Александр Бромов

Игры богов

Глава 1. Мишель

Сегодня Мишель, не подозревая того, спас Сантилли от очередного разговора с Кьердисом. Старшина совсем потерял сон и покой из-за девушки, и Шали подозревал, что если они не разрешат ситуацию, то и мозги. Граф ругался, но сделать со вставшим намертво герцогом ничего не мог.

— Она мне всю крепость разберет по камешкам, а гарнизон сам разбежится. Ты же видел ее — это монумент, а не женщина, — доказывал ему Санти, — Ей надо было родиться в другое время и в другом теле. И желательно подальше отсюда, — добавил он, закрывая дебаты.

Сегодня Кьердис настырно мялся под дверями, очевидно, решив взять господина измором, но вмешался случай в лице несколько паникующего Мишеля.

— Что там? — не отрываясь от компьютера, спросил Лас.

С утра у них обоих было художественное настроение: демоны придумывали себе дом, приглядев несколько подходящих мест на Радужной. Йёвалли набрасывал объемные изображения, вписывая их в пейзажи, ашурт подкидывал рисованные идеи.

— Понятия не имею, но что-то очень жалобное, — Сантилли с наслаждением потянулся и оттолкнул лист, — Надо вытащить нас куда-нибудь, пока совсем не замшели.

Ласайента хмыкнул:

— Зови, если что. Лови, обжора, — он скомкал бумагу с очередным проектом и метко бросил ее в мусорку, жадно открывшую пасть.

— Ха. У нас вирус.

Мишель умоляюще посмотрел на взлетевшие брови ашурта:

— А я о чем?

Демон оперся на стол и пошевелил лопатками:

— Ну, вполне так… кхм… со знанием дела…. Мы за-ависли-и и ви-иси-им, — пропел он под шорох мышки по столу, — Перезагружать пробовал? — ашурт смешливо покосился на заерзавшего юношу, — Зови Бет, дорогой мой, — он похлопал юношу по спине, — Или Ласти, она в этом понимает намного больше меня.

— Ты что? С ума сошел? — почему-то шепотом возопил Мишель.

— И что она тут нового увидит? Тем более как-то, — ашурт скептически оценил ситуацию на экране, — однообразненько. Не вдохновляет на подвиги, знаешь ли.

Элизабет пришла не одна, а с Таамиром, пожелавшим посмотреть, что там такое страшное случилось, чем не замедлил воспользоваться вредный демон.

— У тебя тут ребенок порнуху смотрит, а ты и в ус не дуешь, — укорил он дракона.

— Я не ребенок, — разозлился Мишель, сразу вычленивший главное.

— Ну, поспорь со мной, — ашурт окинул его снисходительным взглядом, — Как было четырнадцать, так и осталось.

— Мне больше тридцати, — со значением возразил подросток и обиженно засопел.

— О! — коротко удивилась Элизабет, увидев картинку, — У тебя же антивирусник! И где он у нас? — она строго посмотрела на начавшего краснеть Мишеля.

Герцог нашел глазами нужный значок:

— Отключен.

— Без него быстрее, — поспешно оправдался виновник пикантной ситуации.

— Угу, — хмыкнул Сантилли, — И интересней.

— Тай, почему он меня все время ребенком дразнит? — немедленно пожаловался дракону Мишель.

Таамир усмехнулся и строго глянул на демона.

— Выглядишь на четырнадцать, вот и веди себя на четырнадцать и радуйся жизни, — Сантилли подмигнул Ин Чу и ушел к себе, чуть не вернувшись обратно при виде своего старшины.

Пока Бет колдовала над компьютером, Таамир стоял, склонив голову к плечу, и хмуро изучал без конца повторяющийся ролик. Наконец, картинка исчезла.

— Это у всех будет? — озвучил он свои мысли.

— Если без антивирусника, то не только это, — «успокоила» его Элизабет и пригрозила Мишелю, — Еще раз выключишь и будешь неделю смотреть такое же познавательное видео.

Герцог хмуро оглядел Кьердиса:

— Решил извести?

— Милорд…, - умоляюще начал тот, но тут Лас не выдержал, со стуком поставил локти на стол и спрятал в них лицо, стараясь не расхохотаться в голос.

И вот именно в этот момент у Сантилли лопнуло терпение.

— Пошел вон! — рявкнул он на побледневшего старшину, — Делай, что хочешь: режь ее, соли, копти, но если она начнет здесь командовать, а ты слюни пускать, я сам тебя на куски порву!

— Конечно, милорд, — у герцога возникло стойкое ощущение, что подданный его сейчас расцелует, такое у него было счастливое лицо.

— Вон, я сказал!

Кьердиса как ветром сдуло, и почти сразу на лестнице что-то загремело. Хоть бы шею не сломал от радости.

— Из принципа на свадьбу не приду, — сердито пробурчал ашурт, и Лас уронил голову на клавиатуру. Экран весело замигал, стремительно меняя картинки, пока не застопорился где-то на середине, составив бредовую головоломку из разрозненных кусочков, наслаивающихся друг на друга.

Совет решил уступить настойчивым просьбам человеческого правительства.

— В качестве культурного обмена? Наша группа? — Ласайента фыркнул, — Чушь какая-то. Почти весь состав — из земного мира.

Но люди настаивали. Вместе с демонами ехали танцовщицы-ийет, и отдельно — два небольших музыкальных ансамбля: неар и йёвалли. На И'не Кей-Лайн прибывали три народных коллектива со своими танцами и песнями.

— Началось, — ворчал ашурт, — Кто кого переплюнет. Если бы можно было, то маги бы развернулись от души, а так…, - он пренебрежительно фыркнул, — Пошли девочек в программу втискивать.

И завертелось: репетиции, споры с хореографом, завод, ночные посиделки над чертежами флайерров, споры с конструкторами и физиками, тренировки, снова споры с Вардисом и Маяртом. Свадьба Ольги и Кьердиса на этом фоне прошла, как легкий ветерок, слегка пригладивший травку.

— А можно…, - робко начал старшина, рискнувший обсудить свадебную церемонию с господином.

— Да делайте, что хотите, — взорвался Сантилли, — только меня не трогайте, я умоляю! Что с ним сделала эта женщина? — спросил он Ласа, когда старшина обиженно отошел, — Где Кьердис? Что это за мямлящее нечто?

— Это любовь, — обреченно проронил йёвалли, провожая воина сочувственным взглядом, и ашурт закатил глаза, что-то сказав одними губами, явно нелицеприятное.

Шали поманил несчастного подчиненного к себе, и герцога оставили в покое. На свадьбу он все-таки пришел и угрюмо просидел за столом все начало, пока Ласайенте все это не надоело, и она не выставила ультиматум:

— Или я танцую с тобой или с первым попавшимся, но тогда пеняй на себя.

Ольга была на седьмом небе от счастья, еще бы, такой мужчина! Высокий, сильный, умный, ловкий, хозяйственный и красивый. Если опустить несколько незначительных пунктов, то других герцог не держал.

Когда ближе к концу праздника предприимчивая невеста как бы невзначай подсела за стол к ашурту и завела разговор о достоинствах своего супруга, Сантилли, сначала слушавший ее щебет рассеянно, через несколько минут неожиданно ожил, посмотрел на нее с интересом и доверительно приобнял ее за плечи. Все, кто сидел рядом, сразу насторожились, а Кьердис бросил друзей и поспешил на выручку любимой. Когда Его Светлость так улыбался, знающие его старались быстро испариться, провалиться или самоиспепелиться, лишь бы быть как можно дальше.

— Леди, — ашурт тяжело вздохнул, — вынужден Вас сразу огорчить, но полковником Ваш муж не будет по техническим причинам.

— Но, Сантилли, я ничего не говорила про…, - удивилась Ольга.

Герцог ее поправил:

— Еще не говорила, — и непринужденно продолжил, — Для того, чтобы устроить ему повышение, я буду вынужден убить графа Шали, занимающего этот пост, а он не дастся так просто. Поверь, я хорошо знаю, как сражается мой наставник, — он улыбнулся.

Ошарашенная девушка безуспешно пыталась понять, шутит он или нет.

— Кьердис, — обратился демон к подошедшему старшине, — хочешь быть полковником?

— Зачем? — не понял тот и подозрительно взглянул на свою половину, — Меня все устраивает.

Ольга досадливо закусила губу. Прекрасно, значит, это не его идея.

— Мне очень хочется, — ашурт доверительно наклонился к ней и тихо сказал, — чтобы ты, моя хорошая, поняла две вещи. Первое, командую парадом здесь я. Второе, не надо меня злить. Последнее ты видела в действии. Без обид? — он обаятельно ей улыбнулся, и старшина побледнел.

Что говорил после этого насупленной жене сердитый муж, Сантилли уже не интересовало — он целовался с Ласти.

За гастролями демоны благополучно забыли про Праздник Мира, как и он про них. Зато они традиционно встретили земной Новый год всем составом группы, притянув к этому делу Анжелу и детей Реми, завернули в общежитие поздравить Сергея и передать, что им серьезно заинтересовался Таамир. Еще бы он остался равнодушным, когда Мишель ему все уши прожужжал, только бы отвлечь от того, что он бросил Оксфорд, не доучившись всего один месяц. Узнал об этом Ин Чу совсем недавно, когда правду скрывать стало уже невозможно. Воспитанник как-то остался жив и на всякий случай удрал в горы в компании таких же молодых магов из клана Леопардов подальше от гнева опекуна.

— И сколько ты собирался держать его возле себя? — спросил дракона Сантилли, когда тот обвинил ашурта в подстрекательстве на пакости, — Мальчик вырос, Таамир, хочется тебе того или нет. И ты это знаешь лучше меня.

— Я боюсь за него, — неожиданно сознался Ин Чу, — Словами не предать, как боюсь. Он вечно лезет куда-то, словно проверяет свою везучесть. Но ее нет, Санти, нет! — дракон ударил по дереву.

— Сломаешь, — герцог поймал на ладонь сухой лист, — Весной здесь будет красиво.

Как он ненавидел когда-то и этот сад, и этот дворец, и этого дракона. Мишель и Бет незаметно примирили его с этим, оставив лишь щемящее чувство отчужденности от мира. Может быть, потому, что ему постоянно об этом напоминали? Тот же брат, который перестал им быть. Герцог растер лист между пальцев и пустил по ветру. Почему нельзя так же растереть в порошок прошлое?

— Хочешь, мы с Ласти составим ему компанию?

Таамир проследил глазами, как кружатся в воздухе пылинки, и кивнул головой.

«Здорово! — откликнулся Мишель на просьбу ашурта, — Собирайтесь и к нам. Тут такие пещеры, за год не облазить!».

Юноша смеялся, рассказывая о том, как Демон пытался поймать вчера птицу, но застрял между камней.

«Орал он так, что всех вокруг распугал, — хохотал Мишель, — Еле вытащили. Так что сегодня мы сми-ирные».

Но когда на следующее утро ашурт машинально позвонил, спросонья забыв про мыслеречь, телефон молодого скалолаза был отключен. Сантилли обругал себя и позвал его мысленно, но неожиданно натолкнулся на барьер. Больше всего это было похоже на каменную стену. Или беспамятство. Демоны переглянулись, поняв друг друга без слов. После нескольких безуспешных попыток навести портал на Мишеля, они бросили это дело, начав беспокоиться уже всерьез. Ни координат места, ни кого-нибудь из тех, с кем ушел маркиз, они не знали. Ласайента попытался связаться с Таамиром, но тот тоже не отвечал, и вот тогда они испугались.

Герцог, минуя приемную Ин Чу и стражу, открыл портал в кабинет. Не гордые, обойдемся и без доклада. На столе короля красовался выключенный компьютер, но Сантилли, в другое время обязательно бы этим заинтересовавшийся, сейчас его не заметил: в покоях пахло. Еле ощутимо пахло кровью.

Друзья буквально взлетели на второй этаж в спальню. Никого, но запах смерти стал невыносим, не давая дышать. Это как под водой, когда резко сокращается приток кислорода, или на большой высоте: хочется вдохнуть полной грудью, но нечем. Герцог потянул ставший тесным воротник толстовки — не помогло. Пусть это будет чертов дракон, взмолился он. Пусть это будет проклятый богами дракон, а не мальчишка! Пусть!

Пока Ласайента озирался по сторонам, ашурт быстрым шагом прошел через спальню, со стуком распахнув дверь в свою бывшую комнату, и застыл, увидев окровавленный грязный рюкзак, валяющийся у входа.

Время споткнулось и остановилось вместе с Сантилли, беспомощно замершим посреди праздничного утреннего света. Солнечные лучи дробились в многочисленных кристаллах и друзах, пуская веселые зайчики на забитые книгами высокие стеллажи. Мишель любил это свое царство только ему понятного порядка. Так все глупо. Зачем надо было возвращаться из-за грани? Чтобы прожить лишние восемнадцать лет, и погибнуть в горах, так и не написав ни одной книги? Оставив кипу путевых заметок, до которых у него никогда больше не дойдут руки…. Так все глупо…

Лас решительно оттолкнул друга в сторону и свернул налево, в сторону сквозных полок с книгами, делящими длинную комнату пополам. Герцог с трудом отвел глаза от пятен крови на рюкзаке и только тут расслышал тихий разговор. Он не хотел идти туда. Не хотел видеть их лица. И Мишеля. Не хотел! Но пошел, с трудом переставляя деревянные ноги.

— Ты идиот! — неожиданно взорвался невидимый Лас, — В этом доме ни у кого мозгов нет!

Жив? Жив! Этот гад жив! Сам убью!

Герцог проскочил пространство до стеллажей, чуть не своротив по пути стул, и в полумраке увидел непривычно сгорбленного Таамира, сидящего на кровати. Дракон, мельком оглянулся на вошедшего демона и безразлично отвернулся. Сердце чуть снова не оборвалось, но вид у стоящего в ногах кровати Ласайенты был сосредоточенный, а не убитый. Ашурт облегченно перевел дыхание, наконец, разглядев белого, как полотно, больше похожего на покойника мальчишку. Жив! Ну, все, держись! Таамир дернулся и зашипел, когда ашурт сделал то, о чем мечтал долгие годы плена: от всей души заехал дракону по плечу, чуть не выбив сустав.

— Сказать — не судьба? Мы чуть с у…, - набросился он на Ин Чу, растиравшему несостоявшийся перелом, и только тут хорошо разглядел Мишеля, — Дьявол….

— Не нравлюсь? — тихо спросил тот и виновато улыбнулся, блеснув клыками между бескровных губ. Но больше всего демона потрясли зеленые кошачьи глаза с вертикальными зрачками.

— Ты не мог выбрать клан солиднее? — сказал Сантилли первое, что пришло в голову, лишь бы не молчать, — И на кого ты будешь теперь похож? Темный маг с драконьей кровью в ипостаси дикого кота.

— Это не кот, а недоразумение, — буркнул Таамир, оставив плечо в покое, и сердито пообещал воспитаннику, — Привяжу на цепь, и будешь сидеть здесь.

— Сам привязывайся, — неожиданно зло вскинулся тот, — И так жизни нет! Это нельзя, туда нельзя!

— Хватит! — взорвался дракон, хлопнув по колену.

— Жить будет, — сделал вывод Лас, и устало присел на край постели.

Спорщики сразу замолчали, сердито сверля друг друга глазами.

— Хочу подробности, пока вы не подрались, — Сантилли подтащил к кровати стул, — И окно откройте, воняет, как на кладбище.

Лагерь уже угомонился, но Мишелю не спалось. Не только из-за грызущей его совести? Да не хотел он в этот чертов Оксфорд! Только несколько лет потерял. Опекун нарочно тянет время, чтобы никуда его не отпускать. Даже в горы приходится уходить со скандалами, не говоря про море. Вы что, он же ножки промочит! Простудится на холодных камнях! А вдруг камешек попадется неправильный, и неловкий воспитанник подвернет лодыжку. А как по площадке гонять, так сам. И так может приложить, что синяк на два дня останется. А все он виноват — неуклюжий, неповоротливый. Еще и целую ораву охраны отправит. Ребята уже смеются.

Мишель поспешно закрепил трос, подергал, проверяя надежность. Он быстро спустится, осмотрится на месте, а завтра, когда придут друзья, он уже будет знать что к чему.

Дежурный, молодой Леопард, возвращающийся с хворостом, с удивление заметил черную тень со вздыбленным хвостом, промелькнувшую возле костра. Опять удрал, а им искать, доставать, залечивать раны от кошачьих когтей. Тьери заглянул в палатку: одеяло небрежно отброшено в сторону, куртки и рюкзака нет. Ушел? Один? Ийет бросился к пещерам вслед за котом, на ходу меняя ипостась — так быстрее догонит.

Демон, беспокойно вертевшийся возле камня с привязанным тросом, кинулся к Леопарду и стал тереться о его лапы, чего раньше никогда не делал. Тьери заглянул в темноту провала: ничего не видно. Что за человек? Никогда с собой ничего не берет, ни фонаря, ни факела. А если пульсар погаснет, что тогда?

Кот вдруг протяжно завыл на одной ноте, по-собачьи задрав голову к небу, и Тьери стало жутко. Он сменил ипостась, торопливо закинул животное на спину, и, нащупав веревку, начал спускаться. Демон сидел, опираясь на ремень брюк и крепко обхватив его лапами за шею, как ребенок, и ийет постарался успокоиться. Еще не хватало, чтобы они сорвались и разбились.

Внизу никого не было, но кот уверенно повел Тьери за собой. Он и сам бы нашел человека по запаху, но тот здорово наследил, заглядывая во все щели. Ийет включил фонарик и, скользя на камнях, поспешил вглубь пещер, подсвечивая себе путь. И если бы не резко вставший на дороге Демон, Леопард тоже сейчас лежал бы в расселине лицом вниз рядом с отчаянным мальчишкой, как и он, в луже крови с неловко подвернутой рукой.

Боги, да как же так, тут же высоты от силы метра три?! Тьери спрыгнул вниз и нащупал затухающую ниточку пульса. Кот уже остервенело драл сверху рюкзак. Ийет отбросил его, торопливо разрезав лямки, перевернул Мишеля на спину и испуганно охнул: мальчишка упал на острые камни, пробившие грудь. Боги, да как же так?

— Не умирай! Только не умирай! — просил Леопард, разрывая рубаху дрожащими руками. Он вскрыл клыками вену на запястье, прижал его к развороченной груди и зашептал слова заклинания. Если у него все получится, то в клане станет на одного оборотня больше, и пусть глава потом его изгоняет, убивает, да пусть, что хочет, то и делает! Лишь бы человек жил! Боги, да помогите же!

Чертова мыслеречь ему никак не давалась. Теперь он умрет, но добьется, чтобы научиться.

— Демон, — Тьери взял окровавленными руками кота за голову, — Ты же умница. Беги в лагерь. Ты понимаешь меня? Нам нужна помощь. Помощь, Демон, приведи помощь.

Зверь вырвался и стремглав бросился в темноту. Когда они увидят его, то все поймут. Ийет наклонился над человеком и вдохнул в него немного сил. Только бы он дожил, только бы дотянул. Столько крови! Тьери никогда не думал, что в таком маленьком человеке, может быть столько крови.

Утром Таамира растолкал угрюмый Маярт, бесцеремонно тряхнув за плечо. Магу пришлось немного побегать по дворцу, чтобы разыскать его: оказывается, дракон перебрался на ночь к Бет, чтобы постоянно не сталкиваться с Мишелем, а стража не хотела его беспокоить так рано. На мысленные вызовы тот не отзывался и ийет начал постепенно заводиться, после двух минут безрезультатного разговора пригрозив охране превратить ее в лягушек.

Король, чуть не пославший мага куда подальше, осекся, увидев его осунувшееся бледное лицо, и аккуратно выскользнул из-под одеяла, чтобы не разбудить любимую. Ему хватило минуты, чтобы одеться и пройти вслед за ийет в портал.

Один удар сердца он смотрел на лежащего трупом на постели воспитанника, а потом медленно опустился рядом с ним на колени. Растерявшемуся Маярту даже сначала показалось, что дракон чуть не потерял сознание, но он и подумать не мог, что мальчишка так ему дорог.

Разом постаревший Таамир положил ладонь Мишелю на лоб и неподвижно замер.

— Он жив, — тихо произнес маг, кляня себя за то, что не подготовил короля, — Мы успели.

Тот, молча, кивнул, как-то сгорбился и тяжело выдохнул.

— Я могу его забрать? — спросил он, не оборачиваясь.

Дверь хлопнула, послышались торопливые женские шаги, на миг замершие возле рюкзака и вновь ускорившиеся. Неожиданно напрягшийся Таамир выпрямился и обменялся неуверенным взглядом с воспитанником, сразу втянувшим голову в плечи и заерзавшим под одеялом. У демонов появилась твердая уверенность, что оба хотят исчезнуть отсюда быстро, далеко и надолго.

Бет мгновение помедлила в проеме, привыкая к полумраку, и осторожно вошла в спальню.

— Сидим? — с тихой угрозой спросила она, — Разговариваем? А мне ни слова?

Лас непроизвольно поежился и медленно сполз с кровати к стене. Как герцог захотел составить ему компанию, словами не описать. Он поймал красноречивый взгляд Таамира, и впервые в жизни дракона стало жалко.

— Бетти, — не дождавшийся помощи король мысленно встряхнулся, решив, что лучшая защита — это наступление.

Но девушка уже увидела глаза Мишеля и ахнула:

— Господи!

— Бет, — заторопился тот, — Ты не волнуйся, это нормально. Да, Тай.

— Д-да, — Повелитель неопределенно кивнул и, не дожидаясь ответной реакции Элизабет, быстро поднялся и взял ее за плечи, — Ты бы распорядилась, чтобы этому шалопаю принесли поесть, а мы ему пока мозги вправим.

— А они остались? — выразительно глядя ему в глаза, спросила девушка, помолчала и тихо произнесла, — У вас совсем совести нет, я все всегда узнаю последней, — она убрала ладони Таамира с плеч и быстро вышла, опустив голову.

«Лучше бы накричала», — подумал Ласайента, почему-то чувствуя себя виноватым.

Когда за ней закрылась дверь, король твердо сказал, не глядя на Мишеля:

— Больше никаких экспедиций! Ты понял!

— А они были? — вскинулся юноша, приподнимаясь на подушках, — Ты же меня на поводок привязал!

Дракон тут же пригрозил надеть на него еще и намордник.

— Пусть ходит, — успел вклиниться в разгорающуюся ссору Лас, — Иначе сбежит, и не найдешь.

— Сбегу, — с нажимом подтвердил Мишель, — и не вернусь.

Таамир мгновение сверлил его глазами, потом резко развернулся и пошел к выходу, на ходу зло бросив йёвалли:

— Я посмотрю на тебя, когда ты заведешь своих детей.

«Советчик чертов» прозвучало уже от дверей.

— А ты меня не усыновлял! — выкрикнул ему вслед воспитанник и упал на подушку.

— Потрясающе, — ашурт взлохматил шевелюру и коротко глянул на друга, — Ничего не напоминает?

Оставив Мишеля на попечение Бет, демоны спустились в кабинет Таамира. Дракон угрюмо гонял курсором по экрану шарик.

— Помогает? — поинтересовался Сантилли, садясь на стул.

Таамир резко оттолкнул мышку и исподлобья посмотрел на Ласайенту:

— Извини, я погорячился.

— Ерунда, — легко улыбнулся тот, — Я все равно до них не доживу.

Ин Чу краем глаза заметил, как пальцы ашурта смяли лист с каким-то приказом, и хлопнул ладонью по столу.

— Хороший мальчик, — он нехорошо усмехнулся нахально глядящему на него принцу, — умеешь бить по больным местам.

Лас с досадой сжал губы и виновато посмотрел на друга.

— Кофе есть? — тот устало откинулся на спинку стула и помассажировал глаза, — Обещаю не язвить.

Убедили они дракона или нет, так и осталось непонятным: Ин Чу привычно изображал ледяную статую, думая о своем. И если бы демоны не видели его боль, они бы ему поверили.

Спускающаяся вниз Бет, категорично завернула друзей обратно:

— Спит. Проснется — сразу позвоню.

Демоны без слов разобрали снаряжение, так же, молча, пообедали в пустой столовой крепости.

Герцог, сначала не обративший внимание на непривычно тихих девушек, приписав это своему угрюмому виду и их нежеланию попадаться ему на глаза, под конец заинтересовался небольшим шушукающимся сборищем у дверей кухни. Ашурт прищурил глаза, но по губам постоянно вертевшихся девушек прочитать ничего не смог и начал жалеть об отсутствии телепатических способностей. Сейчас бы они очень даже пригодились.

— Ласти, о чем это они так мило треплются с нашим поваром? — негромко спросил он, — Только не говори, что об Ольге.

— Не буду, — вздохнул друг, — Не о ней.

Герцог хмыкнул, тогда вообще ничего не понятно, и вопросительно изогнул бровь. Йёвалли в ответ пожал плечами:

— Обсуждают новых конструкторов и свадьбу. Говорят, что нельзя за них выходить замуж, потому что мало живут. Что старшина совершил ошибку. Что дети, если будут, останутся сиротами, и ему придется искать им другую мать. Что жена его уже стара и так далее и так далее.

— Что она занимается мужским делом, — продолжил Сантилли.

Йёвалли усмехнулся:

— Я тоже. Сан….

— Ты не просто дурак, мой принц, — герцог устало взглянул на него, — Ты — осел, — он вздохнул, — И не просто осел, а со стажем. Во сколько уже лет? Шестьдесят пять? Солидный возраст для осла.

Ласайента сморщил нос и виновато улыбнулся.

— У тебя не мозги, а компьютер, — продолжил Сантилли и прижал руку к груди, — но я умоляю — перезагружайся хотя бы иногда. Система зависает.

Девушки удивленно оглянулись на смеющихся демонов. Одна из них, видимо сочтя момент подходящим, быстро подошла и присела в реверансе:

— Милорд разрешит один вопрос? — она дождалась кивка и спросила, — Вам нравится жена лорда Кьердиса?

— Если бы нравилась — сам бы женился, — весело ответил ашурт, закидывая руку за спинку стула.

Девушка расцвела и поспешила к подружкам.

— Кстати, — крикнул ей вдогонку герцог, — она шикарно вяжет и знает кучу вкусных рецептов.

Служанка остановилась, неуверенно потопталась на месте и, присев в коротком реверансе, сорвалась с места обсуждать новость.

— А ведь наша генеральша до сих пор не знает, что стала баронессой, — ашурт слепил пульсар и подбросил к потолку, — Муж забыл сказать, а теперь боится признаться, что страдает склерозом. Пошли к ребятам в гости?

Девушки остались заворожено следить за кружащимся под потолком огоньком, а повар с руганью поспешил за ведром с водой.

Целых восемь часов демоны старательно убивали время: посидели в гостях у Дубровских, обсуждая жизнь и давая советы, поспорили о новых флайеррах, погоняли себя на тренировке, стараясь не злить Вардиса, потому что Сах Ир куда-то пропал, и отправились в сад Рашида, сбросить нерастраченный запал.

Терпение у демонов кончилось одновременно, и они сами позвонили Бет.

— И зачем нам телефон, если мы с ним не дружим? — после второго звонка спросил у ближайшей яблони Сантилли, — Может, я хочу пожелать спокойной ночи. Могу я себе это позволить или нет? — герцог требовательно заглянул другу в глаза, — И еще, почему ты сегодня — мальчик? Мальчик, только мальчик и ничего, кроме мальчика. Мне надоели мальчики? Почему вокруг меня…. Дьявол…. Ну все!

Ашурт, не ожидавший подножки, обломал по инерции несколько веточек какого-то цветущего куста, насобирав целую охапку листьев, и бросился вдогонку за подлым другом.

— Слазь! — он попинал по дереву, — Белочка моя!

— Сан, — свесился вниз йёвалли, — а ты не думал о том, что у них что-то случилось? Ты видел, как Таамир спрятал глаза, когда ты сказал про клан. А если инициация прошла неудачно?

— И что? — не понял ашурт, — Побегает с зелеными глазками. Девчонки любят зеленоглазых.

— Мне, например, не нравятся, — принц спрыгнул вниз.

— То-то некоторые с императрицы глаз не сводят, — Сантилли укоризненно глянул на друга.

Тот с вызовом вернул взгляд:

— И что? Симпатичная девчонка. Я же не влюбился. И потом зеленые глаза у нее только в ипостаси дракона, а там есть на что посмотреть, согласись.

Да-да, сказке бабушке своей будешь рассказывать, и зубки мне не заговаривай, обиделся ашурт, а я не слепой.

— Дурак ты, — поморщился йёвалли, — а еще ге-ерцог. Сам-то как на нее смотришь?

— Как? — не понял Сантилли и передразнил, — «Симпатичная девчонка. Я же не влюбился».

Йёвалли презрительно фыркнул и навел портал на Бет.

Она сидела в полутемном эркере спальни и задумчиво смотрела в окно.

— Он запретил звонить, забрал телефон и бук и запер меня здесь, — не поворачивая головы, сказала она, когда Сантилли сел на подоконник напротив нее, — они взяли Мишеля и ушли. По-моему там был еще Сах и Маярт.

Исчерпывающая информация. Понятно, где друг. Да ничего не понятно! Что же они задумали?

— Хочу в библиотеку, — ашурт постучал пальцами по стеклу, — Где-то у Таамира был такой интересный тайничок с интересными книжками. А не хочет ли наш телепат размяться? Быть не может, чтобы хранитель библиотеки ничего не знал.

— Не знает, — усмехнулась темнота голосом короля, — И вам не советует.

Бет охнула и вскочила.

— Посмотри, любовь моя, на этих двух разгильдяев, — Ин Чу обнял девушку, — Сидят, как ни в чем не бывало и нахально улыбаются. Они думают, что уйдут живыми, если сунут туда свои длинные носы.

Лас обиженно пощупал свой и возразил, что это еще не известно, чей длиннее. Таамир весело рассмеялся и поцеловал в висок смутившуюся Бет.

Ласково мурлыкающий дракон произвел на демонов потрясающее впечатление, и герцог немедленно потребовал разъяснений.

— Через неделю, — Таамир прижал к себе девушку, — Все через неделю. Или дней десять.

Герцог пообещал умереть за это время раз сорок.

— Твои проблемы, — дракон хитро взглянул на ашурта и тот заподозрил, что Повелитель пьян.

— Шантаж, — демон закусил губу и сурово оглядел довольно ухмыляющегося короля.

А плевать ему на все шантажи и его шантажистов. Да, милая? Какие у тебя красивые глазки. Дай поцелую.

Лас озадаченно переглянулся с другом. Как же вытрясти из него правду? Таамир при виде растерянных демонов не выдержал и расхохотался.

— Ласти, пошли из этого сумасшедшего дома, — ашурт нащупал руку принца, — Бетти, мы тебе сочувствуем. Крепись, дорогая.

— Привыкает к новой шкуре.

Слова догнали их уже у дверей.

— Новой очаровательной шкуре маленького черного дракона, — Таамир, смеясь, подхватил изумленную девушку на руки и закружил, — Шипит и плюется огнем. Но дово-ольный. Никаких подробностей, — отмахнулся он от демонов, — Элементарное счастливое стечение обстоятельств. Не более, — он нажал на нос Бет, — Не более.

Так они с Таамиром еще не пили. Они с ним вообще еще не пили. И хвала богам! Потому что утром проснулись у него в гостиной на диване под одеялом, абсолютно не помня, как там оказались. Но особенно напугала их аккуратно сложенная на стульях одежда. Эдингер тоже ничего связно объяснить не смог, а стража делала непроницаемые лица. Неужели все было настолько плохо?

Терпеливо переждав разнос от Вардиса, демоны тихо смылись в крепость на рубеже, которого давно не было, поправлять резко пошатнувшееся здоровье.

— Насколько я понял, — задумчиво говорил Ласайента, водя пальцем по столешнице, — эта инициация что-то там разбудила. Ты вспомни его глаза? Ты же сам говорил, что он напичкан драконьей кровью по самую макушку. А если они этим воспользовались?

— Из человека — дракона? — фыркнул Сантилли, машинально помешивая кофе, — Не ерунди! — и тоже задумался.

А ведь вполне реально. Мальчишка необычен. Он вернувшийся и темный маг, на которого когда-то один дурной Ин Чу не пожалел крови и жизни. Нужен был только небольшой толчок — смерть и инициация.

Ашурт хмыкнул:

— Вполне может быть, что ты и прав, мой принц, — и тут же спохватился, — И где моя принцесса? И что мы делали с тобой ночью?

— Спали без задних ног, — непреклонным тоном ответил тот, — Если уж мы не стояли….

Герцог расхохотался и уткнулся лицом в сложенные руки, едва не опрокинув кружку.

— Что, я опять завис? — после небольшой паузы недовольно спросил Лас, сделав правильный вывод, и тоже улыбнулся.

— Я вырос! — Мишель попрыгал перед демонами, — Ты смотри, смотри, — он повернулся, разведя руки в стороны, — Здорово?

— Значит ты теперь Ин Чу, — задумчиво произнес Сантилли, оглядывая вытянувшегося сантиметров на десять юношу.

— Нет, — удивился тот, — с чего ты взял? Оборотень.

«Убью, дракона, — растерялся герцог, — напустил тумана, ящерица летучая».

— Тогда про что нам пел вчера Таамир? — Лас взял Мишеля за подбородок и повертел из стороны в сторону, — «Черный дракон, огнем плюется», — передразнил он.

Юноша поморщился и мотнул головой, вырываясь из рук йёвалли:

— Ну, и что тебе не нравится?

Герцог исподлобья сердито глянул на него, и тут до Ласайенты дошло:

— Так ты маг-оборотень?

Мишель обвел их взглядом, и, вспомнив, что с умалишенными и иже с ними надо вести себя соответственно, и осторожно ответил:

— Ну, да.

— Ипостась — черный дракон?

— Ну, да.

Демоны вздохнули с облегчением. Хвала богам, все встало на свои места! Так вот зачем понадобился Сах.

— Мы уже думали, что они нашли способ, как человека сделать драконом, — сознался Сантилли.

Оборотень выразительно постучал кулаком по своему лбу, намекая на отсутствие умственных способностей у друзей. Пить надо меньше.

— А почему так долго не появлялся? К чему там привыкать? — недоуменно хмыкнул ашурт.

— Ждал, пока новую одежду приготовят, — пояснил Мишель, — Вы чего? — удивленно спросил он у хохочущих друзей.

— Я убью этого дракона, — сквозь смех еле выговорил Сантилли, — Новая шкура…. Боги. Мы купились, как дети.

Через месяц им позвонил Тимми.

— Никто экстрим не заказывал? — пробасила трубка его голосом.

— Кто еще будет? — Сантилли изо всех сил старался не показать нетерпения, но оборотня сложно обмануть.

— Волки и ваш ненаглядный Буйвол с бригадой.

«Класс», — одними губами сказал Лас.

— Джуни просил их забрать, — сказал напоследок Тимми и отключился.

Без проблем, дорогой, без проблем, напевал ашурт, выдергивая из гардеробной куртку. Мы добрые, мы всех заберем.

Мишель сорвался сразу, Таамир — после вопроса есть ли у его воспитанника права на мотоцикл, Бет — за компанию и не дать никого убить, Эдингер — посмотреть, как будут убивать, Вардис — просто покататься. Лас, чтобы порадовать учителя, открыл портал на крутой спуск, и все время, пока байк находился в свободном парении над дорогой, с наслаждением представлял, как белеют его пальцы, вцепившиеся в сидение.

Мишель, ехавший следом, издал ликующий вопль, до смерти напугавший Таамира, сидевшего позади Джуни. Дэм обещал довезти короля в целости и сохранности, поэтому тот и согласился. На свою голову. Потому что ездил граф, как Лас летал, то есть без правил, как ни странно ни разу не разбив ни одной машины, ни своей, ни чужой.

Жена Вульфа что-то прокричала, принц очень надеялся, что радостное, потому что, когда они прибыли на место, никто не побежал с ним разбираться. У Бет весело блестели глаза, может быть, именно поэтому Таамир не оторвал йёвалли голову. Что думал Эдингер, осталось не ясным, но рожа у советника была задумчивая. Ребята из команды Буйвола были в шумном восторге и обещали раскатать демонов в тонкий блинчик с начинкой из деталей.

В общем, настроение у всех, когда они подкатили к «Перекрестку», было приподнято-боевое. Волки нарезали круги по площадке возле трактира, болельщики кричали и визжали, Тимми уже открыл тотализатор, и прибывшие поторопились сделать ставки. Трассу никто не знал, и это добавляло адреналина, заставляя кипеть кровь.

Незнакомый маг развернул огромный экран на фоне гор, на который передавали изображение маленькие трансляторы, снующие между участников. Еще один поднял вверх дух воздуха, в котором Сантилли с изумлением узнал того, с кем когда-то сражался на Посвящении. Он сразу завертел головой в поисках Андерса и обнаружил его выходящим из дверей трактира вместе с отцом и Эджен. Короли в косухах смотрелись непривычно, особенно йёвалли, но стильно. Герцог быстро нашел глазами красный кабриолет сестры, а рядом — новенький хромированный байк. И кто из них умеет рулить? Найири, видя озадаченное лицо сына, весело ему подмигнул. Отец? Когда? Как? Дьявол!

Гонщиков собралось достаточно, и Тимми решил никого больше не ждать. Кто не успел, тот опоздал.

— Удачи, сынки, — громко проревел он, давая отмашку магу, — Если никто из вас сегодня не убьется, я буду страшно удивлен.

«Прелестное напутствие», — подмигнул Санти другу, срываясь с места. Лишние мысли тут же выдуло ветром. Долой! Все долой!

Помимо демонов стартовали Джуни и Вульф, сдав дружбу на хранение Гному, Богева с подружкой, и Буйвол с таким же шкафом, как и он сам, по прозвищу Гроб. Ор-ригинально. Каждой твари — по паре. Компанию размочил Мишель, последним нырнувший в портал. Лас чуть не сошел с трассы, когда весело улюлюкающий мальчишка, попытался его подрезать в самом начале. Йёвалли впритык обошел разбитый грузовик посреди дороги и чудом вписался в поворот. Ну, держись, оборотень! С другой стороны вынырнул Санти, вытесняя его на обочину. Р-разбежался!

Пока они разбирались друг с другом, их обошли Буйвол и Милослава. Дьявол! Принц отложил выяснение отношений на потом и увеличил скорость, вжимаясь в руль. Эстакада. Йёвалли пробежался по ней глазами. Дыра посередине особой роли не играла, как и гнилые доски. Должна выдержать. Он вывернул байк. Из-под колес полетели щепки. Зато никто не помешает, весело подумал он, до конца выжимая газ.

Андерс с замиранием сердца следил, как позади сумасшедшего сына рушится шаткая деревянная конструкция. Найири откашлялся, но комментировать не стал, боясь взглянуть в сторону друга. Что тот сделает с ненормальным байкером, когда он вернется, даже страшно было подумать.

Сантилли на боку проскользил под упавшей прогнившей балкой и завилял по дороге, заставив сердце отца трепыхнуться. Ну, попадись мне только! Следом прошел Мишель, оставив далеко позади Богеву, Джуни и Вульфа, решивших не рисковать. Импровизированный шлагбаум не выдержал напора, покачнулся и просел. Не успевшему среагировать Буйволу пришлось изображать таран, расчистив путь отстающим. Милослава тут же его подрезала и вырвалась вперед. Волки неиствовали, требуя спихнуть его с трассы. Их слова исполнил Гроб, и волчица под дикие крики болельщиков и пожелания смерти человеку сейчас осматривала полуразвалившуюся хибару, выбыв из гонки.

Лидер определился: Лас вырулил на трассу, надежно опережая всех. В спину дышали Сантилли и Мишель, за ними Буйвол и Богева, отомстивший за подругу. Гроб, выбравшийся из-под каких-то бочек, с досадой пнул одну из них и пошел вытаскивать помятый байк. Мимо него с ревом пронеслись отстающие.

Ночные гонки в заброшенном городе среди разбитых машин и пустых домов вышли на финишную прямую. Герцог выжал из байка все, что тот мог дать, не на много, но опередив Мишеля. Буйвол и Богева пришли к финишу одновременно, и человек сразу начал осматривать поврежденную машину, удовлетворенно похлопывая ее по разбитой фаре. Закончил гонку Вульф, и болельщикам открыли портал.

Таамир неторопливо направился к воспитаннику, пытавшемуся в спешке завести байк, но тот, видимо, решил, что хорошего на его долю сегодня выпало достаточно, и встал намертво.

— Победителей не судят, — мальчишка боком поскакал от дракона под дружный хохот собравшихся, не собиравшихся уступать ему дорогу.

Ин Чу усмехнулся и в быстром рывке поймал его за куртку, из которой тот ловко вывернулся. Дракон тут же отбросил ее и ухватил воспитанника за шиворот, как нашкодившего щенка.

— А обнять победителя? — ласково спросил он, встряхивая затрещавшую футболку.

Болельщики разочарованно выдохнули дружное «у-у-у», когда Таамир исполнил обещанное, взъерошив собранные в хвост волосы мальчишки.

— Уши оторву дома, — тихо пообещал он, прижимая его к себе.

Мишель незаметно перевел дух, обошлось. Мог и здесь получить трепку.

— Я же живой, — он виновато заглянул в глаза дракона, — Тимми сказал, что без защиты на трассу не пустит. Кому нужны трупы? — и подергал за ремень, активировав заклинание, про которое совсем забыл в азарте.

Король сделал вид, что ничего не заметил, пообещав себе, что в следующий раз обязательно все проверит сам.

Как оказалось, многие ставили на Сантилли, не ожидав от принца такого сумасшествия. Лас, привалившись к байку, исподлобья смотрел на приближавшегося отца и готовился к очередному разносу.

— Где, говоришь, можно научиться водить? — неожиданно спросил тот и вежливо попинал запыленный мотоцикл по колесу, — Пока некоторые, — он кивнул на ухмыляющегося Найири, — не стали задирать нос.

Как он любил смотреть на вытягивающееся лицо своего мальчика, словами не описать. Непередаваемое ощущение.

— То есть, обманул? — не понял Сантилли, удивленно глядя на возмущенную Ольгу.

Молодая часть бюро гудела, как пчелиный улей, окончательно все запутывая.

— Мой муж — барон? Да? — наседала на ашурта девушка, — И совсем не человек? Да?

— Да, — подтвердил герцог, — Что тебя не устраивает?

— А почему он мне не сказал? — она уперла руки в похудевшие, но все еще крутые бока и топнула ногой.

Ребята сразу замолчали и в ожидании уставились на демона.

— Наверно, потому, — спокойно ответил тот, — что об этом и так все знают. Милая….

— Я тебе не милая!

— Тогда ты меня пугаешь, — ласково улыбнулся герцог, — Если ты мне не милая.

Если бы на заводе водились мухи, их стало бы слышно, такая наступила тишина.

— То есть, милая, — невозмутимо продолжил демон, — ты хочешь сказать, что, по сути, выскочила замуж за первого встречного, не потрудившись ничего о нем узнать, а теперь его же в этом и обвиняешь вместе со мной за компанию?

Ольга невольно облизнула пересохшие губы и неуверенно оглянулась на притихших соотечественников.

— Я тебя предупреждала, — тихо сказала ей Ирина, — Лично я сначала все выясню, а потом….

— Так и останешься старой девой! — в запале выкрикнула несчастная новобрачная.

— Зато ты….

Герцог вспомнил, как рычит гурш при виде самки в брачный сезон. Побледневшие спорщицы мгновенно замерли, с раскрытыми ртами.

— Я так понял, что ты хочешь разорвать договор? — Сантилли задумчиво рассматривал голограмму во всю стену, изображавшую летний лес, — Должность старшины моего гарнизона приравнивается в вашей системе рангов к капитану, в военных условиях — к майору. Кьердис, барон Авар из дома Ашурт, служил еще моему брату Чарскьену, как и его предки. Потомственный военный, прошедший многолетнюю жестокую войну. Умный, проницательный, находчивый. Пока он защищал мою крепость, вся его семья была вырезана, а замок сожжен вместе с прилегающими землями и восстановлению не подлежит, — демон перевел вопросительный взгляд на Ольгу, — Такие исчерпывающие сведения тебя устроят, милая?

И угораздило бывалого старшину влюбиться, как мальчишку. Надо было настоять на своем, и не пришлось бы сейчас принимать крайние меры, но Кьердиса надо спасать от позора неудачного выбора.

— Я с самого начала был против этой женитьбы, — усмехнулся герцог, — но Аварам никто не указ, даже правящая семья. Лично я за то, чтобы отправить тебя домой, и буду на этом настаивать, как бы он не сопротивлялся. Завтра я созываю малый Совет, милая. Он не просто мой подчиненный, он — друг, а своего друга я не брошу и не дам смешать с грязью.

Сантилли поймал серьезный понимающий взгляд Ласа. Ерунда, отмоюсь как-нибудь, не привыкать, но Кьердис такого унижения не заслужил.

— Ты хочешь вот так легко разлучить их? — поразилась Леночка, — А как же любовь?

— Ой! — всплеснул руками демон, — Ты о чем? Оленька, — обратился он к притихшей девушке, — Какая любовь? Я что-то пропустил?

Та окончательно смешалась и опустила голову.

— Женитьба — очень серьезный шаг, милая, — взгляд ашурта резко потяжелел, сделав его старше, — Даже простой носовой платок ты, милая, десять раз повертишь и пощупаешь, прежде чем выбрать. А здесь живой дэм, а не игрушка. Он ведь не просто женитьбу тебе предложил, а свою любовь, которую ты сейчас растоптала, по сути, предав! — Сантилли незаметно для себя повысил голос, — Больше тебе не удастся так сделать! Поняла, милая?

— Я не думала….

— Извини, но сейчас меня не волнует, что ты там себе думала, — герцогу надоел разговор, и он собрался уходить, — Пакуй чемодан, женщина.

— Санти, — никто не заметил, когда в дверях появился Алентис, — я знаю, что не имею права вмешиваться, но, может, ты дашь ей шанс?

— Шанс для чего? — взорвался тот, — Для того, чтобы еще что-нибудь придумать? Этакое необычное? Как бы еще унизить любящего ее мужчину? Он же на руках ее носит, а она его помоями поливает!

Лас вздохнул и оторвался от стены.

— А если я пообещаю, что не буду больше? — жалобно проговорила Ольга в спину герцога.

— О, да! — Сантилли с сарказмом оглянулся на нее, — Это мы знаем: и меньше тоже.

— Я посмотрю на тебя, когда ты женишься, — вырвалось у Ирины, — Может, она просто поделиться с нами хотела.

— Может, — медленно выговорил ашурт и, резко развернувшись, вышел.

— Чего он такой злой, Антон Сергеевич? — пробурчал Роман, когда за друзьями закрылась дверь.

— Когда ему было тридцать, он женился, — ашурт горько усмехнулся, глядя на недоуменные лица ребят, — Была война, и когда до родов оставалось несколько дней, его жену изрубили на куски, — все охнули, — Так просто, ради забавы. Он любил ее безумно, — ответил Алентис и уже от дверей добавил, — И я вам ничего не говорил.

Пусть думают, особенно Ольга.

Вечером молодые люди нагрянули в гости к своему бывшему декану с просьбой рассказать о той войне, Кьердисе и Сантилли. Больше ссор в семье Аваров не было.

Через несколько месяцев были готовы первые пробные флайерры. Они висели над землей на краю заброшенного поля, перечеркнутого свежеразрытой короткой полосой. Новенькие, сияющие. Из всей партии вчера немного поцарапали только один и то случайно, проверяя защиту от перегрузок. Пилот слегка не рассчитал скорость, и машина, выходя из крутого пике, носом вскрыла зеленый дерн.

— Вспахали полюшко, — Марк покусал губу, тревожно наблюдая, как во все стороны летят куски грунта и трава, — Не могут без экстрима, демоны-хремоны.

Закутанный в несколько слоев защиты пилот сам выбрался из кабины и сразу бросился осматривать повреждения. Но флайерр больше пострадал от облепившей его грязи, чем от столкновения.

Глеб провел рукой по гладкому корпусу, стряхивая размазанную по нему землю:

— Отмоют, подрихтуют и снова в бой, — и похвалил, — Молодцы, мальки, прекрасно поработали!

Ласайента, поморщившись, рассмотрел свое кривое отображение в глубине молочно-белой поверхности.

— Стразиков не хватает, — недовольно пробурчал он и толкнул послушно закачавшуюся машинку.

— Вот на себя и налепи, — посоветовал Алексей, обходя флайер по кругу.

Почему принц зачислил профессоров в состав элиты, Сантилли так и не понял, но они были одними из немногих, кому он прощал поучения и такие вот реплики. Даже Вардису не все сходило с рук, не говоря об остальных. Но надо отдать должное, к отцу сын стал относиться намного терпимее, стараясь, если не понять, то, хотя бы, не взрываться сразу.

— Просим авторов, — веселый Марк сделал широкий жест в сторону общего творения молодых конструкторов, — Кто первый?

После небольшой заминки вперед вытолкнули упирающегося Романа, как создателя панели управления, и, не смотря на бурные протесты, со смехом затолкали в кабину.

— Как? — поинтересовался Андрей, заглядывая в салон.

Тот пожал плечами, повозился в пилотском кресле, а потом решительно перебрался в пассажирское.

За время сборки они все налазились по флайерру по самое не хочу и больше, проверяя, уточняя и переделывая. Так никто из них еще ни разу не работал, практически на износ, но оно того стоило — машина получилась удобная, легкая, простая в обслуживании и управлении. Поэтому пришлось в срочном порядке додумывать «защиту от детей». Шуточное название предложил Глеб, тоже не вылазивший из мастерских сутками и даже спавший там.

— Сан, — молодой человек выглянул из кабины, — Из меня пилот, как из коровы балерина. Давай ты.

— Ты даже не представляешь, — весело высказался ашурт, усевшись в кресло, — чему можно научить животное при наличии выдумки и терпения. Про существо разумное я вообще молчу.

Роман торопливо пристегнулся, потому что еще свежи были воспоминания о том, как демоны обкатывали новенькие истребители. Герцог, в отличие от своего друга, летал более расчетливо, но сегодня он превзошел себя во всех отношениях: так аккуратно и ласково он еще ни разу не водил. Пассажир, все время напряженно ожидающий неожиданных финтов, вылез из кабины несколько разочарованным, но ашурта интересовали характеристики машины, а не лихачество.

— Для людей — то, что надо, — он похлопал флайерр по крылу.

— И чем мы хуже? — сразу обиделась Ирина.

— Техническими данными, — подмигнул ей герцог, — Мы более безбашенные, поэтому лично мне маневра не хватает.

Сантилли сменил пилот-испытатель, и машина снова ушла в небо.

— Не забывайте, — крикнул вслед уходящей молодежи Глеб, — вечером банкет.

— Мы бы и сами справились, без пассажиров, — проворчал Санти, махнув ему рукой.

Ребята были с ним полностью согласны: нужны им эти великосветские правительственные посиделки!

Знакомой акулы не было, но ее с успехом заменяла другая, более активная, потому что была голодная. Герцог задумался, а видел ли кто-нибудь сытую акулу? А оно нам надо? Он, воровато стрельнув глазами по собравшимся, легким потоком толкнул нарезавшую круги рыбину в сторону стайки девушек. Пусть развлекутся. Вот, удовлетворенно вздохнул ашурт, теперь у них есть мужские надежные плечи и руки, а то стоят, скучают, бедные.

Ласайента шутливо погрозила ему пальчиком, отец привычно пообещал оторвать уши. А, плевать, Сантилли направился к любимой. Не дай боги, кто-нибудь тоже захочет подшутить, и неизвестно, как она отреагирует. Вдруг шутнику помощь понадобится? А мы уже тут, а мы уже рядом и можем придержать рассерженную йёвалли за тонкую талию. Герцог обнял девушку и поцеловал в висок.

Элерин хорошо, отговорилась императорскими делами и завалилась с книжкой на диван. Это герцог знал точно, сам видел. А им отдувайся.

Какой-то Мишель сегодня излишне возбужденный. Новые крылья пробовал? Давно пора привыкнуть. Оборотень оживленно болтал с принцами дэи вэ. Мальчишки изменились после заточения, стали более серьезнее и спокойнее, только у младшего сегодня немного странно бегают глаза. С чего бы это? Но Ласайента увлекла ашурта танцевать, и тот выбросил из головы ненужные мысли. Потом разберемся.

Похудевшая и похорошевшая Ольга смущенно принимала заслуженные комплименты и ни на шаг не отходила от мужа. Тонкая талия выгодно подчеркивала полную грудь и бедра. Сногсшибательную фигуру по достоинству оценила вся мужская половина, собравшаяся на банкет, и Кьердис был на двадцатой вершине от счастья.

Жени в паре с Лонье парила мозги послам, слушающим их с открытыми ртами. Тоньес, усмехался в стороне, краем уха следя за разговором и перебрасываясь репликами с Марком. Недавно профессор разнюхал, чем демон занимается, и теперь не давал ему прохода просьбами показать коллекцию артефактов. Ага, ага, так тот и разбежался. Физику? Ни в жизнь!

Веселый Мишель разыскал друзей среди гостей и выпросил покатать его завтра утром на флайерре.

— Ты не находишь, что он сегодня не похож на себя? — Сантилли проводил оборотня задумчивым взглядом, — На месте Таамира я бы увел его домой. Увел, а не отправил, Ласти. Не нравится мне все это.

— Немного перебрал, — принцесса пожала плечами, — Мне кажется, ты зря волнуешься. У него голова всегда была на своих плечах.

Да, вот уж кто, так это Мишель отличался завидным здравым смыслом, не смотря на всю свою кажущуюся безалаберность, и никогда не совершал непродуманных поступков, даже когда ссорился с драконом. Но в последнее время с ним что-то странное происходит. Взять хотя бы тот идиотский ночной поход в пещеры. Один, без страховки. Совершенно на него не похоже.

Утром мальчишка опоздал к назначенному времени, не отвечал на вызовы, и Сантилли, наученный горьким опытом, заявился прямо к нему в спальню, чтобы ошарашенно замереть перед постелью.

Они спали, крепко обнявшись. Вернее, Мишель, обхватив Орелина, безмятежно лежал у него на плече. Черные волосы волнами рассыпались по подушке и обнаженной спине.

— Падаль, — зло выдохнул Санти, сдергивая с них одеяло, — Ты что делаешь?

Любовники подорвались на кровати и сонно захлопали глазами. Дэи вэ пришел в себя первым, с испугом уставившись на разъяренного ашурта. Мишель удивленно отстранил принца от себя, провел по его голой груди пальцами и начал медленно отползать. Герцог не видел, как он бледнеет, со всего размаха бросив одеяло обратно. Орелин жалобно произнес:

— Я не хотел, — и замолчал под тяжелым взглядом герцога.

— Я понимаю, — сквозь зубы ответил тот и нехорошо усмехнулся, — Тяжело пройти мимо такого красавчика.

— Санти, — Мишель мотнул головой, пытаясь понять, как он здесь очутился и что вообще происходит.

— Заткнись, щенок! — ашурт отступил от кровати, — Заткнись, ты понял!

— Сан, не кричи, — тихо попросил юноша, — И так голова трещит, — он потер виски и потеряно посмотрел на него, — Пожалуйста.

— Пошел вон! — рявкнул на принца ашурт, — Вон, я сказал!

Орелин быстро сполз с кровати, и, не сводя с него испуганных глаз, начал быстро собирать разбросанную по полу одежду.

— Прогулка отменяется, — холодно сказал Сантилли и развернулся к выходу, столкнувшись в проеме арки с Таамиром, привлеченному криками.

— Правильное воспитание решает все, — ашурт похлопал его по плечу и вышел, оттолкнув с дороги.

Дэи вэ поспешно открыл портал и нырнул в него. Король, как будто ничего не произошло, спокойно собрал его оставшиеся вещи, вышвырнул следом и оставил воспитанника одного.

— Тай, — осторожно позвал его Мишель, но Ин Чу не отозвался и тогда он закричал, — Тай! Я ничего не помню! Дьявол! Я ничего не помню! — он ударил по постели кулаками и прошептал, — Я ничего не помню.

Дракона не было ни в спальне, ни в гостиной, ни в кабинете. На мысленные вызовы он не отвечал. Юноша обреченно опустился на ступени лестницы, ведущей на второй этаж, и обхватил голову руками. Он на самом деле ничего не помнил. Провал. Черная пустота. Банкет, как в тумане.

Почему? Он же ненавидит это! Презирает! Считает грязным. Почему?! Боги, он опозорил своего опекуна! И теперь отношения Санти и Таамира, с таким трудом начав налаживаться, полетят к чертовой матери. Все полетит к чертовой матери! Все!

Санти прав: он — падаль, низкая тварь. Из помойки вылез, и на помойке ему и место. Юноша достал из ящика стола грамоты. Маркиз Ксавье де Кабрера. Замок, почти готовый. Ничего ему не надо. Он положил ладонь на гербовую бумагу и произнес только одно слово:

— Отрекаюсь.

Листы сразу съежились и обуглились по краям. Нет больше маркиза, опозорившего Дом Ин Чу. И никогда не будет. Мишель сложил в рюкзак только самые необходимые вещи, сняв все подарки Таамира: цепочку, браслет, штангу с колечком. Ох, и ругался опекун, когда увидел, что сделал воспитанник со своим животом, чуть не вырвал. Спасибо Бет. Но самое смешное, что через неделю подарил ему новое украшение вместо того «убожества, что болтается у тебя на пупе», конец цитаты.

Записку можно не оставлять. Пустые слова ничего не значат и ничего не решат.

Бет так и не добилась от угрюмого Таамира объяснений. Дракон обнял ее за плечи и попросил не трогать его, закрыв тему.

— Сан, он не мог так сделать!

Герцог, круживший по гостиной, как по клетке, показал пальцами на свои глаза.

— И что ты видел? Только то, что они лежали вместе. И все!

Так яростно они еще не ругались никогда, и, не придя ни к чему, разошлись по разным комнатам: ашурт от души шарахнул дверью спальни, прекращая разговор, Ласайента осталась в гостиной зализывать душевные раны.

Орелин пришел к дракону часа через два и опустился перед ним на колени.

— И что? — холодно спросил Таамир, бездумно стоящий у камина, — Жениться будете?

Дэи вэ помолчал, собираясь с духом, обреченно поднял на него глаза и выдавил:

— Она приказала. Сказала, что если не сделаю, то будет медленно убивать меня, и показала, как, — демон заторопился при виде надвигающегося на него короля, — Я испугался. Все бы испугались. Она сказала — невинная шутка. Развлечемся и все. Мне было страшно, Таамир! Она была страшная! Я не хотел!

Дракон сгреб его за грудки и, не напрягаясь, поднял на вытянутой руке, опасно зазеленев глазами.

— Кто «она»? — свистящим шепотом спросил он.

— Я не знаю, — испуганно пролепетал принц, машинально схватившись за королевское запястье, — Очень страшная женщина. Я никогда в жизни так не боялся.

Король отбросил демона и брезгливо отряхнул руки:

— Лучше бы ты сдох.

Принц поежился, не зная куда спрятаться и начиная жалеть о своем признании, но всегда веселого Мишеля было жалко. И пусть будет то, что будет. Пусть убьет, но жить с грузом предательства на душе он не сможет. Дэи вэ никогда не были предателями, лучше смерть.

— Ничего не было! — выкрикнул он и неожиданно заплакал, — Ничего не было! Мне было противно!

Дракон хмуро смотрел на шмыгающего носом мальчишку, рукавом вытирающего слезы.

«Санти, — позвал он ашурта, — ко мне. Немедленно! И возьми Ласайенту. Он нужен».

— Рассказывай, — хмуро приказал король, когда демоны опустились в кресло, как всегда, одно на двоих.

Невероятной красоты девушка нашла Орелина через месяц после заточения. На обольщение не понадобилось много времени: принц совершенно потерял от нее голову. Удивительно другое, как он смог так долго скрывать их связь от всех? Последний раз она пришла за несколько минут до начала банкета. Сначала, когда дэи вэ услышал ее просьбу, то не поверил своим ушам и опешил. Его возлюбленная, его нежная и единственная предлагает ему ТАКОЕ! Всю любовь как ветром сдуло.

— Проваливай, — сквозь зубы приказал он.

И вот тогда она показала, на что способна.

— Я бы лучше умер, чем согласился, — тихо проговорила Ласайента, но никто не обратил на ее оговорку внимания.

— Как она выглядит? Кто такая? Откуда она вообще взялась? — Таамир просверлил взглядом стоящего перед ними поникшего принца.

Тот жалко пожал плечами:

— Она не говорила, я не спрашивал.

Таамир выразительно посмотрел на йёвалли, уже просмотревшую мысли Орелина.

— Постоянно меняется образ, — поморщилась она, — Не за что ухватиться. Очень сильный маг.

Дракон прищурил глаза:

— Меняет образ? Меняет образ, — он задумчиво побарабанил пальцами по каминной полке и ударил по ней, сжав зубы, — Тварь! Зови Вардиса!

— Ты знаешь ее, — Сантилли не спрашивал, а утверждал, — Кто?

— Зови Вардиса! — взорвался дракон, — И не суйтесь туда. Понятно?!

«Конечно, понятно. Мы вообще умные до омерзения, — обиженно подумала Ласайента, — Самим противно, какие мы умные».

— Твой не убиваемый дружок еще жив? — требовательно спросил дракон, как только князь переступил через границу перехода, и коротко обрисовал ситуацию.

Демоны заподозрили, что свои догадки он передал мысленно. Ашурт прищурил темные глаза: надо же какие тайны. У темного гневно раздулись ноздри, он шумно выдохнул, тяжело посмотрев на съежившегося принца, и ушел. Вернулся он быстро, протаптывающий ковер Таамир еще никому не начал действовать на нервы, без слов кивнул ему и подошел к Орелину.

— Где то, что она дала тебе? — спросил князь и протянул руку.

Возвращать было нечего. Дурманящий мозг артефакт рассыпался, как только его использовали до конца.

— Иди домой, мальчик, — устало попросил Вардис и подтолкнул его в спину, — Иди домой.

— Вы ведь простите Мишеля, — принц жалобно заглянул в глаза демона, — Он не виноват. Ничего не было.

Князь кивнул:

— Никто не виноват, — и взглядом остановил закипающих учеников, — Он ничего не смог бы сделать против нее. Но за ней обещали присмотреть, — он нехорошо усмехнулся, — Мы теперь до-олго ее не увидим.

— Итак? — ашурт вопросительно приподнял брови, как только за принцем закрылся портал.

— Богиня лжи, — Вардис с иронией посмотрел на него, — Хочешь пободаться? К кому я ходил — мое дело.

— Я к Мишелю, — Таамир резко поднялся из кресла и пошел наверх.

Почему неприятности случаются вот в такие солнечные веселые дни? Как назло. Порталы отслеживались с трудом. Мальчишка скакал, как заяц, запутывая следы, пока совсем не потерялся в мире Дэи вэ. Ищи мага среди магов. Таамир смотрел перед собой опустошенными глазами и звал, звал, звал, кричал, бил кулаками в каменную стену отчаяния, выстроенную воспитанником. Почему он оттолкнул его? Почему поверил лжи? Как он вообще мог допустить такие мысли? Что же он за друг, если позволил себе это?

— Если бы он оставил себе цепочку, да любую ерунду, которую долго носил, — Вардис устало потер переносицу, — Он не найдется, пока сам этого не захочет. Возвращаемся домой.

— Я пущу по мирам вестников, — сказал Сах Ир, — Может быть, кому-нибудь из них повезет.

Поиски Элерин не прошли даром: умница ийет догадался использовать вестников вместо ищеек.

— Зачем ей это надо было? — зло выговорил дракон, заиграв желваками.

— Скука, — усмехнулся Вардис, — Девочке было скучно, и она решила развлечься, всех перессорив.

Демоны вернулись в крепость. А если вестники не заметят Мишеля? А если он погибнет один? И они никогда об этом не узнают. Маленький, потерявшийся среди миров маг. Один во всей вселенной.

— Ласти, — медленно начал Сантилли, — пора начинать строить свой дом.

— Он забирает крепость? — тихо спросила йёвалли, бездумно глядя в окно, — Пусть подавится.

Ашурт мысленно встряхнулся. Пусть.

— Пошли еще раз место посмотрим и решим окончательно, что и как.

Конечно, идем. Мишель вернется, и они покажут ему новый дом, а Таамир пока достроит его замок и восстановит титул. Демоны сделают ему космическую яхту, он как-то обмолвился, что хочет такую. Да к черту все! Они не будут просто сидеть и ждать, когда его Сиятельство набегается, и завтра тоже отправляются на поиски. Ребята сами справятся с проектом космических кораблей.

Но Вардис твердо завернул уже собравшихся в дорогу демонов:

— Мальчишка не столь важен, как то, что мы делаем, — он отобрал рюкзак у хмурого Ласа, практически вырвав его из рук принца — Таамир и Маярт отправили лучших поисковиков и лучших магов. Орелин тоже ушел с отрядом, — темный не удержался от сарказма, — Грехи замаливает. От вас ничего не зависит. Тем более что с ним Демон.

— Демон! — Сантилли с досадой хлопнул себя по лбу.

— Бесполезно, — остановил его темный, — Мы уже пытались. Мальчишка все предусмотрел. Кота как будто нет, и никогда не было. И прекрати себя казнить. Ты ни в чем не виноват.

Да, конечно, он ни в чем не виноват! Не поверил другу, которого знал много лет, и обвинил в том, что он не совершал. Действительно, не в чем себя винить. Ашурт начал резкими движениями распаковывать рюкзак. Совсем безвинный. Абсолютно. Как младенец.

Вардис бросил на сердитого демона усталый взгляд и ушел к себе. Чертова тварь! Так всем подгадить!

Дни понеслись друг за другом, отщелкивая недели и месяцы, как костяшки на старинных счетах. Демоны забили себя делами под завязку: космический крейсер, над которым они работали вместе с ребятами, яхта для Мишеля, дом на побережье Радужной, новой планеты, созданной Элерин, шхуна для себя (Гроос отговорил их от яхты), гастроли и бесконечные тренировки. Гонки были всегда неожиданным, но приятным сюрпризом от Тимми, кроме последней, на которой Лас вдребезги разбил свой байк и теперь ходил злой, как тысяча демонов ада. Получилось глупо и поэтому еще более обидно: его подрезал ни кто иной, как отец в первом своем заезде.

Довольный Андерс попытался подлизаться к сыну, подарив тому новый наворочанный мотоцикл, который йёвалли запер в гараже и с тех пор ни разу туда не заглядывал, оплакивая любимца. Тогда король забежал с другой стороны, подсунув ему отремонтированный. Принц подулся еще неделю и постепенно оттаял, мысленно пообещав себе с треском обставить папочку в следующий раз.

Крепость перешла Чарскьену, который недовольным хозяином сразу же обошел ее с проверкой.

— Что за дрянь ты здесь понастроил? — набросился он на брата, ждавшего его в столовой.

— Уберешь, — равнодушно отозвался тот, закидывая на плечо сумку, все остальные вещи демоны уже переправили в родовой замок ашуртов.

— Милорд, — робко обратилась к нему одна из служанок, — Вы нас оставляете?

— Возвращаю прежнему хозяину, — поправил ее герцог, собираясь уходить.

Лас мрачной тенью маячил у выхода.

— Вы забыли одну вещь, — девушка сердито вздернула голову, — Нас Вы не покупали, — она сорвала фартук, скомкала его и швырнула на стол, — поэтому не можете передать.

Повар, стоящий в дверях, сплюнул в сердцах и пошел к себе укладывать вещи.

«Катитесь, — зло думал новый хозяин, наблюдая, как прислуга покидает крепость, — Новых найду».

— А ты куда? — ашурт заступил дорогу Кьердису, — Тебя я не отпускал. Забыл про присягу?

— Провалами памяти не страдаю, — в духе своего командира ответит тот, — Ваша смерть, милорд, упразднила ее. Я присягал принцу Сантилли, а вот это никто не отменял.

Во дворе его ждал готовый к выходу гарнизон. Старшина коротко выругался и приказал разойтись.

— Распускаете? — хмуро поинтересовался один из дружинников, беря навьюченного коня в повод.

Кьердис оглядел мрачных подчиненных, оглянулся на демона, застывшего с насмешливым видом на крыльце, мысленно сплюнул и связался с графом Орси. Тот протяжно присвистнул, но взбунтовавшийся гарнизон принял. Повара забрал к себе Найири, мысленно поблагодаривший небеса за столь щедрый подарок, а девушек и кухонную прислугу ко всеобщему удовольствию раскидали по научному городку и замкам.

Герцог, узнавший обо всем самым последним, попытался устроить строптивым дружинникам разнос, но кроме как «какого дьявола» сказать больше ничего не смог. Нет, от волнения дыхание у него не перехватило, этим ашурт никогда не страдал. А вот сказать ему ничего не дали. Как только Сантилли открывал рот, воины начинали приветственно кричать и свистеть. Герцог терпеливо пережидал очередную волну, и все начиналось сначала. Граф Орси не выдержал первым и расхохотался.

— Ты обречен на них, — хлопнул он друга по спине, — Крепись.

Сантилли выразительно постучал себя по лбу, на этом они и разошлись.

Опустевшая крепость перешла в полное владение Чарскьена. Он поднялся в гостиную брата. Мебель осталась, они забрали только личные вещи и книги. Спальня встретила его идеально белыми стенами, спасибо за это Сах Иру. Был бы здесь Мишель, он обязательно бы придумал что-нибудь, но герцог ограничился лишь тем, что попросил друга стереть рисунок. Постоят дом и распишут его заново.

«Все равно надо было уже менять. Надоело», — мрачно думал Сантилли, наблюдая, как исчезают джунгли.

Таамир заперся во дворце, изредка навещая строящиеся фабрики и заводы. Молчаливого мрачного короля боялись, как огня, стараясь угодить, но тот полностью замкнулся в себе, не замечая стараний подчиненных. Стремительной тенью мелькал по почти готовым цехам и снова исчезал.

— Лучше бы ругался, как всегда, — пожаловался начальник новостройки Бет, вытирая пот со лба, — Привычнее и не так жутко.

Девушка ободряюще улыбнулась ему и вздохнула. Мишель ушел и как будто забрал с собой половину драконьей души, оставив после себя одиночество и пустоту.

— Он вернется, — тихо говорила она любимому, как молитву читала, — Он обязательно вернется. Он же умный мальчик, наш маленький француз, сложит два и два и все поймет.

Дракон целовал ее в лоб и крепко прижимал к себе, словно отогреваясь в ее словах и объятиях. Он ждал, учился ждать, стараясь не терять надежду и не поддаваться отчаянию. Его мальчик вернется. Обязательно. Или они найдут его. Живого. Третьего не будет!

Мишель подул на коченеющие пальцы и плотнее завернулся в походное одеяло. И черт его дернул забраться так высоко в горы. Проклятое любопытство. А вот не надо врать, одернул он себя. Страх. Обычный страх, что его найдут, и тогда придется смотреть в глаза Таамира, Бет, друзей. Он не знал, что им сказать и как оправдаться. Позор липкой грязью намертво пристал к телу, не давая свободно дышать.

Но Демон не виноват. Юноша плотнее застегнул теплую куртку с похудевшим котом, лежащую рядом с жиденьким костром, и накрыл его куском одеяла. Совсем замерз. Он-то за что страдает? Да к дьяволу все! Мишель решительно подхватил лямки рюкзака, бережно поднял сверток с любимцем и открыл портал. Если он будет думать только о себе — ни к чему хорошему это не приведет. Правильно говорят — одно предательство ведет за собой другое. Сначала он предал Дом, теперь последнего, самого верного и безропотного друга.

— Сейчас отогреешься, — он осторожно подышал на морду Демона, ложа его на землю, — Здесь тепло, много дичи, мы построим хижину у реки и будем ловить рыбу, а по вечерам смотреть на закат. Ты подожди меня, я поймаю кого-нибудь, и накормлю тебя.

Но упрямое животное, выпутавшись из куртки, заковыляло следом за хозяином по земле, с трудом переставляя замерзшие лапы. Мишель оглянулся и встретился с его укоризненным взглядом.

«Боги, что же я с тобой сделал? — юноша опустился на колени, осторожно взял Демона на руки и прижал к себе, — Что же я с тобой сделал?».

Кот слизывал соленые капли с его щек, упираясь в лицо холодными лапами, потом начал тереться об него: пора на охоту, хозяин, вставай.

Мишель улыбнулся сквозь слезы:

— Значит, будешь показывать дорогу.

Они остались в этом лесу: немного мрачном, но богатым дичью и ягодами. Через месяц кот уже сам таскал мелких животных и птиц. Они вместе ходили на охоту, терпеливо ожидая в засаде или по несколько часов выслеживая зверя. Вместе ловили рыбу. Вместе строили небольшой домик над рекой.

Демон любил поговорить. Мишель спрашивал что-нибудь, а кот — отвечал. Им обоим нравились эти разговоры.

— Ты помнишь того зверя, он чем-то на кабана похож? — Мишель толкал его в бок, — Мяса на две недели.

— Мрау, — соглашался кот.

— А не старый? — хозяин хмурил брови, и тот мотал большой головой.

— Ты блесну мою не видел? — юноша заглянул на полку, — Не могу вспомнить, куда засунул.

Демон широко зевал, показывая внушительные клыки, и лениво шел к двери.

— Точно, на улице оставил, — хлопал себя по лбу Мишель и обреченно добавлял, — Это склероз.

В конце здешнего лета, когда с деревьев посыпалась листва всех цветов радуги, он собрался уходить.

— Пошли, — юноша за шиворот потянул за собой упирающегося кота, — вредное животное. Мы же не знаем, какие здесь зимы. А если морозы за сорок? Опять хочешь лапы застудить?

Кот шипел, пыхтел, но идти категорически отказывался, в конце концов, выбрав дерево в качестве решающего аргумента.

— Вот и сиди там, — мстительно проворчал юноша и запустил в него шишкой, — Будешь здешней белочкой.

Демон вытянулся на толстой ветке во всю длину и прищурил зеленые глаза, намереваясь не только зазимовать, но и остаться здесь навсегда. Хозяин еще немного потоптался внизу, поругался и обреченно сбросил рюкзак на землю.

Место хозяйственному коту нравилось: рыбное, мясное, тихое, уютное — глупо бросать. А зима — такая ерунда! Станет совсем плохо — всегда можно воспользоваться порталом и уйти куда-нибудь отогреться, а весной вернуться обратно. А еще лучше — домой, но глупый человек уперся не хуже ашурта, про которых так и говорят: «упрямый, как ашурт». Осла и то сдвинуть легче, чем демона. Не придумали еще для них таких морковок.

Зима оказалась мягкой с обильными снегопадами и редкими ветрами. Курорт, а не мир, кот значительно посмотрел на Мишеля, как будто сказал: «А ты уходить хотел». Тот вздохнул и почесал друга за ушами:

— С тобой и собаки не надо. Говорящей.

Демон презрительно фыркнул. Нашел с кем меня, благородное животное, сравнивать!

— Что б ты понимал, — рассмеялся юноша впервые за два года одиночества, — упрямый котяра.

Вечером, лежа у костра и глядя в чужое звездное небо, Мишель тихо произнес:

— Знаешь, я вот думаю, — кот насторожил уши, — Странная вещь получается. Я все помню: и перед этим чертовым банкетом и сам банкет, а потом — темнота и сразу Санти. Не понятно, — он перевернулся на живот, — Я же почти ничего не пил, а все, как в тумане. Но с другой стороны, если меня опоили, я бы почувствовал, как и заклинание. Ничего не понимаю.

Кот с сочувствием посмотрел на него и положил широкую лапу на его руку. Помочь он ничем не мог, потому что видел только конечный результат, до смерти его напугавший. Демон забился сначала под кровать, а потом опрометью выскочил из комнаты, так сильно разило запредельной холодной жутью от того демона, что был рядом с хозяином. Надо было остаться и защитить, зверь виновато уткнулся лбом в теплую щеку, и ничего бы потом не случилось. Но лапы сами несли его как можно дальше от этого ужаса, туманя разум и оставляя только одно желание — выжить любой ценой.

Почему они ушли, кот так и не понял, ведь потом пришел ашурт и прогнал страх.

Они остались в хижине над рекой на несколько долгих лет, встречая по весне птиц и провожая их осенью, и периодически совершая экспедиции в глубь обширного континента. Мишель составлял карты, делал зарисовки, учил четвероногого друга знакам охотников и воинов, тихому условному свисту и простым словам. Демон не понимал, зачем ему уметь говорить, но старался, чтобы порадовать хозяина. По утрам он бегал проверять силки, и если что-то попадалось, со всех лап летел домой с радостной новостью. Но больше всего кот не любил собирать ягоды. Нудное занятие: ползаешь, ползаешь по траве, а во рту — только противная несъедобная дрянь.

— Ты зачем их зубами берешь? — смеялся Мишель, — Оставь их в покое. Смотри, сколько передавил.

Кот сердито мотал головой и шел ловить лесных мышей. Эти были сговорчивее и вкуснее.

Сегодня они выследили и убили странного зверя, отдаленно похожего на оленя. Этот тоже был с рогами, но вместо копыт имел мягкие лапы с длинными, как у курицы, когтями. Пока Мишель разделывал тушу, Демон, плотоядно урча, вертелся рядом. И никто из них не заметил, откуда взялась эта странная синяя птица. Она без крика упала на юношу и вцепилась в его куртку, заполошно хлопая крыльями.

Демон, не смотря на страх, прижал уши и припал к земле, выбирая момент для атаки. Больше он не бросит хозяина.

— Это вестник! — непонятно закричал Мишель, пытаясь оторвать птицу от себя, — Демон, это вестник! Собирайся! Уходим!

Он скинул куртку и бросился в домик за рюкзаком. Он всегда был собран на всякий случай: охота или срочное бегство, как сейчас. Кот схватил складной лук, хозяин — перевязь с мечами и рюкзак. Они вылетели из дверей прямо на разгорающийся портал.

Там, за границей перехода, уже был виден размытый силуэт Сантилли. Сантилли, а не Таамира. И неизвестно, что хуже — видеть укоризненный взгляд друга или опекуна. Зачем он им? И так все понятно. Простили и хотят вернуть? Но он-то себя не простил!

Мишель привычно подставил спину Демону и открыл сдвоенный портал. Не найдут. Но они и не собирались.

— Ты успел? — требовательно спросил дракон, — Ты успел?!

Конечно, успел, тот с досадой взглянул на Ин Чу и направился к хижине. Молодец, мальчишка, похвалил друга герцог, все с умом: полочки с глиняной и деревянной посудой, узкий лежак, стол и две табуретки. Одна понятно для кого, а вторая? Для нежданных гостей? Неужели для кота?

— Что у него с волосами? — Таамир тоже заглянул в домик, но с другой целью, — На чер… какого дьявола он их обрезал?

— Придет и расскажет, — ответил Сантилли, оглядываясь вокруг, — Хорошее место, я бы тоже здесь жил.

— Дур-рак! — с чувством высказался дракон и ушел обратно во дворец.

Боги, как хорошо, что он сегодня засиделся. Боги, как хорошо, что он вообще успел на зов ашурта. Мальчик жив! Его мальчик жив! Повзрослел, раздался в плечах. Немного, но заметно. Одежда износилась. Сапоги латанные-перелатанные. Небо, но что же он? Как же так? Почему молчит? Не видит послание? Таамир опустился в кресло, поставил локти на стол, сминая исписанные листы, и уронил голову в ладони. Оглянись, малыш, просто оглянись. Я прошу тебя.

Почти прозрачный шарик послания Мишель случайно нашел спустя месяц, когда перетряхивал промокший под дождем рюкзак.

Он недоуменно повертел его в руках. Откуда? Рядом тут же организовался любопытный Демон и потянулся к нему влажным носом.

— Ну, что? — юноша вопросительно посмотрел на кота, — Рискуем или выбрасываем?

Демон начал нетерпеливо перебирать лапами: давай, давай, жми. Не хочешь сам, отдай мне.

Мишель осторожно сдавил послание пальцами, разворачивая его.

— Что такое «подстава» ты знаешь? — Сантилли требовательно смотрел на него.

— Вас подставили, — рядом появился Лас, — Как в карты разыграли. Ты вообще нас слушаешь или уже выбросил?

— Я потом тебе сам ноги выдерну, — сердито пригрозил ашурт, — Ну почему бы некоторым не пораскинуть мозгами?

— Подожди, — вклинился йёвалли, — Мы просмотрели воспоминания Орелина. Никто из вас не виноват. Ты так вообще сразу вырубился.

Да, конечно, так он и поверил. А спали в обнимку, потому что холодно было?

— Не веришь? Мы записали воспоминания на кристалл.

А это уже серьезнее. Мишель коротко глянул на настороженного Демона.

— Смотри, блудня, что мы тут наделали, — Сантилли развернул камеру и юноша увидел в огромном ангаре небольшой космический корабль, — Снаружи уже все готово, сейчас монтируем оборудование. Только попробуй сказать, что не нравится! Серж проектировал специально для тебя.

Откуда там Сергей? Тоже сманили? Такие перемены, а он ничего не знает.

— И, кстати, не пугайся, — закончил Лас, — Таамир поседел.

— Дурак, — выругался ашурт и пихнул друга локтем, — Пара нитей ему по возрасту положена. Добавляет благородства внешнему облику. Я бы оценил, если бы был девушкой, — Санти неопределенно покосился на йёвалли и весело хмыкнул.

Боги, что там у них происходит?

Мишель машинально сжимал послание в руке, не замечая, как кот настойчиво теребит его за штанину. Ничего не было. Но что-то же было! Кому-то же это понадобилось. А он дурак. Ох, какой же он осел, что сбежал, испугался, вместо того, чтобы разобраться и отомстить. Но ведь никогда не поздно вернуться. Но почему же тогда так невыносимо стыдно и больно?

— Мрау! — неожиданно басом взвыл потерявший терпение кот, — Иём омой!

Звук «д» ему упрямо не давался.

Страшно было сделать первый шаг. Мишель облизал пересохшие губы и нерешительно затоптался у одностороннего портала.

«Ну же, — уговаривал он себя, — Что ты как размазня?!».

Но ноги приросли к земле, не желая слушаться. Юноша застонал от бессилия и сжал кулаки. «Ну же!».

Стул с грохотом отлетел в сторону, напугав Бет, а Таамир огромными скачками бросился из кабинета наверх, почувствовав портал. Его портал! Он вернулся! Дракон влетел в комнату и оглянулся. Да где же он? Что за дурацкие шуточки?

— Маркиз Ксавье де Кабрера, извольте показаться или я за себя не отвечаю! — как мог грозно приказал он и тихо позвал, — Мишель!

Он смотрел на потерянно озирающегося опекуна и не мог произнести ни слова.

— Мальчик мой, — Таамир расстегнул душивший шею воротник, — Мальчик мой….

Как его удар не хватил, когда Демон в длинном прыжке рванул через границу и повис на нем, обхватив лапами, Ин Чу так и не понял. Машинально прижимая к себе урчащего от радости зверя, он уверенно протянул руку в пустоту и снова позвал:

— Мишель.

Мальчишка медленно вышел навстречу, виновато глядя ему в глаза. Боги, вы нас услышали! Таамир чуть не задушил воспитанника в объятиях. Рядом плакала и смеялась Бет, тормоша обоих.

Пока дракон, прислонившись к полуоткрытым дверям ванной, переговаривался с отмывающимся воспитанником, Бет ставила на уши прислугу сумбурными распоряжениями, от радости забывая то одно, то другое. Король не вмешивался, сами разберутся как-нибудь.

В результате через полчаса дворец гудел, как растревоженный улей. Кто сообщил новость Сантилли, так и осталось неясным: оба вероятных виновника, Эдингер и Герхард, одинаково удивленно переглядывались и отнекивались. Но король на всякий случай обиделся на обоих: так сюрприз испоганить! И тут же забыл об этом.

— Где? — герцог отстранил дракона с дороги, но Ин Чу поймал его за куртку и вытолкал из спальни.

Пять минут ничего не решают. Подождут, не развалятся. Какое подождут! Гостиная быстро заполнялась народом, и Бет совсем загоняла прислугу, пока Эдингер решительно не взял дело в свои руки. После этого лишнее было унесено обратно на кухню, а стол — накрыт по всем правилам.

Когда суматоха улеглась и наступила тишина, наверху стали слышны неясные голоса: Таамир уговаривал, Мишель возражал. Сантилли закусил губу: извиниться надо, но как? Перед всеми нельзя: никто не знал причину ухода воспитанника дракона, даже Рошейн! Официальная версия гласила — очередная ссора. Таамир сильно надавил, переборщив, Мишель, соответственно, обиделся и хлопнул дверью. Герцог сделал вид, что у него кончилось терпение, и решительно поднялся наверх.

Он неуверенно замер на пороге: стучать или уйти? Он боится? Да, он боится, потому что до этого никогда никого так не оскорблял и не становился на колени, вымаливая прощение. Мишель простит. Конечно, простит, но…. Сантилли обругал себя трусом и толкнул дверь.

Мальчишка сидел на стуле, низко опустив голову и сцепив пальцы, так, что они побелели. Демон вертелся рядом, терся об ноги — уговаривал, просительно заглядывая в глаза. Сердитый Таамир, засунув руки глубоко в карманы камзола, нервно расхаживал по комнате.

— Мы там ждем, — ашурт сделал неопределенный жест рукой в сторону гостиной и замолчал.

Мишель замотал головой, отращенные Бьерном волосы совсем закрыли обветренное лицо.

— Мне силой тебя туда тащить? — король остановился перед воспитанником, — Я же сказал, что никто….

— Прикажешь притворяться? — тихо спросил тот, не поднимая головы, — Я просто зашел сказать, что все в порядке и вообще…. Чтоб вы зря не волновались.

Таамир поперхнулся возражением, потому что герцог опустился перед мальчиком на колени и взял его руки. Когда-то, много лет назад, он тоже держал эти пальцы, но тогда они были ледяными, а вернувшийся не верил никому и боялся дракона. Теперь он не верит себе и боится того, чего не совершал.

— Ты что? — Мишель испуганно вскинул голову.

— Прости, — ашурт склонился, — Я…, - он замешкался, подбирая слово, — высказался не по адресу. Мне надо было себя назвать падалью и больше верить друзьям, а не давать воли глупым эмоциям. Я не знаю, как мне вымолить у тебя прощение….

— Ты с ума сошел, — юноша вскочил и начал дергать его вверх, — Если они сейчас зайдут….

Вместо ответа ашурт прижал его пальцы к своим вискам. Только они с Ласти видели воспоминания Орелина.

— Если не веришь себе….

Мишель дернулся и часто задышал, глядя перед собой широко открытыми слепыми глазами. Сейчас он видел себя со стороны, чувствовал страх и омерзение принца дэи вэ и отвращение к тому, что он делает. Ему стоило больших трудов уговорить жертву раздеться, но на большее его уже не хватило. Человек действительно сразу уснул, и тогда демон скинул одежду, забрался к нему под одеяло, положив на себя его руку, и пролежал так остаток ночи, проклиная себя и боясь.

— Женщина, — Мишель с трудом разлепил губы и сфокусировал взгляд на Сантилли, — Он дико боялся странную женщину.

— Богиня лжи, — тихо пояснил Таамир, — Никто не виноват, мой мальчик, никто, — он покачал головой.

Юноша опустился рядом с ашуртом на пол и виновато улыбнулся:

— Тебе часто говорили, что ты дурак?

— Еще раз сбежишь, я сам тебя найду и ноги выдерну, — пригрозил Найири, наконец, отпустив из крепких объятий, больше похожих на тиски, полуживого Мишеля.

— На руках бегать будет, — Рашид взъерошил волосы мальчишке и тоже прижал к себе, — Пока ты дурью маялся, тут столько всего произошло.

В Окриме начали считать династию Вахидеддинов чем-то сродни полубогам: не стареют, не болеют, водят дружбу с волшебниками и драконами, в стране мир и покой и повоевать есть с кем, без чего воинственные орханцы себя не представляли. А по вечерам в империи шепотом рассказывали истории из жизни двора.

— А всего-то с Герхардом посидели, — оправдывался Рашид, — а они понапридумывали бог знает что.

Граф Лангер загадочно улыбался и молчал, пряча улыбку. Зато человек исполнил свою заветную мечту — покатался на драконе. А то, что в азарте они устроили в небе огненный фейерверк, перепугав добрую половину обывателей…. Фи, пустяк, не стоящий упоминаний.

Ашурты, скрепя гордыню, принимали поселенцев из мира Рашида, и пустующая страна постепенно заполнялась. Жестокие, но простые законы. Соблюдай, и проблем не будет. Люди были согласны со всеми требованиями, кроме контроля рождаемости, но демоны были непреклонны, и орханцам пришлось смириться. Города вокруг крепостей разрастались, становясь необычнее и праздничнее, заодно обзаведясь высокими башнями, с которых священнослужители призывали пока еще малочисленных верующих к молитве.

После того, как землянам показали часть космического флота демонов, как-то сами собой отпали многие вопросы, а люди зашевелились активнее, стремясь догнать и перегнать. Пусть себе, усмехался Совет, если возникнут серьезные разногласия с людьми, войны в космосе все равно не будет, так сметут. Может быть, и хорошо, что те этого не понимают. Одних Повелителей хватит, чтобы усмирить бунт в зародыше.

Вместе с флайеррами появились правила для летательных аппаратов, наводнивших небо, права на вождение, воздушная служба порядка и строгая система штрафов.

— У некоторых чуть катер не забрали за превышение скорости и опасное вождение, — Андерс с неудовольствием покосился на невозмутимого сына, сидящего рядом, — В следующий раз будет пешком ходить.

— У Дубровских девочка родилась, уже пять лет, — Санти поморщился, вспомнив последний визит, — Больше на разбойника похожа. Андрей грозится взяться за ремень, если мать не примет меры.

— А у Кьердиса с Ольгой — сын.

Список долгожителей И'не Кей-Лайн пополнился: Совет решил продлить жизнь Марку, Алексею и Глебу, как особенно ценным людям, не обойдя вниманием и жен. Этакий подарок на пятидесятилетие. А вот их дети должны это еще заслужить или пусть профессора сами раскошеливаются. В принципе справедливо, согласился Мишель. На очереди стояла команда молодых конструкторов, но эти сначала должны жениться и завести ребятишек, чтобы не ждать их потом несколько десятков лет.

Сантилли начал строить свой замок, в пику всем — черный.

— Демон я или нет? — он лукаво изогнул бровь на вопрос Мишеля о столь зловещем цвете, — Представь, — он повел руками перед собой, раздвигая воображаемые ветки, — едешь ты по лесу. Птички щебечут, белочки-лисички скачут по деревьям, солнечные лучи…. Убери идиотскую ухмылку с лица. Дьявол, сбился.

— Солнечные лучи, — с готовностью подсказал Ласайента.

— О! — герцог поднял палец, — Светло, зелено, весело. И тут — бах! — черная крепость! — ашурт сжал и резко разжал пальцы, изображая взрыв, — Будет потрясающе.

Чарскьен набрал новый гарнизон, но шли к нему неохотно. Принц стал угрюмым и совсем замкнулся после того, как отец официально объявил наследником младшего.

Анми вышла замуж за герцога Ирлата.

— Это один из вернувшихся вместе с маркизами. Помнишь? — Сантилли старательно избегал упоминания имени брата.

Мишель кивнул:

— Да, две сестры.

— О, это нечто, — герцог недовольно поджал губы и предостерег, — осторожнее с младшей, Беарн, вертихвостка еще та. Старшая уже несколько раз обещала посадить ее под замок. И Аделис тоже не подарок, язва со стажем.

— Тебя уели? — неподдельно удивился юноша.

Ашурт огорченно вздохнул, не то слово.

— Он ее по большой дуге обходит после последнего Праздника Мира, — рассмеялся Сах Ир, — Вот скажи, зачем надо было советовать девочке выходить замуж в таких выражениях и причем здесь климакс? Какой реакции ты от нее ждал после своих слов?

— Выйдет замуж и многие проблемы отпадут, — буркнул герцог, — Кидается на всех, как цепная собака.

— Это тоже не надо было озвучивать, — недовольно проговорил Найири.

Санти сразу вспылил:

— А кто-то был со мной не согласен?

Здорово ему досталось, если он до сих пор кипит, с сочувствием подумал Мишель.

Завтра они едут на завод смотреть яхту, потом надо переезжать в готовый замок, а так не хочется. Что там делать одному? Он привык к своей комнате во дворце Таамира и не представлял себя без опекуна и Бет. Потом вояж по гостям и неизвестно останется ли он после этого живым. Какими они стали за эти семь лет? Конечно, повзрослели, важные, наверно, степенные. Ученые. Один он как был мальчишкой, так и остался.

Лас фыркнул и щелкнул себя по серьге, давая знать, что услышал глупые мысли друга.

Сантилли усмехнулся: «Кому-то тоже надо жениться. Сразу станешь и важным и степенным».

«И не надо лезть в мою голову и пересказывать мои мысли», — Мишель нахмурил брови и сердито посмотрел на йёвалли. Тот в ответ загадочно улыбнулся.

Они заспорили о пользе чтения мыслей, начиная постепенно горячиться. Андерс махнул рукой старшему поколению: «пошли отсюда, нечего мешать». Мальчишки быстрее выведут друга из того состояния, куда он себя загнал, чем все их советы и поучения.

В кабинет, где они обосновались, скоро долетел дикий взрыв хохота и звон разбитой посуды. Рашид вопросительно оглядел друзей: это только началось или уже продолжилось?

Найири сочувственно похлопал Таамира по колену:

— Держись король.

— Ерунда, — вместо него ответила Бет и улыбнулась.

— Может, все-таки разрешишь мальчишке рисунок? — как бы невзначай поинтересовался ашурт, — В качестве подарка на сорокалетие. Он давно хотел. Снадобья не будет, — сразу добавил он, видя, как нахмурился Ин Чу, — Не посвящение.

В гостиной шушукались и давились смехом, устраняя беспорядок.

Глава 2. Война

Время. Время начинало поджимать, это ощущалось чуть ли не физически. Маярт ужесточил обучение Элерин, делая упор на боевые навыки, но девчонка вошла во вкус, периодически удивляя учителя. Ей нравилось больше создавать, чем разрушать, тем более что процесс был увлекательным и позволял забывать о своих чувствах. По императорскому дворцу, а потом и по Парку развлечений начали бегать разные забавные зверюшки из земных мультиков, которые обожала девушка.

Пикачу, бившего всех без разбору молниями, маг пригрозил вернуть в исходное состояние, то есть разобрать на молекулы, если с этим безобразием что-нибудь не сделают. Желтый паршивец смотрел на всех анимешными невинными глазками, а потом с возгласом «пикачу» долбал разрядом и мило улыбался. Сантилли укоризненно показал императрице дыру в куртке, девушка смутилась и заверила его, что такое больше не повторится. В конце концов, электрического хулигана забрал кто-то из драконов для охраны замка, и конфликт был исчерпан.

Определилось приблизительное время и точное место выхода будущего противника, размеры их кораблей и количество.

В середине большого стола, за которым собирался Совет, был вырезан круг, над которым висело объемное изображение вражеских космических судов. Вообще-то «дырка» предназначалась для другого: императрице взбрело в голову, что помещение слишком официальное и надо бы создать более уютную, домашнюю атмосферу с цветами или еще чем-нибудь. Сантилли предложил организовать винный фонтанчик: протянул стаканчик и расслабляющая обстановка на лицо, в смысле — на лице, но его, скрепя сердце, никто не послушал.

Маркосс недоверчиво рассматривал плавающие над роскошной икебаной шарообразные корабли:

— И вы хотите сказать, что это сооружение составляет четверть Волка? Чушь!

— Чушь от пятерых независимых друг от друга провидцев, которые до этого ни разу не ошибались? — ядовито спросил Таамир.

Но скажем спасибо неар, если бы тот промолчал, то Ин Чу сам бы высказал нечто подобное. Размеры кораблей, мягко говоря, поражали.

— Они нас массой задавят, — хмуро подтвердил Рошейн очевидное, — Даже если мы выжмем из себя все и подключим людей и гестехидов, нам не справиться.

Лас, сидевший рядом с отцом, неожиданно перебросил ноги через стол и мягко опустился на корточки перед изображением. Сантилли зеркально повторил его движение, и демоны замерли, рассматривая противника. Сах, немного подумав, присоединился к ним. Вардис, скрестив руки на груди, наблюдал за учениками.

Корабль медленно поплыл вверх и остановился на уровне груди, а Ласайента, наоборот, почти распластался на полу.

— Ну и что? — Рошейн, наклонив голову, скептически наблюдал за их действиями.

Сантилли покрутил кистью руки в воздухе, ийет сморщил нос, Лас сжал губы.

— Меня кто-нибудь слышал? — раздраженно поинтересовался дэи вэ.

— Вряд ли, — ответил ему Найири, — Они щит поставили.

И в это время по изображению хлестнула молния, больно резанув по глазам. Совет, не сговариваясь, дружно отпрянул, но разряд, погуляв внутри сферы, втянулся в руку Сах Ира.

— И ничего, — задумчиво подвел итог ашурт, поднимая голову, — Обломки полетят вместе с их истребителями или что там у них.

— И прямо к нам в гости, — Лас сполз по щиту на пол, переплел руки и нахохлился.

Сах вздохнул:

— Еще идеи?

— А если несколько разрядов? — спросила Элерин, привстав со стула.

Как ни странно ее услышали.

Сантилли хмыкнул:

— Мусора будет много со всеми вытекающими. Сколько у нас времени осталось?

— Около восьми лет, — ответил Андерс.

Рашид провел по лицу руками и протяжно выдохнул. В отличие от остальных он мог дать только средства и совет. С последним было туго.

— А где картинка с уничтожением? — наугад поинтересовался он.

— Оружие, — понял его смутную мысль герцог.

Маркос удивился:

— И что это даст?

— Знание, — рассеянно ответил Сантилли, обходя изображение, — Знание.

Неар насупился и замолчал. Стратег из него был никакой, это знали все, но признаваться в очевидном не хотелось.

— Принимаем любые ид-деи, — Лас попробовал достать корабль носком ноги, но не преуспел, — даже самые бредовые.

— Кто первый? — усмехнулся Таамир и иронично оглядел Совет.

— Вот с тебя и начнем, — герцог заглянул под стальной шар и потыкал его пальцем, — Откуда идет разряд? Маярт, где картинка?

Мозговой штурм окончился ничем, и раздосадованный Совет поздно ночью разошелся. Чарскьен, не принимавший в обсуждении никакого участия, задержался, с мрачным выражением лица разглядывая будущего противника.

— Прекрати изводить брата, — спокойно попросил его дракон, стоя в дверях, — Он не виноват. Если хочешь отыграться, я к твоим услугам.

Фраза Таамира застала задумавшегося ашурта врасплох, заставив невольно вздрогнуть.

— И до тебя дойдет очередь, — он с угрозой повернулся к нему, злясь на себя за невольный испуг, — Чуть позже.

Король окинул его снисходительным взглядом сверху вниз, сделал шаг вперед и издевательски развел руки в стороны, приглашая к поединку:

— А сейчас кишка тонка?

Но принц, надменно подняв голову, прошел мимо него к двери.

Таамир проводил его насмешливым взглядом, хмыкнув вслед:

— Твой брат храбрее тебя, ашурт.

— Потому что лизал твою задницу? — зло прошипел тот, резко разворачиваясь.

В следующее мгновение демон оказался прижат к стене за шею. Он попытался вывернуться, оторвать стальные руки дракона, ухватившись за них, но тиски сжались сильнее, окончательно перекрывая воздух.

— Потому, мой дорогой, — разъяренный дракон медленно подтянул его вверх, — Что умеет признавать свои ошибки и всегда идет вперед. Понял, щ-щенок? — Ин Чу вышвырнул его в дверь и отряхнул руки, — Если не понял, могу повторить.

Чарскьен прокатился на спине по пустой приемной прямо под ноги вернувшемуся Найири.

— Ты уверен, что это твой сын? — невозмутимо поинтересовался Таамир, проходя мимо него, — Раньше с ним было интереснее.

Он не стал смотреть, как рассерженный король резкими движениями помогает подняться кашляющему и шатающемуся сыну, а, насвистывая, направился к выходу.

— Оставь свое мнение при себе, — не глядя, зло бросил Найири.

Дракон до ответа не снизошел, а, не оборачиваясь, поднял в прощальном жесте руку и легко сбежал по широкой лестнице.

На следующий день на равнине замка Вардиса собрались молодые люди-конструкторы и их бывшие профессора.

— Мы не участвовали в космических битвах, — недовольно говорил Глеб, — Что мы можем придумать?

— Страус, — усмехнулся Сантилли, — Мы тем более. Но вы выросли среди развитых технологий, компьютеров, ракет и фильмов о пришельцах. Вы этим пропитаны, в отличие от нас, только начавших это понимать. Толку от того, что мы научились нажимать кнопочки и рулить? Как были профанами, так и остались.

— Самокритично, — Марк покачался на носках и кивнул на модель корабля противника, — Но с этим мы тоже не знакомы.

— И что тебе мешает? — удивился ашурт, открывая дебаты.

— А кроме нас — некому? — удивилась Ирина и фыркнула, — Нашли лучшие умы Вселенной.

— Лучшие умы уже давно головы ломают, — рассеянно отозвался Сантилли, — А вы — независимый свежачок.

Идея скромно постучалась ровно через неделю, так скромно, что сначала никто ее не узнал. Как раз кончился обеденный перерыв, но к работе никто не торопился приступать — настроения не было.

Лас, сидевший верхом на стуле, как на коне, здорово напоминал землянам Алешу Поповича, даже когда складывал руки на спинку и пристраивал на них подбородок, как сейчас. Вылитый богатырь на распутье.

— Был бы я Змеем Горынычем, — устало сказал Олег, глядя на него, — положил бы их на одну ладонь, а другой бы прихлопнул.

— И что? — рассеянно спросил принц, которому начали надоедать сказочные сравнения.

— Мокрое бы место осталось, — похвастался молодой человек, — Еще бы расхохотался в три глотки, — и изобразил зловещее «ха-ха-ха».

Ашурт, лежащий на столе, повернул голову:

— И кровавые ошметки в разные стороны, — он раскинул руки, показывая ширину разлетания.

— А я бы их лодочкой сложил, а потом…, - продолжал развивать мысль Олег.

— Чем? — нахмурил брови ашурт и вдруг резко сел, — Чем сложил?

— Лодочкой, — терпеливо пояснил сказитель, — Что ты скачешь, как в попу ужаленный?

— Сфера, — герцог посмотрел на йёвалли, — Идиоты! Сфера! Ты — гений! — он спрыгнул со стола, схватил человека за щеки, от чего тот стал похож на хомячка с губками бантиком, и потряс, — Обожаю гениев!

Молодые люди проводили сорвавшихся с места демонов удивленными взглядами.

— А Нобелевская? — жалобно спросил Олег у затухающего портала.

— Ты смотри, как просто, — ворвавшийся к Элерин герцог припечатал ладони на стол напротив нее, заставив вздрогнуть, — Заключаешь в сферу и долбишь.

— Просто? — императрица сморщила нос и неожиданно едко переспросила, — Ты считаешь, что это просто? А размеры этого просто ты учел?

Кому в пылу спора пришла в голову идея с объемной проекцией реальности, на создание которой потом ушел не один месяц, никто не запомнил.

На то, чтобы отработать это «просто» ушло почти шесть лет. Срывались потоки, удары рассеивались, лопались сферы, не выдерживая напора, не срабатывали схемы расстановки сил. Они все переделывали, заменяли, выбирая разные варианты боя и отрабатывая их по многу раз, пока не доводили до автоматизма. Казалось, этому не будет конца.

Было решено, что Элерин с безопасного расстояния поражает противника, а триада удерживает равновесие и гасит остаточную энергию, не давая ей выйти из-под контроля. Попытка подстраховать императрицу магами нарушала баланс сил, и от них пришлось отказаться.

В результате был пригнан огромный астероид, середину которого выдолбили, надежно экранировав от внутренних излучений и переоборудовав под жилое помещение с минимумом автоматики, только самое необходимое для жизни. Даже двигателей не было. Болтается в пространстве мертвый булыжник и пусть болтается. Вряд ли пришельцы обратят на него внимание.

Каждый знал свое место и то, что он должен делать. Ночью разбуди (что Вардис неоднократно и делал), не ошибется никто. Наступило предбоевое затишье. Самое опасное время, когда нервы напряжены до предела, стрела лежит на тетиве и пальцы уже готовы в любой момент спустить ее.

— Какой к дьяволу праздник? — взорвался Сантилли.

— Мира, — невинно пояснил Маярт, разглядывая вид из окна, — Когда дом достроите?

Хмурая Ласти, сидящая на широком подоконнике, досадливо мотнула головой. Не до него сейчас.

— Хищники не беспокоят? — поинтересовался ийет, с любопытством обходя светлую гостиную, наполненную солнцем, — Зачем такие огромные окна? Первый же шторм и вы без стекол.

— Общение с людьми тебе на пользу не пошло, — вздохнул ашурт, — Мы дырок насверлили, чтобы ветру ничего не мешало.

Каких дырок? Где? Маг удивленно посмотрел на вальяжно развалившегося в кресле демона и только потом сообразил, что над ним подшучивают.

Первый этаж был готов. Фундамент, сложенный из массивных блоков, нес на себе обманчиво легкую конструкцию, но Маярт знал, что камня на свой дом демоны не пожалели. Бастион, а не вилла. Окна во всю стену были защищены от ветров магическими щитами. На заднем дворе — бассейн, сейчас пустой, а открытая просторная терраса смотрит на лагуну с причалом, у которого когда-нибудь встанет красавица шхуна под белоснежными парусами. Ночевали демоны в основном здесь, в зале на диване. Были еще три комнаты и кухня, но все еще без мебели.

Друзья все забросили, отодвинули в сторону мечты и желания, полностью подчинив себя будущей войне. Пора сделать перерыв перед последним броском. И жить дальше. О предстоящей свадьбе не знал только слепо-глухо-немой отшельник. Йёвалли все чаще видели в женской ипостаси, она все меньше путалась, говоря о себе, и вела себя намного уверенней и раскованней. Сражалась на мечах, как богиня войны, танцевала, как богиня изящества, и шутила, так, что у многих отпадала охота ее задирать. После последней стычки девушки с Чарскьеном, тот стал намного меньше завидовать брату. На погребальном костре он видел такую языкастую язву, даром, что внешность ангельская, зато характер как у черта. Вот пусть младшенький с ней и помучается.

Земные послы так до сих пор не додумались связать прекрасную невесту наследника дома Ашурт с одним из Стражей, стоящим перед императрицей.

Платформу опять переделали: добавили уединенные закрытые балкончики. И не лень Элерин каждый раз возиться с ней, хмыкнул Сантилли, не зная, как оценить новшество. Вроде нормально.

— Андрей, ты зачем дочь в корсет затянул? — недовольно поинтересовался он, — Не вздохнуть, не выдохнуть.

— И не похулиганить, — недовольно отозвался отец, — Я девочку хотел, а не разбойника в юбке.

— Сбежит, — Олег смотрел на нахохленную молоденькую девушку, сидящую особняком от остальной молодежи, — Вся в папочку.

— Снимай все, — посоветовал герцог, — Где-то я уже видел похожую ситуацию, — и повернулся к невозмутимой Ласайенте, — Как думаешь, милая?

— Думаю, — отозвалась она и задумчиво отпила коктейль, — что я бы сегодня и ушла. Лошадь готова, сумка уложена.

— А почему лошадь, а не флайерр? — Роман с сожалением оторвал взгляд от белокурой девушки-дэма из Дома Йёвалли и заинтересованно повернулся к товарищам.

— Отслеживается, — пояснил Санти, — Ты когда женишься?

— Сам такой, — отозвался тот и сунул бокал Олегу, — Вот пойду и сделаю предложение.

— Иди-иди, герой-любовник, — шутливо напутствовали его.

Роман решительно направился к приглянувшейся красавице, а Андрей — к дочери.

Ашурт смотрел, как он сел рядом и, взяв ее за руку, что-то тихо начал говорить. Девочка сначала упрямо смотрела вниз, потом — с удивлением на отца. Договорятся, герцог привлек к себе любимую и прикоснулся губами к виску.

Бывшие одногруппники уже ничем не отличались от местного населения. Старожилы. Совет несколько лет назад предложил им затормозить старение и принять подданство. Слишком ценны оказались молодые люди. Надоест жить — всегда можно отпустить процесс, а пока им всем около тридцати. Золотой возраст, прекрасный — энергия бьет ключом, и кажется, что можешь горы свернуть, и сворачиваешь, не думая о невозможном. Кьердис сам позаботился о жене, не дожидаясь решения Повелителей.

— Вы совсем обнаглели, — сзади стоял Гроос под руку с Тоинет, — Шхуну на меня спихнули, на свадьбу не пришли.

Неар обменялся рукопожатиями с молодыми людьми, девушкам поцеловали пальчики.

— Можешь дать по шее, — великодушно разрешила Ласти и наклонила голову, весело глядя на него исподлобья, — Подарок не понравился?

— Нас не отпустили, — виновато посмотрел на молодоженов Сантилли, — Сам знаешь, сколько у нас свободы.

— Но поворчать-то могу?

— А не рано? — недоуменно поинтересовалась Тоинет у мужа.

Ласайента легко толкнула ашурта в бок:

— Мишель.

— Драконы как всегда пунктуальны, — герцог демонстративно посмотрел на наручные часы стоящего рядом Олега, — опоздали ровно на двадцать минут. Опять ногу подвернул?

Хороший сегодня праздник, мирный и веселый. Сколько их осталось? И будут ли еще? Успеет ли жениться Роман, как обещал? Родятся ли дети у Олега, год назад нашедшего свою половинку? Дождутся ли внуков их бывшие профессора? Хорошо, что они тоже согласились на долголетие. Как без них Алентис? И долго он еще будет ходить холостяком, оплакивая жену? Есть ли у них вообще это будущее?

— Хандришь, — Сах, незаметно подошедший со спины, хлопнул по плечу герцога.

— Ласти, хочу танцевать, — ашурт шумно выдохнул, — пока еще наши друзья не довели меня до удара.

Приступ случился, когда они целовались на балкончике.

— Сейчас, маленькая, сейчас, — Сантилли бережно уложил девушку и торопливо рванул застежку сумочки, — Сейчас.

Он лихорадочно встряхнул ампулу с кровью, разогревая ее, и замер, похолодев от внезапной мысли.

Ангел. Она ангел! Пусть полукровка, но все-таки. Сейчас она меньше всего демон. Он вспомнил, как удивились они тогда, что кровь Андерса и Найири не помогала. Она и не могла помочь, потому что Ласти — ангел! Когда она меняет ипостась на мужскую, то становится почти такой же, как и все йёвалли.

Сах вздрогнул от отчаянного мысленного крика Сантилли, и Маярт не на шутку испугался, когда увидел, как мгновенно побелел ученик. К балкончику они прибежали вместе, не очень вежливо расталкивая гостей.

Девушка была в сознании, и это, наверное, было страшнее всего. Ашурт смотрел на них глазами, полными боли и мольбы.

— Нельзя! — выкрикнул он, сжимая ампулу в кулаке, — Надо кровь дракона или вашу.

Маярт выставил защиту на вход и склонился над Ласайентой, останавливая поспешно закатывающего рукав Саха.

— Ничего нельзя, — тихо сказал он, — Ничего.

— Да почему?! — ученик приготовился вскрывать вену, зло глянув на учителя, — Научный интерес прорезался?

Маг едва успел отбросить его руку, грубо схватил юношу за ворот и встряхнул, приводя в себя.

— Кровь этого мира, мальчик, ей сейчас не поможет, — Маярт едва сдержался, чтобы не отвесить оплеуху, — Опыты будешь ставить?

— Но что-то же надо делать! — Сантилли с надеждой смотрел на них, удерживая бьющуюся в судорогах любимую.

— Ждать, — маг сжал зубы, — И улыбаться.

Сах Ир посмотрел на учителя, как на сумасшедшего.

— Наша грызня ей не поможет, мальчик, — Маярт осторожно промокнул пот на лбу Ласайенты и помог ашурту удобнее ее перехватить, — Голову приподними немного, — он ободряюще улыбнулся девушке, — Потерпи, маленькая, мы с тобой.

Эти двадцать минут были одними из самых страшных в жизни Сах Ира. Он безумно боялся за нее, но улыбался и продолжал всматриваться в то, что плотным темным покрывалом окутывало его любовь, случайно ловя ее обрывочные бессвязные мысли. Молодая девушка с белыми волосами, отливающими голубизной, неловко заворачивает кричащего младенца, а в глазах — брезгливость, отвращение и страх. Это видение нахлынуло внезапно на короткий миг, но Сах успел его запомнить. Чтобы это ему не стоило, но он найдет ее, чтобы заглянуть в глаза цвета утреннего неба и задать один единственный вопрос: «За что?».

Ласайента сквозь боль слышала, как где-то в немыслимой дали кричала женщина, не хотевшая, чтобы умирала ее дочь, и надеялась, что рядом с ней тоже есть кто-нибудь, поддерживающий ее. Сантилли еще долго качал ослабевшую любимую на руках, боясь отпустить.

Почти два года пролетели как один миг. Они появились за день до первого совершеннолетия Ласайенты.

Маярт невидяще смотрел на цветущие под окном императрицы розы. Его жена тоже их любила, но терпеть не могла срезанные цветы, и тогда он разбил ей сад с беседкой. По вечерам они ужинали там, и запах цветов витал в воздухе, перебивая вкус еды. Любимая не знала и никогда не узнает, как он ненавидел эти сумеречные посиделки и этот въедливый аромат. И как сейчас ненавидит себя за это. Маярт засадил бы этими проклятыми цветами весь мир, лишь бы она была с ним. Ланна была в курсе причины войны и так не смогла его простить. Ушла, забрав сына, чтобы погибнуть вместе с ним.

Не стоит и надеяться, что когда-нибудь любимая поймет его и вернется из-за грани. Кто угодно, но только не его несгибаемая, гордая, неукротимая женщина.

— Маярт, смотри, тебе нравится? — Элерин повертелась перед ним.

Маг с трудом отвел глаза от распускающихся голубых бутонов и удивленно приподнял брови. Девушка явно собиралась на свидание: синие брюки и блузка и длинный белый жакет.

— Плохо? — расстроилась она, видя недоуменное выражение его лица.

Тот неопределенно хмыкнул и пожал плечами:

— Сах лучший советчик, чем я. По-моему, немного официально.

— Значит, ужасно, — императрица понурилась и пошла переодеваться.

— И куда собирается миледи? — громко поинтересовался Маярт через полуоткрытую дверь.

Миледи собиралась гулять. А раз брат засел в библиотеке, то сопровождать ее должны были демоны. Как оказалось, ашурт с другом тоже были там, но йёвалли в качестве жертвы безжалостно выгнали на прогулку. Скорее всего, жребий бросали, усмехнулся мужчина. А герцог старательно избегает оставаться наедине с девушкой, значит, знает о ее чувствах. Маг вздохнул. И что с ней делать? Сах Ир говорит, что это проходит с возрастом. Его бы устами да мед пить. У самого Маярта так ничего и не прошло, как и у Алентиса.

Блузка сменила цвет на нежно-голубой, а жакет — на карминово-красный. Маярт одобрил новый наряд, нет, нет, хорошо, не надо больше ничего менять.

— Элерин, тебе нравится Ласайента? — спросил он, пока девушка быстро подкрашивала ресницы.

— Очень серьезный демон, — она бросила тушь и схватила первый попавшийся блеск.

А что это мы так заторопились? Маярт внимательно посмотрел на императрицу, торопливо подводящую губы.

— Рино, не уходи от ответа.

Девушка вздохнула и аккуратно положила розовый тюбик.

— Да, Маярт, нравится. Он умница, очень внимательный, заботливый, вежливый, красивый, сильный.

— Идеальный мужчина, — пошутил маг, внимательно глядя на нее, — только спит с другим мужчиной.

Элерин укоризненно подняла на него глаза:

— Ласти — девушка. С кем она должна спать?

Вот и подлови ее, усмехнулся маг. А как заполыхали наши щечки, можно и ауру не смотреть. Боги, что же ты делаешь, девочка? А что она делает? Ничего, сам себе ответил он. Ничего. Даже вида старается не подавать. Смирилась и живет. Как же тебя угораздило так влюбиться?

— В парке расцвели розы. Не хочешь посмотреть? Ласти тоже любит их. У вас будет общая тема для разговора.

Насыщенные у них прогулки: Элерин рядом со своими Стражами как под конвоем, а эти, что один, что другой, как наказание отбывают. Йёвалли предпочитает молчать, а ашурт лучше бы вообще рот не открывал.

Девушка кивнула и выскочила за дверь, еле дослушав его до конца. Молодежь, маг грустно посмотрел ей вслед, и не нуждается она ни в его поучениях, ни в его советах. Из Ласайенты получился бы прекрасный муж и император, если бы не было Сантилли их любви. Ашурт более предсказуем в поступках, более жесткий и прямолинейный, и не любит играть подданными, как его друг, и обоим в море интриг лоцманы не нужны. Сами кого хочешь обдурят. Но Лас умирает, маг тяжело вздохнул, и что потом будет, никому не известно.

Этот приступ на празднике, после которого йёвалли не рискует постоянно находиться в женской ипостаси, никак не давал покоя. Они вместе с магами уже как только не вертели воспоминания Маярта, пытаясь найти выход. Вардис сделал предположение, что проклятие можно снять в момент смерти. Риск огромный, но это шанс, пусть ничтожный, но шанс для мальчика. Поймать бы еще этот момент.

Сантилли захлопнул книгу и помассажировал глаза. Хватит сидеть, надо составить Ласти компанию. Видел он эти прогулки: Элерин с какой-нибудь подружкой идут впереди, йёвалли светлой тенью шествует сзади, засунув руки в карманы и думая о своем. Один раз ашурт попробовал подловить друга и чуть не лишился головы. Реакция оказалась лучше у принца, успевшего вовремя остановить руку, но взгляд у него был после этого…. Герцог зябко поежился, кивнул Сах Иру на прощание и потянулся за курткой.

Они медленно шли по вечерней, залитой светом фонарей аллее императорского парка. Лас что-то весело рассказывал, оживлено жестикулируя, девушка заразительно смеялась.

Да, конечно, не влюблен, усмехнулся Сантилли, прислоняясь плечом к могучему вязу в темной боковой аллее. Ревность? Да, ревную, легко согласился он сам с собой, но влюбленность, не любовь. Так, игрушки, не стоящие внимания. А вот что делать с девчонкой? Там все серьезнее. Зря, что Маярт, что Сах Ир отмахиваются от этого. Ой, зря.

Ласайента в лицах пересказывал их приключения, и Элерин было радостно и свободно, как беззаботной маленькой птичке. Она то испуганно ахала, хватаясь за щеки, то звонко смеялась.

Было бы прекрасно отправиться вместе с ними в путешествие после того, как кончится война. Уже почти готова великолепная, полностью автоматизированная шхуна, доверху напичканная электроникой. Сах чуть не взахлеб рассказывал о ней, полностью заразив сестру желанием прокатиться, а еще лучше — обзавестись чем-то подобным и жить там. Сбегает же иногда Таамир на месяц в море, чтоб его никто не беспокоил.

Они бы плыли, куда глаза глядят, открывали бы новые земли, попадали бы в штормы или штили, ловили рыбу и воевали с пиратами. А время от времени шхуна приставала бы к какому-нибудь одинокому острову, и они бы загорали и купались. Влюбленные бы любили, а она…. Девушка мысленно вздохнула, она бы была счастлива их счастьем и тем, то может видеть их и радоваться вместе с ними.

Столько много красивых мужчин рядом, а ее угораздило полюбить именно этих. Почему они оба такие невероятные? Сейчас Ласайента уйдет, и его сменит Сах. Демоны будут целоваться и… и вообще. Но она тоже…. Пусть он ее просто поцелует. Это же ничего не значит и ни к чему не обязывает. Ведь так? Один поцелуй. Дружеский. Неужели она не заслужила его? Она не требует чего-то невероятного, только один поцелуй. На прощание. Это не запрещается. Ведь так?

— Почти пришли, — йёвалли улыбнулся ей и кивнул на сияющий огнями дворец в конце аллеи.

Такая маленькая, ниже его плеча. Смешно, когда-то его, то есть ее, принцессу, злил маленький рост, а теперь иногда мешает высокий. На ту же Эджен приходится смотреть сверху вниз, особенно когда демонесса снимает шпильки.

Сейчас или никогда. Потом кто-нибудь или что-нибудь помешает или она сама испугается, а сейчас, пока она храбрая, и у Ласайенты хорошее настроение…

— Не поцелуешь на прощание? — императрица очень долго репетировала перед зеркалом этот загадочный взгляд, и, кажется, он получился.

У принца взлетели брови:

— Э… что? — он мотнул головой и потер левую бровь.

Элерин все стеснялась спросить, откуда у него этот шрам. Почему не зарастил, как остальные? Сах говорил, на Тер? Ри им сильно досталось, места живого не было, а она так и не попросила у них прощения за ту свою выходку, а сейчас это будет выглядеть глупо, потому что все надо делать вовремя.

— Поцелуй, — девушка смущенно улыбнулась и закусила губу, боясь, что демон рассмеется, — на прощание. Мы же друзья.

— Эле, — удивленный Лас покачал головой, — извини, но нет.

— Ты боишься? — стараясь быть храброй, спросила она.

— Пф, — презрительно возмутился йёвалли.

— Обычный поцелуй, ничего не значащий. Неужели это так сложно, просто прикоснуться к губам?

— Конечно, нет, — Лас взял ее за плечи и, наклонившись, тихо произнес, — Никогда.

Элерин, уже внутренне приготовившись, непонимающе распахнула заблестевшие от слез глаза.

— Простите, Ваше Величество и не обижайтесь, — демон по-прежнему сжимал ее плечи, — но целую я только Сантилли.

Герцог уже хотел идти им навстречу, когда увидел, как они остановились, Лас развернул ее к себе, наклонился….

Не может быть! Ноги вдруг ослабели, и ему пришлось прислониться к дереву, чтобы не сползти на землю. Сразу стало темно и холодно. Герцог рванул сдавливающий шею воротник рубахи. Его Ласти целует другую! Не может быть! Он никогда так с ним не поступит! Нет, он не расслышал ее слова, наклонился и все!

— Пусти! — Элерин попыталась вырваться.

— Когда успокоишься, — спокойно возразил демон, сжимая объятия, — Что на тебя нашло?

Сантилли поднял на них глаза. Мгновение смотрел, как друг обнимает девушку и что-то говорит ей, покачиваясь вместе с ней, резко развернулся и пошел прочь. Его любовь осталась где-то там с другой женщиной. Хорошо, пусть будет так. Мальчик вырос и какой-то там ашурт стал не нужен. Хорошо, прекрасно! Не нужен, так не нужен. Мы уйдем. Не гордые. Проживем как-нибудь.

Подросток, стоящий в темноте за деревом, удовлетворенно улыбнулся, показав мелкие острые зубки: будут знать, как путаться под ногами хозяйки, мелкие тварюшки-демонюшки. Он довольно рассмеялся шутке и растаял в воздухе. Когда его богиня освободится, она будет довольна своим подручным.

Это оказалось несложным: нашептать в уши влюбленной девчонки нужные слова. Пусть теперь помучается с выбором. Остальное было делом техники: свести к встрече два пути и подтолкнуть юношу и девушку к поцелую, тем более что они нравились друг другу.

Мальчишка оказался сильнее, чем он думал, зато его друг поверил сразу и безоговорочно. Получилось даже лучше, чем планировалось. Блондинчик будет ломать голову, а его дружок злиться и ревновать. Замечательно получилось. Надо подумать, чтобы еще такое устроить. Вроде бы была там одна темпераментная особа. Надоумить ее на подвиги? Хм. Отличная мысль. Одних сведем, других разведем. А когда очнутся, будет поздно. Хозяйка вернет ему свою благосклонность и любовь, когда узнает, как он старался во имя ее.

Потыкавшись без цели по аллеям парка, Сантилли открыл портал к их дому. Теперь там будет хозяйничать чужая женщина. Потом можно будет поздравить их со свадьбой, подарить никому не нужную дорогую вещь, которую задвинут в темный угол, чтобы не мешала. Пусть будет так.

А хотя почему они будут жить в их доме? Хранитель у нас живет во дворце, а не в обычных хибарах. Император Ласайента. Звучит. Гораздо лучше, чем Император Сантилли. Все равно он не хотел этого, так что сейчас переживать? А он и не переживает. Он идет освобождать место. Ласти нашел ему хорошую замену. Императрицу. Они поженятся, детей наплодят. Будут жить в мире и согласии.

— Привет, — принц отложил книгу и поднялся из кресла, — Где ты ходишь? Ужинать будешь?

Ашурт передернул плечами и, не отвечая, прошел в спальню. Удивленный друг последовал следом.

— Сан, что-то случилось? На тебе лица нет.

— Нормально, — выдавил из себя ашурт, сдергивая сумку с антресолей.

— Мы куда-то едем? — недоуменно спросил встревоженный йёвалли, глядя, как он стопками, не глядя, расталкивает вещи по отделам.

— Я еду, — коротко ответил герцог, резко застегивая молнию и стараясь не встречаться глазами с принцем.

— Санти, что случилось? — с нажимом спросил Лас, беря его за рукав и пытаясь развернуть к себе.

Ашурт зло выдернул куртку и закинул сумку на плечо. И только после этого посмотрел в растерянное лицо друга. Бывшего друга.

— Не хочу вам мешать. Прощай.

И ушел, оставив ничего не понимающего Ласайенту за спиной.

— Чему? Чему ты не хочешь мешать? Санти!

Бред какой-то! С ума все посходили сегодня. Принц бросился за ашуртом. И что? Он оглядел пустой берег. И ничего. Они ругались иногда, но всегда была причина, а здесь…. Кому он собрался освобождать место? Какое? Зачем?

Лас пробродил до полуночи по причалу, но друг так и появился. Тогда он, разозлившись окончательно, ушел в дом. Захочет, сам придет и вот тогда они поговорят. По душам.

Уснуть так и не удалось, а утром началась война. Так обыденно и скучно, что почти никто не испугался. Наконец-то. Так надоело ожидание…. Ласайента собирался на нее, как на давно надоевшую работу.

До дня рождения остался один день.

«Судьба, — усмехнулся Лас, застегивая куртку, — Не убежать».

Но он дожил, и это главное. Остальное, прав Вардис, не важно. Для этого он и родился, а не для того, чтобы любить, выходить замуж и рожать детей. Бред на самом деле. Да и не хотел он этого. Не хотел! И очень хорошо, что скоро все кончится, больше не будет приступов, маме не будет больно, и она сможет свободно вздохнуть и жить счастливо. А мы повеселимся напоследок.

— Тебе можно, я мне нельзя? — с тихой угрозой спросил Мишель, наступая на опекуна.

— Тебе нельзя, — невозмутимо подтвердил Таамир, надевая наручи, — а мне можно, — он бросил на воспитанника короткий взгляд, — потому что я — дракон, а ты оборотень, который там не продержится и нескольких секунд.

Драконы, подлинные драконы, способные путешествовать между звезд, должны были сражаться в истинном обличье в непосредственной близости от вражеских кораблей. Вроде бы и немного, тридцать четыре крылатые смерти, но и не мало, если учитывать ту мощь, которой они обладали. Когда-то Создатель не пожалел на них сил, теперь настала пора вернуть долг. А человеческие истребители и беспилотники будут добивать тех, кто прорвется через их огонь.

— Значит, я буду сражаться вместе со всеми, — Мишель зло сжал кулаки.

Как Таамиру надоели эти пустые разговоры! Он устало повернулся к упрямому мальчишке и открыл рот для отповеди.

— Я не трус! — выкрикнул тот, — Ты понял? Я — не трус! И никогда им не был!

Повелитель усмехнулся:

— Это ты мне пытался все это время доказать?

— Нет, — Мишель мотнул головой, — Не это. Я хотел жить так, как считал нужным, а ты делал из меня игрушку! — он сорвался на крик, — Мы все для тебя игрушки! Все! И ты играешь нами, как хочешь. Тебе плевать на наши чувства. Ну, убей меня за правду!

Таамир смотрел на покрасневшего от гнева взъерошенного воспитанника и молчал. В чем-то он был прав, этот мальчишка, перевернувший его жизнь, в чем-то прав. Игры кончились.

— Игры кончились, мой мальчик, — тихо произнес он, — Ты вырос и повзрослел, — дракон показал пальцами, — Чуть-чуть. Если ты считаешь, что готов — иди.

Таамир кивнул ему и вышел, оставляя поле боя за ним. Жаль, что этот мальчик не сможет быть его наследником, когда дракона убьют. Сегодня Смерть пожнет неплохую кровавую жатву. И хорошо, что они поссорились, тогда не будет причин для слез.

Ин Чу прошел еще несколько шагов и резко остановился посреди своей бывшей спальни. Когда-то, казалось, уже тысячи лет назад один безрассудный ашурт остановил его на дороге смерти, задав простой вопрос: «И как он будет жить с мыслью, что стал причиной твоей смерти?». Боги, за что вы караете меня безумием?

Таамир бросился обратно. Как мальчик будет жить с чувством вины? Умирать собрался, дракон?

— Прости, — он прижал к себе воспитанника, — Прости глупого. И постарайся выжить. Нам еще столько надо сделать, — он отодвинул Мишеля от себя, внимательно рассмотрел и встряхнул, — Это приказ!

Юноша улыбнулся:

— Ты тоже, а то Бет знаешь, как расстроится.

Она сильная, подумал Таамир, открывая дверь, ни слезинки в глазах. Настоящая королева. Он остановился, задумчиво отбил дробь на косяке и оглянулся, чтобы придавить воспитанника тяжелым взглядом:

— Не вздумай никому разболтать, как я тут распинался перед тобой! Ты понял, оболтус?

— Как можно, милорд? — Мишель непринужденно отвесил великосветский поклон, взмахнув рукой над полом, и, не разгибаясь, поднял голову, — Давай катись уже, надоел.

«Уши оборву, — весело думал король, сбегая по лестнице в кабинет, где его уже ждал граф Лангер, — Совсем разболтался, паршивец».

Элерин зябко поежилась и огляделась вокруг: ни окон, ни дверей, тишина и пустота, лишь посреди небольшого помещения висят проекции звезд, а среди них две искусственные планеты, кажущиеся такими незначительными и несерьезными, а вокруг них — объединенный флот землян и И'не Кей-Лайн. Игрушечные кораблики и почти не видные точки-истребители, снующие между ними. Детская игра уже началась: противники обменивались пробными ударами.

«Никто не заснул?», — сердито поинтересовался Андерс, командующий сражением вместе с землянами и Рошейном. Туда бы Сантилли, но он уже занят, может быть, потом подтянется? Скоро в сражение вступят Ин Чу, нагло выдаваемые за новейшие технические разработки. Надо было видеть их вытянувшиеся лица, когда им об этом сообщили, но не объяснять же людям, откуда здесь взялись настоящие драконы.

Какие-то странные сегодня Стражи, даже друг с другом ни разу не переглянулись, подумала девушка, обволакивая меньший корабль пришельцев сферой и резко сжимая ее. И сразу рывок обратно. Здесь трудностей не возникло, триада сработала идеально, быстро восстановив равновесие. В космосе поплыл шар, внутри которого сталкивались между собой спрессованные обломки.

Элерин старалась не думать о том, что осталось от захватчиков, не дай боги вырвет от отвращения. Но в голове непроизвольно прозвучали давнишние задумчивые слова Сантилли: «Кашка-малашка». Да что ж ты такой вредный?! Девушка быстро зажала рот рукой и с трудом сглотнула горькую слюну. Сказано же — не думать!

От второго металлического шара начали отделять точки, и в бой вступили драконы. Черные, почти не видимые в пространстве тени, призраками мелькали то тут, то там, плюясь огнем. Казалось, что яркие, праздничные языки пламени возникают в пустоте сами по себе, слизывая с незримого праздничного стола сладкие крошки-самолетики. Кто-то прошелся огнеметом по обшивке огромного пришельца. Результативно или нет, на проекции не было видно, но, скорее всего, да, потому что вражеских истребителей заметно прибавилось.

Дождавшись, пока триада сменит позиции, подстраиваясь под перемещающийся корабль, Элерин выдернула из волос черную спицу и изо всех сил воткнула ее в шарик, заключенный в сферу. Несколько мгновений смотрела на распускающуюся разноцветную розу, быстро смявшуюся в вихрящийся огненный шар. И в это время появился третий корабль захватчиков. Истребители стали прорываться к базовым кораблям землян, те пока держались, но Элерин запаниковала:

— Мы не успеем! Андерс! Мы не успеем, нас сомнут!

Йёвалли не успел ее ни успокоить, ни остановить, императрица, не дожидаясь триады, выхватила вторую спицу и пронзила плюющийся огнем корабль пришельцев.

Со стороны это выглядело зрелищно: тонкий луч пронзает металлического гиганта, и тот взрывается, как переспевший арбуз. Световой шар стал стремительно расширяться, но Элерин спохватилась и быстро окружила его сферой. Руки тряслись, и щит получился нестабильный, но выдержал. Огонь, не найдя выхода, завихрился внутри, защитное поле спружинило и забилось, как огромное сердце, грозя вывести энергетические потоки из-под контроля.

— Я не знаю, что делать! — прошептала девушка, из последних сил пытаясь удержать силу, вырывающуюся из рук, — Господи, помогите кто-нибудь!

— Все из зоны боя, — приказал встревоженный Андерс, прикидывая, сколько времени продержится рукотворная звезда в миниатюре, — Немедленно! Кораблям — усилить защитные поля.

— И больше от нас ничего не зависит, — усмехнулся Рошейн, — Люди справятся сами. Пойти размяться? — он вопросительно оглядел объединенный военный совет.

— Думаешь, терять нечего? — усмехнулся Маркос, — Я бы не торопился.

О! И это советует самый лучший торопыга Вселенной? Тогда да, придержим желание помахать мечами.

Триада, наскоро погасив колебания сферы, пыталась пробиться на одинокий астероид, висящий в пустоте.

Портал получился нестабильный, постоянно кривился, как рожица в плохом зеркале, и дрожал. Лас подловил момент и, рискуя попасть на ту сторону в располовиненном виде, проскочил внутрь одновременно с Сах Иром. Несколькими секундами позже появился Сантилли.

Герцог еще утром поразил ийет: темные круги вокруг глаз, замкнутый, угрюмый, заторможенный, как во сне. Как будто не спал всю ночь. На вопрос Вардиса «что случилось?» равнодушно пожал плечами, даже не взглянув в сторону друга.

«Сегодня все, как во сне», — успел подумать Сах, лихорадочно соображая, что можно сделать.

Они не успели, совсем немного, но все-таки не успели: вокруг Элерин уже вовсю бушевала буря.

— Стой! — маг поймал Ласайенту за куртку, — Надо стабилизировать потоки. Санти, что стоишь?

Но ийет вдруг зацепило завихрением и, протащив по полу, с размаху впечатало в каменную стену. Лас растерянно оглянулся на ашурта. Если бы он дал руку, можно было дотянуться и выдернуть ее оттуда пусть потрепанную, но живую. Но тот зашел с другой стороны, избегая друга. Да что с ним такое? Хотя да, там будет проще. И почему бы не сказать?

Но тут потоки начали стремительно закручиваться вокруг императрицы в воронку.

Да пошло оно все к черту, дьяволу и их детям! И совершеннолетие туда же. Все равно он умрет, так какая разница когда. И йёвалли прыгнул вперед, но пролетел уже над опустевшим местом, где только что стояла девушка. Хвост потока на прощание хлестнул его, от души размазав по стене, и ввинтился в пространство.

Сантилли медленно опустился на колени рядом с горящей проекцией и провел рукой над полом. Пусто, будто и не было ничего. В ватной тишине застонал и заворочался Сах Ир, пытаясь подняться.

Лас, опираясь на дрожащие руки, тяжело помотал головой, приходя в себя, и недоуменно обернулся. Где? Где эта чертова воронка? Где Элерин? Получилось или нет? Почему все качается? Он потер лоб, и помещение странно дернулось и куда-то поплыло. И портал у Вардиса кривой.

— У тебя портал перекосило, — вяло сообщил принц учителю.

— Голову у тебя перекосило, — темный подхватил его, поднял и прислонил к стене. Вроде стоит. Кровь на лице потом вытрем.

— Где Элерин? — спросил он у Сантилли, застывшего на коленях, и встряхнул его, — Санти! — тот поднял на него безучастные глаза, — Где Элерин?

Герцог мгновение смотрел на дэи вэ, потом перевел взгляд на свои руки и отрешенно ответил:

— Засосало.

— Куда? — все еще терпеливо спросил Вардис, поднимая шатающегося окровавленного Сах Ира. Хорошо его приложило: разбита голова и выбит плечевой сустав. Сотрясение стопроцентное, сейчас это не маг, а кусок желе в шоковом состоянии. Сколько ему надо, чтобы прийти в норму?

— Туда, — ашурт неопределенно кивнул на пол.

Дэи вэ, придерживая ийет рукой, оглянулся на принца. Триада, чтоб вас! Двое оглушены, один не вменяем, девочки нет.

— Там бой, — Вардис обвел их тяжелым взглядом, — Меня слышат? Там бой! Быстро встали и пошли! Стражи чертовы! Быстро!

Эти двое у него сегодня получат. Быстро забудут про ссоры, щенки. Вардис давно так не злился, как сейчас.

Бой кипел внутри ангара, или как у них тут называется место, где стоят самолеты? А, нет, не самолеты, йёвалли потер висок, истребители. Это называется истребители. Да. Космические.

Перед ним выросла странная шевелящаяся конструкция и выстрелила в него тонким голубым лучом. Лас машинально выставил щит, впитавший в себя дармовую энергию, и от души приложил придурка кулаком в то место, где у большинства находится лицо. Больше не будешь палить в кого попало. А почему это «в кого попало»? Он принц и пусть ненаследный, все равно принц. Настоящий. У нас даже броня есть.

Сантилли чуть не закричал и не бросился на помощь, когда перед йевалли появился инопланетянин, но тот сам справился. Постоял, покачиваясь и бессмысленно озираясь по сторонам, и не спеша оброс броней. Молодец. Ладно, мы тоже последуем умному совету. И где наши гости? А везде. Герцог усмехнулся, свил из потоков петлю и стянул в кучу троих ретивых захватчиков, приложив их сверху воздушным прессом. Тех, кто выжил, добьют люди.

Их защитники появились как нельзя кстати. Арт пролетел сквозь вражескую машину, к которой было не подобраться, оставив после себя раскаленный металл, почти сразу начавший оплывать. Аюна в основном вертелась возле Ласайенты, защищая и поддерживая. Кроме демонов духов никто не видел, так что нежелательных нюансов не последует. Сантилли вдруг остро пожалел о том, что они не озадачились какими-нибудь автоматами, зациклившись на мечах, но Арт вполне сошел за огнемет.

Земляне сначала с недоумением уставились на двух союзников непонятно как появившихся у шлюза, но когда они начали, походя, раскидывать практически неуязвимых инопланетян, дружно бросились на помощь, узнав в них Стражей императрицы.

Демоны шли впереди, круша захватчиков, люди добивали. Не сложно, хоть и страшно. Для людей.

К концу короткого боя Лас полностью пришел в себя, начав действовать более расчетливо. Руки и крылья работали автоматически, и голова была свободна. Не думать голова не умела, не смотря на все старания Вардиса. Что же все-таки случилось на астероиде? Элерин не погибла, это точно, иначе он бы почувствовал это — сосущую пустоту внутри себя. Девушка была жива, вот только где она? Где-то в запредельной дали. Это он тоже знал. Но почему они не смогли ее спасти? Почему? Ведь был шанс!

А потому, сам себе ответил принц, крылом машинально пробивая чужой скафандр, что не смогли договориться. Потеряли связь друг с другом. Перестали понимать, как раньше, с полуслова, с полувзгляда. И Санти не прощупать, не прослушать. Во-первых, Ласу это претило, во-вторых, ашурт демонстративно закрылся. Ладно, йёвалли с разворота ногой проломил еще один скафандр, остынет и пообщаемся. Не век же он будет злиться. И тут бой кончился. Демон озадаченно оглянулся вокруг себя, рассматривая покореженные машины, оплавленные стены и неопрятные груды металла и ошметков толстой кожи — все, что осталось от захватчиков.

Лас бросил куртку на диван в зале. Не логично было ждать друга здесь, но он все равно пришел сюда. Принц на всякий случай обошел дом, посидел на ступеньках террасы. И что? И ничего, ответил он себе. Ничего. Сейчас Совет, значит, после него надо поймать Санти и вытрясти правду. Что на него нашло вчера?

Но ашурт утек, как вода сквозь пальцы. И Вардис злой, как тысяча демонов ада. Да, они виноваты. Да, Сах серьезно ранен, но ведь жив! И Элерин найдется. Никуда она не денется. Куда может деться маг такой силы? Найдет выход, или зря Маярт столько лет с ней бился? И они победили! Без потерь. Несколько раненых драконов не в счет. Зато как будут любить сегодня Таамира! Вот только радости от этой победы нет, одна усталость, не дающая уснуть. Дурацкая война получилась. День повоевали, и никто ничего не понял. Не надо было столько лет готовиться, сам себе ответил принц, вот тогда бы они замучились отмахиваться.

Не пойдет он на день рождения. И на праздник не пойдет. Не хочет. Сядет и будет ждать, пока этого чертового ашурта совесть не съест. Вот здесь и будет сидеть и ждать, на террасе. Все равно сна ни в одном глазу. Лас не заметил, как опустились тяжелые веки, и он уснул.

Утро началось шумно и радостно.

— Спит герой, — громко воскликнул Марк, поднимаясь на террасу, — Спит и в ус не дует.

Героя со смехом выдернули из кресла, в котором он уснул, растормошили и отправили умываться.

— Мы решили не ждать вечера, — пояснил Алексей, выкладывающий на стол гостинцы: фрукты и сладости, — лучше с утра поздравить. Для создания настроения, так сказать. А где Санти?

Все с ожиданием уставились на замявшегося йёвалли. Лгать у демонов считалось дурным тоном, особенно друзьям. И что делать? Сказать правду? Он сам ничего не понимает. Жаловаться не хотелось, и принц выдал первое, что пришло в голову:

— Позже подойдет.

Люди переглянулись между собой, Алентис недовольно мотнул головой, но уличать демона во лжи не стал. Гости сделали вид, что поверили, и йёвалли стало стыдно: а что он должен был сказать? Князь легонько сжал его плечо:

— Все в порядке?

Лас кивнул, да. Все живы, все здоровы, они победили. Что еще надо? Не солгал же.

Откуда-то появились ребята из группы. Гном от души сжал его в объятиях, остальные ограничились потряхиванием и похлопыванием. В другое время Ласайента под настроение выдал бы им что-нибудь про забитого людьми демона, а сейчас только растерянно улыбался. Он не думал о том, как будет праздновать свое совершеннолетие. Сантилли что-то там готовил, какой-то сюрприз, но его нет, а значит — ничего нет.

Принц никогда не думал, что у него столько друзей. Они приходили без приглашения, не говорили ничего лишнего, не упрекали, а во дворе сам собой материализовался большой стол, который уже накрывали девчонки. Кто-то разогрел мангал, кто-то резал замаринованное мясо. Ласайенту, чтобы не топтался зря на месте, припрягли нанизывать куски сочной баранины на шампуры.

Шутки, смех, веселая музыка. И принц начал постепенно верить, что вот сейчас в дверях появится Сан и, улыбаясь, скажет о розыгрыше. Вполне в его духе. Но время шло, Лас все чаще поворачивал голову в сторону дома, а друга все не было.

— Ае, — Вульф сел рядом и приобнял йёвалли за плечи, — мы друзья?

Демон удивленно посмотрел на него: что за странное предисловие?

— Что случилось?

— Да, Ае, все-таки, где Сантилли?

— Вы же всегда были вместе.

— Я бы понял, если бы он был ранен, но ведь нет, жив и здоров.

Они не отстанут, принц подавил вздох и соврал:

— Он у Саха.

— Я пошел, — рассердился Мишель, — Что это за дружба, когда на простой вопрос тебе нагло врут в глаза.

Лас сжал губы и опустил голову.

— Ае, — Марк тоже присел рядом, попутно остановив оборотня, который и не собирался уходить, — давай разберемся.

Принц мотнул головой: не в чем разбираться.

— Колись, демон, или сами расколем, — зловеще пообещал Олег, и все сразу зашевелились и загомонили, со всех сторон посыпались разнообразные предположения.

— Да ни в кого он не влюбился! — попробовал придержать Лас разогнавшуюся лавину.

— Тогда ты! — по аналогии выдала Леночка, и сразу наступила тишина.

Лас замешкался и смутился под пристальными взглядами.

— Да ладно, — не веря, протянул Роман, — Ае, ты что, в самом деле?

— Нет, — мотнул головой йёвалли и непроизвольно спрятал глаза.

Но ведь Санти сказал, что освобождает место. Для Элерин? Чушь какая-то.

— Ну, она просто симпатичная девчонка, — попробовал оправдаться он и под дружное «у-у-у» закончил, — И что? Я же не схожу по ней с ума.

Вульф сочувствующе похлопал его по спине, и демон взорвался:

— Да не влюбился я! Можно подумать, вы ни на кого внимания не обращаете!

Боги, ну почему он не умеет связно объяснять свои мысли и поступки?!

— Тогда вам надо поговорить, и все встанет на свои места, — предложила Ирина, — Где он?

Отсюда открывался прекрасный вид на лес и дальнюю реку, блестевшую в закатных лучах солнца. Ласти бы здесь понравилось: много простора и ветра, сегодня пронизывающего насквозь, друг бы сказал, сердитого. Нет больше друга, оборвал себя герцог, и Ласти больше нет. Сейчас его так называет другая. Или будет называть, когда вернется.

Он сильнее обхватил плечи и поерзал, плотнее прижимаясь к центральной опоре. Подтянул к груди колени, сжимаясь в комок, положил на них локти и уткнулся носом в получившееся гнездо. Не будет больше гнезда. Все ложь: и дом, и свадьба, и любовь, и дружба. Надо было сказать ребятам, чтобы подарили гитару. И черт с ней, все равно забросит куда-нибудь в угол и будет пылиться. Все к черту!

Демон угрюмо смотрел на закат. У него тоже все закатилось. Скоро ночь, на небо высыпят звезды, и черный замок растворится в темноте. Забавно он подгадал с цветом, как чувствовал. И ладно, не он первый, не он и последний. Переживет как-нибудь, не сдохнет.

Вечером Андерс зажжет фейерверки в честь совершеннолетия дочери, или кем он там сегодня будет? Обойдутся без него, а бывший друг пусть выкручивается, как хочет. Сам заварил — сам и расхлебает. Мы теперь не маленькие. Выросли. И какой-то там ашурт стал не нужен.

— Не вздумайте портить праздник сборищами и обсуждениями, — предостерег Скребицкий молодых людей, — Объявится это ревнивое чудо, и они сами договорятся.

— Да ну Вас, Алексей Владиславович, что мы, маленькие что ли? — неубедительно обиделся Андрей.

Полковник проговорил «ну-ну» и пошел к виновнику торжества поздравить еще раз.

Красивый день рождения, веселый и шумный. Сантилли бы здесь понравилось. Они бы танцевали, а Лас бы потом напился, как и обещал. И эти воспоминания они бы тоже смотрели вместе. Никто так и не сознался, чья это была идея — сделать ролик от детских лет до сегодняшнего дня. Наверно, Сантилли.

Люди заинтересованно сравнивали маленькую золотоволосую девочку в синем костюмчике для верховой езды с Ласайентой. Принцесса сердито топталась возле небольшой белоснежной лошадки с глинной гривой, а принц с грустной улыбкой вспоминал тот день. Он так и не спросил у отца, что сталось с Облаком, а теперь уже нет смысла.

Семнадцатилетний принц упрямо поднимается с пола фехтовального зала и подбирает деревянный меч. У него было такое лицо?!

Он помнил, как первый раз удивился, что у лука настолько тугая тетива. Теперь смотреть на это было забавно.

Первый полет. Ласайента видел себя со стороны: как он расправляет крылья и раскинув руки падает со стены. А Санти, оказывается, здорово тогда испугался.

О! А! «Руки вырву!», — разозлился Лас и тут же остыл.

Снимал Мишель. Но зачем показывать? Что, настолько исторические кадры?! Ашурт кружит девушку в голубом платье. Юбки с оборками взлетают, обнажая стройные загорелые ноги. Это я? Потом они обнимались и Санти, вот так махнув оборотню, чтоб убрал камеру, стал ее целовать. Судя по продолжению, его не послушались. Зато есть, что посмотреть. Ладно, пусть живет.

Еще несколько кадров из жизни: выступления, репетиции, отжимания, где ашурт сидит на его спине, поджав ноги и весело комментируя; Лас вместе с Санти готовят под роспись стены в гостиной их дома, оба перемазаны с ног до головы, потому что дурачились.

А вот это не надо было показывать, но у отца такое неподражаемое выражение лица, что пусть. Это было воспоминание Шона: принц проспорил, и пришлось снимать футболку и повязывать вокруг бедер чей-то платок, чтобы под оглушительный хохот и свист танцевать на столе в «Перекрестке» орханский женский танец. Теперь его тоже оценили, особенно Рашид.

Потом вперемежку замелькали кадры: Лаура, молодой Ласайента и тот, каким он стал, замерев на смеющихся демонах, стоящих в обнимку на носу яхты Тоньеса.

Они всегда были вместе, каждый день, каждый час, а теперь — нет. Все кончилось?

Он дожил до восьмидесяти, побил все рекорды. А смысл? Глупо все. День рождения оставил ощутимый привкус горечи и тоски.

«Завтра найду и все выскажу, — твердо решил принц, — замучается прощение просить».

На праздновании победы Сантилли не пришел. Пропал, как в воду канул: никто его не видел, нигде он не появлялся, на мысленные вызовы не отвечал, выстроив стену, и телефон отключил.

Ласайента бесцельно послонялся среди радостных гостей. Особенно были довольны люди. Еще бы, столько трофеев! Теперь у них появился существенный шанс обставить опасных союзников. Не надо было быть телепатом, чтобы прочесть их несложные мысли, написанные на лицах. А тот факт, что два Стража играючи помогли очистить крейсер от инопланетян, их не насторожил. Глупцы. Принц улыбнулся послу и вежливо ответил на поздравление.

А мы тоже прибарахлились, усмехнулся он, и в отличие от вас целенькими вражескими аппаратами и живыми пришельцами. В пылу битвы никто не заметил несколько порталов, удачно закончившихся в специально приготовленных ловушках. «Допрошенных» телепатами захватчиков (ни одни они с Сахом такие, есть и попроще) уже уничтожили, убедившись, что эти корабли все, что есть у них в наличии, и материнской планеты нет. Никто не придет мстить, можно спать спокойно.

Засада на крупного зверя, которую готовили много лет, увенчалась полной победой. Ловушка захлопнулась, правда, пришлось немного погоняться за последними вражескими истребителями, но сквозь защитный периметр никто из них не прорвался.

Сейчас ученые, и И'не Кей-Лайн и гестехиды, потрошили чужие корабли. Ласу они не понравились: мрачные, чуждые, неуклюжие, неудобные. Йёвалли немного попутался под ногами оживленно переговаривающихся инженеров и незаметно ушел.

Земные послы обсуждали с Эдингером новые технологии союзников, не подозревая, что с ними и говорят. Советник значительно кивал головой, еле сдерживая улыбку. Одна из этих новых технологий во время боя что-то там снесла с обшивки земного крейсера во время аварийной посадки. Ладно, кровь не забыла подчистить, а внушительную оплавленную площадку можно вполне списать на захватчиков.

Таамир ни на шаг не отпускал от себя Мишеля и счастливую Бет. Ох, и напугал он ее своим видом, когда весь в крови с головы до ног ввалился в гостиную. Только что не дымился. Надо отдать должное мужеству девушки — падать в обморок и причитать над ним она не стала. Пока она помогала трясущимися руками освободиться любимому от доспехов и одежды, подоспел возбужденный сражением воспитанник. Веселая болтовня оборотня не дала скатиться к истерике ни ей, ни ему самому. Лас называл это нервным словесным недержанием. В точку.

Раны на короле затягивались на глазах, и Элизабет постепенно успокоилась, но так и просидела рядом с ним, держа за руку, пока дракон спал. Самое смешное, что Демон, принимавший в битве самое активное участие на спинке пилотского кресла, тоже сбил один летательный аппарат, спрыгнув хозяину на колени и нажав лапами на гашетку. Пока Мишель воевал с возбужденным котом, стряхивая его с руки, все уже было кончено. Пилоты, слышавшие кошачьи басовитые комментарии с подвываниями, покатывались от смеха.

— Я кричу маркизу, что у него на хвосте двое, а мне в ответ — «мрау», — весело рассказывал кто-то из дэмов после боя, — Я думал, все, отлетался родной, и тут раздается ласковое: «Отвяжись, вижу».

Целых беспилотников почти не осталось, но главное, что их хватило. Потом можно будет наклепать еще на всякий случай, а сейчас они не нужны, хватает пилотируемых аппаратов. Да и интереснее летать среди настоящих звезд, а не компьютерных.

Маркиза Беарн вела себя более чем прилично, то есть ни на кого не вешалась и глазки не строила. Старшая сестра иногда внимательно поглядывала в ее сторону, но придраться к младшей было не в чем, и это настораживало, заставляя Аделис постоянно на нее отвлекаться.

Ближе к концу праздника к Ласайенте подошел Чарскьен. С минуту наблюдал за ним со спины, а потом наклонился и, нехорошо улыбнувшись, поинтересовался:

— Девочки поссорились из-за девочки?

Йёвалли сжал зубы и медленно обернулся, стараясь сдержаться.

— Ах, извини, — деланно огорчился ашурт, — забылся. Мальчика не поделили?

Никогда не зли демона, особенно Стража, прекрасно обученного убивать. Чарскьена спасли обстоятельства, поэтому Лас не смог испортить праздник и испугать гостей по-настоящему, ограничившись жесткой трепкой. Когда на крики прибежали Повелители, все уже было кончено: перед разъяренным йёвалли, заслонив от него лежащего ашурта, стояла взъерошенная Ирина, втянув голову в плечи и сжав руки в кулаки.

— Надоели уже ваши драки! — выкрикнула она, — Сложно на словах договориться?

— Предлагаешь ввести демократию? — принц удивленно приподнял брови, невозмутимо стряхнул с крыльев кровь, поклонился, повинился, извинился, и, сославшись на усталость, ушел.

Что взять с аристократа? Отцы замнут скандал, им не привыкать, а потом немного оторвут ему голову за несдержанность, но Чарскьен перегнул палку и выбрал неудачный момент для своих шуточек.

— Шайтан-женщина! — восхищенно прошептал Рашид, подаваясь вперед, — Она будет моей!

— Дурак ты, хоть и султан, — хмуро усмехнулся Найири, наблюдая, как охрана уводит шатающегося сына, — Ничему тебя жизнь не учит.

— Не учи меня укрощать строптивых кобылиц, — отмахнулся от него Рашид, не сводя блестящих глаз с девушки.

— Я бы на твоем месте себе запасные челюсти заказал, — посоветовал ему ашурт, — Укрощать он ее собрался.

Но человек уже не слушал друга или был не в состоянии слушать. Король обреченно вздохнул и пошел успокаивать людей.

«Надо было все-таки убить», — зло думал Ласайента, проходя между поспешно расступающимися гостями.

Шон из-за их спин незаметно показал ему большой палец и одобрительно улыбнулся. Настроение сразу несколько улучшилось.

«В следующий раз точно убью», — решил принц, покидая зал.

— Скоро гастроли, — Джуни прекратил ходить по террасе и остановился, — Где его носит?

Лас, сидящий на перилах, равнодушно пожал плечами. Дэм вздохнул и возобновил хождения:

— Ты справишься один? Что ты плечами дергаешь, как….

— Справлюсь, — остановил его принц, — Куда я денусь?

Приходилось пересиливать себя, чтобы прийти на репетиции. Все делалось автоматически, и старший сын Реми, сменивший прежнего импресарио, недовольно поджимал губы. Он, как когда-то и отец, считал необходимым свое присутствие на репетициях, чем зверски раздражал музыкантов.

— Фернан, — Шип, улучив момент, когда Лас отойдет, сел на краю сцены, свесив ноги, — как человека прошу, не надо так активно выражать свое недовольство. Вот-вот, я именно это имею в виду, — бас-гитарист обвел свое лицо по контуру, намекая на выражение лица продюсера, — Он и так выжимает из себя все, что можно и больше, а ты рожу кривишь, как от лимона.

Рядом присел на корточки Вульф и тихо добавил:

— Можно подумать, у тебя в жизни не было черных полос, — и покосился на апатичного солиста.

— Папа, — сзади на ударника упал младший сын и обхватил его за мускулистую шею, — мы сегодня едем кататься на лошадках?

Отец похлопал его по рукам:

— Едем, едем, дай папе поговорить, а потом стартуем.

Мальчишка, закричав «Ура!», поскакал по сцене, как резвый жеребенок.

«У них уже дети выросли, — Ласайента проводил его глазами, — А у нас — пустота и тупик».

Санти появился через три дня после начала гастролей. Музыканты вместо того, чтобы обрадоваться, чуть не убили его.

— Пробки на дорогах, — усмехнулся ашурт, когда ребята выдохлись, снисходительно глянув на Ласа, равнодушно просматривающего ноты.

Йёвалли стрельнул на него глазами, но промолчал. Пробки так пробки, какие проблемы.

После этого концерты превратились для него в пестрый ад. Друзья на сцене, враги — за кулисами. Это было невыносимо — открытое презрение Сантилли. Он даже не скрывал его, отвечая на все попытки разговора насмешливым молчанием. И принц отступил и замкнулся окончательно, перестав общаться вообще со всеми.

Фернан попытался уговорить их на рекламу, забыв о прежних бесплодных усилиях отца.

— К черту рекламу, — герцог бросил на диван гитару, чего себе раньше никогда не позволял, и вышел из гостиничного номера, хлопнув дверью.

Вот и говори с ним после этого.

Лас вздохнул свободно, когда тягостные гастроли подошли к концу, и заперся в доме. Сантилли занялся строительством своего замка, игнорируя все попытки общения с кем бы то ни было. Сах и Мишель безрезультатно метались между ними, но если с Ласайентой еще можно было хоть как-то разговаривать, то ашурт утекал, как вода, или отмалчиваясь или огрызаясь. Многолетняя дружба рухнула окончательно.

Сегодня позвонил Сергей и напросился в гости. Йёвалли тяжело вздохнул и открыл ему портал. Не хотел он никого видеть, но друзья твердо решили извести его визитами, не давая покоя. Молодой человек приглашал демона на охоту.

— Утка пошла, косяками, — рассказывал он, размахивая руками, — Давно столько не было. Поехали. Отец уже лодку приготовил. Ты на таких раздолбайках еще ни разу не катался. Мотор, правда, ревет, как резанный, — поморщился он, — не слышно ни фига, но тянет зверски.

Йёвалли остановил джип у ворот двухэтажного дома. Давно он здесь не был. Сколько лет уже прошло? Двадцать? Да, наверное, но почти ничего не изменилось: та же чистая широкая улица с фонарями, антенны на крышах, а вот сам дом преобразился, одевшись в деревянную резьбу и став похож на сказочный терем. Ребята как-то показывали им картинки из детских книжек. Не хватает людям сказки, сами делают, подарков от судьбы не ждут, как он.

— Что стоишь, — Сергей подтолкнул демона в спину, — Пошли, пока на улицу не выскочили.

Штора на окне дрогнула — увидели, сейчас начнется, обреченно подумал принц, открывая калитку. Постаревшая Марина Александровна действительно вышла на высокое крыльцо, торопливо вытирая руки передником. Если бы не лучистые морщины вокруг глаз, можно было бы сказать, что она не изменилась: все такая же подвижная и хлопотливая.

— А второй где? — удивилась она, обнимая Ласа, — Вы же в прошлый раз вместе были.

Дела, дела, не смог, не получилось.

— А я пирогов напекла, — неподдельно огорчилась она и сразу себя утешила, — Ничего, отвезешь. Проходите, проходите.

В доме вкусно пахло выпечкой и борщом. Этот запах демон запомнил на всю жизнь. Суп был вкусный, но очень уж его было много.

— Похудел-то как, — всплеснула руками Марина Александровна, когда Лас снял куртку, — Совсем ничего в своем городе не едите. Все бегаете, бегаете, как савраски, не присядете ни на минуту.

Сергей страдальчески закатил глаза к потолку. А ведь Аши тоже постоянно пытается их откормить, вспомнил Ласайента, проходя на кухню. Наверно, все матери такие, норовят затолкать в бестолковое чадо побольше съестного, чтоб меньше бегать могло. Дай им волю, и катались бы мы колобками, йёвалли впервые за долгое время улыбнулся своим мыслям.

Женщина заставила их вымыть руки и усадила за стол, не переставая что-то говорить. Демон вполуха прислушивался к ее домашней болтовне и уже не жалел, что согласился приехать. В этом большом доме ему были рады, ждали, считая за своего, хотя видели всего лишь второй раз.

— Мам, мы пройдемся, — Сергей выполз из-за стола и постарался незаметно для нее застегнуть ремень.

Смешно подвигал сжатыми губами, когда тот не сошелся на старой дырочке, и махнул рукой — растрясется. Йёвалли до такого простого решения не додумался и страдал весь обед, стараясь дышать через раз.

— Ой, только не говори, что объелся! — насмешливо произнесла мать, не оборачиваясь от печи.

Сын покорно согласился и потянул йёвалли на улицу.

— Я сюда два раза в год езжу, — рассказывал он, когда друзья шли к реке, — Помогаю, и так, просто. Чаще нельзя.

— Почему? — не понял Лас, — Таамир не пускает?

— Тебе мало? — Сергей от удивления даже остановился, — Она же закормит насмерть. Капюшон натяни, — неожиданно попросил он и пояснил, — Фанатки, чтоб их.

Как демон был с ним согласен! Никакой личной жизни. Он еще и в шарф зарылся носом, чтоб наверняка. Элерин нет, а подарок ее греет холодными вечерами, поистерся, но Лас ни за что бы с ним не расставаться. Сантилли, кстати, тоже хранил. Бережно. Так что пусть не пыхтит в его сторону, у самого рыльце в пушку.

Где-то там Сах Ир ищет сестру среди миров, а под сердцем живет теплая искорка: жива, она жива. И что чертов ашурт взбеленился? Ему, значит, можно девчонок обнимать, а другу даже не посмотреть в сторону? Обидно, если бы хоть что-то было, но ведь ничего! Ничего не было! Они с Жени даже фасон свадебного платья придумали. Две дуры. Ласайента не заметил, что подумал о себе в женском роде.

— Лас, ты куда? — окликнул Сергей задумавшегося демона, — Пришли же.

Принц чертыхнулся и вернулся обратно. Как он говорит? Дурная голова ногам покоя не дает? Точно.

— Что это? — йёвалли, не скрывая изумления, оглядел длинную деревянную лодку.

— Я же говорил — раздолбайка, — смеясь, ответил Сергей, — Отец по старинным чертежам делал. Бзик у него на старине. Зачем нам катер? Нам катер не нужен. Так и будет стоять у причала. А вот это да, это — вещь. Привет, пап! — сын протянул отцу руку, но тот щелкнул его по носу.

— Не замучился еще разоряться? — все такой же большой и крепкий Григорий все-таки пожал им руки, — Я же не заставляю тебя на бревне плавать. А твой хваленый катер в протоках застревает. На себе потащишь? — он хитро улыбнулся в густые поседевшие усы.

— Пап, растительность тебе не идет, — сын хотел подергать его за короткую бородку, больше похожую на щетину, но не преуспел — пальцы соскользнули.

— Зато рожа не мерзнет, — отмахнулся от него отец и кивнул в сторону лодки, — Вот на этом и пойдем.

В маленьком домике у реки до темноты проверяли снаряжение и раскладывали патроны. Оказалось, что Лас никогда не стрелял из ружья и, хотя знал, что такое отдача, получил прикладом по плечу во время пробного выстрела. Консервная банка улетела в одну сторону, демон — отшатнулся в другую. Люди рассмеялись и поспешили на выручку.

— Ты, мать, мне охотников не перекармливай, — ворчал муж, — Как они завтра бегать будут? Ползком?

Завтра наступило ночью. По крайней мере, Ласайента подумал именно так, когда Сергей бесцеремонно его растолкал.

Свитер у него был свой, как и шарф, остальной Григорий решительно забраковал:

— Этим ты городских девок будешь завлекать, они такие вещи любят, — отец небрежно отбросил в сторону модную короткую курточку, — Как и наши дуры-куры.

Йёвалли смешливо фыркнул, но послушался. На него надели теплые штаны, сверху непромокаемый полукомбинезон и такую же теплую старую куртку с капюшоном под цвет осенней травы.

— Будешь кочкой на болоте, да, мам? — весело повернулся Сергей к недовольной матери, которой муж не дал впихнуть в молодежь больше того, что в них вошло. Женщина поджала губы и непреклонно протянула мужу рюкзак с провизией.

— Я проверю, — пригрозила она, — Если опять «забудешь» — лучше не попадайся мне на глаза!

Тот чмокнул ее в щечку и пообещал завтра привезти «салаг» ей на растерзание:

— А потом хоть на колбасу откармливай.

Друзья содрогнулись и переглянулись.

«Сбежим?» — громко подумал Сергей, и принц согласно прикрыл веки: не то слово.

Странные люди, думал он по пути к реке: мыслеречь не слышат, пользоваться ею не умеют, но думают так, что уши режет. Неужели так сложно создать направленный пучок мыслей, предназначенный только кому-то одному? До соседней галактики могут дотянуться.

Григорий Андреевич заставил молодежь надеть спасательные жилеты, они закинули в лодку ружья, рюкзаки, палатку и спальники.

— Пап, когда огни повесишь? — спросил Сергей, укладывая между сиденьями последний мешок.

— Это чтобы вся дичь знала, что я еду? — хмыкнул лесничий, — Если нужна иллюминация — вон там твой любимый катер стоит, — он кивнул на причал, — Там все есть: и кроватки, и постельки, и фонарики.

«Пассажиры» дружно замотали головами, и лесничий удовлетворенно улыбнулся.

Лодка опасно закачалась под его весом, но устояла. Лас непроизвольно вцепился в сиденье. Йёвалли не был новичком на воде, но утлое суденышко не внушало доверия, хотя за годы странствий плавал и не таких. Что такое «греби» он узнал наглядно, когда Сергей выдернул весло из уключин и оттолкнулся от берега.

«Мог и догадаться», — подосадовал на себя Лас.

Не зная, почему, но он любил момент расставания с берегом. Возможно, потому, что старое оставалось позади, и не известно дождется оно тебя или нет, а впереди ждало новое и неведомое и поэтому вдвойне интересное. Берег таял в предрассветных сумерках, деревня становилась нереальной, а свинцового цвета вода близко плескала в борт.

Тишину внезапно прорезал рев мотора, чего демон не ожидал, размечтавшись, лодку дернуло и все стихло. Наступившая тишина звоном резанула по ушам. Да, действительно, зачем ему огни? Сейчас все утки в округе и так знали, что кто-то едет по их души, и притаились по камышам, не выманишь. Это у них такая охота? Класс!

Принц бросил взгляд на невозмутимого Сергея, сидящего ближе к носу. Тот весело подмигнул, ерунда. Мотор взревел снова, и лодка плавно вырулила на середину. Григорий дал газ, и йёвалли снова вцепился в сиденье, с удивлением наблюдая, как задирается нос. Оставалось гадать, перевернется сие быстроходное всепроходящее судно или нет. Судя по спокойным лицам людей — едва ли. Но если добавить мощности, то вполне может быть. Или поедет стоя.

Утренний воздух холодил лицо и выдувал все неприятные и тягостные мысли. Они ни разу не охотились осенью и зимой, предпочитая более теплое время года. «С комфортом», — как говорил Сантилли. И никогда не брали с собой столько вещей, только ножи, луки. А что еще надо? А люди любят, чтоб было громко и шумно. Чтоб меньше зверья убить? Берегут поголовье? Лас повертел головой, оглядываясь вокруг: никто не плавал, не летал — всех распугали. Охотники, поморщился он с досадой.

Подпрыгивая и ощутимо ударяясь о воду, лодка на полной скорости проскочила быстрину. Когда Лас обернулся, то чуть не присвистнул: ветер поднимал крутую волну, способную на раз перевернуть суденышко. А с их берега все выглядело вполне пристойно. Но лесничий уверенно держал ручку мотора, что-то насвистывая. Ветер уносил звуки, а шум двигателя намертво глушил то, что задерживалось.

Ехали больше часа, плутая по нешироким протокам. Один раз на полной скорости проскочили узкую косу. Лас уже приготовился перетаскивать лодку, но Григорий подошел к решению задачи творчески, попросту резко рванув ручку вниз. Винт выскочил из воды, по ушам ударил рев недовольного таким обращением мотора, и они буквально перелетели полосу земли, подняв тучу брызг с другой стороны. Оригинально. А предупредить? Демон едва успел упереться ногами в соседнее сиденье и сжать зубы, чтоб не прикусить язык. Значит дно у нас плоское, и мы этим пользуемся, а моторчик не жалко? Как ни странно ничего не сломалось и не заглохло, и скоро они подъехали к одинокому домику.

На шум из дверей вышел небритый мужчина в накинутой на плечи потрепанной куртке, а следом, чуть не сбив его с ног, выскочил небольшой черный пес с волнистой шерстью, длинными, до земли, ушами и обрезанным хвостом. Демон не понимал: зачем животным в земном мире купируют хвосты и уши? Чем мешают? А этому почему оставили такие полотнища? Если уж начали, то доводили бы дело до логического конца.

Пес с разбегу прыгнул в холодную воду, не дожидаясь, когда они пристанут, и поплыл, сильно загребая лапами. Силен. Принц с уважением посмотрел на животное. Значит, не придется самим искать дичь.

— Соскучился, Бродяга, — рассмеялся Григорий, — плыви обратно, куда я тебя мокрого?

Тот послушно развернулся к берегу.

Пока мужчины обменивались новостями, молодежь размяла ноги, уворачиваясь от скачущего вокруг них пса. Он звонко лаял и все норовил прыгнуть на грудь. Пришлось побегать. Заодно и согрелись.

Потом ехали еще почти час, под конец пристав к пологому берегу возле раскидистых кривых деревьев с начавшей коричневеть длинной листвой. Хвала богам, с собой взяли только ружья. Пока не было ничего примечательного и опасного, и демон начал потихоньку разочаровываться в этой охоте. Идут и идут, увязая в высокой траве по колено. Сапоги мешают, как и неуклюжая громоздкая одежда. Жарко. Скучно. Не интересно.

И когда из зарослей с шумом заполошно вылетели первые утки, Лас проводил их равнодушным взглядом, абсолютно не обрадовавшись грохоту ружей и лаю собаки. И ради этой мелочи они тащились в такую даль? Охота. Да, он безумно рад этой охоте. Сразу вспомнились их с Санти совместные вылазки. Зря он согласился.

Сергей перезарядил ружье и повернул к другу разгоряченное лицо:

— Еще не пристрелялся. А ты что стоишь?

Лас пожал плечами, не интересно, всю дичь распугали. Ага, оказывается, там где-то есть скрадок, в котором надо караулить. Потрясающе. Еще и в засаде лежать! На уток! Демон не выдержал и сжал руку в кулак. Лук послушно отозвался на мысленный призыв, за спиной привычно ощутилась тяжесть колчана, почти не чувствовавшаяся под ворохом одежды. Йёвалли машинально развернул оружие, не замечая удивленных взглядов, и вытянул стрелу.

Первая птица полетела в воду, и Бродяга радостно бросился за ней, а демон уже выискивал новую цель. Но лесник требовательно протянул руку, прося показать оружие, вынырнувшее словно из пустоты. По стандартам не подходит? Лас, помешкав, все-таки недовольно дал ему лук. Григорий взвесил его, попробовал натянуть тугую тетиву и хмыкнул.

— И как далеко стреляет? — поинтересовался он, с любопытством рассматривая необычную новинку.

— Достаточно, — хмуро произнес демон.

Да, Санти не замедлил бы сказать, что ответ был исчерпывающий.

Мужчина снова хмыкнул, вернув оружие. В тот день принц настрелял больше их вместе взятых. Бродяга устал, выискивая дичь, и теперь тащился позади, высунув язык. Лас думал, что люди обидятся, но они оживленно обсуждали охоту, выспрашивая, где можно купить лук. Йёвалли честно сознался, что понятия не имеет. Сергей вспомнил, что видел нечто похожее в магазине, но лучше всего заказать на И'не Кей-Лайн.

К вечеру они дошли до лодки и разбили палатку. Вот уж чего не ожидали земляне так это того, что изнеженная рок-звезда привычна к ночевкам под открытым небом. Да, мы такие, думал Лас, разжигая костер, непредсказуемые. Раздражение постепенно улеглось, уступив место задумчивости. Вот он один здесь, бегает по глупой траве за глупыми утками, учит попутчиков пользоваться луком, а Санти? Что делает он? Обнимает девушек? Смотрит на звезды? Пьет? Да пусть что хочет, то и делает, только потом возвращается! Хоть какой, лишь бы вернулся! Лас все бы ему объяснил, и ашурт бы понял, что не на что было злиться, потому что ничего не было. Не любит он никого, кроме него, и не любил. Никого и никогда.

Демон сидел возле костра и бездумно смотрел на огонь. Сколько их уже было в его жизни этих костров под разными звездами чужих миров? Не сосчитать. И всегда рядом находился Санти, а теперь его нет. Лас потянулся к нему и снова натолкнулся на каменную стену, выстроенную другом. Йёвалли вздохнул: окопался, как в крепости, и ни с кем не хочет разговаривать. Надо будет найти его и попробовать поговорить. Объяснить. Должен понять. Должен.

Охотники вернулись к обеду. Лас чувствовал себя разбитым и разочарованным. Дурацкая охота. Никакого удовольствия. Ха, зато аппетит нагуляли зверский. Кто-то будет этому очень рад. Но молодежи не дали толком перекусить, и отправили в баню. И вот тут принц встал намертво. Не пойдет он в эту душегубку и все!

— Ты демон или нет? — шепотом спрашивал его Сергей, — Это же не ад, а….

— Вот именно, — возмутился Лас, — в аду хоть отдохнуть можно, а здесь — умереть. Чем там дышать?

Но друг не стал слушать его возражений и потащил мыться. Уверения демона, что в даже реке лучше и вообще, были вырублены безжалостной рукой человека.

— Трусишь? — неподдельно изумился он, и Ласайента сдался. Другие же как-то перенесли эту пытку.

Проблемы начались в предбаннике.

— Совсем раздеваться? — уставился на Сергея принц, — Ты что?

— А что? — не понял тот, — Ты в трусах мыться будешь?

— С ума сошел! — йёвалли постучал себя по лбу, — Я же девушка!

Железный довод. Сантилли бы лег и не встал, человек же скептически окинул мускулистую мужскую фигуру, задержав выразительный взгляд ниже пояса, и впервые имел счастье лицезреть краснеющего, как свекла, демона.

— Ну, я не знаю, — он потрясенно разглядел пламенно полыхающие лицо и шею, — Как из парилки. Вот не поверишь, но у меня тоже самое. Показать?

Лас запустил в него свитером и начал решительно раздеваться. Да провались оно все в нижние миры в гости ко всем чертям сразу! Но решительность как ветром сдуло, как только он сунул нос в баню вслед за Сергеем.

— Куда? — тот втащил упирающегося демона внутрь и захлопнул дверь, — Всего восемьдесят градусов. Шапку одень, если жарко?

Лас логики не понял, но обреченно послушался. Его попарили, периодически выгоняя в предбанник и отпаивая квасом. Что там говорил человек про здоровье и сердце, он уже понимал с трудом. Спас его отец палача, от души огрев того веником по спине. Демона вывели на улицу, усадили на скамейку и только потом вспомнили про полотенце. Но йёвалли и так было хорошо. Воздух приятно холодил горячую кожу, голова быстро прояснилась, и он обнаружил, что от него валит пар, временами закрывая действительность. Ласу стало смешно и легко.

— На мне яичницу жарить можно, — выдал он первое, что пришло в голову, не обращая внимания на девчонок, облепивших забор.

— Кыш, вороны, — закричал на них Григорий, бросая на колени демона полотенце.

Но те его не испугались, а, захихикав, сползли вниз и прилипли к щелкам, споря, кого это Потаповы обхаживают. Тот или не тот. Не тот, вяло подумал принц, совсем не тот. Тот был грязный, а этот чистый, как младенчик, еще чуть-чуть, и хрустеть начнет. Лас смотрел в хмурое осеннее небо и думал, что зря, наверное, он не слушал Сантилли, сейчас было бы легче. Действительно, как заново родился, жизнь так точно начинаешь ценить по-настоящему.

— Ты как? — осторожно спросил экзекутор, подсаживаясь рядом и поправляя на Ласе полотенце.

— Живу, — с наслаждением вдыхая начинающий холодеть воздух, ответил тот, — как в первый раз, — и покосился на сделавшего стойку Сергея, — И даже не мечтай!

После бани потянуло в сон, и демон отдался в его объятия прямо на кухне. Хозяйка растерянно осмотрела заснувшего за столом гостя.

— Совсем замордовали мальчишку, — шепотом набросилась она на сына и мужа, — Он же артист. Они нежные, как розы.

Видел Сергей, как эта «нежная роза» на недавнем празднике разделала старшего брата Сантилли. Как в земные новости не попало — не понятно, но видео должно иметь определенный успех в военных кругах, особенно у инструкторов по рукопашному бою.

Утром принц пришел на запах. Запах был упоительно вкусный, он не звал, он требовал прийти и съесть то, что так пахло.

Блины готовились на трех сковородках. Отработанная техника: разливаешь первый, переворачиваешь второй, сбрасываешь третий. Лас некоторое время с интересом наблюдал за размеренными движениями женщины, а потом неожиданно для себя попросил:

— Научите.

На практике все оказалось сложнее, чем в теории: тесто не хотело расползаться по сковородке, как надо, а блины — переворачиваться, собираясь в уродливые комки.

— Давай-ка вот так, — Марина Александровна взяла Ласа за руку, и сердце как-то странно ухнуло и снова забилось, — Смотри, вот так, поворачиваешь и льешь. И еще раз, давай, давай, не бойся. Вот и умница.

Спокойный тихий голос обволакивал, смывая напряжение. Странные у нее были руки: теплые, сухие, привычные к любой работе, но не шершавые. Ласковые и уверенные. Когда женщина убрала их, демону показалось, что он лишился защиты. Аши никогда не брала его за руки. Или брала, но он не помнит? Но такого чувства Лас еще никогда не испытывал. Он сжал пальцы в кулак, пытаясь удержать это.

Хозяйка, с улыбкой косясь на помощника, задумчиво рассматривающего свои руки, перевернула блин.

— Ты же не такой, каким хочешь казаться, — женщина внимательно посмотрела на него, — Словно был девушкой в прошлой жизни.

Принц невольно вздрогнул, он и сейчас девушка.

— Не обманывай себя, дорогой, — Марина Александровна вздохнула, — Никогда не обманывай.

Лас нахмурил брови: в чем он себя обманывает?

Женщина похлопала его по руке, взбадривая, и улыбнулась:

— Горит.

Демон спохватился.

Они такие же, как и Сергей, нет, Сергей — как они. Видят правду. Вот почему Таамир заботится о них. Дракон никогда ничего не делает просто так. Надеется. Зря, наверное.

— Вы же не поедете туда?

— Нет, конечно, — легко согласилась женщина, — У каждого свое место и свой путь. Мы должны быть здесь, Сереженька — там. Все правильно.

Сергей жаловался, что король начинает потихоньку давить на него, хочет, чтобы он уходил к магам, а человеку нравится возиться с техникой. Дурак Таамир, одно другому не мешает.

— Не буду я учиться у Бьерна, — ворчал друг, — С королем и то общаться легче, чем с ним. Если что, попрошусь к ийет.

Но те с неохотой берут к себе чужаков, пытаясь сохранить свой замкнутый мирок. Они — коренные жители. Явившиеся много тысячелетий назад драконы, а следом за ними и демоны несколько потеснили магов. Но континент большой, и места хватило всем.

— Это тебе не ракеты делать, — вернула Марина Александровна его в свой мир, — тут сноровка нужна.

Это точно, с ракетами все проще.

— Ты не обижайся, если что, — виновато сказал Сергей, пожимая принцу руку на прощание, — Я понимаю, что охота не алё, да и с баней я переборщил.

— Все хорошо, — возразил Лас, — Наоборот развеялся, а то сидел, как в болоте. Но в эту душегубку я с тобой больше не пойду!

Он не обманывал: во всем теле и мыслях царил невероятный покой и умиротворение. Нет, обнять весь мир не хотелось, но твердо верилось, что все когда-нибудь наладится, и они снова будут вместе. Принц тряхнул головой: все будет хорошо, по-другому, но обязательно хорошо.

— Не может быть, — растерянно произнес Андерс, глядя на хмурого Сах Ира, и потянул воротник рубахи, — Этого не может быть.

— Думаешь, отец мне соврал? — поглядел на него исподлобья ийет.

Король судорожно мотнул головой и медленно опустился в кресло.

Почти год безрезультатно помотавшись по мирам в поисках сестры, Сах не выдержал и взломал вход к ангелам. Память у него была отличная, а вот терпения не осталось. Должен же папочка знать, куда забросило его дочь? Если ему не все равно, конечно.

Молодой маг не стал расшаркиваться перед высокомерным стражем, попытавшемся закрыть вход, попросту сметя его с дороги. А что они ему сделают? Лишат крыльев? Прочтут лекцию по правилам поведения? Забросят в отдаленный мир? Прекрасно, может быть, как раз там он и встретит Элерин, а вместе они что-нибудь придумают.

Быстро набежавший высокий комитет по встрече себя любимого он успокоил заклинанием и, даже не взглянув на застывших в причудливых позах ангелов, отправился вглубь страны, не забыв с треском захлопнуть портал.

Призывно трубящий над городом радужный дракон сразу привлек внимание, особенно когда длинной струей пламени расплавил шпиль над самым высоким дворцом, мстительно сложив из него популярную в земном мире композицию из вызывающе торчащего среднего пальца с крыльями по бокам. Как раз в тему.

А городок у них так себе, скучный, однообразный, думал Сах, идя вслед за напряженным провожатым, старательно делающим невозмутимый вид. Кому ты врешь, дорогой? Телепату, большую часть жизни общавшемуся с одним полукровкой, который научил его читать по лицам и движениям. Расслабься и сразу станет легче. А от Ласайенты они так легко не отделались бы. Эх, не хватает здесь йёвалли, уж он бы развернулся. Замшели, ангелы, ох, замшели, разучились гостей встречать. Это он доверительно и сообщил сидящему на троне темноволосому мужчине. А обнять нашедшегося сына? Облобызать? Ах, кто такой?

— Сах Ир, — ийет слегка обозначил кивок, хватит с вас и этого, — Создатель, если не ошибаюсь? Даже не скажу, насколько мне не приятна эта встреча, — юноша холодно окинул старающегося сохранить спокойствие правителя оценивающим взглядом, — Ничего, если я побрезгую целовать ваши ножки?

Умница Лас, как сейчас пригодились твои бесплатные уроки! Все-таки прекрасные у него друзья. Ашурту только мозги вправить и можно завалиться в трактир к Тимми пьянствовать. А этот, папочка с позволения сказать, конечно, не поможет, но хоть пар спустить, заодно расшевелив ангельское болото.

Охрана по периметру зала недовольно зашевелилась, поглядывая на своего господина.

— Испепелять будешь? — весело поинтересовался Сах, наклоняя голову к плечу и прикидывая расстояние, — Мне может не понравиться.

Мужчина еле заметно усмехнулся, махнул рукой, чтоб их оставили одних и поднялся. Ийет смотрел, как отец спускается к нему и не чувствовал ни волнения, ни страха, ни уважения к нему. Ничего, кроме пренебрежения. Заделал маме деток и бросил. Сын всю жизнь «мечтал» об отце, которого не было бы видно и слышно. Никто не парит мозги нудными моралями, не ставит в угол, не заставляет читать на ночь молитвы. Маярт, чтоб его, заставил задолбить наизусть чуть ли не весь молитвенник для развития памяти, но когда выяснилось, кто у нас папочка, задвинул книгу подальше и больше к ней не возвращался.

— И что ты хочешь? — спокойно спросил Создатель, начиная обходить вокруг Сах Ира, — Вечной молодости, таинства Вселенной?

Тот презрительно сморщил нос:

— Мелко мыслишь, папа.

Мужчина споткнулся и пристально вгляделся в нахального молодого человека. Сын? Это?

— Я искал вас, — спокойно проговорил мужчина, останавливаясь перед ийет, — но твоя мать не дождалась и ушла, — последние слова прозвучали, как укор.

Серьезный довод, Сах понимающе кивнул головой, железный. Пришел на место встречи, посмотрел, что никого нет, и ушел. Долг выполнен, совесть спокойна, что еще надо?

— У сестры другое воспитание, — доверительно сообщил ему сын, — тоже без отца, но компания была более интеллигентной, — он зло усмехнулся, — Это она несколько лет назад просила у вас помощи. Но вам недосуг было. Но я не поэтому здесь, — он качнул головой, — Она пропала.

— Ты вломился сюда, как….

— Мне плевать, что ты думаешь обо мне, — перебил его Сах, — Мне плевать, что ты думаешь о моих друзьям. Мне плевать на тебя, — Сах решил, что достаточно повеселился и отбросил маску, — Я знаю, что ты отмахнешься и посоветуешь пройти свой путь с достоинством. Можно подумать, что до этого Лас шел по нему как попало. Я пришел, чтобы плюнуть в твою высокомерную морду и сказать, что ты никчемный отец и лживый правитель, как и все вы. Всепрощающие небожители. Отпускаем грехи, но проклинаем новорожденного младенца, вина которого только в том, что он родился, — мужчина непонимающе нахмурился, — Трещим на каждом углу о том, что надо любить, а сами бросаем собственных детей на произвол! Вы все, — Сах обвел зал руками, — самые великие лжецы Вселенной. Желаю не захлебнуться в собственной блевотине.

Ийет отвесил издевательский поклон и открыл портал прямо из зала в один из нижних миров. Пусть побегают, поищут, когда подберут отпавшие до пола челюсти. А вот перебивать переход не надо, Сах заклинил его с помощью силы, собранной в подобии толстой палки, плашмя уронив ее между «косяками». Грубо, но действенно. Арриведерче! Он махнул рукой, делая первый шаг.

— А если я попрошу разговора, ты снизойдешь до него?

Сах изумленно оглянулся:

— Я снизойду? Быть не может — ты умеешь шутить?

Надо сказать Ласти огромное спасибо за уроки язвительности и обязательно все рассказать. Он имеет право все знать о несостоявшихся родственниках.

Ийет не удержался, чтобы не пофасонить, ногой небрежно поддев «палку» и подбросив ее вверх, не глядя поймать рукой.

Папочка предсказуемо поморщился и сделал приглашающий жест к окну, где стояли удобные кресла, которых, кстати, не было, когда явился наглый гость.

— Он нашел Элерин, — рассказывал Сах спешно созванному Малому Совету, — но вытащить ее оттуда проблемно. Время там течет иначе. Одно изменение неизбежно потянет за собой другие, и неизвестно, чем все это отзовется у нас, — он устало потер лоб, — Она в каких-то болотах в одном из нижних миров. Живности нет. Передохла от ядовитых испарений. У нее есть шанс выбраться самостоятельно, но возможна потеря памяти, — он не удержал тяжелого вздоха и переплел пальцы, — Потрясите провидцев, пусть посмотрят, где она может появиться. И еще одна неприятная новость, — он помолчал и сочувственно посмотрел на Андерса, будто сам был виноват в случившемся, — Мать Ласайенты лишили крыльев и способностей почти сразу после его рождения. Низвергли, — он нехорошо усмехнулся, — Отправили грех замаливать. Куда — не известно. Просто выбросили. Ребенка сочли погибшим. Подругу, помогавшую при рождении, оставили, но она почти никто. Низшая ступень, как человек, — он зло сжал зубы, — Скорее всего, это она прокляла. Андерс, мне жаль, но поговорить мне с ней не дали. Сказали, что не видят смысла, потому что она очень стара и путается в воспоминаниях.

— Не надо говорить Ласти, — тихо попросил тот, — И так все плохо, еще и это.

Завтра Сах зайдет к другу и сообщит новости, но король прав, всего принцу знать не надо. Можно попробовать вытащить его куда-нибудь. Ийет грустно улыбнулся, угораздило же их с сестрой так глупо влюбиться, но он молодец, потому что до сих пор никто не догадался. Может быть, Элерин, блуждая там, в нижнем мире, забудет про свои метания? Молодой маг поднял лицо к небу и попросил у него помощи для демонов.

«Пусть они помирятся, — горячо попросил он, — Им нельзя друг без друга. Никак нельзя».

Глава 3. Без любви

Утром Тоньес, лукаво улыбаясь, положил перед Эджен на кухонный стол разноцветный глянцевый буклет с Эйфелевой башней.

— Ты давно хотела съездить в Париж, — он пристроился рядом на стуле, притянул к себе удивленную жену и нежно поцеловал в щеку, — Здесь путевка на неделю.

Она радостно ахнула и отставила в сторону кружку с кофе: какой же он у нее все-таки умница. Неделя в Париже! Конечно, всегда можно наведаться туда порталом, но иногда так хочется почувствовать себя туристом в незнакомом месте, а особенно — женщиной, которую любят и о которой заботятся.

— Ты прелесть. Я тебе это говорила? — демонесса улыбнулась и благодарно сжала руку мужа, лежащую на ее плече.

Тоньес весело покачал головой.

— Тебе какие рубашки брать? — она пересела к нему на колени и запустила тонкие пальцы в волнистые волосы.

— Я не поеду, — муж виновато заглянул ей в глаза, — Извини, работы много. Съезди одна. Развеешься. Там группа, экскурсоводы тебе все покажут и расскажут.

Неподдельно расстроившаяся Эджен опустила руки и отвернулась. А она-то, глупая, уже размечталась, как они вдвоем….

— Милая, отдохнешь, — уговаривал ее муж, — Ты давно хотела побывать в Париже. Лувр. Набережная. Это же замечательно.

От чего отдохнет? От безделья? Она и так целыми днями дома по настоянию мужа, которому надоело, что его половина все время где-то пропадает или висит на телефоне, уточняя детали интерьера, или сутками сидит в кабинете, больше похожего на мастерскую. Ей нравилось быть в центре этого кипучего водоворота, не щепкой, случайно в него попавшей, а одной из тех, кто все это раскручивает и приводит в движение. С ней советовались до сих пор, веря в то, что когда-нибудь она вернется в команду.

Уезжала демонесса в дождь. Тоньес, провожавший ее на самолет, немного печально, как обычно при расставании, поцеловал ее, но потом вернулся, чтобы снова целовать прямо на виду у всех, жарко и страстно.

— На прощание, — прошептал он ей, и Эджен, подарив мужу загадочный взгляд, махнула ему рукой.

Но весь день, не смотря на оживленную людскую суету, ей было как-то не спокойно, словно, дом, оставленный на попечение слуг, звал ее разными голосами, умоляя вернуться. И вечером после экскурсии в Лувр Эджен, не выдержав, вернулась порталом на виллу, чтобы столкнуться в прихожей с одетым мужем с дорожной сумкой на плече.

— Я не смогла, — виновато улыбнулась она, обнимая широкие плечи, — Скучно одной. Ты куда-то уходишь?

— Да, — Тоньес спрятал глаза и неловко сунул ей в руки сложенный лист бумаги.

Широко открытыми глазами демонесса смотрела на закрывшуюся за мужем дверь, а в душе уже ширилась холодная пустота и страх понимания. Ее бросили. Оставили. Обманули.

И только одно слово на листе: «Прощай».

Обманули, а она даже не почувствовала этого. Потому что не было лжи в словах мужа! Никогда! Он всегда говорил только правду, тщательно, по капелькам, подбирая фразы и выверяя жесты и эмоции.

Эджен, не глядя, положила записку на столик в фойе, как во сне развернулась и прошла на кухню. Машинально щелкнула кнопкой чайника, зачем-то открыла холодильник и тут взглядом наткнулась на лежащий на полу скомканный лист бумаги. Она автоматически наклонилась, чтобы положить его в мусорку, но та оказалась до верху заполнена такими же смятыми листами. Демонесса опустилась на колени и зачем-то начала их доставать и разворачивать.

«Дорогая…», «Милая…», «Эджен, я…». Слов не нашел? А, был же страстный поцелуй в аэропорту. На прощание. Хотя бы знать почему? В чем причина? Надоела?

Девушка аккуратно сложила листы обратно и придавила их рукой, чтоб не вываливались. Секунду она стояла и бездумно глядела на урну, а потом бросилась в кабинет. Пустые стены. Даже шкафов нет. В спальне нет вещей мужа. И планшет с фотографиями забрал. Работы много? За один день управился. Ей стало совсем горько и тоскливо. За что?!

Сидя с ногами на подоконнике, Эджен бездумно пила чай, грея о кружку холодные пальцы, и смотрела в дождливую ночь пустыми глазами. Где-то там было море, город, вечно спешащие куда-то люди, и никому из них не было дела до одинокой брошенной мужем женщины в опустевшем доме: ни морю, ни людям, ни этому миру.

— Прав был Тиль, — сама себе сказала она, — надо было давно хлопнуть дверью и не открывать ее больше. А не прощать каждый раз его измены, и уж тем более не искать им оправданий.

Утром ее разбудил звонок. Глядя на изображение мужа, девушка, не торопясь сосчитала до трех, потом совершенно спокойно ответила:

— Слушаю.

Трубка помолчала, а потом разразилась непрерывным потоком слов. Собеседница говорила о том, что Эджен вытянула из мужа все соки. Он ничего для нее не жалел, чтобы она могла беззаботно жить и бегать по балам, а теперь он, как благородный мужчина все оставил ей, а сам остался у разбитого корыта. Все оставил? А где мебель? Ковры? Посуда? Украшения, которые он ей дарил?

Эджен достала карточку и проверила счет. На хлеб хватит, а вот на бензин уже нет. Как это она так не рассчитала? Ах, да, все деньги были на его счету, как и все остальное. Насколько надо быть дурой, чтобы все отдавать ему, единственному и неповторимому, начиная с солидного приданого и кончая последним медяком. Хотя в гараже она еще не была. Но с другой стороны, зачем ему кабриолет, если он женский, а эта идиотка водить не умеет?

«Да, ладно, голодной не останусь. Вернусь на прежнюю работу, — Эджен уже не слушала женщину, — И отец никогда не оставит».

И что она зациклилась на этой работе? Но как-то не хотелось выслушивать гневные упреки в адрес мужа и ощущать на себе сочувственные взгляды. Поэтому — на крайний случай. Выкрутится. Не смертельно.

— Ценить больше будешь такого благородного. Они на дорогах не валяются, — высокомерно бросила она, прерывая монолог, и занесла номер в черный список. Замучаешься тыкать пальчиком в нарисованные кнопочки.

Значит, он надрывался с утра до вечера, пока жена лежала на диване и плевала в потолок? Не зная того, соперница дала Эджен план действий.

Дом-то куплен на ее деньги, да и недавний ремонт тоже делала она, поэтому сейчас и на мели. Тоньес тратился на технику и часть мебели, которую всю и вывез. Какое благородство! Ладно, пусть подавится. А она, значит, клещ? Какие проблемы? Сейчас вернем и все исправим. Вместе с набежавшими за года супружества процентами.

Эджен позвонила знакомой, у матери которой прямо из-под носа когда-то увела особняк. Теперь человеческая женщина с настойчивостью дятла долбила ее разговорами о продаже виллы. В течение десяти минут (!) демонесса договорилась с ней, заодно пристроив и кабриолет, оказавшийся в гараже. Чудненько! Она даже прилично выиграла от сделки.

К обеду документы были оформлены, чемодан уложен, все лишние вещи розданы или проданы. В последний раз обойдя виллу и попрощавшись с ней, как с живой, демонесса решительно захлопнула дверцу такси.

Все деньги, оставив себе только выручку от продажи кабриолета, Эджен перевела на карточку мужа, ничего не объясняя. Сумма получилась бешенная, ну и черт с ней. «Надеюсь, он порвет себе рот, когда попытается откусить от нее кусок», — удовлетворенно подумала она.

Жаль было уезжать из привычного города, в котором они прожили так много лет, но находиться здесь не было сил. Каждая улица, каждый дом и дерево кричали о том, кто ее предал. Нет, не предал — равнодушно выбросил, как отслужившую свое вещь, и теперь она на свалке воспоминаний.

Куда теперь? А есть разница? Тиль говорит, что она привыкла жить среди людей, одеваться, как люди, думать, как люди, делать то, что делают они. И что такого? Ей когда-то понравился этот суматошный человеческий мир, в который ее привез муж, спасая от войны. Или спасаясь сам? Бывший не любил рисковать, и черт с ним! Черт с ним, черт с деньгами, черт со всем!

Но из любимой Испании Эджен не уехала. Она сняла небольшую квартирку в шумном приморском городе, утопающим в зелени и цветах. Денег хватит на несколько месяцев, если не шиковать, а потом найдется работа и все наладится. Не будет она никому ничего говорить. Не надо. Пусть никто ничего не знает.

Эджен вздохнула, обводя взглядом пыльную комнату, зато есть чем заняться. Она еще не забыла что такое ведро и тряпка. Принцесса. Девушка грустно улыбнулась и засучила рукава. Тенеты и паутина — долой! И лучше это делать под музыку. Громкую и веселую. После первого рассерженного визита, демонесса накинула легкую паутинку тишины.

Отставшую краску на потолке можно пока не замечать, обои — потом переклеить, а окно придется мыть по старинке — она же демон, а не бытовой маг. Когда первая часть плана была выполнена, она спохватилась, что не позвонила насчет работы, да и есть хотелось. Доделать или в магазин? В магазин или доделать?

«За газетой, — решила она, — но сначала позвоню Анжеле, вдруг работа есть. Хоть какая». Забить голову под завязку и не думать больше ни о чем. Она не вещь, она сможет бороться и постоять за себя. «Инет, — хлопнула себя по лбу Эджен, открывая дверь, — Совсем мозги потеряла, женщина». И только тут поняла, что компьютера у нее нет. Как это она забыла? А нечего было забывать, вспомнила демонесса, не было бука. Забрал.

— С-сволочь! — с чувством выговорила она, возвращаясь в комнату, — Там же все!

Она потопталась от злости на месте и решила проверить холодильник.

— Черт, — девушка быстро захлопнула дверцу и побежала открывать окно. После запущенной комнаты все остальной было как-то логично.

Значит, магазин, газета, кружку еще надо купить. Анжела!

— Боги, да что со мной? — Эджен обреченно уселась на подоконник и посмотрела вниз на зеленый дворик. Из-за него она и сняла эту квартирку. Тихо, уютно, спокойно и ни одного знакомого. А грязь отмоется и забудется. Главное, что сама она чистая.

Работы во Франции не было. Анжела очень обрадовалась возвращению подруги и искренне расстроилась, что ничего не может предложить.

— Я дойду сегодня до этого магазина или нет? — сама себя спросила Эджен, вяло сползая с подоконника.

Вернувшись, она сгрузила пакеты на стол и снова уселась с газетой на облюбованное место.

По специальности ничего не было. В журналы без диплома да еще и с улицы не брали. Демонесса обзвонила знакомых. Безрезультатно.

«Посудомойкой пойду, — сердито подумала она и невольно глянула на маникюр, — или секретаршей».

Скоро вечер, а холодильник еще не мыт, пол грязный, матрац этот продавленный. Девушка решительно соскочила с подоконника и подвернула ногу.

Она сидела на пыльном полу, не замечая, что пачкает светлую юбку, растирала ступню и плакала. Рядом валялась предательская туфелька. Но лучше плакать от боли, чем из-за него.

— Тварь! — демонесса зло с силой швырнула обувь в стену.

И в это время зазвонил телефон.

Лас одиноко брел по набережной Сены. Вечерние фонари отражались в воде, по которой скользил такой же одинокий прогулочный катер. Тихо накрапывал дождик. Люди под зонтиками куда-то спешили или выбирали цветы. Демон глубже засунул руки в карманы толстовки и зарылся в капюшон, передернув плечами, чтобы поправить маленький рюкзачок.

Он остановился возле ярко освещенной витрины, и навстречу не спеша вышел пожилой полный француз:

— Месье что-нибудь желает? Цветы для девушки?

Нет, пока не надо. Нет девушки. Было бы смешно завалиться к Сантилли с букетом лилий и бутылкой шампанского. Он их как раз терпеть не может, ни то, ни другое. Мысли о цветах резко свернули на мысли об Эджен. Как она? Наверняка сидит дома и скучает. Что нашло на Тоньеса? Чем ему работа жены помешала? Дурак и дурак.

После нескольких неудачных мысленных вызовов йёвалли потянул из кармана телефон. Все равно я тебя добью так или этак.

— Привет, задумчивая девушка, — негромко произнес он в трубку, устраиваясь на парапете, предварительно высушив его ветерком, — Зову тебя, зову, а ты молчишь. Ай-ай-ай, — пожурил ее Лас.

Эджен обрадовалась ему.

— Вы помирились? — весело удивилась она, — Где этот шалопай?

— Не знаю, — спокойно ответил йёвалли, легкомысленно побалтывая ногой.

После деревни он стал чувствовать себя намного лучше, спокойнее и уверенней, словно смыл с себя всю боль и обиды. Но в баню он точно больше не пойдет!

Принц со смехом пересказал демонессе охотничьи приключения, без зазрения совести добавив туда для разнообразия злого медведя, подробно описал, как они его отгоняли, а потом в спешке переплывали обратно реку.

— Врешь, — уверенно сказала Эджен, постепенно заражаясь его весельем.

— Н-ну, чуть-чуть, — сознался он и поинтересовался, — А где Тони? Опять на раскопках? Смотри, переквалифицируется в археологи.

Хорошее настроение как ветром сдуло. Да плевать ей, где этот гад!

— Жени, — сразу насторожился принц, — Что случилось? Вы поссорились?

— Нет, — спокойно ответила девушка, — Все нормально. Извини, у меня тут пирог, доставать надо. Я потом перезвоню.

— А ты не лжешь ли, задумчивая?

— Не лезь не в свои дела! — сорвалась Эджен и со злостью запустила телефон вслед за туфелькой.

«Ну, вот, совсем дура, — демонесса медленно поднялась с пола и побрела к стене, — разбила экран и осталась без связи и интернета. И Ае обидела, — и тут же мысленно стукнула себя по лбу, — Интернет! Кретинка!».

Она повертела отлетевшую крышку, потом повертелась сама, разыскивая остальные детали.

— Винтики-шурупчики, — огорченно вздохнула девушка, босой ногой сгоняя детали в кучку, — придется новый покупать. «Не будем шиковать», — передразнила она себя, — Совсем не будем.

«Ае, — позвала она йёвалли, — прости дуру, ладно».

«Кто-то остался без телефона?», — весело спросил тот.

«А, ерунда, — демонесса как могла беспечнее отмахнулась, — Сейчас через интернет закажу».

Ты закажешь, ты сейчас все закажешь. И всех. Лас вздохнул, оглянулся по сторонам, открывая портал, и заливисто присвистнул, оглядывая обшарпанную комнату.

— Тебе совсем делать нечего? — он удивленно приподнял брови и сразу отшатнулся назад.

— Я просила? — ожесточенно выкрикнула Эджен, размахивая перед ним туфелькой, — Я тебя звала?

Йёвалли, отступив, машинально перехватил ее запястье, но противница ловко вывернулась и снова бросилась в атаку. Спасибо Бетти за науку. Пригодилась. Сейчас закрепим пройденный материал, Лас присел, уходя от удара ногой, и попросим отказаться от плохих намерений. Чертова юбка! Демон почти распластался по полу, пропуская над собой ткань.

Да, карате без правил — это нечто, особенно в исполнении рассерженной демонессы с туфельками в руках. И, конечно, на шпильках, принц снова поймал запястье и вывернул его, о да, и еще с какими!

— Как ты не падаешь с них? — Лас едва успел уклониться от удара ногой в затылок. Резиновая она что ли?

Эджен от неожиданности остановилась:

— Что?

Йёвалли послушно объяснил, отпуская ее и ненавязчиво забирая смертоносную обувь. Заодно и рассмотрим. Сколько здесь сантиметров, если не метров?

И, конечно, она забыла купить чай и кофе. Средство для чистки холодильника годилась разве что для заклятых врагов. Так ведь их не дождаться.

— Меняем дворец? — лукаво спросил принц, но демонесса с досадой поморщилась, — Тогда ремонт.

— Ну, что ты пристал, как репей? — она безрезультатно попыталась достать его ногой, — Не дергайся, видишь, попасть не могу!

Но Лас обхватил ее и прижал к себе.

— Ты пахнешь, как Санти, — тихо сказал он, — Огнем.

— Родственники, — так же тихо отозвалась она и постаралась отстраниться, — Ае, что ты делаешь? Оставь, как есть, я уже большая девочка.

— Большая злая девочка, — утонил принц, не отпуская ее, — А чтобы злая девочка стала доброй, ей надо съехать из этой конуры, пока она не стала гавкать как собака.

Эджен вырвалась из его рук и сердито топнула ногой:

— Прекрати!

— Вот видишь, — грустно констатировал демон, покладисто отступая, — Уже началось, — и решительно продолжил, — Жени, меняй хибару. Где чемоданы. Один? — он с удивлением оглянулся на нее, — Сильна женщина.

— Сам такой, — огрызнулась демонесса.

Она очень боялась, что Ласайента сейчас уйдет, и останется пустота, еще более страшная. Лучше бы он не приходил. Но вредный демон и не думал оставлять ее. Вместо этого, он вытащил планшет и, критически оглядевшись вокруг, пристроился на подоконнике. Эджен немного поломалась, но присоединилась. Вдруг он выберет то, что ей не понравится. Конечно, так она и думала.

— Ае, — призналась девушка, — У меня денег на нее не хватит. Вернее хватит, но они быстро кончатся, а я еще работу не нашла.

— Ищи, — рассеянно разрешил Лас, просматривая фотографии обстановки, — Кто торопит?

Через полтора часа они уже распаковывали чемодан в уютной трехкомнатной квартире с видом на скверик. Противный демон, пока она осматривалась, заплатил за несколько месяцев вперед и сделал невинно детские глаза, когда она возмутилась произволом. Потом потащил ее в какой-то магазин выбирать компьютер и новый телефон. Тоньес никогда бы так не стал делать, с горечью думала Эджен, а вот Санти — да. Они оба похожи, и Ласти и брат, две половинки одного целого. Как у него хватило ума сломать все это?

В отличие от растерявшейся из-за ухода мужа демонессы, йёвалли подошел ко всему практически: новый пустой дом, утром кофе захочется? Захочется. И где оно?

— По квартире на шпильках будешь ходить? — иронично поинтересовался он, и после этого девушка сдалась.

Хорошо, что есть круглосуточные магазины для таких вот случаев. Чтобы она сейчас делала одна в старой облезлой комнате? Без кофе со сливками.

Демон ушел почти под утро, когда у Эджен уже слипались глаза, предварительно написав ей огромный список дел на завтра и послезавтра. На следующий день он сообщил, что нашел ей работу, раз уж она так уперлась в нее. На И'не Кей-Лайн кому-то из людей срочно понадобился дизайнер.

Йёвалли заглянул через несколько дней рано утром, поворошил разбросанные по столу наброски и пошел на кухню ставить чайник. Эджен проснулась от запаха блинов.

— Почти получается, — с неподражаемой гордостью сообщил ей принц, когда лохматая сонная девушка в одной длинной футболке нарисовалась в дверном проеме, — Как думаешь, может быть, бросить все и уйти в повара? — он облизал пальцы и весело посмотрел на озадаченную демонессу.

— Рано, — категорично заявила она, попробовав стряпню, — Толстые.

— Чтоб ты понимала, глупая, — йёвалли обошел слово «женщина», — Они и должны быть упитанные. Смотри, какая прелесть, так и просится, чтобы его съели.

Демон двумя пальцами поднял блин, но тот предсказуемо порвался и шлепнулся на стол. Эджен решительно забрала у него сковородку и допекла оставшееся. А осталось там мало, потому как старался Лас от всей души.

Они пили кофе на уютной кухне, заедая его упитанными блинами, болтали и смеялись. В окно светило солнце, ворковали голуби, а в скверике кричали дети, и играла музыка. Хорошее утро. «Не дай боги, кто-нибудь испортит, — подумала Эджен, — Убью на месте!».

Разговор незаметно свернул на Сантилли.

— Он не жил до тебя, — тихо говорила демонесса, — У него же не было радости в жизни. Все забрал дракон и война.

— А теперь Чарти добивает его, — задумчиво продолжил Лас.

Эджен вздохнула:

— Ты не представляешь, как Санти его ждал! Ничего не понимаю, что с ним творится?

— Зависть, Жени, — по-взрослому усмехнулся принц, — Обычная зависть. Представь, ты возвращаешься в свой дом, а там все по-другому: ты уже не первый, и даже не второй, а младший братишка, которого ты носил на руках, уже мужчина. И потом…, - йёвалли замолчал и стал смотреть в окно.

— Ае, он начал жить заново, когда появился ты, — Эджен потянулась к нему через стол и осторожно положила свою ладонь на его сжавшиеся в кулак пальцы, — Он погибнет без тебя.

Но демон аккуратно высвободился и возразил:

— Жени, он не хочет меня видеть.

— Он лжет, — горячо возразила она, снова беря его за руки и встряхивая их, — Он просто запутался, заблудился. Привык, что ты всегда рядом. Привык к твоей любви. Привык к твоему послушанию. Ласти, — Эджен не заметила, что назвала йёвалли женским именем, — ему тяжело и больно одному. Он же не жил до тебя! Ты не представляешь, как он разговаривал со всеми. Скажет слово, как отмахнется. Всегда равнодушный, и этот взгляд в никуда. Особенно после гибели жены.

Она перевела дыхание. Это было действительно страшно, смотреть в безжизненные глаза брата, после того, как он вернулся после сорокалетнего безумного отсутствия.

— Скиале и ее смерть. Это запредельно. Он мог молчать неделями. Ты представляешь молчащего Тилли? Потом он начал оживать, но стали доходить слухи, что он путается с Таамиром. Почти в открытую. Я думала, отец убьет его, — в глазах Эджен заблестели слезы, она выпустила руки Ласайенты и зябко обхватила себя за плечи, — Начинаешь с ним говорить, а он смотрит сквозь тебя и уводит разговор в сторону. Некоторое время все спокойно, потом опять начинается сначала.

Принц оторвался от окна и внимательно поглядел на нее.

— Потом он начал спать с женщинами. Со всеми без разбора. Как до шлюх не докатился, не знаю. А потом появился ты, — Эджен снова взяла его за руку и с надеждой заглянула ему в глаза, — Ласти, ты — его жизнь. Ты — его солнечный свет. Он не сможет без тебя и ты без него. Вы две половинки одного целого. Хотя бы просто будь рядом. Будьте друзьями. Ведь что-то можно сделать?

— Алентис передал, что он вчера появился на заводе. Я попробую с ним поговорить. Оттуда порталом не сбежать, — демон пожал плечами, — Может, что-то и получится.

Сантилли переехал из общей мастерской в небольшое помещение с окном во всю стену, из которого было видно поточную линию и лестницу, ведущую к нему наверх. Когда Лас зашел, ашурт не оборачиваясь, продолжал заниматься своими делами, хотя прекрасно знал, кто пожаловал к нему в гости. Принц немного постоял в дверях, мысленно ругая себя, но все-таки прошел к столу.

— Санти, давай поговорим, — он хотел положить руку на плечо друга, но в последний момент передумал, и так ясно, что стряхнет и сразу взорвется.

— О чем? — резко ответил тот, не отрываясь от чертежа, — Мы уже все выяснили.

— Но ты же можешь сказать хотя бы, почему? Я имею право знать.

— Я, по-моему, ясно выразился, что освобождаю место, — не оборачиваясь, холодно отрезал герцог.

И тогда Лас впервые попытался прочитать его и наткнулся на то, что никак не ожидал почувствовать: презрение и ненависть. Ненависть и презрение. Черные. Страшные. Нет, была одна мысль, которая непрестанно билась в мозгу герцога: предатель.

Он — предатель. Он предал их любовь и дружбу. Но Лас никого не предавал! Никогда! Выдавал иногда в запале чушь. Да, это было, дурацкие выходки. Но попробуй объяснить все это упрямому ашурту, не желающему его слушать. Йёвалли стало душно, и он потянулся к воротнику. Предатель. Как же так?

Сантилли по-прежнему делал вид, что работает, не замечая, стоящего за спиной принца. Тот что-то аккуратно положил на стол и, не говоря ни слова, вышел, тихо притворив дверь. Герцог видел, как Лас быстро спускается по лестнице вниз и садится в аэромашинку, на которых они ездили по огромному заводу. И катись!

Краем глаза уловив блеск, он повернул голову и увидел бриллиантовые сережки и цепочку, лежащие на краю стола. Свой давнишний подарок. Надо же, какие мы благородные! Сантилли зло смел их на пол, подхватился с кресла и заметался по комнате. Обиделся он, видите ли! Принцесска!

А через минуту пришел вызов от Мишеля.

«Наябедничал, — желчно подумал герцог, глядя на висящую в воздухе голограмму смеющегося маркиза, — бедненький наш».

Телефон продолжал настойчиво пиликать, и демон со злостью запустил им в стену, оборвав мелодию на полузвуке. А мысли упорно возвращались к одному и тому же: Лас среди розовых кустов целует ийет. Лас, его Лас! Мальчишке мало было друга, он решил собрать себе небольшой гаремчик. А теперь прикидывается невинной овцой! Дрянь! Сантилли от души ударил кулаками по столу, еле сдерживаясь, чтобы не сбросить на пол и чертежи.

Сзади с грохотом распахнулась дверь, и бледный Мишель застыл на пороге.

— Что еще? — рявкнул Сантилли, поворачиваясь вместе с креслом.

Оборотень смотрел на него глазами, полными отчаяния, слез и боли. И что там наплел ему наш милый ангелок?

— Ае умер, — дрожащими губами через силу проговорил Мишель, — А ты сидишь здесь и ничего не знаешь. Радуйся! Что не пляшешь?! — выкрикнул он и заплакал, неумело вытирая слезы рукавом.

Сантилли не помнил, как запрыгнул в аэромашинку. Голова еще работала, и он выбрал обратный маршрут. Маркиз мог приехать только ОТТУДА, оттуда, где сейчас Ласти. Только бы успеть! Следом выбежал Мишель, что-то крича, но ашурт его уже не слышал.

Подлетая к испытательному стенду, он уже взял себя в руки. Сколько времени прошло? Пять минут? Должен успеть.

Лас в разорванной рубахе лежал на площадке, раскинув руки в стороны. Сах Ир держал ладони на его груди, и, когда тело принца выгибалось дугой, отдергивал их. Пытался запустить сердце. Потом Вардис начинал делать искусственное дыхание. Маярт, сидящий сбоку от ученика, безостановочно тер ладонями свои колени, белый, как лист бумаги Андерс, дрожащими руками гладил волосы сына, а наверху лестницы каменным изваянием замер Таамир, не пуская тех, кто стоял внизу. Ашурт случайно зацепил потерянный взгляд Марка, терзающего воротник рубахи.

Все правильно, сегодня же испытания нового двигателя. А он не пошел. Что он там потерял? Ничего. Всего лишь друга и любимую. Уже в который раз.

— Ты почему на звонки не отвечаешь? Какого дьявола закрылся от всех? — бросился к нему Ин Чу, сжимая руки в кулаки, когда герцог спрыгнул на площадку.

Но Санти, не отвечая ему, оттолкнул Вардиса и упал на колени рядом с Ласом. Белое, без единой кровинки заострившееся лицо. Пустой взгляд в никуда. Мой мальчик, как же я так с тобой?!

— Очень сильные судороги, — Маярт опустошенными глазами смотрел, как Сах ложит руки на грудь принца, — Таких еще не было. Сердце не выдержало. Мы все перепробовали. Ничего не помогает.

Тело Ласа снова выгнулось дугой и опало. Бесполезно. Вот и подловили момент смерти, горько подумал Маярт.

Сантилли рухнул в темноту смерти. Сколько раз он уже был здесь? Два? Три?

Принц уже миновал порог и уходил, становясь ярким светящимся силуэтом. Нет!!!

— Стой! — срывая голос, закричал Сантилли и, не думая ни о чем, рванулся следом.

— Зачем? — недоуменно обернулся йёвалли.

— Ласти, там жизнь, гонки, новый катер, шхуна…, - герцог безрезультатно попытался поймать его руку.

— Зачем?! — повторил Лас, по обыкновению приподняв брови, — Я там уже не нужен.

— Вернись.

Друг удивленно пожал плечами и оглянулся в сияющую бесконечность:

— Я и так возвращаюсь.

— Ты уходишь, — с отчаянием возразил ашурт, сжимая бесполезные кулаки.

— Там, — Ласайента мотнул головой вдоль дороги, — свет. Там жизнь.

— Это ложь! — выкрикнул Сантилли, — Ласти, это ложь!

— Нет, — твердо ответил принц, глядя ему в лицо, — Это ты мне всегда лгал, — у Сантилли перехватило дыхание, — Про свою любовь.

— Неправда!

Да пусть целуется, с кем хочет, любит, кого хочет, только пусть живет!

— Останься, Ласти. Мне плохо без тебя.

Пустое, он не будет слушать этот лепет.

— Пойдем со мной, — равнодушно предложил Лас, отворачиваясь от герцога и делая шаг.

— Мне в аду гореть за все, что я совершил. Туда, — тот кивнул на тающий в свете путь, — меня не пустят. Останься, просто останься. Черт с ней, с любовью, только живи! — не выдержав, крикнул ашурт ему в спину, — Только живи, Непоседа!

Лас обернулся: Сантилли стоял на дороге одинокий, потерянный и тоскливыми глазами смотрел ему вслед. Он никуда не уйдет, так и будет стоять здесь и ждать, ни живой и не мертвый. Всю вечность, отведенную ему. И Ласайента вернулся, потому что нельзя бросать друзей, какие бы ошибки они не совершили.

Его перенесли во дворец йёвалли. В покои пустили только целителей, и Сантилли покорно остался в коридоре. На земле скоро осень, а здесь тепло, яблони склонили ветви до земли. Все живет, копошится, бегает, летает…. Он горько усмехнулся: а я чуть друга не убил, забыв о том, что было, все перечеркнув. Подумаешь, один дурацкий поцелуй. Девчонки все равно нет, Лас забудет и не вспомнит о ней никогда.

Шон постучал задумавшегося ашурта по плечу, дождался, когда тот повернется, и, молча, подал ему сложенные листы. Со всеми рассорился, никого вниманием не обошел, криво усмехнулся герцог. Он смотрел в спину уходящего друга, но окликать не стал, просто развернул бумагу и начал читать. Это была песня. Стихи и ноты, записанные так, как принято у них. Удобно, не надо чертить дурацкие линеечки. Ноты, как буквы, музыкальная азбука. Больно резанули слова «История любви».

Крик души. Боль души. Плакала музыка, плакали слова. Простая констатация факта: было и больше не будет. Вся история любви на пол-листа. Демон, один истинный демон, одним небрежным движением руки выбросил на свалку всю жизнь любимой и друга, а тот даже не додумался упрекнуть его за это. Так глупо.

Герцог тяжело поднялся и ушел, на ходу сворачивая стихи. Он и не знал, что Лас может писать так. Что он вообще знал о нем?

— Новость слышал? — Алентис уселся прямо на чертежи, и Сантилли поморщился, — И не делай вид, что они тебе так дороги, — усмехнулся дядя, заметив гримасу племянника, — Ты уже несколько дней сидишь над ними просто так.

— И что за новость? — буркнул герцог, бросая карандаш.

Да, сижу просто так, рисую что попало, думаю, не знаю о чем. К Ласайенте никого не пускали или он сам никого не хотел видеть. Или кого-то одного, но остальных тормозили за компанию. Скорее всего, последнее.

— Тоньес потребовал развода.

Санти сначала подумал, что ослышался. Что потребовала эта дрянь?

— Сиди, — придавил его Алентис, — Совет согласится. Его подружка беременна.

— Какая к дьяволу подружка? Какой к дьяволу развод?! — герцог стряхнул его руку с плеча и встал, оттолкнув кресло.

— Если ты на виллу, то она ее продала, — остановил племянника князь.

Продала любимый дом, а ему ничего не сказала, не посоветовалась. А как, если он заперся в замке и никого не пускал?

— Кто эта дрянь? — Сантилли тяжело посмотрел на дядю.

Но никто ничего толком не знал. Новость прозвучала, как гром среди ясного неба. Сестра с утра заперлась с отцом и никуда не выходила. Блудную шлюху и Тоньеса охраняли драконы в его старом замке. Ха, не один шурин хочет порвать жирную тварь. А Таамир узнал раньше всех и молчал. Ладушки, припомним при случае.

— Потрясающе! — демон припечатал ладонью стол и ушел, хлопнув дверью.

С разводом тянуть не стали: Совет собрался на следующий день.

Была такая просторная приемная перед залом заседаний. Мало ли, гости нагрянут или еще что. И вот, смотри-ка, пригодилась. Герцог, пришедший чуть ли не раньше всех, огляделся. Обычно пустующее помещение быстро заполнялось. О, и старший здесь. Герцог отжалел кивок для брата, вдруг раздобрится и снизойдет до общения? Нет, так нет, он равнодушно отвернулся.

Ирлат, муж тети, осуждающе покосился на входную дверь и что-то сказал сквозь стиснутые зубы. Рука скользнула по перевязи с ножами. Анми кивнула головой и накрыла его пальцы узкой ладонью. Правильно, еще не время. Много знати из дэмов, а вот сестричек Юлэр нет. И почему, интересно, интересно почему, а? И у кого из них рыльце в пушку? По логике, у младшей. Черт, так и есть!

Вслед за Советом в приемную вступили драконы, среди которых с гордо поднятой головой шла младшая маркиза, а рядом с ней тот, ради которого весь этот праздник и затевался. Присутствующие замолчали, и в наступившей тишине отчетливо прозвучали чьи-то негромкие слова:

— Я бы тоже с такой швейной машинкой завалился на ночку-другую.

Кто-то хрюкнул, пытаясь сдержать смех. Тальшу дернулся, но глаз не поднял. Найири недовольно оглянулся, но шутник уже скрылся за чужими спинами, да король и не особенно старался его найти.

Сантилли, прищурясь, оценил выбор Тоньеса. Да, беременна, жаль, жаль, можно было бы убить его прямо здесь, а так придется выжидать момент. Но Слово было сказано, и веселая жизнь графу обеспечена. Герцог окинул мужа сестры насмешливым взглядом: допрыгался, тварь? А где же Эджен?

Демонесса в строгом бардовом платье вошла сразу за драконами вместе со старшей маркизой Юлэр, тоже не ставшей сверкать драгоценностями и нарядами. На высоких скулах Аделис играли желваки. Да, нелегко ей сейчас: род так опозорен, что не отмоешься.

За девушками неожиданно проскользнул Лас. Бледный, как сама смерть, осунувшийся, но по-прежнему стремительный. Йёвалли придержал Эджен за локоть и что-то прошептал ей на ухо, прежде чем стражник у дверей успел поймать его за шиворот. Ласайента ловко увернулся, послав дэму улыбку, и смазанной струйкой ветра просочился обратно. Как он так сделал? Герцог машинально кивнул сестре, провожая глазами друга. Когда проходишь между слоями, тебя вообще не видно, а здесь дымный росчерк силуэта. Что за ерунда?

Сантилли направился к тете, должна же она знать, что и как сделал этот чертов демон. Хотя бы приблизительно.

— Твой друг ускорился, — опередила его вопрос Анми.

— Судья их разведет, — к ним подошел Шали, — А вот что делать с беременностью?

— Мальчик или девочка? — Джуни оглянулся на закрытую дверь зала Совета.

Мальчик. Каким он только будет при таких родителях? И король имеет полное право забрать ребенка, если что-то не будет его устраивать.

Дверь вскоре распахнулась и из нее вышла бесстрастная, как ледяная статуя, Эджен. Без брачного браслета. Присутствующие как один встали на колено, приветствуя принцессу дома Ашурт. Ее никто не даст в обиду. Позор бывшего мужа не ляжет на ее хрупкие плечи. Никого не замечая, девушка прошла через приемную, а в дверях ее сразу подхватил под локоть Ласайента. Сантилли, дернувшийся было в сторону сестры, остановился и нехорошо усмехнулся. Даже так? Он уже не обратил внимания на Шунади и Рози, вышедших следом, и, конечно, не видел Анжелу в портале, открытом йёвалли. Значит так? Оплакал одну, взялся за другую. Про то, что сестра дружна с Ласти, принцессой дома Йёвалли, он забыл.

Следом вышла бледная Аделис, с неестественно прямой спиной.

— И катись, — выкрикнула Беарн ей вслед, — Очень мне нужен этот титул, — Можешь засунуть его….

Тоньес дернул ее за руку, заставляя замолчать.

— Муж прокормит, — не оборачиваясь, на ходу равнодушно бросила маркиза, — Он неплохо разжился на Эджен.

Дэм, стоявший на страже, объявил:

— Супруги Тальшу, — но ашурты уже потянулись к выходу, переговариваясь между собой о домашних делах.

— У моего портного нет настроения! Нет, вы представляете?

— В научном городке вечером матч. Смешанные команды.

— Я в Окриме такую лавочку тканей нашла!

— Нет, там и молодые драконы. Обещает быть интересным.

— Ювелиры Таамира — подмастерья рядом с мастерами Рашида.

— У меня служанка выходит замуж. Это катастрофа!

Новоявленные супруги проводили глазами спины соотечественников. Графиня презрительно фыркнула, граф сжал челюсти.

Сантилли задержался в дверях, чтобы поприветствовать бывшего зятя красноречивым взглядом. Слово, мой дорогой, Слово.

Эджен посидела немного в кафе с подругами, пытавшимися ее подбодрить, а когда поняла, что сейчас разревется, попрощалась и ушла. Лас, весь вечер просидевший молча, расплатился за ужин и открыл портал в ее квартиру.

— Я не хочу туда, — девушка мотнула головой, — Пойдем к вам.

Она так и сказала, «к вам», и Ласайенте стало совсем тоскливо. Нет больше «их», — есть Сантилли и демон, его предавший. Осталось понять, в чем? Зачем надо было рисковать собой на дороге смерти, если видеть не хочешь. Мог бы и выйти, пока шел Совет, и поговорить. Не захотел.

Они пили светлое сладкое вино, сидя на крыльце их с Санти недостроенного дома. Лас не хотел сюда приходить и будить воспоминания, но Эджен здесь было легче, и поэтому он согласился.

Демонесса бездумно глядела на ночное мерцающее море. Звездный купол неба. Лунная дорожка прямо к дому. Все было бы очень романтично, если бы не горечь и пустота на душе. Так бессмысленно все кончилось.

— Ты сейчас не меняешь ипостась, — поднимая на него больные глаза, неожиданно произнесла она.

— Смысл? — равнодушно пожал плечами Лас, — Лицо в любом случае… как у девчонки.

— А ты думаешь, почему Тиль отпустил бородку?

— Неужели дразнили? — удивился он, поворачивая к ней голову.

— Он очень красивый, Ае. И его бесило, когда ему об этом напоминали.

Йёвалли покачал головой:

— Я не знал. Он ничего о себе никогда не говорил, — и попросил, — Расскажи мне про его жену. Какая она была?

— Очень тихая, спокойная, немного робкая и сначала очень грустная, — у демонессы печально дрогнули уголки губ, — Это потом она понемногу стала оживать. У нее была очень ласковая и открытая улыбка. Тиль очень любил ее. Она первая его любовь, Ае, жаль, что недолгая. Он на руках ее носил, особенно, когда узнал, что про беременность. А эти… неродившегося ребенка… несколько дней оставалось. Ае, я не знаю, как он это пережил. Его сорок лет дома не было. Что он делал с ийет, это не просто страшно, это запредельно. Когда он вернулся, нам всем стало жутко. Чужой. Безнадежно чужой. Ничего от прежнего Санти в нем не осталось. Совершенно. Седой, заросший щетиной, а в глазах пустота. Он не улыбался. Очень долго. Равнодушный. Холодный. А потом мы узнали, что он вернулся к дракону. Сам. Отец чуть не убил его. Тиль так безразлично его выслушал, развернулся и ушел. Папа тогда запретил его трогать. Сказал, что головы оторвет, если узнает.

Они проговорили всю ночь, а когда начало вставать солнце, в голову демонессе неожиданно пришла какая-то мысль. Она заметно оживилась, и, быстро отправив принца спать, куда-то умчалась.

Утром ее разыскал брат, решивший все-таки поговорить с ней, и с удивлением осмотрел террасу собственного дома. Их с Ласти дома.

Эджен, стоя на коленях, резала замызганное банное полотенце на полу, засыпанном песком и мелким мусором.

Сантилли поморщился, обозрев беспорядок, не торопясь, поднялся на крыльцо и постучал по перилам:

— Привет.

Демонесса кивнула, не отрываясь от занятия. Герцог задумчиво понаблюдал, как она, прикусив от усердия нижнюю губу, орудует ножницами, и пристроился в кресле, стараясь не думать о Ласайенте, который мог появиться здесь в любой момент. Да и пусть, он не к нему пришел, а к сестре, поэтому — плевать.

Наконец, бросив очередной взгляд на пустой стол, он не выдержал:

— Почему на полу? Грязно же.

— Где ты видишь грязь? — удивилась Эджен и сдула со лба упавшую прядь, — И потом, мне на полу уд-добнее, — ножницы застряли на шве.

— И что это будет? Половая тряпка? — Сантилли повертел головой, оценивая ее творение со всех сторон.

— Полотенце для лица, — с гордостью ответила она, рассматривая получившееся на свет, благодаря которому стали видны многочисленные мелкие дырочки, затяжки и потертости.

— Потрясающе, — озадаченно произнес герцог, не зная, как реагировать и боясь, что сестра немного потеряла разум от расстройства. А, как известно, с сумасшедшими лучше соглашаться. Но здравый смысл одержал верх и он осторожно посоветовал:

— Жени, может, лучше было бы купить?

Демонесса тяжело вздохнула и утомленно поглядела на него, как на неразумного ребенка:

— Ты что, это же эксклюзив! Ни у кого такого не будет.

— И кого ты хочешь осчастливить? — герцог хитро улыбнулся, начиная догадываться, кому она так старательно готовит «подарок».

— Презент для молодоженов, — с гордостью сообщила Эджен, полностью подтвердив его догадку, — Представляешь, как они обрадуются! Особенно благородный муж, все свое имущество отжалевший ненасытной жене. Теперь у него даже физиономию вытереть нечем.

— Жени, — восхищенно воскликнул брат, — я всегда поражался твоему маниакальному стремлению к чистоте, но надо сказать, что сейчас ты превзошла саму себя! На этом полу можно есть без тарелок.

— Вот именно, а ты даже кроссовки не отряхнул, — укорила его девушка, откладывая в сторону еще одно «полотенце» и снова берясь за ножницы.

— Какие проблемы, милая! Сейчас исправлюсь! — герцог постучал нога об ногу над «эксклюзивом», — Жаль, что я не болею, можно было бы высморкаться.

— Фи, какая гадость, Ваша Светлость! — непроизвольно передернула плечиками демонесса.

Они весело переглянулись, и сестра лукаво спросила:

— Тиль, дай угадаю. Вы помирились?

Сантилли увел глаза в сторону и отрицательно качнул головой:

— Мы сами разберемся, хорошо?

— Долго разбираетесь, — сердито отозвалась Эджен, начиная кромсать «полотенце» на узкие тряпочки.

— Ты теперь здесь живешь? — не удержался он.

Но Эджен не заметила подвоха:

— Нет, где я тебе в городе столько песка и мусора найду? — она разогнула уставшую спину, — И даже ради них не буду по мусоркам ползать. Пусть скажут спасибо, что я это откопала.

Тряпку она стащила у своей несостоявшейся хозяйки, мысленно попросив у нее прощения.

Брат ненавязчиво напросился в гости, с неудовольствием узнав, что квартиру нашел и снял для сестры Ласайента.

— Хороший район, — похвалил он вид из окна, — А почему дом не купила, если не хочешь жить в старом?

Эджен обреченно вздохнула, опустилась на подоконник и рассказала и о звонке Беарн и о том, как разозлившись, продала виллу, переведя все деньги мужу. Сантилли ошеломленно присвистнул и потрогал ее лоб:

— Жени, там все нормально?

Девушка недовольно мотнула головой и хмуро посмотрела ему в лицо:

— Пусть подавятся, он же благородный, а я — дрянь, — и устало отвернулась к окну.

— Ты хоть что-нибудь себе оставила? — вздохнул он, глядя, как сестра стискивает пальцами юбку, волной растекшуюся по подоконнику.

Демонесса, не сводя глаз с одинокого облака, спокойно произнесла:

— Отцу отвечала и тебе отвечу: то, что сочла нужным.

— То есть — ничего, — подвел итог Санти и упрекнул ее, — Жени, но ты, извини, дура. Первый раз о таком слышу, — он зашарил по карманам, — Номер карточки скажи.

— Зачем? — удивилась Эджен, недоуменно оборачиваясь к брату, — Ае мне уже перекинул, на год безбедной жизни хватит. Работу интересную нашел. Нормально все, — она оживилась и спрыгнула на пол, — Смотри, какой бук! — не удержалась и похвасталась сестра, сдвигая эскизы в сторону и открывая новенький компьютер, — Процессор — сказка, памяти — вселенский океан. Мы столько программ сюда закачали — закачаешься, — и рассмеялась невольному каламбуру.

Сантилли стиснул челюсти: обхаживает сестру. Неплохо замахнулся наш принц.

Кстати, на свадьбу, очень скромную и тихую в связи с уже заметной беременностью невесты, было прислано много подарков в ярких нарядных упаковках, внутри которых оказались старые или откровенно подобранные на помойках вещи. Так и представлялось, как ашурты и прочие бродят по свалкам, периодически здороваясь друг с другом при встречах, в поисках необходимых в хозяйстве предметов обихода, которые не стыдно подарить молодоженам. Кто ж доверит слуге такое ответственное дело, как выбор свадебного подарка? Земные свалки мусора не помнили такого массового нашествия демонов и магов, не захотевших портить заклинаниями новые добротные вещи.

Но переплюнул всех, как ни странно, Таамир. Он в отличие от других не побрезговал собственноручно вручить опешившему дворецкому прямо на крыльце замка огромную скалку и ржавый рыцарский шлем с яркой каллиграфической надписью «На удачу!», перевязанный выцветшим капроновым бантом, решив не портить драгоценный подарок дурацкой упаковкой.

Дракон не забыл про пожелания до-олгой и счастливой супружеской жизни, надменно отказался от робкого приглашения зайти на праздничный ужин, заявив, что терпеть не может идиотских сборищ и, гордо подняв голову, удалился с чувством выполненного долга. Внушительный эскорт, сопровождавший Ин Чу, старательно делал морды кирпичом, рассматривая какую-то птицу, парящую в высоком голубом небе.

Мишель почти полчаса, высунув язык от усердия, старательно выводил руны под заботливые советы короля и искренние сокрушительные вздохи Эдингера, который потратил почти полдня, перерывая запасы старого оружия и доспехов возле кузницы и остро сожалевшего, что суверен отказался от всего комплекта, составленного из разнокалиберных запчастей. Успокоился он только тогда, когда Таамир предложил ему самому тягать столь значительный подарок. Советник представил себя, груженым старым гремящим железом, и разумно ограничился верхом, середину и особенно низ решив придержать до серебряной, и чем боги не шутят, золотой свадьбы. К этому времени они и проржаветь успеют как следует.

Ленту принесла озадаченная Элизабет, специально для этого побывавшая на Земле и выменявшая ее у бедной девочки на новую, добавив к ней внушительную купюру. Удивление Элизабет от такого необычного поручения было прямо пропорционально радости нищенки от удачной сделки.

Андерс ограничился скромной говорящей открыткой, где на фоне мускулистого бычка с томными глазами млела упитанная телочка с кокетливым гламурным бантиком на ушке. Где он ее достал, осталось тайной тайн, но мычала она знатно. Слегка оглохший от ее завываний Тоньес спешно выкинул подарок в жерло действующего вулкана в одном из отдаленных миров, вскоре присоединив к нему и остальные.

Граф робко попытался вернуть деньги бывшей жене, а когда не нашел ее, то королю, очень эмоционально выбросившего его обратно в замок вместе со всем «мусором, что он приволок». Это если в культурном переводе.

Вскоре их наперебой стали двусмысленно зазывать в гости на шумные вечеринки и балы. Но Тоньес, призвав на помощь все свое терпение и выдержку, вежливо отказывался, ссылаясь на свою занятость и состояние супруги и выслушивая в ответ откровенно лживые сочувственные соболезнования и слабо завуалированные шпильки.

Конец травле жестко положил Найири, на осеннем балу во всеуслышание спросивший демонов, должен ли ребенок отвечать за грехи и ошибки родителей? После этого Тальшу оставили в покое, то есть в полном забвении.

Санти сидел, опираясь спиной на центральную колонну, на верхней площадке башни и смотрел, как к ней приближается черный дракон. Когда он был уже близко, ашурт безразлично отвернулся. Замаешься порхать вокруг, бабочка чешуйчатая. Но тут дракон спикировал на площадку, и герцогу стало интересно, как он будет вписываться под крышу, но тот в последний момент поменял ипостась, ограничившись небольшой пробежкой, закончившейся рядом с демоном.

— Долго еще будешь сопли жевать? — без предисловий начал Таамир.

— Да пошел ты…, - герцог едва сдержался от грязного ругательства, — Я тебя не звал.

— Да мне полевать! — взорвался дракон и пнул его по подошвам сапог, — Какого дьявола ты не миришься с Ласти?

Санти зло оскалил клыки, но головы по-прежнему не повернул, подтянув к себе ноги:

— Тебе-то какая печаль?

— Что мальчишка такого сделал? Переспал с кем-то? И что? Как будто за тобой грехов нет, — Ин Чу перестал мерить площадку широкими шагами и остановился перед демоном, засунув руки в карманы. Эту его привычку демон знал хорошо, значит, здорово злится. И плевать.

— Я думал, ты обрадуешься, — нехорошо прищурился он, упорно продолжая глядеть в закатное небо.

На скулах Таамира заходили желваки, но он сдержался.

— В другое время я бы действительно обрадовался, но смотреть на тебя такого…, - король сердито качнулся на носках, — Уволь.

Сантилли, взглянув прямо ему в глаза, вкрадчиво поинтересовался:

— Хочешь, чтоб я вернулся?

Хочет ли он, чтобы этот чертов ашурт был рядом? Да, дьявол всех побери! Но не так. Не так. Таамир мотнул головой в ответ на свои мысли и опустился рядом на каменный пол, стараясь соблюдать дистанцию. Раньше, несомненно, он бы обрадовался такой удаче. Подарок богов! Но теперь…. Ин Чу поймал себя на том, что совершенно не хочет прикасаться к демону не смотря на то, что тот весь горит от нерастраченной энергии. Ночь была бы не просто жаркой, и не только ночь.

Неожиданно перед внутренним взором встала Бетти, и дракону сделалось совсем противно и муторно. Как он мог когда-то скатиться к такому? Столько вокруг было женщин. Дуры и что? Можно подумать те, кто грел ему тогда постель, были умнее. И если бы была любовь, нет, не было — только грязная похоть. Да и не искал он свою любовь.

— Мальчишка. Ты сам не понимаешь, что делаешь, — Таамир, стиснув челюсти, покачал головой и положил руки на согнутые ноги, переплетя пальцы, — Когда тебе плохо, ты приходишь ко мне и говоришь гадости. Когда хорошо — начинаешь язвить и издеваться. Так что как-нибудь переживу твое отсутствие. Все равно это кончится ничем.

Герцог хмыкнул и снова стал смотреть на закат. Багровый, значит, завтра будет ветер, можно полетать. Раньше они любили с Ласти…. К черту йёвалли! К черту…. Он откинулся на колонну и стал наблюдать за далекими птицами. Ни забот, ни хлопот. Завидует ли он им? Нет, демон вздохнул, не завидует.

— Вам обоим плохо друг без друга, — тихо произнес Таамир, — Помиритесь. Что хочешь делай, на колени встань…

— Я и так всю жизнь на коленях! — огрызнулся демон, не оборачиваясь.

Король сильнее сцепил пальцы и замолчал. Толку от того, что они поругаются?

— Приходи, я всегда тебе рад, даже когда ты насмехаешься. Не за этим. Просто поговорить или помолчать. Я всегда тебя жду, — дракон серьезно посмотрел на ашурта, — Ты меня понимаешь? Мы тебя ждем.

Санти кивнул. Но не сейчас. Сейчас он хочет побыть один на один с закатом.

— Ласти, ты — женщина, и никуда тебе от этого не деться, как бы ты не убегал. И куда бы ни убегал, — вздохнула Эджен.

Сегодня у нее было настроение напиться. Дома это делать было не интересно, и она, захватив пару бутылок, без разрешения пришла к Ласайенте. Терраса подходила для этого превосходно. Особенно ступени, ведущие к морю.

— Мне кажется, ему все равно, — пожал плечами он, бездумно глядя перед собой.

— Не правда, — тихо возразила демонесса, — Он надеялся, что ты…, - она оборвала себя и попросила, подставляя бокал, — Налей еще. И себе, — она нажала пальцем на горлышко бутылки, отодвигая ее к йёвалли.

— Не боишься, что напьюсь? Начну на жизнь жаловаться?

— Когда-то надо, — философски изрекла Эджен, отпивая несколько глотков и переводя взгляд на море.

Зачем она пришла к Ае? Ему и так тяжело, а она тут со своей ерундой… Прав отец: все кончилось, она свободна, больше не будет измен, бессонных ночей. Пусть другая ломает мозги, как удержать блудного мужа. Эджен облокотилась на расставленные ноги и опустила голову, широкая юбка провисла между колен.

— Глупо все, правда? — она прерывисто вздохнула, и Лас понял, что она плачет.

Он отставил бокал в сторону и обнял ее за вздрагивающие плечи. Девушка уткнулась ему в плечо, продолжая беззвучно плакать.

— Как романтично. Быстро вы, однако, — с едким сарказмом произнес знакомый хрипловатый голос.

Герцог, как всегда, подошел беззвучно, как призрак.

Эджен, нехотя освободилась из объятий Ласа, медленно подняла голову, и брат осекся, глядя на припухшее заплаканное лицо сестры. Неожиданно, она со злостью запустила в него бокал, который держала в руках. Герцог и не подумал уворачиваться, и тонкое стекло с размаху разбилось о лоб, рассекая смуглую кожу над бровью. Санти почувствовал, как вниз побежала торопливая струйка крови.

— Ненавижу! — закричала, вскакивая Эджен, — Ненавижу! Ублюдки! Вы — оба грязные ублюдки!

Она развернулась, хлестнув опешившего принца юбкой по лицу, и убежала в дом. Лас мгновение сидел, потом взял бутылку и поднялся на террасу, оставив Сантилли стоять одного на песке перед крыльцом, как в прошлом, которого не вернуть никогда. Все в прошлом: их любовь, мечты, этот недостроенный дом и шхуна, гордо несущая кипенно белые паруса.

«Даже моя смерть — в прошлом. Целых два раза, — невесело подумалось Ласайенте, — Третий раз будет в настоящем».

Принц поставил бутылку в холодильник, вымыл и опрокинул бокал на сушилку. Больше ему здесь делать было нечего. Он, не отводя глаз, расслабленно шел навстречу Сантилли, поднимавшемуся на крыльцо, но, не доходя до него нескольких шагов, открыл портал, одарив на прощание насмешливым взглядом.

Ну, и катись, принцесска! Герцог не стал его останавливать или извиняться. Зачем? И так понятно, кто из них кто. Смыв кровь, ашурт вернулся к тому месту, где лежали осколки, и присел на корточки. Надо убрать, Эджен любит ходить босиком, может порезаться. Если она еще будет ходить здесь. С пальцев сорвались вниз первые огненные капли, расплавляя песок. Когда остынет кипящая лужица, можно будет просто выбросить спекшуюся массу.

Как там сестра? Сантилли тяжело поднялся и пошел к вилле, но заходить не стал, что он там не видел, пустив по дому вместо себя поисковое заклинание, которое бесстрастно сообщило, что кроме него никого здесь нет.

«Бывай, несостоявшееся счастье», — он похлопал перила и открыл портал в квартиру сестры. Пусто.

Где ее искать, брат не имел понятия. Настоящих подруг, к которым можно было бы сбежать от проблем, у нее не было, только он, единственный. Она жила только для Тони, оставив все свои мечты и желания. И они принимали это, думая, что жена всегда должна следовать за мужем и подчиняться ему. Она следовала и подчинялась, потому что любила без оглядки.

Прощай и ушел. Не объяснений, ни извинений. Ничего. Будто и не было страстной любви и многих лет совместной жизни. Он же сам выпросил дочь у отца. На руках ее носил. Где все это? Куда ушло? И что теперь делать Эджен? Как жить? Не надо было давать Слово отцу, что не будет трогать эту дрянь.

Он зачем-то еще раз обошел квартиру и направился к выходу. Потоптался на лестничной площадке, не зная куда идти, и прислонился лбом к прохладной двери.

— Вам плохо, — раздался сзади встревоженный старческий голос.

— Нет, — через силу выдавил Санти, заставив себя встряхнуться, — Просто думаю.

— Ну, тогда хорошо, — старушка, задрав кудрявую седую голову, с участием посмотрела на демона, — А Жени нет дома, уже несколько дней нет. Уехала по делам. Ей передать что-нибудь?

— Нет, спасибо, — Сантилли нашел в себе силы вежливо ответить и сбежал вниз.

Толку от его слез? Оттолкнул Ласти, оттолкнул Эджен. Зачем?

«Хочешь знать?» — спросил он у самого себя.

Ревность. Черная зависть, что друг опередил его, поцеловав девушку, которая ему самому нравилась. Правильно сестра сказала. Все они самцы. И он и Тони. Грязные ублюдки. Он вспомнил непонимающие глаза Ласа. Прав чертов дракон, все это ерунда. Может быть, это был дружеский поцелуй, а он взбеленился, как дурак. Не разобрался, не захотел понять.

Сантилли за много лет привык к принцу и стал считать его чем-то вроде своей собственности. А у собственности не спрашивают, что она хочет. Так и Тоньес, наверно, стал относиться к Эджен. Все они самцы.

Сантилли резко остановился, пропуская пронзительно сигналящий автомобиль. Перевел дух. Хватит! А забежим-ка мы к Тимми. Не для того, чтобы залить грусть-печаль. Это от нас никуда не денется. А попросить у медведя мудрого совета. Он плохого не скажет, поворчит, правда, но переживем как-нибудь.

Первым, кого он увидел, войдя в «Перекресток» был Эдингер, а вот напротив него, спиной к двери сидел очень знакомый демон с золотисто-русыми волосами. Лас немного повернул голову, обозначая, что понял, кто появился в баре.

Санти решительно направился к стойке, но садиться не стал.

— Тимми, что они пьют?

— Мириться пришел? — с иронией спросил медведь, ставя три бутылки темного пива перед ашуртом.

— Иногда мне кажется, что ты моя мама, — хмыкнул тот.

— Был бы я твоей мамой, живым бы тебе не ходить, — проворчал оборотень, по привычке протирая полированную стойку.

— Тогда мне несказанно повезло, — сделал вывод Сантилли.

Бармен принял его карточку:

— Удачи, трепло ходячее, хоть и герцог.

Медведь никогда не страдал боязнью авторитетов, титулов и прочей дребеденью.

— Тимми, — демон доверительно навалился грудью на стойку, сложив на нее руки, — будь человеком.

— Ну? — усмехнулся оборотень.

— Не говори об этом никому, — он загадочно блеснул глазами и отошел от ухмыляющегося бармена.

— Как-то не похоже на тебя, — вместо приветствия кивнул на выпивку Эдингер, — Маловато.

— А я не пить пришел, — спокойно отозвался герцог, стараясь не смотреть в сторону Ласа, равнодушно хрустящего орешками, и опустился на свободный стул с короткой стороны стола.

Советник иронично приподнял брови:

— Тогда тем более не хватит.

— Эджен пропала, — выдал ашурт первое, что пришло в голову. Хоть с чего-то начать.

Дракон, хмыкнув, посмотрел в сторону двери, и Санти невольно повернул голову: у лестницы, ведущей наверх, стояла сестра, а вот рядом с ней… Вардис. Он что-то говорил демонессе, но та, казалось, не слушала, глядя мимо него пустыми глазами и зябко стягивая полы жакета. Князь осторожно взял ее за плечи, развернул и вывел из бара.

— Не ходи, — остановил герцога Эдингер, — Она большая девочка, сама знает, что делает, и Влад не тот демон, который может воспользоваться ее состоянием.

— По крайней мере, мы знаем, что она в надежных руках, — тихо проговорил Лас, бросив на ашурта пронзительный взгляд.

Короткая «История любви», да, Ласти? Герцог пересилил себя. Он не за тем сюда шел, чтобы снова ссориться.

— Лас, хорошо, давай поговорим, — Санти понял, что боится посмотреть другу в глаза.

Принц откинулся на спинку стула, но промолчал, ожидая продолжения.

— Мне уйти? — поинтересовался Эдингер.

Ашурт пожал плечами:

— Ты не мешаешь.

Лас беззвучно хмыкнул и равнодушно заскользил по залу глазами. Никчемный разговор. Они все равно ни к чему не придут, потому что бывший друг бурлит от ненависти. И не просто бурлит, а захлебывается в ней, стремясь сдержать, но, не смотря на все его старания, она перехлестывает через край, столько ее накопилось. Пустой разговор.

Эдингер окинул Сантилли насмешливым взглядом:

— Тогда можно вопрос — совесть замучила?

И герцог неожиданно для себя успокоился.

— Моя совесть живет в маленьком сгоревшем домике. У нее ярко-зеленые глаза, в которых никогда не было укора.

Зачем он стал рассказывать это, он так и не понял. Может быть, накипело.

— Это было незадолго до похищения. Отец взял меня тогда в мой первый рейд. Мы наткнулись на них в заброшенном доме у реки. Защищались они отчаянно, но их было мало. После короткого боя, отец приказал поджечь дом вместе с трупами убитых. Понятия не имею, где она пряталась, но выскочила прямо на меня. Рефлексы — сильная штука. Я сначала бросил нож, боковым зрением заметив движение, и только потом понял, что зря. Ей было всего лет пять — шесть. И мне до сих пор снятся ее удивленные глаза. Она так ничего и не поняла. Даже не успела испугаться перед тем, как умереть. Обычная маленькая девочка, может быть дочь одного из тех, кто ее так яростно защищал. Моя первая жертва. Она — моя совесть. Вот перед ней я хочу опуститься на колени, чтобы вымолить прощение, — герцог повернул голову к йёвалли, — А у нас с тобой обычное недоразумение.

— Ты так думаешь? — спокойно удивился Лас, скрещивая руки на груди, — Представляешь, ашурт, — Сантилли невольно вздрогнул, друг никогда так его не называл, — ты ошибся. Дважды. Насчет совести и насчет нас с тобой. Дин, потом заскочишь? — йёвалли поднялся, чтобы уйти.

Дракон кивнул.

— Сменил друга? — не сдержавшись, едко поинтересовался герцог.

— Нет, — отрезал Лас, — Я тоже ошибался. С другом, — сказал, как выплюнул он, — Тимми, счастливо.

Медведь кивнул, провожая уходящего демона проницательным взглядом.

Эдингер поднял руку, подзывая служанку, чтобы расплатиться.

— Это не недоразумение, Санти, — тихо сказал он, — Это предательство, извини за откровенность. Не знаю, как ты будешь вымаливать прощение. Только на колени не вставай, — дракон хлопнул ашурта по плечу, — Не оценит. Удачи.

Ин Чу расплатился и ушел, герцог тоже не стал задерживаться, спиной чувствуя осуждение оборотня.

Не умеет он просить прощение, и, наверно уже никогда не научится. И к дьяволу все! Всех к дьяволу!

— Он совсем никого ни во что не ставит? — сердито спросил Алексей у Ласайенты, зайдя в бюро во время перерыва.

Ребята, бывшие там, сразу тихо вышли.

— Приходит, когда хочет. Уходит — не предупреждает. Свободный художник, черт возьми, — директор смерил помещение шагами и остановился перед йёвалли, — Что у вас происходит? Неужели нельзя договорится между собой?

— Получается — нельзя. Не получается, — он равнодушно пожал плечами.

— Ты можешь мне сказать как мужчина, — Алексей запнулся, поморщился, но продолжил, — как мужчина мужчине: ты действительно в нее влюбился?

— Нет, — демон криво улыбнулся, — Зачем?

— Тогда я совсем ничего не понимаю.

— Он никого не хочет слушать, кроме себя, Алексей Владиславович, — принц вздохнул и сгорбился, — Сегодня на него накатывает раскаяние и он приходит, чтобы поговорить, но через минуту взрывается. Завтра он всех ненавидит и кидается, как зверь. Я устал от всего этого. Просто устал. Ничего не хочу.

Алексей сел рядом:

— Может, съездишь куда-нибудь, развеешься?

— Куда? — хмыкнул Лас, — От себя все равно не убежишь.

— Подумай. Я тебе выходные дам, сколько надо. Смени обстановку, — он похлопал демона по плечу и вышел.

На следующий день Лас зашел на квартиру Эджен с твердым намерением увезти ее в Париж. Демонесса сидела на подоконнике, обняв колени, живо напомнив своей позой друга. Йёвалли присел рядом, стряхнув ненужные воспоминания.

— Жени, хватит хандрить, — он сжал пальцы девушки, — Там, — принц кивнул за окно, — интереснее.

— Люди, — обронила она и замолчала.

Демон непонимающе посмотрел на нее.

— Бегают, суетятся.

— Ценят каждое мгновение, — возразил он.

— Ни черта они не ценят, — невесело ответила Эджен, — Мелочные мыслишки, мелочные делишки, мелочные желания, — она неопределенно повертела кистью руки и уронила ее, — Насекомые.

— Но это в любом случае лучше, чем сидеть вот так и жалеть себя.

— Я не жалею, — Эджен отвернулась к окну, — Я наслаждаюсь свободой.

— В коробке? — с иронией спросил Лас, оглядывая темную квартиру.

Демонесса равнодушно пожала плечами.

— Пошли, — он оперся рукой на подоконник, заглядывая в ее лицо, — Я знаю одну кафешку. Прекрасный вид, красивая музыка, великолепный кофе….

— И пирожные, да? — Эджен с грустной насмешливостью посмотрела на него.

Ласайента открыто улыбнулся, и у девушки в ответ невольно дрогнули губы.

— Пошли, — вздохнула она, — Все равно не отстанешь. Где хоть оно?

Йёвалли взял со стула жакет демонессы и подал ей руку:

— Миледи, Вы не пожалеете.

Лас открыл портал прямо на набережную Сены между двумя цветочными магазинчиками. Ночь отражала в реке дрожащие огни фонарей, разнося повсюду нежный аромат роз.

— Ненавижу Париж, — Эджен передернула плечами и решительно повернула назад, но Лас перехватил ее за талию и развернул обратно.

— Ты ошибаешься, миледи, — тихо прошептал он ей на ухо.

К свежему запаху реки и городских цветов добавился запах нагретого летнего луга, земляники, солнца и хорошо выделанной кожи его куртки, странным образом переплетаясь между собой и неся успокоение.

— Ты не Париж ненавидишь, а тот день и того, кто тебе его испортил, — демон сочувственно посмотрел в потухшие карие глаза, — Здесь, в этом городе, можно начать жизнь сначала, отбросив прежнюю, как изношенную одежду.

— Что читаем? — с легким сарказмом спросила удивленная Эджен, наклонив голову к плечу.

Лас таинственно приподнял брови, но тут же улыбнулся:

— Озвучил свои мысли. Нам туда, — он кивнул вдоль набережной, — Или возвращаемся?

Эджен представила темное одиночество в четырех стенах, звуки машин за окном и решительно тряхнула головой:

— Пошли примерять новую одежку.

Все было так, как обещал йёвалли, и щемящее чувство ненужности потихоньку, мелкими шажками, отступило, будто Сена уносила его. Тонко пахла бордовая роза, которую купил Лас, пока она выбирала сладкое. Слегка горчил крепкий кофе, и вечерний легкий ветерок нежно гладил по лицу, утешая и успокаивая.

Потом они бродили по набережной, смотрели, как река неторопливо несет волны к морю, играя огоньками улиц и прогулочных катеров, и болтали о пустяках. Лас в лицах пересказывал студенческую жизнь, старательно избегая упоминаний о Санти, будто того никогда и не было. Не было ни любви, ни дружбы, ни ссоры. Ничего не было. И никогда уже не будет.

Эджен слушала непривычно оживленного принца и понимала — он ждет, ждет и надеется, не веря, что все это серьезно. Тиль — идиот. Чем он думал, когда в клочья разрывал их отношения, пуская их по ветру, втаптывая любовь и дружбу в грязное месиво? Она бы еще понимала, если бы у брата, кто-нибудь был. Внезапная любовь. Озарение. Ага. Но ведь нет никого! Он один!

— Не грусти, — Лас приобнял ее за плечи и заглянул в лицо, — Все будет хорошо. Веришь?

Эджен уловила интонации брата в речи йёвалли. Боги, да Лас весь пропитан им! Как он сейчас? Как выдерживает это? А ведь он и в Париже только потому, что здесь многое напоминает об их любви.

— Ае, хочу на море.

Она действительно туда хотела, и только потом поняла, что сказала. Лучше в пустыню, потому что море тоже связанно с Сантилли.

Но Лас лукаво склонил голову к плечу:

— Куда именно рвется душа миледи?

И тут Эджен осознала, что идет, обнявшись, с молодым, безумно красивым и сильным демоном. Свободным. Они сейчас оба свободны, как птицы. Дьявол! О чем она думает?

— У тебя вино есть?

Принц кивнул и шутливо спросил:

— Миледи любит задавать глупые вопросы?

Демонесса легонько ткнула его кулачком в бок, улыбнулась и решительно тряхнула головой:

— Тогда к тебе. Будем пить вино на берегу, слушать прибой и смотреть на звезды.

А потом она уйдет, потому что они не должны быть вместе. Это будет не правильно.

— Я всегда хотела побывать в разных мирах, — неожиданно призналась она.

— И что тебе мешает это сделать? — удивился Ласайента, — Открывай портал, и весь мир у твоих ног, миледи, — и серьезно посоветовал, — Напросись к Мишелю, его вечно куда-то тянет.

Дом на берегу стоял темный, он тоже был одинок, лишь на террасе горел неясный огонек фонаря. Элерин нет, а планета есть. Прекрасная планета с красивым именем.

— Ае, что останется после меня?

— Глупая миледи, — демон внезапно щелкнул ее по носу, и черные мысли испуганными зайцами брызнули по кустам, — Все, что захочешь и больше, — он вдохнул полной грудью запах моря, снял и бросил куртку на перила, — Здесь или дома?

— По очереди, — решила Эджен, следуя его примеру.

Прибой с шумом набегал на берег, волоча за собой песчинки и редкие мелкие камешки. Они пили сладкое вино, бродили по берегу, дурачились, гонялись друг за другом, поднимая веером брызги, и им было легко и свободно, как птицам в небе.

Поздно ночью, лежа на разостланном одеяле на временной крыше недостроенного второго этажа, Лас показывал Эджен созвездия. Она устроилась на его плече, и ей казалось, что они одни во всей Вселенной плывут среди звезд на маленьком плоту, но не было того щемящего чувства одиночества, не отпускавшее ее последнее время, потому что рядом был мужчина, который прогнал его, это проклятое одиночество.

— Ае, откуда ты столько знаешь? — демонесса перевернулась на живот и приподнялась на локте, заглядывая ему в лицо.

Глаза принца завораживающе блестели, отражая тысячи миров, дразня и зовя, и девушка забыла о том, что только что спросила.

— Жени, — Ласайента мягко отстранил ее, придерживая за плечи, — нельзя смотреть мне прямо в глаза.

— Почему? — шепотом спросила она, чувствуя тепло его рук сквозь тонкую ткань и то, как сладко замирает сердце. Не убирай. Оставь.

Лас вздохнул:

— Искуситель-соблазнитель, — и хмыкнул, бездумно глядя перед собой, — Кого и зачем?

Девушка провела по его скуле пальцами.

— Искушать можно не только для этого, Непоседа. Желания бываю разные.

Демон с удивлением перевел на нее взгляд.

— Спасибо за вечер и желание жить, — она поцеловала его.

Хотела дружески чмокнуть в щеку, но непроизвольно нашла губы. Мягкие и нежные. И почувствовала, как сразу напряглись его руки.

— Извини, я случайно, — демонесса мысленно обругала себя за все сразу, — Извини, — она хотела отодвинуться, но так не смогла заставить себя сделать это.

Ласайента неловко улыбнулся:

— Все в порядке, Жени, — он пошевелил пальцами, снова положил их на ее плечи и неожиданно для себя признался, — Я никогда не целовался с девушками. Непривычно, — он смешался и опустил глаза, пряча смущение, но тут же их поднял и немного виновато произнес, — Я даже не знаю, что сейчас делать. Глупо, правда?

Он и в самом деле не представлял, как себя теперь вести: сделать вид, будто ничего не было, или перевести все в шутку? Может быть, есть еще выходы из этой ситуации, пожелать друг другу спокойной ночи и разойтись, например? Последнее было несколько пошло с точки зрения принца. Но Эджен опередила его.

— Я знаю, — прошептала она, забывая, что обещала себе на набережной.

Ее разбудило море. Оно требовательно шумело за окном и звало окунуться с головой в прохладную глубину. Ветер ласково перебирал длинные тонкие занавеси. Ае любит светлые тона, и вся его комната, чисто мужская, кстати, пронизана солнечным светом. Демонесса блаженно потянулась и провела рукой по смятой подушке рядом.

Эджен не помнила, как они сюда перебрались. Наверно, принц перенес уже спящую. Боги, что они делали?! Как с крыши не упали? Боги, что она натворила?! Девушка, похолодев, с испугом села на постели. Ду-ура! Что она натворила? Не удивительно, что Ае нет. Но обидно, хоть бы записку оставил. Она подтянула колени и обхватила их руками. Вот идиотка. Соскучилась по мужской ласке и соблазнила мальчишку.

Но как он целуется! Сердце сладко заныло. Все, хватит! Она решительно оборвала себя и разозлилась на свое похотливое тело, требующее продолжения сумасшедшей ночи. Где моя одежда? Она огляделась. Ладно, займем у хозяина. Но в это время распахнувшаяся дверь пропустила йёвалли с двумя кружками кофе и тарелкой с бутербродами.

— Привет, соня, — он смущенно прикусил губу и присел на кровать, — Я не стал рисковать с блинами. Так пойдет?

Эджен тоже смутилась, не зная, что сказать. Да скажи «спасибо», рассердилась она на себя! Мало того, что залезла в чужую постель, так еще и причислила Ае к таким же, как Тоньес. К дьяволу бывшего мужа!

Принц осторожно прикоснулся губами к ее щеке:

— Спасибо.

Боги, ей-то за что?

Кофе было забыто. И черт с ним, с кофе. Какое утро! Чудесное утро! Хочу каждый день такое утро!

Демонесса грела кружку в руках, временами бросая взгляды на лежащего рядом юношу. Нельзя быть таким красивым. Это надо запретить. Она улыбнулась своим мыслям. Глупости. Лас открыл глаза:

— Все претензии к родителям, — пояснил он, — Громко думаешь, как вслух говоришь, а блок смело, — он виновато улыбнулся и сжал ее пальцы.

— Извини, — смутилась девушка, неловко сунув ему кружку, — Держи, уже горячий.

Но йёвалли перегнулся через нее:

— Я там где-то бутерброды бросил, — и поставил тарелку ей на колени.

Их губы оказались так близко. Эджен, не глядя, отодвинула кофе в сторону.

— Мы сегодня умрем от голода, — прерывисто прошептала она, целуя его лицо.

— Дурацкая смерть, — увлекая ее за собой, согласился Лас и чуть не задохнулся в поцелуе.

Потом они, смеясь, оттирали разлитый кофе с ковра, перед этим выбросив мокрые бутерброды. Вместе делали новые и снова целовались на террасе. Бродили по пляжу, загребая ногами воду. Дурачились и снова целовались. Они оба понимали, что все это не навсегда. Одиночество сыграло плохую шутку, толкнув их в объятия друг друга. Но сейчас им было хорошо вдвоем, а об остальном можно было подумать позже.

— Жени, — Лас пропустил ее волосы между пальцев и прикоснулся губами к высокому лбу, — Если встретишь свою любовь, скажи мне. Не хочется чувствовать себя…, - он неловко замешкался, но закончил, — … проходящим элементом.

Волны настойчиво толкались в босые ноги, требуя ласки и внимания, как большие морские кошки. Лас никогда бы не подумал, что ему понравится стоять в прибое в закатанных до колен мокрых штанах и обнимать девушку. Пусть не любимую, но очень славную и одинокую. Нельзя ее обманывать.

— Я уйду, когда вернется Тиль, — демонесса прижалась к его обнаженной груди, — Или раньше. Не хочу сейчас об этом думать. Пошли куда-нибудь, — она заглянула в глаза йёвалли, — Если мы сейчас вернемся в дом….

Они рассмеялись. Лас притянул ее к себе и положил подбородок на ее макушку.

— Хорошо, что ты осталась, — серьезно произнес он, глядя на море, и тут же встряхнулся, — Берем ребят и едем в Парк. Но сначала — в кафе. Или я тебя съем, — он сделал вид, что хочет покусать ее.

Лучше бы не начинал. Но до кафе они все-таки дошли, забыв про острова и аттракционы. Никуда они не денутся.

Всегда вместе, всегда рядом, стремясь заполнить давящую пустоту, образовавшуюся после потери любимых, боясь, даже потерять из виду друг друга, крепко сжимая ладони друг друга. Не разлучаясь ни на миг. Оба понимали, что это не любовь и даже не влюбленность, но им было спокойно вместе, а остальное…. Остальное решится само по себе.

Через месяц, отпраздновав пятидесятый день рождения Мишеля, с помощью ребят из группы и самого юбиляра они пригнали шхуну. Гроос с Тоинет проводили их до порта, и, значительно пожелав удачи, вернулись. Когда судно вышло в море, стало понятно снисходительное отношение неар к людям и их прощальное напутствие. Музыканты больше мешали, чем помогали, но все равно было весело.

Прекрасные у Ае друзья. Настоящие. Ни слова упрека, ни одного косого или неодобрительного взгляда. А Тиль — дурак. Эджен с наслаждением подставила лицо свежему ветру. Боги, как хорошо и спокойно. И если бы сейчас был шторм, все равно было бы спокойно, потому что она не одна. Лас обнял ее за плечи и показал вдаль.

— Дельфины, смотрите, дельфины! — демонесса радостно оглянулась на людей.

Сейчас она снова была девчонкой. Маленькой и счастливой. И еще не случилось роковое замужество, перевернувшее всю ее жизнь. И никогда больше не случится, потому что рядом защитник. Страж. Ее страж, оберегающий от всего плохого, что может произойти. Друг. Первый за всю ее жизнь.

Сантилли заперся в своей черной крепости и общался только с Вардисом, упрямо избегая остальных. Ему никого не хотелось видеть и слышать: ни Шали, ни Маярта, ни Сах Ира, ни Мишеля. Никого. Рашид, попытавшийся напроситься в гости, получил холодный отказ, достойный Таамира.

— Пьет? — спросил Марк у Алентиса.

Тот удрученно кивнул головой.

— С ума сошел, — Глеб пригладил лохматые волосы, — Вот чего не ожидал от него, так этого.

— Найири приказал быть ему на Празднике Мира, — князь тяжело вздохнул, — Трезвому и адекватному.

— Даже так, — Марк прошелся по гостиной Алентиса, — И что вас всех тянет на тяжелую готику? Бьет по нервам, как…, - он поморщился, — Не мудрено, что у некоторых мозги набекрень.

— Новый кораблик у тебя? — резко увел разговор в сторону от тягостной темы Глеб, — Дал бы посмотреть еще разок?

Алексей поднялся из кресла и бросил вопросительный взгляд на Алентиса.

— Молодцы мальки, — улыбнулся довольный князь, — Но у меня только копия.

— Не тяни, — Хляба уже приплясывал от нетерпения, — Там от мальков только воспоминания. Если бы к ним еще демонов добавить.

— Перегорели демоны, — Алексей вздохнул и пропустил вперед инженера, — Перегорели. Выплеснулись полностью и потухли.

— Не скажи, — возразил ему Марк, — такого всем пинка дали. О-го-го! Еще несколько десятилетий будем бежать. Если бы они еще помирились….

«Он сказал «мы», — думал Алентис, идя по коридору в мастерскую, — Они все так думают об этом мире, как о своем. Сроднились. Стали своими».

Ласти говорит: все будет хорошо. И пусть не врет, ждет он своего ашурта, ждет, а сам спит с его сестрой. И все считают это нормальным. Князь мысленно усмехнулся: как они будут все это разгребать, уму непостижимо.

Глеб хлопнул Алентиса по спине:

— Не дрейфь, прорвемся, — и весело подмигнул.

Вечный ребенок. Все они дети. И он тоже. Вот подойдет завтра на балу к Аделис и пригласит. И что? Красивая разумная девушка. Почему бы не потанцевать с красивой и разумной девушкой? Он же не в постель ее приглашает, поэтому стыдиться нечего.

Сантилли пришел на Праздник Мира, чего никто не ожидал. Хмуро всех поприветствовал и сразу ушел на верхнюю платформу. Морщился, но терпел постоянное присутствие рядом темного князя, опекавшего ашурта.

Ласайента и Эджен опоздали из-за йёвалли. Андерс с демонессой попробовали уговорить его сменить ипостась. Принц одарил их почти забытым угрюмым взглядом и с нажимом спросил:

— Зачем?

Вот и скажи ему после этого, что… да, захотелось, соскучились по принцессе. И как-то надо мирить их с Сантилли, а проще это сделать, когда йёвалли — девушка, но теперь это запретная тема, и на площадку платформы ступил прекрасный полуангел-полудемон, обнимая за талию одну из красивых демонесс всех миров.

Зрение у Сантилли всегда было великолепное, и он разглядел в правом ухе принца покачивающуюся длинную двойную сережку из желтых бриллиантов и два тонких граненных колечка. Испортили камни, усмехнулся герцог, не иначе, как неар расстарались, только они умеют это делать. Лас наклонился к спутнице, и ашурт с удивлением увидел, как блеснула желтая искорка в верхней части левого уха. Осталось вдеть кольцо в нос, и полноценный образ готов. Уточнять, какой и кого? Он перешел на дальний край платформы, щелчком по светильнику заставил его погаснуть и, оставшись в полумраке, сердито плюхнулся на стул. Пошли вы все… далеко.

Вардис наблюдал за Эджен. Похорошела, загорела, глаза блестят и смеются. Красавица. И опять не с ним. Разучился он ухаживать за девушками. Ну, что бы стоило поддержать ее в трудный момент не разговорами, которые ей были не нужны, а помощью, как это сделал мальчишка, отвлекая от тягостных воспоминаний. Сколько они продержаться вместе, прежде чем разбежаться? Да и разбегутся ли? Дэи вэ тяжело вздохнул и оглянулся на герцога. Головная боль сидела, надувшись на весь мир, и смотрела на закат.

Таамир говорит, что демон и спит на своей открытой всем ветрам башне, перетащив туда постель. И не холодно ему?

Холод помогал, остужал, не давая скатится в омут безумия. Ты там со всеми подряд, а я — нет. Вот в пику тебе никого не заведу! Но одно дело сказать, другое сделать. В постели скоро стало жарко и сны эти… не иначе, как дьявол насылает. Через несколько месяцев Сантилли понял, что еще немного, и он будет согласен на самую низкопробную шлюху или даже…. Нет! И он перебрался на площадку сторожевой башни, выгнав оттуда охрану. Сразу стало легче. Потом еще что-нибудь придумает, а пока нерастраченная энергия сбрасывалась в накопители.

Герцог съехал по спинке стула вниз и сложил ноги на столик, скрестив руки на груди. Парочка по соседству сразу поменяла место, предпочтя быть подальше от опасного соседа, явно напрашивающегося на ссору. Ашурт проводил их насмешливым взглядом и снова бездумно уставился на море.

Мальчишка! Вардис хотел сначала одернуть его, но передумал. Назло делает, и самому глупому понятно, что назло. Вот и пусть сидит один.

На средней платформе наметилось оживление среди людей: Ирэн старалась по возможности незаметно спрятаться среди подруг. Угу, значит, появился Рашид. Все пытается объездить свою шайтан-кобылицу? Это уже давно стало шуткой среди его друзей, не скупящихся на разнообразные советы. Даже Таамир снизошел, но лучше бы молчал. Всех, кто его слышал, до сих пор хохот разбирает. А дракону хоть бы что, поставил в знак примирения две бутылки «Крови», как фокусник, выхватив их из воздуха, и покровительственно потрепал сердитого человека по плечу. Странно, а они и не заметили, как высокомерный Ин Чу оказался в их компании. И смотрится органично. Ящерица. Пора Бетти памятник ставить за благотворное влияние.

И что настырный влюбленный придумал сегодня? Украшения девушка твердо возвращает, как и остальные подарки. На комплименты не покупается, а орханец уже совсем голову потерял. Так, пострелял глазами по сторонам и бросился в атаку. Вардис облокотился на перила и приготовился к бесплатному развлечению.

— Леди, — Рашид подошел к девушке, старательно делающей вид, что не замечает его, — Я понимаю, что совсем тебе надоел, но несколько минут разговора уже ничего не меняют в сложившейся ситуации.

Предательницы-подруги, мило улыбнувшись, растворились в толпе гостей, оставив ее на растерзание настырного старикашки. И пусть не поют, что он в самом расцвете сил. Он старый! Это раз! Два, он привык к гаремам и полному подчинению женщин. Три, пошел бы он куда-нибудь: чтобы она в чадре ходила и ноги ему мыла? Никогда! Ах, милостивый господин, можно сходить к подруге на чашечку чаю? Очень рада, что нельзя. Нижайше благодарю. Всю жизнь об этом мечтала!

Какая охота? Девушка, за мыслями пропустившая большую часть того, что говорил Рашид, с удивлением посмотрела на него.

Ах, не охота? А что? Блин, оказывается, не хочет ли она сходить на концерт «Демонов»? Дура, конечно хочет! Здесь они не выступают, а билеты на Земле достать практически невозможно. Их еще за год раскупают по бешеной цене. Когда она будет отстаивать очередь? Кто ее отпустил? Плюс тайна порталов, связи и человеческие спецслужбы. А Повелителям лень пошевелиться ради такой малости и устроить фанатам коллективную поездку.

— Но они же поссорились, — робко возразила она, уже представляя, как сообщит подругам сногсшибательную новость.

— Ссора ссорой, но гастроли у них еще ни разу не срывались, — невозмутимо ответил Рашид.

«Неужели нашел подход?» — удивился Вардис, наблюдая, как Ирэн оживленно болтает с бывшим султаном. Ах, как глазки горят! Чем он ее купил? Дэи вэ оглянулся на неподвижного ашурта. Никуда он не денется, а мы быстренько туда и обратно.

— Скучаешь, Светлость?

Вопрос застал Сантилли врасплох, но он нарочито лениво оглядел подошедшую Это снизу вверх и равнодушно отвернулся.

— Вот только меня обманывать не надо, — девушка грациозно опустилась на соседний стул, и демону волей неволей пришлось убрать ноги со стола, — Тебе не все равно.

— И? — герцог повернулся и приподнял бровь.

— Мне всегда нравилось, как ты изящно это делаешь, — принцесса прикоснулась к своему лицу.

Демон вздохнул и снисходительно посмотрел на нее, слегка наклонив голову к плечу. Ты же не за этим пришла, милая.

— Я могу изготовить для тебя снадобье, — спокойно ответила девушка, словно не замечая его пренебрежения, — Сам знаешь, какое.

— Нет, — улыбнулся Сантилли, — не знаю.

Это поморщилась:

— Не притворяйся глупее, чем ты есть на самом деле. У вас скоро концерты, как ты будешь находиться среди людей? И особенно женщин. Женщин, которые тебя желают, ашурт, — она выделила последнее слово.

— И кто это у нас такой заботливый? — нехорошо усмехнулся демон.

— Никто, — принцесса вернула улыбку.

Даже так. Сантилли внимательно вгляделся в нее.

— И откуда такие потрясающие выводы?

— Ты горишь весь нерастраченной энергией, — она помахала рукой перед глазами, — Отсюда и все остальное. Тем более что рядом будет он, — ее губы еле заметно дрогнули.

— Тебя никто со змеей не сравнивал? — обманчиво ласково поинтересовался Санти.

— Не пытайся меня оскорбить, демон, — нежно произнесла принцесса, но ее глаза опасно зазеленели, — Не получится.

«Да, мы поняли, — хмыкнул про себя герцог, — живым уйти не получится, — и пожурил себя, — Как это мы не подумал? Ай, ай, ай!».

— Хорошо, — он поставил локти на стол и положил подбородок на переплетенные пальцы, — Цена.

Вардис за разговором с Найири и Андерсом не заметил, когда подопечный спустился вниз. Наверху ему стало скучно, а внизу играла музыка. В кармане лежала первая порция снадобья. Горькая гадость действительно принесла облегчение, и ашурт решил прогуляться.

— И что здесь забыл…, - Чарскьен, сделав многозначительную паузу, одарил герцога уничижительным взглядом, — многообещающий наследник престола? Замену дружку высматриваешь? Позор дома!

Да-да, этакий патетический штрих, логично завершающий только что сказанное. К слову, ничего нового для себя он не услышал. Не интересно.

Сантилли внимательно рассмотрел брезгливо скривившееся лицо брата и весело поинтересовался:

— К власти рвешься?

В другое время и в другом настроении он постарался бы избежать ссоры, тем более такой шумной, но не сейчас.

— Эти песни девочке своей петь будешь. Или она сейчас мальчик? — Чарскьен глазами нашел Ласайенту, — И с другой девочкой, — и фальшиво посочувствовал, — Изменяет?

— Миледи, — принц поцеловал растерянную Эджен в висок, — Никуда не уходи. Я скоро.

Твоего старшего братика немного побью, чтобы в следующий раз думал, прежде чем оскорблять сестру. Тварь! Совсем ум потерял?

Ссора набрала обороты и вышла на финишную прямую. Вардис свернул к лавирующему между гостями Ласайенте. Этот не будет церемониться. Быть Найири без старшего сына. Повелители тоже, не сговариваясь, направились к братьям. И никто из них не успел.

Сантилли привычно оценил расстановку сил, стрельнув глазами по пришедшим в движение драконам и демонам, и понял, как ему это все надоело. Мышиная возня. Пустые слова. Лживые обещания. Хочет власти — пусть подавится. Пальцы нащупали рукоять родового кинжала.

Зал ахнул и замер. В тишине было слышно, как зазвенел по прозрачному покрытию, распугивая рыбок, украшенный гравировкой металлический зажим. Санти задумчиво разжал кулак, отпуская с вытянутой руки собственные волосы и наблюдая, как они посыпались вниз, тая в воздухе.

Прав был тогда Таамир, это красиво. И горько.

— Чуть не забыл, — герцог стукнул себя по лбу и легко сломал пальцами закаленный в пламени и заклинаниях клинок, — Чести у меня больше нет, но на элементарное «прощайте» право имею, — демон отвесил всем издевательский поклон и нахально поинтересовался у Найири, — Ваше Величество, я ничего не забыл?

Больше нет дома, отца, брата, чтоб его черти в аду сковородкой приложили. Да, и замка тоже нет. Упс, оплошка, не подумал. И дьявол с ним. Шали не даст гарнизон в обиду. Всем пока, всем всего хорошего. Все довольны? Сантилли насмешливо оглядел опешившего брата с головы до ног. Не ожидал? Послал ему на прощание многозначительный воздушный поцелуй и развернулся к выходу.

Ласайента на ходу сбросил руку Вардиса с плеча и спокойно подошел к ашуртам.

— Найири, не возражаешь? — он небрежно помахал рукой между Чарскьеном и собой, — Пара слов на прощание, — дождался, когда король отойдет, повернулся к принцу и вежливо произнес, — Тебе сестра привет передает, — с наслаждением всадив кулак в его живот.

Один удар сердца удовлетворенно наблюдал, как тот, сгибаясь, хватает воздух ртом, и любезно посоветовал:

— Всегда надо быть готовым, — тут же приложив его по шее.

Чарти упал на колени, попытался встать, но встретился с сапогом.

Хорошие сапожки, на заказ сделаны, носок специально окован стальной полоской. Удобно в драке. Йёвалли не спеша обошел хрипящего ашурта, предупредительно распустив крылья и краем плоскости чиркнув по платформе. Это — для непрошенных защитников вроде Найири. Лас улыбнулся ему: нам ведь не нужны лишние жертвы? У нас разговор тет-а-тет. Сугубо личный. Интимный.

Йёвалли присел на корточки, опираясь на крыло, за волосы приподнял голову Чарскьена, внимательно рассмотрев окровавленное лицо. Достаточно или нет? Вроде, да. И без напряжения потянул лежащего навзничь демона вверх, заставляя встать на ноги.

— Жени, хватит или добавить? — он вопросительно обернулся к испуганной бледной демонессе.

Та торопливо закивала головой.

— Она тебя жалеет, — Лас задумчиво оглядел ашурта, — А я бы добавил. За твоего брата. Как думаешь?

Чарскьен с трудом сфокусировал на нем взгляд и попытался замахнуться, но его руку легко перехватили и завернули, разворачивая спиной. Йёвалли выпустил когти и провел ими по шее принца, рисуя кровавые полоски.

— Ае, не надо, — шепотом попросила Эджен, судорожно прижимая ладони к груди, — Пожалуйста.

— Ты слушаешь меня, Высочество? Конечно, слушаешь, — Лас говорил тихо, так, чтобы его слышал только он, — Если ты еще хоть раз дернешься в сторону Санти, я буду иметь тебя как захочу, где захочу и когда захочу. Ты понял меня, принц? Если обидишь сестру — убью. Ничего не обсуждается.

Ласайента брезгливо оттолкнул Чарскьена от себя и уже на ходу вытер руки платком, небрежно перебросив его слуге.

— Миледи, — йёвалли учтиво склонился пред Эджен, — Он больше не будет.

Девушка быстро кивнула и взяла Ласа под руку:

— Папа, мы пойдем, да? — она нервно поправила волосы и быстро покосилась на шатающего брата, вытирающего лицо рукавом.

Найири хмуро качнул головой и махнул рукой стражникам у входа, чтоб помогли сыну. Андерс усмехнулся: плохой знак, сам не подошел. Побрезговал.

Чарскьен медленно оглянулся вокруг себя и не встретил ни одного сочувствующего взгляда. Осуждение. Пренебрежение. Презрение. Отвращение.

— Отец, — он нашел глазами Найири, — И ты это так оставишь?

Король уже повернувшийся, чтобы подняться наверх, оглянулся.

— Нет, как можно? — он огорченно всплеснул руками, — Поймаю и уши надеру, чтоб дурью не маялся. У них гастроли скоро, дом надо достраивать, дел на заводе выше крыши, на северной границе не спокойно, а он решил отпуск взять. Оригинальное решение проблемы, конечно, но меня оно не устраивает.

— Ты ненормальный! — сын вырвался из рук стражников, и сделал нетвердый шаг вперед, чуть не споткнувшись, но один из дэмов успел придержать его.

Гости, начавшие расходиться с места драки, замерли на месте.

— Извини, Найири, — Таамир смерил принца холодным взглядом, под которым тот почувствовал себя букашкой, — ты прекрасный отец, но мальчикам не хватает материнской ласки и внимания. Женился бы ты что ли? — дракон вопросительно повернулся к мрачному королю.

— Надо обсудить, — задумчиво произнес быстро сориентировавшийся в ситуации Андерс и пощелкал Найири по груди, — Пошли, у меня как раз парочка кандидатур на примете имеется, — он подхватил друга под локоть и увлек вверх по лестнице, продолжая расписывать достоинства будущих королев. Вардис быстро переглянулся с Таамиром и прошел следом, а Ин чу не спеша приблизился к принцу.

— Вам помочь, Ваше Высочество? — он заботливо поддержал демона, и тому стало страшно, — Не дергайся, мой маленький друг, — тихо проворковал король, стискивая его локоть железными пальцами, — и тебе не будет больно. Обещаю.

От его улыбки ашурта прошиб холодный пот, он попытался вырваться, но стрельнувшая до самого плеча боль, попросила не делать глупостей и повиноваться. Таамир кивнул Маярту, чтоб тот прикрыл его, открыл портал и вежливо помог демону переступить границу. В следующий миг тот чуть не пропахал носом насыщенно-красный ковер гостиной Ин Чу.

— Произведение искусства мне не испорть, — холодно посоветовал ему дракон, — Сколько тебе лет? — он начал медленно обходить поднимающегося ашурта, заложив руки за спину, — Почти тысяча, если мне память не изменяет? Взрослый сильный мужчина, — дракон усмехнулся и вдруг, шагнув к нему со спины, стиснул в железных объятиях и схватил за волосы, оттянув голову назад, — Сопротивляйся, что же ты? — дракон прижался к его щеке и прошептал, — А ему было шесть лет, и он дрался, как дьявол. Заметь, мальчишка, а не взрослый. Знаешь, что я сделал? — рука Таамира скользнула вниз по груди принца, чтобы перехватить и вывернуть его кисть, — Бросил его в подземелье.

Резкая боль остановила рванувшегося в сторону Чарскьена, заставляя выгнуться дугой, и его начало ощутимо трясти от омерзения и страха перед тем, что сейчас с ним сделают. Неужели отец дал согласие на это? Нет, он ничего не знает! Он бы не допустил такое никогда! Демон забился, пытаясь освободиться, и тут же снова чуть не задохнулся от боли.

— Спокойно, мой маленький друг, спокойно, — сквозь зубы тихо посоветовал Таамир, — я не собираюсь тебя туда садить, если ты меня к этому не вынудишь. А ведь ты меня не вынудишь? Или нет?

Демона передернуло, потому что Ин Чу, грубо притянув его к себе, проникновенно зашептал прямо в ухо:

— Темнота, тишина, сырость, одиночество и крысы. Там есть такой желобок, с которого капает водичка. Кап-кап-кап, — дракон сокрушенно покачал головой, — Сильно действует на нервы. Мальчишка продержался два года. Целых два года, но и после этого пощады не запросил. Просто лег и перестал подниматься, — король сжал челюсти, отгоняя старые воспоминания, — Взрослые ломались через месяц-другой. Сколько продержишься ты, мой маленький друг? Год? Два? Пять? Что ты замер? Тебе нравится? — он провел рукой по груди ашурта, едва сдерживая отвращение, и вдруг резко оттолкнул его и закричал, — Давай, дерись, как твой брат! Дерись, дьявол тебя побери! Какой-то мальчишка два раза отсидел в моем подземелье и не сдался, а ты — сильный закаленный воин, дрожишь, как девка! — Таамир провел по лицу ладонями и добавил уже спокойнее, — Неужели мальчишка сильнее тебя? Я со счета сбился, сколько раз он сбегал. Это же надо иметь столько фантазии! Я понятия не имел, что он сделает в следующий раз. Даже убить попытался, — король удивленно покрутил головой и хмыкнул, — Пришлось освежить детские воспоминания.

Ин Чу неожиданно ударил демона в живот, потом под колени.

— Устал стоять на ногах. Отдохни, — посоветовал он, — Мне как-то это действует на нервную систему: качаешься и качаешься, — он присел за спиной ашурта, потянул его за волосы, выпрямляя, и, положив ладонь на его шею, продолжил, — Когда через два года он рассмеялся мне в лицо — я сдался. И он все-таки сбежал, чертов мальчишка, — дракон недоуменно покрутил головой и неожиданно свистяще прошептал, — А чтобы ты прочувствовал всю ситуацию до конца — эксклюзив. Только для тебя, мой маленький друг.

Таамир неожиданно оттолкнул его, спокойно встал и отошел, вытирая руки платком и временами поглядывая на стоящего на коленях демона.

— Как ощущения? — с любопытством поинтересовался он, — Ничего не понял?

Чарскьен исподлобья смотрел на короля, начавшего снимать выпачканный в крови камзол.

— Ты, мой красавчик, — Таамир расстегнул манжет рубахи и ласково позвал, — Ползи сюда, — он потопал носком ноги по ковру, — но помни, он мне дорог.

Ашурт послушно коснулся руками пола и пополз к нему на четвереньках.

— Нет, — тот небрежно махнул рукой, — так неинтересно. Раздевайся.

Несколько ударов сердца Таамир мрачно смотрел, как демон сдергивает с себя таки и расстегивает рубаху, потом поднял руку:

— Это называется печать послушания, мой маленький друг. Я отзываю ее.

Чарскьен растерянно провел руками по голой груди и похолодел. Что он делает? Боги! Сам!

— Тебе почти тысяча лет, — тихо продолжил дракон, — а мальчишке было намного меньше, и он сопротивлялся. Он сопротивлялся, а ты стоишь на коленях. Он предпочел умереть, чем стать рабом, — Таамир устало усмехнулся, — Ты не знал? Ты даже не пыль у его ног, меньше, чем ничтожество, а смешиваешь его с грязью, чтобы самому выглядеть сильнее и чище. Ты умер тогда, и я не знаю, кто вернулся в твоем теле. Слизняк? Букашка? Убирайся, — король небрежно помахал рукой, — пошел вон. Жаль Чарти. Прекрасный воин, не чета тебе. Передай Найири — я сочувствую его горю. Он поймет.

— Что ты с ним сделал? — с тихой угрозой спросил ашурт, когда переодетый Таамир поднялся на верхнюю площадку.

— Боюсь ящиком «Крови» я не отделаюсь, — дракон сел и утомленно помассажировал глаза, — Наложил Печать послушания и немного погонял по гостиной. Не знаю, что он понял…. Убери от меня руки! — Ин ЧУ похлопал Найири по пальцам, сжавшим камзол, — Новый совсем. Ничего я ему не сделал. Мне же Бет потом… кхм… ладно. Что уставились?

Ашурт медленно сел.

— И на тебя есть управа, — Андерс задумчиво побарабанил пальцами по столу, — Запомним.

— Я тебе башку отверну, — пообещал Таамир, бросив быстрый вороватый взгляд по сторонам, — Только ляпните кому-нибудь.

— Эмоции странно смотрятся на твоей роже, — рядом присел Вардис, — Непривычно. Так что там с Чарти?

— Пока на своей шкуре не почувствуешь — ничего не поймешь, — сердито буркнул Ин Чу, — И я предупредил. Что? — взорвался он под тяжелым взглядом Найири, — Наложил Печать, заставил расстегнуть рубаху, снял Печать, сказал пару слов и отправил домой. Все! Я похож на идиота?

— На покойника, — проворчал ашурт, расслабляясь, — Белый, как утреннее облако.

— А где Рашид? — спохватился Андерс.

Князь хмыкнул:

— Не понять, то ли воркует, то ли соловьем заливается, но девчонка с него глаз не сводит.

— Значит, мозги султана окончательно стекли ниже пояса, — печально посетовал Таамир, — Жаль. Что с влюбленными делать будем? Мирить надо. И где Маярт? Совет, дьявол нас задери, простейшую ситуацию разрешить не можем.

Помяни мага.

— Надо их отправить вместе куда-нибудь, — ийет сел и обвел всех блестящими глазами, — И я знаю, куда.

Глава 4. Аты-баты, демоны!

Элерин осторожно протянула дрожащую от усталости руку и потащила на себя кривое деревце, торчащее из болота.

— Ну, же, — жалобно попросила она. — Ну, что же ты?

Деревце не поддавалось, и тогда девушка удвоила усилия, не сразу обратив внимание, что погружается в жижу.

— Не паниковать, — императрица вцепилась в корявую ветку. — Ну, вылазь же, — она задергала дерево, — Вылазь! Вылазь! Вылазь!

Она плакала, размазывая по лицу грязь рукавом, и тянула, тянула на себя упрямую корягу, не замечая, что подтягивает себя к ней.

— Мне нужна эта палка, — Элерин навалилась на ствол всей тяжестью, пытаясь его сломать, — Ты не понимаешь. Ты уже умерло. А я хочу жить!

Неожиданно опора под ней пропала, и девушка с головой ушла в болотную грязь. Она с трудом помнила, как, плача и отплевываясь, ползком выбралась на тропу, но палку не выпустила. У нее есть палка! Ийет с трудом успокоила дыхание. Она выберется. Она хочет жить. Она должна их увидеть, потому что так надо. Ей еще их детей нянчить. У них должны быть дети.

— Девочка. Они хотели девочку, — бормотала Элерин, с трудом выдергивая ноги из густой жижи. — Она будет королевой. Мы будем пить чай с тортом.

Почему она решила, что они будут пить чай? Санти любит кофе. И Ае любит кофе. А она специально научилась его готовить. Кто-то даже говорил, что получается. Кто? На краю сознания смутно мелькнул образ еще не старого смуглого мужчины и пропал. Не важно. И еще она попросит их научить ее биться на мечах. По-настоящему. Они не смогут ей отказать. Почему? Элерин остановилась и нахмурила брови. Почему не смогут? Потому что она попросит, решила девушка и сделала следующий шаг. Под ногами не оказалось тропы, и она провалилась по пояс.

У них будет прекрасная свадьба, она сама соединит их руки. Они же дождутся, когда она выберется с этого проклятого болота.

— Что вам стоит подождать? — Элерин навалилась на палку, лежащую плашмя. — Я сейчас приду и как напьюсь.

Пить очень хотелось. Потрескавшиеся губы шевелились с трудом, как и мысли, и неуклюжее тело. Как она устала! Бесконечная трясина вытягивала силы, лишая воли и желания жить, но девушка упорно цеплялась за расплывчатые образы двух высоких молодых мужчин. Она выберется и снова увидит их. Придет на их свадьбу. Она удивленно остановилась: а разве мужчины женятся? Конечно, она уверенно тряхнула головой, они же мужчины! Или мужчина выходят замуж? Нет, женятся. Точно.

Палка уперлась во что-то твердое.

— Остров! — обрадовалась Элерин, ощупывая руками небольшой сырой клочок земли.

Она выползла на него, свернулась калачиком и провалилась в сон, крепко прижав палку к груди.

— Что за…, - Андерс откашлялся, — ерунду вы придумали? Нашли чем мальчишек пугать? И чем мотивировать?

Он сердито сдвинул мешающие документы на край своего стола и пошел за бутылкой.

С праздника Повелители попросту сбежали вместе с бывшими профессорами, перебравшись в кабинет Андерса, и сейчас обдумывали то, что предложил Маярту Скребицкий, случайно вспомнивший один давнишний разговор с Сантилли. Они тогда отдыхали на даче Марка, комфортно расположившись во дворе: кедры, ели, тихая музыка, шашлычки под коньячок, и задушевные разговоры.

Ашурт тогда с пренебрежением отозвался о человеческой армии, предложив себя в качестве рядового, чтоб никому скучно не было, и Алексею стало обидно. Полковник попытался доказать обратное, но споткнулся о снисходительный взгляд демона, вальяжно развалившегося в плетеном кресле, и понял, что его элементарно заводят себе на потеху. Если бы не это, человек бы давно все забыл, и сейчас бы они уже сломали головы, придумывая что-нибудь этакое.

— Причина проста: одного за выходку с волосами, — пояснил Духов, машинально провожая Андерса глазами, — второго — за причинение физического ущерба принцу крови, да еще и при свидетелях.

— Что? — Найири наморщил лоб. — Физического ущерба? Марк, у нас за это каждого второго казнить придется!

Таамир хмыкнул:

— Драки не наказуемы, потому как постоянны.

— Силушка молодецкая так и прет, — задумчиво пробормотал физик и оживился. — Тогда за оскорбление.

— Какое? — Андерс поставил на стол вино и четыре фужера, больше в руку не вошло. — Ни одного грубого слова не сказал. Лас законы знает не хуже нас с тобой, — он отправился во второе путешествие к бару.

— А на колени? — спросил Алексей. — На колени-то он его поставил!

— Случайно, — быстро возразил Таамир, коротко глянув на Найири, но тот предпочел его взгляда не замечать.

— И что? — в духе Ласайенты удивился Марк. — Все же видели. Чем не причина? Пойдет?

— Побежит, — буркнул йёвалли, разливая вино.

Свет от магических шаров воспользовался предоставленной ему возможностью и заискрился, красуясь, на хрустальных боках широких бокалов.

— Что ты налил? — возмутился Найири. — По дну размазал. Хозяин.

Андерс разозлился и принес сразу три бутылки, от души грохнув ими об стол, припечатал рядом руки и посмотрел исподлобья на ашурта, невозмутимо начавшего открывать вино.

— Думаю, месяца им хватит, чтобы наладить хоть какой-то контакт, — Алексей наблюдал, как плещется темно-рубиновая жидкость и вспоминал молодость: зеленый молоденький лейтенантик, легкий налет снисходительности начальства, неустроенный быт….

— Им ваша армия на один зуб, — хмыкнул Найири, — после наших-то гарнизонов.

— Не скажи, — усмехнулся Скребицкий, стряхивая воспоминания, — Там такой старшина, мало им не покажется. Одна дисциплина и строевая способны в гроб вогнать.

Ашурт тяжело вздохнул, но Алексей не дал ему возразить:

— Идут-то они рядовыми, а этому деятелю их титулы, происхождение и слава, как красная тряпка для быка. Значение выражения пояснять? И Маярт, огради нас от прессы, я тебя как мага умоляю.

Совет рассмеялся и принялся обсуждать детали.

Огромные окна, в которые заглядывает солнце, наполняя дворец йёвалли светом и воздухом. Тонкие колонны, поддерживающие высокие потолки. Ничего лишнего и вычурного. Бетти эта архитектура нравилась больше всего, заставляя Таамира забавно обижаться.

Ласайента, сбегавший по парадной лестнице, внезапно остановился и оглянулся. Это сейчас все легко и непринужденно, а когда-то эти ступени казались непреодолимыми, заставляя маленькую девочку останавливаться и переводить дыхание. Боги, как давно это было! Если бы не Санти…. Йёвалли тряхнул головой, к дьяволу все, все к дьяволу! Недоразумение…. Надо же, а он и не понял, что это обычное недоразумение: уйти, ничего не объясняя. Зато теперь все стало на свои места, и есть повод для ревности. И какой! Принц горько усмехнулся.

Жени с тетей с утра засели в библиотеке отца: ищут какой-то старинный свиток с заклинаниями, а это надолго. Надо будет в обед заскочить и вытащить оттуда свою принцессу, иначе пустит корни и придется ее выкорчевывать. Ласу стало смешно, когда он представил, как безуспешно выдергивает приросшую к полу девушку, сплошь покрытую зеленеющими веточками и цветочками. И что Анми взбрело в голову? Ладно, сейчас узнает, что там придумали Повелители, и сразу обратно начинать спасательные работы.

Когда он вошел в приемную Совета, там уже собрались все. И что у нас затевается? Для чего понадобилось собирать верхушку общества? Лас кивнул Шали и Рози и подошел к хмурому брату. Лонье жалобно посмотрела на деверя, спрятала глаза и начала поправлять локон в безупречной прическе.

— Шон, что случилось? — тихо спросил встревоженный Лас, но тот только мотнул головой и бросил быстрый взгляд на Сантилли, стоящего у противоположной стены.

Решили добить герцога? Они совсем с ума сошли? Поэтому и Жени отослали, понял Лас, чтобы ничего не испортила. Но тут из зала заседаний вышел Совет в полном составе.

— Принц Ласайента и принц Сантилли, — вперед вышел Рошейн.

Интересно, они долго выбирали черного вестника? И почему их вызывают вместе? Что-то не припоминаются никакие грехи.

— На колени, Ваши Высочества, — приказал дэи вэ, указав на место перед собой.

Собравшиеся зашевелились и зашумели.

— В чем дело? — нахмурил брови Джуни.

Лас пожал плечами и опустился на мозаичный пол, хоть поближе рассмотрим, что там мастера понаделали. Рядом равнодушно замер Сантилли. Непривычно было видеть его без волос: ашурт одновременно выглядел и младше и взрослее. Как он так умудряется делать?

Сзади встали отцы и Маярт. Лас непонимающе оглянулся — головы рубить собрались, что ли?

— За нанесение ущерба психическому здоровью земных гостей (Санти насмешливо фыркнул), за подрыв отношений между двумя мирами (Лас скорбно поднял глаза к потолку)…. Что вы тут паясничаете? — не выдержал Рошейн, — Жены послов до сих пор пьют успокоительное, — он сделал паузу и раздраженно продолжил, — оба принца приговариваются к ста двадцати дням ссылки с лишением способностей и родового оружия. В знак наказания им будут обрезаны волосы ниже плеч. Все.

— Мне побриться? — весело поинтересовался Сантилли, — Что вы мне резать собрались? И потом, я вроде не подпадаю больше под ваше опреде….

— Я тебя не отпускал, — Найири сердито рыкнул, толкнув его пальцами в затылок, — Сиди и не дергайся, ш-шалопай.

Сын с досадой поморщился:

— А я-то, дурак, старался, — и заработал еще один тычок.

Маярт собрал руками кудри герцога и удивился тому, насколько они мягкие и шелковистые. После рудников его волосы больше напоминали жесткую свалявшуюся солому. Маг осторожно потянул их на себя, ускоряя рост, пока они не достигли нужной длины, собрал их в короткий хвост и защелкнул зажим.

Лас с интересом наблюдал за процедурой, но тут его голова дернулась назад, резко исчезла привычная тяжесть волос, так когда-то раздражавшая, и он увидел, как, искрясь, тают в воздухе собственные локоны.

— Я допрыгался? — принц весело обернулся к отцу, убиравшему родовой кинжал в ножны.

— Отпрыгался, — хмыкнул тот, — Снимай таки, перевязь и остальное оружие.

— И куда их? — неожиданно спросил Чарскьен, хмуро наблюдая, как брат отдает Найири оружие.

— А тебе какое дело? — усмехнулся Сантилли, не глядя на него, — Боишься, что нам не хватит?

Чарскьену было муторно, тяжело и жгуче стыдно после вчерашнего. Особенно когда он вспоминал, с какой готовностью ползал перед драконом и как торопливо снимал рубаху, стараясь ему угодить. Если бы тот захотел продолжить…. Боги! Лучше не думать об этом. Ашурт непроизвольно передернул широкими плечами и сжал кулаки, угрюмо посмотрев на невозмутимого Таамира: «Ящерица!». Дракон ответил ему ледяным взглядом: «Жаждешь повторения?».

Принц так и не ложился спать. Какой, к дьяволу сон, когда в ушах, не переставая, звучал вкрадчивый шепот Ин Чу?«…дрался, как дьявол…», «…одиночество и крысы…», «…пощады не просил…», «…предпочел умереть…». Фразы накладывались друг на друга, смешивались образы, то выплывая из тьмы, то исчезая.

А брат…. Чертова ящерица права: он не имел права судить мальчишку, не разобравшись. Он вообще не имел права его судить. И то, что сейчас он принимает наказание — его вина. Сделать шаг, встать рядом с ним… и стать посмешищем, потому что реакцию отца даже просчитывать не надо.

Кто же ему тогда все рассказал про Тилли? В красочных подробностях. Чарскьен напрягал память, но так и не смог этого вспомнить, как ни старался. Все в тумане. Первые дни после возвращения вообще прошли, как во сне. А потом он уже не смог остановиться — черный гнев захлестнул с его головой. Стычка с драконом произвела эффект бочки с холодной водой, и он очнулся, чтобы сейчас бессильно сжимать кулаки и смотреть на брата, по его вине стоящего на коленях.

— В земной стройбат, — ответил Найири, принимая от младшего сына лук.

Старший не понял и озадачился:

— Это что?

Ласайента замер, нахмурив брови. Алексею даже показалось, что он слышит, как щелкают многочисленные реле в мозгу принца в поисках нужной информации, которая, если судить по взлетевшим бровям, уже найдена. Сантилли, задумчиво рассматривающий пол, шевельнул губами и поднял глаза на отца. Им понадобилось всего несколько секунд, чтобы вспомнить и проникнуться ситуацией.

— Куда?! Умнее ничего не могли придумать. Ножку тянуть четыре месяца, — герцог презрительно фыркнул и развел руки в стороны. — Я похож на балерину?

— Траншеи рыть? — возмутился принц и вспомнил выражение Алексея. — От забора до обеда. Высший идиотизм!

Такой дружной реакции Совет не ожидал, но остался доволен.

— А почему сразу не в нижний мир? — ядовито поинтересовался у отца Сантилли, снимая таки. — Трофеев бы насобирали.

Лас скривился и передернул плечами:

— Действительно, и время бы с пользой провели, а не как…, - он успел вовремя себя остановить и торопливо добавил, — Весь срок паинькой буду.

Марку сразу пришла на ум фраза «Век свободы не видать». Они с Алексеем переглянулись, еле сдерживая улыбки.

— Ваша идея? — недобро прищуря глаза, спросил Сантилли, сразу вычислив главных генераторов идеи.

Конечно, их, вон какие рожи, довольные и хитрые, так и лоснятся от удовольствия.

— Неужели мстить будешь? — весело поинтересовался Скребицкий, всплеснув руками.

Герцог ласково улыбнулся полковнику: сочтемся, дорогой, не век же мы там куковать будем.

— Вы где его откопали? — он вздернул бровь. — Их же, по-моему, упразднили давно.

— Специально для таких лоботрясов, как вы, реанимировали, — охотно пояснил Алексей, — единственный в своем роде.

— Трудотерапия еще никому не повредила, — присоединился к другу Марк. — Свежий воздух, трехразовое питание, физические нагрузки, строгая дисциплина и суровый быт воодушевляют на подвиги во имя Родины.

— Соловей, — буркнул герцог, принимая от отца собственную куртку и придирчиво рассматривая ее, — Значит все это счастье где-то у дьяволиной матери в какой-нибудь дыре с минимумом удобств.

Скребицкий хмыкнул и подтвердил его догадку:

— Подшаманили заброшенную базу и теперь радуются жизни.

Ласайента повертел рукой, рассматривая браслет, блокирующий способности и возмутился:

— А почему обычная железка? Я принц крови или нет? Можно было сделать узорчик или пару-тройку камешков накидать?

— В следующий раз учтем, — посулил ему Найири, — Топай, говорун.

— А если я сдохну в этом стройбате и не доживу до следующего раза? — ворчал принц, беря рюкзак и куртку у отца. — А конфеты положили?

— Лучше гранату, — усмехнулся герцог, взвешивая на руке свою сумку, — или две. Алексей, а столовка там нормальная?

«Курорт, — сделал вывод Сантилли, входя в салон почтового самолета, переделанного из пассажирского. — Даже есть куда пристроиться, а могли бы и заставить стоять».

Свободного места у иллюминатора хватило как раз на то, чтобы сесть, тесно прижавшись друг к другу. Не иначе, как специально старались, забивая все пространство посылками, ящиками и мешками. Принц по возможности вжался в стену, ашурт — отодвинулся. Класс! Ничего, через четыре месяца свидимся. Шутники-покойники. Ясно, как утро, что ничего он им не сделает, но мысли надо было чем-то занять, и герцог принялся обдумывать различные планы мести, один другого замысловатее, как раз на два часа полета хватит.

Лас сразу достал из рюкзака планшет. Как он ему обрадовался, когда раскопал среди вещей, словами не описать. Как ребенок. Сантилли вздохнул. Спасибо за то, что оставили, как и телефоны. Уже дышать можно. Переживем. «И вернемся», — грозно посулил он.

Со стороны принца раздался первый взрыв. Боги, он сотрет у него эту идиотскую игру! За три часа пути к местному небольшому аэропорту эта музыка сидела у ашурта не только в печенках. Единственное, что он смог добиться, так это то, что звук стал тише. Дурнее ничего скачать не мог? Герцог стиснул челюсти и покосился на экран, решив, что сегодня ночью и удалит ее к чертовой матери. И в это время раздался звонок.

— Привет, пешеход.

У Сантилли перехватило дыхание и чуть не остановилось сердце, и он не сразу смог ответить. Пришлось откашляться и отдышаться.

— Привет, — хрипло произнес он.

— Ты извини, что так, — Чарти замешкался. — Надо было разобраться. Понимаешь, как наваждение какое-то…. Я оправдываю себя, как…. Извини, я скотина и вообще….

— Я рад, что ты позвонил, — Санти откинул голову на мешки. — Ты даже не представляешь, как я рад, — он улыбнулся и облегченно закрыл глаза.

Рядом раздался очередной взрыв и звук, похожий на демонический смех в земных мультиках.

— Что это? — не понял Чарти.

— Идиотская игрушка, — герцог с удовольствием понаблюдал, как принц сжимает от досады губы, — надо поймать все шарики. Не поймаешь — они падают в унитаз.

— Это не унитаз, — пробурчал Лас себе под нос и промахнулся. — Дьявол.

На душе герцога было, как в весеннем саду: все распускалось, цвело, пело. Они болтали ни о чем, вспоминали детские выходки Сантилли, смеялись и перешучивались. Не было ссоры. Не было! Герцог все эти годы ждал. Ждал и надеялся. И дождался.

— Ты прости, что я тебя тогда потрепал, — повинился он. — Только не заводи песню, что так тебе и надо. Обижусь.

Лас запоздало начал догадываться, с кем так весело разговаривает ашурт. Он недоверчиво глянул в его сторону, чем не замедлила воспользоваться длинная вереница разноцветных шариков, под веселую мелодию скатившись в дыру между щелкнувших челюстей, музыка проквакала, и на экране заплясала надпись «У вас осталось пятнадцать жизней».

— Высочество снова упал, — весело констатировал Сантилли.

Судя по последовавшим объяснениям, на том конце его не поняли. Лас сердито пошевелил губами и мстительно запустил игру сначала. Но очень скоро снова начал промахиваться, поневоле прислушиваясь к разговору.

Очень оригинальное объяснение слова «фильм». Это к вопросу «что такое стройбат и с чем его едят?». Санти не стал пугать брата и посоветовал посмотреть что-нибудь про армию вообще. Принц фыркнул, ага, ага, оживший рассказ, да, конечно. О, додумался, наконец, вспомнить про спектакль, а то в такие дебри залез, что сам запутался.

И все-таки хорошо, что они помирились.

Демоны с сомнением оглядели помещение.

— Потянет, — Сантилли поморщился. — Не балуют их вентиляцией.

Казарма представляла собой двухэтажное старое кирпичное здание, наскоро приведенное в порядок. Никаких отдельных номеров с удобствами, но чисто, а вот деревянные двухъярусные койки заставили призадуматься, куда он будет втискивать свои два пятнадцать. Ноги в проход высовывать?

Ну, Алексей, ну, удружил! Вот это я тебе точно припомню, сердито подумал ашурт, окидывая большую комнату быстрым взглядом: два ряда спальных мест с тумбочками, между ними — широкий проход с тремя столами. Пластиковые окна без штор не иначе как новые, потому что все остальное, по виду, чудом сохранилось еще с доледникового периода, чтобы с честью принять чем-то проштрафившихся людей.

— Ваши койки в углу, — худосочный молоденький дежурный с уважением измерил новеньких взглядом и кивнул вглубь помещения. — Сами разберетесь кто где. Сейчас ужин кончится и строевая на плацу, — и пояснил. — Смотр скоро. Потом вечерняя проверка.

Да, всю жизнь мечтали ножку тянуть, с досадой подумал Лас. И ужин уже был, а они с утра не ели. Замечательно. Не могли заботливые папочки сунуть по сухарю на дорожку. И форма эта дурацкая как мешок висит.

Дежурный оказался говорливым и любопытным, и пока прибывшие шли к «месту ночевки» вертелся вокруг них, выясняя причину их понижения.

— Вроде бы вы крепкие ребята, — солдатик на глаз прикинул объем бицепсов ашурта и несколько приуныл. — Вам бы в десантуру.

Ага, хмыкнул про себя Лас, первый же прыжок и парашют порвется под тяжестью герцога. Объясняй потом, почему жив остался, а не размазался по травке неровным слоем.

Сантилли боковым зрением следил, как старшина важно шествует вдоль шеренги солдат, выстроившихся на плацу, и придирчиво осматривал каждого, как будто парад принимал, но до графа Лангера ему было, как отсюда и до Луны, то есть недосягаемо. И дело даже не в росте и уж, конечно, не во внешности: человек был маленьким, как раз по грудь принцу, но крепким мужчиной сорока с чем-то лет с густыми усами, близко посаженными свинячьими глазками и соответствующим выражением лица. Ашурту, правда, пришло в голову несколько другое слово, но это суть дела не меняло — старшина ему определенно не понравился.

— Почему воротничок не застегнут? — гаркнул тот, задрав голову и придерживая съехавшую на затылок фуражку.

А отойти ума не хватает? Обязательно надо слюной рубаху, sorry, гимнастерку окроплять?

— Не сходится, — огрызнулся йёвалли и насмешливо скосил глаза вниз.

Еще перед муравьями он на вытяжку не стоял. Пусть спасибо скажет, что вообще ответил.

Старшина начал багроветь. Сейчас понесется, тоскливо подумал герцог, мысленно вздохнул и стал рассматривать вечернее небо.

— Товарищ старшина, — с угрозой проговорил тот. — Ты понял? Товарищ старшина!

В гробу они видели таких товарищей. Ашурт прикинул расстояние до высоченного забора, долетит или нет? Далековато. Придется искать другой способ. Хотя, если раскрутить, как следует….

— А я — Ваше Высочество, — доверительно сообщил принц. — И на Вы, пожалуйста.

Сантилли начал бояться, что человека хватит удар, но обошлось. Тот похватал ртом воздух и прохрипел:

— Тридцать отжиманий, Ваше Высочество, — и ядовито добавил, — пожалуйста.

Ого, получил инструкции от начальства?

— А плац чистый? — Лас с сомнением оглядел свободное пространство на поиск мусора.

Старшина желчно отозвался:

— Можно языком облизать, если что.

И, конечно, у принца не задержалось вежливое:

— И вам будет удобно его лизать?

Мужчина, заложив руки за спину, быстрым шагом пробежался вдоль строя, гася смешки и зло оглядывая молодых парней, но так и не нашелся, что ответить. Вывод? Ждем гадостей и готовимся. Сто двадцать дней. Сантилли мысленно застонал. Лас не даст соскучиться.

— Шутник, да? Шутник? — вернувшийся человек попрыгал перед йёвалли, как бойцовый петушок. — Я отучу тебя шутить, — он погрозил пальцем перед носом Ласайенты. — На пол! Живо!

— Я и так на полу! — очень натурально удивился тот.

О да, теперь мы будем изображать простоту.

— Сорок отжиманий, — закричал старшина, наскакивая на демона и брызгая слюной. — Живо мне!

— Мешаете, — равнодушно ответил тот, — но могу и на Вас опереться.

Мужчина сделал шаг в сторону и широко повел рукой:

— Прошу, Ваше Высочество.

После первого же десятка стало ясно, что мальчик не просто так накачал себе мускулатуру. Сантилли стало интересно, когда у него кончится терпение. Обычно это происходило после первых двух десятков, но сегодня Лас превзошел самого себя, без выкрутасов доведя дело до конца и двинувшись дальше, не иначе, как задумавшись. Осталось выяснить, о чем.

— Пятьдесят, — герцог спокойно посмотрел на злого старшину.

Конечно, не получилось уесть высокомерного молокососа, и сейчас было слышно, как уже гремят в голове шарики-мысли, придумывая очередное пакостное задание.

«Чистить Высочеству туалеты, — мысленно вздохнул герцог. — Когда-то надо начинать».

Лас отряхнул руки и вопросительно поглядел на человека. Пока один — ноль.

— Проваливай с верхней койки, — тихо попросил Сантилли. — Как я тебя оттуда сдергивать буду?

— Не сдергивай, — Ласайента легко взобрался наверх. — Как-то же я обходился все это время без дружеской поддержки, — и отвернулся к стене.

Сантилли растерялся: с ним, что, совсем никого не было? Один? А приступы?

— Ласти.

Но йёвалли натянул одеяло на голову, не желая общаться. Нет, ерунда, успокоил себя ашурт, а Эджен? Они же всегда были вместе. На сестру он не злился, ну, если только чуть-чуть. Если бы Лас не захотел, ничего бы у них не было. К черту все эти мысли! К черту! Сантилли тряхнул головой и завозился, устраиваясь на постели. Зря он переживал, кроватки подошли, как родные. Их ждали, готовились, подбирая одежду и мебель по росту. И часть. Он хмыкнул: интересно, а душевного дядьку-старшину долго искали? Или специально вырастили?

Чарти будто случайно обмолвился, что все не просто так. Но это сразу было понятно — их пытаются помирить. Оригинальный, конечно способ, забавный, но у кого на что фантазии хватило. Он на их месте отправил бы их в нижний мир. Мигом бы решили все проблемы. Решили не рисковать? Потихоньку, полегоньку?

Что там говорил Таамир во время очередного визита? Начать с чистого листа? И все забыть?

— Конечно, — усмехнулся тогда Сантилли, — изящно выбросить и не возвращаться к этому никогда.

— Не надо ничего выбрасывать, — поморщившись, возразил дракон, — Закрой старую написанную книгу и отставь ее в сторону. Возьми новую и продолжи писать дальше. Черт с ней с любовью, но дружбу зачем рушить?

Так тяжело, ашурт постарался подавить вздох, чертовы воспоминания. Зачем он тогда потащился в их дом? Ничего бы не увидел и не начал бы пить. Но вино не спасло, только хуже стало. И самое смешное — сам толкнул их друг к другу. Что ему тогда стоило сдержаться и не ляпнуть про поцелуи? И ничего бы у них не было. Таамир прав — ревность. Но у него — опыт, а мы — начинающие. Зато как начинающие: с размахом! Герцог сердито завернулся в одеяло и уткнулся носом в стену.

Он зашел в дом со стороны леса, прошел через гостиную и услышал веселые голоса на террасе.

— Ты неправильно делаешь пиццу.

— Я знаю, как делать пиццу! Не лезь ко мне. Кыш, кыш, д-демон. Убирай свой сыр!

Послышался смех и восклицания по-испански: сестра ругала Ласа, не желавшего уступать. Что-то с грохотом упало и покатилось по полу, но явно не сыр.

— И вообще это итальянское национальное блюдо. Что ты о нем можешь знать, женщина?

— От женщины и слышу.

— Докажи!

Санти сделал еще пару шагов и смог, наконец, увидеть собеседников в дверном проеме, сам оставаясь в тени гостиной. Жени взвизгнула, когда Лас, схватив ее за талию, посадил на стол, припечатав руки с ее боков, чтоб не сбежала. Потом отступил назад, заложил ногу за ногу и, опираясь на стол руками и хитро улыбаясь, стал ждать ответа.

— Это же очевидно! — попробовала отвертеться девушка, неопределенно проведя по воздуху руками.

Сантилли беззвучно хмыкнул, не умеют женщины обрисовывать фигуру мужчины, фантазии не хватает, и только тут заметил, что сестра одета только в футболку друга.

Принц вдруг потянулся к ней, провел полуоткрытыми губами по ее лицу и нежно поцеловал, заставив герцога похолодеть и замереть от неожиданности.

— Это не доказательство, — улыбнулась Эджен, болтая обнаженными ногами.

— Соблазняешь? — тихо спросил Лас, целуя ее снова.

Герцог развернулся, чтобы уйти. Здесь он был лишним. Его любовь с его сестрой. Он сам толкнул их друг другу. Сам. Элерин принц целовал не так, горько подумал ашурт. Детский поцелуй. Почему он взбесился? Вот уж чего он не ожидал от себя, так это того, что будет так бешено ревновать.

— Ты все еще любишь его? — догнал уходящего демона вопрос Жени.

Сантилли невольно остановился и затаил дыхание.

— Больше жизни, милая, — помедлив, ответил Лас, и у герцога потемнело в глазах, но он ушел тогда, потому что ему нечего было сказать им. Совершенно.

И только сейчас до него дошло. «Больше жизни». Ласти любит, но простить не может, потому что предательство не прощают. Слишком глубокая рана, а герцог прошелся по ней острым ножом. Добил. А сейчас хочет понимания.

— Я это есть не буду, — Лас отодвинул от себя тарелку с кашей.

— Не дури, — Сантилли стрельнул глазами на сделавшего стойку старшину, — Мы и хуже пробовали. Всего-то четыре месяца потерпеть.

— Да ладно, — принц поморщился, но взялся за ложку, — Сто девятнадцать дней.

Ашурт возразил:

— Вчера не в счет.

— Разносолами не балуют, Ваше Высочество? — ласково поинтересовался старшина, опираясь на стол, — Твой дружок вон хавает и не жалуется.

— Его дружок, — холодно произнес Сантилли, — Имеет титул наследного принца и обращаться к нему даже за глаза надо соответственно, товарищ старшина.

И про себя добавил: «Букашкой ты был букашкой и останешься, как бы не пыжился». Человек понял красноречивый взгляд демона, не нашелся, что ответить и отошел с независимым видом. Разозлился еще больше, но это его проблемы, а остальное мы переживем.

Лас позавидовал герцогу, умеет он одной фразой и взглядом поставить на место заносчивого выскочку. Попросить дать несколько уроков? Йёвалли глянул на ашурта, невозмутимо занявшегося завтраком. Нет, перебьюсь.

Нудные дни: дурацкая зубрежка устава, дурацкие строевые подготовки, дурацкие воротнички, дурацкая форма, дурацкое строительство чего там для кого-то там. Йёвалли стал раздражительным и не сдержанным на язык. И через неделю у Сантилли лопнуло терпение.

— Пошли, — он дернул за гимнастерку Ласайенту, кончившего наводить порядок в тумбочке.

— На любовь потянуло? — удивился тот. — Быстро ты.

Герцог обхватил принца за талию, выбросил в широкий проход между рядами коек и не спеша вышел следом. Первый раунд прошел вничью и противники остановились перевести дух, зло буравя друг друга глазами.

— Я тебе сейчас такую любовь покажу, мальчишка, — сквозь зубы произнес ашурт.

— О, весь горю от нетерпения! — закокетничал, кривляясь, Лас.

— И что тут у нас? — довольный старшина прошелся по казарме, по привычке заложив руки за спину, — Драка!

Солдаты нехотя поднялись, но он не обратил на них внимания, и те расслабились, возвращаясь к своим делам.

— Разминка, — холодно бросил ашурт и в упор посмотрел на принца.

— А почему здесь? — ласково поинтересовался человек, с преувеличенным интересом переводя взгляд с одного демона на другого.

— Спортзал закрыт, — неожиданно спокойно пояснил йёвалли, одергивая гимнастерку, — Мы продолжим?

— На плацу, — раздался от входной двери спокойный голос капитана Бобровского.

Солдаты сразу вскочили и вытянулись, кто где стоял и кто в чем был. Дурацкая дисциплина, усмехнулся ашурт. А если бы я в это время одевался? Воин в трусах и в наполовину одетых штанах смотрелся бы очень… хм… забавно.

— Что смешного, Ваше Высочество? — желчно вскинулся старшина, буравя его злым взглядом.

— Вам не понять, — невозмутимо ответил герцог.

— Мозгов не хватит? — с интересом спросил капитан, подходя к демону, и махнул рукой солдатам «вольно».

Тебя-то за что сюда сослали, родной ты мой? За излишний ум? А ты умный, видно сразу. Неумение выполнять глупые приказы? А ведь я бы взял тебя, пожалуй, к себе, неожиданно понял ашурт, нравишься ты мне. И Алексею ты тоже, наверняка, понравишься. Чем-то вы с ним похожи. И возраст подходящий: даже сорока еще нет. Черт, подкинуть Скребицкому идею?

— Мозгов хватит, господин капитан, — усмехнулся ашурт, — Но понятия об армии и дисциплине в частности у нас несколько различаются.

— Что может знать Ваше Высочество о службе? — деланно удивился старшина, всплеснув руками.

И ведь не боится влезать в разговор. Или человек здесь недавно или крупно проштрафился. Дьявол, и у Ласти способности заблокированы.

— Неужели служили? — поинтересовался капитан, игнорируя старшину.

Герцог кивнул.

— И в каком звании?

А вот не надо так иронично. Не надо.

— Главнокомандующий войск дома Ашурт во время войны, — спокойно ответил Сантилли, с удовольствием наблюдая, как вытягивается лицо старшины.

— А сейчас? — не удержался тот от желчной шпильки, — Уволили в запас за провал операции.

— Жалоб со стороны противника не было, — огрызнулся демон, которому разговор резко надоел, — Нет войны — нет армии.

— Действительно, разные понятия, — капитан прошелся вдоль коек, — Не хотите зайти завтра в штаб?

— Не хочу, — отрезал герцог, — Потому что тогда я не отделаюсь ссылкой в захолустную дыру.

Человек почесал бровь, поправил фуражку, пробормотал «понятно» и направился к выходу.

— А разминка? — окликнул его йёвалли.

Бобровский, не оборачиваясь, махнул рукой в сторону окна и вышел. Герцог вопросительно посмотрел на старшину.

— Значит, захолустная дыра, — зловеще произнес тот.

Ашурт бы еще добавил сюда зубовный скрежет, очень было бы в тему.

— Даже не начинайте, — усмехнулся он, — Когда-нибудь у меня лопнет терпение и у этих солдат появится новый старшина. Может быть, даже спасибо скажут.

— Угрожаешь, Ваше Высочество?

— Вы знаете ответ, — Сантилли небрежно отодвинул человека с дороги, — Лас, пошли, допрыгаем.

Солдаты с восхищением и завистью следили за тренировкой, высыпав из казармы, старшина — зло исподлобья с крыльца, остальные — из кабинета Бобровского.

— Что надо было сделать, чтобы главнокомандующего и принца отправили рядовым на исправительные работы сюда? — задумчиво спросил капитан у лейтенанта, с интересом наблюдающего за демонами. — Ты посмотри, как движется? Невероятно. С его-то весом и такая пластика!

— Танцор, — ответил собеседник. — Это не поединок, а какие-то танцы под луной. Он что, во все стороны гнется? Может, по морде кому-нибудь заехал, а Стас?

— Пойди и спроси, — хмыкнул капитан. — Вдруг снизойдет до ответа. Нормально он дерется, что ты говоришь?

— Я про блондина, — пояснил лейтенант. — Балет на плацу. Всю жизнь мечтал посмотреть.

— Не хотел бы я встретиться с этой балериной, — пробормотал Бобровский, отходя от окна.

— Теряем форму, — подвел итог герцог. — Ты совсем все забросил?

Но Лас, молча, ушел, на ходу подхватив сброшенную на скамейку гимнастерку.

В казарме их засыпали вопросами, но герцог ответил только на один:

— Айкидо, — игнорируя остальные.

Они так и не сблизились ни с кем за это время, предпочитая держаться особняком. А зачем? Ведем себя тихо-мирно, никого не задираем, в чужие дела нос не суем, и хотим, чтобы и нас не трогали. Люди поворчали, но разошлись. С этого дня возобновились когда-то обязательные утренние и вечерние тренировки. Лас по-прежнему не разговаривал, предпочитая отделываться короткими фразами, понемногу хамил старшине, доводя его до состояния кипящей закрытой кастрюли, но выполняя все приказания. В принципе, придраться было не к чему, но очень хотелось. И не только старшине.

Вот, например, был в части такой актовый зал, на двери которого висела табличка «Красный уголок». Почему именно так, никто объяснить не смог. Сцена, небольшой зрительный зал, баррикады стульев у стен и старенькое пианино в углу, которое им приказали убрать на склад. Конечно, кто-то из солдат не удержался и потыкал клавиши, отозвавшиеся вполне приличным звуком.

Но инструмент был безумно расстроен, другого слова ашурт подобрать не сумел, и жаждал умелых рук, благо все необходимое, как ни странно, здесь обнаружилось. И, вместо того, чтобы отправить старичка на пенсию, демоны, не сговариваясь, взялись за настройку, предварительно отправив ходока к капитану.

Это был первый и последний раз, когда Лас что-то здесь играл. На просьбу «сбацать для души», он изобразил бодренькую ударную игру, в которой Сантилли с трудом узнал популярную народную песню, которую частенько напевал лейтенант. Если не заморачиваться на выражение лица капитана, то тот — тоже.

Все это время демоны вместе со всеми работали на строительстве какого-то завода в качестве «принеси-подай-убери». Это называлось очень емким именем «трудотерапия», которое подразумевало под собой лечение разом от всех социальных недугов. Трудом. Поэтому они интенсивно лечились целыми днями с перерывом на обед, зубря по вторникам и четвергам идиотский человеческий устав вместо заслуженного вечернего отдыха. Пока отдыхало натруженное за день тело, серое вещество накачивало собственную мускулатуру. Видимо, мозгам тоже необходима трудотерапия для улучшения работы извилин.

Сантилли нес в мешке мусор вниз по лестнице, когда навстречу ему попалась высокая комиссия по проверке строительства. Ашурт равнодушно посторонился, пропуская людей, и только сделал шаг, как его окликнули:

— Марков? Сан?

Герцог оглянулся: сверху спускался сорокалетний полноватый мужчина в рабочей куртке поверх дорогого костюма и в обязательной, но неуместно смотрящейся на нем желтой каске. Он пристально вглядывался в демона, недоверчиво щуря глаза.

Санти не сразу, но узнал бывшего соседа по общежитию. Влад, кажется. Надо же, какие мы стали важные, усмехнулся он, брюшко отпустили, а мы тут чернорабочими подрабатываем за тарелку перловки.

— Мир тесен («А зря», — поморщился про себя герцог). Какими судьбами здесь? — удивился мужчина, но руки не подал, побрезговал.

Ну и мы не гордые.

— Для разнообразия, — обаятельно улыбнулся демон, поправляя на плече мешок. — Скучно стало.

— Не изменился, — Влад окинул его завистливым взглядом.

— Ты тоже, — не остался в долгу ашурт. — Каким был, таким и остался, — а про себя добавил «козлом».

— Скажешь, — поморщился человек. — Лысиной вот обзавелся, — он постучал по каске.

«Парик купи, — хотел посоветовать герцог. — Поверх кепки», — но сдержался. Он не стал дожидаться, пока Влад созреет до воспоминаний или захочет поделиться наболевшим.

— Извини, — демон похлопал по мешку, — дела. И тебя труба зовет, — он кивнул головой вверх по лестнице, обозначая направление, и, не прощаясь, легко сбежал вниз, пока тот не понял, на сколько не изменился за эти годы бывший сосед по студенческому общежитию.

Мужчина еще немного потоптался на месте, неопределенно крутя головой, но тут его окликнули, он махнул рукой и начал не спеша подниматься.

«Поговорили, — хмыкнул Сантилли. — Надо будет поспрашивать, кем он стал». А с другой стороны, надо ему это? Нет, пришел к выводу ашурт и выбросил случайную встречу из головы.

Сегодня йёвалли ушел на крыльцо — из казармы его дружно выгнали, не только ашурта достала его бесконечная игра. На просьбы выключить звук, Лас не реагировал, наушников у него не было, и у солдат иссякло терпение.

Санти опустился рядом с ним на ступени, но принц сразу поставил игру на паузу и поднялся.

— Ласти, поговори со мной, — тихо попросил его герцог.

Конечно, ответа не будет. Сколько он игнорировал отца? А сколько будет избегать его? Всю жизнь? Сантилли опустил лицо в ладони и бездумно замер.

— Вы поссорились?

А вот тебя мне только и не хватало, раздражено подумал демон, с твоим участием и жалостью! Он встал и ушел в темноту, оставив капитана размышлять в одиночестве. А ведь у него нет жены, бросила? У людей это сплошь и рядом: женятся, чтобы через год развестись. Все в порядке вещей. Была любовь — через месяц кончилась. Нормально. А у них с Ласти? Не так? Не так, усмехнулся герцог. Любовь есть — нет понимания. Он расправил крылья и, коротко разбежавшись, взлетел.

— Вот черт! — капитан ошеломленно привстал, не замечая упавшей фуражки, — Вот черт!

Его мертвые петли видело не только начальство — казарма встретила демона потрясенным молчанием и круглыми глазами. Да, усмехнулся про себя герцог, не только Ласти способен на глупости. Мы тоже не лыком шиты, как говорит Марк. Завтра вызовут и погладят против шерсти. Думать будет головой в следующий раз. Но за территорию части не вылетал? Не вылетал. Поэтому о самоволке речи быть не может. Выкручусь, махнул рукой ашурт и завалился спать.

К начальству его не вызвали, как ни странно, и герцог рискнул на второй полет. Неужели выдержит и не присоединится? Ну, малыш, ну же, разомнем крылышки! Вот дьявол, чуть не подрезал! Как я тебя прозевал. Зараза! Получай!

— Небесная феерия, мать честная, — лейтенант еле успел поймать фуражку, — С ума можно сойти! Разобьется!

Но йёвалли вышел из пике у самой земли, едва не задев ее крылом. Тут сверху в него врезался ашурт, и они покатились по земле.

— Ты совсем разум потерял? — закричал на него Сантилли. — Жить надоело?

Ответить, если и собирался, Ласайента не успел — к ним уже подбежали люди.

— Так, — капитан перевел дух и вытер вспотевший лоб и поправил фуражку. — Меня это достало.

Принц вскинулся, но возмутиться ему не дали.

— В кочегарку обоих. На ночь. Печки топить, — приказал человек. — Пусть остынут.

Ночи были уже прохладные, и начальство открыло отопительный сезон немного раньше времени. Кочегарка была допотопная, на угле, а кочегары еще не доехали. Сантилли припечатал принца тяжелым взглядом. Не намахался за день лопатой, кирпичей не натаскался? За ночь как раз отдохнешь. Осталось побывать на губе, и можно считать, что жизнь удалась.

— Осталось два месяца, — Найири оторвал задумчивый взгляд от окна и повернулся к сидящему в кресле Алексею, — Что там?

— Сначала деды попытались их запрячь, но вышло наоборот: пришлось самим носки стирать, а твой еще и советы давал, — весело хмыкнул полковник, рассматривая анимированную заставку на компьютере короля: вороной жеребец, летящий во весь опор по ромашковому полю.

Найири непонимающе взглянул на Скребицкого, но тот ничего не заметил и, оторвавшись от экрана, вздохнул и продолжил:

— Станислав говорит, грызутся постоянно, драки маскируют под тренировки. На прошлой неделе сцепились прямо в воздухе. Младший хамит и дерзит. Вчера на губе отсидели. Из нарядов не вылазят.

— Каких? — нахмурил брови ашурт, представив сына почему-то в женском платье и сбруе, сидящим на огромных пухлых губах посреди крепостного двора.

— Вне очереди, — непонимающе посмотрел на него Скребицкий и спохватился. — Это наказание такое.

У Найири поползли вверх брови и вытянулось лицо.

— Черт знает, что у вас творится, — проворчал он после объяснения, — Не армия, а сумасшедший дом.

Капитан хмуро наблюдал, как старшина гоняет по плацу демонов. Уже два часа, между прочим. Скоро обед, а он и не собирается заканчивать. Пора вмешаться, пока у принцев не показали свой королевский характер. И надо еще раз серьезно переговорить с этим деятелем: перебарщивает он и довольно сильно. С таким отношением к солдатам они добьются прямо противоположных результатов.

— На ле-ево! — бодро скомандовал старшина, — Тянем носочек, тянем. Рядовой Ваше Высочество Дэ Гра, плохо стараемся. Где огонек задора? На пра-аво!

Сейчас я тебе устрою огонек задора! Если бы у герцога после двух месяцев открытых насмешек и оскорблений осталось терпение, оно бы с треском лопнуло по швам. Видят боги, он старался быть паинькой!

— Сам тяни, — ашурт развернулся четко по команде и пошел в сторону казармы.

— А ну, стоять! — побагровел человек, — Стоять, я сказал!

Он догнал демона и заскакал перед ним, как петушок перед курочкой. Санти не был бы собой, если бы не сообщил ему об этом, посоветовав воткнуть в одно место три пера для полного сходства. Жаль, что петушков не хватает удар, чему герцог был бы очень рад. Это он тоже озвучил и послал старшину полоть так любимые им грядки, выбрав маршрут позаковыристей. Наверно, именно это человека и смутило, потому что он никуда не пошел.

— Не нравится? — удивился Сантилли и снисходительно посоветовал, — А там такие доярочки, пальчики оближешь. Выбери себе мясистее и поимей от души. Сразу добрее станешь. Гарантирую.

Все знали, что жена от старшины сбежала, не выдержав супружеской жизни, через пять лет после свадьбы, не взяв ничего, кроме паспорта и детей.

— За оскорбление старшего по званию….

— Докажи, — усмехнулся герцог, прикидывая расстояние до приближающегося начальства и его скорость. — Ласти, я его оскорбил?

Йёвалли мотнул головой:

— Правдой оскорбить нельзя. Можно обидеться, но это не наказуемо.

— Ты, мразь королевская, — зашипел человек, — будешь делать то, что я тебе сказал. Ты понял?

— Тебя послали? — равнодушно поинтересовался ашурт, огибая его. — Иди.

Ласайента прекрасно знал этот тон: сейчас этот дурак еще что-нибудь ляпнет, и Сантилли его убьет.

Как ни торопился капитан — он все-таки не успел.

— Я сказал — на плац! — заорал старшина и сжал кулаки, с ненавистью глядя демону в спину. — Если я прикажу, на колени встанешь и землю жрать будешь, понял, мразь?

Герцог остановился и медленно обернулся, и Лас, уже шагнувший за ним, замешкался, не зная, что делать: останавливать рассвирепевшего друга или нет? Человека не было жалко — этот идиот сам напросился, но законы здесь другие, гуманные, потому и живут такие вот и пользуются безнаказанностью, делая, что хотят. Дома бы с ним давно разобрались, и никто бы плакать по нему не стал. Но здесь — не дом.

Капитан перешел с шага на бег, уже понимая, что безнадежно опаздывает. Предупреждал же полковник, что с ними нельзя перегибать палку. Неужели этот кретин совсем ничего не соображает? Правильно про таких говорят: одна извилина и та от фуражки. Только армию позорят.

Старшина запнулся на полуслове и беспомощно зашлепал губами, не в силах отвести взгляд от разгорающихся и вытягивающихся в нитку зрачков демона. С шумным шелестом развернулись огромные крылья — ашурт в ярости собственной персоной. Прошу любить и жаловать. Но все испортил принц.

— Санти, — он заслонил собой пятящегося человека, придерживая герцога рукой. — Санти.

Герцог, не останавливаясь, небрежно оттолкнул Ласа в сторону. Если бы старшина мог, то побежал бы, но ноги отказали. Такого безграничного ужаса он еще никогда не испытывал в своей жизни. Ласайента глянул на застывшего капитана и сделал единственное, что пришло в голову: обнял и прижался к другу.

— Сан, он не стоит этого. Сан, ты слышишь меня?

Горячий шепот, знакомый запах лета, руки, сжимающие его изо всех сил, заслоняющие не человека, нет, а спасающие ашурта от самого себя. Герцог взял мальчишку за плечи и понял, что не сможет отпустить. Сказать спасибо этому идиоту? Сантилли посмотрел на бледного старшину, на его прыгающие губы, на крупные капли пота на лбу. Живи, придурок.

— Что здесь происходит? — хрипло спросил капитан, смахивая холодный пот со лба. Вроде пронесло.

— Этот…. Этот…. Пытался меня убить! — дал петуха старшина, подпрыгивая на месте.

«Я же говорил — перьев не хватает», — усмехнулся про себя Сантилли, расслабляясь, гася глаза и машинально ложа руку, сжатую в кулак, на плечо Ласа.

— Не заметил, — хмыкнул капитан Бобровский, постепенно приходя в себя.

— Чего ты не заметил? Чего ты не заметил? — забрызгал слюной старшина. — Очки купи, если слепой!

Ого! Демоны, не сговариваясь, вопросительно уставились на начальство. Пропустит мимо ушей?

— Пять суток ареста, — холодно отреагировал Станислав.

— Чего ты сказал? — пошел на него старшина. — Какие….

Сантилли удивленно приподнял бровь, и чуть не вздрогнул от окрика:

— Сми-ирна!

Старшина мигом вытянулся в струнку и побледнел. Дошло.

— Выполнять, рядовой, — спокойно продолжил капитан. — Кругом. Шагом марш.

— Вы серьезно? — полюбопытствовал герцог, провожая глазами неестественно прямую спину бывшего старшины.

— Наряд все очереди за пререкания со старшим по званию, — закончил мужчина, смерил их сердитым взглядом, развернулся и ушел.

— Нам не привыкать, да, Ласти? — герцог притянул к себе друга и легонько постучал его по скуле кулаком руки, лежащей на его плече.

Тот хмыкнул, но не отстранился.

Через несколько дней их вызвали к капитану.

— По вашему приказанию прибыли, — четко отрапортовали демоны.

— Вижу. Вольно, — капитан подошел и снизу вверх посмотрел на них. — Идите переодеваться. За вами приехали.

— Так еще же рано, — возразил Ласайента.

Но человек устало махнул рукой и отвернулся:

— Свободны.

На пропускном пункте их ждали.

— Вау, Шон! — Лас радостно тряхнул его руку и сразу попал в крепкие объятия.

— Диета тебе не идет, — тот отстранил брата и критически оглядел похудевшую фигуру. — Мда.

— Привет, — Сантилли замялся.

Одно дело, разговаривать по телефону, другое дело….

— Дьявол, — прохрипел он. — Раздавишь.

— Тебя раздавишь, — Чарти еще потискал его. — Даже не передать, как я соскучился.

— Принцы, — рассмеялся Шон, — вас ждет свобода и безумно вкусный обед. Твой повар грозится, что живым никто не уйдет.

— Одолжи на день рождения, — попросил Чарти, — а то у меня такое чудо, что, боюсь, все гости переплюются.

— А давай я поломаюсь? — весело отозвался брат.

У машины, прислонившись к капоту, их ждала Эджен. Сантилли был готов к этому, а вот Лас — нет. Пока он соображал, что делать, герцог шагнул к смутившейся сестре и весело чмокнул ее в щечку.

— Что-то натворила? — тихо прошептал он ей на ушко.

Демонесса жалобно посмотрела на брата и виновато улыбнулась.

— Иди. Ждет, — он легонько подтолкнул ее к Ласайенте и открыл багажник.

Ерунда. Все ерунда. Ласти вернется. Жени умная девочка. Должна понимать, что все, что было между ними — временно. Нет больше одиночества, и никогда уже не будет. Не надо больше искать от него защиты. Он не оставит сестру, не оттолкнет, как тогда. Все наладится. Но сейчас смотреть в их сторону он не будет.

В дверь постучали, и капитан пожал руку вошедшему Алексею.

— Завязывай с этой конторой, — без предисловий начал полковник. — У нас на северных границах беспокойно. Нужны толковые люди с опытом военных операций.

— Навоевался уже, — криво усмехнулся Станислав.

— Стас, я твоему отцу обещал, — укорил его Алексей. — А у нас кочевники совсем обнаглели. Лезут, как мухи на мед. Бери своих ребят и в бой.

— А если снова дам кому-нибудь по морде? — вопросительно посмотрел на него капитан.

— Получишь сдачи, — Скребицкий хлопнул его по плечу. — И уж точно не сошлют в глушь и не лишат звания. Хотя, смотря кому, — Алексей потер бровь. — Если королю, тогда не знаю. Да, — спохватился он, — и никаких автоматов и гранат. Нечего провоцировать гонку вооружений, — и рассмеялся.

Во дворе черного замка Ласайенту стиснул Найири.

— Хватит меня трясти, — попытался вырваться принц. — Папа, спаси меня, пока не задушили.

— Где мой шалопай? Пропили по дороге, лоботрясы? — ашурт заглянул за спину йёвалли. — А ну, иди сюда!

Как хорошо вернуться домой, и не одному, а с другом, которого уже не думал найти.

— Надо сказать Санти, чтоб сменил цвет замка, — пробормотал Алентис, оглядывая черные стены. — Давит.

— Внутри-то нормально, — возразил Шон. — Спорим, покроет крышу красной черепицей и сделает невинные глаза? Сан, нам черный цвет не нравится! — прокричал он другу.

— Могу предложить…, - герцог наклонил голову к плечу и оценивающе оглядел стены. — Первое, не смотреть, второе, пустить что-нибудь веселенькое. Цветочки не обещаю, но подумаю.

Да, улыбнулся Лас, вполне в его духе.

— Что случилось? — он притянул к себе непривычно молчаливую Эджен. — Миледи влюбилась?

Демонесса стукнула его по животу тыльной стороной ладони:

— Не говори ерунды, — она помолчала. — Мы договаривались, помнишь?

Все когда-то кончается: и плохое и хорошее. Ае не дал ей скатиться к отчаянию полтора года назад, дальше ей придется идти самостоятельно.

— И что? — удивился йёвалли. — Мы же по-прежнему друзья? Так? — он легонько сжал ее пальцы и улыбнулся.

Девушка виновато пробормотала «спасибо» и ответила на пожатие.

— Ты справишься, — Ласайента притянул ее к себе и поцеловал в висок. — Зови, если что, а я мигом всех построю.

Эджен рассмеялась и шлепнула его по рукам, требуя выпустить.

— Лети, птица, — Лас разжал объятия.

— Ае, — Вардис, дождавшись когда отойдет демонесса, постучал его пальцем по плечу. — Можно на пять минут?

— Сегодня все такие таи-инственные, — прищурил глаза йёвалли. — Что у вас тут произошло?

— Пока ничего. Ты не будешь против, если я немного за ней поухаживаю? — темный показал глазами на Эджен, оживленно переговаривающуюся с отцом. — Челюсть подбери, она мне давно нравится. А если некоторые йёвалли не будут дураками, то под шумок вернут себе свою любовь. Ты меня поняла, девочка?

Ласайента поморщился:

— Ты старик для нее.

— Докажи, — тут же вкрадчиво предложил Вардис.

— Ты не умеешь за девушками ухаживать, — хмуро продолжил принц. — И ее нельзя ограничивать.

— Не учи ученого, мелочь, — ухмыльнулся дэи вэ, смерив его свысока снисходительным взглядом. — Я девушек раньше тебя обхаживать начал.

Принц в ответ независимо задрал голову:

— Оно и заметно.

— З-зараза, — поморщился Вардис, давя желание отвесить ему подзатыльник.

— Допустим, — легко согласился Лас. — Но решение за Эджен. И если ты обидишь ее — с неожиданной тихой угрозой проговорил он, — я тебя с того света достану.

Темный кивнул. Договорились.

— А почему у меня? — поинтересовался Сантилли, когда все собрались.

— Кто-то за новоселье до сих пор не проставился, — ответил за всех Марк и поднял бокал с вином. — С возвращением!

Хорошо, когда есть друзья. Когда есть друзья, жизнь не кончается. Герцог оглядел собравшуюся компанию — он и не думал, что их столько.

Вот, дьявол! А это что?

— Мишель, — громко спросил он. — Что делает Демон за нашим столом?

— Я не понимаю, — удивился оборотень, — а кого ты ожидал увидеть в замке демона?

— Но не за столом же, — возразил Сантилли, когда гости отсмеялись.

— Привыкай, — Таамир почесал любимца воспитанника за ушами. — Он у нас воспитанный котик, лапами в тарелках не промышляет, а если промышляет — значит, чистые. Или прибор положи.

— Коту? — уточнил герцог, приподняв бровь.

— А что? — не понял Мишель. — Мордой не вышел? Демон, тебя обижает злой ашурт, а ты и в ус не дуешь?

Кот обмахнул пасть розовым языком и широко зевнул, показав острые клыки.

— С тебя подарок, — с отчетливым акцентом неожиданно промурлыкал он.

— На юбилей не пригласит, — пригрозил Мишель герцогу, приходя на помощь питомцу.

— И когда он? — заинтересованно подался вперед Сантилли, — Котяра, неужели ты научился считать?

— Конечно, — важно ответил тот.

— Подожди, — Таамир почесал Демона за ушами, — за три года он отточит речь до совершенства, и на свое сорокалетие найдет, чем тебе ответить.

— Наверно, надо попросить у тебя котенка, Мишель — задумчиво проговорил Рашид, приобнимая Ирину. — Как думаешь дорогая?

— А тебе не дорогая! — сердито прошептала девушка. — Я только согласилась пойти с тобой на концерт. И убери от меня свои загребущие ручонки.

Рашид восхищенно прищелкнул языком. Шайтан-женщина.

Когда гости разошлись, Сантилли спохватился:

— Я к Это за лекарством. Лас, твое забирать?

За последнюю неделю он подъел весь запас. А что делать? Ласти рядом и даже не поцелуешь. Дьявол. Скорее уже разгрести ту кучу, которую он когда-то наворотил. Боги, как же он соскучился по своей девочке!

Принц кивнул и смутился, хорошо, что Санти этого не видел, уже закрыв за собой портал.

Эджен осторожно коснулась руки Ласайенты:

— Я пойду, удачи вам.

— Мне зайти к тебе? — принц сжал ее пальцы.

Вот и все кончилось. Ничего не кончилось, оборвал он себя.

— Жени, мы же не будем врагами? — тихо спросил он. — Я по-прежнему твой друг, что бы ты не думала и с кем бы ты ни была.

— Ну, это еще не скоро, — грустно улыбнулась демонесса и прикоснулась к его губам. — Последний поцелуй, мой принц.

— Миледи, вас проводить? — склонился перед Эджен Вардис.

— Постарайтесь не ссориться, — девушка махнула йёвалли рукой. — Или я вас убью.

Слуги суетились, убирая посуду и наводя порядок. Делать здесь было нечего, а Санти можно подождать и в их доме.

Лас присел на перила террасы. Нет, так просто он не сдастся, конечно, чтобы чертов ашурт думал, что он так доступен, дьявол, доступна? Пусть сначала покорит ее сердце. «Хочу цветы, — Лас улыбнулся, представив лицо друга, когда он начнет капризничать, — Много цветов. Путешествие на шхуне». О боги! Лас хлопнул ладонью по лбу — будет тебе море цветов — гастроли!

Ладно, решил он, шхуна подождет. Ждал же он три года. Как в сказке. Закончатся концерты, они съездят в путешествие или возьмутся за второй этаж. Сколько можно жить под временной крышей? А вот не будет он ничего загадывать. Что будет, то и будет. Дел накопилось через край: и на заводе и дома. Северные границы эти покоя не дают. Можно сходить с Алентисом и неплохо размяться. Вардис настаивает на продолжении учебы.

«Дьявол, — огорченно подумал Лас, — накрылось путешествие. Сбежим, как Мишель, пусть ищут». Имеют они право побыть вдвоем? Но сначала он немного поломается. Месяц. Или неделю. Йёвалли улыбнулся своим мыслям: ясно же, что и двух дней не продержится. Но цветы пусть несет. Это железно.

Вардис проводил демонессу до ее квартиры, но уходить не спешил.

— Ты что-то забыл? — невинно поинтересовалась она, глядя, как темный мнется на месте.

Тот обругал себя: умеет он обхаживать девушек. Да ничего он не умеет, с досадой подумал князь. Алентис и тот уже добился благосклонности маркизы. А сколько возле нее вилось ухажеров — всех отшила холодная красавица. Правильно Ласти сказал — «старый пень».

— Жени, нам надо поговорить, — с места в карьер начал Вардис и будь, что будет. — У меня к тебе предложение.

Но Эджен не дала договорить:

— Не хочу слушать, а тебе пора, — она помахала ему и, кивнув головой в сторону входной двери, развернулась, чтобы уйти, но темный поймал ее за руку.

— Я понимаю, ты боишься остаться одна.

«Нужное» начало, и вполне предсказуемая реакция:

— Я боюсь? — демонесса сердито выдернула руку и потерла ее. — Разговор закончен. Всем пока, — и, направляясь на кухню, холодно бросила через плечо. — Тебя здесь уже нет.

— Жени, да подожди! Не уходи! Жени, я люблю тебя!

У демонессы округлились глаза, и она медленно повернулась к нему, держась за косяк. Да, поистине удивил. Как мальчишка.

— Будь со мной, — торопливо продолжил он, — У меня только один недостаток — я непоседа.

Девушка презрительно фыркнула и сложила руки на груди, явно намекая, что после Ае Вардис не котируется.

— Я не могу долго сидеть на одном месте, — боги, дай мне договорить, — А там, где меня носит, не всегда есть удобства, к которым ты привыкла. В некоторых мирах я живу по несколько лет, если они мне нравятся. Если ты выдержишь такую жизнь….

— Ты предлагаешь мне сидеть в твоем волшебном говорящем доме, — перебила его девушка, — и ждать тебя годами? Да, свобода! Горячее спасибо за предложение, — она издевательски поклонилась.

— Жени, нет! — он подошел, осторожно взял ее за руки и заглянул в глаза. — Вместе с тобой, милая. Новые миры, путешествия, приключения, необычные существа, ну, и драки, ночевки на земле у костра, дождь, часто плохие дороги. Я честен с тобой.

Эджен внимательно его слушала и вспоминала единственное свое приключение вместе с братом и Ае.

— Если ты…, - демонесса тяжело вздохнула, и Вардис снова заторопился, боясь, что она откажется.

— Хотя бы попробуй. Не захочешь, я брошу шляться по мирам, чтобы всегда быть с тобой. Все, что ты хочешь, любимая.

Девушка внимательно посмотрела на него и закусила губу, а Вардис мысленно взмолился всем богам сразу.

— Я согласна.

— Жени, ты не пожалеешь, — темный сжал ее плечи, — Милая, я Слово даю….

— Ты не понял, — Эджен постучала его по груди пальцем. — Я согласна на путешествия, но не больше.

Вардис едва удержался от поцелуя:

— Все, что ты скажешь, — он помолчал. — Но сначала — демоны. Я с места не сдвинусь, пока у них все не наладится.

— Это, — Сантилли состроил виноватую рожицу и склонил голову к плечу, — мне еще надо.

— Ты все выпил? — удивилась принцесса, — Там же должно было хватить еще на два месяца!

— Только не говори, что у тебя нет запаса.

Девушка вздохнула, конечно, есть, и поманила демона ладонью:

— Пошли, не хочу бегать по лестницам.

Сейчас или никогда. Что даст ему пусть красивая, но ветреная девчонка, которая сейчас не совсем девчонка и целуется с другой? Хорошо устроились йёвалли. Принцесса незаметно расстегнула две верхние пуговицы, углубляя вырез так, чтобы была видна соблазнительная впадинка между грудей. Он не должен устоять против ее обаяния. Слишком давно у него не было женщин.

— Проходи, — небрежно обронила она, как будто каждый день встречала гостей в своей спальне, но герцог изваянием застыл на пороге. — Боишься? — лукаво поинтересовалась она, словно невзначай проведя рукой по открытой шее.

— Нет, — усмехнулся Сантилли. — Давай свое лекарство, и я пошел. Дела, милая леди, дела.

Она, улыбаясь, неторопливо направилась к нему, поигрывая шнуром пояса:

— Боишься, — констатировала принцесса, останавливаясь вплотную к демону, и заметила, как раздулись его ноздри, вдыхая еле уловимый аромат ее духов, — Я не кусаюсь, — прошептала она. — Можешь проверить, — и осторожно провела по его груди, притягивая его зовущим взглядом.

Всего один поцелуй, и ты сдашься, мой пламенный красавец, и будешь моим. Все прелести любви будут у твоих ног и одна из красивейших и пылких принцесс этого мира. Всего один поцелуй.

Их губы соприкоснулись.

Сантилли очнулся от острой боли. Дьявол! Ласти! Что он с ней сделал? Герцог непонимающе уставился на полуобнаженную девушку, страстно обнимающую его.

— Еще, — прерывисто прошептала она и снова укусила его, — не останавливайся.

Что? Что она здесь делает? Что он здесь делает? Ашурт с отвращением оттолкнул ее. Это?

— С-сука, — сквозь зубы процедил демон, стряхивая с себя руки принцессы, — Похотливая дрянь!

— Ты с ума сошел, — не хуже кошки зашипела она, отползая. — Я тебя в порошок сотру.

— Падаль, — демон хлестнул ее по лицу. — Ты что сделала, змея?!

Это охнула и схватилась за щеку с четкими отпечатками мужских пальцев.

Сантилли застонал. Дьявол, он ничего не помнит. Так торопился, что даже штаны не снял. Боги! Ласти! Как смотреть ей в глаза?

— Я убью тебя, — ашурт дернул принцессу на себя, сжал ее шею и тряхнул, — Дрянь! Дрянь, — он сильнее сдавил ее горло, наблюдая, как багровеет ее лицо, как бессильно царапают его руку отполированные ноготки и зло выдохнул ей в лицо. — В порошок меня сотрешь?

Принцесса захрипела, но в этот момент демон оттолкнул ее, брезгливо передернув плечами, на ходу застегнул джинсы, подхватил свою куртку с пола и ушел порталом, на одно мгновение разминувшись с Таамиром.

— Что здесь происходит?

Начавший свирепеть король еще раз медленно обвел спальню глазами, задержавшись на полулежащей на кровати девушке, растирающей свою шею и спешно поправляющей платье.

— Он соблазнил…, - начала она, придавая своему лицу возмущенно-обиженное выражение.

— Замолчи, — с тихой угрозой оборвал ее брат, начиная приближаться к ней, — замолчи и не смей мне лгать.

Ему не понадобилось много времени, чтобы все понять. Дураком надо быть, чтобы не узнать портал ашурта и не сделать правильные выводы из увиденного. Бегом надо было бежать, бегом, а не тащиться царственным шагом! Церемониться с любимой сестрой король не стал.

— Посидишь здесь, пока я не остыну, — он швырнул ее на пол подземелья и с грохотом захлопнул железную дверь.

Девушка уронила лицо на холодные сырые камни и со злости ударила по ним. Дура, надо было опоить, чтобы наверняка. Дура! А братик — идиот. Зря он думает, что она не выйдет отсюда. Ей помогут.

Но помощь не пришла. Ни сегодня, ни через неделю, ни через полгода. Таамир умел заставлять молчать тех, кто был с ним не согласен. Но остановить Сантилли дракон не успел: когда он примчался в замок герцога, того уже не было.

Ашурт покидал вещи в рюкзак. Что забыл, то забыл. Плевать. Он, сгорбившись, устало сел на край стола. Что я наделал, любимая? Может быть, прийти и сделать вид, что ничего не было? Обмануть, да, Сан? Обмануть свою душу, свою любовь? Повиниться и сделать еще больнее? Нет!

Из них с Жени получится красивая пара. Он будет беречь ее. Им хорошо вдвоем, это видно. Все правильно, и ни к чему им мешать. Он только будет путаться под ногами, а Лас — метаться между ними. Может быть, и к лучшему, что так получилось.

Герцог выложил телефон. Но к Маярту надо зайти и предупредить, хватит, один раз уже хлопнул дверью.

Есть места, которые не меняются никогда, и что бы ни происходило в мире, они всегда остаются неизменны. Ступив на балкон мага во дворце Рашида, Сантилли словно перенесся на много лет назад, когда только познакомился с самим ийет и орханцем. Нет больше Омара, и море не бороздят знаменитые когда-то галеры, вытесненные парусниками, но по-прежнему тлеет углями жаровня и упоительно пахнет свежим кофе. Обязанности у них распределены, усмехнулся герцог: Маярт заваривает чай, Рашид готовит кофе. Тоже не разлей вода парочка.

Маг удивленно приподнял брови при виде собранного в дорогу ашурта.

— Не утерпели? — улыбнулся он.

Герцог отрицательно покачал головой и опустился в кресло.

— Маярт, я прошу тебя об одной услуге, — Сантилли спрятал взгляд. — Скажи Ласти, что мне надо побыть одному. Хорошо?

Ийет дураком никогда не был, и сразу пробежался по ауре ашурта. Тот зябко поежился, ощутив неприятный холодок.

— Зря ты это сделал, — он тоскливо посмотрел ему в глаза. — Дай Слово, что никому не скажешь. Я прошу тебя.

Маг ошеломленно кивнул и мысленно спросил: «Она с ума сошла?». Герцог пожал плечами. Какая теперь разница?

— Санти, мне кажется, ты торопишься, — осторожно проговорил ийет.

— Твой рецепт счастья? Молчишь? Вот и я не знаю, — герцог стиснул руки.

— Но ведь вы помирились, — не понял Рашид.

Он умница, подумал Сантилли, ничего не спросит, и не будет приставать к другу, выпытывая чужие тайны.

— Мне иногда кажется, что весь мир против нас, — демон поднялся. — Запоминай.

Он пальцем начертил в воздухе несколько огненных знаков. Маг поднял руку, и они словно впитались в ладонь. Да, так вернее.

— Что он нарисовал? — Рашид, не отрываясь, смотрел на закрывающийся портал.

— Истинное имя, — маг провел по лицу ладонями, — Теперь я могу делать с ним все, что захочу.

— Но зачем? Ты же не будешь? — совсем растерялся человек.

Маярт отрицательно покачал головой:

— Если возникнет что-то непредвиденное, я смогу его вызвать, и он обязан прийти.

Санти с полгода побродил по мирам, нигде особо не задерживаясь, пока на корабль, на котором он плыл, не напали. Это были рослые, свирепые люди, промышлявшие разбоем и, как ни странно, заплетающие волосы и бороды в многочисленные косички, чем немало позабавили ашурта.

Им понравился яростный воин, но Сантилли отказался идти с ними. Хватит с него крови, он не этим ушел из дома. И тогда, немного разочарованные, они высадили его у одной из своих деревень, больше похожих на крепости. Встретившая ашурта заунывная музыка заставила сначала поморщиться, а потом вспомнить о гастролях. Сантилли поднял глаза к небу: «Что я за демон? Предал любимую, подставил друзей. Боги! Где мой ум?». Герцог устало опустился на придорожный камень, где его и нашел один из воинов.

Немудреная жизнь, суровые, но веселые люди, и Санти остался, но уже через неделю понял, что жадно провожает глазами каждую девушку.

В этом мире наступала осень: дожди, пронизывающие ветра с моря. Демон стал надолго пропадать в скалах. Там он и зимовал, найдя небольшую пещерку. Днем охотился, вечерами бездумно смотрел на огонь, слушая завывания ветра. Иногда спускался в деревню, чтобы обменять шкуры и мясо на хлеб, домашнее кислое вино и сыр. Девушки откровенно заигрывали с высоким сильным парнем, и ашурт старался быстрее вернуться в свое логово.

Старые, проверенные поколениями, способы не помогали, накопители спасали, но ненадолго. Желание становилось порой нестерпимым, и он готов был выть на луну не хуже волка. И тогда Санти вспомнил уроки своего сенсея.

Если бы люди жили ближе или выше, то они часто могли бы видеть где-нибудь высокого юношу, совершающего странные плавные движения. В такие минуты Сантилли словно растворялся в окружающем его мире, чувствуя его биение: в рокоте моря, гуле далекого водопада, шелесте ветра, слыша осторожные шаги оленей, шорохи снежинок, попискивание полевок, затаившихся в сугробе.

Он выматывал себя тренировками, долгими утомительными вылазками по глубокому снегу, но проходило немного времени, и все возвращалось.

Весной он ушел.

Весь следующий год герцог провел, охраняя караваны, проходящие через пустыню. Постоянные песчаные бури, частые разбойные набеги не давали расслабляться, но наступала ночь, и перед глазами вставал Лас, то смеющийся, то сосредоточенный, то хмурый, то целующийся с Жени. Ашурт перебирал воспоминания, как бусины четок, которые спустя некоторое время себе завел.

Он знал каждую из них на ощупь. Эта — Лас азартно рубящийся с пиратами. Эта — ранение, когда ему пришлось отрубать крыло. Эта — Лас на концерте, загадочно улыбаясь, медленно опускается на одно колено перед визжащими от восторга девчонками. Они с ума по нему сходили. Эта — гонки без правил, когда его байк занесло на разлитом масле. Эта — драка в трактире, тогда они неплохо поучили оборотней, а эта — прогулка по Диснею, когда он встретил Тоньеса с ребенком. Он тоже бросил Жени, как и Сантилли Ласайенту с той лишь разницей, что его жена никогда ни с кем не целовалась, кроме него.

Он хорошо помнил тот день. Вардис утром завалился к нему и вместо того, чтобы дать опохмелиться, потащил на Парковые острова. Хорошо, что не было Ласти, иначе герцог сразу бы ушел. Он тогда видеть его не мог. Идиот.

Эдингер рассказывал какую-то дурацкую историю, Джулиане старательно смеялась, делая вид, что не замечает угрюмого вида ашурта. Мишель постоянно вытаскивал из кустов Демона, охотящегося на птиц, и ругался с ним.

А потом они встретились.

Тоньес заметил их первым и замер посреди толпы, не зная, что делать. Так они и стояли друг против друга. Бывший муж сестры с годовалым сыном на руках и Сантилли. Мальчишка что-то настойчиво требовал от отца на своем детском языке, теребя отца за волосы, а потом замолчал и стал внимательно глядеть на герцога темными глазами.

Сантилли тогда ничего не сказал, обогнул Тоньеса и ушел, и только потом узнал, что тот запер жену в башне. Что он потом скажет сыну? Что его мать шлюха и путалась со всеми подряд, как и он когда-то? Каково это, почувствовать на собственных губах горечь измен?

После этого он бродил без цели по какому-то вонючему техногенному миру. Дымили заводы, дымили машины, гремя железными колесами по твердой мостовой, дымили трубы пароходов. Маленькие люди с голубоватой кожей совершенно не обращали на него внимания, как, впрочем, и демон на них.

Был мир, где правил развратный жестокий полусумасшедший император. Герцога уже к вечеру стало воротить от того, что творилось во дворце. Он ушел, напоследок свернув шею пьяному министру, успевшему до смерти ему надоесть в течение пяти минут.

— Урод, — посмертная молитва оказалась короче, чем хотелось ашурту, но тратить время на эту дрянь было жаль.

Но герцог все-таки пожелал им гореть в аду, а чтобы слова не расходились с делом, стряхнул с пальцев огненные капли. Пусть хоть каким-то делом займутся.

Еще год он прожил в полном одиночестве, в каких-то джунглях, охотясь на хищников. Герцогу обилие дичи понравилось, а вот он дичи — нет. Приходилось часто и быстро бегать и не всегда за кем-то. Сантилли ушел, когда понял, что начал разговаривать со всеми подряд вплоть до деревьев, ошалев от одиночества.

Ему нравилось открывать порталы в неизвестность, выбирая наугад. Месяц назад, он набрел на безлюдный мир. Может быть, где-нибудь и бегал по нему кто-нибудь, но ашурту было лень искать. Он только что неплохо повоевал во славу незнамо кого, и сейчас ему просто хотелось тишины.

Должен же быть выход из этого положения! Можно же что-то придумать, чтобы задавить это чертово неуемное желание обладать женщиной? Те же йёвалли или дэи вэ живут и не тужат.

Он нашел грот на берегу моря и устроил в нем жилье, выбросив мусор. За ветками для лежака пришлось идти в далекий лес, но так даже лучше: больше работы — меньше проблем. Еще бы голову чем-нибудь занять, чтоб не думала о лишнем. Он снова оглядел свои владения и невольно хмыкнул — создавалось такое впечатление, что огромный великан вывалил язык к воде да так и застыл: каменный монолит под уклон спускался к морю от странных круглых скал, поросших наверху кудрявыми деревьями.

Не будем будить, решил демон, пусть спит. Он опустился на теплый валун, прислонившись спиной к скале, и бездумно стал глядеть на прибой, с шумом набегавший на берег.

Когда рядом появился этот немолодой уже мужчина в дорожной одежде и с посохом в руках, ашурт пропустил. В какой-то миг Сантилли повернул голову и увидел его, сидящего неподалеку и тоже смотревшего на море. Герцог не удивился. Сидит и сидит. Не мешает и ладно.

— Не получается? — неожиданно спросил незнакомец.

Демон, молча, перевел на него взгляд.

— Разве можно обуздать яростное пламя? А ты хочешь, чтобы огонь, бушующий в твоей груди, стал слабой свечой. Может, кого-то она и спасет, даст возможность не споткнуться в темноте. Но и только.

Ашурт уже заинтересованно повернулся к нему.

— Это не твой путь, — уверенно продолжил неизвестный.

— А какой мой? — прищурил глаза Сантилли.

— У тебя есть своя голова, принц. Но я бы посоветовал подумать о тех, кого ты так старательно пытаешься вычеркнуть из своей жизни.

Мужчина сверкнул ярко-синими глазами и ушел, постукивая посохом по плоским камням. Сантилли не стал его окликать или догонять. Все равно больше он уже ничего не скажет. Но как он очутился здесь? И откуда он все знает?

Ашурт спохватился поздно — человека уже не было. Герцог вскочил и лихорадочно огляделся. И кто это был? Неужели кто-то из богов? Быть не может! А если дома что-то случилось, а он закрылся от всего мира и сидит здесь? Дьявол! Демон быстро схватил мешок и куртку и открыл портал.

Глава 5. Вернуть императрицу

Элерин с трудом разлепила глаза и кое-как разогнула затекшее тело, захрустев покрытой изморозью одеждой. Перебирая дрожащими от слабости и холода руками по редкой черной травяной щетине, она села, зябко обхватив себя за плечи, и облегченно выдохнула — изо рта тут же вырвалось облачко пара. Девушка дунула несколько раз, следя за тонкими дымчатыми струйками, и снова легла, свернувшись тугим калачиком. Никуда она не пойдет. Она устала. Она хочет спать. И замерзла. Вот полежит немного и все. Что «все», она не знала, и ей это было безразлично.

Светловолосый молодой мужчина наклонился и потряс ее за плечо.

— Нельзя спать, милая, — тихо прошептал он ей на ухо.

Рядом появился еще один, с темными волосами и глазами, в которых горели узкие язычки пламени, и Элерин стало смешно:

— Почему?

Она хотела спросить, почему у него зрачки светятся, но темноволосый неожиданно дунул ей в лицо, и девушка очнулась. Минуту непонимающе хлопала ресницами и вдруг вспомнила — они ждут ее! Ее ждут, а она тут разлеглась и лежит. Отдыхает. Элерин торопливо начала подниматься, путаясь в палке и длинных полах одежды, стоящих колом от грязи.

— Сейчас, сейчас, я быстро, — шептала она. — Я быстро. Не уходите.

Она почти их не помнила, но это и не было важно. Главное — они ее ждали. Они позаботились о ней, оставив тропинку, по которой она быстро их найдет. Девушка сползла с кочки в болотную жижу и пошла по своим следам назад.

Элерин шла и шла, а где-то там, на краю сознания, смутно маячили образы двух друзей. Они должны быть друзьями, потому что всегда вместе. Сейчас она выйдет, а они помогут снять грязную одежду, приготовят что-нибудь обжигающе горячее….

— Я сейчас, только не уходите, — она с трудом выдернула ногу и, опираясь на корявую палку, сделала следующий шаг. — Видите, я почти пришла. Я пришла. Потому что….

Почему она идет к ним?

— Не знаю, — Элерин растерянно остановилась. — Я не знаю.

Девушка оглянулась по сторонам, ища ответа. Что она здесь делает? Почему никого нет? И где те, кого она ищет? Да! Она ищет их! Элерин облегченно вздохнула и сделала еще один шаг. А почему она их ищет?

— Почему? — ийет нахмурила брови, пытаясь понять, зачем ей они. — Зачем?

Нога застряла и не хотела вытаскиваться. И дергать бесполезно. Девушка обреченно опустилась в болотную жижу — все бесполезно. А так хотелось, чтобы он ее поцеловал. Зачем ее целовать? Глупости. Глупости? От него так завораживающе пахло. Такой родной запах. От кого? Их же двое. Элерин потерла лоб и пожала плечами. У них такие сильные руки. Что им стоит прийти и вытащить ее отсюда?

И пусть. И не надо. Она сама себя вытащит. Назло всем. Вот с-сейча-ас — девушка с усилием вырвалась из холодных объятий болота — вот сейчас выйду и все им выскажу, а они будут просить прощения и целовать ее. Зачем ее целовать? Глупости!

Нет! Не Глупости! Элерин вспомнила. Не глупости! Она любит их. Она их любит! Она сейчас выберется из этого проклятого места и увидит их.

Она шла и шла, упрямо выдергивая тяжелые ноги из грязи, и цепляясь за эту последнюю спасительную мысль: она должна выйти и увидеть их. Вот выйдет и увидит и никуда уже не отпустит. Они всегда будут вместе. Она так решила.

После почти шестилетнего отсутствия Сантилли вернулся на Радужную, в дом на берегу лагуны, который они с Ласти когда-то начали строить, но мужества хватило только на то, чтобы побродить по лесу, слушая пение птиц.

— И зачем я там? — спросил он вслух и сам себе ответил. — Не зачем.

После недолгих размышлений ашурт открыл портал к Тимми. К Таамиру его никогда не тянуло, слушать отповеди, как отца, так и остальных не хотелось. Хоть новости узнать. Медведь, конечно, поворчит, но введет его в курс дела.

— Явился, блудня, — буркнул Тимми, когда ашурт взобрался на табурет у стойки.

В трактире появились еще два бильярдных стола у дальней стены, где со стуком гоняли шары оборотни из клана Богевы. Волки стрельнули глазами в сторону демона и на этом успокоились — не их весовая категория. Над стойкой на кронштейнах висел большой телевизор взамен старому, сейчас не работающий. За несколькими столиками сидели байкеры-люди, которых демон видел впервые. Оборотни потеснились? Быть не может! Сантилли оценил новшества.

— Привет, ворчун, — усмехнулся он.

— Куда бороду дел? Завшивела? Или очередная пассия выдрала?

Герцог усмехнулся:

— Сам вчера выщипал. Новостями поделишься?

— А домой? — резонно спросил Тимми, начиная протирать пивную кружку.

Но Сантилли поморщился:

— Кому я там нужен?

— Ну, и дурак, — буркнул медведь, отходя к клиенту.

Ашурт, не торопясь, потягивал пиво, оглядывая бар. Хорошо здесь, спокойно. Оборотень поскрипит, но обслужит и сообщит последние новости или подбросит темку для размышлений.

— Племянника видел? — вернулся к нему Тимми и, видя удивленное лицо демона, пояснил. — Твоя сестренка замуж выскочила почти сразу, как ты сдернул. Мальчишке скоро пять. Весь в родителей. Такая же языкастая непоседа.

— Я рад, что у них все хорошо, — через силу выдавил из себя Санти.

Все закономерно. О чем он думал, когда уходил, чего хотел и на что надеялся сейчас, когда вернулся?

— По твоей кислой физиономии этого не скажешь, — бросил на него короткий взгляд бармен, берясь за следующую кружку.

Чистота — это его бзик. Медведю надо, чтобы все сверкало и сияло. До дыр протрет, даже если уже сто раз прошелся по этому месту. Они еще немного поболтали, и Сантилли расплатился. Напоследок Тимми посоветовал, хмуро глядя на него из-под кустистых бровей:

— Если боишься, что отец тебе кости пересчитает — демон хмыкнул — то хоть к сестре загляни. Ей рожать скоро, а она испереживалась вся. Все тебя ждет.

Ашурт кивнул и попрощался, но к Эджен не пошел, а час пробродил по набережной Парижа, успокаиваясь и набираясь храбрости. А потом неожиданно для себя вспомнил про старый дом сестры.

Во дворе суетились какие-то люди, грузя вещи в большой фургон. Герцог словно невзначай поинтересовался у грузчиков, как живется хозяевам в такой шикарной вилле.

Пожилой мужчина, смахнув пот со лба и прислоняясь к стене, устало махнул рукой:

— Дорогой дом. Денег у хозяев не хватает. Продают. Только покупателей на эту охабазину сейчас не найти. Кризис. Каждый год, бедолага, хозяев меняет, — грузчик сочувственно похлопал камень фундамента.

«Ты ждешь ее? — мысленно спросил герцог у дома, обращаясь к нему, как к живому. — Очень надеюсь, что это так».

Сантилли прошел под аркой в прихожую — почти ничего не изменилось. Это хорошо, наверное.

«Потерпи еще немного», — попросил он.

Документы оформили быстро. Могут же, когда хотят! Жени всегда любила этот дом. И Ласти он тоже нравился. Их детям будет, где бегать, и море рядом. Лас всегда любил море. И на байке есть, где погонять — тут прекрасные дороги.

Он тихо проберется к ним и положит купчую на стол. Ашурт тут же быстро набросал записку с извинениями и пожеланиями и, пока не кончилась решительность, открыл портал на Радужную.

Тихо не получилось: демон не учел племянника, охотящегося на призраков и поэтому терпеливо сидящего в засаде в гостиной. Когда Сантилли бесшумно ступая, прошел через комнату к столу, чтобы положить документы, на него из-за дивана вылетел маленький живой вихрь:

— Попался! — азартно закричал мальчишка и вцепился в штанину, но тут же с досадой стукнул его кулаком. — Ты настоящий!

— Разочарован? — поинтересовался герцог и, покосившись в сторону террасы, присел на корточки.

Племянник совершенно не походил на Ласа, больше на мать, и это хорошо. Сантилли с замиранием сердца взял мальчишку за руки. У Ласти сын. Молодчина друг. Сейчас, наверно, девочку ждут. Но не слишком ли быстро? Пять лет между родами — это очень мало.

— А ты кого караулил? — поинтересовался он, понимая, что тянет время, не желая уходить.

— Призрака, — разочарованно ответил племянник, — а ты на него не похож. А я тебя знаю! — вдруг оживился он и радостно закричал. — Мама, Санти вернулся!

— Тише ты, — попытался урезонить его герцог, но мальчик уже тянул его на террасу, подпрыгивая от нетерпения. — Мама! Санти!

Пришлось идти. Сердце бешено билось, грозя сломать ребра и с шумом гоня кровь по венам. Ничего, все равно когда-нибудь бы встретились.

Эджен осторожно поднималась ему навстречу из кресла, придерживая живот.

— Привет, — выдавил брат, с трудом отрывая от него глаза. — Вот, заглянул. Извини, не предупредил.

Непривычно было видеть всегда стройную сестру неуклюжей, без макияжа, с волосами, закрученными в жгут. Новая прическа и живот делали ее более женственной и какой-то беззащитной. Племянник прыгал вокруг них и дергал то одного, то другого, потом сорвался с места и с криком «папа» умчался вглубь дома.

— Иди сюда, видишь же, что ходить тяжело, — по щекам Жени побежали слезы. — Ненавижу, чуть что — сразу начинаю реветь.

Сантилли осторожно обнял ее за плечи.

— Весь в отца, — тихо сказал он. — А это кого ждете?

— Дочь, — ответила Эджен. — Тоже на месте не сидит.

— Привет, блудный демон! — Вардис стиснул его в объятиях и от души встряхнул. — Ласа еще не видел?

Сантилли отрицательно покачал головой.

— Он к морю пошел. Ты зачем встала, — темный бережно усадил демонессу обратно. — Как наша вторая егоза? — он положил руку ей на живот.

— Егозит. Ох! Скорей бы уже.

Вардис поцеловал Жени и тихо сказал:

— Как только рожаешь, сразу едем. Угу? — потом встал и обернулся к ашурту. — Ты что стоишь, как неродной столб?

Сантилли ничего не понимал. Нет, неправильно, он бы понял, если бы сразу поверил тому, что увидел. Вернее, он уже понял, но еще не верил. Небо! Но как эти двое спелись? Значит, мальчишка не их сын? Идиот, конечно, их, но не Ласти! Герцог кое-как разобрал спутанные мысли и облегченно перевел дыхание: вот ведь….

— Ноэль, — попросил Вардис сына, — сбегай за Ае, он к морю пошел, только не кричи, что Сантилли приехал.

— Лучше сам сходи, — Жени с трудом опустилась в кресло. — Поможешь, если что.

Дэи вэ махнул рукой сыну, чтобы оставался, но Санти остановил его, уже разглядев на причале две фигуры:

— Не надо. Я сам.

Йёвалли шел не спеша, обняв незнакомую девушку за плечи. Ладно, а что он ждал? Бросил его, а теперь хочет, чтобы тот хранил ему верность? Не сестра, так другая. Нечего было оставлять друга. И любимую. Но чем ближе герцог подходил, тем страшнее ему становилось, потому что навстречу шла лишь тень прежнего Ласа: заострившиеся черты лица, запавшие потухшие глаза. И эта трость, на которую он тяжело опирался при ходьбе, с трудом переставляя негнущиеся ноги.

Они остановились, немного не доходя друг до друга.

— Ты надолго? — равнодушно спросил Ласайента, безразлично скользнув глазами по ашурту и переводя их на море.

— Не знаю, — кое-как вытолкнул слова герцог.

Лас кивнул:

— Пошли в дом, пока меня ветром не сдуло.

Девушка - дракон закусила губу и опустила глаза.

— Давай посидим здесь, если хочешь, — предложил Сантилли.

Тебе тяжело, я же вижу, как ты устал идти. Принц дернул уголком рта — все понял — но промолчал, безучастно пожав плечами. Девушка помогла демону сесть на настил и отошла в сторону, положив трость рядом. Ашурт невольно проводил ее глазами.

— Личный донор, — насмешливо, но тихо пояснил йёвалли, перехватив его взгляд. — Каждую неделю меняются.

Они, ничего не говоря, сидели на причале, и Сантилли никак не мог поверить тому, что увидел. Почему Маярт его не вызвал? Почему?!

— И все же я тебя дождался, — неожиданно сказал Лас. — Знаешь, зачем?

Санти повернул к нему голову.

— Хотел узнать одну вещь, — йёвалли усмехнулся и посмотрел ему в лицо. — Все-таки объясни мне, дураку, почему?

Ашурт опустил глаза, потом нашел силы, чтобы поднять их.

— Ревность, — уголок губ непроизвольно дернулся.

Принц удивленно приподнял брови:

— К кому?

— К Элерин, — сознался герцог, — а потом к Эджен.

— Ты с ума сошел! — йёвалли стало смешно, и Сантилли рассердился.

— Я видел, как вы целовались в парке, — по возможности равнодушно сказал он, но Ласайента уловил отголоски давней обиды. — Ночь, розы, романтика.

Ашурт глядел в море, стараясь успокоиться. А он думал, что переборол все это. Оказалось — нет.

— Идиот! — в сердцах проговорил Лас. — Мы не целовались.

— А что тогда это было? — чуть не взорвался Санти. — Потерлись друг о друга и разошлись?

— Ты следил за нами? — удивился йёвалли. — Плохой из тебя шпион, — он тоже стал смотреть на море. — Просто прошлись, даже за руки не держались. Потом она стала дурачиться. «Не поцелуешь на прощание?» — передразнил он Элерин. — Я подумал еще, совсем глупая, думает, что у нее получится. Наклонился к ней, и она поверила, глаза закрыла, а я ей сказал: «Никогда». Надо было видеть, как она на меня смотрела, — Ласайента улыбнулся и покачал головой. — Даже стыдно стало. Пришлось успокаивать и нести ей конфеты. Как ребенку, честное слово.

Сантилли до боли сцепил пальцы: «Таамир прав в кои-то веки: я — осел».

— Но с Жени ты целовался от души, — ашурту не то, чтобы не хотелось сдаваться, но надо было разобраться до конца, — Не так?

И только задав вопрос, он понял, что не хочет ни в чем разбираться и ворошить прошлое. Ему надо вернуть друга. Любой ценой вернуть. Мальчишка и так ему многое прощал. И девочка тоже. Любимая — главное. Она — весь его смысл. И почему он их делит? Это Ласти, единое целое. Почему он вдруг решил разорвать его пополам? Почему он всегда думает о йёвалли в мужском роде? Ведь он — женщина. Самая лучшая, самая желанная, единственная, так уж сложилось, что ей для того, чтобы выжить, пришлось находиться в мужской ипостаси.

— С Жени я не только целовался, — Ласайента коротко глянул на Сантилли и усмехнулся. — Вы нас бросили. Как-то само получилось, но никто из нас не жалеет.

Он с трудом подобрал колени и обнял их худыми руками, заставив сердце ашурта похолодеть.

— Я думал, вы любите друг друга. Не захотел мешать. И вообще, — он, как с головой нырнул в ледяную воду, решившись сказать правду. — В тот день, когда я пошел за лекарством, Это…. Я не знаю, как получилось… мы…. Если бы не это…. Я не смог смотреть в твои глаза. Не знал, как….

— Вот и разобрались, — облегченно вздохнул принц. — А мы все головы ломали, почему Таамир ее в башне держит.

Сестру? Принцессу? В башне? Он нормальный? Она все равно не смогла бы устоять. Разве можно противиться напору демона страсти? Нельзя было появляться тогда у нее, знал же, чем все может кончиться. Видел, как она смотрит, и все равно потащился. На что надеялся, идиот?

— Ласти, я дурак.

— Как-то ласково ты про себя. Если честно, — принц пожал плечами, — потом у меня никого не было. Все ждал, что ты сменишь гнев на милость и простишь глупого йёвалли.

— Ласти….

— Все ерунда, — Лас отрицательно покачал головой, потом глубоко вздохнул, руки соскользнули с колен, и он стал заваливаться назад.

Девушка негромко вскрикнула и рванулась к нему, и если бы не это, Сантилли подумал бы, что друг решил полежать на теплом причале. Он, еще ничего не понимая, едва успел подхватить ставшее почти невесомым тело.

— Ласти?

Принц спокойно смотрел в небо, будто размышлял о чем-то.

— Лас!

Девушка выхватила нож, чтобы вскрыть вену на руке, от дома уже бежал Вардис, прямо на причал открылся портал и рядом на колени упал Сах в дорожной одежде:

— Ласти! — маг проверил у него пульс и вместо приветствия бросил ашурту. — Наконец-то! Где тебя черти носили? Аника, где кровь?

Санти наклонился к губам йёвалли, делясь дыханием.

Но подбежавший Вардис остановил девушку и придержал Саха:

— Ты видишь то же, что и я?

— Да, — немного помедлив, выдохнул ийет. — Сан, держи его у грани, сколько сможешь и больше, но сам туда не ходи. Вардис, цепляй здесь. Осторожно, не порви.

Сантилли не видел, что они делают — не до этого было. Сердце друга под его рукой еще слабо билось. Это сейчас было важнее всего.

— Выскальзывает. Маярт, где тебя носит? — никакого почтения учителю. — Не отвлекай его, потом шею свернешь.

«Ага, а это уже про меня», — подумал Санти, не оборачиваясь.

— Ос-сторо-ожно. Пошла, пошла. Снимай. Сах!

— Вот. Держу. Аника, пот вытри. Ничего не вижу.

— Держи, держи, да держи же! Давай, стерва, сползай.

— Выскальзывает!

— Я тебе самому сейчас руки оторву, божий сын! Зубами держи!

У Сантилли начала кружиться голова, но сердце упрямого мальчишки еще билось.

— Аккуратно. Вардис! Здесь отцепи. Йян, что ты возишься?

Там еще кто-то есть? Это хорошо, подумал ашурт, зачерпывая новую порцию силы.

— Вижу.

Долго они еще там? Так скоро он и до внутреннего резерва доберется. А если и его не хватит? Энергия уходила в Ласа, как в бездонный провал, но в это время все кончилось.

— Санти, — устало позвал его Маярт. — Ты еще живой? Оглянись.

Что-то было такое странное в хрипловатом голосе мага, жуткое, от которого веяло леденящим холодом. Аника бережно приподняла голову принца и в его рот побежала тоненькая струйка крови. Все будет хорошо, малыш. Мы еще побегаем. Ты еще побегаешь.

Сан с трудом обернулся и застыл.

— Как тебе красавчик? — зло улыбаясь, спросил сидящий на коленях Вардис и медленно провел рукавом по лбу, стирая пот.

Удерживаемый тремя магами на причале стоял, покачиваясь… Лас и смотрел на ашурта черными провалами глазниц.

— Ангельское проклятие собственной персоной, — хрипло представил его Маярт. — Кто-то от души постарался.

— И что с этим делать? — растерянно спросил Сантилли, со второй попытки вставая на ноги.

Его тут же повело, но он чудом удержался на ногах, едва не свалившись в воду.

— Потом искупаешься, — Йян вытер вспотевшее лицо и невольно покосился на море — пить зверски хотелось всем.

— А если его сжечь? Возможно? — спросил герцог, наблюдая, как маги заключают проклятие в двойную магическую решетку, и, чувствуя, как кто-то делится с ним силой, скорее всего Сах. Он, слабо улыбнувшись, благодарно кивнул другу.

— Без проблем, — не отвлекаясь, ответил Маярт. — Кто будет смертником?

— В смысле? — не понял демон.

— Так просто не получится. Нужно очистительное пламя. Звезда. Эта тварь только там и сдохнет. Все, — маги отступили от клетки.

Сантилли без слов оброс броней:

— Защиты подкиньте. Я еще хочу по шее от отца получить, если после вас выживу.

— Камикадзе, — усмехнулся Вардис, бережно поддерживая голову Ласайенты.

Ашурт непонимающе посмотрел на темного. Наверняка, ругательство. Ладно, потом разберемся, и тут же вспомнил: «камикадзе» — смертник по-японски.

«Совсем дурак стал», — укорил он себя.

— Двойной портал, — задумчиво потер лоб Сах, — а это, — он кивнул на проклятие, — в клетке и на цепи.

— Скорей всего, — согласился Маярт, — первый, — по возможности ближе к звезде, второй — в ядре. Вытолкнуть клетку и сразу уходить в первый, чтобы остыть.

— Угу. А потом домой — чай пить, — хмыкнул Вардис и категорично высказался. — Бред!

— Почему? — спросил Сантилли, — вполне реально для меня, если с дополнительной защитой.

Маги переглянулись.

— Ладно, забирай и жди нас, — решился Маярт. — Мы за накопителями. Без нас не начинай.

— Если что — из-под земли достану, — пригрозил темный и добавил. — Когда роды у Жени примем.

Сантилли кивнул.

— Народ, вы меня не поняли, — заторопился Вардис, беря Ласайенту на руки. — Началось.

— Боги, — простонал Маярт, — Это всегда так вовремя. Аника, не исчезай. Бери кого-нибудь в помощь и к Эджен, мы сейчас закончим с нашим красавчиком и сразу к тебе. Можно подумать, других акушеров не найти!

— Вот и объясни это женщине во время схваток, — огрызнулся дэи вэ, одновременно с тревогой вглядываясь в йёвалли. — В темпе, в темпе, если не хотите, чтобы меня на ленточки порвали. И еще, целителей пришлите нашему принцу.

— Без меня не начинайте, так Жени и скажи, — Сантилли дернул на себя клетку и шагнул в портал.

— Это ты природе указания даешь? — удивился Сах, открывая переход к себе. — Учитель, самые мощные — справа.

— Ах, ты вспомнил, кто из нас кто, — деланно удивился маг, открывая потайную дверцу.

— Ну, прости, — повинился ученик, быстро засовывая накопители в сумку, — можешь попинать.

— Воспользуюсь, — рассеянно отозвался Маярт, — как только кончится это сумасшествие, так меня и жди.

Иян торопливо опустошал свои запасники. Только бы ашурт не полез без страховки куда не следует. Не понравился магу его взгляд, ох как не понравился.

Сантилли не стал долго выбирать место для первой остановки, вспомнив про голое безжизненное плато в одном из миров — то, что надо. Настелил защиту на камни, не хватало еще увязнуть в лаве. Он не стал открывать портал к ядру звезды из космоса, если что-то пойдет не так, с помощью в безжизненном пространстве будет туго, а здесь есть шанс выжить.

Еще раз все проверил и приготовился ждать магов, но тут проклятие зашевелилось. Сантилли старался не смотреть на него. Это не Ласти, это нечто жуткое и чуждое, принявшее его форму. Демон отошел в сторону, но клетка задрожала от удара. За первым последовал второй, третий, и защита начала выгибаться.

«Не успеют. Они не успеют со своими накопителями, и все пойдет прахом», — Сантилли растерянно оглянулся вокруг.

Да гори оно все синим пламенем ада! Стенки клетки выгнулись еще больше, и ашурт испугался, что они не выдержат. Он торопливо накинул на себя защиту, собрав все, что еще осталось, схватился за прутья и мысленно перекрестился (докатился). От Арта помощи ждать бесполезно — чужой мир, и духу нет сюда хода. Надо что-нибудь придумать, чтобы у него была свобода действий.

Щит на границе портала треснул через два удара сердца, но их хватило, чтобы закинуть клетку подальше. Он еще успел увидеть, как вспыхнуло проклятие, когда короткий протуберанец жадным языком облизал камни плато и ашурта, прежде чем тот успел закрыть глаза рукой и захлопнуть переход.

Собственная защита лопнула мыльным пузырем. Волосы и крылья сгорели мгновенно, попросту испарившись, а броня начала плавиться, и демон торопливо развернулся к берегу огненного озера, надеясь, что не ошибся с выбором направления.

«Теперь я знаю, что ждет меня за серой гранью», — толкнулась в голову непрошенная мысль, пока герцог, превозмогая адскую боль и увязая по щиколотку в лаве, брел среди опадающих языков пламени. Глаза он открывать боялся, справедливо полагая, что это уже не имеет смысла. Броня, обжигая, вползала вниз с тела, но если ее убрать, то сгоришь сто процентов. Лучше потерпеть. Сантилли уже выбирался на относительно твердое место, когда его мягко подхватили под мышки.

«Обожжетесь» — хотел крикнуть он и не смог.

Накатила одуряющая прохлада, и ашурт еще нашел в себе силы стряхнуть расплавленную броню. Новая нарастет.

«Ласти будет рад. Лысый друг. Он давно хотел посмотреть». Это была последняя связная мысль.

— Срезай одежду….

Голоса доносились, как из-под воды и издалека.

— Какую одежду? Тут ошметки. Так растворятся…

«Я не сахар», — вяло толкнулась в мозгу мысль.

— По-моему это — кожа.

— Капсула готова…

— Создатель! Где это он так?

— Санти, ты в курсе, что похож на свежеезапеченный окорок?

«Меня съедят. Класс!».

— Вон отсюда! Уберите кто-нибудь оборотня!

— Ладно, я к Найири, а ты без меня не уходи, мне еще уши тебе отрывать, когда они отрастут.

— Ты тоже вон!

— На короля?!!

— Вон, я сказал! Кто их сюда пустил?

Голоса сливались, переплетаясь в причудливую какофонию и теряя смысл, и ашурт и окончательно провалился в беспамятство.

Нога подвернулась, и Элерин упала на четвереньки. Палка мешала, но очень трудно было заставить себя разжать одеревеневшие пальцы. Она запретила себе спать, боясь, что опоздает, и они уйдут, не дождавшись. Она ползла и ползла по нескончаемой жиже, падая, захлебываясь ею, но упрямо двигаясь к своей цели. Руки путались в траве, она постоянно цеплялась за мокрые стебли, но все равно продолжала упорно ползти вперед. Ее никто не остановит! Никогда! Она придет к ним, и они будут вместе.

Голова уперлась во что-то твердое, и девушка несколько мгновений никак не могла понять, почему она остановилась, но потом додумалась поднять руку и с удивлением ощупала шершавую поверхность. Глупость какая-то. Она открыла глаза — почему они были закрыты? — и поняла, откуда взялась трава: она была везде. Зеленая, шелковистая и мокрая после недавнего дождя. И только сейчас девушка почувствовала запах леса и услышала, как в высоких густых кронах шумел ветер, и пересвистывались птицы. Пусть свистят, решила Элерин и, цепляясь за дерево и палку, с трудом поднялась на дрожащих ногах и разогнула спину. Это тоже было странно: почему болит спина, ведь шла она не ею? Голова закружилась от свежего воздуха, и девушка упала навзничь, раскинув руки, но, так и не выпустив спасительную корягу.

Военный отряд, ехавший по лесной дороге, с удивлением увидел, как от толстого дуба отделяется внушительный кусок коры и с шумом валится на землю. Менталы, вздыбив густой мех, захрапели и беспокойно затанцевали на месте, перебирая мягкими лапами и беспокойно поводя ушами. А в городах знать полностью стрижет им шерсть, оставляя короткую гриву вдоль длинной шеи и голый хвост с кисточкой на конце, который затем украшают, кому как вздумается, уродуя благородных животных.

— Проверь, — коротко приказал тридцатилетний черноволосый мужчина в блестящей кольчуге ближайшему солдату, успокаивающе потрепав животное между стоящих торчком ушей с жесткими кисточками.

— Здесь нищенка, — прокричал тот, спешиваясь и морщась от вони. — Кажись, без сознания. Поди, из той деревни, что проехали.

Командир распорядился оставить ей хлеба и двигаться дальше. Добрая у него душа, а мог и бросить здесь, проехав мимо. Человек наклонился, чтобы положить краюху, и заметил странный блеск на шее женщины. Он осторожно сдвинул грязный воротник и вытащил на свет тонкую золотую цепочку с круглым кулоном, вымазанным в тине.

— Что там? — окликнул замешкавшегося подчиненного командир.

— Так, кажись, знатная, — растерянно отозвался солдат. — Может, украл кто для денег, а она сбегла.

— Заверни в плащ, — мужчина твердо повернул ментала. — Возвращаемся.

Девушка оказалась очень милой, но очень изможденной. За сутки, что она спала, ее одежду выстирали и привели в порядок. Дорогое, но странное, почти мужское, платье. Тонкое белье. Когда беспамятную находку отмыли, в ее ушах заблестели золотые сережки, а каштановые волнистые волосы рассыпались густой гривой. Тонкие нежные пальчики, маленькие узкие ступни, нежный овал лица. Сразу видно — аристократка, но как она попала сюда? Где так смогла измазаться в болотной грязи, когда вокруг нет ни одной даже самой завалящей лужи?

Элерин очнулась в маленькой комнате с низким деревянным потолком на узкой мягкой кровати. Солнце ярко светило в небольшое оконце, через закрытую тканью дверь слышались негромкие голоса и чьи-то осторожные шаги, и одуряющее пахло едой, напомнив, как она хочет есть. Ее не удивила ни простая деревенская обстановка, ни вычищенная собственная одежда, ни новые сапоги из грубоватой кожи, ни то, что язык оказался незнаком, как и люди, подобравшие ее, а потом взявшие с собой.

Болото осталось позади, и это было главное. Где-то там ее ждали. Она смутно помнила, что к кому-то упорно шла. Для чего? Да, она тряхнула головой, вспоминая, да, чтобы быть вместе. Это важно — чтобы быть вместе.

Странная молчаливая девушка начала оживать на третий день пути. Она, смущаясь, что-то спрашивала на странном гортанном языке, но через неделю уже знала достаточно слов, чтобы объясниться, забавно коверкая их и путая ударения. Она ничего не помнила, даже своего имени и откуда она, и воины сделали предположение, что у нее очень сильное потрясение. Такое бывает с женщинами из высшего общества — слишком нежные и ранимые — чуть что и сразу падают в обморок.

Ешан очень удивился ее просьбе, научить сражаться на мечах, но гостья настаивала и он согласился. Девушка оказалась не новичком: она была знакома с оружием, умела держать его в руках и достаточно ловко отбивала атаки, а вот с нападением у нее было туго.

Она жадно интересовалась всем, что видела, буквально засыпая Ешана вопросами, но замолкала, когда он начинал выспрашивать о ней, жалобно и растерянно глядя на него огромными зелеными глазами.

— Мы приедем в Гесберг, и я отведу тебя к магу, — утешал ее человек. — У Его Великолепия прекрасный маг. Он поможет.

Ешан дал ей временное имя Зарин — Звезда, очень уж она казалось ему яркой, сияющей и недостижимой.

Кожа горела, а он тонул и тонул в этой лаве и никак не мог выбраться. Хорошо, что не пожалел защиты на камни. Смешно было бы захлебнуться в них. А так верхний слой оплавился и все. Но ему уже до чертиков надоело брести по колено в огненном тягучем месиве в полной темноте. Надо придумать, чтобы броня закрывала и глаза. Что-нибудь прозрачное. Хотя, она все равно бы не спасла. Но перепонки-то живы, возражал он сам себе и гортань почти не обожгло. И потом, не каждый же день ему по звездам лазить. А было бы здорово посмотреть, что там внутри.

Кретин, он мысленно хлопнул себя по лбу. Ну почему бы не пройти между слоями самому, а клетку протащить в обычном пространстве? В худшем случае остался бы без руки. На некоторое время. Если боги хотят наказать — они лишают разума. Спасибо вам, дорогие!

Сколько можно ходить в темноте? Где Сах? Затолкали в кипящее болото и ушли.

— Лежи, да лежи же спокойно. Аника, дай успокоительное, видишь, у него кожа зудится.

«Это не кожа, — хотел возразить ашурт. — Это камни горят».

На глаза что-то давило, руки и ноги не поднимались. Сантилли завертел головой, и вокруг противно заплескалась маслянистая жидкость.

— Боги, я с ума с тобой сойду, — вздохнул кто-то рядом. — Ты будешь спокойно лежать или нет?

— Нет, — прокаркал герцог и сам испугался своего голоса.

— А вот говорить тебе нельзя, — усмехнулся невидимка и Сантилли, наконец, узнал его.

— Маярт.

— Усыплю. Как ты мне надоел за эти два дня….

— Лас….

— Спит, — маг оглянулся на лежащего в кресле принца и перешел на шепот. — Если очухаешься быстро, успеешь еще раз удрать, потому что он пообещал тебе оторвать все, что торчит.

Буду кататься по лесным дорожкам. Сказочный колобок. Ха, нет, разговаривающая сарделька-колбаска. Будет забавно. А как будет рада лиса, когда он до нее доберется! И проблемы с женщинами отпадут, потому что его слопают. Демон любит колбасу. Точно, его съест Демон, он прогонит лису, потому что умнее ее. А Ласти колбасу терпеть не может. Значит, отрывание отменяется. Бедный, Демон, быть ему голодным.

Герцогу стало смешно, и он решил поделиться мыслями с магом.

— Маярт….

— Спи, чертов ашурт, пока я тебя сам не придушил.

«У меня новое прозвище?», — успел подумать Сантилли, прежде чем в нос ударил незнакомый терпкий аромат, и все рухнуло в темноту.

Как она надоела! В этом доме есть свет или нет? И что это все время давит на глаза?

Герцог поднял неожиданно тяжелую руку, но ее сразу перехватили.

— Маярт, — позвал невидимка.

Боги, какой знакомый голос!

— Лас, ты как? Нормально? — осторожно спросил Сантилли.

— Нормально, нормально, — вместо друга проворчал маг. — Не трогай повязку. Глаза еще не восстановились.

— У меня спина затекла, — недовольно пожаловался герцог.

— Так перевернись, — немного желчно посоветовал ийет, но Санти почувствовал, как тот улыбается.

— Ты что такой злой? — поинтересовался он, начиная ворочаться в постели.

— Спать хочу, — огрызнулся тот, помогая ему.

Демон с наслаждением потянулся:

— И кто не дает? А ходить можно? — и спохватился. — А рисунки? Сгорели?

— Восстановишь, — проворчал Маярт, поправляя подушку и присаживаясь рядом на кровать. — Ходить можно, но не нужно.

— Ласти, — позвал герцог, но тот не отозвался.

— Он ушел, — тихо произнес ийет, толкая обратно на постель приподнявшегося на локте ашурта.

За несколько дней слепоты Сантилли выучил весь дом и окрестности наизусть. Йёвалли упорно молчал, но герцог чувствовал, когда он находился рядом. Подстраховывал. Хотя какая с него помощь? Самого ветром качает. Сах сказал, что восстанавливаться принц будет не меньше полугода — все связи нарушены, организм изношен. Но проклятия больше нет! У них получилось! Сантилли никогда так долго и искренне не благодарил богов и магов. Магов в первую очередь.

Сегодня он пошел к дальней стороне лагуны, ориентируясь на шелест волн и шум ветра в кронах высоких пальм, в которых кричали разноцветные птицы. Молодец, девочка, прекрасно поработала. Демон опустился на песок и привычно обхватил колени. Где она там? Как она?

— Дядя Сан, ты большая свинья! — категорично заявил незнакомый звонкий голос, вырывая демона из раздумий.

Рядом весело хмыкнул Лас. Так и знал, что ты здесь, но когда подошел мальчишка, герцог не слышал, полностью погрузившись в мысли о девушке. Послышался звук подзатыльника и сердитое детское ворчание.

— Не бей ребенка, особенно за правду.

— Джуни! — Сантилли повел рукой, пытаясь найти дэма, но тот сердито шлепнул его по пальцам.

— Я бы тебя убил, но с убогими на голову это бесполезно.

— Я не в себе был, — повинился ашурт.

— А когда ты был в себе? — ядовито поинтересовался Орси. — Какой головой думал? Нижней? А ты не слушай, — послышалась возня, потом язвительное «бе-бе-бе». — Ласти надо памятник за мужество ставить. Все выступления на себе вытянул. Все интервью. Пахал, как черт, пока ты там сопли пускал. Я думал, нас освищут на первом концерте. Лас, что ты мне семафоришь? Я не прав?

Послышался шорох песка — еще кто-то пристраивался рядом. Неужели все пришли?

— Убей его, Джуни! — закричал мальчишка откуда-то со стороны.

— Марш гулять! — дружно рявкнула группа.

— Это чей? — не выдержал ашурт, вертя головой.

— Мой, — сердито ответил Вульф, — разболтался совсем.

Было совершенно непривычно догадываться о происходящем по отдельным звукам и репликам, но демон старался, жадно впитывая родные голоса и запахи. Как он соскучился по ним! И пусть ругают. Они имеют на это полное право. Он здорово их подставил.

— Ласти сказал, что ты попал в катастрофу, — Это густой бас Гнома. — Я хотел добавить, что головой здорово приложился, но побоялся переборщить, зал и так рыдал. Нам даже деньги хотели собрать, еле отмахались. Озолотиться можно было за твой счет. Какого идиота ты выбросил, в мозгах не укладывается.

— Ребята, можете казнить, но вспомнил я про вас только через полгода, — Сантилли поморщился. — Как затмение ума. Не знаю, как объяснить. Не молчите только, иначе кажется, что вы ушли. Глупо говорить с пустотой.

— Колись, демон, в чем дело? — сердито проговорил Шип.

И неожиданно для себя герцог выложил всю правду, не пытаясь ничего анализировать и оправдываться. Как встретил друга и Элерин перед войной, и ему показалось, что они целуются. Как ненавидел их за это и злился. Как ревновал. Как пил. Как радовался тому, что девушка пропала. Как язвил при встрече с сестрой, когда Лас ее успокаивал. Как снова злился, ревновал и снова пил. И как лег в одну постель с Это, потому что потерял голову от запаха женщины.

— Демон — ты бо-ольшой идиот, — подвел итог Шип и глянул на бледного йёвалли, стиснувшего руки. — А друзей у тебя нет? Да?

— Я не подумал, — герцог мотнул головой.

— Был бы ты обычным человеком, — хмыкнул Гном, — можно было бы прийти к тебе и накостылять по шее. Но до тебя же не добраться.

— И что теперь? — почему-то тихо спросил Вульф.

Ашурт пожал плечами:

— Хочешь, на колени упаду.

— Дурак ты, — поморщился Шип. — Вроде умный, а дурак. С очень большой буквы.

Потом они пили кофе на террасе и Сантилли рассказывал им, как бродил по мирам, а музыканты — про свою жизнь. Оказывается, у Гнома родилась дочь, а у Шипа — сын. Джуни познакомился с девушкой и тоже подумывает о женитьбе. Выпустили несколько альбомов и даже сняли клипы, пока Лас мог выступать. Особенно сильно он сдал в последний год, но Вульф, случайно обмолвившийся об этом, тут же замолчал, а Джуни увел разговор в сторону.

— Мы тебе снимки привезли, — сообщил он. — Посмотришь, когда повязку снимут. Ае неподражаем.

— Он нарочно сдернул, чтобы на юбилеи не тратиться, — проворчал Шип, укоризненно глядя на ашурта, — Мне Лас на полтинник такой халат подарил, — он со вкусом причмокнул губами, — сказочный. Все обзавидовались. Не иначе как у Рашида заказывал.

И тут Сантилли вспомнил про свое трехсотлетие и горько усмехнулся: три века — а ума не нажил.

— Что делать будешь, дурной ашурт? — спросил Гном, оглядываясь на уходящего к морю йёвалли.

— Не знаю, — пожал плечами демон. — Зарабатывать доверие, если это еще возможно.

Повязку снимали через два дня поздно вечером, и все равно из глаз потекли слезы. Принц, наблюдавший за этим от дверей, сразу развернулся и скрылся в темноте коридора.

На следующее утро Сантилли, устроившись на диване в своей комнате, просматривал снимки, оставленные для него ребятами, и, не удержавшись, присвистнул на первом же: скромница ты наша! И наверняка специально именно это фото было положено сверху.

Ашурт хмыкнул, ребята правы — Ласти неотразим. Принц, весь в черном: бандана, небрежно распахнутая спортивная рубаха, джинсы, кроссовки — стоял, небрежно прислонившись к черному байку и скрестив руки на мускулистой груди. И очки. Интересно, их одевали всей бригадой или это был шантаж? И, естественно, колечки, браслетики, сережки, цепочки и, да, пирсинг. Забавно, но смотрится. Сколько девчонок рыдало по ночам над этой фотографией?

А вот татушка на левой стороне груди, скорее всего, временная. Не мог же он настолько сойти с ума, чтобы сделать себе постоянную, да еще и такую: угрожающе скалящая зубы голова пантеры. Но смотрится неплохо. И тут герцог узнал рисунок. Салим! Дьявол, это же Салим! Увековечил, значит.

Дальше шли рекламные снимки группы вперемежку с семейными и рабочими: репетиции, концерты, переезды, прогулки по городам, семейные праздники. Герцог листал их, как дни, которые вычеркнул их своей жизни: Лас спит в кресле, забросив ноги на подлокотник; Лас смеется, полуобернувшись назад; Лас, сосредоточенно хмурящий брови, что-то мешает в котелке на костре: Лас, везде Лас.

Ашурт вернулся к первому снимку — Черный принц. Почему-то сразу вспомнился первый день в крепости на рубеже: маленький задыхающийся мальчик стоит в дверях столовой, схватившись за косяк и хватая воздух широко открытым ртом. Никто не думал, что он выживет, но у Сантилли тогда даже мысли не было, что он умрет. Она, как и понимание этого, пришло потом. А эта зараза всех обманула! Вредная, упрямая, языкастая зараза, которую он предал.

Герцог аккуратно отложил снимки и провел по лицу ладонями — какая же я все-таки тварь!

За это время демонов навестили все, кто только мог, не забывая ругать ашурта. Тот покорно со всеми соглашался, понимая, какую подлость совершил по отношению к ним, и терпеливо ждал, когда они сменят гнев на милость, но в душе начиная ворчать. Не могли все сразу прийти, а не растягивать удовольствие? И так муторно. Но добил его Сах.

Стало известно, где появится Элерин. Странные болота, в которые она попала, редко расставались со своей добычей. Надо было иметь огромное желание жить, чтобы выбраться оттуда. Ийет назвали этот мир миром забвения, свалкой ненужных воспоминаний. Время там текло по-другому: очень медленно, и за все эти годы для девушки прошло несколько дней, но и за них она могла все забыть, кроме самого главного, самого заветного желания.

Все провидцы говорили о городе, обнесенном белой стеной, по которому ехала императрица в сопровождении вооруженных всадников на животных, отдаленно напоминавших лошадей. Некоторые видели его ночью, а высоко в небе — яркую голубую звезду. Хороший ориентир и нашли его быстро.

— Ну, и шел бы сам, — горячился Сантилли. — Ты же брат.

— Она может меня не узнать, — терпеливо объяснял ему ийет. — А вас она любит. По-настоящему.

Боги, он не знает, как с Ласти помириться, а их толкают в очередные неприятности.

— В смысле — нас? — дошло до герцога. — Обоих?

Сах Ир уныло кивнул:

— Женщина — это необъяснимо. Но страдала она и по тебе и по Ае.

Ийет не стал говорить, что нашел дневник сестры. Он даже не догадывался, какая буря бушует у нее в груди, пока не отважился прочитать его. Девочка слишком хорошо спрятала свои чувства от всех, даже от брата, принявшего все за обычную влюбленность.

Ашурт уронил голову в ладони:

— И почему меня нигде не убили?

Сах сочувствующе похлопал его по плечу, позвал йёвалли и начал объяснять детали.

Герцог хмуро слушал его и представлял, как они вдвоем будут плыть на шхуне. И не сбежишь никуда. Не лес, где можно наткнуться на разбойников или на худой конец свернуть с дороги и попинать дерево, сбрасывая раздражение. Здесь же, как на необитаемом острове — только они. Надежды на пиратов нет, когда надо, этих придурков никогда не дождешься.

— На корабле удобнее, не надо проходить через города, чтобы вас видели. Приплыли и приплыли. Мы чуть голову не сломали над заклинанием, но от настоящего парусника с командой вас никто не отличит. Маги там слабые и в основном бытовые, так что бояться нечего. Поставите шхуну у причала — и в город.

За относительно небольшой срок ийет успели основательно подготовиться: язык, основные обычаи, жизненный уклад, но сами даже за компанию идти отказались, и Сантилли догадывался, почему. Демоны не в духе — опасные попутчики. Это раз. Два, надеются на то, что они сами окончательно расплюются и разбегутся и выбор мужа для обожаемой императрицы станет лишь вопросом времени. Надо поспрашивать у Маярта, кто это у них такой умный.

— Сан, — выдернул его из мрачных раздумий Сах Ир, — я очень хочу, чтобы вы помирились. Просто привезите сестру. Хорошо? А женитьба… ты неправильно думаешь. Мы нашли этот мир месяц назад. По закону подлости он закрытый, а полноценных накопителей смогли подготовить только два, остальное ушло на шхуну. Должны были идти Маярт и я, но вы — идеальные кандидатуры. У вас дней десять на подготовку. Ты очень вовремя вернулся.

Попросили вернуться. Что имел в виду тот, кто сидел вместе с ним на берегу? О ком говорил? Герцог подавил тяжелый вздох и осторожно покосился на замкнутого йёвалли. Тот поднял на Саха глаза и криво улыбнулся. Тоже «рад».

Завтра будут восстанавливать рисунок на спине, а потом на руках. А ему еще шхуну осваивать и учить язык. Когда, если он почти все время будет в отключке?

Давно он не видел у отца такого удивленного лица. Лас, присутствующий (случайно, конечно) при разговоре, закусил губу и внимательно посмотрел на герцога, словно здоровьем головы поинтересовался.

— Я выдержу, — спокойно сказал Сантилли, — приведешь в чувство и сразу вторую. За ночь отлежусь.

Найири пожевал губами и нехотя кивнул головой. А ведь ты не просто так согласился — герцог коротко глянул на него — что задумал?

Как оказалось ничего нового: боль от первого ритуала забирал Таамир. «Для полного разнообразия», — невозмутимо пояснил он, опускаясь в кресло и небрежно закидывая ногу на ногу. От второго — Шон и Чарти, весело помахавший брату рукой. Сам ритуал решили проводить на равнине дома Вардиса — духи почему-то выбрали именно это место.

Очнулся Сантилли, когда Андерс с отцом ставили его на ноги. Класс! Как заново родился! Спина горит. Какое знакомое чувство. Он пошевелил лопатками и чуть не зашипел. Потрясающие ощущения.

— Ты готов? — хмуро спросил Найири.

Очень хотелось ответить «нет», но сын решительно пришлепнул готовое вырваться слово, и кивнул головой, но в последний момент спохватился:

— Стоп! Кто там сзади?

Арт проворчал что-то нечленораздельное и остался на месте. Потрясающе.

— Проваливай! — приказал ему Сантилли.

— Сдохнуть хочешь? — ласково поинтересовались за спиной.

— Выбирай, — Найири посмотрел на сына исподлобья, — Или лежишь в отключке несколько дней, и тогда лично я не вижу смысла в этой затее, или…, - он вопросительно приподнял брови.

— Или, — буркнул герцог.

Когда его почтил вниманием защитник Андерса, герцог помнил смутно.

Проснулся он утром с зудящей болью в виске и левом глазу и с отвратительным настроением, под которое новый язык пошел на «ура».

Шхуна называлась «Утренняя звезда». Забавно, ашурт еще раз перечитал название, и кто это нас так обозвал?

— Ничего, что я так ее назвала? — виновато спросила Эджен. — Но она похожа на утреннюю звезду.

— Жени, — герцог решительно взял сестру за плечи, — или ты перестаешь казниться, или твои дети остаются сиротами и даже без моей помощи. Хватит уже грызть себя. Всех хомячков переплюнула.

Демонесса слабо улыбнулась.

— Я не виню ни тебя, ни Ласти.

«Только ревную», — добавил он про себя.

Принц бы сказал, что судно было прекрасным, как мечта. Интересно, сколько он песен написал, пока друг маялся дурью? И про что?

Белоснежная, как облако. Изящная и наверняка очень быстрая. Хищные обводы — чувствуется рука Грооса. Просторная надстройка посередине, в которой располагается кают-компания или гостиная (как хотите) с одним сплошным окном по всему периметру и с круговым диваном под ним, тут же современная рубка с традиционным штурвалом, который можно при желании сложить и задвинуть под панель. На корму ведет короткая, в четыре ступеньки, лесенка-трап. Слева от рубки — компактная кухня, а рядом с ней — вход в каюты, которые располагаются внизу.

Если спуститься по крутой лестнице, то можно увидеть коридорчик с четырьмя дверями, позади лестницы — кладовка с продуктами и мастерская, в которую можно попасть и с кормы, а в носу — небольшая библиотека. Все продумано и удобно. Без лишнего шика, который оба демона терпеть не могли. Двери широкие и раздвижные, значит, меньше синяков на плечах ашурта, любящего находить углы.

Сантилли из рубки наблюдал, как Ласайента, сидя в шезлонге на носу, играет в свою бесконечную игру. Нарочно так устроился, чтобы его было видно, а мог бы уйти и на корму. Там диванчик под тентом и столик с креслами. Все круглое и уютное. Райский уголок, усмехнулся он. Но вредному демону доставляет удовольствие действовать таким образом на нервы. Проверенная и отработанная годами тактика. И молчит. Как рыба. Уже второй день. А им идти еще с неделю. Не мог Сах портал ближе открыть?

Ашурт перевел шхуну на автоматическое управление — все равно почти штиль, паруса убраны — и ушел на корму читать. Если принцу надоест быть одному, сам придет. А он придет, чтобы снова позлить герцога, и будет отстреливать свои шарики. Сантилли так и не смог понять смысла этой дурацкой игры. Время убить?

Сегодня с утра дежурил Лас. Он сидел перед пультом, положив длинные худые ноги на приборную доску, и читал. Специально шорты одел? Проверяет на прочность? Ну-ну.

Ашурт хмыкнул громче, чтобы его услышали через открытую дверь. Да, я оценил твои старания. Принц невозмутимо перелистнул страницу и поменял ноги.

В холодильнике обнаружилась почти съеденная пицца и половина кастрюли тушеного мяса. В печке уже что-то готовилось. Санти сквозь темное стекло разглядел рыбу. Гадость. В духовке шипели две каких-то птицы. И он все это съест? Силен демон, ашурт с уважением глянул в сторону рубки, и вытащил остатки пиццы. Разогрел, сварил две кружки кофе и направился к рубке. Воспользуемся приглашением — вчера дверь была закрыта — заодно и на татушку поглядим поближе. Неужели постоянная? Надо было сразу у отца спросить, и сейчас не ломал бы голову, запоздало укорил себя герцог.

Они, молча, пили кофе. Принц читал, спасибо не играл, ашурт смотрел на море. «Нормально, — подумал Санти, отпивая обжигающий напиток. — Общаемся. На ментальном уровне».

Лас стрельнул на него глазами и снова уткнулся в книгу.

Сантилли надоело одному торчать в рубке, все равно ничего интересного не происходит. Здесь что, вселенская пустыня? За три дня ни одного корабля. На том же Лазоревом море в Норьяне они бы уже замучились отмашку давать проплывающим мимо судам, а тут тишь и гладь. И штиль. Хоть бы шторм какой-нибудь захудалый. Или пираты. Где эти пираты, когда они нужны? Идиот, вздохнул герцог. Штиль! Это у них двигатели, до которых остальным еще жить и жить. И поэтому кукуют бедные несчастные пираты где-нибудь, посреди моря и молятся своему морскому богу о ветре.

Он замер на пороге кают-компании. Бассейн на корме? Откуда? Там же внизу мастерская.

Лас оттолкнулся от бортика и снова ушел под воду. Да, конечно, плавки нам не нужны. Так пикантнее. Сантилли зло развернулся и отправился в библиотеку за книгой. Так и просидел всю вахту, набычившись и пытаясь вникнуть в смысл текста, но мысли упорно возвращались к увиденному. Еще бы и ниже спины что-нибудь набил для полного комплекта.

— По-моему, это уже перебор, — стараясь быть спокойным, высказал герцог свои претензии, когда Лас пришел его сменить. — Специально так делаешь?

Йёвалли мгновение смотрел на него, потом как-то виновато пожал плечами и ответил:

— Я их забыл, а возвращаться было лень. Кто знал, что ты выйдешь?

Быть не может! Мы снизошли до нас убогих! Ашурт сердито захлопнул книгу и ушел в каюту.

Вечером он не пришел на вахту. Обиделся. Ну и пусть. Все равно штиль, значит, если и встретят кого-нибудь, то очень удивятся, а поисковые заклинания, шныряющие вокруг, и радары предупредят их. Йёвалли сначала было интересно, что быстрее сработает, но они, как нарочно, действовали по очереди, будто сговорились. Принц как-то раз поспорил с Вардисом и проиграл. В тот раз первым оказался радар.

Лас включил автоматику и завалился спать на диване в кают-компании. Пусть некоторым будет стыдно, что из-за них всю ночь глаз не смыкали. Но утром герцог не вышел на разминку. Они негласно поделили шхуну: Санти занимается на носу, Лас — на корме. Сегодня он был один. Странно.

Йёвалли потоптался возле двери. Можно, конечно, разбудить мысленно и не обязательно вежливо — он же не спал, устал. Можно было вообще проигнорировать отсутствие. И принц так бы и сделал дня два назад, если бы не слышал мысли ашурта. Блок держался еще плохо и забирал много сил, поэтому невольно пришлось стать свидетелем того, как герцог убивал себя. А он убивал, медленно, но верно, грызя себя изнутри. Скоро в ауре появятся еле заметные прорехи, которые быстро разрастутся до размеров огромных лохматых дыр.

Лас вздохнул, постучался и, не дождавшись ответа, откатил дверь. Сантилли спал, разметавшись по смятой постели. Рядом лежала книга.

«Баллады», — прочитал йёвалли. Что это нас потянуло на баллады? И тут заметил на груди ашурта черный кожаный шнурок с пульсирующей рубиновой подвеской-каплей. Он нахмурил брови и осторожно взял ее. Не надо было этого делать — камень обжег пальцы не хуже раскаленного угля.

Сан с ума сошел? Накопитель. Откуда он берет энергию для него? Нарушает собственный баланс? Принц решительно прикоснулся к плечу ашурта и тут же отдернул руку и сжал ее в кулак. Боги, да он горит весь!

— Сан, — безрезультатно позвал Лас, боясь прикоснуться к пышущему жаром телу. — Сан! Сан! — йёвалли все-таки затряс герцога, начиная паниковать.

Где он успел так заболеть? И ни одного целителя рядом!

— Сан!

Тот с трудом разлепил глаза и сонно посмотрел на перепуганного принца из-под густых ресниц.

— Пираты?

Какие к дьяволу пираты!

— Ты горишь весь!

— И что? — ашурт провел по лицу ладонью, стирая остатки сна, и сел. — Я огненный или нет? У тебя руки ледяные.

— Я говорю — ты горишь!

Герцог поглядел на бледного Ласайенту, на ощупь нашел рубин и перелил в него плещущую через край энергию.

— Сделай лицо проще, — попросил он, пряча глаза, но не выдержал. — А что я должен делать? Я уже все перебрал. Проваливай, — он от души попинал принца ногами через одеяло.

Да без проблем! Тот выскочил за дверь, постаравшись на прощение хлопнуть ею от всей души. Получилось неважно, но демон старался.

«Я идиот, — Сантилли с тоской посмотрел на дверь. — Он-то здесь каким боком?».

Йёвалли весь день просидел в каюте, дуясь на ашурта. Вышел он только для того, чтобы опустошить холодильник, перенеся большую часть обеда к себе. Но к ужину снова появился, голодный, как черт.

— Ласти, все нормально? — не на шутку встревожился герцог, глядя, как друг, откусывая от огромного куска пирога, накладывает высокой горкой на широкую тарелку жаркое, тщательно выбирая мясо.

Тот кивнул и устроился за столом. Ашурт подумал и принес еще. Принц что-то промычал. Будем надеяться, что это было спасибо. Где-то у нас были шоколадки с разной гадостью. Сантилли смотался в кладовку. Класс! То, что надо. Он как родным обрадовался банкам с медом с чем-то там внутри, захватив упаковку шоколада. О, орешки!

Ласайента перестал жевать, с удивлением наблюдая, как герцог выгружает на стол лакомства.

— Пойдет? — очень серьезно спросил тот.

Стараясь действовать тихо, ашурт убрал со стола посуду, добыв еще орханских сладостей и разложив все по вазочкам. Лас терпеть не мог ассорти, а герцогу наоборот нравилось находить в мешанине всякой всячины что-нибудь неожиданное, лишь бы не приторное. Он осторожно перенес уснувшего в кресле йёвалли на диван и, не удержавшись, сдвинул расстегнутую рубашку и провел кончиками пальцев по клыкам пантеры. Постоянная. И как это будет смотреться в женской ипостаси? Герцог вздохнул — кто-то у нас явно не дружит с головой.

Ночь была теплая, но он укрыл друга пледом и усмехнулся — обязательно сбросит. И пусть, потом будет повод поправить.

Сантилли немного посидел в рубке, погонял поисковиков, проверил показания приборов, но скоро ему это надоело. Он тихо выскользнул на корму и задумчиво посмотрел на бассейн, так и манивший прохладой, покусал губу и начал раздеваться. Да, конечно, поплавал! Он дернулся было в каюту за плавками, но побоялся своими бесконечными метаниями разбудить Ласайенту. Ладно, никого же нет, а звездам без разницы в каком виде мы принимаем ванны.

Увлекшись, ашурт и не заметил, когда на краю бассейна образовался призрак.

— Черт, Ласти! — Сантилли провел по воде рукой, окатывая его тучей брызг. — Я чуть заикой не стал.

— Ой, ой, посмотрите на нас! — принц побил по воде ногами, возвращая долг. — Сам-то, а мне морали читал.

Зараза! Герцог изобразил атакующего дельфина. А вот ножки ты зря поджал, дорогой. Он сдернул йёвалли в бассейн и слегка притопил. Сколько ты там можешь без воздуха обходиться? Двадцать минут? Да, так ему и дали засечь время. Они барахтались в бассейне с переменным успехом, хохоча и дурачась.

— Сан, есть хочу, умираю, — взмолился Лас. — Ты полотенце взял?

Конечно, нет. Пришлось шлепать в каюту в чем мама родила. А, ерунда. И когда это он начал стесняться? Потом возвращаться за сухой одеждой для мокрого друга, потом нести на корму ужин, пока тот переодевался.

Герцог потыкал пальцем в его тугой живот:

— И как в тебя входит?

Лас промычал что-то нечленораздельное и потянулся за следующей порцией, чем не замедлила воспользоваться распахнутая рубаха.

— И зачем это? — Сантилли кивнул на грудь принца.

Тот неопределенно пожал плечами:

— Захотелось. Да нормально все, что ты пыхтишь? Найири тоже ворчал, пока делал. Больно, черт, — он поморщился и тут же хитро прищурил глаза. — И только попробуй сказать, что не нравится.

— Хочу пиратов, — тоскливо произнес герцог, с надеждой оглядывая пустой горизонт, — Хоть каких?

— Там два корабля, — Лас мельком оглядел приборы. — Сходим?

— Где? — сразу подорвался ашурт. — Где?

Йёвалли без слов сменил курс и ткнул пальцем в экран.

— Класс! — Сантилли с удовольствием оглядел морское сражение и повернулся к принцу. — Мы на чьей стороне?

— А какая разница, — легкомысленно отозвался тот, застегивая наручи. — Прекрасных принцесс спасать будем?

— Обязательно, — ашурт проверил перевязь с ножами. — Главное, чтоб жениться не заставили, тогда я ее сам утоплю.

Лас расхохотался и, выбросив вверх кулак, весело прокричал:

— На абордаж!

Пока они подходили к кораблям, те уже намертво сцепились, облегчив демонам задачу: не надо было определяться с приоритетами, все уже в одной кастрюле, то есть судне.

Герцог разбежался и запрыгнул на борт, выпустив когти. Рядом лягушкой распластался Ласайента. На палубу они выскочили одновременно, и принц сразу, еще в прыжке, коронным ударом ноги заехал кому-то в лицо, не особо заморачиваясь с выбором — потом разберемся. Через мгновение Сантилли услышал его восхищенное «вау». Понятно, друг уже с кем-то знакомится, а он еще без дела.

— Лас, «наши» одеты как люди, — крикнул он йёвалли, локтем подправляя профиль полуголого бритого бородача в расстегнутой жилетке.

«Люблю военных, — демон поднырнул под кривой меч и отправил его хозяина к мачте. — Если ты выживешь после такого удара, я буду поражен. Три».

— Я вниз, там интересней, — проскользнул мимо принц. — Четыре.

Он оттолкнулся от перил лестницы, по ходу ногами опрокинув пирата, небрежно мазнул мечом по бычьей шее, и сразу переключился на его товарища.

Вот дьявол, опять отстаем. С верхней палубы раздался оглушительный выстрел, а сзади кто-то упал. Ашурт отсалютовал мечом мужчине в черной одежде на капитанском мостике и снова бросился в свалку, закрутив смертоносную мельницу.

— О! — восхитился Ласайента. — Яблочки! Хочешь?

— Спорим, кислые, — лениво отозвался Санти, вытирая клинок о чьи-то штаны: все равно мертвому хозяину уже все безразлично, а нам надо оружие содержать в порядке.

Но принц уже ворошил рукой в бочонке, стоящем у борта, предварительно скинув оттуда мертвого пирата. Герцог поймал мелкий зеленый фрукт, обтер его о рубаху, откусил и сразу скривился — лимон и то слаще. Однако йёвалли, усевшись на фальшборт, аппетитно захрустел, и ашурт заподозрил, что над ним гнусно подшутили. Он забрал яблоко, подозрительно понюхал и, попробовав, вернул обратно. Как он их ест?

Но Лас нагреб себе небольшую кучку, прижимая ее к животу, и, весело болтая ногами, стал следить, как матросы выбрасывают за борт трупы морских разбойников. Шакулла на вас нет, он бы научил вас ценить свободу.

Принц легонько попинал друга ногой и кивнул в сторону двери, ведущей, очевидно, в каюты. Оттуда выбрался испуганный абсолютно лысый пожилой мужчина. Демоны с интересом и не торопясь осмотрели женское ярко-желтое мешковатое платье, пока Санти не вспомнил — священник. Точно. А их бог учит любви и всепрощению. Всех любим, всех прощаем. Нас бьют, а мы спасибо говорим и улыбаемся. Улыбаемся и благодарим, благодарим и улыбаемся. Такая пасторальная идиллия! Надо узнать между делом, помогает сия тактика или нет? Но тут йёвалли с хрустом вгрызся в очередное яблоко, и герцог едва не захлебнулся слюной.

Он перегнулся через борт и проверил шхуну. «Матросы» на ней старательно готовились к отплытию. Боцман гонял юнгу со шваброй, собирающего «мусор» и затирающего кровь: парочка пиратов упали на корму, один — прямо в невидимый людям бассейн, испоганив всю воду. Ерунда, отойдем и сменим.

— Пятнадцать, — Лас вопросительно посмотрел на друга.

Герцог состроил огорченную рожицу и стал смотреть на море. Принц не выдержал и требовательно попинал друга.

— Ничья, — вздохнул Сантилли, шлепнув его по колену. — И хватит уже. Скоро синяк будет.

Йёвалли весело сморщил нос и выбросил огрызок за борт.

— Благодарим…, - человек, очевидно, капитан, замешкался, не зная к кому отнести Ласайенту, — господ за своевременную помощь.

Однако порванная в пылу сражения рубаха позволяла хорошо разглядеть вполне мужскую грудь, что дело и решило. Принц благосклонно кивнул и снова потянулся к бочонку:

— Не объем команду?

За время короткого разговора демоны представились кем-то вроде баронов, путешествующих в свое удовольствие и в поисках приключений. В этом мире это было модно среди знати. Ха, странствующие рыцари без страха и упрека. И только попробуйте нас упрекнуть!

Принцесс на паруснике не было, только пассажирки в ранге, аналогичном графини. Наверное. Если Сантилли ничего не напутал.

— Сейчас начнут щебетать, — тоскливо пробормотал он, наблюдая, как к ним приближается группа из четырех женщин: две пожилые матроны и две молоденькие девушки с кукольно накрашенными личиками и прическами в виде башен из многочисленных косичек.

Идиотская мода: и облегающие штаны и платье, похожее на амазонку. Зато на шпильках, да еще и туфли на платформе (вроде бы так называется) в четыре дюйма. Старшие женщины были одеты намного проще и привычнее, значит — служанки. И что они забыли на палубе?

Девушки с интересом рассматривали трупы, задерживаясь у некоторых. На жаркое выбирают? Сзади прыснул и тут же закашлялся Лас. Жадность, мой друг, до добра не доводит.

— Пошли, — ашурт постучал его по груди. — Глядя на тебя, я тоже есть захотел. И валим отсюда, валим, пока на обед не пригласили. Тогда без жертв точно не обойдется.

Демоны мило помахали «графиням» на прощание и быстро ретировались, используя обрубленный в пылу сражения такелаж.

Днем Ласайента нашел герцога на корме. И что мы прячемся?

— Сан, — он попытался остановить друга, перехватив его руку, — не надо.

И откуда ты взялся? Герцог раздраженно передернул плечами, стараясь не вспылить. Лучше бы они не мирились, тогда было бы легче.

— Это самое умное в данном случае, — отрезал он, стряхивая пальцы принца и снова берясь за рубин, новый, между прочим. — Запас карман не тянет.

— А перераспределить энергию? — Лас присел рядом, наклонил голову к плечу и прищурился, пробегая по его ауре глазами. — Пробовал?

Сантилли перевел дыхание, чувствуя, как успокаивается пожар, бушующий внутри.

— А смысл? — он вопросительно посмотрел на йёвалли.

— Я не могу пока, — виновато заглянул ему в глаза тот. — Сил не хватает.

Ашурт постучал его по лбу и начал подниматься с дивана, на котором сидел, но его резко дернули вниз и опрокинули на спину.

— И что? — иронично поинтересовался он.

Принц утвердился локтем на груди друга и закусил губу. Ашурт сразу заложил руки за голову и положил нога на ногу. И где наша атака?

— Сан, — Ласайента помялся и серьезно посмотрел на него. — Это же все равно я, так какая разница….

Через секунду герцог понял, что имел в виду йёвалли.

— Придурок! — он стряхнул с себя принца и сел, но его снова рванули обратно и навалились сверху.

— И что такого? — Лас стукнул кулаком по груди друга. — Мы же….

— Печать, — сердито обрезал его герцог и спокойнее повторил. — Печать.

— Да, значит, если бы не она, ты бы ко мне….

— Не кричи, — Сантилли прижал его к себе. — Я любил тебя с самого начала, но никогда бы сделал того, что… сделал. И сейчас не проси. Хорошо? Я справлюсь. Только не провоцируй.

Немного подождем. Что значит несколько месяцев по сравнению с девятью годами?! Как-то же он пережил их.

— Когда-то я давал тебе Слово, что никогда не брошу, не оставлю тебя, — тихо сказал он. — Я нарушил его. Целых два раза. И чуть не потерял совсем.

— Ты не меня бросил, Сан, а себя, — глухо ответил принц, щекотя дыханием кожу. — И терял ты не меня. Себя.

— Играешь словами, демон, — усмехнулся герцог.

Принц вырвался из его объятий, огрызнувшись:

— Я прав, а ты — дурак, — и обиженно засопел.

— А никто у нас не голодный? — весело спросил Сантилли.

Ласайента забавно собрал губы и сморщился — этого упрямого ашурта не переспорить.

Утром они увидели город с белыми стенами, и герцог облегченно вздохнул: еще пара дней такого плавания и неизвестно, чем бы все кончилось.

«В каюте бы заперся», — нашел выход он.

— Да ладно, — Лас ткнул его в бок. — А я бы голодовку объявил под твоими дверями.

Да-да, конечно. Вот прямо сейчас и начинай.

Дождавшись портового чиновника, расплатившись, расписавшись и «отпустив» команду на берег, то есть оставив охранное заклинание в виде внушительных размеров свирепого матроса, и выставив мощную защиту, демоны направились в город. Где-то недалеко от главных ворот был домик, где они должны были остановиться.

Принц огляделся и уверенно показал большим пальцем вправо:

— Туда.

— Куда? — Сантилли снисходительно оглядел его и подкорректировал направление, немного повернув руку.

— Туда, — Лас упрямо нагнул голову, и герцог увидел трактир.

Ничего не оставалось, как обреченно идти следом, так как друг уже бодро шагал в выбранном направлении.

— Мы же недавно ели!

Домик, как и подобные ему, прятался за высоким каменным забором с деревянными крепкими воротами и узкой калиточкой в них. Из-за этого казалось, что ты идешь не по улице, а по широкому замковому коридору с канавками по бокам. Непривычное ощущение заставляло постоянно поднимать головы в поисках крыши и вспоминать, где они находятся на самом деле. Из-за забора были видны верхушки деревьев с ярко-красными незнакомыми плодами. Откуда-то из глубины двора поднималась тоненькая извилистая струйка прозрачного дыма.

Сантилли постучал в запертую калитку, послышались легкие шаги, и он с тоской представил симпатичную молодую девушку.

«Тебе сплавлю», — нарочно громко подумал герцог и сразу получил крепкий удар по почкам. На дружеский шлепок это похоже не было, и он с удивлением оглянулся: Лас, играя желваками, буравил калитку злым взглядом.

Разобраться между собой им не дали: дверца распахнулась, и демоны увидели утоптанный земляной дворик, в глубине которого из-за деревьев выглядывал двухэтажный красный домик с белыми наличниками и плоской крышей, справа от него открытая квадратная беседка, застеленная циновкой, а между ними — огромная полукруглая печь. Рядом с ней под раскидистым деревом стоял прямоугольный стол с кухонной посудой и две массивные табуретки. И где хозяева?

Но тут его дернули за рубаху, и Сантилли догадался посмотреть вниз. Он уже как-то привык, что люди меньше его, но не настолько же! Хозяйка оказалась тщедушной, пожилой, с небольшим горбом и как раз по пояс демону. Если сможет выпрямиться — то выше ремня.

— Хорошие дни, — спохватился он. — Вы нам должны были комнаты приготовить.

Женщина, не говоря ни слова, развернулась и, мягко ступая обутыми в кожаные туфли ногами, повела их в дом.

Когда Сах знакомил их с одеждой этого мира, он сразу обратил внимание демонов на то, что сословия различаются не только дороговизной ткани и украшениями, но фасонами и цветом. Встретившиеся им на улицах города женщины в основном носили две, иногда три широкие юбки с оборками, выглядывавшие одна из-под другой, цветные и однотонные пышные блузки, стянутые сверху чем-то вроде корсажа, и большие платки с бахромой и кистями, наматывая их на голову или повязывая на бедрах. А зачастую и там и там. Хозяйка отличалась от них в этом плане только отсутствием корсажа по вполне понятной причине. Мужская мода была знакомой, добавляя лишь разнообразные жилеты и маленькие шапочки без полей, без которых демоны решили обойтись.

Чем выше каста, нем вычурнее и разноцветнее одежда, доходя иногда до абсурда, как у виденных им на корабле девушек. Как же у них тогда принцессы одеваются?

«Голыми ходят, — огрызнулся йёвалли, — чтоб сразу и без проблем».

До Сантилли, наконец, дошло, какую глупость он сморозил. Мысленно встав на колени, он потряс руками, как дрессированная собачка, вообразил гору разнообразной снеди, увенчав все это огромным шоколадным зайцем с орешками. Почему именно им? Захотелось.

Друг презрительно фыркнул, давая понять, что его это не устраивает.

Пока ашурт извинялся, хозяйка провела демонов в дом и, поднявшись на второй этаж, открыла дверь. Лас оттеснил герцога и первым прошел в квадратную комнату. Она смотрелась непривычно голой без штор и ковров, но не была лишена своеобразного очарования.

Ашурт провел рукой по стене, обшитой медовыми досками с зубчатой каймой, подогнанными встык. По бокам от входа стояли два топчана, накрытые лоскутными одеялами, рядом — по сундуку с простенькой резьбой по краю, посередине стол под белой скатертью и четыре табуретки. Напротив двери и в правой стене — по паре небольших окошек. Ни полочек, ни шкафчиков, но светло и чистенько.

Санти выглянул в одно из окон и удивленно хмыкнул. Увиденное превзошло все ожидания: на заднем дворе находилась открытая купальня под плоской деревянной крышей. Принц издал короткое, но емкое «О!» и озадаченно почесал левую бровь. Наверно, где-то там застенчиво прятался и туалет. Но не рядом же с купальней! Это был бы уже перебор.

Герцог еще раз оглядел комнату, мысленно сосчитал кровати и правильно истолковал отсутствие хозяйки. Лас заинтересованно поглядел на сосредоточенного друга, наклонив голову к плечу, и улыбнулся. Знаем мы эту твою улыбочку. Ашурт сердито забросил мешок на топчан и сбежал вниз.

Весь первый этаж занимала кухня-столовая и нечто вроде гостиной с широкими диванами по всему периметру. Класс! Значит, наверху две комнаты, и догадайтесь с трех раз, кого надо выгнать, чтобы освободить вторую? Щедро ругая Сах Ира, так им удружившего, Сантилли вышел во двор и обнаружил хозяйку, возившуюся у печи, вместе с двумя румяными девушками. Дьявол, юбки у них были заткнуты с одной стороны за широкий пояс, обнажая до середины бедра полные белые ноги. Что-то не заметил он, чтобы так ходили по городу.

Демон глянул на второй этаж и увидел Ласайенту, навалившегося на подоконник. Зритель. Мысленно показав ему кулак, ашурт приступил к переговорам, быстро договорившись о цене за постой и стол, и перешел к самому главному.

— На улице? — удивилась хозяйка, потом понимающе оглядела демона с головы до ног и перевела черные глаза на весело зашептавшихся служанок. — Зачем? Иди сразу к ним в пристрой, но только вечером, днем — работа, — она хлестнула полотенцем развеселившихся кокеток.

— Вы не поняли, — Сантилли покосился на млеющего от удовольствия друга. — Нам неудобно в одной комнате.

— Но вы же мужчины? — не поняла его хозяйка.

Вот именно! Мужчины! Ласайента опустился на колени и, закрыв голову руками, начал тихо смеяться.

«Сейчас поднимусь!», — пригрозил герцог, и принц окончательно сполз с окна на пол.

Днем они пошатались по городу, незаметно развесив заранее приготовленные Сахом заклинания над всеми тремя воротами. Если Элерин появится, им сразу станет об этом известно. Теперь оставалось только ждать. Ийет говорил, что сестра должна объявиться в течение месяца. А йёвалли полностью восстановится через полгода. И они должны ночевать в одной комнате.

«Станет плохо — найду гостиницу», — решил ашурт.

Боги, здесь нет гостиниц!

«Значит, трактир, — окончательно разозлился он. — На шхуну уйду. И хватит смеяться!».

— Здесь знать не живет по трактирам и на кораблях, — весело возразил друг.

— Разорюсь, — сердито пообещал герцог, — и буду жить на улице.

За следующие несколько дней демоны облазили весь город, выучив его вдоль и поперек, переключившись затем на окрестности, купались в море, возвращаясь домой только в сумерках, ужинали и заваливались спать. Служанки постоянно попадались Сантилли на глаза, упорно бросая на него многообещающие откровенные взгляды, так же упорно остающиеся без внимания.

Ашурта когда-нибудь удар хватит: это нормально, лазить ночью в сад, когда эти же плоды можно спокойно нарвать днем?

— Интереснее же, — Лас, призраком перемахнувший через подоконник, сгрузил на стол рубаху, изображающую мешок и начал распутывать рукава.

— И как? — Сантилли с любопытством следил за дегустацией.

— Пахнет сыром, — принц снова понюхал плод и откусил, задумчиво пожевал, подняв глаза к потолку, и удивленно уставился на сочную красную мякоть.

— И? — не выдержал герцог.

— Мясо, — Лас лизнул плод. — Сырое. С привкусом сыра.

— И что?

— Я не настолько голоден, чтобы есть его сырым, — йёвалли решительно положил недоеденный кусок на стол, но, подумав, размахнулся и запустил его в глубину сада.

Оригинальный заменитель барана и коровы, оценил Сантилли. И удобно: не надо пасти огромные отары и стада, достаточно пойти в сад, и сорвать столько, сколько надо. А они-то головы ломали, откуда хозяйка берет такое количество говядины, если ни одной коровы вокруг?

С утра герцог решил подправить отросшую за три недели бородку и усы, используя вместо бритвы метательный нож. Рядом с большим зеркалом, висящим на наружной стене дома рядом с умывальником, немедленно образовался Лас, скрестив руки на груди и прислонившись к опоре навеса. Тоже странный предрассудок — ни одного зеркала в комнатах, зато на улице — хоть весь дом обвешивай.

— А гель никак? — поинтересовался он, зачем-то сравнивая отражение с оригиналом, точными движениями скоблящим щеки.

А вот забыл, ашурт раздраженно стрельнул на него черными глазами и сразу порезался. Друг не замедлил провести по ранке пальцами, стирая выступившую кровь и заставляя сердце забиться сильнее. Окончательно разозлившись, Сантилли отдернул голову, но ничего не сказал, вернувшись к прерванному занятию.

— Так и будешь от меня шарахаться, как девица? — с преувеличенным любопытством заглядывая ему в лицо, спросил йёвалли. — Я же тебя не соблазняю.

Герцог сердито засопел, торопясь довести дело до конца и проклиная, на чем свет стоит, тот день, когда родился ашуртом.

Следующим вечером Санти, которому надоело плескаться в местной речке, рискнул опробовать купальню. Не таскаться же в самом деле каждый вечер на шхуну, вызывая подозрения бдительных смотрящих за причалом и судами. Дурацкие у них здесь законы и порядки: будешь каждый день проверять корабль, и на тебя подадут в суд, как на человека, оскорбившего стражников своим недоверием. Не сумасшедший ли дом?

Девчонок он заметил сразу, да они и особо и не прятались, живо обсуждая его во всех планах. Демон впервые в жизни чуть со стыда не сгорел, а как веселился наверху принц, слушая незатейливый разговор! Им поговорить больше не о чем, чем обсуждать, как, где, сколько раз и на сколько его хватит? Дуры, герцог постарался прожечь служанок взглядом, но получилось с точностью до наоборот — девушки заметно приободрились и закокетничали в открытую, предлагая ему определиться с выбором.

«Бери всех», — не замедлил отомстить Лас, свешиваясь из окна, чтобы лучше видеть происходящее, но Сантилли, обмотав вокруг бедер полотенце и захватив одежду, поднялся наверх, оставив позади обидевшихся девушек.

— Ты считаешь это забавным? — он швырнул на постель вещи. — Я думал, мы договорись.

Йёвалли, сидящий на полу под окном, всерьез заинтересовался резьбой на сундуке.

— Ласти, что происходит? — ашурт присел перед другом на корточки.

Тот перевел на него взгляд, внимательно посмотрел в глаза, и герцог почувствовал, как по мокрой коже живота скользят его прохладные пальцы. Он перехватил их, сжимая:

— Не надо, я просил, — и отбросил руку йёвалли.

Тот с вызовом улыбнулся и снова прикоснулся к груди ашурта.

— Даже так? — Сантилли нехорошо усмехнулся. — Нравится меня злить?

Лас наклонил голову, его взгляд стал более чем откровенным, зовущим, и герцог сорвался.

— Тебя это заводит, да? — тихо спросил он. — Заводит, да, малыш?

Йёвалли закусил губу, и пальцы заскользили вниз.

— Таамиру это тоже нравилось, — негромко продолжил ашурт, — когда я начинал злиться, — он наклонился к замершему другу. — Он заламывал мне руки, чтобы я не дергался, и начинал медленно раздевать, а я пытался сопротивляться, пока не понял, что именно это доставляет ему удовольствие. Нет, зачем, не убирай, — герцог придавил отдернувшуюся руку принца к своей груди. — Продолжай, это так возбуждает.

Тот собрал пальцы в кулак и, сжав губы, попытался выкрутить его из стального захвата.

— Хочешь знать, что я чувствовал, — Сантилли уже не мог остановиться. — Я покажу тебе, что чувствовал. Все эти шепотки за спиной, улыбочки, намеки.

И он обрушил на друга все, через что прошел, от начала и до конца: и унижение, и страсть, и отчаяние, и ненависть.

— Ты оценил? Да, Ласти? — ашурт оттолкнул бледного, как снег, принца и встал, не замечая сползающего полотенца. — Надеюсь, тебе понравилось.

Он не помнил, как оделся и выскочил на улицу, очнувшись уже возле закрытой на ночь калитки. Боги, что он наделал?! Сантилли остановился посреди темноты, тяжело дыша и холодея от страха. Дьявол, Ласти! Он рванулся назад, не обращая внимания на впивающиеся в голые ступни камешки, и взлетел вверх по лестнице, перескакивая через две ступени.

Йёвалли лежал под окном, свернувшись клубком, и крупно дрожал. Герцог кое-как разжал стиснутые руки и прижал его к себе.

— Малыш, прости, малыш, — он начал целовать лицо, нашел холодные дрожащие губы.

Прости меня, прости, мальчик мой, прости. Он качал его на руках, как ребенка, шептал что-то бессвязное и делился дыханием, пытаясь согреть. Прости меня.

Утро пощекотало глаза ласковым солнечным лучом, и Сантилли приподнял веки. Лас лежал, уткнувшись ему в шею носом, и тихо дышал. Спал. Ашурт плотнее завернул его в одеяло, обнял и осторожно прикоснулся губами к виску.

— Я дурак, да? — прошептал йёвалли.

— Спорное утверждение, — тихо отозвался герцог.

— Сан, меня постоянно дергает, то в одну сторону, то в другую. Как ты остаешься спокойным все время? Я бы на твоем месте уже давно меня убил.

Герцог пожал плечами: привык, за всю-то жизнь глупо было не привыкнуть.

— Я не думал, что так…. Прости, пожалуйста.

Сейчас они будут расшаркиваться друг перед другом.

— Нет, — возразил Ласайента, щекоча дыханием кожу. — Зато я знаю, как тебе помочь.

Убить, усмехнулся про себя Сантилли, и не будет никаких проблем.

— Ты ничего не понимаешь, — йёвалли приподнялся на локте, и быстро заговорил, возбужденно блестя глазами. — Надо энергию скидывать не в накопитель, а в меня.

— Вчерашнего мало? Я тебя еле успокоил.

— Ничего не помню, — мотнул головой вредный демон. — Сейчас-то все нормально. Надо только маленькими порциями, — принц прижался лбом к его лбу. — Ты уже жаркий весь.

Еще бы он не горел, когда мальчишка так близко. Какой к дьяволу мальчишка! Любимая!

— Ласти, иди к черту, — попросил Сантилли, чувствуя, как начинает покрываться горячим потом. — Я контроль теряю, — он решительно отбросил одеяло и обреченно упал обратно. — Хватит меня дергать.

Принц выдохнул и прижался к его губам. Одним богам ведомо, каких усилий стоило Сантилли сдержаться.

— Сейчас, — йёвалли положил ладонь на рот ашурта и тот сразу поцеловал ее. — Отдышусь. Я сейчас, как ты, да?

Герцог осторожно, маленькими порциями делился энергией, понимая, что еще немного, еще чуть-чуть и ему будет все равно, в какой ипостаси находится друг. Остатки он решительно сбросил в накопитель и облегченно откинулся на подушку. Рядом тяжело дышал Лас.

— Если меня понесет, дай по шее, ладно? — сипло попросил он. — Как ты живешь так? — и заворочался. — Ремень давит. Тяжело было раздеть?

— Ты скажи спасибо, что сапоги снял, — возмутился Сантилли. — Завтрак нести, обжора?

— Я узнавал, — Лас оседлал табурет в трактире, где они обедали, и поставил на стол две большие тарелки, для себя, — здесь нападения пиратов в среднем три раза в месяц. Затишье?

Ашурт с болезненным любопытством наблюдал, как он с аппетитом поглощает жареные овощи. Лично герцога чуть не стошнило после первой же порции, а Высочеству хоть бы что. Крысы и те были вкуснее.

— Я вес начал набирать, — довольно сообщил он, отодвигая пустую посуду.

Еще бы не начал, столько есть.

— Ты мне объясни одну вещь…, - герцог постарался по возможности сохранить невозмутимость.

— Я им заплатил, — принц закусил губу и виновато посмотрел на друга.

— Боги! — Сантилли по привычке хотел взлохматить волосы и откинуться на спинку стула, но вовремя вспомнил, что трактирам они не положены. — И что ты им сказал?

Принц стрельнул глазами по сторонам.

— Даже не думай, — предостерег его ашурт. — Поймаю.

— А какая разница? — перешел в наступление йёвалли. — Главное, я не разорился, — и азартно продолжил. — Пошли, вдруг пираты нападут, а мы здесь сидим.

Чудо чудное, вздохнул ашурт, и понял, как ему это нравится.

На стены разрешали ходить всем, кому не лень, и это тоже было странным. Вот подпортят что-нибудь, тогда мигом все лестницы перекроют.

Демоны забрались на одну из башен и стали наблюдать за морем и кораблями в порту, прозевав момент, когда на причалах началась суматоха: грузчики бежали к воротам, а навстречу им — солдаты и охрана.

Сантилли поискал причину таких перестроений среди них, но Лас дернул его за рукав и кивнул на входящий в бухту нарядный парусник.

— И что? — ашурт вопросительно посмотрел на друга.

И в это время «гость» открыл огонь по городу. Со стен в ответ дружно заговорили пушки. Несколько мгновений демоны наблюдали за перестрелкой, потом йёвалли не выдержал и развернул лук.

— Куда, — Сантилли поймал его за руку. — Ложи.

Принц чертыхнулся и повернул оружие, ашурт достал из-за спины стрелу и протянул другу:

— Давай в темпе. Ты не прорицатель, случайно?

Ядра уже ложились совсем рядом со шхуной. Было видно, как матрос на ее борту задвигался быстрее, это активизировалось охранное заклинание.

— Закон вероятностей, — отозвался йёвалли, приседая на корточки. — Ты математику хорошо учил?

Он наложил две стрелы на тетиву, почти сразу выстрелил и невозмутимо сложил руки на колени — пай-мальчик собственной персоной. Корабль взорвался красиво и очень громко. Люди в порту замерли от неожиданности, а потом радостно закричали. Лас поморщился и свернул лук — неинтересная война.

— По закону логики за них должны мстить, — произнес Сантилли, когда они спускались по лестнице.

— Угу, пиратское братство, — пренебрежительно хмыкнул принц. — Мне кажется, это было самое дурацкое нападение в истории.

— Влюбился и решил покрасоваться перед девушкой, — сделал предположение герцог.

— Кто? Капитан?

— Нет, корабль, — ашурт поставил подножку, Лас машинально перепрыгнул и бросился вдогонку за подлым другом.

Отряд появился на третьей неделе, когда ожидание уже начало достигать предела. Когда демоны нашли его, всадники как раз въезжали в ворота замка главы города.

— Потрясающе, — герцог чуть не плюнул с досады, провожая глазами Элерин, ехавшую в середине. — Нам ее воровать?

И кто этот красавчик в кольчуге, пожирающий ее глазами?

Принц покосился на него, но промолчал, потому что сам подумал то же самое. Вместо этого он протянул руку:

— Спорим, будет бал.

— Спорим, нас не пригласят, — немедленно с досадой отозвался ашурт, но по ладони автоматически хлопнул.

— Тогда воруем? — азартно предложил Лас.

— Гуляем, — проворчал герцог. — Долго и плодотворно.

Получилось немного наоборот: быстро и почти безрезультатно. Первое, что они обнаружили, было мощное охранное заклинание по всему периметру узорной ограды.

— На уровне знахарей? — герцог пошевелил губами, договаривая остальное, и опустился на скамеечку под деревом, похожим на иву, растущую как раз напротив дворца.

Ну, попадись мне этот ийет! Выдернутыми ногами не отделается.

— А перелететь? — принц сел рядом и облокотился на колени, внимательно изучая пространство вычурно подстриженного сада.

— Ты далеко улетишь? — приподнял бровь Сантилли.

Крылья развернулись позавчера и совершенно неожиданно во время очередного обмена энергией. Лас чуть с ума не сошел от счастья, забыв обо всем на свете и прыгая, как ребенок. Герцог думал, что из него все мозги вытрясут, но как-то обошлось.

— А ты на что?

Сантилли вздохнул и по слогам произнес:

— А-ван-тю-ра. Нужен план. А кто нам даст летать туда-сюда? И где гарантия, что эта дрянь не засечет нас на подлете? И неизвестно, что внутри, если снаружи — такое.

— Пошли обедать?

Когда ж ты уже вес наберешь и восстановишься? Лас пожал плечами и виновато улыбнулся.

Ночью было душно и жарко, как перед грозой, и герцог сбежал на крышу беседки. Вернее, сначала в беседку, а когда услышал приближающиеся шаги и тихие девичьи голоса, взобрался наверх. Он лежал, заложив руки за голову, и смотрел на чужие звезды. Странно все у них с Ласти, словно постоянно мешает кто-то: только наладится и сразу летит к демонам в ад. Ашурт вздохнул и поймал себя на мысли, что начинает бояться хорошего.

Девчонки, повозившись у печи, давно ушли, а он все думал, перебирая прошедшие события. Незаметно для себя он перешел к Элерин. Симпатичная девчонка, наивная немного, но с возрастом пройдет — герцог тепло усмехнулся — романтичная, нежная.

— Нравится? — тихо спросил Лас.

Сантилли от неожиданности подскочил на настиле, и тут тот рухнул. С грохотом, подняв пыль выше забора.

— Я тебя убью когда-нибудь, зараза, — ашурт потер ноющий копчик и вытряс из короткой шевелюры мусор, — Где те счастливые дни, когда ты ползал еле-еле, а твои хрипы были слышны за весту?

— А давай я тебе волосы отращу, — Лас вопросительно глянул на друга и на всякий случай сдал назад.

Тот хлопнул по штанам руками и уставился на принца:

— Что?

— Волосы, — осторожно ответил он. — Отращу.

Герцог медленно нащупал заваленную щепками и пылью циновку, сел и внимательно оглядел йёвалли.

— А что? — сразу «воодушевился» тот. — Попробуем?

— Нам сейчас новую крышу отращивать, деятель, — проворчал он и рассмеялся.

Прибежавшие на шум испуганные женщины с удивление смотрели на двух запыленных трудно узнаваемых юношей, хохочущих среди обломков беседки.

Утром демоны сбегали по адресу, указанному все еще недовольной хозяйкой, и наняли рабочих, свалив на них все, вплоть до закупки-доставки материала и уборки, и снова вернулись ко дворцу, почти нос к носу столкнувшись с нарядной кавалькадой всадников.

— Дьявол, — йёвалли вслед за другом склонил голову и прижался к стене, пропуская неторопливую процессию.

Сантилли стрельнул глазами в сторону проезжающей мимо императрицы, смущенно слушающей напомаженного и сильно накрашенного мужчину в утонченно облегающих белых штанах и коротком подобии камзола. Танцор-балерун. Мерзость!

— А ты на меня шипишь, — тихо укорил принц, угрюмо провожая их глазами.

Увлеченные наблюдением, они не заметили остановившегося рядом всадника.

Не лошади, а недоразумение. Когда герцог первый раз их увидел, он не сразу понял, чего ему не хватает. Цоканья копыт! Животные ступали абсолютно бесшумно, как призраки. Переведя взгляд вниз, Санти с удивлением рассмотрел мягкие лапы без пальцев. Сверху — лошадь, снизу — кошка? А хвост, как у коровы. С кокетливым бантиком на конце. Тогда, по логике вещей, не хватает рогов. Спиливают?

Ашурт почувствовал чужое присутствие не сразу, и запоздало оглянулся. Всадник, сидящий на белом ментале, пристально смотрел на Ласайенту, игнорируя второго демона. За его спиной маячили четыре настороженных солдата на рыжих скакунах.

Мужчина отличался от остальной свиты и высоким ростом, и изящным сложением, и безупречно правильно красивым, но холодным лицом с небесно-голубыми глазами. Серебристые на солнце волосы до плеч не спутаешь с сединой, а тонкие руки с длинными пальцами не похожи на руки воина, скорее музыканта.

«Ласти, — ашурт почти сразу понял, кто перед ним. — Мы влипли».

— Что? — хмуро поинтересовался обернувшийся принц, глядя на незнакомца исподлобья.

Ты еще скажи, что не снимаешься. Лас передернул плечами, но сдержался.

— Кто твоя мать? — хрипло спросил мужчина.

Кавалькада замедлила ход, останавливаясь, и демоны оказались зажаты в плотном разноцветном кольце.

— В чем дело, Вэнн? — капризно воскликнул накрашенный, не забыв любезно улыбнуться Элерин.

— Вэнн, — ашурт усмехнулся. — Вэннаэль?

Ласайента быстро скользнул глазами по другу, по незнакомцу и все понял.

— А не пойти ли Вам…? — вежливо поинтересовался он.

— Я знал только одну девушку, — мужчина, не отрывая глаз от принца, поднял руку, останавливая солдат, потянувших из ножен короткие мечи. — Мариэль. Но у нее родилась девочка. Кто твоя мать?

Лас ласково улыбнулся ему и показал палец. Жест людям был не знаком, но о приблизительном смысле догадались многие. Свита возмущенно зашумела, но Вэнн неожиданно расхохотался, показав ровные белые зубы.

— Невероятно, как можно испортить ребенка дурным воспитанием, — он весело оглядел йёвалли и обернулся к накрашенному. — Ваше Великолепие, ничего существенного, потом разберусь, — и ткнул ментала в бока пятками.

Элерин смотрела и не могла понять, почему никак не получается отвести глаз от двух молодых людей. Они были совершенно не в ее вкусе: вызывающи, даже нахальны, грубы, особенно тот, что больше походил на девушку.

Ашурт поймал ее взгляд и тепло улыбнулся:

— Не узнаешь?

Девушка смутилась и отрицательно покачала головой. Накрашенный сразу наклонился к ней, что-то осуждающе зашептав и властно перехватил поводья, заворачивая животное.

Сантилли насмешливо посмотрел на него:

— Кто ты такой, чтобы указывать ей? — и слегка склонил голову. — Мы ждали тебя, миледи.

— Гнать их! — взвился мужчина и потянул ментала Элерин за собой.

Вэнн равнодушно направил своего скакуна на ашурта, окончательно оттесняя его к стене. Грех было не воспользоваться предоставленной возможностью.

— Привык смотреть на всех свысока, тварь божья? — герцог взлетел в седло позади всадника, прижав к ангельской шее его же собственный кинжал. — Как новые ощущения? Лас, забирай Элерин. Ангелок нас проводит. Так ведь, Вэннаэль?

Принц, вежливо улыбаясь, выдернул поводья из рук накрашенного.

— Вы не против? — он аккуратно сел за императрицей, на ходу разворачивая лук и наводя его на женоподобного главу города. — Миледи, нам туда, — йёвалли мотнул головой вдоль улицы.

Испуганная Элерин послушно потянула богатую упряжь.

— Ты же не выстрелишь? — жалобно проблеял человек.

— Ты даже не представляешь, насколько он дурно воспитан, — немедленно отозвался герцог.

— Зачем вам девушка? — ангел попробовал пошевелиться и почувствовал, как острое лезвие царапает горло.

— Я бы сидел смирно на твоем месте, — посоветовал ему Сантилли, объезжая кавалькаду. — Лас, гони.

Хорошо, что они ничего важного с собой не брали. Не жалко бросить. Но, с другой стороны, и хозяйке особо нечем поживиться. Бедная старушка, будем надеяться, что ей ничего не сделают.

Они на полном скаку проскочили через морские ворота, и понеслись по порту, распугивая людей. Возле шхуны Санти спрыгнул и, не церемонясь, сдернул ангела, за шиворот, как щенка, перебрасывая его на корму и прыгая следом. Не дожидаясь, пока он поднимется, завернул пленнику руку. Страховочка, мой дорогой, ничего личного, обычная банальная страховочка. Лас аккуратно снял Элерин и на руках с ней перескочил на палубу и скрылся в кают-компании. Ашурт заметил, как странно она смотрит на принца и мысленно чертыхнулся. Из ворот показались всадники. Опаздываете, родные, ой, как вы опаздываете, герцог выхватил родовой кинжал и рубанул по концу:

— Лас, заводи, отчаливаем.

Берег с бегающими по нему солдатами быстро удалялся. Ашурт не удержался и помахал им рукой, весело прокричав по-испански:

— Hasta la vista, seсores!

У них все получилось!

— Ласти, мы умницы!

— Рано радуешься, демон, — сквозь зубы проговорил Вэнн.

Мы умеем злиться! Какое недостойное для ангела поведение! Вах, вах, как сказал бы Сах Ир.

— Они натягивают цепь! — из кают-компании на корму выглянул принц. — Стреляем или тараним?

Герцог покусал губу и мотнул головой, зачем тратить заряды и царапать нос? Он потянулся к накопителям, оставшимся в доме. Цепь лопнула, как бумажная, сверкнув разлетевшимися в стороны раскаленными концами, и с шумом и шипением рухнула в воду, поднимая клубы пара и тучи брызг. Переборщил, поморщился Сантилли, наблюдая, как вскипела вода. А, не свое — не жалко. Хоть ухой запасутся. Все, пушек можно не бояться.

— Проваливай, — он подтолкнул ангела к борту. — Разомни крылышки.

— У меня нет крыльев, — огрызнулся тот, угрюмо глядя на демона.

— Ха, падший! — обрадовался Сантилли. — Как это тебя угораздило?

Но тот промолчал, высокомерно подняв голову. Сколько величия и благородства! Куда нам, убогим, до тебя.

— Тогда плаваем, — демон подпрыгнул и приложил бывшего небожителя ногами в грудь, отправляя его в открытое море, заодно и сапоги вытер.

Сзади вскрикнула Элерин, прижимая ладони к щекам.

«Зачем же так думать про собственного Стража? Не настолько же я бесчувственный», — обиделся герцог, отстегнул спасательный круг, разбежался и послал его вслед барахтающемуся в воде Вэнну, подправляя полет воздушной струей. В яблочко. Класс!

— Ласти, — весело крикнул другу ашурт, направляясь в кают-компанию. — Зови Саха, пусть нас забирают, — и увидел на диване мешки с вещами, оставленными в домике.

Йёвалли невозмутимо активировал накопитель и мысленно позвал ийет.

— Миледи, с возвращением, — ашурт церемонно склонил голову перед растерянной девушкой и поцеловал ее пальчики. — Вы даже не представляете, как Вас ждут.

Глава 6. Игры богов

— Сан, он знал мою маму, — Лас, стоящий в дверях рубки, стукнул кулаком по косяку, — Зачем ты его выбросил?

— Мозги где забыл? — ашурт выразительно постучал пальцем по лбу и проводил к дивану совершенно растерянную Элерин. — Присаживайтесь, миледи. Вино? Чай? Сок? Ласти, ты еще не все конфеты съел?

Принц сердито покусал губу, но пошел доставать из шкафчиков сладкое. Императрица большими испуганными глазами следила за ними, крепко сцепив пальцы на коленях. Ей было страшно и в тоже время — нет. Странное чувство, но в глубине души она была уверена, что эти двое не причинят ей вреда, и боялась девушка больше не их, а неизвестности.

— Что вы со мной сделаете? — на всякий случай осторожно спросила она.

Герцог, весело улыбнувшись, посмотрел на девушку и на мгновение опешил, но сразу встряхнулся.

— Неправильный вопрос, миледи, — поправил он ее, надеясь, что никто не заметил заминки. — Правильный звучит несколько иначе, но я сразу отвечу — отвезем домой, где тебя ждут с огромным нетерпением и радостью.

«У нее глаза цвет поменяли, — Сантилли постарался, чтобы мысленный голос звучал спокойно. — Ты заметил?»

Лас недоуменно обернулся и чуть не выронил бутылку с соком от удивления:

«Изумрудные! — он торопливо зашарил по полочкам, лихорадочно вспоминая, что еще хотел достать, а, фужеры, точно. — И что теперь?»

«Не знаю, — коротко ответил герцог. — Скорее всего — ничего».

— Кто вы? — осмелела девушка, но ашурт, уже пришедший в себя, загадочно изогнул бровь, предоставляя ей самой поразмыслить.

Лас принес вино, вишневый сок и бокалы и, перебросив другу бутылку, опустился в кресло.

Как у нас бровки взлетели! А всего-то когти выпустил, чтобы выдернуть пробку, потому что некоторые — герцог укоризненно посмотрел на поморщившегося принца — забыли штопор. Рубиновая жидкость взвихрилась за тонким стеклом и весело заиграла искорками. Такое вино умеют делать только ашурты, всего несколько мастеров-виноделов, передавая секрет шепотом единственному ученику. Бодрящее, в меру пьянящее, и голова с похмелья не болит, сколько бы ни выпил. Главное, знать, с кем пить и чем закусывать.

— Долго ждать? — поинтересовался Сантилли у друга.

— Завтра, раньше не получится.

— Вы не ответили, — напомнила о себе Элерин.

— И не буду, — ашурт хитро посмотрел на нее. — Ты должна сама вспомнить.

Девушка нахмурилась. Да, знаем, так сложнее, но Сах предупредил — никаких подсказок.

— Как ты сюда попала, в этот мир? — Сантилли хотел знать, что именно помнит императрица.

Она с запинками рассказала, как брела по мрачному болоту, потом встретила военный отряд, который и довез ее до Гесберга. Так, а теперь вернемся обратно к болоту. Она, хмуря брови, мучительно вспомнила, что шла к кому-то, что кто ее ждал, кто-то, очень ей дорогой. Девушка думала громко, и Лас ловил отголоски смутных колышущихся образов, больше похожих на туман.

— А если я так и останусь без памяти? — она жалобно посмотрела на демонов.

— Заведешь новую, — легкомысленно пожал плечами ашурт и, видя расстроенное лицо Элерин, ободряюще улыбнулся. — Все будет хорошо. Со шхуной знакомиться будешь?

Герцог оставил гостью разбираться с душем и гардеробом, и поднялся в кают-компанию.

«Сах умница, — ашурт задумчиво помешал почти готовый кофе, — обо всем подумал. Во что бы она сейчас одевалась? Ладно, штаны и рубахи можно подвернуть, а остальное?».

Сантилли непроизвольно представил тоненькую императрицу в огромных мужских трусах, раздувающихся парашютом, и услышал из рубки громкий хохот принца.

— Ты можешь не думать так громко и ярко? — весело спросил он. — Это невозможно.

Кофе чуть не сбежало, но было вовремя поймано, разлито по кружкам и доставлено по назначению.

— Лас, — герцог прошел в полумрак, подсвеченный разноцветными огоньками, отдал другу его порцию, сел в соседнее кресло и повертел его. — С этим надо что-то решать и сейчас.

Йёвалли моментально прикинулся наивным и невинным, и ашурту как никогда захотелось треснуть его по шее. По-дружески. Принц поморщился и принялся старательно смотреть на вечернее море. Ладно, не хочешь говорить, не надо. Сантилли обиделся и серьезно занялся приборами. Все при деле, всем хорошо и весело.

— Сан, — не выдержал Ласайента, — она интересная девчонка, конечно, — он помолчал. — Мне многие нравятся, та же Леночка, например, но это же не повод, чтоб крутить с ней романы.

Ашурт удивился: надо же, мы умеем связно излагать свои мысли?

— Дурак, — немедленно надулся йёвалли. — Убери руки с панели, настройки собьешь.

Да, конечно, руки ему помешали, нахохлился герцог, а ноги, значит, настройкам не повредят, потому как невесомые. Принц фыркнул, но ничего не сказал.

— На гнутый медяк поспорю, что Совет запоет о женитьбе, — Сантилли вернулся к прерванному разговору и внимательно поглядел на друга. — И первая кандидатура — ты.

— С чего это я? — нахмурил брови Лас. — У тебя практичный склад ума, военный опыт. Ты более жесткий. Дальше перечислять? А у меня ветер в голове.

— Ветер с возрастом выветривается, — усмехнулся Сантилли. — Она с тебя глаз и тогда не сводила, а я с ней постоянно цапался.

— Сбежим?

— Найдут.

— Хамить начну, — буркнул йёвалли.

— Тоже выход.

Друзья переглянулись и расхохотались.

— Сан, — принц неожиданно оборвал смех и сжал кружку в руках. — Получается, что ее все-таки сослали.

— Вот и займемся поисками. В нижних мирах? — ашурт вопросительно поглядел на друга, и тот согласно кивнул. — Вряд ли это нечеловеческий и необитаемый мир, но закрытый или отсталый, это к прорицателю не ходи.

— Накопители нужны. Мощные.

Они набросали приблизительный план поисков, и тут Ласайенту осенило:

— А если на корабле? Космическом? И порталы открывать не надо. Подлетаешь, высаживаешься, ищешь? Мы за год все осмотрим, — но тут его взгляд стал озабоченным. — Сан, ты опять горишь.

— Пошли, скинем лишнее, — предложил тот. — Тебе все равно крылья надо до нужной формы доводить. Я тут одну штуку придумал, пресс будет — все девчонки ахнут. Да я просто так сказал, что ты пинаешься?

Когда Элерин поднялась в кают-компанию, там никого не было, кроме тишины. Из открытой рубки оживленно подмигивали огоньки, неясно освещая силуэты двух кружек на приборной панели. Девушка постояла у двери, наблюдая за их игрой, и вышла на нос. Шхуна самостоятельно бежала по пустынному ночному морю прямо к огромной луне, как специально проложившей для судна широкую дорожку. На мгновение стало страшно, а если она опять осталась одна? Но тут с кормы раздался громкий стук, заставивший вздрогнуть от неожиданности, потом топот и сдавленный мужской смех, быстро стихший.

Императрица осторожно прошла на звуки и потрясенно остановилась: темноволосый в порванной рубахе сидел верхом на спине блондина и заламывал ему руку.

— Будешь еще пинаться? — строго спросил он.

— Буду, конечно, — ответил тот и со стуком уронил голову на палубу.

— Тогда живи, — разрешил темноволосый, отпустил его и упал рядом. — Неплохо.

Элерин растерялась, не зная, как это понимать, но тут блондин перевернулся и навалился на друга, удобно устроившись на его груди.

— Санти, — он побарабанил по рельефным мышцам. — А тот блокнот — это новые песни?

— Да, — темноволосый пропустил его растрепанные волосы между пальцев, убирая их назад.

— Про любовь?

— Все вам, девчонкам, любовь подавай, — тепло улыбнулся ашурт.

Откуда она знает, что он ашурт? Санти? Что-то забытое, дорогое сердцу…. Элерин мучительно пыталась вспомнить, но воспоминание ускользало между пальцев лунным светом.

— Давай еще раз, только не падай больше, — темноволосый стряхнул блондина, поднялся и проворчал. — Рубаху порвал, балбес.

Он расставил ноги и опустил ладони:

— Запрыгивай, девочка моя.

Почему девочка? Потому что волосы длинные или потому что похож? Или шутка? Шутка, решила императрица, с удивлением наблюдая, как светловолосый встает на руки, а ашурт легко его поднимает.

— Стоишь? — спросил он и сложился пополам, коснувшись спиной палубы, и тут же выпрямился, без напряжения, будто и не было груза на руках. — У тебя вес бараний, — он сбросил друга. — Не интересно.

— А я сломаюсь под тобой, — с досадой пожаловался блондин и почесал бровь. — Есть хочу, убил бы кого-нибудь, — он повернулся и увидел Элерин. — Как каюта?

— Ты Лас? — неуверенно спросила девушка, — Ласай?

— Ласайента, — смеясь, машинально поправил тот.

Красивая у него улыбка, подумала императрица и смутилась.

Ночью ей снились розы и Лас. Потом Санти носил ее на руках по морю, шагая по воде, как по земле, и ей совсем не было страшно.

Утро началось с кошмара: на корме дрались два гиганта в доспехах, темно-красных и белых. Элерин, застыв, с ужасом смотрела из глубины кают-компании, как беззвучно, словно во сне, скрещивались крылья и мечи, высекая искры. Она невольно качнулась вперед, потом в панике рванулась назад. В рубке никого не было, и девушка бросилась вниз, чуть не упав на лестнице. Последняя ступенька подло подставила подножку, заставив ее пробежать несколько шагов на четвереньках, чуть не запутавшись в полах длинного жакета. Теряя голову, императрица забарабанила в дверь каюты Ласайенты. Никто не отвечал, тогда он откатила дверь и ворвалась внутрь. Да где же он? Санти тоже не было, и она бросилась в библиотеку.

Стоя среди стеллажей с бешено бьющимся в груди сердцем, Элерин поняла, что это конец — ее новых знакомых нигде не было. Погибли! Они погибли! Девушка без сил сползла по стене на пол и заплакала. Сейчас те придут убивать ее и все. Все!

Не все! Она еще жива! Она еще постоит за себя! Элерин, шмыгнув носом, вытерла слезы и заставила себя выглянуть в коридор. Никого. Это хорошо. Надо найти оружие. Должно же здесь где-нибудь быть оружие. Хоть какое-нибудь. Хоть нож.

Пока она лихорадочно обшаривала каюты, голова немного прояснилась, но начали трястись руки. Ничего. Нигде ничего не было! Как же так? Она растерянно огляделась. Может быть, наверху? Девушка с ужасом уставилась на лестницу, напряженно прислушиваясь к тишине, но ничего не услышала. А если те уже ушли? И тут ее осенило: а если ее знакомые лежат раненые, в крови, умирают, пока она тут дрожит от страха?

Бешено боясь, ничего не слыша из-за стука сердца, она на слабеющих ногах поднялась по лестнице. Никуда те не делись! Девушка быстро прижалась к стене, потом поднялась на цыпочки и вытянула шею, пытаясь разглядеть пространство перед рубкой. Вдруг раненые там? Ничего не увидев, она снова начала паниковать. Перебежать через кают-компанию? А вдруг заметят? Бросятся за ней и убьют? И тут пришло понимание, что пока она стоит здесь, заламывая руки и обливаясь холодным потом, ее новые друзья умирают, и никто не приходит им на помощь, потому что она струсила.

Элерин проскользнула вдоль сложенного кухонного стола и осторожно выдвинула один ящик. Ложки, вилки и… ножи! Она повертела маленькое лезвие в руке. Не пойдет. Но чем-то же они должны резать! Она поспешно, стараясь не шуметь, выдвинула остальные ящики, заглянула в шкафчики. Ничего!

Чуть не плача, она беспомощно оглянулась по сторонам, и тут ее взгляд упал на огромную сковородку с мясом, стоящую на плите. Пока она спала, они приготовили завтрак, но даже не успели поесть! А теперь одна трусиха стоит и дрожит за свою никчемную жизнь! Дура!

Императрица разозлилась, схватила сковородку и решительно вытряхнула мясо в раковину — все равно больше некому есть! Осторожно, держа «оружие» двумя руками за ручку и не замечая, как на ковер капает соус, она короткими перебежками пробралась к двери и выглянула на корму. Красный гигант как раз начинал теснить белого и находился к ней спиной, заслоняя противнику обзор. Девушка, часто дыша, отпрянула назад. Сейчас он расправится с ним и примется за нее. И все! Нет! Она может постоять за себя. И постоит!

— Не закрывать глаза, — прошептала Элерин. — Я не трусиха! Не закрывать глаза! — и добавила, подумав. — И не визжать. И не закрывать глаза.

Она выскочила из дверей и храбро бросилась в бой, высоко подняв универсальное оружие женщин всех эпох и народов (если забыть про скалку).

Лас, отбил удар меча и замер с широко открытыми от удивления глазами, чем не замедлил сразу воспользоваться Сантилли, от души приложив друга крылом. С удовлетворением посмотрел, как тот отлетел назад, и тотчас крайне чувствительно получил по спине. Герцог покачнулся и стремительно развернулся к новому противнику, машинально уходя от следующего удара, которого не последовало по весьма существенной причине — законы физики никто не отменял.

Сковородка, как резиновая, отскочила от брони, завибрировала в руках девушки и с грохотом запрыгала по палубе. Элерин растерянно проводила ее глазами, сразу вскинув их на красного гиганта, увидела его горящие адские зрачки, и тут ее нервы не выдержали.

Такой звуковой атаки герцог не ожидал: уши заложило мгновенно и намертво. Он ошарашенно тряхнул головой, а девушка отпрянула назад, споткнулась и упала на пятую точку, продолжая визжать и быстро отползать назад.

— Ты что? — возмутился демон. — Больно же!

И тут до него дошло. Он едва успел перехватить бросившегося к императрице Ласа и дернул его вниз, почтительно опускаясь на колено и убирая броню. Свежий утренний ветерок тут же пробежался по обнаженному торсу, остужая разгоряченное схваткой тело, а палуба захолодила босые ноги. Визг резко смолк, и наступила звенящая тишина. Постепенно стали слышны звуки моря, хриплое дыхание Элерин и странные скребущиеся звуки. Принц осторожно поднял голову — девушка безуспешно скользила ногами по палубе, не замечая, что упирается спиной в диван.

— Эле, — тихо произнес герцог, — это мы.

Тут ее рот скривился, подбородок задрожал и она заплакала. Сначала беззвучно, потом навзрыд, машинально продолжая отодвигаться. Сантилли, не вставая, осторожно передвинулся к ней, взял на руки и прижал к себе.

— Ну же, маленькая, успокойся.

Он качал ее, как ребенка, шептал всякую ласковую ерунду, и принц вдруг остро пожалел, что никогда так не пугался.

Девушка, сначала отпрянувшая, прижалась к демону и разрыдалась окончательно. Ашурт беспомощно оглянулся на растерянного Ласа, взглядом прося помощи, и тот, присев рядом, стал неловко гладить Элерин по голове.

Внезапно она напряглась и, вцепившись в его руки, часто задышала и замотала головой.

— Воду, — запоздало сообразил Сантилли.

Да, конечно. Попробуй разжать сведенные судорогой тонкие девичьи пальцы. Принц и не думал, что в слабой на вид девчонке может быть столько силы.

Видения накатывали одно на другое. Широкий браслет на руке Ласа изменился и заскользил к ней в темноте по грязным доскам большой клетки. Его толкнул к ней худой черный демон с горящими глазами, вдруг волшебно преобразившийся и закруживший ее посреди моря. Страшный человек с отекшим лицом наклонился над ней, занося руку для удара, но принц заслонил ее собой, взял за плечи и, улыбаясь, сказал: «Никогда». Она вступила в празднично освещенный сияющий зал и Стражи, расправив крылья, опустились перед ней на колено. Брат улыбнулся, подбадривая сестру, и повел ее по высокой траве нового, созданного ею мира, а под окном распускались необычно яркие голубые розы.

Очнулась она на коленях у Сантилли, судорожно сжимая руки йёвалли.

Глупее вопроса никто из них в жизни не слышал:

— Я сильно страшная? У меня тушь потекла, да?

Демоны ошеломленно посмотрели на нее, переглянулись и расхохотались.

— Нет, — еле выдавил из себя Ласайента, пытаясь остановиться, и случайно наткнулся глазами на сковородку.

Он нахмурил брови, что-то прикидывая про себя, потом сурово посмотрел на девушку и строго спросил:

— А где мое мясо?

Сантилли задумчиво побарабанил по раковине и вопросительно повернул голову к другу, сосредоточенно пробующее ее содержимое.

— Ну, как? — спросил он, наблюдая, как принц тщательно пережевывает второй по счету кусок.

— Вкусное, — тот потянулся за тарелкой, но передумал. — Давай сковородку.

— Но ведь…, - робко начала девушка, подавая ему орудие нападения.

— Чистая, — категорично отрезал йёвалли и начал перекладывать мясо обратно. — Сам мыл.

— Вот сам и ешь, — герцог открыл холодильник. — Должен же быть в этом доме стратегический запас.

Лас стрельнул в него глазами, и большая ложка замелькала быстрее, освобождая раковину. Сантилли закрыл дверцу и некоторое время наблюдал, как тот усердно работает.

— Там что-то было, — ашурт постучал пальцем по холодильнику и постарался просверлить друга взглядом. — Сегодня утром.

Принц, не отрываясь от дела, неопределенно передернул плечами. Герцог тяжело вздохнул и пошел в душ.

— Ласти, — тихо прошептала Элерин, — а что у него на спине? Дракон? А у тебя? Тоже?

Когда ашурт вернулся, умытая императрица бодро резала салат. На плите шипели отбивные, а в духовке — картошка. Герцог насыпал на нее приправы и потыкал ножом. Почти готова. Рядом на кухонном столике стояла ополовиненная сковородка с мясом.

— Санти, — несмело спросила девушка, — а он всегда так много ест?

— Боишься, что тебя съест? — немедленно отреагировал тот и обругал себя за свой несдержанный язык.

Элерин отрицательно замотала головой:

— Он сказал не трогать. Это нормально?

Нет, конечно, но восстанавливающийся организм требует еще и еще, поэтому друг и метет все подряд. Хорошо, что запасов хватит еще на несколько месяцев такой усиленной кормежки, а герцог все удивлялся, зачем им столько еды?

Портал начал открываться сразу после завтрака. Демоны сорвались с места и бросились в рубку. Когда Лас успел сделать огромный многоэтажный бутерброд, ашурт не заметил, но штурвал тот выдергивал одной рукой. Герцог оценил размеры и толщину ветчины, лежащей на хлебе, и быстро стащил верх, оставив друга скорбно размышлять над несправедливостью жизни.

Переход помигал и погас. Сорвалось. Императрица заглянула в рубку:

— Это Сах?

— Ты что-то помнишь? — живо повернулся к ней Лас, чем немедленно воспользовался друг, присоединив к ветчине в желудке сыр и кружок помидорины.

Девушка кивнула и, сбиваясь и перескакивая с одного события на другое, начала рассказывать о том, как жила с мамой во Франции, как испугалась, когда впервые увидела их, как молилась о смерти на Тер? Ри, а потом трудно привыкала к новой жизни. Как обижалась на Сантилли, когда он подшучивал (демон опустил глаза, чтобы не выдать смех, заплясавший в глазах), как ей было страшно оставаться с ними наедине в доме Вардиса. Как она терялась на приемах и Советах. Как она волновалась, что у нее ничего не получится и, в конце концов, запаниковала и все испортила.

— Я шла и думала о вас, что вы поженитесь, и у вас будут дети. Вы будете приходить ко мне в гости, — девушка подняла глаза на внимательно слушающих ее друзей и неожиданно жалобно поинтересовалась. — Вы ведь поженитесь?

— Договор никто не отменял, — осторожно ответил Сантилли, не зная, кого боится обидеть больше — ее или Ласти.

— Вы не любите друг друга? — со слабой надеждой спросила она.

— Любим, — герцог мельком глянул на принца, резко переключившегося на бутерброд. — Но некоторые надеются отвертеться.

— Почему? — не поняла его девушка.

— Носки стирать лень, — вместо него буркнул йёвалли, даря Сантилли один из своих выразительных взглядов, и неожиданно толкнул его в бок. — Портал.

Полноценный переход у Сах Ира получился только с третьего раза.

— Он с похмелья что ли? — проворчал герцог, в очередной раз разворачивая шхуну. — Рыщем здесь, как пьяные блохи.

На выходе их ждал сюрприз: граница неожиданно ушла вверх, а море с той стороны вниз, и судно на полном ходу рухнуло в воду, щедро окатив водой комитет по встрече. Но защита сработала на бис, и на палубу не попало ни капли. Маги, не ожидавшие водопада, дружно выставили щиты, так же дружно перебившие друг друга. Кто-то, не растерявшись, «включил» просушку, но герцог, уходя от столкновения с причалом, добавил волны, как следует облизавшей ноги встречающих. Вдруг некоторым мало досталось?

— Класс! — хмуро произнес он. — И кому за это руки отрывать?

На палубу с разбега запрыгнул Сах, проскользил по ней мокрыми сапогами и с разгона влетел в кают-компанию:

— Переволновался. Привет, — он остановился и облизал пересохшие губы. — Ничего, что я наследил?

Элерин с визгом бросилась брату на шею.

Демоны, честно отработав торжественный прием, плотно занялись подготовкой к поискам Мариэль, никого в это не посвящая. Они целыми днями пропадали то на заводе, переделывая яхту Мишеля (он к ней быстро остыл), то в библиотеке, то в хранилище, выискивая необходимые им артефакты, карты, местоположения закрытых миров и дополнительные сведения об ангелах, естественно, обходя Вардиса десятой дорогой, пока тот сам не отыскал их и не позвал на пикник.

Они выбрались на берег моря, прихватив сумку с провизией, плед и плеер.

Трехмесячная малышка, азартно, как и положено всем маленьким демонам осваивала новый способ передвижения, увязая ладошками в песке. Сантилли, лежа на животе, подтягивал ее за ножку, когда та отползала на достаточное расстояние. Девочка смеялась, показывая беззубый ротик, проезжая назад на животе и пытаясь зацепиться ручками за песок. Это называлось «следить за ребенком».

— Скоро канаву пропашете, — заметил Лас, садясь рядом.

— Каана-авку, — поправил ашурт, снова подтягивая к себе хохочущую племяшку.

— Нашел игрушку, — проворчала Эджен, забирая дочь, и улыбнулась.

Хорошо как. Герцог утвердил подбородок на сложенных руках. Волны с тихим плеском набегали на берег, кричали-плакали чайки, негромко играла музыка, и рядом сидел друг, почти пришедший в прежнюю форму.

Ноэль прибавил громкость.

Танцуй, рыжая! Весь мир в танце!

Танцуй, рыжая! Взлетает юбка.

Танцуй, рыжая! Твои ножки сводят меня с ума.

Герцог отбил задорный ритм ладонями.

Танцуй, рыжая!

Он оттолкнулся руками, вскакивая, и закружился на песке. Прыжок, взмах руками вверх, гибкое тело выгибается назад, и ашурт без труда достает пальцами ступни ног, чтобы приземлиться в волну, поднимая тучи брызг.

— Ненормальный! — возмущенно воскликнула Жени.

Танцуй, рыжая!

Санти упал на колени перед Ласти и откинулся назад, рельефно прорисовывая мышцы живота. Плечи и руки затанцевали, подчиняясь сумасшедшему ритму, помогая выпрямиться, чтобы лукаво посмотреть другу в глаза. Тот откинулся назад и рассмеялся в ответ.

Танцуй, рыжая!

Ты сводишь с ума.

Санти одним движением вскочил на ноги и, смеясь, наставил на принца палец.

Танцуй, рыжая!

Ты заводишь меня.

Лас расхохотался и покрутил головой. Ашурт наклонился и дернул его за руку, вовлекая в веселый танец.

Вардис и Жени, улыбаясь, смотрели, как полуобнаженные демоны в одних закатанных до колен штанах, танцуют у самой кромки воды.

Вардис поцеловал жену:

— Уползает.

— Ох, — Эджен воспользовалась способом брата.

Муж рассмеялся и уткнулся в ее волосы.

— Когда едем? Этих двоих уже можно безбоязненно оставить.

Словно опровергая его слова, оба демона с шумом рухнули в воду.

— Думаешь? — скептически прищурила глаза Жени, глядя, как они барахтаются у берега.

— Уверен.

Санти вывернулся и начал подниматься.

— Очень сексуально смотрится, — оценил Вардис.

— Угу, страстно, я бы сказала.

Но все как всегда испоганил Лас, толкнув друга пяткой под колено и тут же дернув назад за руку. Санти окунулся с головой, принц, воспользовавшись моментом, рванулся к берегу, но споткнулся и как-то резко крутанулся на месте. У дэи вэ оборвалось сердце, но йёвалли, смеясь, уже выпрямился, чтобы налететь на герцога. Санти обхватил его за плечи, сделал подсечку, и демоны снова с хохотом повалились в воду.

— Пошли, — шепнул жене дэи вэ и показал глазами на спящую дочку. — Набегалась.

Ашурт, вырастая из волны, поднял йёвалли на вытянутых руках и закружил, поднимая тучи брызг, но не удержался на ногах.

— Ноэль, догоняй, — позвал отец сына, и мальчик с сожалением оторвался от захватывающего зрелища.

Сантилли, крепко прижимая к мокрому песку Ласа, махнул им на прощание. Принц, опираясь на локти, пытался неубедительно брыкаться и смеялся.

Супруги уже не видели, как рука ашурта проскользила по спине Ласа и остановилась на тонкой талии. Сильные пальцы легонько сжались, лаская мокрую кожу, и герцог нежно поцеловал свою любовь, прижав ее к себе.

Волны набегали, остужая разгоряченные тела. Сантилли лежал с закрытыми глазами и слушал море.

— Тебе удобно? — улыбаясь, спросил он.

— Как ни странно, но ты мягкий, — девушка намотала его отросшую прядь на палец и подергала, — у меня штаны унесло.

— Мои оденешь. Жени отвернется, а Вардису все равно, — ашурт закрутил головой в поисках своей одежды, — он за свою жизнь и не такое видел. Мои штаны решили не бросать твои в одиночестве, — подвел он итог. — Будем ждать ночи или порталом? О, нам поесть оставили.

— Или не захотели нести. Са-ан, там Вардис, — в голосе Ласти отчетливо послышалась паника. — Я еще не могу так быстро сменить форму. Пусти меня, я — в воду.

— Что ты переживаешь? — убежденно возразил ашурт. — Все, чего можно стесняться, тобою же и закрыто, — но перевернулся, подминая ее под себя, — О! Никогда не думал, что они умеют летать.

На песок плавно спланировали для больших махровых полотенца, взмахивая краями, как крыльями. Вардис уже уходил, не оборачиваясь, махнув им рукой.

— Мы продолжим? — герцог убедился, что темного нет. — Или ты уже выдох…. М-м-м, — ему закрыли рот поцелуем.

Одежда оказалась умнее хозяев: штаны они нашли на мелководье после непродолжительных поисков.

Ночью Ласайента неожиданно подорвалась на постели и затормошила ашурта:

— Поиск, Сан. Да проснись же!

Пока герцог протирал глаза, йёвалли сдернула покрывало, замоталась в него и побежала к компьютеру. Сантилли обреченно нашарил штаны, определился с передом-задом и присоединился к любимой, лихорадочно чертившей мышкой по коврику.

— Выброси это старье, — он плюхнулся рядом на стул.

— Мне оно дорого, — пробормотала девушка, не отрывая глаз от экрана, немного поколебалась и опустила палец на «enter»? — Поехали.

Герцог пристроил подбородок на переплетенные пальцы в ожидании разъяснений.

— Лицевой поиск, Сан, — демонесса поправила съезжающее с груди покрывало, — Запускаешь программу и ждешь. Ты спишь, — она пощелкала пальцами перед лицом отпрянувшего ашурта.

— Я не сплю, а вот мозги — да, — возразил он. — Поэтому я — полный ноль. Что такое «лицевой поиск» я знаю, — он помассажировал глаза. — Как ты его собираешься запускать? И где? А, понял, — йёвалли вздохнула, глядя, как герцог растирает лицо. — Но как?

Девушка без слов обвела свое лицо и довольно откинулась на спинку стула. Покрывало сразу этим воспользовалось, и герцог живо заинтересовался открывшимся соблазнительным видом.

— Куда? — он остановил руку любимой и улыбнулся. — Мне нравится. Стой! — попытка перетянуть ее к себе на колени увенчалась полным успехом, потому что нельзя одновременно сопротивляться и держать сползающую ткань. Сантилли отбросил ее в сторону и сжал девушку в объятиях, начиная покрывать ее лицо нежными поцелуями.

Лас торопливо толкнул рюкзак ногой за диван.

— Далеко? — Мишель, появившийся без предупреждения, уселся на подлокотник и ловко вытащил улику на свет. — Так и знал. Без меня. По-тихому, — он обернулся к Демону и сообщил. — Они сбегают.

— Убей, — посоветовал кот, запрыгивая на диван.

— И что? — принц сердито выдернул рюкзак из рук оборотня и покосился на вальяжно развалившегося зверя. — Иди крылья тренируй, дракончик.

Позавчера Мишель сдуру предложил демонам устроить соревнования, кто быстрее, и с треском проиграл. Таамир отнесся к этому философски, то есть никак, и воспитанник до сих пор на него дулся.

— А день рождения? — вкрадчиво поинтересовался он, хитро прищуря глаз.

Санти озадаченно посмотрел на Ласайенту, быстро перебирая в уме всех знакомых и друзей, но никого не вспомнил, как и принц.

— Чей? — не сговариваясь, спросили они.

Мишель выдержал театральную паузу, и, когда демоны уже задумались о применении пыток, ответил:

— Твой. И твой, — и по очереди ткнул в них пальцем.

«Виновники» слаженно поморщились, но отвертеться не смогли. Друзья, уставшие ждать празднование снятия проклятия и трехсотлетия герцога, начали сначала тихо, а потом уже громко возмущаться, и в крепости Сантилли начали собираться гости. Лас хотел в их доме на берегу, но там достраивали второй этаж, и от этого варианта пришлось отказаться.

— Привыкай, — ашурт обнял стоящего на сторожевой башне принца со спины за талию. — Когда-то этот замок будет и твоим.

— Перекрашу, — буркнул тот.

Сантилли усмехнулся, без проблем, солнышко, даже в розовый с цветочками. Лас фыркнул и оттаял.

Двух дней с лихвой хватило, чтобы украсить зал, приготовить угощение, фейерверки и сюрпризы. Один из них собравшиеся оценили по достоинству.

В самый разгар праздника зазвучала музыка.

— Опять «Рыжая», — недовольно проворчал Санти. — Не пойду.

— И не надо, — кивнул на середину зала Шали. — О! Даже так!

Герцог, сидевший вполоборота, оглянулся. Выходить действительно было не обязательно, потому что он уже танцевал. Полуобнаженный, в морском прибое. Объемное видео, усиленное магически, передавало картинку так, что казалось — море плещется среди столов.

— Санти! Прекрасно танцуешь! — Рози удивленно поглядела на него.

— Боги! Какие движения!

— Девушки, отвернитесь!

— Демон страсти в действии!

— Дьявол, — выругался ашурт и поднялся одновременно с тем собой.

Тот Сантилли, в отличие от этого, сердито отодвигающего стул, вырастал из набегающей волны, подражая ей в движении. Мокрая блестящая кожа подчеркивала играющие под ней мускулы. Послушное гибкое тело поневоле притягивало взгляды. Полуприкрытые горящие глаза манили за собой.

Гости непроизвольно сравнивали этого герцога с тем. Этот явно проигрывал, но проигравший жаждал реванша, и организатору соревнования не удалось скромно остаться в тени. Он всеми правдами и неправдами сопротивлялся тому, чтобы его взяли сюда, но родители были непреклонны, и тогда он попытался незаметно улизнуть. Далеко уйти не удалось. Влад аккуратно придержал за руку Эджен, охнувшую от испуга, и она обреченно опустилась на место.

Герцог поманил к себе пальцем пятящегося племянника, но тот стремглав бросился прочь, чтобы споткнуться о воздушную плеть, услужливо подставленную Ласом. Тот тоже, как и друг не страдал выпадением памяти и знал, что будет дальше на видео: сейчас Сантилли упадет на колени, подняв тучи брызг, а затем, вскочив, повалит его в воду, и они начнут бороться. Дьяволенок! Как они не заметили, что их снимают?

Герцог, не торопясь, подошел к барахтавшемуся мальчишке, поднял его за ремень и, небрежно помахивая им в воздухе, направился к середине зала.

— О! — гости оценили несколько смазанный поцелуй, демоны в это время ушли под воду, но и так было понятно.

— Не убьет, — спокойно сказал напряженной жене Вардис.

Сантилли раскачал племянника и подбросил его к высокому потолку. Тот еле успел выпустить когти и повис на балке.

— Отключай, вундеркинд, — приказал ашурт.

Мальчишка, болтая ногами в воздухе и пыхтя, пополз к шнуру, на котором висел демонстрационный шарик.

Демоны вынырнули из волны и упали на песок. Музыка смолкла, видео остановилось, застыв на последнем кадре.

— Однако, — Найири коротко глянул на неопределенно хмыкнувшего Андерса.

— Я бы тоже хотел, чтобы на меня так смотрели, — раздался в тишине чей-то голос. — Я тебя имел в виду, милая!

Гости засмеялись.

Лас прекрасно помнил этот глубокий, полный любви и нежности взгляд, заставивший сладко замереть сердце в предвкушении продолжения.

Корабль был почти готов к путешествию, но тут одна за другой посыпались свадьбы.

С Алентисом и Аделис проблем не возникло, разве что невесту у князя никто украсть не рискнул. Гости, весь праздник просидевшие в ожидании, ушли несколько разочарованные. Но смертников среди демонов не было: если муж пощадит и подыграет, то жена и не подумает.

— Как он будет с ней справляться? — спросила Ласайента у задумчивого Санти.

Но тот отмахнулся:

— Его проблемы. Пошли танцевать.

«Знаю я, о чем ты думаешь, — йёвалли вздохнула про себя. — Но нам же и так хорошо».

Следующими шли Шунади и Орелин.

— А…, - У Сантилли для разнообразия взлетели обе брови, он помотал головой и снова уставился на переливающийся текст приглашения. — Кто?!

— Дома решили породнить? — сделал предположение Лас.

— Дядя не отдаст единственную дочь за кого попало, — герцог повертел открытку и бросил его на стол.

Когда они успели спеться, оставалось загадкой, но жених и невеста смотрели друг на друга влюбленными глазами, не расставаясь ни на один удар сердца, поэтому похищение не состоялось, кто бы его не планировал — рука не поднялась. Сразу после свадьбы молодожены отправились в свадебное путешествие, весело помахав всем ручками. Орелин не хотел оставаться дома, привыкнув к скитаниям, Шунади было интересно посмотреть на миры. Еще одна пара непосед, усмехнулся Вардис и наклонился к жене:

— Но ма-аленькую вылазку можно? — умоляюще протянул он. — Корни скоро пустим.

Демонесса задумчиво кивнула и, не глядя, костяшками пальцев постучала его по груди:

— Где вулканы. Но следить за Ноэлем будешь сам.

— Привяжу к ноге, — улыбаясь, пообещал темный и обнял Эджен.

— Своей, — непреклонно добавила она.

— Разоримся, — принц повертел приглашение, — Недели не прошло. Они с ума все сошли?

Герцог забрал приглашение у друга:

— Рашид и Ирина. Давно пора. Но мне другое интересно, — герцог хмыкнул, — ритуал по чьим обычаям будут проводить?

Йёвалли состроил веселую рожицу и пожал плечами.

Такой свадьбы еще никогда не было, потому что церемонию проводил Судья собственной персоной. Причем пришел он сам, когда Найири и Андерс уже потеряли терпение, уговаривая строптивых людей на ритуал И'не Кей-Лайн, раз они не могут уступить друг другу. Таамир, уже давно на все плюнувший и развалившийся в кресле, чуть не поперхнулся вином, когда бог появился в гостиной Рашида. Лица одинаково вытянулись у всех, лишь у Ирэн минутой позже, когда ей все разъяснили. После этого разногласия увяли на корню и больше не всходили.

— Мне чрезвычайно любопытно, — тихо произнес дракон, когда Судья растворился в воздухе, — какую цену он потребует за свою услугу?

— Да, — задумчиво согласился Андерс, — не просто же так он появился.

Бог, проведя церемонию, никуда не ушел, а непринужденно остался среди гостей, насторожив Совет еще больше. Приглашенных было много: и орханцев, и демонов, и ийет, и бывших однокурсников невесты, и Ин Чу, и Судья легко затерялся среди них, почти ничем не выделяясь.

Стоя у распахнутого в сад окна и наблюдая за тем, как Мишель, сопровождавший Таамира, оживленно болтает с дочерью Дубровских, Сантилли думал, что дракону тоже пора готовиться к неизбежному.

— С чего ты взял? — тихо спросила Ласайента.

— Кто из нас читает по лицам? — удивился герцог, притягивая ее к себе.

— Да он даже не глядит на нее, — возразила девушка.

— Вот именно, мое солнышко, вот именно. Наш оборотень боится глаза поднять на девушку. С чего бы это, а? — ашурт весело посмотрел на любимую.

Та закусила губу и, помедлив, кивнула.

— Диагноз безнадежной влюбленности на лицо, — Сантилли деланно вздохнул и грустно констатировал. — Разоримся на свадьбах. Пошли, погуляем по саду, — предложил он. — Помнится, там была такая очаровательная беседка, если Рашид ничего не переделал.

Там их и нашли.

Судья, бесшумно выросший на пороге, негромко постучал по деревянному косяку:

— Можно?

«Нельзя, — с досадой подумал Сантилли, размыкая объятия, — но кто тебе запретит?».

Бог не спеша прошел внутрь, опустился на диванчик стенки и задумчиво посмотрел на маленький круглый фонтан в центре.

— Любит Рашид красивые вещи, — отрешенно произнес он. — Есть ему поучиться у него, не смотря на то, что он человек.

— Ты же не за этим сюда пришел? — Ласайента пригладила взлохмаченные герцогом волосы и сердито стрельнула глазами на бога.

«Никакого почтения», — усмехнулся тот и вздохнул.

Ашурт поморщился с досадой:

— Не тяни. Быстрей отмучаемся.

Нежданный собеседник кивнул, соглашаясь, и спросил, по-прежнему не отрывая взгляда от фонтана:

— Что такое равновесие, Стражам известно?

Герцог фыркнул — дурацкий вопрос — и озвучил мысль.

— Сейчас от него остались драные воспоминания, — Судья облокотился на колени и глянул на демонов. — Объяснить, почему?

— Мы-то здесь причем? — надулась Ласайента. — Скоро уедем, и она успокоится.

«Если бы это помогло».

Йёвалли словно подслушала мысли бога:

— Познакомьте ее с кем-нибудь красивым и разговорчивым, и проблемы не будет.

Судья неожиданно ядовито сказал:

— А мы не пытались? Последнего посланника она просто не заметила.

— Значит, такой посланник, — весело хмыкнул Сантилли и обнял демонессу.

— Убертия.

— Она не заметила бога любви? — растерялась Ласайента.

— Сантилли, я понимаю, что не имею права даже просить, не то что требовать, но, — Судья запнулся, — ты можешь первой женой взять Элерин, а второй….

— Ласти, мы уходим, — герцог решительно поднялся и потянул за собой любимую.

— Я прошу тебя подумать, — произнес им вслед Судья.

— Да пошел ты, — огрызнулся в ответ ашурт, не оборачиваясь и не задумываясь о последствиях.

— Надо уходить, — Сантилли попинал бортик очередного фонтанчика, на котором сидела йёвалли. — Пострадает и успокоится, не маленькая.

— Сан, если она не видит Убертия, значит все очень плохо, — принцесса подобрала ноги и обхватила их руками.

Герцог пробормотал что-то о женской солидарности и опустился рядом:

— Солнышко, ты вообще понимаешь, что они предлагают? — он тоскливо посмотрел на воду. — Я не смогу. Хватит тебя предавать. Я не смогу, — повторил он и перевел взгляд на Ласайенту.

Та пожала плечами:

— Ты не предаешь, — и, стараясь не думать о том, почему сжались его пальцы, продолжила, — Ночь — с ней, день — со мной. Подумаешь, ерунда, я знаю, что ты меня любишь….

— Ласти, — герцог опустился перед ней на колени и взял за руки. — Ты понимаешь, что говоришь?

Принцесса замотала головой:

— Она ни о чем больше не сможет думать, и весь наш мир полетит к чертовой матери, и мы никогда не будем счастливы, — она перевела дыхание. — И наши дети никогда не будут счастливы. Это меньшее из зол, Санти. Я всегда буду любить тебя. И ждать.

— Шутки богов, — горько усмехнулся герцог, обнимая ее. — Игры богов. Кому-то там, наверно, сейчас очень весело. Ласти, я не смогу притворятся, что люблю ее, а она не сможет жить с тем, кто ее ненавидит.

Демонесса взяла его лицо в ладони:

— Значит, не притворяйся — люби.

Первым, на кого они наткнулись, когда вернулись в праздничный зал, был Чарти в обнимку с незнакомой девушкой из дэи вэ.

«Ты хоть по именам их не путаешь?», — поинтересовался Санти, стараясь, чтобы вопрос прозвучал весело.

«Есть универсальные слова», — немедленно отреагировал брат и тут же привел пример.

— Зайчик, тебе не скучно со мной?

Демонесса поняла намек, рассмеялась, поцеловала его в щеку и направилась к Вардису.

— Хорошая девушка, — равнодушно проводил ее глазами герцог. — Женишься?

— Дурак, — беззлобно отозвался брат, — хоть и умный, — и резко сменил тон. — Что случилось? На вас лица нет. На обоих.

— Куда делось? — удивленно приподняла брови Ласайента, но Чарти увлек их в нишу и толкнул на мягкий диванчик.

— Руку свою даю на отсечение, вы с Судьей разговаривали, — он сжал губы и всмотрелся в демонов. — Разговаривали. Что он хотел?

Сантилли зло усмехнулся и неожиданно для себя выложил все.

— Я не смогу, Чар, — он мотнул головой.

— А ты? — принц повернулся к Ласайенте. — К тебе же она тоже не ровно дышит?

Герцог вскинул глаза на демонессу и чуть не выругался.

— Можно подумать, я таких слов не знаю, — слабо улыбнулась она.

— Надо поговорить с Сах Иром и с ней и прояснить ситуацию, — посоветовал Чарти. — И не тяните. Вполне возможно, что ей подойдет и дружба. Лишь бы все было честно.

Зная Элерин и то, что и как она может вбить в свою голову? Вряд ли.

— Все правильно — игры богов, — наблюдая за разговаривающими демонами, задумчиво произнес Таамир.

— Что? — обернулся к нему Вардис.

— Ранее замужество было необходимо, чтобы Лас разозлился и сменил пол, так у него было больше шансов выжить, — продолжил дракон. — В женской ипостаси он больше ангел, чем демон, поэтому кровь не помогала.

— Думаешь? — скептически хмыкнул темный и поболтал вином в бокале. — По-моему, ты перепил. А проклятие отказались снимать, потому что Лас дальше был не нужен?

Ин Чу задумчиво кивнул:

— Сантилли в качестве императора предпочтительнее. А вы обманули всех, и йёвалли выжил.

— И что? — Вардис снисходительно оглядел дракона. — Уберут, как мешающее звено?

— Не исключено, — согласился тот и машинально сделал глоток, не замечая вкуса вина.

— Значит, попытаются устранить или убить? — дэи вэ нахмурил брови, но тут же тряхнул головой. — Совпадение, не больше.

Таамир пожал плечами, хорошо если так. Дай боги, чтобы он ошибался. Но если он прав, как тогда быть с Санти, который любит свою принцессу так, что забывает обо всем и готов ради нее пойти на невозможное? Даже когда они были в разрыве, не бросился разбираться, а ушел в сторону, чего за демонами никогда не водилось. Ревность толкает нас на все, вплоть до убийства, но не на одиночество. А ашурт, грубо говоря, уступил место. Реверанс сделал, дурак ревнивый. Надо предупредить его, чтоб присматривал за Ласайентой.

— Я бы на твоем месте поговорил с Судьей, — посоветовал Ин Чу, — не забывая следить за его глазками, и все-таки постарался бы разобраться в этой головоломке. Или с твоим дружком. Слишком много совпадений.

— Подозреваешь местных? — Вардис тоже стал наблюдать за демонами, сидящими в нише.

— А кого? — удивился дракон и насмешливо фыркнул. — Создателя? Не смеши!

— Привет, — бодро поздоровался Сантилли, входя вслед за Ласом к императрице, и осекся.

Девушка сильно изменилась за то время, что они ее не видели: похудела, осунулась, черты лица заострились, синяки вокруг глаз не могла скрыть даже косметика.

«Что ж ты делаешь, девочка?», — с горечью подумал ашурт, невольно отводя глаза.

— Привет, — она оживленно засуетилась, стараясь не показать, насколько радость переполняет ее. — У меня вино есть, не такое, как у вас, но все-таки.

— Знаю, — подыграл ашурт, — цветочный нектар.

— Сам ты — нектар, — хмыкнул Сах, поднимаясь им навстречу из кресла и пожимая руки. — Как свадьба?

— Рашид обиделся на вас, плохие ийет, — укорил их Лас.

Сах виновато пожал плечами:

— Дела.

Да-да, есть такая универсальная отговорка, усмехнулся герцог, мы тоже ею пользуемся.

Они поболтали немного о пустяках, посплетничали об общих знакомых, когда Лас неожиданно признался, что они встретили падшего, видевшего его маму.

— Ты знал?! — йёвалли правильно истолковал легкое замешательство Саха. — Знал и молчал? Друг!

— А как и что я должен был сказать? — рассердился тот, — «Ае, твою маму сослали». Великолепно! И добить тебя окончательно.

Сантилли стиснул зубы.

— А ты перестань постоянно винить себя! — переключился на него маг. — Представь себе, не помогает. Что вы задумали? Зная вас, какую-то авантюру.

— Обмен, — наклонился к нему герцог.

Сах пробуравил его глазами и выложил все про свою встречу с отцом.

— Ты их заморозил? — ужаснулась сестра, прижимая руку к груди. — Совсем с ума сошел!

— Разморозятся, — буркнул он. — Может, поумнеют, хотя это спорно. Не хочешь повстречаться с папочкой?

Девушка решительно замотала головой:

— Зачем? Мы ему не нужны, и он нам — тоже. Поздно уже, — она дернула уголком губ и отвернулась к окну и вдруг безразлично произнесла. — Вы время тянете. Что-то случилось?

— Ты случилась, — усмехнулся ашурт, и Сах пронзительно глянул на него. — Мы пришли поговорить о нас с тобой.

— Нет «нас с тобой», — девушка упорно смотрела в окно. — Я чужое счастье рушить не буду.

«Сан, — прошептал Лас, — она умирает».

— Вся проблема в том, — решительно продолжил ашурт, — что ты нам нравишься. Я не говорю, что мы сгораем от любви, но телепат, пытающийся сейчас нас мысленно убить, скажет, что я не лгу.

— Сах, — Ласайента подтянулся на руках и сел в кресле по-орхански, — ты меня пугаешь своим взглядом, но я не уйду.

— Давайте уже как-то договоримся, — Сантилли взъерошил волосы, спохватился и пригладил их. — Если не удается убить одного зайца, надо пристрелить всех, чтоб не мучились. Понимаю, шутка корявая….

Сах закончил:

— Но в тему.

— Вся проблема в том, — Элерин повернулась к ним и виновато улыбнулась, — что нет никакой проблемы.

Ашурт выразительно приподнял бровь, и девушка смело продолжила:

— Я не знаю, кого из вас выбрать, потому что…, - она выдохнула и закончила, — потому что люблю обоих.

Герцог не сдержался и присвистнул. Лас пошевелил губами, что-то соображая, и выдал:

— У кого-то с головой явно не в порядке.

— Сам ты не дружишь с головой, — рассердилась Элерин. — Я уже не знаю, в каком роде о тебе думать.

— Смотря, что от меня хочешь, — вкрадчиво ответил демон, доверительно наклоняясь к ней. — Если целоваться — то лучше в мужском.

— Всю жизнь мне теперь это припоминать будешь? — взвилась девушка. — Хорошо посмеялся, да? А твои конфеты…. Я такие терпеть не могу! Понятно?

— А какие можешь? — Сантилли откинулся на спинку кресла и с интересом посмотрел на нее. — Должен же я знать, что приносить своей жене, чтобы подлизаться после очередной отлучки или пьянки.

Элерин хлопнула ресницами и села — она и не заметила, когда вскочила.

— Не ври, — возразила императрица, — ты не пьешь.

— Пьет, — усмехнулся Сах и улыбнулся, — Еще как пьет. Пьяный Сантилли неподражаем: черный юмор, черные розыгрыши, черный замок….

Герцог поморщился:

— Не помню.

— Еще бы ты помнил, — надулся Лас. — Я просил нормального зомби, а ты какого поднял?

Ашурт активно зашевелил извилинами, но память на помощь приходить отказывалась.

— Ты можешь покойников поднимать? — с тихим восторгом проговорила императрица. — Настоящих? И разговаривать могут?

Демон открыл рот, закрыл его, снова открыл и перевел взгляд на принца:

— Вы обе ненормальные. Когда это я так нажрался?

— В хлам, на свадьбе дяди, — довольно ответил йёвалли, — Это было забавно, если говорить твоими словами. Но зомби был тухлый. И вонял!

— Где вы нашли кладбище? — удивился Сах.

— В Норьяне, — охотно пояснил принц, — там этого добра навалом.

Герцог, хмуря густые брови, пытался хоть что-нибудь вспомнить. Да, что-то такое было, вроде.

— Нет, ушел ты адекватный, — сжалился над ним друг. — Но потом мы завернули к Тимми допраздновать, а оборотни притащили какую-то дрянь, и вы с Богевой пили на спор. Ты победил, — с неподражаемой гордостью закончил он.

Сантилли поймал восторженный взгляд императрицы и понял, что влип намертво.

— Ребята, я хочу к Тимми. А ты, — она непреклонно ткнула пальцем в брата, — остаешься дома.

— Да без проблем, — обиделся тот, — но если вы там все разнесете, я вас защищать не буду.

— Вы, деятели, — тихо прошептал Сах, пока сестра переодевалась в соседней комнате, — вы соображаете, что делаете?

— Да, — Лас стрельнул глазами на открытую дверь, — снимаем стресс и предлагаем дружбу.

— Идиоты, — ийет постучал пальцем по своему лбу. — Ваша дружба стопроцентно кончится постелью.

— Ну, — ашурт философски пожал широкими плечами, — от судьбы не уйдешь. В принципе я почти смирился.

Про «авантюру» маг благополучно забыл за разговором. Никто не умеет путать мысли лучше демонов. А если у них еще и солидный производственный стаж….

Не надо быть сильно умным, чтобы сложить два и два и понять очевидное.

— Девочка сменила пол, — мужчина, заложив руки за спину, задумчиво рассматривал белый город, поэтому не заметил, как Вэннаэль удивленно вскинул голову, — есть у наших…, - он криво улыбнулся, не разжимая губ, — ратовавших за свободу такая благоприобретенная способность. Значит, она выжила, а не умерла, как нас пытались заверить.

— Мой господин, — почтительно склонился ангел, — я не знал об этом, как и Вы, но до сих пор считаю, что Вы поступили с Мариэль…, - бог развернулся к нему, и он запнулся, но все-таки продолжил, — … поступили слишком жестоко, простите мои слова.

Мужчина немного пробуравил его пристальным взглядом, но сказал совсем не то, что ожидал услышать Вэннаэль:

— Значит, ты не знал, кто стоял перед тобой?

— Нет, мой господин, — повинился ангел. — В первое мгновение мне даже показалось, что это она.

— И как впечатление от общения? — усмехнулся бог.

— Нахальный, даже наглый мальчишка, — поморщился Вэннаэль, — чувствуется, кто его воспитывал. Если бы он был с матерью…

— Хватит! — ангел поспешно опустил глаза и замолчал — Хватит, — уже спокойнее произнес бог и подошел вплотную к подданному. — Пора приглядеться к тому, что у них творится. Подкинь идею пригласить мальчишку в гости. Кому — ты знаешь.

Если близнецы просили за него как за друга, может быть, удастся перетянуть их на свою сторону. Ему никогда не помешают сильные помощники, которых легче контролировать, если они будут рядом. Было бы неплохо расположить мальчишку к себе пока не поздно. Если еще не поздно, поправил он себя.

К Тимми друзья не пошли: нечего дразнить оборотней и плодить слухи. Вместо этого они полночи гоняли наперегонки на байках, потом завернули в какой-то французский кабачок, из которого их выгнали за слишком громкий смех, потому что Лас рассказывал смешные истории. Сантилли и не знал, что он так умеет смешить. Потом они немного похулиганили на водопадах, хорошо, что там их никто не заметил, иначе головы бы точно оторвали. И совсем мокрые и замерзшие ввалились на собственную террасу сушиться и греться.

Элерин в подвернутых штанах и теплой рубашке Ласайенты сидела с ногами в кресле, пила горячее вино со специями и с восторгом слушала их рассказы о человеческой армии. Кому из них пришла в голову идея покататься на шхуне, так и осталось неясным.

— Эле, врежемся, — спокойно произнес Сантилли, наблюдая, как судно несется прямехонько на скалу, одиноким зубом торчащую из воды.

— Не врежемся, — пропыхтела императрица, изо всех сил налегая на штурвал.

Сама захотела, никто за язык не тянул, со смешком подумал ашурт, предлагали же более легкое управление.

— Вы специально его таким сделали, — Элерин повисла на рукоятках. — У… меня…с-с-сил…. Мама!

Лас не выдержал и помог. Ашурт обхватил девушку за талию и прижал к себе, но она этого даже не заметила. Шхуна практически легла на бок, и, подпрыгнув на воздушном щите, птицей выпорхнула на чистую воду, зарывшись носом в волну.

Когда качка улеглась, герцог отпустил императрицу и скобу, за которую держался, а Лас отлепился от стенки и буркнул:

— Экстремалка.

Брат с удивлением принял от демонов спящую сестру.

— Вы что с ней сделали? — недоуменно прошептал он, не зная, куда ее пристроить.

— Шоковая терапия, — хмыкнул принц и кивнул на девушку. — Но начали не мы.

Выспаться им не дали: рано утром внезапно нагрянувший Мишель, огорошил их необычной просьбой.

— Сопровождение? Зачем? — Сантилли в очередной раз растер лицо и размял плечи, пройдясь по гостиной.

— Для солидности, — пояснил оборотень. — И не спокойно как-то ему. Мне, кстати, тоже. Вообще не хочу, чтобы он ехал, но переговоры сегодня.

Таамир созрел до завода компьютерной техники. Такими темпами он скоро всю И'не Кей-Лайн под себя подгребет, с досадой подумал герцог, а демонам и ийет останутся сельскохозяйственные зоны. Это, конечно, не плохо, кушать-то все хотят, но Сантилли тоже очень хотелось собственного производства. Подбросить отцу идею? Пусть какую-нибудь фабрику замутит. Земное словцо тут же застряло в голове, крутясь там и раздражая.

Друзья не сразу, но вспомнили, где вчера бросили байки. У водопадов. Там же нашлись и куртки, насквозь пропитанные влагой.

Быстро приведя вещи и мотоциклы в порядок, демоны порталом вышли в узкий переулок у гостиницы, в которой «остановился» король. Ласайента поймал себя на мысли, что ему начинает действовать на нервы эта конспирация, но люди…. Те же орханцы воспринимают все намного спокойнее, как нечто естественное или обычное стихийное бедствие — все равно от него никуда не деться.

Мишель был прав: в воздухе было разлито напряжение, как перед большим несчастьем.

«Или похоронами», — принц мотнул головой, отгоняя тяжелые мысли.

Сантилли тоже тревожно стрелял глазами по сторонам, стараясь определить источник опасности.

К выходу подогнали черный лимузин, из дверей появился король с Бетти, а следом — настороженный Мишель. Шофер распахнул дверцу, но оборотень обогнал опекуна и быстро юркнул на переднее сидение. Элизабет, радостно махнув демонам, шлепнула юношу по макушке папкой с документами:

— Выметайся.

Тот нехотя освободил кресло, на которое сразу опустилась девушка.

Таамир недовольно сжал губы: это было его законное место.

— Мальчики, — Бет мило улыбнулась, — мне договор перечитать надо. Можете поболтать там? — она кивнула назад.

Раздраженно проворчав: «Устроили, черт знает что», — дракон уселся сзади и шофер захлопнул дверцу.

Утренний полумрак улиц-ущелий, сонные люди, спешащие на работу, открывающиеся магазинчики, гудки автомобилей, обрывки разговоров. Все было обыденно и привычно, но ощущение опасности становилось почти осязаемым, тяжело наваливаясь на плечи. Лас перешел в боевое состояние и был уверен, что друг сделал то же самое, а за темными щитками шлемов глаз не видно.

Светофор. Красный. Сантилли чувствовал, как ширится в груди леденящий холод смерти. Ничего необычного, все спокойно, но он продолжал вертеть головой по сторонам, выискивая опасность.

Лас увидел его совершенно случайно — хлипкого подростка в поношенной кожаной курточке, небрежно прислонившегося к стене углового дома, и уже не смог отвести глаз. Что-то неправильное было в немного хипповатом пареньке, равнодушно надувающего жвачные пузыри.

«Сан, — йёвалли кивнул на человечка. — Не могу понять».

Ашурт, уже не заботясь о скрытности, откинул щиток и пристально вгляделся в незнакомца. Лас оглянулся по сторонам. Вроде все спокойно. Внешне.

Желтый. Йёвалли жгуче захотелось, чтобы пассажиры покинули машину. Он снова посмотрел на мальчишку у стены, и тот помахал ему рукой, как старому знакомому.

Зеленый. Лимузин, стоявший первым во втором ряду, мягко тронулся с места, но Сантилли дал газ, поравнявшись с ним, и забарабанил по стеклу, мысленно крича: «Уходите!». Таамир подался вперед и стукнул шофера по плечу, машина остановилась, и в это время на перекресток вылетел грузовик. Передние колеса подпрыгнули на легковушке первого ряда, перескочили через нее, и, как в замедленном кино, стали опускаться на лимузин. Лас выставил щит, тут же разлетевшийся вдребезги, и многотонная машина всей массой рухнула вниз, сминая лобовое стекло и крышу, ломая такие хрупкие человеческие тела. Бет!!!

Принц смахнул мешающий шлем и, не слыша человеческих криков и стараясь не думать о тех, кто остался в лимузине, бросился к подростку, выбрасывая вперед поток чистой силы. Не перебьешь, тварь! Человека впечатало в стену, он сразу вскочил, но его тут же снова сбило с ног. «Вардис!», — закричал Ласайента.

Они подбежали одновременно. Лас принял на кинжал тщедушное тело и опрокинул его на асфальт, темный спеленал его черным живым жгутом, сразу начавшим лопаться. Но тут подросток оскалил острые зубы и беззвучно крикнул йёвалли в лицо. Звуки резко пропали, и наступила полная тишина. Мир потемнел и закачался, но принц все-таки провернул клинок, вгоняя его еще глубже. Его дернуло вверх и отбросило в сторону, ощутимо приложив спиной и головой о тротуар. Дома перевернулись и повалились, но Лас, отмахнувшись от них, как от надоедливых мух, стал упрямо подниматься.

Рядом с Вардисом откуда-то появился высокий мужчина с абсолютно белыми короткими волосами, стоящими торчком, вдруг появились звуки и подросток заверещал, пытаясь освободиться. Блондин что-то крикнул, грубо схватил его, как тряпичную куклу и пропал.

Улица качалась, дома плясали, но люди, стоящие на тротуарах, не замечали этого, как и демона, пытающегося прийти в согласие с этим миром.

— Ты как? — Вардис придержал оглушенного принца за плечи. — Стой здесь!

Конечно, там друзья, а он будет отдыхать на обочине! Ласайента, шатаясь и спотыкаясь на каждом шагу, как пьяный, пошел к разбитой машине. Бетти! Как же так?

Он смотрел, как Сантилли, тоже уже без шлема, взрезав крышу лимузина, как консервную банку, помогает темному доставать Таамира. Лицо дракона было залито кровью. Хорошо, что это не обычная короткая легковушка, тогда бы погибли все. Даже кости Ин Чу не выдержали бы тяжести нескольких тонн. А если бы друг их не остановил?

Лас передернул плечами от внезапного холода и понял, что боится. Боится посмотреть на переднее сидение. Боится увидеть то, что там теперь находится. Не будет больше милой девушки, доброй и отзывчивой. Никто не будет ругать Мишеля, когда он в очередной раз отключит антивирусник. Не к кому будет обратиться за советом. Она больше никому не улыбнется. Станет пустым маленький замок в светлом лесу, а олени зря будут приходить за подачками. И что будет делать постаревшая Мици, всю жизнь прослужившая своей госпоже?

Принц перевел взгляд на стоящего рядом Таамира, безучастно следящего, как кто-то из магов достает останки, бережно укутав их в непроницаемый кокон. Когда дракон подошел, Лас не помнил, как и то, когда убрали грузовик, но он стоял с открытой дверцей, в которую был виден молодой шофер, лежащий на руле. Человек спокойно смотрел на демона — он умер еще до того, как выехал на перекресток.

Лицо стало мокрым, йёвалли машинально вытер его, но по нему снова побежала вода — небо плакало вместо всех них, не проливших ни слезинки по Бетти.

Кто-то порталом унес бесчувственного Мишеля. Маги спешно приводили машину в порядок, оставив покореженным капот. Обычная авария. У шофера отказало сердце. Бывает. Погибло два человека, есть раненые. Пожилой мужчина с разбитым лицом, сидящий за рулем лимузина тоже больше никогда не придет домой, чтобы поцеловать жену, если она у него есть. И никто не скажет спасибо ийет за то, что они восстановили тело, чтобы было что хоронить.

Неожиданно Таамир начал медленно, как во сне, опускаться на мокрый асфальт, и растерявшийся Лас замешкался на мгновение, не зная, что делать. Попытался поддержать дракона, но тот оказался слишком тяжелым для ослабевших рук демона, и он отпустил его, беспомощно оглянувшись на друга, и вздрогнул, когда Ин Чу вдруг страшно протяжно закричал, запрокинув голову назад.

Он раскачивался, как заведенный, и по-звериному выл и выл, не останавливаясь, сквозь стиснутые зубы, сжав сильные руки в кулаки. Руки, которые не смогли спасти любимую от смерти. Сантилли, проскользив над покореженным капотом, упал на колени рядом с ним и обхватил за плечи, пытаясь успокоить. С другой стороны дракона держал за голову Вардис, что-то ему говоря. Лас так и остался топтаться сзади, не зная, как помочь. Вой постепенно перешел в глухой стон, король обмяк, уронив голову на плечо дэи вэ, и тот вместе с герцогом осторожно поставил его на ноги.

Ашурт протолкнул свой байк в портал и вернулся за мотоциклом друга. Маги прикроют. Теперь это не имеет значения. Ничего не имеет значения. Князь увел Таамира. Кто-то взял принца за плечи и потянул за собой, а он никак не мог отвести глаз от треснувшего лобового стекла и переднего сидения, на котором уже никого не было.

Не будет траурных процессий. У Ин Чу это не принято. Не будет прощального ужина. Каждый сам решает, как помянуть Бет, словом или вином.

Девушка лежала на погребальном костре, как живая, и Сантилли казалось, что все это жестокая шутка, что вот сейчас она встанет, рассмеется…. Но чудес не бывает. Он старался не поворачиваться в сторону безучастного Таамира: тот пустыми глазами смотрел перед собой и седел. К концу церемонии не станет черного дракона. Рядом с ним стоял Мишель и крепко, как ребенка, держал его за руку, не замечая текущих по щекам слез.

Джулиане без макияжа с опухшими глазами, обнимающий ее за плечи угрюмый Эдингер. Андерс придерживает жену. Хмурый Шон и растерянная Лонье. Эджен, зло стиснувшая зубы, а рядом — серьезный Ноэль. Граф Лангер, мрачный Бьерн, плачущая навзрыд Мици, застывшая каменным изваянием Элерин. Сколько их? Хоровод лиц. Лас только сейчас заметил, как много народа собралось за городом на Последней площади. Сплошное море драконов, демонов, ийет и людей.

Огонь жадно облизнул дерево и, ревя, рванулся к небу. Обычно, когда костер разгорался, все начинали расходиться, но не сейчас.

Никто не будет говорить слов сочувствия, потому что нельзя бередить свежие раны. У Ин Чу это считается самым страшным оскорблением — жалость, как признание слабости оставшихся. Все уходят, и это неизбежно. Но не так! И не в расцвете лет!

Вардис подтолкнул Ласайенту и мотнул головой, уходим. Найири уже уводил Таамира. Страшно было смотреть в его неестественно прямую спину, которую закрывали абсолютно белые волосы. Несколько дней рядом с ним неотлучно будут друзья, пока король не придет в себя. Дэи вэ открыл портал и махнул рукой Сантилли, чтоб оставил Мишеля и шел за ним. За оборотнем присмотрят, тот же Сах.

Они вошли в пустое каменное подземелье. С той стороны их встретил недавний блондин. Молча, кивнул и отступил в сторону, открывая вид на клетку со скалящим зубы патлатым подростком. Тот, увидев вошедших, подпрыгнул, схватился за прутья решетки, одновременно уперевшись в них ногами, и затряс их.

— Привет, обезьянка, — нехорошо усмехнулся Сантилли и спросил у Вардиса. — Кто эта тварь?

— Подручный Розианны, Лоф, — вместо него ответил блондин. — Выслуживал прощение, пока госпожа «отдыхает». Чем-то он ей не угодил, мы не стали вдаваться.

— Тебе не понравилось, ашурт? — кривляясь, спросил пленник слащавым голоском, — Такая хорошая месть. Сладкая месть. Он, как и ты…

Герцог не дал договорить, с такой силой ударив ногой по клетке, что прутья завибрировали, отбросив прислужника богини лжи.

Блондин тут же обездвижил его, заставив замолчать.

— Он только про это и твердит, — усмехнулся Вардис. — Раздор и ложь — его стихия. Убиваем или как?

— Или как, — глядя на пленника в упор, ответил Сантилли. — Пока не надоест.

— Замечательно, — потер руки блондин. — Я боялся, что ты его пожалеешь.

— Зря, — обронил герцог.

— Вардис, кто это был? — спросил Ласайента, когда они вернулись домой.

— Клер? Амен, — усмехнулся темный. — В какой-то степени это соответствует действительности, потому что некоторые ждут его с нетерпением, как избавителя от мучений.

Принц нахмурил брови:

— Это бог смерти? Настоящий?

— Нет, — хмыкнул Вардис, — поддельный.

На этом они и разошлись: дэи вэ направился к Таамиру, а демоны просидели всю ночь на террасе. Бет не была любительницей выпить, поэтому друзья варили кофе и слушали музыку, думая каждый о своем, и изредка перебрасывались фразами, потому что, о чем бы они ни начинали разговор, он неизбежно сворачивал на девушку, а говорить о ней сейчас было невыносимо тяжело.

Утром к ним пришел более чем таинственный Вардис.

— Милые мои, у вас как с нервами? — не здороваясь, спросил он.

Демоны хмуро переглянулись и слаженно пожали плечами: как будто сам не знает.

— Не желаете прогуляться к Клеру в гости? — неожиданно весело поинтересовался темный и, не дожидаясь ответа, открыл портал.

Они попали в странную, совершенно пустую темно-коричневую мерцающую искрами комнату без окон и дверей.

— Что вы скажете про это? — без предисловий начал бог смерти и небрежным жестом сдвинул в сторону перегородку, которой, герцог дал бы руку на отсечение, только что не было. Там, за прозрачной стеной, в сияющей сфере плакала… полупрозрачная Элизабет, точно такая же, как в день смерти. Девушка сидела, съежившись, на чем-то невидимом и горько всхлипывала, вытирая ладонями лицо.

Демоны ожидали чего угодно, но только не этого, в первое мгновение даже подумав, что она чудесным образом ожила. И сразу следом обрушилось леденящее душу разочарование. Неправда! Это все неправда! Ложь!

— Это ее душа, — как само собой разумеющееся пояснил невозмутимый бог, не дав им опомнится, — не хочет уходить, кричит, требует. Сейчас плачет.

Лас, не таясь, с трудом перевел дыхание.

— Ну, мозговые центры, что предложите? — спросил Вардис у опешивших друзей.

— А что можно сделать? — осторожно спросил принц, не отрывая от девушки тоскливых глаз.

— Можно было бы поместить ее в какое-нибудь тело, — ответил Клер? Амен, наблюдая, как бледный, как полотно, Сантилли, подойдя вплотную к прозрачной стене, проводит по ней кончиками пальцев, едва касаясь ее.

— В смысле — труп? — непонимающе нахмурился ашурт, с трудом оборачиваясь и не в силах оторвать руку от перегородки, отделяющей мир живых от мира мертвых.

Бог поморщился:

— Терминология у вас, как у демонов. Есть пара вариантов: кто-то уступает ей свое тело или мы берем кого-нибудь без души.

— Сумасшедшего? — уточнил герцог, и, дождавшись утвердительного кивка, снова повернулся к плачущей душе, вглядываясь в нее.

— Милис, — Лас оглядел всех по очереди и тяжело вздохнул, — там совсем плохо: никого не видит, не слышит. Отец сказал — душа ее покинула.

Сестра так и не смогла оправиться после смерти мужа, постепенно погружаясь в призрачный мир воспоминаний, пока не осталась там навсегда, не сумев смириться с потерей любимого.

Клер? Амен задумчиво посмотрел на гостей и мотнул головой в сторону Элизабет:

— А подойдет дракону йёвалли?

— А почему нет? — удивился принц, начиная постепенно оживать.

Это же шанс для Бетти! Жить дальше. Должен же Таамир узнать любимую, в каком бы обличии она не была! Он же любил ее. Любит, поправил он себя. Любит! По-настоящему! Так какая разница, как она выглядит, если в любом случае это будет Бет?

Но ашурт, мотнув головой, резонно возразил:

— А дети?

— Но Бет была человеком, и любви это не мешало, — ответил Ласайента, недоуменно пожав плечами.

Вардис вздохнул и прошелся по комнате:

— У людей и драконов возможны дети. Не слабые маги, между прочим. А вот между….

— Понятно, — перебил его Сантилли и наморщил лоб. — Кто-то там у Таамира умирал от любви по йёвалли, — он, наконец, отнял руку от перегородки и задумчиво почесал бровь. — Можно узнать по-тихому?

Через полтора часа заговорщики были в курсе несчастливой любовной истории. Девушка-дракон влюбилась в графа Фрери из рода Хонор, но тот был к ней абсолютно равнодушен, не смотря на все ее прелести и прочее и прочее. Сердцу не прикажешь, как говорится. Хелене даже отважилась на неслыханное, сама признавшись в любви. И скорее всего, именно поэтому блистающий при дворе Андерса граф внезапно сбежал к себе в замок, бросив все. Никогда еще демоны не женились на драконах. Ночь провести — пожалуйста, но от остального — увольте! Бесперспективный брак, кому он нужен?

— Красивая, немного застенчивая, есть старший брат, после скандала живут обособленно, почти ни с кем не общаются, — перечислял Лас, — Ничего, что у нее титул баронессы?

— А нам какая разница, — фыркнул Сантилли, — лишь бы согласилась.

В результате всего была разработана многоходовая комбинация. Сначала в план посвятили Шона, затем он и Лас должны были обработать Андерса, чтобы тот согласился на обмен. Потом надо было уговорить девушку-дракона пойти на риск: может быть, граф, увидев принцессу, неравнодушную к нему, влюбится и бла-бла-бла, а, может быть, и нет. Но, опять же, кто устоит против принцессы? Только дурак. И только потом в курс происходящего ввели душу Элизабет.

— Учти есть опасность того, что ты все забудешь, — предостерег ее бог смерти, но душа так умоляюще посмотрела на него, что он невольно улыбнулся и шутливо погрозил пальцем. — Я тебя предупредил, потом без претензий.

— Дракона посвящать будем? — спросил Вардис.

— Нет, — решительно покачал головой герцог, — вдруг ничего не получится.

Элизабет сердито стукнула по стене кулачком и выразительно посмотрела на него.

— У меня?! — возмутился Клер? Амен и смерил демона презрительным взглядом, сложив на груди руки.

Они, конечно, очень умные и вообще самые мощные мозговые центры этой и соседней вселенной, поэтому совершенно не обязательно думать о том, где и с кем может находиться Андерс, если к нему ввалиться без приглашения. Конечно, удобнее всего отключить головы, чтобы потом, замерев посреди гостиной Таамира, переминаться с ноги на ногу, стараясь придать лицам соответствующее ситуации выражение.

Сантилли не мог смотреть на совершенно седого Ин Чу, отрешенно отвечающего на вопросы, когда к нему обращались. Но он уже не молчит так страшно, как вчера, значит, друзья не зря тормошат убитого горем дракона.

Андерс с неудовольствием оглядел молодежь, глядящую на него умоляюще, и вышел с ними в кабинет, где его без предисловий озадачил Ласайента. Шон чуть не убил младшего брата, испортившего всю подготовительную речь.

Король усмехнулся:

— Фрери камин топил письмами этой ненормальной. Нет, я наводил справки, девица неглупая, даже умная и начитанная, но от любви голову совершенно потеряла. У ее брата терпения оказалось меньше, чем у графа, и он увез ее, пока она совсем семью не опозорила, — Андерс хмыкнул и посмотрел на притихших молодых демонов. — А теперь вы предлагаете обмен.

Он прошелся по кабинету, обдумывая предложение и, наконец, спросил:

— Клер? Амен гарантирует, что все получится? — и после того, как молодежь дружно это подтвердила, согласно кивнул головой, спокойно посоветовал взять с собой Элерин и ушел.

Ласайента поймал себя на мысли, что он не смог бы так невозмутимо вести себя, если бы ему предложили такое, и вздохнул: учиться ему еще и учиться у отца, но Шонсаньери отвлек его от мыслей, отвесив братский подзатыльник и посоветовав думать хотя бы иногда.

Предстоял визит к императрице — заговор начинал шириться.

Девушка несколько раз хлопнула заплаканными глазами, потом до нее дошло, и она бросилась одеваться и краситься. После этого возникла небольшая заминка с порталом: куда, если у них нет ни адреса, ни малейшего представления о влюбленной девице?

— Придурки, — вынес приговор самим себе Шон и чуть не плюнул на пол от досады.

Императрица на мгновение наморщила лоб, а потом спросила:

— Эдингер же должен знать всех?

Сантилли от души поцеловал ее в лоб и мысленно позвал дракона: «Ты нам нужен! СРОЧНО!». Ин Чу, только что уснувший после тяжелого дня и ночи, послал друзей очень далеко и прочно, но когда герцог пояснил, что это касается Таамира, буркнул: «Сейчас».

Не надо объяснять, куда советник направился спросонья? Он хмуро оглядел беседующую компанию, которую недавно оставил, и уже открыл рот, но быстро сориентировавшийся в ситуации Андерс вытолкал его в кабинет и оттуда отправил к заговорщикам.

— Деятели, — Эдингер устало растер лицо, когда его ввели в курс дела, — Другого кого-нибудь не могли попросить?

— Ты самый надежный, — выкрутился Шон.

Но дракон все понял, не у него одного плохо с головой в последние дни, хмыкнул и открыл портал прямо в замок.

Девушка сидела у камина и вязала что-то ажурное и блестящее. Мирно тлели угольки, в соседнем кресле вытянулся здоровенный рыжий котяра с оборванным ухом, настороженно приоткрывший на гостей глаз. А вот собака, лежащая у ног хозяйки, даже не пошевелилась.

Клубки полетели на пол, кот рванулся их ловить, логично утянув в погоню вязание, вскочившая баронесса споткнулась о пса и наступила ему на хвост, чуть не упав. Больше ничего не изменилось.

— Он живой? — поинтересовался герцог, с изумлением глядя на спящего защитника и охранника.

Побледневшая девушка, застыв в реверансе, судорожно кивнула и начала заливаться краской. Хорошо было только коту, с увлечением гонявшему клубки по деревянному наборному полу. Чему-то ажурному, но так и не состоявшемуся, можно было смело говорить «прощай».

«Красивая, — Лас честно постарался оценить будущее тело Бет. — Санти, а Таамиру нравятся блондинки?».

«Боги, Ае, он сам сейчас такой», — тяжело вздохнул герцог.

Ростом чуть ниже короля, девушка обладала многими достоинствами: и великолепная грудь, и тонкая талия, и округлые бедра, и большие выразительные глаза, и нежный овал лица с тонкими правильными чертами, и длинные густые волосы, собранные в высокую прическу. У нее было все то, чего, по мнению самой Бет, ей не хватало, кроме одного — она была не такая, чужая. Совершенно чужая.

Ласайента растерянно оглянулся на друзей, но Эдингер, извинившись за неожиданный визит (он и не думал, что у него самого с головой у него настолько плохо), предложил позвать барона и по-хозяйски расположился у камина, как только хозяйка поспешила выйти. Императрица напоказ занялась изучением обстановки, не спеша, начав с камина. Ин Чу мгновение удивленно глядел на нее, потом чертыхнулся и, выдав витиеватую фразу про неучтивость, толстокожесть и грубость замотанных драконов, уступил место Элерин. И только после этого демоны поняли, что сами они об этом тоже не подумали.

Не зря советники, риторы и прочие потратили уйму времени, чтобы научить императрицу вести Советы и принимать сложные решения. Когда мужчины раскланялись с хозяином, она, мило улыбнувшись ему, ненавязчиво взяла дело в свои руки. В результате буквально через полчаса был составлен Договор: брат не предъявляет на сестру никаких прав, получая взамен неплохую компенсацию (а Эдингер хотел предложить титул графа, к которому по закону полагались обширные земли), девушка — новое тело и возможности. Претензии не принимаются, ничего не возвращается. Согласны? Согласны. Тогда не будем откладывать, потому что время поджимает. До свидания.

— Барон, непременно ждем вас на следующем балу, — добила молодого дракона императрица и мило улыбнулась, подавая ему руку для поцелуя.

Сантилли поспешил открыть портал к Клер? Амену, отрешенно подумав, что они уже запросто вваливаются в гости к богам. Осталось устроить совместную попойку и замутить какую-нибудь божественно-демоническую авантюру.

Вардис вместе с Андерсом привели Милис. Ласайента не видел сестру с детства и поразился происшедшим с ней переменам: почти ничего не осталось от той утонченно-отрешенной девушки, что он помнил, и уж совсем не была она похожа на ту блистательную красавицу с фамильного портрета. Даже не тень ее, а робкое напоминание тени: заострившиеся черты лица, обрамленного распущенными волосами цвета платины, бессмысленный пустой взгляд то ли куклы, то ли мертвеца, одетого в простое домашнее платье. И как насмешка над жизнью — легкий штрих косметики и ухоженные ногти. Отец бережно усадил дочь в деревянное кресло и положил ее руки на подлокотники, и Лас понял, что все эти годы он ни на минуту не забывал о ней, в отличие от младшего брата, так и не нашедшего на нее времени.

Баронесса, не сводя с нее испуганных глаз, безропотно дала усадить себя напротив. Бог смерти, не дав опомниться, мгновенно усыпил ее небрежным прикосновением к высокому лбу и тихо что-то произнес, поднеся к ней раскрытые ладони, словно попросил о чем-то.

Сантилли, как ни напрягал зрение, ничего не увидел: ни тумана, ни облачка, ни малейшего намека на душу — ничего, но Клер? Амен, сложив руки лодочкой, что-то аккуратно перенес к Милис и осторожно подул на это, когда его пальцы коснулись ее лба.

Ласайента, с замиранием сердца следил за лицом сестры, но ничего не происходило: она продолжала сидеть все такая же безучастная ко всему, но бог удовлетворенно кивнул и направился к стене, за которой находилась душа Бет. Принц ждал, что он опять отодвинет перегородку, но тот словно растворился в коричневом мерцании, чтобы через несколько мгновений выйти обратно и все повторить со спящей баронессой.

— Король, — Андерс невольно вздрогнул, так к нему еще ни разу не обращались, — надеюсь, вы понимаете, что это не Ваша дочь и глупо ждать от нее проявления родственных чувств.

— Мозги не высохли, — несколько резко ответил он богу и извинился. — Я знал, на что иду. Девочка не останется одна, не беспокойтесь.

Ласайента смотрел на него и думал, что сейчас ему очень тяжело и одиноко, а будет еще тяжелее, когда тело любимой дочери оживет, будет двигаться, говорить, смеяться или плакать, но это будет не она. Чужая. Как он все это выдерживает и не ломается? Стальной король, так, кажется, его когда-то называли.

Милис неожиданно пошевелилась и глубоко вздохнула. Хлопнула глазами, и удивленно посмотрела на свои руки, платье, провела по нему ладонями и подняла голову.

— Это я? — она с испугом вгляделась в себя прежнюю.

Андерс присел перед ней корточки, заслоняя обзор, и осторожно прикоснулся к ее груди:

— Это ты.

— Я теперь Ваша дочь? — девушка сжала подлокотники, стараясь скрыть растерянность.

— Мы поговорим об этом дома, милая, — король взял ее за руку. — Хорошо? Шон, помоги нам.

Непослушное тело, отвыкшее от движения, плохо повиновалось, двигаясь несколько неуклюже, но все наладится. Герцог, сжав челюсти, смотрел, как отец и сын, выводят Милис через портал во дворец. Дьявол, чем они думали, когда все это затевали? Ашурт подавил тяжелый вздох и виновато взглянул на друга.

— Прекрати, — разозлился Вардис. — У нас было два пути: этот и обычный.

— То есть? — не понял Лас.

— Оставить как есть, — насмешливо ответил бог смерти. — Что предпочитаем?

— А…. Ой!

Собеседники резко обернулись ко второму креслу, где бывшая баронесса сосредоточенно рассматривала свои руки.

— А где документы? — она нахмурила брови и огляделась, — Таамир забрал? Я же просила без меня не начинать? Санти, в чем дело? — и тут Бет обратила внимание на обстановку и платье, — Что за…? Я что, напилась и все забыла? Головой стукнулась? Что вы молчите? — она с тревогой вгляделась в них.

Демоны переглянулись и герцог ответил:

— Э… не совсем.

И вот теперь всем стало совсем не скучно, потому что девушка помнила все, кроме момента аварии.

Таамир сидел на скамейке в парке, где любила отдыхать Элизабет, и смотрел на начавшие опадать листья. Он приходил сюда каждый день всю эту черную неделю. Один, без любимой, которой больше не будет. Никогда. Ей нравилось, когда на дорожках лежали разноцветные резные лоскутки, и король, помешанный на чистоте, не разрешал садовникам их убирать. Он и сейчас не разрешит. Потом, когда они потеряют свою праздничную прелесть, их соберут, как обычно. Потом, но не сейчас.

Найири говорит, что когда-нибудь Бетти вернется, надо только узнать ее. Но это Таамир и так знал — она должна вернуться, потому что им не жить друг без друга, и он дождется ее, сколько бы лет на это не понадобилось или даже столетий. Он дождется и обязательно узнает свою девочку, какой бы она не стала.

Кто-то торопливо шел к нему, какая-то женщина, но дракону было все равно: пусть ходит, только его не трогает. И вдруг он понял, что не хочет, чтобы она своим платьем разметала листья, ломая их беспорядочный узор. Не хочет, чтобы она здесь ходила и мешала его мыслям. Не хочет ее видеть.

— Ты могла выбрать другое место, — холодно сказал он, когда женщина, замедлив шаги, остановилась рядом. — Сад большой.

— Узнаю наше Величество, — тихо произнесла она. — Ты как всегда неподражаем.

— Пошла вон! — сквозь зубы приказал Таамир, не поворачивая головы. — Пока я тебе шею не свернул.

Она вздохнула и с обидой ответила:

— Не привычно как-то, что ты грубишь. Санти хотел тебя подготовить. Зря я, наверно, сбежала. Прости. Дура, как всегда, — она прерывисто вздохнула, — Ты прав, мозгов у меня хватает только на цифры.

Дракон медленно поднял голову к незнакомой белокурой девушке. Она стояла, натянутая, как струна, судорожно вцепившись в теплую накидку, и смотрела на него голубыми глазами Бет. Его Бет.

— Я тебе не нравлюсь такая? — напряженно вглядываясь в его лицо, тихо спросила она.

Таамир медленно, как во сне, поднялся и прошептал только одно слово:

— Как?

— Пошли отсюда, — Сантилли дернул Ласа за руку. — Без нас разобрались.

— Ненормальная, — принц отвернулся от взахлеб целующейся на аллее парочки. — Я думал, он ее задушит.

— Я думал, его вообще удар хватит, — проворчал ашурт, чуть не добавив «блондинка», но вовремя прикусил язык. — Надо предупредить Эдингера, чтоб забрал их отсюда, или он так и будет до утра ее на руках носить.

Глава 7. От судьбы не уйдёшь

Постепенно все улеглось: и во дворце Ин Чу и у йёвалли. Но если к новому облику Бет привыкли очень быстро, характер-то и привычки у нее остались прежние, то с Хелене дело обстояло несколько сложнее.

— Ты у нас самый коммуникабельный. Помоги девушке освоиться.

Именно с этими словами Шон, хитростью завлекший младшего брата в правое крыло дворца, отправил его для поднятия морального духа баронессы, попросту втолкнув в ее комнаты. И Ласу, скрепя сердце и мысленно поскрипев зубами, вместе с Лонье пришлось вводить новенькую в курс дела. Через несколько дней он так втянулся, что Сантилли пришлось силой вытаскивать друга из теплой женской компании, в которой он чувствовал себя, как рыба в воде.

— Искуситель чертов, — ворчал он, забирая принца. — Завел себе гарем, а я один должен сидеть.

Лас смеялся и хитро щурил желтые глаза:

— А никто у нас не ревнует?

Андерс твердо решил, что новый облик Хелене не дает ей права на титул принцессы и ее имя, но оставил во дворце, чтобы подданные привыкали к тому, что прежней Милис больше нет. Ситуация получилась сложная, но король разрешил ее по-королевски, предложив графу Фрери все-таки жениться на ней. Любит? Любит. Умница? Умница. Красавица? Красавица.

— Грациозная, танцует, рукодельница, общаться с ней интересно, я приданое даю. Что тебе еще надо? — устало поинтересовался Андерс у подданного, закрывая тему.

Когда тебе что-то так настойчиво предлагает суверен, отказывается только очень глупый. Граф таким не был и согласился.

Через месяц сыграют свадьбу, молодожены уедут, а в комнатах Милис начнется ремонт. Андерс не хотел болезненных воспоминаний, оставляя только одну любовь к дочери и воспоминания, согревающие сердце и утешающие память. Пусть ей будет легко и светло на Равнинах счастья.

Таамир тоже решил жениться, но неожиданно уперлась Бет. Собственный Совет с их возражениями король отправил в двух словах не особо далеко, но очень эмоционально, и взялся за любимую.

— Он меня массой давит, — жаловалась Элизабет Джулиане и Эдингеру. — Какая из меня королева? Сделайте уже что-нибудь.

— Раньше застенчивых невест похищали, — вспомнил советник. — По-моему, это выход, — он вопросительно повернулся к наложнице, и та кивнула головой, соглашаясь.

Бет с горестным возгласом «Господи!» выскочила от них и заперлась в своих комнатах, как в осажденной крепости. Но добила ее Элерин, предложившая поженить их императорским указом.

— И на свадьбу тратиться не надо, — невинно глядя на растерянную девушку, закончила она.

— Это заговор, да? — жалобно спросила Элизабет, поднимаясь с дивана, и сама себе ответила. — Заговор, — она заметалась по гостиной. — У меня больше нет друзей, и окружают только одни недоброжелатели. Мало того, что весь гардероб пришлось менять, так она еще ничем кроме танцев не занималась. Мне теперь с самого начала начинать надо, — девушка остановилась перед императрицей и сердито топнула ногой, — а от вас никакой помощи!

— Как это никакой? — справедливо возмутилась Элерин. — А свадьба?

— Значит, так? — угрожающе произнесла Бет, сжимая кулачки. — Ладно. Замечательно, — и решительно направилась к королю.

— Значит так? — начала она, врываясь к нему в кабинет.

Эдингер и Бьерн, что-то озабоченно обсуждающие с сувереном, сразу испарились, а девушка перешла в наступление.

— Значит так, — повторила она. — Если хочешь королеву — получишь, но не смей мной командовать и указывать мне, что я должна делать, — она перевела дух, боясь поднять на него глаза: стоило только заглянуть в них, и связных мыслей в голове не оставалось совсем.

Таамир подошел, нежно взял ее за подбородок, и Бет поняла, что пропала.

— У нас должны быть равные права и вообще, — она почти выдохлась, но упрямо сопротивлялась. — И мне надо время для того, чтобы подтянуть форму.

Тут девушка отважилась посмотреть в ироничные глаза любимого и взорвалась:

— И нечего на меня так смотреть! Какая из меня королева? Я двух слов связать не могу!

— Самая лучшая за всю историю Ин Чу, — дракон подхватил ее на руки и закружил, — и досталась она мне.

— Так нам объявлять о свадьбе? — в полураскрытую дверь просунулись головы Эдингера и вездесущего Мишеля, за которыми маячил Бьерн, усиленно делавший вид, что его нет.

Подслушивали, к прорицателю не ходи, подслушивали.

— Господи, я умру, — простонала Бет, но Таамир, посчитавший это за капитуляцию, кивнул, головы исчезли, из приемной сразу раздались радостные голоса, а вскоре и задорный свист Мишеля, затихший уже в коридоре.

Демоны решили отпраздновать радостное событие у Тимми, прихватив с собой Элерин и Сах Ира. Поиски Мариэль пришлось на время отложить, чтобы вытащить императрицу из того омута безысходности, в котором она очутилась. С девушкой у них установились прочные дружеские отношения: катание на байках и шхуне, прогулки под луной, советы от серьезных до дурацких по проведению совещаний и борьбе с непокорными подданными, своеобразные шуточки о будущей женитьбе и укрощению строптивого мужа, кем бы он ни был.

Сах вертел пальцем у виска, но предпочитал не вмешиваться. Пусть сами разбираются. Между Санти и Ласом как-то незаметно началось негласное соревнование: кого все-таки выберут в мужья? Никто из них жениться, а тем более быть императором не собирался, но подставлять друга не хотелось, и поэтому демоны напропалую флиртовали с девушкой, стараясь перетянуть ее на свою сторону и оттеснить «соперника». Сегодня ее первым увел принц, весело подмигнув герцогу, прохлопавшему ушами, то есть отвлекшемуся на Саха. Ийет боялся, что все это противостояние демонов кончится катастрофой, но пока все обходилось.

Они с ревом вылетели на площадку перед трактиром. Лас резко притормозил, байк предсказуемо занесло, из-под заднего колеса полетели мелкие камешки и земля, и Элерин взвизгнула, крепче прижимаясь к йёвалли. Сантилли усмехнулся: добро старый друг, ночью сочтемся. Принц украдкой показал язык, и ашурт вдруг поймал себя на мысли, что как-то незаметно для себя перестал его ревновать. Он улыбнулся, загоняя байк на стоянку, и хлопнул Саха по колену — приехали.

— Придурки, Ваши Высочества, — проворчал тот, сползая с сидения. — Гоняете, как ненормальные.

— Не брюзжи, — весело отозвался герцог. — Для сравнения предлагаю прокатиться с Джуни по трассе. Лично я воздержусь, — он заглушил мотор. — Пошли тихо себя вести.

В отличие от брата, не раз здесь бывшего, Элерин с любопытством оглядела необычный трактир, расположившийся на перекрестке миров. Ей, как магу, были хорошо видны дороги между ними. Даже люди могли пройти этими путями, если точно знать, где и когда надо сворачивать. И именно она первой обратила внимание на группу байкеров, от которой в их сторону, засунув руки в карманы, решительно направилась тоненькая спортивная девушка.

— Привет. Можно к вам?

Лас заинтересованно повернулся к обладательнице красивого грудного голоса. Выше среднего роста. Густые черные волосы на висках обесцвечены и заплетены в несколько тонких косичек. Уши проколоты не хуже, чем у неар. В брови тоже блеснула светлая искорка. Серые большие глаза с длинными ресницами подкрашены серебристыми тенями и тонко подведены. Загорелое лицо с небольшим точеным носиком и маленьким ртом с припухлыми красными губками. Кожаная приталенная курточка с многочисленными молниями и черные джинсы в обтяжку подчеркивали тренированную фигурку.

— Женька, вернись!

Девушка игнорировала сердитый окрик, продолжая смотреть почему-то только на Сантилли, который с интересом наблюдал за Элерин, боком присев на сиденье.

— Не узнаешь? — тихо спросила незнакомка с непонятной горечью.

Герцог, не вставая с байка, повесил шлем на руль и повернулся к ней, весело приподняв бровь.

Мир внезапно померк, став серым, и навалилась ватная тишина, оставив только звук мерно капающей воды. Крови. Она была везде: на стенах, на пологе кровати, на постели, под ногами чавкал пропитанный ею ковер, а Сантилли смотрел в глаза мертвой жены.

Сах, оттолкнув страшную гостью в сторону, метнулся за спину ашурта, положив пальцы на его виски, а Лас оседлал колени друга, притянул его к себе, укутывая крыльями, закрывая и согревая. У незнакомки округлились глаза сначала от возмущения, а потом — от испуга, и она так и замерла, хватая воздух открытым ртом, подтянув сжатые в карманах кулачки к груди и с ужасом глядя на мерцающие крылья демона.

— Ае, что случилось? — Элерин непонимающе переводила глаза с незнакомки на принца и тут заметила, как герцог сжал его талию.

На светлой футболке выступила кровь, но йёвалли только прерывисто выдохнул, сильнее обнимая друга. Императрица, стараясь не запаниковать, безрезультатно попыталась разжать окровавленные руки Сантилли, сведенные судорогой, но ничего не получалось — пальцы соскальзывали — и тогда она стала успокаивающе гладить его и тормошить, жалобно прося отпустить Ласа. Тот, не обращая внимания на адскую боль, что-то шептал ашурту, стараясь вернуть его в реальность из давнего кошмара.

Со стороны байкеров, уже не раз видевших демонов в баре, особенно в драках с оборотнями, сразу посыпались комментарии и советы, быстро оборвавшиеся после злого взгляда принца, для вескости подтвержденного удлинившимися клыками. Рядом испуганно охнула девушка, но йёвалли было не до ее ощущений, впечатлений и переживаний, как и до нее самой.

«Это прошлое, Санти, оно давно ушло, — ийет взял из рук герцога голову с широко открытыми глазами, и она растаяла, — Ты же видишь, ничего этого давно нет. Возвращайся, Санти, ты здорово всех напугал. Дай руку, я выведу тебя».

Но герцог сосредоточенно огляделся по сторонам.

«Посмотри, я все собрал?» — в руках у него снова очутилась голова жены.

«Я ничего не буду смотреть, — рассердился Сах. — И ты ничего не собирал. Ты не здесь».

Но Сантилли бережно положил страшную ношу на кровать: «Помоги вынести».

«Ты, придурок, сейчас Ласти порвешь! — Сах решительно развернул его к себе. — Ты помнишь Ласти? — он вгляделся в пустые глаза ашурта. — Ласти. Золотые волосы. Синие глаза. Белые крылья. Вы хотите пожениться, но она боится».

«Чего?» — еле шевельнул губами герцог и нахмурил брови, вспоминая.

Но маг не стал ждать, приказав: «Смотри на меня. Смотри, чертов ашурт, или я не знаю, что с тобой сделаю!».

Сах поймал мертвый взгляд Сантилли, притянул, нашел черную ниточку страшных воспоминаний и разорвал ее. Маярт убьет его за столь грубое вмешательство, но другого выхода нет, или ашурт совсем издерет Ласти бока.

Герцог обмяк, потеряв сознание, и Элерин, наконец, осторожно освободила принца от когтей, по очереди вынимая их, пока брат поддерживал безвольное тело. Сах старательно отгонял мысли о том, что только что увидел, боясь, что его сейчас стошнит. Он и не предполагал, что все было настолько страшно, не мудрено, что ашурт сошел с ума после такого.

— Ае, ты как? — негромко спросил он и похлопал герцога по щеке, с тревогой всматриваясь в его лицо.

— Живой, — поморщился йёвалли, ногой нащупывая площадку.

Сантилли дернулся и застонал сквозь стиснутые зубы.

— Просыпайся красавица, мы соскучились, — снова потормошил его Сах.

— Да пошел ты, — зло прохрипел ашурт, грубо сталкивая с себя принца.

Тот, не делая резких движений, сполз с его колен и по возможности незаметно оттянул материал, тревожащий своим прикосновением свежие раны.

— Глазки открой и посмотри, что ты сделал с Ае, — сердито посоветовал ийет. — А ты не прячь.

Герцог кое-как выпрямился, и Сах, перегнувшись через байк, сразу приподнял футболку йёвалли вверх.

— Изнасиловал? — ядовито поинтересовался Санти и осекся, глядя на окровавленные бока друга.

Принц раздражённо ударил по рукам мага и рванул ткань вниз, закрывая раны:

— Затянутся.

— Ты весь в крови, — Элерин старалась, чтобы голос не дрожал. — Давай сюда, я не боюсь.

Она вытащила платок, решительно задрала футболку Ласайенты и начала осторожно промокать потеки. Незнакомка так и оставшаяся стоять рядом, вскрикнула и зажала рот ладонями. Йёвалли зло посмотрел на нее, но промолчал. Она ничего не помнила, кроме того, что когда-то, в прошлой жизни, ее любили, носили на руках, а она была счастлива и ждала ребенка. А потом это все куда-то пропало.

Сантилли хотел забрать платок у Элерин, но руки дрожали, и он засунул их в карманы куртки и ссутулился, стиснув зубы от бессилия и только сейчас осознав, что произошло: прошлое, которое он так долго забывал, властно распахнуло дверь и ворвалось в настоящее, разрушив все, что он с таким трудом построил.

— Так не пойдет, — Сах хмуро осмотрел бока принца. — Надо к Тимми, кровь смыть.

Ашурт кое-как встал с байка, разминая онемевшие ноги, и пошел к бару. От группы байкеров кто-то снова требовательно крикнул «Евгения!», но ийет уже схватил девушку за руку и потащил вслед за герцогом, сверкнув в сторону людей зелеными драконьими глазами.

Несмотря на страшное происшествие, Элерин завертела головой по сторонам, как только они вошли в зал. Девушка была здесь впервые, и ей все было необычно и интересно: и обстановка, и настоящие оборотни, и люди в татуировках и цепях, гоняющие с ними шары под пиво и разговоры, и сам хозяин, горой возвышающийся над стойкой.

— И где демоны берут таких красавиц? — вместо приветствия воскликнул развалившийся на стуле Богева, откровенно разглядывая императрицу.

Герцог придавил его злым взглядом, и волк сразу замолчал, сделав знак своим, чтобы не встревали. Умница Богева, похвалил его про себя Сах, не зря столько лет глава клана, знает, когда надо остановиться, и подчиненных держит в стальном кулаке, а Лас поймал себя на мысли, что оборотень днюет и ночует здесь, по крайней мере, когда бы они ни приходили — тот почти всегда был на месте.

Сегодня появилось несколько новеньких, даже девушки, приехавшие с байкерами-людьми. Ашурт мельком скользнул по ним глазами и направился к столику в углу, подальше от назойливого внимания. Человеческие женщины его никогда особо не интересовали, пока вели себя адекватно, то есть не пытались его убить (попадались и такие) или соблазнить. Первым он наглядно объяснял неправильность их поведения, не делая скидку на слабый пол, вторых вежливо отшивал. Или не вежливо, здесь все зависело от настроения и обстоятельств. Но что делать сейчас с вернувшейся, он не представлял, не смотря на все свои знания. Да жена, да любил и любит до сих пор, но она погибла, и эта совершенно чужая девушка — не его Скилли. И тут Сантилли вспомнил про Эдингера.

— Сядь здесь, — коротко приказал незнакомке Сах Ир, кивнув на стул и слегка подтолкнув, — и не высовывайся. Ты маленькая мышка в норке, поняла?

Девушка, не проронив ни слова, опустилась на сиденье и испуганно замерла. Маг уже бегло просмотрел ее воспоминания. Жалеть или нет? Нет, твердо решил он и направился к стойке.

Тимми оправил демонов отмываться в небольшую комнату для прислуги, а Сах остался с девушками, но через несколько минут присоединился к ним.

— Там Эдингер, — пояснил он, входя.

Сантилли коротко отозвался: «Знаю, сам позвал», — мрачно наблюдая, как ийет помогает принцу затянуть раны и чистит футболку.

— Прости, — герцог исподлобья посмотрел на друга, и тот кивнул, — но в следующий раз не надо, — и вышел, плечом толкнув дверь.

— Я грубо выдернул его оттуда, — признал Сах и потянул йёвалли за собой. — Пошли, не дай боги сцепится с кем-нибудь, без трупов не обойдется.

В зале было шумно: играла музыка, стучали шары, слышался громкий смех и разговоры, но Эдингер, как только появился в трактире, сразу прикипел взглядом к сжавшейся незнакомке, напряженно сидящей у стены, и тут появились ее друзья, которым надоело ждать на улице. Они, громко переговариваясь, направились к свободному столику, а один, смутно знакомый татуированный качок попытался увести черноволосую, немного разрядив напряженную обстановку.

Дракон после того, как словесный посыл до человека не дошел, взял его за шиворот и ремень и легко раскачал, примеряясь к дверям. Обычная практика в «Перекрестке», но сегодня Тимми был особенно не в духе. По трактиру разнесся низкий рык медведя, Ин ЧУ, моментально среагировавший, развернулся, отпустил куртку жертвы и непринужденно направился к группе байкеров, держа парня за ремень брюк. Тому пришлось быстро перебирать по полу руками. Ругаться он перестал после того, как дракон немного его встряхнул.

— Ваше? — Эдингер легко приподнял человека над полом, чтобы люди смогли разглядеть товарища. — С доставкой на дом. Цените, — и отпустил ремень.

Элерин, не привыкшая к такому, судорожно выдохнула и предложила перенести место пьянки в Черный замок. Она так и сказала и добавила, что сегодня напьется, потому что тоже человек и ей тоже нужна разрядка. И еще она хочет танцевать и мороженое с шоколадом.

— А я не хочу, — буркнул ашурт, угрюмо сидевший с краю, и стиснул челюсти, чтобы не сорваться и не наговорить гадостей.

— А я — хочу, — девушка посмотрела на него исподлобья. — И кто из нас императрица, в конце концов?

Сах испугался, что они сейчас раздерутся: Санти активно задействует свой язык, а Элерин психанет и вспомнит, что она вообще-то маг, и не известно, чем все это кончится. У сестры в последнее время ответ не задерживается, сказывается близкое общение с этими двумя. И тут незнакомку ждало еще одно потрясение: конец спору резко положила Ласти, сменившая ипостась. Она улыбнулся ашурту, опустилась к нему на колени и обняла, запустив пальцы в его волосы.

— Прости, — Сантилли смешался и виновато заглянул в глаза любимой, не зная, куда деть руки и боясь прикоснуться к только что зажившим ранам.

Гостья правильно истолковала красноречивый взгляд демонессы и отвернулась, закусив губу, чтобы не расплакаться. Сразу ушли на задний план все волшебные превращения и чудеса, оставив самое главное — она безнадежно опоздала, любви больше нет! Место занято другой, и это ее сейчас целуют и говорят ласковые слова, щекоча дыханием кожу. Ее жарко обнимают сильные мужские руки, ее имя шепчут, мягко прикасаясь к лицу губами, с ней проводят дни и ночам…. С другой. Все ушло.

Но Сах Ир, не церемонясь, пересадил девушку ближе, не смотря на каменное выражение лица герцога, и потребовал все рассказать про себя. Ее звали Евгения. Она заканчивала гуманитарный колледж, пробовала писать песни, даже сделала несколько записей на студии и отослала их «Демонам», но те не ответили, и Женя забросила это.

— Ты представляешь, сколько нам почты приходит? — иронично поинтересовалась Ласти, машинально наматывая прядь из хвоста герцога на палец. — Отдаем ребятам, которые этим занимаются, а там, уж извини, не от нас зависит.

Девушка окончательно сникла, и продолжение из нее пришлось вытягивать чуть ли не клещами: она два раза смогла попасть на концерты, но денег хватило на лишь галерку, а оттуда к сцене не пробиться.

«И, слава Богу!» — Элерин с содроганием представила, что бы было, встреться они после выступления.

Попутно Евгения сдала на права и копила деньги на простенький мотоцикл, а пока завела себе друзей, всеми правдами и неправдами, пробившись к тем, кто знал дорогу к «Перекрестку», как месту сбора гоночной элиты, где часто видели солистов группы. То, что трактир находится на перекрестке миров, она не подозревала и очень удивлялась, что попасть туда непосвященному невозможно.

Он не мог находиться с ней рядом. Его Скиале погибла, оставив после себя черную тоску и непрекращающиеся кошмары. Постепенно, с годами, они сменились грустью и воспоминаниями, к которым Сантилли не хотел возвращаться, потому что вели они только в одну сторону, к одному кровавому вечеру.

Если дракон столько лет ждал ее — пусть забирает и попробует доказать, насколько сильно любит. Герцог не жалел о своем решении ни секунду — у каждого своя дорога, а их пути разошлись очень давно, и теперь уже не важно, что они этого не хотели и ни в чем не были виноваты. Ашурт не желал ей зла, даже в мыслях не было, да и не за что. Пусть будет счастлива где-нибудь далеко отсюда и забудет его. Навсегда.

Кто раскрутил их на бильярд, герцог так и не вспомнил, но повеселились они неплохо, особенно когда Ласти пришлось ложиться на стол, чтобы достать сложный шар. Моментально посыпались советы сменить позу. Йёвалли сменила ипостась, но стало еще веселей: шуточки приобрели более откровенный характер. Лас упорно сохранял серьезное выражение лица, но положение ему не понравилось, он передвинулся, дав повод шутникам еще потренироваться в остроумии. Санти честно старался не смеяться, но получалось неважно. В конце концов, принц промазал и проиграл.

Все-таки тот, кто открывал портал, что-то напутал, потому что оказались они не в замке герцога, а в доме на берегу. Таинственно светила луна, прокладывая дорожку по морю. Стрекотали цикады, наверно, это были они, Сах не стал вникать. Волны с тихим плеском накатывали на песок. Сестра создала невероятный мир! Он тоже хочет здесь построить дом для своей любви.

— Кто она? — спросил Сантилли.

— Рано состаришься, — ответил ийет и засмеялся.

Это будет их дочь — самое невероятное создание во всей Вселенной. Он так решил. И дождется ее. Какие наши годы?! Как сказал тогда Таамир? «Детородный возраст прошел?». Умеет дракон озвучить общие мысли. Умница Ин Чу. Сах поймал себя на том, что здорово набрался. И когда успел? Мысли путались, спотыкаясь друг об друга. И плевать. Эле счастлива и любима. И остальное все равно! И пусть будет то, что будет!

Он сидел у костра на берегу моря, смотрел на звезды и грезил. Он дождется ее: свою мечту, свою жизнь, свое дыхание. Она будет продолжением его любимой, даже если будет похожа на отца, а не на мать.

— Санти, — позвал он, — баллада….

Но рядом уже никого не было. А, какая разница! Ийет так и уснул на песке, где утром его и нашел Вардис после небольшой обзорной экскурсии по первому этажу.

— Проворонил сестру, — темный опустился рядом и щелкнул его по лбу. — Сколько раз говорил, не пей с демонами.

— Не маленькие, — отмахнулся Сах, садясь и стряхивая песок с волос и одежды, и тут до него дошло. — Как проворонил?

Элерин проснулась от шума моря и крика птиц. Ее голова лежала на груди Ласайенты, а ноги — на животе Сантилли. И, Господи, ей это нравилось! Она хотела осторожно выбраться из-под перекрученного покрывала, но тотчас судорожно натянула его обратно, потому что одежды на ней не было! Совсем!

И тут девушка с ужасом все вспомнила: как они целовались сначала на пляже, потом террасе, где Санти начал ее раздевать. Или нет, раздевал Ае? Оба! Господи, она сама все начала! У моря, когда сказала, что некоторые принцы не умеют целоваться, припомнив ему слово «никогда». Тогда он сгреб ее в охапку, сказал, что она глупая девчонка и начал покрывать ее лицо поцелуями, пока не добрался до губ. Но в дом ее нес Санти. Или Лас?

«Не помню, — Элерин резко стало плохо. — Я — падшая женщина».

Она постаралась осторожно выбраться, но ее ласково обняли и придержали.

— Куда? — тихо осведомился принц. — Не пущу. Это было божественно.

Он с наслаждением потянулся и прошептал ей на ушко:

— Хочу еще.

— Что? — тоже тихо спросила Элерин, уже зная ответ, а сердце заныло в сладкой истоме.

Рядом завозился ашурт.

— Опять без меня? — не открывая глаз, поинтересовался он. — У вас совсем совести нет?

— Как я буду выбирать? — жалобно пролепетала императрица, с блаженством выгибаясь под руками демонов и понимая, насколько глупы все ее вопросы.

— К черту выбор! — Сантилли притянул ее к себе. — Ночью проблем не было.

Герцог сдернул с плечиков джинсы и замер, с недоумением уставившись на тонкий литой браслет на левой руке.

— Дьявол, — пробормотал он, проводя пальцами по сверкающему золоту. — Вот же дьявол! Как так? — осторожно покосился на йёвалли, натягивающего футболку, и обреченно произнес. — Лас, и у тебя тоже.

Принц с недоумением глянул на него, округлил глаза, потом медленно перевел их на свое запястье и с чувством выдохнул:

— Черт!

— Мы влипли, — подвел итог Сантилли, проведя рукой по волосам, и неожиданно закончил. — Жрать-то как хочется!

Друзья переглянулись, и принц со стуком ткнулся лбом в дверцу шкафа, начиная смеяться и надеясь, что это не истерика.

Вниз друзья спустились на запах, оставив девушку плескаться в душе и подбирая по пути разбросанную одежду. Все были голодные. Еще бы, такая ночь! И утро!

Угрюмый Сах караулил мясо, сидя на столе террасы.

— Вы — дибилоиды, — мрачно сообщил он демонам. — Чтобы я еще раз с вами пил, — буркнул он. — Как она?

— Пошел вон! — возмутился Лас, ложа вещи Элерин на стул и заглядывая в духовку. — Ты солил?

— Где?

Сах сразу понял, что имел в виду ашурт.

Девушку увел Эдингер. Она была полностью подавлена и совершенно не помнила дракона. Может быть, это и к лучшему.

— Ляжет с ним, — ийет философски пожал плечами. — Чтобы Дин не уболтал понравившуюся ему девчонку? — он хмыкнул и сполз со стола, чтобы проверить мясо. — Вовремя проснулись. Готово.

Но ашурта неожиданно накатила злость: если бы не друзья, неизвестно, чем бы все это кончилось. Лас, чутко уловивший смену настроения друга, быстро обхватил его за плечи и прижался, успокаивающе перебирая волосы.

«Ты с ума сошел?!» — Сантилли попытался отстранить принца, настороженно косясь на Саха.

Но противный йёвалли лишь поменял положение, пристроившись рядом.

— Сан, — спросил ийет, старательно глядя на море, — а что мы вчера пили?

Демоны слаженно пожали плечами.

— А оно имеет теперь значение? — герцог показал магу брачный браслет. — Это так и должно быть? Без церемонии?

— Я же сказал, — хмуро посмотрел на него Сах, — дибилоиды. Теперь отдувайтесь оба до конца жизни.

Лас повертел свой браслет и хмыкнул:

— Всю жизнь мечтал жениться на императрице. И что теперь?

— Мальчики, — раздался сверху голос Элерин, — тут какой-то поиск закончен. У вас значок мигает.

Одинаково побледнев, демоны бросились на второй этаж.

Когда Сах влетел в спальню, принц сидел перед компьютером, Санти стоял у него за спиной, а рядом шуршала мышкой по столу Элерин, обвернутая огромным махровым полотенцем, придерживая его на груди.

— Нет, — с отчаянием прошептал Ласайента.

Он хотел встать, но Элерин быстро села к нему на колени и обняла.

— К дьяволу завтрак, — ашурт притянул к себе заторможенного йёвалли и легонько сжал его плечи. — Зови отца.

Эле остановилась, не решаясь прикоснуться к принцу, изваянием замершему рядом.

Ангелы, да? Посланники божьи? Те, кто приходит к нам с утешением? Те, к кому надо обращаться в трудный час? Может быть, она что-то путает? Нет, она не хочет никого обидеть, но это не слишком ли суровое наказание за любовь? Что сделала девушка, чтобы так с ней поступать? Чем виноват Ласайента, который ни в чем не виноват? Элерин не хотела спорить на божественные темы, да и не могла, потому что не знала, как и что отвечать, не была готова. Но эта женщина, ангел, которая любила демона и была за это низвергнута…. С точки зрения Элерин это было несправедливо.

Вспомнилась песня, которую она слышала у Алексея и запомнила только потому, что Марку жутко не нравилась эта группа, и физик ругался, когда Скребицкий ее включал.

Этот город мертвых тоже застрял в межсезонье, подумала она, ни туда, ни сюда. Вечная осень. Застывший во времени мир.

Место, где свет, было так близко,

Что можно коснуться рукой, но кто я такой…?[1]

Они тоже почти коснулись его, и что? И что?! Ласти чуть не умер! И нет заслуги небожителей в том, что он сейчас живет! Нас не будет, а свет останется. Никому не нужный, не доступный. Нет, возразила она себе, доступный, но только избранным. Кому? Как определить этого избранного? И это ли является целью жизни: пройти через все, выдержать все, что невозможно выдержать, состариться, умереть и попасть туда? Для этого мы живем? Эта женщина…. Они просто выбросили ее, как мусор, на обочину жизни, и забыли про нее.

Сантилли считает, что ей повезло, раз люди, которые ее нашли, отвели девушку не в публичный дом, а в полицейский участок, откуда и отправили на лечение. Нечего было лечить — ангелы не болеют. Но ее пичкал таблетками год, пока не сочли, что она не опасна для общества и может сама зарабатывать себе на жизнь.

Она не была приспособлена для борьбы и страданий, но не сломалась: прожила человеческую жизнь, забирая боль своего ребенка, но так и не вышла замуж. Одинокая. Потерянная.

…Тот, кто — указ, не больно-то помнит про нас….

Смотрела ли она в пустынное небо с испугом, как в той песне. Нет, наверно, в ее взгляде должно было быть ожидание и надежда, а не испуг. А сейчас она ничего уже не ждет и на что не надеется. Элерин вдруг отчетливо поняла, что не хочет такой жизни. Она будет царапаться, цепляться за малейшую возможность жить, а не прозябать, и никогда не смирится с судьбой, но судить Мариэль она не может. Не судья. У каждого своя дорога, и каждый проходит ее сам, самостоятельно выбирая, куда поставить ногу и кого взять в попутчики. Санти выбрал свою, Лас — свою, а она? Или у них теперь одна дорога? А Андерс даже не заметил браслетов, ошарашенный неожиданной новостью.

Императрица посмотрела на демонов. Герцог поймал ее взгляд и чуть заметно улыбнулся, подбадривая. Пусть они не сгорают от любви к ней, но именно с ними спокойно, как за крепостной стеной. И она сделает все, чтобы они были счастливы. С ней.

Глупая получилась встреча. Это он понял только сейчас. Стоять перед матерью, о которой он мечтал все эти годы, в драных джинсах, с серьгами в ушах, в футболке с оскаленным волком и в мужской ипостаси. О чем думал, когда собирался? Ни о чем. И почему отец не остановил? Лас оглянулся на него и понял, что тот привык. Привык, что видит дочь в таком виде. Привык к ее выходкам. Привык, что ее постоянно где-то носит. Привык, что она никого не слушается и всегда поступает по-своему. Йёвалли тяжело вздохнул:

— Привет, мама. Это я.

Мариэль ничего не ответит. Уже два года. Мертвые не разговаривают. Они молчат. И стройная мраморная женщина, сидящая с каменной книгой на каменной скамейке, тоже ничего не ответит. Как и белый ангел, расправивший над ней крылья. Красивый памятник.

— Почему она не позвонила, не написала? — Элерин непонимающе посмотрела на Ласайенту. — Она же должна была видеть вас всех. Она же смотрела новости.

— Посчитала лишним, — глухо ответил Андерс. — Не хотела навязываться. А, может быть, не получилось.

— Вы родственники Мэри?

Демоны обернулись и увидели пожилую не лишенную элегантности женщину в темном костюме, в шляпке и с плетеной сумочкой на локте.

— Мы очень долго ее искали, — ответил Сантилли. — А вы ее подруга?

Они сидели на деревянной лавочке рядом с могилой, и Дезири, так звали женщину, рассказывала им о Мэри.

Элерин вынуждена была признать, что ошибалась — оказавшись одна в чужом мире, Мариэль не сдалась: у нее было много друзей, она многим помогала. Работала с наркоманами и в детском доме. Собирала средства и вещи для приютов. Могла посреди ночи по звонку сорваться на помощь.

— Это был самый лучший друг, которого только можно пожелать, — Дезири прерывисто вздохнула. — Нам так ее не хватает. Ты очень похож на нее, словно это она сидит рядом. Жаль, что вы не встретились.

Да, жаль. Демоны попрощались и ушли. Так глупо — ходить рядом и не почувствовать любимого человека, и в итоге опоздать на долгожданную встречу на несколько лет.

— Надо посмотреть в интернете, — Элерин взяла принца за руку и сжала ее. — Дезири сказала, что Мариэль организовала фонд помощи детям. Там должны быть фотографии.

Лас, молча, кивнул, да, должны быть. Отец вернулся домой, взгляд у него был потухший и отрешенный. Винит во всем себя. Наверняка сейчас запрется у себя в кабинете и будет смотреть в окно. Надо сказать Найири и Рашиду, чтоб присмотрели за ним. Таамиру сейчас ни до кого нет дела, потому что от счастья голова кругом.

Вот и не пришлось никого искать, грустно усмехнулся герцог, опускаясь на ступени террасы.

— Санти, а если я состарюсь? — Элерин, все это время сосредоточенно думающая о чем-то своем, присела рядом.

Тот пожал плечами:

— Я тоже не всегда буду молодым, и что? Убежишь к другому?

— Дурак, — поморщилась императрица и надулась.

Принц неожиданно для себя фыркнул и посмотрел на сердитую девушку. Жену. Он женился. С ума сойти!

«Мама, — мысленно обратился он к ней, — твоя дочь женилась, — и сам собой пришел вывод. — Я ненормальный».

Мариэль где-то там сейчас укоризненно качает головой и улыбается. Лас всей кожей почувствовал теплоту ее улыбки, и на душе стало легко и светло. Но тут одна неожиданная мысль все испортила. Как всегда.

— Сан, — принц замялся, — а если… ну…, - он остановился перед другом и попинал его по подошвам ног. Неистребимая привычка.

— Всю жизнь мечтал о гареме, — ашурт заложил руки за голову, откинулся на ступени и закрыл глаза. — Помнится мне один разговор в одной гостинице, — он весело усмехнулся. — Кто-то когда-то предлагал мне, — он хитро приоткрыл один глаз, — напомнить что?

Йёвалли от досады сжал губы и начал заливаться краской. Элерин с изумлением посмотрела на него — принц покраснел еще больше.

— Дурак, — буркнул он, плюхнулся рядом и сердито засопел.

Конечно, императрице стало интересно. И, конечно, противный ашурт ей все рассказал. Друг называется. Но Лас никуда не ушел. Из принципа.

На следующий день выяснилось: друзья, чтоб отвлечь Андерса от тяжелых мыслей, отправились учить летать Бет.

— Ничего более умного эти…, - Аши рассерженно дернула голубое таки, но слова не подобрала, — придумать не могли, как поиздеваться над бедной девочкой.

Королева прошлась по террасе дворца йёвалли и остановилась у перил, сердито глядя на водопады.

— Тебе цветник жалко? — хмыкнул развалившийся в кресле Найири, рассматривая на свет рубиновое вино.

«Бедная девочка» покраснела и хотела извиниться, наверное, в сотый раз, но Таамир, сидящий на мягком подлокотнике, нажал на ее нос.

— Но ведь надо быть готовыми к свадьбе, — невозмутимо произнес он.

Аши проворчала «дети малые» и сердито замолчала. Цветник был ее любимым, и его было жалко, но девочка не виновата, потому что ее заставили эти… да, оболтусы. И когда повзрослеют? И еще и Ин Чу подбивают на пакости. Андерс подошел, обнял жену и поцеловал. Она не должна знать, на чьей могиле они были вчера, и Ласти не проболтается.

Но как эти шалопаи…? Оба! И как сказать Аши, что ее девочка женилась? Случайно. И что делать с давним договором? Рашид предложил оставить все как есть. С одной стороны одно другому не мешает, но с другой…. Бред какой-то! Совет требует свадьбу, но Элерин неожиданно уперлась. Чтобы девчонка отказалась покрасоваться в свадебном платье? Непостижимо! Но праздник все-таки нужен, не дворовая прислуга выходит замуж — императрица. Придется нажать. Андерс вздохнул: сейчас он сообщит жене новость, и тайфун покажется детской забавой, но сын сам решился на подвиг.

— Милая, — он уселся рядом на перила, поерзал, и начал издалека. — Ты же меня любишь?

— Что опять натворил? — сразу вскинулась Аши, и отцу жгуче захотелось исчезнуть далеко-далеко.

Принц мысленно зажмурился и показал ей браслет:

— Вот.

Мгновение королева смотрела на запястье Ласа, потом взяла его руку, поднесла к своим глазам, внимательно рассматривая, и сказала только одно слово:

— Так.

— Мам, не ругайся, пожалуйста, — попросил Ласайента. — Так получилось.

— Получилось? — Аши похлопала его по руке и отпустила. — Ну что ж, получилось и получилось, — она обиженно развернулась и ушла.

Герцог, сидевший с видом нашкодившего котенка, подскочил и рванулся следом, но тут же вернулся назад за другом, сделав большие глаза: «Пошли».

Вот и пусть вымаливают прощение у разгневанной королевы, решил Найири, а они пока обсудят похищение. Вряд ли кто-нибудь на это отважится, кроме них. Ашурт значительно оглядел друзей. Таамир азартно потер руки и требовательно обвел всех глазами. Но опередил всех Рашид:

— Что с телепатом делать будем?

— Отвлекать, — тряхнул головой Андерс. — И желательно, чтобы отвлекающий маневр ни о чем не подозревал. Идеи есть?

— Бетти, ты же с нами? — ласково проворковал дракон. — Не хочется запирать тебя в башне на эти дни.

Вот и попробуй с ним не согласиться. Девушка сердито ткнула его кулачком в бок и сказала:

— Вардиса ни во что не посвящаем — сразу сдаст.

Йёвалли, сидя на подоконнике, следил, как друг метался по почти пустой комнате, где они ждали начала свадебной церемонии.

— Голову даю на отсечение, — Сантилли неожиданно остановился и качнулся на носках, — украдут у нас жену. Лас….

— Понял, — буркнул тот, — если прозеваю, ты мне все открутишь.

— Есть что-нибудь? — герцог начал лихорадочно хлопать себя по карманам. — Помнишь, Шон и Лонье себе руки лентой связали.

Принц быстро изучил обстановку:

— Можно от шторы кусок оторвать.

Сантилли сразу потянулся за кинжалом, но тут дверь без стука широко распахнулась. Старшие братья скептически осмотрели разом прижавших уши младших. К прорицателю не ходи, что-то задумали.

— Помешали? — вежливо поинтересовался Шонсаньери, входя.

Конечно, помешали, весело подумал Чарти, вон какие лица разочарованные.

— И что мы задумали? — ласково спросил он.

— Лента нужна, — Санти вопросительно оглянулся на друга, — с метр.

— Перебьетесь, — отрезал Шон, поняв, куда клонит ашурт, и посоветовал. — Глазками следите, глазками.

— Так, — начал отдавать последние указания Чарти, — спины выпрямите, и рожи сделайте нормальные. Какие-то они у вас испуганные. Успокоительное надо?

Лас предсказуемо пробормотал: «Да пошел ты», — моментально заработав легкий подзатыльник от брата.

Перед дверями Санти пробурчал себе под нос: «Чтоб я еще раз так пил!», а Лас горестно вздохнул. Створки отворились, и они увидели огромный Зеркальный зал дворца ийет, под завязку набитый народом. Кому не хватило места, заглядывали в окна, выходящие в сад.

«Боги, мы покойники», — герцог протяжно выдохнул, покосился на друга, поймал его взгляд и показал глазами на дверь: «Идем?». Принц неожиданно успокоился: не убьют же их на самом деле.

Руки новобрачным символически соединил невозмутимый Судья и снова никуда не ушел, а подсел к чете Вардисов. И только тут до Ласайенты дошло, что все это время они называли учителя вторым именем, а не первым, как положено, и тот их не поправлял. Больше принц ни на что не отвлекался, раскинув вокруг сторожевую сеть.

Элерин сидела между ними, но это ничего не значило. Их так же могли отвлечь, а жену выдернуть сзади, задействовав портал. Скорее всего, это и сделают.

— Солнышко, — наклонился к ней герцог, — не хочешь пересесть ко мне на колени?

— Сан, — девушка успокаивающе положила на его руку узкую ладошку, — Ну, украдут и что? Вы же не обязаны меня сейчас охранять.

— Сах пропал, — тихо сообщил принц, — и Мишель. Началось.

Уже что-то. Первых похитителей они знают. Сантилли быстро пробежался глазами по гостям, машинально отметив сидящего рядом с Алентисом и его женой Тоньеса. А это — сын, племянник Аделис. Молодец, единственная из всех них, кто не забывает мальчика.

«А мы бездушные твари, — обругал себя герцог. — Найири прав тысячу раз — ребенок не виноват. Надо хоть что-то придумать, но сейчас — не отвлекаться», — приказал он себе.

Угу, все ждут, а папочки сидят расслабленно.

— Вряд ли нас заставят отжиматься, — ашурт бросил внимательный взгляд на Таамира, — Спорим, задания Бет придумывала.

— Бедные наши мозги, — тут же посетовал Ласайента.

— Мальчики, — урезонила их Элерин, — хватит ныть. Не знаю, как у вас, а лично у меня свадьба. Первая, между прочим.

— На что ты надеешься? — удивленно вскинулся Сантилли. — Развод не дам!

Ничего особенного не происходило, кроме музыки и великолепных танцовщиц, которых глазами поедало земное посольство, стараясь незаметно для своих супруг сглатывать слюну. А если сюда добавить еще и магические эффекты, которыми ийет пользуются постоянно…. Ну-ка, ну-ка, герцог перешел на другой уровень зрения. Так и есть. Все, кроме людей могли наблюдать, как в центре бесконечно распускается мерцающая роза.

И тут на колени ашурта впрыгнул Демон.

— Шел бы ты отсюда, — ласково попросил его Сантилли и подтолкнул кота.

Но тот начал тереться об него и громко урчать. Сразу посыпались реплики про соперника.

— Я поздравить пришел, — укорил герцога зверь, прочно устраиваясь на коленях.

— Вам блюдо поменять? — к Ласайенте наклонился слуга, но тот, не поворачиваясь, отрицательно покачал головой.

— Кот.

Герцог понял друга мгновенно: здоровенного зверя так просто не стряхнешь, когти сразу выпустит, а у Ае за спиной маячит слуга с тележкой и посудой, закрывая обзор и лишая маневра. Идеально! Умницы! Ашурт готов был аплодировать заговорщикам, но руки были заняты настойчиво ластящимся животным. И не отодрать. А мы и не будем.

Сантилли изловчился и придержал стул Элерин, но Лас, не мудрствуя лукаво, просто пересадил ее к себе на колени. Конечно, куда без комментариев, а вот папочки забеспокоились.

И тут кот повторил давнишний памятный вечер, оглушительно взвыв и рванув прямо через стол. В разные стороны полетели закуски и цветы. Сантилли сделал удивленное лицо (мы тут не причём и когти не выпускали), вскочил, одновременно разворачиваясь, и нос к носу столкнулся с Мишелем и Сахом. Ийет среагировал мгновенно, невозмутимо направившись к своему месту, будто просто мимо проходил. Мишель не удержался и скорчил досадливую физиономию, сморщив нос. Герцог очаровательно ему улыбнулся, не заморачиваясь на визги дам и возгласы мужчин: Демон продолжал наводить порядки, метаясь по залу, подвывая и ругаясь со страшным кошачьим акцентом. За возгласами и визгами было не понятно, но все равно впечатляло.

— Коту скажи, что представление кончилось, — ласково посоветовал ашурт обиженному оборотню, дождался, когда тот отойдет, и невозмутимо подал руку убийственно спокойной жене, — Можно расслабиться, солнышко, — улыбнулся он Элерин, — второй попытки не будет.

Девушка грациозно пересела обратно, поблагодарив мужа королевским кивком. Земным гостям весело растолковывали суть происшествия, и те бросали удивленные взгляды на императорское трио, на столе которого слуги спешно наводили порядок.

Лас наклонился к жене:

— Мы умнички у тебя. Спасибо нам, да, милая?

Элерин рассмеялась и чмокнула их по очереди в щеки.

— Наверно, я обиделся, — задумчиво произнес Сантилли, неожиданно притянул ее к себе и начал поцеловать.

Гости тут же принялись громко считать, а Лас со скучающим видом знаком попросил слугу налить себе вина. Это надолго, как раз успеет выпить. Не торопясь. А после праздника надо ненавязчиво выпытать у Бет, что за задания они там придумали. Неужели она откажет двум таким обаятельным демонам?

Через месяц праздновали свадьбу Таамира и Элизабет. Друзья пришли к выводу, что все было скучно, кроме полета. Невеста справилась великолепно, не зря король беспощадно гонял ее каждый день в горах, отрабатывая виражи. Смотрелось это великолепно. И никаких земных посольств, так что маги на эффекты не поскупились.

Сюрпризом стало присутствие Это. Принцесса вела себя как всегда независимо и холодно, будто и не было нескольких лет заточения. Поговаривали, что король хочет выдать ее замуж за Северного герцога, сурового истинного дракона, слава богам, не очень старого. Она ни в чем не будет знать отказа: те же балы, что и в столице, великолепные дворцы, прекрасные маги, модные наряды, и красивый строгий муж, который присмотрит за женой. Что еще девушке надо?

Эдингер лучился от счастья, кружа в танце Евгению. Нет Скилли, думал Сантилли, смотря, как нежно сжимает дракон в своих объятиях тоненькую девушку, нет. Есть другая, чужая, которая пока еще робко улыбается Ин Чу. Но если у него хватило терпения дождаться ее, то хватит и на все остальное.

— Джулиане, — ашурт показал ей глазами на парочку.

Если бы она выглядела расстроенной, он не стал бы ее добивать ни в коем случае, да и не было бы ее здесь, но девушка искренне смеялась шуткам графа Лангера, и герцог решил рискнуть. Слишком сильно было любопытство: сгрызет, и не заметишь.

— Не ты один такой хитрый, — Джулиане легонько стукнула его пальцами по руке, и, видя его непонимающее лицо, пояснила. — Обложился женами и нежишься в их объятиях.

Такого поворота Сантилли не ожидал, но девушка уже упорхнула, оставив озадаченного демона переваривать информацию. И только тут он понял, что на ее руке больше не было браслета рабыни. Однако, какие изменения в государстве Ин Чу!

Санти и Лас думали, что на свадьбе опекуна Мишель появится со своей девушкой, но уж никак не с неизменным Демоном на плече и один.

— Замуж выходит, — ответил он на их вопрос, спокойно рассматривая гостей, — Такие, как я, ее не интересуют.

Судя по интонации, с этими словами они и расстались. Могла бы как-то по-другому отказать, обиделся за друга Ласайента.

— Мишель, — задумчиво произнес Сантилли, — я думаю, она еще не родилась, твоя половинка. Или еще очень маленькая. Пусть подрастет.

— Пусть, — согласился оборотень. — Я подожду.

Следующие две недели императрица провозилась с засухой в мире Рашида. Месяц перерыва, потом извержение вулкана у дэи вэ, когда едва успели эвакуировать несколько городов из опасной зоны. И после этого демоны поняли, почему она не занимается указами, отчетами и прочими бумагами, как их отцы. На это есть Совет. Усмирять извержение Элерин категорически отказалась. «Пусть планета дышит», — ответила она на просьбу Рошейна.

Они немного вымотались, помогая жене, но такая жизнь им нравилась. Ласайенте было интересно наблюдать, как девушка слушала Вселенную. Иногда она замирала на долгое время с отрешенным видом, не на что не реагируя, и можно было устраивать знатный татарам со звоном и грохотом (конечно, пробовали!), но стоило тихонько позвать ее по имени и она отмирала.

С ночи шел сильный дождь. Он смыл летнюю пыль с деревьев и травы, разогнал всех птиц и пропитал землю насквозь. Элерин сидела на низком широком подоконнике, обняв колени, и смотрела, как девушка из прислуги бежит вглубь сада, увязая каблучками в песчаной дорожке. На мгновение стало грустно, потому что она никогда не бегала на свидания, особенно под дождем: демоны всегда сами приходили за ней. Наверно, это замечательно, идти навстречу своей любви, не смотря ни на что.

— Санти, — негромко позвала Элерин, не поворачивая головы.

Сантилли оторвался от книги и замер, не сводя с жены глаз, только сейчас заметив, что она словно светилась изнутри теплым мягким светом. Одухотворенное задумчивое лицо, легкая улыбка на губах. Мечтательница. Он неслышно подошел и встал рядом, обняв ее за плечи.

Ласайента вынырнула из портала с тремя дымящимися кружками. Нравится ей это: явиться на кухню в мужской ипостаси, навести там шороху, набрать еды и сбежать, пока повар хлопает ртом, подбирая подходящие слова для нахального шустрого йёвалли, и выйти из портала уже девушкой. Принц откровенно скучал во дворце.

«Пора менять жилье», — усмехнулся герцог, принимая от демонессы кофе.

Неожиданно вспомнились слова Джулиане. Точно — хитрый ашурт, устроился лучше всех.

— Для этого тебе надо как минимум еще троих, — Ласайента искоса посмотрела на него, заставив сердце привычно ухнуть вниз.

Знает же, чертовка, как на него действует этот взгляд, и беззастенчиво пользуется.

— Рук не хватит, — Сантилли смешливо сморщил нос, обнимая и ее, кофе бы не расплескать.

— Кружку можно левитировать, — улыбнулась принцесса.

— Сними сапоги и задействуй ноги, — задумчиво посоветовала Элерин, не отрывая глаз от сада.

Демоны расхохотались, а у ашурта сразу разбушевалась фантазия, предлагая различные варианты решения проблемы. Но неожиданно мысли сделали крутой вираж, перескакивая по аналогии с обезьянки на Лофа.

Не так давно они навещали Клер? Амена. Тот своеобразно развлекался с пособником богини лжи, заставляя бегать того в огромном раздолбанном колесе, свернутого из старой ухабистой дороги, за куском черствого хлеба. Лоф, оскальзываясь и спотыкаясь на колдобинах, пытался дотянуться до вожделенной еды и скулил не переставая.

— Хвостик белочке не хочешь отрастить? — поинтересовался герцог, наблюдая, как подросток быстро перебирает ногами и руками, упав на четвереньки.

Бог смерти задумался на мгновение и махнул рукой:

— Сам отрастит.

Йёвалли сразу ухватил мысль:

— Форму меняет?

Клер кивнул:

— На какую захочет. Давит на жалость. Вчера был старик, завтра, наверно, девочка-ангелочек. Но упертый, — бог хмыкнул. — Надо что-то другое придумать, чтобы защебетал.

— Шип посоветовал бы обнаженных женщин, — ашурт презрительно сморщил нос, разглядывая хнычущего мальчишку, от чего клыки хищно обнажились.

— А ты? — сразу заинтересовался Клер? Амен.

— То же самое, — усмехнулся демон, — но в божественном варианте.

Бог хмыкнул, значительно заулыбался и быстро выпроводил гостей. Идея его заинтриговала, и демоны мысленно пожелали ему удачи.

— Мальчики, — Элерин вернула его в реальность, — мне надо вам кое-что сказать.

Девушка вздохнула и сжала кружку в руках.

— Дай догадаюсь, — йёвалли села на подоконник. — Судя по твоему выражению лица, у нас появился счастливый соперник.

Императрица удивленно вскинула на нее глаза: слышать от девушки мужские слова было необычно, даже если точно знать, кто перед тобой.

— Ласти, не смешно, — укоризненно произнесла Элерин.

Демонесса улыбнулась и поменяла ипостась.

— Радуй, — разрешил Лас, отпивая остывающий кофе.

Вот сейчас она скажет им, и они расстроятся, потому что сорвутся все их планы. Они столько всего хотели, а теперь придется откладывать дела на неопределенный срок. А зачем откладывать? Не надо. Она сама прекрасно справится. Как-то же раньше женщины этого не боялись, и работали наравне со всеми.

— Мальчики, — Элерин набралась храбрости, подняла глаза на демонов и неожиданно жалобно закончила. — Я жду ребенка, — но тут же замотала головой. — Нет.

Сантилли медленно опустился на колени и на ощупь поставил кружку на пол.

— Так да или нет? — не понял растерявшийся Ласайента.

— Да, — императрица стиснула пальцы сильнее, — двух. Детей.

Ашурт осторожно забрал у нее кружку, пока ее не раздавили, и положил руку на живот жены. Там бились две крохотные искорки: белая и красная.

— Эле, — он удивленно вгляделся в лицо жены. — Это возможно? Их двое.

— А я о чем? — у девушки задрожали губы.

Лас со словами «беременных расстраивать нельзя» поцеловал ее пальцы и вытер выступившие слезы.

— Демон, — Сантилли стало смешно, — ты меня не понял. У тебя будет дочь.

— Что? — йёвалли непонимающе нахмурил брови.

— А ты думал, что если так запросто менять ипостась, тебе за это ничего не будет? — весело поинтересовался друг и закончил. — Поздравляю, папочка, с почином.

Принц ошарашенно уставился на Элерин.

— А…, - он глупо похлопал ресницами. — А второй кто?

Ашурт не выдержал, притянул к себе расстроенную Элерин и расхохотался.

— Второй мой, — сквозь смех выдавил он, успокоился и заглянул в лицо жене. — А вот тут я не понял. Как? У меня, прости, странные ассоциации возникают.

Девушка вздохнула:

— Я вообще могу завести детей без мужчины, — она покраснела. — Мужского начала в мире много, — и заторопилась, боясь, что так никогда и не скажет. — Я с самого начала загадала, что девочка будет, как Ае, а мальчик — как ты, — она виновато посмотрела на Сантилли. — Это плохо?

Глупая, маленькая девочка! Ашурт сжал ее в объятиях. У меня будет сын! Будет! Ни на шаг не отойду от тебя.

Вечером Сантилли, не предупреждая, ввалился к Эджен и Вардису.

— Жени, — брат приобнял сестру, уводя ее в сторону от мужа, — можно поподробнее про беременность, — он прижал ей губы пальцем. — Тихо. Нас интересуют твои ощущения, желания, капризы. Ты меня поняла? К чему нам готовиться? Отцу я сам скажу.

Эджен, сначала удивившаяся просьбе, вспомнила, что Сантилли тогда постоянно был в разъездах, возвращаясь уже поздно ночью, а Скиале никогда не жаловалась и ничего не просила, мужественно перенося все тяготы. Война. Не до этого было.

— Ничего она не знает, — чуть позже рассказывал ашурт Ласу. — Все каждый раз по-разному. Но одно точно: нам понадобится бездна терпения на женские прихоти. Жени говорит, это было выше ее. Хочу и все. А через минуту — не хочу.

— Я еще до конца ничего не понял. Все, как в тумане, а ты меня уже дальше пугаешь, — Лас укоризненно глянул на друга.

— Ты зачем женился? — удивился тот. — Для разнообразия?

— Сам дурак, — насупился йёвалли. — Что я маленький?

Да, совсем не заметно.

Сначала это забавляло, когда среди ночи тебя будят и просят, например, яблоко. Нет, не такое. Зеленые у них есть. Уже. Надо другое. Какое? Не знает. Хорошо, принесем все, какие найдем. Приносим. Спит. Будим. Яблоки? Ах, яблоки! Спасибо мальчики, не надо. Потрясающе.

Хочу на Парковые острова. Без проблем. На шхуне. Без проблем. Укачивает. Порталом? Не хочу. Без проблем. Идем пешком.

Элерин хлопнула глазами и пошла читать книгу. Конфликт исчерпан.

Гулять не хочу. А мы спрашиваем? Берем на ручки и идем. Проблемы? Нет проблем.

Когда на пятом месяце опека ийет над императрицей стала зашкаливать, демоны без слов собрали вещи и спрятали жену в доме на берегу, перекрыв все входы и выходы.

В этот день они забрались далековато: в Элерин неожиданно проснулся дух исследователя, и ее потянуло на поиски неизвестного.

— Как-то тихо и спокойно в последнее время, — Сантилли покусал губу, — не находишь, солнышко?

— Накаркаешь, — устало вздохнула она. — Как вы меня выдерживаете?

Лас тут же предложил учредить орден «Самый терпеливый муж», и они стали оживленно и весело его обсуждать, лежа в тени деревьев. Где-то за ними шумело невидимое море, кричали птицы в густых кронах, которые теребил ветер.

«Осталось три месяца, — постарался себя успокоить ашурт. — Всего три месяца. Ничего с ними не случится».

— Сан, — йёвалли серьезно поглядел на друга, — нас двое. Все будет хорошо. Хватит себя накручивать.

— Ох! — Элерин схватилась за живот.

Демоны бросились к жене. Опять у нас война. Неужели так трудно уступить девочке место? Ты зачем пинаешь братика? Смотри, какой он у тебя хороший, сильный, настоящий защитник. Где ты возьмешь такую сестричку: веселую, красивую, непоседливую?

— Интересно, а волосы у нее будут золотые? — спросила Элерин, когда дети успокоились, — Это было бы красиво, да, Ласти?

Йёвалли сморщил нос, вспомнив, сколько времени он мучился со своей сияющей гривой.

На этом идиллия и кончилась.

Сосредоточенная Элерин усиленно пыталась вникнуть в суть дела. Понять-то она понимала, но дальше мыслей не было.

В сообщении, которое принес сияющий белоснежный вестник, простыми доступными словами (чтобы даже до тупых демонов дошло) говорилось, что через день их почтит своим присутствием Посланник.

— Ясно, что ни о каком союзе речи быть не может, — Сантилли почесал бровь и прошелся по залу Совета. — Какого дьявола им вообще надо?

— Я, — Ласайента исподлобья поглядел на ашурта.

Тот остановился, хмыкнул и вопросительно изогнул бровь.

— Самомнение у тебя…, - Рошейн побарабанил пальцами по подлокотникам. — Я бы предположил, что Создателя заинтересовали его дети. Но он не стал бы посылать вестника. Сантилли не маячь, голова уже кружится.

Ашурт неохотно прошел к своему месту и сел.

— Согласен, — Таамир откинулся в кресле. — Тихо, незаметно, чтоб никто не знал.

— А если нет? — Маркос положил руки на стол и сцепил их. — И почему мы вдруг пытаемся определить единственный вариант, когда даже оттолкнуться не от чего. В гадалки решили податься?

Андерс притянул к себе лист бумаги:

— Хорошо, что они могут предъявить?

Получилось не густо.

Первое. Собственные дети. Вернуть, то есть забрать. Отношения так не налаживают, но кто их знает, этих небожителей?

Второе. Решили взяться за Андерса, как виновника растления ангела. Рошейн, предложивший версию, виновато развел руками и пояснил, что надо быть готовыми ко всему.

Третье. Ласайента, дитя двух миров. Уникальное явление природы. Вдруг да удастся перевоспитать. Сантилли хмыкнул, но промолчал. Таамир, высказавший эту мысль, сознался, что она больше похожа на бред, но больше ничего в голову не приходит.

Совет иссяк.

— Ае, а почему ты решил, что нужен им? — повернулся к другу Сантилли.

— Помнишь того падшего? Как он смотрел? Странно так, — йёвалли поморщился, — словно ему награду за меня дадут.

Все сразу заинтересовались, и пришлось рассказывать про Вэннаэля, сосланного за то, что когда-то заступился за Мариэль.

— Он-то не старел, — у принца заходили желваки на скулах, — так что вполне возможно, что у него есть связь с родиной. Или срок наказания истек.

— Никто тебя не отдаст, — сердито вскинулся Сантилли.

— Купили? — немедленно отреагировал принц. — В качестве чего?

— Все! — Найири едва удержался, чтобы не хлопнуть ладонью по столу, преждевременных родов им здесь еще не хватало.

Спорщики замолчали, буравя друг друга глазами.

— Я знаю, что у меня мозги отключились, — Элерин поерзала в кресле, покусывая губу, — но мне кажется, что возможны только два варианта из предложенных с одной целью — разведка возможного противника.

Таамир с невольным уважением посмотрел на императрицу и откашлялся. Сантилли пробормотал: «Я не буду это озвучивать», — и потер нос. Остальные с досадой переглянулись: пора Совету на пенсию.

— А ведь девочка права, — хмуро произнес Рашид. — И кто из нас беременный? Дети Создателя дважды громко заявили о себе, добавьте сюда абсолютно здорового полукровку не малой силы и его друга, шутя скрутившего пусть наказанного, но ангела. Не все любят, когда под боком появляется столь внушительная сила.

— Если явятся по твою душу…, - Андерс наставил на сына палец.

Тот легкомысленно отмахнулся:

— Знаю, я плохой и глупый мальчик. Спорим, сами попросят забрать уникальное дитя обратно? — он протянул отцу руку, и Сантилли машинально «разбил» спорщиков.

На переговоры явилось три ангела. А со стороны демонов таинственно испарились Рошейн и Вардис, вместо которых присутствовали Алентис и от дэи вэ герцог Тиборд и старший принц Матис, внимательно наблюдавший за происходящим. Не иначе, как связь с отцом держал.

«И какие мы делаем выводы?» — спросил Сантилли у Ласа.

«У нас двое, выживших после той битвы, — задумчиво отозвался тот. — А эти не знают».

Что было сюрпризом, так это присутствие среди послов молоденькой девушки, чем-то похожей на Ласайенту.

Вели себя гости воспитанно, носы не задирали и сразу представились. Аматия и Тенноэль, уже зрелые мужчины, если судить по глазам, на вид выглядели лет на тридцать — тридцать пять. Первый — голубоглазый блондин с прямыми волосами до плеч. В принципе в нем все было прямое, начиная от носа и заканчивая взглядом. Второй пепельноволосый красавец с пронзительным взглядом серых глаз был главным в этом трио, он-то и вел переговоры.

Девушку звали Дэниэлла, вела она себя тихо, изредка настороженно посматривая по сторонам и старательно избегая Ласайенту, как назло сидящего напротив. Принц обозвал ее независимым экспертом: сидим, молчим, наблюдаем.

«Ерунда, — возразил Сантилли. — Независимый — это Аматия, дурацкое имя, а она, — ашурт задумался, — скорее всего, непоседливый. Сейчас в гости будут набиваться. Не зря главный соловьем заливается, заслушаешься».

Сантилли оказался прав. Как он это делает?

«Смотрю и слушаю», — весело отозвался он.

«И что? Я тоже смотрю и слушаю», — обиделся принц.

«Это потому, что ты всегда на своей волне. Отвлекаешься часто, — пояснил ашурт. — Ты легко можешь определить, не используя дар, что чувствует собеседник, о чем думает, но это все одномоментно. А здесь надо просчитывать ходы. Извини, но ты ленишься это делать».

Послы решили задержаться на несколько дней, чтобы лучше познакомиться с теми, кто когда-то покинул родину.

— Ты видишь, ничего конкретного не сказали. Сплошные разводы на воде. «Родственные связи. Пора забыть о раздорах», — передразнил гостей ашурт, — А саму причину не говорят.

— Но разве это не причина? — удивился Лас.

— Нет, конечно, — Элерин вздохнула, — ходят вокруг да около. Теперь еще вам и водить их. Будут шнырять везде и все разнюхивать, — она зевнула, прикрыв ладошкой рот. — Спать хочу — умираю.

— И поводим, да Ласти? — Сантилли бережно обнял жену. — Где у нас тут талия? Как мы там себя ведем?

— Угу, поводим, — буркнул йёвалли, — за нос, — и спохватился. — А меня уже никто не ждет? Эрри, зайка, как ты?

— Тихо. Не дай боги проснуться, — шлепнула их по рукам Элерин, но опоздала. — Ох! Выспалась.

Неделька выдалась жаркая. Поручив жену Сах Иру, Стражи принялись усиленно опекать девушку. Самих послов обрабатывали Повелители, знакомя их со своей жизнью, то есть живем в гармонии с природой, козочек разводим, лошадок, города строим, школы, университеты. Не отстаем от жизни. Балы устраиваем. Это мы любим, а как же?

Хотели убрать компьютеры из кабинетов и запретить королевскими указами полеты на флайеррах, но потом передумали: все равно узнают рано или поздно, тем более что это не земляне, за секретными технологиями не гоняются, но про Лисий завод решили пока не говорить. Ни к чему афишировать успехи и возможности и хвастаться.

Сантилли и Ласайенте пришлось труднее: девушка действительно оказалась непоседливой, пришлось звать на помощь Мишеля, а потом как-то незаметно к ним прибился Матис. Сводили ее к водопадам, послушали испуганные охи, покатались на аттракционах на Парковых островах, благоразумно выбирая самые безобидные. Повелители своих подопечных так не жалели, и тех слегка покачивало от адреналиновых впечатлений, но держались. Дальше их пути разошлись: не вести же молоденькую девушку в академию или в школу оруженосцев?

Дэниэлла хотела посмотреть, как живут люди. Пожалуйста: школа танцев, музыкальная и художественная академии, магазинчики, целители, детские площадки. Девушка внимательно со всем знакомилась несколько дней, а потом поинтересовалась развлечениями, и друзья вспомнили про Летнюю сцену научного городка. Ну почему умные мысли иногда впадают в спячку? Неужели у них перевелись те же театры? Далась им эта концертная площадка?

Они хотели показать ее. Просто показать, красочно расписав, как место, где можно выступить самому перед друзьями и знакомыми, и совершенно забыли, что именно в тот вечер там дают домашний концерт «Демоны»? Что началось, когда друзья появились из портала прямо перед сценой! Свист, аплодисменты, восторженные крики. О, кумиры! О, спойте, спойте! То, что надо, для ангела. Сантилли попытался удрать, но их взяли в плотное кольцо, и ничего людям не объяснишь. Мишель, наводивший злополучный переход, виновато разводил руками. Показали театр.

— Ласти, иди, — Сантилли подтолкнул друга. — Меня отец порежет на ленточки, а тебя твой пожалеет. Я умоляю, что-нибудь безобидное. Любовь, цветочки и быстро рвем когти.

Но зал потребовал «Мальчишку», и ашурт мысленно закатил глаза — очень безобидная песня.

Дэниэлла испуганно жалась к Матису, стоящему ближе всех. Вокруг нее люди разных возрастов дружно скандировали «Маль-чиш-ку! Маль-чиш-ку!», хлопая в ладоши и притопывая ногами. Сантилли мысленно попросил дэи вэ увести девушку, но она вдруг уперлась. Может быть, потому, что Лас, переговорив с музыкантами, взял гитару и подошел к микрофону. Публика тут же успокоилась и быстро расселась. При первых же звуках баллады о влюбленных начался свист. Йёвалли тяжело вздохнул и поднял руки в знак капитуляции.

— Сами напросились, — проворчал он в микрофон.

Полное название песни было «Мальчик на ночь». Писали ее демоны под хулиганское настроение и пиво, а на французском и в исполнении Ласа проходила она на «ура». Сантилли косился на Дэниэллу, смотрящую на сцену огромными глазами, и молился, чтобы ее не хватил удар, а потом, чтобы их не убили родители. Мало того, что этот демон играет, как бог и поет, как бог, он еще и двигается соответственно. И мимика. Люди-то привычны, а вот гостья — нет. Но обошлось: никто не умер ни во время исполнения, ни после. Принц мстительно спел про любовь, девушки млели и плакали, Дэниэлла задумчиво слушала. Вроде обошлось. Тепло распрощавшись и пообещав заглянуть в следующий раз (если выживут), демоны ретировались.

— У вас всегда так? — тихо спросила гостья, когда они шли по дорожкам вечернего городка.

— Ты извини, — Сантилли жутко захотелось повилять хвостом, которого не было. — Мы не знали, что там концерт. Обычно здесь спокойно.

Кто ж сознается, что его догнал и оседлал ранний склероз? А некоторым, плетущимся в конце с виноватым видом сегодня будут зверски откручивать уши. Мог бы открыть портал и за площадкой, а не прямо перед сценой. Хотя сам бы тоже так сделал, признался себе герцог и простил Мишеля.

Место было красивым и уютным, создавали его с расчетом на то, что людям, весь день проводившим на работе, надо отдохнуть. Беседки, фонтанчики, детские и спортивные площадки, двухэтажные домики среди могучих деревьев, извилистые дорожки из разноцветного кирпича, много цветов и птиц.

— А у меня слуха нет, — неожиданно пожаловался Матис, — даже не представляете, как я вам завидую.

— Завидовать нельзя, — строго сказала Дэниэлла. — Это большой грех.

— Но я же не черной завистью завидую, а белой, — с обидой возразил дэи вэ.

Вот и есть тема для разговора, устало думал Сантилли, пусть воспитывает, пусть что хочет, то и делает, только никому ничего не говорит. Да, как же, сегодня же все и растрезвонит. Да ладно, лишь бы отцы не узнали, махнул рукой демон. Жить-то как хочется!

На следующий день девушка атаковала их просьбой ближе познакомить ее с людьми. Друзья предлагали покататься на сайширах. Интереснее же. Но гостья серьезно глядела на них светло-карими глазами и не отступала. А сегодня матч. Волейбольный. Если бы не послы, демоны бы играли за свои команды. Элерин точно там будет. Ей нравится. Дьявол!

— Хорошо, — сдался ашурт, — но будет очень громко и шумно. Люди очень эмоциональны.

— Я заметила вчера, — спокойно ответила Дэниэлла.

— Хорошо, что вы пришли, — Глеб Хляба уже подпрыгивал от нетерпения. — А то несерьезно как-то четыре на четыре. Ох, и наваляем мы вам сегодня, — он похлопал Сантилли по груди и убежал.

— А вы тоже будете там? — девушка кивнула на площадку, где уже собирались игроки.

— Конечно, — неожиданно ожил Лас. — Покажем, как отдыхают демоны. Или ты думала, что мы людей пытаем?

Дэниэлла побледнела и отшатнулась.

«Я идиот, — Сантилли мысленно постучал себя по лбу, — не зря она так за это зацепилась».

Игра получилась напряженная и интересная. Игроки знали друг друга, как облупленные, сыгравшись еще в университете. Это сильно помогало, особенно когда на подачу становилась Ирэн. Но что творилось на трибунах! Как не оглохла независимый непоседливый эксперт, ашурт не понял, но после матча она была несколько заторможена. Так ведь предупреждали. Сегодня опять проиграла команда Ласа (не удалось Глебу отыграться), и йёвалли шел обратно хмурый и неразговорчивый — переживал. Зато Элерин смеялась и весело комментировала различные ситуации. Еще один день пережили, слава богам!

А на завтра начались неожиданности. Послы решили перейти к активным действиям, и стало ясно, зачем они все-таки пришли — Ласайента. Их сильно интересовал полукровка. Не проклятый, здоровый, сильный, ловкий, талантливый. Но остался вопрос: для чего он им?

— Я тебя умоляю, — тихо говорил Сантилли, — выключи эмоции. Осторожнее с девчонкой. Она очень наблюдательна и умеет делать выводы. Не обманывайся внешней простотой.

— Я заметил, — серьезно кивнул принц. — Постараюсь не зарываться.

— Постарайся не сболтнуть лишнее, — ашурт взял его за плечи. — Они будут интересоваться всем. Будь внимателен со словами. И присматривай за Матисом. Две недели вы должны выдержать. В крайнем случае — сразу домой.

— Вы с отцом случайно речь вместе не репетировали? — улыбнулся Лас, закидывая на плечо рюкзак, и простонал. — Четырнадцать дней без интернета.

Он уже уходил, но вернулся:

— И самое главное, береги их.

Йёвалли взял за привычку мысленно разговаривать с другом. Это как писать письма без обратного адреса. Представляешь дорогое тебе лицо и делишься впечатлениями. Удобно. Можно и пожаловаться и поругаться, и сразу становится легче.

«У меня первый день было ощущение дежавю. Помнишь, мы были в столице дэи вэ? Конечно, помнишь. Почти один в один. Только здесь цветы в корзинках везде понатыканы и деревья не все вырубили. Как на Земле — оставят место вокруг ствола и радуются. Нормальные, нет?».

Больше всего принца убивало наличие всего двух цветов: белого для зданий и зеленого для деревьев. Глаза начали уставать очень быстро, спасало небо, но не будешь же постоянно ходить с задранной головой? Он почти сразу начал жалеть, что не взял из дома краски.

В честь гостей в первый же день устроили пир. Или это были похороны? Лас больше склонялся ко второму. Тихая спокойная музыка, негромкие разговоры о возвышенном. Фигуры в светлых одеждах плавно скользят по белому залу. Они с Матисом чуть не уснули, но тут дэи вэ взялся мысленно комментировать происходящее, и сразу стало веселее.

Но ходить разрешали везде. С провожатыми. Наверно, боялись, что демоны заблудятся в райских кущах.

«Боги, Санти, я хочу в какой-нибудь самый захудалый кабачок самой отсталой страны самого отсталого мира. Как я ему буду рад, ты не представляешь. Здесь нет ничего подобного, или мы не нашли. И вина нет. Они пьют нектар. Лучше тебе не знать, что это такое».

Их прокатили по сонной широкой реке на небольшом парусном судне (белом), принцы совершили неспешную конную прогулку по окрестностям на лошадях (белых), познакомились городом (тоже белым) и посетили огромные сады, для разнообразия зеленые. Лас с досадой подумал, что Рашида на них не хватает — умеют мастера султана как никто другие создавать прекрасное, гармонично вписывая его в окружающую природу.

И беседы. Нескончаемые неторопливые разговоры, усыпляющие бдительность и развязывающие язык. Говорил в основном Матис, Ласайента отмалчивался или отвечал односложно. Он попробовал, как обычно, изводить собеседников, но наткнулся на такую длинную проповедь, что больше решил не рисковать. Как он любил сейчас одного епископа из Норьяна, имя которого не хотелось вспоминать, словами не описать!

Сегодня с утра Лас удрал на крышу, захватив блокнот. Он рисовал и разговаривал с Сантилли. Вид отсюда был великолепный, если не смотреть на надоевший за эти три дня город: до самого горизонта равнина с небольшими рощицами, река, в которой отражается небо с облаками, неспешно несет свои воды, а вдали синеют величественные горы в снеговых шапках. И тишина. И покой. Сонное царство, недовольно подвел итог демон и захлопнул блокнот. Со скуки можно умереть.

Он спустился по стене вниз в комнату и обнаружил там сидящего в кресле ангела. Высокий, широкоплечий, шапка золотистых волос и, что больно кольнуло в сердце, он был сильно похож на Мариэль. И, как всем здесь, на вид ему не дашь больше тридцати пяти лет. Вечная молодость.

— Я так и думал, что ты сам придешь, — спокойно произнес мужчина и встал, — Разреши представиться. Бенитаэль, твой дядя.

— Даже так, — скептически хмыкнул Ласайента, рассматривая новоявленного родственника.

— Это я пригласил тебя.

— Не поздновато спохватились? — деланно удивился принц, ложа блокнот на столик.

— Если не возражаешь, я предлагаю прогуляться по саду, — спокойно ответил ангел, — И я все объясню.

Боится лишних ушей? Или тоже давит на глаза белый цвет?

— Когда я забирал сестру из того мира, где она была, то не знал, что она носит под сердцем ребенка. Потом она уехала вместе с подругой к морю, сказала, что хочет побыть одна. Твоя мать любила рисовать, — Бенитаэль грустно улыбнулся. — Никто ничего не заподозрил. Когда я решил навестить их, она уже родила, а тебя не было. Ей было очень плохо, роды были тяжелые, — он вздохнул, — и я забрал ее. Не надо было этого делать, но и оставлять ее там было нельзя. Первый же врачеватель понял, в чем дело. Создатель очень рассердился и не стал нас слушать. Подругу лишили крыльев. Вэннаэля, попробовавшего их защищать, сослали.

— А тебя нет? — зло спросил Лас. — Любимчик?

— Нет, — ангел остановился и серьезно посмотрел на племянника. — Я не отважился возражать Создателю.

— Струсил, — недобро усмехнулся принц, прямо глядя ему в лицо.

— Нет, — удивленно возразил Бенитаэль, — его решение было правильным, может быть, излишне суровым, но такое недопустимо!

— Да, это правильно, — Ласайента кивнул, теряя интерес к разговору, — наказывать за любовь.

Ангел смешался и не нашелся, что ответить. Они прошли еще немного, и тут йёвалли понял, где он возьмет краски, что нарисует и, главное, на чем: у небольшого фонтанчика расположился пожилой художник-человек с мольбертом, сразу склонившийся перед ними. Бенитаэль величественно махнул ему рукой, и тот снова приступил к работе.

Яблоня на его картине была нарисована великолепно, но с точки зрения принца получалась какой-то слащавой и невыразительной, сливаясь с такими же деревьями на заднем фоне. А вот дальше виднелась высоченная стена. Белая. Лас решительно направился к ней.

— Зачем вам защита? — поинтересовался он, проводя рукой по старой кладке.

Давно не обновляли, это хорошо.

— Осталась от прежних времен, — пояснил Бенитаэль, — Здесь не всегда было спокойно. Я хотел найти тебя, — неожиданно продолжил он и замешкался.

— Но твой господин тебе запретил, — закончил принц и пожалел, что у него нет с собой перчаток.

— Ты не понимаешь, — горячо произнес дядя. — Это прелюбодеяние! Грех!

— Почему не понимаю? — рассеянно ответил Лас, оглядывая стену. — Очень понимаю. Прелюбодеяние. Грех. А я дитя греха, — он оглянулся на Бенитаэля. — Наказывать будете за то, что выжил?

Собеседник окончательно растерялся:

— Мне кажется, что потомку ангелов не место среди демонов.

— Угу, — кивнул Лас, уже намечая маршрут, — плохому научат. Пить вино, есть мясо, — он подумал и добавил, — сырое (ангела передернуло), кровь пить, убивать и, самое страшное, — он понизил голос и загадочно посмотрел на дядю, — заниматься сексом при луне, — принц мечтательно закатил глаза, лишь бы не расхохотаться в вытянувшееся лицо родственника.

Ладно, пошалили и хватит — Лас решительно протянул руку и нащупал первую выемку — разомнемся.

Он поднимался по отвесной стене, великодушно игнорируя просьбы вернуться. Опасно для жизни? Йёвалли повис на руке, бросил взгляд вниз и не нашел ничего угрожающего. Наверху его ждали: высокий воин в блестящей серебристой кольчуге строго глядел на него синими глазами. Принц вежливо улыбнулся ему и, не слушая укоризненной речи, перешел на другую сторону стены. Спуститься или полетать? Полетать, решил он и, не расправляя крыльев, спрыгнул вниз, раскинув руки. Сантилли ругался не так и кричал совсем другие слова, когда друг первый раз проделал этот фокус. А потом чуть ему все не оторвал, когда догнал. Вряд ли эти приложат ему мечом пониже спины. Бедная моя… сколько тебе досталось за годы ученичества!

Принц с шумным хлопком расправил крылья почти у самой земли и чуть не столкнулся со спасателями. Едва успев увернуться, и немного полавировав между ними, он начал набирать высоту. Что думали про него ангелы, его не интересовало. Завтра он уходит домой. К… всех этих родственничков. Надо уточнить у Сантилли перевод этого слова, вдруг не туда послал.

Художник жил при дворце, и поэтому ничего не стоило найти его и тем более, мило улыбаясь, выпросить краски и кисти. Прекрасный и совершенно не жадный человек — все отдал. Выпроводив Матиса с Дэниэллой прогуляться по окрестностям, Лас задумчиво оглядел место для будущей картины и покусал губу. Сильно размахиваться не стоит, красок может не хватить и времени тоже. Ему еще кое-что надо успеть сделать, поэтому не будем тянуть. Принц провел первую линию, уже видя будущий рисунок.

Когда утром зашел Матис, все было готово. Дэи вэ отшатнулся и схватился за косяк.

— У тебя что? — спросил он, ошарашенно оглядывая покои Ласайенты.

— Не нравится? — удивился йёвалли, вольготно развалившийся в кресле, и пожал плечами. — Скучно стало.

Матис осторожно вошел, придерживаясь за стену:

— Полная дезориентация, — он осторожно повернул голову. — Кружится все, — и рискнул сделать шаг к середине, разведя руки в стороны. — Ты как это сделал?

— Секрет не продается, — гордо ответил Лас и высокомерно задрал нос, удерживая готовую сорваться с губ улыбку — очень уж потешно выглядел темный принц.

Дэи вэ хмыкнул и потыкал пальцем в люстру: комната была полностью перевернута, даже шторы на окнах и цветочные горшки. Матис задрал голову и посмотрел на ковер:

— Хозяева будут в восторге, — и догадался. — Ты решил удрать? Без меня? Предатель! Бросить решил на растерзание?

— Как раз к тебе собирался, — обиделся Лас. — Давай быстрей, пока не разнюхали.

И тут дэи вэ увидел картину:

— Великолепно! — он аккуратно обогнул люстру и остановился у противоположной стены. — Это надо запечатлеть. Потрясающе.

Он начал рыться по карманам и вытащил телефон.

«А мне не разрешили взять», — с досадой подумал Ласайента.

— Контрабанда, — похвастался Матис, фотографируя картину. — Отец узнает — голову отвернет, — и сделал еще несколько снимков обстановки вместе с Ласом. — Потом скину тебе.

Принцы, тихонько посмеиваясь, вышли в коридор, закрыли дверь и сразу столкнулись с Дэниэллой.

— Вы куда? — недоуменно спросила девушка.

— Домой, — отрезал Ласайента, огибая ее.

— А как же бал? Сегодня. Папа просил вас прийти, — растерялась она, разворачиваясь вслед за демонами.

— И кто у нас папа? — весело поинтересовался Матис, входя к себе.

— Бенитаэль.

У Ласайенты взлетели брови. Кузина? Мог бы и сам догадаться по внешнему сходству.

Дэниэлла, забыв о приличиях, вошла вслед за принцами и нерешительно остановилась у дверей. Потопталась там немного, начав раздражать Ласа, и вдруг выдала:

— А можно с вами?

Демоны, не сговариваясь, удивленно уставились на нее.

— Я быстро, — зачастила она. — Я не буду мешать, только папу предупрежу.

— Дерзай, — разрешил йёвалли, и девушка умчалась.

— Ты что? — шепотом возмутился Матис, торопливо заталкивая вещи в сумку.

— Давай быстрей, — Лас скомкал и бросил ему таки, валявшееся на кровати. — Не дай боги догонит.

Они быстро, делая невозмутимые лица и вежливо раскланиваясь со встречными, прошли по коридорам дворца к месту портала.

— Здесь, — Матис толкнул нужную дверь, и принцы вошли в пустое помещение без окон.

Лас подскочил к небольшому мраморному постаменту, похожему на кафедру, и пробежался чуткими пальцами по кристаллам, стоящим в специальных гнездах. Все просто: выбираешь нужный, вставляешь в углубление, активируешь и ты дома.

— Уже покидаете нас?

Богатый обертонами баритон отразился от стен и пошел гулять по комнате. Демоны оглянулись на голос, и Ласайента понял, на кого похожи близнецы, особенно Сах. На отца. Разве что тот ростом выше и глаза синие, как и у большинства здесь.

— И что? — йёвалли независимо вскинул голову. — Возражаете?

— Никакого почтения к богам, — усмехнулся Создатель, отрываясь от стены и начиная подходить, — Мальчик, тебя плохо воспитывали. Для чего понадобилось вчерашнее выступление? Покрасоваться? И что ты сотворил со своими покоями? Не без выдумки, я согласен, но зачем? Особая форма протеста? Бунтарский дух неистребим? — он нехорошо улыбнулся и подвел итог. — Кровь твоего отца дала отвратительные всходы.

Матис испугался, но встал рядом, сжав кулаки, чтобы не дрожали руки: с богами он еще не сталкивался.

— Меня учили ценить друзей, не предавать их и не бросать тех, кто нуждается в помощи, — отпарировал Ласайента. — А вас?

Бог хмыкнул:

— Сильно сказано. Умеешь бить словами, — он подошел совсем близко, и йёвалли разглядел лучистые морщинки в уголках глаз.

Добрые лучистые морщинки бога, учащего любви и прощению, что не помешало ему выбросить беззащитную девушку в чужой и враждебный для нее мир и оставить собственных детей на произвол судьбы.

— А как у нас со всем остальным? — Создатель наклонил голову и, улыбаясь, посмотрел на Ласа.

Тот небрежно стряхнул рюкзак с плеча под ноги Матису и передал ему кристалл. Если не дурак, успеет уйти. А Сантилли позаботиться о дочери, если он проиграет.

В руках бога вытянулся сверкающий меч. А вам слабо пойти на безоружного? Ласайента призывно улыбнулся, с удовольствием наблюдая, как дрогнуло лицо противника. Не ожидал, мой дорогой? А теперь потанцуем. Демон сжал руки на рукоятях. Да-да, маленький сюрприз.

Клинки со звоном скрестились. Силен, Создатель. Надо было больше тренироваться, подумаешь, лишние мускулы у девчонки, но Сантилли это не нравилось, а ему теперь отдувайся. Лас принял на воздушный щит мощный удар, огненной плетью сбил бога с ног и начал убыстрять темп. Успевай, мой дорогой, заодно лишний жирок сгонишь. Демон пропустил над собой размытый гудящий росчерк. Да, сила есть — ума не надо. Создателя развернуло вокруг себя, и демон с наслаждение всадил ему в живот меч по самую рукоять. Удовлетворенно понаблюдал, как удивленно расширились его глаза, и отчетливо произнес:

— Это за Элерин.

Йёвалли стряхнул бога с окровавленного клинка, придерживая рукой, чтоб не упал, отступил на шаг, посоветовав:

— Не падай, это еще не все, — и, подпрыгнув от всей души, приложил его в грудь обеими ногами.

Сантилли называл это фирменным ударом Его Высочества.

Мужчина отлетел к стене, врезался в нее и сполз на пол, оставляя широкую красную полосу на белоснежном мраморе.

— Это за Сах Ира.

Принц перевел дух и тут заметил испуганные бледные лица Дэниэллы и ее отца. Теперь у девочки появился замечательный повод отказаться от авантюры. Не место таким, как она, в том мире, куда эта глупышка собралась.

— За маму, — Ласайента свил из чистой силы копье и повел им под потолком. В стороны полетела каменная крошка.

Дэниэлла неожиданно вырвалась из рук отца и бросилась к ним. Ну, и дура, подумал Лас, замыкая линию. Девушка вырвала кристалл у Матиса, вогнала его в углубление и с силой ударила. Лас прыгнул в портал, на ходу подхватывая рюкзак. На то место, где они только что стояли, с грохотом рухнул потолок, поднимая пыль и подминая под себя Создателя. Выкарабкается, зло подумал демон, или он не бог.

Да никакой он не бог, просто создатель и даже с маленькой буквы, маг, хоть и сильный, понял Лас. Наклепал одинаковых миров и успокоился, а законы Вселенной придумали другие, высшие силы, а этот беззастенчиво пользуется властью, маскируясь под истинного Бога. Надо обрадовать Элерин, чтобы не расстраивалась.

— Ты что стоял? — сразу набросился на дэи вэ Ласайента, как только они очутились на в предгорьях И'не Кей-Лайн недалеко от водопадов.

— Я испугался, — сбивчиво сознался Матис, глядя на него расширенными от ужаса глазами. — Ты не видел себя. Это было страшно. Прости. Тебя почти не было видно.

— А ты какого дьявола поперлась за нами? — переключился на кузину йёвалли, — Сейчас за тобой целая бригада по спасению нагрянет. Так и так возвращаться придется.

Губы у девушки прыгали, трясущиеся руки судорожно прижимали к груди небольшую богато расшитую бисером дорожную сумку, но она решительно замотала головой.

— П-пап-па р-разреш-шил, — с трудом выговорила она.

— Ну и дурак, — буркнул Лас, успокаиваясь и вызывая отца.

Короткая схватка забрала все, и он чувствовал себя отжатым как через центрифугу. А сейчас ему за все художества еще и голову будут отрывать. Всем Советом. И так несколько раз.

— А классно получилось, — приходящий в себя Матис восхищенно посмотрел на йёвалли, — Как ты его ногами! Где научился?

— Кого ты там ногами?

Лас обреченно пошевелил губами, глядя в безоблачное небо, и развернулся к отцу.

— Пап, я там немного… ну…, - он помялся и закончил, — в общем, они нас теперь совсем не любят.

А про свои догадки он обязательно скажет на ближайшем же Совете. Про такое нельзя молчать.

— Надо было нарисовать сцену соблазнения какого-нибудь святого, — Сантилли налил себе еще вина и развалился в кресле, — а не бурю с кораблем.

Можно было и не заморачиваться на весь дом, особенно зал и кухню, все равно почти все время проводят на террасе.

— Банально, — поморщился Лас, проводя рукой по животу жены, сидящей у него на коленях.

С той стороны по ладони постучали или попинали. Принц вгляделся — попинали. Вот хулиганы.

— Вам там удобно? — весело поинтересовался он, — Через два месяца на выход.

— Пусть доварятся, — ашурт отсалютовал улыбающейся Элерин бокалом. — Да, солнышко?

Дэниэлла сидела рядом, смирно сложив руки на коленях, и ждала решения своей судьбы. Совет уже выяснил, что ангелы претензий не имеют.

«Надо же! — удивился Найири и бросил короткий взгляд на скромно потупившего глаза принца, — А мы-то надеялись».

На что надеялся Повелитель, Ласайента уточнять не стал и быстро смылся домой. Гостью пока оставили в доме на берегу, решив, что место тихое, спокойное и ей как раз подойдет, а сейчас думали, что с ней делать дальше.

— Деятель, — появившийся порталом Шон отвесил брату символический подзатыльник, — полдворца разворотил, но Маярт дово-олен, только что не светится от счастья. Уже все восстановили. У Создателя морда кирпичом, у ангелов глаза круглые, — он рассмеялся и упал в кресло. — Сейчас явятся остальные и потребуют подробностей.

Сантилли намек понял и пошел за вином и соком.

— Когда прислугу заведете? — крикнул ему вслед Шон.

— Чтобы кто-то путался у меня под ногами?! — возмущенно воскликнула Элерин, — Я прекрасно все успеваю.

Дэниэлла с тихим страхом смотрела, как просторная терраса наполняется народом: маленькая утонченная Лонье, высоченный Вардис с малышкой на руках (Ноэль сразу умчался на шхуну ловить пиратов), великолепная Эджен в облегающих брючках и топике. Вскоре в компанию Ноэлю подкинули младшую Орси, после чего Сантилли начал всерьез опасаться за целостность судна, но Шали заверил, что все восстановит, если что. А чтобы детям не было скучно, Мишель отправил с ними Демона, и Лас сразу начал мысленно набрасывать приблизительный проект нового парусника.

Алентис с женой и ее племянником, тоже исчезнувшем в сторону моря, Алексей с арбузом под мышкой, Марк и Глеб с пакетами фруктов. Элизабет принесла большую коробку пирожных, и Ласайента сразу потребовал себе порцию для восстановления пошатнувшейся нервной системы.

Весело переговариваясь и смеясь, раздвинули стол и быстро расставили посуду, по несколько раз пересчитывая тарелки и бокалы и постоянно сбиваясь. Из зала принесли еще стулья. На террасе постепенно становилось тесно, но все как-то умудрялись не наталкиваться друг на друга.

Но больше всего Дэниэллу потряс огромный Чарти, с шумом ввалившийся прямо с Совета.

— Сейчас придут остальные, — ашурт ласково потрепал Ласа по макушке, — и будут тебя убивать. Как наши спиногрызы?

— Спиногрызят, — в тон ему ответила Элерин. — Вот женю тебя, будешь знать.

Демон громко расхохотался и сел на перила.

— Начинай, — разрешил он. — С кого начнем? — и тут заметил Дэниэллу. — Прелестная девушка пойдет за меня замуж?

Та отчаянно замотала головой и вжалась в стул.

— Видишь, — сокрушенно произнес Чарти и развел руками, — никто не хочет.

— Не переживай, — прищурила глаза императрица, — я найду. Ох. Ае, опять.

Кто-то из «футболистов» принялся пинать мамочку в правый бок, перепутав его с воротами.

Наконец, появились Повелители.

— Шалопай, — высказался Найири и грозно посмотрел на Андерса. — Ты кого воспитал?

— Демона, воплотившего мою мечту в реальность, — невозмутимо ответил тот и блаженно улыбнулся. — Даже я до такого бы не додумался. А почему картинка такая скромная? Я бы нарисовал что-нибудь…, - он неопределенно пошевелил пальцами, — более существенное, если бы умел.

— Я говорил! — Сантилли наставил на друга палец.

Детей обнаружили в мастерской шхуны, под надзором Демона дружно развинчивающих незаконченный двигатель для гоночной яхты. Родители облегченно перекрестились, что все обошлось: шхуна цела, кот цел, дети на месте в полном составе, мотор (одна штука) тоже имел место на полу. Какие-то претензии? Никаких, усмехнулся Сантилли, делая для себя пометку, что защиту надо обновлять чаще.

Вечером Дэниэлла переехала во дворец Андерса.

Постепенно все улеглось и успокоилось. Создатель не подавал о себе знать, обдумывая то ли слова Ласайенты, то ли месть. Ангелы не беспокоили, и демоны тоже их не трогали. Найири начал строить несколько фабрик. Андерс заложил еще одну верфь. Ийет открыли новую высшую школу для магов. Ин Чу «шлифовал» и перестраивал старые производства, периодически сбегая к Алентису на северную границу размяться. На Лисьем заводе начали выпуск новых флайерров. На Парковых островах открылся аттракцион «Путешествие по пещерам». Те, кто катались, говорили, что было страшно, и снова бежали покупать билеты. А императрица готовилась к родам.

Ничего особенного на Ине Кей-Лайн не происходило. Как всегда. Один разрушенный замок, несколько драк и дуэлей не в счет, так как все остались живы.

Глава 8. Путь домой

— Маярт, — Сантилли бросился к нему, — мы будем паиньками.

Сердитый маг обогнул демона и начал быстро подниматься по лестнице на второй этаж. Ашурт попытался забежать вперед и заглянуть ему в глаза, но фокус не удался, и он пристроился рядом.

— Где это видано, чтобы жена рожала без мужа? — возмутился он. — А если что-то пойдет не так?

Ийет остановился у дверей и придержал разогнавшегося герцога указательным пальцем.

— Тем более вам там нечего делать. Ае, — он строго посмотрел на йёвалли, караулившего его у комнаты, — дай пройти, — но принц даже не пошевелился и маг взорвался, — Вы поймите, роды сложные, дети разные! Ваша энергетика сильно помешает. Ждите!

Сантилли пробуравил взглядом захлопнувшуюся перед самым носом дверь и со злостью пнул стену.

— Так заблокируй! — крикнул он и заметался по коридору. — Неужели мы против? Ласти, ты же не против?

Из комнаты раздался громкий женский стон, и друзья бросились к двери.

— Маярт! — не выдержал Лас. — Лучше впусти, а то хуже будет!

Злой маг появился в проеме, и демоны дружно протянули ему руки.

— Чтобы слушались, — раздраженно проговорил он, защелкивая браслеты, — или оба вылетите отсюда. Только попробуйте слово сказать.

— Мы белые и пушистые, — Сантилли проскользнул мимо него и почти бегом направился к жене. — Солнышко, ты как?

— Господи, убирайтесь оба, — простонала она. — Я страшная. Я стесняюсь.

— Временное явление, — появившийся с другой стороны Лас поцеловал ее в лоб.

— Поверь мне, — проворчал Маярт, вытирая руки салфеткой и отбрасывая ее в урну, — скоро тебе будет все равно, как ты выглядишь и кто рядом с тобой, лишь бы родить.

В одной из свободных комнат установили специальный стол-кресло и оборудование. Йёвалли мельком глянул на него: две крохотные капсулы, похожие на разрезанные вдоль яйца, под матовым куполом, с которого, пошевеливаясь, свисали короткие толстые щупальца с присосками на концах: маги нашли применение технологиям гестехидов, начав выращивать спасателей. Такими капсулами сейчас были оборудованы почти все космические корабли. А эти были приготовлены специально для детей. Сантилли непроизвольно сглотнул и сжал руку Элерин. Все будет хорошо.

Роды, кроме Маярта, принимали Йян и Аника, уже знакомые демонам. Никакой суеты, деловая привычная атмосфера. Чуть позже, когда Элерин будет уже совсем все равно, кто там прыгает возле нее, подойдет Сах, так как девушке понадобиться бездна энергии.

— Мама! — вскрикнула она и зажмурила глаза.

— Я за тебя должен тужиться? — рявкнул на нее Маярт.

Демоны непроизвольно вздрогнули и одинаково подались в его сторону, но натолкнулись на сердитый взгляд.

— Солнышко, — Сантилли положил ладонь на ее мокрый лоб и, наклонившись, зашептал. — Ребенок хочет погулять, а ты его не пускаешь. Давай вместе. Давай, милая.

Он что-то еще говорил, но Элерин его уже не слышала. Главное — они были рядом, потому что любили и ее и детей.

— Дышим, дышим, — сквозь шум в ушах услышала она голос Маярта.

На голове лежала тяжелая рука Сантилли, плечи обнимал Лас. Она и не заметила, как приподнялась. Девушка разлепила глаза и увидела брата, который осторожно поглаживал ее живот и напряженно смотрел на ее закрытые пологом ноги. Она хотела возмутиться тем, что ее обманули, но тут снова начались потуги, и ей стало все равно, есть там Сах или нет.

Ашурт прозевал момент, когда родился его сын. Вернее, не понял. Раздался непонятный тихий звук, похожий на вяканье щенка или котенка, целители завозились быстрее и радостнее.

— Почему он молчит? — забеспокоилась Элерин. — Почему он молчит?

Демоны недоуменно переглянулись, про кого это она?

— Ну, свое «здравствуйте» он уже сказал, — весело усмехнулся Маярт и поднял ребенка. — Знакомьтесь, маленький Сантилли. Настоящий богатырь.

Ашурт с удивлением смотрел на коричнево-красного беспомощного младенца, висящего на руках мага. Когда он увидел племянницу, прошло уже достаточно времени, и девочка была похожа на маленького демона, а не на такую вот сморщенную куколку.

Маг повертел ребенка, показывая, и бережно передал Йяну, остановив отца:

— Еще не все. Потом успеешь потискать. У нас самое трудное.

— Но ведь девочка меньше, — простонала Элерин, — после него я ее не замечу.

— Полукровка, — коротко ответил маг, и Ласайенте стало страшно.

Он положил ладонь на живот жены, наклонился и, почти касаясь его губами, прошептал:

— Хватит играть в прятки, маленькая. Мы ждем тебя. Ты даже не представляешь, как я хочу тебя обнять. Ты должна чувствовать это, — он поцеловал живот. — Я знаю, как тебе сейчас страшно. Я помню это.

Целители одинаково ошарашенно уставились на йёвалли, потом на Сантилли.

«Что?!», — одними губами произнес Сах, и ашурт утвердительно кивнул.

— Потерпи немного, маленькая, а потом целый мир обнимет тебя. Ты веришь мне, котенок? — он погладил живот жены. — Слушай, что тебе будут говорить, и делай, и все у тебя получится. Мы ждем тебя.

Сах шевельнул губами, не сводя с Ласайенты круглых глаз, и тут начались потуги. Лас давил и давил в себе страх, помня, как точно так же ощущал все чувства тех, кто когда-то принимал его. «Я люблю тебя, девочка моя! — шептал он мысленно, зная, что дочь слышит его, — Я люблю тебя, малышка!», — и, как ни ждал, все-таки невольно вздрогнул, когда раздался требовательный крик ребенка.

— Певица, — удовлетворенно сказал Маярт, наблюдая, как Аника хлопочет над младенцем. — Забирай, папочка, пока мы не оглохли. Сам обещал.

Девочку наспех завернули и бережно положили Ласу на руки.

— Идите к мамочке, не отвлекайте нас. Сах, доведи его.

Ийет взял Ласайенту за плечи и аккуратно развернул. Йян, наконец, принес мальчика и положил его на грудь уставшей матери.

— Кудрявый, — Сантилли осторожно прикоснулся к головке сына и забеспокоился. — Маярт, что у него с глазами? Какие-то раскосые.

— Отлежал, — буркнул маг, не отрываясь от Элерин.

Ашурт недоуменно нахмурил брови и сосредоточенно осмотрел сына на предмет непредвиденных дефектов.

— А уши? Тоже отлежал?

Маярт проворчал что-то неразборчивое, и герцог не решился его больше отвлекать. Аника изредка с улыбкой поглядывала на демонов.

— Они все такие глупые, — прошептала она Йяну, убирая полог, и тот весело хмыкнул.

— Ае, — спросил он принца, что-то ласково воркующего младенцу, — с матерью дочерью не хочешь поделиться?

Йёвалли осторожно положил девочку рядом с братом и пристроился рядом. Сах вопросительно оглянулся на учителя и присоединился к новоиспеченным родителям. До целителей долетал восторженно-удивленный шепот:

— Смотрят! Они видят друг друга.

— Конечно, глаза-то для чего?

— Лас, плохо старался.

— Да, почему волосы не золотые?

— Пошел ты, я зла своему ребенку не желаю, да маленькая?

— Это твоя сестренка, бандит.

— Вот кого ты пинала, это твой братик.

Дети сосредоточенно смотрели друг на друга. Вдруг мальчик издал громкий крик и стукнул кулачком по Элерин.

— Не бей маму, она у нас хорошая.

— Радуется.

Аника уткнулась в плечо Йяна, сдерживая смех, рядом улыбался Маярт. Им всем было радостно.

Элерин перенесли на кровать, детей одели и передали матери, убрали оборудование и только после этого позвали тех, кто ждал конца родов.

— Я думал, ковер протопчу, что так долго? — стараясь говорить тихо, пророкотал Найири. — Где сын самого главного оболтуса этого мира?

— Я почти император, — возмутился Сантилли.

— А я о чем? — отец оттеснил его и наклонился над внуком, — Иди, хулиган, к деду.

Андерс уже держал на руках внучку.

— С почином тебя, дедушка, — поздравил его Маярт и похлопал по плечу, — Сочувствую.

— С чего это? — не отрываясь от ребенка, поинтересовался тот.

— Судя по этим желтым глазкам, у тебя теперь две проблемы, вместо одной.

— Уже наученный, — отмахнулся Андерс и весело глянул на сына.

— Да, взгляд необычный, вполне осмысленный, — согласился Сах. — Ае, она действительно нас понимает?

Принц склонился над дочерью и осторожно взял ее за ручку:

— Конечно, на уровне чувств. Сейчас она знает, что ее любят.

— Серьезная девица, — значительно сказал Шон. — Привет, племяшка. Я твой дядя. Большой и страшный. А это — твой дед. Он еще страшнее.

Девочка внимательно посмотрела на него, потом на короля.

— Папочку срисовала, как скопировала, — усмехнулся Найири. — Держитесь, йёвалли, у вас будет очень насыщенная жизнь.

— За своим следи, — парировал Андерс, целуя внучку в лобик. — Там от мамочки тоже ничего нет. А мы им еще покажем, да моя золотая?

Водяную платформу подогнали к берегу и еще больше расширили, но все равно места хватило не всем. На празднике в честь рождения было радостно и шумно, и чтобы не повредить детям, особенно девочке, их укутали в защитные коконы. Сразу после смотрин состоялась торжественная коронация Сантилли. Так обычно и происходило: официально император начинал править через девять месяцев после свадьбы. Откуда пошел такой обычай, уже никто не помнил, но придерживались его свято. Ласайента сумел отвертеться, напирая на неполное совершеннолетие. Ашурт обиделся, пригрозив, что все припомнит в будущем, благо осталось недолго, каких-то неполных семьдесят лет.

Через месяц состоялся первый Совет с полноправным участием императора, на котором решался вопрос о второй жене графа Тальшу.

Мальчику была нужна мать. Настоящая, а не ее гулящий призрак, заточенный в башню. И не наложница, которая, как ни странно, у Тоньеса была одна.

«Надумал взяться за ум?» — накануне ядовито поинтересовался у него Сантилли.

Граф решил жениться. У ашуртов было в порядке вещей иметь несколько жен, лишь бы не ссорились, то есть было необходимо согласие, которое Беарн не дала. С одной стороны оно и не было нужно, все равно сидит под замком, с другой стороны — закон. Но Юштари избранница Тоньеса нравилась, и тот отважился обратиться к Совету. По большому счету мальчик их и познакомил, когда удрал на одном приеме от отца в сад и заблудился там. Нашла его чисто случайно Гаелис и привела обратно. По дороге они разговорились и в зал вошли уже друзьями.

Девушка была из дэи вэ, и, как и все темные, умна, расчетлива и тверда характером, понимайте упряма. Сантилли разговаривал с ней перед коронацией, и она созналась, что ей больше нравится мальчик, чем Тоньес, к которому она сама никогда бы не подошла — старая репутация бежала вприпрыжку впереди графа Тальшу.

«Но все меняются, ведь так, и сейчас он уже не такой, как раньше, стоит только посмотреть на его сына», — улыбалась Гаелис и с восторгом рассказывала, какой это необычный ребенок, а ашурт думал, что она сама недалеко от него ушла: девушке не было и пятидесяти.

Тоньес шел на этот брак ради сына, Гаелис ему нравилась и только, но Юштари уже строил планы на будущее, включив туда неизбежных братика и сестричку. С этим надо было что-то делать.

— Я — против, — категорично высказался Таамир.

Началось, хмыкнул Сантилли.

— Нет, — Рошейн с усмешкой оглядел Тоньеса, стоящего перед Советом.

Рашид покусал усы и сказал, как рубанул:

— За.

Ин Чу сморщился:

— Идти на поводу у ребенка?

Найири тяжело поглядел на графа и произнес:

— Я имею все права оторвать тебе голову, что и сделаю, если ты еще раз дернешься на сторону, и сам возьмусь за воспитание твоего сына. Не доставляй мне это удовольствие. За.

Сантилли представил, какие нешуточные страсти разгорелись на днях в Домах, чтобы короли вот так обыденно произносили короткие слова, решающие участь троих.

Тоньес, не таясь, вытер пот со лба.

— Я по-прежнему за изгнание, поэтому, извините, сути вопроса не понимаю, — едко высказался Андерс, — Против, — и тихо проворчал, покосившись на Найири. — Сразу надо было убить, только дом поганит.

Ашурт зло блеснул кончиками клыков, но промолчал.

— Не пожалел еще? — хмуро спросил его Маярт. — Против.

Вардис поднял руки:

— Воздержусь.

Маркос укоризненно глянул на князя:

— За.

Три на четыре.

Лас мотнул головой и уткнулся носом в переплетенные пальцы. Ничего не решил.

— За, — Сах откинулся на спинку стула и с интересом посмотрел на императора. Шаткое равновесие.

Никто не сомневался в его слове, каждый из сидящих здесь был в курсе взаимоотношений бывших родственников: император, мягко говоря, терпеть не мог бывшего зятя, но тот смог всех удивить:

— Я — за.

Теперь все повернулись к императрице: решающее слово всегда оставалось за ней.

— Против, — спокойно ответила Элерин, — Я не верю тебе, это раз. Заключать брак, исходя из чувств ребенка — не серьезно. Девушка еще очень молода — три. Любовью там и не пахнет — четыре. Это все.

Умеет солнышко быть твердой, умеет. Это дома мы мягкие и послушные, но не тогда, когда дело касается равновесия.

Так, а теперь о равновесии.

— К вопросу о равновесии, — повторил Сантилли свои мысли. — Мы отказываем, основываясь на логике и том, что нам известно, — он нехорошо усмехнулся в лицо Тоньесу. — Брак не состоится, мальчик останется без матери с отцом, — император насмешливо выделил последнее слово, — А теперь я вас спрашиваю, что мы получим в итоге?

— Хорошо, — Таамир холодно посмотрел на него. — Мы соглашаемся, а максимум через полгода имеем очередную измену, — дракон издевательски поклонился Тоньесу. — Юштари будет «рад», а как будет «довольна» очередная жена, я вообще молчу. И что мы получим в итоге? — передразнил он Сантилли.

— Убьет, — неожиданно весело хмыкнул Рошейн. — Я очень хорошо знаю характер Гаелис. Рискуешь, граф.

— Значит, проблема в любом случае будет исчерпана? — император иронично поглядел на Тальшу. — Может быть, кто-нибудь хочет поменять свое мнение? Убеди нас, Тони, будь добр.

Тальшу сжал губы и опустил глаза.

— Она прекрасная девушка, — наконец негромко сказал он. — Не пара мне, — ашурт твердо посмотрел на Сантилли. — И мне нечем вас убедить. Я поговорю с сыном. Я ничего ему не обещал, как и ей. Никто из них не знает о том, что я обратился к вам.

Видно было, с каким трудом давались ему слова. Граф поклонился и покинул зал Совета.

Таамир с независимым видом начал барабанить пальцами по столу. Рошейн заинтересовался резьбой под потолком, Андерс — своими руками.

— Как дети, — рассердился Сантилли, помолчал и продолжил. — Я прекрасно понимаю, что эта женитьба палка о двух концах, но эта девушка будет прекрасной матерью, и я продолжаю настаивать на браке. Предлагаю пока отложить окончательное решение. Элерин, ты согласна?

— Да, но я остаюсь при своем мнении. Ты правильно сказал — палка о двух концах, но мой — более мягкий, — она улыбнулась мужу, — И не забывайте об Аделис, пока она прекрасно справляется.

Совет начал расходиться.

— Это тебе не поле боя — тихо проворчал Таамир, не глядя на императора, — а жизнь. Наберись опыта, а потом командуй.

Ашурт хмуро проводил глазами спину дракона и окликнул уходящего Найири:

— Отец, есть разговор. Рино, мы догоним.

Императрица кивнула, подхватила под руку Таамира, и Сантилли услышал ее слова:

— Я хотела бы поговорить со Скиале и с Эдингером. Когда им будет удобно?

Элерин серьезно заинтересовалась вернувшимися, через пару месяцев она немного освободится и закопается в библиотеке, попутно начав трясти Мишеля, Чарти и всех остальных. Бедный Таамир, ему тоже достанется.

Сантилли подходил к отцу, но тот вдруг странно дернулся, не сам, а как будто кто-то смял картину с его изображением. Найири беззвучно оскалил клыки и рванулся из разгорающегося круга, но налетел на невидимую преграду.

— Вызов! — закричал Маркос.

Лас неожиданно оттолкнул друга, сменил ипостась и, легко перескочив через огненную линию, вышвырнул короля под ноги опешившему Рошейну, но сам уйти не успел. Размытые знаки, составляющие круг, поднялись, образуя горящий цилиндр, сразу начавший закручиваться в воронку. Ласти! Сантилли не думал, что его может перемолоть в кровавую кашу или разорвать на куски, когда прыгал вслед за любимой в круговерть портала, захлопнувшегося за его спиной. Он вообще ни о чем не думал, кроме того, что его единственной, той, к которой он шел столько лет, угрожает опасность. Им двигало не благородство, не безрассудство и даже не желание спасти, а страх, дикий страх потерять ее и никогда больше не найти. Ашурт крепко схватил девушку за руку — успел!

— Броня! — выкрикнула она, и Сантилли машинально последовал ее примеру.

А через секунду их выбросило в клетку, стоящую в пентаграмме. Чертовы люди с их неуемным желанием денег, власти и бессмертия! Ашурт расправил крылья и, высекая искры, ударил по блестящим серебром прутьям. Маги в закрытых балахонах, стоящие за кругом, шарахнулись в стороны, а один из них стал выкрикивать слова на непонятном языке. Императора передернуло, но больше ничего не произошло.

Ласти подпрыгнула, хватаясь за верх, и изо всех сил ударила ногами в стенку. Та прогнулась, но устояла. Маг заверещал пронзительнее. Сантилли выхватил мечи и рубанул по прутьям. Они, не обращая внимание на лихорадочную человеческую суету, атаковали клетку изнутри снова и снова, пока она не треснула на верхнем стыке. Ашурт закинул клинки в ножны и всем весом потянул толстенный прут вниз. Ласайента занялась его соседом, тот не выдержал напора и сломался в основании, обеспечив йёвалли превосходным ломиком, которым она сразу воспользовалась, помогая другу.

Пентаграмма была немного шире клетки, было, где разгуляться, и демоны немного прошлись по кругу. Принцесса выискивала слабые места, ашурт рассматривал людей. Из-под капюшона одного из них выбился тонкий локон и уютно лег на слегка выпирающую грудь. Рыженькая, с удовлетворением отметил он, хорошая примета, если только здесь их не целый город. Колечко с листочками, холеные пальчики, и шрамик на тыльной стороне ладони нам тоже пригодится. Мужчина с чеканным браслетом на левом запястье. А рядом толстячок с характерным запахом чеснока и без ногтя на правом мизинце. Дилетанты. Император ласково улыбнулся им, присел и заглянул под капюшон следующей женщины. Та сразу отпрянула, а демон с наслаждением втянул резковатый запах ее духов. Решили в прятки поиграть. Ну-ну.

— Смотри, — Ласайента кивнула на темное окошко под потолком, забранное вертикальной решеткой, — дверца. Протиснешься?

— Пролечу, — усмехнулся ашурт и повернулся к успокоившимся магам. — Вы умники одного не учли, — мужчина начал что-то властно говорить, но демон чиркнул перед его носом крылом, высекая синие искры из защитного круга и заставляя замолчать. — Ангела.

Ласайента нарочито медленно толкнула ногой ближайшую к ней свечу в черном подсвечнике, испоганив всю человеческую задумку по подчинению пленников.

Сантилли, вырвавшись из круга, пальцами крыла ткнул толстяка в голову. Капюшон окрасился красным, а ашурт переключился на следующего человека. Тот оказался умнее и закрылся щитом, который лопнул с третьего удара. Можно было и быстрее, но маги решили атаковать, пришлось отмахиваться от заклинаний. Йёвалли в это время, не заморачиваясь, воздушным тараном вышибла окно, разворотив полстены, и ждала друга снаружи.

Башня! Идиоты! Сантилли прыгнул, за спиной брызнули в стороны осколки каменной плитки (новый пол сделают), ухватился рукой за крошащийся край разлома, но не полетел, как надеялись маги, а с разворота уцепился за кладку с внешней стороны стены, мстительно посылая им на прощание пламенную розу. Со свиданьицем!

Демоны растворились между слоями и только тогда расправили крылья.

— Турум-пум-пум, — задумчиво пропел ашурт, заложив руки за голову и глядя в чистое вечернее небо. — Бегают?

— Скачут, — усмехнулся Лас, лежа на животе и наблюдая за суетой на широком дворе. — Зайчики-кузнечики.

Уйти им не удалось, не смотря на то, что мир закрытым не был. Мысленно пробиться к своим тоже не получилось. Демоны несколько месяцев прошлялись по окрестным мирам, но дорогу домой так и не нашли, каждый раз, как в заколдованном круге возвращаясь обратно.

— Одно из двух, — сделал вывод ашурт, — или мы очень далеко или привязаны, — он вздохнул. — Если не то и другое вместе, чтоб нам скучно не было, — он помолчал. — Я все думаю, что он там тогда вякал? Вроде знакомое, а вроде и нет. Хотел бы я взглянуть на книгу, из которой они все это взяли.

Сегодня утром демоны спокойно вошли в столицу, нашли небольшой домик на окраине, сняли комнату и уже почти два часа лежали на крыше красного вычурного дворца магов, наблюдая за ними.

— Шикарно устроились человечки, — усмехнулся Сантилли. — С размахом. Даже крышу позолотили.

— Эрри, наверное, уже на ножки встала, — тихо ответил Лас, — а твой — еще нет.

— С чего это? — обиделся Сантилли, приподнимая голову.

— У него попа больше, — улыбнулся йёвалли, — перетягивает.

Император проворчал: «Сам ты…», — и замолчал: тема детей была самая болезненная.

— Люди здесь пришлые, — первым не выдержал он.

— Почему? — нехотя поинтересовался Ласайента, глядя, как от широкого крыльца к кованным вызолоченным воротам растилают зеленую дорожку: не иначе, как ждут важную персону.

— Сам смотри, — Сантилли перекатился на живот и пристроил лохматую голову на сложенные руки. — Все другое: деревья, животные, насекомые. Совершенно не похожее на наше. В наших мирах много одинакового, потому что берем друг у друга. Тех же сайширов из Норьяна. А здесь у животных, как у жуков, по три пары лап. Глаза эти на лбу, — он поморщился, — а люди такие же, как везде. Парадокс. И язык чем-то похож. Я думаю, что они с Ине Кей-Лайн. Даже мода напоминает ийет. И архитектура такая же. Раскрашивают только все в попугайские цвета.

— Думаешь, когда-то они переехали сюда и потеряли связь с родиной?

Сантилли кивнул:

— Поэтому меня очень интересует эта книга. Мы должны ее найти.

Они еще немного понаблюдали за суетой во дворе и вернулись между слоями в город. Сам дворец магов оказался пустышкой, они уже побродили по нему, борясь с искушением пощекотать прислугу, а вот стоящая особняком высокая башня со свежей каменной заплаткой посередине оказалась укрыта в несколько слоев защиты, как в кокон. Не проберешься. И догадайтесь с двух раз, когда она появилась?

Друзья долго спорили: Лас предлагал потрясти первого попавшегося мага, Сантилли — искать тех, кто проводил вызов, полагая, что о таких вещах не трещат на каждом перекрестке. После того, как принц чуть не сломал себе голову, проверяя всех подряд, кто выходил из башни, он был вынужден согласиться. Поэтому демоны занялись поисками, между делом пристроившись в городскую стражу совмещать приятное с полезным. Среди рослых людей, и особенно воинов, они ничем не выделялись, подумаешь, чуточку повыше. Мальчики из отдаленного городка захотели славы — это понимали многие.

«Сами были такие же, — усмехались пожилые стражники и тут же утешали, — с годами пройдет».

Бытовые маги шастали под ногами, как крысы или тараканы, боевые ходили с высокомерно поднятой головой, при разговоре цедя слова даже лучше, чем Таамир. Но среди них не было рыжей, а спрашивать демоны не рисковали.

— А если она волосы перекрасила? — как-то предположил Лас.

— И кто из нас любитель каркать? — угрюмо откликнулся ашурт.

Он не хотел признаваться, но постепенно им овладевало отчаяние: а если они так никогда и не выберутся отсюда? И у маленького Тьенси не будет отца, а Лас не сможет обнять дочь, которой обещал всю Вселенную. Если у них ничего не получится — маги получат демоническую войну местного масштаба, твердо решил император, чтоб жирок не завязывался.

Они периодически делали вылазки в те миры, до которых смогли дотянуться, оставляя приметные маячки, но все зря. Предметы с их родины не призывались и тем более, не отправлялись, возвращаясь обратно через секунду, и Сантилли не один раз поблагодарил небеса за закон, разрешающий присутствие на Совете с оружием. Подробная звездная карта, которую они составили и сделали объемной, тоже ничего не дала, не смотря на то, что ее вертели и рассматривали под разными углами, пытаясь определить место положения мира или найти хоть какую-то зацепку.

Так прошла осень, во время которой друзья сменили домик на более просторный и дорогой, ближе к районам магов, между делом заведя себе разговорчивых друзей среди них, постепенно обрастая нужными и не очень знакомствами. Но это ничего не давало, кроме лишней головной боли: не придешь же к ним, в самом деле, с требованием вернуть их на родину.

Поговаривали, что весной погибло несколько магистров во время неудачного эксперимента с новым заклинанием, и ни одного слова или мысли о вызове демонов. Оставалось искать тех, кто притащил их сюда, но бегать по улицам было глупо, и друзья терпеливо ждали, затаившись, как в засаде на гурша, и готовясь к решительному броску. И дождались.

— Она, — Лас, заметивший девушку первым, толкнул друга в бок.

Рыжая, ничего не подозревая, весело болтала с торговкой голубым молоком.

— Где ж тебя носило почти год? — пробормотал ашурт, не спуская с нее глаз.

Симпатичная курносая магичка немного потолкалась по рынку, где они ее увидели, и направилась к выходу. Каждый раз, заходя сюда, демоны испытывали непреодолимую тоску по базарам Окримы с их устроенностью и чистотой. Здесь вполне вероятны были вывихи и синяки, если не смотреть вниз: скользкие ошметки фруктов, мусор, или элементарно шныряющие под ногами подобия местных крыс и мелких бездомных зверюшек, кормящихся в мясных и рыбных рядах. Не успел рано утром купить свежее — будешь есть тухлое и уже кем-то пожеванное.

Друзья несколько раз чуть не потеряли девушку, каждый раз вздыхая с облегчением при виде приметной рыжей шевелюры. Дальше пришлось прятаться между слоями и идти за ней почти час по узким извилистым улочкам окраин, ожидая, пока она переговорит по пути со всеми знакомыми. Заодно выяснилось, что девчонка закончила академию и по пути к месту работы завернула на недельку в родной город. Сантилли беззвучно выругался и сразу поблагодарил всех известных ему богов за столь щедрый подарок. А могла бы и не завернуть. А могли бы и не встретиться.

Небольшой чистенький домик, спрятавшийся в глубине уютного двора среди деревьев и цветущих кустов, встретил их тишиной. И кто у нас следит за порядком? Демоны насторожились, но магичка начертила знак на двери и вошла в полутемную кухню вместе со своими провожатыми. Те дали сгрузить ей корзину с продуктами на стол и бесшумно появились из тени, обрастая броней. Лас встал за спиной, зажимая ей рот, а Сантилли не торопясь прошел вперед.

— Привет, милая, — ласково проворковал демон, глядя, как та безуспешно дергается в руках йёвалли. — Давно не виделись. Скучала? — он пристроился на столе, небрежно поворошив содержимое корзинки. — Фигуру бережешь?

По виску девушки побежала крупная капля пота.

— Давай поговорим о смысле жизни, — усмехнулся Сантилли, располагаясь удобнее. — У тебя он есть. Ты закончила с отличием академию — девушка вздрогнула, а болтать меньше надо — получила престижное место, познакомилась с белокурым красавчиком, выйдешь за него замуж и так далее по программе. А мы? — демон не торопясь показательно поиграл когтями, втягивая и выпуская их по очереди. — Мы тоже хотим иметь смысл в жизни. Здесь мы его не нашли, — ашурт огорченно развел руками. — Не скажешь, почему?

В горло и грудь магички уперлись острые когти йёвалли.

— Мы ждем исповеди, рыженькая, — ласково подбодрил ее Сантилли, — облегчи свою душу.

— Вы меня убьете? — чуть не плача спросила она.

Ашурт прищелкнул пальцами, в броне получилось очень звучно, и девушка вздрогнула.

— Ответ не правильный, — усмехнулся он. — Последняя попытка или мы идем дальше по списку. Ты же не одна там была, — доверительно наклонился к ней ашурт и улыбнулся, зная, что друг уже просматривает ее воспоминания.

— Не надо никого убивать. Я скажу, — рыжая храбро подняла голову.

Играем в благородство? Однако! И сколько пафоса!

Королева была смертельно больна. Лекарства не помогали, а лишь оттягивали неизбежное. Перепробовано было многое, но однажды главный магистр отыскал в старой книге средство — кровь демона. Ладно бы немного, не жалко, но всю?! А вам слабо искупаться в кровавой ванне? Здесь же приводился и ритуал вызова. Итог уже был известен: двое убитых, развороченная башня и никакого спасения для умирающей.

— Потрясающе, — нехорошо прищурил глаза Сантилли, — значит можно вырвать из привычной жизни кого-то, кого считаешь ниже себя по развитию, лишить его родины, друзей, семьи и самого ненужного для него — жизни. Зачем жить какому-то демону? Он все равно тупой, злобный, таких давить надо пачками. Да, девочка? А давай наоборот, — он наклонил голову к плечу и с интересом оглядел ее, — поменяемся местами.

Магичка беззвучно заплакала.

«Ласти, — мысленно позвал он друга, — пусть услышит голоса, и смываемся».

Йёвалли прикрыл веки, давая знак, что понял, но сделал проще — позвал тех, кто проходил мимо, в гости.

— Где книга, тварь? — неожиданно низко рыкнул ашурт. — Книга в обмен на твою вонючую жизнь.

Но со двора уже развались веселые возгласы, потом в дверь застучали, а когда переступили порог, то обнаружили сидящую на полу рыдающую соседку. Демоны, скромно пристроившись в уголке, ждали.

«Они так и так не отдадут ей книгу, — хмуро говорил Лас. — Какой смысл в том, что она приведет нас к главному? Там защита».

«Посмотрим», — коротко ответил Сантилли и замолчал.

У них ее кровь, на ней — их метка. Друзья всегда будут знать ее точное место положения, а она не сможет им солгать. Уже хлеб. Еще бы масла на него, вздохнул ашурт, отрываясь от стены: девчонка, под охраной соседей направилась к главному магистру.

Пробраться в башню не удалось, и демоны остались снаружи, тщательно принюхиваясь ко всем выходящим. Один из них, пятидесятилетний худощавый мужчина с горбатым носом очень знакомо пах, но девушки вместе с ним не было. Почти не раздумывая, друзья направились за ним. Тот поплутал по переходам дворца, отдавая короткие распоряжения, и, наконец, прошел в небольшую темную комнату без окон с полукругом кресел в середине и сел в одно из них, небрежным щелчком пальцев заставив вспыхнуть шикарную свечную люстру.

«Маги, — пренебрежительно подумал Ласайента, — а до нормального освещения не додумались».

Демоны с интересом проследили, как человек устанавливает грамотную защиту от демонов и подслушивания, и приготовились слушать.

Помещение быстро заполнялось людьми, среди которых оказалась и женщина с резковатым запахом духов. Судя по богатой одежде, здесь собралась элита, с которой их как-то случайно забыли познакомить: длинные черные кафтаны мужчин и платье женщины украшены роскошной вышивкой, рубахи мужчин сверкают белизной и искорками, а щегольские сапожки сделаны на заказ из тонкой дорогой кожи. Ножны и рукояти мечей и кинжалов усыпаны драгоценностями и всевозможными заклинаниями, как и сами маги. Не поскупились, человечки, на себя любимых, зло подумал Сантилли, выискивая глазами хоть какую-нибудь знакомую деталь.

Но мужчины с браслетом не было. Или браслета не было. Девчонка ведь тоже не носила памятного колечка. Как же они их прозевали? Лас тут же просканировал людей — ничего, у всех защита на высшем уровне, почти блокировка отдельных мыслей. Теперь понятно, почему поиски оказались безрезультатными, и если бы не рыженькая — сидеть бы им здесь до скончания веков. Или войны, когда лопнет их демоническое терпение.

Магистр коротко обрисовал ситуацию и предложил «выкладывать свои соображения». И тут друзья с досадой узнали, что они никуда не смогут уйти, пока королева не выздоровеет. Таковы были условия вызова.

«А если она умрет?» — задумчиво спросил Лас.

«Но не выздоровеет, — возразил Сантилли, — а мы застрянем здесь намертво».

Они немного послушали, как маги строят различные планы по их поимке, один другого оригинальнее, но на последнем у ашурта иссякло терпение, он поднял глаза к потолку и громко поинтересовался наличием ума у собравшихся. Ласайента даже подумал сначала, что магов всех разом хватил удар: он еще никогда не видел, чтобы так дружно замолкали и застывали в различных позах. Он не удержался от искушения аккуратно опустить поднятую руку ближайшего магистра, попутно появляясь в общем слое реальности.

— Здравствуйте, — вежливо произнес принц, решив вспомнить о своем воспитании, — не поцарапал?

Сантилли уже по-хозяйски развалился в свободном кресле.

— И какой из планов по нашей поимке вы сейчас задействуете? — хмыкнул он. — Нам, безмозглым демонам, это очень интересно.

— Мы не безмозглые, — поправил его Лас, обходя замерших магов по кругу, — ты плохо слушал. Мы ниже пресмыкающихся по умственному развитию.

— Пробки из ушей достань, — возразил ашурт, обиженно глядя на друга. — Это был интеллект.

Йёвалли всплеснул руками и «поразился»:

— Ты понял значение этого слова? У тебя же его нет.

— А, — «дошло» до ашурта, — так это и был ваш план, — он с неподдельным уважением посмотрел на магов, — выманить нас, используя заумные слова? Необычно, даже оригинально, я бы сказал, — и без всякого перехода рявкнул в лица вздрогнувшим людям. — Где книга?

— Девочка забыла передать основное? — поинтересовался Лас, присаживаясь на подлокотник кресла женщины и ложа руку на ее плечо. — Сидите, сидите, вы мне не мешаете, — и добил ее, ласково погладив по собранным в жгут темным волосам.

— Книга, — нетерпеливо напомнил Сантилли.

Главный забормотал о том, что необходимо время, но быстро замолчал и разом вспотел, глядя, как белый демон, не сводя с него зовущего взгляда, нежно проводит выпущенными внушительными когтями по щеке коллеги.

Вскоре ашурт быстро перелистывал старинные пожелтевшие листы, потом с шумом захлопнул фолиант и поставил на него локти.

— Не отменить, — на родном языке сказал он, — мы имеем право отказаться, но останемся здесь. Забавная ситуация, — он хмуро оглядел притихших магов и перешел на местный язык. — Где ваша полудохлая королева?

Горбоносый пошел красными пятнами и как-то по лягушачьи захлопал ртом, не в силах ничего сказать от возмущения. Ласу стало смешно, и он уткнулся носом в волосы сжавшейся женщины, с трудом сдерживая смех.

— Вы находите это веселым? — возмутился один из магов со шрамом на подбородке.

Надо же, как мы ожили! Влюблен в прекрасную королеву? Фаворит? Неужели преданность? Вах-вах!

— А вы находите это правильным? — изогнул бровь ашурт. — Вырвать нас из привычного мира и лишить жизни. У нас, между прочим, дети уже пошли, если не побежали. Наверно, разговаривать начали, — он зло прищурил глаза. — Спрашивают, где их папы? Ах, да, я забыл, у нас же нет мозгов, нет чувств и желаний, кроме одного — убивать, — демон тяжело смотрел на людей. — Поэтому вы приговорили нас к смерти, а наших детей лишили родителей. Какая гуманность! Какая жертвенность! Все для спасения одной великой королевы. Сами не хотите лечь на алтарь во имя ее? — Сантилли с интересом ждал ответа, но не дождался и встал, небрежно пристроив книгу в тайничок между слоями. — Где она?

— Но мы не можем провести вас в таком виде…, - начал главный, неуверенно оглядываясь на коллег.

— Так пойдет? — ашурт снял броню и бесцеремонно выдернул магистра из кресла за шиворот. — И живо, люди, живо, шевелим ножками, потом налюбуетесь — мы домой хотим, — он подтолкнул в спину опешившего мужчину, заставив его совершить небольшую пробежку до двери.

Королевский дворец был рядом, поэтому шестиногий транспорт не понадобился. И, конечно, закон подлости никто никогда и нигде не отменял, поэтому при выходе из ворот они столкнулись со своим десятником.

— Вас где носит? — набросился командир на демонов. — В подвал захотели? — тут он заметил магов и склонился в поклоне, не забыв ткнуть Сантилли кулаком в бок. — Быстро на стену, пока я вам ноги не вырвал. Извините, господа, извините, — он еще раз поклонился и грозно посмотрел на подчиненных.

— Не можем, — повинился ашурт. — Нас уже попросили сопровождать этих блистательных особ.

— Д-да, — нашлась женщина, кося на демонов глазом, — но если вы настаиваете….

— Не настаивает, — обаятельно улыбнулся ей Сантилли и напомнил. — Вы очень торопитесь, госпожа.

Десятник хмыкнул, провожая их недоуменным взглядом, и, сдвинув шлем на затылок, почесал лоб — все маги немного чокнутые.

В душном полумраке умирать всегда веселее, но мы-то еще живые, раздраженно думал Ласайента, раздергивая тяжелые зеленые шторы и распахивая окна.

— Что вы делаете? — возмущенно зашептал лекарь. — У Ее Величества болят глаза.

«Черное воронье», — раздраженно подумал Сантилли, вырывал у него из рук полотенце и, складывая его на ходу, направился к узкой кровати под богатым пологом, стоящей в нише.

В отличие от большинства людей этот был маленький и тщедушный (сам, наверно, в детстве от врачей не вылазил) и одет он был в грязно-черный балахон, перепоясанный черным поясом. На голове черная шапочка, из-под которой торчат редкие светлые волосики, у пояса — небольшой черный мешочек (с ядами?). Сходство с вороном завершал костлявый крючковатый нос и губы ниточкой.

Пока Сантилли воевал с лекарем, Ласайента бегло огляделся. Кто-то в свое время приложил немало усилий, чтобы сделать эту комнату похожей на светлую лесную поляну. Даже потолок плавно, без углов, сходился в расписанный под небо купол, и казалось, что ветки наклоняются над тобой, закрывая от солнца. Он потрогал выпирающий ствол дерева — искусно раскрашенная лепнина, можно было догадаться, а они с Санти использовали бы настоящее. Еще бы и корягу притащили из леса. Наверно, когда-то здесь висели клетки с птицами, это было бы логично. Йёвалли задрал голову и хмыкнул, обнаружив небольшие кольца в потолке.

— Ае, — негромко позвал его из ниши ашурт.

Она была очень молода, почти девчонка: прозрачная от болезни кожа, почти потерявшая цвет, тусклые русые волосы, заострившиеся черты кукольного личика, худые руки поверх одеяла, тонкая детская шейка. Она чем-то напоминала Ласа, когда они только встретились — такая же маленькая и беззащитная.

Сантилли осторожно откинул одеяло, и запах тления и незнакомой вонючей мази резко усилился. Он потянул вверх теплую ночную рубашку, но лекарь перехватил его руку и возмущенно зашептал:

— Это недопустимо!

— Пошел вон! — ашурт легко подхватил его под мышки и выставил в коридор, захлопнув дверь, и пригрозил магам. — Еще раз увижу его здесь и порву на траурные ленточки.

Он бесцеремонно задрал рубашку и присвистнул: девушка была туго забинтована от бедер по грудь и еле дышала. Оглядевшись, император увидел обеденный стол у стены — то, что надо — и, снимая куртку, приказал магам:

— Тащите к окну, — но те не шевельнулись, недоуменно переглядываясь, и тогда Сантилли желчно поинтересовался. — Что встали? Я тухлятину не ем.

— Ну и зачем? — укорил его Лас, брезгливо отворачиваясь от женщины, которую громко тошнило над фарфоровым тазиком для умывания.

Дверь резко отворилась и в королевские покои стремительно вошла пожилая женщина в сопровождении девушки, за их спинами мелькнул черный балахон решившего не рисковать здоровьем лекаря. Обе были в одинаковых зеленых платьях, головы повязаны белыми накрахмаленными платками, сколотыми на затылке. Целительницы.

— Что здесь происходит? — властно спросила старшая.

Магистр тут же отвел ее в сторону и принялся что-то торопливо объяснять, временами бросая на демонов многозначительные взгляды. Ласайента критически оглядел женщин: настороженны, но не испуганы, значит, скорее всего, в курсе. Прогонять или нет? Принц вопросительно посмотрел на друга, и тот отрицательно покачал головой: пригодятся.

Пока маги совещались, друзья перенесли к окну стол, на который осторожно положили королеву.

— Турум-пум-пум, — угрюмо произнес Сантилли и отбил дробь по столу, когда бинты были срезаны.

Лас выразился короче, присвистнув. Мужчины ничего не сказали, потому что усиленно смотрели по сторонам, а целительницы это уже видели.

— Теплой воды. Много. Бинты. И тазы, — ашурт почесал нос. — Лекарь из меня еще тот, но эту дрянь надо вычистить.

Королева гнила заживо.

Они с помощью целительниц тщательно убрали гной, безжалостно срезая куски кожи и мышц, и щедро поливая промытые водой места кровью ашурта. Тысяча спасибо Вардису за уроки обезболивания и сенсею за знание активных точек. Жаль не дожил, прекрасный был человек, душевный.

— Ждем, — Сантилли устало присел на подоконник и закрыл глаза. — Вроде ничего лишнего не отрезали, хирурги.

— Похоже на проклятие, — сделал осторожное предположение Лас.

— Значит где-то должно быть что-то вроде точки приложения, — ашурт приоткрыл один глаз и покосился на обнаженную девушку. — Жутковато смотрится.

Королева вся в кровавых потеках лежала на столе, и солнечный свет ярко освещал открытые остатки мышц, сквозь которые местами просвечивали внутренности.

«Можно приводить студентов и наглядно изучать анатомию внутренних органов», — со смешком подумал он.

Но целительницы видели голубоватый защитный кокон, и старались не беспокоиться: девушка спокойно дышала, погруженная в глубокий сон.

— Тебе поесть надо, — посоветовал Лас осунувшемуся другу.

Сантилли иронично приподнял бровь:

— Что? Что в этом идиотском мире можно съесть, чтобы восстановить красную кровь? Синее мясо? Зеленое вино? Не смеши, — он снова закрыл глаза и хмыкнул. — Ну, почему бы этим кретинам при переселении не захватить собой кофе или парочку коровок? Симпатичненьких бодливеньких коровок. Но я сейчас бы и крысу съел. Сырую. Большую. Жирную крысу. Гадость, — скривился ашурт и замолчал.

— Не прижились, — йёвалли сел рядом и обнял его за плечи, — ни коровки, ни крыски. Им здесь не понравилось, — он поднес запястье ко рту друга, резанул по нему когтями и прижал к его губам. — Пей, где я тебе здесь нормальную крысу найду.

Ашурт попробовал дернуться, но Лас был готов к этому.

— Пей, пока я кровью не истек. Зря, между прочим. Тебе еще ей мышцы восстанавливать.

Маги с ужасом наблюдали, как один демон жадно глотает кровь другого.

— Хватит, — Сантилли с видимым сожалением оттолкнул руку йёвалли. — Не хочу, чтобы моя жена овдовела раньше времени.

Поздней ночью на девушке зарозовел тоненький слой кожи, и вымотанные демоны завалились спать в соседних покоях, выгнав оттуда фрейлину и для надежности забаррикадировав дверь шкафом.

Сантилли проснулся утром и как был без рубахи и босиком отправился на поиски заветной комнаты. Лас уже умытый сидел на подоконнике и ждал друга.

— Там, — кивнул он в нужном направлении и добавил, — но я бы тебе не советовал. Если только совсем невтерпеж.

Ашурт непонимающе нахмурил брови и осторожно толкнул дверь. Что такого должно быть во дворце…?

— Так, — он поджал губы, разглядев обстановку, и начал заводиться, услышав за спиной смешок. — Так. Значит, так? — Сантилли угрожающе развернулся к Ласу. — А тебе смешно?

Йёвалли прыснул, сдерживая смех, и закрыл лицо ладонями, выставив наружу глаза.

— Тебе смешно и ты веселишься, — окончательно разозлился ашурт, — а я должен ходить на это?

Ласайента кивнул, не убирая рук, и расхохотался в голос.

— Так! — император распахнул дверь в коридор и столкнулся с девушкой, как раз занесшей руку, чтобы постучаться.

Та пронзительно взвизгнула, прихлопнула рот ладошкой, отчего круглые глаза стали казаться еще больше, круто развернулась и скачками, как коза, высоко подбрасывая колени, побежала по коридору. Демон ошарашенно проводил ее взглядом.

— Лас, что с ней? — шепотом спросил он. — Со мной же все нормально? Не посинел?

Друг бегло оглядел его и озадаченно выглянул в коридор.

— Дура какая-то, — пожал он плечами. — Пошли нормальный туалет искать, или у меня из ушей потечет.

— Принц, — укоризненно сказал Сантилли.

И в это время из покоев королевы вышел маг, повертел головой по сторонам и увидел Ласайенту. Тот поманил его пальцем, и мужчина осторожными шажками направился к демону.

— У нас к вам просьба, — начал тот, но у ашурта уже иссякло терпение, и он за шиворот втянул человека в комнату, протащил, как щенка, к туалету и обличительно ткнул пальцем:

— Это что?

— Ваза. Ночная, — пропыхтел тот, старательно упираясь ногами в пол и растопырив руки.

Ласайента, закусив губу, прислонился к косяку и сложил руки на груди, приготовившись к бесплатным омолаживающим процедурам. Друг правильно оценил его внимание и, разозлившись окончательно, схватил горшок и сунул его под нос магу.

— И ты хочешь, чтобы я, взрослый мужчина, ходил сюда, как… как… не знаю кто? — он встряхнул объемную емкость, и крышка с грохотом поскакала по деревянному узорчатому полу. — Я похож на ущербного, который должен сидеть на этом? — Сантилли потыкал мага лицом в вазу. — Или на младенца?

— Перевожу, — невозмутимо вклинился Лас, — где нормальный туалет?

Через полчаса все еще взъерошенный Сантилли осматривал красную, как свекла, королеву, лежащую на кровати.

— Вот здесь, — Лас слегка прикоснулся к вздрогнувшему животу. — Видишь?

Там, под желудком, притаилось нечто грязно-зеленое.

— Оставим и все коту под хвост, — хмуро произнес ашурт, — На второй заход нас не хватит. Лично меня да сих пор качает.

— Целители где? — повернулся Лас к магу, сосредоточенно смотрящему в окно.

Боги, какие все стеснительные! Девушка же в штанах. Или как это у них называется? Кальсончики с кружавчиками?

Сантилли резко набросил ночную рубашку обратно и угрюмо спросил человека:

— А через ткань увидеть сможешь?

Ничего он не увидел, только глазами похлопал. Как и целительница, за которой сбегала расторопная служанка. Ашурт презрительно проворчал «маги хреновы» и задумался. Сюда бы самого плохонького лекаря из их мира и он бы справился, не особо напрягаясь. Наверно. Но в любом случае что-то бы да сделал.

— Ае, — ашурт посмотрел на друга, — а если подманить чем-нибудь?

И тут Лас вспомнил слова Эджен: «Искушать можно не только для этого, Непоседа. Желания бываю разные». Он же искуситель. Самый сильный за всю историю Ине Кей-Лайн. Неужели не справится с какой-то мелкой дрянью?

— Надо запереть ее куда-нибудь, — йёвалли огляделся вокруг, — не в руках же ее таскать, — и увидел крупный бриллиант, висящий на цепочке поверх одежды мага. — Вот это подойдет.

Но человек вцепился в кулон, как утопающий в спасательный круг.

— Это высший знак, — возмутился он. — Это неприкосновенно!

— Тогда я перетащу ту дрянь в тебя, — вкрадчиво посулил Сантилли. — И будешь ты национальным героем. Памятник тебе поставят. Букетики-веночки будут таскать по праздникам. Поклоны бить. Как другими жертвовать, так мы храбрые, а как безделушку отдать, так — в кусты? Считаю до одного. Раз.

Маг поспешно стянул цепочку и отдал демону.

Чтобы тебе пообещать? Ласайента пристально вгляделся в грязное пятно. Что ты любишь? Оно любило чужую жизнь. Оно было готово пожирать ее десятками, сотнями и все ему было мало. Оно любило смаковать эти жизни, растягивая удовольствие надолго, наблюдая за чужой агонией и наслаждаясь ею. Это, хвала небу, не было проклятием — редкая местная болезнь, которую девушка где-то подцепила.

«Иди сюда, — поманил ее Лас, — у меня много вкусненького. Молодые, полные сил и крови. Здоровые, сильные и ничего о тебе не знающие. Они не смогут защититься. Смотри, какие глупые. Ими ничего не стоит овладеть». Демон рисовал реальность, которую так жаждало то, что затаилось внутри королевы.

«Зачем тебе одна слабая и истощенная, когда здесь столько крови и мяса. Оно прыгает, бегает, ест, а ты не хочешь этим воспользоваться? Сейчас оно уйдет, а ты останешься ни с чем. Это тело умрет, и где ты будешь искать новое, если его сожгут? Ты ведь не хочешь, чтобы тебя сожгли?». Вот так, кнут и пряник, пряник и кнут. Иди же сюда, радость моя! Здесь тепло. Здесь уютно. Здесь много еды. Молодец!

Внутри когда-то прозрачного камня свивал кольца тонкий червячок. Почему все болезни похожи друг на друга?

— Запирай, — прохрипел Лас, откидываясь назад. — Чтоб я еще раз такое делал….

— А зачем? — удивился ашурт и протянул кулон шарахнувшемуся в сторону магу. — Ну, как знаешь.

Демон окружил камень защитной сферой и сжал в ладонях:

— Гори в аду, тварь!

Камень расплавился в огненном вихре, но ашурт жег и жег его, пока там ничего не осталось.

— Домой, есть и спать, — устало произнес он. — Или я убью кого-нибудь.

— Мы просим храбрых рыцарей остаться и принять Наше гостеприимство, — царственно предложила королева, приподнимаясь на постели и одновременно не забывая смущенно прикрываться одеялом, — У Вас будет все, что вы пожелаете. Но могу ли я узнать имена моих доблестных спасителей?

Сантилли сделал круглые глаза: «Она каких баллад начиталась?», но вымотанный Лас только пожал плечами — ему было все равно.

Что нашло на ашурта, когда он представил себя и друга, так никто из них и не понял.

— Его Высочество принц Ласайента рода Грайэ из дома Йёвалли.

Лас убил его глазами и коротко поклонился. Королева, в отличие от мага, приняла это как должное, но вот потом позволила себе немного удивленно приподнять брови.

— Император объединенных миров Сантилли рода Дэ Гра из дома Ашурт. Извините, Ваше Величество, одеты немного не по форме, — демон учтиво поклонился. — И где наши комнаты?

Человек так и остался стоять с открытым ртом. Забавно выглядело.

— Недельку еще придется потерпеть, — вздохнул Санти, — оглядывая небесно голубую спальню, — И кто здесь до меня обретался? Только не говори, что гей. Я тебя умоляю.

Лас весело хмыкнул и ушел к себе.

«А у меня салатовая», — сообщил он другу перед тем, как провалиться в сон. Слуги, принесшие обед, так и не смогли до них достучаться. Маги покрутились под дверями, но защиту, установленную демонами, пробить не смогли. Друзья проснулись через сутки, порталом сходили за вещами, распрощались с хозяйкой, у которой снимали комнату, заглянули к десятнику, наведались в небольшой трактирчик, отмылись в банях и только потом заявились во дворец.

У дверей в коридоре их ждала делегация из парикмахеров, которых они сразу выгнали, и портных, от услуг которых они тоже отказались. Нормальная добротная одежда. Чистая и даже ни разу не штопанная. Не нравится, мы не виноваты, но носить ваши попугайские балахоны? Увольте.

Вскоре явился слуга и велеречиво пригласил их на обед от имени королевы Виктори.

— Хоть знать будем, как ее зовут, проворчал Сантилли, застегивая перевязь с ножами.

— У нее земное имя, между прочим, — отозвался Лас, развалившийся на кровати. — А у меня уютнее.

Ашурт фыркнул:

— Совпадение, — и усмехнулся. — И что из этого следует?

— Спим у меня, — весело ответил принц, — вот что из этого следует. Может, никуда не пойдем? Тошнит меня от таких обедов, — пожаловался он, — особенно после ангелов.

Ашурт попинал его по ногам:

— Вставай, королева приглашает.

Босая демонесса в мужских штанах и просторной рубашке сидела на подоконнике, обняв колени. Распущенные густые волосы золотистой волной расплескались по плечам и спине. Девушка задумчиво смотрела в окно на двор чужого дворца, а утреннее солнце укутывало ее сияющим ореолом. Никогда она еще не была так прекрасна, его девочка, его единственная любовь во всей Вселенной.

— Извини, — улыбнулся Сантилли, садясь рядом, — кофе нет.

Ласайента пожала плечами: когда-нибудь будет.

— Иди ко мне, — он легонько потянул ее за руку, и она перебралась к нему на колени, пристроила голову на его груди и затихла.

— Не грусти, маленькая, — тихо сказал ашурт, — Скоро все кончится. Мы придем домой, где нас давно уже ждут.

Девушка вздохнула и крепче прижалась к нему.

— Я люблю тебя, солнышко, — Сантилли сжал объятия. — Ты и Тьенси — самое лучшее, что есть в моей жизни.

— А как же Элерин? — тихо спросила она.

— Эле славная девушка, — ашурт поцеловал ее в висок. — Так получилось, — он усмехнулся. — Игры богов.

— А она? — растерялась Ласайента. — Совсем не нужна, получается?

— Нет, конечно, — возмутился Сантилли, — она нравится мне. И я безумно благодарен ей за сына и уважаю ее. Она умничка. Прекрасная жена. Хороший правитель. С ней легко. Но по-настоящему я люблю только тебя, малышка, — он помолчал. — Когда-нибудь одна глупая девчонка набегается, повзрослеет и поймет, что замужество — это не наказание, а счастье. Как ты думаешь, стоит ее ждать?

Сантилли почувствовал, как она улыбается:

— Если ты так считаешь.

— Я подожду ее, — твердо ответил он, — только пусть она не передумает. Я дико боюсь потерять ее. Прости меня, маленькая, что причинил тебе столько боли. Прости.

Послезавтра они ушли, забрав злополучную книгу. Королева смотрела им след тоскливыми глазами и беззвучно плакала, провожая свою первую любовь. Она знала, что никогда больше не увидит желтоглазого молчаливого юношу. Никогда. Потому что где-то там, в немыслимой дали, его ждала жена и дочь, которых он сильно любил.

Демоны искали дорогу домой. В каждом мире ставили маячки, а когда понимали, что путь неверен, возвращались по ним обратно.

— Ласти, — ашурт встряхнул друга за плечи, — ты совсем раскис.

— Пять лет, Сан, это нереально, — йёвалли смотрел на костер потухшими глазами. — Они уже большие.

— Боишься, что замуж выйдет без тебя? — Сантилли подбросил хвороста. — Мы что-то неправильно делаем. К черту логику! Вспомни, как мы искали Элерин. Ты просто ткнул пальцем в карту и сказал «здесь».

— Почти двенадцать лет, Сан, — возразил Ласайента, — а тогда я понял, что хочу именно туда.

— Значит, осталось меньше шести, — ашурт весело наморщил нос. — Вот куда ты сейчас хочешь?

Йёвалли удивленно посмотрел на друга, тот вопросительно приподнял бровь и показал глазами на небо. Потом они лежали на плаще и выбирали мир, а утром отправились по новой дороге.

— Я был здесь! — ашурт крутанулся вокруг себя. — Ласти, руку даю на отсечение — был!

— Но отсюда портал домой тоже не открывается, — возразил йёвалли и хмуро обронил. — Еще три месяца коту под хвост.

— Потому что вселенная другая, не наша, — Сантилли повертел головой, осматриваясь. — Я сейчас вспомню, куда меня потом понесло.

Он замер на месте, подставив лицо ветру и закрыв глаза. Ласайента никогда не видел со стороны, как это выглядит, когда ты полностью открываешься миру и растворяешься в нем, становясь его частичкой. Сначала это было красиво и захватывающе: аура ашурта дрогнула и стала не распадаться, а как бы распускаться, подобно цветку. Ее «лепестки» становились больше и тоньше, устремляясь ввысь и вдаль, и вскоре на вершине холма лежала огромная роза, продолжая расти. Лас поднял руку и провел пальцами по одной из линий, пропуская ее сквозь себя, и вдруг почувствовал, что друга рядом нет! Он испуганно оглянулся и увидел его, его тело, стоящее с повернутыми к небу ладонями и запрокинутой головой. Самого Сантилли не было!

— Сан! — Ласайента принялся трясти его. — Сан! Вернись!

— Ты что? — демон хлопнул глазами. — Я же здесь. Ты что? — он прижал к себе йёвалли. — Ты что? Я больше никогда тебя не оставлю. Даже умру после тебя, а еще лучше вместе с тобой.

— Дурак, — Ласу вдруг как никогда захотелось по-девчоночьи разреветься, — я так испугался.

Через несколько дней они стояли на каменном берегу моря.

— Здесь ко мне пришел человек, но я думаю — это был кто-то из богов. Я тогда ненавидел себя, — мучительно рассказывал он, — за то, что я такой, что не могу без женщины. Я хотел избавиться от этого, а он сказал, что я дурак, что хочу стать свечой, вместо того, чтобы гореть. Что никого не смогу согреть и спасти. И я испугался, что тебе нужна помощь, а я тебя бросил.

— Ты вовремя вернулся, — Лас улыбнулся, — а я все думал, чем ты занимался? А ты себя убивал. Точно дурак.

Сантилли хмыкнул, отбрасывая воспоминания:

— Вперед, Непоседа?

Ничего не изменилось в доме на берегу. Друзья остановились у кромки леса и смотрели на него, боясь идти дальше. Глупое чувство: видишь родные стены, стремишься туда всей душой и не можешь сделать последний шаг.

Они вздрогнули одновременно.

— Стоять! — грозно приказал сзади детский голос. — Дернешься, и я стреляю.

— Стоим, — покорно согласился Сантилли, чувствуя, как замирает сердце. — А ты кто?

— Страж, — строго ответил голос. — Что непонятного? Мы границы охраняем.

Ашурт медленно повернулся и увидел смуглого лохматого мальчишку с луком, с поцарапанной щекой, в измазанной землей футболке и порванных на коленях джинсах. Себя. Каким он был в детстве.

— Тьенси, — Сантилли шагнул вперед на ставших вдруг деревянных ногах, — это я.

Мальчик мгновение смотрел на отца, потом отшвырнул лук и бросился к нему:

— Папа!

Санти чуть не задохнулся, так крепко тот сжал его руками и ногами. Он стоял, зажмурившись и покачиваясь на месте, и бережно прижимал к себе сына.

Ласайента даже не пытался успокоить бешено бьющееся сердце. Сейчас он тоже обнимет свою девочку. Сейчас. Принц жадно пошарил глазами вокруг, оглянулся на дом. Где же она, если здесь ее нет? Там?

— Тьенси, — голос сел и стал похож на воронье карканье, но йёвалли этого не заметил, — Даэрри дома?

— Нет, — маленький ашурт оторвался от отца и замотал головой. — Северную границу охраняет. Эрри! — закричал он, и Сантилли чуть не оглох. — Твой папа вернулся! Мой папа вернулся, — мальчик взял лицо отца в маленькие ладошки, вглядываясь в его глаза, и требовательно спросил. — Ты где был так долго?

— Далеко, — улыбнулся Сантилли. — Как же я скучал по тебе.

— Эрри! — снова закричал Тьенси. — Бросай все! Или я высылаю поисковую группу.

Боги, да у них тут целый гарнизон! Санти крепче обнял сына и тоже оглянулся по сторонам. Ласайента стоял, нетерпеливо осматривая кусты, и, наконец, не выдержал, бросил дорожный мешок на землю и направился к ближайшим. Ветки сразу, словно нехотя раздвинулись, навстречу ему медленно вышел настороженный мальчик, такой же измазанный, как и брат, и остановился, глядя исподлобья. Миг они стояли и смотрели друг на друга, потом у Ласайенты подогнулись ноги, и он медленно опустился на колени.

— Не узнаешь? — тихо спросил он. — Не получилось быстро вернуться.

Мальчик серьезно кивнул:

— Я слышал. Ты меня теперь не будешь любить?

Сантилли расхохотался, подбросил к небу сына и закружил его, крича:

— Ае, от судьбы не уйдешь. Вы — два сапога пара.

Йёвалли улыбнулся:

— Я вижу. Я принимаю твой выбор, маленький хулиган. Сознавайся, что еще натворил?

И только после этого Эрри медленно подошел к нему и провел по щеке пальцами:

— А у тебя щетина.

Ласайента притянул к себе сына, обнял и с наслаждением вдохнул детский запах, смешанный с ароматом травы и цветов.

— А ты платьица хотел ему покупать, — Сантилли опустился рядом, держа Тьенси на руках, и значительно прищелкнул языком. — Не судьба. Приказываю перевести охрану границы на автоматическое управление и доставить нарушителей в штаб. Ничего не напутал?

— Все ты напутал, — рассмеялся Тьенси. — Но ладно, пошли, а то мама вышлет спасательный отряд и все, опять за джинсы влетит. Смотри, как я классно зацепился. Это я гурша выслеживал. А эта дурацкая ветка возьми и сломайся. Я как полетел вниз — Сантилли побледнел — а там такой сук, я штанами зацепился и повис. Да не здесь, — он небрежно махнул рукой на колено, — это я раньше порвал, сзади. Надо спрятать, пока мама не увидела. Там у меня другие, а про эти она не знает. Ты же не скажешь? Дай Слово!

— Даю, — легко рассмеялся Сантилли.

— А Эрри вчера футболку в клочья разодрал.

— Случайно, — запальчиво возразил тот, отстраняясь от отца. — Нечего было лезть, куда не надо.

— Я кричал тебе, чтобы обходил.

— Пока бы я обходил, ты бы вниз грохнулся.

— И ничего бы не грохнулся!

— Вы где были? — нахмурился Сантилли.

— Э…, - Тьенси замешкался, и мальчишки переглянулись. — Это… там, — он неопределенно махнул рукой в сторону леса.

— Заговорщики, — весело усмехнулся Сантилли и поднялся, держа сына на руках. — Где твои запасные штаны? Нам еще маме сдаваться.

Ашурт уже легко болтал с сыном, а Ласайента так и не знал, что сказать Эрри. Он просто не хотел с ним расставаться, не хотел опускать на землю, не хотел терять это невероятное волнующее ощущение живой теплой тяжести на руках и боялся, что мальчик, так отчужденно его встретивший, и дальше не захочет с ним общаться, потому что не чувствует родства, не принимает его как отца.

«Мы подружимся, правда, малыш? Мы подружимся», — твердил он про себя и не знал, как это сделать и с чего начать.

Сантилли помог переодеться сыну, и они вдвоем, тихо смеясь, затолкали изодранные джинсы в кусты.

— У тебя тоже есть запас? — спросил Лас.

Мальчик пожал плечами:

— Зачем? Все и так знают, что мы вечно все рвем, — и хмуро покосился на него. — Ты теперь меня всегда на руках будешь носить, как девчонку?

— Как девчонку, — задумчиво повторил Ласайента. — Нет, почему же? Не всегда.

Он неожиданно закинул Эрри на плечо, прижал его ноги, чтоб не брыкался, и легко взлетел по ступеням в гостиную.

— Он пинается, — крикнул ему вслед Тьенси.

— А то я не знаю, — весело хмыкнул Лас, подбрасывая мальчишку на плече, и громко крикнул в тишину дома. — Доставку на дом заказывали?

По спине его колотил кулаками смеющийся сын.

Дом быстро наполнялся гостями. Отмытые и уже истисканные счастливой женой и отцами, демоны сидели на террасе с сыновьями на коленях. Звенела посуда, вкусно пахло готовящейся едой.

— Привет, пешеход! — Чарти от души хлопнул брата по плечу. — Мы их по всем мирам ищем, а они сами объявились.

— А он жениться хочет, — сразу наябедничал Тьенси. — Ах, Дэниэлла, сердце мое, — мальчишка жеманно закатил глаза и прижал руки к сердцу.

Все расхохотались, а Чарти рассердился:

— Маленький предатель, — он протянул руку, чтобы ухватить его за ухо.

— Брысь от моего сына, — Сантилли вытянул ногу, удерживая брата на расстоянии. — Своих воспитывай. Какая Дэниэлла? — спохватился он. — Ты охренел?

— Вау! — Тьенси восторженно округлил глаза.

— Не слушай папу! — строго воскликнула Элерин, бросая расставлять тарелки. — Это плохое слово.

— Я сейчас еще не такое слово скажу, — пригрозил Сантилли. — А ты не слушай маму, папа плохому не научит.

— А Найири говорит, что вы шалопаи, — снова наябедничал сын.

— И докажи мне, что я не прав? — весело хмыкнул король.

— Привет, блудня, — Эджен чмокнула брата в щеку и потрепала его по голове.

— И тебе привет, Непоседа, — она поцеловала йёвалли и нахмурилась. — Ты бреешься? Влад, он начал бриться!

— Его проблемы, — темный крепко пожал руки демонам. — С возвращением.

Как это прекрасно, когда на просторной террасе становится тесно и шумно и надо выносить дополнительные стулья и раздвигать стол.

— Только не арбуз, — страдальчески воскликнул Сантилли при виде Алексея.

— Не будем нарушать традицию, — ответил тот, осторожно опуская на стол огромный полосатый шар.

— Но и постоянство надо разнообразить, — Марк добавил к нему гигантскую дыню. — Ты чувствуешь аромат? Нет, ты внюхайся, — и он для наглядности втянул воздух, подгоняя его к себе ладонями.

Глеб засмеялся:

— Внюхался? Чуешь, демон, чем пахнет? — он с наслаждением повел носом, — Орханской бахчой. Сами выбирали.

Домом, думал Сантилли, пахнет родным домом. Скоро подтянется Рашид с Ириной, потом Таамир с Бетти, ребята, Эдингер, Шали с Рози и Кьердис. Немного задерживаются Шон с Лонье, и далеко забрались Алентис с женой, но обещали быть как можно скорее. Боги, как хорошо!

— Мишель, что с Демоном? — удивился Лас. — В чем он?

Эрри сразу притих и прижался к отцу.

— Мне тоже интересно, — оборотень почесал за ушами любимца, лежащего на плече, — Что надо сделать, чтобы это не удалялось никакими средствами?

Кот презрительно фыркнул на младшего йёвалли и сердито прошипел:

— Ш-шалопаи.

— Зато никто больше не спотыкается, — буркнул Эрри. — Пап, ты только не ругайся, я его немного покрасил, чтобы он светился.

— Кот Баскервилей, — вздохнула Элерин, ставя на стол салаты. — Нас чуть удар не хватил, когда мы его увидели.

— Тебя переплюнули? — ревниво поинтересовался Сантилли у сына.

— Нет, я держал, — гордо ответил тот. — Мы еще хотели пасть обвести, но он кусаться начал. Знаешь, какие шрамы были? Во, — он широко развел руки с стороны. — А кровищи было на полдома. Мы замучились ее вытирать. А знаешь, как он ругается. А что такое…? — он что-то прошептал отцу на ухо, и у того удивленно взлетели брови.

— Чья идея? — строго спросил Лас, стараясь не рассмеяться.

— А ты догадайся с первого раза, — сердито проворчал Мишель, сгружая кота на перила.

— Класс, — тихо прошептал принц сыну, — но никому не говори.

Мальчишка расцвел.

— А тот дед такой нудный, — тихо пожаловался он, — Это грех, то грех. Это нельзя, если хочешь попасть в рай. Надоело. А, может, я туда и не хочу. Я и так знаю, что плохо, а что хорошо.

— Какой дед? — не понял Ласайента.

— Да тот, оттуда, — неопределенно мотнул головой Эрри, — а Дэниэлла ничего, нормальная. И веселая. Мне нравится. Дед только этот достал. Андерс сказал ему, чтобы он мозги детям не пудрил, а то портал заблокирует. Если ему нравится, пусть проваливает в земной мир и таскается там с проповедями, а у нас и так никто не ворует и чужим женам юбки не задирает.

Лас сжал губы, чтобы не рассмеяться. Надо будет иметь в виду, что не у его одного длинные уши.

— Пап, а это правда, что ты Создателя отлупил. Матис говорил, там такое творилось, что даже ему стало страшно.

— Не отлупил, а победил на мечах, — нехотя поправил его Ласайента. — И он сам напросился.

И никакой он не Создатель, подумал он про себя, если только с маленькой буквы. Совет был шокирован, когда принц высказал свои догадки, но задумался, сопоставляя все, что все они знали.

— А Шали говорит, что мы бездари, — вздохнул мальчик.

— Он всем так говорит, — успокоил его Сантилли. — Ты не слышал, как он меня называл.

— Ты где формулу преобразования откапал? — тихо спросил Лас у сына.

Тот притянул голову отца и прошептал ему на ухо:

— В библиотеке у Андерса. Больно было — жуть. И Тьенси испугался, думал, что я умираю. Мама знаешь, как ругалась, а потом плакала. А я хочу, как ты. Чтобы тоже все уметь. Мне мама столько рассказывала!

Лас укоризненно посмотрел на жену: и что она хотела, если сама прожужжала ребенку все уши об отце?

Но тут гости потребовали подробного отчета, пришлось представлять.

— Ничего, что не в письменно форме? — лукаво поинтересовался Сантилли у Алексея.

Друзья рассказывали о своих приключениях. Мальчишки млели от восторга, женщины ахали, мужчины ухмылялись и хмыкали.

— Мы еще хотели прихватить что-нибудь экзотическое для зоопарка, но побоялись не донести, — так серьезно сказал Санти, что даже Лас поверил. — Кормить-то нечем, и вдруг сбежит по дороге. Зачем плодить небылицы?

Кого он собрался прихватывать? Помойную крысу с шестью лапами?

Все с интересом рассматривали воспоминания, уже записанные демонами на кристаллы памяти.

— Что так мало? — недовольно поинтересовался Маярт, когда над столом закончили мелькать изображения необычных животных.

— Мы вообще-то не в исследовательской экспедиции были, — обиделся Ласайента.

— А я бы туда сходил, — задумчиво протянул Мишель. — Как думаешь, Демон?

Бет быстро накрыла ладонью руку Таамира, сжавшуюся в кулак, и дракон, еле удержавшись, промолчал. Сантилли и Ласайента значительно переглянулись и взяли это на заметку: есть и на Таамира управа, надо только с ней договориться. Если получится.

Маркиз, не дождавшись ответа, протянул руку и легонько подергал кота, дремлющего на перилах, за хвост.

— Иди, — не открывая глаз, ответил тот. — Еще раз дернешь, и он отпадет.

— Совсем старый стал, — фальшиво посочувствовал коту Чарти. — Разваливаешься.

Демон сердито блеснул приоткрытым зеленым глазом, но ответить не успел.

— На юбилей что на стол выставишь, — спросил вредный ашурт, — разговорчивый ты наш?

— Специально старых мышей для тебя наловлю, — огрызнулся кот и, спрыгнув на песок, направился на причал, сердито подергивая кончиком хвоста.

— Ты читать его не пробовал учить? — повернулся к Мишелю Чарти.

Юноша удивленно оглядел его и снисходительно хмыкнул:

— Высочество отстал от жизни.

— Он нам сказки читает, — встрял в разговор Тьенси. — Знаешь, как здорово!

— Я же сразу сказал, — рассмеялся Глеб, хлопнув маркиза по плечу, — нужен дуб.

Эрри потянул Ласа за футболку:

— Пап, а покажи рисунок на руке.

Ласайента обнимал прильнувшего к нему сына и понимал, что таким счастливым он еще никогда не был.

— Пап, — Эрри осторожно тронул отца за плечо, и он сразу открыл глаза, — мама сказала, что завтрак давно прокис, а обед остыл и покрылся инеем.

Ласайента рассмеялся и перетянул сына к себе на живот. Тот поерзал, устраиваясь, и зашептал:

— Ты мне расскажешь, как Создателя отлупил, а то Матис такую чушь несет, ничего не понятно. А почему там потолок упал?

Но тут в дверях появился Тьенси и с ликующим криком, разбежавшись, лягушкой прыгнул на Сантилли. Тот, не ожидавший такой прыти, охнул и простонал:

— Я умер.

— Не ври! — весело затормошил его сын. — Ты дышишь. И смеешься.

Ашурт провел пальцами по ребрам мальчишки, щекоча, и оба йёвалли быстро покинули ставшую опасной постель. Военные действия были в самом разгаре, когда на шум пришла императрица.

— Мы паиньки, — стараясь перекричать визг и громкие возгласы, сообщил ей Лас, одной рукой натягивая футболку, а другой — привлекая к себе жену для поцелуя.

Эрри сразу презрительно сморщил нос и отвернулся. Гадость.

— Быть не может! — удивилась смутившаяся Элерин, пытаясь отстраниться, но Ласайента обхватил ее двумя руками и закружил. — Демоны, вы должны ценить меня. Где это видано, чтобы императрица сама возилась на кухне? Пусти, задушишь! — она забарабанила мужа по груди кулачками.

Сантилли забросил хохочущего сына на плечо и соскочил с кровати.

— Ты не представляешь, как нам это дорого, — он перехватил жену у друга и наклонился к ней. — Хочешь, переедем во дворец?

Тьенси тут же вывернул голову, но, увидев родителей, скорчил брезгливую гримасу:

— Фу, они целуются!

Элерин укоризненно глянула на довольного Санти и скомандовала детям:

— Живо мыть руки, разбойники. А вас я жду через пять минут, — и уже от двери тихо добавила. — Хулиганы.

— Тебе не понравилось? — деланно удивился ей вслед ашурт. — А мне даже очень. Такая ночь! — он мечтательно закатил глаза.

— Сан, — Ласайента посмотрел на друга, — она опять снилась?

Ашурт, сидящий на кровати, повертел кроссовку в руках и стал ее надевать. Принц подождал, пока он ее застегнет и поднимется.

— Надо сказать Эле, — Лас взял его за плечо. — Можно попробовать вывести ее оттуда. У Таамира же получилось.

Сантилли, не глядя на него, кивнул и вышел.

— Там пустая комната в заброшенном доме, — рассказывал он, когда они гуляли по берегу. — Пыльно, полумрак, а она сидит у стены, маленькая, грязная, в порванном платье, — ашурт слегка поморщился, сжав зубы, — и качается, как заведенная. Я пробовал ее окликнуть, но она не реагирует.

— Пока не зови ее, — посоветовала Элерин. — Ты здесь, она там, поэтому и не слышит. Похоже, что она не поняла, что умерла, и заблудилась. Я уточню кое-что, и мы решим, что делать.

— Смотрите, Эрри краба поймал! — мальчишки, возившиеся у прибоя, бежали к ним, а йёвалли размахивал добычей. — Смотрите, какой здоровый!

— Отпустите, — Сантилли присел перед ними на корточки. — Он тоже жить хочет.

Тьенси удивленно возразил:

— Да там все на уровне инстин…, - он запнулся, но договорил, — тин-к-тов.

Эрри сосредоточенно повертел краба, рассматривая, размахнулся и выбросил в воду.

— Ты думаешь, ему это понравилось? — усмехнулся Сантилли.

— Ну, пап, — отмахнулся Тьенси, — мозгов-то все равно нет. Что он понимает?

— Боль понимает, — ашурт взял сына за руку, — как все мы. Когда я был маленький, младше тебя, у нас жил кот. Старый уже, облезлый весь. Я его терпеть не мог и пинал украдкой, когда родители не видели. Но однажды он не выдержал и поцарапал меня. Когти у них загнутые и руку он пропорол знатно. Я разозлился и убил его, напоил кинжал кровью, — ашурт серьезно посмотрел в глаза сына, слушавшего историю с интересом.

— И что? — нетерпеливо спросил он. — Тебя наказали?

— Нет, — у Сантилли дернулся уголок губ. — Я стоял и смотрел, как он умирает, и мне было страшно, что сейчас придет кто-нибудь, и мне попадет за этого кота. А умирал он жутко и долго — нож неудачно попал, вскользь по морде. Я не выдержал и убежал. Кота нашел Шали и добил, принес и положил передо мной во время обеда. У него целый глаз был открыт и смотрел прямо на меня. Отец ничего не сказал, встал и ушел, — Сантилли замолчал и поднялся.

— А потом? — прошептал Эрри.

— Похоронил и попросил прощения, — негромко ответил ашурт. — Только ему это уже было не нужно.

— Но ведь ты убиваешь? Во время боя, например, — не хотел сдаваться Тьенси.

— Мы знаем, на что идем, когда берем в руки оружие, — Сантилли перевел взгляд на блестящее под солнечными лучами море. — Тот кот не хотел воевать, он хотел дожить оставшиеся ему дни спокойно, как и любой другой старик. Он никому ничего не делал такого, за что его надо было мучить и убивать, тем более так: ловил мышей, воровал сметану или колбасу, играл с ребятишками. Жил, как умел. Как и все мы. Я не хотел бы, чтобы меня в старости пинали, чтоб не путался под ногами, а потом убили за то, что посмел защититься.

Тьенси поглядел на нахмурившегося сосредоточенного Эрри и закусил губу. Наверняка, у каждого есть о чем подумать.

Последовавшая за этим череда праздничных обедов и вечеринок завершилась приглашением к «тому» деду.

— Хочешь, я с вами пойду? — Сантилли поправил на друге таки и встряхнул за плечи. — Вид у вас обоих, как будто вы на похороны собираетесь.

— Распугаешь ангелочков? — буркнул Лас, тут же представляя, как все разбегаются при виде огромного огненного демона в багровом мрачноватом наряде, а ведь он еще чисто из вредности и крылышки распушит.

— Хоть повеселимся, — хмыкнул ашурт и крикнул в коридор. — Никто не хочет составить компанию братику?

Отправив Элерин к Сах Иру копаться в библиотеке, оба демона с сыновьями весело отправились в гости.

— Значит так, — Сантилли присел перед ними на корточки. — Будем учиться плести интриги. Мы плетем — вы учитесь. Понятно? То есть, поясняю: всем приятно улыбаемся, искренне говорим комплименты, танцуем, ведем светские беседы ни о чем и не свинячим за столом, как вчера. Задача ясна?

— И не бежим к маме докладывать, что папа улыбался другой тете, — рассеянно глядя в потолок, добавил Лас и улыбнулся. — Сами расскажем.

— Да, знаем мы, — отмахнулся Тьенси. — Андерс говорит, что его за… зад… чего? — он повернулся он к брату за помощью.

Тот пошевелил губами и выдал цензурный перевод:

— Андерс называет это дипломатией, а остальное лучше не повторять.

Ну, получит дед, подумал Ласайента, лень полог тишины накинуть?

Может же быть наш искуситель лапочкой, когда хочет! «Тот» дед весь обед просидел, как под высоким напряжением, ожидая подвоха или пакости, которых так и не последовало. Довольный ашурт всех похвалил дома:

— Это называется делать гнусности с вежливым лицом: всем весело, все довольны.

— Но мы же ничего такого не сделали? — удивился Эрри.

— Вот именно, — Сантилли щелкнул его по носу. — Но как все ждали!

Он толкнул старую рассохшуюся дверь и перешагнул через покосившийся порог, нагнув голову, чтобы не удариться о притолоку. Демон ни разу здесь не был, потому что отец тогда не разрешил войти вовнутрь — не видел в этом смысла — и теперь приходилось идти наугад, заглядывая в полутемные комнаты, которых оказалось всего три. Она сидела в последней, обхватив колени и прижавшись спиной к облупившейся стене.

Ашурт не стал заходить, чтобы не пугать маленькую девочку, даже стучать побоялся, просто стоял и не знал, что делать дальше.

Она тихо плакала, всхлипывая и вытирая грязными ладошками слезы, размазывая их по щекам. Сантилли опустился на корточки, представив, как он смотрится в дверном проеме: незнакомый, огромный, страшный.

— Боишься? — тихо спросил он, и девочка, вскрикнув, забилась в угол, с ужасом глядя на него. — Не бойся, маленькая, — попросил демон. — Я пришел, чтобы забрать тебя отсюда. Это не место для таких хорошеньких леди.

Девочка отчаянно замотала головой и вжалась в угол.

— Давай знакомиться, — он протянул руку. — Меня зовут Санти, а тебя?

— Ты ашурт, — прошептала она. — Вы убиваете.

— Уже нет, — покачал головой Сантилли. — Мы заключили мир. У меня есть друзья среди ийет. Ты знаешь Маярта, графа Астокчи? Он, правда, иногда страшный зануда и грозится оторвать мне уши, но с ним весело и он умеет показывать магические фокусы. Хочешь посмотреть?

— Ты ашурт, — возразила девочка. — Все ашурты врут.

— Маленькие леди должны говорить «лгут», — поправил ее Сантилли, — а моему сын нужна подружка.

— Чтобы пытать? — серьезно спросила она.

Демон возмутился:

— Чтобы играть! Должен же он учиться вести себя в женском обществе. Возьмешься за это дело?

— Все равно ты врешь. Все ашурты врут! — с отчаянием выкрикнула девочка. — Не подходи! Я буду кусаться!

— Знаешь, — Сантилли поерзал, устраиваясь удобнее. — Я больше и сильнее тебя, и, если бы хотел, давно бы уже вошел и убил. А я сижу здесь и говорю с тобой. Знаешь почему?

— Знаю! — с вызовом ответила она. — Потому что папа поставил защиту, и ты не можешь войти. Сейчас он придет и убьет тебя!

Ашурт протянул руку и провел ею над порогом, показывая, что никакой защиты нет, потом осторожно сел на пол, оперевшись спиной на косяк и подтянув колено к груди.

Девочка напряглась, но демон спокойно смотрел на нее и больше ничего не делал.

— Войны нет, маленькая, — тихо сказал он. — Ты должна чувствовать, что я говорю правду. И тебе пора домой. Ты слишком долго находишься здесь одна.

— Тебе-то что? — зло выкрикнула она. — Проваливай!

И Сантилли решился.

— Когда-то давно мне было пять лет, и отец взял меня в рейд. Была война, мы ехали по берегу реки и увидели маленький заброшенный дом. Был бой, но отец не разрешил мне участвовать.

— Почему? — с вызовом спросила она. — Боялся, что убьют?

— Он сказал, что я еще успею навоеваться, — усмехнулся ашурт. — Я стоял и смотрел, как дружинники отца после боя поджигают дом, чтобы трупы ийет не достались воронью. Он сказал, что это были храбрые воины, и нельзя их так бросать.

Девочка, упрямо сжав губы, слушала.

— Я стоял у задней двери и смотрел, как разгорается пламя и тут из дома выскочила маленькая девочка. Я ничего не успел подумать, просто испугался и метнул нож.

— Ты убил ее? — тихо спросила она.

Ашурт кивнул.

— Я хочу, чтобы она дожила свою жизнь, — он посмотрел ей в глаза. — Она не должна была умереть, понимаешь меня, маленькая. Там, — он кивнул на пыльное окно, — пустота, а там, — он показал рукой в сторону коридора, — живой мир. Я могу провести тебя, пока еще не кончилось время.

— А если оно кончится? — девочка по-взрослому прищурила глаза. — Ты умрешь?

— Нет, — Сантилли покачал головой. — Я уйду, потому что там меня ждет сын, жена и друзья. Или ты хочешь остаться здесь навсегда?

— Не хочу, — она внимательно смотрела на него. — А когда у тебя кончится время?

— Хочешь убить?

Девочка улыбнулась ему, подтверждая догадку. И тут рядом неожиданно появился Лас.

— Я тебе сейчас оторву твою лохматую башку? — он сердито пнул друга по ногам. — Мы с Элерин чуть с ума не сошли. Ты вообще соображаешь, что делаешь?

— Всегда пинается, — весело сообщил Сантилли. — Сколько бьюсь, никак не могу отучить.

— Элерин — это имя ийет, — строго сказала девочка.

— Конечно. Это его жена, — йёвалли снова толкнул ашурта ногой. — Вставай быстро. Время.

— А почему у тебя жена ийет? В плен взял?

— О, да, — с сарказмом ответил Лас, — иди и сама попробуй взять ее в плен, — он потянул друга за шиворот. — Помогай, что сидишь? Видишь, он поплыл.

— Куда? — не поняла она, растерявшись.

— Туда! — взорвался принц. — Ты помогаешь или нет? Живо, пока еще время есть. Если сюда придет Элерин, она нам всем по шее надает. А дерется она…. Да помогай же ты! Как тебя зовут?

— Джес, — совсем растерялась девочка. — А что делать?

— Поднимай, и потащили этого идиота, — приказал Лас.

«А ты обвисай, что ли», — сердито бросил он ашурту, подставляя плечо.

— Сам дойду, — огрызнулся тот и понял, что не сможет — ноги почти не держали.

Вдвоем с Джес они дотащили Сантилли до дверей и вывалились в спальню, где их ждала разъяренная Элерин и злой Сах Ир.

Кругом одни телепаты, даже сон нормально не посмотреть. Ашурт вяло слушал, как ругается жена, как она что-то спрашивает у вернувшейся, а та робко отвечает. Лас отпаивал его жутко вонючей жидкостью, от которой Сантилли чуть не стошнило, но йёвалли был неумолим, влив в него все без остатка.

Утро разбудило ашурта детскими голосами, доносящимися через распахнутое окно, непрекращающимся шумом моря и озорным солнечным лучом, пощекотавшим веки.

— Привет, — сказал он, не открывая глаза. — Как тебе Маярт?

— Ты спал, — возразила его совесть, — и ничего не знаешь.

— Это логично: он должен был прийти. Пропустить такое событие…, - Сантилли улыбнулся.

— Миледи приказала тебя безжалостно, — она произнесла слово по слогам, — разбудить и пригнать на тер… теру… вниз, — нашлась совесть.

— Гони, — разрешил Сантилли и открыл глаза.

Девочка сидела на краю кровати: чистенькая, свежая, в новом платьице с оборками и улыбалась. Загорелое личико с по-детски круглыми щечками, немного вздернутый носик, ярко-зеленые большие глаза, пухлые губки, рыжевато-каштановые вьющиеся волосы. Вырастет — будет настоящая красавица.

— А ты совсем не страшный, — весело сообщила она и добавила. — Жалко будет, если миледи тебя убьет.

Первое время они постоянно будут вместе — он и его совесть. Сантилли усмехнулся: да, теперь у него есть собственная совесть, и ему совершенно не хотелось, чтобы она покидала этот дом. Он всегда мечтал о дочке.

Глава 9. «Никогда не сдавайся!»

Ласайента нашел сына в гараже, наводящим последний лоск на мотоцикл. Абсолютно черный байк загадочно поблескивал в ярком дневном свете, падающим с улицы.

— Готовишься? — принц оперся на сидение с противоположной стороны. — А бардак в своей комнате когда уберешь?

— Там вылизано, — рассеянно отозвался Даэрри, не отрываясь от работы.

— Бардак, — значительно произнес отец и побарабанил пальцами. — Я бы подсуетился, пока мама не увидела.

Сын поднял глаза и непонимающе посмотрел на Ласайенту. Тот весело приподнял брови и многозначительно улыбнулся.

— Вот дьявол! — Даэрри сорвался с места. — Да мы за книгой…. Привет, мам.

Элерин, небрежно помахивающая кружевной накидкой, прошла вовнутрь и, игнорируя протянутую руку сына, направилась к мужу.

— Хорошие духи, — Лас втянул воздух, — нежные.

Сын, начавший краснеть, укоризненно глянул на него.

— Да мы за книгой заскочили, — он попросил взглядом помощи у отца, но тот сделал вид, что ничего не заметил.

— Да ладно, — изумилась Элерин, — а эта штучка ненароком соскользнула с тонких девичьих плеч, — она расправила накидку и рассмотрела ее на свет, — красиво и медленно.

— Тьенси вообще дома не ночует, — проворчал Эрри себе под нос. — Я еще понимаю, если белье там.

Ласайента с интересом наблюдал, как краска на его лице приобретает более насыщенный оттенок.

— Держи, герой-любовник, — сжалилась мать, протягивая злополучную вещь. — Хоть бы познакомили, что ли.

— Они стесняются, — пробурчал сын, выхватывая накидку, и выскочил из гаража.

— Они? — Лас бросил на жену удивленный взгляд. — Как мы отстали от жизни!

— Что ты хочешь, — деланно вздохнула Элерин, — семнадцать лет, — и значительно добавила, подняв палец. — Во-озраст. Да, — спохватилась она, — Клер просил вас заскочить, у него какая-то идея новая насчет Лофа. И когда успокоится?

Лас весело пожал плечами, привлекая к себе жену.

На террасе вовсю хозяйничал Мишель.

— Привет, — гулко произнес он из недр холодильника. — А где вчерашняя пицца?

— Тебя дома не кормят? — усмехнулся поднимающийся по ступенькам Санти. — Кто-нибудь видел Джес? Демон, ты лапы мыл?

— Естес-ственно, — отозвался кот, — сосредоточенно выбирающий пирожок из большого блюда на столе. — Языком. Они все с мясом?

— Нюхай, — посоветовал ашурт и крикнул, проходя в гостиную. — Джес!

— Я пиво возьму? — оборотень помахал бутылкой и начал ее открывать.

— Обнищавший маркиз Ксавье де Кабрера, — сокрушенно покачал головой Лас, тоже открывая холодильник, — и как ты докатился до жизни такой?

Мишель смешливо фыркнул и упал на стул, закинув за его спинку руку.

— Где Джес? — на террасу из гостиной вернулся Сантилли. — Кто-нибудь знает?

— Вчера была, — Ласайента поставил на стол ветчину и соленые орешки. — Может, с аквалангом?

— Зачем магу акваланг, — ашурт обогнул стол и звучно припечатал его ладонями, — когда она жабры себе может отрастить? О, иди сюда, блудня, бить буду.

Тьенси, появившийся в дверях гостиной, дал задний ход, но столкнулся с Джес.

— Мы байки проверяли, — уверенно начал он.

— Всю ночь? — «поразился» отец. — Я начинаю бояться за исход гонок.

— Пап, привет, — девушка отодвинула Тьенси, прошмыгнула в дверь и чмокнула Сантилли в щеку. — Пять.

— Что «пять»? — не понял тот.

— За последний экзамен пять, — она выхватила из-под лап Демона пирожок. — Лопнешь. Завтра диплом и я свободна, как птица в полете. Сах советует академию в Госси, там профессура сильная.

Ашурт тяжело вздохнул и тоже пошел за пивом, ворча:

— Как все запущено. У меня ребенок сдает экзамен, а я не в курсе.

Лас исподтишка наблюдал, как моментально выпрямившийся Мишель сосредоточенно рассматривает этикетку на бутылке. И долго он будет вот так ходить вокруг да около? Обжегся один раз, и теперь боится. Или его смущает, что Джес немного выше его ростом, любит ходить на шпильках и выглядит чуточку старше? Чертов дракон, не мог пожадничать, когда отпаивал мальчишку кровью?

— Маркиз участвует в гонках? — шутливо поинтересовался он.

Тот кивнул и резко засобирался домой. Демон, усиленно налегающий на пирожки, удивленно оглянулся на него, потом на девушку, колдующую над кофеваркой, и тяжело вздохнул.

— У миледи есть мужской идеал? — неожиданно спросил он.

— Угу, — усмехнулся Тьенси, плюхаясь на стул, — высокий белокурый красавец.

Все почему-то дружно посмотрели на невозмутимого Ласайенту, маленькими глотками отпивающего пиво прямо из бутылки.

— У нас опять паломничество к холодильнику? — Джес, не отрываясь от священнодействия над кофе, ногой захлопнула приоткрытую дверцу. — В доме мужское засилье, никакой свободы женщинам.

— Произвол, — осторожно поддакнул Тьенси и покосился на отца.

— Демон, ты идешь? — Мишель уже стоял у открытого портала.

— Жду ответ, — важно промурлыкал кот, облизывая лапу, — а тебе разве не интересно?

«Нет», — хотел ответить оборотень, но промолчал.

И так понятно, что девушки любят высоких мускулистых парней, а он маленький и жилистый. Ему даже последнее место не светит в этом списке, но портал закрыл и пристроился на перилах позади Тьенси, потому как спорить с вредным животным бесполезно. В дверном проеме нарисовался Эрри и застыл там, прислонившись к косяку и сложив руки на груди.

— Ну, во-первых, — задумчиво начала Джес наливая кофе в кружку, — он должен принимать меня такую, какая я есть. С ним должно быть интересно и весело. Он не должен сидеть дома возле компьютера. Он должен много знать, — она значительно помахала ложкой, — то есть быть умным, я хотела сказать. Он должен любить путешествовать, — девушка поглядела на потолок, закусив губу, и уверенно закончила, — У него должно быть много друзей. По-моему все.

— А внешность? — Сантилли стрельнул глазами на Мишеля, упорно рассматривающего море.

— Высокий и красивый, как я, — Тьенси заложил руки за голову и поиграл мускулами.

— Как шкаф, ты хотел сказать? — парировала девушка, наливая кофе в кружку, и все расхохотались. — А, вот! — она подняла указательный палец. — Длинные волосы. Это обязательно. И чтобы стильно одевался, чистил зубы…

— Красил ногти, — невинно продолжил Тьенси.

Джес, перегнувшись через стол, попыталась стукнуть его ложкой, но демон подорвался со стула и налетел на Мишеля.

— Задавишь, — оборотень машинально саданул его кулаком и тут же ловко увернулся от ответного удара.

— Вот! — вспомнила девушка. — И чтобы драться умел. И не ругался грязными словами.

— Не реально, — с сожалением подвел итог Эрри, отрываясь от косяка и подходя к столу, — где ты такого возьмешь?

— А, и еще, чтобы водил классно, — не слушала его Джес. — И вкусно пах мужским одеколоном.

— Я пошел отсюда, — Тьенси махнул рукой. — Это надолго. Мишель, где твой байк? Котик, покатать тебя на спинке?

— Давай, — согласился тот, вспрыгивая ему на плечи.

— И чтобы умел готовить, — крикнула им вслед девушка, — а то я терпеть это дело не могу. Привет, Сах!

Маг весело поприветствовал хозяев и, встав позади Ласайенты, оперся на спинку стула.

— Посекретничаем? — тихо поинтересовался он, наклоняясь.

— Пап, представляешь, что мне попалось! — Джес села рядом с Эрри и пирожками, и Сантилли волей-неволей пришлось переходить к ним.

— Достал, — поморщился принц, краем уха прислушиваясь к рассказу девушки. — Не вижу смысла.

— В чем ты не видишь смысла? У вас договор, — прошептал ийет, складывая локти на плечи йёвалли.

Ласайента поболтал остатками пива в бутылке и повернул голову к другу:

— Нет никакого договора, ясно? Сдулся, — он улыбнулся, поднимаясь.

— Когда это его успели отменить? — рассердился Сах, надавливая на плечи принца. — Ты Слово давала, в конце концов.

— Не лезь не в свое дело, — отрезал Лас, стряхивая его руки и передвигаясь к краю стула, — сами разберемся. Без обид, — и переключился на девушку. — Джес, это же ерунда!

— А я о чем! — возмущенно воскликнула та, — Если он не может сложить в уме два и два, это не значит, что все такие тупые!

— Надеюсь, это ты не озвучила? — со смешком спросил Сантилли и вопросительно посмотрел на Ласайенту, но тот в ответ только весело сморщил нос, отсалютовав ему бутылкой.

— Папа, я похожа на дуру? — возмутилась дочь и подняла растопыренные пальцы. — Пять!

«Оставь его в покое. Хватит уже, — досадливо попросил ашурт, — Бесполезно говорить, он не будет слушать».

«Она. Она, а не он!» — взорвался Сах, выпрямляясь.

«И что это меняет? — иронично отозвался Санти, — Суть та же. Хочешь совет? — ийет не ответил, но демон продолжил. — Не дави на Ласти, тебе ли знать его характер».

«Демонический баран», — проворчал маг и сердито оттолкнулся от спинки стула.

— Потягаемся, ашурт? — у стартовой линии рядом с Сантилли остановился синий байк.

Демон окинул его профессиональным взглядом и равнодушно отвернулся.

— Что молчишь? — девушка иронично посмотрела на него. — Раньше ты был разговорчивее.

— Это было давно, — неохотно отозвался Санти, — и ты была другая.

— И ты давно с другой, — укоризненно произнесла собеседница.

— Как и ты. Хватит, Женя, — попросил он ее, — не вороши прошлое.

— С ним интереснее, чем с тобой.

— Так живи и радуйся, — взорвался ашурт, — а меня, ради богов, оставь в покое!

Девушка обиженно отвернулась и замолчала. Рядом встал Эрри и поманил Сантилли ладонью.

— Дадим оборотню выиграть? — тихо спросил он, наклоняясь.

— Ты даже не представляешь, как нам придется медленно ехать, — ответил ашурт, — он совсем скис.

— Так разозлим, — весело предложил Эрри и покрутил ручку газа.

Байк взревел и заюлил на месте.

— Таамир, — не оглядываясь, позвал стоящего за спиной дракона Сах и показал головой на гонщиков, — Я все думаю, как же так получилось? Откуда взялась эта девчонка? Не раньше — не позже. Кто ей помог? Кто подсказал? Кто-то ведь надоумил ее на это, привел к Тимми. И мы тоже… Мы же совсем в другое место собирались, а свернули туда. Почему, Таамир? У нее же нет никаких достоинств: обычная, ничем не примечательная девчонка. Не было бы ее — и ничего бы не было. Сантилли бы женился на сестре, но никак не оба сразу, и сейчас Лас не упирался бы так.

— Тоже не веришь в случайности? — хмыкнул дракон. — Мне уже давно кажется, что их ведут к чему-то. Даже не их, а ашурта. Все держится на йёвалли: не будет ее — и все рухнет. Она — главное и одновременно слабое звено в этой цепочке. Сан никого не хочет слушать, присмотрел бы ты сам за ней, — попросил он, — особенно на завтрашнем празднике.

Маг, не отрывая глаз от Ласайенты, кивнул, и в это время открылся портал, давая собравшимся рассмотреть грунтовую горную дорогу.

— Если опять забудете включить защиту — я вам лично головы поотрываю, — напутствовал гонщиков Тимми.

Старт. Сантилли тут же подрезал Мишеля, но тот послушно пристроился сзади. Лас попытался столкнуть его с трассы — оборотень вильнул и выровнялся. Пока они выясняли отношения, их обошла Евгения, а за ней кто-то из дэмов, и принц прибавил скорость.

Во время гонки они по очереди доставали Мишеля, и, в конце концов, он разозлился, чуть не отправив с обрыва в полет бессменного лидера последних двух лет, то есть Ласайенту. В результате тот пришел пятым, немного опередив Тьенси. Первым был Сантилли, вторым — Мишель, потом Эрри. Евгения финишировала третьей с конца.

— Байк поменяй, — посоветовал ей лидер, — или вставай к плите.

— Гоняете, как ненормальные, — сердито ответила девушка.

— Не тягайся с демонами, девочка, — снисходительно посоветовал Тьенси, — у нас реакция быстрее, чем у людей, но для человека ты отлично справляешься.

— Лучше тебя был только Буйвол, — подтвердил Лас, — царство ему небесное.

— Помянем легенду, а Мишель? — повернувшись к маркизу, предложил Сантилли, — заодно и приз отметим.

Оборотень пожал плечами — ему было все равно. Обстановку оживила радостная Джес, бросившая Санти на шею.

— Папочка, я тебя обожаю! — она крепко обняла его. — Ты у меня самый лучший.

— А по магазинам твой муж должен ходить? — как бы между прочим хитро поинтересовался Тьенси и попинал колесо, придирчиво его осматривая.

— О, да, конечно, — фыркнула девушка, — всю жизнь мечтала о постной роже за спиной. И я терпеть не могу ходить по магазинам, чтоб ты знал. Вот по окримским базарам — это здорово. А так…, - она разочарованно махнула рукой.

Мишель, тоже любивший бродить по рынкам Орханской империи, с удивлением посмотрел на нее.

— Еще он должен быть нежным, заботливым и не таким, как все.

Лас стрельнул глазами на криво усмехнувшегося юношу.

Он самый обыкновенный, даже ниже, чем обыкновенный. Оборотень коротко глянул на йёвалли: вот кто у нас необычен и вообще полностью подходит под перечень, а ему не тягаться с такими, как он.

— А серьга в ухе или браслетики, как у… некоторых? — продолжал допытываться Тьенси. — Или пирсинг, — и покосился на напрягшегося Мишеля.

— И что, — Джес окинула его презрительным взглядом, — он мужчиной быть перестанет, если живот проколет? Лишь бы не в нос. И потом, мне нравится. Пап, а почему у тебя нет?

Сантилли закашлялся от неожиданности, а друзья рассмеялись.

— А, вот, — вспомнила девушка и прищелкнула пальцами. — Он должен уметь танцевать. Все.

— Что-то короткий список получился, — деланно нахмурился Эрри, — не впечатляет.

— Танцевать должен уметь все, — снисходительно пояснила Джес и попыталась надвинуть ему на глаза запыленную черную бандану, но йёвалли отпрянул и показал ей язык.

Сантилли присвистнул и хитро прищурил глаза:

— Тогда это к Мишелю, он у нас лучше всех танцует.

Оборотень смутился и начал заводить байк, чтобы уехать.

— Быть тебе холостой, — посочувствовал девушке Тьенси, сокрушенно покрутив головой, — с такими претензиями. Стой! — остановил он оборотня. — А ты почему стал носить длинные футболки? Бери пример с Ае — изящная серьга невольно притягивает взгляд к потрясающему прессу.

— Тебе какое дело? — огрызнулся оборотень, выворачивая руль, но демон придержал байк за сиденье.

— Ты что, — удивился он, — а к Тимми?

Мишель газанул, но ашурт играючи приподнял заднее колесо:

— Не шали, — посоветовал он, погрозив пальцем.

— Бугай, — рассердился оборотень. — Силу некуда девать?

— Хочу танцы, — «закапризничал» Сантилли, — и мужской стриптиз.

— Вот и раздевайся, — окончательно разозлился Мишель, — мешать не буду. Секс-демон.

Грянул оглушительный хохот. Ласайента упал на руль, а Санти похлопал оборотня по плечу и с трудом выговорил:

— Поехали приз пропивать, маркиз.

— Папа, а можно с вами? — осторожно спросила Джес, глубоко заталкивая руки в карманы короткой курточки и приподнимаясь на носках. — Победа, диплом и вообще.

— Если кто-нибудь проболтается Элерин, — предупредил император, — я скажу, что меня заставили, и лично уроню на его могилку скупую мужскую слезу. Меня все поняли?

— Не пригласишь танцевать, — тихо сказал Лас Мишелю, — и к нам можешь больше не приходить.

Оборотень раздраженно сбросил его руку с плеча:

— Я ей в пуп дышать должен, кретины?

— Не дыши, — посоветовал принц и въехал в портал.

— Ты идиот, — ухмыльнулся Тьенси, — я бы за такими ножками на край света побежал, но отец голову оторвет без разговоров. Демон, скажи ему, что девчонки в мини-юбках с такой фигурой — это как стоп-сигнал и зеленый свет одновременно — полный вынос мозга.

— А я о чем? — сокрушенно вздохнул кот и обратился к хозяину, который для него давно стал другом. — Ты едешь или уезжаешь?

— Еду, — сердито ответил Мишель, — или ты меня достанешь. Черт дернул меня научить тебя разговаривать!

— Ае, да все хорошо, — уговаривал демона Хляба. — Сколько можно потрошить этот несчастный флайерр?

— Пусть, — махнул рукой Андрей Дубровский. — Он всегда перед испытаниями по сто раз все проверяет. Как будто ты не знаешь. О, Сан, смотри, что мы придумали.

Ашурт вздохнул и подошел к конструкторам. Стоящая у выхода из ангара новенькая модель напоминала хищную птицу, и имя носила соответствующее — «Беркут». Название придумала Леночка и очень этим гордилась. Сантилли смотрел, как друг стремительно идет к машине, а невысокий лохматый Глеб подпрыгивает рядом и возмущенно размахивает руками, что-то доказывая.

Зря он согласился ждать — Ласти больше нет. Из гардероба постепенно исчезли женские вещи, а йёвалли все время в мужской ипостаси. Сначала это мотивировалось тем, что сыну нужен отец, а не ни пойми что. Потом, когда выяснилось, что мальчишка в восторге от необычного отца, тем, что Элерин будет ревновать. А когда Сантилли напрямую спросил об этом жену, она искренне удивилась. Потом доводы иссякли, а Лас стал уходить от разговоров и держаться отчужденно.

Но ашурту все-таки удалось прижать его к стенке, и он пять долгих минут слушал, что ему от него, то есть нее нужен только секс, как дополнительное разнообразие в семейной жизни. Возражать было бесполезно, объяснять бессмысленно, и Сантилли, молча, ушел и больше к этой теме не возвращался, но в сердце засела острая не проходящая боль.

Элерин удивилась, когда он ушел спать в другую комнату.

— Не могу, — Санти обнял ее и прижал к себе, — не могу. Прости. Мне надо переварить все это.

— Я поговорю с ним, — пообещала она.

Ашурт горько усмехнулся:

— Говорить надо не с ним, а с ней. А ее больше нет.

Андрей толкнул демона в бок, отвлекая от тяжелых мыслей:

— Как думаешь, это сработает?

Лас подошел к машине и, сдвинув капот, отключил защиту.

— Ае, да все работает, как швейцарские часы. Тик-так, — Глеб покачал головой, как маятником и смешно встопорщил усы.

Мир вдруг стал ослепительно белым и беззвучным, и сразу сверху рухнула давящая тьма и сжала принца в своих тисках.

Сантилли очнулся в звенящей тишине и с трудом разлепил глаза, которые тут же запорошило каким-то белым порошком. Ашурт тряхнул гудящей головой и попал на сумасшедшую карусель. Его никогда нигде не тошнило, даже на центрифуге, когда они с Ласом проходили предполетные тренировки. Его рвало и рвало, до тех пор, пока во рту не появился привкус горечи. Потом остались только сильные рвотные позывы и боли в животе и горле, но тошнить продолжало со страшной силой. Голова кружилась, ашурт трудом повернул ее, разлепил глаза, и в них жестко ударил яркий солнечный свет. Лоб и виски заломило, пришлось зажмуриться и подождать, опираясь на дрожащие руки. Затылок казался плоским, будто его спрессовали, и почти не чувствовался. Странное ощущение, когда у тебя нет половины головы.

Элерин его убьет. Где он так успел напиться? Сантилли напряг непослушные мозги. Где? И где Ласти? Остался у Тимми?

— Лас, — прохрипел ашурт и приоткрыл глаза, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь и, наконец, понять, где он.

Если бы не жена, которой не понравилось, как он завязал галстук, его бы тоже не было. Но он опоздал на несколько минут и теперь жив. И жив Марк, недавно сердившийся из-за задержки. А теперь он стоит живой, прислонившись к выгнутой взрывом стене ангара, смотрит на Алексея несчастными глазами и твердит посеревшими губами: «Я не могу».

Он не может туда войти, потому что никогда не был на войне, как и Алексей. И никогда не видел изувеченные трупы, а Алексей видел, потому что не все испытания проходили удачно: иногда случались и несчастные случаи. Редко, но случались.

Сколько там было человек и дэмов? Конструкторы, инженеры, техники, пилоты. Демоны! Алексей похолодел: они всегда приезжали на испытания.

— Сантилли и Ласайента еще не были? — с надеждой спросил он у старшего спасательной группы и, глядя на его побелевшее лицо, понял ответ.

Скребицкий медленно зашел в ангар. Прямо перед входом — внушительная воронка. От самой машины мало что осталось. Основной урон нанесла взрывная волна, со страшной силой расшвырявшая в стороны все и всех, кто находился внутри. Если стены выгнуло, то что говорить о людях и дэмах?

— Алексей, — прокричал спасатель, показывая рукой, — здесь кто-то живой. У стены.

Человек резко обернулся и увидел, как неуверенно, шатаясь, поднимается огромная фигура, засыпанная белой пылью с головы до ног. Скребицкий бросился к нему, расшвыривая покореженные столы и какое-то трудно узнаваемое оборудование.

Сантилли не удержался на ногах и упал.

— Дьявол, — сказал он, не слыша собственного голоса, и тут увидел Андрея.

Он лежал на спине и смотрел в потолок.

— Андрюха, — демон тряхнул его за плечо, — вставай, — человек не среагировал и Сантилли потряс его сильнее. — Где Ласти?

— Сан, — Скребицкий попытался оттащить демона, — он мертв. Ты слышишь меня?

Ашурт оттолкнул его и, шатаясь и спотыкаясь на каждом шагу, поковылял к воронке. Туда, где недавно стоял флайерр.

Надо вызвать Найири. Надо. И Андерса. Алексей с огромным трудом заставил себя посмотреть на Дубровского с пробитым виском. Где-то здесь должна быть и Леночка. Наверно, это ее рука. Он осторожно начал разгребать мусор. Откуда здесь мусор? Какие-то осколки, покореженные куски металла, бумага. Он старался думать только о них, боясь увидеть то, что под ними лежало.

Алексей не стал ее переворачивать, в этом не было нужды — с настолько сломанным позвоночником не живут. Он встал и, как во сне, направился к воронке. Маленькая девушка стала похожа на тряпичную куклу, выброшенную за ненадобностью. Он шел и старательно вспоминал ее живую: с огромными удивленными глазами, смеющуюся и постоянно смущающуюся.

В ангаре работали спасатели, в дальнем конце, вроде бы кто-то уцелел. Здесь хорошие врачи. Отличные. А тем, кто был близко к эпицентру, уже не помочь.

Ашурт метался в воронке и рвал когтями спекшуюся землю. Она была больше похожа на оплывшее грязное стекло, но он не замечал этого, царапая ее и оставляя кровавые полосы.

Марк (не выдержал все-таки) спустился вниз и пытался его остановить, но демон каждый раз отталкивал его и бросался к другому месту.

Алексей вытащил телефон и с трудом с третьей попытки набрал номер Найири.

— Ваше Величество, — он старался говорить спокойно, но горло перехватило, — милорд….

Как сказать? Что сказать?

— Сейчас буду, — пророкотала трубка.

Они пришли вдвоем, сам ашурт и Андерс. Найири сразу спрыгнул вниз и обхватил сына, прижимая его к себе. Так и держал, пока тот не затих. Йёвалли стоял наверху и смотрел, ничего не спрашивая — он все понял.

Через несколько минут, благодаря стараниям Маярта, Сантилли привели в порядок. Он скорчился на краю воронки, обхватив колени, и молчал, глядя перед собой пустыми глазами. Рядом сидел Найири. Андерс давно вышел, расправил крылья и взлетел, вскоре став неприметной точкой в вышине.

Не нашли только двоих: Глеба и Ласайенту. Остальные были здесь: восемь погибших и четырнадцать раненых. Троим из них не смогли помочь — они умерли от черепно-мозговых травм.

— Это не мог быть двигатель, — тихо произнес Марк и вдруг зло ударил руками по стене. — Это не мог быть двигатель! Я своей головой за него ручаюсь.

Найири тяжело вздохнул и поднял на него глаза:

— А что это тогда?

— Но должны же быть у вас маги, которые могут видеть? — в отчаянии закричал Марк. — А если они живы, а мы сидим здесь? Трупов-то нет! Они же могли успеть уйти порталом.

Маярт, бесцельно ходивший возле воронки, резко остановился и с досадой встряхнул кулаками.

Сах Иру не понадобилось много времени, чтобы разобраться:

— Вызов.

— Что? — не поверил Найири. — Какой к дьяволу вызов? Он полукровка. И это чертово имя — его же не выговорить в оригинале.

— Вызов, — упрямо повторил ийет. — Если бы не работающий двигатель, никто бы не пострадал. Может быть, зацепило бы находящихся рядом, но и только. Силовые потоки срезонировали.

— Там защита, — Алексей невольно сжал кулаки и с силой разжал их. — Какой может быть к чертовой матери резонанс?

— Они открыли кожух и убрали защиту, чтобы проверить, — Сах посмотрел на воронку, — и в это время последовал вызов. Вряд ли Глеб что-нибудь успел почувствовать.

— А Ласайента? — Найири непроизвольно сжал зубы.

— Надо спросить у бога смерти.

— Так спроси! — взорвался король. — Спроси, что ты стоишь?

— Он сейчас ответит, — спокойно ответил маг. — Надо привести в чувство Сантилли, может быть, он что-то видел и еще не все потеряно.

Алексей, ходивший взад-вперед, внезапно остановился:

— Если это вызов, должен быть способ его отследить. Ведь можно же как-то его отследить или нет? Как-то же вы должны были спасать своих? Или вам все равно?!

— И что мы сидим? — Марк заметался по ангару. — Что вы как замороженные? Надо ставить всех на уши. Какого дьявола вы все здесь сидите?

— Вызовы не отслеживаются, — глухо ответил король, глядя на воронку.

— Так придумайте! — сорвался Марк. — Что вы тут, как… дохлые мухи, когда надо действовать? Кулончики там всякие, волосы, зрительный образ, я не знаю. Да хоть что-нибудь!

— Ожерелье, — тихо произнес Сах, поднимая глаза на Сантилли. — Марк, ты умница. Ожерелье. Санти, — ийет присел перед ним на корточки, — на нем было ожерелье?

Ашурт так и просидел все время разговора на краю воронки, обхватив колени и не шевелясь, и сейчас не среагировал, продолжая смотреть перед собой пустыми глазами.

Сах встряхнул его, и демон начал, раскачиваться вперед-назад, как заведенный.

Найири обхватил его за грудь и с натугой поднял:

— Уходим отсюда, здесь мы ничего от него не добьемся.

Элерин. Они совсем забыли про нее. Обо всех вспомнили, всем сообщили, а про жену забыли. Она не причитала, не плакала, спокойно развела руки и подняла их. Пыль, которой был обсыпан Сантилли, взметнулась вверх и собралась в небольшой шарик. Марк хотел спросить, а почему волосы не почистили, и осекся, потому что понял, что ашурт поседел. Полностью. Даже бородка и брови.

Демона насильно усадили на стул, и Сах опустился перед ним на колено, сжав его руки:

— Сан, рано хоронишь. Ты слышишь меня? Еще есть шанс.

— Что ты с ним, как с девицей? — рассердился Алексей, резко встряхнул ашурта за плечи и похлопал по щекам. — Воды, что ли дайте.

Но ийет не выдержал — напряжение требовало выхода и нашло его.

— Не смей ее хоронить! — закричал он и, ударив Санти по груди, начал его трясти. — Не смей ее хоронить! Я не для этого уступил ее тебе, чтобы ты ее хоронил! Не смей! — внезапно накатила опустошающая усталость, и маг и прошептал, уткнувшись ему в плечо. — Не смей хоронить.

Все непонимающе переглянулись, а Маярт внимательно вгляделся в ученика, но промолчал. Вот так. А он ничего не заметил. Учитель. Наставник. Никто ничего не заметил и не понял. Если бы Ласти была с Сахом, все было бы по-другому. И проще. Наверно. Но сейчас думать об этом поздно. А ведь Таамир предупреждал, запоздало вспомнил ийет, а они тогда отмахнулись, решив, что мальчишки сами нашли выход из создавшейся ситуации. Но, тогда получается, что к богам обращаться бессмысленно. А если это случайность? Нелепая и трагическая случайность. Маярт с силой провел по лицу руками и тряхнул головой: должен быть выход. Должен быть!

Сантилли медленно оторвал пальцы Сах Ира от своей рубахи, стиснул их, и тот с надеждой заглянул ему в лицо:

— Ты помнишь ожерелье? Ты сам его делал? Мы вместе с тобой выбирали камни. Помнишь?

Демон заторможено кивнул и шевельнул губами.

— Не говори, — остановил его ийет, — думай, вспоминай. Как ты гранил их, как плел цепочку, как делал оправу. Как одевал ей на шею. Вспоминай.

Ашурт снова слабо кивнул и закрыл глаза. Сейчас Сах вместе с ним шаг за шагом шел от самого начала к тому моменту, когда Сантилли защелкнул вычурный замочек и поцеловал ее, свою любовь. Дальше он не стал смотреть.

— Не получается, — прошептал ийет. — Не получается.

— Значит, ожерелье еще на нем, — Найири прошелся по террасе. — Неужели здравый смысл победил жадность?

— Так трясите своих богов, чертовых ангелов! — не выдержал Алексей. — Не может быть, чтобы никто ничего не знал.

— Аюна, — разлепил губы Сантилли.

Защитника Ласа буквально на руках принес Арт, но сильно поблекшего духа трясло, как в лихорадке, и добиться от него ничего не удалось.

— Я отнесу ее к источнику, — Арт нежно пригладил почти прозрачные волосы и поцеловал в лоб. — Она справится.

— Я к папочке, — Сах поднялся и похлопал ашурта по плечу. — Очухивайся, ты нам нужен. Давай в холодный душ и в зал Совета.

— Я с тобой, — метнулась к брату Элерин. — Мальчики, проследите тут за всем. Марк, поможете?

Все вдруг ожили и зашевелились. Прав человек, думал Найири, вызывая Андерса, нечего опускать руки. Кто сказал, что ничего нельзя сделать? Это они привыкли, что вызов — это безнадежно. Но кто проверял? Кто-нибудь это проверял? Люди не сдаются и борются до конца, даже когда кажется, что все безнадежно, и побеждают. Так почему тогда мы остановились?

Не зря он беспокоился, что-то не то с этим двигателем. Вспышка. Что это было? Похоже на основной поток. Да ну, ерунда. Не может быть. Как там Глеб? Не ослеп бы. Глаза должны болеть, а его тошнит. Вроде не беременный. И слабость.

— Глеб, — позвал он и открыл глаза. — Ты где?

Никак не сфокусировать взгляд. Пятна эти белые мерцают. И почему все качается? Я же не пил, удивился демон и устало закрыл веки.

Голова гудела, как колокол. Он видел такие на человеческих церквях. Люди думают, что их бог услышит их, если они будут звонить в колокола. Сколько их, людей, ко всем не набегаешься. Лас представил, как Господь бегает от одной церквушке к другой, торопливо благословляет и бежит дальше. Получилось смешно, и принц улыбнулся.

Да почему голова раскалывается-то? Он хотел потереть лоб и не смог. Подергал руку. Прижало чем-то? Чем? Лас с трудом разлепил глаза, но так и не понял, где находится. На больницу не похоже: слишком темное помещение. И пятна эти. Долго они еще мерцать будут? Да что там с руками?

Голову повернуть не удалось, и тогда йёвалли пошевелил пальцами. Чувствуются, вроде. Ноги тоже. Тогда почему он не может двигаться?

— Хозяин, — произнес кто-то с опаской, не понять, как будто женщина говорит и не женщина, — он приходит в себя.

— Сейчас, — тоже незнакомый мужской голос, доволен чем-то, почти мурлычет, — и выброси это.

— Так, кажись, живой, — осторожно возразили ему.

— И что? Так сожрут, — отмахнулся хозяин.

О ком это они? И почему все плывет и качается? И где Глеб?

— Глеб, — снова позвал Лас и попробовал потянуть руку на себя.

— Так сгодиться может. Вона крепкий какой.

Мужчина что-то неразборчиво пробормотал, раздался стук по дереву, и в нос сразу ударил тошнотворный запах. Замутило еще больше, и действительность пошла волнами, как в шторм. Лас прикрыл глаза и стал ждать, когда забулькает вода, но ее почему-то не было. Какой шторм, спохватился он, мы же в ангаре. Двигатель! Глеб!

— Глеб! — демон рванулся и забился в путах, — Глеб!

— Хозяин! — предостерегающе вскрикнул слуга.

— Ладно, тащи в подвал, — приказал мужчина, — пригодится. Что тут у нас? Буяним?

Лас сквозь ресницы попытался рассмотреть человека, но тот тоже колыхался, как длинная водоросль под водой. На мгновение стало смешно, и он глупо захихикал.

— Вот и молодец, — похвалил его человек, что-то прицепил на грудь и отошел.

Все заволокло черным туманом, а голоса доносились до принца, как сквозь толщу воды.

— Маг, — раздался хриплый голос, — маг, ты обещал за него свободу. Ты Слово давал, маг.

— Конечно, — согласился мужчина, чем-то бренча в стороне. — В кругу ты свободен, мой демон, — и вкрадчиво поинтересовался. — Я ничего не нарушил?

Демон? Здесь демон? Сантилли? Нет, не его голос. Кто? Почему тошнит? И слабость. Почему он ругается? Я спать хочу.

Хлопнула дверь, и демона не стало слышно.

— Отдыхай, — коротко приказал мужчина, и Лас провалился в темноту.

Где-то в глубине дома кричал человек. Ему было больно. Почему ему больно? Откуда эта чертова слабость? Почему все колышется, как в аквариуме? Лас помнил, что такое аквариум: в большой стеклянный куб наливали воду и запускали рыбок. Они плавали между водорослями, и те колыхались. Там еще были пузырьки воздуха. Почему здесь нет пузырьков?

Человек, наконец, замолчал, и стало тихо. Только кто-то хрипло и тяжело дышал. Лас не сразу понял, что это он так дышит. Правильно, он же под водой и воздуха не хватает. Почему он под водой? И где Глеб? Он же не умеет дышать под водой. Поэтому его и нет, решил демон.

Рядом заколыхался недавний мужчина.

— Ну, почти все, — удовлетворенно произнес он и усмехнулся. — Хороший мальчик.

Лас хотел возразить, что он плохой мальчик. Его никогда не называли хорошим мальчиком. Он всегда был плохим. А Санти, когда сердился, называл заразой, а потом смеялся. Боги, как он целовал! Потому что любил. А потом перестал. Нет, возразил себе Лас, ерунда. Санти всегда его любил. Он говорил, что она смысл его жизни. Почему она? Йёвалли хотел мотнуть головой, но что-то ее держало. Дурацкие мысли. Никак не собираются.

Лас стал упорно думать о том, почему Сантилли говорил так. Боги, какие это были жаркие ночи! Ашурт носил ей мороженое и конфеты, а утром было кофе. Они вместе сидели на подоконнике и пили кофе. И еще он не хотел надевать юбки, а Санти говорил, что она глупая, потому что ножки у нее божественные. И целовал их. Было щекотно, и она смеялась. Ничего не понятно!

Волнами накатывала одуряющая слабость, мешая думать. Временами Лас проваливался в душную темноту, выныривал из нее и снова начинал вспоминать, пытаясь понять хоть что-нибудь. Он цеплялся за эту реальность, боясь, что если еще раз тьма накроет его, он уже никогда не увидит ни Сантилли, ни Эрри…. Боги! У него же есть сын! Как он мог забыть? И Эле!

— А вот этого не надо, — предупредил мужчина, и по комнате снова поплыл дурманящий запах, забирая воспоминания.

Когда Ласайента очнулся в очередной раз, маг стоял перед ним и внимательно рассматривал его грудь.

— Великолепная вещичка, — задумчиво произнес он. — Думаю, тебе она больше ни к чему.

Мужчина расстегнул цепочку, и демон увидел ожерелье. Самая прекрасная вещь, какую только можно создать, потому что делал ее Сантилли. Сантилли, который любит его. Или ее? Принц нахмурил брови: почему все запуталось? Что за чушь? Что здесь вообще происходит? И где Глеб?

— Дорогой мой, — маг сокрушенно вздохнул, — придется нам расстаться, как это ни прискорбно.

— Где Глеб? — требовательно спросил Лас и не узнал собственного голоса.

— Занят, — нехорошо усмехнулся мужчина, — а ты уже уходишь.

Принц не успел спросить, куда он уходит? Без Глеба? Комната вдруг стала быстро удаляться. Точно так же убегает назад вход, когда поезд входит в темный тоннель, если стоять на задней площадке последнего вагона. Но он не хочет на поезд. Он вообще никуда не хочет. Нет, тут же возразил себе Лас, я хочу домой! К Сантилли, к сыну, к Элерин. Там свежий ветер. Там море и высокое небо, в котором можно расправить крылья.

Вдруг его с силой ударили сзади, в спине что-то громко хрустнуло, демона перевернуло несколько раз, и он упал, больно ударившись всем телом. Он лежал и думал, что больше не будет пить. Так много, по крайней мере. Сейчас он переждет, когда пройдет тошнота, встанет и пойдет домой.

Элерин будет ругаться. Пусть. Он будет ее целовать, и она простит, потому что он никогда так не пил. Санти, да, бывало. Лас вспомнил, как один раз принес пьяного в хлам ашурта домой и свалил на кровать, как мешок с картошкой. Они оба тогда набрались, но принц стоял на ногах, а друг — нет. Они тогда еще не были женаты, поэтому никто не знает об этом. Утром Санти долго стоял под холодным душем и невнятно ругался, а Лас ждал его под дверью и советовал не смешивать все подряд, особенно, когда пьешь с оборотнями.

А нет, он тоже один раз напился, когда пил с Таамиром. Они оба ничего не помнили, ни он, ни Сантилли. Тот еще пытал Эдингера, но чертов дракон пакостно ухмылялся и молчал.

Хватит валяться, одернул себя Ласайента, пора домой, получать заслуженный нагоняй от жены. Он с трудом собрал конечности и начал подниматься.

— Дьявол, — йёвалли непонимающе уставился на деревянные обломки, привязанные к рукам, — Что за…?

И на ногах. И на спине. Последней Лас освободил голову, уже начиная злиться. Что за шуточки? И тут он вспомнил мага, полумрак комнаты, хриплый голос незнакомого демона и человеческий крик, полный боли и отчаяния, и понял, что силы у него нет. Совершенно. Чертов маг выкачал из него все! И выбросил на свалку.

Йёвалли бессильно откинулся на огромный валун. И не понять, что за мир. И не вернуться домой. И не послать весточку. И не позвать на помощь. Он устало прикрыл глаза и грустно усмехнулся: вот так все глупо кончилось. В какой-то пустыне.

И что? Сдохнуть здесь? Лас разозлился и начал собирать обломки и связывать обрывки веревки. Раскис, как девчонка. А вот и нет. Он на мгновенье остановился, вспомнив Элерин: маленькая домашняя девочка прошла такой ад, что рудники покажутся курортом. И смеется. И идет дальше, улыбаясь, даже когда невыносимо трудно, а он сильный мужчина, расселся тут и жалеет себя. Сантилли говорил, что его девизом должны быть слова «Никогда не сдаваться!». Значит, не будем сдаваться.

Вернемся и упадем в ножки и попросим прощения. Да, Ласти? Предал друга и любовь. Испугался. Чего? Свадьбы? Пока никто не умер на собственной свадьбе. Как отнесется к этому Эрри? Да нормально он отнесется, как и Эле. Боится того, что скажут другие? Да когда это его волновало вообще, чужое мнение? Что хотел, то и делал.

Вот тебе и расплата за предательство! За нарушенное слово. За все! Лас остановился, опираясь рукой на валун, и перевел дыхание. Самое смешное, что Сантилли простит, и все будет, как прежде. Друг сделает все, как захочет один противный вредный йёвалли, лишь бы тому было хорошо.

Внезапно он услышал хрустящие по песку тяжелые шаги и непрекращающийся шорох, как будто кто-то полз. С ногами. Местная ящерица? Бо-ольшая, судя по всему.

Лас осторожно выглянул и пожалел, что здесь нет луны. А небо-то у нас светлеет потихоньку. Если здесь пустыня, то скоро он будет, как на сковородке. А сюда идет еда и кровь, которые ему жизненно необходимы. Принц рассмотрел темную массу на фоне неба. Чудненько, как раз со стороны восхода. Он вгляделся, стараясь понять, кого к нему несет, и похолодел — теперь он знал, где находится. Отсюда не было выхода, потому что они сами разрушили последний портал. Он это и сделал!

Демон обреченно уронил голову на камень и сжал челюсти, сдерживая стон. Это конец. Конец? Он инженер или нет? Неужели ничего не придумает? Придумает. Только сначала надо разобраться с низшим. Ласайента быстро связал несколько обломков и, перекинув веревку через плечо, взобрался на валун.

У нас есть когти и крепкое дерево. Если все сделать правильно, то он убьет тупую тварь. И не забывать о яде: здесь нет святых источников, и никто ему не поможет. Знатная получится охота, лишь бы не последняя. Ему еще у Сантилли прощение просить. Хватило бы храбрости. Должно хватить, или он хуже того, кто сейчас идет к нему.

Низший принюхивался уже целенаправленно и жадно.

Ну, же, подними головку, подними. Здесь еда. Немного похудела, но не беда. Ты же любишь косточками хрустеть? Любишь.

Над краем камня показался нос. Рано. Еще немного. Не забыть в ножки Сантилли поклониться за уроки охоты на гуршей. Еще. Еще. Еще. Пора!

Лас всей тяжестью обрушился на голову низшего, вбивая в открытый глаз острую палку, и сразу отпрянул назад, выхватывая из-за пояса следующую. Тварь взревела, и йёвалли вогнал обломок бруса в пасть и прижался к валуну, стараясь держаться дальше от беснующегося существа.

Ждать. Теперь только ждать. Не бегать же от него по пустыне?

«Подыхай быстрее, — от души попросил он, — я тоже жить хочу».

Солнце уже взошло и начало припекать, когда валун перестал вздрагивать, а возня внизу стала меньше. Лас спрыгнул вниз и выглянул из-за края: низший лежал на животе и тяжело прерывисто дышал. На миг его стало жалко, но добить было нечем.

«Солнце добьет», — вздохнул принц и пошел по следам, на ходу стягивая футболку и наматывая ее на голову.

Откуда-то же он пришел? Все может быть, что и от портала. В любом случае там есть тень, до которой еще надо добраться, а здесь оставаться нельзя — ядовитые трупные испарения убьют его быстрее солнца. И это направление было не лучше и не хуже любого другого — вокруг, сколько хватало глаз, простиралась пустыня.

Сах Ир и Элерин сидели на ступеньках, ведущих во внутренний двор, и молчали, думая каждый о своем. Сантилли бесцельно бродил у границы леса, засунув руки в карманы. Они почти не спали, боясь пропустить так необходимый им момент, когда тот, кто устроил проклятый вызов, заберет, наконец, ожерелье у принца. Это была их единственная надежда — человеческая жадность. Кто бы мог подумать, что они будут уповать на нее, ожидая этого с таким нетерпением?

«Сними, — молила девушка, — сними его, ради всех богов. Что тебе стоит? Да сними уже!», — и вздрогнула, когда брат внезапно закричал:

— Есть! — он вскочил и открыл портал в зал Совета. — Есть. Где же ты?

Там над столом мерцали миры — полная карта, которую только можно составить — щедрый подарок от Создателя.

Папочка, стоя к ним спиной, смотрел в окно и, молчал, слушая то, что ему говорили собственные дети. Элерин смотрела, как он сжимает пальцы, сложенных за спиной холеных рук, и не могла понять, как он мог оставить их с мамой одних, бросить, когда мог хотя бы позаботиться об их безопасности, спрятав в одном из миров.

— Я помогу, — не оборачиваясь, ответил он на просьбу сына, — не смотря на то, что мне хочется…, - он оборвал себя и вынул из воздуха матовый шар.

Да, мы поняли, что ты имел в виду, неприязненно подумал Сах Ир. Не каждый день приходит какой-то мальчишка и нашпиливает тебя на меч, как бабочку на булавку, а потом придавливает потолком, как прессом.

— Буду очень признателен, — ийет не стал кланяться, как ты к нам, так и мы к тебе. — Что это?

Создатель объяснил, по-прежнему глядя в окно. Ну и черт с тобой, зло подумал Сах, забирая шар, мы не гордые: живем с отступниками, дружбу с ними водим, и даже женимся или выходим замуж. Без разницы, главное — по любви.

Он так и не повернулся к ним, и Элерин было обидно до горечи. И это отец? Сах считает своим отцом Маярта. Она вздохнула: ну и пусть сидит один, созерцает в тишине и покое, а у них жизнь, молодая, горячая, бурлящая, живая. Вернется Ае, и станет еще интереснее. Как это у него получается, делать пакости с невинным выражением лица? Сантилли говорит — вечный ребенок, наверно, так и есть. Демон воздуха. Боги, только бы он вернулся!

— Есть! — Сах лихорадочно нашаривал среди миров тот единственный, который им был нужен.

Элерин спохватилась и начала рассылать заранее подготовленных вестников. Все готовы, даже спят в одежде, держа мечи в изголовье. Ждут. Она тоже ждет. Тоже готова. И пусть только попробуют отказаться взять ее! Она тогда им такое равновесие устроит!

— Нашел! — вернувшийся обратно брат уже открывал новый портал.

Элерин оглянулась и поразилась тому, как быстро и совершенно бесшумно собрался во дворе поисковый отряд.

Из женщин только одна она, остальные были мужчины: Андерс, осунувшийся за эти шесть дней, Сантилли, Шон, Чарти, Найири, непривычно отрешенный Таамир, Эдингер, Вардис и Маярт. Они решили, что этого хватит, безжалостно отсеяв остальных, даже Рашида, метавшего громы и молнии. Ни Эрри, ни Тьенси — этим пригрозили бессрочной ссылкой с лишением крыльев. Теперь сыновья с ними не разговаривали.

Все было решено и обговорено уже по несколько раз и продумано до мелочей. Первыми в портал шагнули маги и сразу следом драконы.

— Пошли, — Найири кивнул сыновьям.

— Элерин? — Сантилли придержал жену рукой.

Она ничего не стала говорить — просто стояла и спокойно смотрела на него, и демон сжал сердито губы и пропустил ее вперед.

Сах с Маяртом уже проверили комнату и круг.

— Если хоть один звук издашь…, - многозначительно прошептал сестре брат.

Девушка серьезно кивнула, как вдруг Сантилли быстро зажал ей рот рукой, прижимая к себе. Она хотела возмутиться, но неожиданно на стол с пробирками и свитками вспрыгнул огромный черный кот и начал там рыться. Ашурт осторожно отпустил вспотевшую жену и успокаивающе похлопал по плечу. Таамир и Мишель обменялись злыми взглядами, но отношения выяснять не стали.

Эдингер, заканчивающий осмотр дальнего угла, осторожно отворил почти незаметную дверь, мгновение всматривался в темноту, а потом поманил Андерса ладонью.

Король, стараясь не дышать, с брезгливым участием глядел на грязного худого безногого демона со свалявшимися короткими волосами, торопливо отползшего к дальнему краю круга. И чем дольше он смотрел на него, тем меньше сочувствия оставалось в его глазах.

— Сах, — тихо распорядился он, — этого — в башню. Связать, приковать, заморозить, что хочешь, но чтоб был живой и вменяемый. И помойте.

Ийет коротко кивнул, не входя в круг, спеленал начавшего шипеть демона в защитный кокон и переправил в императорский дворец.

Андерс хотел уничтожить оба круга, но Найири остановил его:

— Не торопись.

Проверив все стены, потолок и пол, наскоро перелистав книги и свитки и ничего больше не найдя, отряд вышел в коридор, который уже охранял Мишель. Он отрицательно покачал головой и первым начал спускаться по винтовой лестнице. Демон сразу вспрыгнул ему на спину, чтобы не путаться под ногами.

Неожиданно оборотень прижался к стене и поднял руку, но в этом не было нужды, все и так услышали шаркающие шаги. Маярт бесшумно скользнул вперед, опередив Мишеля, и аккуратно свернул шею женоподобному толстому слуге, а маркиз ловко подхватил выпавшую из рук миску с едой. Элерин испуганно зажала рот ладошкой. Сах с усмешкой посмотрел в ее расширенные глаза и кивнул наверх: «Не поздно вернуться». Сестра сердито передернула плечами и двинулась дальше, осторожно обходя труп. Таамир носом втянул воздух и поморщился: от человека разило кровью и болью. Этот запах уловили все и стали еще осторожнее.

Следующая комната была лабораторией. Мишель тенью просочился внутрь, и присел, стряхивая кота с плеч: у стола, спиной к ним, возился человек.

Эдингер придержал девушку рукой и прижал к стене: «Стой тут». Демоны тоже остановились — это был не их бой.

Мага спеленали быстро и бесшумно. Драконы и Шон с Чарти сразу ушли вниз, прихватив с собой Мишеля и Вардиса, остальные остались.

— Сах, можешь прочитать его? — спросил Маярт.

Ученик отрицательно покачал головой:

— Взломаю защиту, и он сойдет с ума.

— Где демон? — хмуро спросил висящего посреди комнаты человека Андерс, но тот в ответ оскалил желтые зубы.

Король, не спеша, подошел к нему, а Найири подтолкнул Элерин к стеллажам с реактивами: незачем девочке на это смотреть. Почти сразу к ней присоединился Сах, не любивший подобные «разговоры». Именно он нашел ожерелье, спрятанное в тайнике за каменной кладкой. Там же лежали и несколько черных камней, впаянных в причудливую тяжелую оправу и под завязку наполненных силой. Элерин сжала в руках один: Ае, это его сила, его сущность.

Человек за спиной замычал, но девушке было уже все равно, что с ним делают. Она остановилась перед магом и показала ему накопитель.

— Ты все рассказываешь и умираешь быстро, — спокойно сказала она. — Или ничего не рассказываешь, — Элерин заглянула мужчине в глаза и улыбнулась, — и живешь. Я попрошу, чтобы тебе продлили жизнь как можно дольше.

Он все сразу понял, но продолжал упорно молчать. Сантилли видел, как на его лбу выступили крупные капли пота. Ашурт вытащил метательный нож и не торопясь вспорол просторную темный балахон и серую рубаху под ним, сдернул с плеч, поправил, сдвигая вниз, и деловито оглядел впалую грудь. Маг задергался, пытаясь выпутаться из одежды, но Андерс придержал его сзади, намотав ее в кулак, и кивнул императору.

Элерин не отводила глаз, глядя, как муж рисует первую кровавую полоску. Человек прерывисто и часто дышал, но молчал. Сантилли отступил на шаг, придирчиво рассматривая завитки, похожие на морозный узор, и вдруг всадил нож по самую рукоять ему в живот, проворачивая. Маг выгнулся и беззвучно закричал, задергавшись в невидимых путах. Андерс выпустил его одежду из рук и брезгливо их отряхнул, отступая на шаг.

— Маярт, — спокойно попросил император, вытирая лезвие об рубаху человека, — подлатай.

Ийет наскоро стянул края и сочувственно улыбнулся мужчине:

— Извини, обезболивания не будет. Склероз замучил.

Тот отчаянно замотал головой, что-то говоря. Найири убрал полог тишины, и стало слышно окончание фразы.

— …оворил, все он, — человек торопился, проглатывая целые слова, — обещал власть… не смог…. Все он…. Я — человек, я — поверил.

— Поэтому ты здесь с комфортом, а он — там, в собственном дерьме? — удивился Сантилли и прищелкнул языком, — Не состыковывается как-то. Где демон?

— Я не знаю, — взвыл человек. — Он показал куда, и я отправил.

— Откуда отправил? — Сах внимательно следил за его глазами.

Маг мотнул головой наверх. Не соврал, подтвердил ийет. Мага потащили наверх, там их и отыскали драконы.

— Вы даже не представляете, кого мы там нашли, — Таамир, весь в крови, жутко улыбнулся. — Вардис унес его к целителям. Внизу чисто.

— Тогда проваливайте, — угрюмо напутствовал их Андерс, — займитесь тем.

— Не забудьте здесь все сжечь, — посоветовал напоследок Эдингер, закрывая за собой портал.

— Мы могли найти их раньше, — глухо произнес Сантилли. — Мы могли найти их раньше! — он смел крылом все, что лежало на столе, и остановился, тяжело дыша. — Почему мы не подумали? Боги, но почему?

Потому что решили, что Глеб погиб во время взрыва. Никому и в голову не пришло, что человека могло затянуть вместе с Ласом. Потому что раньше такого никогда не было. Потому что раньше никто не призывал полукровок. Потому что раньше никогда рядом с демонами не стояли люди. Они вообще их к себе не подпускали, особенно так близко.

Понадобилось почти три часа, чтобы общими усилиями магов восстановить полустертый портал. Человек не мог толком дать координаты, так как основную работу делал пленник, пытающийся выторговать себе свободу. Безногий скалил зубы и молчал, не смотря на пытки. Оставшихся у него сил как раз хватило, чтобы поставить блок, замкнув его на себя. Все просто: взломаешь — умрет. Оживить можно, но смысла нет.

Найири и Андерсу не понадобилось много времени, чтобы понять, куда они попали.

— Дьявол! — йевалли сжал кулаки и угрюмо осмотрел пустыню. — Я отрекаюсь от него. Своей кровью подтверждаю это, — он полоснул по ладони родовым кинжалом и сжал ее в кулак. — Отрекаюсь от этой твари.

Большой валун, щепки, обрывки веревок и мертвый низший.

— Мальчишка молодец, — Найири расправил крылья. — Недавно ушел, успеем догнать.

Все вздохнули с облегчением, и один за другим начали набирать высоту.

Следы обрывались неожиданно.

— Вот здесь он упал, — Таамир вытер пот с лица и выпрямился, — и кто-то его подобрал.

Пекло адово. Как Ласайента смог пройти по нему такое расстояние? Обессиленный, измотанный, без защиты и воды. И, самое главное — кто его унес? Пустыню безрезультатно прочесывали по квадратам на флайеррах почти три недели. Потом еще три.

— Есть два варианта, — хмуро говорил Рошейн на Совете, — или его там нет вообще, или… его там нет. В любом случае столько времени он протянуть бы не смог. Ни еды, ни воды.

— Тогда ждем, — усмехнулся Андерс, — я никогда не поверю, что моя зараза сгинула без следа. Вернется. Слышишь, Санти, он вернется! — с нажимом произнес король, глядя на мрачного ашурта.

Тот кивнул головой и ушел. Вечером он обстриг волосы, ставшие похожими на старую жесткую солому, и сбрил бородку и усы. Элерин ничего ему не сказала, приняв, как должное, и подровняла неровные лохмы, оставив короткий седой ежик. Джес закрылась у себя в комнате и плакала, Тьенси, увидев отца, испугался, а Эрри, коротко взглянув на него, вздохнул и буркнул, отворачиваясь:

— Отец тебя прибьет. Недолго проживешь.

………….

— Санти, — Вардис пожевал губами, не зная с чего начать, и решил не растягивать сомнительное удовольствие. — Я понимаю, что вмешиваюсь не в свое дело, но мне кажется, что ты совсем забросил Элерин. Не мог бы ты быть к ней внимательнее и….

— Врать не люблю, поэтому не гарантирую, — оборвал его император и вышел из гостиной во двор, всячески избегая террасу после исчезновения друга.

Темный тяжело вздохнул — поговорили. Ашурт полностью замкнулся в себе, стал холодным как лед и жестким, и Рино осталась совсем одна. Она, конечно, сильная девочка — не жалуется, не плачет, но все-таки….

— Не надо, — тихо произнесли за его спиной, и князь обернулся на голос. — Мы сами разберемся. Извини, что так грубо, — девушка стояла в дверях, спрятав кисти рук в широких рукавах жакета. — Не трогайте Санти, ему и так трудно, хорошо? — она виновато улыбнулась. — Я случайно услышала. Мы справимся, не переживайте.

Они справятся…. Как они справятся, если вся семья держалась на Ае? Кто бы мог подумать, но именно он был главным связующим звеном: заботливым, внимательным, ласковым, веселым. А теперь его нет, и все рухнуло. Кто-то крупно ошибся, если следовать логике дракона: без йёвалли ничего бы не было, потому что верность Сантилли насильно навязанной жене — это миф.

………….

— Джес, — Мишель замешкался и облизнул пересохшие губы.

«Представь, что она — это я, — вспомнил он совет Сах Ира. — Со мной же у тебя проблем нет».

Конечно, сердито подумал тогда Мишель, ты же парень и мне не надо тебе признаваться в любви.

— Джес, — юноша обругал себя за трусость и поднял на нее глаза.

Девушка смутилась, и, не зная, куда девать руки, начала поправлять волосы, потом спрятала их за спину, но, спохватившись, намертво сцепила перед собой.

«Подумаешь, откажет, — напутствовал его Тьенси. — Не первая — не последняя». Ашурту легко говорить, с его-то внешностью.

Мишель разозлился на себя: «Не умру, если откажет. Извинюсь и уйду. Какие проблемы?»

— Выходи за меня замуж! — выпалил он и испугался, так побледнела девушка. — Если не хочешь, можешь не отвечать, я пойму.

Тьенси, подслушивающий из гостиной, мысленно застонал и закатил глаза. Сах, стоящий с другой стороны двери, чуть не плюнул с досады и обреченно махнул рукой — потрясающее признание.

— Я знаю, что не идеал, маленький и вообще, — Мишель потоптался на месте. — Ладно, извини, — он снова обругал себя. — Я дурак. Извини. Забудь.

Тьенси медленно сполз по стене и обхватил голову руками. Ийет взлохматил волосы и заметался по гостиной, что-то беззвучно и яростно говоря, явно не комплименты.

Оборотень повернулся, чтобы уйти, но Джес прерывисто вздохнула и тихо проговорила ему в спину:

— Ты действительно дурак, — она обиженно посмотрела на него, и оборотень кивнул, соглашаясь. — Причем здесь рост? — Даже цветов не принес.

Мишель удивленно оглянулся.

— Розы, — девушка, тряхнула стиснутыми руками и решительно продолжила. — Желтые. Много, — и неожиданно заплакала.

Сах осторожно выглянул из-за двери и сразу спрятался. Тьенси приподнял брови: «Что?». Но ийет пальцами показал: «Уходим», и на носочках направился во двор. Ашурт рискнул подсмотреть и довольно потер руки, широко ухмыляясь: скоро свадьба. Пусть пока целуются, а мы подумаем, как украсть сестренку. Будет проблемно.

………….

С утра Духова вызвали на Совет.

— В последнее время сильно увеличился расход магической энергии. Если мы и дальше такими темпами будем ее использовать, то лет через двести останемся ни с чем, — Рошейн поставил локти на стол и переплел длинные пальцы. — Магия в нашем мире, как полезные ископаемые на других планетах, поэтому у нас к тебе просьба, Марк — берешь свою бригаду и ищешь пути решения проблемы. Маярт дает магов тебе в помощь. Можешь просить любые средства в любом количестве.

Человек удивленно покачал головой:

— Но я — физик.

— Потому и обращаемся к тебе, что ты физик, — отрезал Рошейн, закрывая разговор.

………….

Лас очнулся в шикарном бассейне не понятно от чего, то ли от того, что находился в воде, то ли от того, что его ласкали и целовали девушки. Одинаковые.

«Я в раю?» — весело удивился принц, наклонился, сделал несколько жадных глотков и с головой погрузился в воду, заодно уходя от поцелуя, но его достали и там, пришлось вынырнуть.

— Вы близняшки? — демон по очереди оглядел красавиц, как бы между прочим отодвигаясь, но уперся спиной в стенку бассейна.

Девушки мелодично засмеялись и две из них прижались к нему. Жадные руки, пухлые красные губы, похотливые глаза. Лас мысленно пожелал им провалиться в ад.

— Вот близняшек у меня еще не было, — он отмахнулся от ластившейся красавицы. — У меня жена ревнивая.

………….

Бет приподнялась на локте, загадочно улыбаясь, и пропустила волосы Таамира сквозь пальцы.

— И почему мы в последнее время такие таинственные? — дракон опрокинул жену на спину. — Признавайся или зацелую, — и сразу приступил к действиям.

Но она отстранилась, взяла его руку и, ничего не говоря, положила себе на живот. Он не сразу понял, а когда понял, чуть не задушил ее в объятиях.

— Пусти, ненормальный, — смеясь, отбивалась Бет, — мне еще жить хочется.

………….

— Забудь жену, — хором сказали девушки, и одна из них жадно прильнула к его губам.

— Вы это заранее репетировали? — засмеялся демон, отталкивая ненасытную прелестницу.

Девушки начали входить одна в другую, сливаясь, пока не осталась одна: белая кожа, длинные красные волосы и ярко-зеленые глаза.

Лас заинтересованно оглядел ее, откровенно задерживая взгляд на красивой груди:

— Киска, ты кто?

— Нехорошо, — проворковала хозяйка. — Я тебя вытащила из ада, отмыла, а ты не хочешь спасибо сказать. Неужели с демона убудет?

Лас сморщил нос и прищурил глаза:

— На голодный желудок такие дела не делаются.

— Будет тебе и пир и все остальное, — девушка грациозно потянулась и соскользнула в воду, — Иди ко мне.

………….

— Лунная колония бунтует, — Маркос задумчиво побарабанил пальцами, — А вчера возле нашего посольства люди прыгали и кричали.

— Ладно, не камнями кидали, — подал голос Таамир. — Я думаю, это только начало. Кто-нибудь, кроме меня, их новости смотрит?

— Если ты про пропаганду, то мы в курсе, — Сантилли хмуро рассматривал узор на столе. — Я за то, чтобы посольства тихо и аккуратно эвакуировали и заодно всех тех, с кем мы были в тесном контакте. Оставить наблюдателей, остальных — сюда, — он повернулся к жене, — Ты согласна, милая?

— Ты прав, — Рошейн кивнул императору, — надо ждать погромов.

………….

«А неплохо целуется, — усмехнулся Лас, проводя рукой по податливому телу и украдкой осматриваясь, — но не то, не то».

Девушка крепко обхватила коленями его бедра, прижалась и начала страстно извиваться. А вот это рано, киска. Демон подхватил ее за талию и оторвал от себя, усадив на низкий бортик. Вода в бассейне с шумом плеснула через край.

………….

Джуни и Сантилли угрюмо смотрели, как догорает погребальный костер Гнома, последнего из их группы. Рядом плакала его дочь, пожилая, но еще очень красивая женщина. Ее утешал взрослый внук, очень похожий на деда, и тоже музыкант. Бывший клавишник успел посетить его первый концерт и остался доволен успехом, а вечером лег спать и уснул навсегда.

Глеб похлопал мрачного императора по спине, напоминая, что пора уходить. Потом они проводили родственников Гнома и немного посидели с ними за столом. Долгая славная жизнь, почти девяносто лет, и ни разу не болел. Некогда ему было болеть, как и остальным из группы. Теперь поют песни где-то там, на Равнинах Счастья, уйдя друг за другом, как будто сговорились.

………….

Незнакомка рванула Ласа на себя и снова впилась в его губы. А вот это зря, но как хочешь, демон обнял ее и проскользил губами по шее, так услужливо подставленной, чувствуя, как часто пульсирует на ней жилка. Принц надавил на нужные точки, гася ее сознание, и с наслаждением погрузил клыки в нежную плоть, но девушка взвизгнула, и снова наступила темнота.

………….

— Отец, — Юштари опустился в кресло у камина рядом с Тоньесом и поставил локти на колени, — Ты же не будешь против, если я женюсь на Гаелис.

— Не рано? — не отрывая взгляда от огня, спросил тот.

Сын удивленно поглядел на отрешенного отца и недоуменно пожал плечами:

— Нормально.

Тоньес горько усмехнулся про себя: «Поневоле скажешь спасибо Совету, что когда-то отказали. Все равно у нас ничего бы не получилось».

— Мы после свадьбы переедем к Чарти, — невольно добил его сын. — Он предлагает мне взять гарнизон на себя. Я согласился.

— Хорошо, — отец хлопнул ладонями по подлокотникам, приняв решение, — тогда я с чистой совестью могу пошариться по окрестностям. Давай отметим событие. Когда свадьба?

………….

— Ты импотент? — Ласу отвесили чувствительную пощечину. — Отвечай, кретин, ты — импотент?

Первой мыслью йёвалли было: «Меня изнасиловали, а я не слухом, ни духом? Дьявол!».

— Вот же все прекрасно было, — продолжала бесноваться незнакомка, от всей души хлеща его по лицу ладонями, от чего голова невольно моталась из стороны в сторону.

Конечно, потому что думал не о тебе, дрянь похотливая.

— Ты, дура, что со мной сделала? Открутить все хотела, идиотка? — принц хотел проверить наличие всех жизненно важных органов, но не получилось — он был прикован за руки и за ноги к спинкам кровати.

— Вот так и лежи, — прошипела девушка, стоя на постели на четвереньках и теряя остатки привлекательности.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты уродливая курица? — Лас задергался в оковах, — Кошка похотливая!

— Тварь, заткнись! — девушка бросилась на него. — Все равно возьму. Еще в ногах валяться будешь, — прошипела она ему в лицо.

— Ты лаской не пробовала? — Лас напряг руки, потянув цепь на себя, и кровать угрожающе заскрипела.

— Ласка уже была, а сейчас у нас другое, — она начала кусать йёвалли за шею и грудь, — сладкая кровь.

— Ненормальная, так ни у какого мужика не встанет, — он закусил губу, взял цепочки на излом и из всех сил дернул их раз, другой.

Девушка взвизгнула и отпрянула, но в это время звенья лопнули, правая рука освободилась, и демон успел схватить ее за тонкую шею, опрокидывая на кровать, не смотря на яростное сопротивление.

………….

Зеркальный зал дворца Ийет. Напряженная тишина. Напряженные лица. И хрупкая одинокая девушка с закрытыми глазами перед туманной стеной большого зеркала — границей.

Они ждали, ждали столько лет, стараясь не терять надежду.

«Пусть она никогда меня не простит, — взмолился Маярт. — Пусть ненавидит меня, только пусть вернется. В ногах буду валяться, все сделаю, только пусть вернется!».

Найири непроизвольно сжал плечо Андерса и подался вперед: зеркало заколыхалось и выпятилось, обтекая фигуру. Женщина упала на колени, прижимая руку к груди, и ашурт, не помня себя, бросился к ней.

Не она, и все равно. Найири осторожно поднял ее, всем телом ощущая леденящий холод, и передал целителю. Рядом Вардис уже закутывал в одеяло темноволосого юношу.

Сколько их! Идут и идут. Хватит ли у девочки сил принять всех и напитать жизнью? Рошейн с тревогой оглянулся на императрицу: спокойна, сосредоточенна. Сах Ир, стоящий сзади, положил руки сестре на плечи, но она отрицательно качнула головой.

Анми плачет и смеется, покрывая лицо младшего сына беспорядочными поцелуями и прижимая к груди старшего.

Найири не сводит глаз с зеркала. Ждет.

Андерс, что-то выкрикнув, бросается к магу, склонившемуся над девушкой, рядом с которой рыдает Аши. Глупые женщины, плохо — плачут, хорошо — тоже плачут. Дочь вернулась, радуйтесь, а у них слезы в три ручья.

Рошейн, помогая целителю, нет-нет, но посматривал на грань. Где-то там его первенец, его надежда. Боги, смилуйтесь надо мной!

Кто-то из ийет прижимает к себе черноволосую женщину, дышит ей на руки, а глаза совершенно сумасшедшие.

Дэниэлла машет рукой магу, уже спешащему им на помощь. Умничка, девочка, не боится.

Вардис кого-то относит в сторону, осторожно ложит на пол, и целитель сразу принимается за работу. Князь медленно выпрямляется, мгновение смотрит на них, поворачивается к давнему другу, и улыбается. Улыбка растет, дэи вэ начинает тихо смеяться, и Рошейн, еще не веря, на деревянных ногах идет к ним, чтобы опуститься рядом с сыном.

— Не судьба, — Найири тяжело усмехнулся и повернулся к вымотанному Маярту. — Так разгавкались, что даже подойти не хочешь?

Ийет непонимающе посмотрел на него, и ашурт кивнул куда-то за его спину. Там, у стены, сидела Ланна и что-то вяло отвечала хлопочущему возле нее магу, прижимая к себе подростка, сына. Маярт, как во сне подошел к ним. Мир качался, но оставался один незыблемый ориентир — его семья, которую он предал и потерял.

— Все, что скажешь, — он с трудом согнул деревянные колени, опускаясь перед любимой. — Все, что скажешь, только вернись ко мне, — Маярт порывисто притянул их к себе, не чувствуя, как по щекам бегут слезы.

— Розы, — тихо ответила она. — Убери эти чертовы розы. Одного куста вполне было достаточно.

— Милорд, — кто-то осторожно тронул Найири за плечо.

Он устало обернулся к целителю, но тот отступил в сторону и король увидел ее, сидящую у стены рядом с его страшим братом. Никогда в жизни он так жарко не благодарил богов, покрывая беспорядочными поцелуями лицо жены. И не плакал.

………….

— Дрянь, дрянь, дрянь! — она остервенело царапалась, пинала и била демона кулаками по спине, и вдруг зашипела ему в лицо. Комната поплыла, но Лас из последних сил сдавил шею и уже не отпускал, пока она не затихла.

— Так и лежи, шлюха, — он мотнул головой, приводя ее в относительный порядок. — Демона-искусителя нельзя соблазнить, это чтобы ты знала, — он похлопал ее по животу и с отвращением вытер руку о простыню.

Вот чего он терпеть с детства не мог, так это шелковое белье.

Так кто же ты, красавица? Лас, косясь на нее, порвал вторую цепь и занялся ногами. Пока он возился, хозяйка начала приходить в себя. Быстро, милая, куда-то торопимся? Принц туго спеленал в покрывало радушную хозяйку и крепко связал обрывками простыни, не забыв про рот. «Да-нет» вполне достаточно, чтобы понять друг друга, остальное прекрасно читается по лицу.

— Какие у тебя выразительные глаза, — демон покровительственно потрепал ее по щеке и, памятуя о том, как быстро она с ним справилась, одним точным ударом отправил в глубокий сон, очень надеясь, что надолго.

………….

— Это не наша война, — Сантилли с усмешкой оглядел земных послов. — Я не собираюсь ложить своих подданных, ради чьих-то интересов.

— То есть вы отказываете в помощи? — с нажимом спросил человек.

— Вы воюете друг с другом? — император переплел пальцы и положил на них подбородок. — Воюйте, — насмешливо разрешил он, — мы-то здесь каким боком? Если бы на вас напали, тогда другое дело, а ваши собственные разборки нас не касаются. Всего хорошего.

Посол давно ушел, а Сантилли все думал, вспоминая первую встречу с ангелами, когда Сах и Элерин просили у них помощи. Тогда им отказали, предложив Ласу самому пройти свой путь. С достоинством. Может быть, они были правы? Может быть, сейчас он ошибается, отказывая в помощи? Нет, ашурт мотнул головой: как разобраться, кто из них прав, а кто виноват, когда люди рвут друг другу глотки за власть и призрачную свободу? Но вестников в качестве наблюдателей послать надо. Если они разнесут планету, друзья никогда ему это не простят. Пусть маги пока обезвредят их ядерное оружие и ликвидируют сеть интернета. Погавкают друг на друга и успокоятся, не в первый раз.

Ине Кей-Лайн не стала помогать людям. Сантилли приказал свернуть последнее посольство и закрыть порталы.

………….

— Не голым же я сюда попал, — Лас начал быстро обшаривать комнату, не забывая время от времени поглядывать на девушку. Вещи нашлись в ванной, сваленные в углу небрежной кучей. Прекрасно, одеваемся — и домой, пока там с ума не сошли. Он сгреб одежду в охапку и вернулся в спальню.

Он как раз застегивал джинсы, когда от кровати раздался стон и копошение. Принц поднял голову и встретился с полным ненависти взглядом хозяйки.

— Как ты мне надоела, — устало проговорил он и подошел к ней, на ходу натягивая футболку. — Лежишь? И ничего не можешь? Бедняжка, — фальшиво посочувствовал он и нежно провел кончиками пальцев по шелковистой коже. — Хочешь совет? — и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Меняй жизненное кредо, с этим тебе будет очень сложно, — он ласково улыбнулся. — Прямо сейчас и будет.

Лас наклонился и аккуратно прокусил шею в том месте, где билась тоненькая жилка.

Демон не стал выпивать ее всю, не вампир, в конце концов. Наконец, оторвавшись от девушки, он с облегчением вздохнул, прикрыв глаза и распределяя заемную силу.

«Будем жить», — весело подумал принц и потянулся за кроссовками.

Но портал открываться не хотел. Лас попробовал еще раз. Ничего.

— Да что же это? — он сел на кровать, бессильно уронил голову на руки и закрыл глаза.

«Ну, давай, поплачем, — злая мысль заставила встряхнуться, — Значит выйдем, как все».

Йёвалли постарался осторожно приоткрыть дверь в коридор. Заперта? Он уже смелее толкнул ее и только тут обратил внимание на отсутствие ручки. Провел по позолоченному дереву ладонью и оглянулся. Конечно, окон нет. Пленница. Потрясающе. А он-то как здесь оказался? Просочился сквозь стены?

………….

Маярт едва успевал за императором, стремительно идущего по коридору из зала Совета.

— А что они хотели? — на ходу возмущался маг. — Полностью все уничтожить, и чтобы потом не было эпидемии? Да что ты несешься, как сумасшедший?

Сантилли резко остановился, и ийет по инерции проскочил вперед.

— Я так понял, что целителей ты уже отправил? — хмуро поинтересовался ашурт.

— А не надо было? — вскинулся Маярт, разворачиваясь к нему. — Там мирное население: дети, женщины.

— И почему я должен быть против? — император равнодушно пожал широкими плечами.

— Тогда почему ты злишься? — рассердился маг.

— Маярт, — Сантилли снисходительно оглядел его. — Бери отпуск, как человека прошу.

— Сам бери, — огрызнулся тот.

— А я что делаю? — ашурт потрепал его по спине. — Сбегаю отдыхать. У Рашида как раз война, хоть душу отведу.

Ийет, наконец, понял, куда вчера так радостно пропали драконы: скуку разгонять.

………….

Лас покусал губу, обдумывая положение. Немного пометавшись по спальне и гостиной, он ничего не нашел и снова вернулся к запертой двери. И что? Так и стоять? Демон разозлился, да гори оно все! Неужели инженер не найдет, чем вскрыть дверь. Выбьет, в конце концов. А если с той стоны засов? Вот и разберемся.

Он еще раз проверил девушку и невольно задумался. Оригинальная пленница: сидит взаперти, но умудряется притаскивать к себе любовников. Как? Как она это сделала? Или помогли? Лас неожиданно вспомнил подручного богини лжи и чуть не стукнул себя по лбу.

— Я совсем отупел, — сообщил демон пустоте. — Интеллект ниже уровня моря, как у моллюска, — признался он, присаживаясь рядом с ней. — Привет Розианна, прекрасно выглядишь, — Лас оглянулся вокруг. — Если ты не выйдешь, я убью ее. Смотри, она уже без сознания. Я могу выпить ее всю, а могу разрисовать стены ее божественной кровью, и получится у нас божественная картина. Начинать? — он выпустил когти и прикоснулся к коже, слегка царапая ее.

Принц говорил наобум, блефовал, но тот, кто вышел к нему, поверил безоговорочно. Йёвалли с легким брезгливым изумлением осмотрел обмотанное, как в памперс, в серую тряпку неказистое существо с тоненькими кривыми ручками-ножками и головой-тыковкой.

………….

— К черту, пусть сами все восстанавливают! — взорвался Таамир. — Сначала помоги, потом нож в спину всадят.

Земной посол с досадой посмотрел на дракона:

— Вы отказываете?

— Какую помощь вы хотите от нас? — устало спросила Элерин. — Но нас жесткие условия.

— Да, конечно, — заторопился человек, доставая бумаги из папки. — Нам немного надо.

Ин Чу пренебрежительно фыркнул.

………….

— Ты не сможешь убить ее, демон, — тихо прошелестело оно. — Ложь нельзя убить, она родится снова. Ты будешь убивать, а она — рождаться. И так до бесконечности, демон.

Вот только разговоров о высоких материях нам не хватало!

— Это ты меня сюда притащил?

Существо с готовностью кивнуло.

— Ты умирал, и мне стало жаль тебя, — виновато прошептало оно. — Ты молодой и очень красивый. Госпоже нравятся такие, как ты.

— А сможешь вывести туда, куда я покажу?

— Конечно, господин, — оно поклонилось, — но лучше мне не знать. Когда госпожа очнется, она прикажет вернуть тебя обратно. Нужно общее место.

— Так освободись! — предложил Лас. — У меня есть друг….

— Я люблю ее, — грустно улыбнулось существо и отрицательно покачало головой. — Не хочу. Не надо. Спасибо, демон.

«Ну и дурак, — мысленно покрутил пальцем у виска Лас, быстро перебирая в памяти места. — И куда тогда?».

— Давай в зал Совета, — решился он и начал объяснять, но его прервали.

— Я знаю, — существо важно поклонилось и играючи открыло портал. — Я забыл тебя предупредить, здесь другое время.

— Спасибо. Что? — Лас непонимающе оглянулся, застыв на пороге перехода.

— Ты пробыл здесь полдня, — существо что-то подсчитало в уме и кивнуло, — Да, почти полдня. Один круг — двадцать лет, не знаю, сколько это по-вашему, — оно виновато пожало плечами, — а тут — чуть больше трех.

Принц похолодел.

— Так какого черта ты мне…? — он рванулся через границу, мир вдруг взвихрился, и Лас упал на пол зала Совета.

— Разве это так важно? — удивленно спросило существо у закрывающегося портала.

Почему все плывет? Ласайента обхватил голову. Небо, как же ему все это надоело! Почти полдня. Больше шестидесяти лет. Он сел и бессильно привалился к креслу. Теперь уже не имеет смысла торопиться, минутой позже, минутой раньше. Эрри младше его на всего на несколько лет. Нет никого из «Демонов» — люди столько не живут. И Сантилли…. Как он? Как Элерин? Отец? Лас застонал, сжимая руки в кулаки.

И что он расселся? Развесил слезки на колесках и катается на них. Так говорил Шип своей дочери, которая сейчас глубокая старуха. Шип, которого он больше не увидит. Дьявол! Лас ударил кулаком по полу и начал, шатаясь, подниматься.

На террасе было темно, как и во всем доме. У причала стояла другая шхуна. Демон прошел через гостиную, мельком отметив, что мебель поменялась, но это закономерно — шестьдесят лет. Чертова стерва! И где теперь искать этого мага?

Он с легкой тревогой оглядел двор: лес подступил ближе к дому, появились цветы вдоль стены. Розы. Если есть розы, то все должно быть хорошо. Почему он так решил, Лас не знал, но очень хотел.

Принц вернулся обратно на террасу, не зная, что делать. Потоптался там немного и уже направился к лестнице на второй этаж, когда его взгляд упал на деревянную дверцу. Это же холодильник? Да, холодильник.

— Люблю запасливых хозяев, — пробормотал Лас, выгребая на стол пирог, ветчину и початую бутылку вина, но, подумав, вернул ее обратно: лучше кофе, нет, крепкий чай, но тут заметил глиняную бутылку с виноградом на этикетке. Это сок? Пойдет.

Ноги не держали, и он уселся на стол, торопливо откручивая крышку. Демон в драной одежде ворует ночью еду. И где?

«Зато я чистый», — нашел положительную сторону Лас, торопливо глотая сладковатую жидкость.

В доме никого не было. И у кого узнать новости? Не обрушиваться же им на головы? Радуйтесь, вам счастье привалило в моем лице! И похороны обеспечены, не родственников, так его собственные. От радостного удушения. А вот есть те, кого удар хватить не должен.

— Аюна, отзовись, крошка, — позвал он.

Молодец, что додумался поставить бутылку и положить пирог.

— Я знала! — девушка в развевающихся воздушных одеждах стремительно появилась из темноты и бросилась ему на шею (хорошо, что сидел, если бы стоял, то упал бы стопроцентно). — Я ждала, — она начала покрывать его лицо беспорядочными поцелуями. — Я ждала.

Ласу стоило немалых усилий успокоить разволновавшегося духа.

— Все, маленькая, все, — он гладил ее по волосам, прижимая к себе. — Все кончилось.

Девушка кивнула и легко рассмеялась, отстраняясь. Принц требовательно заглянул ей в глаза, задав самый главный для него вопрос:

— Где все?

Дух сразу обиделся и надулся:

— Празднуют. А про меня спросить не хочешь?

— Блестишь и сияешь, великолепная, — Лас провел ладонью по ее волосам и улыбнулся.

Аюна сразу оттаяла и шутливо погрозила ему пальчиком:

— Не подлизывайся. А император с супругой и детьми отбыл на Праздник Победы.

Лас облегченно выдохнул:

— Сколько меня не было?

— Шестьдесят девять лет и два дня, — сразу погрустнела Аюна. — Я чуть не умерла. Где ты был?

— Прости, ветреная моя, прости, — Лас заглянул ей в глаза, — не обижайся, хорошо? Мы что-нибудь придумаем, чтобы вы могли ходить между мирами, а пока никому не говори, что я вернулся, мы договорились?

Дух весело кивнул и растаял в воздухе. Да, конечно, уже полетела к Арту растрезвонивать новость. Лас медленно сполз со стола. Вот дьявол: шестьдесят девять лет. Он машинально сгреб крошки и бросил их в рот, допив сок. Шестьдесят девять… А могло быть и хуже: шестьсот, например.

Сантилли сохранил комнату почти неизменной, только одежда поменялась. Боги, его ждали! Принц закрыл глаза и прислонился лбом к прохладному стеклу зеркала. Он только сейчас начал понимать, что все действительно кончилось — он жив и вернулся домой. Он дома! И его ждали. С ума сойти! И если после этого он снова струсит….

«Всю оставшуюся жизнь голым буду ходить», — решил Лас, открыл глаза и увидел свое отражение.

— Вот черт! — пораженно прошептал он, притрагиваясь к лицу.

Парадная одежда висела на месте, как и его мечи, и перевязь с ножами. Принц пристегнул родовой кинжал к бедру, автоматически оглянулся (ничего не забыл?) и наткнулся взглядом на ожерелье, лежащее на столике, и все понял — они нашли подонка. Ласайента очень надеялся, что тот умирал долго.

Ласайента прошел мимо стражи, молча покосившейся на незнакомого демона, и поднялся по ступеням на платформу. Надо же, жива, и опять изменилась: добавились шары-фонарики, гроты, затянутые цветущими лианами, тянутся по всему периметру. Ну и зря, моря с первого этажа совсем не видно. А нет, есть проемы, но все равно не интересно.

Он давно оценил, как хорошо в толпе оставаться незамеченным. Вроде бы и на виду и нет тебя. Подхватив высокий бокал с подноса у проходившего мимо слуги, Лас огляделся вокруг. И кто тут у нас? А у нас тут зверски много новеньких: темные, драконы всех мастей, водные, дэмы, ийет. О, даже люди! Неплохо, неплохо. Земных послов в неизменном трауре не видно, или это они и есть? Нет, не похоже: слишком раскованы и ведут себя проще.

А где же столь дорогие нам лица, которым надо как-то объявиться? Так ничего в голову и не приходило, и Лас вздохнул: «Да, это вам не космические корабли проектировать».

Внимательно рассмотрев всех, кто находился на первом этаже платформы, принц выцепил взглядом белую шевелюру Повелителя Ин Чу, стоящего у лестницы на второй этаж вместе с Эдингером, и очень удивился увидев рядом с Таамиром Сержа. Вот чего не ожидал, так этого! Мальчик подрос, возмужал. Чем он так приворожил высокомерного Ин Чу, если тот не только продлил его жизнь, но и приблизил к себе? И где Бетти? И тут он увидел ее вместе с Джулиане и Евгенией. Девушки оживленно переговаривались, стоя у перил второго этажа, но почти сразу ушли.

Лас перевел взгляд на драконов. Сержа уже не было, а где же остальные-то? Рассеянно отпивая вино, он еще раз прочесал глазами разнородную толпу. Никого. Идти на второй? И тут он увидел абсолютно седого ашурта, подошедшего к Ин Чу. Волосы огненного совершенно не характерно для этого дома были острижены практически под ноль, оставляя на голове короткий ежик. Этим он и привлек внимание йёвалли. Лица демона Лас не видел, но заинтересовавшись, задержался выяснить личность незнакомца.

Ашурт слушал Таамира, который говорил что-то с несвойственным для него сочувствием. Как меняется мир — Таамир и сострадание!

«Куда я попал?», — удивился Лас, с недоверием наблюдая за драконами. Но вот беседа подошла к концу, ашурт коротко кивнул и отошел от Ин Чу. Лас с досадой прикусил губу: демон, так и не повернувшись к нему лицом, направился к лестнице. Дьявол! Да кто же ты?!

Неожиданно зазвучал «Полет над Жемчужиной», и у Ласайенты сжалось сердце: они вместе с Сантилли писали эту звенящую мелодию, но так и смогли подобрать к ней слова, и тогда Тьенси предложил придумать небесную феерию Элерин на день рождения. Они немного не успели — все испортил чертов маг.

Лас оторвался от наблюдения за незнакомым демоном и с изумлением увидел объемное изображение Андрея и Леночки Дубровских, висящее над морем. Они смеялись, ветер трепал волосы, и девушка пыталась безуспешно их придерживать. Вот они в бюро, это на спортивной площадке. Замелькали незнакомые и знакомые лица дэмов и людей. Неразлучная четверка: Алентис, Марк, Алексей и Глеб. Ребята, с которыми они учились. Что происходит?

«Праздник Победы происходит», — мысленно постучал себя по лбу демон.

Оп-па. А он-то здесь что делает? Ласайента спохватился и проследил глазами за ашуртом. Тот, как только началась музыка, резко остановился, мгновение постоял на месте и направился к борту платформы у лестницы, облокотился на перила и стал смотреть на море. Дьявол и демоны ада, ты повернешься или нет?!

Смеющийся Санти, снова Дубровские, Мишель выпрыгивает из кабины потрепанного истребителя, а следом вываливается черный огромный котяра со вздыбленной шерстью, два окровавленных дракона тяжело садятся во дворе королевского дворца….

Принц проверил: ашурт, не шевелясь, стоял на прежнем месте, упорно глядя в море. Он, единственный, кто игнорирует экран. Почему? Тебе не интересно? Кто же ты? Драконы, как и многие здесь, смотрели ролик.

К незнакомцу подошел незнакомый неар и что-то сказал. Тот кивнул и выпрямился. Ну, давай, родной! Ну! Ну же! Демон постоял еще немного, что-то обдумывая.

Боги! Я тебя сейчас убью!

Седой медленно повернул голову, и Лас увидел его профиль.

Боги! Небо! Нет! Только не это! Санти! Нет.

Он не повзрослел, нет — постарел. Нет, Санти, нет, не может быть! Только не это!

Бокал чуть не упал на пол, еле удержал. Взять себя в руки. Не раскисать! Дыши, чертов демон! Дыши. Дыши.

Больше не было роскошных каштановых волос, в которые так упоительно было зарываться лицом и перебирать. Не было этой бородки, так похожей на мягкую щетину. Она бесила всех, кроме них с Элерин. Осунувшееся лицо. Запавшие щеки. Заострившийся нос. Морщины, резко прочертившие высокий лоб. И мертвые равнодушные глаза. Нет! Не равнодушные! Кому ты лжешь, Санти? Кого хочешь обмануть? Если бы тебе было безразлично, ты бы не стоял один вот так, глядя на воду.

Эдингер толкнул Таамира в бок, дождался, когда он повернет к нему голову и без слов кивнул на одинокого загорелого до черноты худого демона на другом конце платформы, который, не отрываясь, пристально смотрел на императора. Темная кожа туго обтягивала выпирающие скулы, а на лице неприятно выделялись яркие желтые глаза с продолговатым зрачком. Демон аккуратно поставил бокал на стол и быстро пошел к лестнице. Ну, йёвалли. Ну, и что? Повелитель с недоумением покосился на друга и тут понял. Узнал. Эдингер едва успел поймать короля, бросившегося к принцу, за камзол.

— Ты с ума сошел? — он потянул Таамира назад и показал глазами на императора. — Подготовить же надо.

Но Ласайента, подойдя сзади к другу, уже положил руки ему на плечи и уткнулся в шею лицом. Ненормальный! Ашурта же сейчас удар хватит!

Сантилли, нахмурив брови, слегка повернул голову. Увидел пальцы, сживающие его плечи, и побледнел. Узнал? По рукам? Положил на них ладонь и замер, не веря. Потом круто развернулся и столкнулся с виноватыми взглядом стоящего сзади него демона. Мгновение вглядывался в них и порывисто притянул к себе друга, зарывшись лицом в волосы. Крепче обнял его. Небо и все его жители — эта зараза все-таки вернулась!

Они так и стояли, обхватив друг друга — две половинки целого.

«Шон», — позвал Таамир, не отрывая от них глаз.

Йёвалли занят. Конечно! У нас же важные дела. Тогда дракон рявкнул, заставив демона схватиться за голову: «Шонсаньери, демоны ада!».

Тот сердито подошел к краю второго этажа и выразительно посмотрел вниз. Вместо ответа Ин Чу показал подбородком в нужную сторону, и принц перевел туда взгляд. Несколько ударов сердца ничего не происходило, и Таамир уже начал сомневаться в его умственных способностях, когда он, не глядя, отодвинул кого-то в сторону и шагнул к лестнице. Олух! Не туда! Столик!

Какой столик? Шон не заметил его, и дорогая посуда полетела на пол. На него стали оглядываться. Элерин, обернувшись на шум, посмотрела на бледное лицо йёвалли, и, забеспокоившись, подошла к перилам. Может, она будет умнее. Да.

Девушка, не глядя, сделала жест Найири, с которым разговаривала: «Подожди», — и, не сводя глаз с Санти и Ласа, раздвигая гостей, пошла, а потом и побежала к спуску.

Наверху началась цепная реакция.

Лас, нахмурив брови, что-то спрашивал или выговаривал Сантилли. Тот пренебрежительно морщил нос, перебирая его волосы. Демоны прижались лбами. Принц продолжал что-то говорить и одновременно прикасался обветренными потрескавшимися губами к коже ашурта. Пальцы огненного зарылись в выгоревшие пряди. Быстрее, наши демоны теряют контроль, скоро перейдут к решительным действиям. Быстрей!!!

Первым вниз успел Шон. Он медленно отодвинул Сантилли в сторону и повернул брата к себе. Вцепился в плечи, вгляделся, узнавая и еще не веря, и прижал к себе, смеясь и что-то крича. Подбежала Элерин.

Лас не успевал за ходом событий. Его закружило, завертело: Санти, губы жены, кто-то подбрасывал его вверх, тормошил.

— Сан, — смеясь, закричал он, пытаясь найти друга в водовороте лиц, — я пошел по рукам!

— Я так понимаю, наша спокойная жизнь кончилась, — обращаясь к суверену, сказал Эдингер и отпил из бокала, — пойти тоже, что ли, пнуть пару раз? — и, перехватив недоуменный взгляд Таамира, пояснил. — Я хотел сказать, обнять.

Повелитель весело фыркнул.

Ловко лавируя между гостями, подошел Мишель с двумя фужерами игристого вина.

— Что там за столпотворение? — кивнул он сторону демонов.

Таамир пожал плечами: какая разница, все равно маленький француз туда сейчас не протолкается, а когда попадет, то Ласа уже задушат. Но глазастый оборотень разглядел друга. Прошептал его имя одними губами, замешкался на месте, не решаясь поверить, подпрыгнул, метнулся туда-сюда, потом все-таки закричал «Лас!» и, не глядя, сунув фужеры Эдингеру, бросился к другу. Хрусталь неслышно разбился.

«На счастье», — решил Таамир.

Надо Бетти позвать, пока ей кто-нибудь другой не сказал. Оби-идится и будет дуться, счастье мое. Дракон улыбнулся: все-таки хорошо, что он вернулся, а то как-то на войну уже потянуло от скуки, а так, глядишь, и пронесет.

— Тебя где носило, зараза? — Ин Чу не удержался и тоже подбросил, а потом и потряс вредного демона.

— Не поверишь, в аду, — неожиданно став серьезным, ответил он, и тут же весело закричал, — Народ, — сейчас умру от истощения! Дайте хоть что-нибудь, жрать хочу, сил нет.

— Принц! — смеясь, укорил его кто-то.

В это время подбежал Андерс.

— А… привет…, - сын растерянно подергал себя за локон, но отец не стал ждать и просто сжал его в объятиях.

— Боги, я сегодня не выживу, — обреченно сказал Лас и, зажмурив глаза, спрятал лицо на плече отца, тоже обхватив его. Рядом плакала Аши, теребя сына за рукав.

Эдингер нашел глазами Сантилли, терпеливо ждущего в стороне, и улыбнулся ему: «Ты проспорил, ашурт. Я сказал — появится эффектно».

«Ну, и… с этим. Мне это кольцо никогда не нравилось».

«Тоже выход», — дракону стало смешно: хорошо, что Непоседа вернулся, просто замечательно.

О, великолепно! Граф Орси! И Вардис! Кому-то сегодня живым отсюда не уйти!

Глава 10. Хорошее дело браком не назовут

Лас с наслаждением потянулся и осторожно размял затекшую руку, на которой спал Сантилли. Он так бы и лежал, боясь пошевелиться и разбудить его, но ашурт открыл глаза и улыбнулся:

— Привет, Непоседа.

— Ногу с меня убери, — принц смешливо сморщил нос, — все отдавил.

— О, там еще осталось что-то кроме костей, что можно отдавить? — удивился друг, неожиданно притянул его к себе и мягко прикоснулся губами к виску.

— Сан, — Ласайента смешался, — я не могу… ипостась….

— И что это меняет? — тихо спросил ашурт. — Хочешь быть мужчиной — будь им, — он усмехнулся, — Я же не секс тебе предлагаю.

— Злопамятный, — йёвалли поморщился, привычно сжав губы, потом серьезно посмотрел на него. — Я не сдержал Слово… тогда… я обещал…. И вот….

Убить себя, что ли, за косноязычие?

— Ласти, — Сантилли приподнялся на локте и вздохнул, — я приму любое твое решение, только будь рядом. Это невыносимо — жить без тебя. Как в пустоте, — он пропустил распущенные волосы Ласайенты сквозь пальцы.

Тот набрал воздуха и, чувствуя, как бешено начинает колотиться сердце, храбро выпалил:

— Я хочу за тебя замуж. И даже если я потом начну отнекиваться, женись на мне. Пожалуйста, — добавил он, переведя дыхание, и мысленно обругал себя за столь идиотское признание.

— В мужской ипостаси? — иронично уточнил ашурт и легонько подергал его за соломенную прядь.

Ничего, это временно. Скоро подойдет Сах и все приведет в порядок, потому что вчера в общей суматохе об этом никто не подумал.

— Дурак, — буркнул Лас, обидевшись. — Я тебе Слово дал, нажми на меня и проблем не будет.

— Правда? — «поразился» Сантилли и тепло улыбнулся. — Ты неотразима. Боги, как же я тебя люблю, девочка моя.

Принц вскинул на него удивленные глаза, начиная опасаться за целостность ума друга.

— Я люблю тебя, малышка, — повторил тот и провел кончиками пальцев от виска по щеке. — Я люблю тебя! — он осторожно поцеловал Ласайенту в лоб и лег ему на плечо, обняв, — Не теряйся больше.

Сантилли слушал, как часто и сильно бьется сердце йёвалли, и ему было светло и радостно. Какая разница, в какой она ипостаси, если это всегда — Ласти. Какая разница, женятся они или нет — сейчас это не было для него важным. Его малышка вернулась, и не имело значения, в каком роде она о себе думает, главное — она жива и рядом с ним. И пусть поступает так, как считает нужным, но больше он ее ни на шаг от себя не отпустит. Никогда. Ашурт невольно обнял Ласайенту крепче. Никогда.

Лас постарался успокоить себя: Сан не сошел с ума, все нормально. А что он должен был сказать после такого признания? Все логично, ведь так?

— Бороду успеешь к свадьбе отрастить? — требовательно спросил он. — Без бороды не женюсь, в смысле, замуж не выйду. Хватит смеяться, — возмутился он, чувствуя, как вздрагивают плечи Сантилли, и попытался его пнуть. — И убери с меня свою ногу.

Ашурт тут же навалился ему на живот и прошелся по ребрам. После пятиминутной борьбы, брыканий и хохота он отпустил жертву и упал на спину, обессиленно раскинув руки.

— А почему не визжишь? — он заинтересованно повернул голову, чтобы увидеть лицо Ласа.

— Ипостась другая, — йёвалли хотел убрать его руку с груди, но Санти сразу напряг ее. — Шкаф с гирями, — рассердился принц. — Полки под ними еще не проломились?

Сантилли расхохотался и, перевернувшись, подмял Ласайенту под себя:

— Сдаешься?

— Нет, конечно!

Они смотрели друг другу в глаза, улыбались. Это было прекрасно — смотреть в глаза своей любви и понимать, что все позади и они снова вместе, и оба надеялись, что больше разлук не будет.

— Тебе придется здорово попыхтеть, чтобы нас догнать, — весело хмыкнул ашурт. — Забавно, но в кои-то веки я разбираюсь в технике лучше тебя.

— Это временно, — успокоил его Лас и потребовал. — Слезь с меня — дышать уже нечем.

Но тут дверь без стука приотворилась и в образовавшуюся щель осторожно заглянула Элерин. Она на мгновение замерла, оценивая картину на кровати, и тихо прошла в комнату.

— Жена! — оглянувшись на шорох, обрадовался Сантилли, даже и не подумав сменить позу.

Ласайента сразу смутился и выразительно посмотрел на друга, который мигом состроил недоуменную рожицу. Тогда принц многозначительно показал глазами в сторону и завозился под ним, сталкивая с себя. Тот оценил начавшее заливаться краской лицо, сжалился и съехал вбок, но и только.

Императрица уже стояла у кровати, сложив руки на груди и с интересом наблюдая за их возней.

— Не придавил? — с деланным участием спросила она у Ласа и, не выдержав, улыбнулась. — Хоть бы разделись, — Элерин дернула Сантилли за штанину, опустилась на кровать и поставила на его спину локти, пристроив на кулачки подбородок.

Лас смотрел в любящие глаза жены и никак не мог поверить, что для них прошло почти семьдесят лет. А он даже соскучиться толком не успел.

— Я безумно рада тебе, Непоседа, — тихо произнесла она.

— А не знаешь, кто это всю ночь рядом сопел? В такой забавной цветастой юбочке, — ашурт изогнул бровь, неожиданно закинул руку назад и, обхватив взвизгнувшую девушку, перевалил ее через себя.

Лас сразу подвинулся, помогая другу пристроить жену в образовавшееся гнездышко.

— Мы заболтались, — повинился он, с наслаждением прикасаясь губами к ее коже и вдыхая такой родной запах.

Они не заметили, когда исчез Сантилли.

Позже, уже днем друзья бродили по берегу моря в ожидании Сах Ира и Мишеля, оставив Элерин командовать прислугой, готовящей обед. Она прекрасно все поняла — им хочется побыть вдвоем — и не обиделась, беззаботно махнув рукой:

— Я позову, когда все будет готово.

Немного кружилась голова, но, наверно, больше от радости, поэтому Ласайента долго не мог выбрать, что одеть, пока Сантилли сам не выдернул из шкафа светлую футболку и джинсы, перебросив к ним вдогонку спортивную кожаную курточку.

— Самые сильные маги теперь живут на Радужной и многие в Орхане, — не спеша говорил он, перечисляя основные новости. — У ребят — отличное пополнение из молодежи, головастое, как говорит Алексей. Глеба ты вчера видел. Завтра сходим к ним в гости, и все узнаешь подробнее. Таамир половину основных производств на Земле погреб под себя.

Лас не выдержал и присвистну:

— Вы как прозевали?

— Он когда-нибудь кого-нибудь посвящал в свои планы? — сердито спросил Сантилли. — Чертова ящерица. Через подставных лиц действовал. Скажи спасибо, что вообще заметили, что он туда зачастил. Шпионов наших на раз вычисляет, возвращает и, знаешь, с такой гаденькой улыбочкой предлагает включать логическое мышление.

— И что теперь? — нахмурился Лас.

— А ничего, — беспечно пожал плечами император но, перехватив недовольный взгляд друга, пояснил, — готовим подарок к двухсотлетию профессоров: чистую Землю, а пока скупаем территории и то, что нам милостиво оставили, потом начнем генеральную уборку. Рино только не говори, я уборку имею в виду.

Лас и хмыкнул:

— Долго ли эту свалку очистить или ты про другое?

— Про другое, — Санти запустил в море плоский камешек, но тот нырнул в первую же волну. — Черт, разучился. Воры, убийцы, попрошайки. Я хочу все провернуть тихо и незаметно.

— Тихо не получиться. Отстреливать по ночам будешь? — поинтересовался принц, вслед за ашуртом прочесывая глазами берег в поисках нужной гальки.

— Зачем? — фыркнул Сантилли. — Поохотиться я могу и на Ри Мари-Но, кстати, гораздо интереснее, чем на это быдло.

Грубое слово резануло слух, и Лас недоуменно вскинул на друга глаза. Он не ожидал, что тот станет настолько резок и жесток. И сразу вспомнились старые страшные истории про Кровавого герцога. «Голыми руками на части рвал, никого не жалел», — всплыли в памяти слова испуганного очевидца-крестьянина, чудом оставшегося в живых. Принцесса, тайком от всех пробравшаяся на кухню, чтобы послушать путника, несколько ночей после этого не могла уснуть.

— Сами прибегут, надо только пряник предложить правильный, — ашурт, выбиравший камешек, не заметил замешательства друга. — Наши хотят некоторым людям предложить повысить статус, сам понимаешь, понадобится много жертв, — очередной «блинчик» зарылся в волну, — Думаю, за год управимся, а попутно займемся почвой и атмосферой. Но это уже забота магов и ученых.

— Ты думаешь, они согласятся? Тот же Марк встанет на дыбы, — по возможности спокойно спросил Лас, старательно отгоняя неприятные мысли.

— А кто-то хочет посвятить их в тайну ритуала? — хитро прищурил глаза Сантилли. — Знание для Повелителей, — и, видя сжатые в нитку губы принца, напрямик спросил, даже не пытаясь спрятать легкую насмешку. — Изменился? Не нравлюсь?

— Нет, — Лас решительно тряхнул головой, — не в этом дело. Мы все меняемся.

Ашурт вопросительно изогнул бровь, молча требуя продолжения.

— Там же люди, а ты о них, как о домашнем скоте.

— Скот, мой принц, — тяжело усмехнулся Сантилли, — я буду холить и лелеять, а это, извини меня, быдло, отбросы. Люди…, - он посмотрел на море, — люди, Ласти, стремятся к лучшему, меняют себя, совершенствуются. За примерами далеко ходить не надо, ты согласен? — йёвалли кивнул — А те — проститутки, наркоманы, убийцы…, - и ядовито спросил, — целоваться прикажешь с ними? Ах, нет — перевоспитывать. Извини — не ангел. Но этот мусор даже им не нужен, — он равнодушно пожал плечами и запустил в море следующий камешек.

Они немного помолчали. Да, друг сильно изменился, но все равно это Сантилли. Таамир вчера обмолвился, что теперь все наладится, потому что к ашурту вернулась душа. Тогда Лас не обратил на его слова внимания. Что дракон имел в виду? Что душа — это он? Не слишком ли?

Из раздумий его вырвал ироничный вопрос Сантилли:

— Не разучился еще играть за семь дней?

— Джуни новую группу набрал? — сразу оживился принц. — Кто?

— А ты догадайся с двух раз, — ухмыльнулся друг и продолжил. — Инженерная академия с отличием, консерватория с отличием, уже имеют защитников. Везде успевают.

— А где выступают? — спросил удивленный Лас, не ожидавший от их сыновей такой прыти. — На Земле же война была.

— Далась тебе эта Земля, — поморщился ашурт, — их и у нас на руках носят.

Йёвалли недоверчиво покрутил головой, глядя себе под ноги, и машинально начал сгребать носком кроссовки небольшую кучку песка, переваривая информацию. Сантилли его не торопил, давая время, все обдумать и разложить по полочкам. Сейчас друг утрясет все, «перезагрузится», и начнутся вопросы о главном, или он его плохо знает.

— Ты о чем-то молчишь, Сан, — Ласайента поднял гальку и покатал ее между пальцев, — что все-таки случилось?

— Каша какая-то заваривается, — неохотно ответил тот. — Все крутятся вокруг меня, но морды держат кирпичами. В доме не продохнуть от магов и богов. Они чего-то боятся, Ае, боятся, но молчат, — он задумчиво покусал губу, подбрасывая на ладони плоский кругляш.

— А поговорить начистоту?

— Ах, эти круглые невинные глаза! — с сарказмом воскликнул ашурт и с силой бросил очередной «блинчик». — Как они меня умиляют! Явились, заговорщики, — он кивнул головой в сторону дома, от которого к ним шли друзья.

— Мы тогда совсем забыли про Праздник Мира, — негромко рассказывал Сах, когда они вчетвером сидели на причале возле шхуны, — и никто не напомнил. Таамир меня чуть не сожрал.

— Почему? — Лас не сводил с воды отрешенных глаз, думая о своем.

— Он за несколько лет плешь всем проел, — пояснил Мишель. — Говорил, что тебя могут убить. Он всегда такие вещи чувствует.

— Ничего не происходило, и все расслабились, — Сах пожал плечами, — а он перед гонками просил меня присмотреть за тобой. Надо было поехать вместе с тобой на эти чертовы испытания.

Лас вздохнул: и что бы друг успел сделать? Ничего бы он не успел.

Но Сантилли увел разговор в сторону от неприятной темы: Ольга ушла с завода и теперь в черном замке появилась прекрасная экономка (Мишель сказал «замкоправительница», заставив всех расхохотаться), едва не погиб на охоте Шали, Ирина смирилась с гаремом мужа, Серж у Ин Чу — чуть ли не министр, а заодно и наставник своего короля.

— Таамир ему титул графа дал. Скоро не хуже нас с тобой будет во всем разбираться, — усмехнулся Сантилли, — уже советы дает.

— Хватит с ним гавкаться! — рассердился Мишель.

— О! — удивился ашурт. — Тебе можно, а мне нельзя?

Оборотень буркнул: «Мы по делу», — и замолчал.

— Как тебе наша прислуга? — резко переключился Сантилли. — Рино сначала пыхтела.

Лас пробормотал: «Давно пора, сколько уже можно стоять у плиты?» — но спросил как всегда совсем не то, что хотел:

— А эта… моя сестра, она всегда такая, — он поморщился, — высокомерная?

— Без понятия, — пожал плечами Сантилли, — близко не сталкивался. Я думал — мама вернется, но…, - ашурт подавил вздох, — зато отец и Чарти на десятом небе от счастья.

— Красивая у него жена, — кивнул головой Лас и спохватился, — а как же Дэниэлла?

— А никак, — Сантилли поболтал ногами, — сам знаешь. «Твой образ жизни…», — передразнил он кузину Ласайенты. — Зачем тогда целовалась с ним и на свидания бегала? Условия стала выдвигать дурацкие, вот Чарти и разозлился. Зато теперь не жалеет, что развязался с ней.

— Зато Шон…. Вау! — рассмеялся Сах. — Андерс сначала испугался, что они раздерутся, у йёвалли же никогда не было больше одной жены, но девчонки — молодцы! Парочка — не разлей вода. Бедный Шон.

Лас хмыкнул — он тоже вчера растерялся, когда узнал, что вернулась первая жена брата.

Мишель потыкал друга кулаком в бок:

— Ты, кстати в курсе, что гестехиды нам корабли заказали?

— Откуда? У меня уже голова кругом, — пожаловался тот.

— Да, кстати, голова, — вспомнил Сах и начал подниматься, — пошли домой красоту наводить, — и загадочно добавил. — Я там еще кое-что принес. Ты оценишь.

Принц хмуро рассматривал мага, глядящего на него затравленными глазами. Украденную им силу уже вернули, Сах высветлил кожу до обычной загорелой и привел в порядок волосы, взявшись потом за ашурта. Сколько уже можно ходить седым и лысым?

Человек же выглядел неважно. Плохо, если честно: худой, в истлевших лохмотьях. Обычный дряхлый старик со слезящимися глазами и дрожащими руками.

— Помнишь меня? — спросил Ласайента, и маг торопливо закивал.

— Это все тот, — забормотал он, — обещал власть… обещал силу… золото….

Йёвалли поморщился и равнодушно отвернулся, не слушая его. Для демона прошло несколько дней, для человека — вся жизнь. Каждый получил то, к чему шел, так пусть уже сдохнет.

Странно, что отец не пошел в башню. Отказался наотрез, как и Шон. Лас уже хотел уходить: подземелье было знакомым, а ему хотелось никогда не вспоминать то, что здесь когда-то произошло, но Сантилли распахнул тяжелую дверь той самой камеры и поманил его ладонью.

— Сюда, — он небрежно прислонился к стене, засунув руки в карманы потрепанной кожаной куртки, — тебе должно понравиться.

Ласайента несколько мгновений недоуменно всматривался в безногого неровно обстриженного калеку, сидящего на низком топчане. Здесь было не в пример чище и светлее. Заботились, сохраняли. Для чего?

— Ты? — Лас, наконец, узнал его и нехорошо усмехнулся. — Здравствуй, брат.

— Ноги порталом обрезало, когда пытался проскочить вслед за драконами с Тер? Ри, и выкинуло в другой мир. Как-то выжил и попал в плен к тому идиоту, — объяснял Сантилли, когда они поднимались вверх по лестнице. — Остальное ты должен сам додумать: пытался купить свободу и выдал тебя. Вот в принципе и все. И что ему не жилось? Андерс же все ему дал: титул, высокую должность при дворе. Не понимаю, — ашурт пожал широкими плечами и толкнул дверь.

Принц подставил лицо свежему ветру и закрыл глаза: жизнь и свобода, свобода и небо, крылья за спиной и друзья. Что еще надо?

Казнили Наргизе в этот же вечер в каком-то заброшенном мире. Лас сменил ипостась, с удовольствием наблюдая, как белеет лицо брата, который им так никогда и не стал. Найири забрал черный меч у Андерса и сам снес предателю голову. Он никогда не вернется и не родится вновь, и это справедливо, думала Ласайента, глядя, как король ашуртов сжигает останки. От предателя ничего не останется.

Она подхватила отрешенного отца под руку, чего никогда не делала, и развернула его к порталу:

— Что там за странный обед завтра? Я не поняла, — демонесса прищурила глаза, — почему все юлят?

— Ну, — Андерс сбросил с себя тяжелые мысли и откашлялся, — ты же немного отстала от жизни.

— Родственнички оттуда по тебе оч-чень соскучились, — радостно наябедничал Шон. — Хотят обнять и расцеловать.

— Дьявол, — Ласайента ступила во двор замка йёвалли и обреченно подняла глаза к небу. — А мы с Алексеем договорились.

— Солнышко, — Сантилли притянул ее к себе и прошептал, — не ругайся плохими словами.

— А можно ругаться хорошими? — «удивилась» она, останавливаясь.

— И какими же словами ты предлагаешь ругаться? — из портала вслед за ними вынырнул Таамир, тоже присутствующий на казни. — Вот нагрянули к тебе незваные гости и…?

— Ну, можно сказать, ты — плохой человек, — хорошие слова быстро кончились и ашурт задумался.

— Быстро ты иссяк, — дракон насмешливо посмотрел на него, постукивая перчатками по ладони.

Остальные тоже не торопились расходиться.

— Ты неправильно поступаешь, — нашелся Сантилли.

— Угу, — согласился дракон, — но к данной ситуации не подходит.

— Подходит, — возразил Чарти, — Нечего было тащить свою за… э… приходить, когда не просят.

Шон коротко глянул на улыбающегося отца. Молодцы они, что затеяли этот глупый разговор. Он оттает. Не забудет, конечно, нет, но будет веселее смотреть на мир. Непоседа не даст ему долго грустить и предаваться самобичеванию — дня не пройдет, как эти два деятеля что-нибудь выкинут с подачи брата.

— Это плохой поступок, — подумав, продолжил император.

Таамир усмехнулся:

— Повторяешься.

— Что ты привязался ко мне? — вспылил демон. — Скажи, чтоб катились….

— Куда? — живо заинтересовался дракон.

— Желательно далеко, — буркнул Санти. — Да пошел ты…

Ин Чу расхохотался и хлопнул его по плечу.

— Не проблема. Я сегодня не готов, — демон повертел кистью руки, — но у меня бездна времени.

— Угу.

— Ящерица, — еле слышно буркнул Сантилли, но дракон услышал и нехорошо сузил глаза.

— Докажи мне, что щенок — некрасивое слово, — предложил он, ехидно улыбаясь.

— Это, смотря, по отношению к кому, — Сантилли окинул его высокомерным взглядом, явно передразнивая, и нарвался.

— К щенку, — невозмутимо ответил Таамир, надевая перчатки.

— Сюда же относится и облезлая летучая мышь, — невинно отозвался ашурт.

Теперь засопел дракон, а демоны заулыбались, с интересом следя за разговором.

— С тобой спорить — как плеваться против ветра, — проворчал Таамир.

— А ты не плюй, — посоветовал Сантилли, довольно ухмыляясь.

— Как тебя Ласайента выносит? — дракон мило улыбнулся демонессе, и она с трудом удержалась, чтобы не показать ему язык.

— Тут ты не прав, — возразил Санти, — это я ее ношу, — он приобнял девушку и многозначительно посмотрел на нее, — а она меня целует, поэтому у нас мир и покой. В основном, тьфу, чтоб не сглазить.

Таамир рассмеялся, кивнул на прощание Андерсу и многозначительно пожелал ему удачи на завтра перед тем, как скрыться в портале.

На следующее утро демоны раньше времени нагрянули в гости к своим бывшим профессорам, вызвав оживленный переполох. Ласайента был очень рад, снова стискивая в объятиях живого Глеба. Инженер отпустил волосы, и теперь щеголял густым, но все равно лохматым хвостом до середины спины, а в остальном изменился не сильно: все такой же подвижный и жизнерадостный. Они все остались прежние, как будто и не прошло больше полутора века человеческой жизни. Дети выросли и разъехались, занимаясь своими делами. И тут принц понял, что теперь они тоже старше его. Даже кот Мишеля! Может, посоветовать Демону поступить в академию? Чем жизнь не шутит, вдруг профессором станет?

Подъехали Ирина и Ольга, оставив мужей дома, Олег, Роман и Сергей. Последним появился Алентис. Немного их осталось, тех, кто начинал вместе с Сантилли и Ласайентой строить первые космические корабли. Погибли Дубровские. И не было больше «Демонов». Давно умерла Анжела и Фернан.

— Что грустим? — Алексей испытующе посмотрел на Ласа, в одиночестве замершего над бокалом, — Кто-то уходит и это неизбежно, — он покусал нижнюю губу и вздохнул. — Не совсем удачный пример, но когда у моей дочери умерла первая собака, умная было зараза, у Тоньки истерика была.

— Люди — не собаки, — возразил Лас, морщась.

— Дело не в этом, — Скребицкий облокотился о стол и соединил кончики пальцев. — Дело в отношении к смерти. Сколько уже этих собак за ее жизнь сменилось, не сосчитать. Всех любит, всех помнит. Понимаешь? Когда уходит очередная, уходит, а не умирает, — Алексей внимательно посмотрел на демона, — Тонька устраивает прощальный ужин. Мы вспоминаем все, что наделала ее очередная любимица, и плохое и хорошее. Провожаем на радугу, в другой мир, где все по-другому, и желаем удачи на новом пути. На днях умерла ее знакомая. От старости. Все плачут, а Тонька улыбается. Знаешь почему?

— Почему? — хмуро спросил Лас, поднимая на него глаза.

— Потому что, мы не их жалеем, а себя. Они ушли, а мы остались одни. Нам плохо, а не им, и поэтому мы плачем. А надо радоваться.

— Даже когда подонок умирает? — демон пренебрежительно хмыкнул, вспомнив Наргизе.

— Конечно, — удивился Алексей, — он же не будет тебе больше досаждать, — человек сжал плечо Ласа. — Жизнь станет светлее. А когда уходят друзья, надо радоваться за них. Им дается время все обдумать, переосмыслить и что-то изменить в себе. Тонька верит в реинкарнацию. Говорит, что те, кто уходит, когда-нибудь вернутся, но в несколько другом качестве. Не знаю, не встречал. Она говорит — у каждого свой путь, и надо пройти свой так, чтобы в конце не было стыдно и горько.

Ласайента мог бы рассказать о Евгении, но пока еще рано. Особенно Марку.

— Или мы их догоним, — физик сел рядом. — Так или иначе, но встретимся. Поэтому, бросай хандрить и запасайся терпением. Ты же вернулся.

— Так я и не умирал, — фыркнул Лас.

— А кто тебе сказал, что они умерли? — удивился Марк. — Тело умерло, а сама суть осталась. Душа, — он значительно поднял палец.

Йёвалли лукаво прищурился:

— И это мне говорит физик?

— Потому и говорю, что физик, — веско ответил тот.

— Тогда за науку, — подвел итог Глеб и хлопнул принца по спине, — и пошли к ребятам, пока они все шашлыки не съели. Ты еще не видел, что наши физики с магами придумали — пальчики оближешь. Нам теперь никакие энергетические кризисы не страшны!

Потом Сантилли помогал ему осваиваться с управлением новой машинки, сделанной специально под заказ для императора. И тут в голову йёвалли пришла идея. Бредовая как всегда.

Ашурт сосредоточенно выслушал его и скомандовал:

— Тогда к Жени. Грабить.

Лас, приготовившийся к долгим жарким уговорам, не ожидал, что он так легко и быстро согласится.

— Давай, — принц плюхнулся на стул в спальне Эджен, — тени белые, — он показательно оттянул футболку на груди, — подводка и блеск для губ.

— Блеск не дам, — категорично отрезала Эджен. — Что вы задумали?

Тогда йёвалли умоляюще заглянул ей в глаза:

— Жени, я тебе новый куплю. Не жадничай.

— Ненормальный, — сдалась демонесса, доставая косметику.

— Крась быстрее, не успеваем, — брат по-хозяйски развалился в кресле, явно никуда не торопясь и наблюдая, как сестра раскладывает на столике разноцветные прозрачные коробочки.

— Вот эти, — Санти наугад ткнул пальцем в одну из них и только потом разглядел, куда именно попал. — Ласти, перламутр подойдет?

— Сейчас все подойдет. Жени, мажь уже!

Ашурт придирчиво оглядел готового к выходу друга и поморщился:

— Гадость.

— Значит то, что надо, — сделал вывод Лас, выдернул футболку из-под ремня и поднял руки:

— Видно?

— Так и будешь с поднятыми руками ходить? — хмыкнул Сантилли, разглядывая новенькую серьгу, и выкарабкался из кресла. — Ладно, сейчас домой сбегаю.

Пока он выбирал одежду, Лас вызвал Сах Ира и уговорил его поколдовать над волосами.

— Повторяешься, — оценил усилия ийет ашурт, бросая другу короткую черную футболку с фабричными потертостями и с объемным пиратским черепом на фоне зловещего парусника. — У Эрри стащил.

— Черная, теперь тени не в тему, — поморщилась Эджен.

— Ничего не повторяюсь, — обиженно воскликнул Ласайента и подергал себя за темно-синюю прядь, радостно вьющуюся от виска.

Демонесса многозначительно посмотрела на брата и посоветовала принцу на прощание:

— Не забудь потом выйти из образа. И Владу на глаза не попадайся. За тихий исход не ручаюсь.

— Ваш сын опаздывает, — недовольно произнес Бенитаэль. — Вы мало времени уделяли его воспитанию, милорд.

Ответить Андерс не успел: над столом пронесся флайер, заставив вздрогнуть гостей и задребезжать посуду. Воздушный вихрь взметнул шторы, одежду и волосы и опрокинул несколько фужеров с вином и нектаром.

Машину, круто развернувшуюся у самой стены, занесло, она немного повиляла по залу и остановилась, легонько уткнувшись носом в ножку стола. Король недовольно поморщился и махнул рукой слугам, чтоб навели порядок. Те хладнокровно подождали, пока флайерр, по диагонали влетевший в открытое окно обеденного зала, остановится, и только после этого направились устранять беспорядок.

Купол откинулся, и из машины, хохоча, вывалились Лас и Сантилли.

— Я сказал, что впишусь, — йёвалли махнул рукой. — Привет, пап, пробки на дорогах. Нравится? — он похлопал флайер по насыщенно синему боку, на котором был нарисован дух ветра. — Сан подарил.

Дэниэлла опустила глаза в тарелку, пряча улыбку, у Бенитаэля отпала челюсть, остальные просто оценивали изменения.

— Ае, — Лонье закончила придирчивый осмотр, — или тени должны быть черными или футболка белой. Да, Инесси?

Утонченно-прелестная девушка с платиновыми волосами, сидящая рядом с ней, растерянно кивнула головой.

— Не сочетается, — Шон критически прищурил один глаз и пренебрежительно помахал рукой. — Может, переоденешься?

— Я лучше подводку размажу или перекрашусь, — Лас сел напротив дяди, — и все уравновесится, ведь так? — невинно поинтересовался он у ошарашенного родственника, круглыми глазами глядящего на его футболку, решительно отставил в сторону сок и махнул слуге, чтобы ему налили вино.

Ашурт стрельнул глазами в сторону растерянного Бенитаэля, пожалев, что не оделся так же, как друг, и занялся салатом. Надо было хотя бы дыр навертеть на коленях или низ у футболки оборвать, ладно, учтем на следующий раз. Обед называется, ни кусочка мяса. Гадость. Император обаятельно улыбнулся ангелу и отсалютовал ему бокалом: «За Ваше здоровье». Тот чуть не поперхнулся, но быстро выправился, приняв великосветский вид.

К середине обеда он созрел.

— Насколько я знаю, — начал он, — между домами Ашурт и Йёвалли существует договор о женитьбе принца Сантилли и принцессы Лауры.

Сантилли покосился на невозмутимого Андерса и вздохнул. У него уже несколько лет, как создалось стойкое впечатление, что если бы не этот проклятый богами договор, то они с Ласти давно бы уже сыграли свадьбу. Принц, таскавший виноград из вазы по ягодке, коротко глянул на дядю, оторвал целую веточку и принялся неторопливо общипывать ее.

— Существует, — подтвердил Андерс. — И что?

Вопрос в духе Непоседы: и что? И ничего. Когда сочтем нужным, тогда и исполним. Сроки-то никто не назначал. Король вопросительно поглядел на ангела: к чему все это?

— Как вы можете доверять императору, который не исполняет собственное Слово? — Бенитаэль обвел демонов укоризненным взглядом.

— Даже так? И когда это я не исполнил Слово? — хмыкнул Сантилли.

— Вы обещали жениться на принцессе, — освежил память ашурта Бенитаэль. — Не исполняя Слово, вы порочите свою репутацию, девушку и ее имя.

И нас, докончил про себя Лас.

— И поэтому я имею все права забрать Лауру и расторгнуть договор.

— А вы его заключали? — вкрадчиво поинтересовался Сантилли, начиная заводиться, — Напомните-ка мне, убогому, кто из нас выбросил проклятого младенца и его мать из своего мира.

Андерс неожиданно для себя вспомнил давнишний праздник в крепости на рубеже. Тогда он, еще князь, тоже требовал вернуть дочь. Девочка пользуется популярностью, раздраженно подумал он и подавил желание вышвырнуть родственничка в окно и закрыть дверь, чтобы тот не смог вернуться. Но не сам же он додумался до этого. Забрать Ласайенту, король хмыкнул про себя, а как они собираются ее удерживать?

— У всех бывают ошибки, — Бенитаэль опустил глаза и покрутил фужер за ножку.

— Создатель? — понимающе спросил Андерс, глядя на ангела в упор.

— Он не приказал, — тот не стал юлить, — нет. Спросил, — он помолчал и неожиданно решился сказать правду. — Да, я боюсь его. У меня налаженная жизнь, которая мне нравится. Если что-то пойдет не так (слово «изгнание» не прозвучало) мне здесь будет сложно жить. Но, — он поднял глаза на Ласа, — ни смотря на то, что было между нами, я хочу, чтобы ты была счастлива, как бы тебя не звали и кем бы ты не была. Если ты считаешь нужным оставить все, как есть — оставь.

Лас кивнул и опустил глаза, продолжая автоматически вертеть веточку в пальцах.

— Да хоть сейчас, — неожиданно для всех сказал он и выдохнул. — И потом, я тебе Слово дал.

— Что? — не поверил Сантилли.

— У меня скоро истерика будет, между прочим, — предупредил йёвалли, чувствуя, как начинают дрожать руки.

— Можно подумать мы свадьбы за три часа не готовили, — Шон вопросительно оглядел всех. — Я так полагаю — надо пользоваться моментом, или потом будем невесту по мирам отлавливать. Погнали, демоны! — он решительно поднялся. — Я зову Элерин.

— Нет, — неожиданно для всех встал на дыбы Сантилли, — так не пойдет.

— Почему? — растерялся Ласайента, мигом забыв про все свои волнения и чувствуя, как из глубины души начинает подниматься волна обиды.

— А потому, мой хороший, — ласково ответил император, — что нам себя еще пропить надо, а маги… привет, солнышко… как раз все подготовят, да?

— А приглашения? Подарки? — опешила Инесси.

— Боги с ними, с подарками, — отмахнулся Сантилли, — не последний день живем, — и заговорчески подмигнул бледному другу, — Зато есть повод растянуть удовольствие, да, Ласти?

Утром глаза не захотели открываться.

— Рино, — позвал жену Санти, — будь человеком — не дай умереть.

Жена умереть не дала — она его добила, со всего маху спиной упав мужу на живот.

— Дьявол, — охнув, оценил ситуацию император. — Совести у тебя нет.

— А у вас чувства меры, — парировала жена, с комфортом устраиваясь на могучей груди и начиная полировать ногти. — Обязательно надо было так пить?

— Я все помню, — на всякий случай уточнил Сантилли, лихорадочно соображая, так ли это на самом деле.

— Чья это была мысль заставить Мишеля танцевать на столе?

— На каком столе? — искренне удивился ашурт, не припоминая оборотня среди тарелок и фужеров, зато глаза сразу открылись.

— Бильярдном, — жена удивленно подняла брови и посмотрела на мужа, — «Я все помню», — передразнила она его.

— Ах, этом, — облегченно вздохнул Сантилли и поморщился от головной боли (что они вчера пили?). — Ерунда. Не знаю, но смотрелось шикарно. Рино, сейчас умру, и останешься без мужа.

— У меня еще один есть, — легкомысленно отмахнулась она, но в голове прояснилось, и тошнота отошла. — Что надо было пить демону твоего класса, чтобы утром у него с похмелья трещала голова? — иронично спросила Элерин, принимаясь за другой ноготь.

— С кем надо пить демону моего класса? — поправил ее Санти и перетащил жену ближе к себе, чтобы поцеловать.

— Фу, — она с отвращением помахала ладонью перед своим лицом.

— Что такое? — возмутился он.

— Пороховая бочка, провонявшая пивищем и винищем. Пусти меня немедленно, — она от души хлопнула его по руке, и муж послушно ее убрал. — Еще раз так напьешься, припашу к разборке бумаг, — Элерин, вырвавшись из его рук, подошла к гардеробу, откатила дверцу и задумалась, нет же никаких бумаг, — или еще что-нибудь придумаю, — она тряхнула головой и начала сердито перебирать плечики. — Наградили боги мужем.

— Напомни-ка мне, солнышко, — немедленно отозвался Сантилли, быстро сползая с кровати, — чья это была идея?

Пока Элерин придумывала достойный ответ, он смылся в ванную подальше от гнева жены. Сейчас почистим перышки и будем снова готовы к употреблению. Но где Ласти?

Когда свежий ашурт появился в гостиной, то застал там обоих сыновей: и Тьенси и Эрри. Демоны, лениво развалившиеся в креслах, при виде Сантилли оживленно заблестели глазами и зашевелились. Император сразу насторожился и подобрался.

— Папа, это было нечто! — восторженно выдохнул Тьенси.

— Что именно? — на всякий случай уточнил отец, уже начиная понимать, насколько он влип, но, еще не зная, кому за это отрывать уши. Или сразу голову? Кто их пропустил? Как же они вчера так расслабились? Стоп! А откуда Рино знает про Мишеля? Дьявол! Голова совсем не работает. Где Ласти, когда он нужен?!

— Папа, вы смотрелись невероятно! Где можно так научиться танцевать? Шикарно!

Сантилли приложил титаническое усилие, чтобы челюсть осталась на месте.

— Санти, — Эрри восхищенно прищелкнул пальцами, — это было потрясающе, я даже про камеру забыл.

— И слава богам, — буркнул тот. — Отец где?

— Не знаю, — беспечно отмахнулся сын. — Где-то с кем-то прощается с холостяцкой жизнью.

— Эрри, — Санти многозначительно посмотрел на демона, — твой отец женат на твоей матери.

— Так это мужская ипостась, — смеясь, возразил ему тот, — а есть еще и женская. Холостая, в смысле, не замужняя.

Император сердито засопел, но решил не волноваться зря. Ласти никогда с ним не так поступит, но если они вчера настолько набрались, что даже у него туман в голове, то что говорить про девочку! А если она сейчас проснется, а рядом….

«Лас!!!», — рявкнул Сантилли.

Ответ пришел немедленно: «Убью, если еще раз так сделаешь. Где моя футболка?».

«Забей на нее. Почила с почестями. Ты где?»

«Откуда я знаю», — огрызнулся он и материализовался в гостиной.

— Ты меня вчера бросил, — злющий Ласайента обличительно ткнул пальцем в друга.

— Я не бросал, — обиделся тот.

Эрри удивленно приподнял брови:

— Пап, ты сам ушел с Эдингером. Вы еще спорили, кто из вас лучше мечом владеет.

Ласайента наморщил лоб и потер его, но в памяти прочно зияла большая черная дыра. Вряд ли дракон тоже что-то связно помнит.

— Смотришься, — оценил Тьенси обнаженного по пояс йёвалли. — А у кого футболку оставил?

— Ее Мишель забрал на память, — сообщил Эрри, и Сантилли облегченно вздохнул. — Между прочим, она как две капли похожа на мою.

— Между прочим, — значительно произнес Тьенси, — девчонки на тебя обиделись, когда ты от них сбежал, то есть сбежала. Поэтому на твоем месте, я бы сегодня был очень ласковым и тихим, — и добавил, выразительно изогнув бровь. — Во избежание…

— Держи свою «Кровь», — в гостиную через портал ввалился Эдингер и грохнул ящик с бутылками на столик. — Чуть не надорвался.

— Не ври, — весело хмыкнул Тьенси, выуживая одну и разглядывая ее на свет, — я бы скорее поверил, что тебя жадность задушила.

И тут Санти начал смутно вспоминать. Судя по лицу Ласайенты, он — тоже.

— Боги, — пробормотал он, проводя по волосам руками, — теряю квалификацию.

— Почему? — искренне удивился Сантилли. — Наоборот, тебе удалось соблазнить истинно любящее сердце. Чуть-чуть, — подумав, добавил он и показал пальцами размер.

— Ерунда, — обиделся дракон, — я его только обнял. Машинально. Что вы ржете? — рассердился он, взмахнув руками, — Я вообще его убрать хотел с колен. Как я это должен был делать? Ногами?

— Черт, я весь вспотел, а ты…, - обиделся Ласайента и пнул столик. — Забирай свое вино!

Сыновья дружно подорвались из кресел с криком «нет» и схватили ящик с двух сторон, с третьей его потянул на себя Эдингер. Мгновение они смотрели друг на друга, потом расхохотались, и Ин Чу махнул рукой — забирайте. Демоны тут же стащили добычу на пол и затолкали за кресло.

Император бросил на насупленного друга укоризненный взгляд и медленно опустился возле столика на колени, со стуком уронив на него голову и закрыв ее руками, но странное похрюкивание ясно слышали все.

— Я это не одену, — Ласайента угрюмо посмотрела на розовое платье.

— Ласти, но белое тебе тоже не понравилось, — Лонье вынула из шкафа ярко-голубое, — А это?

— Гадость, — принцесса наморщила нос. — Они все гадость.

— Хорошо, — покорно согласилась Бетти. — Что ты хочешь?

— Ничего, — буркнула невеста и пождала пальцы босых ног.

Она сидела в спальне Эджен на диване, завернутая после душа в полотенце, и дико не хотела ни свадьбы, ни платьев, ни гостей. Можно же было все сделать тихо и мирно, без всей этой суеты и нервотрепки?

— Значит так, — Эджен опустила руки на бедра и внушительно раскрыла крылья, — или ты сейчас сама выбираешь платье или это делаю я.

— Надо такое, в котором она будет лучше всего смотреться, — Лонье придирчиво перебирала плечики, — а цвет, цвет — это второстепенно. Вот!

Бетти посмотрела на платье, потом на угрюмую Ласти:

— А что там еще есть?

— Откуда это все? — спросила невеста, с нарастающим ужасом глядя, как на диване рядом с ней вырастает разноцветная шуршащая куча, грозящая сползти на пол.

— Пока вы там пропивались, — из недр гардероба ответила Бет, — мы столько всего успели. Вот. Жени выбирала. Нравится?

— Да, — Ласайента встала, придерживая полотенце.

— Серьезно? — поразились девушки и переглянулись.

Платье было великолепно: облегающее до бедер, оно переходило в широкую юбку, из-под которой кокетливо выглядывала нижняя. Белый с глубоким голубым отливом цвет плавно стекал с открытого верха, становясь нежно-голубым на талии, чтобы постепенно вернуться к себе прежнему уже внизу.

— Не стоим, не стоим, — заторопила их Жени, — Нам еще прическу делать.

Не дай боги — передумает, а им еще эту чертову пантеру на плече маскировать надо.

«Замажем чем-нибудь, лишь бы невеста на дыбы не встала, — подумала демонесса, снимая платье с плечиков, — О нет! Там же еще спина!».

— Пантера! — ахнула Бет, когда все было надето и зашнуровано.

Девушки озадаченно уставились на скалящего зубы зверя, а Ласайента сразу начала раздраженно стаскивать платье, забыв про многочисленные застежки.

— Не смей! — воскликнула Эджен, бросаясь к гардеробной, — Накидка! Я с ума с вами сойду! Боги, дайте мне пережить этот день!

— Два часа осталось, а у нас еще прическа, — спохватилась Элизабет, — Лонье, где твой парикмахер?

— Это как форма на все праздники, — проворчал Сантилли, раздраженно сорвал с себя традиционное багровое таки и отбросил в сторону. — Надоело.

— Джинсы и черную футболку, — предложил Мишель, беспечно болтающий ногами на подоконнике. — И косуху с цепями.

— И выехать к церемонии на байке, — закончил Сах и повернулся к гардеробной. — И что ты оденешь?

— Голым пойду, — огрызнулся ашурт и сердито плюхнулся на кровать.

— Ты можешь, — рассеянно произнес ийет, перебирая одежду. — Я представляю, что у невесты творится.

— Надеюсь, Эле там нет? — тревожно вскинулся Сантилли.

Сах Ир отмахнулся:

— Они зал готовят и остальную дребедень. Ей некогда. А что? — ийет оглянулся.

— Он боится, что настоящая и будущая жены сговорятся и тогда…, - многозначительно протянул Мишель.

— Молчи, женатик, — буркнул Сантилли, поднимаясь.

— Да одень белое, — не выдержал Сах. — Свадьба это или нет?

— Боги, не дайте мне умереть от счастья, — император тяжело вздохнул и одернул белое таки, с широким багровым орнаментом, из-под которого выглядывали рукава белоснежной рубахи и виднелись светлые брюки, заправленные в мягкие сапоги.

— Сан, второй раз женишься, — хмыкнул Сах Ир, — пора привыкнуть.

— Я не пойду, — Ласайента отчаянно замотала головой, вцепившись в букет. — Я боюсь. Жени, — йёвалли жалобно посмотрела на нее, — давай все отменим?

— Солнышко, — демонесса ласково взяла ее за плечи. — Ты любишь его? — невеста судорожно кивнула — Тогда ты зажмуришься и все переживешь. Там, — Эджен показала глазами на разгорающийся портал, — твоя любовь и твое счастье. Что значит какая-то свадьба по сравнению со всем этим?

— Ты справишься, — Лонье легонько прикоснулась к судорожно сжатым пальцам. — Иди. Он ждет. Смотри только на него, остальные не в счет.

— С ума сойти, — прошептал Мишель, выйдя из портала, — сколько народа!

Впереди стояли демы ашуртом в парадном облачении, закрывая обзор, но между ними было достаточно широкие просветы, чтобы все разглядеть.

Обряд проводили на скалистом берегу моря. Судья ждал новобрачных у самого края на украшенном цветами возвышении, с улыбкой поглядывая, то на Сантилли, то на Ласайенту, что-то торопливо говорящую подружкам.

Сейчас по его сигналу, дэмы разойдутся в стороны, и жених с невестой пойдут по золотистой дорожке, чтобы встретиться на середине и больше никогда не расставаться.

И никуда они не пошли. Стояли и смотрели друг на друга.

Самая прекрасная девушка Вселенной с огромными испуганными глазами сжимала в руках букет белых лилий, и он не мог отвести от нее взгляд.

— Они сговорились, — Мишель обиженно покосился на ашурта. — Заранее договорились.

— Сан, — ийет, стоящий рядом, говорил почти не разжимая губ, — ты жениться будешь или нет? Я есть хочу, — он слегка подтолкнул друга.

Ашурт сделал первый шаг одновременно с Ласайентой, не видя никого, кроме нее, ничего не замечая и не слыша: ни того, как присутствующие опустились на колено, ни восторженного шепота, ни восхищенных возгласов. Она словно плыла ему навстречу невыразимо красивая, грациозная, легкая, как утреннее облако. Самая нежная и самая преданная женщина, простившая ему все его грехи и любившая его не смотря ни на что.

Йёвалли шла навстречу своему принцу: самому невероятному, какому только можно пожелать. Только с ним ей было свободно и уютно, только с ним она чувствовала себя, как за каменной стеной.

Они встретились на середине. Сантилли, забыв обо всем, взял ее за плечи, улыбнулся и наклонился к ее губам.

— Я понимаю, что вам не терпится, — негромко произнес Судья, — но давайте я сначала обряд проведу.

Молодые одинаково смутились, покраснели и торопливо встали на свое место.

Андерс забрал у дочери букет и укоризненно оглянулся на подружек.

«Забыли», — сделала виноватое лицо Эджен. Попробуй забери его у невесты, когда она вцепилась в него, как в спасательный круг.

Бог соединил руки, проговорив слова обряда, и отступил назад, давая последнему солнечному лучу упасть на молодоженов.

— Небо! — потрясенно прошептал кто-то.

Вокруг новобрачных, поднимаясь высоко к вечернему небу, бушевал вихрь пламени и ветра. Причудливо переплетаясь между собой, красно-желтые огненные и голубоватые воздушные струи, по спирали стремились ввысь, обтекая держащихся за руки молодых, чтобы потом рассыпаться искрами, упасть вниз и снова взмыть вверх. Стремительно пронёсшиеся над головами гостей духи-защитники вплелись в эту феерию, как в песню, заставив вспыхнуть ее еще ярче.

— Ты специально таких нарожал? — Таамир весело оглядел застывшего Андерса. — Что ни свадьба, то стихийное бедствие.

— Там, к вашему сведению, — с невольной гордостью произнес Найири, — и мой сын.

— С чем тебя и поздравляю, — ухмыльнулся вредный дракон. — Не сгорят?

Эдингер скептически оценил невероятное зрелище:

— Если ураганом не сдует, — и вдруг пронзительно засвистел, взмахнув над головой рукой.

— А мне она не нравится, — поморщился стоящий рядом с Таамиром сын, не надеясь, что его услышат сквозь торжествующие крики и свист. — Мама намного красивее.

— Да целуйтесь уже, ненормальные, — сердито проговорил Судья, — пока я не оглох. С ума можно с вами сойти.

Когда Сантилли второй раз сбился с такта и чуть не наступил Ласайенте на ногу, она не выдержала:

— Ну, выкупишь или тебе денег жалко?

— Ты не понимаешь, — рассеянно ответил тот, вертя головой по сторонам, — дело принципа. Я Саха не вижу.

— И что? Это же друг, что он может такого страшного выдумать?

— Вот это меня и пугает. Кота не будет, вряд ли они повторят старый прием.

Демонесса тяжело вздохнула и потянула мужа к группе Повелителей.

— Созрели. Не буравь ему спину — почувствует, — тихо посоветовал Мишель Шону и шутливо поклонился его женам. — Девочки, ваш выход. Демон — не мешайся.

Кот проворчал: «Я похож на склеротика?», — и важно задрав хвост, направился к ближайшему окну, а оборотень, делая вид, что ищет кого-то, громко обратился к Тьенси:

— Ты Джесси не видел?

И они, непринужденно болтая, отправились на другой конец зала, где мелькало розовое платье Джес.

— По-моему, началось, — пробормотал император и крепче обнял Ласайенту за талию.

Стратеги, хмыкнул он про себя, мельтешат тут и там — мы все здесь, мы не при делах и ничего не замышляем. По логике сейчас для успокоения жертв должен появиться Сах или Мишель и следом — отвлекающий маневр.

«Подыграем?» — весело спросил Санти у жены.

— Нервничаешь? — ехидно поинтересовался Чарти, когда они подошли к отцам. — Какой-то ты напряженный.

— Дэниэлла, — прошептала Лонье, ложа головку мужу на грудь и утомленно прикрывая глаза.

Инесси, делая озабоченный вид, наклонилась к ней:

— Никто на нее не подумает. Не переиграешь? — но Лонье пренебрежительно фыркнула.

— Что с тобой? — участливо нагнулся к ней Шон, исподтишка наблюдая за приближающейся девушкой.

— Спать хочу, — пожаловалась Лонье, — всю ночь на ногах, — и зевнула, прикрыв рот ладошкой. — Совершенно сумасшедшая свадьба.

Инесси тут же предложила выйти в сад освежиться и взяла подругу под руку, но Шон попросил их подождать, пока он отдаст Сантилли ленту: в его руках, как по волшебству появился золотистый рулончик.

Лонье пренебрежительно сморщила носик: «Сами дойдем, я же не умираю, — и остановила поравнявшегося с ними ангела, — Дэниэлла, пойдем с нами в сад?».

Девушки направились к выходу, но тут маленькая притворщица споткнулась, и Шону пришлось вернуться, чтобы поддержать ее. Он беспомощно оглянулся на новобрачных.

— Давай отнесу, — Дэниэлла протянула руку, — а потом догоню вас.

— Ты не представляешь, как мы тебе благодарны, — виновато улыбнулся ей демон, давая мысленную отмашку Саху, что всем пора занять свои места.

— Ты сегодня сам не свой, — с легкой насмешкой произнес ийет, подходя к молодоженам.

— Караулит, — хмыкнул Найири, окидывая сына ироничным взглядом. — Бдит.

Все сразу понимающе заухмылялись, и Сантилли пожурил их:

— С вами по-другому никак.

«Расслабился, лента близко, приготовились», — скомандовал Сах Ир оборотню, притаившемуся в засаде.

«Боги, помогите нам!», — помолился Мишель, чуть не перекрестившись.

Но те были заняты снятием проб с блюд и разговорами, поэтому просьбы не услышали, пустив события на самотек.

Все произошло в течение нескольких мгновений. Чарти начал рассказывать какую-то смешную историю, Сах Ир, окликнул слугу, показав ему пустой бокал, и в это время ничего не подозревающая Дэниэлла протянула ленту Сантилли. Удивленный демон, пробежавшись глазами по залу и найдя брата, поддерживающего Лонье, успокоился и повернулся, чтобы взять подарок, на миг выпустив талию жены. За ее спиной сразу распахнулся портал, но сильный воздушный поток, который должен был втолкнуть туда принцессу, пробежался по пустому месту, сметя назад маркиза, уже готового принять жертву. Портал захлопнулся, оборвав на начале заковыристую тираду оборотня.

Император невозмутимо взял ленту у растерявшейся Дэниэллы и вежливо поблагодарил ее, не забыв подмигнуть раздосадованному магу, а Ласайента грациозно вынырнула из тени под теплое крылышко мужа, показав Сах Иру кончик языка.

Тщательно, по секундам выверенное похищение с треском провалилось.

— Возвращаемся, — развернулся Шон, — мы обломались.

— Что? — не поняла Инесси, непонимающе хмуря брови.

«Не стой пнем, — поторопил Андерса Найири, — сейчас или никогда, пока они в себя не пришли».

«Не учи ученого», — хмыкнул йёвалли, склоняясь перед дочерью.

— Не откажешь мне в танце? — весело поинтересовался он. — Или боишься, что украду?

«Убью», — посулил ему Найири, а вслух преувеличенно сокрушенно посочувствовал:

— Мужа-то рядом не будет.

Ласайента, мило улыбнувшись ему, положила руку на локоть отца.

«Малышка, не прозевай момент», — предостерег ее Сантилли, провожая их глазами, и повернулся к Сах Иру.

— Что придумали, заговорщики?

— Если все получилось — узнал бы, а так — неинтересно, — ийет сделал непроницаемое лицо. — Можешь пытать, все равно не скажу, — но не выдержал и спросил. — Как вы догадались?

Ашурт тут же соорудил загадочную рожицу и довольно ухмыльнулся.

— Так нечестно! — сзади материализовался немного помятый Мишель, — Мы так все шикарно спланировали!

— Хочешь, объясню, что сейчас будет? — сжалился над друзьями Сантилли, оттесняя их подальше от отца и Чарти, к которым подошли Маярт и Таамир с Бетти.

— Вечность не видела его таким веселым, — тихо произнесла Элизабет, обращаясь к Найири.

— Оттает, — кивнул тот и повернулся к Маярту. — Сообщать будем?

— Будешь отвлекать — ничего не получится, — огрызнулся маг, усердно разглядывая свой бокал.

— А я просил отвечать? — удивился король. — Ты работай, работай.

— Смотри, — объяснял Сантилли, — Найири встал так, чтобы Таамир развернул Бет спиной к залу: стоят Повелители, мирно беседуют и ничего не замышляют. Так?

Друзья кивнули.

— Маярт напряжен, — заметил Сах, хорошо знающий учителя.

Ашурт прищелкнул пальцами:

— Вот именно! А Бетти — не в курсе, иначе выдала бы их. Как и Таамир. Его интерес на спине бы был нарисован огромными буквами, а он о делах болтает. Рожа видите, какая озабоченная. Хотел бы слышать этот содержательный разговорчик, а Сах?

Но ийет сразу сделал невинное лицо.

— И что будет? — Мишель, внимательно следящий за танцующими, пропустил эту пантомиму.

— Портал будет, — хмыкнул Санти, — и, скорее всего, по принципу подвижной ловушки, как сачок. Или я не знаю Маярта.

— И будет он с ним бегать по всему залу, — пренебрежительно фыркнул оборотень.

— Спорим, на самом быстром месте, когда увернуться будет нельзя? — ашурт протянул ему ладонь.

Но Мишель, не глядя, оттолкнул ее:

— Я не дурак — с тобой спорить.

Гости дружно ахнули, когда Ласайента, грациозно скользнув за спину Андерса, провела его вокруг себя и неожиданно жестко вывернула кисть отца, заставив упасть назад. Не ожидавший такого поворота событий король, от резкой боли выпустил пальцы дочери и спиной влетел в портал, рухнувший на него сверху, как коршун на зайца. Сантилли слегка дернул ловушку на себя, давая жене возможность ускользнуть в сторону. Демонесса, дымным росчерком мелькнув по залу, остановилась рядом с мужем, изящным жестом поправляя идеальную прическу.

Опешивший Маярт завертел головой в поисках несостоявшейся добычи, а Найири раскатисто расхохотался, успокаивающе похлопав его по спине.

— Бетти, — окликнул Сантилли своего бывшего сенсея, удивленно хлопавшего глазами, и шаловливо поклонился, — огромное спасибо за уроки!

Невозмутимым остался только Таамир, но его вообще трудно чем-либо удивить.

— Даже не мечтай, — Сантилли обаятельно улыбнулся Гроосу, обнимая Ласти за талию. — Чтобы у меня жену украли!

Тот огорченно прищелкнул языком и удалился к группе сообщников.

— Да, — сокрушенно посетовал Таамир Эдингеру, — третья попытка.

— Мельчает молодежь, — поддакнул советник, — но неар ничего не светило. Тем более как-то так, — он поморщился, — без выдумки. Если уж у Саха не получилось, — тут дракон деланно вздохнул, — то и я позориться не буду.

Повезло Шону, сумевшему стащить почти невесомую белую накидку невесты, которую он и продал. Но ашурт пошел на принцип, выкупая ее, и в результате остался без новенькой яхты, ничуть о ней не сожалея.

Ласайента проснулась от ощущения невероятной легкости и счастья на плече мужа. Она лежала и слушала, как размеренно бьется его сердце. Так хорошо, и что она боялась? Чего боялась? Глупая. Девушка улыбнулась своим мыслям.

— Привет, Непоседа, — Сантилли провел ладонью по разноцветным мягким волосам и поцеловал ее в лоб. — Как тебе замужем?

— Неплохо, — Ласайента потянулась и приподнялась на локте. — Нормально.

— О! — удивился ашурт. — И это все? — он опрокинул ее на спину, начиная целовать.

Девушка смеялась и отбивалась, но все-таки сдалась на милость победителя, но тут в дверь постучали.

— Вы обедать идете? — крикнул Тьенси. — Все уже во дворе собрались, только вас ждем.

— Изверги, — буркнул император, с сожалением отрываясь от жены, — такое утро сорвали. Или не сорвали? — он загадочно посмотрел на нее и прошептал, начиная покрывать ее лицо поцелуями. — Подождут.

— И как это надевать? — Сантилли озадаченно оглядел нежно голубое платье, висящее на видном месте в гардеробной, и почесал бровь.

Рядом скептически хмыкнула Ласайента, замотанная в покрывало. Да-да, знаю: мы в крепости, а я — снаружи. Ашурт с трудом подавил желание подергать за вечно сползающую с ее груди ткань. Вместо этого он проскользил пальцами по разрезу прямой длинной юбки снизу вверх, мысленно прикинув, что начинаться он должен где-то от пояса не иначе, и именно это ему оч-чень понравилось. На этом все простое и кончалось: сквозь прозрачную ткань ассиметричных воланов, спускающихся с одного плеча и обегающих верх по кругу, загадочно просвечивал короткий корсаж с единственной лямочкой — платье оказалось костюмом, но проще от этого не стало.

— Ладно, я в душ, — тряхнула головой демонесса, — потом разберемся. В крайнем случае — джинсы натяну, — и сразу пригрозила мужу. — И не вздумай за мной ходить!

Он и не думал, но после пяти минут жалобного поскуливания и царапанья в дверь, она сама неожиданно распахнулась, обдав ашурта влажным теплом. В другое время Сантилли обрадовался бы открывшему ему великолепному виду, но растерянное лицо жены его остановило.

— Сан, — Ласайента жалобно посмотрела на него, начиная паниковать, — я ипостась сменить не могу.

— Зачем? — не понял Сантилли, машинально стирая капельки воды с ее лба, плавно спускаясь вниз, — Пугаешь только.

— Ну, — она покраснела, — Я… не могу по-другому… как-то… неудобно, — и залилась краской, поняв, что стоит перед ним совершенно обнаженная.

— Что «неудобно»? — ашурт удивился еще больше, перехватывая закрывающуюся створку, и тут до него дошло. — Ты что, каждый раз меняешь пол?

Пунцовая девушка виновато кивнула, продолжая упорно тянуть дверцу:

— А сейчас не получается.

Сантилли мгновение смотрел на жену, потом притянул ее к себе и положил руку на ее мокрый живот, к чему-то прислушиваясь.

— Боги! Нет! — с ужасом воскликнула она, пытаясь вывернуться.

— Да, — ашурт обнял ее, не убирая ладонь и чувствуя, как под ней разгорается беленькая звездочка. — Да. Это мы с тобой. Девочка моя, — он заглянул в ее несчастные глаза, — это мы с тобой. И теперь всегда вместе.

— Конечно, — она постаралась не заплакать, — все, как ты хотел.

— Не совсем, — Сантилли мотнул головой, заключая ее в кольцо рук, окончательно притягивая к себе и начиная покачиваться на месте. — Действуем быстрее. Я тебя хотел в парочку миров свозить. Там такая охота, ахнешь. Сколько у нас месяцев? — он прикинул в уме. — Должны успеть. Потом Мишель обещал еще что-то, не знаю. Так что, зайка моя, не задерживаемся, у нас куча дел. Нам тебя еще в это платье упаковывать.

— А единороги? — хмуро поинтересовалась Ласайента.

— А я про что? — Санти взял ее на руки и ненавязчиво шагнул в душ. — Времени в обрез, а она решила отношения выяснять.

— Папа с ума сойдет, когда узнает, — демонесса не заметила его маневра, занятая своими нерадостными мыслями.

— До меня сейчас дойдет окончательно, и я тоже сойду с ума, — смеясь, ответил ашурт и поцеловал ее в нос.

— И что? — возмутилась она. — Ты хочешь сказать, что охота накроется?

Они наивно полагали, что незаметно спустятся во двор и присоединятся к гостям, но как только Сантилли распахнул дверь, их встретили восторженные крики и свист столпившихся на галерее второго этажа и лестницы друзей.

Ашурт пробормотав: «Лишь бы без ласковых слов обошлось», — подхватил жену на руки и легко сбежал по ступеням. Не дай боги, кто-нибудь вспомнит, а мы уже внизу, а нас уже нет. Смущенная Ласайента, придерживая расползающийся разрез, ловила на ладонь лепестки роз, танцующие в воздухе, и чувствовала себя абсолютно счастливой и защищенной от всех бед. Санти прав — теперь они всегда вместе и ничто не разлучит их.

«Подумаешь — какая-то беременность, переживу», — беззаботно подумала она, прижимаясь к могучей груди мужа.

Двор встретил молодых солнцем, музыкой и цветами. Блестела вода в извилистом бассейне, пуская слепящие блики, сияла посуда на праздничных столах, благоухали розы, улыбались друзья.

— Народ! — крикнул Сантилли, — У нас будет дочь! — и, смеясь, закружил растерявшуюся Ласайенту.

И весь мир закружился вместе с ними под высоким голубым куполом неба, сливаясь в один разноцветный хоровод.

Кот вспрыгнул на стул и скептически оглядел оживленных гостей, радующихся неожиданной новости.

— Не понимаю, — пожаловался он тушеному мясу, — вторая жена беременеет в первую же брачную ночь, а им весело. Потом начнутся пеленки, бессонные ночи, зубы, — он тяжело вздохнул. — Опять за хвост дергать будут.

— Что скрипишь, зверь? — Тьенси, опустившийся рядом с котом, почесал его за ушами, и тот блаженно прикрыл глаза. — Выпьешь за мою будущую сестренку.

— Наливай, — обреченно согласился Демон. — Хоть что-то хорошее в жизни.

— Нет! — Мишель постарался пробиться к ним от соседнего столика, но его незаметно придержал Чарти, заговорчески подмигнув племяннику. — Он пьяный французские анекдоты травит.

— И что? — удивился Марк, обернувшись к ним. — Пусть травит.

— Похабные, — значительно сказал оборотень.

— Как интере-есно, — ашурт выплеснул молоко из блюдечка в цветочный вазон и налил туда вина. — Котик, а ты был на Монмартре? Там таки-ие киски гуляют по вечерам! — демон собрал пальцы щепотью, поцеловал и резко разжал. — М-м-м-а!

Эпилог, семьдесят три года спустя.

— Лас! — Сантилли перегнулся через перила. — Лас! Остановите кто-нибудь эту заразу!

Йёвалли быстро сбегал по лестнице вниз. Встречные сторонились.

— Ае!

Принц на ходу показал средний палец и перепрыгнул через две ступеньки.

Ашурт от души хлопнул ладонями по перилам:

— Ласти!

«Ничего, через неделю второе совершеннолетие и ты отбегаешься», — пригрозил он.

Принц остановился и оглянулся, смешливо сморщив нос. Мгновение они смотрели друг на друга, потом Сантилли воровато глянул назад: по коридору к ним из зала Совета шла Элерин, о чем-то разговаривая с Таамиром, и ашурт решился.

«А меня подождать не судьба?», — сделав большие глаза, спросил он.

— Санти! — догнал его возглас Элерин. — Куда?

— Туда, — пробормотал император, перепрыгивая сразу через несколько ступеней.

Ласайента уже ушел, и Сантилли едва успел запрыгнуть в затухающий портал. Закрывшийся переход оборвал на полуслове фразу жены.

— Догоняй, — посоветовал Таамир, облокотясь на перила рядом с Элерин.

— Чтоб императрица скакала по лестницам, как девчонка? — фыркнула она и окинула дракона снисходительным взглядом.

Тот философски пожал плечами:

— Какие твои годы?

Девушка замешкалась и покосилась на ухмыляющегося Ин Чу.

— Да чтоб вас всех! — с чувством сказала она, открывая портал.

— Ничего не меняется? — поинтересовался Судья, останавливаясь рядом.

— Как сказать, как сказать, — хмыкнул дракон, и они многозначительно заулыбались.

Глава 10.

Примечания

1

«Машина времени»

Content

Александр Бромов
Игры богов

Глава 1. Мишель

Глава 2. Война

Глава 3. Без любви

Глава 4. Аты-баты, демоны!

Глава 5. Вернуть императрицу

Глава 6. Игры богов

Глава 7. От судьбы не уйдёшь

Глава 8. Путь домой

Глава 9. «Никогда не сдавайся!»

Глава 10. Хорошее дело браком не назовут

Примечания