рабочем месте, с точки зрения дракона, был беспорядок, но, вспомнив, что творится на его столе, Таамир сменил мнение. Главное, чтобы хозяин сам ориентировался в том бардаке, что он устроил. Лично Повелитель у себя еще ничего не потерял. Важно, что там нет посуды с едой и питьем. Тогда о найме столь неряшливой личности не могло быть и речи.

Демоны за то время, что тайные наблюдатели знакомились с обстановкой, уговорили-таки девушку прийти к ним на праздник, и теперь Эджен озадаченно перебирала вместе с ней наряды. Задачка с одной стороны оказалась легкой (одежды было немного), а с другой сложной (что выбрать из имеющихся в наличии вещей?). С точки зрения демонессы ничего не подходило. С точки зрения Тоньеса можно было, не глядя, выбрать первое попавшееся.

— Ты в чем себя комфортнее всего чувствуешь? — задала вопрос Эджен, справедливо рассудив, что зажатая и испуганная гостья, чувствующая себя неловко в неудобной для нее одежде, никого не устроит, а несоответствие наряда обстановке элементарно решается с помощью пары бокалов вина.

Элизабет остановила свой выбор на черных прямых брючках и длинном темно-зеленом жакете, чем-то похожим на камзол. К лацкану воротника была пристегнута блестящая маленькая роза из желтого металла. Вдвоем они быстро выбрали светлую блузку в цветочек. Девушка надела черные лодочки и подхватила маленькую простую сумочку на длинном ремешке.

— Я готова, — храбро сказала она, но волнение проступало красными пятнами на щеках и шее, делая бледное лицо за громоздкой оправой очков еще более некрасивым.

"А прическа? А макияж? Хотя бы…" — растерянно подумала Эджен, но представив объем работ, предпочла промолчать.

— В конце концов, мы же не жениться на ней хотим, — подбодрил всех Шон.

Все сборы заняли несколько минут. Элизабет просто не дали опомниться, почти насильно втянув в стремительный водоворот событий.

Когда Тоньес под локоток ввел немного заторможенную девушку в праздничный зал, все уже были морально готовы к встрече с неизвестностью. Элизабет посадили на свободный стул, так удачно оказавшийся рядом с драконами и Мишелем, и Таамир получил возможность подробнее рассмотреть свое будущее приобретение.

— Давайте знакомится, — на правах хозяина предложил Сантилли и по очереди представил всех находящихся за столом, не обременяя гостью титулами. У нее сейчас и так голова кругом. Наступила тишина. Девушка, не понимая ничего, обвела всех немного испуганным взглядом, но быстро спохватилась:

— Элизабет, — назвалась она, — Элизабет Нойманн. У меня папа — немец, а мама — англичанка, поэтому меня так зовут, — смущенно пояснила она.

— Элизабет, в ленте написано, что ты преподаватель иностранных языков, — начал Тоньес.

— Вообще-то родители настояли, чтобы я закончила экономический, но иностранные мне больше нравятся, поэтому я заочно закончила курсы и теперь преподаю частным образом.

— А как же работа по специальности? Ведь она может приносить гораздо больший доход? — удивилась Эджен.

— Вы что? Я же умру на сидячей работе! — ужаснулась девушка.

— Но преподавание языков тоже не отличается двигательной активностью, — резонно заметил Тоньес.

— Зато интересно! — горячо возразила Элизабет.

— А как же мечта родителей? — поинтересовался Эдингер с усмешкой.

— Они думают, что я работаю по специальности, — смутилась девушка и просительно посмотрела на хозяев, ища поддержку.

— Обманывать нехорошо, — пожурил ее Найири.

— Но что же делать? — растерялась невольная лгунья, — Я не хочу их расстраивать. Но это моя жизнь, а не их, и я хочу прожить ее по-своему, а не так, как они желают. Разве это плохо?

— Может, учеба давалась тебе тяжело?

— Почему? У меня диплом с отличием, — гордо ответила Элизабет.

— Ничего не понимаю, — удивился Тоньес, — Зачем надо было несколько лет учиться на пятерки в экономическом университете, чтобы в итоге преподавать за гроши иностранные языки?

— Я не умею по-другому, — растерялась девушка, — Делать, значит делать отлично. И потом, экономическое образование всегда пригодится, разве нет?

Таамиру девушка начинала нравиться.

— А где ты училась? — просто ради интереса спросила Эджен.

— Университет Маннхайма, экономическая информатика и бизнес-экономика.

— Сразу два факультета! — поразилась демонесса, — это разве реально?

— Ну, смотря как составить расписание. В принципе, ничего сложного, — она непонимающе посмотрела на хозяев.

— Потрясающе, закончить один из престижнейших вузов Германии с дипломом с отличием, чтобы потом жить в крохотной квартирке на окраине, не имея ничего за душой! — поразился граф Тальшу.

— Ну и что! Многие так начинали! И я не собираюсь стоять на месте!

"Ого! Какие мы горячие!" — подумал Таамир.

Элизабет знала три языка: немецкий, французский и… испанский. Английский она считала своим родным, так как почти всю жизнь прожила с родителями в Лондоне, только потом уехав на учебу в Маннхайм. Сейчас она жила в Дрездене в маленькой квартирке, занимаясь частным репетиторством. Доход был небольшой, но девушка не отчаивалась, надеясь на лучшее.

За столом завязалась увлекательная беседа. Всем было интересно больше узнать друг о друге. Элизабет, постепенно забыв про смущение, засыпала демонов вопросами об их мире. Долго ошарашенно смотрела в кошачьи глаза Шона, привыкая, но от остальных доказательств его демонической природы решительно отказалась. Зато очень подробно и обстоятельно расспрашивала о географии, обычаях и укладе жизни и очень огорчилась, узнав, что ни о каких эльфах здесь никогда ничего не слышали.

Рашида заинтересовала жизнь ее родного мира. Разговор стремительно набирал обороты. Девушка разгорячилась и увлеченно спорила с ним, приводя неопровержимые доказательства тормозящего влияния рабства на экономику государства. В конце концов, они вместе принялись набрасывать план перевода Орханской империи на более высокий уровень развития.

Таамир начал побаиваться, что султан сманит у него Элизабет, которой наверняка захочется попробовать свои силы в сказочном для нее мире. А сильный финансист и ему самому пригодиться, пусть человек себе другого ищет. Тем более что женщину в мире Рашида никто не будет слушать. О чем он и сообщил увлеченным собеседникам, без предисловий предложив девушке место преподавателя (для начала) при своем дворе. Золотых гор дракон разумно обещать не стал, но перспективы набросал, хоть и туманные.

Эджен все-таки вытащила мужа танцевать, и они надолго исчезли. Сах Ир обиженно сопел — учитель в отношении телефона оказался непреклонным. И Лас, чтобы хоть как-то подбодрить ийет, отвлекал его от мрачных мыслей. К ним вскоре присоединился заскучавший среди взрослых Мишель, и мальчишки принялись разрабатывать свой тайный план. Юному магу очень хотелось такую же игрушку, как и у Ласайенты.

Маг активного участия в беседах не принимал, но внимательно слушал, периодически бросая взгляды в сторону заговорщиков и усмехаясь.

Остальные же серьезно увлеклись разговором с Элизабет, уже не обращая никакого внимания на ее внешность. Новоиспеченный учитель иностранных языков с дипломом экономиста оказалась отличным собеседником, умеющим и выслушать и отстоять свою точку зрения. Немалое значение в этом сыграло отличное вино, но согласитесь, какой бы не была выпивка, но интересная компания тоже играет немаловажную роль.

В конце концов, новые знакомые уговорили Элизабет сегодня же переехать во дворец Ин Чу, а свои вещи забрать завтра, сказав прежним ученикам "прощай". Таамир опасался, что девушка, отоспавшись, примет все за сон и откажется от его предложения. Тем более что Мишель начал устало клевать носом. Поэтому дракон с сожалением (да — да!) распрощался с демонами и, забрав Мишеля и Элизабет, покинул праздник. Эдингер, подумав, присоединился с ним, чтобы через минуту с удивлением смотреть на свой дорожный плащ, одиноко висящий на стуле в спальне Таамира. А он и забыл, что собирался подавать в отставку. Кажется, это была глупость, признал он.

Примечания

1

Ашурты — так называют себя демоны огня в этом мире. Смуглые, черноглазые или кареглазые, с каштановыми волосами всех оттенков и огненными крыльями багрового цвета. Смотрится очень стильно.

2

Дэмы — полукровки, потомки людей и демонов. При этом человек должен быть сильным физически, с сильной волей и обладать магическими способностями. Дэмы ашуртов — темноволосые, с черными глазами. Дэмы йёвалли (демонов воздуха) — светловолосые, со светлокарими или карими глазами. У дэмов нет крыльев. Они высокого роста, имеют такие же белоснежные клыки, как и у демонов, и долго живут. Были случаи, когда дэм доживал почти до тысячи лет. Быстрые, сильные, выносливые.

3

Ийет — люди-оборотни, многие из которых обладают магическими способностями разного рода и силы.

4

Йёвалли — это демоны воздуха. Не такие смуглые, как ашурты, в основном имеющие желтые, реже светло-карие глаза, светлые пепельные, русые или белые волосы и крылья такого же цвета.

5

Таки — парадная одежда. Надевается поверх рубахи. Длинная безрукавка — накидка родового цвета с широкой горловиной и без боковых швов, передние половинки прихватываются ремнем с метательными ножами, оставляя за спиной что-то вроде широкого плаща. Под таки одевается заспинная перевязь с мечами. Для этого собственно и нужна широкая горловина

6

От автора Sorry, книга не про геев, просто сюжет так сложился. При всем уважении к меньшинствам, автор их не понимает.

7

Добрый день!

8

Добрый день! Могу ли я поговорить с сеньором Верде, пожалуйста?

9

Чем могу быть полезен, сеньоры?

10

чилим — это треугольный кусок ткани, на подобии банданы, только не пестрый, а однотонный с двумя более длинными широкими концами, чтобы удобнее было завязывать

11

Если герцог и преувеличил, то совсем чуть-чуть. Авторитетно утверждаю, что коты, в отличие от котят, в тазы и кастрюли запихиваются. Здесь все зависит от желания и умений запихивающего. Или их количества

Content

Александр Бромов
Начало пути

Глава 1 Знакомство

Глава 2 Любовь и ненависть

Глава 3. Авантюра для демонов

Глава 4. Орханская империя

Глава 5. Вредители и хранители

Глава 6. Сладкое слово «Свобода»

Глава 7. Не водите дружбы с демонами

Глава 8. Праздник у ашуртов

Примечания