Сергей Плотников

Потерянная

© Плотников С. А., 2016

© Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2016

© «Центрполиграф», 2016

* * *

Пролог

Интерлюдия. Флоя

Флоя давно уже убедилась: за пределами звёздных систем Коалиции[1] люди очень отличаются от её соотечественников. Настолько, что можно было бы говорить о другом виде с иной логикой, не сохрани человечество единое генетическое поле. Правда, потом, уже гораздо позже, она поняла, что ошибалась в своём первоначальном предположении, точно так же, как и большинство других представителей Коалиции, по тем или иным причинам вынужденных контактировать с внешниками. Логика у зовущих себя разумными гоминид была совершенно одинаковая (так как задавалась структурой мозга, куда денешься?), различались только способы её использования, точнее, НЕиспользования. И вот с этим смириться, принять, научиться учитывать было особенно сложно. Но выбора не было: вернуться Флоя не могла. Куда угодно, только не домой. Впрочем, как оказалось, домашние проблемы сами могут найти тебя в любой части освоенного людьми космоса…

Когда чужая мелкая кибернетическая платформа выкатилась буквально под ноги форсировавшим проход в гермопереборке мехнам Флои, сигнализируя на кодированном аварийном канале Коалиции, что обладает информацией высокой важности, девушка без зазрения совести воспользовалась предоставленным маленьким роботом доступом к своей памяти, без труда взломав тактическую сеть отряда противника, и только потом занялась важной информацией. С точки зрения немехна, дроид «Бури» совершил чуть ли не предательство, фактически сдавшись врагам своего опекуна (из лучших побуждений, конечно, но всё-таки), однако сама Флоя думала совсем иначе. Пусть собственный разум Чоки слаб, тем не менее его разумная инициатива спасла и людей, и дроидов от совершенно ненужной, как выяснилось буквально через минуту, эскалации конфликта. А ведь за эту самую минуту, не деактивируй она «умные» оружейные системы имперского производства, всё же прорвавшиеся за гермоворота, мехны Флои, скорее всего, уничтожили бы всех. Это… было бы плохо. Очень плохо.

Мехнов – ни людей, ни чересчур самостоятельных роботов – не любили нигде за пределами Коалиции. В некоторых случаях терпели, иногда даже уважали, но, как правило, старались держаться подальше, изредка в экспрессивных выражениях прося «убраться куда подальше». Привычно и даже в чём-то вполне логично: после длительного опыта проживания на внешних территориях женщина-техспек научилась понимать такие нюансы. С младенчества имея возможность использовать интегрированный в мозг вычислительный кластер и напрямую подключаться к любым коммуникационным сетям, люди, родившиеся во внутренних территориях, жили в мире, в котором было на одно измерение больше. Зачем долго и нудно подбирать слова для общения, когда мысль можно передать практически напрямую, в виде синтез-картинки или пометок в изученном документе (вместе с самим документом конечно), или… да в общем-то возможностей хватает. Достаточно сказать, что сообщество Коалиции состояло не из граждан, а из гуманитарных единиц, и лишь часть из них были людьми или когда-то людьми. Между искусственным интеллектом и искусственным разумом лежит поистине огромная пропасть, и большей части мехнов-искинов её никогда не преодолеть. Вот почему машинам, способным вести себя, обязательно требовались опекуны (именно опекуны, а не хозяева) – логичный поступок не всегда равняется разумному, и наоборот. Внешники же, несмотря на то что каждый человек на подавляющем большинстве планет точно так же с детства был буквально окружён информационными технологиями, очень редко (обычно только профессионалы) разбирались в кибернетике достаточно для того, чтобы понять причины и мотивы нечеловеческих поступков. А то, что не понимаешь, всегда кажется угрожающим, верно? И резкое ограничение в использовании полноценных искинов другими государствами объяснялось именно этим фактом. Тем удивительнее было наткнуться на исключение из правил… И какое!

Новый напарник (четырнадцатый по счёту) сначала не показался Флое человеком, способным долго удержаться на подсунутом ему кадрово-интендантской службой посту. Тем более, являясь, как и любой другой мерх, специалистом широкого профиля, в узконаправленных частностях Миш не обладал ни опытом, ни знанием особых хитростей, присущих любому делу, особенно такому сложному, как ремонт и поддержка космического корабля в «полевых» условиях. Собственно, девушка-техспек и не пыталась как-то подстроиться под коллегу, успев убедиться ещё у предыдущего перед «Панцирной рыбой» нанимателя, что делать это бессмысленно. Вот только мерх с позывным Мерх повёл себя совершенно нетипично! Он не шарахался от Пака и Ена, а даже настоял на своём участии в ремонте собственноручно повреждённой в бою машины, он не просто не гнушался учиться у безоговорочно признанной старшей напарницы, но и активно подстраивался под её график и под взаимодействие с выделенным ему помощником[2]. Когда от совместной работы Миш перешёл к прямому общению с кибернетической платформой (пусть это и выглядело как поглаживание котёнка величиной с человека и видом ближе к муравью), Флоя решила, что нарвалась на редкое исключение, возможно даже, человека с дефектом психики. Однако тут из каюты наконец выбрались восстановившие силы дети мерха.

К этому моменту всю информацию, переданную маленьким роботом нофо Нурс, женщина-мехн уже изучила. И даже дважды, чтобы не пропустить каких-нибудь значимых деталей. Память средней киберплатформы оказалась частично повреждена, но и того, что смог достать Чоки, хватило на серьёзный и длительный разбор. У выходцев из Коалиции было своеобразное представление о личном и необходимом, когда дело касалось информации, хранившейся в коммуникационных сетях, так что робот некоего Ланцета (идентификатора при имени-позывном, как ни странно, не было) накопировал себе для анализа массу сведений, записей камер безопасности, документов и прочего. Там же хранились и записи о последних минутах жизни робота, пожертвовавшего собой ради выполнения приказа опекуна.

Изначально ни о какой возможности передать часть найденных данных у Флои даже мысли не было – далеко не все люди, даже свыкнувшись с условной самостоятельностью дроидов Коалиции, адекватно реагировали, узнавая, что большая часть личной информации окружающих для искинов и их опекуна как открытая книга. Любой мехн по умолчанию был отличным ломщиком – противостоять искусственному интеллекту или тем более усиленному собственным вычислительным кластером и прямым интерфейсом подключения к сетям полноценному разуму автоматизированные, но не интеллектуальные системы защиты данных, как правило, не могли. По-настоящему важные данные и секреты правительств и корпораций так, разумеется, было не достать, там работали живые кибернетики и специалисты своего дела, однако отряду вроде «Рыбы» такой сотрудник был просто не по карману. Почему мехны Ланцета так свободно чувствовали себя на имперском военном объекте, куда их даже близко подпустить не должны были, – это был хороший вопрос… Как и тот, почему у рекомого Ланцета было больше дюжины помощников, хотя даже опытный житель Коалиции не уследит более чем за тремя-четырьмя. Помощники – в какой-то мере как дети. Лиши детей игр и внимания, нагрузи монотонной работой – и кого получишь, когда они повзрослеют? Не гуманитарную единицу, уж точно.

Собственно, дети Мерха и убедили Флою попытаться наладить с напарником… более доверительный контакт, скажем так. Ен, которого самовольно присвоили себе брат и сестра, стремительно прогрессировал по сравнению с Паком, продолжавшим выполнять роль независимого ремонтника либо её, техспека, «удалённых рук». Вдвойне удивительно было то, что дочь и сын Миша явно были псиониками и чувствовать в «куске композита с манипуляторами» живое существо не могли, что автоматически вычёркивало саму возможность нормального контакта… точнее, должно было вычеркнуть, но почему-то всё выходило строго наоборот. Логика заставляла предположить, что дело тут в генетических параметрах отца и отпрысков… Однако девушка никак не могла избавиться от навязчивого чувства, что просто-напросто видит перед собой нормальных людей. Без имплантов в головном мозге и за пределами внутренних территорий Коалиции. Эмоции – это часть работы разума, так её учили. Нельзя поддаваться эмоциям, но и отбрасывать чувства тоже нельзя. А чувства, когда женщина-мехн наблюдала за вознёй детей и робота, возникали довольно неожиданные, например странное тепло в груди… которое хотелось испытать ещё и ещё раз!

За несколько дней общения Ен накопил приличную словарную базу некоего русского языка, на котором общались между собой Гор и Лисса, и даже выделил часть правил построения фраз и предложений. Как раз после перевода некоторых фраз о матери, которую они с отцом ищут, Флоя и решила скомпоновать и передать мерху запись… на которую мужчина отреагировал непредсказуемо, просто ненормально. Миш покинул корабль и не вернулся ни через час, ни через три, ни через пять. Связаться с его бронёй или терминалом не удавалось – Йорк даже в столичном регионе, несмотря на свой статус, местом был ещё тем. Недаром капитан разрешила своим наёмникам посещать только те заведения, которые имели покрытие провайдера космодромной сети… Короче, в какой-то момент техспек «Панцирной рыбы» поняла, что не просто волнуется (с чего бы это?!), но и чувствует себя виноватой (!!!) перед напарником и его детьми. Чуть ли не впервые в жизни с момента, как её признали взрослой, Флоя не смогла совладать со своими эмоциями, и никакие доводы логики не помогали. Разум, да… Что ж, в таком случае способ оставался один – поступить согласно ощущениям. Ошибка допущена? Но она знает способ, как искупить вину. Нет, не пойдёт искать Миша по Йорку, а сделает по-настоящему нужное дело.

– Добрый утро. – Звуки голоса женщины-мехна заставили сонных Гора и Лиссу, выбравшихся из своего жилого модуля, не только подпрыгнуть, но и сразу же проснуться. – Ен запомнить ваши слова, я – записать и заучить. Говорить.

– З-здорово… – Кажется, Егор не знал, как прореагировать на такую новость. – А папа, то есть Миш…

– Отсутствует. Дело. – Говорить на незнакомом языке оказалось сложно, и, если бы не вычислитель, вряд ли бы сложные слова девушка выговорила правильно с первого раза и без жуткого акцента. – Потому, пока нет, хочу предложить помочь.

– Э-э-э… помощь? Нам? – Василиса восприняла информацию скорее благодаря своему пси-дару, серьги ГБШ[3] мехн не носила. – Но чем?

– Чувствовать меня хорошо? – Женщина дождалась кивка и переспросила: – А сейчас?

– Ой! – Возглас вырвался у детей хором.

Неудивительно: когда человек, чьи эмоции они только что хорошо ощущали, внезапно «растворяется», пропадает в пси-чувстве, оставаясь физически на месте. Ничуть не похоже на серьги-генераторы, забивающие фон от человека помехами.

– Специальный механизм… вставка… в голову. Могу управлять своим… мозги-голова, – объяснила на ломаном русском Флоя. – Так могу управлять память тоже. Так хочу помогать.

– Э-э-э… память?

– Язык учить. Дереш. Из моей память как псионик переписать. – Девушка полностью «откатила» свою ментальную блокировку, дабы собеседники поняли, что именно она предлагает. – Вы ведь так умеете делать? Вас двое, один принять «грань», и я принять «грань», второй – писать.

– Это…

– Мы согласны, – твёрдо заявила младшая девочка.

– Но отец… – Её брат беспомощно развёл руками.

– Обязательно запретит. – Флоя вдруг поняла, что видит выражение той самой Наты на лице её дочери – и насколько они, мать и дочь, похожи! – Потому надо делать сейчас. Уменьшим концентрацию – объём передаваемого будет небольшим.

– Но… – Егор аж опешил от такого напора.

Да и сестра его слегка испугала, настолько непоколебимую уверенность она испытывала в своём выборе, раз за разом транслируя только одну мысль родственнику: «Соглашайся!»

– Я чувствую, что это правильно, – надавила ещё и голосом сестра.

И Гор сдался.

Интерлюдия. Василиса

А вот причину, по которой Лисса была так уверена в своём выборе, ни Флоя, ни её брат понять так и не смогли. Зря женщина-мехн понадеялась, что сможет продемонстрировать только часть своих эмоций. В отличие от толстокожего брата (мужчина, что поделать!), Вася прекрасно смогла сложить два и два. Как наивно считать, что клипсы с шумогенератором помогут что-то скрыть от близкого человека, привыкшего в условиях блокировки псионики полагаться прежде всего на глаза и мозги! Горечь и раскаяние на дне чувств Флои, поведение папы, старающегося ни минуты не сидеть без дела и ночью поскорее забыться сном без сновидений, могло означать только одно: мамы она больше не увидит никогда. Что-то такое всё-таки в подземном комплексе отец нашёл, что убедило его в бесполезности дальнейших поисков. И даже понятно, почему он признался в этом посторонней и красивой женщине, а не им.

Вот только он совершенно напрасно считает, что Лисса так и осталась плаксой и слюнтяйкой, какой была в восемь лет, а ведь ей уже давно десять (почти одиннадцать!), и были ещё и события последнего месяца. Она – сильная, и силу свою осознать вполне успела. Она – дочь мамы, а мама была военной здесь, во Вселенной-1! Единственное, что мешает им с братом нормально помогать отцу, – незнание языка, который выучить в четырёх стенах и общаясь только с молчуном-роботом невозможно. Так что нельзя упускать возможность… Заодно она немного покопается в голове у… этой. Может, даже не сломает ничего. В принципе она на вид ничего так… А мужчине – мама всегда ей это говорила – очень тяжело быть одному…

Часть первая. И воля непреклонно нас зовёт…

[4]

1

Гипертекстовый документ: «Описание и ТТХ среднего атмосферно-космического транспорта „Первопроходец 2М-РТ”»

…в том числе предназначен для посадки на слабо-подготовленные и, в случае установки дополнительного специализированного посадочного оборудования, не подготовленные для посадки площадки в широком диапазоне метеоусловий. Данная возможность позволяет владельцу отказаться от практики приобретения, перевозки и обслуживания специально подготовленных грузовых шаттлов, что, в свою очередь, значительно снижает стоимость трансфера единицы груза. Судно серии «Первопроходец» штатно оборудовано аппарелями, обеспечивающими сход с борта и самостоятельный заход на палубы самодвижущейся техники, что позволяет при необходимости использовать средний транспорт как ролкер…[5]

Это я разгребаю ту кучу файлов, что щедрой рукой мне отсыпала Флоя за две недели совместной работы. Я отнюдь не фанат длинных занудных текстов, но прекрасно знаю: инструкции и нормативные документы, описывающие то, с чем работаешь, надо читать. Хотя бы потому, что в нужный момент, даже имея под рукой продвинутый поисковик, найти необходимую информацию в тех же файлах практически нереально. Просто из-за того, что составители документов, как и все нормальные люди, вначале раскрывают общие черты описываемого и обозначают термины, а всю специальную информацию подают потом в расчёте, что термины и общие сведения пользователю уже известны. Потому я давно привык в свободное время читать мануалы, по крайней мере тогда, когда они лезут в голову. Вот как сейчас: иди себе по прямой, как стрела, бесконечной улице, разглядывай хоть и разные, но примерно однотипные строения по сторонам и… ну, в общем, особого выбора больше нет, как-то я не догадался вовремя пошарить по местным сетям в поисках беллетристики или ещё чего развлекательного. Остаётся только возблагодарить создателя очков-компьютера… и напарницу, предпочитающую общаться через командную строку интерфейса. Н-да.

Вынужденная прогулка под ласковым, немного оранжевым местным солнышком по столице Йорка меня изрядно повеселила. Город… если это можно назвать городом… находился в зоне наиболее благоприятного планетарного климата, благодаря чему по-настоящему капитальных строений здесь почти не было. Не было и высотных домов, по крайней мере, я не разглядел со своей улицы ни одного. Народ лепил себе жилища из неопластиковых листов кто во что горазд, но в основном получались… гм, коробки. Этакий Дикий Запад в дешёвых инопланетных декорациях. Правда, в отличие от киношного образца, в Йорке жило приличное количество людей, что в результате превратило город в бескрайний… одноэтажный супермегаполис, что ли?

Очень атмосферное местечко, если бы не две вещи: тут не ходит общественный транспорт, вообще никакой – раз, и два – местные жители сделали всё, дабы без особых оскорблений указать чужакам на их место. А я ещё не сразу, признаться, сообразил, к чему было предупреждение портье (или как он там – администратор гостиницы?) о том, что «при пересечении границы частной собственности владелец имеет право открыть огонь без предупреждения… и, скорее всего, так и сделает». Простые люди – простые нравы. Вот я и тащился по солнцепёку в сторону нужного космодрома (сервис, аналогичный GPS, местные заботливо не отключили… единственное, что здесь предоставлялось «за так»), и предстояло мне это делать, судя по уже пройденному пути, ещё часов шесть. Ну не сволочи, а?

Редкие прохожие на улицах оружием на поясе себя не утруждали. Через некоторое время у меня даже закралась мысль, что вот эти пожилые дяденьки в широкополых шляпах и фигуристые тётеньки в тёмных очках на пол-лица – этакие местные полицейские, только без формы, уж больно они друг на друга походили, как мороженое в вафельном рожке на другое такое же из одного автомата. Мороженое, кстати, не помешало бы… и шляпа местного фасона, а то припекает всё сильнее и сильнее все те места, что выше воротника спецброни. Надо было взять шлем… Хотя, судя по моему состоянию на вчерашний вечер, мне ничего не стоило потерять его где-нибудь. Не уверен, что смог бы сейчас сказать, где мы вообще останавливались между первым баром недалеко от космодрома и гостиницей, где я проснулся, по крайней мере, трекинг перемещения на терминале показывал нечто странное, решительно не совпадающее ни с тем, что я видел перед глазами, ни с доступной мне частью карты столицы.

К счастью, Ракель, капитан «Панцирной рыбы», зная специфику планеты, заранее указала в пакете с рекомендациями координаты стоянки корабля, спасибо ей! Это оказалось кстати, потому что, как выяснилось, у меня не было денег. В смысле, не вообще, а нужных: я ведь уже говорил, что местные сделали всё, дабы оградить себя от посторонних и чужаков.

Территория Йорка, в том числе и столицы, оказалась разбита на множество локаций, общей карты которых ни у кого не было. Безналичный расчёт и прочие блага товарно-денежного обмена действовали локально для каждой зоны, межзональные же расчёты шли либо натуральным обменом, либо ещё как-то. С учётом того, что бесплатно здесь даже доступа к сети передачи данных «по воздуху» не было, для рядового обывателя, выросшего во Вселенной-1 и внезапно оказавшегося в «гостеприимной» столице вроде как одной из самых процветающих планет на много звёздных систем окрест, это было равносильно китайской пытке тишиной и темнотой. Всё вышеперечисленное, кроме личного вывода о возможном наличии в прошлом Йорка древних китайцев-попаданцев, я почерпнул у очередного «полицейского», который с удовольствием и неторопливо мне всё это пояснил. Собственно, узнать я хотел совсем другое – насчёт попить и купить-таки шляпу, но услышал вежливое и как бы даже сочувственное разъяснение вкупе с предупреждением, что все заведения типа кафе и ресторанов-магазинов тоже находятся на частной земле, наступив на которую… ну и далее по тексту. Кстати, как выяснилось, мимо многих таких мест я прошёл: действительно, зачем вывеска на стандартную «коробку», если есть «дополненная реальность»? А что у чужаков она не работает, это лишний плюс. Да и банк здесь тоже есть, но вот беда: земля под ним опять же частная, а значит… Естественно, есть и нормальные магазины и прочие нужные места, но вокруг космодромов, разумеется. Нет, просьба вызвать воздушный или наземный экипаж-такси добровольным милиционером принята быть не может – не его функция… а особенно с предложением денег в не ходящей на этой территории валюте, это была бы взятка. Душевные люди здесь живут, как есть душевные. Чёрт, какой уже раз нарываюсь на незнание местных условий!

…В общем, стоит ли удивляться, что к моменту возвращения на борт «Панцирной рыбы» я не только узнал много нового и интересного из технических документов, но и практически постиг дзен путём просветления? По такой жаре (как выяснилось, день на Йорке в полтора раза длиннее, чем на Каллиге, где он примерно совпадает со стандартным) да с непривычки в обычной земной одежде и обуви я утонул бы в собственном поту, натёр и сбил бы ноги, но во Вселенной-1 о таких проблемах уже давно забыли. Даже голову сумел сберечь – вежливо предложил помощь одной благообразной бабушке (страшно представить, сколько ей лет при таких медтехнологиях!), с матом пытавшейся запустить автоматическую газонокосилку (а также поливалку и прочее). Знания мерха не подвели, а в награду я попросил воды и что-нибудь на голову (спасибо мужику с пистолетом, о натуральном обмене я запомнил). В общем, моё спокойствие, обретённое культурным отдыхом в виде принудительной прогулки, а до того упорными усилиями Латты и крепким сном, было подобно бетонной стене противоатомного бункера. И оно даже почти не треснуло, когда на входе в жилой блок на мне радостно повисла очень довольная дочь, поздоровавшись:

– Привет, папка!

На дереше.

Та-ак, мне кажется или я что-то пропустил?

2

– Так, ещё раз, проверим, правильно ли я понял. Егор и Флоя приняли «грань», и ты перекачала брату знания дереша. Верно?

– Да, пап. – Примерная девочка-солнышко сидела на койке, сложив ладошки на коленках. Ей бы ещё платьице невинного белого или синего цвета, а так эффект портила всё та же спецброня, визуально увеличивающая размеры ребёнка чуть ли не на треть. Голова у Лиссы из-за этого казалась меньше… что мне очень импонировало: человек с нормальной головой, наверное, не стал бы проводить эксперименты на себе, брате и по чти незнакомой женщине, внезапно обратившейся к нему на ломаном русском.

– Теперь у Гора в голове полноценные знания языка, а ты пользуешься им при разговоре как сервером, постепенно осваивая разговорный дереш сама. Тоже правильно?

– Именно так, папа! Поэтому мне нужно больше говорить…

– Потому что брат пробудет в таком состоянии около суток?

– Н-ну, может, и чуть-чуть больше, я не сразу сообразила, что дозировки мерха рассчитаны на взрослого человека… – Девочка покаянно опустила глаза.

А я проглотил всё, что у меня просилось на язык. Воспитывал детей со взрослой ответственностью? Получи! По большому счёту я даже отругать их не имею права: не знаю, что нашло на мехну (или как там величать женщину-мехна?), но идею пошарить в чужой голове я в любом случае не запретил бы. Язык за пару дней в искусственной отключке? Всё лучше, чем несколько месяцев учить традиционным способом. Собственно, вся вина отпрысков была в их дикой самодеятельности. Но я был вне зоны доступа, да и не уверен, что такие вещи стоит обсуждать вслух. Да, кстати.

– Скажи, с донором языковой памяти тоже всё в порядке и я не остался единственным инженером на «Рыбе»?

– С тётей Флоей всё в порядке. Она с Паком и Еном что-то делает в мастерской, – послушно проговорил ребёнок.

– С тётей? – Почему-то это обращение мне показалось подозрительным… Так, стоп! – Действие «грани» на неё уже закончилось?

Если так, а Егор всё ещё в отрубе, потащу его к врачу.

– Эм… нет. – Вася подняла на меня свои огромные глазищи. – Она… Я не совсем поняла, но тётя Флоя может переключать что-то в голове. Она сейчас как будто очень глубоко спит, но на самом деле вовсе не спит.

– Это как?

– Пап, я в дереше только тренируюсь, а на русском она совсем плохо говорила, как чукча.

– Почти все чукчи идеально говорят по-русски, если хотят, конечно, – автоматом поправил я дочь, думая совсем о другом. – В мастерской, говоришь? Сейчас сам всё выясню.

Напарница-спек действительно находилась на технологической площадке в компании обоих мехнов-помощников. И даже – верх вежливости! – соизволила повернуться ко мне, оторвавшись от сортировки расходников из свежевскрытых упаковок – не иначе как, пока я «гулял», привезли то, чего не нашлось в изъятом на Каллиге. Мы секунд тридцать смотрели друг на друга… и молчали. Выражение лица у девушки было не обычно застывшее, похожее на закрытое изнутри окно, а очень-очень спокойное… Кажется, она просто не знала, что от меня ждать. Ну и ладно. Всё равно взывать к здравому смыслу и размахивать руками уже бессмысленно, процедура переноса памяти закончилась ещё до моего прихода. И если подумать, то рисковали прежде всего не дети, а донор воспоминаний, да и то не так сильно. Если уж в Империи «грань» считается полицейским спецпрепаратом, чем-то вроде сыворотки правды с поправкой на возможности определённой группы населения, наверняка разработчики позаботились об относительной безопасности этого нейротропа. Правда, лучше всё-таки выяснить, как мехне удалось так быстро избавиться от последствий инъекции: как вспомню свои «замечательные» ощущения, так до сих пор плохо становится.

– Флоя, спасибо за помощь с детьми… и за остальное тоже, – немного скомкано озвучил я результат размышлений. – С тобой… эм, всё в порядке?

– Воздействие препарата скомпенсировано внутренними ресурсами, – ответила Флоя непонятно. Полюбовалась на выражение моего лица и с явным сомнением добавила: – Временная потеря активности биологической части нейросети эмулирована через интегрированный кластер.

Мне потребовалось секунд десять, чтобы полностью осознать, что я сейчас услышал. А когда осознал, проникся. Мать, мать, мать… Нет, логично, что интегрированная в головной мозг вычислительная машина, способная принимать мысленный запрос и формировать такой же ответ, по сути является частью мозга. О жителях Коалиции злые языки частично повторяют что-то вроде «мозг вынут, железка вставлена»… Но кто ж знал, что это осуществлено настолько в прямом смысле! Нет, я уверен, что «кому надо», всё знают, но… Чёрт возьми!

Сказать, что новая информация выбила меня из колеи, было бы не совсем корректно, всё-таки я более-менее понимал, насколько неполно представляю на основе чужих воспоминаний человечество во Вселен-ной-1. Но это получается, что Флоя и не человек вовсе? Киборг, причём в древнеголливудовской трактовке, с заменой части мозга на протез… Хотя – стоп. Если сложить только что полученную информацию с тем, что я уже знаю об использовании искинов в дроидах Коалиции (а пообщавшись с Еном, знаю не так уж мало), и с общеизвестными данными об интеграции вычислительного кластера мехнам чуть ли не при рождении… Как интере-есно… Получается, моя коллега с самого рождения такая. Не компьютер, частично управляющий телом человека, а личность, развившаяся с использованием той материальной основы сознания, какая у неё была. А раз так, для неё фокусы с компенсацией части ресурсов одной структуры другой и наоборот должны быть чем-то вроде переключения полушарий у дельфинов[6]. Кстати, довольно логичный ход, наверняка реализованный штатно, – живая плоть в некоторых случаях куда более уязвима, а так можно втянуть «себя» в программные модули и пережить смерть собственного тела? Круто! Хотя не сказал бы, что я тоже так хочу – думаю, для взрослого человека подобный имплант в голове будет сродни заявке на шизофрению… или нет. Но всё равно не хочу. Или хочу?

– А вырастить, если известен геном и структура на момент сканирования, новый мозг можно? – Клянусь, я сначала ляпнул и только потом понял, что именно.

Мерх никогда не слышал, чтобы хотя бы на одной планете воскрешали умерших – но вдруг? Ведь в биолабе под Центром дальней связи Нату наверняка про-сканировали… как минимум. Нужно только найти вывезенное оборудование, точнее, модули памяти! Безумная мысль, согласен, но тогда она показалась мне чуть ли не гениальной.

– В физиологическом смысле – да, но не в электрохимическом, – почти без запинки ответила Флоя, выражение сомнения на лице которой сменило лёгкое удивление. Потом она поняла, что смысл фразы до меня не дошёл, и пояснила для «чайников»: – Человек будет думать так же, но помнить не будет ничего. Даже как ходить.

Проклятье. Впрочем, этого следовало ожидать: ТАКУЮ технологию, способную перевернуть общество, было бы сложно скрыть.

– У тебя такой проблемы, если кластер сохранится, не будет. – Я вдруг почувствовал страшную усталость: заныли перетруженные ноги, и вообще я слишком много нервничал в последнее время.

– У… жителей Коалиции не будет, у меня – будет, – серьёзно ответила техспек.

Н-да. А я скотина, оказывается. И почему я решил, что проблемы могут быть только у меня?

– Давай я помогу с сортировкой.

Флоя бросила на меня нечитаемый взгляд и кивнула.

3

«Панцирная рыба» простояла «на грунте» в общей сложности двое местных суток – три стандартных дня. В конце второго, очень буднично и без всяких «приятных» сопроводительных ощущений очнулся Егор. Я не поленился и потратил на разговор с сыном достаточно времени, дабы выспросить всё до мельчайших подробностей. Старшенький, терпеливо отвечая отцу (то есть мне) о нюансах самочувствия и нестандартных ощущениях, судя по страдальческому выражению лица, проклял всё. Обстоятельный, подробный разговор, если он не очень приятен собеседнику, как я неоднократно имел возможность убедиться ещё на своей земной работе, гораздо более действенное наказание, чем эмоциональная ругань. Заодно новоприобретённые знания дереша проверили.

Егор в итоге обучился языку на отлично, чего не скажешь о Васе: её словарный запас оказался куда скромнее, да и в построении фраз она иногда путалась. Впрочем, досадные проблемы если кого и смущали, то только не мою дочь: получив наконец возможность говорить с кем-то кроме меня и брата (последнего она понимала обычно и вовсе без слов), девочка вовсю болтала… и объект для общения у неё был один. Девушка-мехн. Свои подозрения, что мелкая что-то такое нашла в голове у нового донора памяти, из-за чего так вцепилась в «тётю Флою», я держал при себе: догадался – ну и молодец. В способности мехнов подслушать (и подсмотреть) что угодно и где угодно на корабле я ничуть не сомневался. Также не сомневался, что вместе с детьми вхожу в группу повышенного интереса для коллеги и её помощников и что просто не смогу отследить засунутый в прошивку брони программный код, позволяющий воспользоваться её внешними датчиками как удалённой камерой и микрофоном. Может, Фомка и нашёл бы… Вот только менять шило на мыло? Даже не так: после наших двух разговоров я узнал о напарнице много довольно личной информации и, как мне теперь казалось, лучше других понимал её. То есть немного понимал, в отличие от остального экипажа.

Уж не знаю, что такое произошло, что Флою выперли из Коалиции, и, честно говоря, знать не хочу. Важно другое – она была… достаточно человеком, чтобы явно не получать удовольствия от вынужденного одиночества и стены, выстроенной в социальном плане между ней и экипажем. Символично, что других таких же изгоев она нашла в лице иномирца, да ещё и с детьми-псиониками… Н-да. В любом случае терпеть связанные с нашим пребыванием рядом неудобства мехна оказалась готова: Лисса буквально ходила за старшим техспеком хвостом и спрашивала, спрашивала, спрашивала… А потом к ней присоединился и Гор. Делалось всё это под благовидным предлогом «ой, а это что за штука, а как она работает?», и привычная схема: «Вот инструкция с пометками, на и отвяжись», работавшая со мной, тут дала сбой – разумеется, брат и сестра понимали далеко не всё и немедленно начинали выяснять непонятное. Я не вмешивался, в конце концов меня и отпрысков вписали в штатное расписание «Рыбы» как техническую группу (на одну общую ставку, кстати), и желания объясняться «что делают два лишних рта на борту» у меня никакого не возникало. Станки и большая часть оборудования в реммодуле были достаточно простые, если их использовать на уровне «нажми на кнопку, получишь результат», да и лишние руки, пусть даже и детские, занятые нужным трудом, внезапно оказались совсем не лишними. И самое странное, Флое действительно нравилась вся эта возня.

Удивительное дело: три дня на Йорке, три дня в космосе, а я уже практически не видел, чтобы лицо старшей коллеги застывало такой знакомой мне по первым дням совместной работы отрешённой, ничего не выражающей маской. Чудеса, да и только!

[Пушка]>[Флоя], [Мерх]: Через 30 минут быть на палубе комсостава для инструктажа.

Н-да. Накаркал. Мехна на глазах будто выцвела: мимика потеряла эмоции, движения приобрели характерную для киберплатформ плавную выверенность… И тут её глаза встретились с внимательным взглядом моей дочери. Уж не знаю, чего маленькая и взрослая женщины таким вот образом друг другу «сказали», но Флоя еле заметно вздрогнула… и вновь стала нормальной. Так, пожалуй, даже не буду гадать, что это такое сейчас видел.

4

Палуба комсостава на «Рыбе» рационально располагалась непосредственно рядом с геометрическим центром корабля – самое защищённое место на борту, не считая командного центра, который и занимал место в центре. В смысле – геометрическом. В негрузовой части корабля мне ещё ни разу не удалось побывать: по счастью, никаких поломок за последние недели тут не случалось, а виртуальная инженерная схема корабля, с которой я по ходу дела ознакомился, даже близко не передавала представление о том, что с внутренними объёмами «Первопроходца» сделали и как это всё визуально выглядит. На самом деле стоило сходить и посмотреть раньше.

Когда-то, до модернизации, на месте КЦ и жилой зоны для верхушки отряда нофо находилась обычная грузовая палуба. Но потом палубу плотно заставили двойными (как у Флои) и даже четверными жилыми модулями, после чего ничтоже сумняшеся со всех сторон обшили многослойной композитной бронёй. То, что для этого пришлось разобрать фальшпанели внутреннего корпуса и вырезать пятиметровые проёмы в настилах соседних палуб, модернизаторов не смутило. Правда, смутило другое, и сделанное, судя по виду, уже после сборки кустарной бронекапсулы: поверх многослойного композита присобачили полноценный силовой каркас из тавровых балок, который теми же балками распёрли о прочный корпус судна. Денег, чтобы вернуть интерьерам бывшего транспорта хоть какой-то элегантный дизайн, у владельцев «Панцирной рыбы», разумеется, до сих пор не нашлось.

Уж не знаю, что чувствовала, глядя на эту «красоту», моя коллега, а лично я испытал натуральный приступ дежавю: виды корабля, если их оцифровать, с руками оторвала бы любая голливудская студия – готовый бэкграунд для съёмок фильмов о мрачном будущем, вплоть до очередного «Терминатора». А ещё мне всё это напомнило творчество донора моей здешней памяти, безымянного мерха, восстановившего под личные нужды спасательный транспортёр, но точно так же не ставшего заморачиваться с отделкой. Действительно, зачем? Заодно и до коммуникаций, если что случится, добраться проще.

Интересно, что сейчас на месте отсека управления в носу корабля расположено?

Любопытство грызло меня ровно до того момента, пока мы с Флоей не прошли через любезно открытые створки в боку бронекапсулы… и оказались под перекрёстным прицелом двух контрштурмовых потолочных турелей, предваряющих ещё одни ворота. Шлюз. Учитывая, что стволы реагировали на малейшее движение более чем красноречивым покачиванием вслед за удерживаемым объектом, трёхминутное ожидание в закрытом с двух сторон шлюзе… не оставило меня равнодушным, скажем так. Времени как раз хватило, чтобы выругать себя последними словами за то, что непозволительно расслабился. Ясное дело, какой-либо выбор у меня отсутствовал – попробуй не подчинись приказу своего непосредственного начальства! Но реакция мехны должна была меня насторожить! Следовало хотя бы попытаться расспросить старшую коллегу, может, хоть как-то подготовился бы к тому, что сейчас произошло. А то с Флои станется промолчать, даже если нас обоих пошлют на верную смерть!

Тревожило меня ещё одно: зачем нас вообще вызвали? Помнится, весь солидного объёма инструктаж при вступлении в должность мне просто скинули на терминал, да и высокое начальство предпочитало не заглядывать в нашу подсобку, а уведомлять спущенными по сети документами либо просто в чате. В этот раз со мной сыграл злую шутку земной опыт: в нашем мире нормально было устроить беседу «глаза в глаза» – средства связи для некоторых задач общения решительно не подходили. Но тут-то видеосвязь с полным эффектом присутствия даже самый дешёвый гражданский терминал-очки поддерживает! Но почему-то нас потащили на планёрку лично…

Внутренние двери наконец раскрылись, а автоматические орудия будто нехотя «потеряли» нас. Как хорошо, что в современной одежде Вселенной-1 вспотеть нельзя. Со лба лишнюю влагу и платочком стереть…

– Заходите. – За разошедшимися бронестворками обнаружился Рамир собственной персоной: мужик, не утруждая себя излишествами вроде приветствий, развернулся и потопал к дверям ближайшего жилого модуля.

Именно мужик и именно потопал – глава техслужбы корабля наёмников и одновременно мастер-оружейник, спек по бортовому оружию манерами, походкой и сложением напоминал этакого медведя-мутанта. Лысого. Н-да. Но лучше общество медведя, чем спаренной скорострельной пушки.

Модуль, служащий начальнику домом, толком рассмотреть не удалось. Короткий, совершенно безликий монотонно-серый коридор (учитывая возможности работы с неопластиком, вид подчёркнуто казённый) с несколькими закрытыми дверями, и одну из этих дверей Пушка для нас распахнул. В голове немедленно всплыла яркая ассоциация, доставшаяся мне от безымянного мерха: примерно так выглядела техническая часть офиса обслуживающей компании Таниса, где располагались кабинеты спеков, перемежаемые мастерскими и складами материалов и оборудования быстрой доступности. Серая комната с круглым столом и несколькими стульями была будто вырезана оттуда и перенесена сюда. Кстати, использовалась она для редких собраний персонала, когда… Так-так, а вот это интересно!

Я по-новому оглядел комнату и убедился, что терминал потерял корабельную сеть. Просто замечательно. Именно в таких условиях, в защищённом помещении, раздавались мерхам чипы с обновлёнными кодами для замены в обслуживаемых узлах, присваивались новые статусы, снималась необходимая биометрия и проводились служебные расследования. Чёрт. Интересно, сколько ещё перенесённая память будет радовать меня внезапно всплывающими запоздалыми подсказками? Впрочем, лучше поздно, чем никогда.

Флоя, не дожидаясь приглашения хозяина апартаментов, пропустившего нас в дверь первыми, уселась с непроницаемым лицом на стул, пришлось последовать её примеру. Но, выбрав себе место, неожиданно я понял, что инстинктивно мало того, что занял стул рядом со старшей напарницей, но ещё и чуть ли не придвинулся поближе. И боюсь, если бы меня спросили о причинах, ничего внятного сказать бы не смог.

– Так. – От Рамира мой манёвр явно не укрылся и, кажется, слегка удивил. Оружейник выставил могучие локти на стол и подпёр ладонями подбородок. – Вижу, вы… хм. Лады, тогда без предисловий, сразу к делу. Кобра набрала свежее мясо и будет его сначала сушить на контракте. Мне прислали данные: на орбите гиганта[7] и в системе, и в поясах[8] есть несколько объектов на как обычно. Мне тут Нико намекнул, что у тебя и твоих подопечных, спек мерх, неплохое снаряжение, в том числе и для пустотных работ… Короче, вот. Ознакомьтесь и сами между собой делите, как и что.

Пушка выложил на стол передо мной и перед Флоей по простенькому терминалу и выразительно откинулся на спинку скрипнувшего стула, складывая руки на груди, типа, «я подожду, можете не спешить». Пришлось снимать свои очки и вслед за напарницей надевать предоставленные руководителем, неосознанно-привычным жестом подогнав размер по лицу. Так, ну и что тут у нас?

В памяти терминала содержалась топологическая схема с частью звёздной системы (только планета-гигант и её спутники и лежащий внутри её орбиты пояс астероидов) и несколько файловых пакетов с описаниями выделенных объектов. Что интересно, номера или названия у системы не было, всю лишнюю информацию старательно затёрли. Я открыл описание первого попавшегося на «как обычно» и убедился, что это – шахтёрское мини-поселение на поверхности (большей частью под поверхностью) семикилометрового планетоида, добытчики выбрали всю интересующую их руду, и сейчас частично изрытый ходами астероид использовался как база малых кораблей. Склады, жилые помещения с искусственной гравитацией, стыковочные конструкции, защитные системы причального комплекса, включая две мощные пушки Гаусса, способные с близкого расстояния отбить желание «пообщаться поплотнее» даже у нашей «Рыбы»… Постоянное население, периодическое поселение… И что мне с этим делать? Ага, вот – техническое задание. Так: «Демонтаж, демонтаж орудий, разгрузка склада номер восемь, демонтаж ядра системы жизнеобеспечения и энергопитания». Интересно, судя по графику поставок добытого, не сказать, чтобы мини-база была особо нерентабельной, по крайней мере пока. И тогда зачем заказывать такой выборочный демонтаж? Если переносить базу на другой планетоид, даже мне понятно, что выковыривать надо гораздо больше всего, те же гермодвери, например, и причальные конструкции… твою мать!

Расписание вылетов-возвращений. Данные о непосредственной обороне и постоянном персонале. Компактные ценности и два узла, без которых станция превращается в кусок промороженного камня. Это был не подряд на демонтаж, это была необходимая информация для организации вооружённого нападения! Рамир, он что, е…ся?! Мы же техслужба, а не… Тут я очень чётко вспомнил, как Пак и Ен Флои даже с частично повреждённым оружием успешно прорываются под огнём упакованных в спецброню наёмников «Бури» и врываются в проход между створками ворот транспортного терминала. Если бы не мелкий дроид Нурс, они нас просто порвали бы – насколько киберплатформы, даже малые, могут быть быстрыми и опасными, я уже убедился. Наверняка это был не первый и даже не второй их бой, по крайней мере, самостоятельные машины высадили для организации засады за створками ворот, и высадили явно не по инициативе девушки. А ещё – оборудование реммастерской – привычное мне по воспоминаниям донора памяти, да, но даже в Танисе, при имперском финансировании, было всего несколько станков, которые первым делом вывезли, когда объявили о снятии протектората. Кучеряво живёт техслужба на обычном корабле наёмников, состав отряда которого чуть больше сорока человек. Я ещё в первые дни после вступления в должность подумал, что ремонт пусковой установки, проведённый спеком уровня мехны, обходится дороже, чем купить такую новую.

Теперь всё вставало на свои места. Техслужба под прикрытием одного руководителя из командного состава, пока основные силы наёмников занимались контрактом, делала халтурку, на что вся остальная верхушка нофо просто закрывала глаза. Не за так, вестимо, но не думаю, что процент был такой уж большой. Чёрт. Чёрт. Теперь, когда мне демонстративно «оказали доверие», нельзя просто встать и отказаться, не поймёт такого Рамир. Нет, контракт проработать мне дадут и, может, даже до Йорка довезут, а не попросят с борта перед расстыковкой с орбитальной базой заказчика. Но даже если я быстро найду другую работу, не факт, что меня не заставят заниматься чем-то подобным, но на общих основаниях: быт наёмников сходен с бытом викингов на их знаменитых драккарах – гребцы, капитан, повара и даже последний юнга на самом деле все как один – воины. Нет ресурсов кормить лишние рты. Кстати, и система распределения добычи при захвате тут похожая – с каким энтузиазмом нофо потрошили ЦДС на Каллиге! Так что в какой-то мере у меня тут ВИП-условия: делиться со всеми не надо. Вот отчего совещание личное и в защищённом помещении… и, возможно, потому, что Пушка нацелил нас «пощипать» не тех, в кого по условиям контракта стрелять можно. М-мать. Попал. С другой стороны, после всего, что со мной произошло, наивно было ждать чего-то другого. Ладно, нужно ознакомиться с остальными целями, пока дают.

5

Обратный путь прошёл в молчании. Тьфу. Как он ещё мог пройти, если возвращался я всё так же с Флоей? Судя по всему, великую тайну о том, что может говорить по-человечески, она никому, кроме меня и детей, раскрывать не собиралась. Мехна, шагающая рядом, выглядела задумчивой: по сравнению с привычной мне по первым неделям маской, сейчас на лице у моей коллеги вполне можно было разобрать отчётливое выражение. По крайней мере, я его видел, в отличие, держу пари, от всех остальных на борту. Или я просто настолько привык? Н-да… Впрочем, я совру, если скажу, что так уж рассматривал напарницу, скорее, отметил краем сознания. Все мысли занимали просмотренные мной грядущие задания и способ их подачи. Признаю, мысли были цензурными далеко не все.

Разбой. Не то чтобы меня это сильно смущало… теперь… Хотя вру, ещё как смущало. Даже не столько фактом заранее запланированного отъёма чужой собственности, скорее всего вместе с жизнью собственников, сколько тем, что эту собственность и жизнь будут очень старательно оборонять. Как я надеялся, эскапада Нурс и компании была первым и последним «приключением» такого толка во Вселенной-1… Аа, щаз. Карма такая у меня, видать… теперь. Гадость.

Нет, я не строил иллюзий на тему, что наёмники – невинные овечки, достаточно было посмотреть записи, как нофо из «Рыбы» жадно и старательно вытаскивают из Центра дальней связи всё, что откручивается, снимается или уносится, а остальное срезают резаками и тоже уносят. Что поделать, работа такая плюс местная специфика. Можно морщиться, можно негодовать (желательно молча и чтобы никто не видел), но выбора «делать или не делать» у меня всё равно не было. Увы. Семья, мои дети и даже собственная жизнь для меня важнее, чем здоровье и благосостояние заочно записанных в противники астероидных шахтёров и всех прочих обитателей неизвестной мне пока звёздной системы. Есть люди, для которых убеждение «я делаю правильно» важнее, чем любой человек, даже они сами и близкие, а есть те, кто ради любимых и родственников пойдёт хоть трупы закапывать, хоть под пули лезть. Я из вторых. Наверное, иначе у нас с Натой ничего не получилось бы. Сейчас у меня, человека-из-ниоткуда, чужого в этом мире, только один путь к будущей нормальной жизни – работа на нофо. И с «Панцирной рыбой» мне действительно очень повезло, иначе я до сих пор пытался бы выжить на Кал-лиге и прокормить детей неизвестно как – это в лучшем случае. А в худшем… н-да. Так что водить носом и думать о моральном выборе не следовало: судьба дала шанс, и мой долг – вцепиться в него руками и ногами. Другое дело, что шанс этот не был мне подан на блюдечке с голубой каёмочкой, скорее выглядел как лопата, воткнутая в край выгребной ямы. Однако даже лопатой можно (и нужно!) воспользоваться с умом.

Что меня по-настоящему беспокоило, так это то, что задания, никак, кстати, не отражённые и не предусмотренные в контракте, как говорят герои в голливудских боевиках, «отвратительно пахли». Для профессиональных наёмников, как я понимал, «нагнуть» оборону небольшой пустотной добывающей или транзитной базы было не так уж и сложно, особенно при поддержке бортовых орудий корабля. Однако Рамир очень постарался донести до меня, что справляться нам нужно самостоятельно, причём так, чтобы остальным нофо о делишках инженерной группы ничего известно не было, и использовать следовало исключительно собственные ресурсы. У меня не осталось даже файлов для вдумчивого анализа: работа беспроводных сетей в совещательной комнате подавлялась, а терминал с заданием так и остался у мастера-оружейника – выносить было нельзя. Что запомнил – то запомнил, вот и готовься исходя из этого. Интересно, Флоя смогла себе что-нибудь переписать? Очень надеюсь, что да. Но я на всякий случай постарался запомнить ключевые моменты наиболее детально. Потому ещё одну ноту «прекрасного аромата грядущих приключений» я уловил только по пути в реммастерскую, наскоро, прямо на ходу, делая через свой терминал пометки. Количество заданий, выданных Пушкой, и первая фраза по поводу делёжки… Сука! Сволочь! Заранее запланировал моё участие в штурмовых и диверсионных операциях!

Видимо, Рамир оценил захваченные в Танисе со склада спецполицейского снаряжения оружие и броню и заранее сделал ставку. Тем более Латта расстаралась, согласовывая условия входа «Бури» в состав «Панцирной рыбы», и сделала шикарную рекламу нашим боевым возможностям. Допустим, более чем в половине случаев я теоретически мог представить, что и как нужно сделать для взлома обороны и проникновения внутрь периметра указанных как цели объектов – всё-таки у меня в голове висел приличный кусок вузовского курса мерха не самой плохой имперской академии, ну и логикой пользоваться тоже никто не мешал. Но даже при таком раскладе я понимал, что в одиночку тут просто не справиться, нужно как минимум два-три человека. То, что эти два человека в моей группе – дети, гения планирования и стратегии, видимо, совершенно не колыхало. Нофо ранее были? Были. Броня-оружие есть? Есть. М-мать! Да будь у меня хоть какой-то боевой опыт в невесомости и безвоздушном пространстве! Я ведь даже с Делонгой и Юном встречный бой в привычных условиях всего с двумя дроидами слил! Одна надежда – Флоя в качестве инструктора и командира. Благо она явно почему-то заинтересована во мне и детях – думаю, не только потому, что мы нашли с Паком и Еном общий язык. И что я в ближайшее время смогу вместе с ней придумать что-то, что компенсирует недостаток участников в импровизированной боевой группе – урод-командир техотдела очень прозрачно намекнул, что даже не сомневается, что мы отработаем все его халтурки. Как-то это состояние постоянной задницы уже даже привычным становится…

6

– Флоя, нам нужно поговорить.

Времени, пока мы от палубы комсостава шли до реммодуля, мне вполне хватило, чтобы увериться в необходимости как можно скорее прояснить ситуацию с грядущими действиям по «отъёму нажитого непосильным трудом третьей стороной». Если сказать прямо, я сам себя прилично накрутил, и даже присутствие Васи и Егора вместе с Еном и Паком, возившихся у одного из рабочих столов, меня не смутило. А зря.

Ната никогда не жаловала гламурные женские журналы, однако эта гадость с какого-то времени стала просачиваться в наш дом и неизменно обнаруживалась в цепких ручках некой молодой особы с как бы обязывающим к мудрости именем… Наверное, это неизбежное зло, если ребёнок ходит в школу с другими детьми. Не у каждой юной ученицы мама – бывший десантник и практикующий псионик с соответствующим мировоззрением, а ведь бывают ещё и старшие сёстры, и другие родственницы… Н-да. По поводу «тычинок и пестиков» наши дети были уже давно осведомлены, а по поводу прочей претендующей на откровения белиберды, что там печаталась… Ну, уши и глаза избирательно заткнуть невозможно, правда? Пусть уж лучше читает и спрашивает и получает адекватное объяснение от мамы с папой (от иных вопросов меня иногда в дрожь бросало!), чем будет втихаря дорываться до «запретного плода». В том числе из одной статьи наше чадо как-то почерпнуло «полезную» информацию о психологии общения с противоположным полом и не замедлило проверить её на брате… В общем, мелкой повезло, что она тогда ещё на айкидо не ходила, и Егор её всё-таки не стукнул, а после, разобравшись в причине скоротечной ссоры, добавила перца и мать: Ната дождалась меня для большего усиления эффекта и язвительно (и громко, на всю квартиру) с комментариями пересказала своё видение происшествия. Ой, у кого-то уши-то горели… А Гор так смеялся, что аж охрип, бедняга! Возможно, это был не самый удачный ход, потому что дочь прочно запомнила, из-за чего случился сыр-бор, и стала интересоваться психологией в тех пределах, насколько она подаётся в таких изданиях и на соответствующих сайтах. И сейчас я сдуру произнёс ключевую фразу.

«Нам надо поговорить». Чувствуете всю магию этого чудесного словосочетания? В устах человека знакомого она приобретает эффект гантели, привязанной к верёвочной петле, надетой на шею, – так же заставляет насторожиться и портит настроение. Разумеется, занятый своими тревожными мыслями, я даже не подумал, прежде чем ляпнуть. Эффект не замедлил сказаться. Дроиды, предоставленные сами себе, пока меня и напарницы не было, занялись текущей работой. После рейса Каллига – Йорк у нас накопилась целая куча демонтированных палубных замков для фиксации груза, чуть ли не лидер топа-10 среди корабельного оборудования, что «случайно» и «самостоятельно» ломают все кому не лень. Хотя казалось бы. Замки имеют несколько вариантов конструкции, и тот, с которым роботам взялись помогать мои дети, был банальным карабином, насмерть заклиненным куском обычной крепёжной стропы. Именно был, потому что Лисса, как никогда оправдывающая имперское произношение своего имени, немедленно сделала стойку на мои слова и, разумеется, отвлекла этим брата…

Длынь! – и кусок простого, как валенок, устройства в виде скобы-карабина, выполненной из сверхпрочного композита, оказался отломан рукой двенадцатилетнего мальчика.

Немая сцена. Как мне кажется, ох… хренели даже искины, по крайней мере, их движения лично я расценил как непроизвольную попытку отодвинуться от существа, способного походя нарушить парочку законов природы, в том числе, наверное, и походя поломать таких внезапно хрупких для него механических «муравьёв».

– Э-э-э…

Ну а что на такое можно сказать?

– Пап, я случайно! – Егор кинул на сестру многообещающий взгляд. – Мы тут мехнам решили помочь, то есть они нам… И вот.

– Помочь? – сразу насторожился я.

– Ну, Вася слышала, что снятые замки – просто лом, а они как раз по размеру… А Ен и Пак решили, что мы их чинить будем, и стали помогать, а мы решили… – Старший отпрыск под моим внимательным взглядом с каждым словом говорил всё тише, а мямлил всё больше.

– То есть это уже не первый разломанный замок?

– Нет. То есть да! То есть нет, ещё один… потеряли… случайно… Вася потеряла.

– Здесь?!

– Да… – тихо ответила девочка, почему-то пытаясь спрятаться за брата.

– Ясно. – Я посмотрел на свою правую ладонь. – Может, вы мне… нам просто объясните, зачем вам понадобились сломанные строповые крепления?

Егор открыл рот, но его опередила неожиданно осмелевшая Лисса:

– Для тренировки, пап! Смотри!

Здоровенный карабин, в этот раз слегка погнутый неведомым мне образом (может, наёмники из «Рыбы» тоже чуть-чуть псионики, а?), весил, даже несмотря на суперпрогрессивный материал, килограмма три: немного не тот вес, который стоит ловить десятилетке одной рукой на раскрытую ладонь. Тем не менее массивная штуковина, как мячик, отскочила от пятерни девочки и, описав высокую параболу, упала на вторую подставленную руку, и с тем же результатом. Я как заворожённый наблюдал за своеобразным жонглированием, и только на пятой итерации вдруг понял, насколько моя дочка продвинулась в контроле своего дара. Не знаю, позволяет ли псионика делать нечто вроде телекинеза из «Звёздных войн», но Василиса сейчас проделывала что-то довольно близкое по сути.

– Ну ни хрена себе! – помимо воли вырвалось у меня восклицание.

– Меня Егорка научил концентрировать воздействие, как в айкидо! – Клипсы-генераторы белого шума не помешали мелкой прочесть всё по моему лицу и надуться от гордости. – Это просто, надо только найти с чем потренироваться! Ха!

– А я ещё круче могу, пап! – Гор, само собой, не стерпел, что младшая сестра привлекла внимание отца больше, чем он.

И пострадали, разумеется, окружающие – в данном случае ни в чём не повинный Ен. Думаю, если мои гиперактивные детки его случайно не разберут, робот скоро действительно обретёт полноценный интеллект. Сын, горевший азартом, явно непроизвольно использовал свой талант – по крайней мере, присев, он буквально проскользнул между опорными механоконечностями дроида-«муравья» под корпус… и поднял его над головой, как штангу!

– В-впечатляет. – Я даже запнулся, глядя на результат тренировок своего сына.

Робот, внезапно лишённый точек опоры, взмахнул было манипуляторами, но сразу же застыл – так делает кошка, которую хозяева приучили к тасканию в руках кверху лапами. Зато Пак ловко, задом наперёд, с неожиданной грацией и проворством обежал меня и Флою и сразу же лёг дном корпуса на пол за нашими спинами.

– Эм… Может, положишь Ена назад?

– Да ему нравится! – безапелляционно и с железобетонной уверенностью заявило дитя. – А мне совсем не тяжело! Правда, пап! Тем более тут ничего больше и нет, с чем можно нормально потренироваться – ящики и Васька слишком лёгкие. Даже Васька-с-ящиком. А сама она меня с трудом поднимает!

– Пфф! Зато ты совершенно ничего не чувствуешь без меня, – снисходительно махнула рукой девочка. – Даже не можешь определить, кто именно идёт и куда.

– Просто потому, что сюда никто не ходит. Уф. – Сын всё-таки опустился на колени и поставил на пол мехна. – Вот если опять в коридор выйти и… Ой.

– Идиотина! – прошипела сестра и, повернувшись к нам, затараторила: – Па! Мы не забыли твой запрет, нам действительно рано выходить за пределы реммодуля одним, у нас просто одна штука туда… э… выкатилась. Случайно. Мы забрали её и сразу назад, вот!

Я приложил руку к лицу – просто проверить, не дёргается ли веко. Глядя на две честные мордашки, я понял, что если не приму никаких мер, то недели через полторы точно услышу что-то вроде: «Ой, папа, мы случайно погнули прочный корпус судна… Но мы уже всё поправили! Ну, почти». Отправиться на задания Пушки и оставить детей без присмотра хотя бы мехнов теперь показалось мне очень плохой идеей – похоже, отпрыски уже отошли от свалившегося на нашу голову и более-менее пришли в норму, психологически: всё-таки воспитание Наты сказывалось, а может, и гены.

– Вот что, – изрёк я, обводя взглядом отпрысков, Флою и жавшихся по углам роботов, – НАМ надо серьёзно поговорить. Сейчас.

7

Невесомость – одновременно охренительная и довольно неприятная штука. Шаг через границу искусственной зоны нулевого тяготения ощущается как шаг через край пропасти – ты словно срываешься в бесконечное падение, причём ещё и непонятно, в какую сторону. Желудок «подкатывает» к горлу, надпочечники, не спрашивая голову, вливают в кровь адреналин, сердце заходится в бешеном ритме. И так каждый раз. И ничего не сделать, только привыкнуть, многократно повторив: совершенно типовая ситуация во время боя на объекте вроде добывающей астероидной базы, где гравитация ТОЛЬКО искусственная, и то далеко не везде. А там, где есть, зачастую лучше бы и не было: предназначенные для атмосферно-космических гражданских судов эффекторы могут обеспечить компенсацию одиннадцатикратной перегрузки, но даже такого тяготения вполне достаточно для нанесения критических повреждений быстро движущемуся человеческому организму, внезапно пересёкшему невидимую черту. А ведь при некотором творческом подходе, разместив под углом друг к другу соседние пары эффекторов, между которыми создаётся вектор гравитации, можно добиться и большего – простая школьная геометрия… Хорошо, что плиты гравитаторов для спускающихся в атмосферу планет аппаратов довольно дорогие, и нашим целям по карману сделать только несколько… гм, ловушек в ключевых местах пустотных баз. И что нельзя резко включить или выключить вектор тяготения – эффект нарастает и пропадает плавно. И уж совсем хорошо, что создавать силу тяжести можно только между параллельными пластинами-полюсами генератора силы тяжести, разнесёнными не слишком далеко друг от друга. Даже не могу представить, насколько бы изменились двигатели, оружие, техника, даже лифты и дома, и вообще вся человеческая цивилизация, не будь последнего ограничения!

Но чего нет – того нет, и потому рядом с «умными» полимерами и сверхпрочными композитами соседствуют такие рядовые и для земной космонавтики штуковины, как маневровые двигатели для скафандра. На броню навешивается этакая сбруя с распределёнными газовыми ёмкостями, которая позволяет до некоторой степени чувствовать себя в безопасности в открытом космосе. В том смысле, что неловкий шаг по поверхности с практически нулевой гравитацией (как на астероиде) не отправит тебя в длительное (этак на 10–15 миллионов лет) путешествие по орбите вокруг ближайшей звезды. При необходимости более интенсивных манёвров (например, «перепрыгивая» от одного корабля к другому через тысячи и десятки тысяч метров пустоты) приходится привешивать на спину натуральный ракетный ранец с настоящим реактивным двигателем и соплами с переменным вектором тяги, почти как у истребителя. А теперь прибавляем оружие, боеприпасы, инженерно-технические и специализированные инструменты, аварийный запас кислорода на случай отказа регенератора брони, аварийный запас провизии и воды… Конечно, по сравнению с техникой единственной человеческой планеты Вселенной-4, здесь всё более лёгкое и компактное, но, экипировавшись всем вышеперечисленным одновременно, как придётся делать для выполнения большинства халтурок Рамира, всё равно чувствуешь себя беременным пингвином на леднике даже при нулевой тяжести. Поправка: я чувствую. Потому что…

– Ю-ху-у! – Слегка смахивающая на гнома из-за коренастости, придаваемой бронёй, Василиса рыбкой влетела в устроенный мной и Флоей тренировочный куб, где временно позаимствованные со склада запасные плиты гравипары создавали искусственную невесомость. Н-да, искусственная невесомость внутри зоны искусственной гравитации – это почти то же самое, что пользоваться морозилкой, когда за окном минус двадцать… Для меня манёвр дочки закончился бы на полу с другой стороны от тренировочного куба или судорожным торможением через навесную маневровую систему, но для десятилетнего псионика закон инерции был не писан. – Хей-яху! Ну-ка, поймай!

– Тебя? Да с закрытыми глазами. – Егор, «стоящий» на потолке, внезапно ринулся вниз, даже не попытавшись оттолкнуться ногами. Зачем, если есть телекинез?

– Ха!

– Ты меня оттолкнула!

– А мы договаривались ловить только рука… Эй! Нечестно!

– А так? – Егор резко вытянул в направлении сестры руку и дёрнул на себя.

– Ай! Дебил!

– Зато поймал!

– Зато дебил!!! А ну, пусти!

Два сцепившихся в середине тренировочного куба тела неровным клубком крутились вокруг общего центра тяжести так быстро, что у меня даже на твёрдом полу закружилась голова и затошнило.

– Вот тебе!

Ен, аккуратно подошедший поближе, явно не ожидал подставы – его сдёрнуло с пола спиной вперёд и впечатало в Гора.

– Ага! Ой!

– Лови подачу!

– Сам лови!

Утративший вес, но сохранивший массу дроид вместо мячика для микса из волейбола и салочек – это то ещё зрелище. А в невесомости так и вообще! И как Флоя терпит такое отношение к своим подопечным? И самое главное, почему искины это терпят? Неужели нравится?! Интересно, бывают роботы-мазохисты?

– Играем на вылет. Дезматч[9]. – Как моя старшая напарница оказалась внутри тренировочной зоны, я даже не понял. Своеобразный комбинезон с навешанными инструментами, дополненный пустотной маневровой системой, девушке, казалось, нисколько не мешал. Движения чёткие и быстрые, как удары молний.

Старший отпрыск выкатывается в нормальное тяготение, даже не успев ничего сделать, растерявшаяся Лисса вылетает следом вверх тормашками через несколько секунд. Робот и киборг сталкиваются – сейчас мехн не изображает из себя послушный мячик. Быстрые удары манипуляторов и конечностей, частично приходящиеся в пустоту, короткие белые султанчики выхлопов сопел ориентации во все стороны… и механизм проигрывает! Наверное, у меня сейчас абсолютно круглые и сильно выпученные глаза… Хорошо, что под шлемом этого не видно.

Флоя, зависшая в центре безгравитационной зоны, стягивает с головы защиту, и я успеваю заметить брошенный в свою сторону взгляд… Чёрт, это что, была настоящая улыбка?! Только теперь в глазах женщины гаснут азартные искорки, а лицо такое подчёркнуто невозмутимое… Ах да, внутри шлема есть контрольные видеосенсоры, например для распознавания команд мимикой и для видеосвязи, а об отношении к приватности у выходцев из Коалиции я уже говорил. И почему мне хочется отвести глаза, будто я стесняюсь? Тьфу. Ладно, теперь моя очередь… …позориться. Н-да.

– Пап, у тебя отлично получается!

– …Быть прицепом, – закончил я за дочь.

Та прыснула, но очень быстро скорчила серьёзно сосредоточенную мордашку… Очень похоже на то, как это делает мехна. И кстати, у меня есть догадки, откуда у нас в рационах внезапно появились батончики вроде шоколадных и сладкая газировка. И ещё мало вызывает сомнений, чья была идея «для сплочения команды» завтракать, обедать и ужинать всем вместе, включая Флою. Интриганша мелкая! Чёрт. Меньше недели осталось, а я всё ещё в невесомости, как черепаха рядом с дельфинами. Детей точно не удастся оставить вдали от штурмовых боёв – с теми возможностями, что даёт псионика, одарённые в космосе в чём-то страшнее роботов с искусственным интеллектом. Чёрт. Одна мысль, что я потащу – в этот раз совершенно осознанно – Егора и Васю опять под стрельбу и взрывы, заставляет кишки скручиваться узлом… М-мать, и никакого выбора. Ненавижу суку-судьбу!

– Па-ап, всё будет хорошо! Мы не маленькие, мы действительно понимаем всю опасность. И совершенно не хотим умереть в столь юном возрасте, честно! – Маленькая ладошка дочери сжала моё запястье, и следом сжалось от тепла моё сердце: в такие моменты Лисса, как никогда, похожа на мать. Может, снять уже дурацкие клипсы ГБШ, толку-то от них, если дети читают по твоему лицу, как по открытой книге? – Ты не волнуйся, мы тебя доставим куда надо, а там ты с тётей Флоей прямо через сеть всем задашь!

Скорее постою у напарницы за спиной те тридцать секунд, которые ей понадобятся на взлом с первой попавшейся контрольной панели на захватываемом объекте, ага. М-мать, может, это меня надо оставить на «Рыбе»… Тьфу, прочь такие мысли!

– Какая задача у нас на очереди? – спросил я.

– Седьмая, демонтаж орудий и горячей зоны курсовых двигателей транспорта-базы. – Напарница уже привычно ответила голосом и без запинки. Потом с некоторым сомнением констатировала: – Спасибо за еду, Василиса. Это было… необычно и… вкусно.

– Правда? Я сама программировала цикл работы печи! И приправы добавила, всё сама! Целиком!

– …и сахар в мясном желе был очень в тему… – тихо поддакнул Егор.

– Чего?

– Ничего-ничего… повар-самозванец.

– Ах ты!..

Ещё пять дней. Всего не успеть, и даже самого главного целиком не успеть, ведь мне и мехнам нужно ещё и работать… Но я сделаю что смогу.

– Действительно вкусно, дочь. – Я отложил вилку и поправил очки-терминал на лице. – Запускай симуляцию седьмой задачи, Флоя, будем разбираться.

8

Жёлто-серо-буро-оранжевый дымчато-полосатый шар планеты-гиганта, опоясанный тремя рядами колец, на фоне проткнутого иглами самых ярких звёзд чёрного бархата космоса буквально гипнотизировал. «Панцирная рыба» вышла из прыжка относительно недалеко от планеты, и многочисленные пассивные видеосенсоры атмосферной брони корабля позволяли рассмотреть похожую на Сатурн планету во всей красе с любого терминала – ограничения по доступу для экипажа и наёмников отсутствовали. Во время симуляций пару заданий пришлось выполнять как бы рядом с планетами, но я воспринимал их изображение как фон, зная, что это просто компьютерная рисовка. Хотя, надо сказать, не зная, я вряд ли отличил бы. Да и сейчас то, что я видел, сильно обработанная цифровая картинка, а не реальный вид через иллюминатор (которых на «Рыбе» просто нет) и по факту мало чем отличается от симуляции… Но ощущения приносит совершенно другие. Такой вот выверт психики.

На судне имелась и специальная система камер, по сути комплекс телескопов, позволяющий точно и многократно увеличить картинку из нужного сектора обзора, но за попытку «порулить» ходовой и прицельной оптикой, да ещё во время сближения и маневрирования, а не в дрейфе… Я даже не знаю, что сделают с идиотом, умудрившимся обойти протоколы безопасности. Хотя доступ у Флои, понятное дело, был. В ответ на мою просьбу она перекинула мне ссылки на видеопотоки, идущие в командный центр… от которых я через пару минут с разочарованием отключился: телескопами явно рулил кластер корабля, по какому-то алгоритму выцеливая интересные для себя зоны в кольцах, на видимом диске планеты, а то и просто в космосе. Обычно изображение стремительно увеличивалось, пока в поле зрения не оказывалась некая точка, чёрточка или «запятая» – чёрная на фоне планеты или освещённая далёкой местной звездой белая – и машинная логика, видимо закончив идентификацию, начинала выискивать следующую цель.

– Пап, да никто не пользуется в бою и в манёврах реальным изображением, это же каменный век! У пилотов и командиров ситуационная интерактивная схема, – пояснил мне Гор, когда я уточнил, что он такое с горящими глазами рассматривает. – Лови линк!

В моей «дополненной реальности» сама собой развернулась сложная движущаяся трёхмерная картинка, заполненная условными обозначениями, какими-то линиями разных цветов и подписями-метками: единственное, что мне с ходу удалось разобрать, это местоположение «Рыбы» относительно шара газового гиганта.

– Эм, Егор… ты действительно видишь в этой мешанине… э-э-э… актуальную и интересную информацию?

– Пап, да тут всё просто! Вот смотри…

Не сказать, чтобы сын объяснял так уж непонятно, но, слушая его, я, наверное, впервые за всю свою жизнь почувствовал себя… старым? Четырнадцать стандартных суток потребовалось кораблю наёмников на переход до точки назначения, и за эти две недели мои дети, только освоившие язык, уже научились работать с теми же терминалами чуть ли не увереннее меня. Меня, получившего знания местного мерха! Какое-то противоречивое чувство: лёгкая обида (не на детей, а вообще на ситуацию), и при этом – распирающая грудь отцовская гордость! И тихая грусть: вот и повзрослели отпрыски… Впрочем, после таких «приключений» немудрено повзрослеть.

[Шкип]>[ЛС «Панцирная рыба»]: Корабль подходит к зоне жёлтого уровня опасности, капитаном объявляется готовность-три и один час до перехода к готовности-два. Личному составу проверить/подготовить зоны ответственности к вакууму и приготовиться занять места по штатному расписанию по команде. Напоминаю: все личные вещи, предметы и оборудование, чувствительные к вакууму, должны быть перемещены в зоны с автономной поддержкой атмосферы, личная экипировка проверена на корректную работу систем автономного жизнеобеспечения.

Внимание! Системное сообщение: таймер обратного отсчёта: 0:59:58…

Ну, вот и всё, последние «мирные» минуты истекли: готовность-два подразумевает полный вакуум везде, кроме жилых модулей и кают экипажа. Ещё одна мера обеспечения живучести космического судна: в случае столкновения с микрометеоритом (относительно большой кусок камня вовремя заметят радары, и корабль сумеет избежать столкновения), космическим мусором искусственного происхождения или при обстреле отсутствие атмосферы в отсеках и на палубах минимизирует ущерб, локализовав место поражения, и предотвратит возникновение пожаров. Если дойдёт до готовности-один, ещё и закрепляться на рабочих местах придётся, на случай отказа искусственной гравитации. Неудивительно, что опытные наёмники стараются в спокойной обстановке обходиться без шлемов – теперь на долгие месяцы полный комплект брони для многих станет единственной одеждой на большую часть суток. Р-романтическая профессия нофо, чтоб её. Ладно, работаем.

9

Орбитальная группировка. Значение этого термина я представлял себе как-то… немного по-другому. Диск планеты-гиганта, закрывающий теперь большую часть доступной для обозрения полусферы, и кое-где дополнительно подсвеченные корпуса сверхтяжёлых транспортов, соединённых в единую конструкцию, – лишь тёмная полоса на его фоне. Движущиеся точки, маленькие чёрточки, иногда вспыхивающие искрами основных двигателей, – буксиры, шаттлы, малые транспорты, специализированные корабли астероидных шахтёров, ловцы – переделанные буксиры, способные в пыльно-ледяном крошеве планетарных колец отыскивать куски покрупнее и с нужным составом, могучие и одновременно нелепые летающие цистерны дронов-танкеров в пространственных рамах, увешанных двигателями, курсирующих между самым крупным скоплением участников группировки и атмосферой. И каша в дополненной реальности из виртуальных отметок от ещё более мелких объектов – движущихся и неподвижных, технических дронов, компонентов систем непосредственной и удалённой обороны, бакенов, контейнеров, просто оставленных дрейфовать, ещё чего-то: разглядеть даже через оптические системы шлема продвинутой спецполицейской брони не всегда получалось. И всё это буквально за порогом распахнутого люка: и созданные человеком предметы, и диск планеты, и чернота космоса вокруг газового гиганта – достаточно сделать один шаг.

– То есть стыковаться мы в принципе не будем? – невольно переспросил я Флою, одновременно пытаясь справиться со своими внутренними ощущениями. Бортовая «атмосферная» броня «Панцирной рыбы» находится за пределами зоны искусственной гравитации, и потому подсознание, соотнеся видимую глазами картинку и ощущения, буквально орало мне, что я не стою на «полу», прилипнув к неопластику адгезионным слоем подошв ботинок брони, а выпадаю из колодца люка прямо в космос. Приходилось постоянно контролировать руки, так и стремящиеся, не слушая разум, вцепиться… ну хоть во что-нибудь! Н-да, «плюшки» попаданства во всей красе, у большинства местных таких проблем явно нет, уже давно привыкли.

– Возможность свободного манёвра вооружённого судна – лучшая защита, – после небольшой паузы почему-то голосом через внутреннюю связь объяснила мне старшая напарница, когда я уже привычно приготовился принять очередной скомпилированный информационный пакет. – Кроме того, десять километров пустоты гораздо дешевле и надёжнее работают против нежелательных посетителей, чем стыковочный коридор.

– Нежелательных посетителей?

– Увидишь.

[Пушка]>[Флоя], [Мерх]: Пересылаю коды «свой-чужой» зелёного уровня, обновление автоматическое в течение месяца. В принципе должны пускать везде, кроме жилой и рекреационной палубы службы управления корпорации и командного центра, без предварительного разрешения, но я на всякий случай примерно накидал, куда просто так соваться не стоит. Через сутки жду предварительное заключение. Удачи!

Внимание! Получен дополнительный пакет идентификационной информации. Автоматическая установка… Выполнено.

Внимание! Получена дополнительная навигационная информация от [Пушка]. Данные добавлены в систему.

Внимание! Доступна защищённая беспроводная сеть корпорации [НК4-ПЛ]!

Загрузка навигационных данных… Выполнено.

Загрузка идентификационной информации……………

Выполнено.

Внимание! Доступны новые абоненты!

Подписи, выводимые в поле зрения системой «дополненной реальности» в шлеме, разом мигнули и сменились почти все: пилотируемые корабли и автоматические модули обрели имена и цифровые коды, бакены и дрейфующие контейнеры – ещё и короткое функциональное описание (связь, навигация, пустые транзитные ёмкости под загрузку и т. д.). Я хмыкнул: собранная из пяти корпусов сверхтяжей орбитальная станция, на два порядка превосходящая размер «Панцирной рыбы», обзавелась «оригинальным» названием – «Центральная орбитальная база НК4-ПЛ». Впрочем, объектов, которые не несли корпоративную метку, в поле зрения оказалось буквально процентов десять от общего числа, в основном всё те же контейнеры…

– Возможно, мы всё-таки… приступим к выполнению задания? – Голос Флои показался мне каким-то странно задумчивым и самую малость… сомневающимся?

Мне потребовалось секунды три для того, чтобы понять причину – и мучительно покраснеть, как, наверное, я не краснел лет с восемнадцати. Чёртовы грёбаные рефлексы: стоило отвлечься, и моя рука сама собой насмерть вцепилась в предплечье девушки!

– Извини! – Я заставил пальцы разжаться и, пока эмоции от непроизвольной выходки оставались сильнее рефлексов, оттолкнулся от края люка, слишком резко и совершенно забыв тренировки на нашем импровизированном тренажёре в ремзоне.

Планета, отдаляющийся борт «Рыбы», космос и отметки-подписи резво крутанулись вокруг меня. Но тут отработала «сбруя», развернув меня опять лицом в нужную сторону. Картинка с визора шлема закачалась перед глазами: беспорядочно махать конечностями в пустоте – не лучший способ потратить весь запас газа к маневровым микродвигателям. К счастью, наработанный рефлекс всё-таки помог: заставить себя прижать руки к телу и свести ноги вместе получилось почти сразу. Позор-то какой! Хорошо, кроме Флои, никого рядом нет – ремонтную группу в расположение основных технических средств нанимателя отправили своим ходом. Ну, мы же не «большие люди», это верхушка нофо убыла к центральной орбитальной базе корпорантов с помпой на челноке. Это по космическим меркам примерно то же самое, что использовать машину в городе для поездки к соседнему дому.

– Не за что извиняться. – Мехна, дождавшись, пока я перестану мельтешить, мощным, выверенным и очень грациозным движением оттолкнулась от кромки проёма. Небольшая перегрузка: ранцевый двигатель толкнул сзади, композит защиты на мгновение затвердел, распределяя давление, – полное ощущение, что ты спиной вперёд упал на что-то не очень жёсткое, при этом находясь под водой. Мига неподвижности хватило, дабы опять обуздать непроизвольные движения, – в этот раз было проще. – Ты… хорошо держишься.

– А? – Мне показалось, что я ослышался: это что такое было? Интонации… э-э-э… участия? И почему опять щекам жарко? – Я?

– Я поддерживаю. Как напарника. Командная работа.

Плывущая в нескольких метрах от меня девушка была похожа на этакую статую скульптора-минималиста: скафандр-броня с зализанными очертаниями отличался от моей защиты встроенной системой ориентации в невесомости и другими симметричными утолщениями-наплывами неизвестного мне функционала. Привычный голос Флои – тихий, бархатный и при этом не несущий выраженных эмоций, отлично подходил к этой внешности.

– Спасибо!

– Не за что благодарить.

Борт базы НК-4-ПЛ уже в трёх километрах… в двух с половиной… в двух… Сейчас «сбруя» перевернёт моё тело спиной вперёд и двигатель даст тормозной импульс. Значит, нужно выкинуть всю фигню из головы. Даже если эта фигня – почему-то решившая именно сейчас проявить новую грань своего характера мехна: уверен, отработать всё как надо ей это ничуть не помешает. А вот мне мои лишние эмоции… М-мать, какая же эта база вблизи огромная! И полное впечатление, что я на неё с огромной скоростью падаю! Цифры шкалы дальномера стремительно уменьшаются. Знаю, что автоматика сработает в нужный момент, даже знаю когда, но…

Поворот.

Тормозной импульс – спиной вперёд и более мягкий и долгий.

Ещё поворот – отрабатывают маневровые.

Мягкое касание ногами белого круга на обшивке вокруг технического шлюза. М-мать… А ведь назад – точно так же. Очень, очень надеюсь, что я действительно быстро привыкну. Боже! Каким надо маньяком родиться, чтобы хотеть стать космонавтом! Так, ладно, нет времени на рефлексии, надо работать.

10

Я жаловался, что неизвестно когда привыкну к выходам в открытый космос, невесомости и всему такому? Ха! Десять с лишним часов рутины, когда невесомость периодически сменяется нормальной гравитацией, воздух вокруг то есть, то нет, то опять есть, но не очень воздух, и лучше бы его тут не было… Десять часов ходьбы (ранцевые двигатели оставили в приёмном шлюзе), «прыжков» через пустоту над корпусами состыкованных кораблей базы, ползания на карачках по техническим тоннелям (корабль – это вам не город на планете, где не нужно экономить на размерах!), работы с управляющими сетями (Флоя), копания в распределительных и силовых узлах (я), бесконечных проверок механизмов и приводов не менее бесконечных систем – и – вуаля! – я сам не заметил, как вообще перестал обращать внимание на такие «мелочи», как безграничный космос вокруг или возмущения то и дело сбиваемого с толку вестибулярного аппарата.

Несколько коротких перерывов и пара съеденных батончиков-энергетиков помогли заглушить голод и отодвинуть усталость, но сейчас мне хотелось только одного – где-нибудь спокойно сесть, а лучше лечь. Ну и нормальной еды.

С того момента, как я с детьми, ещё до встречи с Латтой и компанией, съел последние взятые ещё с Земли консервы и продукты, мы питались этими батончиками и пищевыми наборами быстрой готовности, благо в угнанном поезде был НЗ. По способу употребления и длительности хранения пищевые наборы являлись чем-то вроде «ролтона» и «доширака» с родины, только сильно доведёнными до ума: на вкус – никаких претензий (вполне узнаваемые абстрактные мясо, морепродукты и овощи), а при желании и наличии управляемого источника тепла, нужного количества воды и толики свободного времени можно даже готовить – ограниченно управлять вкусом, формой и консистенцией компонентов пищи. Вот у Василисы любимым блюдом надолго стало желе, точнее, смесь из желе разных, часто странноватых вкусов, но даже эта, так сказать, творческая катастрофа не могла сделать наборы совсем несъедобными. Некоторые вещи в мире, сильно продвинутом в технологическом плане по отношению к родному, просто невероятно офигенны!

С усилием отогнав от себя прекрасное видение – стол с тарелками, не пустыми, разумеется, – я открыл пространственную схему базы. И, оглядев редкие отметки проведённых осмотров и работ, такие маленькие и жалкие на фоне всего остального пространства поверхности сцепленных судов, невольно скривился. По сути, точки мы выбирали по большей части случайным образом, стремясь только распределить их более-менее равномерно, – всё осмотреть и «пощупать» силами двух человек было нереально. Да что там двух, тут и сотни мерхов было бы мало, чтобы сделать всё за сутки: орбитальный город-завод-склад-хрен-знает-что-ещё имел многокилометровые габариты! С другой стороны, при том количестве разнообразных датчиков, приходящихся на один кубический метр объёма космического корабля, это просто не нужно: весь контроль можно провести удалённо, а то, что не просматривается со стационарных мест установки камер и датчиков – с ремонтных дронов, достаточно сказать, что на всю НК4-ПЛ работало меньше полутора дюжин техспеков. Инженеры, администраторы и мерхи знали своё хозяйство досконально, они принимали участие в большинстве работ по созданию базы и инфраструктуры вокруг неё. Собственно, в этом и была проблема. Теперь наша с Флоей проблема.

Телеметрия далеко не всегда полностью соответствует действительности, и способов это устроить масса: от программного вмешательства до физической перекоммутации каналов связи и смены адресов устройств в управляющей сети. За примером далеко ходить не нужно: моя старшая напарница легко и непринуждённо демонстрировала всем имеющим доступ к сенсорам на ремтехмодуле исключительно рабочую деятельность – все игры детей и роботов, все наши разговоры остались для комсостава «Рыбы» за кадром.

Мехном для подобной манипуляции быть не нужно – специалист-кибернетик уровня Юна сделает всё не хуже. Или мерх с прямыми руками, набором чипов и физическим доступом к оборудованию. Такие проблемы для удалённого контроля специально обычно не создаются, всё начинается с ситуаций вроде аврала на «Панцирной рыбе», когда мне пришлось вручную заставлять датчики с мест поломки креплений отсылать зелёный сигнал. Мы-то с Флоей всё в итоге починили и вернули в исходное состояние, однако, будь на месте мехны кто-то менее рациональный и последовательный, наверняка на часть самых нудных и неважных работ техническая группа просто забила бы, и без того проблем навалилось до чёрта. Ну, не закрепляется одна стропа из шести – так и по стандарту обычно используются три ленты, а шесть пар креплений встроены в палубу из расчёта нештатных габаритов груза… Ну, дальше понятно, да? Как выясняется, высокие технологии и преимущество развития науки и техники от «и так сойдёт» не защищают.

С другой стороны, восемнадцать человек, обслуживающие технологические линии, коммуникации, двигатели в сцепке из пяти супертяжей, да ещё и за кораблями группировки следящие, – это как, нормально? Нет, если рассматривать штатное расписание превращённых в базу кораблей, то где-то так и должно получиться. Но серьёзный ремонт и даже плановое техобслуживание проводят на верфях или в ремонтно-восстановительных доках! По крайней мере, должны проводить, а вот в реальности… «Ну, вы поняли», как любит говорить Вася.

– Флоя, тебе обязательно находиться здесь, или, может, двинем в расположение отряда в третьем секторе? – Я встал с импровизированной лавочки – временного трубопровода, покрытого подозрительными серыми разводами на поверхности неопластика (интересно, сколько лет он уже временный?), и с неудовольствием отметил, что лёгкое головокружение никуда не делось. Пусть переход от нормальной силы тяжести к нулевой и назад не так уж сильно действует на организм, но повторение такого действия раз двадцать за короткий промежуток времени ничего хорошего для здоровья не даст. – Для нас выделили места для отдыха и довольствие, стоит воспользоваться.

Девушка отреагировала вяло и не сразу: используя полученные нами статистические данные, сейчас она прокачивала управляющие сети монструозной космической сцепки, на полную катушку используя свой интегрированный в мозг вычислительный кластер. Интересно, Рамир вообще представляет, какую адову работу переложил на наши плечи, в очередной раз даже не нарисовавшись на горизонте? Нет, конечно, лично ему придётся на основании предоставленной нами аналитики и своих знаний рассчитывать и проектировать оборонный комплекс для орбитальной группировки, но объёмы несопоставимы. И главное, если он облажается, думаю, виноватым наш начальник себя точно не посчитает.

Флоя двигалась в нужную нам сторону, по-прежнему ни на что не обращая внимания и зажав шлем под мышкой. Мне ничего не оставалось, кроме как шагать рядом и крутить головой. После лабиринта технических ярусов, наполовину находящегося за пределами поля искусственной гравитации, коридоры Центральной орбитальной базы казались обжитыми и даже уютными: более-менее чистые приятного цвета фальшпанели переборок, нормальная высота потолков и близкое к естественному освещение. Бросались в глаза и отличия от «Рыбы»: например, врезанные прямо в стены активные экраны простейших терминалов – по здешним меркам, лютый архаизм, примерно как часы, висящие в присутственном месте на Земле. Ну, это и понятно – борт корабля нофо только для своих (по крайней мере, пассажирам вряд ли разрешат гулять где вздумается, даже если их возьмут), а тут как бы общественная территория… была. Точнее, пока ещё есть и будет существовать в течение нескольких недель – такие дела, как передел собственности и зон влияния, должны протекать плавно и без лишнего шума, иначе появится совершенно никому не нужный сопутствующий ущерб.

База изначально создавалась несколькими частниками, решившими вложиться в карго-терминал, внутрисистемный порт для продажи добытого непосредственно в системе и закупки всего необходимого, а также места комфортной жизни, офисной работы и развлечений, недоступных на борту кораблей-майнеров и в стенах астероидных баз. Кажется, на моей родине такие штуки называли промысловыми факториями. Ресурсов в звёздной системе 45999-АЛ22–5/НК-4, сосредоточенных в достаточных количествах в удобных астроместорождениях, оказалось много, вполне хватало, чтобы независимые добывающие артели успешно росли по количеству кораблей и в какой-то момент пересекли черту, за которой рентабельность «вольницы» стала для владельцев базы-терминала заметно ниже, чем централизованная добыча. Извечная история, приведшая в своё время и на моей родной планете к тому же решению: объединение в корпорацию.

Крупных будущих совладельцев (самые большие артели, завязанные на продажи и логистику через эту орбитальную группу) уже или уговорили, или убедили иным способом приватно, мелких поставят перед выбором, а чтобы ни у кого не возникло ненужных желаний, корпоранты пригласили наёмников. Разумеется, кто поумнее, давно просёк зримые маркеры наступающего будущего (пропустить переименование, произошедшее буквально у меня на глазах, при всём желании было сложно), однако тех, кто попытается и дальше жить своим умом, ждёт напрашивающийся сюрприз. Недаром одна из левых целей технологической группы с «Панцирной рыбы» – супертяж-база конкурентов, находящаяся по другую сторону от местной звезды по отношению к газовому гиганту в одном из поясов. Собственно, миссия особо от текущей не отличается, разве что проводить мы её будем под личиной новой добывающей артели и вместо аудита отключим тяжёлые оборонительные орудия в нужный момент.

Коридор повернул, перед нами оказались гермоворота очередной переборки, послушно распахнувшиеся, и я едва не встал как вкопанный: люди! Видимо, коридор, по которому мы шли, не вёл ни к одному из часто посещаемых мест, а сейчас Флоя вывела меня прямиком в транзитную зону. Мужчины, женщины (последних заметно меньше), разнообразная, но у всех способная выполнять функции лёгкого (как минимум) скафандра одежда разной степени бронированности и, скажем так, комплектности. У многих, как и у меня, у поясов закреплено личное оружие и нечто, что терминал не опознавал, но, видимо, тоже оружие, только сильно хенд-мейд. Но хрен с ней, с одеждой, меня очень напрягли взгляды. Тяжёлые, часто оценивающие, странные выражения лиц, по сравнению с царящей здесь атмосферой мегапритона гата в Стене города Таниса был этаким детским утренником, вполне мирным.

Взгляды, буравящие мой беззащитный затылок, буквально давили, и первым моим желанием было как можно скорее надеть шлем, а вторым – отлепить «дырокол» от бедра. Еле сдержался. Сдержался потому, что все встречные, как один, оставляли голову непокрытой, похоже, это был некий знак или символ мирных намерений: местное негласное правило, в которое меня, разумеется, никто не посвятил.

Свою правоту я понял буквально через минуту – навстречу прошагал патруль с корпоративной символикой: шесть единиц, оружие на изготовку и броня, совмещённая с тяжёлым экзоскелетом. Танки, а не люди! Ничего подобного не видел не только я, но и донор памяти. Впрочем, шагающие шасси с людьми внутри явно являлись пусть качественными, но местными самоделками, привычными такими – думаю, я внутри такой штуки шагать без тренировки и обучения не смог бы. Ч-чёрт, ну и атмосферка, если бы люди могли жечь взглядами, расплавили корпорантов на фиг, и никакой композит не помог бы! Счастье, что на наших с Флоей костюмах никаких знаков отличия – если я всё правильно понимаю, то завтра тут «Рыбу» будут ненавидеть так же, если не больше.

До расположения мы добрались без приключений, даже странно. Видимо, и у судьбы есть лимит на количество происходящей х… хрени на единицу времени. А уж когда в помещении, оборудованном под столовую, один из стоящих рядком у стены автоповаров (безымянный мерх наверняка бы с ностальгией вспомнил студенческую юность, глядя на этих далёких потомков автоматов по продаже еды и напитков) выдал по-нормальному приготовленный пищевой набор, я даже расслабился. Думаю, относительно скоро и я привыкну к быту в отряде нофо – и работа в стиле аврал-аврал-что-за-фигня станет для меня привычной рутиной. Всё равно на ближайшие несколько лет никакой альтернативы нет.

11

– Папка! – Даже через наушники двойной вопль, что у Лиссы и Гора приветствием зовётся, меня чуть не оглушил. Мало того, ответные слова буквально застряли в горле, когда два живых снаряда… как бы это сказать… «выстрелили» в меня собой. Разумеется, пуск и почти мгновенный разгон был осуществлён при помощи псионики, более того, дети ещё и затормозили нормально… сантиметрах этак в тридцати от моей груди, я только и успел, что отшатнуться немного. – Мы соскучились!

– Я тоже. – Ответив на радостные обнимашки и проглотив комок в горле, наконец смог выговорить я. В отличие от ненормальных органиков, Пак и Ен выбрались из шаттла-рамы как и подобает нормальным существам – по полу и кидаться с объятиями на Флою не стали. – Нормально добрались?

– Да «Рыба» полупустая стоит, – отмахнулся сын. – Все, кто остался, сидят по модулям и каютам, никого по дороге не встретили. Просто сели в «раскладушку»[10] – и опа, мы здесь. Даже космос не увидели!

– Ещё успеешь насмотреться, – хмыкнул я, по очереди отлепил от себя детей и утвердил каждого на полу, чтобы подошвы их обуви смогли «приклеиться» к композиту покрытия. То, что никого не встретили, было результатом не стечения обстоятельств, а удалённой работы Флои и Рамира – как бы никто не должен знать, чем занимается техническая группа с «Панцирной рыбы». С другой стороны, перестраховка не напрасная: мало ли кто и с кем решит поделиться увиденным. Кто-то же слил «источнику» Пушки все эти координаты и подробности по шахтёрам, которыми мы сейчас воспользуемся. – Между прочим, забрало не прозрачное, и то, что ты видишь, всё равно результат компьютерной перерисовки изображения с внешних сенсоров брони. Так что смотреть через борт корабля или в симуляции ничем не отличается от нахождения в открытом космосе.

– Ф-ф-ф! – одним звуком выразила, что думает по поводу отцовского занудства, Вася… и всплыла над ангарной палубой. Рядом брат повторил манёвр младшенькой. Кажется, я знаю, чем все трое суток занимались предоставленные сами себе отпрыски – крутились на нашем импровизированном тренажёре, и теперь их просто распирает похвастаться! – А теперь куда?

– В соседний ангар. И пойдёте вы пешком!

– Ну, па-ап!

До Василисы не дошло, и мне пришлось разъяснять:

– Отчалим на буксире – хоть на голове целый день стойте. Или вы желаете похвастаться не только передо мной, но и перед всей звёздной системой? Если вас тут кто-нибудь увидит или Флоя случайно пропустит камеру, самое большее через сутки все шахтёры на световой год вокруг звезды будут стоять на ушах, выясняя, зачем Империя прислала аж двух аристократов на базу корпов в НК-4! Представляете, как нам в таких условиях будет просто изображать космических пиратов?

– Ясно. Извини, пап, – уже не слишком весело ответил Гор и спустил сестру на грешную зем… палубу на манер воздушного шарика – ухватив за ногу.

Я, конечно, сгущал краски… наверное. Что, псионики не люди и их не может занести в далёкие буераки по какой-то причине, а то и вовсе без оной? Вон, занесло же мехну… Хотя моя коллега тоже не расхаживает по общественным местам с табличкой «я из Коалиции», а так – поди догадайся. Даже ловко семенящих роботов можно объяснить частично телеуправляемыми автоматами: некоторые умельцы достигают в искусстве удалённого контроля дронов просто небывалых высот… В общем, предки недаром говорили: «Бережёного Бог бережёт». Используя последнее утверждение, мы проложили такой маршрут до нашего временного нового дома-корабля, чтобы риск случайной встречи с кем бы то ни было сократился до минимума. Ну, ещё и Флоя просматривала окружающие камеры и датчики, пока мы ковыляющей с разной степенью грации толпой продвигались под обшивкой супертяжа к нужному нам доку.

На самом деле насчёт «ковыляния» я загнул – мехна вышагивала вполне свободно, будто и нет тяжести. Шестиногие средние киберплатформы вовсе горя не знали – преимущество количества опорных конечностей сейчас стало хорошо заметно. Потому неестественной походкой а-ля водолаз по дну страдала в основном наша троица попаданцев – навык движения с прилипанием ногами не из тех, что быстро тренируются… думал я до тех пор, пока дети не переглянулись – и не пошли совершенно свободно. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы допереть: опять псионическая кинетика! Но не летают – так что не придерёшься.

Зато теперь я плетусь самым последним, изображая неуклюжего полупаралитика на фоне остальных. Какое-то слегка неприятное ощущение…

– Вау! А это что – манипуляторы для захвата астероидов?![11]

– Вообще-то в первую очередь для стыковки с кораблями и несамоходными грузовыми сцепками. Но – да, при желании и некоторой подготовке можно и самые малые небесные тела двигать.

– ВАУ! А это что? Ого, тут пушка!

– Вообще-то это комплекс для удалённого и непосредственного сканирования астрогеологических и искусственных объектов. И да, там есть лазер для спектроскопии. При желании его мощности хватит для небольшого бурения, особенно если астероид или кометное ядро состоит из застывшего до льда газа. Правда, для этого по космическим меркам нужно приблизиться вообще в упор…

– ЛАЗЕРНАЯ ПУШКА!!!

– …что можно узнать, воспользовавшись загруженной в ваши терминалы схемой, – с некоторой безнадёжностью в голосе по инерции объяснил я, полюбовался на брата и сестру, буквально ползающих по внешним конструкциям стоящего в ангаре модифицированного буксира, и махнул рукой.

Разумеется, предупреждение о неиспользовании пси было благополучно забыто. Благо в этом маленьком ангаре мы с Флоей заранее даже видеосенсоры слегка… переделали – так, на всякий случай. Просто очень не хочется получить залп из орудий ПКО при подлёте потому, что кто-то с базы НК-4-ПЛ «срисовал» сигнатуру выхлопа двигателей и силуэт будущего космического пирата.

Поэтому сейчас я варил дополнительный трубопровод, вбрасывающий в горячую зону плазменного реактивного двигателя тонкую струйку сопутствующего газа, неузнаваемо меняющего спектр выхлопа, а мехны во главе с их опекуншей резали и склеивали фальшивые надстройки на корпусе (артели шахтёров часто уделывали свои лоханки до полной неузнаваемости, так что маскировочные свойства от этой процедуры только повышались). Судя по тому, как привычно и быстро работала эта группа, такая операция им явно не в новинку. Ну а Гор с Лиссой развлекались на полную катушку. Одёрнуть или заставить помогать юных псиоников я даже не пытался – пока. Ещё будет время, долгие дни, когда кроме вот этого куска композитов и механики, компактно слепленных вокруг энергетической установки и двигателей, с небольшой жилой зоной вокруг будут триллионы километров пустоты. Вот тогда гиперактивные отпрыски сами попросят найти им занятие. И я, уж будьте уверены, найду! А пока пусть развлекаются. И чем дольше не до конца понимают, на что именно мы вынуждены были «подписаться», тем лучше.

12

– «Этот стон у нас песней зовётся», – демонстративно прокомментировал я для Флои очередное «ну-у, па-а-ап». – Неужели вы действительно думали, что попад… в смысле, пережитые приключения являются достойным оправданием прекращения учёбы?

– Э-э-э… – Похоже, именно этот неотразимый аргумент мне и собирались привести.

Боже, иногда я просто забываю, насколько мои вроде бы взрослые и самостоятельные Егор и Василиса ещё дети.

– Слушайте… – Я потёр лоб в искренней попытке найти логику в позиции отпрысков, не верю, что они просто так решили: «Не хочу учиться». Только не после многократных и успешных демонстраций, как преимущество в знаниях и опыте зачастую даёт лишний шанс на победу… или в принципе выжить. – Если не заниматься, то как вы вообще собираетесь жить дальше? Одной псионики, как бы хорошо вы ею ни овладели, совершенно недостаточно для нормальной жизни, если вы, конечно, не планируете становиться наёмниками-штурмовиками, пусть даже и высокооплачиваемыми…

Сестра и брат переглянулись, и на их лицах дружно появилось выражение испытанного облегчения, типа: вот оно что, а мы-то думали!

– Пап. – После того как дети научились держать постоянный телепатический контакт, находясь рядом, они прекратили друг друга перебивать, пытаясь донести до слушателя свои мысли. Хотя подозреваю, перепалки просто переместились «на другой канал». Вот и сейчас Вася заговорила на долю секунды раньше, чем Егор успел произнести хоть звук, и теперь посматривала на старшенького с лёгким превосходством. – Ты не понял. Мы не против учиться, нам очень нравится учиться и узнавать новое! Мы просто не хотим терять время на заучивание.

– И как это соотносится одно с другим? – Высказывание поставило меня в тупик. – Ту же элементарную физику никак не изучить без классических уроков: запоминая факты, а потом решая по ним задачи. На практике уже давно никто не изучает правило рычага путём постройки катапульты или закон Ома на проволочках, замкнутых в цепь, тем более у нас на это нет ни места, ни ресурсов. И ладно бы вы не хотели слушать меня, но тётя Флоя любезно помогла нам достать часть интерактивного курса средней школы… Что?

Мехна действительно помогла: на второй день после начала аудита базы корпорации мы оказались практически предоставлены сами себе (спрашивается, на фиг было нас торопить, заставляя делать отчёт за сутки?!), и мне после продолжительного крепкого сна наконец стукнуло в голову то, что должно было прийти давно-давно. А именно: дети здесь, а школа, в которую им можно было бы ходить, осталась на Земле. И я зарылся в терминал, узнал много нового и интересного о принятой системе обучения на дальнем форпосте человечества (коим по факту звёздная система НК-4 и являлась), которая сильно отличалась от считанных обрывков ранних воспоминаний доакадемических лет безымянного мерха, но, как ни странно, понравилась мне даже больше – сказывалась своеобразная заточка интерактивного курса под практическое применение ВСЕХ преподаваемых знаний. После чего я ничтоже сумняшеся попросил у напарницы мне этот курс средней школы спереть, в смысле – скопировать. Напарница справилась, хотя теоретически специально скомпилированный и привязанный к «железу» учебный кластер виртуальной среды не должен был запускаться где-то ещё, о чём я узнал только после успешной экспроприации. Н-да, опять инерция мышления: думал, в составе курса – видеоролики и учебники, а там – виртуальная реальность (не полноценная, но насколько возможно с очками-терминалом) с возможностью обратной связи. Виртуальных учителей можно переспрашивать, они не тупее НПС в хороших компьютерных играх, всё рассказывается в доступной форме и с демонстрациями. Не просто замена классической земной школы, а настоящая мечта! Ходячим «сервером» нелегальной копии стал Ен – очень удобно. Но тут выяснилось, что мои мелкие не очень-то горят желанием грызть гранит науки, хотя, по большому счёту, в тесном жилом модуле буксира заняться им особо нечем.

Подкрасться к кому-то в космосе не так уж сложно, при определённых условиях, разумеется. Если судно ничего не излучает в сторону противника и не перекроет своим корпусом свет достаточно яркой звезды или диск близкого небесного тела, оно остаётся невидимым для объекта атаки. До тех пор, пока не будет вынуждено себя демаскировать, включив, например, двигатель для манёвра. Или пока не приблизится настолько, что его засечёт радар, лидар[12] или тупо не увидит на фоне черноты космоса банальнейший видеосенсор, работающий в режиме телескопа, – сколько-то фотонов от звезды системы и других источников света до обшивки всё равно долетает и отражается. Данные по интересующим нас объектам были полные, траекторию астероидные базы изменить не могли, и единственной проблемой оставалась маскировка: даже небольшой буксир, совершивший микропрыжок через гиперпространство, вызывал энергетический всплеск, чётко фиксируемый на значительном удалении.

Поэтому до первого намеченного для атаки объекта придётся добираться без малого три недели. Нет, не так: три (!!!) недели! Дольше, чем полёт от Каллиги до Йорка и оттуда сюда, вместе взятые! Если не считать киберплатформ, не потребляющих воздух и способных устроиться компактно и вне жилой зоны, нам четверым предстояло помещаться в объёме, примерно равном таковому у нашего жилого модуля на «Панцирной рыбе». Для справки: такие размеры считаются минимально допустимыми для длительного пребывания максимум двух человек (ну не мог же интендант да не подкузьмить хоть с чем-то?), причём подразумевается, что жильцы модуля или, как в данном случае, пилоты-операторы буксира будут бодрствовать большую часть времени посменно. И выйти наружу (в отличие от условий на корабле нофо) можно только в лишённые воздуха и гравитации ещё более тесные технические помещения либо сразу в открытый космос. Весело, правда?

Разумеется, по-настоящему большой проблемой совместное путешествие не стало, просто потому, что скучать оказалось особо некогда. Да, я и Флоя лишились привычной рабочей нагрузки, зато эти дни давали бесценную возможность подготовиться к грядущим событиям. Правда, подготовка в основном требовалась мне: следовало научиться не только задействовать свои возможности как мерха, но и сделать это вовремя и не подставить остальных, а это было не так просто. Если мехны уже давно умели работать в команде, а мои дети должны были научиться выполнять несложные приказы вроде «Запусти вот этим во-он туда посильнее», то я со своим опытом был как собаке пятая нога – функционально всё о’кей, но до того как-то обходились.

Мне невероятно повезло с напарницей: даже если не вспоминать об умениях девушки как хакера, далеко не каждый человек способен столько времени возиться с кем-то, исправлять его ошибки, методично обучать и совершенно не раздражаться, обнаружив очередное недопонимание или пробел в чужих знаниях. И надо быть круглым идиотом, чтобы не воспользоваться такой уникальной возможностью. Ну а для детей, на долю которых оставались по большей части только силовые тренировки, я нашёл другое интеллектуальное и полезное занятие – учебный курс. И внезапно столкнулся с проблемой там, где совершенно не ждал.

…Вася смотрела на меня с этаким гордо-покровительственным видом, типа: «Папа, ты, конечно, умный и хороший, а таких очевидных вещей не понял. Но я объясню, мне не жалко». И объяснила.

– Так. – Я закрыл глаза, досчитал до пяти, выдохнул и открыл. – Я тебя правильно понял, что вы собираетесь вместо обучения программу здешней школы себе в память просто скачать?

– Ну да! Пап, это же элементарно! – Трубки в руках мелкой отчаянно не хватало, но образ Холмса из старого советского кино ей определённо удался. Ватсоном, похоже, она видела меня. – Мы с Егором таким образом за сутки выучили незнакомый язык, а ты… тоже очень много узнал.

Флоя сделала вид, что не заметила оговорку девочки и быстрый взгляд, брошенный в её сторону: подробностями попадания во Вселенную-1 мы договорились не делиться – не та тайна, о которой стоит трындеть на всех углах. Конечно, мехна на записи видела прибытие капсулы и получила другие материалы из лаборатории под ЦДС Каллиги, потому наверняка сделала соответствующие выводы… или нет. Лично я в последнюю очередь предположил бы, что псионики не просто испытывают новую транспортную систему, а действительно путешествуют в параллельные миры. С другой стороны, кто знает, что ещё из памяти разбитой кибер-платформы скачал Чоки? Мехны и этот их, главный, Ланцет явно чувствовали себя в сети секретного объекта как дома.

– Оба раза были… такие обстоятельства, что не было выбора, – возразил я дочери. Неужели не понимает? – Потом, ты же сама видела, чем оборачивается многократное применение «грани».

– Это надо совсем скурв… наркоманом стать, – дёрнула уголком губ Василиса. – Тем более мы с Егором будем чередоваться.

– Что? – Меня неприятно покоробила уверенность Лиссы, похоже, она была совершенно уверена, что всё уже решено. – Это же опасно! И где вы собрались доноров брать?

– А у нас что, пленников не будет? Даже раненые без сознания сойдут. Такие даже лучше, – отмахнулась дочка и, поняв по моему лицу, что сказала что-то совсем не то, быстро поправилась: – Тётя Флоя может загрузить себе в память школьный курс напрямую, а Егор – перекачает мне.

По тому, как широко раскрыла глаза «тётя», я понял, что о планируемом эксперименте она ни слухом ни духом.

– Забудьте.

– Но…

– Забудьте, я сказал, – с нажимом повторил я.

Я никогда не кричал на детей, но сейчас был как никогда близок к тому, чтобы устроить безобразную семейную сцену. Пленников они использовать захотели, видите ли!

– Пап, ты же сам… – не выдержал наконец роль молчаливого большинства старшенький.

– Да, я сам только чудом не заполучил шизофрению от этой вашей «операции». Знаешь, как приятно, когда в голове всплывают чужие эмоции и желания? – Злость всё-таки прорвалась: и в голосе, и в словах… и, разумеется, немедленно привела к соответствующим последствиям: рассказывать детям об этой стороне переноса памяти я пока не планировал. Особенно отпрыскам: «Папа – уже немножко не совсем папа» – именно то, что требуется для поддержки детей в стрессовой ситуации.

В жилом объёме повисла вязкая тишина: я замолчал, осознав, что ляпнул, а дети – переваривая откровение. Мехна всем своим видом пыталась изобразить предмет интерьера. Однако, сказав «а», нужно говорить и «б», что уж теперь, в самом деле…

– Я не хотел этого рассказывать, – пришлось начать с очевидного, – потому я так… понервничал, когда Флоя использовала себя как донора. Но раз Егор ничего особенного не почувствовал, то всё обошлось: возможно, дело в контроле мехнов собственной нервной системы или в объёме переносимого… Но в любом случае ещё раз рисковать не стоит. И не знаю, как имперцы работают с «гранью», но наверняка проходят специальное обучение, позволяющее минимизировать неблагоприятные эффекты. Как бы там ни было, тогда вместе с чужими воспоминаниями вы мне закачали и чужие реакции, ощущения, чувства. Не так много, но в некоторых ситуациях я в буквальном смысле слова перестал узнавать себя. Это было… ОЧЕНЬ неприятно. Со временем мне удалось разобраться в себе… Я надеюсь, но не думаю, что такое проходит совсем даром. «Грань» – средство на крайний случай, никаких испытаний на себе и на других без крайней необходимости, включая врагов и пленников. Особенно врагов и пленников. Я понятно всё объяснил?

– Д-да… – выдавила Василиса. – П-прости. Папа, прости, прости!

– Вася…

Егор повернул голову так, чтобы мы не видели лица, а вот его сестра, не скрывая слёз, прижалась к моему боку.

– Всё позади. Всё уже давно позади… А тогда у нас действительно не было выбора. Вы всё правильно сделали. – Я гладил Лиссу по беззвучно вздрагивающей макушке и продолжал тихо говорить о том, что она ни в чём не виновата, что всё хорошо и что и дальше так будет.

Дочь постепенно успокоилась, и вскоре дети засели за учёбу самостоятельно. А я… промолчал. И сознательно свёл доказательства недопустимости применения психотропов на посторонних именно к опасности для самих себя, а не недопустимости с этической стороны.

Чёрт. То, что Егор и Вася так легко распорядились жизнями совершенно посторонних людей… Ещё два месяца назад я однозначно провёл бы с отпрысками серьёзный разговор, а может, задумался бы и о психологе, но только не теперь. Потому что сам точно так же собирался распорядиться жизнью, здоровьем и имуществом этих ничего мне пока не сделавших шахтёров. Когда выбор: или ты – или они… Короче, я свою сторону выбрал. Пусть даже этот выбор мне совсем-совсем не нравится…

13

Страх может быть разным. Противное ноющее чувство под ложечкой – это тоже страх, и, на мой взгляд, гораздо более неприятный, чем сильный испуг. Бесконечная чернота открытого космоса, в первый раз напугавшая меня до беспомощного дёрганья, давит на нервы вновь и будет давить ещё шесть часов. Шесть часов, когда между тобой и необъятной пустотой только тонкий композит брони-скафандра. И это чувство, этот, по большей части, иррациональный страх полностью заслоняет сложные чувства от предстоящего штурма шахтёрской астероидной базы. Предстоящего, если мы не промахнёмся мимо ничтожно маленькой пылинки пятикилометровой каменной глыбы.

Космическое десантирование – это просто: тот же космический инерциальный полёт, только без корабля. Почти как штатный выход в космос, к которому я уже привык на базе корпорации НК-4-ПЛ, – отталкиваешься в нужную сторону и плывёшь через пустоту. Маленькая проблемка: если на расстоянии прямой видимости промахнуться мимо цели довольно сложно и в случае чего даже небольшого газового запаса маневрового обвеса скафандра хватит скорректировать траекторию, то в настоящей ситуации инерта на исправление ошибки ориентации просто не хватит, а любое включение ракетного двигателя – и миссию можно считать провалившейся.

Ладно провалившейся – шахтёры не будут разбираться, что там за неидентифицированную вспышку засёк их видеосенсор, жахнут из своей единственной тяжёлой «дальней» пушки и только потом подгонят свою «раскладушку» посмотреть, что же это было? Или не подгонят.

На близкой дистанции для «тонкого» управления посадкой уже опасно запускать и маневровые: большую, по сравнению с профилем скафандра, аномалию с высокой плотностью вещества может засечь радар, и тогда придётся раньше времени познакомиться с системами непосредственной обороны. Пусть даже у шахтёров это всего одна турель и несколько человек с примитивными рельсовыми винтовками, десантникам из сектора обстрела просто некуда будет деться: чем ближе мы к поверхности астероида, тем больше шансов попасть даже при активном маневрировании, которое опять же ведётся только за счёт взятых с собой невеликих ресурсов. Практически та же ситуация, что и с воздушным десантом: участок перед приземлением нужно проскочить как можно скорее и незаметнее, только, в отличие от поверхности планеты, здесь нет воздуха и гравитации, которые бы тормозили или отклоняли снаряд, а значит, и диапазон опасных высот куда больше… Так, хватит!

Пришлось приложить существенные усилия, чтобы прекратить гонять одни и те же мысли по кругу: о промахе, о известной из информации Рамира организации обороны поселения, о возможных опасностях. Заставил себя поднять взгляд – машинально я всё время нащупывал глазами рукоятки небольшой решётчатой платформы, за которые держался руками. Смешно: даже если мои собственные тактильные ощущения меня обманывают, остаётся ещё адгезивный слой на броне, который просто не даст мне отцепиться. Но стоит чуть ослабить самоконтроль – и я опять машинально гляжу то на руки, то на таймер… Чёрт, скорее бы уже!

Наш буксир всё так же беззвучно пронзал пустоту… или висел неподвижно – это как посмотреть. Движение относительно, в космосе при желании всегда можно найти что-то движущееся параллельно и с той же скоростью, пусть и в сотнях световых лет… Так, ещё раз: «Стоп». Платформа. Закреплённые на ней баллоны с газом, инструменты и расходники. Разгонные сопла, маневровые сопла (которые как бы не должны понадобиться), посадочный ракетный двигатель и в центре всей этой конструкции – упрятанный в кожух массивный диск гироскопа ориентации, полусогнувшие опоры мехны. Флоя напротив меня, по краям платформы так же уцепились за подготовленные рукоятки и упоры для ног дети: центровка нашего, с позволения сказать, транспортного средства – это отдельная песня. А внешне, ей-богу, напоминает какой-то глупый аттракцион типа карусели – обожал их в детстве, возможно, потому, что родители водить меня на них терпеть не могли…

Когда я и мехна мастрячили эту странно выглядящую, особенно теперь, с пассажирами и «обвесом», штуковину, у меня она вызывала ассоциации скорее с трёхмерной паутиной – тонкая ажурная одноразовая конструкция, легко деформирующаяся в случае столкновения с планетоидом и гасящая этим излишек инерции. Так сминаются машины на Земле, поглощая опасную для пассажиров и водителя энергию при столкновении. Опыт моей старшей коллеги совершенно бесценен – тысячи и тысячи мелочей, которые нельзя узнать иначе, чем из личного опыта. Если бы Флоя изначально отказалась проводить все операции вместе со мной и детьми, мы даже до посадки на свою первую цель не дожили бы. А по отдельности каждая «хитрость» выглядит так просто…

Чёрт, эта минута кончится хоть когда-нибудь или так и будет тянуться вечно?! Ещё десять секунд… Достаточно ли я согнул колени? А Вася с Егором? Пластин гравипар тут не предусмотрено, ложементы с амортизацией на платформе-паутине тоже. С другой стороны, перегрузка будет короткая и плёвая… при старте. А вот при посадке… Всё, время! Ну наконец-то!

Перегрузка действительно вышла слабая – для запуска с обшивки нашего космического кораблика использовались запасы газа из больших баллонов с инертом, настоящее ракетное пламя с астероида при удаче уже можно засечь в камеру-телескоп. Другое дело, когда мы будем над самой поверхностью… На самом деле мы подобрались к своей цели почти в упор, и буксир пройдёт ещё вдвое ближе – одновременно с нашим приземлением он окажется на минимальном расстоянии от гигантского булыжника. Нам всего-то и нужно, что преодолеть это мизерное по космическим меркам расстояние, обеспечив себе небольшую скорость вбок. А вот со скоростью вперёд ещё предстоит что-то сделать перед самым касанием поверхности «небесного камня». Гм, «что-то». «Приятно щекочущая нервы неопределённость»… Тьфу. Фигуральное, разумеется – плеваться в невесомости внутри шлема – ещё более идиотская затея, чем участие в любительском десантировании. Разве что там, внизу, нас тоже ждут далеко не профессиональные военные… А лучше не ждали бы вовсе.

Разгон закончился как-то внезапно: дабы не оставлять за собой большое облако чуть менее пустой пустоты и для снижения нагрузки на конструкцию и экипаж, инерт через сопла выпускался около пяти минут. Как только активная часть траектории закончилась, ожил гироскоп, платформу плавно потянуло вбок (на самом деле просто развернуло), и отделившийся баллон, плюнув остатками давления, ушёл в самостоятельный полёт. Ещё поворот – ещё баллон, одновременно избавиться от лишнего веса и финальная коррекция курса. Ещё движение, теперь уже не только в сторону, но и «через голову»: теперь наша «карета» смотрит посадочным двигателем вниз. Всё, с этого момента полная невесомость до конца движения. Мы все синхронно повернули голову в ту сторону, где должен был остаться наш буксир… и, разумеется, ничего не увидели, кроме виртуальной метки в дополненной реальности, рассчитанной терминалами. Если мы всё-таки промахнёмся, точность этого расчёта определит нашу жизнь или смерть: придётся управлять автопилотом корабля удалённо, передавая и принимая телеметрию лазерным лучом…

– Немного не так я себе представляла становление космическим пиратом, когда мечтала об этом, – внезапно выдала Василиса, заставив меня натурально дёрнуться. Ну, космос, тишина, смертельно опасное испытание, страх и депрессия от вынужденного бездействия… и беззаботный голос десятилетней девочки! Хороший такой контраст, круче, чем неожиданно пошедшая ледяная вода во время принятия душа.

Я недоумённо моргнул и покрутил головой: вроде ничего не изменилось вокруг. Почему тогда я чувствую себя совсем по-другому?

– Балда! – немедленно откликнулся Егор. Судя по некоторым ноткам в голосе сына, он тоже был рад поговорить вместо того, чтобы в тишине ощущать себя ничтожной величиной на фоне мироздания. – Мы не пираты, мы диверсанты.

– А что, есть разница? – удивилась Лисса. – Пираты захватывают добычу, в том числе и на космических базах. И мы тоже. На астероиде космическая база. И мы её возьмем на аб-бордаж!

– Точно балда, – фыркнул парень. – Абордаж – это когда космический корабль выходит из прыжка очень близко к противнику, в ходе обстрела лишает хода и подавляет системы внешней непосредственной обороны, и только потом десант. А когда сначала незаметный десант, застающий врасплох, – это диверсия. И мы – диверсанты.

– То есть пираты никогда-никогда не пользуются диверсиями? – скептически возразила брату задетая пренебрежительным тоном Вася. – Тогда у меня для тебя привет от Джона Сильвера!

– Пользуются, – вынужден был согласиться под давлением аргумента Гор. – Но редко. И это всё равно не абордаж. И пираты так поступают очень редко.

– Десант и захват – это абордаж.

– Десант и захват – это десант и захват. Скрытый десант и проникновение перед захватом называется диверсия.

– Ты только что сам это придумал, – категорично заявила Василиса, наверняка комично надувшись.

Связь между нами обеспечивали специально проложенные кабели, ещё одна «мелочь» от Флои: наша платформа вообще ничего не излучала, ещё сильнее уменьшая шансы обнаружения до успешного осуществления, как выяснилось, «диверсии».

– Книги нужно читать, и ничего не придётся выдумывать, – покровительственно оповестил сестру брат.

– Вообще-то о космосе я побольше тебя раз в десять прочла, несмотря на разницу в возрасте, – ядовито отозвалась девочка. – Это пока ты всякие картинки в Интернете смотрел и пони!

– Ч-чего?!

– Того! Или ты думал, я не знаю? Ха!

– Я здешние книжки читал, – не отвечая на обвинение, упрямо возразил сын.

– «Как стать пиратом для чайников», что ли? – Похоже, Васю уже понесло: обычно такие перепалки заканчивались взаимной обидой минут на десять, после чего дети внезапно забывали о произошедшем и продолжали общаться, как ни в чём не бывало. Хотя со стороны Лиссы трогать пони – это покушение на святое и тянет на целый час обиды. Как же, идеальное обвинение – весь из себя такой взрослый и брутальный Гор смотрел девчачий мультик! А вообще странно, чего это они так разошлись? По-моему, первая сцена за всё время во Вселенной-1. – Что, угадала?

– «Боевой устав военно-космических сил[13] Федеративного Союза Систем».

– Ха-ха! Что? Эм… Ты это серьёзно? – Василиса аж сбилась с «высокого слога». – Где взял?

– Ена попросил найти. – Судя по тону, Гор сопроводил эти слова пожиманием плечами.

– Прям боевой устав ВКС ФСС?!

– Просто что-нибудь серьёзное о боевых действиях в космосе.

– О.

Разговор увял сам собой – сын, хоть и старался этого не показать, слегка обиделся на сестру. Флоя привычно молчала – просто так поболтать для неё до сих пор оставалось проблемой, а я… обтекал. И тренажёр-то я сделал (точнее, сделали мы, но по моей инициативе), и из бедной напарницы буквально выжал все соки, заставляя раз за разом проводить симуляции предстоящих операций, и распереживаться успел, и помучиться очередной невозможностью полностью контролировать свою судьбу и судьбу детей… и не додумался до очевидного! У меня, правда, есть отмазка – в армии я не служил… но головой-то думать надо! Не раз и не два слышал, что «устав пишется кровью». Да пусть и не устав, можно было попытаться разыскать нужную информацию вообще… Чёртова инерция мышления! Привык, что в земном Интернете реально вычитать всякую фигню, следуя которой можно только технику при ремонте гробить, от достоверных сведений может отличить только профессионал, и у меня даже мысли не возникло. Тем более что на корабле доступа к глобальной Сети нет… что Ену ничуть не помешало.

– Егор, не скинешь книгу? – попросил я. – Кстати, ты молодец, отличная идея. Я вот не додумался.

Всё равно ещё больше пяти часов полёта мне либо пялиться в пустоту «за бортом» (по факту – в трёх шагах в любую сторону), либо не менее тупо пережёвывать всё те же мысли и волноваться… Нет, это надо было себя до такого довести: забыть про книги! Пусть и не по военной тематике, наверняка человеческая цивилизация всё так же уверенно, как и «отсталая земная», гигабайтами производящая вполне текстовые инструкции и описания, не забыла и о художественном жанре… Да хоть беллетристика или документалистика: для понимания этого мира не менее полезно.

– Правда? – Мне аж стало неудобно от прозвучавшего в голосе сына удивления. Хотя я и сам начал задумываться о том, что мои родители в принципе могут что-то знать и понимать хуже меня, только лет в четырнадцать… Не самое моё приятное открытие подросткового возраста. – Хорошо! Только… устав… он как бы… с комментариями.

– И что? – не очень понял я.

– С комментариями капитана.

– Какого капитана?

– Ну… нашего капитана.

– Нашего? – Похоже, сегодня был явно не мой день: что мне пытается втолковать Егор, я понять никак не мог. – У нас вроде нет капитана.

– Капитана «Панцирной рыбы», – наконец «родил» отпрыск.

– И чт… Так. – До меня только теперь дошло, откуда были все эти заминки в диалоге. – Хочешь сказать, что Ен для тебя ломанул архив самой Кобры?

– Н-ну…

С того момента, как я оказался на должности техспека на корабле наёмников, в моей «дополненной реальности» прочно прописались многочисленные индикаторы, в реальном времени выводящие доступную статистику по ряду параметров, это отлично помогает вылавливать неисправности до того, как проблема всё-таки возникнет. Не когда сработают датчики, а на уровне: «Вот тут какие-то не такие показания, надо проверить». Уже пару раз такой подход себя оправдал. Вот и сейчас терминал шлема отметил резкий скачок трафика в нашей ну очень локальной сети на шесть персон, видно, самодеятельность подопечного и для Флои оказалась сюрпризом. Н-да, попросил – было бы интересно посмотреть за этим процессом, с учётом того, что самостоятельные дроиды Коалиции никогда ничего не говорят в ответ, а общаются примерно как сама мехна со мной на первых неделях на корабле – исключительно в режиме командной строки. Какая-то очередная заморочка с развитием личности для искусственного разума, как я понял, типа, стал разумным – говорить сможешь и сам, если захочешь, конечно…

– Так даже лучше, – утешил я ребёнка, с чего-то решившего, что я буду сердиться. За что? Впрочем, ругать Ена вроде тоже не за что. – Руководитель такого уровня не может в таком документе поставить ничего не значащие пометки. Ты потому не рассказал о книге мне и сестре – думал, я буду ругать?

– Н-ну…

– И за что?

– Чужое брать нехорошо… – как-то совсем по-детски ответил старшенький, потом подумал и добавил: – У своих.

М-мать-перемать! И что я должен ему сейчас сказать? Что кто свои, а кто чужие – это такое условное понятие, зависящее от кучи факторов, и что только близкие родичи могут быть безусловно своими… Ага, и пример моих родителей и упомянутого в воспоминаниях мехна из лаборатории дяди Наты это прекрасно подтверждает. И вот как я сейчас должен объяснить двенадцатилетнему ребёнку, для которого есть только белое и чёрное, что сука-жизнь вся состоит из серых тонов разного оттенка? И при этом я не должен запутать нашего боевого псиона и его сестру, чтобы они не продолжали обдумывать всё это на момент высадки? Потому что нерешительность, задумчивость или медлительность в бою – синоним смерти. А, чёрт!

– Верно, – мягко подтвердил я выводы Гора, в очередной раз думая, как мне повезло обзавестись клипсами ГБШ, мешавшими чтению моих эмоций. – А теперь скажи мне, кто нам «свои»?

– Н-ну… – Сын задумался, но тут ему внезапно на помощь пришла сестра.

– Ну ты совсем. Это же просто! Свои – это те, кто идёт вместе с тобой, даже если впереди ждёт опасность. Особенно если впереди опасность. Кого ты сейчас видишь вокруг? Вот так-то… Балда ты всё-таки.

– Сама ты балда!

– Да-да, продолжай так думать… хе!

Я было открыл рот, чтобы прокомментировать слова дочери… и закрыл. Белое – и чёрное. Не ошибаются ли «умные» взрослые, начиная отвечать на простой вопрос фразой: «Видишь ли, тут всё сложно…»? А ведь я так и хотел начать свой спич о «своих». Н-да. Ну и ладно. Мне, правда, заранее страшно, в каких моральных монстров вырастут мои дети… Но лучше живые монстры, считающие своего отца однозначно своим, а всех посторонних – чужими, чем мёртвые моралисты. Интересно, что о нашем диалоге подумала как всегда промолчавшая Флоя? Сколько всего она от нас успела наслушаться на борту буксира, да и до того!..

Может, нужно как-то попробовать объяснить человеку, так много сделавшему для моих детей и для меня лично (хотя и по не до конца понятным причинам), что она как никто другой сейчас может претендовать для нас на понятие «близкие»? Три недели проживания бок о бок практически в одном помещении поставили окончательную точку в этом вопросе… Да, так тоже бывает. Ладно, это не горит… и по душам я постараюсь пообщаться без кое-чьих слишком юных и любопытных ушей. А пока есть чем заняться: почитаю этот самый «устав с комментариями». Думаю, пяти часов мне как раз хватит.

14

Вы знаете, как чувствует себя пуля снайпера, пока летит к мишени? А я знаю. Сначала бездна бескрайнего ожидания, а потом краткий миг, за который впереди появляется едва различимая мишень, ещё через миг она уже заслоняет от тебя половину мира, ну а там – как повезёт. Обычно полёт пули на этом и заканчивается – смятому куску металла не стать стремительной бескрылой смертью второй раз. Впрочем, наша десантная платформа – это всё-таки не пуля.

Разглядеть огромный кусок камня заранее удалось только из-за нашей хитрой, тщательно просчитанной Флоей траектории – мы приближались к цели со стороны противоположной от звезды системы, при этом находясь в тени от самого астероида. Этакое затмение в миниатюре и длительностью буквально в три десятка секунд. Кстати, смотреть на него приходилось через решётчатый «пол» нашего одноразового спейс-транспорта. Расстояние стремительно таяло, терминал в шлеме даже не успел засечь источник паразитного радиоизлучения работающего с базы шахтёров радара. Разумеется, шанс нащупать нас сканирующим лучом у гражданского причального комплекса, слегка модифицированного местными «землеройками», отсутствовал – не тот размер, материалы и скорость. Собственно, он не засёк бы приближение и с меньшей скоростью, но бережёного, как известно, сам Бог бережёт.

Медленно увеличивающийся в диаметре крохотный щербатый диск небесного тела вдруг утратил красивую подсветку «затмения» и буквально в пару секунд раздался во все стороны, превращаясь в тёмную, смутно-неровную равнину, обрезанную слишком близким горизонтом. Несмотря на то что я был готов, многократная перегрузка навалилась внезапно. Да такая, что, не будь перчатки прилеплены к рукоятям, моё тело, вопреки сопротивлению стремящихся превратиться под собственной тяжестью в кисель мышц, упёрлось бы задницей в «пол». В глазах потемнело, дыхание спёрло… и в этот момент всё кончилось.

– Получилось… – Вот удивительно, это сказал кто-то из детей, но я из-за шума в ушах даже не смог разобрать голос.

Голова отказывалась соображать, сердце заходилось, я даже не сразу вспомнил, что нужно отдать компьютеру команду отцепить неткань перчаток от рукоятей… И только потом сообразил, что произошло. Ракетный двигатель так и не включился – не понадобился: Гор и Лисса справились с торможением самостоятельно, остановив платформу псионикой, «уперевшись» своими силами в приближающуюся поверхность планетоида.

Никакой демаскирующей вспышки, никакого удара, который могут засечь сейсмодатчики (если они здесь есть), – Флоя, благодаря своему кластеру держащая запуск тормозного двигателя на контроле в реальном времени, так и не нажала на газ. Скрытное – по-настоящему скрытное! – проникновение состоялось.

Пока я пришёл в себя, пока разобрался с путающимися конечностями, пока сделал несколько шагов к Егору, всё ещё не очухавшемуся до конца после запредельного усилия, мехны уже успели не просто убраться с платформы, но и с концами кануть в ночи – звёздного света едва хватало, чтобы терминал различал и подрисовывал самые крупные детали рельефа, всё остальное тонуло в густых тенях[14]. Местом посадки мы выбрали крупный кратер с плоским дном – или не кратер, хрен знает, как называется такая топологическая единица. В обычном режиме скафандры подсвечивали бы себе окружающее пространство маломощными импульсами излучения в разных диапазонах, превращая его в чётко видимую и даже цветную картинку, эра нашлемных фонарей здесь закончилась давным-давно. Но сейчас не работало всё, что излучало, потому создавалось впечатление, что платформа подо мной освещена на манер маяка.

Зрелище не самое приятное для и так натянутых до предела нервов: чем больше я отходил от перегрузки, тем сильнее мне казалось, что наша конструкция притягивает взгляды из окружающей непроглядной и беззвучной тьмы и её никак нельзя не заметить, хотя умом и понимал, что на самом деле это просто цифровая иллюзия: терминал просто помнил, где что находится, и давал возможность ориентироваться. Но всё равно хотелось убраться отсюда как можно скорее.

Двигаться оказалось неожиданно трудно: всего три шага – а я дважды чуть не упал, и только потому, что тяготения как такового не было. И точно улетел бы в космос, если бы умные алгоритмы брони не запрещали оторвать одну ногу от решётки платформы, пока другая свободна.

– Егор, ты как? – Только дойдя до сына по внезапно ставшей такой неудобной площадке и положив руку ему на плечо, я осознал, что проделал двигательный подвиг зря: окликнуть ребёнка можно было и со своего места.

– Знаешь, пап, хорошо, – довольно бодрым голосом сообщил сын. – Сначала было далеко, затем мы упёрлись, и словно резина под руками прогибалась. А потом вдруг всё получилось.

– Я рад, – осторожно ответил я.

Надеюсь, это не бред или глюки? А то будет совсем плохо. Это торможение псионикой с самого начала, как идея, мне не нравилось, но дети меня переубедили: чем позже обнаружат, тем лучше. И вот теперь…

– Они нашли вход.

– Что? – Я повернулся к дочери, машинально отметив, что шатает меня уже гораздо меньше.

– Они нашли вход. Пак и Флоя, – отрешённым голосом повторила Лисса. – Сдвигают крышку люка у отвала для шлака.

– Значит, датчики и сеть уже вскрыли, – обрадовался Егор. – А люди?

– Никого.

– Тогда пошли.

– О’кей. – Дочка разжала руки и крутанулась на пятке.

Её брат точно так же спокойно и буднично сделал шаг в сторону. Я чётко видел это только потому, что бронекостюмы обменивались телеметрией по кабелям: бойцам полицейского спецназа жизненно важно знать, кто из боевой группы где находится. Но стоит отойти от платформы, кабели разъединятся и…

– А я?!

Честно, я собирался сказать: «А вы ничего не забыли?» или что-то в этом роде, имея в виду, кстати, не себя, а нагруженный на одноразовый посадочный модуль инструмент, но «вопль души» вырвался сам собой. А в следующее мгновение я почувствовал, что лечу… Точнее, как бы это сказать, меня летят. Последнее, что я увидел перед тем, как натянувшийся дата-кабель отцепился от неткани скафандра, это две детские фигурки в такой же, как у меня, броне, невысоко воспарившие над поверхностью небесного камня. И без всяких внешних эффектов понёсшиеся к краю низменности. Кабель отсоединился – и пала тьма.

15

Внимание! Получен кодированный оптический сигнал. Распознан одноразовый код внешнего управления с ограниченным интервалом срока действия…

Идентификация пройдена!

Внимание! Беспроводной интерфейс связи активирован.

Внимание! Синхронизация данных… получена актуальная конфигурация. Применение:

Активные сенсорные системы… Активация выполнена.

Загрузка актуальных данных………… Выполнено.

Я прозрел и почувствовал твердь под ногами одновременно. И честно сказать, моим первым желанием стало протереть глаза. Тьмы космоса над головой больше не было! Со всех сторон пространство ограничивали серые каменные стены, в одной из которых темнело отверстие тоннеля, а в другой закрывала выход крышка люка размером с гаражные ворота. В объёме частично рукотворной пещеры расползалась потревоженная пыль – от места моего приземления, из-под конечностей мехнов, из-под ног Флои и больше всего от створки, видимо, её только что резко закрыли. А вот дети обнаружились висящими невысоко над полом вместе с причудливо зависшими вокруг кофрами с инструментом и расходными материалами.

Позиционирование… Выполнено.

Местонахождение: накопительная треш-камера астероидной добывающей базы (типовой проект 7/Бис-БАД254.474).

– …Мы почувствовали, что ты закончила, тётя Флоя, и собираешься послать за нами Ена. Так было быстрее. – Вася говорила таким спокойным и обыденным тоном, что я, читая водопад системных сообщений, даже не сразу понял, о чём она. – …Потому что мы много с тобой общались и научились понимать. Не так хорошо, как папу, разумеется, но достаточно.

Обновление статуса местонахождения: неизвестное помещение-1/бывшая накопительная треш-камера (настоящий функционал неизвестен) астероидной базы (нелицензированное изменение конфигурации типового проекта).

Последнее системное сообщение подействовало как стакан холодной воды, выплеснутый в лицо. Бригада дебила, решившего, что лучше нет способа разбудить прикорнувшего в тенёчке инженера, и подарившего это дивное воспоминание, как эталон для сравнения, до конца подряда на объекте принимала исключительно холодный душ – технический водонагреватель «почему-то» взял и сломался. Н-да… Я помотал головой, разгоняя остатки одури, доставшейся мне как постэффект перегрузки, и огляделся, осмысливая произошедшее. Мехна обнаружила и обезвредила датчики, установленные на нашей стороне небесного тела, потом нашла вход в технический тоннель астробазы. Дети это почувствовали: Флоя, в отличие от меня, до сих пор опасающегося выставлять напоказ эмоции, не закрывалась от псионики. Решение, принятое и быстро реализованное Гором и Лиссой, было, как минимум, спорным: по плану мы должны были дождаться Ена или Пака с отмашкой либо кодового сигнала маломощным лазером. Но всё вышло даже лучше. Наверное. В любом случае для разбора полётов пока не время и не место, это раз, и два – прямо сейчас у нас есть гораздо более важная проблема.

Добывающие шахты, как ни странно это звучит для меня-землянина, строятся по типовым проектам. Проекты разрабатывают производители типовых комплектов шахтёрского оборудования, владельцам даже не нужно особо «понимать в геологии», чтобы воспользоваться приобретённым, техника почти всё сделает сама. Разумеется, ресурсы обычно распределены неравномерно, и оттого, собственно, выработка может иметь весьма вариабельную конфигурацию, но есть так называемые основные помещения, которые имеют строго определённую функцию и понятным образом связаны с остальными. Треш-накопитель – одно из таких: зона накопления отходов в виде пыли и мелкодисперсных частиц, что-то вроде контейнера для пылесоса. Даже не токсичная и химически безопасная пыль в невесомости может стать огромной проблемой, особенно если её много, поэтому шахты продувают разреженным газом до заполнения камеры, а потом чистят за один раз (для экономии). Пыль улетает в космос, преодолев сверхслабое притяжение небесного камня. Всем хорошо, а особенно диверсантам: готовый чёрный ход. И вот этот чёрный ход меня сейчас очень напрягал.

От оборудования, обеспечивающего реабсорбцию циркуляционного газа, не осталось и следа, но это вполне объяснимо – увезли использовать в другом месте после окончания собственно ресурсодобычи. Даже датчики сняли: давления, объёма и визуального контроля, вместе с ретранслятором, что плохо (мы отсюда хотели проникнуть в их сеть), но тоже более-менее укладывается в образ учитывающих всё до копейки независимых трудяг. И содержимое помещения мне не нравилось категорически: какие-то сильно повреждённые элементы несущих конструкций (или механизмов?), скреплённые без всякого смысла в нештатных местах, фигурные обрезки неопластика, неткань лоскутами и свёртками разного размера… И на всём этом наслоения пыли без всяких следов.

Помойка. Или всё-таки склад? Хотя первое совершенно не укладывается у меня в голове: закрытая, как ни крути, экосистема базы требует везти сюда, тратя дорогое топливо и ресурс двигателей, практически всё, а неопластики, неткани и металл отлично могут быть использованы повторно. Запас к переработке? Тогда откуда столько уже успевшей улечься пыли, способной при микрогравитации оседать месяцами, и где следы? Даже от маневровых двигателей они остались бы…

– В упаковке – биогенная органика. – Пока я крутил головой и думал, дроиды не то самостоятельно, не то по команде опекунши начали проверять то ли мусор, то ли всё-таки запас хранимых материалов на полу. Сейчас отделённые закрытыми гермоворотами от возможного искусственного спутника или спутников, оглядывающих астероид сверху и подающих сигнал тревоги только в случае обнаружения опасности, роботы задействовали все свои возможности, и результат не заставил себя ждать. Озвучила его мехна: – Это человеческие останки.

Вид зала внезапно изменился для меня до неузнаваемости, не поменявшись при этом ни на йоту: сварные конструкции, куски мусора? Или повторяющие один и тот же несложный пространственный символ памятники и ритуальные предметы, грубовато сделанные вручную и в разных пропорциях, как кресты на могилах христиан? Кладбище. Стоп, кладбище?!

– Флоя… – Стараясь говорить спокойно, я новым взглядом оглядел помещение. – Останки скольких человек здесь? Можно приблизительно.

Мог бы и сам сосчитать, но тратить время и выяснять, как задать терминалу шлема поиск по заданным параметрам, я не стал.

– Примерно ста восьми.

На радиоканале я услышал, как кто-то из детей громко сглотнул.

– На астероидной базе, где не должно было быть одновременно более шести-семи человек, даже пока добыча ещё шла, этот факт просто вопиёт… о том, что нас снабдили неполными сведениями в лучшем случае.

– Вывод подтверждаю, – без эмоций ответила девушка.

– Трындец. – Зато у Василисы эмоций в голосе было хоть отбавляй. – И что теперь?

Хороший, мать его, вопрос!

16

Юнит 11045687ТХС-1 «Пак»: пассивное широкополосное сканирование:

Активные сенсоры… Не обнаружены.

Беспроводные сети… Не обнаружены.

Линии энергопитания… Не обнаружены.

Источники электромагнитного излучения… Не обнаружены.

Я поморщился, покосился на зависшую посреди пещеры-кладбища Василису – учитывая место, её поза с раскинутыми в стороны руками вызывала у меня ассоциации с каким-нибудь идиотским земным кино о мистике – и отстегнул с креплений на бедре «дырокол». Изначально предполагалось, что пользоваться оружием на этой миссии мне и детям не придётся – трудно конкурировать с роботами, имеющими искусственный интеллект и боевой опыт, да и глупо – каждому своё. На случай форс-мажоров каждый комплект спецполицейской брони был оснащён этой штатной (для техспеков) единицей вооружения, являющейся аргументом даже против танка или лёгкого космического корабля вроде буксира. Но только не против толпы людей! Проклятье!

– Я чувствую людей… Более десяти человек… Далеко… Не движутся… И они о нас не знают, – внезапно выдала дочь и пошевелилась, протягивая руку, указывая направление. Собственно, это я на дочкин вопрос «что делать?» попросил её описать, что она чувствует, внутренне уже ожидая, что местные шахтёры (или кто они там) бегут к нам со всех ног, желая горячо поприветствовать. Но, похоже, обошлось. – Примерно полтора километра – вон туда, километр – вон туда, и ещё что-то есть вон там.

– Что-то? – машинально переспросил я, выдыхая. Пак, до того осторожно всунувший манипулятор с антеннами и сенсорами в тоннель, после слов девочки немедленно нырнул в темноту прохода целиком. – Подожди, километр? Ты же больше чем до полусотни метров никогда не…

– А теперь чувствую, – неожиданно резко отрезала младшенькая и тут же совсем другим тоном извинилась: – Прости, пап! Не знаю, что на меня нашло…

– Нервы, я тоже на взводе. – Я проводил взглядом Ена, прекратившего возиться с биогенной органикой и красивым пируэтом запрыгнувшего на «потолок», чтобы вслед за «братом» вбежать в проход, ведущий в глубины астероида. – Флоя, у нас новый план?

– Люди – сеть – подключение. И корректировка согласно полученным данным.

Одновременно со словами девушки мне «упала» трёхмерная проекция астероида, где напарница уже успела отметить приблизительные зоны расположения ближайшего противника. Это она по махам руками Василисы отследила, что ли? Хотя других способов незаметно просветить через километр камня в природе, кажется, нет… Ранее на проекции отражались основные коммуникации шахты проекта 7-бис, но сейчас они были лишь слегка намечены полупрозрачными линиями, и не зря. Ен и Пак уже обнаружили кучу левых отнорков, ничем не закрытых, и пару глухих люков. Чтобы не пропустить рабочий сенсор или ещё что, столь же интересное, мехнам приходилось практически ползти, опять отключив активную часть сканеров.

Увеличив изображение, выстраиваемое терминалом, я с трудом удержался от восхищённого присвиста: уж не знаю, использовали ли создатели средних киберплатформ бионику[15], или это самостоятельное открытие, только роботы сейчас до удивления напоминали муравьёв, исследующих чужой муравейник: двигались по спирали, переходя с пола на стену, потолок и далее опять на стену и пол, буквально ощупывая передними манипуляторами дорогу!

– Похоже, это надолго… – Сын явно оценил соотношение кусочка разведанной территории с объёмом небесного камня. – А нас не обнаружат? Площадка так и осталась на поверхности…

– Шахтёры… гм, шахтёры выбрали этот астероид под свою базу ещё и потому, что он вращается не в плоскости эклиптики: причальные конструкции и все главные наземные части всегда на солнечной стороне. Удобно и минимизирует манёвры. Так что, раз нас проморгали при приземлении, можно не волноваться о времени. – В отличие от Гора, я не расслаблялся. Может, и зря изображаю из себя ковбоя, но оружие в руках давало мне совершенно необоснованную уверенность в себе… Особенно будучи направленным на единственный выход. – Если действительно проморгали… Но похоже, всё так и есть.

– А почему нельзя было подключиться к сети базы через датчики на поверхности? – Похоже, у отпрыска накопились вопросы, и он решил их задать, пока ничего не происходит.

– Это сигналки, – раньше меня ответила мехна. – Активируются только по обнаруженному событию и дают сигнал. Дешёвка.

– Ясно, – вздохнул сын и опустился на пол, присаживаясь на один из «крестов». Дроиды наткнулись на преграду – ещё один щит, в этот раз перекрывавший бывший штрек треш-сброса, и, чуть помедлив, вернулись к ближайшему обнаруженному проходу. – А…

– ПАК, ЗАМРИ! НАЗАД!

Как я не выстрелил в зев прохода, ума не приложу. Вторым бессознательным желанием было броситься к дочери – человек, а особенно ребёнок в нежном возрасте, просто не может так кричать! Однако Егор успел первым: вскочив, он быстро притянул к себе сестру и обнял.

– Что там?! – не сдержавшись, заорал я, только немногим хуже… Правда, услышав свой собственный вопль, опомнился и повторил уже более нормальным голосом: – Что… что случилось, Вася?

– Н-не знаю… – Я явственно расслышала клацанье зубов. – Опасность… Я почувствовала… Там что-то… что-то!

– Кто-то? – Я припомнил особенности восприятия псиоников, результаты сканирования людей и предположил раньше, чем успел подумать нормально: – Животное? Растение?

Ага. В темноте и в вакууме… кажется, «Звёздные войны» не проходят для человеческого мозга даром.

– Н-нет… не живое… Оно… просто событие… триггер.

– А? – Последнее слово меня добило. – Что?

– Ловушка, пап, – неожиданно пришёл на помощь младшей сестре брат. – Там – ловушка.

17

– Растяжка, – уверенно классифицировал постепенно обрастающий всё новыми деталями результат сверхосторожного сканирования Егор. – Задеть хоть одну нить из этой паутины – и будет взрыв.

Надо сказать, что паутина была так себе и ставилась явно на того, кто идёт по одной из поверхностей коридора, да и то, зная о ловушке, её легко обойти. А вот не зная…

– Ни одного цифрового компонента. – От этого факта Флоя явно испытывала сложные и неоднозначные эмоции. – Нет никакой системы сигнализации о срабатывании. Поражающие элементы сконфигурированы из того же материала, что и стены тоннеля. Боевой скафандр защитит владельца достаточно, чтобы тот не получил критические травмы. При прохождении через тоннель отряда пострадает только тот, кто непосредственно инициирует подрыв, при этом остальные такие ловушки потеряют свою эффективность, как элемент неожиданности. Это если идёт диверсия, при обычном штурме растяжку обнаружили бы заранее… Я просто не понимаю!

– Вау! – выразила мои и свои с братом чувства Вася: последняя фраза мехны была высказана с нормальными человеческими интонациями, а не спокойным, чуть окрашенным в лучшем случае оттенками эмоций голосом, к которому я и дети уже совершенно привыкли.

– Сейсмодатчики? – предположил я не столько ради установления истины, сколько из желания помочь напарнице, как это говорят, «склеить разорванный шаблон».

– Избыточное переусложнение системы и ненадёжно – без газовой среды колебания выйдут очень слабыми… – с лёгкой ноткой неуверенности, но гораздо спокойнее ответила девушка.

Вот уж не думал, что нелогичность человеческого поведения может настолько выбить её из колеи… Хм, нелогичность?

– Вася, теперь, когда ты нашла эту ловушку, может, сможешь почувствовать такие же, не дожидаясь, пока кто-нибудь на них почти наступит? – повернулся я к дочери, уже отстранившейся от брата – миг слабости прошёл, а после выступления моей старшей напарницы мелкая и думать уже забыла про испытанные ощущения. Ребёнок…

– Попробую, пап. – Василиса опять взлетела над условным полом зала-кладбища и раскинула руки. – Я… Что-то есть… Четыре… Нет, пять – там, там, там, там и вон там.

– Ага. – Предположение, что ловушки могут закрывать только «верный» проход, развалилось: оперативно появившиеся на проекции астероида направления на обнаруженные растяжки лучами расходились от нашего местопребывания во все стороны. – Могу ошибаться, но, скорее всего, это против вторжения не извне, а против своих же. Защита кладбища от одиночек.

– Зачем? – Наверняка под шлемом у моего сына были сейчас круглые от удивления глаза. – Чего здесь охранять, да ещё так?!

– Религия. Секта, – развёл я руками и вдруг понял, что машинально произнёс эти слова на русском. – Эм… вера?

Кроме «веры», я на дереше, сколько ни напрягал память, вспомнить нужное слово не мог. Кажется, мой донор памяти вообще не сталкивался с вопросами религии! Вот так так!

– Мы поняли, папа, – успокоила меня Лисса. – Русский мы ещё не забыли.

– Зато Флоя не поняла.

Я сдался и обратился к мехне:

– Как будет на дереше называться вера в существо, которое всегда наблюдает за тобой и делает это сверхъестественным образом, причём способно вмешаться в твою жизнь, нарушая принцип сохранения энергии и причинности?

– Серьёзное заболевание психики в терминальной стадии. – Кажется, своим вопросом я шокировал собеседницу сильнее, чем растяжки фактом своего наличия на этом астероиде.

– Да нет же, это связано с традиционными мировоззрениями и культурой… эм, дозвёздной эры, наверное.

Флоя несколько секунд молчала и, когда я уже решил, что сейчас она захочет проверить на психические заболевания меня, наконец произнесла нужное слово.

– Религия. Донаучный способ объяснить необъяснимые события и побороть страх смерти, – продекламировала мехна, попутно скидывая мне копию статьи.

Ничего себе, это у неё в памяти кластера не только целевой архив информации хранится, но и обобщённая база знаний, типа энциклопедии? Чего-то мне тоже резко захотелось такой имплант!

– Думаешь, пап… – с сомнением протянула дочь, тоже получившая файл, и приподняла псионикой одну из грубых самодельных конструкций. – Тут ничего похожего на эти загогулины нет.

– Сектанты могли и что-нибудь новенькое придумать. – А вот Гору версия явно понравилась. – О, тут написано, что закат религий начался после того, как фактическое медицинское продление активной жизни стало доступной для широких масс населения услугой. Круто, официально старейшему человеку в Ареале сейчас пятьсот сорок шесть лет!

– Круто-круто. И каким образом растяжки связаны с кладбищем? – Василиса по-прежнему была полна скепсиса.

– Таким, что эта версия всё объясняет: и полный демонтаж всех приборов в бывших выработках, и примитивные ловушки, и место, где собраны останки погибших. – На самом деле я скорее чувствовал свою правоту, чем видел: кусочки головоломки по-прежнему не складывались до конца, но, чёрт возьми, только так они складывались как-то вообще. – Возможно, эти тоннели… что-то вроде монастыря.

– Зачем это вообще нужно, если во всём остальном мире никто ни во что не верит, пап? – Дочь я не убедил.

– А зачем секты были нужны на Зем… дома?

– Людей туда заманивали и получали над ними контроль… – Оп-па. – Пап, ты гений!

– Просто немного логики… И я могу быть не прав. – Боюсь, моя улыбка под шлемом не была, что называется, скромной.

На мнение других людей о себе мне как-то плевать, но вот отпрыски… Так-то! Папка может!

– Вынуждена признать, я не смогла проследить ход мысли. – И мехну это явно расстроило. – Какой практический вывод можно сделать из догадки Миша?

– Религия же. Как в древности! – Сын влез раньше меня и принялся объяснять, энергично помогая себе жестами. – Если папа прав и здесь монастырь, то сети и сенсоров нет специально…

– …и есть они только вокруг строений и складов локального космопорта, – добавила Василиса. – Можно не тратить несколько суток на разведку на ощупь.

– Понятно, – без выражения ответила мехна, и через секунду Пак и Ен, успевшие обезвредить растяжку, задействовав свои сенсорные системы на максимум, на полной скорости устремились по проходу в глубь бывшей шахты.

– Всё хорошо, а если я не прав? – спросил я, слегка опешив от скорости воплощения моих догадок в указания к действию.

– Приемлемый риск, – отчётливо пожала плечами Флоя и внезапно потеплевшим тоном добавила: – Кроме того… я тебе верю.

Секунды через три я догадался закрыть рот, но что сказать на такое признание, так и не нашёлся.

18

Небесное тело, имеющее пять километров в поперечнике, – это огромный объём и пространство для творчества, если ресурс горнопроходческой техники не жаль. Двинутым сектантам, похоже, было не совсем до иллюминатора, сколько именно денег уйдёт на строительство, так что, собственно, лабиринт, пробитый вокруг бывшего пылевого тоннеля, оказался не таким уж большим. Штреки, где на заре освоения астероида шла добыча чего-то полезного, не отличались по форме и размерам от вырытых по иным мотивам, а уж изгибались и ветвились ещё покруче, следуя за расположением нужных веществ в камне, но в их взаимном расположении уже прослеживалась заранее известная логика базового проекта. Потому для Пака и Ена не стало проблемой уже быстро и целенаправленно достичь одной из зон, где Вася засекла людей. Достичь и…

– Что, серьёзно? – Я разглядывал то передаваемые роботами изображения, то объёмную проекцию обследованного пространства. Собственно, ничего особо интересного в голых каменных стенах не имелось, кроме единственной, грубо сваренной из металла гермодвери, врезанной в одну из стен. Створка почти квадратной формы несла по центру штурвал механизма запирания, над которым был намалёван краской уже знакомый по «памятникам» пещеры-кладбища символ. – Ну ладно, я понимаю, что у них собственный источник энергии и замкнутый цикл обмена атмосферы. Но отсутствие связи?

– Папа, ты же сам сказал: монастырь. Это тогда типа келья. Ну, отрешение от мира, постижение дзена… поститься и молиться, – беззаботно откликнулась Вася, без всяких проблем удерживаясь рядом со мной.

Коридоры, пробитые в толще камня, оказались достаточно большими, широкими и более-менее прямыми, позволяя перемещаться не пешком, а отталкиваясь от стен как на кораблях, не рискуя при этом по пути собрать головой и плечами все выступы, трубы и кабель-каналы. Флоя двигалась очень чисто – у неё проблем ни с опытом, ни с координацией не было, детки отчаянно читерили, вообще не касаясь поверхностей, а мне приходилось потихоньку тратить маневровый газ. Ну, хоть обвесом для движения в нулевой гравитации научился приемлемо пользоваться, и то хорошо.

– Обычно сектанты своих адептов стремятся контролировать, – сформулировал я наконец то, что не давало мне покоя.

– Этих не нужно контролировать, – как-то очень по-взрослому хмыкнула Василиса.

– Думаешь?

– Чувствую. Смирение, покорность и совершенный покой… Они на стадо овец в загоне похожи.

– Они?

– Они. Около десяти человек – отсюда я уже могу различить… без деталей. Чувства тусклые, но здесь, в космосе, такой низкий пси-фон…[16]

Нет, положительно, меня иногда очень умиляют мои дети.

– Коровник! – авторитетно припечатал Егор. Разумеется, на русском, и настолько уверенно, будто он эти самые коровники ещё на Земле излазил вдоль и поперёк и каждой корове, извините, под хвост заглянул. – Можем спокойно входить.

– Там преимущественно женщины и несколько детей, – добавила более чуткая и чувствительная Василиса. – Они все… ну, тихие. Неяркие такие.

– Возможно, тогда их ценность как «языков» не такая уж и большая? – скорее в пустоту, чем у детей, спросил я.

– Не попробуешь – не узнаешь, – рассудительно ответствовал сын.

На это у меня аргументов не нашлось. После кладбища, после всех этих пустых тоннелей отчаянно не хотелось лезть к расположенному у солнечной поверхности астероида центру управления бывшей шахтой и складам с нужными нам ресурсами – с фанатиков могло статься просто заминировать всю инфраструктуру и в случае атаки подорвать. В теории мои маленькие псионики должны были бы почувствовать закладку… может быть. Как я уже понял из их сбивчивых объяснений, чем примитивнее логическая система, тем проще сделать нужный прогноз. Что-то связанное с величиной вероятности происхождения события, как бы невероятно этот факт ни звучал.

Например, учебные атаки Пака и Ена мои отпрыски предсказать даже за мгновение в принципе не могли – отсутствовали эмоции, выдающие намерение, и искусственный интеллект руководствовался слишком сложной, многокомпонентной мотивацией. С другой стороны, псионика роботам доставляла такую же массу проблем: не сопровождающееся внешним эффектом воздействие, внезапное и возможное с любой стороны, а не только в направлении к применяющему, – что может быть хуже для анализа?

Псионика… Натурально магия какая-то, несмотря на то что Ната говорила на записи прямо обратное. По крайней мере, на первый взгляд возможности моих детей кажутся просто чудом, волшебством, особенно если вспомнить о пси-лечении, из-за которого я ни разу ещё не обратился к медикам за время пребывания во Вселенной-1. Дети латали мой организм зачастую быстрее, чем я сам успевал заметить проблему, как тогда, после боя с бандитами в рабочем объёме мостового крана[17], а я даже своего излечения не заметил. Здорово! Но… Собственно, слова жены и уже въевшееся хуже мании преследования у иного маньяка постоянное ожидание подвоха мешают расслабиться и просто пользоваться преимуществом наличия собственных одарённых, причём не только в медицине. Есть у меня некоторые подозрения, что подобное самолечение может выйти боком – в анатомии и физиологии Гор и Лисса разбираются весьма посредственно. Впрочем, эта проблема – меньшая из всех.

Обучение. Ната хотела привезти детей к родственникам для полноценного обучения, невозможного в условиях нашей родной планеты. Имелись ли в виду только свойства континуума Вселенной-4? Дети отлично прогрессируют, занимаясь самостоятельно и интуитивно находя новые способы стать сильнее. Достаточно ли этого? Ведь недаром псиоников нет ни у кого, кроме Империи. Или важно только начальное образование, так сказать, инициация? Одни вопросы. И главное, никакой возможности достать ответы здесь, на краю освоенного ареала обитания местного человечества. Но соваться поближе к центру цивилизации без денег и, главное, без хоть какой-нибудь предварительно полученной информации подобно самоубийству: на записи, переданной мне Флоей, чётко видно, что супругу мою нашли случайно, но искать собирались. Также был упомянут её дядя.

Могли ли владельцы лаборатории под Центром дальней связи узнать, что у зачем-то нужной им (не то чтобы сильно, но всё-таки) женщины родились одарённые дети? Надо признать – могли. Не потому ли Ната в последнем усилии постаралась пробиться к центру подземного комплекса и как можно сильнее повредить стартовую площадку для капсул, не просто пытаясь вернуться, как я подумал сначала, а защищая нас?

С другой стороны, это Земля, как планета, хоть и огромна, но конечна. Космос воистину бескраен, освоенный космос поменьше, конечно, но найти нас тут просто нереально – сотни планет и десятки тысяч пустотных станций постоянного базирования никуда не передают информацию о своих временных и постоянных жителях, это при том маловероятном условии, что детей Наты вообще могут искать во Вселенной-1. Однако достаточно Гору и Лиссе засветить свои ИД, обязательно имеющие в том числе и генетическую карту в таможенной или миграционной сети Империи… тут возможны варианты. Думаю, будь наша история написана в книге, после этого прямо на контрольном пункте и под звук фанфар брата и сестру немедленно признали бы наследниками того дворянского рода, чьей дочерью была моя жена, а я бы стал при них регентом… Ну и далее по тексту.

Вот только не бывает таких чудес в реальности, не являющейся порождением чьей-то умеренно безудержной фантазии. Да и я как-то не тяну на героя, Марти Стюарта, способного одной рукой «нагнуть» многовековую аристократию, а другой вещать о дворянской чести и выбить скупую мужскую слезу из глаза самого императора… Вот «коровники» с мирными, гм, сектантами захватывать – это ко мне.

Мысли… Что поделать, я просто не мог не думать о будущем, вот и гонял в редкие по-настоящему свободные минуты весь тот небольшой объём известной мне информации в голове, но без особого результата, разумеется. Вот и сейчас сеанс привычного самокопания позволил скоротать время под гермодверью – столько, сколько потребовалось мехнам для того, чтобы обежать окрестные тоннели и расставить малозаметные тревожные датчики на случай гостей. Роботы также должны были оставаться снаружи – имелись некоторые сомнения, что в случае чего шлюз в «келью» можно преодолеть быстро. Откручивать уже ставшую привычной в качестве дверной ручки во всяких неприятных местах кремальеру было слегка стрёмно, но именно что слегка. Привык. Особую надежду я возлагал на стреляющий агрегат в руках Флои – частично небиологическая нервная система девушки позволяла ей реагировать ничуть не хуже дроидов. Ну а я и швейцаром могу поработать. Даже в какой-то мере галантно: я открываю дверь перед спутницей…

Шлюз изнутри не поражал воображение – гравитационные эффекторы здесь никто не сподобился поставить, и не только их. В первый раз в жизни я видел систему, в которой автоматика отсутствовала полностью: прямо на стене висели баллоны с атмосферным газом и скромно притулились два стрелочных (!) манометра, один из которых демонстрировал ноль, а второй, видимо, давление в помещении за второй дверью. И два крана: один для впуска газа в шлюз, второй – для выпуска в коридор снаружи. Жалко, что я не вижу сейчас лица мехны… Впрочем, не исключено, что она и не такого навидалась. Кстати, для помещений, которые пустуют годами и десятилетиями, а то и столетиями, не самое глупое решение, ломаться тут просто нечему, и энергия не нужна. Ну-ка…

С примитивной системой я справился без проблем, даже излишки давления выпускать не пришлось. Егор и Вася всё время, пока я возился с простейшей машинерией, простояли у внутренней двери и на мой вопрос о реакции жителей ответили отрицательно: нет реакции. Ну ладно, а так? Движущееся колесо запорной системы люка не увидеть было нельзя, но… опять ничего? Мне же лучше. Последний поворот… Навалиться на тяжёлую створку… Флоя первой проскальзывает за дверь, за ней следом – дети…

Комната, скорее даже зал с высоким потолком, никак не разделённый. Свет исходит от установленных на треногах ламп, бьющих вверх. Плиты гравитаторов, ничем не прикрытые, силовая установка в дальнем углу, кабели, в основном аккуратно повешенные вдоль стен. Цистерна пищевого и регенерационного биоблока – ещё одно высокотехнологичное пятно на фоне предельной аскезы и простоты. Большая металлическая клетка в другом углу, в ней – несколько невысоких фигурок… Дети? Ещё фигуры, нормального роста, даже не соизволившие обернуться и занимающиеся своими делами, – кажется, действительно только женские…

– Чужаки. – Голос, будто проскрипело столетнее дерево.

И отчаянный крик Васи:

– Опас!..

Правильно я не поверил в «мирных сектантов». Они бросились на нас одновременно, неожиданно и жутко. Всего восемь человек, как я потом посчитал, но жутко было не от двукратного превосходства в численности. Гражданская рабочая одежда нападавших давала какую-то защиту, но даже не была модифицированной, как та, что я позаимствовал у мерха, и шлемов не было совсем. Напугали меня лица – такие спокойные, с флегматичным, ничуть не меняющимся, но и не застывшим в маску выражением. В руках у нападавших не было настоящего оружия, я успел разглядеть активированный резак у одной и большое универсальное стило для неопластика и неткани у другой, прежде чем Флоя экономичным движением перечеркнула семь жизней из восьми. Всё случилось так быстро, что я даже не успел выстрелить… Но это было ещё не всё.

– Откусила себе язык! – Вася сорвалась с места, подбежала к поверженной, с ходу грохаясь на колени.

Через секунду к ней присоединился брат – псионики простёрли было руки над выжившей, но их оттёрла Флоя с инъектором, в одно движение разжав рот несостоявшемуся языку и вводя прибор туда. Я, словно меня под руку толкнули, оглянулся на ранее замеченную клетку и вздрогнул. Все трое её обитателей (Вася всё-таки ошиблась при дистанционном подсчёте) наблюдали за происходящим всё с тем же равнодушным выражением лица, как скопированным у взрослых. Было явно, что их бездействие сейчас только оттого, что между нами оказалась решётка. Стоит открыть дверь, и…

– Она ничего не скажет. – Голос Василисы чем-то неуловимо отличался от привычного… Какая-то отрешённость и одновременно уверенность. – Как только спадёт паралич, попробует разбить себе голову о пол. Она даже сейчас пытается задохнуться, вдыхая собственную слюну. Если нужна информация, нужно ввести «грань» прямо сейчас.

Пленная лежала на полу, чуть подёргиваясь, сенсоры брони доносили до меня её хриплое, прерывистое дыхание. Задохнуться пытается, ну надо же… Сколько ей лет? Выглядит едва ли на сорок. Что надо сделать с человеком, чтобы получить… такое? Хотя нет, лучше не знать. И Васе – тоже.

– Думаю, не стоит. – Рука Флои с новым инъектором замерла в воздухе. – Не думаю, что от человека в таком виде мы узнаем нечто нужное. Попробуем провести разведку классически…

– Это обесценит их смерти окончательно. – Инъектор внезапно вырвался из руки мехны, перелетел в ладошку дочери и немедленно был воткнут в шею парализованной. – Так надо.

– Так надо, – эхом, с той же чуть странной интонацией откликнулся её брат, подошедший к клетке с детьми. И дистанционно свернул всем троим шеи.

– Е… гор… – Слова застряли у меня в горле и закружилась голова: я вспомнил, что уже слышал от детей такой голос, когда они тащили меня и вещи после посадки платформы на астероид.

– Пап? – В этот раз Гор ответил совершенно нормально. Он мотнул шлемом в сторону свежих трупов, старшему из которых лет было чуть больше, чем ему, и добавил извиняющимся тоном: – Я… просто почувствовал, что так надо. Нам нельзя брать их с собой, а оставить – та же смерть, только медленная. Нужно было поступить правильно, а ты бы стал отговаривать, я знаю… Извини, пожалуйста.

От этого простого «извини» мне стало совсем тошно. Поступок, по моей системе ценностей, совершённый за гранью добра и зла и явно сознательно. Не знаю, какую бы я глупость совершил – попытался бы ударить собственного сына или, наоборот, обнять, но тут автоматика моей брони определила, что у её носителя явные проблемы с головой, и впрыснула в кровь препарат[18]. Хватило нескольких ударов сердца, чтобы коктейль в крови вытеснил слишком сильные эмоции. Не сейчас. В который уже раз – не время и не место. Я разберусь… когда мы закончим и когда я успокоюсь сам, а не под действием боевой химии.

Дальше… Дальше мы захватили астероидную базу, точнее, ту её часть, где сидели её хозяева. Хотел бы я сказать, что всё прошло как в тумане, но нет, я кристально ясно всё помню, у имперских фармацевтов прекрасные спецсредства. Вытянутая Лиссой информация из «языка» помогла – мы смогли взломать сеть технологичной части мини-колонии, а потом… потом просто перестреляли всех. Перехваченное внутреннее видеонаблюдение даёт возможность заранее распределить цели, особенно если атакует пара дроидов. Проще, чем в компьютерной игре об убийце со штрихкодом на затылке на уровне «для начинающих».

Следующие четыре дня мы «раздевали» пристанище сектантов: не только выгребли все чистые металлы со складов, но и забрали все турели непосредственной обороны, сняли оба вычислительных кластера и часть более-менее дорогого причального и внутреннего оборудования. Попутно мехны расшифровали и проанализировали архив и бухгалтерию, открыв простую и мерзкую подноготную «религиозного бизнеса», заодно узнав, как бывшая шахтёрская база попала в прицел информаторов Рамира, уж слишком интенсивный космический трафик генерировали жившие здесь. Началось на астероиде всё довольно давно: нашёлся специалист по социальной психологии откуда-то из ФСС, решивший то ли погреть руки на очевидной проблеме любой добывающей системы, то ли просто провести на людях тот эксперимент, который ему на родине не дали бы провести даже на мышах. Что больше всего нужно шахтёрам-добытчикам, месяцами живущим на кораблях типа нашего буксира или в астероидных рудниках? Да просто живой человек рядом, желательно противоположного пола. Человек, способный выдержать много лет подряд самые спартанские условия, каждодневный риск и остающийся верным и преданным. За такое и несколько выручек в добываемых ресурсах не жалко отдать.

Философия псевдорелигии была разработана на высоком уровне, причём в качестве факторов ломки и переформирования сознания «товара» почти не использовалась фармакология – старый добрый символизм и соответствующее окружение делало процесс автономным. Проработано было всё: от испытаний в лабиринте и шахтном комплексе для неофиток (обработка плюс угодным сообщали маршрут, а неугодных ждали растяжки) до церемонии похорон, когда обёрнутое в неткань тело отправлялось в трэш-камеру через пол-астероида по центральному тоннелю настоящей катапультой, изрисованной «святыми» загогулинами. Система была замкнутой и самостоятельно перемалывала новеньких: только девочек в нужном возрасте нужно было закупать, но с этим справлялись и без оставившего заработавший стартап учёного. Бизнес цвёл, капиталы копились, в том числе и не успевшие стать цифрами на счетах, а его владельцы и вовсе в какой-то момент посчитали себя неуязвимыми: как же, всем нужны, ну а маргиналов ждут настоящее противокосмическое орудие и контрабордажные системы в центральной части комплекса… Ну и как всегда, о возможности появления хорошо подготовленных «гастролёров» вроде нас забыли. В итоге мы с одной ходки забили свой кораблик так, что следующие цели пришлось отложить и возвращаться к корпоративному центру НК-4-ПЛ. Только тогда я понял, насколько затянется «этап заработка первоначального капитала».

С детьми я поговорил. Дважды. И дважды не нашёл изъяна в логике их поведения – просто всё лучше контролируемая детьми псионика позволяла принять решение, не проводя обязательных для неодарённого человека действий. И если меня коробит от такого, то проблемы не у них, а, очевидно, у меня. Что ж, раз так, значит, нужно просто смириться и привыкнуть, отказавшись ещё от одной части «старого себя». У землянина-попаданца с моралью слишком много шансов погибнуть в одной из следующих халтур, а вот у мерха с навыками боевика, поддерживающего своих псионов и «своих» мехнов, – наоборот. Один минус – пока мы были на орбитальной базе, очень хотелось натуральным образом надраться и хоть ненадолго обо всём забыть… Увы, найти вроде бы входящую в отдельный суботряд Нурс мне не удалось, а один я просто не рискнул. Ничего, человек привыкает ко всему. Ну, или почти ко всему.

Интерлюдия. Егор

Система 45999-АЛ22–5/НК-4, Второй Пояс

Год спустя

– Эй, на булыжнике, совсем охренели?! – Окно видеосвязи открылось только тогда, когда РЛС наведения упёрлась лучом в широкое плоское днище снижающегося шаттла, обеспечивая точное наведение тяжёлого оружия.

– Неизвестный корабль, последнее предупреждение: немедленно передайте коды идентификации или будете уничтожены. – Несмотря на озвучиваемый ультиматум, молодая женщина, сидящая за консолью диспетчера, выглядела чуть ли не засыпающей со скуки и была заметно более озабочена разглядыванием собственных ногтей, чем результатом переговоров.

Впрочем, на эффективность оборонительных мер это никак не влияло: на интерактивной схеме было прекрасно видно, как доворачиваются бронированные полусферы башен близкой части противокосмической обороны, в зону действия которых челнок как раз вошёл. В качестве дальней ПКО на перевалочной базе курьеров имелись замаскированные ракетные шахты, отлично дополненные настоящим облаком разнокалиберного, преимущественно металлического мусора, «развешанного» вокруг планетоида и укрывающего вторую часть реактивных снарядов. Идеальная защита, почти невскрываемая для местных любой весовой категории и способная доставить много проблем даже рейдеру наёмников, в том числе и такому, как «Панцирная рыба». Однако на любую хитрую защиту найдётся свой ключик, о чём, правда, экипаж шаттла до сих пор не догадался. Ну, на то и ключ, чтобы дверь открыть, а не выламывать и аккуратно закрыть за собой.

– Лови свои сраные коды, Зануда! Хоть бы раз пропустила по-нормальному. Или ты сигнатуру моей птички всё никак запомнить не можешь? Понимаю. У нас же тут так много средовиков, прям обосраться! А знаешь, в интерфейсе управления причального кластера есть такая кнопочка – «сохранить типовые параметры профиля»… – Шкипер буквально фонтанировал гротескным едким сарказмом… только вот что-то слишком побледнел. Впрочем, все его старания явно пропали втуне.

– Коды подтверждены. Продолжайте посадочные процедуры. – Девушка только едва заметно саркастически дёрнула уголком губ, показывая, что «храбрость» лидера экипажа не осталась ею незамеченной.

– Эй, Зануда! Убери нас с мушки! – Командир челнока наконец отбросил явно лишние понты, при этом его речь волшебным образом избавилась от упоминания процессов физиологии и субъективных оценок личностных качеств собеседников.

– Двукратное игнорирование запроса идентификации. – Оператор словно задалась целью доказать собеседнику, что такой позывной дан ей был исключительно за личные качества. – Неразрешённые манёвры в опасной близости от посадочной зоны. Согласно инструкции номер…

Егор скосил глаза на окно трансляции, и система управления брони послушно убавила звук: никакой ценной информации обмен репликами, как и ожидалось, не нёс. Выглядит всё очень правдоподобно, но на самом деле параноики из службы безопасности «службы доставки»[19] встроили эту постановку-провокацию как дополнительную меру защиты – простенько, но со вкусом. Любой, кто попробует использовать транспорт контрабандистов, как троянского коня, для высадки десанта, наверняка передаст коды доступа сразу же: высадка под прямую наводку башен ПКО пахнет суицидом. Ну а дальше всё просто: правильный ответ – неправильный… И если нападающие выбьют даже этот слой защиты у шкипера, пушки-то всё равно останутся наведёнными на севший и лишившийся последней подвижности корабль. С другой стороны, если кто-то сможет захватить не относительно уязвимый челнок, а саму перевалочную базу, правила безопасности будут играть уже ему на руку, но этой стороной вопроса любители трёхсотпроцентной накрутки на стоимость редких товаров решили пренебречь, как очень маловероятной… За что и поплатятся. Прямо сейчас.

Атмосферно-космический шаттл по обводам очень отдалённо напоминал земной самолёт или, скорее, большой и широкий десантный катер с плоским дном, которому у кормы добавили небольшие треугольные крылья и парные вертикальные кили, но тоже, несомненно, построенный на родной планете. Даже посадочные опоры у этого лёгкого транспорта оказались снабжены колёсами, ещё больше усиливая внезапно нахлынувшую ностальгию. Тогда, бесконечно давно, будто сто лет назад, он, как и всякий порядочный мальчишка двенадцати лет, интересовался красивой и мощной техникой и готов был часами рассматривать фотографии и ролики в Интернете, а потом с ничуть не меньшим энтузиазмом «рубиться» на форумах с такими же, как он, «экспертами». Ух, каким же серьёзным тогда казалось ему это занятие, чуть ли не важнее тренировок в секции и уж точно важнее скучной учёбы! И каким глупым кажется сейчас. Самое смешное, что здесь, в другой Вселенной, перевернувшей все его детские и наивные представления о жизни, многие мечты исполнились. Он, Егор, смог посидеть за консолью управления настоящего космического корабля, и даже не одного, он получил настоящую продвинутую броню-скафандр и настоящее оружие, из которого стрелял не только по мишеням, но и в настоящих врагов, и, самое главное, те крохи суперсил, что были доступны ему на Земле, здесь превратились в настоящую силу. Силу, которая доступна лишь избранным, силу, способную защищать, знать и чувствовать больше и дальше без всяких технических наворотов… и убивать с непередаваемой лёгкостью. Часто Гору казалось, что это не мечты его реализовались, а он сам себе придумал красивую сказку о Земле, о детстве… И о маме.

Резкий укол чужих чувств – насмешки по-доброму, одновременно понимания и глубоко спрятанного сочувствия – вернул Егора в реальность. Сестра. За последний год их ментальная связь ещё сильнее укрепилась и расширилась. Они могли обмениваться словами и образами совсем небольшим усилием мысли, но оказалось, что для по-настоящему близких людей хватает только эмоций. Для контакта меж разумами играло роль расстояние, но с того момента, как капсула перенесла всю их семью между Вселенными, оказаться далеко друг от друга пришлось считанное число раз. Возможно, будь они с Васей здесь одни, разучились бы говорить не хуже Флои, какой она была, когда они с ней только встретились, но, к счастью, с ними был отец. Отец…

Псионический дар даёт совершенно особое видение окружающего мира, позволяет буквально почувствовать всё вокруг себя… насколько хватает способностей, конечно. Способностей у двух родственников-одарённых вместе хватало, чтобы ощутить сферу радиусом в три с лишним километра! На пригодной для жизни планете они смогли бы «заглянуть» за горизонт, но здесь, в добывающей системе, расстояния совсем другие. Огромные, непредставимые пространства пустоты между крохотными пылинками, обжитыми людьми… Зато любая такая «пылинка», будь то станция, планетоид или корабль, стоит до неё добраться, окажется для одарённого как на ладони. Сейчас, больше полагаясь на транслируемые сестрой ощущения, чем на свои, Гор «видел» всю базу контрабандистов целиком: тёмные и светлые пустые коридоры, склады, технические и жилые помещения, камень и лёд, слагающий тело малой планеты, – всё это сливалось в своеобразный серый фон, и на этом фоне проступали еле заметные точки и линии. Напряжения в толще небесного тела, грозившие когда-нибудь обернуться очередной трещиной на поверхности мегаастероида прямо в гуще подземных построек, опасные места вроде постоянно активированных гравитационных ловушек («доставка» – параноики! И всё равно ведь не помогло…), чуть более контрастные из-за своей опасности, готовые к стрельбе пушечные комплексы, поводящие стволами над самой головой… Но все эти отголоски неживого казались всё равно неяркими и размытыми на фоне слепящих искр жизни рядом. Всего четыре источника яркого света. Чёткие, как перегретые металлические спирали древних ламп накаливания, чувства псиоников, его и Лиссы. Тусклый на их фоне и с каким-то металлическим «привкусом» отпечаток спокойного сознания Флои – мехна контролировала работу систем причального комплекса. И расплывающееся многоцветное пятно на месте, где за спуском шаттла следил отец: клипсы генератора белого шума исправно искажали и дробили отблески его эмоций, не позволяя понять, что самый близкий на свете человек думает и чувствует на самом деле.

Отец не снимал защиту даже во сне, с тех пор, как что-то нашёл в лаборатории под Центром дальней связи на Каллиге. Лисса считала, что подобное поведение папы было доказательством гибели мамы… По крайней мере, ложь своим детям чуть ли не в первый раз в жизни могла иметь под собой только такой весомый повод. Сам же Гор полагал, что отец сказал правду… только не всю. Если бы все те споры, что они вели на эту тему, проходили вслух, то брат и сестра охрипли бы ещё в первый месяц на борту «Панцирной рыбы»! Сошлись сразу только на одном – не пытаться узнать скрываемое у самого папы. Недаром мама раз за разом повторяла о том, что семья – важнее всего, а важнее всего в семье – действовать заодно. Отец знает, что делает. Тем более что последующие события очень хорошо показали, насколько они были не готовы самостоятельно принимать хоть какие-нибудь решения о своей дальнейшей судьбе.

Всего год прошёл, а казалось теперь – целая жизнь. Какими они были наивными и глупыми – страшно вообразить! Верили в добро и зло, верили, что, если сможешь объяснить свою позицию другому, тот примет твою сторону… Это был тяжёлый год – не раз и не два, залезая в чужие головы, словно замарывались в грязи: под «гранью» человек ничего не может скрыть. А ещё раз за разом врывались в чужие дома, разрушали пусть и не лучшие, но всё-таки жизни. И убивали. Впрочем, «мирные» шахтёры, как правило, с удовольствием убили бы их самих, желательно сначала поймав и вдоволь покуражившись – что поделать, отсутствие власти как таковой и «закон фронтира» позволял выживать и становиться успешными только людям с определённым характером. По сравнению с вольницей добывающих артелей переход к «принуждению от корпорантов», происходивший в системе НК-4 в том числе и при помощи нофо с «Рыбы», казался наступлением цивилизации после ужасов Средневековья.

Сейчас Гор даже не мог сказать: сумей он вернуться во времени назад, захотел бы остаться в своей мирной чистенькой детской реальности на Земле, где при нём бы оставались мечты о сильных и гордых космических пиратах и настоящих бластерах и не было и тени подозрения о грудах горелых трупов, по которым шагают абордажники? Хотя нет. Лучше уж так, чем в шестнадцать обнаружить, что мир вовсе не такой мирный и безопасный, каким казался ещё пару лет назад. Здесь, во Вселенной-1, есть десятки звёздных систем, где государства защищают общество от большей части социальных проблем. Вот только люди везде одинаковые, а система просто не может успеть везде. Попасть в социально приемлемый процент неизбежных жертв преступников, мошенников или, что ещё хуже, представителей законной власти? Ну уж нет! Нужно отрастить собственные зубы, а потом уже можно подумать и о том, чтобы вернуть своё по праву… маму или хотя бы фамилию её благородного рода.

…Медленно снижающийся шаттл прошёл отметку высоты в три километра, и у его опытного шкипера внезапно испортилось настроение. Всё было хорошо, отыграл он свою часть обязательного «представления» на ура (дурацкая рутина!), но что-то беспокоило. Чуть-чуть. А внизу, укрывшись в глубокой тени одной из мачт, несущих оборонительное орудие, юные псионики синхронно подняли голову, «разглядывая» появившийся в поле их чувств объект. Появился противник – и два пусть рано повзрослевших, но подростка исчезли: уже привычное, а не спонтанное, как на первой «миссии», усилие временно изменило их сознания, сплавляя воедино естественные и сверхъестественные чувства, силы, навыки, а заодно выметая прочь сомнения из головы. Опасен? Убить. Свой? Защитить. С каждым разом подобное «превращение» проходило всё легче и естественней…

Часть вторая. …Перешагнув пределы наших мыслей…

19

Посадка на планетоид с тяготением менее одной сотой g[20] для стороннего наблюдателя довольно скучное зрелище. Стойки опор, двигатели ориентации – всё это имеет пусть и большой, но конечный ресурс, и нормальный собственник, разумеется, старается уменьшить износ частей своего корабля. Особенно если это карго-корабль, а не бронированный рейдер наёмников или бандитов, те-то влёгкую «отбивают» расходы на каждый рискованный и затратный манёвр. Не сказать, что «контрабасы» зарабатывают сильно меньше, но, как говорится, «копейка рубль бережёт». Зачем напрягать генераторы искусственной гравитации, гася ненужный манёвр, когда можно не напрягать? Опять же ценный груз целее будет. В итоге здоровенная «галоша с крылышками» финальную часть траектории непосредственно над посадочной площадкой скорее проползёт… Впрочем, лично я пока никуда не тороплюсь. А персонал базы уже никуда не торопится. Увы, они знали, на что шли, когда трудоустраивались в организованную преступность: возможно, приятно осознавать, что в случае чего за тебя отомстят, но нужно понимать и обратное: оппонент сделает всё, чтобы адресата для мести просто не нашли. Древняя формула: нет человека – нет проблемы. Всегда работает.

Рутина. Скрытое десантирование, незаметное проникновение и уничтожение защитников объекта изнутри, используя технологическое, тактическое и силовое преимущество. В первый раз – смертельное испытание, во второй – появляется понимание, в пятый – накапливается опыт… к восемнадцатому исполненному заданию это становится работой. Опасной, рискованной, но обыкновенной. Хотя с сомнительной моральной стороной вопроса… пока не начинаешь задумываться, откуда возникают излишки запасов ресурсов или дорогостоящей техники и оружия, привлёкшие внимание наводчиков Рамира. Правда, случаи вроде торговли рабами, прошедшими психологическое перепрограммирование в секте, составляли меньшинство, обычно мы потрошили или банальных, но удачливых по местным меркам разбойников (до звания пиратов они не дотягивали), или талантливых рэкетиров, эффективно занимающихся крышеванием и сбором дани. Захват лёгкого транспорта для последующего использования его в качестве троянского коня для нас тоже был уже не нов: пользовались аж четыре раза из семнадцати, теперь будет пятый. Как ни посмотри, типовая операция, разве что отличается оснащённость врага. Возможно, для местных отличие стало бы фатальным, но не для мерха и мехны, прошедших подготовку в околоцентральных мирах и имеющих снаряжение оттуда, и не против псиоников, в подготовку которых вложил знания и опыт имперский офицер, по совместительству – родная мать. Рутина. Хорошее, правильное слово, означающее полноценную и всеобъемлющую подготовку заранее.

Ознакомившись вместе с остальным некомандным составом нофо «Панцирной рыбы» с «типовым краткосрочным разовым контрактом» по приходу в систему НК-4, заключённым с корпорантами, я никак не ожидал, что его исполнение растянется больше чем на год. Медицина, способная продлевать срок человеческой жизни без ограничения, – фактор, кардинальным образом влияющий на восприятие времени. Второй фактор – масштабы космического пространства: в любой звёздной системе счёт только крупных планетоидов идёт на миллионы. Сотням тысяч людей, когда каждая малая группа имеет свой лёгкий космический транспорт, не просто хватает места, чтобы не толкаться, – звёздная система остаётся всё такой же пустой, как и в самом начале колонизации. Жизнь более-менее зримо кипит у удобных планет-гигантов, в данном случае у местного «Сатурна», расположившегося на орбите между двумя поясами астероидов и «осёдланного» инфраструктурой Корпорации, и у «Нептуна», дальнего от звезды системы серо-зелёного газового гиганта. Казалось бы, такая низкая плотность жителей на единицу пространства делает любые резкие действия глупыми и ненужными в ближайшие лет сто… Но только казалось.

«Нептун» в своих едва различимых кольцах в последнее время собрал настоящий флот из вытесняемых НК-4-ПЛ конкурентов. Скопление экономических противников, внезапно обнаруживших общего врага, организовалось недавно: корпы долго, тщательно и даже нежно перетрясли сначала людей, постоянно работавших на объектах своей орбитальной группировки, потом столь же долго да ещё и с уговорами «принимали в семью» добытчиков астероидов и шахтёров, имеющих постоянные экономические связи с их торговым каналом… А потом на разом перевооружённых кустарным образом малых судах при поддержке трёх настоящих средних боевых кораблей резко и точечно принялись «нагибать» самых крупных из «нехороших» во Внутреннем Поясе. Учитывая, что «по невероятному стечению обстоятельств» несколько групп, обладавших непропорционально мощным потенциалом ПКО, пали жертвой диверсионных атак неизвестных, а демонтированные пушки, ракеты и системы наведения теперь красовались на переделанных Рамиром грузовозах, все те, кто предпочитал свободу работе, внезапно обнаружили, что на старых местах им… неуютно. Кто-то рванул во Внешний Пояс искать новый дом, самые умные свалили из системы вообще, а все остальные – перекупщики, владельцы медицинских и ремонтных сервисов, всякие доморощенные «борцы за наш дом», решившие, что «стрелять интереснее, чем копать», чувствуя себя одинокими и несчастными, сбились в большой клубок в предсказуемом месте. Логика – все эти «выдающиеся личности» и «героические группы» жили за счёт ресурсов шахтёров, проходивших через их руки, прятаться – означало потерять доход. Попутно, разумеется, им пришлось как-то договариваться между собой и, на радость «доставке», поназаказывать дорогое вооружение и расходники к нему.

То есть сделали как раз те вещи, которые делать ни в коем случае не стоило.

Шаттл, уже совсем медленно преодолевающий последние метры до поверхности посадочной площадки, возвращался пустым: «ответная благодарность» заказчиков уходила из системы совершенно легально и в объёмах, не предназначенных для лёгкого карго-борта. Перевалочная база служила, как говорят профессионалы, «логистическим хабом», позволяя развозить заказанное конечным потребителям разными судами и не имея на борту дорогостоящего груза для других клиентов: один рейс – один получатель. Собственно, в ситуации вроде нынешней использование «склада подскока» было вообще излишним, но бюрократия и инерция мышления, похоже, будут преследовать человечество по пути прогресса ещё очень долго. «Сильная точка» превратилась в слабую, но никто не почесался изменить отлаженный маршрут. Зачем? Всё же и так работает.

Впрочем, нарушать работу мы и не планировали, даже сами загрузим всё, что есть, по списку и доставим. Главная проблема захвата «троянского коня» – не поцарапать транспорт. Довольно сложная задача, учитывая, что гражданский на вид корабль имел внутри военные модули искусственной гравитации, а штатные корпус и броня изначально были рассчитаны на противостояние атмосферам далеко не самых спокойных планет. Настоящая западня для желающих устроить абордаж.

Касание! Опоры мягко гасят излишек инерции, одновременно накрепко «присасываясь» к поверхности планетоида. Опускается грузовая рампа, позволяя заглянуть внутрь: пустой трюм с парой колёсных погрузчиков, никаких диверсантов. На грузовую палубу спускается экипаж, аж восемь человек. А дальше события раскручиваются, как сжатая до упора пружина! Удар сердца – и два «снаряда», выпущенные без единой вспышки или всплеска энергии, влетают внутрь грузового объёма шаттла. Ещё удар – и ещё два. Первыми «финишируют» об людей Пак и Ен – это их зашвырнули в трюм мои дети. Сами псионики идут второй волной – добить уцелевших и нейтрализовать капитана. Срабатывает система контрштурмовой обороны судна, сама, отреагировав на странное движение и признав события нештатными… параноики чёртовы! Было бы всё куда проще, если бы можно было выпустить всех с корабля… Но, увы, изобразить возвращение кого-нибудь из экипажа и возню техников у нас точно не выйдет. Местные, несмотря на падение автоматизированной обороны и многочисленные проблемы из-за намеренных разгерметизаций и прочих прелестей, сопротивлялись отчаянно, даже пришлось пострелять из «дыроколов», которые мы уже после второй миссии заменили «игрушками» попроще. В смысле, стоимость выстрела из которых не равняется моей месячной зарплате без боевых надбавок в отряде нофо, а заряды и вовсе вне зоны имперского протектората почти не достать. И потому… мой выход!

Со стороны я смотрелся, наверное, очень… эпично: пришлось напялить на себя настоящий экзоскелет, на который навешена настоящая танковая броня. В чём-то подобном ходят безопасники Корпорации. Кстати, танковая – в смысле по толщине и количеству активной защиты: к броне прилагалось соответствующее оружие – точно так же кустарно, но не на коленке собранная пушка – линейный ускоритель с навешенным на казённик ствола реактивным двигателем-компенсатором! В условиях микрогравитации (читай, в невесомости) отдачей может реально унести в космос… или, что хуже, впечатать во что-нибудь твёрдое. Даже полицейская спецброня под низкотехнологичной «скорлупой» меня от этого не спасёт.

Первый выстрел – в механизм привода рампы, не то кластер транспорта её просто закроет и переведёт меня из внутренних угроз во внешние… Кроме того, люк-аппарель закрывает с этой стороны от космической оборонительной турели на днище судна. Контрштурмовые орудия не должны разрушать сам защищаемый объект, а вот ПКО-пушке смешной человечек в тоненькой защите – на один зуб, в смысле – снаряд. Это только некоторые сумасшедшие нофо или ещё более сумасшедшие любители экспериментов над гражданами Империи ставят пушки для внешней обороны как защитные системы внутри помещений. Именно так остановили и ранили Нату… Поворот всем корпусом – я ничего не вешу, но масса и инерция никуда не делись. Захват цели…

Второй выстрел – потолочная турель: я тут на тебя нападаю, а не два механизма и два человека на палубе, что даже оружия не несут. Пока оставленный на стояночное время на вахте дежурный судорожно пытается сообразить, в чём дело, кластер челнока действует, и быстро – из люка в меня безнаказанно летят микроракеты, шары плазмы и откуда-то даёт импульс квантовый генератор! Будь подающие мне картинку сенсоры только в броне, я бы натуральным образом ослеп: срабатывание ячеек активной защиты, дымопостановщика против лазера, одновременно подрывы направленных ЭМИ-зарядов, дестабилизирующих плазму… а в спину толкают двигатели ориентации.

Плохо быть живой мишенью. Мёртвой мишенью, правда, быть ещё хуже.

Увы, оба робота нужны для перехвата контроля над челноком, а сделать самодвижущуюся человекоподобную фигуру за шесть часов из трофейного снаряжения, подготовленного контрабандистами к поставкам, было не на чем. Можно, правда, использовать в качестве платформ для оружия колёсные погрузчики или тупо расставить его в тенях по углам посадочной площадки, но для слишком умной программы защиты корабля эта ситуация прописана как «космодром захвачен, экстренный старт». Чего у межсистемных бандитов не отнять, так это опыта. Да, тяжёлая эта работа – отъём чужой собственности.

Захват цели… Огонь! Ещё одна внутренняя точка автоматизированной обороны в минус. Интересно, сколько там у них пусковых микроракет? Такое впечатление, что они не кончаются, а у меня только двадцать процентов ячеек активной брони оста… а вот это плохо!

Диафрагмы, защищающие маневровые сопла, раскрылись все одновременно и на полный просвет. По счастью, даже пустой челнок оказался слишком тяжёлым, чтобы импульс тяги подбросил его резко. Сомневаюсь, что это было до конца обдуманным решением немного не вовремя вышедшего из ступора и отреагировавшего дежурного, скорее он просто был пилотом и сделал первое, что пришло в голову. То, что умел лучше всего. Люк аппарели не закрывался, что не помешало дать пушке ПКО очередь по тому месту, где я стоял мигом раньше. Полезная штука – виртуальный симулятор: нарабатывает нужные рефлексы. Самый полезный для мерха – не высовываться на линию огня, что в данном случае означало немедленный импульс маневровыми себе под ноги. Буквально секунду мы поднимались почти с одинаковым ускорением, потом тяжёлый корабль вдруг прянул вбок, одновременно тормозя по вертикали… подставляя меня сразу трём бортовым пушкам.

…Выстрела не последовало. Шаттл ещё некоторое время по инерции смещался над поверхностью малой планеты, потом оттормозился и медленно поплыл назад. Похоже, «грань» подействовала на мозг шкипа, и Лисса вытянула коды доступа почти одновременно с тем, как кто-то из мехнов прорвался в кабину и нейтрализовал пилота-оператора. Отлично.

Избавляясь от «скорлупы» экзозащиты, я привычно попытался разобраться в собственных чувствах. Чуть не убили… Но в этот раз не плохая проработка тому виной и не недостаток информации при планировании, просто эти ребята были подготовлены лучше остальных. Немножко лучше. Неприятно, конечно, и немного страшно. С другой стороны, подключившаяся напрямую к оборонным турелям базы «доставки» Флоя, скорее всего, успела бы подбить внешнюю точку обороны, если бы та пересекала трассой выстрелов меня – именно потому изображать стреляющую приманку отправился я, а не она. Конечно, накладки возможны… Но это приемлемая цена. Маленький регулярный риск вместо большого и неожиданного, когда жизнь опять выкидывает тебя к самому краю. С удовольствием разменяю его на ещё более маленький и более регулярный риск получить удар током на службе гражданским мерхом или на отказ двигателя в мобиле при утренней поездке на работу: не собираюсь играть в русскую рулетку, оставаясь в наёмниках, пока «не скоплю достойную сумму на лучшую жизнь».

В отличие от абсолютного большинства нофо, вольных шахтёров и прочих жителей фронтира, я попал сюда по стечению обстоятельств, а не в погоне за лучшей жизнью. Материальный базис почти набран – очень удачно Пушка-Рамир решил предложить «небольшую подработку», и удачно, что она так растянулась. Год прошёл – не сказать, что я прямо-таки врос в местную реальность, но точно стал чужим для какого-нибудь Йорка гораздо меньше, чем много лет живущий по принципу «стреляю, куда прикажут» солдат частного отряда, так что работу «в мирняке» найду точно. Главное, что при этом я буду не на фронтире, который фактически отрезан от всех информационных потоков Ареала, а уже поближе к центральным государствам. И в зависимости от того, что я узнаю, мы – я, Лисса, Гор – решим, что делать дальше. Самое главное, что вариант «просто оставить всё как есть» будет не самым плохим… в отличие от того, что происходит сейчас. Но пока рано мечтать. Решаем проблемы по мере их поступления.

20

– Готовность к старту! – звонко объявила Вася, поудобнее устроившись в кресле первого пилота.

– Готовность подтверждаю, – почти без паузы отозвался Егор.

– Старт!

– Маневровые активированы… Отрыв! Шасси убраны. Десять секунд до манёвра расхождения! Девять! Восемь!..

Я незаметно для детей чуть покачал головой: чем бы дитя ни тешилось. И ведь не скажешь, что владельцы этих двух довольных мордашек едва не падали от усталости буквально десять минут назад, когда мы закончили с погрузкой. Из-за конфигурации грузовой палубы вчетвером мы рисковали провозиться полдня – автоматизация в трюме была рассчитана на неспешную и размеренную работу, на которую у нас просто не оставалось времени. В результате отпрыскам опять пришлось обратиться к своим суперсилам. При помощи псионики и такой-то матери все погрузочные мероприятия удалось провести в срок, за что юные ударники тяжёлого пиратского труда… запросили себе в качестве бонуса поработать экипажем челнока. Кажется, даже уже ко всему привычная Флоя слегка удивилась.

– …Один! Манёвр!

На самом деле всё было проще простого: рубка атмосферно-космического шаттла очень напоминала кабину самолёта вплоть до штурвалов у пилотских кресел и целой гребёнки рычажков-тяг, позволяющих вручную манипулировать отдельными двигателями. Вот как пилот, оставленный дежурным, смог так ловко закрутить манёвр со взлётом – мужик был настоящим профессионалом и фанатом своего дела… и не иначе как из бывших военных. Прямой контроль полёта, дорогущие армейские гравитаторы… Прямо не челнок, а десантный борт Федерации. Даже интересно, где «служба доставки» откопала эту технику и экипаж и почему засунула в такую дыру…

Брат и сестра, не терзаясь лишними вопросами, чуть ли не истекая слюной, разглядывали выглядящую как ретродекорация систему прямого управления и едва сдерживались, чтобы не потрогать какой-нибудь элемент. Удерживало их только одно – почти стопроцентная вероятность собственноручно угробить набитый трофеями корабль. Потому приходилось ограничиться обменом пафосными, совершенно ненужными репликами, пялиться на обзорные экраны и контролировать автопилот через терминалы – занятие, с которым справился бы и земной третьеклассник после получаса предварительного ознакомления с интерфейсом. Я на всякий случай проверил пальцами клипсы ГБШ на мочках ушей – привык к ним настолько, что не чувствую их, – и беззвучно вздохнул: я, в отличие от Лиссы и Гора, взрослый, но воображение у меня не хуже… Должно же им в конце концов надоесть?

– Начать разгон!

В круговых обзорных экранах поверхность малой планеты вывернулась из-под днища шаттла и оказалась за кормой. Горизонт быстро начал раздвигаться, с соответствующим комментарием Васи заработали главные двигатели. Ещё немного, и экраны с чистой совестью можно будет отключить – на космических расстояниях окружающая картинка для человеческих глаз совершенно статична и абсолютно неинформативна. Кроме того, даже самые красивые из космических видов при длительном просмотре действуют на человеческую психику угнетающе: обилие чёрного, звёзды нескончаемой ночи, ни единого растения – для потомков дневных приматов не самая радостная картинка. Да и после тысяч часов работы в скафандрах в открытом космосе привыкаешь и просто не замечаешь всего этого великолепия. И только в моменты, когда память внезапно подсовывает давно забытый образ, внезапно вспоминаешь: да я же мечтал когда-то о таком! «Загружены в планшеты космические карты…»[21] Р-романтика тоже мне.

Ладно, пусть детки играют, умного взрослого на корабле настоящих контрабандистов на краю освоенной части галактики должно интересовать совсем другое место, а вовсе не рубка. Кухня! В смысле камбуз. Ну, то есть столовая, конечно, которая на плане судна неожиданно значилась отдельно от кают-компании. Н-да. Красиво жить не запретишь – на «Рыбе» вообще не предполагались помещения для общего сбора. И у меня внезапно возникли некоторые подозрения, что «это „Ж-ж-ж” – неспроста»[22]. Интересные ассоциации. Надо бы проверить.

Бинго! В столовой нашлась явно растерянная мехна, первой наткнувшаяся на то, что я предполагал найти. Старший техспек с «Панцирной рыбы» замерла у раскрытого продуктового шкафа, время от времени вытягивала с полки очередной прозрачный контейнер с пищей, рассматривала его и с ещё более недоумевающим лицом ставила назад. Я едва сдержал смешок: девушка-с-компьютером-в-голове очень редко сомневалась в своих действиях – логика рулит и всё такое, но тут нашла коса на камень. Флоя и её помощники, как всегда, проделали огромную работу по обобщению данных из захваченной коммуникационной сети, потому, например, мой терминал с лёгкостью не только выводил подсказки с названием сортированной еды, но и её актуальную розничную стоимость. Ах да, разумеется, это были не обычные «рационы длительного хранения».

Уж не знаю, прикарманивал ли экипаж часть перевозимого, или это, так сказать, входило в рабочий контракт, но факт оставался фактом: простому мерху-наёмнику хотя бы раз в месяц устроить себе гастрономический праздник можно было и не мечтать. Думаю, моей старшей коллеге и тем более даже в голову не приходило спускать свои накопления таким глупым образом – раньше.

Однако сейчас мало того что деликатесы оказались нашим законным трофеем, так и с кораблём предстояло расстаться буквально через несколько часов. Ну действительно, не пропадать же добру? Тем более что основной ассортимент стандартных пищевых рационов успел несколько поднадоесть, пусть сладкое мясное желе уже и перестало лидировать в нашем локальном списке любимых блюд. Главным образом, правда, потому, что наша краса и гордость псионической сенсорики всеми правдами и неправдами не допускалась до готовки. Что интересно, в негласном топ-4 инженерно-технической группы «Панцирной рыбы» лидировал… Егор. Лисса дулась и пыжилась, но свою антикулинарную способность победить никак не могла и даже развела под этот факт целую теорию. Ну-ну.

– Помочь? – не выдержал я, когда мехна в третий раз взялась за «корнеплоды эндемичные „Арун”», судя по подсказке из базы данных и составу представляющие собой какую-то разновидность обычной картошки. Ничего удивительного в этом не было – к распространению жизни во вселенных явно приложил руку, или что там у него, тот же эффект, что используют псионические капсулы и триагнумы Империи, иначе объяснить наличие генетически совместимых людей там и тут было просто невозможно. Ну а раз люди просочились и размножились, то что мешает паслёновым или там крестоцветным? Другое дело, что генно-модифицированные водоросли и дрожжи в плане синтеза исходной биомассы куда выгоднее и проще для переработки, но ведь в эксклюзиве главное – понты, верно?

– Буду рада. – К моему удивлению, девушка смутилась и даже отошла в сторону. – Анализ записей даёт неполный и противоречивый результат…

– Ничего сложного, нужна лишь привычка, – хмыкнул я, вспоминая, как сам учился готовить в общаге. – Ну и желание заполнить желудок чем-нибудь съедобным, разумеется.

Истины ради нужно признать, что в общаге, да и в рядовом московском магазине выбор овощей и фруктов был заметно беднее. Впрочем, сомневаюсь, что господа из «доставки» жрали от пуза натуральные овощи и фрукты каждый день. Более того, после детального ознакомления с ассортиментом у меня закралась мысль, что кухонный шкаф был своеобразной витриной – очень уж в буквальном смысле «с миру по штуке» было надёргано содержимое контейнеров и слишком красиво оно внутри лежало. Для себя так не делают… наверное. Чужая душа – те ещё потёмки. А, ладно. Удивить Флою вкусом блюд я, разумеется, не смогу, но не испортить продукты мне вполне по силам. Итак…

Через два с половиной часа пришлось признать, что я соскучился по Земле гораздо больше, чем считал. Может, не конкретно по родной планете, а по планете с приемлемыми для жизни без скафандра условиями вообще – столько времени кантоваться с борта на борт любому надоест… Как бы то ни было, раньше я всегда старался занять готовкой как можно меньше времени и получить максимум доступной еды, а сейчас неожиданно увлёкся процессом. Нарезать овощи в салат не абы как, лишь бы мельче чем половинками (особенно для капусты актуально), а ровными кубиками, причём самому, а не пропустив через кухонный комбайн. Сварить бульон из найденного мяса неизвестно кого с копытами (название мне, разумеется, ничего не говорило) и использовать его как основу будущего рассольника, обязательно откинув для прозрачности пену, и не бухнуть всё сразу в одну кастрюлю и забыть до полувыкипания. Поджарить «рационные грибы», в которых я с некоторым трудом опознал шампиньоны, до ровного золотистого цвета, что раньше мне вообще никогда не удавалось, тщательно перемешивая в тонком слое кипящего масла, смешанного с приправами…

И все эти подвиги – только с парой довольно стрёмных и неудобных «кухонных» ножей и в стандартном нагревательном шкафу для рационов, дверцу которого я против всяких правил заблокировал в открытом положении. Кастрюль и сковородок вообще не было, как класса, – в первый раз в жизни варил суп сразу в глубоких стандартных тарелках. Правда, с общагой на первом курсе не сравнить – пельмени в электрочайнике и глазунья на «подносе» для станка лазерной резки научат и не такому. Но всё-таки интересно, как бывшие владельцы шаттла демонстрировали потенциальным покупателям эксклюзив? Почему-то так и вижу, как капитан (или кто там двигал пищевые оргии в массы?) отрезает кусочек сырого картофеля себе и клиенту, и потом они вместе, закрыв от «потрясающей гаммы вкусов» глаза, жуют. Попросить, что ли, у Флои найденные кулинарные видеозаписи? Хотя нет, лучше не надо – боюсь, увидев такое, я нормально жрать не смогу, будет с каждой ложки на хи-хи пробивать.

– Кушать подано! – Я так вошёл в роль, что эти слова произнёс по-русски, от полноты чувств, что называется.

Готовить оказалось неожиданно приятно: не просто ностальгический привет из прошлого, но ещё и внезапно найденное нечто, что я могу приготовить лучше многих. Бонус попаданца прям-таки! Ещё бы посуду нормальную, а не эти стандартные одноцветные ёмкости из неопластика: термостойкость у них отличная, конечно, но список достоинств этим исчерпывается. Кажется, обычные тарелки я видел за всё время здесь только в барах на Йорке – затесалась парочка между многочисленными фантазиями на тему стаканов и фужеров… Ой.

– Извини! Ты сама хотела готовить, а я тебе даже подойти к плите не дал… – Только вспомнив, как мы с Латтой самовольно устроили «революцию в органической химии в отдельно взятом помещении» на Йорке, я понял, что несколько вольно истолковал термин «помощь».

Всё время, пока я «священнодействовал», мехна смирно простояла в уголке помещения. Учитывая, что свои подвиги на ниве борьбы с продуктами я сопровождал ещё и соответствующими комментариями, далеко не всегда корректными и связными… Ну, хотя бы впечатления Флоя получила по полной. Ай, стыдно!

– Это был… очень захватывающий процесс. Мне понравилось, – прочувствованно сообщила мехна, разглядывая меня с каким-то новым выражением лица.

Примерно так я сам смотрел бы на шамана, который после часа плясок вокруг костра внезапно вызвал бы из чистого неба дождь.

– Результат тебе тоже понравится, – уверил я и неожиданно для себя галантно выдвинул девушке стул.

Вот ведь! Никогда не подозревал за собой таких… гм, рефлексов: с Натой мы как-то особо по ресторанам не ходили, других молодых особ женского пола я тоже никуда не сопровождал… Н-да. Погружение в воспоминания о прошлом – коварная штука. Впрочем, пока я соображал, что для незнакомого с этикетом моей родины человека жест выглядит чуть ли не как насильственное «садись и жри», мехна грациозно скользнула за стол и непринуждённо позволила себе помочь. Ну и хорошо. Пора завязывать с «вечером воспоминаний», пока не довспоминался ещё до чего-нибудь.

– Гор! Лисса! Не хотите присоединиться? – в пространство вопросил я.

Бытовые информационные технологии Вселенной-1, что ни говори, очень быстро вызывают самое настоящее привыкание: не нужно думать, где находится собеседник, и даже канал связи автоматически устанавливается, стоит терминалу распознать маркеры-имена. И объяснять, зачем зову, не нужно: уж что-что, а подключаться к видеосенсорам дети научились даже слишком хорошо, без зазрения совести дёргая роботов-помощников мехны. Впрочем, даже на Земле уже есть подобные сервисы, тот же голосовой поиск Гугла…

– Пап, нет. Мы тут очень заняты! – немедленно и подозрительно бодрым голосом откликнулась Вася. – Мы совершенно точно никуда не выйдем из рубки в течение часа.

– Заняты чем? – Я даже открыл системную сводку о состоянии челнока и убедился, что корабль уже полчаса как вышел из микропрыжка и теперь дрейфует далеко за пределами облака Оорта[23] системы НК-4, ожидая прибытия группы усиления в точке рандеву.

– Ну, э-э-э…

– Мы проходим обучение пилотированию лёгких кораблей в атмосфере под прямым ручным управлением, – вклинился в беседу Егор.

– Точно! – почему-то ещё больше обрадовалась дочь и затараторила в своей любимой пулемётной манере: – Пак нам помог, то есть помогает сейчас сделать адаптивный симулятор! А то когда ещё в настоящей пилотской кабине удастся позаниматься, понимаешь, пап? Надо пользоваться выпавшим шансом, вот мы и пользуемся. Ты тоже пользуйся! Нужно же отдыхать, расслабляться…

– Не уверен, что смогу отдохнуть и расслабиться за штурвалом челнока, у которого автопилот отключён. Скорее наоборот, – честно признался я. – Так что развлекайтесь без меня. И да, еды я на вас приготовил, подходите, если надумаете.

– Папка, ты лучший! Мы обязательно воспользуемся твоим предложением! Удачи!

– Удачи в обеде? – спросил я сам у себя, созерцая системную надпись «связь прервана». – Неужели со стороны моя еда так подозрительно выглядит?

Флоя, поймав мой взгляд за очками терминала, слегка пожала плечами.

И вдруг привычное освещение в столовой потухло.

Первым моим побуждением было вскочить из-за стола и бежать вскрывать контроллер управления электропитанием – ну не должен на космическом корабле быть полумрак, да ещё такой, тревожно-мерцающий. Правда, до меня тут же дошло, что причина – явно не поломка системы управления низкого уровня. Я даже не знаю, что надо сделать с управляющим узлом, чтобы получить такой эффект, устройство-то простое, как кирпич! Больше похоже не на сбой, а на сложную программу, перехватившую электропитание осветительных эффекторов по сложному алгоритму… Так, стоп.

– Флоя?

– Ты сказал: расслабиться и отдохнуть. Постарался с пищей… – Мехна для наглядности даже вилкой указала на тарелку с салатом. – Хотела тоже сделать… что-нибудь. Нравится?

– А знаешь… Да, и очень. – Я ещё раз оглядел помещение, отметив скользящие блики по полутёмным поверхностям и непривычный, оранжево-жёлтый, тёплый и живой оттенок гуляющих по потолку световых пятен. – Как пламя костра ночью или несколько горящих свечей. Флоя, да ты настоящий талант! Обязательно сохрани профиль настроек, я даже не знал, что так можно!

– Раньше тоже не пробовала. – Из-за подсветки было не понять, но мне показалось, что щёки девушки залились румянцем. – Идея тоже не моя.

– Зато реализация – на пять баллов. Будто камин горит в доме посреди леса! – Я действительно был очарован. Чувство, которое возникло у меня во время приступа кулинарной активности, внезапно вернулось, но уже в несколько иной форме. Не сожаление-дежавю, а… даже не знаю, как сказать. Словно не вытащенный кусочек прошлого, а создаваемое сейчас заново… Я, повинуясь внезапному порыву, снял очки, и, ещё раз оглянувшись вокруг, подвинул к собеседнице одну из чистых тарелок. – В такой атмосфере просто необходимо правильно есть хорошую еду, потому начнём с супа и салата. Я сам наложу тебе – это тоже часть «правильно есть».

Как там говорила Нурс? «Планирование для неудачников, выпал шанс – надо пользоваться»? Так и поступлю. В конце концов, у меня целый час свободного времени…

21

Н-да. Меня должно было насторожить уже то, что я недавно несколько раз подряд вспомнил о Нурс. «Группа усиления», мать её, она же – бывший отряд, ныне обособленное подразделение штурмовая формация «Буря» в составе «Панцирной рыбы» – прошу любить и жаловать! Интересно, каким именно образом нужно было выпендриться, чтобы тебя и твоих людей обозвали «формацией»? Латта, как всегда, в своём репертуаре…

– Милый кораблик! У кого отжали? – услышал я вместо «привет» или хотя бы «здрасте».

Правда, для компенсации девушка с милой непринуждённостью повисла на моей шее. Учитывая, что поверх чёрной спецброни она напялила сбрую пространственной ориентации и ракетный ранец, к которому были принайтовлены кофры с оружием, удовольствие получилось… сомнительным. Довершал картину (и весовую нагрузку, впрочем успешно нивелируемую бронёй) знакомый ручной метатель, сейчас, как и в первый день нашего знакомства, заряженный Чоки. Как ещё шлем догадалась снять заранее?

– У «доставки». – Смысла скрывать такую информацию не было. Точнее, даже наоборот, стрёмного, но всё же союзника стоило предупредить о возможных проблемах. – А этого не было в брифинге?

– Ну вы красавчики! – восхитилась нофо и рассеянно отмахнулась от второй фразы: – Брифинг? Терпеть не могу эту мутотень…

– Ну да. Ещё план операции ненароком заранее составить можно, – понимающе покивал я. Удержаться от комментария оказалось выше моих сил.

– Рубишь фишку, сладкий! – хищно ухмыльнулась девушка: с таким выражением лица пятнадцатилетний хулиган пугает пятиклассников – мол, ого, кто это тут такой храбрый, чтобы вякать?

Учитывая, что меня ещё не отпустили, смотрелось убойно: всё-таки Нурс умеет выделываться, этого у неё не отнять. Год назад от такой гримасы меня передёрнуло бы, но сейчас я только хмыкнул, понимая подлинный смысл демарша: зараза банально решила меня проверить – типа, год не виделись, остался чувак лохом или где? Собственно, «радушное приветствие» было из той же серии – умение носить даже такую продвинутую спецброню не приходит само, нужен опыт и тренировки. Что ж, в эту игру можно играть вдвоём… точнее, нужно.

– Ну, хватит! Может, мы уже выйдем из этого долбаного шлюза, а?

Я и наёмница понимающе переглянулись, после чего Латта наконец отлипла от меня: узнала, что хотела. Высший класс, мне до таких вершин, как до Китая ползком… что ещё раз вызывает интересные вопросы о возрасте «девушки». Однако спутники её оставались кадрами заметно попроще, вот и в этот раз первым не выдержал Юн.

Честно сказать, у меня на лицо так и норовила выползти глуповатая улыбка: несмотря ни на что, мне было дико приятно встретить единственных старых знакомых в этой Вселенной, даже таких.

И пусть в последний раз мы расстались, когда те попытались бросить меня и детей в транспортном терминале Центра дальней связи на Каллиге и в итоге втянули в бой с мехнами Флои… Как говорится, сколько воды утекло с тех пор! Мне-тогдашнему рядовое, в общем-то, происшествие виделось настоящим предательством, однако теперь, с высоты опыта последнего года, я понимал: «Буря» выказала к незнакомцам, волею судьбы попавшим в переплёт, настоящий альтруизм и чуть ли не самопожертвование. Нас защищали, не кинули на часть добычи после операции в Танисе, не попытались зажать или отобрать дорогущий обвес и оружие и не прикончили даже тогда, когда выяснилось, что я и отпрыски как-то связаны с мутной историей в лаборатории под ЦДС. Уже это дорогого стоило, а ведь не следует также забывать, что именно Нурс устроила меня на «Рыбу», да и при нашей последней встрече очень обстоятельно и прочувственно извинилась. Ну, в том числе извинилась, в своей манере, конечно.

Это не значит, что я всё забыл или простил и оставил в прошлом, но и как дурак вставать в позу не собирался. Главное, работать с «Бурей» можно…

[Флоя]>[Мерх]: Чисто. Информация о задании проверена и соответствует действительности. Их транспорт пуст, перегонного экипажа нет, автопилот не задан.

[Лисса]>[Мерх]: Пап, у всех ГБШ, но явных угроз другого характера нет!

…не забывая о принципе «Доверяй, но проверяй». Впрочем, этот принцип забывать вообще не стоит. Никогда.

– Прошу на борт, – кивнул я теперь уже точно соратникам и первым вышел из помещения.

Было видно, что «формация» тоже порядком помоталась по космосу: даже невозмутимый, как танк, Делонга с явным наслаждением избавился от защиты головы, и только Фомка продолжал изображать из себя Дарта Вейдера в своём любимом «ведре», дисгармонично смотрящемся с остальной бронёй, разве что не сопел на весь корабль.

Шаттлы обычно имеют вполне самолётную компоновку: грузовая палуба занимает максимум полезного объёма, все помещения для экипажа и пассажиров сдвинуты вверх (заодно, если посадка на планету пойдёт нештатно, именно в верхней части фюзеляжа будет самое безопасное место). Парные шлюзовые камеры располагаются таким образом на плоско-покатой «спине» челнока, что мы сразу попали в осевой коридор от рубки до кают. И только тут мелкий мехн Латты ожил! Не иначе как поймал сигнал сородичей… точнее, ему наконец позволили это сделать. Видели когда-нибудь щенка, радующегося возвращению хозяина? Прыжки высоко вверх, безумный бег кругами и всё такое? За минусом лизания (в силу конструктивных особенностей), всё это было продемонстрировано – последовательно и параллельно.

Нурс и Салют нахмурились. И ещё больше помрачнели, увидев, кто их встречает. Зайдя последним в самое большое жилое помещение атмосферно-космического судна (кают-компанию можно было быстро превратить в салон на сорок транзитных пассажиров), я невольно новым взглядом окинул моих детей и… прочих разумных, после восемнадцати совместных миссий незаметно превратившихся в мою команду, и не смог сдержать торжествующей улыбки.

Можно сколько угодно говорить о человеческом разуме, но в напряжённые моменты инстинкты проявляются сами собой, независимо и часто незаметно для носителя. Вот и сейчас две команды устроились на креслах напротив друг друга, напряжённо разглядывая оппонентов. И сравнение сейчас было явно не в пользу Латты и Ко. Может показаться странным, что тройка обвешанных оружием нофо проигрывает во внушительности безоружной мехне и двум детям, но факт оставался фактом.

Особенно отчётливо это было заметно по мимике: напряжённые лица и позы у экипажа «Бури» и флегматичное спокойствие со стороны инженерно-технической группы. И дело даже не в Паке и Ене, смирно лежащих на полу в дальнем углу комнаты с поджатыми конечностями (перед ними как раз замер наконец Чоки), просто мои не боялись. Не пребывали в беззаботно-расслабленном состоянии, не надеялись на приказ комсостава отряда, что удержит в рамках временного союзника, не испытывали «головокружение от успехов», а просто были готовы действовать и были уверены, что точно не помешают друг другу. Гм. Кстати, об инстинктах.

– Думаю, все присутствующие знакомы друг с другом хотя бы заочно, – вышел я на середину комнаты. Интересно, Нурс сознательно предоставила мне шанс невольно занять место неформального лидера по результатам «проверки» или это вышло случайно? – Потому я начну с краткого описания грядущей акции. Наша задача – проникновение на средний корабль охранения «Карат» и диверсия, которая не позволит «летающей батарее» полноценно вступить в оборонительный бой. По плану операции нам как бы не нужно захватывать корабль – для десантной операции нас слишком мало, достаточно подставить его под выстрелы «Панцирной рыбы». Наши подобьют и лишат хода «Карат», таким образом, он будет записан в трофеи конкретно нашему отряду, а не корпоративным силам НК-4-ПЛ в целом. Пункт важный, потому что челнок набит трофейным грузом, который мы отжали у межсистемной организованной преступной группировки…

– Охеренные новости, вот спасибо! – вставил вполголоса свои пять копеек из-под забрала Юн, но я его реплику проигнорировал.

– Чем это грозит причастным, к которым отныне относится и штурмовая формация «Буря», объяснять надо? «Служба доставки» – не единая криминальная империя, а куча разрозненных, относительно слабосильных организаций, но сделать «ату их» не помешает: включатся если не все, то многие, в рамках, так сказать, корпоративной этики. Захват же корабля вместе с подбитой батареей спишет всё, даже если у кого и останутся «неудобные» вопросы. Хотя это существенно уменьшит именно нашу выгоду – мы получим только долю согласно договору с отрядом, но за комфорт и заплатить не грех, правда? Тем более что, как высадившимся в первых рядах, наш процент всё-таки будет существенно больше. Как видите, всё просто. Есть вопросы?

– Можно узнать, кто придумал этот гениальный план, и пожать его мужественную… шею? – вылез Фомка. – И почему это нас должен взять на борт «Карат», карго-борты стыкуются или шлюзуются непосредственно на сцепке-базе у свободных?

– Автор мне неизвестен, – ухмыльнулся я почти как Латта в шлюзе. И кстати, авторство именно Рамира я, как ни крути, доказать не мог, даже если бы и захотел. – Поверь, этот гениальный человек слишком хорошо осведомлён, чтобы подобная инициатива смогла кончиться в твою пользу. Что касается второго вопроса, то тут всё просто: мы будем подозрительными, и к гражданской инфраструктуре нас просто не допустят, а шлюз-трюм нужного размера после модификации из грузовоза остался только на «Карате».

– Шаттл совершенно не обязательно шлюзовать, наоборот, это глупо. Особенно по отношению к подозрительному кораблю, – подал голос Делонга. – Все, у кого есть голова на плечах, знают: корпоранты просто обязаны напасть на свободных, пока те не скопили достаточно сил. Или не объединились сами, к чему всё и идёт.

– Нет, нас непременно возьмут на борт. Для этого достаточно будет откинуть кормовую аппарель – пусть посмотрят в створ на содержимое грузовой палубы, – уверенно сказал я, одновременно пересылая новым соратникам картинку с видеосенсоров в трюме. Эффект получился достойный, даже Латта одобрительно присвистнула, а хакер «Бури» и вовсе грязно-восхищённо выругался. – Я же говорю, тот, кто придумывает нам планы, гений. Оставить корабль, битком набитый ценными ништяками, болтаться просто так на траверзе или, тем паче, продырявить из пушки? Дудки!

– И что, никакого подвоха? – Лидер наёмников натянула на глаза памятную мне ленту-терминал и, судя по всему, просматривала грузовую декларацию.

– Отвечаю. Всё честно. Мы сами всё паковали. – Я сразу правильно понял заданный вопрос.

Латта просто кивнула, но одновременно неуловимо сменила позу на более расслабленную, зато кое у кого язык оказался быстрее мозгов.

– Раз вы такие крутые и прошаренные, на хрена нас вам в помощь прислали? – Голос ломщика прозвучал странновато: наполовину язвительно, наполовину действительно заинтересованно, не иначе как владелец тоже некисло впечатлился достижениями ремонтно-технической группы.

– Всё просто, – влезла Василиса, всю беседу просидевшая молча, но не выдержавшая вокабулярной несправедливости. – Штатный экипаж шаттла – восемь человек, но и семь тоже сойдёт. Мог бы и сам догадаться!

22

– Здесь Контроль. АКШ-28, назовите цель прибытия. – Я АКШ-28. Цель прибытия – доставка груза и участие в торговых операциях, Контроль.

– Двадцать восьмой, вы же только сутки назад убыли после двухдневного пребывания по аналогичным причинам.

– Подтверждаю. И опять с полным трюмом, заказов много! Какие-то проблемы?

– АКШ-28, с кем я сейчас разговариваю, идентифицируйте себя.

– Второй пилот Кас Латта… Контроль, что за фигня?

– Пилот, подключите к каналу связи шкипера вашего судна, – второй раз проигнорировал вопрос диспетчер свободных.

– А в задницу тебя не поцеловать, голуба? Я могу! – с готовностью расширила предложение наёмница. – Контроль, вы там …нулись, что ли?! У меня доставка, сорок восемь «горящих», грузовая палуба загружена по самые переборки, а вы тут изображаете невесть что!

– АКШ-28, направляю навигационные данные. Немедленно смените курс на указанный и уравняйте скорость с резидентным ядром орбитальной группировки! В случае неповиновения и опасного сближения будет открыт огонь на поражение.

– Контроль, я прос-слежу, чтобы ты лично об этом… пожалел. Забыли, с кем связались? Мы напомним… с-свободные!

От свистящих интонаций, внезапно прорезавшихся в голосе Латты, я почувствовал желание зябко передёрнуть плечами. Судя по взглядам всей остальной смешанной команды (минус Юн, как всегда), занявшей рабочие места в рубке, в очередной раз впечатлился не я один. И откуда чего только берётся?

– Торможение… Коррекция… Синхронизация орбиты. Корабль в дрейф, – отчиталась Флоя. – Условия полётного контроля выполнены…

– Засёк малый борт, траектория пересекается с нашим курсом! – несколько нервно влез в разговор хакер. – Фиксирую радарный захват, предположительно системы обороны среднего радиуса!

– Всё идет по плану. – Я пробежал глазами по ситуационной схеме, нашёл отметку, выделенную ломщиком из привычного хаоса вокруг нескольких крупных объектов свободных. – Теперь ждём и наслаждаемся представлением.

– Повторяю, допустите на борт досмотровую партию.

– Исключено! – Я рубанул рукой воздух, хотя собеседник и не мог меня видеть. – Мы выполнили все условия, открыли грузовой люк для дистанционного сканирования, чего ещё-то?

– Если вам нечего скрывать, представьте грузовую декларацию и пропустите группу.

– А убытки при досмотре кто мне будет возмещать? Ты лично? Я пока вижу только вроде как представителя непонятно кого без всяких полномочий!

– Я офицер Независимых сил самообороны Свободных добытчиков системы НК-4!

Трудно судить только по голосу, но, кажется, я его изрядно взбесил, однако наименование своей принадлежности этот кадр произнёс, едва ли не благоговея от гордости. Тьфу, блин, кого они там понабрали себе в тесные ряды? Ни один нормальный шахтёр, сиречь добытчик, никогда не поведётся на словесную мишуру, уж я-то точно знаю. Тут выбор: распрощаться или с иллюзиями, или с жизнью, третьего не дано.

– А я капитан независимого карго-борта, но тоже могу нарисовать себе какой-нибудь красиво выглядящий сертификат. Дайте нормальное подтверждение своих полномочий – и я пропущу группу.

– Нормальное – это какое?

– Доверенности от грузополучателей, официально разрешающих досмотр и отказывающихся от претензий на качество товара после передачи третьему лицу, разумеется.

– Так дай список получателей, раздери тебе задницу, утырок! – Ого, оказывается, шипеть умеет не только Нурс. – Где декларация?!

– Это коммерческая информация, я не могу её передать третьему лицу без подтверждения полномочий, – с огромным удовольствием в очередной раз я повторил эту уже ставшую моей любимой за последний час фразу.

– У вас на борту обнаружено тяжёлое оружие!

– Угадай тогда с трёх попыток, кому мы его тут везём, «офицер». – Усталость в голосе даже не пришлось изображать.

– Мы будем вынуждены принять меры!

– Ну-ну. Рискни здоровьем. Только личный ИД пришли, что ли, а то мне компенсацию за пиратство пока непонятно с кого стребовать.

Честно сказать, будь я даже настоящим владельцем шаттла, всё равно повёл бы себя так же, если не ещё наглее. Ну а что? Наш челнок уложили в дрейф довольно далеко от инфраструктуры на орбите местного «Нептуна», опасаясь, что нечто на борту можно будет использовать как средство эффективного поражения. Вот только расстояние – это палка о двух концах, оставался хороший шанс увернуться от кинетических бомб, если будет произведён выстрел: пусть борт перегружен, зато армейские гравитаторы на корабле дают возможность без проблем пережить несколько большее ускорение, чем может позволить себе гражданский транспорт. Правда, все эти мысли скорее для самоуспокоения нужны, никто не будет стрелять по борту «доставки», да ещё и гружённому необходимыми расходниками и оружием для самих свободных.

Вся эта свистопляска – просто попытки вынудить подозрительный борт на совершение каких-нибудь нетипичных действий: если корабль действительно несёт диверсантов или диверсионный груз, то постарается всеми правдами и неправдами пробиться к целям на орбите – обычно такие миссии имеют ограниченное время для выполнения. У нас тоже тикает таймер, но стрелки выставлены совсем в другую позицию – спасибо Рамиру и своеобразной цели миссии. Впрочем, хватит тянуть кота за хвост, а то представитель свободных что-то надолго замолчал. Может, ему вдруг стало грустно и одиноко? Добавим движения!

– Я борт АКШ-28, независимый карго, имею грузы для получателей. Задержан неустановленными лицами на неизвестный срок на орбите с приложенными к сообщению параметрами. Готов провести отгрузку в открытом космосе, минус пять процентов от стоимости доставки за самовывоз. – Я с удовольствием поглядел на шкалу мощности передатчика и список охваченных каналов. Не далее как пару часов назад собственноручно модернизированного с нарушением всех международных и общепризнанных норм сертификации – в звёздной системе с устоявшейся властью такой фокус мне дорого обошёлся бы. Впрочем, не дороже пиратского, по сути, захвата чужого судна.

Приёмники и передатчики сообщений открытым кодом есть на всех судах – аналог флажкового или оптического морского телеграфа далёкого прошлого актуален и в космическую эпоху. Однако схема оказалась достаточно удобной и для широкого оповещения граждан в случае чрезвычайной ситуации: даже когда коммуникационные сети «упали», терминалы всё равно способны получить (только получить, в отличие от корабельных систем) сообщение. Разумеется, каналы гражданского оповещения и корабельной открытой связи разнесены и не пересекаются, но разве для мерха с запасом расходников для ремонта это преграда?

Ого, уже зашевелились! Раз, два… восемь малых челноков прошли шлюзы и полным ходом шуруют сюда. Ого, ещё пересекающиеся курсы – два буксира, лёгкий транспорт… газовый танкер? Оп, а вот и средний грузовоз – одна из мобильных баз свободных поворачивается. Ну и бардак! Пять процентов от расценок службы для многих, видать, приличная сумма.

– Транспорт АКШ-28! Немедленно проследуйте на шлюзование к кораблю охранения «Карат». – Истеричные нотки в голосе диспетчера полётного Контроля заставили меня мстительно улыбнуться: предупреждал же!

Рядом довольная Латта изобразила рукой одновременно неприличный и одобряющий жест: моя задумка, не предусмотренная основным планом, но пришедшая в голову после брифинга для «Бури», была как раз в её вкусе. Гм. Кажется, она на меня плохо влияет. Или, наоборот, хорошо?

– Где Арн и остальные?

– Отдыхают. У нас чёткий трудовой регламент, знаете ли. И вообще регламенты чёткие, в отличие от некоторых.

– Как вы так быстро вернулись?

– Перегрузили, сменили команду на свежую, подменную и вернулись.

– Почему именно сейчас?

– А почему у вас вся эта херня началась именно сейчас? НСССДС какие-то вылезли, Контроль вместо работы идиотские вопросы задаёт. Нас ни о чём подобном не предупреждали. – В этот раз пришлось изображать сдерживаемую злость.

Нельзя сказать, что я был спокоен как удав, но эмоции были далеки от выказываемых. Это волнительный момент – стоять на конце опущенной рампы, когда на тебя направлены минимум две контрштурмовые турели, и «мило» болтать с капитаном летающей батареи. А какие замечательные у кэпа адъютанты, эти хорошие люди даже не стали направлять на меня стволы удерживаемого в руках оружия. Хотя последнее может быть результатом моей предусмотрительности – опять пришлось влезть в броню-экзоскелет, скорее всего, ручные пушки эскорта хозяина «Карата» были против неё бесполезны.

Утешало это всё равно слабо, надежда оставалась только на расположившихся в глубине грузовой палубы детей, которые вовремя почувствуют неладное и успеют выдернуть из-под обстрела псионикой.

– А нас не предупреждали о пятипроцентной скидке со стороны наших уважаемых поставщиков, – издевательски-вежливо вернул мне подачу кэп летающей батареи. – Что, ваше руководство нас уже вчистую списало, так? И как скоро будет атака корпов?

Отличная штука – тяжёлая броня. Вздрогнул – а никто даже не заметил. Может, и правда стоило Нурс пустить поговорить? Мол, шкип так занят разгрузкой, прям так занят… Если бы я был уверен, что наёмница не ляпнет что-нибудь этакое. Впрочем, уверенным можно было быть разве что в обратном. Из Флои тот ещё переговорщик, из Делонги не лучше, Юна вообще допускать к беседе с посторонними нельзя. Дети мне были нужны в качестве сканера и резерва быстрого реагирования… Кроме того, восемь человек в экипаже тоже не ради красоты: кто-то должен управлять погрузчиками, кто-то – потолочным подъёмником, а негабаритные грузы и вовсе приходится руками отцеплять и стропить.

Как вариант, можно пустить на грузовую палубу машины и грузчиков принимающей стороны, но это не вязалось с правилами «доставки» и шло вразрез с радиоспектаклем, который мы разыграли ради шлюзования.

– Если бы моё руководство вас списало, то мой шаттл вы здесь никогда не увидели бы. – Кажется, издевательская ирония получалась у меня заметно хуже, однако глухое забрало шлема, точно такое же, к слову, как и у капитана батареи, неплохо помогало это скрывать. Честно сказать, я вообще не понимал, зачем этот мужик сюда припёрся: точно так же можно было поговорить и с мостика или из каюты. Так и так связь по радиоканалу, воздуха-то на причальной палубе нет. – Правила вы знаете не хуже меня – меньше семидесяти процентов предоплаты мы не берём.

– Было бы чем гордиться, – фыркнул собеседник и продолжил уже гораздо спокойнее: – Тогда спасибо за консультацию, в этот раз дополнительный заказ размещать не буду, раз уж «доставка» только теперь собирается кинуть нас на деньги. Вы отлично представляете свою службу!

Капитан развернулся на каблуке и потопал прочь от опущенной аппарели, даже не соизволив попрощаться. Вот ведь сука какая! Будь я настоящим работником у контрабандистов, вышла бы мне эта беседа боком.

– А вам спасибо за безвозмездную помощь в работе с клиентурой и логистикой, – оставил я всё-таки за собой последнее слово.

На «безвозмездной помощи» капитан сдержал шаг, но оборачиваться не стал. И принудительно разорвал связь. Вот и поговорили… Мимо, заставив рампу под ногами дрогнуть, скатился погрузчик с первым контейнером в захватах. Машине пришлось проехать по полу чужого ангара, где техспеки экипажа «Карата» срочно разворачивали импровизированный пункт таможенного контроля, аж двадцать метров, я разглядел стационарный многодиапазонный сканер без защитного кожуха и лазерный спектрограф.

Всё-таки есть мозги у местных шишек: вывернулись, как не покуситься на святое для шахтёров и прочей мелочи – свободу торговли, не испортить отношения с «доставкой», но при этом не допустить бесконтрольной отгрузки получателям. Представляю, какие кислые рожи у заказчиков спецгрузов – мало того что придётся лично засветиться, так ещё и руководство свободных будет в курсе, кто что получил. Впрочем, полагаю, это только первые ласточки: если орбитальной группировке удастся отбиться от атаки корпов, то под предлогом повышения обороноспособности гайки закрутят так и так. Н-да, свобода – такая иллюзорная и быстро заканчивающаяся штука…

Впрочем, как и другие не менее иллюзорные вещи вроде стабильности и безопасности. Сигнала тревоги я не услышал – к коммуникационной сети корабля нас даже и не подумали допустить. Однако всё было прекрасно видно: техники и матросы с летающей батареи, несмотря на разнотипное снаряжение, носили одинаковые опознавательные знаки (видать, у знакомого мне кэпа болела виртуальная армейская жилка), и именно они первыми сдёрнулись со своих мест, бросаясь к лифтовым дверям или, по-простому, прыгая к стенам и потолку, задействуя газовые сопла.

«Карат» в прошлой жизни был танкеровозом или каким-то иным кораблём-носителем, чем, скорее всего, и приглянулся нынешним владельцам: построенный по принципу «несущего корпуса» корабль был малопригоден к какой-либо другой коммерческой эксплуатации. Фактически труба с двигателями, даже искусственной гравитации в супертрюме нет: логично, что это сказалось на цене покупки. Мне, достаточно хорошо знакомому с «Панцирной рыбой», разницу в классе материального обеспечения было видно особенно хорошо. Тем не менее летающая батарея являлась средним боевым кораблём не только по размерам, но и по вооружению – этакий «крейсер для бедных». Надо полагать, на цене найма это тоже сказывалось. Ну да, зачем свободным нанимать полноценных нофо – и своего пушечного мяса небось в достатке.

Кстати, о мясе: сообразившие, что что-то не так (или получившие предупреждения через сеть), забегали таможенники, а также впущенные в трюм вместе с нами клиенты «доставки» – пилоты и экипажи пяти малых судов, которые влезли-таки вперёд всех. Причём если большая часть рванула к своим машинам, то кое-кто – к выгруженным у таможни контейнерам и упаковкам. События разворачивались стремительно: несколько бегущих фигур характерно закачались, внезапно «повиснув» на одной ноге прямо в середине движения и теряя из тел разлетающиеся ошмётки скафандров и мгновенно рассеивающиеся облачка газа. Так выглядит смерть от пули в невесомости – сколько раз уже видел эту картину… Чёрт! Разумеется, я уже не стоял на аппарели, а со всей возможной скоростью убирался в трюм. Благо обзор в триста шестьдесят градусов обеспечивают любые шлемы и терминалы, так что всё происходящее за спиной прекрасно видно… Что совершенно не помогло. Какая-то сволочь умудрилась влепить мне в спину, причём, скорее всего, случайно или вообще рикошетом, раз не среагировали на угрозу дети. Круто выглядящий экзоскелет пробило, снаряд остановила надетая нижним слоем спецполицейская броня, в очередной раз сохранив мне здоровье и жизнь.

В ответ в проёме люка ожила наша турель, недаром я её починил, точнее, собрал заново – после попадания из ручной рельсовой безоткатки в потолке грузовой палубы осталась только огромная дыра. Какое счастье, что мы партию этих «малышек» не успели вытащить получателям, вот сейчас было бы весело! Мимо меня в трюм челнока влетел чадящий чёрным дымком из пулевых пробоин в корпусе мобиль-погрузчик, вмяв и деформировав ближайшую сцепку из ящиков: Делонга за консолью скорчился, умудрившись полностью спрятаться за выступающим наплывом капота. Чёртов люк наконец-то стал закрываться, адски медленно разумеется.

– Немедленно опустите аппарель и начинайте выгружать по этой накладной.

– Что? – Мне показалось, что я ослышался, увидев перед глазами раскрывшийся электронный документ. А, нет, это кэп «Карата» на связи, как никогда «вовремя». – Вы там в своём уме?! Нас атакуют прямо на вашей палубе! Шлюзуйте наш корабль немедленно!

– Ваши аналитики облажались – силы Корпорации атакуют нас прямо сейчас. – Проигнорировав мой почти искренний вопль души – пуля в спину определённо усиливает актёрские способности, – как-то даже удовлетворённо сообщил мне «новость» командир летающей батареи.

– Тем более выпустите шаттл – нас они вряд ли тронут.

Кстати, это, возможно, правда: «служба» в звёздной системе НК-4 никак себя не ограничивала в выборе клиентов.

– Выполните доставку – и катитесь. – Кажется, мне не стоит работать в торговле: пять минут поговорил с получателем товара, а он меня уже убить хочет. Правда, именно сейчас такое развитие ситуации – по плану. – Там необходимые для боя корректируемые боеприпасы.

– Может, мне и экипажу сразу самим застрелиться?

Аппарель почти встала в положение «закрыто», но я уже перекинул на свой шлем трансляции с внешних сенсоров. Спонтанный «бой за ништяки» продолжался, причём, судя по тому, что один из малых кораблей уже оторвался от палубы и всем корпусом наводился на одну из сторон в общей свалке, вот-вот был готов перейти на качественно новый уровень.

– Отличная идея, но сначала выгружайте снаряды, – одобрительно отозвался кэп.

– Куда? И кому?!

Ганшип[24] частой двойной очередью прочесал палубу, людей и почти перерезал один из оставшихся на палубе контейнеров. И в этот момент наконец очнулись системы внутрикорабельной обороны «Карата»: как выяснилось, двумя замеченными мной противопехотными турелями они не ограничивались. Вооружённый космотранспортёр попал под раздачу первым – словил бортом шарик плазмы. Агрессивный борт буквально разнесло на куски – перегретый газ в коконе магнитного поля успел прожечь борт, прежде чем лопнул. Замаскированное орудие оказалось класса этак на два выше контрштурмового, рассчитанного максимум на десант в тяжёлой броне.

Сражение среди обломков и ящиков на секунду замерло – и тут ударили обычные скорострелки. Длинные непрерывные очереди заметались среди обломков и ещё целых упаковок груза – видно было, что на содержимое операторам плевать. Десять секунд избиения… и турели вдруг повернулись в сторону лёгких космических аппаратов. Три машины так и остались стоять в ворохе выбиваемых обломков и султанчиках газов из пробоин, четвёртая резко дёрнулась вверх и вперёд – видимо, владелец озаботился каким-то бронированием. Впрочем, аппарат это не спасло: ещё один плазменный шар из-под потолка супертрюма – и ещё один взрыв.

– Ещё вопросы? – напомнил мне о себе командир летающей батареи. – Может, помочь открыть дверь?

– Уже начинаем выгрузку, – заверил я его сквозь зубы.

– Вот и славно. Поторопитесь. У нас тут война через десять минут, – сухо напомнил капитан «Карата» и отключился.

Откликаясь на его слова, челнок покачнулся на опорах, а обломки и немногие трупы, разлетевшиеся во всех направлениях, градом осыпались на одну из стен причальной палубы, и по ней споро поползли к кормовой части трюма: корабль охранения запустил двигатели, чтобы занять предписанную ему позицию. Вместе с мусором, никак себя не выдавая, сдвигались три дроида с искусственным интеллектом – грех было не воспользоваться любезно предоставленной кэпом возможностью немного улучшить контроль над ситуацией. По всему выходило, что из-за жадных придурков, устроивших свару на ровном месте, и моего таланта переговорщика отсидеться во время атаки под броней челнока нам могут не дать.

23

Ещё недавно, всего лет двести – триста назад, на Земле словосочетание «морской бой» означало примерно следующее: два (или больше) корабля случайно встречаются в океане, сближаются до расстояния в несколько сотен метров и начинают дырявить друг другу борта и паруса пушками. Дальше возможны варианты: абордаж, бегство от потерявшего ход в результате удачной артиллерийской дуэли преследователя, расстрел до полного потопления… ну, собственно, и всё. Разумеется, в военном искусстве эпохи парусных кораблей есть масса нюансов и тонкостей, но количество возможных вариантов ведения боя и его исходов ограничено.

С началом эпохи пароходов, быстро (в историческом смысле) разжившихся бронёй, дальнобойными орудиями, торпедами, а потом и средствами дальней связи и обнаружения, ситуация стала стремительно меняться: всё время росло расстояние между противниками, на котором можно было вступить в бой, потерял смысл абордаж, выродившись до редких успешных диверсий боевых пловцов. В итоге гордые, самостоятельно сражающиеся военные корабли делегировали функции атаки и защиты ракетам и самолётам, низведясь до роли пусковых платформ и плавучих аэродромов. Бескрайние просторы Мирового океана «ужались» до размеров иных проливов – что такое тысячи километров для крылатой ракеты?

Впрочем, одними кораблями дело не ограничилось: «Земля стала маленькой» – вот лозунг двадцать первого века. Времена настоящей морской романтики навсегда стали достоянием истории, как и Дикий Запад, и основание и захват колоний, и многое другое… Чтобы, как это часто бывает в истории, вернуться на качественно новом уровне, но уже в космосе. Нормальным землянам все эти «вкусняшки» только предстоит распробовать лет эдак ещё через двести, но вот некоторые огребают прямо сейчас…

– Последний контейнер, – предупредил я принимающую сторону в лице командира «Карата». Оба погрузчика теперь работали в режиме дистанционного управления: после «тёплого приёма» и «установления взаимопонимания» под дулом плазменного орудия ПКО такое смотрелось вполне логично. – Теперь мы можем шлюзоваться?

– Нет. Ждите.

И то хлеб. Видимо, ядовито шутить и одновременно отдавать приказы по кораблю кэп не умел.

– И сколько ждать?

Внимание! Связь с внешними абонентами блокирована принимающей стороной.

Просто чудесно! Я пронаблюдал, как матросы из экипажа летающей батареи кантуют переданные контейнеры и споро загружают их на один из грузовых подъёмников. Погрузчики тем временем вернулись на борт – и целый, и тот, на котором под обстрел попал Делонга. Гражданская, но на удивление крепкая машина пережила и дыры в корпусе, и таран стойки с грузом на полной скорости – видно, проектировщики и конструкторы не питали иллюзий по поводу условий эксплуатации и заранее заложили в конструкцию необходимый запас прочности и живучести.

– Флоя, связь с помощниками уже есть? – на всякий случай переспросил я.

– Нет.

– Ясно. – Я ещё раз оглядел трюм летающей батареи – и глазами, и через сенсоры на обшивке шаттла. Грузовая палуба опустела. Около импровизированного таможенного пункта остались следы скоротечного боя. Что ж, наши и Латты самостоятельные дроиды, похоже, нашли-таки место для проникновения в коммуникации судна и не привлекли внимания, а копаться в остатках выгруженного я, пожалуй, не рискну. – Поднимаю аппарель.

Теперь нужно просто отсидеться внутри до первых попаданий в «Карат» из орудий «Панцирной рыбы»…

– АКШ-28, немедленно откройте грузовой люк и покиньте корабль. Даём вам шестьдесят секунд, потом будет открыт огонь на поражение.

…или нет?

Космос непредставимо больше любого планетарного океана: он настолько велик, что даже свет от одной звезды к другой, ближайшей, идёт годами. Мины, ракеты, снаряды, даже лучи лазера – ничто не поможет надёжно поразить противника даже на не слишком больших дистанциях, сравнимых, например, с расстоянием от планеты до её луны. Даже если забыть о гиперпространственных прыжках, сама возможность активного движения оппонента ставит крест на возможности точно поразить нападающего, если он не подойдёт совсем уж близко. Пока снаряд долетит до места, где был противник, тот уже успеет сместиться. Чуть лучше дело обстоит с лучевым и пучковым оружием, однако смертоносный около излучателя поток фотонов или заряженных частиц на расстоянии рассеивается, становится относительно безвредным. Как итог – обычно бой в космосе идёт практически в упор.

Обычно, но не всегда.

– Связь?

– Отсутствует.

– Готовность?

Таймер перед глазами бездушно и методично отображал утекающие секунды ультиматума: 16… 15… 14…

[Салют] выставил отметку готовности.

[Гор] выставил отметку готовности.

[Лисса] выставила отметку готовности.

[Нурс] выставила отметку готовности.

[Фомка] выставил отметку готовности.

[Флоя] выставила отметку готовности.

13… 12…

Если Нурс, как штурмовик, регулярно попадала в подобные ситуации, то я начинаю понимать, почему у неё сложилось такое затейливое мировоззрение.

11… 10…

– Начали!

Чем меньше расстояние – тем больше эффективность оружия и тем меньше времени требуется для подавления двигателей и оружия врага. Единственный случай, когда начинают стрелять с предельных дистанций, – если противник на орбите массивного космического тела: гиперпереходы в таких условиях опасны и малопредсказуемы по итоговой точке выхода. В таких условиях, чтобы достичь хоть какой-то приемлемой эффективности поражения, используют специальное высокоточное оружие, способное отчасти нивелировать возможность цели увернуться от заградительного огня манёвром.

Мы вылетаем из створа грузового люка шаттла все разом. От перегрузки – ранцевый двигатель даёт полную тягу – кружится голова и всё плывёт перед глазами. Год назад от такой нагрузки я давно уже валялся бы в отключке… Рельсовое ручное орудие смотрит в нужную сторону, система пространственной ориентации помогает совместить прицельную рамку и «мой» маркер цели… Огонь! Программа, заданная мехной, мгновенно «скручивает» мою траекторию в неровную спираль, и в глазах на миг окончательно темнеет.

Внимание! Цель 01 поражена.

Внимание! Цели 02–03 поражены.

– Да! – Латта… Я даже вдохнуть не могу как следует, а она орёт… Интересно, её никто не пытался вскрыть в медицинских целях, ради науки, разумеется – из чего сделана эта женщина?

Внимание! Новые цели: маркер 03, 04, 05, 06, 07.

Чёрт! Импульс двигателем! Ближайшую отметку – в прицел…

Самонаводящиеся ракеты с большим запасом рабочего тела для двигателей, автономные самоходные боевые блоки-дроны (иногда их называют москитным флотом или, совсем уже некорректно, истребителями) и корректируемые боеприпасы для кинетических орудий – вот оружие дальнего космического боя. Последний из упомянутых типов вооружения – некая попытка скрестить ужа с ежом: относительную дешевизну выстрела из пушки ПКО среднего или близкого радиуса действия той или иной конструкции и способность боеголовки ракеты маневрировать. Результат на фоне затрат всё равно, правда, получается… соответствующий. Война – вообще дело затратное. И разрушительное.

Внимание! Все цели поражены.

Маневрирование занесло меня аж в носовую оконечность трюма: программа движения, контролируемая Флоей, специально рассредоточила цели для контрштурмовых автокомплексов, мешая последним вести прицельный огонь. Получилось. В основном потому, что наш челнок успел выдвинуть собственные орудия ПКО, разворотив стены и потолок мегатрюма. За что, в свою очередь, спасибо Латте – её трофейная шайтан-труба, которой она так лихо подбила «Рыбу» на стоянке на Каллиге и разворотила фасады нескольких зданий в Танисе, умудрилась не только раздолбать плазмопушку ПКО, но и «лопнуть» выпущенный в наш корабль заряд в середине траектории.

Плохо только, что мы фактически спалились, уж больно игрушка командира «Бури» не по статусу для захолустья вроде НК-4. Это на броне особо не написано, что она не самая обычная, а вот спецсредства вооружённых сил Империи… С другой стороны, «Карат» – корабль наёмников, есть большая вероятность, что трансляция с уцелевших сенсоров в трюме наружу, в смысле – на другие корабли свободных, не ведётся. Тогда решение простое: память кластеров летающей батареи изъять довольно легко, ну а память экипажа… Что ж, они первые начали в нас стрелять.

Кстати, об экипаже. Сейчас вроде как патовая ситуация: нас мало, зато у челнока – большие пушки, а их много, и повторить фокус неожиданно высунуться и пальнуть им проще, корабль-то досконально знакомый. Но это только на первый взгляд. Потому что на второй…

– Кэ-эп! – позвал я, наблюдая, как орудие ПКО, установленное на верхней грани обшивки шаттла, поворачивает стволы в сторону кормовой стенки трюма «Карата». Как раз туда, где за несколькими не слишком крепкими переборками находятся энергетический блок и маршевые двигатели. Расколупать совсем уж быстро не получится, но, пожалуй, пробить докуда надо огнём всего одной артсистемы шансы довольно неплохие. Зря командир летающей батареи решил присвоить наш трофей, понадеявшись, что плазма успеет в случае чего поразить челнок раньше, чем выдвинутся турели. – У нас тут встречное предложение. Как насчёт сдаться?

Будто в ответ, стена под моими подошвами дёрнулась раз, другой, совсем не так, как при работе маневровыми или маршевыми двигателями судна. Ответный огонь с «Рыбы» достиг цели. Быстро, я думал, у нас побольше времени… Что ж, значит, возвращаемся к прежнему плану… с некоторыми, не самыми безопасными корректировками. Увы, возвращаться в шаттл времени нет, особенно мне, через все эти плавающие обломки и осколки в другой конец супертрюма… Ладно, придётся в очередной раз понадеяться на спецброню. Кажется, я начинаю становиться ярым фанатом промышленности Империи. Остаётся Флоя. Но она не такая хрупкая и уязвимая, как я уже успел убедиться и узнать от неё самой, да и собственная защита у неё тоже совсем не простая, явно из дома прихватила.

– Всем беречься! Сигнал – четырнадцать!

Внимание! Передача широковещательного сообщения: «Сигнал – 14».

«Умные» боеприпасы всем хороши (кроме цены), но умный человек никогда не направит их в тех, у кого купил. Командира «Карата» извиняет только то, что он не посчитал нас агентами корпов и решил, что у временных владельцев просто нет нужных кодов. А теперь все ещё не выпущенные снаряды через пять секунд после моей команды одновременно сдетонируют. Надеюсь, у Пака, Ена и Чоки хватило их искусственных мозгов, чтобы не спрятаться в потенциально опасном месте, с планом-то они были знакомы…

Это была моя последняя мысль перед тем, как переборка, по ощущениям едва не сломав мне ноги, вышвырнула меня через весь объём грузовой палубы.

Удары посыпались со всех сторон, замигали красным отметки повреждённых газовых сопел системы ориентации, вырубился до того заливавший огромное помещение свет. Врывающиеся в трюм языки плазмы, прочерченные кое-где натуральными молниями и выбрасывающие целые облака крупных и мелких обломков конструкций, показались мне похожими на цветы или фонтаны… в один из которых я и влетел головой вперёд. Новый пинок – и наконец «приземление» на стену, то есть в стену. Похоже, ранцевому двигателю тоже конец. Зато удалось закрепиться… И даже ничего не болит. Так, окно состояния команды… фух, все зелёные!

– Мерх, это Флоя. «Помощники» вышли на связь.

– Лучшая новость за последние тридцать секунд. – Я отстегнул двигатель и, машинально пригибая голову, встал.

Над головой и вокруг меня вился густой «суп» из ежесекундно сталкивающихся обломков, такой плотный, что закрывал обзор дальше десятка метров, как туман. Завораживающее зрелище – движущаяся мозаика-калейдоскоп. Похоже на зимнюю метель, изменчивую и холодную, блестящую в свете ранних вечерних фонарей.

Когда из «метели» буквально в двух метрах от меня вынырнул обломок силового набора судна толщиной в хорошее такое дерево и вонзился в то, что осталось от покрытия стены, я вздрогнул и пришёл в себя. Видно, всё-таки в очередной раз ударился головой, даже не заметил когда.

– Они подключились к корабельной сети? – спросил я старшую напарницу. Хотя, наверное, уже просто напарницу. Опыт я у неё уже перенял.

– Да. Уже доступна часть уцелевших внешних сенсоров.

– Оценка обстановки? Как протекает бой?

– Нет данных.

– Что, вообще никаких? – удивился я. – Так мало сенсоров уцелело?

– Около тридцати процентов… Мешает атмосфера НК-4–8[25].

– Какая ещё атмосфе… – Я заткнулся, рассматривая раскрывшуюся картинку.

Действительно, в наличии плотная желтоватая дымка, уплотняющаяся к горизонту настолько, что скрывала место космического боя. К горизонту. Дымка. М-мать вашу.

24

– Вау! Мы падаем, – прокомментировала увиденное Лисса таким тоном, каким хозяйка кота удивляется разодранным обоям в комнате после нахождения спёртой из супа полусъеденной куриной ноги на кухне.

Меня, правда, больше интересовало нечто другое:

– Флоя, сколько выживших из экипажа летающей батареи фиксируют внутренние сенсоры и каковы основные повреждения самого корабля?

– Не менее десяти человек. Множественные серьёзные повреждения обшивки, внутренних помещений и коммуникаций, незначительные повреждения силового набора в центральной части корпуса. Нет связи с центром управления, вышел из строя третий маршевый двигатель.

– То есть мы сможем вытащить «Карат» назад на орбиту, если перехватим управление, и он, скорее всего, не сломается посередине? – резюмировал я, одновременно споро перебирая руками и ногами в сторону ближайшего замеченного пролома в переборке.

Получить по хребту многотонной балкой или ещё чем-нибудь столь же неприятным отчаянно не хотелось, кроме того, я никак не мог сориентироваться, куда именно меня отбросило. Опять же, система ориентации в невесомости ёкнулась, и маршевый двигатель тоже – если меня оторвёт от поверхности и затянет в «суп» из осколков и обломков, выбраться назад своими силами будет сложно. Когда я упустил в свободное плавание ручную рельсовую пушку, вообще не помню, перед первым взрывом я её ещё сжимал в руках… Впрочем, в узких корабельных коридорах «дырокол», пожалуй, поудобнее будет.

– Шанс успеха из расчёта по текущим полученным данным – не менее восьмидесяти шести процентов.

– А вот у экипажа, кажется, совсем другое мнение, – весело перебила мехну Нурс. – Смотрите!

Развернувшаяся проекция переделанного в мобильную батарею ПКО транспорта-носителя была далеко не полностью интерактивной – сенсоры или линии связи к ним уцелели далеко не везде. На трёхмерной карте корабля, там, где наблюдение было возможно, отметки выживших членов экипажа вместо того, чтобы расползаться по ключевым для борьбы за живучесть точкам, целенаправленно двигались к корме. Корма «Карата» оказалась наименее повреждена при детонации корректируемых боеприпасов, что в общем-то было логично: конструктивно там труднее всего врезать в корпус систему подачи боепитания для стреляющих снарядами орудий – просто места под обшивкой нет. Ремонт маршевого двигателя? Не смешно, это не та операция, которую можно проделать даже в открытом космосе, а уж медленно падая в атмосферу планеты-гиганта… если, конечно, в экипаже нет своего выходца из Коалиции. Да и смысл в этом ремонте? Оставшихся даже не трёх, а двух эффекторов вполне хватит, чтобы «всплыть».

Вывод? Движутся они туда не за ремонтом. Что там ещё такого есть? Только…

– Они хотят захватить наш челнок! – возмущённо выпалил Егор.

– Браво, малыш! – фыркнула Латта. – Я даже больше скажу: тот манёвр, что должен был совершать «Карат», никак не мог привести к сходу с орбиты.

– А атмосферно-космический шаттл без вреда для себя может опуститься гораздо ниже обычного корабля и довольно долго там болтаться. А потом, когда вся буча уляжется, незаметно выйти в космос и свалить, – закончил я за неё, наконец вползая в пролом. – И, учитывая цену набитого в трюм нашего кораблика груза, вполне может окупить потерю летающей батареи – нужно только выкурить из-под атмосферной брони слишком зубастый экипаж и имитировать фатальную поломку системы двигателей под вражеским обстрелом. Ну а если захватить корабль целым не удастся, то можно починиться и вернуться в бой.

– Но транспорт – «службы доставки», ты же сам всем говорил, что его нельзя просто так продать, как и содержимое… И срыв контракта – это «чёрная метка» для всех, кто был в экипаже! – возмутился Егор.

– Первое утверждение верно, но только если попытаться проделать подобную операцию в этом секторе фронтира. – Кажется, Нурс нравилось объяснять прописные для неё истины неофитам. – В другом секторе всё проще: пока информация дойдёт, пока её примут к сведению… если примут. Космос большой, мальчик, и везде полно медвежьих углов, где транспорт будет работать, утром поднимая работяг на орбиту и вечером опуская их на планету. Это Кобре пришлось бы надолго отрывать часть доверенных людей для такого финта ушами, а потом ещё и искать, как и куда реализовать данный покупателями в обмен товар: денег-то у периферийщиков столько явно не будет. А местным терять было нечего – похоже, «Карат» совсем не в таком хорошем состоянии, как сказали нанимателям. Кстати, может, у этих кадров уже заранее подготовлен запасной космодром, просто тут мы так удачно подвернулись. Их кэп мне даже в чём-то понравился, умеет импровизировать… немножко. Дурачок такой: надо было сразу нападать, а не придумывать «хитрый» план на коленке… Все дурачки на этом ловятся!

Я добрался до первого коридора, рассечённого надвое проломом, и поспешил утвердиться на… гм, ну пусть будет – стене: поверхность ничем не отличалась от трёх остальных. Тёмный, прямой до близкого поворота, ни надписей, ни маркировок: непонятно даже, вдоль корпуса летающей батареи он идёт или поперёк. Что ж, выбора у меня особого нет: дойду до ближайшего рабочего сенсора и «найдусь». «Дырокол» в руку – и вперёд.

– Латта, я надеюсь, ты там не просто разглагольствуешь, а ищешь способ вернуться на челнок? – проформы ради уточнил я, разглядывая на ходу проекцию уже нашего лёгкого транспорта.

Связь прекрасно работала, однако, как это дико ни звучало, найти потерявший контакт с поверхностью палубы во время близких взрывов шаттл никак не помогала. Занимающую большую часть поперечного сечения трюма «Карата» машину было просто не видно за стеной движущегося мусора. Ту же картину «супа» из обломков показывали и собственные сенсоры АКШ-28.

Крайне бредовая ситуация. Бредовая… и опасная тем, что системы автономной обороны точно так же ослепли. И аппарель не закрывается – то ли не слишком удачный механизм во время подрыва повредило, то ли банально створку заклинило. И в грузовом отсеке полно залетевших осколков… Этак, при удаче, кто-нибудь может пробраться к управляющему кластеру и без особых проблем перехватить управление. Чёрт, надо было Пака или Ена оставить на борту… Хотя кого я обманываю? Учитывая риск получить плазменный заряд в корпус, я всё равно приказал бы ему выпрыгивать вместе со всеми – давно уже не отношусь к этим железкам как к железкам.

Хотя – стоп: псионики!

– Зачем? – Судя по голосу, Нурс очень удивилась моему предложению. – Достаточно откинуть люк шлюзования, и давление движения обломков вытолкнет нашу птичку не хуже, чем при разгерметизации. Остаётся только выпрыгнуть вслед.

– Контроль шлюзовых створок трюма недоступен, – сообщила очевидное Флоя. – И…

– У гражданских носителей именно для таких ситуаций всегда есть аварийный контур, – неожиданно для меня подал голос Делонга. – Активирую.

– Сто… – Палуба в очередной раз дрогнула под ногами. – Салют, Нурс! Какого?..

На внешних сенсорах было прекрасно видно, как выбитые древними, изобретёнными ещё на заре космонавтики пиропатронами створки огромных люков величаво отдаляются от получившего очередной пинок незадачливого «Карата» и за ними разлетается целый дождь обломков, среди которых, как айсберг среди волн, медленно кувыркается наш шаттл, и это всё на фоне жёлто-серой бездны атмосферы газового гиганта. То ещё зрелище… Зрелище окончательно развалившегося плана.

– Латта! Ты о чём только думала?! – Я рванул назад к пролому, от которого не успел далеко уйти.

– Ну… – Фигурка девушки появилась в окне трансляции с внешних сенсоров: свой реактивный двигатель командир «Бури», в отличие от меня, сберегла. – Как говорят об этом на Каллиге: «Не пора ли сойти с этого поезда?» Тем более лапка кэп с «Карата» придумал за нас такой шикарный план.

25

Проклятье! Нурс, а ты не… охренела – решать за всех?! Бежать и одновременно подбирать приличные слова на дереше к так и прущему потоком из глубин души непереводимому русскому мату получалось не очень хорошо, особенно в части синонимов. Потому я пока не позволял себе высказать всё накипевшее в канал связи, успею ещё устроить разборки, сначала надо взять ситуацию хоть под какой-то контроль. Ну, Л-Латта, мать! Я тебе это ещё припомню!

Выбравшись из провала-пробоины, я сразу понял, где нахожусь: гораздо ближе к носовой оконечности трюма, чем рассчитывал, и почти у самого потолка этого большого помещения. Получается, меня откинуло вторым ударом больше назад, чем в сторону. Зато теперь по пробивающемуся через редеющий рой обломков желтоватому тусклому сиянию наконец-то можно было понять, куда надо двигаться. И в темпе!

– Дети! Встречаемся на нижней части корпуса «Карата». Флоя! Пусть Пак и Ен доламывают сеть и попытаются взять под контроль всё, что уцелело: может, остались какие-то активные орудия. Ты сама тоже иди к нижнему проёму шлюзового люка.

Судя по довольно фрагментарной картинке, выдаваемой уцелевшими датчиками на днище летающей батареи, сейчас прямо в расползающемся облаке мусора начинается последний акт «битвы за челнок и ништяки». Причём в какой-то особо безумно-хаотической форме, где за «против всех» выступает куча быстро редеющего, но всё ещё мешающего передвижениям и условно опасного хлама. А ещё мы все падаем на планету – газовый гигант. Ч-чёрт!

Фигура противника в каком-то мешковатом скафандре внезапно вынырнула откуда-то слева от меня – то ли выбралась из люка в стене, то ли я просто не заметил её раньше, а терминал шлема не мог опознать силуэт. Мне повезло, боевой обвес Империи справился с задачей раньше, чем у врага: когда тот вскидывал своё оружие, я уже совместил отметку прицела «дырокола» с телом оппонента. Выстрел! Высокотехнологичный снаряд прошиб некстати пролетевший между нами кусок чего-то и буквально разорвал человека вместе с защитой пополам. Похоже, скаф был не боевой.

– Флоя! Заглуши им внутреннюю связь, как только сможешь!

– Уже.

Отлично! Пусть побегают без синхронизации тактической информации. На внешних камерах я увидел, как внезапно ожила турель на «спине» шаттла и пространство рядом с кораблем окуталось вспышками близких разрывов. Долбаный мусор! Куда… Ага, вижу: на тактической проекции зажглись отметки врага, аж четверо, стреляющие… по Нурс! Правда, примерно с тем же результатом – куча разбитых и продырявленных обломков «Карата» и совершенно целая ненормальная нофо. Не удивлюсь, если Латта, ловко отталкиваясь от куска к куску и не используя двигатели для снижения заметности, заливисто хохочет. Нашла себе аттракцион, блин!

Внимание! Обнаружена новая приоритетная цель.

Ганшип! Где они его только прятали? Точно не в трюме. И маневрирует, будто он бессмертный… Эй! Силуэт в чёрной броне, внезапно появившийся на крыше машины, я сразу же узнал даже без появившейся подписи, только по росту: Егор. Прежде чем сидящий внутри успел как-то отреагировать, мой сын сделал руками круговое движение – и поймал-притянул оказавшийся рядом обломок острой треугольной формы. Замах – и ребёнок без усилий пробил этим предметом тонкий корпус космического транспортёра, судя по месту удара – вместе с пилотом. Малый транспорт, уже до того сбросивший скорость, закувыркался на одном месте – Гор оттолкнулся от него с такой силой, что я мгновенно потерял его из вида. Отметка на тактической схеме тоже мигнула и пропала: тот вышел из зоны видимости сенсоров. Чёрт, да кончится когда-нибудь эта долбаная стена?!

Внимание! Управляющий кластер корабля ПКО «Карат» доступен для внешнего управления. Ваш доступ: полный.

Интерактивная проекция разом дополняется – теперь видно всех выживших врагов, их аж четырнадцать. Ну да, когда воздух на палубах откачан, даже сильные взрывы имеют очень ограниченный радиус поражения: только то, что вокруг, и даже самые быстрые осколки после пары рикошетов могут лишь сильно ударить. Если броня хорошая. Опять же большая часть экипажа в бою не у орудий, куда гарантированно в первую очередь будут бить противники, а в наиболее защищённых местах… Есть, добежал! Край шлюзового проёма трюма. На моих глазах метки каратовцев быстро гаснут: после перехвата контроля над управляющей сетью и кластером Флоя поменяла отметки «свой – чужой» для оказавшихся на большом расстоянии друг от друга бойцов врага. Привычка у большинства умеющих обращаться с оружием «стрелять по маркеру» – страшная штука: каждый раз вспоминаю, как мехна получила управление над моей бронёй во время боя на Каллиге. Киборги страшные противники… и настолько же полезные союзники. Как и псионики. Метка Гора опять появилась, и вокруг него погасли сразу трое, как раз те, что устроили охоту на Нурс. Делонга пробил кого-то из «рельсы», оказалось, двум противникам хватило мозгов сложить два и два и заблокировать передатчики своей брони.

– Папа! – Вася, не хуже брата освоившая перемещение псионическим рывком, притормозила около меня. – Справа!

– Вижу.

Двое появившихся из-за бортового изгиба корпуса получили по попаданию. Выпустила очередь турель ПКО с шаттла – в этот раз цепочка разрывов среди обломков дотянулась до стартовавших к уже прилично удалившемуся от летающей батареи «призу». Ага, Латта на челноке… и вместо того, чтобы забраться внутрь через всё ещё полураскрытую аппарель, с головой нырнула в сопло ходового двигателя. Вот что значит опыт: я в двигатели, показывающие в диагностической карте «зелёное» состояние, проверять, тем более лично и руками, не полез бы.

Внимание! Все цели поражены.

Последняя пара отметок противника погасла где-то в недрах искалеченного «Карата»: кому-то «повезло» нарваться на единственную уцелевшую на весь корабль контрштурмовую турель. Всё, что ли? Честно говоря, в задницу такие вот мероприятия: диверсионные захваты были куда более спокойными и спланированными, читай – безопасными. Или это потому, что тут оказалась Нурс? Третий бой с её участием, и третий раз – чёрт-те что в итоге. А если ещё вспомнить нашу отвязную «прогулку» по столице Йорка… Я так суеверным стану!

– Нурс… – Я отметил, как недалеко от нас на нижнюю грань корпуса выбирается Флоя, за которой сразу же выбегают все три робота. Егор по инерции проплыл в нескольких метрах у меня над головой и завис. – Тебе не кажется, что пора бы нам объясниться?

26

Маленькая на фоне пусть лёгкого, но всё-таки грузового класса шаттла фигурка выбралась из сопла маршевого двигателя и оттолкнула от себя ворох обломков, которые она легко удерживала у груди. Оттолкнулась от края дюзы и парой импульсов газовыми соплами брони добралась до второго.

– Объясниться? – редким для неё, задумчиво-серьёзным тоном переспросила Нурс. – Пожалуй, можно. Мне нужно напомнить, как мы заполучили этот… гм, «выгодный» контракт?

– Ты продемонстрировала свои… наши возможности, и нас пригласили, – ответил я. – А заодно не стали пытаться убить. По мне, так ты очень хороший переговорщик.

– О, ты не видел меня с по-настоящему серьёзной пушкой в руках! – переключилась на игривый тон Латта, но тут же вернулась к прежней манере изложения. – Это с твоей точки зрения. А с точки зрения Кобры и остального комсостава – мы их нагнули. Заставили пойти на сделку на своих условиях. Такое не прощают, знаешь ли.

Честно говоря, я растерялся и даже не сразу сообразил, что на это заявление ответить. Да, элемент принуждения в переговорах был, но Латта лишь вынудила, чтобы нас выслушали. Продемонстрировала серьёзность намерений и возможностей.

– Но… нофо тем и отличаются и от регуляров любой армии, и от гата – выгода для нас важнее… гм, личных мотивов. Кэп «Рыбы» плевать хотела на причины приёма «Бури» в состав команды, пока мы эффективно отрабатываем свои деньги, разве нет?

– Ключевое слово – «пока».

Из второго двигателя Нурс вытолкала здоровенный осколок сложной формы. Отправив его руками в полёт вниз и в сторону, она ловко подтянулась и встала на обтекатель над соплом. Я увидел, как она задрала голову в шлеме, будто пытаясь разглядеть нас, стоящих на побитой обшивке «Карата», и неожиданно обратилась к молчаливо слушающей мехне:

– Флоя, ты же в «Панцирной рыбе» давно уже? Вот скажи, за это время комсостав хоть раз нанимал небольшие сильные группы с хорошим вооружением, вроде моей?

– Нет, – не задумываясь ответила девушка. Но коротким ответом она не ограничилась: – Основной приём – мужчины и женщины в возрасте до тридцати и подростки от двенадцати лет, не имеющие образования и работы. Их тренируют и экипируют за счёт отряда. Подготовленных бойцов отряд «Панцирная рыба» не нанимал за время моего контракта никогда.

Лисса, услышав о минимальном возрасте приёма, издала какой-то невнятный звук. Я сам не удивился, насмотревшись ещё в Танисе на слишком юно выглядящих бандитов: их было не так уж много, но…

– И какой вывод мне следует сделать из твоих слов?

Не то чтобы я сам не мог сложить два и два, но мне хотелось, чтобы Латта довела свои рассуждения до конца и вслух. Делонга и Юн не спешили присоединиться к своему лидеру, а молча устроились у среза шлюзового створа метрах в двадцати от нас, и явно не просто так. То ли наёмница специально оставила своих людей, которыми, как я знал, она очень дорожила, в знак того, что намерена решить весь вопрос миром, то ли… даже не знаю. Салют, конечно, неплох как штурмовик, но против двух псиоников и трёх дроидов они явно ничего не смогут сделать. Да и Нурс… То, что она физически на корабле, ничего не решает – удалённый контроль у Флои. Можно как-то разорвать связь, задурить систему распознавания «свой – чужой» (получилось же у мехны?) и попробовать использовать пушки верхней турели ПКО… но тогда уж точно не было смысла оставлять тут свою команду.

– Вывод? – Я прям увидел, как девушка улыбается своей фирменной улыбкой-оскалом. – Ну, например, что от людей, показавших себя сильными, независимыми и хорошо экипированными, нужно избавиться.

– Не продлить истекающий после окончания работы с корпами контракт легче лёгкого, – пожал я плечами, пусть под бронёй это было и не особо заметно. – Ты предлагаешь разыграть собственную смерть и уйти на краденом у «доставки» челноке, причём двигаться придётся в другой сектор, где никого из нас не знают, то есть ни репутации, ни даже ИД у нас сначала не будет… Хм, кстати, это не так ты попала на Каллигу?

– Примерно так, – окончательно развеселилась наёмница. – Люблю умниц, Мерх! Только ты упускаешь из вида, что нормально уйти нам так и так не дадут. Лучше свалить, оставив у нанимателя хорошее настроение после своей «смерти», чем ловить пинок на самом выходе.

– С чего ты взяла… Ах да, мы же Кобру нагнули, как ты говоришь. – Логика Латты неожиданно показалась мне не такой уж и натянутой. Слегка безумной, не без того, но…

Любительница разноцветных стрижек и одевания на отдыхе в прозрачные шмотки уже не раз демонстрировала мне, насколько она хорошо разбирается в людях. Чёрт, да у меня год назад в голове тараканы величиной с кулак ползали: попробуй остаться нормальным, потеряв единственного любимого человека и попав в другой мир, где всё с ног на голову и все готовы мимоходом тебя прикончить просто потому, что ты под ногами у них оказался! И ведь она меня поняла… и смогла помочь. Ну а что сама же чуть не оставила меня в не очень хорошей ситуации до этого – это как раз из серии «ничего личного».

К тому же я сам с капитаном «Рыбы» не общался, но уверен, что Латта сумела разузнать о корабле и экипаже побольше моего. И кстати, сейчас она меня тоже не просто так уговаривает. Ну да, фактически уговаривает пойти с ней: видимо, пообщавшись на борту АКШ-28 со мной и детьми, нофо окончательно определилась, что мы для неё «в теме». Особенно если перетянем за собой и Флою – кое-кто определённо любит сложных людей с необычными талантами… и непростой судьбой, разумеется. Кстати, о мехне.

– Всё хорошо, но наличие моей коллеги в экипаже «Рыбы» не укладывается в твоё построение, не находишь? – Я машинально повернул голову в сторону безучастно стоящей спутницы. – Она и помощники отлично укладываются в концепцию «нанятого сильного отряда». Или это «исключение, подтверждающее правило»?

– Исключение? – весело фыркнула Латта. Судя по её голосу, она поняла, что на самом деле уже меня уболтала, и теперь я просто демонстрирую, что это решение принимается взвешенно и расчётливо. Кажется, я всё-таки заразился кое от кого способностью совершать спонтанные поступки под влиянием момента. – Никаких исключений. Твоя подружка – зайка, конечно, но совсем не лидер, зато исполнитель – идеальный. Даже ты, ещё по сути новичок зелёный в нашем деле, крутишь ею как хочешь…

– Эй!

– Или я не права?

– Вообще-то Флоя слышит каждое твоё слово, – сквозь зубы процедил я.

Нурс ни капли не изменилась: помню, как она потрепала за щеку лидера немаленькой банды. Правда, потом сама же и убила, но нельзя же так! Мехна – не какой-то там гата, у неё возможностей отплатить за «тёплые» слова куда больше.

– И молчит, как ты можешь убедиться. Потому что я права. Уж не знаю, чем ты смог её зацепить… – В голосе нофо неожиданно проскочила нотка досады: разобраться не смогла? – Но факт остаётся фактом. Я поговорила с Лиссой. Помнишь, мелкая, несколько часов назад твои жалобы на тренировки?

– Это не жалобы… были, – мгновенно надулась Вася и тут же сдулась, похоже что-то припомнив. – И вообще, я не мелкая!

О чём они таком успели поговорить? Ну, Латта, блин…

– Твой папа поставил на уши не только вас, но и вашу напарницу, заставил сделать тренажёр, потом ещё один, создать оболочку для симуляций. Для мехнов это не так сложно, конечно… Знаешь, почему ареал человечества – ещё не большая Коалиция?

– Э-э-э… нет. – Сбитая с толку Вася потеряла настрой к словесным нападкам. – И почему?

– Проблемы с мотивацией: не хватает животного начала. Им это просто не нужно – всё, что необходимо для внутренних целей их Сообщества, они получают с уже освоенных систем. Сращение естественного разума с искусственным интеллектом несёт не только преимущества, но и объединяет некоторые недостатки обеих систем. Единицы среди мехнов пассионарны, на них всё и держится. Остальным нужен внешний стимул. Контракт, например, подходит идеально.

– Ты не права… – медленно протянул я, вспоминая наш последний романтический «обедоужин» и всё, что случилось за этот год: как моя напарница медленно «оттаивала», начала говорить, а не бросаться системными сообщениями по любому поводу, прикрывала наши тренировки на корабле, не давая узнать командованию через видеонаблюдение сначала о том, что инженерно-техническая группа, мягко говоря, не вся технически подготовлена, а потом и о способностях моих детей… В конце концов, это она – сама! – передала мне тот файл с записью последних минут жизни Наты!

– Ну, может, в чём-то я и не права, – внезапно для меня пошла на попятную Латта. – В чём я уверена, так это в том, что, если ты её попросишь не докладывать Кобре и остальным о нашем маленьком трюке, она тебя послушает. Так ведь?

– Нурс!!! – рявкнул я неожиданно в унисон с собственной дочерью.

– Да. – На фоне нашего крика голос Флои должен был потеряться, но продвинутая система голосовой связи в шлемах донесла его до каждого абонента.

– Да почему ты вообще решила, что мы с тобой пойдём?! – обвиняюще вскинулась Вася, но тут до неё наконец дошло, чьё согласие она услышала. – Что?!

– Я не передам данные о том, что шаттл и команда усиления уцелели, если так желает Миш, – спокойно повторила Флоя, заставив Лиссу едва ли не подавиться возмущением.

– Этого может и не понадобиться. – Ответ мехны меня… обрадовал и смутил одновременно. Но больше обрадовал. Более того, где-то в груди я почувствовал навсегда, как мне казалось, забытое тепло. Этот жест – жест доверия! – я оценил и не собирался оставлять без внимания. – Флоя, как я понимаю, ты тоже согласна с оценкой Латты? Если так, то мы можем «соскочить» сейчас, все вместе.

– Папа?! – А вот для деток моё решение оказалось сюрпризом. Разумеется, я не распространялся о подробностях «прогулки» по Йорку. – Но… твои планы… наши планы! Всё придется начинать сначала!

– Нурс права, я доверяю её оценке ситуации. – Пришлось слегка надавить голосом. – А раз так, то и осуществление нормального увольнения после контракта под большим вопросом. Средства за выполнение основного контракта и миссий уже перечислены, достать их из банковской системы Йорка назад даже у комсостава «Панцирной рыбы» не выйдет. Может, потом придумаем, как мы их вернём… если нам они вообще понадобятся: трофеи, которые можно обменять на средний грузовоз и шаттл сверху, окупят если не всё, то многое. Жалко только, остатки снаряжения и оружия из Таниса – вот их точно вернуть не получится…

– Ха! С чего ты взял, что они ещё на корабле? – вмешалась наёмница.

Я немедленно вспомнил о брошенном дрейфовать в точке рандеву лёгком транспорте. Во Нурс даёт! Кстати, могла бы и промолчать, но специально сказала, выказывая уровень доверия: ведь в этих контейнерах и моя, и детей доля есть.

– Тем более. Раз появилась возможность выбора между риском вероятным и вероятностью риска, я выбираю последнее. Мы уходим с «Бурей»! Флоя, ты со мной?

27

Вселенная – удивительное место. Можно всю жизнь путешествовать и каждую минуту открывать для себя что-то новое. Вот, например, восьмая планета системы НК-4 – газовый гигант. Мы находимся в самых верхних слоях атмосферы, где, в отличие от вакуума за её пределами, такое незначительное давление, что покрытие корпуса транспортёра едва может засечь следы внешней среды даже на близкой к первой космической (для этого небесного тела) скорости…

– Пап…

…На Земле уже на высотах в сто – сто пятьдесят километров от уровня моря кажется, что ты в космосе: небо чёрное, виден изгиб планетарной коры…

– Папа.

…А здесь – жёлтый равномерный туман, и только после нескольких минут активного подъёма на полной мощности двигателей где-то в зените начинает темнеть…

– Папа!

…А ответ простой: пыль. Мельчайшая, совсем как та, что слагает кольца. Кажется, она ещё и заряженная и потому буквально левитирует, опираясь на мощное электромагнитное поле планеты…

– Папа!!!

– Мы уже всё друг другу сказали.

Я с сожалением оторвался от своей импровизированной созерцательной «медитации», возвращаясь к реальности. Немедленно накатили не самые приятные эмоции, от которых физически разболелась голова. И самым неприятным ощущением было чувство бессилия!

– Пап, мы…

– Решение принято, назад пути нет. Сейчас бесполезно его обсуждать, – выдерживая ровный тон, повторил я. – Мы вернёмся к этому разговору, как я уже вам сказал, когда сможем поговорить лицом к лицу.

Пути назад действительно нет: найти что-то в этом призрачном киселе можно даже не пытаться. Даже специализированный геодезический комплекс для орбитального сканирования бессилен: вероятность узким пучком лучей нащупать интересующий объект в глубинах плотной, наэлектризованной атмосферы гиганта такая маленькая, что ей заранее можно пренебречь, командир «Карата» знал это очень хорошо. После нашего отхода программа-автопилот, используя уцелевшие сопла ориентации, развернула бывший средний гражданский носитель носом к центру планеты и включила тягу трёх уцелевших маршевых двигателей, чтобы уж наверняка концы в воду, точнее, в водород. АШК-28 ушёл с пологим снижением ещё раньше. Короче, перефразируя пословицу моих древних предков, что с орбиты упало, то пропало.

А нам пришлось долго разгоняться для подъёма на не очень предназначенном для таких манёвров трофейном ганшипе, который по внутренним объёмам после косорукой модернизации из транспортёра в вооружённую лоханку стал больше похож на земной автомобиль. Если сейчас у нашего транспортного средства откажут одновременно оба основных двигателя, то единственная надежда будет на приводной аварийный маяк: на такой высоте он уже эффективен… если сверху найдётся кому слушать. Впрочем, найдётся наверняка: все события с момента шлюзования в трюме летающей батареи заняли меньше часа, и на орбите, на месте дислокации орбитальной группировки свободных, кипит ближний космический бой, если, конечно, пинками сбитое вместе для сопротивления корпам стадо не разбежалось после гибели нескольких пастухов покрупнее.

Кстати, мы это вот-вот узнаем: над головой уже тёмное небо и даже видно парочку самых ярких звёзд. Мысли невольно вернулись к тому, что произошло меньше двадцати минут назад. Чёрт. Чёрт! Как я мог так облажаться?!

– Нет, – ответила Флоя совсем тихо. Слова давались ей явно через силу, но она заставила себя говорить: – Я… не могу снять с себя… данные ранее обязательства. Простите. Прости, Миш.

Я достаточно хорошо знал Флою, чтобы даже не пытаться её уговорить: нет – значит нет. Погано, но…

– Флоя! Флоя! – Я и не заметил, как Лисса переместилась к мехне – опять псионикой воспользовалась – и с экспрессией обняла женщину за шею. Обнимать кого-то в броне, когда сам в броне, – то ещё развлечение, но мелкую это ничуть не смутило. Только зря она думает, что сможет мою напарницу… уже бывшую напарницу – уговорить. – Мы тебя не бросим!

Что ж, возможно, мы ещё встретимся когда-нибу… Что?!

– ЧТО?!

– Мы остаёмся с Флоей, папа. Мы решили.

– Мы?!

– Да, мы, – рядом со мной приземлился Егор. – Мы не можем её бросить.

– Да вы в своём уме?! – Я до сих пор не мог поверить своим ушам. – Гор, ты не слышал, что я сказал? А ты, Вася?

– Мы всё слышали, – ответил сын и повторил: – Мы не можем её бросить.

– Когда это… – Я с огромным трудом заставил себя замолчать: фраза «когда это у тебя появилось собственное мнение?» явно не входит в топ-10 разумных аргументов для увещевания подростков. Скорее наоборот, отличный способ заставить самого близкого человека тебя НЕ слушать. Моя собственная мать в своё время прекрасно это доказала, правда, мне уже было почти шестнадцать… И я всегда и всеми силами старался не походить в воспитании своих детей на своих родителей. – Мне казалось, мои аргументы достаточно весомы. Может быть, я что-то не ясно объяснил?

– Мы всё поняли, но мы останемся с Флоей, – решительно подвела черту в разговоре дочь.

– Но почему?!

– Ты… просто не чувствуешь, пап. – В голосе Василисы послышались жалостливо-снисходительные нотки, которые ранили меня сильнее, чем даже смысл высказанного. – Если бы ты только чувствовал, ты согласился бы с нами.

О бож-же… Подростковый бунт. Сейчас. Они что, не понимают…

– Но ты, пап, если так хочешь, можешь идти. Мы и сами справимся, – добил меня «контрольным» Егор.

Это было… больно. Очень больно. Почти так же, как тогда, когда пропала Ната, только острее, но одновременно и слабее, потому что мои дети всё ещё стояли здесь, рядом со мной. А Гор… думаю, он просто не понял, что ляпнул. Так бывает – в пылу ссоры или спора порой очень тяжело контролировать свой язык, особенно если лет тебе не очень чтобы много… И у самого такое бывало. Потом он поймёт. Они оба поймут.

– Вы, может, забыли, что говорили вам я и мама, – медленно и холодно напомнил я. – Семья прежде всего. Раз вы отказываетесь внимать голосу разума и уверены в своём поступке больше, чем в моих словах… я пойду за вами. Я вам верю. Что бы ни произошло после, мы встретим это вместе. Латта, Юн, Делонга, планы изменились, уходите одни.

Я вызвал меню интерфейса дополненной реальности и открыл опять переданный мне Нурс файл, хоть так отвлечься. «Возможно, ты захочешь когда-нибудь меня найти». И какой-то сложный скрипт внутри, явно работа Фомки. Насколько мне хватало куцых познаний, полученных от донора памяти, скрипт отправлял сам себя на какой-то публичный сервер, расположенный в общедоступной зоне глобальной сети ФСС, что-то там скачивал и автономно достраивался из этих материалов, запускался заново. И так много раз, по циклу. Каков должен был стать итоговый функционал закладки, можно было только догадываться.

Н-да, Латта не из тех людей, кому можно просто позвонить. А учитывая, что последний год мы провели вне зоны действия глобальной сети (это оставляя за скобками принцип функционирования самого распределённого межпланетного потомка Интернета, тоже не гарантирующий мгновенной связи), на скорый ответ можно не рассчитывать. Как и на долю с трофеев. Но сейчас меня это не сильно волновало.

Небо чернело уже во всей верхней полусфере. Ещё чуть-чуть – и мы сможем увидеть над горизонтом место космического боя. Скорей бы уж. И будь что будет. Права Нурс, планируют только лохи. Иначе вообще в какой-то момент свихнуться можно.

28

Я много чего ожидал увидеть и был готов в зависимости от этого действовать: и то, что силы корпорации пройдутся катком по флоту и группировке свободных и мы встретим на орбите только облако обломков или застанем фазу, когда весь бой растянется на позиционные стычки отдельных кораблей, и то, что противники нанимателей «Панцирной рыбы» пусть с потерями, но отбились – на этот случай транспортёр-ганшип с «Карата» послужил бы нам неплохим пропуском. Однако действительность несколько превзошла ожидания. Да, бой продолжался, и его можно было отнести к позиционной фазе, но гораздо лучше подходил термин «свалка». Когда-то это слово обозначало не массовое захоронение отходов под открытым небом, а этап рукопашного боя. Впрочем, в какой-то мере годились оба значения.

Обязательное для космического боя внушительное облако обломков, размазанное по орбите, разумеется, тоже присутствовало, как и несколько остовов средних и малых судов, измочаленных попаданиями орудий ПКО и ракет до состояния плохо идентифицируемых, медленно дрейфующих куч металлолома. Ещё один почти целый малый корабль пока можно было разглядеть сквозь пелену атмосферы НК-4–8 – бездонный газовый океан уже почти проглотил лишившееся хода после нескольких попаданий в корму во время неудачного манёвра судно корпов.

Бой продолжался там, где раньше находилось ядро орбитальной группировки, из всех служащих базами транспортных кораблей свободных на месте осталось четыре борта, изредка постреливающих в сторону пятого корабля. «Панцирной рыбы». Вооружённый транспорт нофо не оставался в долгу, отплёвываясь в ответ из уцелевших орудий плазмой. Несмотря на не успевающие затягиваться адаптивным композитом обшивки следы многочисленных попаданий и выведенный из строя отсек маршевых двигателей, больше напоминающий теперь оплавленный обрубок, внутренние структуры судна пострадали, похоже, незначительно, сохранив жизни отряду наёмников и экипажу. Чего нельзя было сказать об их противниках – корпуса четвёрки свободных были с такими проломами, что никакие продвинутые материалы с памятью формы не могли справиться.

Ситуация была бы патовой и даже с небольшим преимуществом для «Рыбы», если бы не совсем уж ничтожное расстояние между участниками сражения: видимо, израсходовавший весь маневровый газ на торможение после потери маршевых двигателей и полностью лишившийся возможности двигаться корабль на наших глазах пытались взять на абордаж.

Внимание! Установлено соединение с несколькими беспроводными сетями.

Картина боя, транслируемая с курсовых видеосенсоров, работающих в режиме максимального увеличения, очень быстро начала обрастать подписями и цифрами: Флоя с мехнами по давно отработанной на миссиях схеме включилась в работу, пополняя доступную информацию из всех доступных источников и сразу выводя результат её анализа всем остальным. Спустя несколько секунд пошло видео с уцелевших сенсоров на броне.

– Вашу ма-ать… – протянула Василиса на чистом русском языке, и я её даже не одёрнул. И не из-за произошедшего недавно, нет, а потому, что это было самое мягкое, что мне самому просилось на язык.

«Рыбу» не пытались взять на абордаж, её брали. У местных шахтёров, или кем они себя ещё там считали, имелось заметно более паршивое снаряжение, по крайней мере у большинства, но их было больше, гораздо больше. Наш отряд, когда полностью собирался на корабле, насчитывал около восьми десятков человек, не считая совсем уж новичков, взятых на экспресс-обучение на «мясо». Сейчас, если верить данным, получаемым через сеть Флоей, борт защищало около пятидесяти человек, и сражались они против чуть ли не четырёхсот нападающих, в среднем по сотне уцелевших с каждого корабля.

Да, противники не были спаяны в единую ударную группу, сражались или своими привычными артелями, или вообще поодиночке. Да, фактор брони и оружия играл свою роль. Но чёртово количество! Кроме того, огня добавляли три орудийные башни ПКО двух наиболее целых транспортов свободных. Стреляли они редко – не хватало снарядов или канониры явно осторожничали, стремясь не разрушить уже почти трофей. Противопоставить защитники «Рыбы» не могли ничего: плазменная турель на носу просто физически не могла повернуться на нужный угол и в итоге лишь тупо отгоняла пытающихся проникнуть с этого направления. Таким образом, пушки делали очередную дыру в обшивке, туда лезла штурмовая партия, встречаемая экипажем. И процесс повторялся в другом месте, раздёргивая и так не слишком большие силы защиты по разным направлениям.

То, что нофо в какой-то момент кончатся, понятно было и той и другой стороне, но что наёмники могли сделать? О том, чтобы высунуться и попробовать подавить проклятые турели ручным оружием, не шло и речи – просто некому было и, думаю, нечем. Помогла бы, быть может, любимая суперпушка Латты, но наёмницу перед боем «умно» отослали на усиление диверсионной группы, в которую волей Рамира превратились я с детьми и Флоя с Паком и Еном.

С другой стороны, если не знать о пси-способностях моих отпрысков, решение было в чём-то логичным: на «Карате» ожидалось полноценное боевое столкновение, а усиление по размерам должно умещаться в квоту команды. Или Нурс со товарищи в очередной раз сплавили подальше от места событий, где «Буря» могла показать своё превосходство перед командой и, не дай бог, завоевать авторитет…

– Отец, – немного непривычно позвал меня Егор.

– Что? – повернул я к сыну голову, мысленно несколько отстранённо продолжая оценивать ситуацию.

– Что нам делать?

О. О! Вот, значит, как? Что нам делать?! Сначала испортить всё, а потом спрашивать меня? Пожалуй, в этот раз сдержаться было сложнее всего: как я ни пытался себя уговорить, что эксцессы, подобные нашей семейной размолвке, – это норма, все родители и дети через такое проходят, всё равно внезапно вернувшаяся обида меня буквально душила, так и норовя сказать что-нибудь… с непредсказуемыми последствиями. Спасибо космическому бою, в эпицентр которого все мы сейчас на приличной скорости летели, иначе я точно сорвался бы.

Что делать, что делать… Как я понимаю, подкорректировать курс и пролететь мимо, пока до нас никому дела нет, не прокатит за предложение? Флоя же сказала, что не может свои обязательства сложить, а долг наёмника – защищать свой отряд и его имущество в том числе, это во втором параграфе написано, я точно помню. Кроме того, большой шанс, что, если предоставить событиям идти своим чередом, ещё неизвестно, получится ли потом убраться с орбиты НК-4–8: вернутся корпы за контрактниками или нет – это тот ещё вопрос… кстати, если есть кому возвращаться. А Нурс мы можем просто не дождаться или пропустить, на её месте я месяц просидел бы внизу, а потом по-быстрому убрался, стартовав из атмосферы газового гиганта в районе полюса…

– Основная проблема – пушки у противников, – после паузы максимально ровным голосом, на какой был сейчас способен, высказался я. – Очевидное решение: захватить тот борт, на котором два орудия, и вступить в дуэль с тем, где одно. Мы перешли на инерциальный ход, вместе с торможением и манёврами всё займёт около тридцати минут: не думаю, что на том, что осталось от вооружённого транспорта свободных, теперь много людей, скорее только канониры и минимальная аварийная команда.

– Полчаса наши не продержатся, – категорично отрезала Василиса.

– Потери будут большие, но не думаю…

– Я знаю. Чувствую, – отрезала дочь. – Нужен другой план.

– Не веришь мне, спроси Флою: артиллерия врага – вот приоритетная цель. – Боюсь, эмоции в голосе сдержать не удалось.

– Подтверждаю, – ответила мехна с немного странной интонацией, но мне сейчас было не до тонкостей восприятия.

– Нужно разделиться, – подал голос Гор. – Мы высадимся на борт «Рыбы» и поможем нашим, мы ведь и тренировались действовать в коридорах и замкнутых помещениях в разных условиях и имеем нужный практический опыт. Просто выбьем… поможем выбить все штурмовые группы, они небольшие, а вы пока захватите один из кораблей.

– Вас убьют. – У меня мгновенно пересохло в горле от нарисованной перспективы.

– На миссиях же не убили…

– На миссиях противников было меньше на порядок, и у нас были актуальные тактические данные, а у них – нет!

– Здесь то же самое, папа, – неожиданно мягко произнёс сын. – Это наш корабль, а не их.

– Который вам практически незнаком, потому что в полёте мы сидели в реммодуле. – От избытка чувств я ткнул рукой в направлении фронтального курсового экрана, в центре которого висела побитая «Панцирная рыба». – Мы побеждали не за счёт нашей суперкрутости, которой не было и нет, а за счёт полноты информации и незаметности проникновения. Потом подключение к сетям, перехват потоков данных и стирание собственных отметок с сенсоров системы контроля противника… и ваше чутьё со способностью удалённого манипулирования предметами. Без Флои, которая будет отрисовывать тактическую картину и давать указания через допреальность, ничего не выйдет, а она будет на соседнем корабле, у противника в тылу!.. – Я осёкся, осознав, что именно только что сказал.

Всё верно в общем-то сказал. Если напарница будет со мной, на чужом корабле, затея детей обречена. А если наоборот? Ведь, как ни крути, лишний в связке мехны – псионики – это я. Не боец, не аналитик, просто… мерх. Инженер. Нурс не сказала это прямо, но прозрачно намекнула: моё фактическое командование – лишь результат семейного положения, с одной стороны, и желания Флои следовать приказам, а не приказывать самой – с другой.

– Вы ведь всё равно не откажетесь от своей идеи идти на помощь лично, верно? – безнадёжным тоном переспросил я. Как же вся эта геройская подростковая самостоятельность вылезла не вовремя! Сердце просто разрывается от страха, что без меня с ними может что-нибудь случиться! – Тогда с вами пойдут Флоя и оба помощника. Пак и Ен прикроют вас и её, и у вашей группы будет актуальное информационное сопровождение.

– А ты, пап? – Ну надо же, и у дочки взволнованный тон прорезался!

– А я… – хорошо, что ту ухмылку или, скорее, гримасу, которую выдали мои мимические мышцы, никому не видно под шлемом, – разберусь с обстрелом.

– Как? – хором спросили дети.

– А это уже МОЁ дело. Обо мне не думайте, действуйте как решили… Раз уж решили.

В конце концов, действительно, я мерх или погулять вышел?

29

– Ну… мы пошли? – как-то неуверенно обратилась ко мне дочь.

Вообще после того, как я принял решение временно разделить группу, в нашем общении что-то неуловимо сдвинулось. Похоже, до «взрослых и самостоятельных» внезапно дошло, на что они подписались… Увы, к сожалению, дать «задний ход» они тоже оказались не готовы. Лучше пойти на огромный риск и всяческие ненужные приключения, чем признать собственную ошибку: такое и у некоторых взрослых бывает, что уж говорить о подростках.

– Идите… Вы знаете, что делать, – ответил я, мысленно проклиная составителей дереша за то, что не придумали никакой конструкции, подходящей для прощания в таком случае. Как в «Звёздных войнах» было всё просто: «Да пребудет с тобой Сила!» – и пошёл. А тут? Удачи пожелать? Попросить не умирать? Наоборот, сказать, что они победят? Не зря в суевериях считается, что такие фразы говорить нельзя, они задают уходящему определённый настрой, а я сейчас очень, очень суеверен, даже готов через левое плечо поплевать, только шлем снять нельзя. – Я в вас верю.

– Папа…

– Входим в расчётное «окно». – Я проверил ремённую систему своего кресла, покосился на дыру в плите гравитатора над местом первого пилота, проделанную Егором и стоившую предыдущему пилоту жизни… Мысленно перекрестился, хотя и не был верующим… – Время!

Транспортёр – как корова копытом лягнула, по крайней мере, у меня возникло именно такое ощущение. Разом замигали индикаторы активности маневровых сопел: пусть я заранее повернул малое судно нужной гранью в сторону происходящего сражения, скомпенсировать до конца перегрузку и вращательный момент, возникшие, когда псионики с полезным грузом оттолкнулись от борта ганшипа, автоматике борта не удалось. Надеюсь, все реально заняты боем и смотреть по сторонам некому, а то сразу возникнет вопрос, почему траектория одинокого лёгкого судёнышка так поменялась… Впрочем, не уверен, что, даже если заметят, найдётся кому отреагировать.

Ну всё, теперь я сам по себе: Флоя, мехны и дети отработанно выключили передатчики для меньшей заметности, как во время высадки на очередной миссии. Собственно, происходящее в известной степени действительно похоже на отдельные фрагменты разных миссий, поэтому они должны справиться. Причём без меня – на корабле, где Флоя давно уже влезла с ногами в управляющий кластер, инженер для открытия дверей и коммутации средств кабельной связи просто не нужен… Так. Просто выкинуть из головы! Дети и мехны справятся, я уверен… я просто должен в это верить. Это был верный расчёт: теперь главное самому не облажаться.

Чёрт. Чёрт…

Выкинуть из головы мысли о Егоре и Васе до конца так и не получилось. Сколько я ни пытался, стоило хоть немного отвлечься от продумывания моей идеи одиночной контрбатарейной борьбы – сразу начинался бесконечный внутренний монолог «а если» и «они должны справиться»… Что ж, оставалось надеяться, что это мне не помешает. Всё, работаю. Своей целью я наметил не тот транспорт, у которого были две рабочие турели, а второй, с одной пушкой. Обшивка, вернее, то, что от неё осталось, с видимого мне борта выглядела так, будто её крупной тёркой тёрли, зато торчащие рёбра-шпангоуты силового набора корпуса, хоть местами и оплавились, почти все остались на своих местах. Чего было не сказать о втором стреляющем корыте, непонятно, каким чудом ещё не развалившемся как минимум пополам. Свою роль сыграло и то, что двигательная группа моей цели пострадала только с одной стороны, оставив два двигателя из четырёх внешне неповреждёнными, по крайней мере со стороны сопел. Целые сопла – это главное, даже если автоматика заблокировала тягу из-за внутренних повреждений, я смогу заставить маршевые двигатели заработать хотя бы на несколько секунд, а после этого – пусть хоть взорвутся!

Внимание! Получен автоматизированный запрос системы идентификации «свой – чужой».

Отправка кодов идентификации… Выполнено.

Внимание! Разрешение на сближение и шлюзование для малого корабля получено. Следуйте указаниям приводной системы… Ошибка!

Внимание! Автоматизированное шлюзование невозможно. Нет отклика от приводной системы! Вызываю оперативного дежурного для получения полётно-шлюзовых указаний…

[Мерх]>Отмена

Вызов отменён.

Внимание! Шлюзование по указанию оператора невозможно. Малый корабль будет выведен в дрейф по отношению к объекту сближения на расстоянии 500 метров от…

[Мерх]>Отмена

[Мерх]>Перейти на ручное управление

Внимание! Малый корабль на ручном управлении пилота-2.

Управлять транспортёром в вакууме и при нулевой гравитации – одно удовольствие, не то что мерховской переделкой в пустыне Каллиги. Тормозил я, правда, немного рисково – уже у самой кормы транспорта, прикрываясь её обводами от возможных наблюдателей, если кто в эту сторону вообще смотрел. Уравняв скорости против всяких правил всего в нескольких метрах от борта, выпустил опоры и посадил трофейную машину прямо между соплами. Не давая себе ни секунды промедления, выскочил в заранее открытый люк.

Спасибо тому трупу, что любезно предоставил нам не только ганшип, но и лично мне возможность снять с себя рабочую систему пустотного маневрирования, – двигаться пешком в поисках подходящего места для проникновения внутрь было некогда. Прежде чем нырнуть в подходящий пролом, я нашёл глазами медленно наводящуюся на очередную точку на броне «Панцирной рыбы» турель. Медленно и как-то рывками – явно привод частично повреждён. Как она вообще уцелела и осталась боеспособной после такого плотного обстрела? Держу пари, я, скорее всего, смог бы добить орудие из «пулемётов» ганшипа… Вот только что делать с остальными двумя? Проникнуть и испортить изнутри? Та же проблема: замолчавшая пушка – повод объявить тревогу, а в одиночку изображать из себя штурмовой отряд с одним «дыроколом»? Можно было бы и попробовать, если бы не было другого пути… И если бы у меня был вагон времени.

В интерфейсе дополненной реальности серое и неактивное окно состояния моей группы налилось зеленью: дети и Флоя высадились, проникли под обшивку и вступили в бой. Надо торопиться!

В двигательный отсек удалось проникнуть довольно легко: там даже успели частично разрезать деформировавшиеся переборки и вскрыть контрольные панели уцелевших двигателей и узла энергопитания: команда борьбы за живучесть начала отрабатывать аварийный протокол ещё под огнём корпов. Потом их срочно отозвали – то ли ремонтировать турель ПКО, то ли усилили абордажные штурм-группы: техники при захвате чужих баз и кораблей никогда не бывают лишними… Первым делом я замкнул шину передачи данных, одновременно выведя из строя и сенсоры, если какие уцелели, и резервную сеть управления двигателями. Несколько дублирующих линий основной шины управления маршевыми двигателями я без особых раздумий просто перерезал, не разбираясь, какие из них ещё рабочие, а какие после стольких попаданий по среднему транспорту уже никуда не ведут.

Минус пять минут. Теперь настало время чипов с кодами управления. Сколько раз я это за последний год проделывал? Физически извлечь старые из контроллеров маршевых ионников и поставить свои. Порядок. Самотестирование… Ага, как я и предполагал, от ударов близких взрывов и нештатных деформационных нагрузок «поплыла» внутренняя калибровка электромагнитов, позволяющая без потерь формировать поток очень быстрых заряженных частиц.

Иначе говоря, если обойти автоматическую защиту и включить двигатель, то находиться рядом строго не рекомендуется, даже броня не спасёт от проникающей радиации. Это как заставить работать открытую микроволновку, только вместо бытового прибора – термоядерный реактор. Н-да. Ну, буду надеяться, что капсула безопасности двигательного отсека всё ещё в состоянии меня защитить. Отрубить плату автоматической защиты. Сменить управляющий сигнал для контроллера двигателя с цифрового (с кодом подтверждения и сертификатом) на простое замыкание контактов 106 и 107.

Ещё минус десять минут. Я выбрался на обшивку, таща за собой хвост толстого многожильного кабеля, и первым делом впился глазами в окно состояния группы. Зелёные! Все зелёные! Чёртова экранировка двигательного отсека, блокирует любые излучения! Не удивлюсь, если после найду у себя седые волосы. Ещё лишних пять минут пришлось провозиться, выделяя и коммутируя управляющие кабели от кормовой группы газовых сопел. Блок носовых двигателей ориентации мне за вменяемое время было не подключить, слишком долго добираться. Или нужно было как-то доказать своё право на подобную команду управляющему кластеру корабля – Флоя или Юн с последним, возможно, справились бы, но не я. Я – мерх, и моё «оружие» – не убеждать электронику и механику в своей правоте, а просто… включать. Жила 8, жила 9, стило… Замыкание!

Мучительнее всего в такие моменты – ждать. Кажется, секунды утекают, и ничего не меняется, но это не так: невидимый мне из-за изгиба корпуса, бьёт из сопла ориентации фонтан газа. Толкает, и корабль сначала медленно, буквально по миллиметрам в секунду, а потом со всё большей скоростью начинает двигаться в противоположную от направления выброса реактивной массы сторону. Поданная всего с одной из оконечностей корпуса тяга неминуемо не только сдвигает массивную тушу транспорта, но и закручивает вокруг центра масс. Закручивает – и поворачивает побитый нос судна в сторону второго стреляющего корабля свободных.

Я этого пока не вижу, но знаю: сейчас уцелевшие приборы посылают оставшимся на корабле канонирам и их командиру сигнал: «Мы движемся». Возможно, кто-то прямо сейчас пытается отдать команду на остановку манёвра, отчаянно посылает на кластер распоряжения со всё более высоким приоритетом… которые никуда не приходят. Просто потому, что одни провода перерезаны, а другие – соединены. И вся многосоттонная груда композитных материалов и металла сейчас подчиняется тому, кто замыкает и размыкает пары подключённых напрямую к контроллерам контактов.

Бойтесь инженера, получившего прямой непосредственный доступ к оборудованию! Хотя бы потому, что он понимает, как оно работает.

Наконец-то. Нос моего корабля перекрывает силуэт другого любителя пострелять в наёмников. Кстати, за время моего пребывания здесь характер стрельбы дважды сменился, а теперь все орудия вообще замолчали. О. Ну надо же, сообразили наконец: в сенсоре, установленном мной у прорезанной вместо перекошенного люка дыры в кормовой отсек, появляются силуэты в скафандрах. А ещё целый десяток противников отделяется от брони «Рыбы» и врубает ранцевые движки.

Опоздали. И те и другие.

Разомкнуть восьмой и девятый. Замкнуть шестой и четвёртый… Поехали! Я сижу, и потому перегрузка бросает меня на спину, а вот тем, кто внутри, не завидую, гравитации-то нет. Правда, перегрузка плёвая – и четырёх g не наберётся: оба двигателя работают едва на треть своей мощности, зато как здорово излучают! Тех, что влезли в отсек, буквально за пару десятков секунд прожаривает заживо. Изолированные специальной защитой части системы управления двигателями держатся дольше, но и там радиация спекает электронику и оптику в один горелый ком, после чего тяга пропадает сначала на одном, потом на другом. Всё, вместо ещё условно ремонтопригодных высокотехнологичных устройств остаётся окончательно убитый радиоактивный мусор.

Корабли стремительно сближаются. Вижу, что обе турели ПКО начинают обстреливать мой борт, будто это может что-то изменить. Только не на таком расстоянии. Только не на транспорте с повреждённым силовым каркасом. Интересно, я успею отстыковать ганшип?

Надо же, успел. И радиация внутри почти в норме для объекта, столько времени проведшего в открытом космосе.

Успеваю даже немного отлететь и со стороны вижу редкое зрелище: столкновение двух космических кораблей. Удар приходится частично вскользь, но этого хватает, чтобы переломить и так разбитый корпус мишени пополам. Один из обломков походя стёсывает замолчавшую пушку с корпуса… Так, где там высланная в помощь группа абордажников? Ага, кажется, противники решили, что я – один из спасшихся. Идиоты. А вызывают-то как активно: запрашивают, что случилось? Сейчас объясню. Орудия, прицельная сетка… Ответы – очередью. Или по очереди, как правильно?

А теперь – к «Рыбе»… и наконец-то можно разрешить броне установить двустороннюю связь. Знакомая по нескольким ремонтам проекция покрывается разноцветными точками: свои, чужие, захваченные отсеки (всего несколько)… А вот и Флоя, и дети! Телеметрия… А это ещё что? Почему они перемещаются и ведут бои одни? Почему защитники корабля где угодно, но только не рядом? Почему маркеры Гора и Лиссы перемигивают с зелёного на красный и назад? Что за?..

– Мерх? Столкновение артиллеристов – твоя работа?

Не узнаю голос.

– Кто спрашивает?

– Здесь Кобра.

– Здесь мерх. Подтверждаю оба пункта. Что за хрень с тактическими метками моих детей?

– Детей… – Голос у капитана наёмников какой-то… не такой. – Срочно направляйся к аварийному люку тридцать шесть и выведи их из боя.

– С ними рядом старший техспек Флоя.

– Она не может выполнить приказ.

Проклятье. Что там происходит?

– Флоя, на связь!

– На связи.

– Что у вас?

– Обеспечиваю поддержку. На принятие решений автономной боевой группы не влияю.

– Флоя!

– Обеспечиваю поддержку. На принятие решений…

Чёрт!

Торможение.

Касание.

Откинуть внешний аварийный люк.

Пространство между бронёй и прочным корпусом.

Открыть внутренний люк.

Коридор.

Нет времени на бег. Импульс маневровыми.

Поворот. Коридор. Вот они!

Наверное, так может почувствовать себя человек, нарвавшийся лбом на удар кувалдой. Голова просто взрывается болью – вся и сразу, и, прежде чем погрузиться во тьму, перед глазами всё краснеет. Кажется, ещё обожжены мочки ушей, но по сравнению с океаном боли под черепом я этого почти не чувствую.

Папа?

Темнота.

30

Первой мыслью, которая пришла мне в голову ещё до того, как я соизволил открыть глаза, была: «До чего же хорошо!» Пожалуй… да, пожалуй, я ещё никогда не чувствовал себя таким… гм, здоровым? Ничего не болело: адская головная боль, от которой я, видимо, и потерял сознание, исчезла, голова была кристально ясной, тело не просто слушалось – я вдруг понял, что исчезла масса мелких, совершенно незаметных неудобств, вроде лёгкого затекания ног, если долго сидеть или лежать в одной позе, и противного «потягивания» мышц во время пребывания в зоне с полноценной силой тяжести.

Я резко распахнул глаза и сел, машинально отметив некое неудобство… Ах да, перед глазами не было проекционной зоны шлема или стёкол терминала. Последние несколько месяцев я приноровился и держал в периферии поля зрения до двух десятков окон, кроме пресловутой «командно-статусной строки», и сейчас чувствовал себя так, будто мне закрыли один глаз и оглушили на одно ухо. Вот ведь… пристрастился. Беглый осмотр помещения, впрочем, позволил мне почти сразу сориентироваться, где я нахожусь: медотсек. Причём медотсек на корабле, и я даже знаю на каком – на «Панцирной рыбе».

Да, помещение всё белое, включая пол, и никаких надписей, но вот этот боковой скос потолка под знакомым углом у одной из стен – кабель-канал для второстепенных и резервных коммуникаций, прорезанный и закрытый фальшпанелями внутренней обшивки. А тянуть его пришлось тем, кто модернизировал бывший транспортный корабль для наёмников из-за «переезда» командного центра корабля в бронекапсулу на палубе комсостава.

Разобравшись с ощущениями и с местом нахождения, я ещё раз оглядел себя и окружающее пространство, в этот раз более внимательно. Лежал я до пробуждения на мобильной медицинской кушетке с переменной высотой подъёма, которая одновременно могла быть использована как оперативный операционный стол в самых экстренных ситуациях, но обычно её применение ограничивалось доставкой пациентов к месту оказания помощи. Так, вроде что-то проясняется. На мне вместо привычной брони – белый комбинезон из неткани, довольно тонкий и фактически играющий роль одновременно одеяла, гигиенической салфетки и корсета для крепления датчиков системы жизнеобеспечения, – у безымянного мерха в Академии на Соноре было что-то вроде курса ОБЖ. Ага, и на голове дурацкая шапочка в виде сетки – ещё одна группа датчиков.

Так, если попытаться раскрутить цепочку воспоминаний, то такой костюмчик выдают… да, надевают на пациента после процедур в пресловутой медицинской капсуле. Кстати, капсулы в медотсеке установлены по левую руку, восемь штук, и заняты… Гм, ни одна не занята. Учитывая, сколько на корабле должно было быть раненых разной степени тяжести, сомневаюсь, что меня уложили первым… Ага, шестигранники с ребром около метра на разной высоте в стене справа и позади меня – тоже капсулы, но гибернации: дешёвый способ избавить от страданий человека и дождаться очереди на лечение в состоянии, похожем на анабиоз. Шикарно. Аппараты, проводящие автоматизированное лечение, все пусты – я прошёл одним из последних или последним вообще. Видимо, логично с моей травмой. Кстати, интересно, какой? Надеюсь, это был не инсульт?

Хотя помню вроде всё прекрасно. И непонятно, сколько дней прошло, но если предположить, что раненых было не менее половины состава, то путём простых вычислений получаем… три или четыре. Как приятно думается на столь свежую голову! И даже почти без усилий удаётся отогнать подступающие вопросы вроде «что тогда произошло?» и «что с моими детьми?».

Люк в отсек отошёл в сторону, однако увидел я вовсе не врача, которого ожидал, и даже не Рамира, например, а… мехна. Робота-помощника. В переднем манипуляторе у того был зажат относительно небольшой свёрток.

– Привет, Пак, – несколько растерянно поприветствовал я самостоятельного дроида и машинально ответил кивком на покачивание корпуса. Узнал я его тоже именно по индивидуальной моторике движения – после года рядом с мехнами это проще простого… – Это мне?

Кивок.

В упаковке оказалась туго свёрнутая спецполицейская броня без шлема и терминал. Надо полагать, что за шлюзом медотсека – воздух, то есть мы вне режима повышенной боеготовности? Неужели контракт настолько исполнен? Мило. Почему-то мне было немного неловко раздеваться и одеваться перед роботом, но я дурацкие мысли задавил. И первым делом нацепил терминал. Системное время! Так, день, а дата… Сколько?! Сорок восемь суток со времени последнего боя?! М-мать! Локация корабля?

Справочная информация:

Глобальное местонахождение:

Система Йорк,

планета Йорк,

Столица планеты Йорк,

Космодром номер 3.

[Мерх]: Глобальный статус корабля

Статус к/к «Панцирная рыба»:

Корабль в положении «на грунте».

Все системы: код «зелёный».

Интегральный показатель оперативной готовности систем: 89 %.

Вывести доступный список заданий для инженерно-технической службы?

[Мерх]: Отмена

Так, я всё ещё в составе экипажа, хотя мой контракт истёк после того, как корпы закрыли договор о найме отряда, и продлить свои рабочие обязательства я физически не мог. А заказчик наём явно закрыл, иначе «Рыба» не покинула бы целевую систему.

Внимание! Получена входящая корреспонденция с высшим приоритетом от [Флоя]

[Мерх]: Открыть письмо

Выполнено.

От: [Флоя]

Кому: [Мерх]

Срочно экипируйся, у тебя пять минут. Не вызывай меня. Прилагаю файл отчёта.

Внимание! Письмо содержит вложение. Открыть?

Интересно, почему я так спокойно всё это воспринимаю? Ладно, воспользуюсь указаниями и почитаю пока.

[Мерх]: Открыть вложение

Нофо ожидаемо победили вскоре после моей отключки. Ожидаемо. Тридцать раненых, в числе которых моих детей нет. Уже хорошо. Буксировка к орбитальной базе НК-4-ПЛ, оперативный ремонт, проведённый инженерно-технической группой. Обращение для оказания медицинских услуг от Лиссы и Гора? Причина: личная инициатива? Ещё ремонт – теперь Флоя делала его одна. Договор об услугах найма закрыт. Так, ага: «В связи с временной недееспособностью вычесть время оказания медицинской помощи работников инженерно-технической группы из рабочего контракта». Мило. Обычно работодатель всеми правдами и неправдами пытается спихнуть «балласт».

Внимание! Активация комплекта специальной защиты для личного ношения (неполная, без шлема) пользователя [Мерх]: …………… Выполнена.

Сканирование пользователя…

Внимание! Выявлено несоответствие нормативных биохимических параметров. Причина: седативный препарат пятой фармакологической группы в крови. Выполняется нейтрализация автономными средствами оказания первой помощи…………………. Выполнено.

Сканирование пользователя: автоматическое продолжение…….

В голове неожиданно зашумело – и так же резко прояснилось. «Невероятная лёгкость сознания» пропала, зато волной накатили почти неощутимые до того эмоции. Мать, мать, мать! Какого хрена происходит?! И где мои дети? Запрос местонахождения… Я повернулся, новым взглядом рассматривая стену с люками капсул гибернации: так вот что за «медицинские услуги» – анабиоз. И меня из такой вот ячейки, видимо, только недавно достали.

Что-то у меня появилась масса вопросов к руководству «Рыбы»… Проклятье. Знал же, что сюда нельзя возвращаться! Я машинально попытался нащупать клипсы ГБШ на мочках ушей и обнаружил пустоту. Так, что-то припоминаю перед самым обмороком от боли… Кажется, содержащие специальные пси-кристаллы приборы – того. Получается, это меня собственные отпрыски приложили? Вроде как я слышал голос Василисы за миг до беспамятства… у себя в голове?

– Отлично, вы уже очнулись! – В послушно раскрывшийся люк бодро забежал некий тип в знакомо выглядящем лабораторном комбинезоне… После просмотра записей о Нате у меня на такую одежду настоящая аллергия. Ага, это корабельный врач, как мне «подсказывает» терминал. Как он отшатнулся, стоило ему увидеть скромно стоящего в уголке Пака! – Проклятье! Откуда… То есть простите… О, вы уже…

– О, док, вы-то мне и нужны, – улыбнулся я, чувствуя, как сводит уголки губ. – А у меня как раз к вам пара вопросов. Насчёт процесса лечения, знаете ли…

Как же «дырокола» на бедре не хватает! Думаю, на врача-наёмника одной улыбки а-ля Нурс не хватило бы, вот только Пак, послушно подошедший по моему жесту, сработал ничуть не хуже. Первым делом заставить урода вывести из гибернации детей.

[Кобра]>[Мерх]: Срочно. Немедленно явиться для проведения личной беседы согласно полученным целевым указаниям.

Чёрт! Приказ капитана и с пометкой «срочно». В контракте за невыполнение предусмотрены такие меры, что не подчиниться я не могу. Если, конечно, не желаю познакомиться с системой контрштурмовых турелей лично и отнюдь не в процессе ремонта.

[Мерх]>[Кобра]: Выполняю.

– Извините, меня вызывают. Я попозже зайду. – Пришлось отступиться от медика.

– Ну разумеется, только заберите с собой… прибор.

– Это помощник, а не прибор.

Я внимательно оглядел люки-шестигранники: увы, где ячейки пусты, а где нет, дополненная реальность показать не смогла.

Целеуказания. Идиотская система: указывает, куда идти, не показывая конечной цели. И… Так, стоп, мне нужно наружу? У грузовой аппарели до того бодро сопровождавший меня по пустым, как вымершим коридорам Пак затормозил. Всё верно, самостоятельным дроидам не рекомендуется покидать корабль там, где их могут увидеть посторонние, уж больно неоднозначно относятся к мехнам в других местах. Ну ладно. Спуск. Поворот следом за виртуальной маршрутной линией… Вот так сюрприз! Хотя почему сюрприз? Если подумать, всё логично.

На бетонном покрытии космодрома в пятидесяти метрах от угловатой, даже несмотря на обводы атмосферной брони, «Панцирной рыбы» застыл небольшой кораблик промежуточной категории – меньше лёгкого транспорта и больше малого класса. Такие суда принято называть «катер», в некоторых случаях – «яхта». На элегантных опорах, в «зализанной» броне, снабжённый короткими крыльями и рулями для атмосферного маневрирования, передо мной стоял катер имперской постройки, раскрашенный явно согласно родовым цветам и с большим незнакомым гербом на боку. Целеуказатель вёл меня к его люку.

31

Корабль имперской постройки и изнутри довольно сильно отличался от тех судов, где мне до сих пор удалось побывать. Класс различался даже по внешнему виду: там, где у бортов постройки АСМ[26] дизайн палуб и помещений диктовался прежде всего их функциональной принадлежностью и, частично, местом расположения относительно общей схемы планировки (причём предпочтение отдавалось модульным системам), здесь всё внутреннее пространство вписывалось в единый дизайн, явно разработанный ещё на стадии проектирования. Никаких технических зон и закутков, куда обычно были «свалены» выходы коммуникаций и натыканы управляющие элементы, никаких люков в полу, потолке или в стенах на разных неудобных высотах, при этом объёмы тех же коридоров явно сделаны без мелочной экономии «втиснуть как можно больше». Ну, разумеется, никаких следов «последующих модификаций», являющихся чуть ли не визитной карточкой любых технологических объектов и машин фронтира.

Причём видно было, что всё вышеперечисленное не является желанием разработчиков сделать из судна переходного класса «лимузин» – память безымянного мерха подсказывала, как именно выглядит показная имперская роскошь (хотя подозреваю, это тоже был вариант «для бедных»). Катер же этот был «рабочей лошадкой», предназначенной не подчеркивать статус владельца, а прежде всего успешно выполнять свои основные задачи по перевозке людей и сопроводительного груза и при этом оставаться по возможности удобным в эксплуатации. Примерно такое же впечатление производили только что отстроенные города на Каллиге, если смотреть на них не изнутри технических помещений…

Путь по имперской посудине получился совсем коротким, всё-таки размеры его были несопоставимы даже с атмосферно-космическим шаттлом, доставшимся команде Нурс. Всё, можно сказать, под боком. Внутренние люки передо мной автоматически распахивались, коридоры оставались пусты, сеть корабля вежливо подгружала в интерфейс дополненной реальности названия минуемых помещений, а линия целеуказания стабильно вела вперёд… пока не упёрлась в очередную дверь. «Малая гостиная/переговорная». «Явиться для личной беседы», значит? Ну-ну… Шаг. Люк послушно сдвинулся.

Н-да. Помнится, я ещё удивлялся, что это Нурс и Юн при каждом удобном случае снимают рабочую одежду, равную по характеристикам не самому плохому скафандру, или боевую броню. Год прошёл, и до меня, кажется, начало доходить зачем. Потому что могут себе это позволить: не беспокоиться о безопасности, не думать о возможности в любой момент оказаться в вакууме или в ситуации, когда этот вакуум лучше создать самому. Не ждать постоянно выстрела в спину, в конце концов…

Кобру я узнал сразу – в салоне переговорной каюты оказалось всего два человека, и женщина была в единственном числе. Довольно красивая, с тёмными волосами, уложенными в умеренно сложную причёску, в простом монотонном голубом платье и «греческих» сандалиях. Ей шло. Единственное, что женщина не смогла позволить себе оставить «на работе», – это изящные очки-терминал.

По сравнению с ней хозяин помещения облачился намного скромнее и, пожалуй… старомоднее, что ли. Во всяком случае, я в первый раз видел здесь, во Вселен-ной-1, человека, одетого в подобие костюма-тройки: всё тёмно-серого цвета. Выбивалась из гаммы лишь одна деталь – то ли воротник рубашки, то ли стилизованный шейный платок в тех же цветах, что и окраска обшивки катера. Запонки к такому костюму не полагались, иначе, думаю, и на них бы я обнаружил увиденный ранее герб. И ещё. Уж не знаю, каким именно образом создатели данного шедевра костюмостроения добились такого эффекта, но одежда имперца давала сто очков вперёд платьицу капитана наёмников в плане ощущения удобства ношения и качества… ну и стоимости наверняка.

Все эти мысли мелькнули у меня в один миг… И я заметил, как аристо чуть скривил уголок губы в улыбке… Псионик, разумеется. А я остался без своих «глушилок», как раз «вовремя». Ч-чёрт. Я уже примерно догадывался, в каком ключе может пойти разговор, и ничего хорошего не ждал. Другое дело, что меня зачем-то сюда позвали, значит, возможно, мне удастся выбрать не самый плохой вариант развития событий. По крайней мере, допрос вести в подобных шмотках не особо удобно, даже при помощи пресловутой «грани». В случае чего ещё посмотрим, кто кого: за детей я буду драться до конца!

– Мерх Миш, рада видеть тебя в добром здравии, – дав мне оглядеться, заговорила наёмница. – Представляю тебе Корена рим Фога, главу младшей ветви рода Фог. «Панцирная рыба» выполнила в прошлом несколько контрактов найма для господина Корена, поэтому я сочла возможным организовать вашу встречу. Господин Фог предложил мне переуступить твой контракт, и я склонна согласиться, если вы сойдётесь в условиях.

– Мой контракт? – Я не рискнул пытаться выговорить всякие политесы вроде «так же рад вас видеть»… хотя бы потому, что был совершенно не рад.

– Этот вопрос… тоже входит в условия обсуждения. Хочу, однако, проинформировать, что двадцать два человека из состава нашего отряда уже решили связать свой следующий наём с родом Фог.

Если кэп хотела меня озадачить, у неё это получилось.

– Я буду на борту «Рыбы». Уведомите меня о вашем решении в течение следующих двух полных суток, – окончательно разрушила мои предположения о ходе событий Кобра.

Она грациозно поднялась с кресла и, обогнув меня, так и стоящего перед внутренним люком, ушла, покачивая бёдрами. И что это было?

За неимением другого адресата в помещении я направил этот вопрос рим Фогу. Именно направил – встретился взглядом, старательно удерживая вопросительно-недоуменную эмоцию в чувствах: конечно, понять, что я думаю, имперец никак не мог, но соотнести взгляд и чувства ему было вполне по силам. Судя по ещё более явно обозначенной полуулыбке, и этот посыл он понял.

– Присаживайтесь, Миш. – Аристократ с ненаигранной лёгкостью хозяина указал мне на мягкую мебель вокруг низкого круглого стола. – У вас много вопросов, как я понимаю, а у меня есть, возможно, интересующие вас ответы. Прежде всего – вот…

Внимание! Получен пакет связанных гипертекстовых документов: 318 файлов.

Чёрт возьми! Как он это сделал? Я готов поклясться, что на нём нет терминала. Может, контактные линзы или напыление на роговицу? Впрочем, пофиг.

– Я передал вам комплект основных имперских документов, касающихся возможности получения гражданства. Можете проверить, они есть в открытом доступе… большая часть, – пояснил свои действия мужчина. – Это позволит вам сократить время на обдумывание моего предложения.

– Отдельное предложение для меня? – в очередной раз спросил я.

– Да, для вас, Миш. Не буду ходить вокруг да около, такое пристальное внимание именно к вашей персоне вызвано в том числе и особенностями ваших детей, но они сами по себе меня не интересуют. Только как средство плодотворного сотрудничества.

– Это шантаж? – Парадоксально, но меня даже как-то «отпустило»: странности моего положения напрягали, а тут наконец-то логика проклюнулась, пусть и довольно неприятная.

– Совершенно обратная шантажу ситуация. – Рим Фога, похоже, моё предположение развеселило. – Никогда не задавались вопросом, почему обученные пси-активные граждане есть только в Империи? Псионики – мощная сила, способная переломить исход любого боя, их «невозможные» возможности по чтению эмоций и прямое прогнозирование событий с высокой вероятностью на небольших расстояниях нашли бы применение не только в спецвойсках, но и во многих мирных профессиях, верно? Но их нет. Более того, скажу, что Федерация прилагает значительные усилия по искоренению самозваных «учителей» или «школ», позволяющих развить дар.

– Э-э-э… – То, что у ФСС, как и у Коалиции, аналога аристократии Империи ни в каком виде не было, я знал, как и то, что латентных псиоников в Федерации учитывают, но не обучают, а у мехнов вообще депортируют новорождённых с выявленным геномом. – Я думал, что одарённые создают… скажем так, конкуренцию действующей модели государственного устройства.

– Да, и это тоже, но далеко не главное, – отмахнулся Корен. – Основная проблема в том, что… ну, грубо говоря, в какой-то момент пошедшие по пути развития собственной сути сходят с ума. Точнее, перестают воспринимать нашу реальность как люди, переключаясь полностью на пси-восприятие. Последствия – полное разрушение социального поведения, совершенная невозможность коммуникации и предсказания поступков и – крайняя опасность таких вот… существ. Ваши дети, Миш, эту черту уже перешли… почти перешли. Ваше вмешательство и высокий уровень самоконтроля позволили им на время затормозить развитие процесса и даже частично вернуться к нормальному восприятию, благодаря чему им удалось принять верное решение и пойти на погружение в анабиоз. Однако изменения необратимы.

Правда. Я вдруг понял, что всё сказанное этим холёным имперцем – правда. Сердцем это почувствовал, хотя умом поверить и не мог… И хорошо, что не мог. А владелец катера ещё не закончил:

– Единицы через годы могут вернуться в нормальное состояние рассудка естественным образом, перешагнуть через пропасть. По крайней мере, так гласит официальная версия истории псионики, как-то же появились наши первые предки? Благодаря соответствующим наработкам мы можем переводить одарённых граждан через столь… неудобное состояние почти без срывов. От нескольких месяцев до нескольких лет специального обучения и тренировок – и риск «безумия» сходит на нет. Особенно если дети с детства получали нужное воспитание и образование… Ваших ведь обучала мать?

– Да… мать. – Может, это было глупо, но я сейчас верил каждому слову рим Фога. Как всё просто… и глупо. И я даже понимаю, почему Ната меня не предупредила: на Земле условия наверняка вообще не позволяли дойти до безумия, а на Каллиге нас должны были встретить её родственники… Да уж. Должны. Были…

– Как было её полное имя?

– Ната. Наталья Воля, – столь же бездумно ответил я.

Идиот! Мне нужно было просто вовремя собрать информацию. И я даже имел эту возможность до ухода «Рыбы» к НК-4: с Йорка уже доступен поиск в глобальных сетях! Правда, другой вопрос: что именно я нашёл бы?

– Гм. К сожалению, видимо, она по каким-то своим причинам представилась вам не своим настоящим именем, – развёл руками аристо. – Собственно, я хочу сказать, что если начать соответствующее обучение Гора и Лиссы сразу после выхода из гибернации в одной из имперских школ для одарённых, то, скорее всего, никаких проблем не будет. Пара-тройка месяцев – и ваши дети вне зоны риска.

– То есть всё ТАК просто?!

Да, мой вопрос был далеко не самым умным, признаю. Но, учитывая моё состояние… Н-да. Тем не менее луч надежды меня буквально окрылил! Решение есть, остаётся только добиться, чтобы его применили к Васе и Егору!

– Просто? – По счастью, собеседник был прекрасно осведомлён о буре эмоций у меня в голове и сделал на это скидку: не обиделся, а лишь иронично задрал бровь. – Ну, можно и так сказать. Учитывая, что обучение псиоников проводят только для детей граждан и только с младенчества, фактически возводя в дворянское достоинство, то единственный шанс для ваших отпрысков – это принятие в род кем-то из аристократов рим или рем. По сути, усыновление. Или признание родства. Кровная проверка в данном случае не проводится, генетическое родство не важно, важна взятая ответственность за новых членов общества, входящих фактически в круги, способные влиять на политику Империи. Причём если, взяв в род младенца, можно воспитать из него продолжателя семейной традиции, то такие взрослые дети, как у вас, будут малоуправляемы. Вы меня понимаете, Миш?

– Прекрасно. – Вот наконец и прозвучало основное предложение. – Я только одного не могу понять: чем за такое можно расплатиться?

– Ну, здесь всё… гм, просто. Мне нужна ваша жизнь, Мерх. Полная преданность и выполнение приказов не из-за оплаты и не из-за страха, а добровольно, с полной отдачей. Одна жизнь на две в обмен – по-моему, честно.

– Я же обычный человек. – Я не удивился, я констатировал факт. – Даже не псионик.

– Верно. Вы – всего лишь профессиональный диверсант, поднявший результативность крайне опасных миссий в тылу противника в три раза и обеспечивший победу своему нанимателю меньше чем за двадцать минут, в одиночку захватив один вооружённый средний транспорт и протаранив им другой. Ещё в активе – создание оружия из подручных средств, организация работы команды из разнородных кадров, знание имперского, длительный опыт работы по профессии, что выведена в ваш позывной. Ничего не забыл? Организуете для меня маленькое победоносное восстание… Не в одиночку, конечно. И добровольно уйдёте из жизни в конце, дабы сведения из вашей головы не попали не в те руки. Видите, я совершенно честен с вами. И у вас есть сорок восемь часов на чтение документов и принятие решения.

– И вы меня, всё это высказав, просто так отпустите? – Как бы я ни был раздавлен свалившимися новостями, но долю здравого рассудка сохранил. – Такие знания не подразумевают ответ «нет».

– Вы, мерх, конечно, знаете, что терминал и броня носителя работают как единое целое. – Это был не вопрос. – Просто маленькая демонстрация… на будущее. – Рим Фог, явно рисуясь, взмахнул рукой – и у меня перед глазами всплыл целый каскад окон, указывающих, что запущен процесс низкоуровневого форматирования всех файлов, созданных за прошедшие сутки, включая все возможные логи. – Имперская броня, созданная для сил специальных отрядов полиции территорий протектората, – пояснил Корен, видя мою ошарашенную гримасу. – В том числе имеет встроенные пси-кристаллы. Оружие тоже. Никогда не задумывались зачем? Кстати, управлению через пси-интерфейсы одарённых тоже обучают в школах. А, ну и да: остаётся ещё ваша собственная память, но и тут нет большой проблемы. «Грань» – знакомое название? Меня устроит только добровольное, полностью осознанно произнесённое «да».

32

На «Рыбу» сразу я возвращаться не стал, неспешно прогулялся до рекомендованного банка, там расплатился за услуги рекомендованного же провайдера: урок, полученный в прошлое посещение Йорка, я запомнил. Местная специфика в любой другой момент умилила бы меня до слёз: в операционном зале банка работало полдесятка людей-операторов, и запрос на любые операции подавался на бумажных бланках. Работа через сеть? Сбросить личные данные с терминала на терминал? «Простите, но у нас корпоративные правила». А с каким удовольствием работники эту фразу произносили, глядя, как корячатся в первый раз взявшие в руки пишущее стило клиенты из числа недавно попавших в отряды нофо, обводя точечки стандартизованных полей для записи символов по трафарету[27].

Полагаю, подобного эффекта на Земле можно было добиться, открыв документооборот и делопроизводство на глиняных табличках. Кроме прекрасного аттракциона-приключения для редких здесь туристов и излюбленного времяпрепровождения для местных – тонкого издевательства над наёмниками, банковский процессинг «из каменного века» отлично справлялся с вопросом аутентификации: что-нибудь сделать со своими средствами можно было только лично и только зная все коды – номера счетов, коды подтверждения операций и так далее. Единственное, что можно было сделать нормальным способом через сеть, – это зачислить средства откуда-нибудь ещё. Хочешь снять? Приходи сам или присылай ну очень доверенного курьера, у которого будут все твои пароли.

Не самая глупая система, надо сказать, и помогает решать многие вопросы слишком резких жителей этой части фронтира: бронекуполов турелей в потолке я насчитал больше, чем светильников. К некоторому моему удивлению, пополнить счёт у провайдера для доступа к шлюзу в глобальное информационное пространство удалось прямо у сотрудника банка – прям-таки невероятный прогресс…

Запрошенные на официальных ресурсах Империи документы из числа находящихся в открытом доступе полностью совпадали с переданными мне рим Фогом – не то чтобы я сомневался, но проверить надо. Информация о принятии в род была опубликована там же, хотя и в сильно урезанном виде, однако в целом и по этому вопросу всё подтверждалось. Включая механизм признания родства. Аристо, беззастенчиво пользуясь тем, что состояние собеседника для него как на ладони, успешно «прокачал» меня на предмет наличия у моих детей знакомых мне родственников, сыграв на естественном для отца страхе и выведя из эмоционального равновесия. Не удивлюсь, если одарённых Империи и этому учат в их пресловутых, так разрекламированных мне школах.

Впрочем, если подумать, имперец дёшево и сердито проверил массу актуальных для него сведений: насколько я дорожу Гором и Лиссой, на что готов ради них и к чему не готов. Судя по тому, что мне дали спокойно уйти с борта катера, реакция даже на заранее уготованную мне участь ему понравилась. Собственно, именно этот момент убеждал меня в правдивости аристократа больше всего остального: рим Фогу действительно требовался настоящий, понимающий, на что он идёт, и осознающий все последствия доброволец. И дураку понятно, что именно на таких людях, а вовсе не на «платных специалистах» держатся в итоге все «маленькие победоносные восстания». И меня глава младшей ветви Фогов уже заполучил.

Единственное, в чём этот самодовольный интриган конкретно облажался, был некорректно сформулированный вопрос об имени моей супруги: находясь в не самом вменяемом состоянии рассудка, я, разумеется, озвучил привычный мне русский вариант, даже не поняв, что именно от меня хотят. Меж тем на записи, переданной мне Флоей, встречающий триагнум Док чётко произнёс полное имперское имя Наты: Натана рем Вил.

Немного погуляв по необъятному и почти пустому полю космодрома и издалека полюбовавшись на неторопливую загрузку двух лёгких транспортов, способных спускаться в атмосферы планет, я выяснил, что узнавать что-то об имперской аристократии из открытых имперских источников в глобальной сети – дохлый номер. Даже банальный реестр по родовому имени – и тот не выложили. Нет, в принципе о благородных была масса информации: они участвовали в бизнесе и политике, работали чиновниками разных рангов, проводили выставки и концерты… и совершенно ничем в этих занятиях не отличались от политиков, богачей и общественных деятелей ФСС или любой другой из достаточно развитых систем-государств АСМ. И совершенно ничего о традициях, отношениях к военному делу и прочих вещах, которые делают благородных благородными. Наверное, у аристо есть какой-то свой, специальный «Интернет».

Впрочем, на частных новостных пабликах других стран, не имеющих метки «аккредитованный государством ресурс», прочесть о псиониках, императоре и их разнообразных занятиях и развлечениях можно было что угодно. К сожалению, именно что угодно. Сведения даже связанных ссылками статей частенько полностью противоречили друг другу, а на десятом подобном документе, просмотренном по диагонали, я заподозрил банальную выдумку. Возможно, человек, разбирающийся в ситуации, смог бы найти в куче мусора актуальные и интересные сведения, но не я. Единственным полезным, что я усвоил за полтора часа бессмысленно потраченного времени, было отличие рем от рим. Роды с рим часто занимались производством, межзвёздной логистикой и торговлей, рем – ни одного упоминания. Н-да.

Пожалуй, пора возвращаться на «Рыбу».

Выделенная для реммодуля-«мастерской» палуба оказалась пуста. Ну, как пуста? Скорее основательно вычищена. Пропала большая часть тумбочек, шкафчиков, шкафов и контейнеров с расходными материалами и запчастями. Как в воду канули «станки» и большая часть инструментов, в основном сложных и редких. Ну и нашу «тренировочную зону» для создания нулевой гравитации разобрали. Если бы не навестивший меня несколько часов назад Пак, я, грешным делом, подумал бы, что и Флою выперли с корабля. Или помощник пробрался на борт неофициально? Да нет, быть того не может, иначе эскулап, на которого я наехал в медотсеке, поднял бы дикий вой не сходя с места.

Что-то странное, видимо, произошло после того, как меня засунули в заморозку вместо медкапсулы. Но не всё ли мне равно, теперь-то? Тем более почти-уже-бывшая напарница предупредила меня не вызывать её наверняка не просто так. Уж кто-кто, а мехна, если она на корабле, точно знает, как меня найти. А вот у меня есть дела… и повод кое-что крепко обдумать ещё раз.

По здравом размышлении я решил даже не пытаться выйти на контакт с родом рем Вил. Даже не потому, что просто не знал, как это сделать, а потому, что не представлял, чем это закончится. Ната в послании уверяла, что родственники будут рады увидеть её и моих детей… А потом люди, упоминавшие её родного дядю, убили мою жену. Не просто убили. Если человек вместо попыток пробиться к выходу идёт атаковать самое защищённое место тайной подземной базы, а раненый разносит всё оборудование и пытается убить себя так, чтобы от тела поменьше осталось… это наводит на мысли.

Кого она пыталась защитить? Население Земли от инопланетных вторженцев, не способных протащить за собой даже рабочие образцы техники? Не смешно. Значит, остаются Гор и Лисса. Те мутные типы, что так здорово устроились под Центром дальней связи на Кал-лиге, явно имели какие-то связи с родственниками Наты и при этом смогли набрать откуда-то достаточное количество обученных псиоников, могущих быть только гражданами Империи и какими-никакими, но аристо, и ставить на них эксперименты. Вряд ли подопытные пилоты летающих капсул были добровольцами. Вряд ли провернуть проект такого размаха с вовлечением не просто граждан, а элиты можно незаметно для спецслужб одного из трёх сильнейших государств Ареала. Или можно?

В любом случае связь детей с родом рем Вил лучше не светить никогда. Раз сверка ДНК на наличие родственных связей не производится, а сами дети не знают о ролике, где записана гибель их матери и их нахождение на территории Империи, стоит вопрос выживания… Ну что ж, пусть станут рим Фогами. Корен говорил об обучении противостоянию безумию длиной в пару месяцев… во всяком случае, восстание – процесс не быстрый, и он по-любому должен будет обеспечить мне связь с отпрысками, если, конечно, хочет, чтобы его послушный и преданный агент оставался таким же и дальше. Потом, подозреваю, лишняя пара одарённых и сильных детей в роду – не настолько обуза, как мне кое-кто попытался втереть. То есть Гор и Лисса станут аристократами, как и хотела Ната… А единственный человек, из которого можно достать опасную для новых Фогов информацию пытками или «гранью», гарантированно умрёт. Что ж, не самый плохой расклад. Одну жизнь за две – такую цену я вижу вполне приемлемой. О, нашёл!

В самом дальнем углу ящика под койками в нашем с детьми жилом модуле, освобождением которого от личных вещей я занимался, нашёлся большой тугой свёрток из нескольких кусков неткани. А в нём… Наверное, я ещё два месяца назад не поверил бы, что посмотрю на рабочую одежду безымянного мерха, лично снятую мной с его трупа, чуть ли не с нежностью. Связанные с этими вещами воспоминания точно нельзя назвать приятными, никаким боком. Однако по сравнению с предстоящим через несколько месяцев самоубийством всё остальное предстаёт совсем в другом свете. Этот комплект, лично отобранный и не раз модернизированный за долгие годы предыдущим владельцем, я мог потерять много раз: и после обстрела мостового крана в Танисе, и при погрузке в угоняемый поезд, и когда этот же поезд обстреляли помощники Флои. Но одежда ко мне вернулась, и я оставил этот, по сравнению с превосходной спецбронёй, «хлам» как запасной скафандр.

Время смелого диверсанта, действующего скрываясь от сенсоров, прошло – вряд ли я буду работать на высоком посту там, куда меня отправит Корен. Скорее всего, опять буду мерхом – лучшая должность для агента-координатора восстания, если разобраться. Ну а броня… что ж, жизнь в очередной раз подтвердила, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, пусть эту мышеловку долгое время и было некому захлопнуть. Надеюсь, Нурс не вляпается на новом месте, как я, напоровшись на псионика. О, чёрт! У меня что, опять не будет шлема?!

Хотя что это я, у меня под боком целая планета с инфраструктурой для наёмников. Да и на месте наверняка появится возможность достать. Хотя лучше подсуетиться заранее. А то выйдет как всегда.

…Когда за спиной распахнулась входная дверь, я как раз старался понять, что мне после длительного использования вещей премиум-класса в старом комплекте кажется неудобным. Вроде и движение не стесняет… Может, вес? Прямо на плечи давит, а я, смею надеяться, отнюдь не неженка. На движение я отреагировал… Н-да. Сделал плавный шаг назад и машинально хлопнул рукой по бедру, где во время миссий всегда находилась рукоять «дырокола». Совсем нервы ни к чёрту. Вошедшая в тесное помещение Флоя моё движение, разумеется, заметила и замерла на половине шага. Мы на мгновение застыли друг против друга… А потом я приглашающе махнул рукой. Так, кажется, я всё-таки сейчас получу ответы на некоторые вопросы.

33

Флоя огляделась, чуть задержав взгляд на четырёх небольших бытовых контейнерах, потом посмотрела на меня. Лицо мехны лишь чуть-чуть отличалось выражением от привычно нейтрального, но вот в омуте тёмных глаз мне почудился такой клубок чувств, что я невольно вздрогнул. Боль? Сожаление? Грусть? Всё вместе? Я выдержал несколько секунд зрительного контакта, а потом устало уселся на койку.

– Готовлюсь к «переуступке контракта», – сказал я, чтобы что-нибудь сказать, выделив голосом последние два слова и подвинув ногой ближайшую высокотехнологичную коробку. – Судя по твоему сообщению, ты в курсе ситуации, да?

– Я… да. – Напарница вдруг уселась на койку рядом со мной.

В последний год, в те редкие дни, когда мы всей командой возвращались на «Рыбу», внизу обычно спал Егор. Вася, как обычно, занимала «козырное» верхнее место. Впрочем, по сравнению с обитаемым объёмом «боевого» буксира, здесь было комфортно и просторно.

– Не знаешь, это Кобра распорядилась держать меня в анабиозе столько времени или меня только здесь смогли вылечить?

Задавать вопросы не хотелось, но я всё-таки решил начать с них… раз уж ещё несколько часов назад они меня волновали. Возможно, будут волновать и потом, когда пройдёт усталость и апатия, пришедшая на смену лихорадочному возбуждению и шторму чувств. А ещё выйдет окончательно из крови чёртова химия: и та, которой меня «ширнули» перед пробуждением, и нейтрализующий состав из аптечки спецброни.

– Она сказала, что ты также можешь быть псионически нестабилен, – после небольшой паузы выдала девушка.

Чего?!

– Кобра сказала, что я тоже псионик? – даже переспросил я, чтобы убедиться, что я правильно понял.

– Да. Я уведомила капитана, что ты ни разу не проявлял способностей, но она… предпочла перестраховаться.

– Н-да… – Слов не было. – У тебя не оказалось проблем оттого, что комсостав узнал о псиониках в экипаже только после того, как они успешно угробили половину штурмующих «Рыбу»?

– Нет. Ни в Уставе отряда, ни в договоре не указано о необходимости сообщать о подобном. Уведомлять командование о действиях или бездействии других членов команды или отряда нужно только в случае уверенности в злонамеренных попытках нарушить Устав, причинить вред себе, нанимателю, коллегам или клиентам. – Эту канцелярщину мехна отбарабанила особенно бездушным и ровным голосом. Флоя ещё помолчала, а потом одним махом договорила: – Меня… собеседовали восемь часов подряд, капитан, старпом и шкипер. Потом постановили, что действия в рамках каждой отдельной ситуации строго укладывались в рамки Устава и являлись оправданными… И повысили. Рамир погиб после потери «Панцирной рыбой» хода от попадания снаряда ПКО, меня поставили на его место. Как «наиболее соответствующую служебным обязанностям вакантной должности в условиях, когда отряд переходит к контрактам более высокого уровня».

Латта – гений. Похоже, Кобру она «расшифровала» безошибочно, пришлось признать мне после того, как весь монолог Флои улёгся в голове. Контракты следующего уровня, значит. Или, иными словами, на «мелочи» вроде «подработок» Рамира отряд размениваться больше не будет. И в комсостав ввели мехну, безусловно очень полезного и незаменимого специалиста, но с околонулевой личной инициативой. Учитывая, что ещё и двадцать ветеранов кэп сплавила рим Фогу, то число заинтересованных лиц, способных как-то повлиять на выбор того, чем дальше будет заниматься «Рыба», стало совсем уж небольшим.

– Что ж, поздравляю… наверное.

– Повышение не было моей целью, я не ждала его. Вообще не вижу смысла во всём этом! – Другой человек на месте Флои последнюю фразу прокричал бы, но девушка проговорила её всё так же тихо, лишь отчётливо эмоционально. – Не ждала, что меня переселят в лучшие условия, мне не нужна была другая «мастерская»… Это из-за меня вы вернулись… и Гор и Лисса…

– Флоя… – Я поколебался, но, вспомнив, в каком положении нахожусь сам, плюнул на всё и пересел к мехне. Уже не важно, испорчу я отношения с напарницей или нет, правильно поступлю или ошибусь. Потому без особых церемоний обнял девушку и даже слегка прижал её к себе. Под моими руками она сначала замерла… а потом неожиданно расслабилась. – Не вини себя, мне тут… прозрачно намекнули, что «безумие псиоников» – процесс неизбежный. Так что, получается, твой выбор был верным, как и выбор моих детей. Представляешь, что вышло бы, если такое случилось бы на шаттле? На «Рыбе» хотя бы камеры гибернации есть… – Я поймал себя на том, что уговариваю собеседницу голосом с какими-то совсем уж ласковыми интонациями, и продолжил уже нормальным тоном: – Как оказалось, проблема вполне решаемая нужным обучением в нужной среде, поэтому мне и придётся поработать на одного аристократа… хм, некоторое время.

Да, именно так: столько, сколько я буду нужен. Но Флое знать об этом совершенно не обязательно, как и о том, что срыв у детей, скорее всего, не случился бы до тех пор, пока мы не попали бы в очередную драку, то есть, возможно, и не скоро… А-а, да на фиг! Повернуть время вспять всё равно никому не под силу.

– А то, что у тебя сложилась карьера, так и вовсе меня только радует, – совершенно честно признался я, отстраняясь от девушки: увлёкшись, я прижал её к себе как-то слишком… гм, по-хозяйски. – Ты её честно заслужила, как и нормальный жилой объём, и возможность самостоятельно решать вопросы технического обеспечения.

– Самостоятельно… – Мехна тихонько хмыкнула, совсем как Лисса иногда. Получилось у неё это так мило, что мне немедленно захотелось обнять её опять. – Мне капитан запретила общаться с тобой после твоего пробуждения. Защитная капсула командной палубы связана с остальным кораблём несколькими кабельными линиями и экранирует радиосвязь, на кабельных шлюзах и беспроводных точках подключения стоят независимые контроллеры трафика. Узнала я об этом после вступления в новую должность. Возможность снимать данные с контроллеров есть только у Кобры, ими можно управлять, лишь получив физический доступ. Наличие подобной системы скрывается от комсостава, но от меня трудно скрыть нечто подобное.

Н-да. «Доверие» на высшем уровне. Знаю я эти штуки – одна из ветвей дальнейшего развития идеи придуманных на заре развития сетевых информационных технологий так называемых фаерволов[28]. Как и в любой другой достаточно специализированной фигне, для полноценного управления такими устройствами требуется квалификация и профильное образование, однако простейшие манипуляции вроде просмотра прямого анализа статистики доступны любому. Учитывая не такое уж большое число людей на борту, отследить, что у кого-то из комсостава началось активное общение с кем-то из обитателей обычных палуб, проще простого. Много обменивается сообщениями или говорит – значит, появились личные связи. То есть как раз то, чего, по словам Латты, кэп всеми силами старалась избежать. Какая восхитительная последовательность в своих устремлениях! Или уже мания? Или у Кобры есть свои причины так опасаться возможности бунта на корабле?

– Я замаскировала письмо под обмен служебной информацией сети и твоего терминала и приказала Паку принести тебе броню: ты мог попросить его выполнить это задание перед тем, как потерял сознание, или заранее, – продолжила мехна. – Не могла подойти к тебе, пока ты был снаружи…

– …и тем не менее пошла на прямое нарушение приказа сейчас, – закончил я за девушку.

Н-да. Всё-таки с помощником, которому я якобы отдал приказ, напарница откровенно подставилась. Никогда бы не подумал, что скажу это о мехне, но… Это было импульсивное и непродуманное решение! Причём, как выяснилось, не слишком-то и нужное – даже если бы меня отвели к катеру рим Фога в больничной одежде и под дозой седативного, ничего не изменилось бы: чёртов «правильно обученный» псионик превосходил обычные человеческие возможности не меньше, чем… гм, чем мехн.

– То, что я здесь, никто не знает. Мне нужно было… Ты уходишь… Я… я не знаю, что делать! – Последнюю фразу Флоя уже прошептала, причём таким отчаянным тоном, что все «умные» мысли о том, насколько люди, мехны и псионики друг от друга отличаются, мгновенно вылетели у меня из головы.

– Что?!

– Я не знаю, что делать, – повторила она. – Это… не укладывается в формальную логику, я просто не могу решать и действовать так, как я привыкла… как меня учили. Мне… очень приятно было общаться с твоими детьми. Сначала интересно, потом приятно. Я… никогда не ощущала подобного. Потом – с тобой… тоже.

Я внимал этим откровениям несколько ошалело. Нет, понятно, что мехна с нами чувствовала себя комфортно – «инженерно-техническая группа» из меня и Гора с Лиссой были единственными людьми на корабле, кто адекватно воспринимал и саму девушку-киборга, и её роботов с искусственным интеллектом. Детям Флоя действительно симпатизировала, как и они ей. Чего стоила, например, та выходка с разрешением воспользоваться своей памятью для изучения языка. Одно время Вася даже обзывала мехну тётей, но потом опять перешла на обращение по имени… Да что там говорить! Можно было, особенно теперь, в свете последних (для меня) событий, уже смело заявить о возникшей из «боевого братства» дружбе. И тут – такое… признание.

– Флоя…

– Я не могу решить правильно, – твёрдо повторила мехна. – Так, как для меня и для тебя, для нас всех правильно. Но я всё же знаю, что делать. Только… очень страшно. Поддержи меня, пожалуйста!

Этот взгляд… Да, сидящей напротив меня Флое действительно было очень страшно. В таких случаях рефлексы срабатывают раньше сознания: я опять сгрёб девушку в охапку, дико оглянулся вокруг, выискивая в ограниченном пространстве жилого модуля опасность – тщетно, разумеется.

– Флоя!!!

– Я только что отключила импланты, контролирующие железы внутренней секреции, и вывела в режим ожидания когнитивный функционал небиологической части сознания, – призналась мехна. – Теперь я стала как ты. Смогу понять… наверное.

Я открыл рот, подумал и закрыл. Что сказать, я не знал. Точнее, очень хотелось выругаться и обозвать экспериментаторшу дурой, но вместо этого я внимательно пригляделся к её лицу. Лицо как лицо, симметричное, довольно красивое. Чуть испуганное, чуть поджаты губы – ещё и решимость. Не сказать, чтобы Флоя сейчас чем-то кардинально отличалась от той, к которой я привык во время совместных «миссий», ну, кроме необычного состава эмоций.

– И что теперь?

– Не знаю… – откровенно призналась мехна. – Себя чувствую, как если бы один глаз закрыла повязкой, и ещё вокруг тихо-тихо.

Я попытался напрячь память, выискивая те крохи знаний по биологии человека, которые помнил ещё со школы, и потом сложить с тем, что знал о гражданах Коалиции. По всему получалось, что работа эндокринных желез (вспомнил слово!) для организма человека была важна постоянно, то есть упомянутые импланты только влияли на количество гормонов, но в пределах той нормы, что есть у любого человека. Иначе организм просто отказал бы, так? Кажется, Флоя переоценила важность сделанного, но я ей это ни за что не скажу. Думаю, кстати, в медицине она понимает получше меня, так что, скорее всего, это я не прав. С другой стороны, получается, что девушка совершила Поступок – перешагнула через себя ради меня… То есть нужно отреагировать адекватно.

– Ты всё сделала правильно, – как можно более мягко сказал я ей, глядя в глаза. – Ты пришла попрощаться и выразила свои чувства так, что я понял и принял, и это – главное. Мне тоже грустно расставаться… и больно. Но ради Егора и Васи я должен пойти на переуступку контракта и, похоже, уехать туда, куда меня увезёт наниматель. Подозреваю, это планета Имперского протектората. Даже если бы у тебя сейчас истёк срок контракта с отрядом, тебе, как выходцу из Коалиции, туда путь заказан. А у меня нет выбора – здоровье и жизнь детей на кону. Но я тебя никогда не забуду…

«До самой смерти» – эти слова обычно добавляли, если бы я вёл разговор на Земле, в обществе же, где с продлением жизни был порядок, моя фраза целиком прозвучала бы слишком однозначно. Может, именно потому я относительно легко согласился с предложением Корена рим Фога. Во Вселенной-4 особых альтернатив не было.

– Я тоже буду помнить тебя… и Гора, и Лиссу… – Девушка моргнула, и из глаз по щекам скатились две крупные слезинки.

Это зрелище едва не вогнало меня в ступор: хоть убей, не мог представить Флою плачущей. С плачущими женщинами я вообще сталкивался не часто: Ната по твёрдости характера ещё и мне фору всегда могла дать. В общем, я опять доверился подсказке интуиции: разжал объятия, осторожно взял в свои ладони её лицо, большими пальцами стёр мокрые дорожки… Честно, я ничего такого не планировал дальше, всё получилось само собой. Наши лица были так близко, а Флоя – несчастной и расстроенной из-за меня… В общем, я её поцеловал. В губы. А когда понял, что она охотно, пусть и немного неумело, отвечает…

Наверное, мозги и вправду иногда стоит отключать. Заранее обо всём подумав… Н-да, это точно не про меня. Призрак неминуемой смерти, дышащей в затылок, на какое-то время превратился в сумасшедшую страсть. Защитная реакция. Что ж, любовь и вправду может пересилить смерть. Иногда – ненадолго, иногда – навсегда. И даже узкая односпальная койка не особо мешала.

В любом случае наутро мне пришла в голову мысль, что хоронить себя заранее – идея плохая. Ведь никто не знает, что случится дальше. Я и дети столько раз могли умереть: просто не выйти с законсервированной базы на Каллиге или погибнуть на поверхности от ураганного ветра, не справиться с «братками» в Танисе, подвернуться под выстрелы мехнов… А сколько раз мы дёргали смерть за усы в «миссиях»? И что, кто-то может дать гарантию, что дело, на которое меня подписали, пройдёт гладко и по нотам? Три раза ха! Например, можно инсценировать свою смерть… В конце концов, у меня действительно теперь есть нужный опыт тайных операций, пусть даже и «не тот». Здорово меня вчера накрутил наниматель, что я обо всём забыл! Правда, теперь надо как-то не спалиться перед человеком, который может задать любой вопрос и проверить ответ на правдивость получше самого совершенного детектора лжи, но и тут у меня есть определённые идеи…

Когда я проснулся, мехны рядом не оказалось. Подтянув к себе терминал, лежащий поверх стопки моей одежды, аккуратно сложенной женской рукой, я убедился, что она ушла из модуля почти сразу после того, как я уснул. Устать она должна была не меньше моего, но, видимо, воспользовалась своей второй, небиологической нервной системой. Зато заботливо оставила записку: раскрытое текстовое окно поперёк всего поля зрения. Одно слово. «Дождись». Н-да.

Я уже успел проглотить всухомятку завтрак и даже почти закончил сортировать личные вещи моей семьи, когда заметил, как дверь отворилась и в неё тихонько проскользнула Флоя. Вещей, правда, было… ну, дно каждого контейнера-коробки хватило закрыть. Впрочем, девушка тоже заявилась не с пустыми руками. Я принял у неё почти правильной формы шар, снабжённый четвёркой конечностей-манипуляторов, и кивнул, не удивляясь неожиданной тяжести прибора: не узнать лёгкую киберплатформу Коалиции было нельзя.

– Это – Тай, – сообщила мехна. – Имя значит «часть целого». Будет с тобой, раз я не могу. И поможет нам когда-нибудь встретиться. Сам активируешь в первый раз, когда… когда захочешь.

– Тай, – повторил я, думая, что, несмотря на идиотизм задумки стать как обычный человек, у Флои всё-таки получилось… понять, да. Ведь это не прощальный подарок, в каком-то смысле она действительно отправляла со мной часть себя – в виде первоначальных настроек искина. Жаль, что, скорее всего, мне не дадут взять теперь уже моего помощника на борт катера… Хотя подождите-ка. – А это мальчик или девочка?

– А? – Похоже, такого вопроса собеседница от меня не ждала. – Я не задавала этот параметр. А нужно?

– Тогда будет девочка. Тайна. – Я улыбнулся, чувствуя, что у меня даже появляется некоторая, не совсем обоснованная уверенность в завтрашнем дне. Туз в рукаве – как раз то, чего не хватало. – Скажи, ведь механика приводов и начинка, кроме управляющего блока, из стандартных компонентов созданы, так ведь? Перешли мне схемы, будь добра, и помоги разобрать, я выберу, что можно взять с собой, не вызывая подозрений… А потом Тайна поможет мне устроить кое-кому сюрприз.

Интерлюдия. Корен рим Фог

Основные территории Империи, система Корн, планета Корн

Шесть недель спустя

Воздушное такси заложило длинный плавный и красивый поворот, позволяя разглядеть через почти полностью прозрачный корпус раскинувшиеся на огромной территории парковые зоны, прекрасные здания сложной формы, составляющие единый архитектурный ансамбль, пруды и соединяющие их ручьи с чистейшей водой… и заставляя единственного пассажира мысленно едва ли не скрипеть зубами. Проклятая пафосная машина, словно задавшаяся целью потратить на полёт вдвое больше времени, чем нужно! Полезная настолько же, насколько и две трети территории этого по-идиотски помпезного и прилизанного Корна…

Имперская здравница, чтоб её! Это же надо было выдумать – отдать целый мир с климатом, идеально подходящим для жизни, под рекреационную зону! В итоге позволить себе здесь жить могут лишь самые богатые из рим и вечно морщащие носы рем, большая часть которых вообще лишь императору известно, чем занимается. Но если бы только это: привилегированные аристо – капля в море от всего населения полностью освоенной планеты, разумеется. Хорошо, если пара десятков тысяч человек наберётся. Зато все остальные постоянно проживающие – врачи, обслуживающий персонал и специалисты других дотационных профессий, большая часть их вообще неодарённые! Им, разумеется, здесь можно иметь дом, растить и обучать детей, которые тоже, не будь идиоты, следуют по стопам родителей, образуя профессиональные династии, – и получают право жить здесь дальше!

О, конечно, любой аристократ, имеющий родовое имя, может проживать тут сколько захочет… в гостинице. За свой счёт. И лишь месяц на одном месте. Другое дело – наличие заболевания, позволяющее обратиться за медицинской помощью. Псиоников лечат на полном содержании Империи и обеспечивают всем необходимым. Некоторые, не будем показывать пальцами, умудряются каким-то образом морочить врачам головы годами и даже десятилетиями, обрастая настоящим двором и наслаждаясь полностью доступной для них инфраструктурой. А для «гостей»… летающая мыльница, на которой даже управление не взять, как нарочно, ни одного кристалла. Отличный пример! Пока ты тут отдыхаешь – не раздражает, а вот когда дело доходит до работы…

Малый транспортёр наконец решил зайти на посадку – всё так же красиво, плавно и ме-едленно. Корен тут же выправил эмоциональный фон, не хватало только, чтобы его выставили вон с территории за помехи процессу выздоровления пациентов. Никакой продвинутой техники самоконтроля не понадобилось, рим Фог вообще не был сторонником сложных процедур: простое – самое надёжное. Оттого приходилось мотаться от системы к системе особенно часто: «Хочешь сделать хорошо? Сделай сам». В данном случае имперец мстительно представил себе виды планеты-курорта, владей ей не родное государство, а Федерация: города, блистающие зеркальным композитом и рвущиеся на километры ввысь по берегам морей, пляжи, оккупированные миллионами отдыхающих, яхты и морские корабли всех мастей… и элитные особняки богачей, натыканные через каждые сто метров, как дикорастущие грибы! Пф-ф!

Глупо и по-детски управлять настроением, представляя доставивших тебе неудобство в не самой приятной ситуации, но работает же. Ну а то, что так справляться с собой учат шестилетних детей, – это только говорит о надёжности и простоте метода. А те многие взрослые, что о детском опыте просто забывают, злобные идиоты: забвение страниц прошлого – вообще плохая привычка. Например, Кайт рим Райн из кожи вон лезет, чтобы дискредитировать младшую ветвь Фогов через свои дурные интриги, вместо того чтобы вспомнить, что они вообще-то дальние родственники, и заключить союз. Да, пусть прибыли росли бы не так быстро, зато без дурной конкуренции удалось бы быстрее развить бледное подобие экономики шесть лет назад взятой в протекторат планеты во что-нибудь радующее императора и получить возможность заняться чем поинтереснее. Но нет, решил доказать, что он на Сандре хозяин, и выбрал, сволочь такая, самого, по его мнению, слабого «соседа».

Вот пусть и доказывает это имперской комиссии после того, как бунтовщики разнесут пару его планетарных промзон. Зачем влезать в драку, когда можно по-простому подставить подножку перед кабинетом начальника? Главное, чтобы немногие напрямую контролируемые исполнители исчезли или погибли раньше, чем их смогут допросить, но и это не так сложно. Простота – залог успеха. Если, конечно, играть на своём поле, а не на поле противника.

– Корен рим Фог? – Разумеется, буквально вынырнувший с боковой дорожки медик в белоснежном одеянии, скорее ассоциирующемся с дорогим костюмом, чем со спецодеждой, точно знал, к кому обращается: с идентификацией и простейший терминал справится. Просто форма безликой вежливости. – Дети сейчас на прогулке под наблюдением лечащего специалиста, вы можете к ним присоединиться.

– Пожалуй, воспользуюсь случаем, – кивнул знакомый с местными нравами после нескольких посещений Центра восстановительной терапии аристократ. – Готов следовать за вами.

– Сюда, пожалуйста.

Петлять по местности пришлось больше получаса: разумеется, нельзя же было сразу направить целеуказания по приземлению и прислать мобиль, способный перемещаться беззвучно, раз уж так о гуляющих пациентах заботятся… Однако мысли рим Фога никак не отражались на его лице или эмоциональном фоне: ещё один довольный жизнью и отдыхающий душой в таком прекрасном месте человек… Благодушие несколько нарушилось, когда провожатый наконец довёл его до круглой полянки среди деревьев, где под присмотром псионика-терапевта прогуливались брат и сестра.

Мальчик в свободном брючном костюме – постарше, и младшая девочка в платье. Они, завидев Корена, немедленно склонили головы в церемониальном поклоне, приложив правую ладонь к середине груди. Получилось на диво синхронно, рим Фог успел заметить, как досадливо поморщился врач-одарённый. При этом медик-псионик в эмоциональной сфере не переставал аж прям светиться от сдерживаемого чувства удовлетворения процессом лечения, ведь пациенты постоянно могли убеждаться, что хорошо идут на поправку и вообще молодцы. Настоящий профессионал!

– Гор рим Фог, Лисса рим Фог, – сдержанно склонил голову Корен. – Вижу, вам уже лучше. Честно сказать, я потрясён – вам удалось выбраться из тьмы всего за месяц.

– Нам очень помог доктор Киран рун Корн[29], – опять хором ответили подростки.

Понять, о чём эти двое думают, было решительно невозможно: вместо нормального эмофона в пси-восприятии на месте Гора и Лиссы высилась серая каменная стена – вариант непроизвольной пси-защиты от сканирования. При этом нельзя было сказать, что дети, выкарабкавшись из безумия, потеряли взамен чувствительность – друг друга, судя по всему, они ощущали прекрасно.

– Я привёз вам сообщения от вашего отца, – чуть поразмыслив, решил не ходить вокруг да около рим Фог: толку-то, раз диалог только вербальный.

Если бы дети демонстрировали собеседнику эмоции при разговоре, как привыкли это делать нормальные отпрыски благородных семейств, при должном внимании можно было бы засечь отблески истинных чувств – с контролем у мелких обычно так себе. Но через наглухо надвинутую защиту нечего было и думать что-то рассмотреть. Вообще, такой вид эмосферы за стенами этого милого лечебного учреждения однозначно был бы воспринят как угроза – добропорядочные граждане обязательно ещё и силы охраны правопорядка вызвали бы: с такими «щитами» одни псионики идут убивать других. И как они только самостоятельно этому научились…

– Огромное спасибо! – Дети опять сделали заученный вежливый жест, и – о, чудо! – защитная стена засветилась тёплым жёлтым цветом радости… так, слегка. Проклятье. Ну и как налаживать диалог?

– Доктор, я могу?.. – повернулся к рун Корну аристократ.

– Да, разумеется. – Он сделал вид, что отвлёкся на что-то и не сразу понял, к кому обращается собеседник. – Пусть дети посмотрят файлы, а мы пока… прогуляемся рядом, идёт?

– Я только за…

Отойти пришлось совсем недалеко, только чтобы скрыться за стеной деревьев и кустов – это если визуально. Даже при том, что территория Центра была воистину необъятной, всё равно приходилось идти на ухищрения, чтобы границы зон пси-восприятия одарённых пациентов не «толкались боками». Некоторым сложным больным по медицинским причинам требовалось ограничить круг доступной сенсорной области… Именно на такую площадку, по периметру отгороженную редкими невысокими столбиками с кристаллами, и привёл рим Фога лечащий врач брата и сестры. Стоило рун Корну только оказаться за невидимой и неощутимой для неодарённого завесой, как тщательно выдерживаемая эмоциональная картина смялась, расцветившись десятком быстро сменяющих друг друга оттенков: белое облегчение, салатовая усталость, фиолетовое терпение, надежда, озабоченность, упорство…

– Сложные пациенты, – с ходу признал Киран, даже немного сгорбившись. – С одной стороны, они смогли выйти из тьмы очень быстро, не каждый ребёнок из родовитых рем так хорошо справится… особенно в таком ненормально большом возрасте. С другой стороны, я должен признать: фактически я только догадываюсь, а не знаю, что творится у Гора и Лиссы в голове. Эта их «стена» – непроизвольная защитная реакция, они её даже во сне удерживают! Только изредка что-то изнутри проходит.

– Да, я видел… – вставил рим Фог, демонстрируя собеседнику заинтересованное внимание.

На самом деле он бы предпочёл перейти от беседы «за жизнь» к решению тех вопросов, ради которых ему пришлось отложить другие дела, но… Раз он сам привёл и принял в род этих двоих одарённых, подразумевалось, что подростки ему, как минимум, не чужие… собственные внебрачные дети, прямо говоря. Так что приходилось стоять и терпеть, выказывая неподдельную заинтересованность… и продолжать терять время. Проклятье!

– Нет, не видели, – поморщился врач и одновременно чуть язвительно улыбнулся, едва заметно намекая, что не стоит его перебивать. – Это была форма демонстрации эмоции… прямо поверх «стены»! Видели, что защита нигде не разошлась? Вот так. Очень серьёзный уровень контроля для детей такого возраста.

– Дети выросли на фронтире, – развёл руками аристократ, без всякого мысленного усилия строя диалог так, чтобы не сказать ни слова неправды. – Их обучала мать, но потом… Я нашёл их только сейчас, чуть не опоздал.

– Даже если они всю жизнь добывали пропитание тем, что отнимали добычу у диких зверей при помощи своих сил, набирая устоявшиеся привычки и защищаясь от всего опасного, это не объясняет другой странности, – улыбнулся одними губами рун Корн, выражением лица и эмоциями показывая, что использует аллегорию, и Корен тут же незаметно напрягся. – Их сила дара.

– Слабая? – позволил истинному удивлению показаться наружу рим Фог: именно после просмотра записей с уцелевших видеосенсоров на палубах «Панцирной рыбы» он решил «купить» свой вклад в будущее рода, заодно приобретя ещё и послушного мерха-диверсанта.

– Ненормально сильная. Обычный псионик, не посвящающий несколько часов в день специальным тренировкам, достигнет таких характеристик дара лет в пятьдесят.

– Тренировки были, – признал очевидный факт Корен.

– …А с тренировками – к двадцати пяти годам! – победно закончил рун Корн.

– Это так плохо? – «удивился» аристократ.

– Это… очень необычно. Для полноты понимания причин аномалии мне очень пригодились бы те сведения, которыми располагаете вы. – Несмотря на картину искренней заинтересованности в здоровье подопечных, не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: под флёром показных эмоций рун Корна охватил настоящий азарт. Только вот хрен ему!

– Здесь ничем не могу помочь, – вполне благожелательно отозвался глава младшей ветви. – Для меня это такая же загадка, как и многое другое.

– Это плохо. – А вот огорчился Киран по-настоящему. – Я действительно могу оперировать только теми сведениями, что дети сообщили о себе, а они на некоторые вопросы упорно молчат. Уже необычно то, что мать, аристократка, как я понимаю, рискнула воспитывать отпрысков не разделяя, из-за чего их эмоциональные сферы должны были слиться. Но почему-то не слились. Притом что оба – самостоятельные индивидуумы, уровень коммуникации внутри микрогруппы поразительный! Опять же уровень личного образования одновременно и низкий в некоторых областях, и довольно высокий в других. Реакции поведения свидетельствуют о детстве, проведённом на мирной планете где-то в центре территорий АСМ, а рефлексы – действительно о выживании в одной из систем фронтира… Да что там говорить: узнав, что вы прилетаете, дети буквально вытребовали у меня файлы учебника по этикету и сами разучили нужные разделы, вы видели.

– То есть нужно будет применить выборочное зондирование памяти и специальные средства? – сделал вывод из всего монолога рун Корна Корен, мысленно кривясь: долгие процедуры при личном присутствии, причём именно ему, рим Фогу, никаких перспективных открытий не сулящие.

– Нет, нет, ни в коем случае! Это же дети, психику повредить гораздо проще, чем что-то исправить, – опешил от такого предложения Киран. – «Грань» вмешивается в работу сознания, после каждого применения разум и эмоциональную сферу буквально перетряхивает! Ваши принятые – нормальные подростки, закрытые, с непростой судьбой, что повлияло на их отношение к окружающему миру, но вменяемые и адекватные. Пусть я не могу их «прокачать», но психологические тесты они уверенно проходят… и медленно «оттаивают». Но для окончательной и безболезненной социализации я буду настаивать на обучении в лечебно-оздоровительной спецшколе-пансионате здесь, на Корне, хотя бы год. Они там будут под регулярным врачебным контролем, догонят школьную программу там, где отстают, а заодно на примере других детей научатся держать свою эмосферу в нормальном режиме, а не в боевом.

– Раз нужно – значит, нужно. Я доверяю вашей оценке, – сдержанно кивнул аристо, в душе ликуя: времязатратная поездка всё-таки окупилась! Перспектива тащить деток в поместье старшей ветви на другую планету, там долго доказывать по кулуарам, что он сделал правильный выбор и случайно попавшее в руки приобретение пойдёт сугубо на пользу всей родне (поговаривали, что переход из рим в рем зависит в том числе и от количества ушедших на постоянную военную службу членов рода), потом лично устраивать обучение, проживание и прочее как «отцу»… брр! А так – мало того что процедура откладывалась на год, так ещё и Гор с Лиссой вроде как должны после спецшколы стать нормальными хотя бы внешне. – Скоро можно будет оформить перевод?

– Поскольку лечение фактически продолжится, уже через две недели… – кивнул врач-одарённый. – Одновременно отменим режим ограничения доступа к внешней информации: сможете связаться с отпрысками в любой момент, как и они – с отчимом.

– Совсем хорошо! Могу я прямо сейчас одобрить ваше решение? – Самое главное рим Фог услышал, остальное его не особо волновало. Например, знает ли рун Корн о количестве трупов, оставшихся за спиной маленькой пары в контрабордажном бою, о том, что отец псиоников брал их с собой на задания, где они работали рядом с мехной-отступницей. Любой из этих фактов мог серьёзно поколебать решение врача о скорейшем начале социализации, но…

Брат с сестрой упорно отделывались самой общей информацией о прошлом. Корен рим Фог, сам выросший в условиях одной из столичных планет Империи и не имеющий ни жены, ни детей, уже порядком успел подзабыть своё далёкое детство (шестьдесят лет прошло, как-никак), зато прекрасно помнил суровую учебку в войсках наземной дислокации, в которые ушёл служить за год до благородного совершеннолетия: там его и обучили и убивать, и допрашивать, и мотивировать, и составлять планы. Что проблемного в том, что порох «обнюхан» немного заранее?

В общем, как и в любом из миров, совершенно банальные причины сложились в ситуацию, когда система, всегда исправно срабатывающая на типичных случаях (вроде отставания развития дара или восстановления детей после тяжёлых травм), ещё не зная о своей проблеме, заранее дала сбой.

Натана рем Вил

Основные территории Империи, система Варна, планета Варна

Карина рем Сонг неторопливо поднялась по длинной, в полтора десятка пролётов внешней лестнице и, сложив ладони козырьком для защиты от света местной звезды, хозяйским взглядом оглядела немаленькое поле полигона для отработки кинетических техник. Снизу всё хозяйство рассмотреть было сложно, но с вершины самой высокой из подвижных решётчатых башен открывался чудесный вид практически на всю центральную часть базы, ту, что находилась выше уровня земли, конечно.

База официально называлась «учебно-тренировочным лагерем постоянной дислокации», а по факту огромный кусок территории Варны был настоящим укрепрайоном, который ещё и не после всякой орбитальной бомбардировки можно было взять. Захватить базу красноголовых как-то иначе, например неожиданной наземной штурмовой операцией, было совсем уж какой-то оторванной от реальности идеей: специальные десантно-штурмовые войска Империи славились своей способностью голыми руками останавливать бронетехнику и атмосферные штурмовики, а выйдя за пределы гравитационного колодца – и вовсе всё, что летает.

Полковник кивнула своим мыслям, одновременно отмечая возможный замеченный непорядок на территории – начальственный взгляд такой, лучше и избирательней широкополосного сканера находит всякую фигню, устроенную подчинёнными! – и перевела взгляд на бело-алую точку, мечущуюся между дальними башнями. В самом серьёзном варианте этого упражнения конструкции ещё и двигались, хаотично меняя направление, но устраивать такую движуху в свободное время личного состава означало серьёзно плюнуть в коллектив. Коллектив-то, понятное дело, утрётся, а вот отрывающийся от остальных индивидуалист рискует утонуть.

Рем Сонг вздохнула, посмотрела на таймер, выводимый терминалом, и чуть сильнее обозначила своё терпение. Реакция последовала незамедлительно: буквально шесть прыжков-рывков между разнесёнными на сотни метров опорами – и точка превратилась в молодую девушку в красно-белом комбе и, естественно, без шлема. Карина мысленно скривилась, но ничего не сказала – к головным уборам красноволосые питали прямо-таки антипатию, особенно странную в приложении к условиям работы, обычно не располагающим к дыханию в окружающей газовой среде. Позёры хреновы… Правда, она и сама была такой.

Раньше. Теперь как бы по чину не положено. Целый полковник, чтоб лбом о твердь удариться! Тем временем девушка, чей длинный прыжок по всем законам физики должен был завершиться не выше верхней трети опоры, извернувшись в воздухе, встретила горизонтальную балку башни вытянутыми руками – и немыслимым для обычного человека образом взвилась вверх. Гимнастический трюк, дополненный тонким расчётом и немалой псионической силой, позволил красноволосой попасть на верхнюю площадку опоры, зависнув на мгновение в высшей точке траектории прыжка, и просто сделать шаг.

Ещё и выпендривается, засранка!

– Командир! Курсант Натана упражнение закончила! – вскинула руку в воинском приветствии офицер[30].

– Вольно. – Рем Сонг неопределённо качнула головой. – Натана, тебе вовсе не обязательно тянуться, как зелёному новичку. И уж тем более в собственное личное время.

– Знаю, командир. Просто мне это нравится, – откровенно призналась девушка.

Карина несколько секунд смотрела в глаза своей подчинённой, потом неожиданно тяжело вздохнула:

– Я об этом и хотела поговорить. Составишь мне компанию?

Две гибкие женские фигуры синхронно шагнули в пропасть на высоте примерно сорокового этажа. Прыжок, который для рядового одарённого закончился бы как минимум больницей, для красноголовых был естествен, как дыхание: некоторые особо отмороженные штурмовики на спор делали это во сне и даже не просыпались во время посадки.

– Ната… вот скажи мне, ради чего ты надрываешься? – Вариант беседы с подчинённым по душам проведшая пятьдесят лет на должности командира базы полковник выбрала не случайно: для многих… гиперактивных идиотов и идиоток, считающихся бойцами элитного подразделения ВКС Империи, разговор при таком неторопливом темпе передвижения становился чем-то вроде пытки. Однако офицер прекрасно подстроилась под размеренное движение и излучала вокруг себя почти физически ощутимую ауру спокойствия. А вот ответ заставил Карину напрячься.

– Я не надрываюсь, я восстанавливаю форму и выполняю рекомендации Устава, – пожала плечами рем Вил.

– Натана, твоя психофизическая форма уже сейчас одна из лучших среди личного состава твоего возраста, – вкрадчиво сообщила полковник и добавила, чтобы подчинённая не сомневалась: – Я ведь регулярно просматриваю результаты индивидуальных тестов личного состава, это часть моей работы.

– Я уверена – я должна быть сильнее. Просто за время… лечения и восстановления растеряла всё. – Девушка непроизвольно слегка прикусила нижнюю губу: если эмосфера оставалась ровной, то тело её выдавало – тема была для красноголовой довольно неприятной.

– Психофизическую форму нельзя потерять, ты это должна знать не хуже меня… если, конечно, хорошо помнишь обязательный офицерский курс теоретической подготовки, – чуть надавила голосом рем Сонг.

– Но я же потеряла, – совершенно логично, как ей показалось, возразила Натана.

– Это ты так думаешь, – попробовала уже прямым текстом намекнуть полковник.

– Моя память о месяцах непосредственно перед началом эксперимента тоже оказалась затронута, но то, что я была сильнее и что мне должны были присвоить звание лейта, помню прекрасно, – отрезала аристократка, заставляя своего командира про себя выругаться.

– По результатам тестов последнего полугода у тебя выраженное плато. Потолок, – устало сообщила Карина. – И ты это знаешь, Ната. Не важно, что ты помнишь. Дальше способности будут расти линейно, с возрастом: это не физиология, это чистое пси. Как намагничивание бруска железа другим магнитом: или жди положенное время, или найди источник поля помощнее. Так как коэффициент затухания псионического воздействия – это константа, для поступательного развития тебе хватит обычных штатных рекомендованных ежедневных нагрузок. Если не знаешь, чем занять выделенное личное время, рекомендую углубленно изучать теорию или заняться сенсорикой, в которой у тебя не сказать чтобы особо выдающиеся результаты.

– Я по сенсорике укладываюсь в норматив. – Настроение рем Вил испортилось окончательно: командир устроила ей настоящий сеанс топтания по мозолям. – А с теорией я работаю.

Полковник рем Сонг ещё раз вздохнула: да, с продвинутым теоретическим курсом Натана работала, и успешно. А вот над чем она не работала совсем, так это над социализацией в коллективе – большей, чем требуется для командного взаимодействия. Вместе учиться или выполнять комплексы упражнений и частых тестов проверки боеготовности? Всегда пожалуйста. Развлечься в выделенное свободное время, хотя бы просто пообщаться с сослуживцами на не связанные со службой темы? Нет. Не говоря уже о том, что организм молодой женщины просто обязан был так или иначе обращать внимание на лиц противоположного пола… или – ладно, такое тоже бывает – своего.

Но весь пыл у красноголовой уходил исключительно в физические и псионические упражнения, наблюдающий психолог обозвал это циклоидной сублимацией… Что ж, похоже, другого выхода разорвать замкнутый круг из остатков почти потерянных воспоминаний нет.

– Да, я чего отвлекла-то тебя, Ната… – сделала вид, что только теперь вспомнила, полковник, заставив своего офицера состроить потешную недоверчивую мордочку. – Ты действительно укладываешься во все нормативы и уже переросла своё настоящее звание. Я подобрала тебе задание – пустынная тренировка, сопряжённая с геологоразведкой и прочей фигнёй, но классифицируется как армейская операция. Отправляйся, поболтайся на свежем воздухе полгодика, и по возвращении получишь лейта. В конце концов, ты им уже давно должна была стать по результатам того неудачного эксперимента.

– Я… Но… Спасибо огромное… – С девчонки на пару мгновений слетел весь её боевой лоск, и даже контроль над эмосферой мигнул, пропустив наружу радость и удивление.

Полковник про себя удовлетворённо кивнула: попала в точку! Значит, получит своё звание и придёт наконец в себя, сможет перешагнуть барьер внутри собственной головы. Опять же ей очень нравилось время от времени «выковыривать» подчинённых из скорлупы Устава, символов боевого братства, лихой показной отмороженности и прочих «плюшек» действующих спецвойск. Поэтому она строго насупилась и вкрадчиво поинтересовалась:

– Курсант Натана, мне показалось или у вас никак потеря контроля над эмоциональной сферой, недопустимая для военного элитных частей Империи?

– Командир! – Подчинённая мгновенно приняла строевую стойку, всем своим видом демонстрируя облик идеального солдата.

– Выглядит так достоверно, что я, пожалуй, не дам наряд вне очереди… Дам два!

– Есть! Разрешите приступить немедленно?!

– Иди уже… – хмыкнула полковник и своей кинетикой прижала к земле поднявшуюся столбом пыль – подчинённая стартовала не хуже реактивного боеприпаса с направляющей. – Надо было пять дать, но она так искренне радовалась… Хм-м, видать, старею. Так и в генералы загреметь недолго.

Часть третья. …Допить жизнь до конца

34

– Привет, мерх!

– Привет-привет, – вздохнул я и догнал специально остановившихся подождать меня едва знакомых соседей по жилому кварталу, чтобы пожать им руки.

Не везде, даже в пределах одной планеты, распространённый обычай, но здесь первые поселенцы здоровались друг с другом именно так, вот и пошло. А в последнее время рукопожатие вообще превратилось в некий чуть ли не сакральный жест…

– Ваш магистральный увлажнитель теперь нормально работает?

Пришлось немного напрячь память, чем я заслужил такое преувеличенно радушное обращение.

– Да! Даже лучше, чем до поломки! – Я вежливо улыбнулся, даже не пытаясь представить, как может лучше или хуже работать простая как валенок дождевальная установка – пятнадцатиметровая труба с насадкой-лейкой на верхнем конце, примерно раз в пятнадцать минут (по показаниям раскиданных на территории вокруг датчиков) выплёвывающая вверх и в стороны полтонны воды. Маразматическое на первый взгляд устройство здесь жизненно необходимо: Сандра, в отличие от той же Каллиги, позволяет спокойно жить на своей поверхности без куполов и не требует создания сети подземных тоннелей, вот только – она очень сухая. Зоны нормальной влажности есть только у полюсов, где раньше и селились местные: в средне- и низкоширотных областях планеты воздух способен за пятнадцать минут вызвать пересыхание всех слизистых оболочек и глаз, а за несколько часов без полностью изолирующего от внешней среды костюма гарантированно убить: источников открытой воды здесь просто нет.

Правда, до недавнего времени типичный для планеты климат мало кого волновал: места для жизни и в зонах полюсов должно было хватить ещё на много поколений и для потомков первопоселенцев, и естественному притоку мигрантов. Но тут пришла Империя и включила Сандру в свой протекторат. Без толики сомнения безусловно пригодные для жизни области планеты оказались очень быстро поделены, и на всех, как это водится, их не хватило. Угадайте, кому больше всех «повезло»?

Отделавшись общими фразами от шапочных знакомых и клятвенно заверив, что обязательно как-нибудь загляну, я продолжил свой путь на работу. Пешком. Кому-то может показаться, что это верх маразма – в эпоху повсеместного летающего транспорта тратить сорок минут только на то, чтобы неспешно пройтись до входа на работу. Этому кому-то я искренне пожелаю пожить этак с годик на космическом корабле, пусть даже не таком маленьком, как буксир, а потом уже выступать с претензиями.

Небо над головой! Дорога, которая не заканчивается после ближайшего поворота. Воздух, наполненный тысячью и одним запахом, даже сейчас кружит голову после безликой стерильности атмосферы маленькой каюты и внутри гермошлема, как вино после многих дней на одном физрастворе. Оценить и понять это может только тот, кто долго жил, вынужденный без всего этого обходиться.

Когда-то здесь всё начиналось так же, как в НК-4, и спускаться в гравитационный колодец только для того, чтобы потом подниматься, никому из старателей даже в голову не приходило. Артели старателей прилетают в системы фронтира зашибить бабло и свалить в цивилизованные места, наслушался я уже подобной риторики. Деньги для таких людей на первом месте, а комфорт – и свой и чужой – на последнем. Планета в зоне жизни звезды была попросту никому не нужна, пока на смену свободным людям не пришли корпорации. «Душители свободы», сделавшие систему Сандры местом своего постоянного бизнеса.

О естественной рекреационной и жилой зоне немедленно узнали и, разумеется, тут же решили использовать: здесь теперь их дом, а дом должен быть уютным и удобным. Когда планируешь, что твои дети станут расти рядом с тобой, а потом и их дети – сразу становятся выгодными и не ограниченные стенами просторы, и естественная равномерная гравитация без перепадов «тут есть, а тут – невесомость», и отсутствие возможности влезть в такое место, куда и взрослый в тяжелой броне не рискнёт сунуться без крайней необходимости… Однако недаром говорят, что истории свойственно повторяться: шесть лет назад местные жители внезапно узнали, что они в одночасье стали из свободной колонии системой под протекцией Империи.

Одно из трёх сильнейших государств Ареала обитания человечества ничуть не интересовало мнение горстки людей, живущих здесь, хотят они там присоединяться или не хотят… Что за вопрос вообще? Конечно, хотят! Экономика, стремительно зашагавшая к недоступному даже старым однопланетным государствам уровню, лучшее в обитаемом космосе образование и потенциальная возможность для рождённых в пределах протектората детей получить полноценное гражданство – это ли не предел мечтаний для любого жителя периферийного мирка? Ну и походя всем ныне живущим на планете и в космосе прямо сразу причинили добро и нанесли справедливость, так и вырос в районе, где у Земли располагаются субтропики, город при промышленно-производственном центре рода Райн.

А то, понимаешь, сидела куча народа и занималась банальным неэффективным обслуживанием вдвое меньшего числа действительно работающих в космосе на орбитальных заводах. Парикмахерские какие-то зачем-то придумали (кто вообще сейчас волосы вручную укладывает?!), кафе и рестораны понаоткрывали (санитарные нормы плачут в три ручья), некоторые делают вид, что занимаются пародией на благоустройство или строительство (ещё и со скоростью раненой улитки, если посмотреть с точки зрения имперцев). Пусть нормальным делом займутся, так и быть, научим. Даже бесплатно. В общем, я думаю, и без дополнительных объяснений понятно, почему Корен рим Фог засунул меня именно сюда?

Промышленно-производственный центр конкурентов и соперников рода Фог вызывал у меня целую гамму разнообразных чувств. Зная, какой в переводе на русский язык приобретает смысл сокращение ППЦ[31] (которым здесь все величали градообразующее предприятие), его употребление всякий раз выжимало у меня кривую вымученную улыбку: совсем не смешная шутка, здесь и сейчас понятная только мне. Да уж, иногда Вселенная умеет дать прозрачный намёк…

Здание ППЦ было построено как бы по всем канонам пресловутого имперского дизайна, я уже успел насмотреться на панорамы и фотографии, которыми с недавнего времени начали закидывать меня по почте дети. Я записывал им коротенькие голосовые послания каждый день и реже отправлял текстовые письма – и то у меня половина немаленьких для мерха доходов буквально улетала в трубу… в смысле в антенны провайдера межсистемной связи. Правда, подозреваю, что Фоги разбазаривания своего бюджета на пересылку почты даже не замечали – так, карманные расходы детишек. Поработав на младшую ветвь рим Райтов, я уже проникся масштабами доступных даже не самым высокоранговым аристо средств…

Так вот, о дизайне: Империя на своих планетах, в отличие, например, от Федеративного Союза Систем, строго следила, чтобы её постройки были не просто функциональными коробками, а обладали изяществом, создавали впечатление единого архитектурного дизайна и вписывались в рельеф. Разумеется, в зоне протектората подобного контроля не было – бюджет не каждой планеты может позволить себе глобальный ландшафтный план: сначала сделайте, чтобы жить и работать было комфортно, а потом уже…

Но тем благородным, которые оказались привязаны к зонам своей ответственности, очень не хотелось ждать несколько сотен лет, а хотелось соответствовать прямо сейчас. Вот и появлялось… такое.

Комплекс из сильно приплюснутых куполов, будто перетекающих друг в друга, и низких башен смотрелся на фоне занявшей немалую площадь малоэтажной застройки города при Центре на редкость… неуместно. Архитектора тоже можно понять – производство диктовало определённый диапазон внутренних требований, да и климат не добавлял пространства для фантазии. С другой стороны, от здания-промзоны и вовсе пришлось построить нечто промышленно-брутальное совершенно земного вида (с поправкой на размеры): причальный комплекс для специального среднего транспорта, способного спускаться в атмосферу с забитым «кольцевым» льдом трюмом. Ближайшим месторождением никому не нужной воды, смешанной с разными сопутствующими газами и так замёрзшей, служили кольца газового гиганта.

В принципе, будь Сандра непригодной для обитания совсем, можно было бы за пару лет натащить супертяжами нужное количество льда и в дроблёном виде просто скинуть в атмосферу – лет тридцать бурь и парникового эффекта, и можно не париться с дождевальными установками-переростками. Но – имеем что имеем: лёд прямо под стапелем-причалом плавили, отделяли сопутствующие газы, а воду по большей части просто расплёскивали над городом, создавая примерно те же условия, что и на занятых имперской инфраструктурой территориях. Люди морщились и ругались вполголоса, но постепенно привыкали.

Хотя по мне, так гигантские «одуванчики», то тут то там «расцветающие» над городом и пускающие переливающиеся в солнечном свете радуги струи, смотрелись очень оригинально и красиво… Ну да ладно. Хотят быть недовольными – пусть будут. В конце концов, кого-то же я должен буду снабдить оружием и оказать помощь «профессиональными советами», когда придёт время платить нанимателю по всем счетам. То, что за пять месяцев это время ещё не настало, вовсе не означало возможности просто поплёвывать в потолок и наслаждаться условиями жизни в ожидании команды умереть. Я же вроде решил выжить, а с этим ожидались определённые проблемы, которые никак не получалось с гарантией решить.

Мой договор с Кореном рим Фогом был предельно прост и конкретен, я вообще заметил, что он старается избегать сложных нагромождений условий и указаний, отдавая предпочтение решениям, которые могут сами себя… регулировать. Одним из таких для аристократа стал я. «Наниматель» сразу сообщил мне, что не намерен как-то ограничивать моё общение с детьми и контролировать его: как только им разрешат врачи, Гор и Лисса получат доступ к сети и возможность обмениваться сообщениями с кем угодно. Но если информация о готовящейся акции попадёт к посторонним лицам до срока либо будет передана позднее постфактум, до моих отпрысков будет кому дотянуться из рода Фог. Детей до благородного совершеннолетия можно просто забрать из школы или иного места пребывания, и, пока они у родственников, особого расследования не будет, если никто из граждан государства об этом не попросит. Вот после совершеннолетия – другое дело. Имперская, мать её, специфика…

Аналогично обстояли дела и с моим выживанием или срывом народных выступлений не важно по чьей вине: «Ничего личного против вас, Миш, просто страховка». И всё. Просто. Надёжно. Ловушка, в которую пленник забрался совершенно добровольно и добровольно должен там подохнуть.

Соответственно, выбор у меня оставался небольшой: спасаться можно начинать только после того, как вооружённая мной толпа сцепится с пришлыми, составляющими в составе персонала Центра меньшинство. Но перед тем как исчезнуть, нужно инсценировать свою гибель достаточно правдоподобно, желательно даже при свидетелях или на записях объективных средств контроля.

Не самая простая задача, да, но дальше – хуже. Убраться с Сандры после того, как Империя соизволила взять планету под своё крыло, стало можно только через один из двух гражданских таможенных терминалов, взлетевший из какой-нибудь другой точки корабль, не находящийся в реестре разрешённых для свободного взлёта и посадки, просто собьют. Это при условии, что я вообще смогу такой корабль найти.

Та же проблема с подделкой ИД: при первом прохождении таможни мне выдали постоянное удостоверение личности для территорий протектората Империи на основе регистрационных данных с Йорка. Насколько трудно создать «левую» запись в такой системе учёта, я знал уже по Каллиге: на что в Танисе царил развал после ухода имперцев, и всё равно даже Нурс не знала, с какого конца подступиться к этому делу. Смутную надежду оставлял авантюрный план попасть в систему технических коммуникаций космопорта и пролезть на стартовое поле, а там как-то подсесть на чужой корабль, чем-то подкупив экипаж. Или запугав. Или перебив незаметно для контроля порта. Чёрт! Возможно, мой «туз в рукаве» что-то в конце концов найдёт, или я сам смогу выйти на канал контрабандистов, например. Должны же они были появиться, раз появилась таможня? Шесть лет – срок достаточный…

Восточная проходная. Добрался я не торопясь и без приключений. Толпы здесь никогда нет, график каждого сотрудника проработан отдельно, ППЦ работает круглосуточно. Толпы нет, но людей всё равно достаточно.

Даже более чем достаточно!

– Привет! Привет. Привет. Приветик! Добрый день. Здравствуйте.

Рукопожатие, рукопожатие, кулак к кулаку, пожатие с лёгким наклоном головы, вежливая улыбка…

Задалбывает, но надо терпеть. И со всем радушием предлагать свою помощь – бесплатно, разумеется. Как и на Каллиге, здесь с мерхами напряг – ответственная и непредсказуемая работа, не настолько высокооплачиваемая, как у нормального техспека. Конечно, мы же для начальства помесь сантехников с электриками и эникейщиками, хорошо, мусор не заставляют выносить… Зато как что – так «срочно сюда!», ага. Та часть меня, что приняла воспоминания донора памяти, вообще была в перманентном шоке: как, взять и идти на общение со всеми и каждым добровольно?! Помогать соседям, коллегам и приятелям, заведённым на работе, на прогулках и во время посещения нескольких баров? Ещё и бесплатно?!

Зато для местных я стал почти своим – да, трудовой мигрант, но из такой же системы, только на хрен никому не нужной. Про Йорк здесь многие слышали и охотно «кушали» бородатые истории типа «ну мы такие выходим из шлюза, а там уже два десятка набежало, и все с ручными лаунчерами!». Семейные обстоятельства тоже выдумывать не пришлось: «Детей отправил учиться в нормальное место, жена моя (тут молчаливо принимаемая пауза), короче, теперь тут вкалываю».

Думаю, когда здесь полыхнёт «народный гнев», все эти «знакомые и приятели» сами ко мне полезут с криками «Сделай нам оружие!», никакого указания на «надёжного человека» от координатора заводил восстания не понадобится. Корен рим Фог всё-таки своего рода гений – я ведь сам, получается, активно играю на его стороне. Одно радует: судя по всему, команда от босса на переход из режима внедрения к готовности для активной работы (и началу моего личного конца) последует ещё не скоро: несколько месяцев точно есть. Скорее всего, подготовка «подножки» для Райнов ещё не закончилась: да, у аборигенов принято «захватчиков» ругать и показное неприятие имперцев демонстрировать, но…

Если это и «сопротивление», то совершенно пассивное. Перевести его в активное постараться надо, и это не моя задача.

Кстати, о задачах.

Терминал высветил длинную «простыню» текущих дел – от профилактики и проверки до замены второстепенных узлов и ремонта переключившихся на резерв цепей. Рутина. Мой «кабинет» – личная рабочая зона без окон, без дверей, ниже уровня земли. По техническим коммуникациям Центр сильно напоминает пресловутые стены города Таниса – одна и та же инженерно-архитектурная школа. И пока я доберусь до ремплощадки, можно закрыть часть задач, каждый раз так делаю. А ещё…

Я опять не смог отследить, откуда буквально выкатилась Тайна: в отличие от Чоки «девочка» не сдерживала себя в передвижениях. Возможно, дело в самодельном корпусе: да, я собирал его по чертежам Флои, но из того, что нашлось под рукой и не учитывалось строго, потому позволил себе толику технического творчества. Тай, как мне казалось, новшества пришлись по вкусу: сказать не могла, но носилась каждый раз вокруг меня как угорелая. Разумеется, только по техническим уровням и только так, чтобы никто её не засёк, включая редкие здесь видеосенсоры. Жучок в системе, блин.

Думаю, если бы рим Фог узнал о наличии у меня дроида из Коалиции, его бы хватил удар – конкурент конкурентом, но это уже тянуло на полноценный шпионаж в пользу потенциального противника. В том, что помощница сольёт все собранные данные первому встречному мехну по первому же требованию, я даже не сомневался: прецедент с Чоки случился на моих глазах. Но меня это полностью устраивало. Как говорится, не я это начал, я только поднял ставки. Точнее, Корен вынудил меня это сделать. Корен и сволочь Кобра, фактически продавшая меня и детей, да ещё и ханжески замаскировавшая этот акт под «оказание помощи».

Не думаю, правда, что спёртое Нурс и компанией имущество «доставки» ей этим удалось отбить – хоть что-то приятное…

Тайне через пару минут надоело ласкаться и носиться кругами – в этом молодой искин вёл себя не умнее котёнка, иногда заставляя меня жалеть, что я всё-таки не решился сделать шарообразный корпус пушистым. Единственное, что меня остановило, – это соображения маскировки: роботу достаточно было зацепиться в гуще кабельных линий и замереть, чтобы даже специалист не стал задаваться вопросом, что тут за прибор такой круглый. А вот волосатый силуэт паукообразного существа, промелькнувший на границе поля зрения, думаю, не оставил бы случайного зрителя равнодушным.

Ну, раз страшилки «оно глядело на меня из вентиляции» пока не рассказывают во время собраний ремгруппы, значит, у Тай с игрой в прятки всё хорошо. Ладно, моя хорошая, покажи, что ты сегодня мне нашла?

О, любопытно. Я раскрыл карту Сандры с нанесёнными на оба полушария планеты отметками и ещё раз похвалил свою бессловесную подругу: кажется, к возможному плану побега добавился новый вариант. Имперцы, оказывается, успели понатыкать на пустых ранее площадях множество автономных погодных и сейсмических станций, пунктов контроля неба и ещё чего-то. Среди всех этих объектов затесались обитаемые – некие базы и предназначенные для временного проживания аварийные маяки – регламентированно расположенные автономные модули со средствами вызова помощи, аварийным запасом предметов первой необходимости, пищи и воды.

Зуб даю, вместо полёта через полконтинента шаттл к месту поломки системы телеметрии такого вот маяка спустится с орбиты… если сломать аккуратно, конечно, иначе прилетит борт с отрядом внутренних войск. Н-да. Может, лучше наведаться туда, где люди есть? Лично я бы жить вне поселения без средств экстренного выхода на орбиту не рискнул…

– Мерх, срочная заявка!

Начинается…

– Я на минус втором у шестого сектора, – на всякий случай доложился я начальнику технической службы ППЦ, любящему начинать любой инструктаж удалённо, с вопроса «ты где?». Как и упоминал, датчики позиционирования в служебных и коммуникационных коридорах есть далеко не везде, и все мерхи умеют этим пользоваться – для своих нужд. Но в этот раз не прокатило.

– Не вкручивай! Я и так знаю где, ты там только что замену закрыл! Быстро руки в ноги и на шестнадцатый ярус восьмой башни!

– Я даже переодеться не успел! – огрызнулся я на ходу, торопясь в сторону лифтового ствола.

– Да насрать, этим долбаным психам нужно показать, что мы тут в поте лица вкалываем, а кроме тебя этого никто не умеет! Шевели булками, в темпе!

– Всё будет в ажуре, босс! А что случилось?

– Да сволочи! Опять у них климат-контроль в конференц-зале «сильно дует, разберитесь уже окончательно!». Нет чтобы поляризацию включить! Не-е-ет, пусть солнышко в окна шпарит, аж как в печке, а «климатуха» должна воздух охлаждать, не двигая его!

– Всё понял, приступаю.

В отличие от большинства населения города я не ношу клипсы ГБШ. На самом деле контроль эмоциональной сферы – достаточно простая техника, не требующая генома псионика или специальных навыков. Не нужно накручивать себя, как я хотел делать каждый раз перед беседой с рим Фогом… Смешно, но это первое, чему он же сам меня и научил. Техника безумно простая, но требуются долгие тренировки, дабы ею действительно овладеть. Удерживать в голове нужное ощущение одновременно просто и невероятно сложно – например, постоянно представлять, что в затылок светит тёплая жёлтая лампа.

Для того чтобы я без помех мог пройти формальное собеседование на таможне в миграционном контроле, мне требовалось продержаться примерно двадцать минут. Но у меня был самый серьёзный во Вселенной стимул – две капсулы гибернации в грузовом отсеке катера Фогов, и к концу полуторанедельного путешествия я уже свободно держал сферу около часа. Кстати, на полном серьёзе, возможно, это упражнение стало одним из самых полезных навыков в моей жизни: мало что может так хорошо организовать собственное сознание, чем такая своеобразная «медитация». Корен как-то рассказал, что через некоторое время эта практика так въедается в рефлексы, что псионика может выдать в разговоре лицо, но не эмосфера.

Ната наверняка и детей этому научила, но даже не попыталась – меня… Правда, боюсь, тут я вряд ли бы справился. Как не справляются обычные люди и в этой Вселенной – просто мотивации нет. Зачем, если можно надеть генераторы белого шума… Ага, по сути нацепить на себя мишень для дистанционного воздействия на мозг, фактически персональный шокер себе в голову воткнуть. Спасибо Гору, Лиссе и рим Фогу за демонстрацию – ни одной вещи с пси-кристаллами на мне или при мне теперь в жизни не будет.

– Разумеется, рун Сонор, нужно всего двадцать минут, – уверенно соврал я, успокаивая клерка, и тот наконец позволил мне закрыть двери в зал… и врубить через терминал вентиляцию на полную. Сделать, чтобы не дуло? Запросто: охладить заранее весь объём, а потом поддерживать циркуляцию на самой малой тяге: как раз пятнадцати минут и хватит. Были бы стены сплошные, кстати, диффузионные сопла прямо в фальшпанелях сделали бы. Но нет, надо же показать, какой ты главный начальник и сидишь выше всех в башне. А какой же выпендрёж без стеклянной стены? Правильно, никакого. А ещё можно было всё то же самое проделать вообще из нашего подвала. Но без бегающего мерха тоже как-то не круто.

Планеты и времена меняются, сидящий этажом ниже псион может работать ходячим детектором лжи и чувствовать в километровом радиусе ближайшие самые вероятные события, но ритуалы – это святое.

В Коалицию, что ли, податься, если удастся спастись? В зону, аналогичную имперскому протекторату, по идее должны пустить.

Я, машинально поддерживая «трудолюбивый и уверенный» эмофон и рассеянно думая о том, насколько мехны – нелюди, подошёл к окну. Посадку и взлёт дальнего «родственника» «Панцирной рыбы» мне вживую уже удалось понаблюдать трижды, но ни разу из столь удачной точки. Тоже похожий на водного обитателя, но заметно более пузатый криотанкер неуклюже заходил на стыковочную площадку, опираясь на струи пламени работающих на форсаже посадочных атмосферных двигателей как раз примерно на той же высоте, что находился я.

Расстояние до борта было внушительное, и в такие моменты я как никогда хорошо понимал маленьких детей, с открытым ртом наблюдающих за проходящим поездом или летящим самолётом. Да, я взрослый… но и игрушечка тут побольше. Жаль, что на транспорте уйти нет шансов: не найдётся идиотов заходить на посадку там, где гражданские возмущения. Да и сопротивленцы без воды быстрей уймутся. Вода здесь, пожалуй, самый важный фактор…

Со стороны обращённого ко мне борта вспыхнула бело-синяя вспышка. Я даже не успел понять, что это, когда на моих глазах бок грузовой палубы среднего транспорта буквально разорвало пополам. Совершенно беззвучно. Я сначала увидел, как из пролома вырывается циклопический язык бело-синего, на глазах переходящего в жёлтое пламени, и только потом понял, что мелкая дрожь мне не чудится, это здание поймало и по большей части отразило и перенаправило вверх и в стороны (слава архитектору – любителю куполов!) ударную волну от взрыва.

Криотанкер всё ещё висел в воздухе, его медленно разворачивало реактивной тягой чудовищного подобия газовой горелки, но казалось, что корпус выдержит, что экипаж сможет хотя бы отвести судно в сторону от города… Увы, чуда не случилось. Корабль разломился пополам в месте повреждения – даже сквозь герметичный прозрачный композит «стекла» я услышал «стон» разрываемого металла – и обманчиво медленно рухнул прямо на причальные конструкции.

Пол ударил меня по пяткам: я увидел, как соседние башни качнулись, а по поверхности куполов пробежала волна от сейсмического удара. Но здание выдержало и столь близкий подземный толчок. В окне терминала с безумной скоростью замелькали предупреждения о поломках, вышедших из строя устройствах и разрывах в линиях сетей коммуникации и электропитания, и только после этого ожили обычно неиспользуемые динамики громкой связи в стенах. Древний анахронизм, активацию которого мне один раз продемонстрировала Нурс.

– ВНИМАНИЕ. ЭКСТРЕННАЯ СИТУАЦИЯ. ВСЕМ СОТРУДНИКАМ НЕМЕДЛЕННО СОБРАТЬСЯ У ПУНКТОВ ЭВАКУАЦИИ. ВНИМАНИЕ. ЭКС…

Над бывшим посадочным терминалом вверх поднималось пламя, пронизанное дымными нитями: космический лёд испарялся, минуя стадию таяния, и вырвавшийся сопутствующий газ вспыхнул. Пол ещё раз качнулся, потом ещё дважды, но всё слабее и слабее: где-то детонировала, воспламеняясь, газовоздушная смесь. Надо и в самом деле отсюда выбира… Вдруг меня как током ударило – город! Вылететь в холл и распахнуть двери зала напротив было делом трёх секунд: автоматика в режиме ЧС разблокировала все замки. Но, на удивление, город был почти цел: несколько жиденьких, по сравнению с пожаром за спиной, струек дыма не в счёт.

Да это же было не настоящее землетрясение, да и корпус Центра закрыл собой поселение – возможно, это заранее заложили в проект. Всё, пора спускаться.

Я быстрым шагом направился к лестнице, прикидывая, что руководители ППЦ (вот уж точно ППЦ!) уже должны быть на пути вниз: оказаться между напуганной толпой и выходом в мои планы точно не входило. Аварийная лестница… Я чуть не споткнулся, когда поверх дублирующего навязчивый речитатив из динамиков громкой связи окно-транспарант перекрыло другим. Тоже высший приоритет – сам настроил такое оповещение, лишь бы не пропустить.

ГОТОВНОСТЬ

Проклятье. Вот у меня и нет больше месяцев на подготовку… И я, пусть пока даже не знаю, как всё будет устроено, понял, как решил «расшевелить народ» рим Фог. Вода. Вода тут – сама жизнь. Чёрт…

35

– Да, шеф? – устало ответил я на вызов. Устало – потому что шёл уже восемнадцатый час аврала, а конца-края ещё не предвиделось.

– Что там у тебя? – Видеосигнал отсутствовал, но и по голосу было понятно, что глава инженерно-технической службы уже на пределе.

– Только что восстановил электропитание вдоль шестнадцатой магистральной, – отчитался я. – В одном месте бетон не выдержал и коридор засыпало, но каким-то чудом основной кабель-канал цел. Но число проблем только растёт с каждой восстановленной хордой: получаем информацию от ранее отключившихся после сейсмоудара участков.

– Ясно. – Начальник на секунду задумался и потом приказал: – Всё, отдыхай. Шесть часов даю тебе.

– Уже прислали аварийные бригады с Северного? – одновременно обрадовался и насторожился я.

Насторожился потому, что наши твёрдо знали, куда нужно лезть, а где технические коридоры так и остались пустыми, а вот пришлые – нет. Найдут мои тайники – и… В общем, лучше бы не нашли. Я, не забывая о своей «миссии», заранее подготовил много чего нужного – не просто тайком оттащил со складов, но и собрал до разных степеней готовности.

Чёрт бы побрал урода Корена, мог бы и предупредить, каким образом будет запускать свой план! А если бы я был под землёй (как обычно в рабочее время) и меня бы тупо завалило? С-скотина…

– Бригады прибыли два часа назад.

– Ага, я так и понял… – думая о превратностях судьбы, механически ответил я. – Что? Здесь? И где они тогда?!

– Не кипешуй. – Моё возмущение (и замаскированное под него беспокойство), оказавшееся сильнее усталости, слегка повеселило шефа. – Сейчас подземные резервуары водохранилища латают. Поскольку работать приходится частично под водой… Ну, ты понял.

– Вот…! – выругался я. Подземные резервуары находились непосредственно под и вокруг причального комплекса и приняли на себя основной сейсмоудар, растянув его во времени и тем ослабив. – Всё плохо?

– Три объёма из десяти полностью потеряны, остальные – где как. Сейчас самые целые уже залатали, и там вода не теряется, из остальных четырёх, что могло, уже вытекло… Кстати, рекомендую забрать из дома вещи и возвращаться спать в ремзону. И маску служебную не сдавай.

– Водопровод в жилых кварталах, – обречённо произнёс я, ещё раз переоценивая масштаб возникших проблем. – Вся система в хлам, да?

– Мы в сейсмобезопасном районе. Никто не предвидел… такое. От удара произошли подвижки грунта – никакой адаптивный неопластик не выдержит.

– Ясно, – повторил я слова своего шефа. – Ладно, я – за вещами.

– Маску снаружи не снимай, – вместо «до свидания» напутствовал меня начальник.

Защита головы в типовой рабочей одежде – капюшон и маска. Соединить одно с другим – и при наличии перчаток получается полная герметизация и защита от излучений не хуже, чем у скафандра. Капюшон, разумеется, хуже шлема в плане защиты от ударных нагрузок, зато всегда при тебе и компактней – при работе на планетах это качество часто важнее. Перед дверями проходной постоянно выла на одной ноте запущенная на полную мощность воздушная завеса – избыточным давлением сухой воздух выдавливался за пределы помещения. Последнее очень актуально – через проходы в обе стороны тянулся плотный поток людей, причём внутрь многие тащили рюкзаки и сумки, тоже будут пытаться заночевать прямо на рабочих местах, пока другие смены участвуют в ликвидации последствий аварии.

Логично. Потом, надо полагать, имперский гарнизон притащит дополнительные мобильные убежища к уже развернутым рядом с краем купола, на время, пока идёт ремонт труб: лёгкие частные постройки почти не повредило, но жить в них без воды нельзя – никто и не пытался делать дома герметичными. А спать и делать всё остальное в полностью изолированном от внешней среды скафандре можно и без крыши над головой.

Впрочем, временное жильё по аварийному стандарту – не проблема: можно сделать прямо на восстановленных линиях, как только их запустят опять. ППЦ производит неопластики, неткани и все варианты композитов на основе адаптивных материалов из привозимых из метрополии компонентов, то есть, пока есть сырье на накопительных складах, тут можно сделать почти всё. И трубы, и новые дома, и мебель, и… да что угодно вплоть до космических кораблей, последним, правда, нужны ещё двигатели и готовые элементы несущих конструкций. Недаром это предприятие построено с таким размахом, и совершенно точно недаром у младшей ветви рим Фог как кость в горле!

Но, увы, обязанности разделены императором: у рим Райнов – планета и готовые продукты, под руководством Корена – добыча базовых ресурсов в Системе и отдано в управление Южное поселение. Я уже слышал от местных, что в Южном переселять постоянных жителей даже никто и не подумал: имперцы только построили свои дома, ну и благоустроили всё на привычный лад. Так что если восстание куда и перекинется, то только на север, и тут рим Фог на коне.

Если оно, конечно, скоро будет, это восстание…

Над головой то и дело пролетали транспортёры: по-умному, и мне следовало бы найти попутку, а не терять полтора часа… Проклятье. Действие стима, видать, опять закончилось – голова тугая после тройной непрерывной смены! Не у меня одного: лиц под масками не видно, но многие прохожие ощутимо так покачивались от усталости. Какой уж тут «народный гнев»… А потом сборные бригады с Северного помогут всё восстановить, и вместо тихого ропота придёт первое уважение… Хотя не верю, что Корен просчитался на таком предсказуемом месте – похоже, запланировано что-то ещё. А пока…

Магистральные разбрызгиватели не работали, и город медленно, но оттого не менее ощутимо умирал. Не люди… пока не люди. Умирала зелень: деревья, кусты, трава. Листья прямо на глазах сворачивались в шуршащие трубочки и опадали, газоны полегли пожухлой травой, отливающей ржавчиной в свете фонарей. А ещё начала клубиться в воздухе до того постоянно прибиваемая дождевальными установками к земле мелкая пыль. Апокалиптичная картина, только тревожной музыки на заднем плане не хватает.

Чёрт! Чуть не заснул, присев на табуретку в прихожей своего «коттеджа». Придётся всё-таки третий стим колоть.

Энергетик рассеял туман в голове, так что назад я возвращался почти нормально. Никаких странных мыслей и ассоциаций происходящее вокруг у меня уже не вызывало, и даже, по большому счёту, на катастрофу не тянуло: чрезвычайная ситуация – да, но не более того. Другое дело, что остановка Центра – очень неприятная штука для всей Сандры в целом: на планете, на её орбите и в космосе идут стройки и монтаж объектов инфраструктуры, это не так просто – превратить заштатную систему в форпост Империи. Требуются десятки лет, причём темп и размах будут всё нарастать и нарастать, и даже небольшая задержка в одном из ключевых сегментов экономических и логистических путей для несущих ответственность родовых аристо смерти подобна!

Корен, конечно, скотина та ещё, раз решил вставить палку в общее колесо – пять месяцев назад я, дав согласие на участие, даже на четверть не понимал, во что именно влез. И если всё вскроется, аукнется не только младшей ветви рода, попадёт всем рим Фогам… включая моих детей. Дополнительная страховка… которая аристократу вовсе не кажется достаточной, в отличие от смерти эмиссара… эмиссаров. Кто-то же устроил взрыв на криотанкере, хотя, насколько я слышал, пока рассматривается только несчастный случай по халатности: взяли в трюм обломок льда, где было больше газа, чем воды, на пару градусов нарушили температурный режим, и как результат – возгонка, образование газового кармана… Вряд ли докопаются, учитывая, как там всё горело, и экипаж полностью погиб. Погиб, реализуя властные амбиции одного человека. И ведь впереди ещё смерти.

Ещё год назад мне было бы здорово не по себе от одного осознания, а теперь… Впрочем, у меня самого руки как бы не по локоть в крови, но сплю я крепко и совершенно спокойно, особо не переживаю о личном кладбище за спиной. Люди убивают друг друга – не я это начал, и сделать тут ничего нельзя. Можно или бороться против существующего порядка вещей, убить в процессе на несколько порядков больше, чем самые кровавые маньяки смогли сделать лично (это всё в борьбе за миролюбие и всепрощение!), и неминуемо проиграть, или постараться не умереть самому и защитить своих близких. Второе, как показывает многовековая история человека разумного, сохраняет гораздо больше чужих жизней.

…Утро не сильно отличалось от вчерашнего дня. Едва я успел на ходу сжевать пищевой батончик и проверить свой личный «склад» – и за работу. Пришлось оставить Тайну у тайника, который я дополнительно на скорую руку замаскировал, помощница, к счастью, пережила вчерашний бедлам без потерь и здорово выручала в первые часы аврала, когда не работало ничего… Ладно, я и один справляюсь. Такова уж работа мерха…

– Срочно дуй к северной проходной, у нас летучка! – Шеф отключился раньше, чем я успел рот открыть.

Да что за… нельзя было конференц-связью воспользоваться? Проклятье…

У северного входа на территорию ППЦ меня встретили закрытые ворота и две неровные группы людей. Кучка молчаливо перетаптывающихся мерхов и ещё одна, в которой общение происходило на повышенных тонах. Мать твою, сколько начальства в одном месте, и нашего, и пришлого, прилетевшего с аварийными группами, и все орут!

– Что тут случилось? – тихо спросил я у одного из коллег, молча пожимая протягиваемые руки.

– Должны поставить задачу на координацию с другими отделами – будем временную инфраструктуру тянуть.

– Тянуть? Куда тянуть?

В ответ мне молча показали на внешние гермодвери. Н-да. И зачем? Впрочем, вопрос дурацкий, сам всё сейчас узнаю. И я прислушался к разговору «больших людей», очень вовремя, как выяснилось.

– …ваша задача – просто вывести подачу полуфабриката на формовочные блоки в этих трёх указанных точках – и всё, – с холодным презрением перебил один из командиров «аварийщиков» главного технолога по неопластикам. – Дальше наша забота.

– Вы что, не понимаете? Оборудование не может работать в указанной точке, ему специальные параметры среды нужны! Вот я и спрашиваю: что там будет? Мне купол там возводить или постоянный цех? Или что?

– Будет укрытие от атмосферных условий. Параметры внутри укажите, – через губу всё-таки согласился пришлый.

– Какое укрытие?! Проклятье, вы меня вообще не понимаете, что ли?

– Вообще-то вопрос действительно важный для всех, – влез в разговор глава ремтехслужбы. – Мои работники готовы приступать, но параметры задачи неполные. Раз вы не способны их предоставить, скажите, что там будет, – мы достаточно квалифицированы, чтобы дальше самостоятельно разобраться.

– Ладно… – Терминал наконец-то опознал говорящего как некоего рун Варна, чрезвычайного полномочного представителя администрации планетарной Гражданской администрации Сандры по ликвидации последствий техногенной… Руки оторвать тому, кто название его временной должности придумывал. А лучше – сразу голову. – Через полчаса лёгкие шаттлы спустят с орбиты первые очереди наборов силовых элементов для трёх средневысотных зданий-полисов. Нужно, чтобы к моменту развёртки фундаментов были подведены энергопитание и линии подачи адаптивных стройматериалов. Сами знаете, рабочие остались без крыши над головой – вместе с семьями это тридцать пять тысяч человек. Детей, больных, иждивенцев и матерей с грудными детьми и беременных эвакуировали, но остаётся около двадцати тысяч мужчин и женщин. Пока они вынуждены жить на территории Центра, о восстановлении графика нормальной работы не может быть и речи…

– Стоп, стоп. Какие ещё полисы? Зачем? Временных укрытий хватит: восстановление инфраструктуры города – дело максимум одного дня. Дать воду – и люди через несколько часов вернутся в свои дома, – подал голос глава отдела социального обеспечения. Этого типа и его коллег все всегда старались обходить стороной – ляпнешь слишком громко что-нибудь не то, и – пожалуйста, к психологу. Однако сейчас мужик, оказавшийся со всеми в одной лодке, сообразил быстрее всех. – У нас есть полный расчёт трудозатрат, вы должны были получить его ещё вчера.

– Город не будет восстанавливаться, рабочие будут расселены в три полиса, – сказал как отрезал «чрезвычайный представитель».

– ЧТО?! – на редкость слаженным хором вскинулись не только локальные руководители, но и некоторые мои коллеги.

Дальше каждый начал говорить своё, и холл перед воротами утонул в возмущённом шуме. Имперец поморщился, выслушивая этот разноголосый хор, потом заговорил, и все быстро заткнулись.

– Это не моё личное решение, всё согласовано на самом верху…

Тут его опять перебили.

– Какой в задницу «самый верх», решает руководство ППЦ! – перекричал всех кто-то из наших. – Вы предлагаете нам У СЕБЯ ДОМА в блоки и каюты лезть, как на космической станции? Мы ради этого столько над колонизацией горбатились?! Да имел я!..

Крикуна одёрнул кто-то из соседей, и из инстинктивно сбившихся вместе руководителей производственных линий и техпроцессов опять выступил вперёд социальщик:

– Извините, уважаемый рун Варна, но… мы просто не понимаем – зачем? Инфраструктура города легко восстанавливается и куда дешевле строительства полисов. Там всё цело, не хватает только воды.

– Вот именно, воды. – У типа из гражданской администрации, похоже, стало заканчиваться терпение. – Вы её буквально на ветер пускаете! «Дешевле»! А крио-танкер гонять только под ваш город – это дешевле?!

– Обеспечение водой стояло в соглашении как одно из обязательных условий переселения, – внешне спокойно ответил соцработник. – Администрация планеты согласилась, значит, условия были приемлемые.

– Теперь они неприемлемы, – раздражённо отрубил полномочный представитель. Я только сейчас заметил, что выглядит он не слишком хорошо: испарина, движения дёрганые – этот тип, в отличие от меня, вообще не спал. Оказаться «дежурным виноватым» в ситуации, когда нормально ничего пойти просто не может, – это та ещё собачья работа. Кому-то, видать, этот рун Варна крепко мозоли оттоптал. – Система Сандра больше не имеет специализированного космического транспорта для космического льда, способного садиться на планету.

– Но воду всё равно нужно доставлять для нужд населения и производства.

– Если не выливать её в атмосферу, то хватит рейсов двух-трёх лёгких шаттлов в месяц!

– Я правильно понял, что переселение в полисы – это временная мера, пока наше предприятие не сможет позволить себе восстановить водоснабжение трансфером «кольцевого» космического льда? – Во внезапно сгустившейся тишине негромкий голос главного технолога производства неопластиков заставил всех вздрогнуть.

– Нет. Постоянная, – с выражением на лице «откуда на мою голову столько идиотов» сообщил представитель администрации Сандры. – Принято решение посадочный терминал не восстанавливать, это слишком опасно. Лично уважаемый Кайт рим Райн против. Планетарные же источники не способны удовлетворить вашу потребность в воде, если её бесполезно транжирить для увлажнения всей атмосферы планеты.

– Мы могли бы построить купол над всем нашим городом… – Судя по безнадёге в голосе говорящего, он сам не очень верил в своё предложение. И разумеется, угадал.

– Это будет нецелевое расходование средств. Потом, если мне не изменяет память, ваши же представители перемещаемой части коренного населения изначально зарезали подобный проект на основании того, что… Как вы там сказали? «Ничем не отличается от кают и модулей на космической станции»? Вот-вот. Кстати, вы не забыли, что у нас тут чрезвычайная ситуация? Есть решение: ваше дело – организовать процесс и выполнять, я за этим созвал всех на инструктаж.

– Люди будут недовольны… – из-за спин других руководителей посулил кто-то.

– Люди могут быть недовольны сколько угодно, – отмахнулся наконец-то утёрший испарину пришлый. – Можете даже жалобу подать, коллективную, но только после ликвидации последствий аварии. Кстати, за пустым трёпом вы уже потеряли пятнадцать минут моего и вашего времени – челноки на подходе. Не заставляйте меня задуматься о вашей компетенции, как руководителей на местах.

Зря он это сказал. И разговор повёл в таком тоне зря, но последнее особенно напрасно: нужно же было возвышенные имперской верхушкой предприятия демонстративно поставить на один уровень со всеми остальными! А ещё псионик называется… Правда, тут у всех, кроме меня, ГБШ, гражданский стандарт как-никак. «Особый уполномоченный», окинув всех присутствующих злым взглядом, скорым шагом покинул холл. Повисшая было вновь тишина стала сменяться негромким гулом голосов, в котором лично я уловил зловещий оттенок. Н-да. Вот и не понадобилось рим Фогу прикладывать дополнительных усилий – один идиот уже накалил обстановку так, как лучший провокатор может только мечтать.

– Босс? – Я протолкался через толпу хмурых коллег к подошедшему к нам руководителю ремтехслужбы. – Приступаем?

– Нет, – после короткой паузы твёрдо сказал он и немедленно пояснил свою мысль: – Никого из старшего менеджмента сейчас здесь нет, включая директорат. Группы аварийщиков подчиняются непосредственно гражданской администрации, но мы – нет, что бы этот напыщенный индюк тут ни плёл. Будем пробивать по своим каналам, а пока… идите и решайте текущие задачи. Извините, что всех оторвал от дел и кого-то разбудил, не думал, что тут будет… такая ситуация.

– Дерьмо, а не ситуация, шеф, – подсказал из-за спины кто-то.

– Верно. Ну, идите уже! Нам надо работать. В любом случае.

Проходя по коридорам и заглядывая в раскрытые проёмы цехов и лабораторий, я быстро убедился, что если кто из мерхов и последует совету, то окажется явно в меньшинстве: повсюду работники отходили от своих рабочих мест и сбивались в небольшие кучки по три – пять человек… пока небольшие. Люди размахивали руками, будили расположившихся прямо на полу отдыхающих из других смен – терминалы в холле у северных ворот были у всех присутствующих, и запись разговора они не стали держать в секрете.

Интересно, из этих Райн что, никто не работал во фронтире, в отличие от Корена рим Фога? «Нагнуть» рабочих решили… Или это администрация планеты дурит? Да не важно. Эти мужики и женщины, так цивилизованно выглядящие в одинаковой форме ППЦ, на самом деле те же вольные шахтёры и остепенившиеся нофо, дельцы и барыги, инженеры и техники, нашедшие своё место с приходом корпораций, а также дети и внуки этих людей. Каллигу успели заполнить переселенцами из центральных систем протектората, Сандру – нет. Там, где выросшие в цивилизованном мире растеряются и будут творить всякую хрень типа вандализма и грабежей своих же, эти будут действовать сообща. Для полной уверенности в своих действиях им будет не хватать только одного.

Оружия.

Так что не знаю, как остальные, а я пойду сначала на склад, а потом опустошать нычки. Когда люди придут на ремтехплощадку, у меня уже найдётся что им предложить.

36

Разумеется, планете-протекторату никто не даст оборудование для ремонта или тем паче разработки и постройки молекулярно-сборочных конвейеров и физхимреакторов, способных из килограмма активной смеси, привезённой из метрополии, переплавленного, очищенного и разобранного на компоненты песка, углеводородов и добытого в Поясах металла собрать десять тонн внешнего слоя обшивки для космических кораблей. Зато дадут сами устройства, производящие этот «умный» полимер, способный в готовом виде возвращаться к прежней форме после повреждений и затягивать даже самые большие пробоины, перераспределять своё вещество при потере части массы – и всё это в жёстких условиях, когда нужно эффективно защищать грузы и экипаж от звёздной радиации и прочих «радостей» открытого космоса.

А ещё подобные системы могут делать неткань и неопластик с заданными свойствами и композиты на их основе – надо только иметь соответствующую программу. Так что, пожалуй, я в первый раз себя настолько не ограничивал, наверное.

Редко кто откажет мерху, не поленившемуся устранить неприятную непонятную вибрацию при работе твоего «станка» или протащившему «лишнюю» сетевую линию в зал, где приходится отключать беспроводную связь. Нужны жаростойкие трубы диаметром двенадцать миллиметров, сорок штук по метру длиной? Да сейчас пущу тебе мини-партию, пять минут! Контактные полосы с высоким сопротивлением к износу? Конечно, к завтрашнему дню наплавлю, не вопрос. Резаки ломаются? Фигня, сейчас выпишем ещё, и зарядов к эмиттерам плазмы… Всё это по отдельности выглядело довольно невинно, а вот вместе могло натолкнуть знающих людей на некоторые нехорошие мысли – потому пришлось прятать.

Теперь я просто взял мобиль, объехал захоронки и последним рейсом выгреб четверть склада ремонтных расходников – ведь кроме гипертехнологичных девайсов в ППЦ есть огромная инфраструктура их обслуживания, питания, защиты, и это всё моя епархия. Точнее, ремтехгруппы в целом, разумеется, но мы, мерхи, редко работали вместе: двадцать человек, включая босса, на предприятие в двадцать тысяч рабочих мест – просто капля в море. В нормальном режиме мы вполне справлялись – двойное дублирование всех систем и всё такое позволяло решать проблемы в режиме общей очереди. А если произошла чрезвычайная ситуация, так и так звать подмогу извне… Что и произошло.

За развитием ситуации я следил, но, надо сказать, сюрпризов лично мне она не преподнесла. Распоряжения тянуть инфраструктуру к местам строек зданий-полисов так и не последовало: думаю, техническое руководство центра не хуже меня понимало, что если дать построить многоквартирные супердома, то заставить владельцев ППЦ возродить город в первозданном виде потом станет невозможно. Ответной мерой послужило снятие руководства и назначение замов – я получал рассылку вместе с остальными сотрудниками Центра.

Результат оказался нулевым.

Тогда рун Варна попытался назначить кого-то из своих аварийных групп. И вот тут дошло до первых столкновений. На стороне уполномоченного придурка оказалось несколько инженерно-технических групп внутренних войск имперской армии (помогали в ликвидации последствий крушения), на стороне работников выступила заводская охрана правопорядка, её тоже набрали из местных. Техническими средствами разделить «волнующиеся массы» тоже не получилось – после аварии половина второстепенных систем вроде автошлюзовых дверей просто не работала, а вторую половину поотключали мерхи, по собственной инициативе.

Ещё одна попытка инженерных групп из Северного – теперь взять энергосистему комплекса под контроль и наладить удалённое управление – провалилась, заодно отрубив в ППЦ доступ в планетарную сеть. Кроме того, прозвучали первые выстрелы. И если у охраны имелись приснопамятные пистолеты и винтовки, заряженные оперёнными дротиками со снотворным и не способные убить, то у заводчан появились первые раненые. Бой перешёл в рукопашную, нападавших обезвредили, двоих аж насмерть. И тут до людей дошло, что они наделали. Нет, не в плане «ах, мы убили», а что выступить против администрации Сандры – это всё равно что выступить против всей Империи. Противное ощущение, наверное. Однако, если ты сидишь в здании, битком набитом сверхценным оборудованием, простой которого выливается в астрономические суммы потерь, появляется пространство для манёвра.

Нужно только дать понять выставленным за пределы купола представителям власти, что договориться будет дешевле для всех. А для этого что нужно? Правильно, оружие. И посерьёзнее дротикострелов с отключённой системой регуляции направления выстрела[32].

– Мерх? – удивился босс, увидев меня за сборочным столом. А потом по готовым предметам, рядком стоящим у стены, понял, что я собираю: – Чтоб я сдох! Когда?!

– Может, пусть лучше ОНИ сдохнут? – Монотонная работа привела меня в своего рода меланхоличное настроение. – Что касается второго вопроса, то сразу после летучки начал. Я же говорил, помнишь: я бывший нофо… Сразу было понятно, куда ветер дует.

– Не такой уж бывший, судя по всему… – криво улыбнулся мужчина.

За его спиной трое моих коллег смотрели на меня со смесью восхищения и недоверия: кажется, они решили, что всё это время проработали рядом с каким-то маньяком.

– Некоторые привычки не пропьёшь, – хмыкнул я, выкладывая на стол готовую винтовку. – Вот, сорок линейных ускорителей, магазин на пятьдесят выстрелов, батарея – на десять тысяч. Оптические сенсоры для прицелов взял из расходников для охранного периметра, они со встроенным дальномером. Выстрелы[33] поставил печатать большой формовочный станок – там уже тысяч десять должно нарезаться…

– Гм. – Шеф взял в руки одну из готовых винтовок, провёл рукой по ложу из неопластика… И ничего не сказал.

– Это ещё не всё. Вот. – Я с натугой выдвинул из-за стола увесистый прозрачный мешок, набитый собранными мной силовыми платами, спаянными с рычажковым замыкателем. – Пятьсот резаков на нашем складе. Корпус разрезать стилом, выкинуть узел контроля потока, поставить эту штуку – и получим пятьсот «плазмоплюев».

Ещё один, гораздо более выразительный взгляд от начальства.

– Мы обязательно вернёмся к этому разговору, мерх. Но пока – спасибо, вовремя. Очень вовремя.

– Некоторые привычки очень трудно пропить… даже если стараться, – голосом надавил я, выкладывая на рабочую поверхность части следующего рейлгана.

– Миш, да мы вообще ни разу не видели, чтобы ты пил, – внезапно подал голос один из мерхов.

– Вот именно. Вот именно, – повторил я, глядя ему в глаза.

И коллега смешался, отвёл взгляд. Н-да. На самом деле мне совершенно параллельно, что там у меня собираются с пристрастием выспрашивать протестующие, полчаса назад превратившиеся в «вооружённых и опасных сепаратистов», – будущего здесь у меня так и так нет. Нужно продержаться ещё несколько часов… и найти возможность в правильный момент свалить. Но об этом, разумеется, я никому не скажу…

37

Как я и ожидал, начальник (формально, кстати, уже несколько часов как снятый с должности) очень быстро придумал, как отправить меня подальше от ремтехзоны: на словах для обучения стрельбе группы снайперов, а на самом деле инстинктивно защищая свою территорию от внезапного конкурента за лидерство. Надо полагать, назад меня уже не пустят… что полностью отвечает моим планам.

Кстати, о снайперах. Что мужики, что дамы (примерно поровну) разобрались сами за полминуты: прицел, в центре – точка, куда попадёт болванка, выпущенная винтовкой, видео с прицела идёт на терминал стрелка. Остальное решают встроенный дальномер и простейшая система баллистических вычислений. Всё! Только мало их в руках у почти мятежников, этих стволов, но скоро ещё наклепают и без моего участия: заготовки и чертежи я оставил. А я пока побуду простым снайпером: так и за окрестностями завода следить удобнее, и от бывшего босса подальше. Ещё дозреет до вопросов каких ненужных, захочет пообщаться прямо сейчас.

Теперь же он хрен меня найдёт в этом бедламе… особенно если кое-кто круглый собьёт работу системы позиционирования для моего терминала.

Первую попытку штурма удалось прервать чуть ли не раньше, чем она началась: похоже, несмотря на то что инженерно-техническая группа внутряков так и канула в заводских куполах, засевших внутри рабочих всё ещё никто не воспринимал всерьёз. Хотя как можно не воспринимать серьёзно двадцать тысяч человек дееспособного возраста, загнанных по сути в угол, – это выше моего понимания. Или они там решили, что есть группа зачинщиков и огромная тупая инертная масса остальных? Ну, в целом так и есть, вот только когда толпу начинают бить, она может и на бьющих попереть… и затоптать на фиг!

Не думал, что так обернётся, но в какой-то мере моё задание здесь сократило потери с обеих сторон, по крайней мере лихой наскок со стороны сгруппировавшихся вокруг нескольких рот внутренних войск Империи аварийщиков и последующую бойню удалось предотвратить, просто расстреляв огромную многоколёсную мобиль-платформу сваепостановщика для постройки фундаментов, которую противник «умно» решил использовать для тарана многострадальных северных ворот. Да, иглой-дротиком и даже плазмоплевалкой такую махину не остановить, но вот винтовка, разгоняющая тугоплавкую болванку до скорости в несколько махов[34], влёт пробивает ничем не бронированную гражданскую машину. Так что, прострелив несколько ведущих колёс и пару раз место, где расположена кабина, желание обстряпать всё по-тихому и по-быстрому у представителя планетарной администрации удалось отбить.

Следующего хода планетарной администрации пришлось ждать часа четыре. Я уже начал было волноваться, что пора ждать гостей с орбиты, к чему мне следовало подготовиться отдельно. В отличие от вэвэшников, больше выполняющих роль этакого резерва для решения острых проблем планетарного правительства и занимавшихся чем угодно, кроме, собственно, своего прямого назначения, орбитальная группировка сохраняла постоянную боеготовность. То есть планетарщики и их бы припахали, будь их воля – нашлось бы к чему, но у пограничников и космических войск орбитального базирования имелось своё начальство. Задействовать их было можно, но для этого требовалось или дать делу официальный ход (то есть расписаться в своём провале, чего рим Фог и добивался), или договориться… как-то.

Поскольку припрячь «висящих без дела» космомобильных пехотинцев для полицейской, например, работы или средства атмосферно-космической доставки для затыкания очередной логистической дыры у гражданской администрации руки постоянно так и чесались, отношения у этих структур установились не самые тёплые. Но нужда кого хочешь заставит. Однако я засевших в Северном чинуш переоценил. Когда внешние датчики ППЦ засекли цепочку грузопассажирских транспортёров, а не шаттлы, стало понятно, что всё это время резко почуявшие запах жареного колониальные управленцы никак не могли принять решение и перепихивали его друг другу, видимо, в надежде на «само рассосётся».

Не рассосалось.

Критическую ошибку, позволившую работникам ППЦ за это время не просто доделать всё оружие, но и масштабировать производство, задав программы для молекулярных конвейеров, они осознали только тогда, когда транспорты подлетели к воротам купола и стали высаживать десант. Густому обстрелу из рельсовых винтовок броня военных машин противостояла неплохо, хотя несколько машин всё-таки удалось подбить, а вот солдатам пришлось несладко. У внутряков имелась до боли знакомая мне спецброня, но против сверхскоростной пули она уже не играла. Дорогущий комплекс мог спасти от разных хитрых средств поражения, но не от тупой силы. Так что при попадании бойца в лучшем случае просто контузило.

Может, помогли бы тяжёлые экзоскелеты с бронированием поверх стандартной защиты, вроде того, что я носил во время штурма «Карата»: разнесённая броня за счёт разрушения верхнего слоя поглощает большую часть кинетической энергии. Но чего не было – того не было. Иногда слишком хорошо – тоже плохо.

Транспортёры отступили, но вскоре вернулись, скользя над самой землёй и прикрывая своей бронёй высаженный вдали от купола десант. Кроме того, на них установили дистанционно управляемое оружие, а несколько пар солдат тащили знакомые мне длинные ручные пушки: из подобной Нурс разворотила «Панцирной рыбе» борт. Так, пойду-ка я с переднего края. Пора готовить аргумент посерьёзнее.

Внутряки в этот раз быстро подавили огонь снайперов, легко пробивая покрытие купола, потом пробили себе несколько входов а-ля Латта и спокойно втянулись внутрь тем же ордером – броня и следом бойцы.

Идиоты. Нет, не сами вэвэшники, их командование. Классика городского боя, а ППЦ под куполом представлял собой настоящий город, да ещё и многоярусный, – подавлять массированным огнём из-за брони все точки сопротивления. Вместо этого стоило только пробить внешнюю стену купола, последовала истерическая команда «Деактивировать тяжёлое оружие немедленно!!!», ведь дальше располагались цеха и лаборатории со сверхценным для планетарной администрации оборудованием.

Итог оказался немного предсказуем: стрельба по солдатам со сторон, не прикрытых бронёй, машины, зажатые упавшими аварийными переборками и расстрелянные в упор. А ещё масса технических специалистов, пусть и узкого, в отличие от мерхов, профиля, когда задницы серьёзно начинают подгорать, становятся очень изобретательными. Если заводской комплекс делает любые современные полимерные изделия, тут же должны храниться и расходники, позволяющие устранить выявленный брак или даже разобрать неудачный композит до исходников – те же самые активные микрогранулы, например: одна капля – и неткань сходит с ума, плавится и теряет форму прямо на бойце. А оборудование для резки листов неопластика полуметровой толщины способно распилить и бронетранспортёр, если его немножко придержать.

О пластиковой, точнее, неопластиковой взрывчатке я просто промолчу: лабораторное оборудование, в отличие от производственного, многих ограничений по умолчанию просто не имело. В итоге вырваться из неожиданно ставшего ловушкой ППЦ удалось примерно половине бойцов и машин, причём многим пришлось повторно пробивать купол: покрытие успело частично затянуть повреждения. Надо полагать, лидеры рабочих ожидали, что теперь-то с ними пойдут на переговоры… Наивные! Впрочем, за них ещё оставался я, пусть они про это и не знали.

Время, пока длился штурм, я потратил с толком: все отвлеклись, и я забрал то, что мне требовалось, но оно было слишком заметным и громоздким. Я окончательно заблокировал двустороннюю связь через очки и, отслеживая новости в пассивном режиме, сам отдался работе. В принципе, пусть лично для меня проделываемые операции оказались новыми, память безымянного мерха послужила мне отличным подспорьем. В конце концов, в последние годы жизни это была его любимая игрушка.

Да, я забрал себе аварийно-спасательный транспортёр, предназначенный для руководства Центра и стоящий в ангаре на крыше одной из башен, и сейчас уже заканчивал его переделку в ганшип в тупике одного из нижних магистральных коридоров. В принципе в каждой башне находилось по три единицы аварийно-спасательной техники – что-то вроде спасательных капсул на космическом корабле, но мне требовалась только одна. Спускать её пришлось потому, что среди лидеров уже точно полноценного восстания оказался тип с головой, приставивший к ним вооружённую трофейным оружием охрану: то ли себе путь отступления готовил, то ли перебежчиков опасался.

Правда, как только начался замес, охранники немедленно оставили позиции для участия в заварухе. И ещё раз спасибо Тайне, ловко переславшей поддельный приказ через сеть. Без круглой помощницы мои попытки спастись выглядели бы куда более жалко… Закончил я вовремя, и даже успел поесть и вздремнуть внутри машины под неусыпной охраной дроида.

А потом сенсоры засекли вход в атмосферу нескольких лёгких шаттлов.

Орбитальщики даже не пытались скрываться, и у них имелись все причины для такого «легкомыслия», надо признать. Лёгкий атмосферно-космический челнок хоть и называется так несерьёзно, на самом деле способен вместить объём груза земного железнодорожного состава, а их было несколько. В отличие от внутряков, которые могли получить доступ к своим самым мощным «игрушкам» только по приказу о военном положении, космическая мобильная пехота такой проблемы не испытывала… как и особого пиетета по отношению к чужим деньгам. Опять же личная броня на класс выше и комплектация псиониками не по принципу «хватило б на командование», а до четверти личного состава.

Кроме того, их было много, и атаковать они собирались сверху, а не во фронт, сразу сводя на нет всё преимущество местных в знании своей территории. Узнавать о типовой тактике орбитальных сил пришлось самому, этой информацией со мной Корен не поделился. Зато теперь всех – в том числе и его – ждал сюрпри-из! Что самое смешное – вполне в рамках наших договорённостей.

Более того, я и жаждавшим справедливости рабочим таким образом помогал: жаль, они этого явно не оценят. Хотя-я… А, ладно. Грузовой лифт – последний этаж. Проверка всех систем… зелёный-зелёный-зелёный. Снаряжение? Всё на мне, включая Тайну в специальном креплении. Ну что, они уже на подлёте… Инъектор. Укол себе в шею… Отлично. Поехали! В кои-то веки накатывающая на меня тьма потери сознания пришла званой и желанной.

38

Очнулся. Живой. Лежу на животе. Руки-ноги… чувствую! Так, глаза? Сначала всё расплывалось, но зрение быстро пришло в норму. Лежу в глубокой тени, над головой – каменный карниз, впереди – скала. Лежу на мелкой каменной осыпи в груде обломков пространственной рамы. Получилось. Получилось, мать вашу!

При попытке поменять положение тела всё оказалось менее радужно: болело отбитое при посадке плечо, плюс я умудрился ушибить оба бедра. Чуть кружилась голова – маска защитила лицо, но лучше бы у меня на голове был чёртов шлем… А ещё лучше – спецполицейская броня на всём теле. Но тогда я здесь точно не рассиживался бы. Всё-таки насколько рабочая одежда, даже модернизированная мерхом, хуже армейской брони…

Но ладно. Я выбрался.

План выглядел неоднозначно, если мягко сказать, и узких мест хватало, но времени доработать и отшлифовать его мне никто не дал бы. Спасибо, что я с первого же дня начал готовиться не только к заданию, но и к бегству после. Сколько времени? Ага, четыре часа прошло. Пришлось подобрать дозу, надёжно отрубающую сознание. За это время меня если бы засекли… гм, катапультирование – нашли бы. Тогда я точно не очнулся бы: источник питания под курткой и дорожки электродов к голой коже под одеждой, разряд сжёг бы моё тело быстрее, чем я почувствовал бы. Стоило вспомнить – и нестерпимо захотелось отключить «автоматического самоубийцу»: я не суицидник! Вот только… на самом деле я ещё не выбрался, и самое сложное – впереди.

Не нашли – потому что не искали или потому что искали не там? И ещё неизвестно, что ждёт меня в пункте назначения… Впрочем, тут могу сказать точно: ничего хорошего. Кстати, туда ещё добраться надо. Но сначала – прийти в себя. Заодно пока просмотрю запись того, что я вынужденно пропустил.

Моя машина пробила стену башни одновременно со стартом остальных семнадцати малых бортов. С точки зрения подлетающих и тормозящих шаттлов это выглядело как трусливое, заранее бесполезное, но закономерное бегство самых умных. Увы, дальнейшие события их экипажи сильно разочаровали. Жёлто-красные яркие машины вместо прямых траекторий вдруг закрутили в воздухе кренделя и пошли на таран! Программу автопилота мне особо переписывать не пришлось – тут не Каллига всё-таки, с её сумасшедшими убийственными ветрами. Хватило скудных познаний в алгоритмизации задачи, остальное доделала Тай. Помощница посетила все машины и поменяла под моим дистанционным контролем управляющие чипы.

То ещё вышло приключение: пролезть даже такому маленькому дроиду в башни не так просто. И вот было бы весело, если после крушения криотанкера кто-то из руководства в панике забрался бы в транспортёр. Впрочем, активировать программу полёта после смены управляющих кодов он всё равно не смог бы. Моя машина закладывала свой вираж, в общей картине движения ничем не отличаясь от других. Зато отличаясь внешне: две толстых нештатных трубы по краям корпуса выдавали ганшип с головой, но на пару секунд пилотов военных транспортов этот манёвр должен был обмануть.

Сиди за штурвалами обычные пилоты, я даже рискнул бы рулить сам, но только не против псионов. Клипс ГБШ у меня в ушах по-прежнему не было, но даже если бы и были – блеск пси-кристаллов в сенсорном поле одарённых выдал бы командную машину даже лучше навешенных по бортам орудий. Однако когда машины под прямым дистанционным контролем вёл искин, ситуация поменялась на противоположную: если обычные люди уже начали бы стрелять и сваливать корабли в манёвры уклонения, имперские аристо, слишком доверяющие своим чуйкам, самую малость… скажем так, протормозили.

Все, начиная от малых детей, кроме жителей совсем уж закрытых коллективов, знают, что псионики не любят мехнов, а мехны не в восторге от имперских аристократов. Вечные «потенциальные противники» и одновременно очень и очень неудобные возможные враги. Имперские одарённые способны действовать, чувствуя близкие вероятные, но ещё не случившиеся события: запуск двигателей, грядущий уже запущенный, но ещё не очевидный внешне манёвр… или вообще засечь нечто невидимое, надёжно скрытое.

Однако с гуманитарными единицами Коалиции коса находит на камень. Искины не дают следа в пси-восприятии: слишком мало проходит времени от окончательного решения до начала реализации события. Собственно, проблемы есть не только с высокоорганизованными роботами, даже сложный автопилот трудно поддаётся прогнозу. Потому у имперцев их просто нет. Сами не делают и стараются не закупать – и уж тем более не ставить – на свою технику. Самостоятельные машины должны иметь предсказуемые алгоритмы – так псионам комфортнее. А я ещё диву давался, почему у безымянного мерха транспортёр такой навороченный, но без пилота лететь не может.

В общем, у пилотов и канониров шаттлов сложилось полное впечатление, что бесцельно кружащие пустые спасательные транспортёры – просто отвлекающий манёвр. И турели ПКО повернулись только тогда, когда малые атмосферные транспорты опасно приблизились… И остановить несколькими прямыми попаданиями удалось далеко не все.

Удар! Удар! Удар! Один из аварийников так удачно влип под крыло воздушно-космического судна, что шаттл резко клюнул носом и едва успел подставить брюхо близкой земле. Этот выбыл. Ещё одному далёкому потомку самолётов и первых космических челноков «повезло» словить удар лоб в лоб. Нос таких кораблей укреплён почти так же хорошо, как и низ корпуса, но столкновение вышло слишком сильным, и носовая секция десантника лишилась гравитационной компенсации по продольному вектору тяги. Пилоты резко отключили тормозные двигатели – размазать половину своего живого груза по переборкам они не желали, – и машина со снижением быстро ушла за горизонт, закладывать длинную пологую петлю и сбрасывать горизонтальную скорость. Два корабля отбились более-менее без потерь.

И тут заговорили самопальные линейные пушки на моей посудине: они будто случайно оказались одними из отстающих и попаданиями ганшип не достали. Запас снарядов к пушкам был небольшой, зато выстрелы убраны в специальные магазины и подавались не только автоматически, но и быстро.

Первому челноку с третьего попадания повредило левую двигательную группу. Атмосферные турбины у таких транспортов спрятаны в корпусе под бронёй, наружу торчат лишь воздушные сопла с управляемым вектором тяги и форсажные «горелки». Но опять – «грубая сила решает». Длина ствола, ток и напряжение – вот и нужная дульная энергия. И никакая разнесённая броня не поможет. Правда, и сам транспортёр от каждого выстрела отбрасывало назад: моё тело на записи каждый раз конвульсивно дёргалось в ремнях подвеса рамы. Не будь во рту специальной капы вроде боксёрской, точно откусил бы себе язык.

Подбитый шаттл величаво перевернулся в воздухе и всем бортом влетел в одну из башен ППЦ. Снёс конструкцию, сам потерял скорость, но всё-таки рухнул чуть в стороне от купола. Пронесло… Зато четвёртый корабль уже точно знал, по кому стрелять. Управляемые Тайной оставшиеся транспортёры бросились между нами и шаттлом, но двух попаданий моему ганшипу избежать не удалось, что вылилось в выход из строя левой пушки и огромную дыру в крыше. Манёвренность резко упала, скорость тоже, но аварийно-спасательная машина была рассчитана в том числе и на частичное разрушение. Горизонтальная и вертикальная тяга сохранились, и мы, в последний раз вильнув, как по нитке полетели к горизонту. Точно так же повели себя и другие – Тай красиво вышла на возможный этап программы «прикинуться неуправляемым кораблём». Шаттл, проскочивший над Центром, мог сделать разворот и пойти на добивающий… Но не пошёл. И даже не выпустил ракеты воздух – воздух теперь, когда дистанция позволяла.

Хотя, скорее всего, в состоянии готовности-3 атмосферно-космические корабли десанта были состыкованы с орбитальной базой без комплектов ракет: мирное время, а против контрабандистов и прочих дерзких есть истребители… на орбите. Вот их как раз, «договорившись полюбовно» с орбитальщиками, уже было никак не сдёрнуть со станции-носителя: по регламенту они должны находиться в готовности-2 все и постоянно, а дежурные звенья – болтаться на разновысоких орбитах. Потому шаттлы и шли без прикрытия, хотя от кого их тут, в своём собственном небе, прикрывать? Впрочем, даже аварийно приземлившиеся машины получили не столь большие повреждения, чтобы их не смогли вернуть в строй в ближайшие сутки – об оставшихся «на крыле» я и не говорю. Да и убиться внутри кто-то мог только случайно или капитально нарушив правила техники безопасности: военные гравипары дают до сотни же тяготения, то есть у десанта даже причёски при ударе о грунт протаранившего башню корабля не растрепались. Зато у комсостава полетят теперь шапки и звания, только в путь… И пусть скажут спасибо, если не головы.

Ну и, конечно, после такого фееричного шоу с неба сошли истребители.

Правда, мой транспортёр уже летел над выбранным каньоном – из геологического плана, скачанного мне Тайной только вчера, мне удалось найти лишь это условно подходящее место для эвакуации с обречённого борта: по другим близким местам достаточно подробные геоданные отсутствовали. И всё равно высаживаться так было очень рискованно – «посадка» не предполагала торможения до тех пор, пока скальный карниз не закроет меня от орбиты, а ещё мог не открыться смастряченный на скорую руку люк в полу.

Сам я в позе эмбриона висел в ремнях многослойной ажурной более-менее шарообразной конструкции из нетолстых композитных неопластиковых балок, в которую было воткнуто под разными углами четыре маленьких двигателя от парящей на воздушной подушке грузовой заводской тележки. Тай давала мне успех высадки из летящей посудины без получения летальных повреждений аж шестьдесят четыре процента. В момент удара она должна была, кроме всего прочего, подать слабый ток на электроды, заставив мои мышцы сократиться – войти в перегрузки собранным. Кстати, боль в руке и ногах наверняка от этого.

Момент посадки я посмотрел раз, наверное, двадцать, да слышал о людях, выживших при падении без парашюта даже с высоты в пару километров, а тут сто четырнадцать метров всего-то и было… Боже, какое счастье, что я оставался без сознания! Вот рама отделяется и идёт вниз по пологой дуге… чётко залетает под потолок скального карниза – видно, тут пролегало русло реки в незапамятные времена, даже подземной, наверное, потом просто потолок обвалился… Бешеное вращение, импульсы включающихся на мгновение двигателей – и удар о скальную стену. В стороны летят куски верхнего слоя конструкции – удар о засыпанное мелким щебнем дно. Рама разваливается окончательно, но среди обломков лежит почти невредимый везучий сукин сын. Это я про себя.

Бож-же…

Надеюсь, что, анализируя обломки ганшипа и найдя там следы моего биоматериала (озаботился), детальное расследование проводить не будут. Особо нечего должно быть расследовать – я постарался, чтобы после поражения ракетой уцелевшие кусочки транспортёра оказались мелкими и разлетелись подальше: энергоблоки для пушек при мгновенной разрядке создадут нужный эффект. А ракету, я уверен, не пожалели после того, что я устроил в небе над ППЦ: военные тоже любят дуть на воду, махать кулаками после драки… и мстить.

Так, а теперь план-минимум: встать на непослушные трясущиеся ноги, собрать обломки-улики – и прикопать. Чем позже их найдут, тем лучше. Воды у меня немного, еды ещё меньше: чем меньше веса я брал с собой в раму, тем больше было шансов выжить. Ближайший объект – лагерь геологов: там есть, вернее, ещё вчера точно были люди, и я туда точно дойду. Не удастся найти шанс проникнуть на их транспорт или ещё чего полезного безопасно заполучить – пойду дальше и подломлю аварийный маяк: моя круглая напарница должна справиться. Верно, Тай? Как хорошо, что ты такая прочная… и ехала на мне. А дальше…

Хрен знает, что дальше. Пока программа-минимум – выжить. Максимум – свалить с планеты и из звёздной системы. Всё, надо закопать свой мусор, пока светло, и пройти, сколько успею, по низу под козырьком в нужную сторону. Потому что из каньона предстоит выползать в темноте. В прямом смысле выползать – пользуясь адгезией космических перчаток и ботинок. Тепловую сигнатуру вроде не должны засечь с орбиты – слабая она. Эх, мне бы мою старую броню…

…Наверное, этого стоило ожидать. Не может везти бесконечно. Да и откуда взяться уточнённым геоданным по каньону, если не от геологов?

– Я же говорю – это была нетипичная сейсмика, – произнёс молодой женский голос на имперском. – Какой великолепный улов!

У меня огнём горели рёбра и двоилось в глазах после удара спиной и затылком о скальный монолит. Когда идёшь себе по совершенно пустынной местности, как-то не ожидаешь, что тебя внезапно выдернет вперёд неведомая сила, а потом припечатает к стене. Знакомый фокус, кстати, только Егору никогда не удалось бы «выдернуть» человека за полсотни метров. Впрочем, едва пятна в глазах сложились в силуэты, все вопросы у меня немедленно пропали, ну, кроме одного: откуда?! Красная броня «зализанного» дизайна – это СДШВ, десантно-штурмовой спецназ, они же – красноволосые. Элита, красноголовые штурмовики, отморозки среди отморозков… по крайней мере, так считают. Я, зная одного… одну красноголовую лично и очень хорошо, могу рассказать много чего другого… Но не расскажу. Отбегался.

– Командир, кажется, того… чокнулся. Ты его не слишком сильно приложила? – сквозь нарастающий шум в ушах расслышал я слова мужчины в спецброне вэвэшников, но в душе ничего не шелохнулось.

В глазах тоже всё поплыло… Всё. Я – сдаюсь. Сколько можно уже? Ещё и двух полных лет не прошло, а я только и делаю, что стреляю, выживаю, убиваю… Правда, детей вот пристроил. О чём жалею – не записал прощального послания… Или наоборот, хорошо? А то наговорил бы чего – мелкие у меня чуткие, даже по записи поняли бы…

– Это мятежник против Империи, я правильно понимаю? – Молодую женщину в похожей на мою одежде, если судить по голосу, разбирал азарт. – Из тех, которые промышленно-производственный центр захватили?

– Хочешь сказать, тут может взяться кто-то ещё? – задумчиво произнёс внутряк. – От него странный эмофон, слишком спокойный.

Ага, ещё один псион. А девчонка – геолог, значит. Только красноголовая – силуэт явно женский – молчит. Всё-таки интересно, откуда она взялась? Интересно… или не очень? Я вдруг отчётливо понял, что сейчас умру… и всё закончится. И это восхитительное и утомительное приключение, и моя история… Тайне я отдал чёткий приказ: если меня поймают и начнут воздействовать для добычи информации – замкнёт электрическую цепь. Интересно, похоже, эти… всё ещё не догадались, что у меня такое круглое свисает с пояса, а то не были бы так спокойны. Хорошо, со спины перевесил, а то сломал бы позвоночник и ног бы под собой не чувствовал… Хе, нашёл о чём беспокоиться.

– Наверное, под дурью. Я читала, мятежники вообще в здравом рассудке никогда не пребывают – слишком страшно на Родину и императора умышлять! – В голосок геологини вплелись какие-то совсем уже неуместные пафосные нотки… даже смешно стало. – А давай его… как там у вас говорят… предварительно допросим?

– Мы?! – чуть не подавился мужчина. – Спятила? Надо доложить…

– По аварийному каналу? Во время военной операции? Что нашли чокнутого в пустыне? Мы даже не знаем, сколько он тут и откуда взялся. А если это просто левый чел, то меня на исправительные работы на три года, а тебя – под трибунал!

– Мы рядом с зоной полноценного гражданского мятежа, – хмыкнул вэвэшник и тут же попрекнул спутницу: – Ты же сама решила, что он – из них.

– Вот давай допросим и узнаем!

– М-м-м. – Военный покосился на красноголовую: это движение я скорее угадал, чем увидел. – Ну, можно…

Расценил молчание старшей как согласие? Знакомый фокус: я молчал, они сами это устроили…

– Чур, я его стукну! Ну, один раз, чисто для острастки!

– Ты, чокнутая…

Но пятно-геолог уже оказалась рядом со мной.

– Я не чокнутая, лучше вспомни, что перед сетевой блокадой писали на той левой шаре, что вошло восемь рот, а вышло десять человек!

Забавно, я познал величайшее счастье рядом с иномирянкой, шанс встретить которую у меня был даже меньше, чем один к восьми миллиардам… А теперь вот умру перед другой красноголовой.

– Ты просто не чувствуешь: его не бить, а лечить сначала надо. В таком состоянии он ничего не ответит.

– У меня силфалоктан есть, как думаешь, пойдёт?

– Ты дура?! – Внутряк опять судорожно дёрнул головой в сторону замершей женщины-штурмовика. – Даже с такой мамой, как у тебя, доиграешься со стимами!

– Скажем, у него в кармане было. Ну-ка, помоги-ка…

Я почувствовал, как с моего лица убирают маску, и тут же сухой воздух Сандры неприятно ободрал нос и горло, но и одновременно и высушил, оказывается, стоящие в глазах слёзы.

– Капюшон ещё сними, неудобно, – посоветовал, судя по выводимым на броню знакам различия, лейтенант внутренних войск, не делая попыток помочь спутнице.

Смотрел я на обоих снизу вверх: как сполз после удара о камень стены каньона, так и остался сидеть. Даже неожиданно удобно…

– Ага, сейчас… Слушай, если мятежник, напросись к своим контрикам, а меня как свидетеля возьми. Я читала, что в крайних случаях в Империи разрешены пытки при допросах. Если твоих действительно поубивали, ваши контрики будут отрываться. Мамка говорила…

Отчётливый громкий и одновременно влажный хруст заставил меня скосить глаза и увидеть, как падает буквально расплющенное о скалу тело в комбинезоне.

– Мерзкая тварь… – Красноголовая, не опуская вы тянутую руку, впервые подала голос.

Голос, от которого я мгновенно вскочил на ноги, которые до того почти не чувствовал, сам не заметил как!

– Команди… Эй, ты! – дёрнулся лейт…

И в следующее мгновение его с ужасной силой вжало в каменную твердь. Хруст прозвучал сильнее и отчётливее, чем в первый раз, но я даже не обернулся. Шагнул навстречу к женщине-штурмовику, а она, синхронно, ко мне. Руки, затянутые в красную неткань, сорвали красный же шлем и отбросили куда-то в сторону… И мы уставились друг другу в глаза. Её взгляд, уверен, был сейчас не менее безумен, чем мой.

– Миш?!

– Ната?!

Эпилог

Интерлюдия. Лисса рим Фог, Гор рим Фог

– Помнишь, у Кира Булычёва в «Алисе» такое было. Ну, пункт вызова флаера? – Егор указал сестре на ровный круг с единственной одинокой консолью на штанге, торчащей у специальной площадочки для ожидания.

Миниатюрная площадка – только встать человеку или двоим. И – ни дорожки, ни тропинки…

– Здесь не флаеры, а транспортёры, и использование ни фига не бесплатно, – ворчливо отозвалась девочка, скептически оглядывая своё платье. – Так что незачёт.

– Для нас – считай, бесплатно. Фоги наши скромные расходы с радостью оплатят. А конкретно сейчас – вообще школа будет платить.

– Если у тебя получится, – педантично уточнила сестра.

– Разумеется, получится, – фыркнул Гор. – Что тут сложного вообще? Один чип вытащил, другой вставил – и всё. Меня больше напрягает, что мы без терминалов будем.

– «Одарённому, владеющему своими способностями хотя бы на минимальном уровне, на родных планетах терминал просто не нужен», – нарочито надменным голосом процитировала «любимого» преподавателя Лисса. Получилось похоже. – Лично меня больше волнует то, что на нас надето.

– Только не начинай! – Зачем-то воровато оглянувшись по сторонам (подойти незаметно к псионику? Ха!), мальчик вытянул мерховское стило и в три движения вскрыл корпус консоли.

Внутри небольшой коробочки обнаружился блок кристаллосопряжения – самая обычная блочная сборка – и два одинаковых чипа: один контрольный со стороны школьной администрации, другой – со стороны службы общественного транспорта. Егор уверенно вытянул нужный и заменил на принесённый с собой.

– «Не начинай»! – передразнила Вася брата. – Вот повяжешь не ту ленту не к той стороне воротника – и смертельно оскорбишь какого-нибудь долбаного рема, нагнувшись напротив него завязать шнурок.

– Ненавижу этикет. По-моему, ничего более бесполезного вообще придумать нельзя, – поморщился Гор, заращивая корпус консоли обратно. Потом он чуть повернул голову, искоса глянул на сестру и доверительно сообщил: – Тебе ещё рано нагибаться около какого-нибудь рема. Хотя, знаешь, в нужных местах ты так прилично округлилась, так что – да, нагибайся, но осторожнее…

– Ах ты скотина! – Попытка отправить брата в полёт псионическим импульсом привела только к взрыву обидного хохота: Егор, как обычно, с лёгкостью развеял воздействие. Прокачал контроль дара, сволочь такая. – Мне всего двенадцать лет, идиотина, а у тебя одна похабщина на уме! Думай, что говоришь…

– А мне целых четырнадцать, и думать я больше ни о чём не могу. Нам, пацанам, так психолог и сказал: «Это нормально». Кстати, мои друзья, кажется, тоже ни о чём другом думать не способны… А, нет, ещё пожрать и псибол.

– Чёртов интернат для умственно отсталых! – Настроение у девочки окончательно испортилось. – Ну, вызывай такси уже, чего ждёшь?

– Команды от любимой сестры, разумеется, – преувеличенно серьёзно отреагировал Гор, но вызвал графическое меню на верхней грани консоли и стремительно выбрал нужный пункт. – Есть полный доступ для моего ИД. Выбираю аккаунт обращения… О, от «группы учебного процесса» вызвал. И это у них называется «безопасность»?

– Да хоть от группы контроля чистоты сортиров вызывай, лишь бы убраться уже отсюда хотя бы часа на три! – фыркнула Лисса.

– Нет, ты что! От них точно нельзя: небось каждый вызов директором отдельно учитывается и персонально согласуется!

Чуть успокоилась Лисса, только когда летающее такси набрало высоту и территория школы-пансионата осталась за его кормой. Она опять принялась рассматривать и одёргивать свой наряд, потом переключилась на брата. Поскольку выбор заказа одежды он полностью оставил на сестру, в его костюме упомянутых лент, составляющих своеобразный орнамент, было едва ли не больше, чем у девочки.

– Ну хватит, а? Я тебе не кукла! – Довести подростка подобным вниманием оказалось делом одной минуты. – Лучше бы мы в школьной форме пошли: вот она точно по всем стандартам сделана.

– И чтобы на меня все смотрели как на идиотку, причём клиническую? – Василису аж передернуло. – Нет уж!

– Никто не смотрел на нас как на идиотов в прошлый раз.

– ВСЕ смотрели. Просто ты толстокожий, как… слон.

– Зато за время этой так называемой «экскурсии» мы разжились всем, что было нужно для прогулки сегодня, – с намёком произнёс Егор, похлопав по карману, куда убрал стило. Потом вздохнул и признал: – Хотя ты в чём-то права. Нас тут вообще почти ничему не учат, кроме обращения с даром. Так действительно дебилом стать недолго…

– Задержки и аномалии в развитии пси-способностей просто обязаны идти рука об руку с проблемами с мозгами. – Вася многозначительно постучала себя согнутым пальцем по виску. – А те, кто нормально соображал, пока сюда не попали, расслабляются и опускаются на общий уровень: их ведь никто не дёргает, если по пси-дисциплинам есть прогресс.

– Ага. Вообще как дети малые: пытался объяснить, а меня даже не понимают.

– Да, вот мы с тобой – взрослые, – искоса посмотрела на брата сестра.

Тот машинально кивнул:

– Вот именно… Эй!

Дети переглянулись – и дружно фыркнули. Атмосфера разрядилась.

– Ничего, если не запалят, будем сваливать из школы регулярно, – подвёл черту под рассуждения Гор. – Сегодня всё недостающее наберём спокойно и без присмотра этих куриц-«сопровождающих» и как короли будем. И вообще – всего полгода потерпеть осталось…

– Меня, признаться, это одновременно радует и пугает, – поёжилась Василиса. – Новая школа на другой планете, ещё и у кого-то из рим Фогов жить придётся, как я понимаю?

– Серьёзно, ты считаешь, это страшнее, чем пробираться по астероидной базе, ожидая любой подлянки в любой момент? – Парень, что-то разглядывающий через прозрачный борт транспортёра, опять повернулся к сестре. Внимательно на неё посмотрел… и молча покачал головой. У Лиссы мгновенно вспыхнули щёки.

– То было совсем другое! Там хотя бы убить можно было… всех!

Егор снова молча покачал головой и отвернулся, скрывая улыбку: какая же у него сестра… мелкая ещё!

– О, смотри! Там, впереди – видишь башни из-за леса? Это начинается Сард!

– Хорошо сидим! – сыто откинулся от стола, заставленного небольшими тарелками, Гор.

Их место располагалось на краю открытой веранды, нависающей над более низким пешеходным ярусом.

– Нас не хватятся? – В отличие от мальчика Вася ограничилась стаканом с молочным коктейлем-мороженым, правда большим, и теперь с философски-задумчивым выражением лица глядела в сторону медленно склоняющегося к закату солнца.

– Не хватятся, – отмахнулся брат. – Терминалы остались в наших комнатах, а по-другому отследить нас никак нельзя.

– Да-да, и расплачиваемся мы наличными, а не прикладывая ручку к сканеру биометрии, – саркастически прокомментировала Лисса.

– Не уверен, что у имперских кредов вообще есть наличная форма… – протянул парень, наткнулся на взгляд сестры и хмыкнул: – Я же не сказал, что отслеживание – техническая проблема, верно? Просто выверт местных законов. Глобальное позиционирование терминала школа имеет право запросить, а детализацию банковских транзакций – ни фига. Иначе мы с тобой в прошлый раз ничего не смогли бы купить.

– Как они ещё нас самих датчиками и маячками не обклеили… – Маленькая одаренная чуть успокоилась.

– Тоже нельзя, только если есть непосредственная угроза жизни.

– Интересно, а если какой малолетний дундук потеряется на территории школы? Она же огромная! И терминал про… теряет?

– Вечером прочешут территорию, и всё. Алё, сестра, всё ещё не можешь привыкнуть? Империя – это мир псиоников и для псиоников. Сама говорила: терминал – костыли.

– Это не я говорила, я процитировала. А вообще это идиотизм – лишать себя одного из удобнейших средств общения и доступа к информации только потому, что это «некруто для крутых», фе.

– Просто мы здесь чужие, – как-то равнодушно произнёс Гор, теперь тоже глядящий на запад, где местная звезда красиво подсвечивала иглы домов-полисов. – Надо здесь родиться и прожить первые годы жизни, чтобы перенять философию, а не только… научиться фокусы делать. Они – одарённые, псионики, а мы так… пси-операторы.

– Брр! Аж зябко от твоих слов стало, – поёжилась девочка… и с потрясающей «логичностью» вцепилась в свой ледяной напиток.

– А ты что, серьёзно хочешь остаться жить на основных территориях Империи? – непритворно удивился парень. – Куда отца даже не пустят, например, потому, что он не гражданин? Просто прожигать жизнь – и это после всего того, что мы видели и пережили?

– Я… как-то не думала об этом ещё, – потупилась младшая сестра.

– А я вот думал, – нахмурился Егор. – Местным открыты все дороги: необъятный космос лежит у самых ног, у мехнов есть роботы с искусственным интеллектом, медицина такая, что можно вообще не думать о здоровье: главное – чтобы до медкапсулы дотащить успели… И что в итоге? Предел мечтаний любого, кого ни ткни, – уютный домик на цивилизованной планетке, и ещё чтоб о деньгах не думать. Общество победившей космической цивилизации… чтоб его. Наука застряла на рубеже как три сотни лет назад, от генетических программ все отшатываются как чёрт от ладана, все, кроме мехнов, боятся сделать компьютер умнее табуретки, да и мехны… зарылись в свою натурфилософию доморощенную и вообще ничего не хотят. «Разум ради разума», каково?

– Где ты это всё взял? – Лисса, придавленная разумной тяжеловесностью внезапных откровений брата, наконец сообразила, что это просто не могут быть его слова. Слишком… отполированные, чтобы быть результатом размышлений четырнадцатилетки.

– Да так, почитал статьи на «свободных» шарах АСМ… – махнул рукой парень и подвинул к себе недоеденный салат, не иначе как заедать разочарование в человечестве. Однако сестру он серьёзно зацепил.

– Не может быть так, как ты говоришь. – Василиса иногда чувствовала себя рядом с братом маленькой и глупой. Однако сейчас она просто не могла согласиться с такой трактовкой окружающего мира.

– Мы с тобой в одном из центральных районов центрального мегаполиса одной из самых развитых планет во всем Ареале, – ухмыльнулся, но как-то грустно, мальчик. – Хочешь, спустимся на пешеходный уровень и выборочно поспрашиваем прохожих, что для них более важно: развитие человечества или личные интересы?

– Да я тебе и отсюда могу сказать, кто думает о себе, а кто – обо всех! – несколько самонадеянно заявила Лисса.

Она действительно уже начала ловить оттенки ощущений от чужих эмосфер, но на большом количестве людей сразу она концентрироваться никогда не пробовала. Что ж, место было вполне подходящим. Юная рим Фог «отпустила» свой дар, и её сфера восприятия рванула во все стороны, охватывая кусок города в радиусе двух с половиной километров. «Тьма», или иначе «безумие псиоников», – это действительно новый уровень раскрытия пси-способностей: слишком яркий для человеческого мозга способ восприятия информации через свой дар. Такой яркий, что в прямом смысле лишает своего владельца иных чувств, ослепляет. Однако наложить фильтр на втекающий снаружи поток информации несложно… если кто-то научит как. Их – научили.

Мир эмоций для псионика – это мир красок. Но сейчас, сознательно оградив себя от восприятия базовых «доволен», «не доволен», «злюсь», «спокоен» и прочих простых и ярких эмообразов, Лисса буквально окунулась в мир полупрозрачных теней разных оттенков серого. Теперь требуется выделить для себя нужный параметр поиска – и всё остальное тоже отсечь. Пометить нужные образы и как бы раскрасить их для себя. Для этого нужны эталонные параметры – предполагалось, что опытный сенсор может взять их в буквальном смысле из себя. Василиса опытным сенсором могла считать себя только с огромной натяжкой, но пусть она и ругала школу-пансионат, со своим даром обращаться там действительно учили на совесть. Да и риска, по большому счёту, не было никакого: не получится, значит, не получится. Ну и…

Лисса подскочила, откинув стул, – и Егор не подавился салатом только потому, что успел проглотить последнюю порцию, настолько безумным показался взгляд сестры.

– За мной! Скорее! – Девочка вылетела из-за стола не хуже иного гоночного автомобиля, брат едва успел подхватить пакет с покупками, на которые потратили почти всё время «самоволки».

Угнаться за сестрой, обычно серьёзно уступающей ему по физическим дисциплинам и кинетической стороне работы с даром, удавалось едва-едва: мелкая неслась, лавируя в негустой толпе, как ракета с включённой головкой самонаведения. Триста метров по прямой, поворот, смена пешеходного уровня, ещё поворот, прошить двумя иглами небольшой торговый центр, опять выход на приподнятый над землёй тротуар, поворот, небольшой сквер, где деревья с земли пропущены через прозрачный пол и кроны оказываются как раз на высоте прогуливающихся граждан.

Задумчиво разглядывающая затейливо подстриженную крону фруктового дерева женщина никак не ожидала, что на неё вылетят два запыхавшихся ребёнка, но удивление выразила весьма сдержанно: приподняла тонкую бровь. То, что Лисса привела его именно к ней, парень понял сразу: в упор он тоже сразу почувствовал… нечто. Нечто знакомое, заставляющее вглядываться в тонко очерченное, аристократическое лицо в поисках знакомых черт. Лицо неизвестной было правильным и красивым, мальчик мог поклясться, что видит эту аристократку впервые, но… ощущения псионика твердили ему о том, что ошибаются как раз глаза. Он знал её. Чувствовал, как человека, с которым расстался давно-давно, многие годы назад, и он, этот человек, успел за это время невероятно сильно измениться. Едва эта мысль пришла ему в голову, как всё встало на свои места… или окончательно перепуталось.

– Мама?!

Примечания

1

Освоенный человечеством во Вселенной-1 космос поделён между тремя крупными многосистемными (многозвёздными) государствами и множеством однопланетных государств (последние образуют Ассамблею свободных миров). Многосистемными государствами являются Федеративный Союз Систем (ФСС), Империя (государство, где у власти стоят псионики-аристократы) и Коалиция (мехны).

2

По классификации Коалиции, не достигший уровня гуманитарной единицы искин не признаётся самостоятельным и имеет статус помощника. Пак и Ен – мехны-помощники Флои.

3

Серьги, или клипсы с генератором белого (псионического) шума, – единственный способ защитить себя от чтения эмоций и чётко ощущаемых намерений псиоником. Очень распространены в Империи (у не-псионов) и на планетах имперского протектората.

4

Здесь и далее в качестве названия частей использованы строки из стихотворения А. Теннисона «Улисс».

5

Ролкер – судно для перевозки грузов на колёсной базе: автомобили, грузовой транспорт, ж/д вагоны. Принципиальное отличие данного вида судов заключается в горизонтальной загрузке (как правило, с кормы судна) через откидывающийся нос или корму, которая называется аппарель. Разумеется, на дереше название другое, просто подобран ближайший аналог для русского языка.

6

Дельфин запросто может захлебнуться во сне или умереть от удушья. Для этих необычных животных дыхание – осмысленное усилие. Поэтому дельфин, пока жив, никогда не спит. А чтобы ликвидировать усталость нервной системы, большие полушария его головного мозга работают по очереди, сменяясь приблизительно раз в час. Фактически эти китообразные – природные шизофреники с двумя «личностями», насколько у дельфина вообще может быть личность.

7

Имеется в виду газовый гигант, экзопланета типа Юпитера, Сатурна, Нептуна или Урана в Солнечной системе.

8

Имеется в виду пояс астероидов, аналогичный такому в Солнечной системе. Звёздная система может иметь более одного пояса астероидов.

9

Калька с английского Deathmatch, принятое сокращение для компьютерных игр, когда борьба идёт всех против всех. В дереше есть специальное слово для обозначения такого вида состязаний, пришедшее из игрового лексикона, как это произошло в русском языке в 1990–2000-х годах у нас (и продолжает происходить).

10

Шаттл-рама, он же в просторечии «раскладушка», – простейший, строго пустотный тихоходный транспорт, предназначенный для перевозки на небольших расстояниях между объектами в открытом космосе любого груза, не способного маневрировать самостоятельно. Название и прозвище этот агрегат получил из-за конструкции, элементы которой могут складываться для компактного хранения. По сути, весь аппарат – это складная пространственная рама с маневровыми двигателями, в рабочем состоянии между элементами каркаса можно растянуть специальную входящую в комплект неткань, изолируя транспортный объём от излучений открытого космоса, и даже заполнить воздухом. Этакая помесь кабриолета и складного велосипеда, причём, как правило, грузовая. Несмотря на кажущуюся хлипкость конструкции, крайне востребованная и распространённая вещь.

11

Буксир, или буксировочный корабль, – специализированный к/к, предназначенный для обеспечения логистики несамоходных сцепок грузов, космических кораблей (в т. ч. и аварийных) и выполнения иных схожих задач. Популярна кустарная переделка такого спецсудна в майнер, или шахтёрский корабль, позволяющий легко и на внешней подвеске буксировать фрагменты заинтересовавшего небесного тела или даже небольшие астероиды и кометные ядра целиком. Отличительные особенности судна: мощная двигательная группа, энергетическая установка и четыре силовых стрелы-манипулятора, закреплённые на носу. При швартовке к не оборудованной стыковочной площадкой поверхности последние могут использоваться как посадочные опоры.

Майнер – «добытчик», горнопроходческий комбайн, корабль для добычи полезных ископаемых из астероидов.

12

Лидар – лазерный радар, работает как обычный радар, только вместо направленного радиосигнала использует лазерное излучение. В настоящее время лидарами пользуются, например, сотрудники патрульно-постовой службы для удалённого измерения скорости движущихся автомобилей.

13

У ФСС нет разделения на военно-космический флот, космические десантные войска, войска обеспечения и т. п., тогда как у Империи, наоборот, ВКФ и космодесант относятся к разным группам подчинения, отдельно выделяют космическую мобильную пехоту и т. д. Связано это прежде всего с тем, что элитные подразделения комплектуются исключительно псиониками, когда в обычных ВС преобладают нормалы. Что касается Коалиции, то структура её вооружённых сил остаётся загадкой. Странно такое слышать, но от общности разумных, как-то обходящейся без правительства, аппарата управления и прочих признаков государства, можно ждать и не такое.

14

Такая картина наблюдается потому, что расположение звёздной системы НК-4 в галактике похоже на расположение нашего Солнца – дальняя часть звёздного рукава. Пояс астероидов (в данном случае один из нескольких) располагается, разумеется, в плоскости эклиптики, то есть совпадает с плоскостью самой галактики. Значит, с одной стороны НК-4 даже ночная часть небесных тел относительно неплохо освещена тысячами ярких звёзд аналога нашего Млечного Пути, а с другой стороны светить просто нечему, кроме редких и ещё более далёких от центра галактики звёзд (центр галактики и звезда системы в одной стороне). Ещё один момент: если бы у Миша было время постоять неподвижно, дабы видеосенсоры брони успели собрать достаточно тех редких фотонов, что всё-таки долетают до поверхности астероида и отражаются, хватило бы и десяти минут для создания панорамной фотографии. Именно так делают снимки отдалённых от Солнца объектов земные автоматические станции, включая аппарат НАСА, так впечатляюще заснявший Плутон. Что касается ситуации у Миша, панорамная фотография послужила бы для создания модели местности для дополненной реальности, и герой «прозрел» бы (но увидел бы только детали ландшафта, а не то, что движется, и только до горизонта астероида, разумеется).

15

Бионика – раздел прикладной науки, позволяющей «украсть» у природы готовое решение какой-либо проблемы и создать на его основе технический аналог. Примером успешного копирования можно считать, например, сонар, пористые стройматериалы и беспилотные аппараты с машущим полётом.

16

Пси-фон – фоновый шум, создаваемый живыми людьми, который может быть «принят» разумом псионика или даже обычного человека под действием специальных препаратов типа «грани» (см. первую книгу «Космооперы» «Пропавшая»). Псионики, как правило, подсознательно блокируют помехи, точно так же, как слух человека может избирательно блокировать постоянные шумы (гул шоссе, например). Одарённым, чтобы услышать пси-фон, нужно приложить определённые усилия, тогда как у обычного человека после многократных применений психотропов, структурирующих сознание, такая чувствительность может развиться бесконтрольно и вызывать бессвязные видения во время нахождения под эффектом препарата (как было у мерха – донора памяти). Кроме того, на заселённых планетах фон, как правило, во много раз сильнее, чем на космических кораблях и станциях, – сказывается зависимость от числа разумных в определённом объёме пространства.

17

Эпизод из книги «Пропавшая».

18

Если кому интересно, как это работает, объясняю: броня постоянно мониторит параметры пульса, давления и, что самое важное, снимает упрощённую ЭЭГ, электроэнцефалограмму. Обычно мониторинг волн ЭЭГ используется для упрощения взаимодействия автоматики защитного комплекта и его пользователя (см. «Пропавшую»), но также предназначен для отслеживания критических ситуаций психики бойца. Как правило, невменяемое состояние, если оно реально есть, а не придумано для суда, действительно можно отследить по атипичным волновым процессам в коре головного мозга. Ну а препараты-психотропы немедленного действия, гасящие аномально сильные эмоции, известны уже сейчас.

19

«Служба доставки», или просто «доставка», – сленговое общее название организаций и групп людей, специализирующихся на контрабанде. В случае работы таких людей в удалённых системах фронтира Ареала под «контрабандой» стоит понимать не запрещённое к ввозу (кому за этим следить?), а запрещённое к вывозу оттуда, где оно было украдено. Обычно нелицензионное высокотехнологичное оружие, техника, фармакологическая продукция и т. д.

20

g – усреднённое ускорение свободного падения на Земле, составляет примерно 9,8 м/с^2. Разумеется, у человечества во Вселен-ной-1 есть свои эталонные размерности, но в книгах приводятся уже конвертированные в привычные для читателя единицы значения.

21

В оригинале песни «Четырнадцать минут до старта» в планшеты космические карты заправлены, потому что имеется в виду армейский планшет для бумаг, до сих пор являющийся частью экипировки офицера ВС РФ. Однако простим ГГ оговорку – при его работе профдеформация неизбежна.

22

Цитата из русского мультфильма «Винни-Пух», ставшая мемом.

23

Облако Оорта – гипотетическая сферическая область звёздной системы, служащая источником долгопериодических комет. Инструментально существование облака Оорта не подтверждено, однако многие косвенные факты указывают на его существование.

24

Ганшип – вооружённый, обязательно гражданский транспорт, этакий аналог пикапа с пулемётом из африканских армий (правда, конкретно наземное авто обычно называют гантраком). У нас на Земле ганшипом обычно называют переделки гражданских самолётов под цели уничтожения живой силы противника и небронированной техники стрелковым оружием в условиях отсутствия какой бы то ни было ПВО.

25

Стандартное обозначение планеты в звёздной системе: имя системы – номер планеты от ближайшей к звезде к дальним.

26

АСМ – Ассамблея свободных миров, более сотни монопланетных (монозвёздных) государств (и несколько двухзвёздных), никак не объединённых между собой. Приняты формальные общие законы, формальное же признание действия которых автоматически даёт признание государству, как члену Ассамблеи (свободная торговля, таможенный кодекс, хождение конвертируемой валюты, соблюдение базовых прав человека и участие в едином информационном пространстве ареала человечества и т. д.). Нахождение в Ассамблее даёт право на запрос помощи как у соседей, так и у крупных госформаций вроде ФСС и Империи в случае внешней агрессии (ни одного зарегистрированного случая, как и случая нахождения следов инопланетян человечеством), глобальных стихийных бедствий и т. п.

27

Так, например, записывается индекс на почтовых конвертах. Только у нас это введено для автоматизированной обработки писем, а на Йорке – чтобы клиенты, почти поголовно не владеющие письмом от руки, могли нарисовать что-то более внятное, чем каракули.

28

Фаервол (с англ. Firewall) – комплекс аппаратных и программных средств в компьютерной сети, осуществляющий контроль и фильтрацию проходящих через него сетевых пакетов в соответствии с заданными правилами. Основной задачей сетевого экрана является защита сети или отдельных её узлов от несанкционированного доступа. Также сетевые экраны часто называют фильтрами, так как их основная задача – не пропускать (фильтровать) пакеты, не подходящие под критерии, определённые в конфигурации.

29

Дословно: Киран с Корна. Такая форма образования полного имени обычна для псиоников в первом поколении или их потомков, по каким-то причинам ещё не получивших родовое имя от императора.

30

Офицер – низшее звание, которое может иметь одарённый в имперской армии, следующее звание – лейтенант.

31

ППЦ – в цензурной форме «полный песец». Я думаю, никому из читателей не требуется объяснять, символом чего у русскоговорящих является милая толстенькая полярная лисица.

32

Имеется в виду полицейское оружие, с которым Миш столкнулся в городе Танис: дротики пробивают любую неткань за счёт нарушения локальной самоорганизации молекул «умного» полимера, само оружие снабжено простым прицельным анализатором, не позволяющим владельцу выстрелить по критическим местам тела человека вроде головы, шеи или сердца.

33

Заряды.

34

Мах – общепринятое обозначение скорости звука в воздухе.

Content

Сергей Плотников
Потерянная

Пролог

Часть первая. И воля непреклонно нас зовёт…

Часть вторая. …Перешагнув пределы наших мыслей…

Часть третья. …Допить жизнь до конца

Эпилог

Примечания