Виктор Иванович Цвиркун

Соратник Петра Великого: История жизни и деятельности Томы Кантакузино в письмах и документах

Введение

Читатель, увлеченный эпохой царствования Петра Великого, не сразу обнаружит в перечне многочисленных соратников и сподвижников российского монарха имя графа Фомы (Томы) Кантакузино. Между тем в документах той поры, особенно в дипломатической корреспонденции российского, османского, австрийского, мунтянского и молдавского дворов, оно упоминается неоднократно. Кем был этот человек, какими судьбами занесло его из размеренной и относительно спокойной жизни провинциального княжества Валахия в круговерть военных и политических событий бурного, стремительно развивающегося и меняющегося Российского государства? Какими деяниями вошел он в летопись российской истории первой четверти XVIII столетия? Чем заслужил он особое расположение российского монарха-реформатора? Об этом и многом другом из биографии великого спатаря (меченосца) Валашского княжества и генерал-майора российской армии, графа Фомы (Томы) Кантакузино повествует настоящая книга.

В последние годы минувшего столетия и первые – века наступившего исследователи молдавской, румынской и российской генеалогии проделали огромную работу. Десятки книг и сотни статей по истории дворянских, купеческих и банкирских фамилий и родов, а также научные и научно-популярные публикации, посвященные отдельным историческим личностям, свидетельствуют о настоящем всплеске всеобщего интереса к прошлому, к историческим корням[1].

Внимание исследователей не обошло стороной и многовековую историю рода Кантакузино, потомков последних византийских императоров[2]. Смею напомнить любопытному читателю, что только в XVI столетии потомки императора Иоанна VI (1337–1356) в девятом поколении обосновались в Валашском княжестве, положив начало боярским и княжеским ветвям рода. Однако при всем интересе и уважении к легендарному прошлому многочисленных представителей этой славной фамилии, каждый из которых достоин отдельного повествования, не все из них стали предметом самостоятельного исторического исследования. К числу таковых на протяжении долгого времени относился и Тома Кантакузино. Лишь в последние годы был издан ряд монографий и статей, проливающих свет на жизнь и деятельность этой незаурядной личности первой четверти XVIII столетия[3].

В отличие от предыдущих публикаций, настоящее издание является плодом многолетних изысканий автора в государственных архивах и книгохранилищах Российской Федерации. Основу его составили документы, найденные в фондах Российского архива древних актов (РГАДА). В первую очередь, следует отметить фонд князя А. Д. Меншикова, в котором собрано подавляющее большинство документов и бумаг, относящихся к служебной деятельности и повседневной жизни генерал-майора Томы Кантакузино, а также членов его семейства.

Благодаря сохранившейся корреспонденции между светлейшим князем Российского государства и графом Валашского княжества сложилась уникальная возможность восстановить и описать многие страницы биографии этого неординарного человека и храброго воина. Вместе с тем обнаруженные в указанном фонде документы позволили существенно cкорректировать и дополнить биографии других представителей рода Кантакузино конца XVII – первой четверти XVIII столетия.

Наряду с информацией биографического характера, извлеченные материалы дают возможность пролить свет на незаслуженно забытые, а также слабо освещенные в исторической литературе страницы истории Молдавского и Валашского княжеств и их военно-политических связей с Российским государством. К таковым следует отнести предпосылки и ход Прутской кампании 1711 г. и один из ярчайших ее эпизодов – осаду и штурм Браильской крепости; начало организации военно-поселенных укреплений на южных рубежах России; создание легкоконных формирований в русской армии из молдавских, сербских и валашских переселенцев; строительство Ладожского канала и многое другое.

Несомненную ценность представляют хранящиеся в фонде Петра Великого письма и обращения Томы Кантакузино, адресованные российскому монарху. На их основе удалось документированно определить историю переезда и жизни в России семейства Кантакузино, а также их имущественное и материальное положение в новом отечестве.

Ценную информацию содержат материалы из фонда князя А. Д. Меншикова в Архиве Санкт-Петербургского института истории РАН, а также фонда генерал-адмирала Ф. М. Апраксина в Российском государственном архиве Военно-морского флота. Благодаря им удалось получить новые данные о военно-политических связях России с народами Дунайских княжеств и Балкан, о кампаниях и боевых операциях, в которых принимал участие Тома Кантакузино.

Особую значимость представляют документы, обнаруженные в фондах Военно-ученого архива (ВУА), ныне это фонд № 846 Российского государственного военно-исторического архива, в которых хранится переписка генерал-майора Т. Кантакузино с гетманом Украины И. И. Скоропадским и украинской полковой старшиной. В письмах и донесениях представлена ценная информация о начале строительства Ладожского канала и деятельном участии в этом строительстве украинских слободских и гетманских полков, находившихся под общим командованием Т. Кантакузино.

Наряду с собственноручными письмами и бумагами великого спатаря и генерал-майора, автор посчитал обоснованным представить в данном издании и те материалы, которые имеют с ним непосредственную связь. К таковым относятся послания и записки государственных и военных деятелей петровского времени, адресованные Т. Кантакузино, решения Правительствующего сената и Военной коллегии и т. д. Нам представляется, что их присутствие в настоящей публикации значительно расширит наши представления и знания о месте этого человека в русском обществе, его связях и характере отношений с видными личностями того времени: А. Д. Меншиковым, Б. П. Шереметевым, К.-Э. Ренне, П. П. Шафировым, И. И. Скоропадским и многими другими.

Помимо извлеченных архивных материалов автор данного исследования счел необходимым опубликовать документы и свидетельства о жизни и деятельности графа Т. Кантакузино, которые были опубликованы в XIX – начале XX столетия и давно уже стали библиографической редкостью. К их числу относятся мемуары камер-юнкера Ф. В. Берхгольца, очевидца и участника многих событий, произошедших в России во время царствования Петра I. Благодаря его скрупулезным записям мы получили уникальную возможность выявить ряд важных деталей, относящихся к биографии Т. Кантакузино и истории его семейства.

Несомненную ценность представляет корреспонденция российского генералитета и государственнных сановников как с самим Т. Кантакузино, так и посвященная ему, опубликованная в многотомном издании «Письма и бумаги императора Петра Великого».

Помимо указанных публикаций были приняты во внимание и использованы новые сведения о биографии Томы Кантакузино, изданные в последние время в Румынии и Франции[4].

Большим подспорьем стали советы и рекомендации, а также откорректированные биографические данные графа, полученные от живущего во Франции известного исследователя и потомка династии Кантакузино – Жана Мишеля Кантакузино. Благодаря его любезным замечаниям и уточнениям удалось не повторить ряд ошибок и неточностей, допущенных автором этих строк в предыдущих работах.

Следует отметить тот факт, что использованные автором и вводимые им в научный оборот документы являются лишь малым отображением той активной деятельности, которую вел в Валашском княжестве и Российском государстве Т. Кантакузино. Помимо интенсивной служебной и личной переписки с российскими политическими и военными деятелями, а также государственными учреждениями петровской эпохи, он поддерживал секретную корреспонденцию с тайными осведомителями из Трансильвании, Молдавского и Валашского княжеств, Речи Посполитой и других стран. Нам представляется, что значительная часть этих материалов, помимо России, хранится в государственных архивохранилищах Польши, Австрии, Турции, ожидая своего исследователя.

Наряду с научной биографией Томы Кантакузино настоящая монография дополнена многочисленными документами, значительная часть которых впервые вводится в научный оборот. Все они расположены в хронологическом порядке и снабжены комментариями и научно-справочным аппаратом. Сохранены стиль и орфография документов. Недостающие слова и буквы заключены в квадратные скобки.

При дворе господаря Валахии

Тома Кантакузино, один из членов знатного боярского рода Валашского княжества, родился в Бухаресте в семье великого аги Матея и Бэлаши Другэнеску, дочери Георгия из Другэнешть[5]. К сожалению, пока не удается установить точную дату его рождения. Однако по косвеннным фактам и свидетельствам современников[6] мы можем предположить, что он был ровесником Д. Кантемира (1673–1723), возможно, годом или двумя моложе его. Среди знакомых нам публикаций лишь несколько авторов называют точную дату рождения Томы Кантакузино.

Известный румынский историк Константин Резакевич в биографическом очерке, посвященном валашскому великому спатарю, указывает 1670 г., однако без ссылки на какой-либо источник[7]. Молдавский исследователь С. В. Нукэ в статье о российском литераторе ХVIII в. М. Хераскове, упоминая вскользь о родственных отношениях, связывавших обоих представителей древних валашских фамилий, указывает следующие годы жизни и смерти Т. Кантакузино – 1665–1720 гг.[8] Приведенные им данные заставляют нас усомниться в их достоверности. Так же, как предыдущий автор, он не указывает исходный источник этой информации. Кроме того, совершенно неверна отмеченная им дата смерти графа.

Найденные нами архивные документы свидетельствуют, что Т. Кантакузино скончался 22 декабря 1721 г. в деревне Трухнове, отстоящей в 70 верстах от Устюжны Железопольской. Причиной смерти явилось кровоизлияние в мозг[9]. Таким образом, год, указанный С. В. Нукэ, никак не может быть датой кончины графа.

Столь же далекой от достоверности представляется нам и приведенная дата рождения Т. Кантакузино. Как следует из родословной рода Кантакузино, свою карьеру при дворе валашского господаря Тома начал в 1685–1686 гг., не имея должности, т. е. в самом низшем чине[10], к которому относились бояринаши. Обычно, по установившейся в княжестве традиции, с исполнения этой функции начинали свое продвижение по служебной лестнице сыновья бояр, достигшие 12–14-летнего возраста[11]. Сомнительно, чтобы племянник валашского господаря, выросший и воспитанный в его семье, начал свою карьеру при дворе в возрасте 20 лет с самой низшей ступени в иерархии государственных чинов.

Уже в юношестве Тома пережил первые потери, лишившись сначала отца, который скоропостижно скончался 23 декабря 1685 г. в возрасте 37 лет[12], а вслед за тем – и матери. Осиротевшего юношу взял к себе на воспитание старший брат отца – Шербан Кантакузино, бывший в ту пору господарем Валахии[13]. В дружной и гостеприимной семье дяди Тома пользовался теми же привилегиями и правами, получал ту же заботу и внимание, что и его двоюродные братья и сестры. Наравне с ними он получил блестящее по тем временам домашнее образование. Помимо родного, Тома свободно владел классическими языками: греческим и латынью, а также церковнославянским, итальянским и русским[14].

Как отмечалось выше, в ХVII столетии в Валашском княжестве сформировалась прочная традиция, принявшая характер неписанного закона, когда великие бояре и сановники отдавали своих сыновей в возрасте 12–14 лет в услужение ко двору господаря. По сути дела, с этого начинали свою служебную карьеру все представители служилого сословия княжества[15].

За редким исключением, каждый служитель из состава господарской администрации, включая тех, кто занимал самые высшие должности, обязан был пройти все ступеньки иерархической лестницы. В соответствии с установившейся традицией Тома Кантакузино в 1685 г., вскоре после кончины отца, был взят на службу при господарском дворе без указания определенной должности[16]. Спустя несколько лет, в декабре 1693 г., уже новый господарь Валахии К. Брынковяну[17] возводит его в должность второго логофета[18], каковым Кантакузино числится вплоть до 8 июля 1700 г.[19]

Мы склонны предположить, что столь высокая милость валашского гсподаря стала свадебным подарком к бракосочетанию Томы с Марией, дочерью великого вистерника[20] Статия Сокотяну[21]. К сожалению, этот брачный союз был непродолжительным: Мария скончалась бездетной в 1696 г.[22] По-видимому, в это же время в память о своей супруге Т. Кантакузино закладывает монастырь в Пояна-Прахова, а также возводит церковь в родовом имении Филипешти де Пэдуре.

Несомненные организаторские способности, личные качества, а также прямое родство с К. Брынковяну открывали Томе Кантакузино путь к высшим должностям Валашского княжества. Так, 31 января 1701 г. его назначают великим служером[23], приобщив тем самым к одному из боярских чинов первого ранга. Наряду с этим ему как наиболее доверенному лицу господарь поручает исполнение ряда дипломатических миссий в пределах княжества и за рубежом. Одна из них относится к весне 1702 г.

В 20-х числах апреля господарь К. Брынковяну поручает Т. Кантакузино сопровождать дипломатический поезд лорда Уильяма Пагета[24], посла Англии в Константинополе, который следовал через Валашское княжество к себе на родину. В течение трех дней Тома Кантакузино с конвоем из пятидесяти кавалеристов сопутствовал послу в дороге от южных до западных границ княжества. Помимо обеспечения безопасного следования почетного гостя и его свиты, на Т. Кантакузино были возложены обязанности организации их питания, отдыха и ночлега[25]. Гостеприимство, оказанное графом, было столь радушным и искренним, а яства и напитки столь аппетитными, что это нашло отражение в путевом дневнике пастора[26], следовавшего вместе с английским послом[27].

Одно из секретных дипломатических поручений за пределами Валашского княжества Т. Кантакузино получил осенью 1703 г. По воле своего двоюродного брата князя К. Брынковяну он должен был отправиться в Константинополь. Основная задача этой миссии состояла в том, чтобы поставить последнюю точку в затянувшейся многолетней вражде и противоборстве между К. Брынковяну и семейством Кантемиров.

Несмотря на то, что миссия Т. Кантакузино в столицу Османской империи описана в многочисленных публикациях и исследованиях о жизни Д. Кантемира[28], мы считаем оправданным предложить вниманию историков свою версию причин и итогов этой поездки.

Согласно устоявшейся точке зрения, ставшей, по сути, канонической в исторической литературе, перед Т. Кантакузино была поставлена задача склонить турецкую администрацию к тому, чтобы арестовать и сослать молдавского князя на остров Хиос. При более благоприятном стечении обстоятельств предполагалось похитить Д. Кантемира и доставить его из столицы Османской империи в Бухарест для расправы[29]. Однако «эмиссар валашского князя, вопреки полученным в Бухаресте инструкциям, начал вести при Порте собственную игру, фактически перейдя на сторону Д. Кантемира, став его единомышленником и союзником»[30]. Более того, по мнению цитируемых авторов, лишь благодаря благородству и принципиальной позиции Т. Кантакузино, «отказавшегося участвовать в интригах К. Брынковяна», были сорваны планы валашского господаря расправиться со своим молодым соперником[31].

Дистанцируясь от общепринятой точки зрения на миссию великого служера, рассмотрим ее с другой стороны. Во-первых, вызывает недоумение тот факт, что валашский господарь обращается к высшим сановникам Порты не через посредничество капукехайя (своего полномочного представителя при султанском дворе), а через посланника, который ни разу до этого не бывал в столице Османской империи, не знал этой страны, не имел контактов и личных связей среди родственников или же влиятельных лиц из окружения местного правителя.

Последнее обстоятельство было отнюдь немаловажным, поскольку в те времена наличие знакомств и приятельских отношений среди высших должностных лиц сераля нередко было залогом успеха в решении любых, порой чрезвычайно сложных, проблем.

С другой стороны, трудно себе представить, что подданный князя, связанный с ним узами близкого родства, повел себя не во благо, а во вред интересам своего покровителя и сюзерена. Вместе с тем совершенно лишенным логики выглядит принятое в августе 1704 г. решение К. Брынковяну о награждении Т. Кантакузино чином великого постельника[32], если тот якобы «пошел против воли своего господаря». Следует отметить, что этот чин давал право стать членом княжеского совета – высшего административного органа страны, а также управлять двором и личными покоями господаря[33].

На наш взгляд, особая миссия Т. Кантакузино в Константинополе в сентябре 1703 – январе 1704 г. заключалась отнюдь не в физическом устранении Д. Кантемира как основного соперника валашского господаря. Обладая достаточным весом и влиянием при османском дворе, а также давними и прочными связями с сановниками из близкого окружения султана, К. Брынковяну имел несчетное количество других возможностей расправиться со своим недругом.

Одна из них относится к 1703 г., когда по приказанию султана в сопровождении многочисленной свиты К. Брынковяну с 28 мая по 28 июня находился в столице Османской империи[34]. Кроме того, владея значительными финансовыми ресурсами, он мог без особых трудностей уговорить деньгами «несговорчивых» османских чиновников решить эту проблему в свою пользу. Тем не менее К. Брынковяну предпочел избрать иной способ урегулирования конфликта, который без жертв и кровопролития надолго бы прекратил притязания Д. Кантемира на трон Молдавского или же Валашского княжества.

К. Брынковяну было доподлинно известно, что, после того как молдавский князь поселился с молодой супругой в Стамбуле, материальное и финансовое положение его семьи было далеким от потребностей столичной жизни[35]. Оно усугублялось и тем, что все родовые имения отца получил во владение старший брат Антиох, в то время как в собственности Димитрия находились лишь несколько домов в Яссах, полученных им в наследство и приобретенных после бракосочетания[36].

Нам представляется, что валашский господарь предложил Димитрию Кантемиру сделку: деньги и недвижимость в обмен на отказ от претензий на княжеский престол. Поскольку предмет переговоров носил деликатный, семейный характер, их проведение могло быть поручено только человеку, близкому обеим семьям и пользующемуся полным доверием обеих сторон.

На эту роль как нельзя лучше подходил великий служер Тома Кантакузино, приходившийся близким родственником обоим князьям. Для валашского князя К. Брынковяну он был двоюродным братом. Также двоюродным братом он приходился Кассандре, супруге молдавского князя Д. Кантемира.

Отнюдь не случайным совпадением представляется тот факт, что сразу же после отбытия Т. Кантакузино из Стамбула зимой 1704 г. валашский господарь согласился выплачивать Д. Кантемиру ежегодно по 10 кошелей (кесе) золота (в каждом кесе по 500 курушей) в качестве компенсации за поместья бывшего воеводы князя Шербана Кантакузино, предназначавшиеся в качестве приданого за его дочерью Кассандрой, в замужестве Кантемир[37].

В это же время на берегу бухты Золотой Рог, в Фенере, одном из престижнейших районов османской столицы, Д. Кантемир начинает строительство дворца с просторным парком и садом, который по свидетельству современников, «затмевал своей изысканностью и красотой многие близлежащие дворцы и особняки, вызывая зависть и недовольство османских чиновников»[38].

Общие расходы на строительство дворца составили 35 тысяч золотых, огромную по тому времени сумму[39]. В дополнение к перечисленному К. Брынковяну обязался прекратить вражду с Димитрием, а также не противодействовать возведению на престол Молдавского княжества Антиоха, старшего из братьев Кантемиров, который тот и занял в 1705 г.[40]

Анализируя события жизни и деятельности Д. Кантемира в Османской империи с 1704-го по 1710 г., мы не найдем ни одного намека относительно его участия в политической борьбе боярских группировок за власть в Валашском или Молдавском княжествах. Более того, он несколько раз отказывался принять бунчук – символ господарской власти Молдавского княжества, а также стать капукехаем – официальным представителем своего брата Антиоха при султанском дворе во время его второго княжения.

В тот период весь его талант и неуемная энергия проявились вне сферы политики, сосредоточившись, главным образом, в области литературы, философии, истории и музыкальной культуры[41]. Вплоть до начала русско-турецкой войны 1710–1713 гг. обе стороны неукоснительно соблюдали условия заключенного договора, ни словом, ни делом не нарушив своих обязательств.

Пребывание Т. Кантакузина в Стамбуле осенью 1703-го – зимой 1704 г. еще больше сблизило его с Д. Кантемиром, сделав их до конца жизни единомышленниками и друзьями.

Успешное завершение миссии Т. Кантакузино в столице Османской империи не осталось без внимания господаря Валахии. Как уже отмечалось выше, 9 августа 1704 г. К. Брынковяну в знак признательности и благодарности за оказанные услуги возвел своего кузена в должность великого постельника[42]. Впоследствии ему неоднократно доверялось выполнение дипломатических миссий и личных поручений господаря в Трансильвании, Турции и Молдавском княжестве[43].

Успехи на этом поприще приносили ему новые почести и чины. 1 сентября 1706 г. Т. Кантакузино был возведен в должность великого спатаря, один из высших рангов в иерархии боярских чинов Молдавского и Валашского княжеств[44].

По-видимому, уже будучи в этом чине, он женился на Марии, дочери боярина Дуки Купарула, владетеля поместья Вай-де-ей в уезде Прахова[45]. Дука был зятем боярина Херескула, род которых именовался Настурел, и обладал графским титулом, пожалованным Шербану Настурелу австрийским императором Леопольдом. Прозвище Хирескулы они получили от названия родового владения – села Хирешты.

Среди многочисленных загадок биографии Т. Кантакузино предстает его семейная жизнь. Абсолютное большинство исследователей и публикаторов его родословной дают противоречивые сведения о семействе графа. К примеру, в своем фундаментальном исследовании румынский историк Н. Йорга отмечает, что у великого спатаря было двое детей: сын Тома, умерший в младенчестве, и дочь Сафта[46]. Эту же информацию предлагают нам авторы последнего издания «Истории румын»[47]. Однако ни в одной из этих публикаций не приводятся данные о месте и датах их рождения и смерти.

Совершенно иные сведения о составе семьи Т. Кантакузино предлагает камер-юнкер Ф.-В. Берхгольц[48], близко знавший семейство Кантемиров и Кантакузино. В течение многих месяцев пребывания в Санкт-Петербурге он вел ежедневные записи о наиболее важных событиях политической и повседневной жизни, происходивших в новой столице Российского государства. К таковым он причислил церемонию погребения скончавшегося генерал-майора кавалерии Т. Кантакузино, свидетелем и участником которой он был и которую почтил присутствием император Петр I.

Согласно запискам Ф.-В. Берхгольца, после кончины Т. Кантакузино «осталась жена и несколько человек детей, из которых один уже находится на службе»[49].

Все предпринятые нами попытки обнаружить хоть какие-либо сведения или же упоминания о «нескольких человек детей», оставшихся после кончины Томы Кантакузино, не увенчались успехом. Лишь однажды в поденном журнале И. Ильинского-Ярославца, личного секретаря Д. Кантемира, в повествовании о Персидском походе мы находим упоминание о молодом Кантакузино. Однако здесь речь идет не о сыне Томы, а о его родственнике, участнике кампании, Константине Кантакузино, одном из двух сыновей Пэуны Кантакузино, прибывших в Росиию в 1720 г.[50]

Мы склонны утверждать, что ко времени эмиграции в Россию граф и его супруга были бездетны. В подтверждение сказанному может служить как личная переписка Т. Кантакузино с российскими государственными сановниками, так и официальные документы того времени.

Эмигрировав в Россию, Т. Кантакузино получил письменные заверения о материальной компенсации своих имущественных потерь в Валахии. Однако на протяжении четырех лет, вовлеченный в активную военно-административную деятельность, он не располагал достаточным временем вплотную заняться их получением. Ситуация коренным образом изменилась, когда к Т. Кантакузино дошли известия о скором прибытии в Россию супруги.

Уже в мае 1716 г. он обращается к канцлеру Г. И. Головкину[51] с личной просьбой: посодействовать в получении обещанных владений. В своем письме Т. Кантакузино отмечал: «… не простирался ваше графское сиятельство докучать, за случившимся препятием <препятствием. – В.Ц.> возвращения жены моей. А ныне, понеже паки свободна и конечно сюды будет, к тому есмь принужден, чего для покорно прошу предложить повторным указом, как в Москве для двора и к его вельможности <гетману И. И. Скоропадскому. – В.Ц.> для села, дабы исполнено было, ибо многим как до того моего указу роздано, тако и после того другим села даны. Только в моем указе его вельможность препятие изыскал не дать. А по прибытию сюды жены моей без того <двора в Москве и сел на Украине. – В.Ц.> толиким домом трудно обходитесь мне здесь будет»[52].

По-видимому, это обращение не принесло ожидаемого результата, и в начале августа Т. Кантакузино вновь пишет канцлеру: «Мню небезизвестно и Ваше Сиятельство, что бывшей господарь Мултянской Стефан и отец его Константин и брат его Михайло Кантакузины по указу султана турского взяти из Мултянской земли и казнены смертию[53]. Между которым временем жена моя под сохранение десницы Вышняго Бога из Мултянской земли ушла в Седмиградскую землю, толко сама душою, оставя там все имение наше. И по отъезде жены моея оставшие все маетности и пожитки и все имение наше и протчих всех Кантакузиных от нынешнего господаря Николая Скерлета[54] конфискованы и другим все розданы. А ныне я имею намерение, чтоб жену свою суды препроводить, чего для уже и отправил нарочно людей своих, токмо не имею здесь жадного подлинного места, где б по прибытии помянутой <жены. – В.Ц.> содержаться»[55].

Как следует из вышеприведенных документов, повествуя о прибытии своей жены в Россию, Т. Кантакузино нигде даже косвенно не упоминает о следующих с нею детях.

Абсолютно ничего не говорится о наследниках графа и в документе на владение недвижимым имением, выданном его вдове Марии Кантакузино командующим войсками на Украине князем М. М. Голицыным[56] в январе 1725 г.[57]

Исходя из вышеизложенного, мы в полной мере можем утверждать, что ко времении эмиграции в Россию супружеская пара Кантакузино была бездетной.

Взятие Браильской крепости

К концу первого десятилетия ХVIII в. размеренная и патриархальная жизнь Молдавского и Валашского княжеств, лишь изредка сотрясаемая придворными интригами бояр и наездами чиновников из Константинополя, сменилась бурными и полными драматизма событиями, втянувшими их в самую гущу европейской политики.

Войны и связанные с ними эпидемии до основания всколыхнули Валахию и Молдову, принеся многочисленные беды и несчастья десяткам тысяч жителей, уничтожив или разбросав по свету сотни семей. Не обошла стороной сия горькая чаша и большой род Кантакузиных. Одним из них судьба уготовила мученическую смерть на плахе, другим – многолетние скитания вдали от родины.

В начале XVIII в. казалось невозможным, чтобы идущая где-то в Померании, на невообразимо далеком севере, борьба двух европейских гигантов, России и Швеции, могла каким-то образом коснуться Молдавского и Валашского княжеств. Однако, расширяясь во времени и пространстве, Северная война к середине 1709 г. вплотную подошла к их границам, втянув в кровавый водоворот военно-политических событий.

Победа петровской армии под Полтавой и бегство короля Карла XII в пределы Османской империи стали переломным моментом в многолетнем и напряженном противоборстве России и Швеции. Решив великие национальные задачи русского государства, Полтавская виктория вместе с тем на целую эпоху определила исторические судьбы народов всей юго-восточной Европы, придав новый импульс надеждам православного населения на освобождение от турецкого владычества.

Как отмечал молдавский летописец Ион Некулче, эта победа «вселила в молдавский, валашский, сербский народы новую надежду на скорое освобождение из-под векового гнета»[58]. В результате заметно возросли прорусские симпатии на Балканах и в Дунайских княжествах, что привело, в свою очередь, к увеличению притока на русскую службу молдаван, валахов, греков, сербов и других народов юго-восточной Европы[59].

Более интенсивной и регулярной стала корреспонденция владетелей и представителей видных боярских семей Молдовы и Валахии с царским двором. Особенно активную переписку с русским правительством на протяжении 1709–1710 гг. вели К. Брынковяну, М. Раковица, К. Кантакузино, Иордакие Руссет и др.

Вместе с тем под влиянием активной антирусской дипломатической и политической деятельности эмиссаров короля Карла XII при Блистательной Порте, искусных интриг при дворе султана ярых противников России – крымского хана Девлет-Гирея[60] и французского посла Ферриоля[61], а также наветов и доносов сторонников польской партии Станислава Лещинского[62], так называемых «станиславчиков», мирные отношения между Россией и Турцией грозили перерасти в военный конфликт. Стремясь вовлечь Османскую империю в войну с восточным соседом, шведский король и его союзники пытались продемонстрировать султану ее многочисленные выгоды.

По словам М. Нейгебауэра[63], шведского посланника в турецкой столице, Порта в случае поражения российских войск приобретала право установить протекторат над Украиной, население которой якобы мечтало о турецком подданстве[64]. Кроме того, положительный исход войны должен был оттеснить Россию от границ османских владений.

Не скупился Карл XII и на обещания поддержать выступление турецких войск активными действиями своей армии в Померании[65]. Однако самым веским и убедительным аргументом антирусской партии в пользу объявления войны служила «растущая угроза с Востока», которой запугивали султанский двор.

Особое влияние на позицию Турции оказывали заявления Станислава Понятовского[66], который сообщал, что «царь окончательно хочет завладеть Польшей, продиктовать мир ослабевшей Швеции, вывести свой флот на Черное море, а потом вместе с поляками начать войну на Балканах»[67].

В Бендерах и Константинополе упорно распространялись слухи о приближении к границам Османской империи 200-тысячной русской армии. Говорили, что «20-тысячный корпус уже строит мосты на Южном Буге»[68]. Озабоченность султанского двора вызывали также «великие наносы» хана Девлет-Гирея о реальной угрозе потерять Крым и возможном возрождении греческого государства в результате дальнейшей экспансии России в сторону турецких владений.

В сложившейся ситуции русское правительство не только не помышляло о каких-либо территориальных приобретениях за счет Османской империи, но предпринимало все возможные меры для недопущения войны. «Мира – любой ценой», – требовал царь от П. А. Толстого[69], своего посла при султанском дворе.

Для достижения поставленной цели в турецкую столицу направлялся обильный поток денег и мехов, шедших на щедрые дары турецким сановникам. Однако, несмотря на богатые подношения, российскому послу день ото дня становилось всё труднее противостоять действиям антирусской партии. У него недоставало ни средств, ни сил, чтобы заглушить или хотя бы нейтрализовать «наносы», распространяемые шведами и эмиссарами Станислава Лещинского, и доказать миролюбивую политику России в отношении Турции[70].

К середине 1710 г. в столице Блистательной Порты начали одерживать верх силы, враждебные России. Пользуясь этим, к активным боевым действиям перешли сторонники Карла XII, предпринявшие в июле того же года ряд нападений на русские гарнизоны лево– и правобережной Украины[71]. Они задержали и взяли под арест курьеров с личными посланиями Петра I к султану Ахмеду III[72]. Резко сократилась свобода действий, перемещений и внешних связей посла П. А. Толстого. Наконец, 20 ноября 1710 г. русское правительство получило известие о том, что России объявлена война, а полномочный министр царя в Константинополе арестован и заключен в Едикуле – Семибашенный замок, вместе с чиновниками дипломатической миссии и слугами[73].

В предстоящей войне с Османской империей правительство Петра I рассчитывало на всемерную поддержку и помощь православного населения Балкан и Дунайских княжеств. Исходя из этого, определялись тактика и стратегические задачи русского командования. Однако было бы ошибочным полагать, как это делалось в русской и европейской историографии русско-турецкой войны 1710–1713 гг., будто Петр I и его генералитет начали ее «с излишним запасом надежд на турецких христиан, пустых обещаний со стороны господарей молдавского и валашского и со значительным количеством собственной полтавской самоуверенности»[74].

Несомненно, освободительное движение православного населения Османской империи, его явные прорусские симпатии и настроения являлись немаловажным военным и политическим фактором, необходимым России в предстоящей войне. Однако главная роль в ней отводилась не силам союзников, а непосредственно русской армии.

Многочисленные документы того времени красноречиво свидетельствуют, что Петр I и его окружение полностью осознавали серьезность положения и сложность готовящегося похода. Неоднократно в письмах царя к А. Д. Меншикову[75] и Ф. М. Апраксину[76] звучала тревога за исход «надлежащего и токмо одному богу сведомого пути»[77].

Уже в декабре 1710 – январе 1711 гг. по указу Петра I начался усиленный набор рекрутов в пехотные и кавалерийские полки. Армия «сполна рекрутировалась, мундировалась, приводилась в лучшее состояние»[78]. Русский генералитет принял во внимание и особенности войны с турками, против которых командирам дивизий предписывалось действовать в основном «пехотою и рогатками, а палашам покой дать»[79]. Последнее, однако, не относилось к нерегулярным частям русской армии, представленным украинскими и донскими казачьими, а также молдавскими легкоконными полками. Приданные авангардному корпусу Б. П. Шереметева[80], они должны были проследовать к Днестру, переправиться через него и двигаться к Исакче на Дунае, где «возбудить восстание сербов и болгаров и стараться в собрании магазейнов <складов. – В.Ц.>»[81].

По мере обострения военно-политических отношений России и Турции и приближения угрозы военного столкновения обоих государств русское руководство всё чаще и активнее стало использовать уже сложившиеся каналы связи с правящими кругами Молдавского и Валашского княжеств.

Едва ли не сразу же после прибытия в Яссы новопоставленного господаря Д. Кантемира с ним была установлена тайная корреспонденция и начаты переговоры о переходе страны под протекцию российской короны. Как свидельствуют записи расходной книги одного из ближайших советников царя по вопросам восточной политики Саввы Владиславлевича-Рагузинского за 1711 г., уже 16 января он по приказу канцлера Г. И. Головкина, «послал в Яссы курьера Савву Гиока с письмами и подарками к волосскому господарю»[82]. В ответ на это тогда же в январе от Д. Кантемира отправились в Москву его доверенные лица с секретными письмами на имя Петра I. По-видимому, в то же время по совету и рекомендациям молдавского князя Савва Владиславлевич-Рагузинский[83], один из активных инициаторов Прутского похода, наладил тайную переписку с Томой Кантакузино[84].

Пользуясь его информированностью и ролью при господарском дворе, руководители российского внешнеполитического ведомства получали объективные сведения о положении дел в княжестве и сопредельных ему землях, а также о состоянии, численности и степени готовности к войне османских войск.

Особую интенсивность приобрела корреспонденция с валашским великим спатарем в мае-июне 1711 г., когда решалась проблема материального и продовольственного обеспечения выступившей в поход российской армии, а также судьба создания единого антиосманского фронта с православными христианами Турции.

Обеспокоенное двусмысленным поведением К. Брынковяну, его выжидательной позицией, идущей вопреки обязательствам, принятым им на себя ранее, правительство Петра I установило с Т. Кантакузино тайные и сепаратные от господаря переговоры «о призыве графа» на свою сторону. По этой причине только в мае из походной ставки царя к великому спатарю трижды отправляли послания с нарочным курьером Иваном Юрьевым для его «проведывания и призыву»[85].

Важным фактором, стимулировавшим рост прорусских симпатий среди населения обоих княжеств, а также усиления «русской» партии среди боярства, стали обнародованные и распространенные в Молдавском и Валашском княжествах царские манифесты, призывавшие на службу «военно-служилых молдаван и валахов, полковников, ротмистров, хорунжих» с выдачей им патентов и определением жалования и дневных рационов[86].

Реакция на обращение была незамедлительной. Уже 25 мая к обозу фельдмаршала Б. П. Шереметева прибыли из Яворова «с рекомендательными письмами от канцлера графа Г. И. Головкина два человека шляхты молдавской – Абаза[87] и Мерескул[88]», которым было «учинено полковничество и для сбору людей дано 300 рублей»[89].

Спустя два дня, 27 мая, в ставку Б. П. Шереметева, также по рекомендации канцлера, прибыл другой молдавский шляхтич – Павел Ружина, которому по примеру первых было «учинено полковничество и для сбору людей дано 100 рублей»[90]. Патенты на полковничьий чин и царское жалование, а также «деньги для сбору людей» получили пыркэлаб[91] сорокской крепости Семен Афендик и «господарский сродник Александр»[92].

Прибытие авангардных частей русского войска придало Д. Кантемиру больше решимости и смелости в действиях. В день торжественной встречи в Яссах корпуса Шереметева по всему Молдавскому княжеству были разосланы грамоты господаря, предписывавшие мужскому населению «дабы собиралися и вооружалися и пришли к монаршеским войскам под команду до 15 числа сего месяца <июня. – В.Ц.>, а кто не придет, числиться будет отлучен от своих маетностей, и будут объявлены изменниками и мечем и огнем порублены… и будут преданы суду не токмо мирскому, но и церковному проклятию»[93].

Появление русской армии в столице княжества и провозглашенные манифесты вызвали стремительный рост антиосманских сил и подъем патриотических чувств у населения Молдовы. Свидетель и активный участник описываемых событий Ион Некулче отмечал в своей «Летописи земли Молдавской», что в ряды российских войск прибывали многие жители Оргеевского, Сорокского и Лэпушнянского цинутов, поднявшиеся против османского владычества[94]. Сам фельдмаршал в реляциях к царю доносил, что «волохи к нашим <войскам. – В.Ц.> непристанно приходят… и последние мужики служить желают»[95].

Переход корпуса Б. П. Шереметева на правый берег Прута и медленное продвижение его к югу от Ясс, заметно активизировали разногласия в стане валашского господаря, вызвали ропот возмущения двойственной политикой князя среди ряда ближних бояр и духовенства. Последние, недовольные поведением К. Брынковану, по инициативе Антима Иверяну[96] провели в деревне Гура-Урлацилор тайное совещание, на котором приняли решение направить к царю своего полномочного представителя. Через него бояре, находившиеся в оппозиции к валашскому князю, намеревались передать российскому монарху достоверные сведения, обличавшие двуликий характер политики господаря и лживость его клятв и обещаний[97].

Выбор мятежных бояр остановился на одном из инициаторов и активных участников этого совещания – великом спатаре Томе Кантакузино. Мы склонны утверждать, что упоминаемое событие состоялось 19–20 июня 1711 г., поскольку уже 22-го числа Тома в сопровождении полковника и восьми рот легкой кавалерии из состава господарского войска прибыл в лагерь фельдмаршала Б. П. Шереметева[98].

Однако далеко не многие из среды валашского боярства были согласны с решениями, принятыми на тайном совещании в Гура-Урлацилор. Так, в приватном письме стольника Константина Кантакузино к полковнику К. Туркульцу в первых числах июля 1711 г. сообщалось, что «его дело <т. е. отъезд Т. Кантакузино к Петру I в Яссы. – В.Ц.> мы не хвалим, ибо без времени сделал»[99].

По странной случайности приезд Т. Кантакузино в стан русского авангарда совпал с прибытием туда Г. Кастриота – личного представителя К. Брынковяну[100].

Озадаченный одновременным появлением столь высоких должностных лиц Валашского княжества, которые к тому же «видно, якобы один от другого опасаются», фельдмаршал приостановил движение передовых частей и обратился к царю за дополнительными инструкциями и распоряжениями[101]. Ответ не заставил себя долго ждать: уже на следующий день, 23 июня, оба посланца «с добрым конвоем» были отправлены в столицу Молдавского княжества, где им было определенно место встречи с российским монархом.

Одновременно с описываемыми событиями в Яссах быстрыми темпами шло формирование княжеского войска. В набираемые Д. Кантемиром полки записывались сотни добровольцев, значительную часть которых, помимо представителей военно-служилого сословия, составляли горожане, ремесленники, крестьяне и бежавшие от своих владетелей слуги[102].

Уже к двадцатым числам июня под княжескими знаменами находилось 17 полковников и 170 ротмистров с хоронгвами общей численностью около 7 тыс. человек[103]. С этими силами молдавский господарь ожидал прибытия российского монарха в столицу княжества.

Один из активных участников Прутской кампании русских войск, вице-канцлер П. П. Шафиров[104] следующим образом описал это событие в своих дневниковых записях: «В 24 день <июня 1711 г. – В.Ц.> Его Величество изволил итти с ближними людьми своими в волосский город Яссы, от реки Прута с 2 мили, в котором господарь живет… И встречал оной [князь] Его Царское Величество, також государыню царицу жена его <Кантемира. – В.Ц.> с детьми за городом. Оной господарь человек зело разумной и в советех способной. В бытность же Царского Величества в Яссах, тот господарь с женою и с домом Его Царское Величество трактовал <принимал. – В.Ц.> изрядно, и стоял Великий Государь в доме его господарском»[105]. В тот же день в Яссы «приехал из Мултянской земли великий спафарий Фома Кантакузин с объявлением своей и всего мултянского народа к Его Царскому Величеству верности, что коль скоро войска Его Царского Величества к ним приближатся, то они тот час к оному пристанут. А о господаре мултянском сказывал оной, что он [К. Брынковяну] паче чаяния в подданстве Его Царского Величества весьма ненадежен и некоторые отговорки оттого и несклонность являет, понеже зело богат и не хочет себя в трудности и опасность отдавать. Хотя и от него [К. Брынковяну] прислан с некоторыми предложении, прежде бывший на Москве, Георгий Кастриот. Чего ради, помянутой Фома, с согласия тамошнего народу, без ведома его господарского, оттуду <из Мултянской земли. – В.Ц.> тайно отлучась, сюда прибыл…»[106]

В течение двух дней в Яссах шли торжества и застолья по случаю прибытия российского монарха. Лишь в первой половине дня 26 июня Петр I в сопровождении своих генералов покинул столицу княжества и отправился к Пруту к месту дислокации армии. Несколько позже к нему присоединился Д. Кантемир со своими ближними боярами и духовенством, а также Т. Кантакузино и Г. Кастриот. «Того ж 26 дня, после осмотрения армии, с вечера против 27 числа, отправлено всеночное пение. А в 27 числе – святая литургия и благодарственный молебен за дарованную от Бога над неприятелем Его Царского Величества королем шведским под Полтавою прошлого 1709 года викторию. Чего ради, вся инфантерия поставлена была в строю в цыркуль около церкви с ружьем.

По совершении же Святой литургии и молебного пения, была единократно из 60 пушек и от всей инфантерии из мелкого ружья залфом стрельба. При том же всем был и волосский господарь со знатными людьми своими и приехавший из Мултянской земли Фома Кантакузин. Тако ж волосский митрополит с монахи. И по окончании вышеозначенной всей церемонии ему, господарю, показывано было все войско. И был он со всеми людьми своими на обеде у Царского величества, где зело довольно трактован…»[107]

28 июня, на следующий день после торжеств, посвященных празднованию второй годовщины Полтавской виктории, состоялось заседание военного совета, на котором были рассмотрены многочисленные вопросы организации и обеспечения войск, а также планы дальнейших действий кампании.

Среди наиболее важных пунктов, вызвавших бурную дискуссию совета, было обсуждение письма господаря Валахии Константина Брынковяну, доставленное Г. Кастриотом. В нем сообщалось о готовности турецкого султана начать переговоры с царем, не прибегая к военным действиям[108].

В настоящее время в кругах историков, исследующих данную проблему, факт попытки османского двора урегулировать конфликт с Россией мирным путем не вызывает сомнений[109]. Однако в тот период выжидательная позиция и двойственная политика валашского господаря, затягивание выполненения взятых им прежде обязательств о присоединении своих войск к армии Петра I для совместного выступления против Порты, а также неисполнение договоренностей о поставках в русский лагерь провианта и фуража подрывали доверие царя к валашскому господарю и его представителю.

Обсудив поступившую информацию и взвесив все за и против, военный совет отверг предложения турецкой стороны о разрешении конфликта путем мирных переговоров. После этого участники совета перешли к рассмотрению плана дальнейших военных действий кампании.

Из внесенных на обсуждение мнений предпочтение было отдано плану[110] генерала К.-Э. Ренне[111]. Суть его заключалась в том, что русским и молдавским войскам надлежало вступить в пределы Османской империи, «в области греческие», которые «готовы… возмутиться по примеру молдавского господаря» и ожидают лишь появления царских войск[112]. В тех же землях, по мнению генерала, надлежало найти необходимые запасы провианта и фуража. Предложение генерала было активно поддержано молдавским господарем Д. Кантемиром и великим спатарем Томой Кантакузино.

По «воспринятой» по этому предложению резолюции военного совета предлагалось «генерала К.-Э. Ренне с корпусом кавалерии отправить к реке Дунаю против паланки <крепости. – В.Ц.> Браилова, дабы он в тамошних местах неприятелю военную диверзию учинил»[113].

Веским аргументом в пользу предложения К.-Э. Ренне явилось сообщение Т. Кантакузино о том, что Браильская крепость, располагая относительно небольшим гарнизоном, занимает важное стратегическое положение для ведения успешной войны с османскими войсками, а также о том, что за ее стенами собраны значительные запасы провианта и фуража[114].

Занятие Браилы, убеждал он Петра I и членов совета, приведет ко всеобщему выступлению валашского народа и склонит колеблющихся бояр, в том числе господаря с его войском, к «стороне преславного царского величества»[115].

Кроме того, Т. Кантакузино сообщал о готовности присоединиться к русскому войску 18 тысяч сербов, якобы задержанных К. Брынковяну на границах Валашского княжества[116].

Приведенные Т. Кантакузино сведения о количестве сербов, готовых присоединиться к русским войскам, нам представляются достаточно далекими от истины. Во-первых, предводители сербов из империи Габсбургов в секретной корреспонденции с Петром I обещали отправить на соединение с русской армией не 18, а только 10 тысяч человек[117]. Во-вторых, продвижению сербов из пределов Габсбургской империи на соединение с русской армией препятствовал не господарь Валашского княжества, не обладавший для этих действий достаточной военной силой, а сами имперские власти[118].

Окончательное решение о командировании конного корволанта генерала К.-Э. Ренне к Браиле было принято только 29 июня[119]. Общая его численность составляла около 11 тысяч человек, среди которых значилось 5 600 человек в регулярной кавалерии и более 5 тысяч молдаван и валахов, возглавляемых Т. Кантакузино[120].

Относительно активного участия Д. Кантемира и Т. Кантакузино в заседании военного совета и обсуждении плана военной кампании свидетельствует любопытная запись в итоговом протоколе совета: выступление корпуса к Браиле хотя и «опасно было на их <т. е. Д. Кантемира, Т. Кантакузино и генерала К.-Э. Ренне. – В.Ц.> прошение соизволять, однако ж, дабы христиан желающих помочи в отчаяние не привесть, в опасный весьма путь для неимения провианту, позволено [было]»[121].

Накануне их отбытия к валашской границе Петр I «в знак высокой милости к спэтарию, и за ревность его к Великому государю пожаловал ему Его Величества персону <портрет. – В.Ц.> в алмазах, ценою в 1 тысячу рублей, да сверх того денег 1 тысячу рублей»[122].

Перед корпусом стояла задача овладеть Браильской крепостью, запастись провиантом и следовать к Галацу. Там генералу К.-Э. Ренне предстояло соединиться с главными силами и, «устроя магазейны <продовольственные и фуражные склады. – В.Ц.>, искать неприятеля»[123].

Только 30-го, а не 31 июня, как отмечено в воспоминаниях бригадира Моро де Бразе[124], корпус генерала К.-Э. Ренне «марш свой восприял в местечко Бырлад и далее… к паланке Браила»[125].

Отправляя корпус К.-Э. Ренне к границам Валашского княжества, русское командование руководствовалось прежним планом. Армии необходимо было двигаться к Фальчи и занять ее до прихода туда турок, тем самым не допустив их переправы на правый берег Прута. В то же время генералу К.-Э. Ренне надлежало, взяв Браилу, совместно с ожидаемыми валашскими и сербскими войсками ударить в тыл турецкой армии[126]. Однако последующие события внесли существенные коррективы в утвержденный русским командованием план кампании.

Особое значение придавалось склонению «к стороне российского монарха» колеблющегося господаря Валахии. В противном случае ставился вопрос о замене его более лояльным к России и решительным в действиях человеком. Таковым, по мнению царской администрации, являлся перешедший на сторону Петра I бывший валашский великий спатарь. Ярким подтверждением сказанному служит письмо П. П. Шафирова, адресованное генерал-адмиралу Ф. М. Апраксину от 30 июня 1711 г. из лагеря на реке Прут. Шафиров пишет: «… ежели господарь тамошний <К. Брынковяну. – В.Ц.>, как выше объявлено противен тому явитца <т. е. не присоединится к царскому войску. – В.Ц.>, то велено ему <Томе Кантакузино. – В.Ц.> позволение дать народу обрать <т. е. избрать. – В.Ц.> вместо его <К. Брынковяну. – В.Ц.> иного господаря»[127].

Марш корпуса вглубь Молдавии и Валахии начался 2 июля, после переправы через Прут[128]. Продвижение его было достаточно быстрым, поскольку уже на третий день связь с ним едва поддерживалась, а с началом военных действий на Пруте и вовсе прервалась[129]. Однако высокий темп марша отнюдь не значит, что он был легким. Уже в первых донесениях к царю К.-Э. Ренне рапортовал о том, что «нынешний марш в фураже зело нужен <нуждается. – В.Ц.>, ибо вся трава потравлена [саранчой]», а также о наличии множества «безводных мест» по пути следования[130].

Двигаясь «с поспешанием на Браилу», корпус прошел через селения Хушь, Бырлад и 8 июля остановился в местечке Фокшаны[131]. Здесь полки пополнили фуражные и продовольственные запасы, приобретя у местных жителей 104 меры пшеницы, ржи и ячменя, а также «хлеба и вина волосского на 58 рублей, 26 алтын и 4 деньги»[132].

На следующий день, находясь в деревне Распопы, генерал выдал Томе Кантакузино 1 000 рублей для раздачи жалования офицерам и рядовым новосформированных в пути хоронгвей, «а именно: на сербскую одну и на две волосские – полковнику одному, ротмистрам – трем, поручикам – трем, хорунжим – трем, рядовым – 180 человекам»[133]. Таким образом, в марше к Браиле к корпусу генерала К.-Э. Ренне присоедились еще три легкоконные хоронгви численностью 193 человека, набранные Т. Кантакузино.

Продолжая движение на юг, корпус 10 июля достиг Максименского монастыря, где, помимо отдыха и пищи, получил ценные сведения о Браильской крепости и системе ее укреплений, а также данные о составе и численности ее гарнизона, возглавляемого Дауд-пашой[134]. Дополнительную информацию как о защитниках крепости, так и о неприятельском войске сообщали языки, захваченные разведывательными партиями молдавских полков[135].

Оценив обстановку, генерал К.-Э. Ренне принял решение выступить на следующий день к Браиле, оставив багаж и обозы под защитой монастыря. Около 11 часов дня войска приблизились к крепости, после чего генерал отдал приказ молдавской кавалерии атаковать неприятеля, засевшего в палисаде. При поддержке конно-гренадерского и Сибирского драгунского полков, легкоконные части, руководимые Т. Кантакузино, стремительным ударом выбили турок из палисадов и заставили их отступить под крепостные стены[136].

На протяжении следующего дня шло интенсивное приготовление к штурму. С наступлением темноты спешившиеся кавалерийские полки русской армии совместно с молдавскими, валашскими и сербскими легкоконными хоронгвами начали атаку вражеских укреплений. В течение всей ночи шел кровопролитный бой, в результате которого неприятель был выбит из окопов.

Преследуемые с флангов драгунскими полками под командованием генерал-майора Луки Чирикова и полковника Соловцова, а также легкоконными хоронгвами Т. Кантакузино, турки «обратились в побег», едва успев укрыться за крепостными стенами[137].

Утром 14 июля трехтысячный гарнизон Браильской крепости, не возобновляя военных действий, принял условия капитуляции[138]. Ее защитникам (за исключением коменданта) вместе с женщинами и детьми разрешалось, сложив оружие и боеприпасы, беспрепятственно покинуть крепость и перебраться на другую стороны реки.

Согласно реляции генерала К.-Э. Ренне, направленной царю после взятия Браилы, при штурме крепости неприятель потерял убитыми и раненными более 800 человек. Потери русских составили 100 убитых и 300 раненых драгун[139].

К сожалению, в реляции К.-Э. Ренне не были упомянуты потери, понесенные молдавскими, валашскими и сербскими полками и хоронгвами под началом Т. Кантакузино. Однако, поскольку они участвовали во всех авангардных боях, а во время штурма Браилы шли бок о бок с русскими полками, их потери могли быть не меньшими, если не большими.

Ярким контрастом вышеприведенным фактам выступает утверждение известного румынского историка Н. Йорги о том, что после того как корпус генерала К.-Э. Ренне подошел к Браильской крепости и окружил ее, «напуганные турки по доброй воле сдали крепость на условиях свободного и беспрепятственного выхода из нее гарнизона, женщин и детей, и переправы их на другой берег Дуная»[140].

Взятие Браилы стало одним из ярчайших эпизодов всей Прутской кампании, однако воспользоваться одержанным успехом русскому командованию уже не представлялось возможным. Ни генерал К.-Э. Ренне, ни его соратники не знали, что на реке Прут еще за два дня до штурма и капитуляции турецкой крепости между Россией и Османской империей был заключен договор о мире.

Только 17 июля в Браилу прибыл царский посыльный с сообщением о прекращении военных действий и указом полкам оставить крепость, вернуть отобранные вещи и оружие ее защитникам, а самим «немедля выступить» на соединение с главной армией[141].

Известие о поражении русских войск на Пруте и заключенном мирном договоре с Мехметом Балтаджа-пашой застало Т. Кантакузино в родовом имении, куда он прибыл сразу же после капитуляции Браилы.

Опасаясь мести и преследования со стороны турецких властей, а в еще большей степени – от своего кузена, валашского господаря, он вынужден был покинуть семью и дом и тайно бежать за пределы княжества. Единственным местом пристанища ему могла служить Россия, куда он, минуя Трансильванию и Польшу, и направился.

В отличие от Австрии и Польши, мест традиционной миграции опальных или преследуемых властями молдавских и валашских бояр, только в пределах Российского государства он мог рассчитывать на безопасность, кое-какую материальную определенность и соответствующее его рангу социальное положение.

Томе Кантакузино было доподлинно известно, что 29 июля 1711 г. в лагере при Могилеве Петр I подписал указ о пожаловании ему чина генерала-майора от кавалерии[142]. Принимая во внимание тот факт, что во всей русской армии в описываемое время в таком звании состояло около 20 человек[143], несложно представить, каким уважением в обществе пользовался его обладатель.

Бегство Т. Кантакузино в Россию без семьи, в одиночку, имеет и другую причину. Обладая в Валашском княжестве «многочисленными имениями – домами, селами, пастбищами, пашенными угодьями»[144], он отнюдь не намеревался расставаться с ними. Еще до своего отъезда из княжества он передал оставшуюся в родовом поместье жену с имуществом и владениями под опеку ближайших родственников, всесильных бояр Константина и Михая Кантакузиных. Тем самым он до лучших времен обеспечил безопасность и сохранность собственности[145].

Скрываясь от преследований валашского господаря, избегая оживленных торговых дорог, Тома тайно пробирался к границам России. Уже в первых числах января 1712 г. он находился во Львове, откуда возобновил переписку с российским внешнеполитическим ведомством[146]. Лишь к началу февраля 1712 г. Т. Кантакузино достиг рубежей России и прибыл в Москву[147].

На защите южных рубежей России

Приезд Т. Кантакузино в первопрестольную столицу российского государства совпал с новой волной военно-политического противостояния с Блистательной Портой.

К концу 1711 г., несмотря на усилия сторонников сохранения мира обеих стран, отношения между Османской империей и Россией грозили перерасти в новый военный конфликт. Подстрекаемый «наносами» непримиримых противников России – крымского хана Девлет-Гирея, шведского короля Карла XII и графа Дезальера, французского посла при Порте, а также неудовлетворенный ходом выполнения условий мирного договора, султан Ахмед III хатти-шерифом, приказом, имеющим силу закона, от 9 декабря 1711 г. разорвал Прутский мир и объявил войну России.

В сложившейся обстановке в русской армии вновь, как и накануне в предыдущей кампании, остро возросла потребность в легкоконных частях. Понимая это, фельдмаршал Б. П. Шереметев в своем письме от 2 января 1712 г. к канцлеру Г. И. Головкину отмечал, что «при армии… весьма надлежит быть нерегулярных довольному числу, того ради, ежели татары разделясь на разные купы <группы. – В.Ц.> в нашу землю пойдут, тогда регулярные, хотя и армия в достояние произведено будет, никакой противности татарам учинить не смогут»[148]. Эту же мысль фельдмаршал повторил и в донесении на имя царя.

Рассуждая о тактике ведения предстоящей войны с Османской империей, Б. П. Шереметев отводил действиям кавалерии решающее значение, недвусмысленно заявляя, что в случае отсутствия или «недостаточного количества легкой конницы… при татарской офенсиве <нападении. – В.Ц.> может край всероссийский паче чаяния быти разорен, ибо турки будут атаковать крепости или регулярный корпус… а татаре впадут в Украйну и далее наступать будут»[149].

На 15 марта 1712 г. в корпусе генерал-фельдмаршала Б. П. Шереметева, расквартированного в Киевской губернии, помимо волошских полков, сербских рот и донских казаков состояли французский конный полк Шериера, венгерский гусарский – полковника Роппа и польский гусарский – полковника Церциева, общей численностью 446 человек[150].

Приняв во внимание рассуждения Б. П. Шереметева, Петр I направил в Сенат указ, которым предписывал «для нынешней и будущей войны учрежденные команды волохов, сербов и казаков… в добром состоянии содержать»[151].

Вскоре после этого фельдмаршал обратился к царю с предложением увеличить число легкоконных формирований из числа балкано-дунайских переселенцев для усиления обороны юго-западных рубежей страны.

В связи с этим он ходатайствовал перед Посольским приказом о принятии вновь на службу полковника Г. Иваненко «с тремя стами волохами»[152]. Ходатайство было удовлетворено, и уже в феврале 1712 г. Г. Иваненко «с его волохи в службу царского величества был принят… с определением жалования от Сенату выдавать»[153].

Одновременно с восстановлением упомянутого полка среди членов Военной коллегии интенсивно обсуждался вопрос о создании сводного молдавско-сербского легкоконного корпуса под командованием генерал-майора Томы Кантакузино[154]. Эта идея была положительно воспринята и членами Правительствующего сената, откуда вскоре «к генералу-маеору [Т.] Кантакузину писано… особо с приятным напоминанием, дабы в привлечении оных к службе… приложил свое старание, каким образом возможно»[155].

К реализации плана призыва в российскую службу военно-служилых людей православного вероисповедания из пределов Священной Римской и Османской империй активно подключился граф С. Л. Владиславлевич-Рагузинский. В своем донесении на имя канцлера графа Г. И. Головкина он предлагал: «Не писать ли послу Матвееву при цесарском дворе обретающемся, дабы мог при дворе цесарском выходить <выхлопотать. – В.Ц.> указ Петроварадинскому и Седмиградскому генералу о пропуске вольных людей, которые добровольно пожелают прийти в службу великого государя, наипаче из турецких подданных»[156].

Однако с подписанием нового русско-турецкого мирного договора, последовавшим 5 апреля 1712 г., необходимость в формировании корпуса отпала. Более того, налаживание мирных отношений с Османской империей привело к дальнейшему сокращению дорогостоящих легкоконных полков.

Уже в первых числах августа 1712 г. из-за недостатка денег Петр I предписал фельдмаршалу Б. П. Шереметеву наполовину сократить численность молдавских формирований, оставив при армии только один полк в количестве 250 человек[157]. Этим же указом велено было отпустить «в свои домы на Дон» все донские казачьи полки[158].

Тем не менее, вопреки распоряжениям монарха, фельдмаршал удержал при своем корпусе волосскую хоронгвь, мотивируя свои действия военной необходимостью[159].

Несмотря на веские доводы и многочисленные обращения к Петру I, ему всё же пришлось подчиниться воле царя. В корреспонденции к Петру от 10 октября 1712 г. Б. П. Шереметев сообщал: «Донские казаки и половина рядовых волохов, французы, гусары <речь идет о венгерской и польской гусарских ротах, нанятых на русскую службу на период военных действий с турками. – В.Ц.>; венгерская пехотная рота, по указу вашего величества отпущены[160], хотя о том прежде сего доносил, чтобы оных задержать, но мне их довольствовать стало нечем, весьма обеднели и обесконели, а заслуженного им жалования не дано, и вновь не дают»[161].

К октябрю того же года в числе молдавских формирований осталось только 176 человек. Однако и они, как свидетельствует рапорт Б. П. Шереметева на имя царя, «в скором времени также были отпущены в свое отечество»[162].

Единственным оставили на русской службе в корпусе фельдмаршала молдавский легкоконный полк. По повелению царя командование над ним было возложено на полковника Филиппа Апостола-Кигеча[163]. Поскольку в его состав были зачислены почти все обер– и унтер-офицеры упраздненных полков и хоронгвей[164], в том числе из команды Т. Кантакузино, это формирование вполне может быть отнесено к первым кадрированным частям русской армии.

Русское правительство, вынужденное из-за скудости финансовых возможностей сокращать до минимума численность легкоконных полков из выходцев балкано-дунайских стран, тем не менее не оставляло без внимания возвращавшихся на родину молдаван, валахов, сербов и др.

Особым распоряжением Петр I потребовал от Сената и Посольского приказа произвести обязательную выплату «отпускаемым ими заслуженного жалования, чтоб они благодарны были и могли до своих краев прибыти»[165].

Сохранение в составе русской армии молдавских и сербских офицеров является, на наш взгляд, абсолютно логичным и обоснованным шагом. Предоставляя им службу, русское правительство, естественно, действовало из прагматических соображений, руководствуясь в первую очередь военно-политическими интересами страны.

Не исключая в будущем возможность новых столкновений с Османской империей, российский монарх и его сподвижники намеревались использовать молдаван и сербов в качестве центрообразующих элементов новых формирований, когда «могли б те офицеры их волохов к войску затягать»[166].

Наряду с молдавским легкоконным полком при армии были оставлены и четыре сербские роты численностью 239 человек[167]. Во главе каждой находился капитан. Архивные документы позволяют назвать имена их командиров: Марк Веришанин, Василий Булукбаш, Михайла Брашовян и Хорват Руж[168].

Согласно документальным свидетельствам того периода, этнический состав упомянутых полков и рот, вопреки их наименованиям, был далеко не однородным, поскольку в первых, помимо молдаван, состояли сербы, украинцы, валахи[169], а в составе вторых встречались молдаване, македонцы, венгры и др.[170]

Вышеприведенные сведения полностью противоречат мнению российского историка В. М. Хевролиной о том, что «после окончания военных действий иностранные добровольческие формирования (венгерские, молдавские) были распущены», в то время как «сербские роты еще длительный срок оставались в составе корпуса <Б.П. Шереметева. – В.Ц.>»[171].

Вслед за сокращением полков 25 октября 1712 г. последовало распоряжение канцлера Г. И. Головкина о приписании, согласно указу Петра I, к легкоконному полку Ф. Апостола-Кигеча валашского отряда полковника Гине, бывшего в составе корпуса Т. Кантакузино и прибывшего в Россию после взятия Браильской крепости[172].

По сведениям царского комиссара генерал-майора Л. Чирикова, «учинившего 17 декабря 1712 генеральную капитуляцию» с переформированными легкоконными командами, общая численность молдаван, сербов и валахов в русском войске составила 526 человек, которым полагалось выдавать годового жалования 16 044 рубля[173].

Восстановив с султанским двором в апреле 1712 г. заключенный на Пруте мир, российское правительство не было, однако, гарантировано от повторного его разрыва и нового столкновения с Портой. В связи с этим сохранялись и упрочивались тайные связи и корреспонденция с церковно-религиозными, политическими и военными деятелями Сербии, Черногории, Молдавского и Валашского княжеств[174], чтобы в дальнейшем использовать их как союзников в борьбе с Османской империей.

В то же время весьма важная роль отводилась офицерскому корпусу молдавского полка и сербских рот, с помощью которых осуществлялась связь с прорусскими силами в балкано-дунайских землях[175]. В случае возобновления войны предполагалось при их содействии осуществлять призыв в русскую армию молдаван, валахов, сербов и др.[176] Правомерность такой политики полностью подтвердили события конца 1712 – начала 1713 гг.

После повторного заключения мирного договора весной 1712 г. русские войска окончательно покинули территорию Речи Посполитой, силой эвакуировав из Правобережной Украины местных жителей и казаков. Этим не замедлили воспользоваться Карл XII и Станислав Лещинский.

Шведский король подкупом пытался переманить на свою сторону коронные польские войска, в то же время Я. Гудзиньский, сторонник С. Лещинского, пройдя с пятитысячным отрядом через Молдавское княжество в Польшу, развернул там антирусскую агитацию в пользу шведской короны[177].

Предпочитая контроль над польскими коммуникациями новому конфликту с Портой, Петр I, предварительно оповестив шляхту о том, что султанский двор не имеет права считать преследование «станиславчиков» поводом к разрыву мирного договора, вернул часть своих полков в Померанию, где совместно с коронными посполитыми войсками разбил наголову отряд Я. Гудзиньского[178].

Вопреки надеждам царя, султан Ахмед III воспринял известие из Померании как факт нарушения условий мирного договора и вновь, уже в третий раз, объявил России войну. В отличие от предыдущих разрывов Прутского договора, нынешний был осложнен новыми притязаниями Порты, требовавшей от русского двора немедленного вывода всех войск из Речи Посполитой, а заодно и уступки всей Украины[179].

Наряду с использованием средств дипломатического характера, направленных на мирное урегулирование конфликта, русское правительство приступило к интенсивным военным приготовлениям[180]. Уделяя особое внимание количественному и качественному росту регулярного войска, оно вновь, как и в предыдущие годы, возвращается к опыту создания новых легкоконных полков.

В конце 1712 г. повелением Петра I генерал-майору Т. Кантакузино было поручено формирование кавалерийского корпуса численностью 800 человек, укомплектованного из ранее выехавших из Молдавского и Валашского княжеств военно-служилых людей[181].

Тома Кантакузино успешно справился с поручением командования, набрав за счет собственных средств к началу 1713 г. несколько легкоконных команд численностью 280 человек, которых разместил в окрестностях Киева[182].

Необходимость увеличить легкоконные части значительно возросла зимой 1713 г., во время нападения на Украину крупных отрядов крымских и белогородских татар. Воспользовавшись тем, что основные силы русских войск находились на территории Смоленщины, около 30 тыс. крымских татар вторглись первоначально в пределы Речи Посполитой, после чего беспрепятственно достигли Василькова, Триполья и Киева, «многие разорения и пустоту учиняя»[183].

Для оказания сопротивления неприятелю последовало распоряжение Правительствующего сената, которым «велено было Василию Танскому призывать на службу волохов», ранее служивших в волошских хоронгвах[184]. К сожалению, для этих целей русское правительство не могло использовать донские казачьи полки, поскольку «в разные месяцы и числа 1713 г. кубанская орда Нураддин-мурзы со всем многолюдством… войною ходила в русские города, и уездов и деревень их казаков и городков разорила немало, и в полон побрали многое число»[185].

Полковник Василий Танский энергично приступил к выполнению задания. В результате к апрелю-маю 1713 г. ему удалось призвать несколько сот человек.

Вновь был поднят вопрос о призыве в Россию военно-служилых людей из-за рубежа. Об этом говорил в своем письме к царю фельдмаршал Б. П. Шереметев: «А господа сенатори в двух письмах своих февраля от 4 да от 20 чисел <1713 г. – В.Ц.> ко мне предлагали, дабы в службу Вашего Величества призывать сербов и волохов, а денег, что потребно, взять от комисарства, а особыми указы х комиссарству не предложили. И я для призыву в тое службу употребил по их письмам генерала-маеора [Т.] Кантакузина, чтоб было с прежними сербов в 700, волохов – 300, итого 1000 человек…»[186].

Наряду с распоряжением генерал-майору Т. Кантакузино о наборе сводного легкоконного полка, фельдмаршал «послал указ к обер-крикс-комисару [В.Я.] Новосильцеву, чтоб к [Т.] Кантакузину отпущено было денег на призыв 5000 рублев… Да они господа сенатори, в том же письме объявили призвать в службу Вашего Величества для турецкой войны сербов от 5 до 10 тысяч человек с совету о том с Кантакузиным. И оной Кантакузин ответствует, что он старание рад иметь, только ежели б для оных заранее имел указ, то б лутче было. А в нынешние числа, которые и пожелают итить, только мочно ль будет пройтить, а проходу туда и сюда 3 месяца, и опасно, ежели неприятель наступит к здешним странам, то оным будет помеха немалая, с которой стороны могут прибыть. Чего я Вашему Величеству ныне доношением не мог оставить, а о призыве их трудимся…»[187] Однако отсутствие необходимых средств на содержание этих формирований не позволило приступить к воплощению задуманного.

Несмотря на численное превосходство неприятеля и «небытность тогда при Киеве войск <регулярных. – В.Ц.>», новосформированный полк В. Танского совместно с полками Ф. Апостола-Кигеча, Г. Иваненко и легкоконными хоронгвами корпуса Т. Кантакузино «неоднократно были посылаемы в партии за оные татары для поиску и взятию языков»[188]. Тем не менее в отсутствие регулярных частей русского войска они не могли воспрепятствовать татарам вернуться восвояси с захваченной добычей.

Вскоре после описанных событий, 13 июня 1713 г., затянувшийся русско-турецкий конфликт завершился третьим, на этот раз последним, возобновлением мирного договора, подписанного на Пруте.

После восстановления мирных отношений с Портой молдавские формирования продолжили службу в русском войске. Более того, опасаясь повторного нападения татарских орд на южные рубежи страны, русское правительство отдало полковнику Василию Танскому приказ, «чтобы продолжил набор волохов… ради оборонения пограничных заднепрских мест»[189]. Однако вскоре, по мере нормализации отношений с османским двором, последовало распоряжение об отмене набора.

Осенью того же года началось новое сокращение иноземных частей. Полностью был распущен корпус Т. Кантакузино[190], а из четырехсотенного состава полка В. Танского сохранилось «только меньшее число»[191]. Оставшимся на службе молдавским полкам и хоронгвам поручалось «провожание грамот и посольских обозов от Рашкова до Киева»[192]. Вместе с тем им в обязанность вменялось «непрестанно зимним и летним путем службу управлять… и курьеров от двора его царского величества и фельдмаршала Б. П. Шереметева с письмами к полномочным послам <П.П. Шафирову и П. А. Толстому. – В.Ц.> от Киева до Бендер и от Бендер до Киева провожать… и порубежный караул держать»[193].

Следует отметить, что характер и условия этой службы были крайне сложны и опасны, поскольку служащим приходилось подолгу находиться «в пути в пустых местах… и неимеючи чем прокормиться, для того, что чрез всю зиму квартир не имели и жалования не получали»[194]. Помимо того, выполняя задания в качестве сопровождающих дипломатическую почту, они «непрестанно подвергались нападениям людей шведского короля и воеводы киевского <Станислава Понятовского. – В.Ц.>»[195].

Сокращение численности легкоконных частей первоначально не коснулось полков Ф. Апостола-Кигеча и Г. Иваненко. Однако по мере улучшения русско-турецких отношений и снижения активности русской дипломатии в Дунайских княжествах и на Балканах, их численный состав претерпел значительные изменения. В результате по приговору Правительствующего сената от 11 июня 1714 г. «и оные волохи были отпущены во отечество их»[196]. При этом следует заметить, что определение «отправлены во отечество их» не вполне соответствовало действительности, т. к. получив абшиды (увольнительные паспорта), подавляющее большинство офицеров и рядовых из состава полков не выехали к себе на родину, а изъявили желание поселиться в городах и местечках Великой и Малой России[197].

Указом от 9 февраля 1715 г. Петр I определил «волосскому полковнику Ф. Апостолу-Кигечу с товариществом его… быть в губернии Киевской и отвесть им там житья и контентования <содержания. – В.Ц.> в слободских полках Киевской губернии, какое местечко или знатное село»[198]. Вместе с этим Ф. Апостолу-Кигечу объявлялось царское соизволение о «выдаче им <волохам. – В.Ц.> на завод <т. е. на обустройство. – В.Ц.> денег и хлеба» по усмотрению киевского губернатора князя Д. М. Голицына[199]. По-видимому, тогда же у Петра I зародился план создания на южных и юго-западных рубежах страны военных поселений из числа балкано-дунайских переселенцев по примеру австрийских граничар.

Об этом свидетельствует и указ Петра I от 31 января 1715 г., который предусматривал возможность дальнейшего привлечения выходцев с Балкан в русскую армию: «При сем объявить им, мунтяном, волохом и сербом, его царского величества соизволение, что для лучшего им, офицером, впредь удовольствования и пожитку даны будут тамо из порожних мест земли, на которых могут они поселить людей из своих народов. И для того б таких людей к себе призывали и писали, и послали для того в свой край нарочно, над которыми людьми будут они, ежели в военное время случай позовет, иметь команду, а в протчее мирное время от них пожиток»[200].

Наряду с этим указом конкретное поручение было дано командиру молдавского легкоконного полка Ф. Апостолу-Кигечу, которому предписывалось «селить на порожних землях людей из своих народов… и для того б, чтоб таких людей к себе из тех краев призывал нарочно… и над которыми людьми имел команду»[201]. Однако условия, сложившиеся к тому времени как внутри страны, так и за ее пределами, не позволили приступить к осуществлению петровского замысла.

Установление долгожданного мира на южных рубежах Российского государства позволило Петру I сконцентрировать все силы страны на решении стратегической задачи – окончательном разгроме шведских войск в Померании и упрочении военно-политического присутствия на Балтике. Вместе с тем без внимания царя не осталась безопасность южных земель, подверженных опустошительным набегам крымских татар. Для их защиты и пресечения военных вторжений на Украину в 1713 г. Петр I приступил к созданию поселенных полков ландмилиции по типу тех, что существовали в Австрии[202].

В соответствии с указом царя от 29 декабря 1712 г. члены Правительствующего сената рапортовали ему о том, что «ради помянутой ж Турецкой войны по вашему Всемилостивейшему Государевому указу… в лантмилец повелено набирать не испустя времени в двух губерниях Киевской и в Азовской из драгун, из солдат, из стрельцов, ис казаков, ис пушкарей и из отставных тех же чинов по пяти тысяч, итого 10 тысяч человек…»[203]

Воплощать в жизнь этот замысел монарха поручили генералу К.-Э. Ренне и генерал-майору Т. Кантакузино. Тогда же под команду последнего были переданы пять драгунских полков, расквартированных на Украине. Кроме того, ему велено было стать шефом Тобольского драгунского полка[204].

На протяжении шести лет кавалерийские части вверенной Кантакузино команды охраняли южную границу страны, «переходя с места на место», посылались в передовые дозоры, собирали информацию о событиях и происшествиях в сопредельных странах, в особенности же о политическом и военном положении в Османской империи[205].

Имеющиеся в нашем распоряжении документы дают основание утверждать, что Т. Кантакузино вел обширную и интенсивную переписку со своими информаторами из Молдавии, Валахии, Трансильвании и Речи Посполитой. Немаловажную ценность для российского правительства представляла его корреспонденция с родственниками из ближайшего окружения валашского господаря[206].

Несмотря на горькое чувство обманутого доверия, которое испытал царь и его соратники по отношению к К. Брынковяну после трагических событий 1711 г., в Москве тем не менее «за благо рассудили» сохранить и продолжить тайные связи с валашским двором. Поддерживать эти связи было поручено Т. Кантакузино, который вплоть до смещения К. Брынковяну с княжеского трона поддерживал с ним и его ближайшим советником Константином Кантакузино секретную переписку[207].

После принятия Т. Кантакузино на российскую службу ему был определен годовой оклад в 3200 рублей[208]. Кроме того, по указу Петра I ему были обещаны дом в Москве и недвижимое имение в Малороссии из числа владений, принадлежавших ранее полковой старшине, перешедшей на сторону Мазепы в 1708 г.[209] Однако ни члены Правительствующего сената, ни украинский гетман И. И. Скоропадский, кому было поручено «подыскать здесь на Украине село, в котором было сто дворов»[210], не торопились исполнять повеление царя.

Тяготы полковой пограничной службы, частые переезды с места на место, а также отсутствие семьи откладывали на второй план решение бытовых вопросов. Получив в конце 1714 г. личное письмо от гетмана, в котором сообщалось, что «таковые села все уже розданы… и больше не осталось», Т. Кантакузино «простирался <старался. – В.Ц.> не докучать» царю и своим покровителям Г. П. Головкину и А. Д. Меншикову «за случившимся препятием возвращения жены»[211].

Однако к весне 1716 г. обстоятельства коренным образом изменились. После низложения с валашского престола и ареста Стефана Кантакузино[212], двоюродного брата Томы, начались гонения на всё семейство Кантакузино. Оставшаяся под покровительством своих родственников графиня Мария вынуждена была спасаться бегством в соседнюю Трансильванию.

Относительно ее бедственного положения, а также своих материальных трудностей Тома Кантакузино сообщал в письме канцлеру Г. Головкину: «Между которым временем жена моя под сохранение десницы Вышняго Бога из Мултянской земли ушла в Седмиградскую землю, толко сама душою, оставя там всё имение наше. И по отъезде жены моея оставшие все маетности и пожитки и все имение наше и протчих всех Кантакузиных от нынешнего господаря Николая Скерлета[213] конфискованы и другим все розданы. А ныне я имею намерение, чтоб жену свою суды препроводить, чего для уже и отправил нарочно людей своих, токмо не имею здесь жадного подлинного места, где б по прибытии помянутой <жены. – В.Ц.> содержаться. А на пред сего по указу Царского Величества. повелено было мне дать в Малой России село, а на Москве двор, которые и по се число не имею.

А от отчизны своей ничего не сподивився в прибытке себе, кроме милости всемилостивейшего монарха, что здесь получаю. Чего для всепокорно прошу вашего графского сиятельства, дабы из богатого милосердия своего видя необходимую мою нужду, сиятельство ваше исходатайствовал у Царского Величества прежде обешанное мне…»[214]

Обеспокоенный тревожными известиями из Трансильвании, Тома Кантакузино обратился за помощью к Г. И. Головкину, руководителю Коллегии иностранных дел, прося его содействия в переправке семьи с помощью российских дипломатических миссий в Австрии и Речи Посполитой. «Понеже… в помянутой Трансильвании по известию оттуду вижу якобы в страхе прибывают и тамошние обыватели от нападения татар, а паче от ребелий <восстаний, смут. – В.Ц.> сумих венгеров: где уже якобы некоторыя фамилии <семьи. – В.Ц.> и отходят выше в Цесарский край. Того ради, как вышеупоминаю, в размышлению обретаюсь, ибо там жены моея до долнего <дальнейшего. – В.Ц.> времени быть невозможно, а чрез Польшу препроводить, за нынешним их междуусобием, такожде страшно. На что у вашего графского сиятельства, яко у милосердого отца, лучшего способу и наставления требую милостивым ходатайством чрез тамо обретаюшихся кореспондентов Его Царского Величества, что к споможению учинить, и аше за благо признано будет, хотя и всемилостивейшему монарху моему явить, аше ни, паки на милосердие вашего графского сиятельства склоняюсь и покорно прошу в сей моей крайней нужде милосердие отеческое показать, коим бы местом суды припроводить было. Ежели через Польшу, то прошу милостивым своим писанием предложить князю Григорию Федоровичу Долгорукову и его милости господину Дашкову, дабы чрез их милость коего споможения в свободном проезде жена моя получить могла»[215].

На фоне таких письменных обращений графа к главе внешнеполитического ведомства России совершенно необоснованным выглядит сообщение Н. Йорги о том, что в 1717 г. Т. Кантакузино по поручению царя отправился в Трансильванию, где его ожидала супруга, изгнанная из Валахии князем К. Брынковяну[216].

Если вопрос о безопасном переезде Марии Кантакузино из Трансильвании в Россию решался относительно благополучно, то проблема выделения обещанной недвижимости разрешалась с большими трудностями. Более того, ситуация усугублялась тем, что, еще не получив обещанных «маетностей» в России, он лишился своих родовых имений в Валахии.

Назначенный взамен свергнутого князя Стефана Кантакузино новый валашский господарь Николай Маврокордат конфисковал в казну «всю недвижимость клана Кантакузиных, после чего роздал их владения своим ближним боярам Иордаке Крецулескулу, бану Манолакию и другим»[217].

Потеряв свои владения в Валахии и не получив ничего из обещанного в России, Т. Кантакузино вынужден был обращаться с многочисленными челобитными на имя царя, Правительствующего сената, писать просительные письма в адрес своих высоких покровителей и друзей, с тем чтобы получить причитающееся ему движимое и недвижимое имущество.

Повторными письмами с этой просьбой он обращался к канцлеру Г. И. Головкину: «Всепокорно прошу вашего графского сиятельства, дабы из богатого милосердия своего видя необходимую мою нужду, сиятельство ваше исходатайствовал у Царского Величества прежде обешанное мне, чтоб я чрез ходатайство вашего сиятельства здесь имел себе прибежише, за что долженствовать буду до конца жизни моея со всем домом Бога просить за долголетнее здравие вашего сиятельства…»[218]

Более года длились мытарства графа и его регулярная переписка с сановниками, Сенатом и украинским гетманом о получении обещанных владений. Поздней весной 1717 г. Мария Кантакузино прибыла в Россию и, за неимением собственного дома, поселилась в Москве у Кантемиров. Вопрос же об исполнении царского указа всё еще не был решен.

Единственным объяснением затянувшейся на несколько лет проблемы может служить лишь отсутствие в то время в стране Петра I, который с марта 1716 по ноябрь 1717 г. посещал европейские страны во главе великого посольства.

Поскольку проблемы передачи имущества из казны в частные руки решал самолично монарх, то никто из государственных сановников не брал на себя смелость провести в жизнь исполнение указа, уже подписанного в 1714 г. царской рукой.

Но едва кортеж Петра I достиг Санкт-Петербурга, и весть о том нашла Т. Кантакузино, в столицу полетело очередное послание генерал-майора от кавалерии. «Ваше царское величество, – обращался он к царю, – по всемилостивейшему писанию… выехав из отечества моего под широкую державу десницы вашего величества, где и приял из богатой милости царского величества яко чести, тако и милости довольной. Которою даже до ныне довольным был и есмь. А понеже ныне милосердный Бог изволил жены моей, только душею и телом от аресту мултянской земли освободится и уже в нынешнем году ко мне прибыла, вижу себя, раба Вашего величества тяжким домом отягощенна… Прошу Вашего величества, да повелит мне державство ваше мне, рабу своему… дать двор в Москве и дворов крестьянских, где и сколько Ваше величество повелит…»[219]

Последнее обращение на имя Петра I возымело действие, поскольку уже в начале 1718 г. Томе Кантакузино был выделен дом в Москве, а также имения на Украине в Переяславском полку[220].

С завершением длительной эпопеи получения обещанных царских милостей для Т. Кантакузино не закончилась миссия ходатая по делам своих родственников и однополчан. Среди них достойна упоминания история поселения в России двоюродной свояченицы графа – Пэуны Кантакузино[221], вдовы казненного в Стамбуле валашского князя Штефана.

В январе 1716 г., в результате многочисленных жалоб и доносов со стороны валашских бояр, семейство Кантакузино пало в немилость султана Ахмеда III, отдавшего приказ сместить Штефана с княжеского трона и доставить под караулом в Стамбул. 7 января 1716 г., когда ничего не подозревавший господарь Валахии Штефан Кантакузино почивал в своем дворце, в Бухарест прибыл посланец султана. Первой мыслью Штефана, узнавшего о приезде, было немедленное бегство за пределы страны. Однако великие снега, занесшие дороги, а также известие о том, что прибывший гость имеет предписание собрать налоги в султанскую казну, убедили господаря остаться в Бухаресте.

На следующий день в собрании княжеского дивана турецкий посланник зачитал султанский фирман о низложении Штефана Кантакузино с валашского престола и замене его Николаем Маврокордато, господарем Молдовы. Штефану же с семьей предписывалось прибыть в Константинополь под милость султанского величества.

11 января господарский кортеж выступил из Бухареста в направленни Турции. В обозе находились Штефан с супругой Пэуной, сыновьями Раду и Константином, а также отец господаря – стольник Константин Кантакузино. На нескольких возах были нагружены пожитки семейства, золото и драгоценности. Тяготы пути умножались разыгравшейся непогодой: метели и крепкие морозы растянули путешествие в Константинополь более чем на месяц. По прибытии в столицу Османской империи семейство Кантакузино было размещено во Влах-серае, т. е. в Валашском дворце, находившемся в Галате. Им было разрешено свободное перемещение по городу, а также позволялось принимать гостей и самим посещать знакомых.

Однако такое положение дел продолжалось недолгое время, поскольку Николай Маврокордат, не чувствовавший себя достаточно уверенным на валашском престоле, чтобы пресечь любые попытки семейства Кантакузино вернуть себе утерянную власть, отослал на имя великого визиря Порты «наносные письма» с обвинениями Штефана в тайных связях с венским двором. Этого было достаточно, чтобы привести в ярость султана, повелевшего немедленно схватить Штефана Кантакузино и предать смерти.

На следующий день, 26 июня, после полуночи Валашский дворец был окружен янычарами, которые вытащили из постели опального господаря и его отца и отвели их в политическую тюрьму – Семибашенный замок. Прошло не более часа, как в центре тюремного двора раскачивались трупы двух повешенных[222].

В спешке и суете выполнения султанского приказа янычары совершенно упустили из виду Пэуну Кантакузино и ее двух сыновей. В минуты смертельной опасности энергичная и решительная супруга валашского господаря не потеряла самообладания и способности принимать быстрые и правильные решения. Собрав самые необходимые вещи, деньги и драгоценности, она вместе с детьми в ту же ночь покинула дворец и укрылась за стенами голландского посольства, под защитой друга семьи – посла графа де Кольера[223].

Благодаря своим драгоценностям и помощи голландского посла, выдавшего паспорта, Пэуна смогла нанять корабль, на котором в 20-х числах августа 1716 г. она вместе с сыновьями Раду и Константином покинула берега Босфора. Только через четыре недели беглецы, изнуренные штормами и тяготами дальнего пути, прибыли в Мессину.

В последних числах сентября 1716 г. вдова валашского господаря была принята вице-королем обеих Сицилий, который вручил ей рекомендательные письма понтифику.

12 октября состялась аудиенция Пэуны Кантакузино у римского папы Климента ХI[224]. Получив материальную помощь и святейшее благословление, Пэуна с рекомендательными письмами папы на имя императора Священной Римской империи Карла VI[225] продолжила свой путь через Флоренцию, Болонью и Венецию к Вене, куда прибыла в начале 1717 г.[226]

В австрийской столице вдова валашского господаря была тепло принята императором, который в знак признания заслуг ее супруга перед венским двором и перенесенных ею бед и лишений назначил ежегодную пенсию, соответствующую ее рангу и положению. Оба сына, которым исполнилось тогда 15 и 16 лет, получили возможность продолжить свое образование.

По утверждению Н. Йорги, на которого ссылается румынский историк Константин Гане, выделенная венским двором пенсия позволяла семейству Пэуны вести жизнь, достойную ее положения в обществе. Однако отпрыски вдовы были «слишком горды, чтобы ходить пешком, и столь же бедны, чтобы оплачивать долги», что в течение нескольких лет окончательно расстроило финансовое положение матушки[227].

По-видимому, последняя причина заставила Пэуну обратить взор на Россию, где она, опираясь на помощь и содействие своих свойственников Томы Кантакузино и Димитрия Кантемира, могла попытать счастье при дворе российского монарха.

Уже в начале весны 1718 г. она направила «через своего посыльного» несколько писем к графу с просьбой переслать их, одно царю Петру I, другое – канцлеру Г. И. Головкину, в которых, как отмечал в сопроводительном письме Т. Кантакузино, «чаю, просительно пишут, дабы призрены были милосердным оком его царского величества»[228].

Переписка Пэуны с российским двором продолжалась около двух лет. Одновременно с ее обращениями на имя царя и влиятельных вельмож немало стараний для благополучного решения ее просьбы приложили Д. Кантемир и Т. Кантакузино.

Имеющиеся в наших руках письма графа Т. Кантакузино на имя А. Д. Меншикова позволяют утверждать, что Пэуна с детьми прибыла в Россию в первой половине 1720 г. Местом проживания княгини и молодых княжичей стал гостеприимный петербургский дом ее родственника князя Д. Кантемира. Там в течение многих месяцев ожидала она обещанной царем дачи на содержание ее семейства[229].

Только после многочисленных обращений и просьб со стороны Пэуны и ее родственников последовало письменное указание А. Д. Меншикова к канцлеру Г. П. Головкину: «… дабы деревни, лежащие в Малороссии, о которых мы с вашим сиятельством говорили, для ее пропитания отдать ей во владение. Того ради прошу ваше сиятельство да не изволите отдать ей для владения на оные деревни из коллегии иностранных дел грамоту, дабы она с детьми имела пропитание без нужды…»[230]

Однако даже после этого распоряжения спустя некоторое время, 5 июля 1721 г., Пэуна Кантакузино вынуждена была вновь письменно обратиться к А. Д. Меншикову с просьбой о содействии, так как «дело о ней в Сенате не было еще решено, а получено было ею от казны лишь 500 рублей, да и те ушли на оплату долгов»[231].

Лишь к осени того же года ей были переданы в потомственное владение в Полтавском полку имения примкнувшего к Мазепе Карпика – «бунчукового казака Данило Карпеченко, который владел маетностями бывшего Киевского полковника Фёдора Коровченка, по гетманскому универсалу»[232]. В их состав входили: «3 села… в Козельской сотне село Мостища, село Рудня, село Семиполки, хутор Свитое, хутор Жеребецкое: в них и в городе Козельце помещиковых дворов с садами и огородами – 6… а всего подданных 168 дворов. Под г. Козельцом – подворок с садом и огородом, полями и с сенокосами, винница о трех казанах вина, в которых в год выпаривается 404 ведра вина <т. е. водки. – В.Ц.>. При тех же селах 2 мельницы»[233].

По приходным документам за 1724 г. Пэуна с сыновьями получала со своих владений «с пяти шинков, которые в тех селах доходу в год 202 рубля, а вино берется с тех заводов. Мельниц и гаев – 5, пашни и сенокосу 9 половин. Сымается хлеба: ржи – 670 копен, ярового – 110 копен, розного – 52 четвертика»[234].

Пребывание Пэуны Кантакузино с детьми в России оказалось непродолжительным. Не успев обосноваться в новом отечестве, она столкнулась с целой чередой тяжелых потерь. В течение нескольких лет отошли в мир иной ее ближайшие родственники и покровители Т. Кантакузино и Д. Кантемир. Когда же в январе 1725 г. скончался российский император, под протекцией которого она надеялась устроить судьбу своих сыновей, Пэуна решила вернуться в Священную Римскую империю.

В ответ на ее ходатайство на имя императрицы в мае 1725 г. последовал указ Екатерины I, согласно которому «мултянского господаря Степана Кантакузина жена вдова Пауна с детьми, по ея желанию отпущена в отечество»[235].

Приведенные выше документы полностью противоречат сведениям румынского историка Константина Гане, считавшего, что Пэуна прибыла в Россию лишь с одним из сыновей – Константином, после чего, «устроив его в петровскую гвардию и женив на Анне Шереметевой… с чувством исполненного долга покинула Россию»[236].

После отбытия Пэуны Кантакузино на владения, оставшиеся после нее в Малороссии, было достаточно много претендентов. Среди них – полковник Олонецкого драгунского полка Юрий Федорович Лесли и волошский полковник Василий Танский[237]. Однако ни один из них не обрел желаемого. Еще долгое время бывшие владения П. Кантакузино продолжали числиться в государевом ведомстве.

Знания и опыт Т. Кантакузино, его талант военного организатора высоко ценили Петр I и руководство Военной коллегии. В течение нескольких лет он был ближайшим помощником К.-Э. Ренне, командующего Украинского кавалерийского корпуса. После смерти прославленного полководца в декабре 1716 г. Т. Кантакузино служил под началом другого героя Северной войны – генерала Р. Х. Боура[238]. К сожалению, их совместная служба продолжалась не долго. В результате скоротечной болезни генерал Р. Х. Боур умер во второй половине мая 1717 г. в городе Глухове. Вместе с ним скончалась и его супруга[239].

Вслед за этим печальным событием «до приискивания нового начальника» на вакантное место временное командование корпусом было возложено на генерал-майора Т. Кантакузино[240].

Однообразие пограничной службы в провинциальных городах и местечках Украины и южной России противоречило энергичной и деятельной натуре Томы. Он искал удобного случая приложить свои умения и накопленный опыт в решении других, более значимых для российского государства делах и проектах.

Нельзя не принимать во внимание и личные амбиции графа. В своей корреспонденции князю А. Д. Меншикову он с горечью писал, что, многие годы состоя при Украинском корпусе, «от оного в разные времена по нескольку полков в иные краи отлучались по указам. При которых моя братья и протчие генеральские особы обретались, а я безотлучно при достальных полках всегда оставлен был. И как вышеозначено, никуда не отлучался»[241].

Чувствуя в себе способность принести большую пользу, он обратился с просьбой к Меншикову, бывшему в то время президентом Военной коллегии, «понеже при нынешней команде точию останутся на Украине… не много будет дела. Того ради прошу покорно вашей светлости… дабы мене по своей высокой милости изволили определить при своей команде, или где повелите. Дабы я действително мои верные и ревностные услуги к его царскому величеству показать мог, и время здесь на Украине напрасно не тратил праздно…»[242]

Ответ князя, благоволившего и покровительствовавшего Т. Кантакузино, не заставил себя долго ждать. Уже в первых числах мая 1720 г. царским указом ему было предписано «с полками стоять около Стародуба, а имянно: с одним гранадерским, с шестью драгунскими и при тех мекленбергския»[243] для обеспечения безопасности и охраны А. Д. Меншикова, инспектировавшего войска Украинского корпуса[244].

В течение четырех месяцев Т. Кантакузино с вверенными ему полками неотлучно сопровождал князя в пути следования по различным городам и местечкам южной России и Украины. За это время их отношения приобрели иной качественный характер и перешли из категории приязненных в дружеские. По-видимому, последнее дало основание Т. Кантакузино обратиться во второй половине июня 1720 г. к фельдмаршалу с повторной просьбой об определении его «…при своей команде»[245].

Ответ на это обращение последовал через короткое время. Уже осенью 1720 г. генерал-майор Т. Кантакузино получил новое назначение.

«У канальной работы»

Высоко оценив организаторские способности графа, его опыт и знания как полевого командира, А. Д. Меншиков рекомендовал Тому Кантакузино царю для участия в наиболее ответственных и важных делах.

В период описываемых событий гений Петра I работал над планом создания единой воднотранспортной системы России. Суть его заключалась в том, чтобы сетью каналов и шлюзов на реках и озерах связать в единую транспортую артерию Балтийское и Азовское моря.

Начало этому грандиозному плану должно было положить строительство канала на Ладоге. Выбор данного места был отнюдь не случаен. С первых лет основания новой столицы государства российского почти весь поток грузов шел туда из внутренних районов страны по системам рек, волоков по суше между ними, а также по бурному Ладожскому озеру, где из-за сильных штормов ежегодно тонуло много торговых судов. Государственная казна, судовладельцы и торговые люди терпели многочисленные убытки.

19 сентября 1718 г. Петр I издает указ по проведению подготовительного этапа стройки. Согласно утвержденному проекту, общая длина Староладожского канала составляла 111 км. Он начинался близ города Новая Ладога и заканчивался в Шлиссельбурге, в истоке Невы, где река вытекает из Ладожского озера.

Изначально канал проектировался без шлюзов, с глубиной на 2,1 м ниже уровня Ладожского озера. К его строительству планировалось привлечь исключительно вольнонаемных людей[246], которые должны были «отделать его в 2 или по большей мере 3 года»[247].

Первые наброски проектирования Ладожского канала были сделаны лично Петром I.

По определению российского монарха и резолюции Правительствующего сената, работы по сооружению Ладожского канала были отданы следующим подрядчикам:

1. Василью Озерову

2. Якову Попову

3. Герасиму Алтухову

4. Семену Алтухову

5. Мелентию Озерову

6. Ивану Озерову

7. Андреяну Гаутеру

8. Францу Лиденроду^248.

Тем же указом перечисленным лицам были определены от казны следующие льготы и привилегии: «За оную работу вышепомянутым подрядчикам к содержанию их и награждению за труд их возволено и плачено:[248]

1. Ординарного трактаменту каждому на день по полтине.

2. За каждую кубическую сажень земли до отделки всего канала один рубль 49 копеек.

3. Когда они канал дешевле сделают нежели по одному рублю и 49 копеек каждую сажень, то объявить им подлинно, во сколько канал стоит, и тогда им за труд их дано будет по 5 копеек за каждую кубическую сажень.

4. Воля им дана продавать:

Вина – 10 000 ведер,

Табак – 3 000 пуд,

Соли – 3 000 пуд,

Пива, меду, хлеба, муки – сколько вольным людям надобно.

Всякого провианту и съестных припасов.

Всякого платья и обуви.

5. К приуготовлению вышеписанных припасов и инструментов денег им дано 50 тысяч рублей, которые деньги им после того заплатить надлежит»[249].

Особые условия государственного заказа сулили значительные прибыли подрядчикам. Согласно проведенным подсчетам, их общий доход выражался в следущих цифрах: «За свой труд и работу щитать могли без всякого страху утраты имения своего

1. Ежегодного трактаменту – 1460 рублев.

2. За 800 000 кубических сажень земли, сколько почти во всем канале обретается, за каждую сажень по 5 копеек награжденные – 40 тыс. рублей.

3. Прибыли на 10 000 ведер вина – 12 тысяч рублей.

4. Прибыли табашной и соляной – 8 тысяч рублей.

5. Прибыли пивной и медовой и ежегодной, например – 500 рублей.

Не щитая великую прибыль, которую они иметь могли от продажи муки, хлеба, всяких съестных припасов и всякого платья.

А кроме того, они у себя несколько лет имели данные им вперед 50 тысяч рублей, и оными деньгами великую себе прибыль учинить могли»[250].

Работа по строительству началась 22 марта 1719 г. По слухам, Петр I лично наполнил землей первые три тачки и по дощатому настилу отвез их к месту будущей плотины.

Надзор и руководство над строительством Ладожского канала были вверены одному из доверенных людей царя – генерал-майору Григорию Скорнякову-Писареву[251]. Ему же поручили изыскание трассы и составление технического проекта.

Несмотря на значительные материальные средства, выделяемые правительством, сооружение канала продвигалось медленно. В условиях продолжающейся войны со Швецией и скудости источников пополнения казны Петр I ввел обязательный канальный налог: для крестьян по 70 копеек со двора, а с купцов – по 5 копеек с каждого рубля их доходов.

Тысячи людей с утра до вечера валили лес, прорубали просеки, производили отсыпку плотин, земляных перемычек и береговых откосов. Однако к осени 1720 г. стало ясно, что силами одних вольнонаемных рабочих с поставленной задачей справиться невозможно.

С целью исправить ситуацию 17 декабря 1720 г. был издан царский указ повелевающий откомандировать к Ладоге «на канальную работу» 10 драгунских полков из состава Украинского корпуса, 10 тысяч казаков гетманского регимента и 2 500 казаков из слободских полков[252].

Спустя два дня после подписания указа состоялось назначение Томы Кантакузино командующим над всеми упомянутыми частями с повелением «маршировать… с оными к Новой Ладоге и быть у канальной работы»[253].

Назначенным в поход войскам надлежало двигаться по зимнему пути, а значит, с обеспечением их пропитания и постоя были трудности, как и со снабжением лошадей фуражом. Поэтому решено было сначала отправить половину состава. «А другой половине с коньми» надлежало быть «до травы на расположенных винтерквартирах <зимних квартирах на Украине. – В.Ц.>, и по траве б путь свой восприяли с коньми до Великого Нова града»[254].

Особенностью предстоящего похода были не только проблемы и сложность его организации, финансового и материального обеспечения. Впервые в истории гетманского казачества боевым полкам легкой кавалерии, покрывшим себя ратной славой во многих битвах и сражениях, предстояло участвовать не в новых схватках с неприятелем, а выполнять роль подневольных землекопов на принудительных работах.

Томе Кантакузино и его корпусу была поставлена задача «дабы зачатую работу нынешнего лета всеконечно окончать, ибо царское величество указал драгун и козаков прежде из работы не отпускать пока та работа, которая зачата, вся отделана не будет»[255]. Более того, Кантакузино и гетману И. И. Скоропадскому[256] предписывалось объявить именным указом «всем гетманского регимента и слободских полков козакам, когда они определенные им работы приведут во окончание, тогда будут отпущены в домы без задержания. Буде же за леностию оной работы во окончание нынешним летом не приведут, то во всю предбудущую зиму, и пока оной работы не окончают, с работы в домы отпущены не будут»[257].

Первоначально сложности зимнего пути, затем сменившие их распутица и непредвиденные остановки не позволили Т. Кантакузино с командированными полками прибыть к месту назначения в последних числах марта, как это предписывалось приказом[258], а только к концу апреля[259]. Однако и тогда, расположенные «по квартирам в Старой и Новой Ладоге, и в близних деревнях», они в течение месяца не могли приступить к работе из-за половодья[260]. Лишь в двадцатых числах мая 1721 г. драгунские полки и казаки гетманского регимента начали рыть канал.

Суровый, неприветливый для южан климат севера, а также тяжелый физический труд подрывали силы и здоровье войск, занятых в строительстве. Т. Кантакузино в своих донесениях на имя князя А. Д. Меншикова сообщал: «Больных вельми умножилось, как изволите ваша высококняжеская светлость в рапорте усмотреть, и завсегда, что день, больше прибавляется. И работа вельми трудная, и что далее, то земля жесточает разов в десять и пятнадцать. Ломом ударить, малую штуку земли отобъет, и каждой слой выкопывают дней в 12 и больше. А ныне за умножением больных и в 16 дней и едва один слой выкопать можно. А мерою один слой в вышину в 1/2 аршина. И выкопали слоев в полках иньших <одних. – В.Ц.> по 5, а в других по 6…»[261]

Потери личного состава достигали ужасающих рамеров. Только в драгунских полках спустя месяц со дня начала работ болен был 741 человек[262].

Еще трагичнее была ситуация в казачьих полках. По сведениям на 21 июля 1721 г., представленным Томой Кантакузино князю А. Д. Меншикову, больных было 3 992 и умерших – 493 казака[263]. Такое положение вещей сохранялось до наступления холодов в сентябре, когда земляные работы были приостановлены, а войска распределены по зимним квартирам.

Новоприбывшие части были «оставлены зимовать на канальной работе», остатки же первой половины корпуса были расквартированы в Вологодской, Тверской и Новгородской провинции[264].

C весны до начала сентября 1721 г. было вынуто в общей сложности 72,5 тыс. кубических саженей земли[265]. Из этого количества казаки десяти гетманских полков извлекли 32,754 тыс. кубических саженей, казаки украинских слободских полков – 4,8 тыс. кубических саженей, рядовые десяти драгунских полков – 34,977 тыс. кубических саженей. При этом следует отметить, что казаки слободских полков прибыли к канальной работе на месяц позже остальных.

Об уровне производительности труда на рытье Ладожского канала красноречиво говорят следующие цифры. По данным на на 24 июня 1721 г., подрядчики силами вольнонаемных вынули 5 351 куб. сажень земли, в то время как драгуны и казаки – 36 111 куб. саженей. На 17 июля 1721 г., в разгар сезонных работ, подрядчики вынули 11 862 куб. сажени земли, тогда как драгуны и казаки – 63 602 куб. сажени. В среднем на одного казака выходило выработки 3,1 куб. сажени земли.

Тяготы походной жизни в полной мере отражались на здоровье и самочувствии как рядовых солдат, так и их командиров. Не был исключением и Т. Кантакузино. Еще в пути с Украины в Москву он занемог и вынужден был задержаться в первопрестольной на несколько дней «пока за помощью Божией от болезни не свободился»[266].

Очевидно граф переоценил возможности и резервы своего организма, поскольку по истечении полутора месяцев он вновь занемог и по совету докторов не покидал дома, принимая медикаменты и соблюдая диету[267].

Частые разъезды между Санкт-Петербургом и Ладогой, суровый климат и многочисленные заботы о строительстве канала не способствовавли укреплению здоровья. Развязка наступила 22 декабря 1721 г.

Находясь в пути из Санкт-Петербурга в Москву вместе с детьми Д. К. Кантемира, Тома Кантакузино, не доезжая 70 верст до Устюжны Железопольской, остановился в дерене Трухнове. Там с ним случился удар, от которого по истечении трех часов генерал-майор отошел в мир иной[268].

В тот же день тело Т. Кантакузино было перевезено в Устюжну и поставлено в местной церкви «до долшего <дальнейшего. – В.Ц.> его императорского величества указу»[269].

Распоряжение Петра I о перевозе останков графа в Москву и захоронении было отдано только в первых числах января 1722 г. Согласно ему «в провожание тела покойного генерала-маеора Кантакузина» из Устюжны были отправлены «Володимирского драгунского полку капрал и драгун 12 человек», которые прибыли в Москву 16 января[270].

Отпевание Т. Кантакузино состоялось 22 января. Скорбную церемонию похорон, скрупулезно, не упуская многочисленных деталей, описал камер-юнкер Ф.-В. Берхгольц, очевидец и участник этих событий: «22-го января 1722 года… Посля обеда, часа в четыре, его высочество поехал с графом Кинским[271] <посол австрийского императора при российском дворе. – В.Ц.> в дом покойного генерала Кантакузина, который скоропостижно умер по дороге между Петербургом и Москвою и котораго в этот день хоронили…

Его Величество <Петр I. – В.Ц.> очень сожалеет о нем <Т. Кантакузино. – В.Ц.>, и еще сегодня в его доме говорил его высочеству <герцогу Карлу-Фридриху Голштейн-Готторбскому. – В.Ц.>, что он был храбрый, отличный солдат и вернейший из всех валахов, перешедших к нему в подданство…

Умерший был греческаго исповедания и погребался, следовательно, по здешнему обряду.

В 11 часов утра к дому его пришли два баталиона в полном вооружении, с музыкою и распущенными знаменами, и стали во фронт в ожидании выноса тела. Когда приехал его высочество, весь этот отряд отдал ему честь. Император был уже там и принял герцога весьма милостиво. Сперва разносили немного вина и сластей и роздали присутствующим белыя перчатки и около 500 золотых колец; потом, по вскрытии гроба и отслужении духовенством последней панихиды, все подходили к покойнику для прощального целования. Затем гроб опять закрыли и шествие началось.

Впереди ехал верхом маиор шлюссельбургскаго батальона; за ним следовали оба упомянутые батальона с восемью знаменами, но без гренадеров. Офицеры имели флер на шляпах и на верху пик, которые они, как и мушкетеры свои ружья, держали по немецкому похоронному обычаю, навыворот. Шляпы и инструменты гобоистов также были покрыты флером, а у барабанщиков барабаны обтянуты черным сукном, отчего издавали какой-то глухой и печальный звук.

За солдатами ехали верхом два трубача в зеленых костюмах, отороченных серебряными галунами, и трубили; потом шел маршал с жезлом, и за ним несли сперва траурное, парадное знамя, на котором с одной стороны был изображен портрет генерала, а с другой его герб. Затем ехал на огромной и дикой лошади всадник, весь в латах. После него следовали: парадная лошадь, весьма красивая, с красным бархатным седлом, которую вели два конюха, и траурная лошадь, покрытая до земли черною суконною попоною и ведомая под узцы также двумя конюхами.

За этой процессией шло, в преднесении икон, многочисленное духовенство в великолепных облачениях, с зажженными восковыми свечами в руках и постоянно пели. За гробом шел император в длинной мантии, имея возле себя с правой стороны герцога, а с левой – князя Меншикова, которые оба были также в черном и в длинных мантиях. Позади их следовали прочие вельможи, но не в большом числе, не более 20 человек, не все в черном и в черных мантиях.

В заключении всего тянулся ряд пустых саней. За немецкой слободою император и герцог сели каждый в свои сани и воротились назад, но князь Меншиков, как мне сказывали, шел за процессиею до самой церкви, где един красноречивый проповедник[272] говорил надгробное слово и где гроб снова открывали для отдания последнего целования усопшему. По окончании всего солдатами произведено было три полных залпа»[273].

На этом завершилась славная и печальная, полная успехов и неудач жизнь «храброго воина и веселого нравом человека» Томы Кантакузино.

Со смертью графа и его близких пресеклась первая попытка закрепления среди именитых родов российского дворянства потомков византийских императоров. Значительно позже, 29 апреля 1893 г., представители уже другой ветви рода Кантакузино были утверждены в княжеском достоинстве Российской империи и внесены в «Общий гербовник», часть ХII, под номером семь[274].

Еще до погребения Т. Кантакузино в Москве с целью уберечь движимое и недвижимое имущество, оставшееся после графа в Переяславском полку, его многолетний приятель и покровитель А. Д. Меншиков отправил туда нарочного[275] к майору Южакову. В своем письме он предписывал оставшиеся после смерти Т. Кантакузино «домы и маетности в Переяславском полку… осмотреть и переписать, и какие есть в них пожитки оное все, також переписав, имянно запечатать. Буде же что после его смерти, кто уведав о том растащил, и то все собрать и во всякой иметь сохранности, пока оставшая [ся] после ево генерала-маеора жена туда прибудет или кого от себя пришлет»[276].

После смерти супруга Мария Кантакузино поселилась и безвыездно проживала в оставшихся ей по наследству имениях. Ей была определена ежегодная пенсия в 1500 рублей[277], которую она изначально получала из Москвы от Военной коллегии. Дальнее расстояние и многочисленные задержки с получением причитающихся ей денег заставили графиню обратиться за помощью и содействием А. Д. Меншикова. Обращаясь к фельдмаршалу, 9 сентября 1724 г. она просила о перемене указа, «дабы оное [жалование] давалось в Белогородской или Севской провинции. Понеже за бытностию моею в Малой России свободне оное получать оттуда нежели с Москвы»[278]. Помимо этого вдова Т. Кантакузино просила заступничества князя от произвола местных властей, отмечая, что «от учрежденной Малороссийской коллегии чинятца… великие тягости за домоганием всяких податей и десятин, как с тамошних жителей»[279]. Другая нанесенная ей обида проистекала от размещения на постой в ее маетностях войск, в то время как «украинская старшина в своих имениях воинского постоя не имеет»[280].

Обращение Марии Кантакузино за помощью к всесильному покровителю возымело действие, поскольку через несколько месяцев, 18 января 1725 г., за подписью командующего войсками на Украине князя М. М. Голицына ей был выдан «Охранный лист» на недвижимое имение, доставшееся по наследству от покойного супруга[281].

К сожалению, нам неизвестна ни жизнь, ни дальнейшая судьба, ни дата смерти Марии Кантакузино. Исключение составляет тот факт, что после ее кончины бывшие за ней движимые и недвижимые имения были возвращены в казну.

Смерть Томы Кантакузино существенным образом не отразилась на строительстве Ладожского канала. Став третьим по масштабам строительства, после Санкт-Петербурга и Кронштадта, проектом петровской эпохи, он приковал к себе особое внимание императора.

На его возведении работали более 60 тысяч человек. Для более успешного ведения работ было организовано специальное производственное обучение. Людей, которые хоть немного знали грамоту, обучали основам арифметики, геометрии, механики и гидравлики, так как на канале нужно было построить много сложных гидротехнических устройств и сооружений.

В 1723 г., после завершения успешного Персидского похода, Петр I, проверив продвижение и качество канальных работ, остался крайне недоволен их медленными темпами и многочисленными техническими нарушениями. Взявшие же на себя исполнение государственного заказа подрядчики «понеже они в такой великой работе искусства не имели, того ради они в 5 лет, суммою миллиона рублев и с великою помощью армеи и казаков ни тринадцати верст не отделали»[282].

За неискусное ведение дел распоряжением императора были арестованы несколько руководителей и мастеров строительства. Среди лишенных чинов и званий значился и куратор строительства генерал-майор Григорий Григорьевич Скорняков-Писарев[283]. Дальнейшее производство земляных работ забрали из рук подрядчиков и возложили исключительно на военных.

Указом императора на должность главного мастера был назначен генерал-лейтенант Буркхард Христофор фон Миних[284] – талантливый потомственный инженер и фортификатор, умело «сочетавший в жизни и шпагу, и циркуль». По свидетельству современников, Б. Х. Миних был скромен, трудолюбив, тверд характером, храбр, остроумен, любил порядок и ясность. Именно он, учитывая периодические колебания воды в озере, предложил усовершенствовать проект канала. Чтобы уровень воды в канале был примерно на два метра выше ладожского, возникла необходимость в сооружении шлюзов, плотин, регулирующих водоспусков, резервных прудов, внедрение других инженерных сооружений. Позже многие гидротехнические сооружения были красиво облицованы гранитными блоками и плитами. Миних смог улучшить снабжение и бытовые условия рабочих, без задержек выплачивал положенное им жалование.

Вся линия будущей трассы стала маркироваться сосновыми вехами, вдоль нее солдаты построили дороги для подвоза материалов и продовольствия с мостами через пересекавшие ее реки и ручьи, болотные гати из валежника и даже небольшие домики на случай прибытия высоких гостей.

Осенью 1724 г. Петр I вместе с Б. Х. Минихом проплыл на специальном ботике по готовой части канала (примерно 20 верст) от Новой Ладоги до деревни Дубно и обратно.

После смерти Петра I строительство канала продолжилось при Екатерине I. Благодаря неустанным стараниям Б. Х. Миниха в конце 20-х гг. XVIII в. работы развернулись широким фронтом на участке от реки Кобоны до Невы, составлявшем почти половину от уже выкопанной трассы.

В своем докладе, представленном императрице 21 июля 1726 г., генерал сравнил данные об объеме произведенных работ и прибылей до него и во время его руководства канальным строительством.

«Известие

Коликое число при работах Ладожского канала учинено прибылей нижеследующее

В бытность мою

1. Вольным работным людям производилась заплата за кубическую сажень земли за самую крепкую от 60 до 70 копеек глинистая – от 50 до 60 копеек пещаная – от 40 до 50 копеек до самого последнего слою, до фундаменту канального.

2. Материалы ставлены на канальные берега и сплачивая в канале в плоты

В 1723 г. при правлении комиссара Богданова

Производилась заплата за земляную работу подрядчиком в их подрядчикову сажень по 1 руб. по 35 коп. за сажень кубическую.

По найму от канцелярии вольным людям за сажень кубическую трехаршинную, клейменную разными ценами по 75, 80, 85, 95 копеек, по 1 руб, по 1 руб. 20 коп., по 1 р. 30 коп. по 1 р. 50 копеек

Бревна

3х саженные во трубах 5, 6 и 7 вершков

По 3 рубля – сто 2х саженные – по 2 рубля – сто

Сосновые и еловые бревна длиною 3 и 2 и 2,5 и 1 сажени, толщиною 40, 50, 60 вершков.

Тысяча по 70 руб., а сто – по 7 р.

Тес, который употребляется к вынески земли»[285].

За особое радение и заметные практические успехи на заключительном этапе постройки канала государыня императрица Екатерина I пожаловала Миниху целую деревню Леднёво и старый путевой дворец в Новой Ладоге.

Постепенно канал начал частично окупать средства, вложенные в его сооружение. В Кобоне появился шлюз для выпуска судов из готового участка в озеро, завершалась береговая отделка, проводилось укрепление береговой черты от сползания водоносных грунтов.

Весной 1731 г. императрица Анна Иоанновна торжественно открыла весь канал целиком, разрыв лопатой последнюю поперечную стенку – дамбу в Шлиссельбурге.

Этим актом была завершена многолетняя эпопея возведения одного из важнейших проектов петровской эпохи, стоившего огромных материальных средств и тысяч человеческих жизней.

В этот печальный список вошло и имя генерал-майора графа Томы Кантакузино, до конца живота своего с честью и достоинством служившего новому отечеству.

Письма и бумаги

Док № 1

РОДОСЛОВНАЯ ТОМЫ (ФОМЫ) КАНТАКУЗИНО (1)

Князь Фома Кантакузин, граф Римской империи, великий спатарь <Валашского княжества. – В.Ц.>, молодой человек весьма образованный, умный и полный огня, наскучил двуличностию и колебанием своего двоюродного брата и господаря Константина Брынкована, удалился к Петру Великому в 1711 году.

Когда император (2) был окружен турками при Пруте он <Ф. Кантакузин. – В.Ц.> с генералом [К.-Э.] Ренне в тылу оных взял <крепость. – В.Ц.> Браилов. Не подарки императрицы, а страх иметь русских в тылу и успехи оных принудили визиря [Мехмед] Балтаджи [пашу] (3) принять мирные условия. И вероятно ли, чтобы Балтаджи, известный своим честолюбием, могуществом и богатствами, променял бы славу взять в плен императора и императрицу со всем войском за подарки и за сумму денег, которые и без того бы ему достались. Фома [Кантакузино] пользовался большим доверием Петра Великого, [царь] обещал содействовать возведению его в господари (4) <Валашского княжества. – В.Ц.>. Император утверждает его в графском и княжеском достоинстве (5), переименовал его в генералы (6), сделал шефом Тамбовского драгунского полка и пожаловал ему свой портрет, осыпанный бриллиантами. И впоследствии поручил ему защищать южную границу от набегов татар и назначил его комендантом крепости Св. Анны на Дону (7). Когда его все огромные состояния были конфискованы в княжестве <Валашском. – В.Ц.>, он <Петр Великий. – В.Ц.> ему пожаловал богатые поместья в Малороссии, принадлежавшие Мировичам. Фома умер в 1722 (8) году в Москве и на его пышных похоронах присутствовал император. Погребен в церкви, что за Немецкой слободой. Фома построил монастырь Пояно (8) <в Валашском княжестве. – В.Ц.>. Был женат на Марии, дочери Купару Дука (9).

Хранится: Государственный исторический музей России, отдел письменных источников (далее – ГИМР ОПИ). Ф. 50. Оп. 1. Ед. хр. 2, Л. 20–20об.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии графа Тома Кантакузино. Кишинев, 2005. С. 67–68.

1. Нам представляется, что настоящая «Родословная» Томы Кантакузино была составлена в самом конце XIX или начале XX в. Вплоть до своей кончины Т. Кантакузино обладал лишь титулом графа. Княжеское достоинство Российской империи было пожаловано представителям другой ветви рода Кантакузино, переселившимся в Россию в XIX в. Оно было официально подтверждено императорским указом от 29 апреля 1893 г. и внесено в «Общий гербовник» Российской империи: Дворянские роды Российской империи. 1721–1717 гг. Том III. Князья. М., 1996. С. 222–224.

2. Во время Прутского похода Петр I еще не обладал титулом императора.

3. Мехмет Балтаджи-паша (ок. 1655–1712) – видный государственный деятель Османской империи. Дважды занимал пост великого визиря (с 25 декабря 1704 по 3 мая 1706 г. и с 18 августа 1710 по 20 ноября 1711 г.). Юношей родственники устроили его во дворец султана, где через несколько лет службы он был принят в корпус балтаджи – стражи в серале турецкого султана, отсюда и происходит его прозвище. По словам современников, это был «ловкий царедворец и фаворит султана, став садразамом, он, основательно поживившись за счет государства, ничего не сделал для улучшения внутреннего состояния страны». После смещения с поста великого визиря он получил назначения на должность губернатора ряда азиатских провинций империи: 1706–1707 гг – в Эрзеруме, 1709–1710 – в Алеппо. Иерусалимский патриарх Досифей охарактеризовал его как человека «ничтожного и весьма непотребного». Главным событием второго правления в качестве садразама была Русско-турецкая война, окончившаяся Прутским миром 1711 г. Недовольство условиями мира со стороны султана, интриги крымского хана Девлет-Гирея и Карла XII послужили причиной второй, окончательной отставки Балтаджи. Он был приговорен к смертной казни, но приговор заменили ссылкой на о. Лемнос, где он скончался. См.: Uzunfarsili I. H. Osmanli tarihi. В. 2, S. 280.; Padişahlar Albumi. Osmanlı Tarihi. 3 Cilt (1648–1789). Istanbul, 2001. S. 350.

4. Подтверждением этой версии может служить письмо П. П. Шафирова из лагеря на реке Прут, адресованное генерал-адмиралу Ф. М. Апраксину 30 июня 1711 г., в котором Шафиров пишет: «…ежели господарь тамошний <К. Брынковяну. – В.Ц.>, как выше объявлено противен тому явитца <т. е. не присоединится к царскому войску. – В.Ц.>, то велено ему <Томе Кантакузино. – В.Ц.> позволение дать народу обрать <т. е. избрать. – В.Ц.> вместо его <К. Брынковяну. – В.Ц.> иного господаря». РГА ВМФ. Ф. 233 графа Ф. М. Апраксина. Оп. 1 Д. 32. Л. 71–72.

5. Петр I не утвердил Т. Кантакузино в графском достоинстве, а подтвердил имевшийся у него титул, пожалованный ему прежде монархами Священной Римской империи.

6. Царь Петр I пожаловал Томе Кантакузино чин генерал-майора от кавалерии 29 июля 1711 г. См.: Список военным генералам со времени императора Петра I до императрицы Екатерины II, выбранный по повелению военного министра из Архива Государственной военной коллегии. СПб., Тип. Ученого комитета по артиллерийской части. 1809 г. С. 6.

7. Каких-либо документальных материалов, подтверждающих факт пребывания графа Т. Кантакузино на посту коменданта крепости Св. Анны на Дону, нами обнаружено не было.

8. Как уже было отмечено, Т. Кантакузино скончался 22 декабря 1721 г. Его погребение состоялось в январе 1722 г.

9. Монастырь в Пояна Прахова.

10. Мария Купару была второй женой Т. Кантакузино.

Док. № 2

Письмо Б. П. Шереметева Петру I

Указ Вашего Величества писанный от реки Реута 21 <июня. – В.Ц.> получил 22 числа. На который всеподданнейше доношу.

Марш свой до сообщения войска задержу и буду здесь до указу стоять или перейду пол мили или милю для корму или доброй ситуации. В Мултянскую землю три тысячи с генералом-маиором Волконским (1), дав ему обстоятельную инструкцию, отправлю и сего месяца 25 дня перебираться будет реку Прут. И мост через оную учрежден, також к господарю <К.Брынковяну. – В.Ц.> с Рагузинским <Саввою. – В.Ц.> писать буду с представлением рации <рассуждений. – В.Ц.> к склонению к стороне Вашего Царского Величества.

Фома Кантакузин сюда своею персоною прибыл при отпуске сего письма. Токмо я пространной со оным конференции <беседы. – В.Ц.> не имел, ибо оный желает Вашего Царского Величества персону видеть. Не в указ доношу, надлежит из его поступок довольно предувидеть, не трактует ли своего партикулярного интересу, чтоб чрез оное не озлобить господаря мултянского. И другой с ним прибыл Георгий Кастриот (2), которой имеет инструкцию от господаря. Токмо оной еще с нами в пространной конференции не был. А частью видно, якобы один от другого опасается, но обще объявляют, что оные склонны к высоким интересам Вашего Царского Величества.

Партии помянутой предложу идти не скоро, ибо Фома просил, чтоб видеть Вашего Царского Величества персону и мог по возвращении к той партии сообщитися. Когда Фома путь свой восприимет, тогда оного с добрым конвоем отправлю до Вашего Царского Величества, бысет какой опасности не покажется.

Сего числа приехал волох из Бендер и объявлял, что под Бендером турки сделали мост и якобы 6 тысяч намерены переправиться на ту сторону Днестра и идти под Сороку. И хотя того за истину поставить невозможно, однако ж опасности иметь надлежит, дабы там на следующих какова нападения не учинили.

От реки Прута 22 Июня 1711 г.

Подпись Шереметев.

Хранится: РГАДА. Ф. 9. Кабинет Петра Великого, Отд. 2. Д. 13. Л. 1084–1085.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 68–69.

1. Речь идет о первоначальных планах посылки 25 июня в Мунтению трехтысячной кавалерийской партии под началом генерала-майора Михаила Ивановича Волконского. См. РГАДА. Ф. 9. Кабинет Петра Великого. Отд. 2. Д. 13. Л. 1084.

2. Кастриот Георгий, валашский дипломат. В конце XVII в. (1697–1698) выполнял дипломатические поручения господаря Валахии Константина Брынковяну в Москве. В 1711 г. прибыл с посреднической миссией в лагерь Петра I на Пруте. Скончался в Киеве после 1714 г.

Док. № 3

Из письма Б. П. Шереметева к Петру I

Всемилостивейший государь.

По указу Вашего Царского Величества партия в трех тысячном числе в Мултянскую землю <выступить. – В.Ц.> в готовности и за реку сего числа переправится (1). Токмо командиру над той партиею обстоятельно инструкции дал, в его поступках без совету Фомы Кантакузина и посла присланного от господаря помянутой земли Георгия Кастриота невозможно, ибо оные прибыли и желают видеть Ваше Царское Величество. Того ради, всепокорнейше доношу. Не повелите ли оных персон к Вашему Царскому Величеству отправить и к которому месту. Понеже чрез те советы могут какие иные поступки произойти.

Тако ж повелите прислать денег, которые в мултянскую землю отпустятца для покупки провианту. А у мене деньги в расходе, о чем прежде сего доносил.

Раб твой, Борис Шереметев.

От реки Прута, июня 23 дня 1711 году.

Хранится: РГАДА. Ф. 9. Кабинет Петра Великого. Отд. 2. Д. 13. Л. 1089–1089об.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 70.

1. Прежнее распоряжение отправить в Валашское княжество трехтысячный корпус М. И. Волконского было отменено. Вместо этого спустя несколько дней на военном совете было принято решение откомандировать к Браильской крепости пятитысячный корпус регулярной кавалерии под командованием генерала К.-Э. Ренне с придачей к нему нескольких легкоконных полков, возглавляемых Т. Кантакузино. Из письма фельдмаршала Б. П. Шереметева, адресованного Петру I, от 1 июля 1711 г., следует, что корпус генерала К.-Э. Ренне «в назначенный путь с осьмью полками драгунскими, в которых ундер-офицеров и рядовых состоит 5 056 человек, да батальон Ингерманландской отправил и Прут перебралися вчерашнего числа <т. е. 30 июня. – В.Ц.> и сего дня будет от Прута ночевать в 3 милях». РГАДА. Ф. 9. Кабинет Петра Великого. Отд. 2. Д. 13. Л. 1096.

Док. № 4

Письмо Г. И. Головкина А. Д. Меншикову

В 28 день взяв с собою несколько человек драгун, переправясь через оную реку, Его Царское Величество изволил ездить в Яссы, откуда ему навстречу выехал господарь волосский.

Его Царское Величество изволил стоять в замке господарском. В то же время прибыл к Его Царскому Величеству из Мултянской земли спафарий Фома Кантакузин, а господарь мултянский и народ еще до сих мест себя против турков не объявили и проволанивают, отговариваются, что до прибытия к ним войск царского величества учинить того не могут. Куда отправлен отсюда генерал [К. – Э.] Ренне и бригадир Лука Чириков с несколькими полками кавалерии и уповаем, что по прибытии к ним помянутого генерала с кавалерией, и господарь Мултянский с народом к нашей стороне приступят.

от 30 июня 1711 г. при лагере от р. Прут

Хранится: АСП ИРИ РАН. Ф. 86. Оп. 1. Картон 1. Л. 511.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 73–74.

Док. № 5

Письмо Б. П. Шереметева – Петру I

Всемилостивейший Государь,

Вашему Царскому Величеству всепокорнейше доношу, генерала [К.Э.] Рена в назначенный путь с осьмью полками драгунскими, в которых ундер-офицеров и рядовых состоит 5 056 человек, да батальон Ингерманландской (1), отправил и Прут перебралися вчерашнего числа. И сего дня будет от Прута ночевать в 3 милях. А которые полки отправлены и что артиллерии послано, тому при сем ведение прилагается (2).

Другой мост через Прут вчерашнего дня изготовлен на вечер, чрез который как можем с поспешением переправляемся. Посыланный шпиг (3) от меня из Немирова в Бендер возвратился в небытность мою здесь в 28 числе июня. Тако ж из засеки Ясскоя стороны Прута от оставленных нерегулярных войск (для охранения бояр волосских и обывателей с ротмистром Кигечева (4) полку) присланы взятый <в плен. – В.Ц.> татрин и венгрин. А что оные в допросах сказали не утруждая Ваше Царское Величество послал до графа [Г.И.] Головкина, ради пространного доношения Вашему Величеству.

Раб твой Борис Шереметев

Июля 1 дня 1711 г.

От реки Прута

с Ясской стороны

Хранится: РГАДА. Ф. 9. Кабинет Петра Великого. Отд. 2. Д. 13. Л. 1096–1096об.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 70–71.

1. Имеется в виду батальон Ингерманландского драгунского полка.

2. Указанное фельдмаршалом приложение не найдено.

3. Шпион.

4. Ротмистр из состава Молдавского легкоконного полка полковника Ф. П. Апостола-Кигеча.

Док. № 6

Письмо П. П. Шафирова к Ф. М. Апраксину

Петр Павлович Шафиров к Федору Матвеевичу Апраксину из обозу от реки Прута при переходе оного в двух милях июня в 30 день 1711 года с похмелья после вчерашнего (1).

…И сим во известие доношу, что Его Царское Величество прибыл с армиею к реке Пруту сего Июня 23 дня и на другой день изволил Его Величество итти в Яссы (до которого от Прута с 2 мили) и был тамо 2 дня, куда приехал от войска и господарь волосской… которой человек зело разумный и советех способный. И тамо Его Величество с своею женою и с домом трактован изрядно. И встречала жена господарская государыню со всеми детьми за городом (2)…

…Туда ж в Яссы приехал из Мунтянской земли великий спатарий Фома Кантакузин и со объявлением всего мултянского народу к Его Царскому Величеству верности, что коль скоро войска Царского Величества к ним приблизятся, то они тотчас ко оному пристанут.

А о господаре мултянском сказывает, что оный паче чаяния в подданстве Его Царского Величества весьма медлит и некоторые отговорки, оттого и несклонность являет, понеже зело богат и не хочет себе в трудности и опасности вдавать. Хотя и от него прислан с некоторыми предложениями прежде бывший на Москве Георгий Кастриот. Чего ради помянутый Фома Кантакузин с согласия тамошнего народа, без ведома его господарского оттуда тайно отлучась, сюда прибыл и того ради Его Царское Величество по совету волосского господаря и его [Т.] Кантакузина и своему высокому рассуждению изволит отправить к Мултянской земле партию в нескольких драгунских полках под командою господина генерала [К.-Э.] Рена и бригадира Луки Чирикова, дабы тем народ мултянский скорее к стороне нашей привлечь.

И ежели господарь тамошний, как вышеобъявленно, противен тому явитца, то велено ему позволение дать народу обрать вместо его иного господаря. И та наша партия пойдет к Браилову, турскому городу, где река Серет впадает в Дунай. И как сказывают и провианту тамо гораздо довольно ибо магазейн турки имеют. И чтоб тою туда посылкою как мултян привлечь, так и провианту на армею получить возмощи.

А Его Царское Величество с главною армею изволит переправится реку Прут для прекрытия помянутой отправленной к Браилову партии и идти подле Прута по той стороне прямо к городу турскому Галацеи (3) (когда провианту довольно получат) тако ж буде сверх того и мултяне к Его Царскому Величеству пристанут и с помянутою посланною партиею совокупятся и то намерен Его Царское Величество идти в Галаты, прямо к турскому под Облучицами на Дунае учиненному мосту.

И получена имеет ведомость, визирь сего месяца 18 дня перешел через мост на сю сторону Дуная, а войска при нем, как выходы и шпеги <т. е. перебежчики и шпионы. – В.Ц.> сказывают, всего 50 тысяч, и в великом страхе оные от наших обретаютца.

Хранится: РГА ВМФ. Ф. 233. Дела графа Апраксина. Оп. 1. Д. 32. Л. 69–74.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 71–73.

1. Накануне вечером в русском лагере праздновали вторую годовщину победы над армией Карла XII под Полтавой.

2. Далее в письме идет зашифрованный текст.

3. Речь идет о городе Галац (в настоящее время на территории Румынии).

Док. № 7

Журнал воинского походу Его Царского Величества в Турскую область, Павла Петровича Шафирова (1)

В 24 день <Июня 1711 г. – В.Ц.> Его Величество изволил итти с ближними людьми своими в волосский город Яссы, от реки Прута с 2 мили, в котором господарь живет, и был <там. – В.Ц.> 24, 25 и до полудни 26 числа, куда приехал от войска своего и господарь волосской [Д.] Кантемир, прежде прибытия Его Царского Величества. И встречал оной Его Царское Величество, також государыню царицу жена его <Кассандра Кантемир. – В.Ц.> с детьми за городом.

Оной господарь человек зело разумной и в советех способной. В бытность же Царского Величества в Яссах, тот господарь с женою и с домом Его Царское Величество трактовал <принимал. – В.Ц.> изрядно, и стоял Великий Государь в доме его господарском. Туда ж, в Яссы, приехал из Мултянской земли великий спафарий (2) Фома Кантакузин с объявлением своей и всего мултянского народа к Его Царскому Величеству верности, что коль скоро войска Его Царского Величества к ним приближатся, то они тот час к оному пристанут.

А о господаре мултянском сказывал оной, что он <К. Брынковяну. – В.Ц.> паче чаяния в подданстве Его Царского Величества весьма надлежит и некоторые отговорки оттого и несклонность являет, понеже зело богат и не хочет себя в трудности и опасность отдавать. Хотя и от него <К. Брынковяну. – В.Ц.> прислан с некоторыми предложении, прежде бывший на Москве, Георгий Кастриот. Чего ради, помянутой Фома, с согласия тамошнего народу, без ведома его господарского, оттуду <из Мултянской земли. – В.Ц.> тайно отлучась, сюда прибыл…

…Того ж 26 дня, после осмотрения армии, с вечера против 27 числа, отправлено всеночное пение. А в 27 числе – святая литургия и благодарственный молебен за дарованную от Бога над неприятелем Его Царского Величества королем шведским под Полтавою прошлого 1709 года викторию. Чего ради вся инфантерия поставлена была в строю в цыркуль около церкви (3) с ружьем. По совершении же Святой литургии и молебного пения, была единократно из 60 пушек и от всей инфантерии из мелкого ружья залфом стрельба. При том же всем был и волосский господарь со знатными людьми своими и приехавший из Мултянской земли Фома Кантакузин. Тако ж волосский митрополит с монахи. И по окончании вышеозначенной всей церемонии ему, господарю, показывано было все войско. И был он со всеми людьми своими на обеде у Царского Величества, где зело довольно трактован. А митрополит с монахи ели у государственного канцлера графа [Г.И.] Головкина, которого трактовал секретарь Царского Величества господин [В.В.] Степанов (4).

В 28 день отправлен генеральный воинский совет у государственного канцлера, о воинских действиях против неприятеля. На котором совете, между иными делами определено послать несколько полков драгунских под командою господина генерала [К.-Э.] Рена и бригадира, яко <ныне. – В.Ц.> генерал майор, [Луку] Чирикова в Мултянскую землю, понеже мултянский господарь Константин Бранкован приступлением <присоединением. – В.Ц.> с войском своим к стране <стороне. – В.Ц.> Царского Величества медлит и чинит отговорки, которым по указу Его Царского Величества велено тамошний народ приводить, дабы они, яко и волохи, приступили к великому государю и против неприятеля и врага креста Господня. турского солтана и его подданных бусурман, обще с войски Его Царского Величества, воевали. Тако ж де старались по должности христианской ради пропитания войск его государских получить как от бусурман, так и в своей земле довольное число провианту.

И отправлены вышеозначенный генерал и бригадир того ж числа. О чем к мултянскому народу посланы от Его Царского Величества универсалы за подписанием Его Величества собственныя руки и печатью. И велено тем генералу и бригадиру итить к городу Брагилову (5), которой на Дунае по сю сторону. Понеже при том городе довольно турского провианту.

А Фома Кантакузин, который приехал из Мултянской земли, отпущен паки июня в [2] 9 день и во знак Его Царского Величества к нему милости за ревность его к великому государю, дана ему Его Величества персона в алмазах, ценою в 1 тысячу рублей, да сверх того денег – 1 тысячу рублей…

В 7 день [Июля] Его Царское величество со всем обретающемся при его величестве корпусе изволил в урочище Станелище (6), для отдохновения людей стоять. А наипаче для того, что господа генералы [А.А.] Вейде (7) и князь [А.И.] Репнин (8), також [Л.-Н.] Алларт (9) и Энзберх обретались нашего корпуса, одна дивизия – в трех, а другая – миль близко шести, дабы оных на помянутом месте сождався и маршировать всем вместе.

Того ж числа получена ведомость от господаря волосского [Д.] Кантемира, что неприятель, а именно татары, перебираются через Прут на нашу сторону ниже нас с милю. Чего ради указано быть всем во осторожности и стада конские и животинные иметь в обозе, а для прокормления оных посланы со всех региментов фуражиры. Для вящей же осторожности по воинскому обычаю – пекеты, или отводные караулы, как конные, так и пехотные. Потом же пополудни в шестом часу, паки получена ведомость от генерала от кавалерии [Эберштедт Л.Г.] Януса (10), который обретался от нашей армии впереди мили за три, через нарочно присланного от него адъютанта, что неприятель, а именно везирь (11), с турскими войски пришли к Пруту и начали янычане чрез ту реку перебираться. По которой ведомости посланы от Его Царского Величества указы к генералу [К.Э.] Рену, который был отправлен для получения провианту в Мултянскую землю, купно с бригадиром господином [Л.] Чириковым с 8 полками кавалерии, дабы оной немедленно шел назад к главной армии, ибо Его Царское Величество намерен с неприятелем, при помощи Божией, дать баталию.

Тако ж, ежели что оной получил провианту, тоб сколько возможно привез с собою. Однако ж бы за тем походом своим к армеи не медлил…

Хранится: РГАДА. Ф. 9. Кабинет Петра Великого. Отд. 1. Кн. 30 Письма о делах с азиатскими народами. По турецким делам в 1711–1723 гг. Л. 16об. – 25.

1. Настоящий «Журнал» П. П. Шафирова был составлен в 1718–1719 гг. «во исполнение воли Его Царского Величества, повелевшего через кабинет-секретаря А. В. Макарова всем начальствующим людям, участникам сухопутных и морских сражений Северной войны, представить письменные рапорты об оных, с приложением выписок из «Журналов» и «Поденных записок». См.: Гистория Свейской войны (Поденная записка Петра Великого) / Составитель Т. С. Майкова. Т. 1. М., 2004. С. 25. В основу его легла переписка П. П. Шафирова с официальными лицами во время Прутской кампании.

2. Великий спафарий (спатарь) – в Молдавском и Валашском княжествах боярский чин первого ранга, обладатель которого являлся командующим над кавалерией. Во время праздничных или торжественных церемоний нес меч и булаву – символы княжеской власти.

3. Церковь Трех Святителей в Яссах.

4. Степанов Василий Васильевич – тайный советник канцелярии Коллегии инистранный дел.

5. Имеется в виду крепость Браила.

6. Имеется в виду урочище Станилешты у р. Прут.

7. Адам Адамович Вейде (1667–1720) – генерал. Службу начал в потешных войсках в чине майора Преображенского полка. Участвовал в Кожуховских маневрах (1694) и обоих Азовских походах (1695–1696). После смерти Ф. Лефорта в марте 1699 г. принял в командование Лефортовский полк и пожалован в бригадир-генералы. При учреждении регулярной армии указом от 11 июня 1700 г. Петр I «указал ему быть в генералах». Командуя дивизией в битве при Нарве (1700), попал в плен к шведам, был отвезен в Стокгольм, где пробыл до 1710 г., когда его обменяли на шведского коменданта Риги генерала Нильса Стромберга. По возвращении в Россию в 1711 г. снова возглавил дивизию, с которой участвовал в Прутском походе. Участвовал в сражениях со шведами в Померании и Финляндии. Был награжден орденом Св. Андрея Первозванного (9 сентября 1714 г.). Погребен на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры в СПб. См.: РБС. Том Вавиль – Витгенштейн. М., 2000. С. 326–328.

8. Князь Аникита Иванович Репнин (1668–1726) – русский военачальник и государственный деятель, генерал-фельдмаршал (1724), участник Северной войны. Первый генерал-губернатор Рижской губернии (с 1719 г. до самой смерти), второй президент Военной коллегии (1724–1726). В 1685 г. при учреждении потешной роты пожалован поручиком. В 1698 г. в чине генерал-майора содействовал усмирению стрелецкого бунта в Москве. Тогда же произведен в полные генералы. В 1707 г. за поражение при Головчине разжалован в рядовые. За отличие в битве при Лесной восстановлен в прежнем звании. В 1711 г. участвовал в Прутской кампании. В последующие годы Северной войны руководил российскими войсками в Польше и Померании. В 1724 г. произведен в генерал-фельдмаршалы и назначен президентом Военной коллегии. После смерти Петра ушел в отставку и удалился в Ригу, где и скончался 3 июня 1726 г. См.: РБС. Том Рейтерн – Рольцберг. М., 1998. С. 74–82.

9. Людвиг Николай фон Алларт (нем. Ludwig Nikolaus von Hallart; 1659–1727) – саксонский дворянин, военный инженер, российский генерал-аншеф, барон. Служил саксонскому курфюрсту Августу II. Участвовал в кампании в Венгрии, дослужился до чина генерал-лейтенанта. С началом Северной войны в 1700 г. Август II направил его в Россию в числе других саксонских офицеров. Во время Нарвского сражения попал в плен. До 1705 г. Алларт находился в Швеции, после чего был разменян на генерала Арвида Горна с доплатой в 4000 ефимков. По возвращении из плена в 1706 г. Август II назначил его чрезвычайным послом в Россию. В том же году после отречения Августа II от польской короны Алларт окончательно перешел на русскую службу. Был назначен шефом Казанского пехотного полка и принял участие во многих действиях против шведов. За отличие в Полтавском сражении награжден орденом Св. Андрея Первозванного. Активный участник Прутского похода. В 1712 г. назначен командующим над союзными русскими, польскими и датскими войсками, действовавшими в Померании против крепости Штральзунд. Однако осенью того же года отстранен от командования по проискам князя Меншикова и вышел в отставку. В 1720 г. снова возвратился на русскую службу. Алларт принял командование над войсками, расположенными на Украине. В апреле 1723 г. передал начальство над ними генералу М. М. Голицыну и прибыл в Санкт-Петербург. 30 августа 1725 г. императрица Екатерина І пожаловала ему орден Св. Александра Невского. В том же году по истечении срока контракта вышел в отставку. Кончался и похоронен в своем имении. Оставил в дар российскому двору коллекцию карт и схем крепостей, а также коллекцию серебряных монет с изображением понтификов. См. Цвиркун В. И. Vitralii. Chişinău, „Univers Pedagogic”. 2006; Его же. фон Алларт Людвиг Николай // Витражи. Кишинев, 2006. С. 105–110.

10. Эберштедт Л. Г. Янус фон – принят на русскую службу в 1710 г. в чине генерала от кавалерии. Тогда же возглавил направленный в Польшу корпус русской армии. Во время Прутской кампании руководил частью российской кавалерии в армии фельдмаршала Шереметева. Ушел с русской службы весной 1712 г.

11. Мехмет Балтаджи – паша – см. прим. 3 к док. № 1.

Док. № 8

Письмо П. П. Шафирова Ф. М. Апраксину

О здешнем вашему превосходительству в известие доношу, что по отправлении последнего моего письма от 29 июня, переправясь реку Прут перешли мы с армиею подле реки сей и шли 9 миль и тако будем продолжать путь свой к Галацу. О везире имеем ведомость, что он с войском на сю сторону чрез Дунай переправился и приближился к сей реке Пруту к местечку Трояном, до которого отсюда 20 миль. И тако при сближении туда надеемся вскоре быть со оным баталии.

…Против нас ныне на другой стороне Прута обретаются татары, где, сказывают, и хан крымский. И третьего дня при переправе через Прут на сю сторону господина генерал-фельдмаршала [Б.П.] Шереметева оные на наши войска нападение чинили. И были с нашими нерегулярными войски многие стычки, при которых с нашей стороны убит один ротмистр сербский.

В сем месте мы с господином фельдмаршалом соединились. И пойдет кавалерия и инфантерия все вместе, одна дивизия за другой.

из обозу от реки Прута

июля в 5 день.

Хранится: РГА ВМФ. Ф. 233 Дела графа Апраксина. Оп. 1. Д. 32. Л. 67–68.

Док. № 9

Письмо генерала К.-Э. Ренне к Петру I

Всемилостивый государь.

Вашего Царского Величества указ о сочинении миру с солтановым величеством турским под Браилем, писаной из обозу 12, получили 16 числа Июля и по тому указу оружие ваше удержано.

Прежде получения помянутого указа под Браил пришли и форштат (1) атаковали 12 числа, замок штурмовали 13 числа, на аккорд помянутый замок получили 14 с таким договором, что Дауд паша (2) со всеми людьми (кроме его персоны) имеет без ружья и екипажу выступить.

И по тому договору оные турки так учинили. И 17 числа при отступлении от помянутого Браила, паки паша Дауд призван и оной город ему вручен с пушками и что во оном было.

Потом я по присланному Вашего Царского Величества. указу марш к главной армии восприял.

от 17 Июля 1711 года

из Браилы

Хранится: АСП ИРИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. Карт. 15. Д. 4388. Л. 6–6об.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 75–76.

1. Форштадт – крепостные укрепления.

2. Дауд-паша – комендант Браильской крепости

Док. № 10

Щет в Посольскую канцелярию,

что я [Савва Лукич Вячеславлевич-Рагузинский] истратил на разные расходы с первых чисел декабря 1710 года до нынешнего числа.

По письму Г. И. Головкина приказано мне посылать курьеров и шпигов в турецкую землю, также и корреспонденции иметь с волосским господарем, которому послать и некой подарок для выведения турецких поведений.

16 января послал я в Яссы курьера Савву Гиока с письмами и с подарками к волосскому господарю 2 пары высоких соболей, пять фунтов чаю – ценою в 185 рублей, да Савве на проезд – 90 рублей.

…Февраля 16 – Ивану курьеру, посыланному с письмами к мултянскому господарю и к [Т.] Кантакузину, на проезд и возвращение с отповедью к Москве дано 100 рублей.

…В месяце апреле послан был курьер Иван Юрьев из Яворова в Мултянскую землю по приказу министров, и тому дано 100 рублей.

Волошанину Александру, сроднику господаря [Д.] Кантемира по приказу [Г.И.] Головкина дано 20 рублей.

…Расход, что издержано на министерию мая с 17 – Июня по 29 в походе от Немирова с господином фельдмаршалом [Б.П.] Шереметевым.

В 25 мая приехали из Яворова два человека шляхты волосской в обоз, именуемые [Илие] Абаза и [Иоан] Мерескул с рекомендовательными письмами от господина графа [Г.И.] Головкина, дабы им дать какие чины в службу государеву. И тем учинено полковничество и для сбору людей дано 300 рублей.

Того ж месяца в 27 число волошанину шляхтичу Рузине <Петру Ружине. – В.Ц.>, бывшему в Яворове по письму графа [Г.И.] Головкина, учинено полковничество и для сбору людей дано 100 рублей.

28 [числа] того ж месяца Фендику <Афендику. – В.Ц.>, паркалабу Сороцкому за сдачу крепости Сороки и за прочие его службы учинено полковничество и для сбору людей дано 150 рублей.

Тако ж и Александру, сроднику господарскому учинено полковничество и для сбору людей дано 100 рублей.

Двум грекам – Фоме и Варфоломею, советникам его <Александра. – В.Ц.> дано в подарок 50 рублей.

Разным шпигам, которых он, Фендик, рассылал около Днестра и за Днестр роздано 40 рублей.

Ивану Юрьеву, курьеру, посыланному трижды в Мултянскую землю для проведывания и призыву графа Томы [Кантакузино], дано по всякий раз по 30 червоных – итого 90 червоных или 180 рублей.

Июня 10 некоторому капитану, присланному из Мултянской земли от графа Томы Кантакузина для проведывания местных поведений дано 60 рублей.

А от 12 до последних чисел июня разным шпигам, которые были разосланы до Фальчи и Галаца, и в прочие места, роздано 40 рублей…

28 Июня капитану волосскому, посланному от господаря [Д.] Кантемира с письмами к великому государю в Сороку, дано – 20 рублей.

Государыне Кантемировой <княжне Кассандре. – В.Ц.> дано в подарок 2 пары высоких соболей, да крест алмазный, – все ценою 400 рублей.

Во время как приехал к нам господарь сперва, людям его в подарки роздано 60 рублей.

Боярам и прочим конфедентам (1) господарским для единой их службы к великому государю, роздал я те соболи, которые даны мне были из посольской канцелярии в Яворове, и те соболи могли быть ценою около 180 рублей. Только оные сему щету не касаются, так как были государевы и на государевы дела и розданы.

28 Июня, в праздник Петра и Павла во время присяги волосских бояр и прочих в Яссах в соборной церкви, по приказу [Г.И.] Головкина роздано по церквам на милостыню – 100 рублей.

Патриарху Охридонскому (2) на милостыню дано – 50 рублей.

Двум епископам за службу литургии в той же день дано 10 рублей.

Капитану Сербянину, приезжему из Брашова с 15 человеки, по приказу [Г.И.] Головкина дано 65 рублей…

1711 г. 21 Июля в Стеганештах (3) на реке Пруту.

Хранится: РГАДА. Ф. 59 Сношения России с Рагузой. Оп. 1. 1711 г. Д. 1. Л. 1–5.

1. От лат. confidens – доверенное лицо.

2. Скорее всего, речь идет об архиепископе Охридском. Охридонской патриархии не существовало. Известно лишь об Охридской архиепископии, основанной в 1018 г. и упраздненной в 1767 г. См. Иван Снѣгаровъ. История на Охридската Архиепископия. Том 1. От основаването ѝ до завладяването на Балканския полуостров от турците. София, 1924.

3. Следует читать Стефанешты.

Док. № 11

Щет в посольскую канцелярию,

что я <С. Владиславлевич-Рагузинский. – В.Ц.> потратил на разныя расходы с первых чисел декабря 1710 года до нынешнего числа.

По письму Г. И. Головкина приказано мне посылать курьеров и шпигов в Турскую землю, также и корреспонденции иметь с волосским господарем, которому послать и некой подарок для выведения турских поведений.

16 января <1711 г. – В.Ц.> послал я в Яссы курьера Савву Гиока с письмами и подарками к волосскому господарю – 2 пары высоких соболей, пять фунтов чаю – ценою в 185 руб., да Савве на проезд 90 руб.

Февраля 16 – Ивану курьеру, посыланному с письмами к мултянскому господарю и к [Т.] Кантакузину, на проезд и возвращенье с отповедью к Москве дано 100 руб.

В месяце апреле послан был курьер Иван Юрьев из Яворова в Мултянскую землю по приказу министров, и тому дано 100 руб.

В месяце мае – Ивану <Юрьеву. – В.Ц.> курьеру, посыланному трижды в Мултянскую землю для проведывания и призыву графа Томы [Кантакузино] дано на всякий раз по 30 червоных. Итого – 90 червоных или 180 руб.

Июня 10 – некоторому капитану, присланному из Мултянской земли от графа Томы Кантакузино для проведывания здешних поведений, дано 60 руб.

1711 года, 21 Июля в Стефанештах (1) на р. Пруту.

Хранится: РГАДА, Ф.59 Сношения с Рагузой. Оп. 1. 1711 г. Д. 1. Л. 13об.

1. Настоящий документ является укороченной версией предыдущего. Вместе с тем, он располагает рядом новых фактов, не нашедших отражения в первом документе.

2. В настоящее время город на крайнем северо-востоке Румынии, в долине речки Башеу, правого притока реки Прут, на границе с Республикой Молдова.

Док. № 12 (1)

1711 года Июня 28 по имянному Его Царского Величества указу будучи при главной армеи в Волосской земле при р. Пруте господин генерал [К. – Э.] Ренне у стольника князя Якова Ивановича Кольцова-Массальского (2) на покупку провианту и на другие расходы принял 15 тысяч рублей с распискою. Из того числа по его генеральному приказу в расходе:

Июля в 8 день, будучи в Мултянской земле при местечке Фокшанах Казанского полку препорщику Власу Токмачеву для посылки с письмами до господаря волосского дано 6 рублей.

Того ж числа за пригонную турецкую скотину дано хлопем 4 рубля.

Того ж числа Московского полку капитан Данило Симонов в местечке Фокшанах купил вина волосского красного 2 бочки мерою 2 тысячи ок по 3 деньги за око – итого дано 30 рублей; бочку вина волосского белого мерою 360 ок (3) – по 3 деньги и по 1 грошу – итого 6 рублей 23 алтына 2 деньги, пшеницы – 7 мер по полтине мера, ржи – 37 мер – по 11 алтын по 4 деньги. А ячменю 60 мер, за меру по 4 алтына по 4 деньги. Итого, в покупке пшеницы, ячменю и ржи – 104 меры денег дано 21 рубль 26 алтын 4 деньги. Итого хлеба и вина волосского куплено на 58 рублей 16 алтын 4 деньги. И той хлеб и вино роздано больным и раненым унтер-офицерам и драгунам.

Июля в 9 день отошед от Фокшан 2 мили при деревне Распопе графу мултянскому [Т.] Кантакузину дано для дачи Его Царского Величества жалования на 3 хоронгви. А именно – на 1 сербскую и на 2 волосские – полковнику одному, ротмистрам – 3, поручикам – 3, хорунжим – 3, рядовым – 180 человекам – 1 тысячу рублей.

Июля в 11 день при монастыре Максимены у господина генерала-майора [Л.] Чирикова взято 44 червонца, заплачено по 2 рубли за червонец.

Того ж числа за взятых и приведенных турков 7 человек дано волохам 10 червонцев.

Июля в 13 день посланному из-под Браила адъютанту Дешеру до князя Мултянского до Торговишти (4) с письмами дано денег 20 рублей да 5 червоных золотых.

Хранится: АСП ИРИ РАН. Ф. 83. Оп. 3. Д. 5. Л. 127–127об.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 74–75.

1. Настоящий документ является расходным счетом, представленным генералом К.-Э. Ренне о потраченных бюджетных суммах во время марша к Браильской крепости.

2. Яков Иванович Кольцов-Массальский (1666–1728) – князь, стольник, полковник армейской кавалерии. В 1711–1713 гг. – комендант г. Киева. С 1722 г. – советник Юстиц-коллегии. Впоследствии назначен воеводой Севской провинции.

3. Ока – мера измерения объема жидкости в феодальной Молдове и Валахии, равная 1,288 литра в Валашском княжестве и 1,520 литра – в Молдавском княжестве.

4. Тырговиште (рум. Târgovişte) – город на юге Румынии, у южных склонов Трансильванских Альп, на правом берегу р. Яломица, в 75 км к северо-западу от Бухареста. Вплоть до 1659 г. являлся столицей Валашского княжества. В период Прутской кампании К. Брынковяну перенес в Тырговиште свою ставку – под защиту более надежных укреплений крепости и гор.

Док. № 13

Г. И. Головкин – Б. П. Шереметеву

Сего числа прибыл сюда от вас корреспондент наш Георгий Эрдакий (1), отправленный от господина [П.П.] Шафирова сына вашего (2) из Константинополя с письмами. Который оттуда ехал через Мултянскую землю и объявил здесь, что когда он был в Бухаресте, тогда в ночи приходил к нему один человек, закрыв лицо свое. И говорил, чтоб он уведомил Его Царское Величество, что по повелению турецкого султана, чрез подущение короля шведского, велено господарю мултянскому послать нарочно двух человек из греческих купцов в Российское государство под именем купеческим, будто для торгового промыслу. А в самом деле для того, чтоб чрез отраву Его Царское Величество умертвить. За что ему, мултянскому господарю, от Порты обещано вечно владеть господарством, також и наследникам его. И он, господарь, по тому повелению и по своим злым поступкам двух греков послал для тех злых промыслов. А как тех греков зовут, и в какие места отправлены ему, Ергакию, не известно.

Когда Эргакий приехал во Львов, то о том же заговоре ему сообщил грек Экфимий. А сверх того сказывал, что дядя графа Фомы Кантакузина – Михаил Кантакузин, послал с письмом верного своего человека – Георгия Маржиняна, чтоб наскоро тот секрет он объявил. Понеже он Георгий тех греков знает. А с теми де греками посланы зело богатые серьги алмазные, будто для продажи, к тому ж несколько тысяч червонных золотых на 150 тысяч ефимков и при том маленькая скляночка с отравою.

Того ради, приказал Его Царское Величество писать к Фоме Кантакузину и послал адъютанта своего Семена Пискорского (3) в Киев на встречу с Георгием, куда должен был выехать Фома Кантакузин. И вместе им трудиться чтоб тех греков поймать. А если тех греков не окажется на Украине, то послать Георгия и С. Пискорского на поиск в Польшу, ибо дело сие есть великой важности.

22 февраля 1712 г.

Из Санте-Питербурха.

Хранится: РГВИА. Ф. 2. Оп. 13. Д. 2. Л. 63–64об.

1. Имеется в виду Георгий Иордаки, молдаванин, служивший курьером для передачи дипломатической корреспонденции между Москвой и российской дипломатической миссией в Стамбуле.

2. Шереметев Михаил Борисович (1672–1714) – граф, старший сын генерал-фельдмаршала Б. П. Шереметева. Начал службу стольником при высочайшем дворе, затем был произведен в комнатные стольники Петра I. В 1706 г. произведен в полковники Астраханского полка. В день заключения мира с Турцией был пожалован чином генерал-майора и отправлен вместе с вице-канцлером П. П. Шафировым в двойной ипостаси: в качестве полномочного представителя царя при дворе султана Ахмеда III и, в то же время, его политического заложника. После неоднократных нарушений мирного договора дважды был заключен в Семибашенный замок – тюрьму для политических заключенных. Вместе с П. А. Толстым и П. П. Шафировым участвовал в подписании 13 июня 1713 г. в Адрианополе нового мирного договора между Россией и Турцией сроком на 25 лет. Скончался 24 сентября 1714 г. в Дженакай, деревушке буджакских татар, находившейся между крепостями Измаил и Бендеры «в результате пережитых потрясений. См.: Артамонов В. А. Россия и Речь Посполитая после Полтавской победы (1709–1714). С. 152; Бантыш-Каменский Д. Н. Энциклопедия знаменитых россиян. М., 2008. С. 778–779.

3. Семен Пискорский – гвардии капитан-поручик Преображенского полка, личный адъютант царя Петра I.

Док. № 14

Выдержка из переписки Т. Кантакузино и Г. И. Головкина

В прошлом 1712 года мая в 1 день в Государственную Канцелярию генерал-маеор граф [Т.] Кантакузин писал из Киева: Что если турки вновь мир разорвут, удобно будет через другой указ призывать сербов на службу Его Царского Величества, для чего он при себе поручика придержал Михайлу Маленицу. И того же мая в 26 день в письме к нему <Т. Кантакузино. – В.Ц.> из Государственной Канцелярии написано: Чтобы он к дяде своему <Константину Кантакузино (1). – В.Ц.> и к Седмиградским полковникам (2) писал с подтверждением, дабы они приготовление к походу весьма отставили. Чтоб тем своим приготовлением не подавали туркам какова подозрения и себе не нанесли убытку.

Хранится: РГАДА. Ф. 68 Сношения России с Молдавией и Валахией, 1714 г. Ед. хр. 3, илл. 4–5.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 89–90.

1. Константин Кантакузино, столник (1639–1716) – валашский боярин, дядя господаря Константина Брынковяну (1654–1714) и отец господаря Штефана Кантакузино (1675–1716). Один из наиболее образованных аристократов Валашского княжества. Обучался в Адрианополе (Эдирне), Стамбуле и университете Падуи. В совершенстве знал латынь, греческий и итальянский языки. На протяжении нескольких десятилетий оставался ключевой фигурой, определявшей внешнюю политику княжества. Казнен в Стамбуле вместе с сыном.

2. Имеются в виду сербские полковники Йован Текелий и Вулин Илич.

Док. № 15

Переписка надворного советника Саввы Владиславлевича– [Рагузинского] с канцлером графом Головкиным о полученных из Царяграда разных известиях.

…Господа Правительствующий Сенат разсудили за благо изступя великими мерами дабы могли 10 тысяч нерегулярных войск затянуть, а паче доброконных и доброружейных сербов, о чем изволили писать господам обер-штирам сербословенским тамошнего народу господину Текелию (1) и Вуличу (2), которые прежде сего с вашим сиятельством связывалися и просили, дабы от 5 до 10 тысяч таких людей было в готовности на службу великого государя (3), которым жалование платить обещали против иных нерегулярных войск, и чрез графа фельдмаршала Б. П. Шереметева и чрез генерала-майора Кантакузина о приходе тех сербов писали и мне писать повелели. И может быть, если письма получити могут давно к службе государевой обещались и чаю, что придут с некоторым числом тайно. А ежели от двора цесарского не было бы им заказано <запрещено. – В.Ц.>, хотя 20 тысяч неменьшим жалованием всеконечно пришли бы, ибо они лутче войну нежели мир желают.

Я помню прошлого году, говорили господину Нарышкину (4) и барону Урбиху (5), и чаю о том писали, дабы они при дворе цесарском о союзстве трудилися, а напоследку, ежели того получить не может, получил бы то, дабы войскам нерегулярным было повелено чрез венгерскую и седмиградскую земли на службу великого государя приходить. От того времени я даже не знаю, что следовано, также и где, и которым трактом тем сербам к войскам Его Царского Величества приходить. О чем им ныне не писано, токмо велено собираться и быть в готовности, а о походе другова указа небыло…

Савва Рагузинский.

Из Москвы, 26 февраля 1713 г.

Хранится: РГАДА. Ф. 59. Оп. 1. 1713 г. Д. 1. Л. 6.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 77–78.

1. Йован Текелия, сербский полковник. За оказанное содействие и помощь в разгроме турецких войск при Зенте в 1697 г. получил от принца Евгения Савойского щедрое вознаграждение и чин армейского офицера. В следующем году он был назначен капитаном сербского ополчения города Арад, расположенного на реке Марош, а с 1702 г., когда австрийское правительство создало укрепления по Марошской границе, он стал ее командующим в чине полковника. В этой должности Йован Текелия оставался до самой своей смерти в 1722 г. За особые заслуги ему было пожаловано наследственное дворянство Священной Римской империи.

2. Вулин Илич, полковник. Один из руководителей сербских граничар, обеспечивавших оборону Поморишской и Потисской границ Священной Римской импернии. О нем подробнее см.: Политические и культурные отношения России с югославянскими землями в XVIII веке. М., 1984. С. 32–35.

3. В мае 1710 г. сербские полковники из австрийских пределов Йован Текелия, Вулин Илич и Хаджи Рашкович направили в Москву сотника Богдана Поповича с письмом, в котором говорилось об их готовности в случае войны России с Турцией выставить 10 тыс. сербов из габсбургских владений в помощь русским войскам. См.: ППВ. Т. ХII. Вып. 1. М., 1975. С. 423; Политические и культурные отношения России с юго-славянскими землями в XVIII в. М., 1984. С. 36.

4. Семен Григорьевич Нарышкин (ум. в 1747 г.) – генерал-адъютант Петра I. Исполнял многочисленные дипломатические поручения царя. В 1712 г. был послан с письмом к датскому королю Фридриху VI с предложением о скорейшем открытии военных действий против шведов. В 1713 г. отправился в Вену для заключения союза с Австрией против Турции. В следующем году находился с дипломатической миссией при дворе польского короля Августа II. В 1715 г. был направлен в Англию для поздравления Георга I со вступлением на престол. В 1718 г. был обвинен и осужден по делу царевича Алексея. Возвращен из ссылки в 1726 г. императрицей Екатериной I. В царствование Елизаветы Петровны возглавлял российскую дипломатическую миссию в Лондоне. В 1730 г. был произведен в генерал-аншефы. Награжден орденом Св. Александра Невского. См.: РБС. Том Нааке-Накенский – Николай Николаевич Старший. М., 1996. С. 96.

5. Иоганн Кристоф фон Урбих (Johann Christof von Urbich. 1653–1715) – барон, российский посол. В 1691–1703 гг. занимал должность датского посла в ранге министра при венском дворе. В 1703 г. по приглашению царя перешел на российскую дипломатическую службу. В течение 1707–1712 гг. являлся послом России в Вене.

Док. № 16

Письмо из Сената к Петру I от 23 февраля 1713 г.

…И по оным Вашего Величества указом каковым к Турецкой войне потребно быть приготовлениям, яко устроение провианта в магазейнах, исправление киевского и других тамошних гварнизонов… то исполнять повелено с поспешением. Между ж оными, понеже присланной ваш, всемилостивейшего государя, из Гистрова (1) декабря от 14 дня указ повелевает, чтоб с помянутым господином Апраксиным (2) больши донских казаков было, ибо оные надежнее других нерегулярных, того ради каким образом собрание нерегулярых войск и вместо оных денежной сбор определили, тому ведение особое во известие Вашего Величества предлагаем… Итако ради таковой благонадежной (в нерегулярном войске) пользы по рассуждению положили мы призвать на оные деньги в службу Вашего Величества помянутых рацов т. е. сербов, от 5 до 10 тысяч, и писаи из Сената указом Вашего Величества к начальнейшим онаго народа двум персонам с таковым противо тех, которые ныне в армее по капитуляциям служат Вашей царского Величества милости, в жалованье обещанием, чтоб к получению онаго совершенно благонадежны были…

При том же и к генералу-маеору [Т.] Кантакузину писано из Сената особо с приятным напоминанием, дабы в привлечении оных к службе Вашего Величества и он приложил свое старание, каким образом возможно. Ради помянутой ж Турецкой войны (3) по вашему Всемилостивейшему Государевому указу от 29 декабря (1712 г.) из Гуллденбоу в Сенат присланному, в лантмилец[ию] повелено набирать не испустя времени в двух губерниях Киевской и в Азовской из драгун, из солдат, из стрельцов, из казаков, из пушкарей и из отставных тех же чинов по пяти тысяч. итого 10 тысяч человек…

Опубликовано: ППВ. Т. ХIII. Вып. 1. М., 1992. С. 194.

1. Гюстров (нем. Güstrow) – в описываемый период замок, принадлежавший герцогу Карлу-Леопольду Мекленбург-Шверинскому. В настоящее время город в Германии, районный центр, расположен в земле Мекленбург – Передняя Померания.

2. Фёдор Матвеевич Апраксин (1661–1728) – граф (с 1709 г.), один из создателей русского военного флота, сподвижник Петра I, генерал-адмирал (1708), первый президент государственной Адмиралтейств-коллегии. Командовал русским флотом в Северной войне и Персидском походе. Кавалер орденов Св. Андрея Первозванного и Св. Александра Невского. В 1709 г. был определен азовским губернатором.

3. Заключенный между Россией и Турцией в 1711 г. на Пруте мир в течение 1711–1712 гг. дважды прерывался. Окончательное закрепление его условий произошло 13 июня 1713 г.

Док. № 17

Из письма Б. П. Шереметева к Петру I

…Которые сербы и волохи ныне на Украине при моем корпусе обретаются (1), тем жалованья на заслуженные на восемь месяцов не дано, и не малую трудность терпят. А господа сенатори в двух письмах своих февраля от 4 да от 20 чисел ко мне предлагали, дабы в службу Вашего Величества призывать сербов и волохов, а денег, что потребно, взять от комисарства, а особыми указы х комиссарству не предложили.

И я для призыву в тое службу употребил по их письмам генерала-маеора [Т.] Кантакузина, чтоб было с прежними сербов в 700, волохов – 300 – итого 1000 человек. А междо тем к ним, господам сенаторем, в 2 письмах февраля 20 да марта 1-го дней писал с таким предложением, дабы прислать к комисарияту указ о тех деньгах, понеже по моим указам комисарият денег давать не будет, и требовал, какое число сербов и волохов набирать?

А к обер-крикс-комисару [В.Я.] Новосильцеву (2) указ послал, чтоб к Кантакузину отпущено было денег на призыв 5000 рублев. И он, [В.Я.] Новосильцов, ответствовал, что послать не ис чего, да и указу о том к нему не прислано. А ныне господа сенатори в письме своем апреля от 6-го, которое получил в 17 числе, ответствовали так, что на призвание сербов и волохов и которые ныне при мне, велено по требованию моему деньги выдать без удержания и о том из Сената указ послан.

Я по тому их предложению объявлял здесь обер-крикс и ревизор комисарам [В.Я.] Новосильцову ж и Шишкину, дабы они деньги на затягу вышеписанным сербом и волохом и которые при мне наличные есть, деньги дали. И оные мне ответствовали, что у них денег нет и указу от Военной Главной Канцелярии от генерала-маеора [Л.] Чирикова (3) о том не имеют. Да они ж господа сенатори, в том же письме объявили призвать в службу Вашего Величества для турецкой войны сербов от 5 до 10 тысяч человек с совету о том с [Т.] Кантакузиным. И оной [Т.] Кантакузин ответствует, что он старание рад иметь, только ежели б для оных заранее имел указ, то б лутче было.

А в нынешние числа, которые и пожелают итить, только мочно ль будет пройтить, а проходу туда и сюда 3 месяца, и опасно, ежели неприятель наступит к здешним странам, то оным будет помеха немалая, с которой стороны могут прибыть. Чего я Вашему Величеству ныне доношением не мог оставить, а о призыве их трудимся.

26 апреля 1713 г. из Прилук.

Опубликовано: ППВ. Т. XIII. Вып. 1. М., 1992. С. 345.

1. Речь идет о четырех ротах сербских гусар и молдавских легкоконных полках Ивана, Антона и Василия Танских, Григория Иваненко и Филиппа Апостола-Кигеча.

2. Новосильцев Василий Яковлевич (1680–1743) – обер-кригс-комиссар Сената, президент Мануфактур-коллегии в 1722–1730 гг. С 1726 г. – член Правительствующего сената. В 1736 г. назначен директором Генерал-кригс-комиссариата и президентом Коммерц-коллегии. В 1738 г. произведен в чин тайного советника.

3. Чириков Лука Степанович – бригадир, обер-штер-кригскомиссар, генерал-майор. Участник Северной войны и Прутской кампании.

Док. № 18

Письмо от Дмитрия Раковицы хатмана (1),

которое пишет к генералу-маеору Фоме Кантакузину

Честнейший и любезнейший мой шурин… желаю много летнего здравия. Два честные писания посланы от вашей милости сего ж 1713 года; единое февраля от 26 дня, которое получил с довлеющим <должным. – В.Ц.> респектом апреля 7 дня, второе писанное от вас марта 19 дня, получил же апреля 27.

…Буди вестимо вашей милости, что господарь Мултянский <К. Брынковяну. – В.Ц.> на сих пасех <постах. – В.Ц.> нарочно разставил верных своих <людей. – В.Ц.>, дабы розыскать о сих делах: И Куцоманул (2) отсюда из Брашова не отлучается, которой милости вашей зело неприятель., а зело есть верен господарю <К. Брынковяну. – В.Ц.>, как о том известен и ваша милость. И тако да ведает ваша милость, что когда возможу, всегда готов буду служить милости вашей в каждой окказии, что могу признать к лучшему интересу (3).

Маия 21 числа 1713 году Из Седмиградской земли.

Хранится: АСП ИРИ РАН. Ф. 83 А. Д. Меншикова. Оп. 1. Картон 21. Д. 97б. Л. 3об. —4.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 80–81.

1. Хатман (гетман) – в Молдавском княжестве боярский чин, обладатель которого являлся руководителем господарского войска.

2. Вероятно, ошибка переводчика или переписчика. Скорее всего, речь может идти не о Коцомане, а о валашском боярине Янаше Коцофяну.

3. При этом же письме находится и послание сходного содержания стольника Константина Кантакузино к Томе Кантакузино, написанное 25 апреля 1713 г.

Док. № 19

Копия с письма Гаврилы Милорадовича (1) из г. Брашова (2) к графу Томе Кантакузину от июня 15 дня 1713 года

Письмо, которое пишет из Брашова господин Гавриил Милорадович, нынешнего 1713 году июня 15 дня к господину генералу-маеору графу [Т.] Кантакузину. Во оном же об[ъ]являет нижеписанным:

Солтан турецкий с королем шведским в Адрианополе (3). Между ними обретается великое согласие. Имеет путь шествовать в купе Дунаем.

Янычары стоят при Дунаю, а другие войска перебрались через Дунай и следуют к Бендеру непрестанно (4). Уготовление татарское есть великое, больше нежели было при баталии Прутской. Но в великом страхе и смятении застоют <находятся. – В.Ц.>, понеже известны о великой препарации <приготовлении. – В.Ц.> воинской с стороны царского величества и не знают, что прежде сотворить.

…В прошлом месяце приехало <в Стамбул. – В.Ц.> несколько кораблей торговых французких, между которыми единой воинской. С которыми кораблями говорят, что привезено казны 3 миллиона к королю шведскому, и поистине так говорят подлинно есть.

Пришли три аги турских <турецких. – В.Ц.> в Мултянскую землю, в Букурешт (5), поднять господаря <К. Брынковяну. – В.Ц.> на войну. Не знаю, что учинится, понеже указ есть без отлагательства быть.

Из Константинополя послано к Азову 60 судов разных морем, для транспорту 30 тысяч войска турского.

В Адрианополе султан подлинно казнил несколько паш и других аг около 300 человек (6). И о том есть между турки великое смятение.

г. Брашов

Июня 15 дня 1713 году

Хранится: АСП ИРИ РАН. Ф. 83 А. Д. Меншикова. Оп. 1. Картон 21. Д. 179. Л. 1–2.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 83–84.

1. Гаврила Милорадович – брат Михаила Милорадовича, активный участник восстания сербов и черногорцев против турок в 1711–1712 гг. Переселился в Россию в 1715 г.

2. Брашов – город-крепость (Румыния)

3. После т. н. калабалыка, штурма укрепленного лагеря шведского короля Карла XII, произошедшего в селе Варница в первых числах февраля 1713 г., Карл ХII был доставлен в Адрианополь, нынешний Эдирне, а затем – в селение Демотика, где проживал до августа 1714 г.

4. Мобилизация и передвижение войск к северо-восточным границам Османской империи весной-летом 1713 г. были связаны с третьим объявлением войны России со стороны Турции.

5. Столица Валашского княжества Бухарест.

6. По указу султана Ахмеда III в Стамбуле были казнены активные участники калабалыка. См.: Цвиркун В. И. Калабалык 1713 г. в свидетельствах современников // Военно-исторический журнал. № 2. М., 2014. С. 71–78.

Док. № 20

Выдержка из писем

Из Мултянской земли писанных от родственников к генерал-майору [Т.] Кантакузину, которые получены через посланного в Крым волосского ротмистра Василия Анофриева (1), а оной был в Мултянах и явился в Киеве Июля 22 дня 1713 года.

От Михаила Кантакузина июня 12 дня [1713 г.]

О порядке и состоянии турецком зело суть в непостоянии, и кто молвит, что знает сих подлинно, незнаючи говорит, зане <поскольку. – В.Ц.> повсечасно изменяются. Совести их с утра до обеда едино содержат, а с обеда до вечера – другое, и с вечера до утра иначе переменяют.

Иные говорят, что хотят мир учинить, и будто и учинен (2), но оной еще не публикован доныне, другие же пишут из Адрианополя (3) и заподлинно объявляют, что не учиниться мир, токмо что о сем обхождают <обсуждают. – В.Ц.>. Турки якобы показуют мир, то суть вся лукавая действа их, дабы усыпить Его Царское Величество, и чтоб еще чего не захватить от православия, а войско непрестанно уготовляют, указы крепкие по всем странам о готовности войск, такожде к Бендеру многое число войска течет Дунаем – албани и босняки. А сухим путем янычары <из. – В.Ц.> Анатолии и иные подобные им следуют.

Мост чрез Дунай учинен, у которого построен магазин, в которой можно убрать многое число хлеба.

Хотин принялись делать (4) и единой ага приехав здесь и взял 600 работников, 200 тапорщиков и 400 возов и поехал прежде заговения Петрова посту с великим поспешением. Визиря еще не поставлено (5), говорят, что будет каймакам паша, сиречь – зять султанской. Посол французский (6) будучи в Адрианополе с королем шведским корреспондовал и к нему ходил о соглашении за интерес его, которой бы посредствием его пословым действовал. Но солтан, видя оное их междособие обеих велел послать не с давлеющею частию, в Царьгород (7) отправил. А о короле говорят, якобы содержан под видом бережения или стражи (8) … Еще говорят, что в Анатолии турки между собою вражду имеют.

И при окончании сего <письма. – В.Ц.> прибыша наши курьеры из Андрианополя, чрез которых известились, что еще визиря не поставлено, а в постановлении мира пишут…

Извествую, что велено обоим господарям подняться на службу к городовому строению, но по се число указу еще не получили, понеже с оным было прибыть единому аге.

Еще извествую, что указано в готовности быть 400 работников, а для чего и куда, невестимо. И понеже нечестивые принялись Хотин строить, т. е. видно и явно загашение несчастной земли нашей, а знать и до соседства тамошнего жадного добра не будет.

Которым пашам с войски их велено быть к Хотину для строения города при сем же сообщаю и со оной может каждой познать намерение поганское.

Мост совсем построен, только с единой стороны на сажень разобран, чтоб никто не мог ходить из народу

Роспись пашам, которым указано быть с войском их к Хотину для строения городу.

1. Хали <Али. – В.Ц.> паша из Халепа, будет великим сераскером (9).

2. Хали <Али. – В.Ц.> паша Ярый бекерлий (10).

3. Паша Делаудинский.

4. Хайван паша Севане.

5. Серркиси Осман паша Караманский.

6. Топал Юсуф паша с прис [л] ужным его.

7. Мустафа паша Селистранский (11), Микаркулий. 30-ть олдан <полков. – В.Ц.> янычарских или кумпаний.

8. Абды паша, который ныне есть в Бендерах.

Хранится: АСП ИРИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. Картон 22. Д. 4а. Л. 1–3.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 81–83.

1. Василий Анофриев служил в составе Молдавского легкоконного полка полковника Ф. П. Апостола-Кигеча.

2. Окончание русско-турецкой войны 1710–1713 гг. последовало 13 июня с подтверждением турецкой стороной статей мирного договора, подписанного на р. Прут 12 июля 1711 г.

3. В настоящее время город Эдирне (Республика Турция).

4. После поражения русско-молдавских войск на р. Прут в июле 1711 г. на территории Хотинской крепости турки начали широкомасштабные работы по созданию внешней линии обороны, общей площадью в 22 гектара. Управляли работами французские военные инженеры. Новые укрепления состояли из эскарпированного камнями вала с боевой террасой, широкого и глубокого рва и каменного контрэскарпа. Валы были укреплены бастионами с тремя въездными башнями. На территории новой крепости были возведены казармы, склады и мечеть. С 1713 г. Хотинская крепость с прилегающей к ней территорией была преобразована в райю – администативную единицу в прямом подчинении султана.

5. У автора письма была несколько запоздалая информация, поскольку новый визирь Силахдар Дамат Али-паша (тур. Silahdar Damat Ali Paşa), после смерти получил имя Шехит Али-паша (тур. Şehit Ali Pasha — «мученик»; 1667–1716) был назначен еще 27 апреля 1713 г.

6. Маркиз Дезальер (Des Alleurs) – французский посол в Османской империи, сменивший в 1710 г. на этом посту своего предшественника Ш. Ферриоля.

7. Старорусское название Константинополя, Стамбула.

8. После калабалыка шведский король первоначально был доставлен в Адрианополь, после чего его поселили в селении Демотика, где он находился вплоть до своего отъезда из Османской империи в 1714 г.

9. Великий сераскер – в XVI–XVIII вв. главнокомандующий османскими войсками, заместитель великого визиря.

10. Бекерли (тур.) – придворный чин в Османской империи, сходный с русским чашником или молдавским пахарником.

11. Имеется в виду силистрийский паша.

Док. № 21

Письмо С. Владиславлевича-Рагузинского Г. И. Головкину

…Здесь явился морского флоту поручик Федор Вишневский (1), а ныне адъютант графа Кантакузина, который послан с письмами и челобитьем от его Кантакузиновой фамилии, также и за делом полковника и 6 капитаны мултянцов (2), которые прибыли в службу с ним графом. И хотя оным бедным ваше сиятельство многократно указом писать изволили, дабы им учинено было определение, но и до сего числа никакого определения не учинено, о чем и ныне просят, чтобы они могли прокормиться и вам бы впредь докук не чинить.

Из Москвы от 5 ноября 1713

Хранится: РГАДА. Ф. 59. Оп. 1. 1713 г. Д. 1. Л. 20об. – 21.

1. Федор Вишневецкий исполнял обязанности адъютанта генерал-майора Т. Кантакузино с 1712 вплоть до кончины графа в декабре 1721 г. После смерти последнего по настоятельным просьбам вдовы Марии Кантакузино Военная коллегия повелела ему находится при ней до особого распоряжения.

2. Речь идет о полковнике Гиня и шести валашских обер-офицерах, «выезжие из Мултянской земли вместе с графом Кантакузиным». В течение ряда лет они обращались с многочисленными челобитными о выплате им положенного жалования и определении мест для проживания и содержания своих семей. К сожалению, решение по их обращениям не последовало. В следствие этого, в конце 1713 г. полковник Гине от имени своих соратников «бил челом в Санкт-Петербурге, в сенатской канцелярии…», прося определения, «чтобы им давать откуды жалования или для пропитания их определить и на Украине против других, какую-нибудь деревню, понеже они отсюду никуда ехать не могут. Буде им давать деревни неможно, то давать жалование половинное против заполочных <т. е. строевых. – В.Ц.> офицеров». См.: РГАДА. Ф. 86. Сношения России с Сербией и Черногорией. Оп. 1. 1715 г. Д. 1. Л. 2.

Док. № 22

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Светлейший князь Александр Данилович.

Государь мой и патрон милостивейший.

С неизреченною радостию и со всяким покорством светлейшее ваше писание принял я, из которого премного выразумел я милостивейшую грацию и особливое ко мне ваше светлейшее богодеяние. И понеже изволяете содержать и меня меж нижайшими своими слугами, за то всенижайше благодарю светлости вашей и беспрестанно молюся вседержителю Богу, да содержит и да соблюдет вашу светлость в долгожизненном здравии и во всяких благополучных сукцессах <успехах. – В.Ц.> по вашему желанию, ибо всегда имеем вашу светлость яко отца и благодетеля, и утешителя всем странным <иностранным. – В.Ц.>.

При сем изволит ваша светлость повелевать мне о приезде моем в Санкт Питербурх тако, якобы ныне не время и невозможно мне быть там, но пребыл бы я в Малой России до иного случая, которое повеления готов бы я и исполнить: Однако ж прошу благости вашея понеже его сиятельство фелт маршал <Б.П. Шереметев. – В.Ц.> позволил мне ехать туда и уже я и сюди к Москве прибыл ежели возможно исходатайствовать такую милость, чтоб мне не возбраненно было прибыть туда в Санкт Питербурх, ибо особливо имею переговорить о некоторых состояниях, которые признаваю, что суть пристойны в пользу всемилостивейшего нашего царя и государя, и изъясните как бы лучше и основательнее. А ежели позовет какое нужное и основательное дело, для которого хотя б надобно было быть мне и в Малой России, то забавясь <задержавшись. – В.Ц.> там в Санкт Питербурхе дня с три, смог бы вскоре опять назад возвратиться. А меж тем и то имел бы я за честь, чтоб мог всенижайше благодарить за милость всемилостивейшего царя и государя, которая явлена мне, рабу Его Величества. Так же по нижайшей моей должности мог бы получить целовать и вашея светлости руки, что за наибольшее себе счастие, а особливо утешение естимую <принимаю. – В.Ц.>.

О чем паки и паки всенижайше прошу вашея светлости, не возбраните ежели возмозно быть мне туда <в Санкт-Петербург. – В.Ц.>. А потом, паки на высокомудрое ваше разсуждение полагаясь, следовать повелению вашему буду.

И за тем паки порутчика Федора Вишневского посылаю, ожидая милостивой резолюции вашея светлости. Так прошу и молю вашу высококняжескую светлость не отлучить мене, слугу своего, от своей приязненной грацыи <персоны. – В.Ц.>, которой желая, даже до конца живота моего… (неразборчиво) быть

Вашея высококняжеской светлости, Моего милостивейшего государя и патрона нижайший слуга Фома Кантакузин

На Москве

Марта в 3 день

1714 (года)

Хранится: АСП ИРИ РАН. Ф. 83 А. Д. Меншикова. Оп. 1. Картон 23. Д. 109. Л. 1–2.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 86–87.

Док. № 23

Письмо Т. Кантакузино И. И. Скоропадскому

Ясне вельможный и превосходительнейший Господине.

Господине Гетмане.

Мне милостивый бенефактор <благодетель. – В.Ц.> Сего ноября 13 дня получил я здесь всечестное от вашей вельможности писание, писанное тогож ноября 12 дня, от которого внятно выразумех: идеже в [а] ше вельможность от меня присланных моих коней благоволишь отправить. За что иначе не могу рещи, кроме Бога молить, даб [ы] мя сподобил за такую от в [а] шей вельможности ко мне, слуги своему, показанную м [ило] сть впредь отслужить.

В протчем паки остаюся, рекомандуя себя неизреченной благости в [а] шей вельможности

Фома Кантакузин

Из Севска.

Ноября 20 дня 1714 году

Хранится: РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 25. H. 17. Л. 91.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 88.

Док. № 24

Письмо Т. Кантакузино И. И. Скоропадскому

Ясне вельможный и превосходительнейший Господине.

Господине Гетмане

Мне милостивый бенефактор <благодетель. – В.Ц.> Писание от 14 настоящего <месяца. – В.Ц.> от вашей вельможности здесь 15 с довлеющим респектом получил. Ис которого внятно обо всем выразумел; цирка о смене места моим лошадям. О [се]м полагаюсь на произволения и лутчея разсуждения в[а]шей вельможности, совершенно о том разсуждаю и в надежде есмь, что не з доброго в зло, но з доброго в лутчше, о котором и прошу покорна, где того ради и писал к тамошнему хорунжему следовать по указу вашей вельможности. Тоже писание при сем сообщаю. Eщe ж покорно прошу о прощения в том, что того ж числа не ответствовал вашей вельможности. Причина тому приезд его сиятельства Губернатора Киевского (1), где того ж дни в вечеру и отъехать изволил. В протчем паки препоручая себя в милость в[а]шей вельможности и остаюсь

В[а]шей вельможности покорный и все готовый слуга

Фома Кантакузин

Из Севска,

декабря 16 дня 1714 г[од]у

Хранится: РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 25. Ч. 17. Л. 92.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 88–89.

1. В описываемое время во главе Киевской губернии находился генерал Д. М. Голицын (1665–1727).

Док. № 25

Письмо Т. Кантакузино И. И. Скоропадскому

Ясне вельможный и превосходительнейший Господине.

Господине Гетмане

Мне особливый бенефактор.

Вельможности в[а]шей мне присному бенефактору покорному поклонению смиренно изъявляю. О том же паче и в[а]ша вельможность известен есть о марше н[а]шем. Того ради покорно прошу о конях моих, которые из м[и]л[о]сти вашей вельможности опредены <определены. – В.Ц.> и ныне суть на зимовой квартире, даб[ы] и то из благости вашей вельможности учинено отослать указ к хорунжему моему, где б оным случится проезд до меня; аще возможно кормом оных сподоблять. За что между неизреченныи б[ла]годеяниями и сие во одолжение мне признано будет. Где чаю и персональне прибыть до вашей вельможности благодарея ради, аще мя конечная нужда не отвратит. И паки рекомендуя себя в м[ило]сть в[а]шей вельможности остаюсь.

В[а]шей вельможности всепокорный и

одолженный слуга Фома Кантакузин

Апреля 3 дня 1715 году

в Севску

Хранится: РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 25. Ч. 17. Л. 94.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 89–90.

Док. № 26

Письмо Т. Кантакузино И. И. Скоропадскому

Ясне вельможный и превосходительнейший Господине.

Господине Гетмане.

Мне особливый бенефактор.

Писание вашей вельможности 10 дня сего месяца от Глухова пущеное я получил числа вчерашняго <т. е. 22 марта. – В.Ц.>, на которые ответс[т]вуя и нижайшее доношу. Г[оспо]дин бригадир Чернцов (1) с тремя полками застоющеи под моею командою и следовал впереди по предложенному указу коим мне повелено с шестью полками из Полши к Стародубу следовать. А где которому полку квартиру иметь о том известия не имел, но толко что, сего числа получил от г[оспо]дина генерала-маэора де [И.Б.] Вейзбаха ведение, которому полку где назначена квартира. Где упоминает, что и к г[оспо]дину бригадиру Чернцову указ послан, дабы следовал с полками в великороссийские городы, которой сподиваюся, что сими часы уже и выступил из Украины. А мне с полком Тоболским назначена квартира в Лубнах. При мне ж застоющим полкам лейбрегименту в Нежинском и в Киевском полках, Ростовскому – в Прилуцком и в Киевском же. Которые все полки даны следовать будут чрез Старо[дубск]ой полк, а ежели б заранее я получил ведение о том, где коему полку стоять, тоб каждой полк шед на свое место особливыми трактами не занимая полку Стародубского. А ныне прилучилося всем итти как выше упомянуто, о чём прошу вельможности вашей даб я не имел за то гневу от вашей вельможности, понеже иначе учинить неможно, чтоб не итти чрез реченной, В протчем представляя себя в любовь вельможности вашей, и паки остаюсь

Вашей вельможности всепокорный слуга Фома Кантакузин

Марта 23 дня 1716 году

Журовичи

Хранится: РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 25. Ч. 17. Л. 96–96об.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 90–91.

1. Чернцов Дмитрий Григорьевич (1690–1754) – граф, бригадир, генерал-майор, майор лейб-гвардии. 25 апреля 1752 г. был произведен в генерал-поручики. В декабре 1751 г. его кандидатура рассматривалась на должность главного командира Новосербского поселения.

Док. № 27

Письмо Т. Кантакузино Г. И. Головкину

Светлейший граф, Мне особливо милостивый государь.

Писание вашего сиятельства из Санкт Питербурга писанное прошедшего 1715 году июля от 11 числа при котором и копия с поданной челобитной на меня от господина надворного советника [Саввы] Рагузинского также и с моих заёмных писем я получил вышеписанного в августе месяце. А что я вашему графскому сиятельству по се число на оное не ответствовал, о прошении прошу, ибо за переходами с полками с места на место, и за неполучанием такой окказии, того учинить не мог. А пачи известно мне будучи, что в прошлом году помянутой господин надворной советник прибыл в Москву, откуду намерен был и сюды на Украину быть. Того ради ожидая помянутого видети и о учиненном случае пространнее спросить, чего для то таким образом учинено.

Но хотя вышеписанный господин надворный советник здесь на Украине не малое время и был, за далным разстоянием с его милостию видетися не мог и ничего о вышеписанном осведомиться не мог же. А сего апреля 13 числа получил второе послание от вашего графского сиятельства, писанное из Гданска марта 9 дня, которое по повелению из Москвы от господ секретарях нарочно чрез присланного подъячего мне вручено. Где из сего выразумел, яко о той же прежней материи соизволяет ваше графское сиятельство к совершенной отповеди на оба ваших письма. При сем извещаю ваше графское сиятельство, что никаких денежных заёмов у вышепомянутого надворного советника Саввы Рагузинского я не делал, а брал товар у Жаколио Жанетта, с коим и уговор совершен. С помянутым же Жаколиным сверх того имею особливой щот в данных ему до того и после того моих денег (1).

Вашего графского сиятельства всепокорный слуга

Фома Кантакузин

Из Миргорода апреля 18 дня 1716 году

Хранится: РГАДА. Ф. 68 Сношения России с Молдавией и Валахией. Оп. 1. 1716 г. Д. 2. Л. 18–19об.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 92–93.

1. В этом письме Т. Кантакузино упоминает о своих молодых летах. Для выяснения всех деталей рассматриваемого дела Т. Кантакузино предлагал вызвать Жаколио для дачи показаний в Москву. Являясь компаньоном в торговых делах с С. Владиславлевичем-Рагузинским, купец Жаколио Жанет пытался с его помощью решить имеющиеся финансовые споры с Т. Кантакузино.

Док. № 28

Письмо Т. Кантакузино И. И. Скоропадскому

Ясне вельможный и превосходительнейший Господине.

Господине Гетмане

Мне особливый бенефактор

В прошлом 1712 году сентября 18 числа прошение мое было к вашему вельможеству о бывшем Полтавского полку сотнике Василье Штепенке дабы из милосердия вельможности вашей по прощению оного прегрешения о споможении не оставлен, как о том же и его сиятельство фелтьмаршал просил. Где помянутой и по нынешней год так томо обретается без жаднаго определения. А в прошедшем марте месяце, по расмотрению г [оспо] д [и] на полковника [И.Л.] Черняка (1), помянутой Штепенко определен Калебердинским наказным сотником. Чего для покорно прошу вашу вельможность, понеже уже в то место вступил, дабы из милосердия и в совершенство определен был, даб мог бедной дом свой с толикими души пропитать. За что и паки вельможность вашу покорно прося остаюсь

Вашей вельможности покорный слуга

Фома Кантакузин

Апреля 24 дня 1716 году

Хранится: РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 25. Ч. 17. Л. 97.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 91–92.

1. Черняк Иван Леонтьевич (? – 1726) – полковник Полтавского украинского полка с 1709 по 1726 г. В 1721 и 1722 гг. находился с полком на работах по возведению Ладожского канала.

Док. № 29

Письмо Т. Кантакузино Г. И. Головкину

Высокосиятельнейший граф,

Мой особливо милосердный государь. Покорно извествую ваше графское сиятельство, что сего месяца апреля 19 числа получил я письмо от жены моей писанные из Трансилъвании от Кронштата (1) февраля 10 числа, из которого вижу всеконечную ее свободу из Мултянской земли сицевым <следуюшим. – В.Ц.> образом: в прошедшем генваре месяце в 10 числе приехавши от Порты присланные турки для взятия помянутыя Мултянской земли господаря Стефана Кантакузина (2): между которым смутным временем, в премененной одежде, едва из-за полуторагодного караулу <содержания под стражей. – В.Ц.> токмо с душою <т. е. без средств к сушествованию. – В.Ц.> и сама ушла в некоторое место, а оттуду и в помянутой Трансильвании.

Понеже помянутой господарь весьма умыслил было и жену мою с собою в Царьград <Стамбул. – В.Ц.> взять, где немалой и обыск чинился з посулом <обещанием вознаграждения. – В.Ц.> денежным, чтоб ее поймать мог. А я благодарствую Богу, зане не допустил его господареву исполнить волю, но по своему Божиему милосердию учинил: обаче и ныне в не в меньшем сомнении обретаюсь: понеже и в помянутой Трансильвании по известию оттуду вижу якобы в страхе прибывают и тамошние обыватели от нападения татар, а паче от ребелий <восстаний, смут. – В.Ц.> сумих венгеров: где уже якобы некоторыя фамилии <семьи. – В.Ц.> и отходят выше в Цесарский край.

Того ради, как вышеупоминаю, в размышлению обретаюсь, ибо там жены моея до долнего <длительного. – В.Ц.> времени быть невозможно, а чрез Польшу препроводить, за нынешним их междуусобием, також де страшно. На что у вашего графского сиятельства, яко у милосердого отца, лучшего способу и наставления требую милостивым ходатайством чрез тамо обретаюшихся кореспондентов Его Царского Величества, что к споможению учинить, и аше за благо признано будет, хотя и всемилостивейшему монарху моему явить, аше ни, паки на милосердие вашего графского сиятельства склоняюсь и покорно прошу в сей моей крайней нужде милосердие отеческое показать, коим бы местом суды [супругу] припроводить было. Ежели через Польшу, то прошу милостивым своим писанием предложить князю Григорию Фёдоровичу Долгорукову (3) и его милости господину Дашкову (4), дабы чрез их милость коего споможения в свободном проезде жена моя получить могла.

…При сем же дерзнул утрудить и ваше графское сиятельство, яко в прошлом 1714 году чрез ходатайство Вашей графской светлости из милости Его Царского Величества указано мне в Москве обыскать <по-видимому, отыскать. – В.Ц.> двор, а здесь на Украине – село, в котором было сто дворов: Где по тому указу еше ничего не получил, а о помянутом селе даной мне указ к его велиможности <И.И. Скоропадскому. – В.Ц.> я подал, но на оной мне ответствовал его вельможность сице, что в полученном де указе велено дать из изменничьих сел, где которыя таковые села были все уже розданы и изъявляет <объявляет. – В.Ц.>, якобы таких сел больше не осталось? Еше ежели б в указе предложено было глохо <т. е. намеком. – В.Ц.> или из ратушных сел, которые до того розданы, то б мог де таково обыскати.

На что я о том не простирался Ваше Графское Сиятельство докучать, за случившимся препятием возврашения жены моей. А ныне, понеже паки свободна и конечно сюды будет, к тому есмь принужден, чего для покорно прошу предложить повторным указом, как в Москве для двора и к его вельможности для села, дабы исполнено было, ибо многим как до того моего указу роздано, тако и после того другим села даны. Только в моем указе его вельможность препятие изыскал не дать. А по прибытию сюды жены моей без того <двора в Москве и сел на Украине. – В.Ц.> толиким домом трудно обходитесь мне здесь будет.

Тако ж де доношу Вашему Графскому Сиятельству о деле, которое происходит между мною и торговым человеком Жанетом Жаколиным и для разбирания коего отсюду послан к Москве мой человек Федор Вишневский.

Вашего графского сиятельства всепокорный слуга

Фома Кантакузин

Из Миргорода 1 маия 1716 году

Хранится: РГАДА. Ф. 68 Сношения России с Молдавией и Валахией. Оп. 1. 1716 г. Д. 2. Л. 20–21об.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 93–96.

1. Кронштат – ныне город Брашов в Румынии.

2. Валашский князь Штефан Кантакузино был смещен с трона не 10-го, а 8 января 1716 г.

3. Князь Григорий Федорович Долгоруков (1656–1723) – русский дипломат, брат Я. Ф. Долгорукова. В 1700 г. отправлен в Польшу с тайным поручением условиться с королем Августом относительно плана военных действий против шведов; вслед за тем назначен чрезвычайным посланником при дворе польском. Когда в 1706 г. Карл XII занял Варшаву и принудил Августа II отказаться от престола, Г. Ф. Долгоруков вернулся в Россию. В 1708 г., после измены И. Мазепы, он руководил выборами нового малороссийского гетмана и провел в это звание преданного России И. И. Скоропадского. В 1709 г. отличился в Полтавской битве. В том же году вновь назначен послом в Польшу. В 1721 г. был отозван из Варшавы и получил звание сенатора. Скоропостижно скончался 15 августа 1723 г. в СПб. Похоронен в Александро-Невской лавре. См.: Бантыш-Каменский Д. Н. Энциклопедия знаменитых россиян. М., 2008. С. 245–247.

4. Дашков Алексей Иванович – тайный советник. В молодые годы был стольником царицы Прасковьи Феодоровны (1682), а затем участвовал в посольстве при А. А. Матвееве (1699) в Гааге. В 1704 г., как знающий латинский и немецкий языки, был послан для обучения в министерских делах к резиденту при польском дворе Паткулю; в следующем году был назначен приставом при английском после, потом состоял резидентом при польском великом гетмане коронном (с 21 января 1708 г. по 18 декабря 1712 г. и с 17 марта 1715 г. по 24 июня 1716 г.) и резидентом при польском короле (18 декабря 1712 – 17 марта 1715). Находился в постоянной переписке с Д. M. Голицыным, Меншиковым и Шафировым, которые высоко ценили выдающиеся дипломатические способности Дашкова. С 1718-го по 1723 г. Дашков был в Турции, где заключил в 1723 г. известный трактат о вечном мире. Отозванный с этого поста, он назначен был генерал-почт-директором, но в 1727 г. уволен с этой должности, вероятно, ввиду нового назначения, о котором не сохранилось сведений. Очевидно, Дашков и после 1727 г. продолжал службу и занимал какую-то должность, так как в день коронации Анны Иоанновны, 28 апреля 1730 г., он пожалован был в тайные советники с увольнением от службы. Алексей Дашков был одним из участников движения, стремившегося точнее определить власть императрицы Анны Иоанновны: под проектом князя Черкасского значится, между прочими, и его подпись. Женат он был на Прасковье Даниловне Меншиковой, оставившей по себе записки, до сих пор сохраняющиеся в рукописи. Умер Дашков 31 марта 1733 г. См.: Руммель В., Голубцов В. Родословный сборник русских дворянских фамилий. Т. I, СПб., 1886. С. 230; Корсаков Д. А. Воцарение императрицы Анны Иоанновны. Казань, 1880. С. 201–202.

Док. № 30

Д Е Л О

о даче в зачет генерал-маеору Томе (Фоме) Кантакузину двора в Москве и деревни в Малороссии.

В Государевом Посольском приказе выписано: В прошлом 1712 году по указу Великого Государя, Царя и Великого Князя Петра Алексеевича определено давать Его Великого Государя жалования из Посольского приказу графу Фоме Кантакузину прибавочные к окладу его генерал-маиорского 3 тысячи 200 рублёв на год.

И на прошлые 1713 и 1714 годы то Его Великого Государя жалования ему генерал-маиору выдано.

А в прошлом 1715 году, по указу Великого Государя и по выписке за закрепами <подписями. – В.Ц.> секретарей Михайла Шафирова (1), Михайла Ларионова, вышеписанного Его Великого Государя жалованья на прошлой 1715 год ему, генерал-маиору Фоме Кантакузину, до совершенного из Санкт-Питербургу определения выдано присланному от него порутчику Федору Вишневскому 400 рублей.

Да по письму господина канцлера и кавалера Г. И. Головкина, да господина подканцлера П. П. Шафирова, июля от 25 дня 1715 года, и по выписке за закрепою секретарей Михайла Шафирова, Михайла Ларионова, ему генерал-маиору графу Фоме Кантакузину, к вышеписанной прежней даче к четырем стам рублям выдано еше 414 рублев 13 алтын. И те деньги для отвозу к нему, генерал-маиору, отданы из Посольского приказу присланному от него порутчику Федору Вишневскому.

А достальное Его Великого Государя жалование 2386 рублев надлежашее ему, графу Ф. Кантакузину, на прошлой же 1715 год по вышеписанному ж письму и ис государственного канцлера и государственного подканцлера удержано в Посольском приказе для того, что он генерал-маиор должен был в Посольский приказ 300 рублев, за что он же генерал-маиор должен прикашику надворного советника Саввы Рагузинского Ивану Джанету 2 тысячи 85 рублев 20 алтын, о чем де помянутой господин надворный советник подал им господину канцлеру и господину подканцлеру челобитную. И того для оное <жалование. – В.Ц.> до указу впредь в Посольском приказе удержано. А по справке с расходною книгою прошлого 1715 году опричь вышеписанного дачи ему, генералу-маиору Ф. Кантакузину, не было.

А сего 1716 года апреля от 29 дня в письме в Государевый Посольский приказ, к секретарям Михайлу Шафирову и Михайлу Ларионову ево, генерала-маиора графа Фомы Кантакузина из Миргорода, каковым секретарям в Посольском приказе подал присланный от него, генерала-маиора Ф. Кантакузина, порутчик Ф. Вишневский, которое при сей выписке выше сего написано.

Что отправлен от него <Т. Кантакузино. – В.Ц.> в Москву в Посольский приказ он порутчик Ф. Вишневский для разделки в денежном его <Т. Кантакузино. – В.Ц.> жалованьи прошлого 1715 года и для получения того ж [жалования] на нынешней 1716 г. И просит, дабы помянутому присланному от него порутчику отдано было.

А сего июня в 21 день в доношении присланного от помянутого генерала-маиора графа Ф. Кантакузина порутчика Федора Вишневского написано:

Прислан он от господина генерала-маиора для приему его генеральского годового жалованья на сей 1716 год, також для разделка прошлого 1715 году, как о том паче чаяния изъясняет его, господина генерала-маиора, письмо поданное в Посольском приказе, о котором писано и в походную посольскую канцелярию. А понеже по се число о даче того жалования из походу указу не получено, того ради просит он, порутчик Ф. Вишневский, дабы из помянутого генерала-маиора жалованья для управления его генерал-маиорских нужд, выдать ему Вишневскому в зачет 500 рублей. А как о даче оного <жалования. – В.Ц.> указ из походу прислан будет (2) и оные б данные деньги из того генеральского жалования вычесть.

Июнь-июль 1716 года

Хранится: РГАДА. Ф.68 Сношения России с Молдавией и Валахией. Оп. 1. 1716 г. Д. 2. Л. 2–4.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 96–98.

1. Шафиров Михаил Павлович (1682–1745) – младший брат П. П. Шафирова. В феврале 1702 г. направлен для обучения за границу, изучал языки и философию в Голландии, Саксонии и Бранденбурге. В Россию возвратился в ноябре 1705 г. 21 января 1706 г. зачислен в Посольский приказ переводчиком с латинского, немецкого и французского языков. С июня 1710 г. секретарь Посольского приказа, впоследствии асессор Приказной экспедиции Коллегии иностранных дел. С 6 сентября 1720-го по 12 января 1722 г. – советник Ревизион-коллегии. В связи с реорганизацией учреждения в июле 1722 г. переведен в Берг-коллегию. 15 февраля 1724 г. назначен переводчиком канцелярии Синода. 3 августа 1733 г. определен в Коммерц-коллегию. С августа 1737 г. в отставке. Умер после 1745 г. См.: Серов Д. Администрация Петра I. М., 2007.

2. Указ о выдаче Т. Кантакузино денег в зачет годового жалования последовал 19 сентября 1716 г. См.: РГАДА. Ф. 68 Сношения России с Молдавией и Валахией. Оп. 1. 1716 г. Д. 2. Л. 11.

Док. № 31

Письмо Т. Кантакузино Г. И. Головкину

Светлейший граф,

Мне особливо милостивый государь.

Мню небезизвестно и Ваше Сиятелиство, что бывшей господарь Мултянской Стефан и отец его Константин и брат его Михайло Кантакузины по указу султана турского взяти из Мултянской земли и казнены смертию (1). Между которым временем жена моя под сохранение десницы Вышняго Бога из Мултянской земли ушла в Седмиградскую землю (2), толко сама душою, оставя там все имение наше.

И по отъезде жены моея оставшие все маетности и пожитки и все имение наше и протчих всех Кантакузиных от нынешнего господаря Николая Скерлета (3) конфискованы и другим все розданы. А ныне я имею намерение, чтоб жену свою суды препроводить, чего для уже и отправил нарочно людей своих, токмо не имею здесь жадного подлинного места, где б по прибытии помянутой [жены] содержаться.

А на пред сего по указу Царского Величества повелено было мне дать в Малой России село, а на Москве двор, которые и по се число не имею. А от отчизны своей ничего не сподивився в прибытке себе, кроме милости всемилостивейшего монарха, что здесь получаю. Чего для всепокорно прошу вашего графского сиятельства, дабы из богатого милосердия своего видя необходимую мою нужду, сиятельство ваше исходатайствовал у Царского Величества прежде обешанное мне, чтоб я чрез ходатайство вашего сиятельства здесь имел себе прибежише, за что долженствовать буду до конца жизни моея со всем домом Бога просить за долголетнее здравие вашего сиятельства, и всегда в покорности застоюся

Вашего графского сиятельства

всепокорный слуга

Фома Кантакузин

При Киеве

3 дня августа 1716 году

Хранится: РГАДА. Ф. 68 Сношения России с Молдавией и Валахией. Оп. 1. 1716 г. Д. 2. Л. 12–12об.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 98–99.

1. Казнь была проведена в ночь с 26 на 27 июля 1716 г. в Yedi Kule (Семибашенном замке), в то время политической тюрьме Стамбула.

2. В XVII–XVIII вв. русское название Трансильвании.

3. Николай Скерлет – Николай Маврокордато, с 25 декабря 1715-го по ноябрь 1716 г. а также с 1719-го по 1730 г. господарь Валашского княжества.

Док. № 32

Письмо Т. Кантакузино И. И. Скоропадскому

Ясне вельможный и превосходительнейший г[оспо]д[и]н.

Господин Гетман

Мне особливый бенефактор (1)

Писание вельможности вашей от 5 дня настоящего я исправно сего 11 получил и всея то содержащее внятно разумел. На которое вашей вельможности доношу. Стоящие роты полку Троицкого как в Лубенском, так и в Гадяцком полках дабы корму ради коней в поле вывели, где то и учинено. По предложенному от меня перваго указу еще мая с 1 числа. А овес по прежде предложенному указу от госп [одина] Генерала маэора де Вейсбаха (2) на коней государевых кроме офицерских от обывателей требовать велено сего месяца по 16 число. На что и вчерашнего числа о том приеме овса указом помянутой госп. Генерал маэор подтверждает.

А которые полки после других со мной прибыли, а именно: Тобольской, Ростовской (3) и лейб-регимент (4) на оные до моего прибытия повелено овса сверх сей майской … с квартир требовать, чтоб по оному предложению учинилась еще от полку известия не получил, понеже и я на сей недели суды едва прибыл, о чем от меня и предложено. И по поручению покорным моим паки вельможности вашей представить не оставлю.

Прошу покорно вельможность вашу, аще возможно, к многим прежним благодеяниям и сие приложить, из отеческой вашей любви, предложить указом вашей вельможности здесь по возможности на моих коней овса выдать. Ибо воистину изъявляю, ащели б не благодеяния вельможности вашей споможением подвод, тоб конечно и еще квартиру не мог прибыть. Понеже весьма и едва не в конец разорился конми за таким презлым последним путем. Отчего мню и в долгое еще время оправитися могут. За что по покорности моей долженствовать вельможности вашей…

И сего окончанием паки препоручаю себя в неотменную отеческую вашу любовь и остаюсь Вашей вельможности, моего особливого бенефактора, всепокорным слугою

Фома Кантакузино

Мая 15 дня 1717 году.

Б.М. (5)

Хранится: РГВИА. Ф. ВУА (846). Оп. 16. Д. 25. Ч. 17. Л. 99–100.

1. Лат. благодетель.

2. Иоганн Бернгард Вейсбах фон (1665–1736) – российский генерал от кавалерии (1725). Уроженец Богемии, сначала служил в Австрии, в 1707 г. перешел на русскую службу полковником Сибирского драгунского полка. 27 июня 1709 г. в Полтавской битве был уже бригадиром, в связи с ранением генерала К.-Э. Ренне командовал русской кавалерией правого фланга до прибытия генерал-поручика Р. Х. Боура. Получил за заслуги чин генерал-майора. Участник Прутской кампании. В 1715–1718 гг. находился в кавалерийском корпусе в Польше и Украине под началом К.-Э. Ренне, затем Р. Х. Боура. В феврале 1718 г. уже в чине генерал-поручика снова принял командование над кавалерией на границе Украины и Малороссии. Екатерина I произвела его в генералы от кавалерии. Был награжден орденами Св. Андрея Первозванного и Св. Александра Невского. В конце 1731 г. назначен генерал-губернатором в Киев. Скончался в 1736 г. и погребен в Полтаве. РБС. Том Вавиль – Витгенштейн. М., 2000. С. 340–342.

3. Тобольский и Ростовский драгунские полки.

4. Лейб-регимент – кавалерийский полк, сформированный князем А. Д. Меншиковым 1 февраля 1707 г. в Москве, в составе одной гренадерской и 10 драгунских рот для подготовки молодых дворян к производству в офицеры армейской кавалерии. Принимал активное участие в сражениях Северной войны. Особо проявил себя в битвах при Лесной, Полтаве и Переволочне. Принимал участие в Прутском походе. Всё время находился под командованием фельдмаршала Б. П. Шереметева. После его смерти лейб-регимент 11 мая 1719 г. был переформирован в Санкт-Петербургский драгунский полк.

5. Скорее всего, данное письмо было отослано из Нежина. На это указывают последующие письма Т. Кантакузино, адресованные гетману.

Док. № 33

Письмо Т. Кантакузино И. И. Скоропадскому

Ясне вельможный и превосходительнейший Господин Гетмане.

Мне дюже благодетелю.

Понеже Божии соизволением его превосходительство полковой господин генерал и кавалер [Родион Христофорович] Боур от жития сего во вечное пренесся селения (1). Купно и сожительницею своею госпожою генеральшою о чем не токмо вся армия, но и сам пресветлейщий монарх по премногу за ведомостя соболезновал им. Того ради вашей ясневельможности объявляю, иже над здешним корпусом и полками учинить вашей вельможности состоять по преставлении его ж превосходительства.

Ныне я содержу команду до далшого указу Царского Пресветлого величества (2). Где престерегаючи всяких ссор и иных злых споров между нашими и малороссийскими людьми, теды прошу вашей ясневельможности в полки ре [г] именту вашего до всякой старшины и комиссаров на то учрежденных повелеть предложить указы дабы о том или обретающихся при полках старших офицеров или меня самого уведомлял (3)…

З Нежина с 1 июня 1717 году.

Хранится: РГВИА. Ф. ВУА (846). Оп. 16. Д. 25. Ч. 17. Л. 102–102об.

1. Оба супруга скончались одновременно и были похоронены в Глухове. См.: РГВИА. Ф. ВУА (846). Оп. 16. Д. 25. Ч. 17. Л. 123.

2. В конце 1717 г. командующим кавалерийским корпусом на Украине был определен генерал-поручик И. Б. Вейсбах.

3. Письмо написано уроженцем Малороссии, поскольку в тексте присутствует огромное количество украинизмов и заимствований из польского языка.

Док. № 34

Письмо Т. Кантакузино Петру I

Всемилостивейший Государь

Ведаю яко прибытием моим здесь под широкую державу Вашего Царского Величества, моего всемилостивейшего государя, како честию, тако и милостию монаршескою награжден, которою доволен был.

А понеже в нынешнем году из великой Бога милости сподобился прибытия сюды последней рабы Вашего Царского Величества, а моей жены, како и коликими трудами оная спаслась не дерзаю Величество [Ваше] трудить. Только яко время тамо по мере имеюшего вижу себе лишена быть. Где дерзну коленопреклоненно Царское Величество просить да из монаршеской богатой милости и недвижимым чим награжден буду, которою б величества милости могли и по мне оставшиеся имя свое содержать.

И паки коленопреклоненно припадя к стопам и целуя руце Вашего Царского Величества, моего всемилостивейшего государя, пребываю Вашего Величества

До последней капли крови моей верной и всенижайший раб

Фома Кантакузин

Ноября 1 дня 1717 года из Прилук

Хранится: РГАДА. Ф. 9 Кабинет Петра Великого. Отд. 2. 1717 г. Д. 32. Л. 789.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 99–100.

Док. № 35

Письмо Т. Кантакузино Петру I

Всемилостивейший Государь

В прошлом государь 1711 году я нижеименованный раб по всемилостивейшему писанию В.Ц.В. выехав из отечества моего под широкую державу десницы Вашего Величества, где и приял из богатой милости Вашего Царского Величества яко чести, тако и милости довольной, которою даже до ныне довольным был и есмь. А понеже ныне милосердный Бог изволил жены моей, только душею и телом от аресту [из] Мултянской земли освободится, и уже в нынешнем году ко мне прибыла, вижу себя, раба В.Ц.В. тяжким домом отягошенна. А без пристаниша с обретающимися по царской милости кругу зело ми есть трудно. О чем смиренно дерзаю, Всемилостивейший Государь, прошу Вашего Величества да повелит мне державство Ваше мне, рабу своему, для пребытия рабы Вашего Величества, а моей жены, дать мне двор в Москве и дворов крестьянских где и сколько Ваше Величество повелит во владение мне и по мне оставшимся. Как о том и прежде Вашего Царского Величества милостивое обешание было. Ибо отныне весьма отечества моего лишена мя быть знаю. И не презри раба своего

От кавалерии генерал-маеор

Фома Кантакузин

1717 года Ноября дня.

Хранится: РГАДА. Ф. 9 Кабинет Петра Великого. Отд. 2. 1717 г. Д. 34. Л. 332.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 100–101.

Док. № 36

Письмо Т. Кантакузино И. И. Скоропадскому

…В котором сообщает о получении «дня вчерашнего письма от Василия Фролова (1), атамана войска Донского, которого копию (2) велеть списавши до вашей ясневельможности присылая для лучшего уведомления, а наипаче для осторожности нападения неприятельского…». Кроме того сообщал о том, что задержится в Глухове «только привязан с тем еще пожитками покойного генерала маэора Боура».

от 8 декабря (1717 г.) из Нежина

Хранится: РГВИА. Ф. ВУА (846). Оп. 16. Д. 25. Ч. 17. Л. 123.

1. Фролов Василий Фролович (? – 1723 г.), войсковой атаман. В 1717 г. на казачьем кругу в Черкасске был единодушно избран атаманом Войска Донского. Царским указом Петра I от 26 февраля 1718 утвержден в этой должности. Активный участник Северной войны и Прутской кампании. В период его атаманства Войско Донское было подчинено (в 1721 г.) ведению Военной коллегии. Умер весной 1723 г. и был погребен в Черкасске на кладбище Преображенской церкви. См.: Астапенко М. Донские казачьи атаманы. Ростов на Дону, 1996.

2. Копия письма

Высокоблагородному господину маэору генералу графу Кантакузину, войска Донского атаман Василей Фролов с войском донским челом бьет

Объявляем вашему превосходительству сего ноября 1, уведомились мы войском вподлинно что Кубанской Балты Герей Дели Салтан с кубанскою ордою и с Темесскими и Темиргосскими черкесы и с ворами изменниками Некрасовскими казаками всеконечно нынешним зимним первым путем к походу намерен. И тагир своих никуды не допущает и чинит заказ по орде, дабы сытых коней берегли и не выбивали и были б в готовности. А в подлинно их неприятельской ход славят для разорения Подчеркасской и Подверховные наши городки войною, отчего мы войском ныне у себя имеем осторожность добрую. Чиним разъезды непрестанные. Також де и азовские владельцы в письмах своих к нам о том же непрестанно пишут про его неприятельской ход, дабы мы имели опасение. И сим Вашего благородия уведомляем, а что будет впредь чиниться и о том уведомясь вподлинно и до вашего благородия писать будем.

1717 году ноября дня из Черкасского.

Хранится: РГВИА. Ф. ВУА (846). Оп. 16. Д. 25. Ч. 17. Л. 127–127об.

Док. № 37

Письмо Т. Кантакузино Г. И. Головкину

Мне премилосердный государь.

Известно Вашему графскому сиятельству о постигшем несчастии в прошедших годех над Кантакузиными (1). Где с того числа и поныне в россеянию и отлучению своего отечества обретаются бедные их жены. А именно, столника Константина Кантакузина жена, а моя тетка с единою сыновнею женою и с детми в Трансилвании. Другая же <Пэуна. – В.Ц.>, которая была жена Стефана, бывшего господаря мултянского, ныне с детми в Виене. От которых в нынешних днях получил я чрез посланного от них, письма. Единое до Его Царского Величества, другое – до вашего превосходительства, которые при сем прилагаются (2). В которых чаю просительно пишут, дабы призрены были милосердным оком Его Царского Величества. Понеже в каком состоянии стала быть та наша земелька, весьма оным надежды иметь трудно чаю.

Того ради, Стефанова жена из Виены отправилась к Венеции, а оттуду к Санхт Питербурху намерена конечно. А тетка моя, столникова жена, останется чаю за древностию <из-за старости. – В.Ц.> в Трансилвании, только о сыновней Радукануловой жене (3) с детми просит, дабы призрены были, хотя великого милосердия гласит царского величества оным дан [н] ая грамота: Но ныне, что Бог по сердцу его величеству поставит, понеже так стало, что негде главы преклонить, кроме Царского Величества православного и премилосердного монарха.

В Москве

Апреля дня 1718 году (4).

Хранится: РГАДА. Ф. 160. Оп. 1. Д. 4. 1718 г.

1. Низложение валашского князя Стефана Кантакузино и казнь его вместе с отцом в Стамбуле, которые положили начало гонениям всех представителей рода Кантакузино.

2. Упомянутые письма в документах не найдены.

3. Раду Кантакузино, сын Михая Кантакузино.

4. По свидетельству переписчиков посольского приказа, письма княжон Кантакузино были «писаны по волосски». – См.: РГАДА. Ф. 160. Оп. 1. Д. 4. Л. 5.

Док. № 38

Письмо Алексея Плещеева (1) И. И. Скоропадскому

…Получил я от Вашего Ясневельможного сиятельства письмо чрез господина Комиссара Богдановского, в котором изволил нам объявить, что повелено от Вашего Сиятельства ему, так же канцеляристу вашему войсковому господину Петру Волневичу быть при мне для исследования об излишних порционных и рационах и о другом против указу.

А сего ниже писанного числа получил я от господина Генерала маэора графа Кантакузино письмо в котором объявляет, что против присланного указу по письмам моим к бригадиром и полковником указы послал дабы не противились (2).

От 21 апреля 1719 г. из Борзны (3).

Хранится: РГВИА. Ф. ВУА (846). Оп. 16. Д. 25. Ч. 13. Л. 20.

1 Алексей Львович Плещеев (1691–1741) – на момент написания письма обер-кригс-комиссар, подполковник. Впоследствии сенатор, тайный советник, президент Камер-коллегии (с 1723 г.), московский губернатор (1727–1730). 28 сентября 1730 г. был назначен сибирским губернатором и в этой должности оставался до 1735 г., когда Сибирская губерния из-за своей обширности была разделена на две, Иркутскую и Тобольскую, Плещеев был оставлен тобольским губернатором. Отставлен от должности 30 января 1736 г. В 1738 г. был назначен главным судьей Судебного приказа. Скончался 17 нояюря 1741 г. в Москве. РБС. Том Плавильщиков – Примо. М., 1999. С. 95–96.

2. Постановлением Правительствующего сената А. Л. Плещеев был послан на Украину с инспекцией полков Украинского корпуса на предмет законного использования выделяемых им государственных средств.

3. Борзна – город, административный центр Борзнянского района Черниговской области (Украина). Основан в XVI в. Изначально был полковым, сотенным местечком. С 1781 г. – уездный город.

Док. № 39

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Светлейший князь,

Мой премилосердый государь.

Минувшего месяца 19 числа явился здесь капитан Винцеслаус, барон де Зантис и с ним один поручик и четыре человека сербов, которой прежде служил в цесарском <австрийской империи. – В.Ц.> войске в гранадерской кампании капитаном, и по некоторым честным его службам, которые оказал с сербами и венграми противу турков (1), по сербскому и венгерскому желанию от них упрошен был за командира; где ему то и соизволено было; И был командиром над несколькими хоронгвами <ротами. – В.Ц.>, с которыми служил некоторое время, а после вшед в Мултянскую землю и веру православную принял от господаря мултянского Иоанна Маврокордата (2): по котором принятию веры был в подозрителстве от многих своих: А к тому и мир с турки учинился, от чего и сюда пришел, желая служить царскому величеству; которому, аще соизволено будет: может от реченых сербов и венгер годных людей к себе присовокупить.

Служба же их в желанное время регулярные: а когда понадобятся суть им регулярее лехко услужны; обаче таковые сербы и венгры и там регулярными числятся; понеже иной отмены у них нет окромя платья и сабельного ношения, а флинты <ружья. – В.Ц.> содержат драгунские и артикулом властным поступают временем как упоминаю: О которых всепокорно вашей высококняжеской светлости доношу. Буде за способные быти могут, то прошу какова повелителства.

И не разсудил бы о том так вашу высококняжескую светлость отягощать, ежели б некоторые из тамошних ст[о]рон персоны веры достойные о нем и достоинстве его мне не отписали. На что и мое слабое разсуждение прилагаю, буде какову делу быть чается, таковые [б] не без потребности были.

Вашей высококняжеской светлости до конца

жизни моей покорнейший слуга

Фома Кантакузин

Дня 3 маия 1719 году

В Гадичах.

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 3–3об.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 101–102.

1. Речь идет о турецко-австрийской войне 1716–1718 гг.

2. Иоанн Маврокордат (1684–1719) – господарь Молдавского княжества в 1711 г., господарь Валахии в 1716–1719 гг. Фанариот. Младший сын великого драгомана и турецкого дипломата князя Александра Маврокордата (1636–1709).

Док. № 40

Письмо (1) Т. Кантакузино бригадиру [М. Леонтьеву] (2)

Высокородный господин бригадир.

Понеже и давно тому время дабы полки кавалерии ныне команды нашей в Малороссии обретающиеся стали в компаменте (3) целыми полками для лутшаго надзирательства, а паче все равнаго яко конного тако и пешаго учения, о чем от нас еще в прошедшем маие месяце потребовано от его вельможности г[оспо]д[и]на гетмана. Но тогда его вельможность на потребование наше не склонился: ответствуя просил дабы на малое время от нас предложено было стать поротно, а потом хотел соизволить и полками стать. На что и от нас вашему благородию предложено прошлого маия 4-го числа выступить поротно, яко то и поныне содержится. О том же и после того от нас и не по однажды до его вельможности писано, потребуя предложения в полки регименту его вельможности для показания со общего согласия, где полку которому удобное место стать. Но и по се число о том совершенного к позволению ответа от его вельможности получит не могу. Где видя я великое продолжения времени праздно полкам, а не сравнению учением весьма надлежитого артикула сим вашему высокородию ныне предлагаю.

По получению сего кабы кончая и без отлагательства, будущего июля первого числа роты в полковой комплект соединить, токмо смотреть надлежит, то постановление учинить осередь квартернаго полку, а наипаче таковым, которые содержат форпосты для всякого случая не в отдалению быть надлежит. А таковые места старшиною отведены будут. Яко то уповаю к выше означенному числу.

Буде же от его вельможности по реченное число в ре[г]именту его старшине о том никакова предложения не будет, то извольте ваше высокородие предложить указом своим дабы каждой полк от командующих удобное место изыскав, роты свои соединить в целой полк. Толко б того накрепко смотрели, чтоб не подать причины к скаргам (4) ни в чем обывателем, а именно яко то, ныне будучи времена жатвы и сенокоса, того ради дабы в тех их местах от наших никому выгоном конских табунов или проездами, такожде непоказанных лесов, огородов и всего протчего к господарству касающегося отнюдь жадной кривды никто не дерзнул показать под запрещением – вышних чинов, преданием военному суду, а нижних – телесного наказания.

Стоянием же в компаменту не терять праздно времени, но без отлагательства, в неделю производить конного учения дважды, а пешаго – трижды. Дабы в надлежитость артикулу обоякии из учения по надлежитому и без помешательства к смотру генеральному были. А в котором полку того по надлежитости учинится, без милосердия г (оспо) да маэоры штрафу достойному преданы будут.

Тем же временем надлежит смотреть каждому командующему полкам стоянием в компаменту дабы каждой полк исполнен был разными рукоделными вещми к обозу касающимися, чтоб впредь к ожидающему к походу указу всяк в том исправлен был и никакой бы отговорки на то показать не имел. Буде же зачем в том остановка явится, за недостатком таковых материалов, то о том к нам от каждого полку ваше высокородие уведомить не оставьте. Почему мне от надлежащих мест требовати было.

В прочем прибываю, вашего высокородия к службе готовый

Фома Кантакузино.

В Переясловле (Переяславе – В.Ц.)

22 дня маия 1719 году.

Хранится: РГВИА. Ф. ВУА (846). Оп. 16. Д. 25. Ч. 17. Л. 135–136.

1. Сохранилась лишь копия данного письма.

2. Михаил Иванович Леонтьев (1672–1752) – генерал-аншеф русской императорской армии, внучатый брат Петра I, крупный землевладелец. Службу начал стольником. В 1700 г. был произведен в прапорщики в 1-м драгунском (позднее Киевском) полку и в том же году – в поручики, в следующем году – в капитаны, в 1705 г. – в майоры, в 1706-м в подполковники и в 1708 г. в полковники. Отличился под Полтавой, взяв 7 шведских знамен, серебряные литавры и носилки Карла XII. В 1709 г. Леонтьев был переведен в Невский драгунский полк и с этим полком продолжал принимать участие в военных действиях. В 1720 г. был произведен в бригадиры, в 1721–1724 гг. состоял при строительстве Ладожского канала В 1726 г. был произведен в генерал-майоры и определен к ревизии Московской и Смоленской губернии, в следующем году назначен московским вице-губернатором. С 1741 г. произведен в генерал-аншефы и назначен киевским генерал-губернатором. Эту должность занимал до самой смерти. РБС. Том Лабзина – Ляшенко. М., 1996. С. 250–251.

3. Компамент – войсковой летний лагерь.

4. Скарга (укр.) – жалоба

Док. № 41

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Высокосветлый князь,

Мой премилосердый господин.

Всепокорно вашей высококняжой светлости, моему государю доношу, что прибыл к форпостам нашим… А имянно на границе в Изюмском полку в местечко Маяки, посланец князя Ракоция (1), полковник его княжой гвардии… Адамус Мариашь, которого я за указом опасности морового поветрия <чумы. – В.Ц.> пропустить к себе не дерзнул и по многим моим письмам, едва письма князя Ракоция передал нам, которые получены через огненное окурение, отписал к господину канцлеру [Г.И.] Головкину и господину [П.П.] Шафирову.

Вашей высококняжеской светлости

до конца жизни моей покорнейший слуга

Фома Кантакузин

Из Переяслова (Переяслава – В.Ц.)

Майя дня 27 году 1719

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 4.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 102–103.

1. Ференц Ракоци II (1676–1735) – князь Трансильвании (с 1704 г.), руководитель антигабсбургской освободительной войны венгерского народа.

Док. № 42

Великого Государя Царя и Великого князя Петра Алексеевича всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца указ генералу маеору графу [Т.] Кантакузину (1)

В нынешнем 1719 году июня 17 в донощении в Военную Коллегию генерал лейтената де [И.Б.] Вейсбаха написано. Прошедшего де маия от 30 дня писал ты к нему из Переяславля объявляючи, что того ж маия 17 дня получил ты письмо от полковника [В.С.] Аракчеева (2), писанное последующим образом. Что против де того числа ночью в селе Борках, полку Харковского напали воры запорожцы и стада де обывательские того села отогнали. За которыми де после сотник Водолажский и с малым числом казаков скочил в погоню в местечке Новых Водолагах И сскочив на пасах (3) Невского полку капрал с пятью человеки драгун також и другие не в дальном расстоянии стоящие на пассах пять же человек драгун с пассов же в Гуляй поле о такой тревоге услыша и без командирского указу оставя пассы погналися за реченными ворами запорожцами, где соединяясь в двух милях с реченым сотником, которой их капрала и драгун просил дабы туда и оне сскочили, где так и учинили.

И не в дальном расстоянии оных воров догнали с которыми и бой учинили. На котором бою побиты яко драгун, тако и казаков несколько человек, а кто имянно прислал к нему роспись, которой при том доношении копия (4). А капрала и достальных драгун поймав и обрав вели с собою с милю и отпустили паки назад. Которой де и прибыл и за такую де его продерзость, без воли командирской учиненную, велено инквизовать и кригс рехт держать по которой де и достойно кар предан будет.

А о подкреплении всех тамо обретающихся форпостов и конских табунов повторительными караулы к полковником предложил, дабы того накрепко смотрели, ибо те воры ныне имеют свободных мест и бродов довольно, которых де обнять никоторым образом не возможно одними нашими караулы.

А слободских де казаков, которые прежде сего тех бродов караулами своими содержали тамошние де наказные полковники объявляют, что нет, и будто де все на линейную работу к Царицыну с полковниками отъехали. Только де ныне там Чугуевской ротмистр Каражан и при том де служилых людей не с большим двести человек. Да и с теми де в погоню за помянутыми ворами запорожцами погнался, а сколько де таких воров было о том де ты еще не известен. И о содержании в таких небезопасных местах форпостов, что от лучшей осторожности повелено будет, а наипаче просит, дабы к полковником слободским предложено было повелительным царского величества указом, чтобы они тех мест, где не безопасно есть, от воровского нападения накрепко престерегали, как и пред тем был звычай. И как он мыслит, что такие воры запорожцы но и больше пристанища имеют на Самаре, до которых мест от нашего рубежа толко в шестнадцати милях.

И по том твоем доношению в Военной Коллегии определено к тебе писать, дабы ты с командою своею был во всякой осторожности и пассы б укрепил добрыми караулами. А которые без указу с форпостов за запорожцами гнались, над теми учинить фелгер и криксрехт и екзекуцию, по указу, кто чему будет достоин. А понеже от таких нападений происходят государственные ссоры и должно о том спустить с Портою оттоманскою и о посылке о том указу к генералу (5) и слободским полкам, дабы в том тебе имели споможение и в защищении Украину от таких [в] незапных нападений вообще попечение. Тако ж повелено будет над теми ворами запорожцами искать реванжи и впадение же чинить за границу.

В канцелярию Сената донощение подано и генерал маеору графу [Т.] Кантакузину о том ведать и учинить по Его Великого Государя указу. А что учинено будет, о том в Военную Коллегию прислать доношение.

Адам Вейде

Роман Брюс

[В.А.] Шлипенбах (6)

[И.Я.] Гинтер (7)

Июля 7 дня 1719 году

Секретарь Козма Макаров

Хранится: РГВИА. Ф. ВУА (846). Оп. 16. Д. 25. Ч. 17. Л. 144–144об.

1. Копия указа.

2. Аракчеев Василий Степанович – полковник Тобольского драгунского полка. Участник Северной (1700–1721) и русско-турецкой (1735–1739) войн. В 1736 г. произведен в генерал-майоры. В 1740 г. уволен со службы с получением чина генерал-поручика.

3. Пассы – выдвинутые от главной команды мобильные сторожевые посты.

4. Копия упомянутого доношения не обнаружена.

5. Имеется в виду генерал-лейтенант И. Б. Вейсбах, командующий кавалерийским корпусом на Украине.

6. Вольмар Антон фон Шлиппенбах (1653–1721) – участник Северной войны 1700–1721 гг. На шведской службе генерал-майор (1701). Командовал шведскими силами в Лифляндии и Эстляндии в 1701–1703 гг. Эстляндский вице-губернатор с 1704 г. Руководил шведами в сражениях с русскими войсками при Эрестфере (1702) и Гуммельсгофе (1702). Попал в русский плен после битвы под Полтавой на 57-м году жизни. Был отпущен из плена и поступил на русскую службу в том же чине. Произведен Петром I в генерал-поручики в 1714 г.

7. Иван Яковлевич Гинтер (1670, Данциг – 1729, Москва) – российский генерал-фельдцейхмейстер. Начал службу гренадером в голландской армии. В 1698 г. Петр I пригласил Ивана и его брата Якова на русскую службу. Поступил капитаном в бомбардирскую роту Преображенского полка и участвовал во всех войнах Петра I. За Нарвский поход (1700) получил чин майора, покорение Шлиссельбурга в 1702 г. принесло ему чин подполковника артиллерии. Участвовал во взятии Ниеншанца, Нарвы и Митавы. В 1706 г. получил чин полковника, в 1708-м – генерал-майора. В Полтавской битве (1709) руководил войсками, охранявшими укрепленный лагерь русской армии. В 1711 г. участвовал в Прутском походе, в 1716-м возглавил артиллерию, собранную для высадки в Шонию. В 1719 г. ему была поручена оборона Ревельского побережья против англичан, в том же году стал членом Государственной военной коллегии. В 1726 г., после увольнения в отставку Я. В. Брюса, получил в управление русскую артиллерию и чин генерал-лейтенанта, в 1727 г. произведен в полные генералы. В 1728 г. император Петр II утвердил его в звании российского генерал-фельдцейхмейстера. См.: РБС. Том Герберский – Гогенглоэ. М., 1995. С. 220–221.

Док. № 43

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Высокосветлый князь,

Мой премилосердый господин.

Из начала в охоте верного слуги вашей высококняжой светлости кроме долгу ревность в сердце выраженную хотящи ми за уведомлением всещастливого к сему корпусу высококняжей светлости следованию, яко и протчия всепокорственным поклона представлением предварить (1). Обаче противствующу ми счастию за превращением здравия моего в слабость чрез тринедельное время. Тоб великой мне приписуемой благодати получить принуждением лишило. Обаче прежде чрез господина генерала-маеора князя И. Ю. Трубецкого (11) экскузации <извинения. – В.Ц.> просил, а ныне сам сие делаю.

Вашей высококняжской светлости до конца жизни моей покорнейший слуга

Фома Кантакузин.

Марта 26 дня

Году 1720

Переяслов (Переяслав – В.Ц.)

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 7.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 103–104.

1. Весной 1720 г. А. Меншиков проводил инспекцию регулярных полков русской армии на Левобережной Украине. См.:. Цвиркун В. И. Из эпистолярного наследия Иона Некулче // Revistă de istorie a Moldovei. Nr. 3 (15). Chişinău, „Ştiinţa”. 1993.

2. Иван Юрьевич Трубецкой (1677–1750) – в конце XVII в. уже имел боярский чин. Новгородский воевода. Участвовал в сражении под Нарвой, где был взят в плен. За «понесенные в шведском плену муки и бедствия» был произведен в генерал-лейтенанты 1 января 1719 г. Назначен командующим кавалерийских полков на Украине с 8 апреля 1719 г. Пожалован чином генерал-аншефа 28 января 1722 г. Откомандирован Петром I в Киев генерал-губернатором 12 февраля того же года, отозван 16 декабря 1723 г. Произведен в генерал-фельдмаршалы 25 февраля 1728 г. Императорским указом введен в члены Правительствующего сената 9 марта 1730 г. 26 апреля того же года был награжден орденами Св. Андрея Первозванного и Св. Александра Невского. Назначен генерал-губернатором в Москву 23 мая 1739 г. Уволен без его прошения от всех служб 23 декабря 1739 г. Вновь вступил на государственную службу сенатором при Елизавете с 22 декабря 1741 г. Умер на 84-м году жизни и погребен в Санкт-Петербурге, в Александро-Невской лавре. Был тестем молдавского господаря Д. Кантемира. См.: Бантыш-Каменский Д. Н. Энциклопедия знаменитых россиян. М., 2008. С. 724–725.

Док. № 44

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Высокосветлый князь,

Мой премилосердый господин.

Вашей высококняжей светлости указ настоящего маия от Гадячь третьего числа писанной я, того ж 6 <мая. – В.Ц.> с глубочайшим почтением и покорностию моею получил, в котором выражено – по указу Его Царского Величества мне с полками стоять около Стародуба, а имянно: с одним гранадерским, с шестью драгунскими и при тех мекленбергския (1).

И по оному вашей высококняжей светлости указу в вышеозначенные полки от мене за получением яко к скорому уготовлению, тако восприятия марша и всего исполнения, вчерашнего числа от себе указы предложил, и особливо каждому полковому командиру присовокупил пункты о потребном в том маршу обсервованию, даже до прибытия до назначенного места, которого ради и сам не умедлю, по крайней своей возможности поеду.

Вашей высококняжеской светлости до конца жизни

моей покорнейший слуга Фома Кантакузин

Маия 7 дня

Году 1720 Переяславь (Переяслав – В.Ц.)

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 8–8об.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 104.

1. Речь идет о полках Мекленбургского корпуса численностью около 2 тыс. человек, который вошел в состав русской армии весной 1719 г. Это были войска герцога Карла-Леопольда (мужа племянницы Петра I Екатерины Ивановны), вытесненные из герцогства ганноверцами. 1900 человек были размещены на Украине, где находились до 1743 г. См.: Цвиркун В. И. Иноземные войска // Отечественная история. История России с древнейших времен до 1917 года. Энциклопедия. Т. 2. М., 1996. С. 355.

Док. № 45

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Высокосветлый князь,

Мой премилосердый господин.

Вашей высококняжей светлости указ из Гадячя от 5 маия пущенной, того ж 7 <мая. – В.Ц.> я в покорности моей получил. По которому требовать соизволите ведомость от всех полков кавалерии, кто при оных полковники, подполковники и маеоры имяны и прозваниями, и кто с которого году в оные пожаловани. На что покорственно вашей высококняжей светлости об [ъ] являю, таковых ведомостей в моей канцелярии нет, но у господина генерала-леитенанта фон [И.Б.] Вейзбаха.

А по ведомостям генерального смотру прошлого 1719 году, хотя у мене и есть известие, однако в тех не выражено, кто, с которого числа, в каком чину обретается. К тому ж из оных по ныне яко умерших, тако и чинами переменени обретается. О чем на соизволение вашей высококняжей светлости оставляю.

А в нынешняя полки команды моея я потребуя таковых ведомостей писал и скоро получа всепокорнейше вашей высококняжей светлости предоставлено будет.

Вашей высококняжеской светлости до конца жизни моей покорнейший слуга

Фома Кантакузин

Маия дня 8 Году 1720 Переяславь

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 9–9об.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 105.

Док. № 46

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Высокосветлый князь,

Мой премилосердый господин.

Высокопокорственно вашей высококняжей светлости доношу, в прошлом 1719 году по отбытии от здешнего корпуса командующего господина генерала-леитенанта де [фон] Вейзбаха до Санкт Питербурха, остался я по указу вашей высококняжей светлости командиром. И того ж году в июле месяце полку драгунского Олонецкого прапорщик Никита Култашев и полковой каптенармус (1) Игнатей Кудрявцев били челом Его Царскому Величеству, а мне подали челобитную прося о перемене в чины (2).

Вашей высококняжеской светлости до конца жизни моей покорнейший слуга

Фома Кантакузин

Маия дня 24 Году 1720 Переяславь

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 10.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 105–106.

1. Каптенармус – должностное лицо в русской армии, отвечавшее за учет и хранение оружия и казенного имущества.

2. Рукою канцеляриста записано: «… получено в канцелярии князя А. Меншикова маия 30 дня».

Док. № 47

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Высокосветлый князь,

Мой премилосердый господин. Вашей высококняжей светлости довольно известно есть, каким образом по указу Его Царского Величества и нашего милостивейшего государя определен я в прошлом 1711 году при кавалерии генералом-маеором при корпусе Украинском. От которого корпуса в разные времена по нескольку полков в иные краи отлучались по указам. При которых моя братья и протчие генеральские особы обретались, а я безотлучно при достальных полках всегда оставлен был. И как вышеозначено, никуда не отлучался. А понеже при нынешней команде точию (т. е. точно – В.Ц.) останутся на Украине пять полков, при которых командиром будет генерал-леитенант <фон Вейзбах. – В.Ц.>, я и бригадир <М. Леонтьев. – В.Ц.> и тако мне у такой команды не много будет дела. Того ради прошу покорно вашей светлости… дабы мене по своей высокой милости изволили определить при своей команде, или где повелите. Дабы я действително мои верные и ревностные услуги к Его Царскому Величеству показать мог, и время здесь на Украине напрасно не тратил праздно.

Ожидая вашей высококняжей светлости милостивой резолюции, остаюсь с глубочайшим почтением

Вашей высококняжеской светлости до конца жизни моей покорнейший слуга

Фома Кантакузин

Июня дня 17 Году 1720

в Почепе

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 14–14об.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 106–107.

Док. № 48

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Высокосветлый князь,

Мой премилосердый господин.

С нижайшей моей покорностию вашей высококняжей светлости доношу. Прибыл я сего числа в Бреславль, где и полк Киевский прибыл же, а Тобольский, уповаю, Кривой лес же перевел <прошел. – В.Ц.>. И следовать оные будут по указу к Смоленску. Того ради всепокорно прошу вашей высококняжей светлости о повелительном указе, где оным полкам назначено стать, дабы за получением вашей высококняжей светлости указу могли ко оному месту следовать прямым трактом не забиваяся в сторону. А я как могу наперед поспешить к Смоленску до вашей высококняжей светлости. В протчем остаюсь

Вашей высококняжеской светлости

до конца жизни моей покорнейший слуга

Фома Кантакузин

Июля 11 дня Году 1720

Из Брославля

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 15.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 107–108.

Док. № 49

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Высокосветлый князь,

Мой премилосердый господин.

Прошедшего августа 28 дня всепокорственным письмом моим вашей высококняжей светлости об [ъ] являл, что в скорости отправлю обстоятельную табель от здешнего корпуса, а имянно от девяти полков, которую ныне при сем в покорности сообща отправил.

Вашей высококняжеской светлости

до конца жизни моей покорнейший слуга

Фома Кантакузин

Сентября 1 дня Году 1720

Из Смоленска

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 19.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 108.

Док. № 50

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Высокосветлый князь,

Мой премилосердый господин.

При щастливом вашей высококняжей светлости от[ъ]езду милостиво об[ъ]явить мне, слуге своему, соизволили якобы указ о возвращении моем с тремя полками к Стародубу до господина генерала-леитенанта князя [И.Ю.] Трубецкого закреплен. Обаче возвращением моим от провождения вашей высококняжей светлости такова указу не доискался, о котором и господин секретарь Веселовский (1) сказал отыскать.

Вашей высококняжеской светлости

до конца жизни моей покорнейший слуга

Фома Кантакузин

Без даты и места (2)

По-видимому, сентябрь-октябрь 1720 г.

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 20.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 108–109.

1. Речь идет об Исааке Павловиче Веселовском (1689/90–1754), российском дипломате, тайном советнике. В 1718–1720 гг. возглавлял канцелярию Коллегии иностранных дел. Пользовался покровительством А. Д. Меншикова.

2. Датировку настоящего письма следует отнести к сентябрю-октябрю 1720 г. К этому времени завершилась инспекционная поездка князя А. Д. Меншикова на Украину, и сопровождавший его генерал-майор Т. Кантакузино должен был вернуться к месту своего постоянного дислоцирования.

Док. № 51

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Высокосветлый князь,

Мой премилосердый господин.

При счастливом вашей высококняжей светлости из Смоленска от[ъ]езде повелено мне в Малую Россию с тремя полками, а имянно: Троицким, Ямбургским и Тобольским следовать. Как и марш восприяли Тобольский и Ямбургский августа 24, 25 чисел, а Троицкий сентября 4 числа. В какой силе каждый полк тогда пошел я при всепокорном моем писании и рапорт вашей высококняжей светлости послал августа 26 числа. Того ради и прибытием со оными сюда под Новгородок а имянно, Тобольской – сентября 18 числа, Ямбургской – 23 числа, Троицкой – 11 октября.

При сем вашей высококняжей светлости при рапорте и роспись, колико которой полк мостов и каналов следуя по указу зделал прилагаю.

Вашей высококняжеской светлости

до конца жизни моей покорнейший слуга

Фома Кантакузин

Дня 20 октября 1720 году

В Новгородку

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 21.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 109–110.

Док. № 52

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Высокосветлый князь,

Мой премилосердый господин.

Бытностию вашей высококняжей светлости при Смоленску представлял я всепокорною мою высококняжой светлости просьбу, об[ъ]являя некоторые мои нужды увольнену быть до Санкт Питербурху. На что мне и не отречено <не отказано. – В.Ц.>, но из милосердия и обещано было зимним путем позволение. Однако я того не дерзая без указу позволительного учинить, того ради паки покорственно прошу, да указом мне повелено будет, ибо воистину нужду имею. К тому, свидания ради тамо прибывшой из Италии невестки и племянника моих Кантакузиных (1), о чем всепокорнейше упрошая и руце вашей высококняжей светлости целуя есмь

Вашей высокодержавной светлости,

моего премилосердого государя

ныне и до конца жизни моей покорнейший слуга

Фома Кантакузин

Ноемврия дня 22 Году 1720 Переяславь

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 25.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 110.

1. Речь идет о Пэуне Кантакузино и ее сыновьях, Раду и Константине, прибывших в Россию летом 1720 г.

Док. № 53

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Высокосветлый князь,

Мой премилосердый господин.

По указу вашей высококняжей светлости посылаю полков команды моей осьмидневный рапорт и месячную ноебрьскую табель да ведомость о хлебной цене ныне только от полку Тобольского, а от протчих полков, яко то от гренадерского, бывшего Кропотова, и Азовского еще таких ведомостей прислать не успели, ибо гранадерский полк во обширности стоит, как вашей высококняжеской светлости прежде сего покорственно доносил. Оному расставлену быть в 3 полках: Киевском, Нежинском и Черниговском (1). А Азовской от мене по тому же не в ближнем разстоянию.

Вашей высококняжеской светлости

до конца жизни моей покорнейший слуга

Фома Кантакузин

Декабря 12 дня

Году 1720

Из Переяславля

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 31.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 111.

1. В данном случае говорится о полках, являвшихся военно-административными единицами Левобережной Украины. В рассматриваемое время числилось десять полков: Киевский, Нежинский, Стародубский, Лубенской, Гадячский, Миргородский, Полтавский, Черниговский, Прилуцкий и Переяславский.

Док. № 54

Предписание Военной Коллегии

Царского Величества указ к комисару Григорию Богданову. Exaть ему в Малую Россию ради покупки вина, и прибыв в тамошние городы смотреть и купить. А имянно, в Стародубском полку вина простого и несколько бочек двойного (1), где есть самое доброе, или в других полках, смотря по тамошнему. Всего – 10 тысяч ведер (2) самого доброго, без пригари и без запаху. Також и табаку на тысячу рублев.

И купя то вино нанять под них подводы и весть оное нынешним зимним путем. В Новую Ладогу – треть, а достальное – в Новгород, откуду до Ладоги отправлять водою. И привезши об[ъ]явить его в канцелярии канального дела.

Декабря 13 дня 1720 году.

Из Санкт Питербурху.

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 148. Л. 105. Отпуски писем, указов, промеморий и т. д. кн. А. Меншикова к разным особам 1720 г.

1. В России допетровского и петровского времени вином именовалась водка. В данном случае речь идет о водке однократной и двойной перегонки.

2. Ведро – в допетровской и петровской России мера объема равная 12,3 литра. В настоящем указе говорится о приобретении 123 тонн водки.

Док. № 55

Резолюции Петра I на доношения о канальной работе

Декабря 17 дня 1720 году

Из Санкт Питербурху

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 148. Л. 116–116об.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 111–112.

1. В копии с письма Петра I к гетману И. И. Скоропадскому от 18 декабря 1720 г. указывается та же цифра командируемых к канальной работе казаков – 10 тыс., но уже при трех полных полковниках. См.: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 148. Л. 117–117об.

2. Предполагалась, что выплата денег будет проводиться за каждую выкопанную сажень земли.

Док. № 56

Роспись полков, определенных к канальным работам

Быть к канальной работе Володимирской [драгунский полк] Новотроицкой [драгунский полк]

Троицкой, Киевской, Тобольской, Невской, Ямбургской, Санкт Питербургской, Олонецкой, Ярославской [драгунские полки].

Затем останется в Малой России

Казанской, Вяцкой, Низегородской, Азовской, Мекленбургской (1) [драгунские полки]

4 полка [драгунских], что с генералом-маеором [Г.] Кропотовым (2): Московской, Архангелогородской, Рязанской, Ростовской.

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 148 Л. 122–122об.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 112–113.

1. Мекленбургский корпус, «что на Валуйках». См.: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 148. Л. 158об.

2. Гаврила Иванович Кропотов, из нетитулованного дворянского рода. Службу начал в потешном войске. В мае 1708 г. в чине полковника Азовского драгунского полка был назначен командиром вновь сформированного Новотроицкого драгунского полка, которым командовал с 27 января 1709 г. по 15 марта 1719 г. Принимал активное участие в кампаниях и сражениях Северной войны. За отличие в Полтавской битве и в деле под Одолянами произведен в бригадиры. В 1711 г. участвовал в Прутском походе. 15 марта 1719 г. был произведен в генерал-майоры и отчислен от командования полком. В 1722 г. был назначен в состав Низового корпуса и принял участие в Персидском походе. 6 января 1726 г. был пожалован в кавалеры ордена Св. Александра Невского. Императором Петром II произведен в чин генерал-лейтенанта. Умер в 1730 г.

Док. № 57

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Высокосветлейший князь.

Мой премилостивый господин.

Бывшаго из Мултянской земли князя Стефана Кантакузина (которой от нечестивых турок в Цареграде к суровой смерти предан) жена его, а моя невестка, ушедши из Царяграда только с детьми в Рим и была в Вене и в Венеции.

А в нынешнем году из Венеции идеже яко от нужды и свойства <т. е. родственных связей с проживающими в России Кантакузиными и Кантемирами. – В.Ц.>, а паче закона <т. е. православной веры. – В.Ц.> ради с детьми в Санкт Питербурх, и поныне тамо без жадной защиты и немалой в чем помощи свойственника же светлейшего князя [Д.] Кантемира обретаются. В чем ведая я мою должность яко мне до ныне ваша высококняжная светлость в просьбах высоке милосердие, которое действовало и действует, дерзновение подало о помянутой бедной вдове с детьми всепокорственно просить, дабы высококняжная светлость над нею обыкновенную к таковым высокую милость яко призрением, тако в покорственных ее просьбах (1) ходатайством и защищением высокославного имени оную с детьми не оставил.

Вашей высококняжеской светлости

до конца жизни моей покорнейший слуга

Фома Кантакузин

Декембрия дня 18

1720 году

Переяславль

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 35.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 113–114.

1. Пятого июля 1721 г. Пэуна Кантакузино вновь обращалась к А. Д. Меншикову с просьбой о содействии, т. к. дело о ней в Сенате не было еще решено, а получено было ею «от казны лишь 500 рублей, да и те ушли на оплату долгов». См.: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 43.

Док. № 58

Т А Б E Л Ь

январская от кавалерии 9 полков команды генерала-маеора графа [Т.] Кантакузина, 1721 году

Полки: Киевской – 1057 человек

Володимирской – 1053 человека

Троицкой – 1060 человек

Санкт Питербургской – 1056 человек

Невской – 1063 человека

Ямбургской – 1063 человека

Новотроицкой – 1061 человек

Олонецкой – 1061 человек

Тобольской – 1054 человека

Всего – 9528 человек

Бригадир Михайло Леонтьев (1)

Января 2 дня 1721 году

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 45.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 114–115.

1. Леонтьев Михаил Иванович (1672–1752) – бригадир, впоследствии генерал-аншеф. С 1738 по 1752 г. – киевский генерал-губернатор.

Док. № 59

Д О Н О Ш E Н И E

в Государственную Военную Коллегию

Царское Величество указал по имянному своему государеву указу за подписанием собственной его руки к делу Ладожского канала взять слободских полков казаков 2500 человек и выслать их в Ладогу в будущем марте месяце неотложно… чтоб они конечно прибыли в Ладогу в последних числах марта (1)…

Января 1721 в 9 день.

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 162. Копии с писем и ордеров кн. А. Меншикова с июня по 30 декабря 1721 г. Л. 7–7об.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 115.

1. Другая половина войск, предназначенных к копанию Ладожского канала, должна была прибыть к Новой Ладоге в сентябре 1721 г.

Док. № 60

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Высокосветлый князь,

Мой премилосердый господин.

Высокоповелительнейшее вашей высококняжей светлости указ писанный из Санкт Питербурха прошедшего декабря 1720 года от 19 числа я с долженствующим почтением сего января 2 числа получил. И того ж числа вам при рапорте об [ъ] явил, а 3 числа во все полки по присланному реестру повеленное предложил и к ясневельможному господину гетману <И.И. Скоропадскому. – В.Ц.> о повеленном писал прося, дабы козакам предложил с первого числа февраля дабы марш восприять, понеже за далностию заблаговременно путь восприять лучше, нежели после лишних трудов прилагать… И едва на то сего 9 числа ответ получил…

И на то как я писал, что с первого числа февраля марш восприять, тако и соизволяет, а на проход за всякой провиант (как в указе вашей высококняжей светлости выражено) деньгами дать не соизволяет, но провиантом…

Однако, я в том его вельможности видя препятствие о невыдаче за провиант деньгами, но провиантом; и понеже вашей высококняжей светлостью подвод брать запрещено, того ради повторительно до его вельможности сего числа писал…

В указе вашей высококняжей светлости от прошлого ноября 25 дня повелено для возки писем до вашей высококняжей светлости установить почту от меня до Стародуба, и от команды моей определить на каждый стан по 2 человека драгун, из которых бы по одному человеку, записки ради, грамоте знали… И такая почта разставлена.

При сем же покорнейше прошу вашей высококняжей светлости определения сколько, а тако же которые полки и каким маршрутом должны пойти к Санкт Питербурху.

Вашей высококняжеской светлости

до конца жизни моей покорнейший слуга

Фома Кантакузин

Януария 11 дня Году 1721

Из Нежина

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 47–48.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 115–116.

Док. № 61

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Высокосветлый князь,

Мой премилосердый господин.

На прошедшей почте от 11 числа настоящего месяца… я доносил, что ясневельможный господин гетман [И.И.] Скоропадский за провиант деньгами давать не соизволяет, а ныне уже склонился, как письмом своим ответным на мое письмо об [ъ] являет, что в полки реименту своего указами предложил, дабы только за один март деньгами дать, а за февраль – провиантом. А что на консилии положили, дабы и на апрель месяц деньгами ж за провиант с квартир взять, опасаясь к первому числу апреля туды не прибыть. И в том его вельможность препетствует, ссылаясь на указ Е.Ц.В., в котором повелено к апрелю в назначенное место поспеть.

Вашей высококняжеской светлости до конца жизни моей покорнейший слуга Фома Кантакузин

Января 13 дня 1721 года Из Нежина

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 51.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 117.

Док. № 62

Письмо Т. Кантакузино М. Леонтьеву

Благородный господин,

Господин бригадир

Письмо вашего благородия, отпущенное с Ельца генваря 9 дня я на Воронеже получил того ж генваря 11 числа сохранно, в котором соизволил об[ъ]являть, что по имянному Его Царского Величества указу велено маршировать господину генералу-маеору графу [Т.] Кантакузину с 10 полками драгунскими сего 1721 году февраля 15 числа или ранее. А за провиант, которым отправятся брать с квартир за все месяцы зимние, а имянно с февраля с 15 числа, маия по 1 число деньгами по тамошней пристойною ценою без замедления, а сухарей, сколь того возмозно.

Генваря 13 дня

Году 1721

Воронеж (1)

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 54.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 117–118.

1. Согласно информации, содержащейся в упомянутом документе на л. 57, Томе Кантакузино надлежало отправится в поход с частью полков своей команды, а именно: Гренадерским Кропотова, Киевским, Азовским и Тобольским полками. С оставшимися полками к Новой Ладоге должен был следовать бригадир Михаил Леонтьев.

Док. № 63

Письмо Т. Кантакузино И. И. Скоропадскому

Ясневельможный и превосходительнейший господин.

Господин Гетман.

Мой особливий благодетелю

Вашей вельможности писание от 16 числа настоящего в Глухове писанное во ответ моему с почтением я получил, которым объявлять вельможность ваша изволите, что предложили в полки регименту вельможности вашей о выдаче драгунам маршируючим в нынешнюю первую команду к Ладоге на работу провианта на февраль месяц, а деньгами только на один март. А на апрель по просительному моему требованию не соизволяете дать, ссылаясь на указ Его Царского Величества, також и его высококняжой светлости г[оспо]д[и]на генерала фельдмаршала и многих орденов кавалера Александра Даниловича Меншикова, что к апрелю месяцу, а не в последних числах марта в Ладогу прибыть повелено оной команде взятым здесь провиантом. И на оное сим вашей вельможности ответствуя объявляю: На помянутой апрель месяц за провиант деньгами взять с квартир предложили на консилии, того ради, что опасаясь на назначенной термин к Ладоге не прибыть за далним расстоянием, а паче за нынешним неудобным временем, дабы не иметь болшаго продолжения в пути, хотя и срок положен. А понеже пехота, а не конница поспешить хотя б и желал, обаче невозможно будет. Отчего за неполучением и на апрель месяц провианта может вящая нужда оной команде случится, понеже без приуготовления взять негде будет, яко и сами ваша вельможность хотячи благоразумне разсудить, тако уповаю изобрести.

А здесь бы в том невеликая тягость быть могла, понеже невеликая сумма. Того ради и паки ясневельможности вашей прошу, да соизволите предложить и на апрель месяц за оной провиант деньгами выдать.

А командрованным казакам, в которых местах с полками драгунскими соединится при сем до вашей вельможности о том ведение прилагаю, особливо же о правом тракте объявляю, понеже во оной определенныя полки драгунския от назначенного числа регименту ващей вельможности казаков в далном разстоянии.

Того ради оным драгунским полкам предложено маршировать однем до Тулы и тамо имеют соединиться с казаками регименту вашей вельможности, которых отсель до Тулы препроводить определится единой штап офицер для надсмотрения, чтоб обид обывателям не происходило. О чем прошу и вашей вельможности указами запретить. А там соединяся с Невским полком, до назначенного места следовать будут.

Тако ж прошу указами в назначенную регимента вельможности вашей команду предложить, дабы по предложенному ведению или по разстоянию места каждой в марш вступил, чтоб можно в определенных местах с нашими соединится без ожидания едину другова. А с наказным гетманом за прибытием моим в Глухов о протчем о всем расположим, понеже его милость средним трактом купно со мною будет.

В протчем есьм и прибываю вашей вельможности, моего благодетеля

Покорным и охотным слугою

Фома Кантакузин

Генваря дня 22

Году 1721

Переяславь

Хранится: РГВИА. Ф. ВУА (846). Оп. 16. Д. 25. Ч. 17. Л. 199–200.

Док. № 64

И Н С Т Р У К Ц И Я

ныне определенному половине полку драгунскому и числу казакам до Новой Ладоги на канальную работу пешим маршировать, которой следующие пункты имеют быть от вышняго даже до нижняго чину в неотлагательной обсервации

1

О приуготовлению провианта и о выступлению с квартир в марш исполнять неотлагательно по преждепредложенному от нас указу, а имянно от 17 числа генваря.

2

Будучи во оном марше яко в пути, тако и на ночлегах обывателем и проходящим обид и разорение никто б чинить не дерзал опасая себя штрафу.

4

С[ъ]естных и питейных припасов отнюдь бы никто насильно и за малую цену не дерзал брать… но покупали б повольною ценою за деньги.

6

Марш продолжать по разсмотрению, чтоб конечно поспеть к указанному числу в Новую Ладогу, а имянно в последних числах будущего марта. Токмо смотреть надлежит, дабы походом людей весьма не отягощать, понеже той ради вины опережаем полумесяцем выступление с квартир, дабы умеренное следование чинить добрым путем три дни по 30 верст на день, а четвертый день иметь роздых.

7

Обозы полков драгунских, тако и козацких отправлеть наперед и при оных командировать обер-офицера с принадлежным тым числом драгунов, по тому же и с козацкой стороны соизволяющу от полковника и урядника и казаков, которые бы смотрели над обретающимися при обозах, а паче над хлопцами, дабы в тому маршу по сторонам не отлучались и обывателем обид и разорения чинить отнюдь не дерзали, ибо предерзатели смертью караны будут, а определенные надзиратели – непощадным штрафом.

8

Пешим драгунам и козакам позади обоза следовать надлежит.

10

Понеже по каждому тракту положено быть драгунских по 3 полка, малороссийских по 3 тысячи казаков, которым единою колоною следовать будет не без протягательства. Всем трем колоннам надлежит маршировать параллельно, разстоянием не более 10 верст между оными.

12

Драгунам и казакам в поход следующим вина и табак продажи ради брать отнюдь не дерзали, под наказанием штрафа.

Дано в Переяславе

Генваря 27 дня 1721 года

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 49–50.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 118–119.

Док. № 65

Письмо Т. Кантакузино И. И. Скоропадскому

Ясневельможный и превосходительнейший господин.

Господин Гетман.

Мой особливий бенефактор

Вашей ясневельможности писание от 26 в ответ моего от 22 писанного я с довлеющим почтением получил сего ж 29 числа. И содержание оного внятно я видел. На что сим и паки вашей вельможности ответствую.

С стороны требования моего прежде писанных нужд ради дабы выдано было и на апреь месяц провианта ваша вельможность объявлять изволите, что предложили с полков регименту вельможности вашей дачу провианта с принадлежитым в полки драгунские с квартеры с пятого числа февраля марта по пятое ж число выдать, а с того ж числа апреля по такое ж число за месяц деньгами тож выдать предложили. И ежели тым взятым провиантом до определенного места, как в прежнем моем письме вашей вельможности я объявлял, с командою не поспеемто объявляете о том предложить полковникам регименту вашей вельможности, дабы оныя на недостаточные дни команде провиантныя деньги оне полковники выдавали. И то изрядно.

Только прошу о том им предложити, ибо я в том надежен яко и к его высоко княжой светлости г[оспо]д[и]ну генералу фелтьмаршалу и многих орденов кавалеру Александру Даниловичу Меншикову при сегодняшней почте репортовал. Вина же отмены от леваго тракту к средним определение полку Киевскому та есть, за полковничими особами, ибо еже ли б оному туда по прежнему предложению следовать, то б средняго тракту команда была без полковника.

А по нынешнему предложению в левом тракту будут полки Троицкой, Тобольской и Олонецкой, а при них командир полковник Тобольского полку г[оспо]д[и]н [В.С.] Аракчеев (1). Средним же трактом полки Санкт Петербургской, Володимирской и Киевской, а при них командиром полковник Киевского полку г[оспо]д[и]н [А.Г.] Загрязской (2). В чем уповаю о вышеписанном жадного помешательства ни в чем быть не может, ибо равным образом оную дачу производить уповаю средним трактом якобы и левым, а паче что до тех чисел едва и в не в соединение ли будем. Понеже к урочному месту приближающимся не в обширном разстоянию следовать будем.

В протчем прибываю вашей вельможности, моего особливого бенефактора покорный слуга

Фома Кантакузин

Генваря дня 30

Году 1721

Переяславь

Хранится: РГВИА. Ф. ВУА (846). Оп. 16. Д. 25. Ч. 17. Л. 151–152.

1. Василий Степанович Аракчеев – полковник, впоследствии генерал-майор, командир Тобольского драгунского полка. Участвовал в сражениях Северной войны и русско-турецкоой войны 1735–1739 гг. В составе армии Б. Х. Миниха был на штурме крепости Очаков, где получил тяжелое ранение. Уволен от службы с награждением чином генерал-поручика.

2. Артемий Григорьевич Загряжский (1675–1754) – русский военный и государственный деятель, генерал-аншеф, казанский губернатор. Начал службу есаулом под началом боярина Алексея Шеина. Участвовал в Азовских походах. В 1701 г. назначен адъютантом генерал-фельдмаршала Бориса Шереметева. В 1704 г. переведен в кавалерию и назначен капитан-поручиком в эскадрон фельдмаршала Шереметева, переименованный впоследствии в 1707 г. в Архангелогородский драгунский полк. В 1708 г. ему пожалован чин подполковника. В следующем году сражался в Полтавской битве. В 1711–1712 гг. состоял при короле Августе II под началом князя Григория Долгорукова в Великой Польше и Померании. В 1712 г. произведен в полковники и назначен командиром Киевского драгунского полка. 1 января 1726 г. произведен в генерал-майоры. В царствование императора Петра II в 1727–1731 гг. Загряжский служил в Низовом корпусе в крепости Святого Креста, а в 1732 г. был отправлен в Царицынский корпус. При императрице Анне 27 июня 1733 г. пожалован в генерал-лейтенанты. В 1734 г. в составе осадного корпуса Ласси участвовал в осаде Данцига. Активный участник русско-турецкой войны 1735–1739 гг. В 1741 г. определен казанским губернатором. 21 февраля 1753 г. уволен от службы с производством в генерал-аншефы. СМ.: РБС. Том Жабокритский – Зяловский. М., 1995. С. 162–163.

Док. № 66

Письмо А. Д. Меншикова Т. Кантакузино

Сиятельнейший граф,

Благородный господин генерал-маиор.

На марширующие полки к канальной работе по трактам магазейнов заготовить не надлежит, понеже повелено драгуном дать от квартир провиант и фураж по исчислении денег…

Сиятельства вашего ко услужению готовый Александр Меншиков

Февраля 13 числа 1721 г. Из Санкт Питербурха

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 162 Копии с писем и ордеров кн. А. Меншикова с июня по 30 декабря 1721 г. Л. 49об.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 120.

Док. № 67

ВЕДЕНИЕ

От кавалерии нижеименованных 4 полков команды

генерал-майора Тома (Фомы) Кантакузино по какой цене

в квартирах их в полках малороссийских всякой хлеб продается

Квартиры гренадерского Кропотова полку

Азовский драгунский полк имел квартиры в Миргородском полку, в местечках:

Юстивцах, Хороле, Остановке, Сорочинцах и Миргороде.

Подольский драгунский полк имел квартиры в Переяславском полку, в местечках:

Басани, Воронках, Борисполе, Борышевке, Ирклееве, Золотоноше, в селе Прохоровке и в городе Переяславле.

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 58–59.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 121–122.

1. Четверик – в XVII – начале XX в. русская мера объема сыпучих тел. 1 четверик = 8 гарнцам = 26,24 л.

Док. № 68

Р А П О Р Т

Нижеименованных 9 полков коликое число коим чинов пошло ныне в команду к Новой Ладоге февраля 28 дня 1721 году.

1. Киевской [драгунский] – 575 человек

2. Володимирской [драгунский] – 550 человек

3. Троицкой [драгунский] – 564 человека

4. Санкт Питербургской [драгунский] – 568 человек

5. Невской [драгунский] – 569 человек

6. Новотроицкой [драгунский] – 566 человек

7. Ямбургской [драгунский] – 576 человек

8. Олонецкой [драгунский] – 560 человек

9. Тобольской [драгунский] – 574 человека

Итого – 5102 человека

Подпись: Генерал-маеор Фома Кантакузин

Февраля 28 дня

Году 1721

Из Нежина

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 65.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 122–123.

Док. № 69

Пишет полковник Черниговской Павел Полуботок (1) Томе Кантакузино

Ясневельможний господин,

Господин генерал-маеор.

Пишут ко мне сопутники мои панове полковники Лубенской (2) и Переяславской (3), приносили жалобу в такой своей и своих подкомандных нужды, что в нынешнем их на службу Царского Величества к Ладоге на дело канальное походе за вступлением за рубеж, в села и деревни великороссийские запрещают везде правители градские и приказчики селение безденежно сена взимати… и нетолько нигде безденежно, но и за гроши по цене настоящей не продают, але ставят цену тройную… И немалый умножается вопль между козаками, что не имеют за что сена куповать.

По преж сего хотя многие такого ж зимнего времени бували походы, никогда того нибуло, чтоб идучи на службу Царского пресветлаго Величества люде куповали для коней сено. которого хочь бы було и продажное на войско, но купить невозможно, а наибарзо <особенно. – В.Ц.> таким козакам, з яких у многих ни в дому не осталось, ни тут в походе нет жадного грошового запасу…

Марта 1 дня 1721 году

Из Севску

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 162. Л. 7.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 123–124.

1. Павел Леонтьевич Полуботок (ок. 1660–1723 гг.). В 1721 г., (а не в 1722-м, как указано в СЭС, С. 1045) по распоряжению гетмана И. И. Скоропадского был назначен наказным гетманом казачих полков, откомандированных под началом Т. Кантакузино к строительству Ладожского канала.

2. Полковником Лубенского полка в описываемое время был Андрей Маркович Маркевич (ок. 1674–1747) – лубенский полковник и генеральный подскарбий Войска Запорожского.

3. Иван Федорович Сулима – наказной полковник Переяславского полка в 1715–1721 гг., генеральный хорунжий.

Док. № 70

Письмо Т. Кантакузино И. И. Скоропадскому

Ясневельможный и превосходительнейший господин.

Господин Гетман.

Мой особливий благодетелю

Писание вашей вельможности минувшего февраля 27 дня я в марше будучи с достойным почтением получил в котором ваша вельможность объявить изволил получение письма г[оспо]д[и]на полковника Лубенского (1) из Курска писанного и в нем содержание с которого и копию особливо при том же сообщенную я видел и о сем доносимом уведомился.

На что сим вашей вельможности покорственно отвествую. Что объявители на тракте не только сена, но и соломы казакам не дают. На тое оных никакими мерами мне принудити невозможно ибо такова о том указу не имею, а дабы за деньги продавали, о том по должности моей написав универсалии в провинции по вольной ради продажи разослал. Где от правителей уже и повелевание дано и сами ваша вельможность известни. А принуждать обывателей к тому оны не могут. Из чего я видя в том бы марширующим в немалой нужде, повторительными универсалами я в провинции объявил дабы конечно запасов, а паче фуражу по трактам продажи ради вывозили. А буде где не будут вывозить то я в таковых местах из обретаемого взял и в единое место свозить и по числу возов настоящею ценою заплатил. И в том обосторонними объявления ради в пред записки записывался. А иного способу в том употребить немогу. Понеже и в повторительной его высоко княжой светлости г[оспо]д[и]на генерала фелтьмаршала и многих орденов кавалера Александра Даниловича Меншикова указ я ныне получил в котором одно конечно предлагать изволил дабы еще продажи ради в провинции потреба повидя в провианту вольной ради продажи писать о том виде высокой его кнжеской светлости в камор коллегию доношение послано.

А иного решения в получении фуражу отнюдь не соизволяет, но еще на полки драгунские для древаних, подъемных и офицерских лошадей числа в марше первом обретающегося одноконечно от зимних квартир потребовать деньгами повелено, как о том в письме моем вчерашнего числа я вашей вельможности покорнее объявил.

Что же его милость г[осподи]н полковник Лубенской вашей вельможности объявливает якобы инде и на ночлеги казаков не пускают, на то воистину не знаю, что вельможности вашей отвествовать, понеже разсуждая начало з моей стороны поступок о том что с им ныне случилося мне опасения не иметь чаю. Ибо инструкция о поступках им послана, тако ж и видение где которому полку с драгунским совокупляться надлежало вашей вельможности я в покорности объявил же, где и отдельной ведомости оным послано же чаю. Того ж ради тем пренебрегли и время упустили и с назначенными поками не соединилися про то не знаю, хотя от драгунских полков к тем от мене определением почасту не исполняя учрежденного ходу дожидая оных одерживались.

Пишут зачим бы уже без того давно в маршу обреталися, однако уповаю слабым радением где сотников и прочих урядов и поныне еще вси не соединились. И того ради разсеяния толикого утеснения многия пробуют. А еже ли по первому моему объявлению оныя исполнения учинили, тоб того не в такой тягости чаю изведали. Однако я с господ наказным о том здесь пространно говорил и к лучшему надеживаю положили. Где по тому исполняя уповаю не в таком утеснении оным быть. Ибо определил о сем к ним для всяких нужд офицеров, которыя в том всякое старание иметь будут.

В прочих же нуждах сего дня до его высоко княжой светлости писал и копию с доношения госп. Наказного атамана (2) и при том о том прошения приложил.

В протчем остаюся вашей вельможности покорный слуга.

Фома Кантакузин

З Севска марта 2 дня

Року 1721

Хранится: РГВИА. Ф. ВУА (846). Оп. 16. Д. 25. Ч. 17. Л. 152–153.

1. Андрей Маркович Маркевич (ок. 1674–1747) – лубенский полковник и генеральный подскарбий Войска Запорожского.

2. Имеется в виду наказной гетман Иван Федорович Сулима (1708–1721) – казацкий полководец, генеральный хорунжий. В 1687 г. был назначен сотником воронковского Переяславского полка. В 1693 г. – войсковой товарищ, в 1701–1703 гг. – знатный войсковой товарищ. В 1708 г. получил чин генерального хорунжего и находился на этой должности до конца жизни. Участник военных действий того времени: Чигринский (1677) и Перекопские походы (1687, 1689); под командованием Ивана Мазепы в 1695 г. принимал участие во взятии крепостей Казикермен, Тавань, Каменный Затон и других. Отличился в битве под Полтавой в 1709 г. В 1711 г. – участник Прутского похода. В 1718 г. И. Ф. Сулиму назначили наказным гетманом над 7-м украинским полком и отправили в Царицын, но в 1721 г. вместе с 20-тысячным казацким войском перевели на строительство канала на Ладожском озере, где из-за плохих климатических условий он заболел и умер в Вышнем Волочке.

Док. № 71

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Высокосветлый князь,

Мой премилосердый господин…

Послал я в городы <по пути следования корпуса. – В.Ц.> ко управителям об [ъ] явительные листы, токмо как ныне от команды пишут (1), что по тому не исполняют об [ъ] являя что такова из камор колегии (2) предложения не имеют, хотя господа воеводы обывателям об [ъ] вляют (3), а принудить к тому не могут. И за тем, поныне нигде ничего не вывозят, разве впредь будет. А в том великую нужду марширующие иметь вижу, а наипаче козаком фуражом не токмо сена, но соломы достать не могут и за деньги купить.

А команда великая… В протчем остаюсь

Вашей высококняжеской светлости

до конца жизни моей покорнейший слуга

Фома Кантакузин

Марта 3 дня 1721 года Из села Лубашова

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 69.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 124.

1. См. документ № 69 – донесение черниговского полковника П. Л. Полуботка генерал-майору Т. Кантакузино.

2. Правильно – Коммерц-коллегия.

3. По указу царя и постановлению Правительствующего сената городским воеводам вменялось в обязанность объявлять обывателям о необходимости продавать войскам, следующим к строительству Ладожского канала, провиант и фураж.

Док. № 72

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Высокосветлый князь,

Мой премилосердый господин.

Вашей высококняжей светлости всепокорственно доношу. Определенная команда к Новой Ладоге следует и по назначенным трактам, оная где поныне была и с которых чисел, в которых местах следует, покорственне доношу. Правым трактом вчерашнего и сегоднешнего дня из Москвы вперед в марш вступили, средним, сего месяца 9 дня Калугу прошли, а левым трактом 11 числа Юхнов монастырь [прошли]. И вси по самой возможности следуют.

А казаки реименту гетманского, хотя и остались назади, токмо всячески оных принуждая к поспешению, где и оные следуют и правым трактом следующих в Москву, уповая прибыть к завтрашнему числу. Протчие же средним и левым трактами за командами по тому ж следуют.

Вашей высококняжеской светлости

до конца жизни моей покорнейший слуга

Фома Кантакузин

Марта 16 дня 1721 года

Из Москвы

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 76.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 125.

Док. № 73

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Высокосветлый князь,

Мой премилосердый господин.

За прибытием моим сюды в Москву, по отправлении команды намерен был наперед оной следовать, токмо за приключением мне слабостию остался на малое время пользования ради: А ныне, получа за помощию Божию свободность, как возможно поспешати за командою моею буду. А быти ли мне с командою моею вместе или же наперед ее прибыти к Санкт Питербурху о том на вашей выискокняжей светлости разсуждение оставляю.

Вашей высококняжеской светлости

до конца жизни моей покорнейший слуга

Фома Кантакузин

Марта 27 дня 1721 года Из Москвы

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 79.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 125–126.

Док. № 74

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Высокосветлый князь,

Мой премилосердый господин.

Всепокорственно вашей высококняжей светлости доношу. определенная мне команда от полков Украинского корпуса к Ладоге следует предложенными тракты, [с] которой уповаю без закостения <без задержки. – В.Ц.> к Нову Городу зимним путем прибыть. А до Ладоги, за настоящею распутицею и от теплоты разлития ради вод, к Новой Ладоге прибыть не сподеваясь <не надеясь. – В.Ц.>, кроме отмены времени. А понеже команда немалая купно с казаками, и в одном месте яко драгунам, тако и казакам стоять не без утеснения будет…

O себе же вашей высококняжей светлости всепокорнейше об [ъ] являю – отсюды поеду большею дорогою на Тверь к Нову Городу…

Вашей высококняжеской светлости

до конца жизни моей покорнейший слуга

Фома Кантакузин

Марта 27 дня 1721 года Из Москвы

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 81–81об.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 126.

Док. № 75

Письмо А. Д. Меншикова Томе Кантакузино

Сиятельнейший граф,

Милостивый господин генерал-маиор.

На письма вашей милости иного ныне вашей милости ответствовать не имеем кроме того, что когда прибудете к Ладоге и учредя команду добрым порадком, оставя там доброго командира и приказав ему дабы как ради лутчаго надсмотру, так и исполнения поданным указом господину полковнику [Г.Г.] Скорнякову-Писареву и по требованиям его исполнял. Потом самим вашей милости быть сюда в Питербурх.

Сиятельства вашего ко услужению готовый Александр Меншиков

Марта 30 числа 1721 г. Из Санкт Питербурха

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 162. Л. 98об. Копии с писем и ордеров кн. А. Меншикова с июня по 30 декабря 1721 г.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 127.

Док. № 76

Выдержка из письма А. Д. Меншикова Томе Кантакузино

Пишет о получении его, Фомы Кантакузино, писем посланных от 26 марта и 2 апреля и требует присылки еженедельных рапортов о прибытии к Ладоге на канальную работу драгун и казаков.

Из Санкт-Питербурха

От 19 апреля 1721 г.

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 162. Л. 98об.

Опубликовно: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 127.

Док. № 77

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Высокосветлый князь,

Мой премилосердый господин.

В покорности моей вашей высококняжей светлости доношу. Определенная команда от полков драгунских к Ладоге на канальную работу предложенными трактами следующии по самой возмозности и надлежитым принуждением прибыли в Новегород. И имянно – левая команда 4, а средняя 5,6 и 9 чисел сего месяца. А я за оными 14 числа в Новегород прибыл же.

И разлития ради вод и грязей великих по известию весьма было невозмозно сухим путем итти, но испрося суды от воеводы Новгородского князя Хилкова (1), которые были по приказу изрублены, и починкою оных медлили по 12 число. А починя, убравшись на них, водою к Ладоге поплыли. А имянно, первая команда – 12, 13 и 14 чисел полк за полком, дабы не имели утеснения в ночных ночлегах по деревням, понеже время нынче еще холодно, на полях ночевать невозмозно. А вторая команда с 15 числа… выступила.

И первая команда сими часы уже есть в Ладоге, а последняя к 23 числу в Ладогу прибудет же. Правым же трактом следующая команда 17 числа в Ладогу прибыли, а от полку Ярославского еще и ранее. А козаки… остались было назади за присталью коней, которые под провиантом, також и больных умножилось, а вести не на чем.

Однако, хотя и с великою нуждою, следующия средним трактом с наказным гетманом 4 200 [казаков] 17, 18, а последние вчерашнего чисел в Новгород прибыли. Следующие же левым трактом в команде хорунжего генерального [И.] Сулимы еще не прибыли. Однако и оные, уповаю, по тому ж неумедля прибудут в Новгород, как об[ъ]являл наказной гетман [П.Л.] Полуботок, что 22 [числа] настоящего [месяца].

И оных ради я задержался в Новгороде для старания судов и протчего от воеводы, чтобы их водою отправить. При сем вашей висококняжей светлости донести имею, что полковник, наказной генеральный хорунжий Иван Сулима в пути, не доходя до Вышняго Волочка, волею Божею умре.

Вашей высококняжеской светлости

до конца жизни моей покорнейший слуга

Фома Кантакузин

От пристани Перепективой (2) дороги

апреля 20 дня 1721 года

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 86–86об.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 128–129.

1. Хилков Юрий Яковлевич (1661–1729) – князь, генерал-майор, новгородский губернатор.

2. Правильно – Перспективной дороги. Нынешний Невский проспект в Санкт-Петербурге.

Док. № 78

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Высокосветлый князь,

Мой премилосердый господин.

…При сем покорнейше доношу… Команда полков драгунских, ныне самая последняя, обретается отсель в 40 верстах вверх по Волхову на судах, а первая – в 20. И то умедление учинили за стоянием льду до вчерашнего числа, где чрез два дня, уповаю, всим прибыть. И по прибытии отдохнув дня три, расположася по указанным местам понеже [по объявлении] господина полковника и гвардии маиора [Г.Г.] Скорнякова-Писарева, что до 1 числа мая работы не будет.

Вашей высококняжеской светлости

до конца жизни моей покорнейший слуга

Фома Кантакузин

Из Новой Ладоги

апреля 23 дня 1721 г.

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 89–89об.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 129–130.

Док. № 79

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Высокосветлый князь,

Мой премилосердый господин.

В покорности моей вашей высококняжей светлости доношу, что команды моей драгунские полки к Новой Ладоге апреля 26 дня собрались все и по об[ъ]явлению господина полковника и гвардии маиора [Г.Г.] Скорнякова-Писарева по квартирам в Старой и Новой Ладоге, и в близних деревнях расположены. И от сего полковника об[ъ]явлено, за водою (1) работы начать невозможно. Однако, по об[ъ]явленному чертежу, где кому работать, как драгунским полкам, тако и козацким места розмерены, которое расположение с Ятнуло до Белого озерка (2) …А затем остается только одного полку драгунского, которой будут тоже для работы фашины делать. А козаки поныне еще не прибыли.

…O себе покорственно прошу предложения, как мне отсель до вашей высококняжей светлости прибыть, по вступлении полком в работу или не ожидая того.

Вашей высококняжеской светлости

до конца жизни моей покорнейший слуга

Фома Кантакузин

Апреля 27 дня 1721 году Из Новой Ладоги

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 91–91об.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 130.

1. Т. е. из-за половодья.

2. Имеется в виду Белоозеро, с 1719 г. – центр провинции, входившей в состав Санкт-Петербургской губернии.

Док. № 80

Д О Н О Ш Е Н И Е (1)

Указом Его Царского Величества, а предложением его высокосветлости генерала-фелдмаршала [А.Д.] Меншикова в минувшем 1720 году декабря 19 дня, повелено мне из Малой России маршировать с 10 драгунскими полками и 10 тысячами гетманского регименту козаками к Новой Ладоге и быть у канальной работы.

Точию из реченых полков зимним путем повелено прибыть от каждого полку по половине. А другой половине с коньми быть до травы на расположенных винтерквартирах (1), и по траве б путь свой восприяли с коньми до Великого Нова града.

При сем доношу, что оные полки заслуженного жалования с 1720 году сентября месяца не получали.

Маия 25 дня 1721 года Из Санкт Питербурха.

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 103.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 131.

1. Доношение генерал-майора Т. Кантакузино в Военную коллегию.

2. Имеются в виду зимние квартиры на Украине.

Док. № 81

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Высокосветлый князь,

Мой премилосердый господин.

О неприбыти[и] по должности моей поныне к вашей высококняжей светлости прощения прошу. Тому убо причинствует совет дохторской пользующий мя медикаменты в признонной во мне скорби <болезни. – В.Ц.>. По совершению же диэтии <по завершении диеты. – В.Ц.>, в покорности моей прибуду…

Також вашей высококняжеской светлости доношу. Писал ко мне господин полковник [А.] Грот (1) оставленный командующим по от[ъ]езде моем при канальном деле, что команда от драгунских полков, на канале будущая, в работу вступили именно минувшего мая с 20, 22, 26, 29 чисел и коим достались места высокие те капают канал. А те, которым достались низкие – копают рвы для пропуску воды из канала…

Прибываю до конца жизни моей

Вашей высококняжеской светлости покорнейший слуга

Фома Кантакузин

Июня 7 дня 1721 году Из Санкт Питербурха

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 100–100об.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 131–132.

1. Андрей Грот – полковник, командир Ямбургского драгунского полка.

Док. № 82

В E Д E Н И E

от нижеименованных драгунских и козацких полков при

Ладоге на канальной работе обретающихся при команде

генерала-маеора графа Фомы Кантакузина

Июня 24 дня 1721 года

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 113.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 132.

Док. № 83

В E Д E Н И E

1721 года, июля 21 дня ведение сколько которого полку козаков реименту гетманского при канальной работе годных, и что померло пошед из Малой России значит ниже.

Подпись: Генерал-маеор Фома Кантакузин

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 120.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 133.

Док. № 84

Письмо А. Д. Меншикова Г. И. Головкину

Просила нас мултянская княжна Стефанова жена Кантакузина вдова Пагона <Пэуна. – В.Ц.>, дабы деревни лежащие в Малороссии, о которых мы с вашим сиятельством говорили, для ее пропитания отдать ей во владение. Того ради, прошу ваше сиятельство, да не изволите отдать ей для владения на оные деревни из коллегии иностранных дел грамоту, дабы она с детьми имела пропитание без нужды…

Из Санкт-Питербурха,

Июнь-июль 1721 г.

Хранится: РГАДА. Ф. 198 Александра Даниловича Меншикова. Оп. 1. Д. 182. Л. 45–45об.

Док. № 85

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Высокосветлый князь,

Мой премилосердый господин.

При от [ъ] езде моем из Санкт Питербурха в покорности я вашей высококняжеской светлости доносил, что за прибытием сюды в Ладогу учинить обстоятельную ведомость о работе, что с начала зделано и прислать до вашей высококняжеской светлости вскоре. Но прибыв сюды и видел оную работу. И хотя ведомость зделать можно, что которым полком вынято земли по слоям. И хотя по инструменту математическому и знать можно, сколько до фундаменту еще останется докапывать, но неправдивая будет [ведомость] ибо земля неровна. Того ради, за лутше рассудили подлинной меры взять з господином полковником <Г.Г. Скорняковым-Писаревым. – В.Ц.> приказали выкопать малой ров во весь канал надлежащей меры в глубину и пустить в него воду. И как по всему каналу вода станет ровно и потом вымерять, сколько еще надобно копать до фундаменту. И взяв меру, учиня о всем обстоятельную ведомость…

Больных вельми умножилось, как изволите ваша высококняжеская светлость в рапорте усмотреть, и завсегда, что день, больше прибавляется. И работа вельми трудная, и что далее, то земля жесточает разов [в] десять и пятнадцать. Ломом ударить, малую штуку земли отоб [ъ] ет, и каждой слой выкопывают дней в 12 и больше. А ныне за умножением больных и в 16 дней и едва один слой выкопать можжно. А мерою один слой в вышину в 1/2 аршина (1). И выкопали слоев в полках иньших <одних. – В.Ц.> по 5, а в других по 6…

Вашей высококняжеской светлости

до конца жизни моей покорнейший слуга

Фома Кантакузин

Июля 23 дня 1721 году От Ладоги

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 117.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С.133–134.

1. Аршин – мера длины в России XVI – нач. XX вв., равная 71,12 см. В данном случае один слой равняется 35,6 см.

Док. № 86

Р А П О Р Т

о 10 полках драгунских в команде при Ладоге обретающимся

Генерал-маеор Фома Кантакузин

Июля 23 дня 1721 года

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 121.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 135.

1. Так в тексте. Из каких полков были остальные умершие, в рапорте не указано.

Док. № 87

Письмо А. Д. Меншикова Г. Г. Скорнякову-Писареву

…Понеже уведомились мы, что казаков обретающихся при канальной работе одержимых болезнями близ четырех тысяч человек. И на тех больных провианта ваша милость давать не извольте. Того ради вашей милости предлагаем, извольте приказать оных больных освидетельствовать лекарю (1), подлинно ли они суть больны или не притворствуют себе больными. Ибо оной народ за ленивством чрез такие притворы надеется, что скорея от работы отпущены будут. И хотя которые явятся так больны, что работать им не можно, однакож провиант по указу, кроме денег, давать им велите, не вычитая у здоровых, которые в работе будут обретатца. А которые по свидетельству лекарскому явятся, что болезни себе претворили самохотно, и таких наказывая определять в работу, дабы хлеба праздно не ели. А когда другая половина х копальному делу прибудет (2), позволите оных по той же работе и по тем же местам, х которым первая половина определена в работу, дабы зачатую работу нынешнего лета всеконечно окончать, ибо Царское Величество указал драгун и козаков прежде из работы не отпускать пока та работа, которая зачата, вся отделана не будет…

P. S. Всем гетманского регимента и слободских полков козакам извольте об (ъ) явить Eго Царского Величества имянным указом, когда они определенные им работы приведут во окончание, тогда будут отпущены в домы без задержания.

Буде же за леностию оной работы во окончание нынешним летом не приведут, то во всю предбудущую зиму, и пока оной работы не окончают, с работы в домы отпущены не будут (3).

Июля 27 дня 1721 года Из Санкт Питербурха.

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 162. Л. 353об. – 354об.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 135–136.

1. По освидетельствованию больных лекари сделали следующее заключение: «… больным сменить воздух, понеже здешный зело вредный». – См.: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 141.

2. Другая половина войск, предназначенных к копанию Ладожского канала, должна была прибыть к Новой Ладоге в сентябре 1721 г.

3. Прибывшая к сентябрю 1721 г. к Ладоге вторая половина корпуса Т. Кантакузино была оставлена зимовать на канальной работе, а первая – распределена в Вологодскую, Тверскую и Новгородскую провинции.

Док. № 88

Письмо Т. Кантакузино А. Д. Меншикову

Высокосветлый князь,

Мой премилосердый господин.

Сего июля 23 дня [1721 г.] в покорности моей об[ъ]являл я вашей высококняжеской светлости о работе канала, что козаки реименту гетманского работают вельми худо, а наипаче в команде полковника Лубенского (1), в иншых местах еще и не починали, а что и почато и там мало земли вынели отговариваяся, что больных вельми умножилось; Токмо до которого времяни и больных много не было, тоб могли работать как надлежит ежели б старание их было.

А кои и здоровые на работу ходят, то и те не все сколько есть их каждого дня выходят на работу, а работают не так как надлежит прилежно, хотя и принуждают определенные к ним офицеры. И оных ничего не слушают отговариваяся, что повинны только своего наказного гетмана слушати, а не другова… а подневолею их принудитъ к работе неможно, понеже оные козаки не вручены мне совсем в команду, яко надлежит.

Тако ж и за больными козаками старшины ничего не смотрят и везде таскаются без призрения, влосно яко скотина… И что все работы зделали, как видно по исчислению, то вдвое или втрое болше с [ъ] ели провианту и деньги забрали, нежели работы явилось.

И рассуждая за лучше с полковником [Г.Г.] Скорняковым-Писаревым давали им уроки (2) дневные, об[ъ]являя <казакам. – В.Ц.>, как скончат то, иметь будут свободной отдых…

И видя их такую слабую работу, а наипаче полковника Лубенского, что определенное место зачали, а не окончат, а как осеннее время вода будет и берега все обвалятся, то и работа не в работу.

Вашей высококняжеской светлости

до конца жизни моей покорнейший слуга

Фома Кантакузин

Июля 31 дня 1721 года

В селе Дубне

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 122.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 137.

1. Полковник Андрей Маркович Маркевич.

2. Имеются в виду ежедневные задания.

Док. № 89

В Е Д Е Н И Е (1)

нижеимянованных драгунских полков, которого числа,

который полк вступил в работу канала

и сколько выработано

сего июля по 27 число 1721 года

[Драгуны] Киевского и Троицкого полков

Вступили в работу маия 16 числа, выкопали во всю определенную работу в длину канала по 225 сажень (2) на полк: 5 слоев, а каздый слой глубиною в поларшина (3). Да сверх вышереченной работы сравнения ради против прежней бурлацкой работы, снато в длину канала 30 сажень (4), а глубиною 6 аршин (5). Да 124 сажени в поларшина выкапано (6).

Генерал-маеор Фома Кантакузин

Июля 31 дня 1721 года

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 124.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 138.

1. Настоящая ведомость была представлена Т. Кантакузино в Военную коллегию.

2. Таким образом, каждым полком выкопано в длину по 480 м.

3. Глубина 5 слоев извлеченной земли составила около 180 см.

4. Т. е. 64 метра.

5. Глубина составила 4 м 26 см.

6. Дополнительно были прорыты канавы длиною 264 м и глубиною 35 см.

Док. № 90

Выдержка из письма генерала-маеора Т. Кантакузино

минувшего июля 31 числа к А. Д. Меншикову

…Прибывшие от господина бригадира [М.] Леонтьева офицеры об[ъ]являли ему <Т. Кантакузино. – В.Ц.>, что по дороге к Новугороду едущих казаков встречается много, которые сказывают, якобы до коней приставлены, кои оставлены в Новегороде отпущены. А Новотроицкого полку порутчик князь Кропоткин встретил других козаков за Клином, к Москве едущих. И по сему видно, что оные бегут, или по старшинскому позволинию отпущены в домы, а могут сказать, что померли.

Наказной гетман [П.Л.] Полуботок рапортов ни о чем к нему не присылает и впредь рапортовать не хочет.

Старшина за больными не смотрят, и оные таскаются безпризорные яко скотина.

Драгуны, ежели впредь больных умножатца не будет, определенные свои работы, хотя поздно в осень вступят, окончать могут, понеже как он сам видел, что осталось до фундаменту земли вынимать слоя по два и по полтора и менше.

В драгунских 10 полках в первой половине при канальной работе обретается

Штаб и обер-офицеров и ундер-офицеров, капралов и драгун – 5652 человека.

Из того числа

В отлучках – 164

Больных – 1178

За тем на лицо – 4310 человек

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 126–126об.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 139.

Док. № 91

ВЫДЕРЖКА

Из письма полковника Г. Г. Скорнякова-Писарева к А. Меншикову

от 29 июля 1721 г.

…Канальная работа за болезнями <драгун и казаков. – В.Ц.> зело идет худо и не надеется начатого окончать, а некоторые есть и здоровые и те работают лениво, и приставленных к работе <для надсмотра. – В.Ц.> ундер-офицеров гетманского реименту козаки не слушают, того для работы их уступили <отстают. – В.Ц.> на пол 7 версты и велено делать гетманского реимента козакам только на 5 верст, но и того оные в окончание привесть не хотят.

Слободскими полками и версты отделать за умножением больных невозможно.

Слободских полков козаков и кошеваров в высылке было на канальную работу – 2801 человек.

Из того числа

Послано в Катерингоф (1) – 200

Больных оставлено в дороге – 24

померло – 276

больных при работе – 1316

при лошадях – 29

Ныне в работе – 956

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 127.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 140.

1. Екатерингоф – в настоящее время деревня в Великолукском районе Псковской области России, расположена на северном берегу Пореченского озера, в 31 км к югу от райцентра Великие Луки.

Док. № 92

ВЫДЕРЖКА

Из письма Т. Кантакузино к А. Д. Меншикову

В письме Ф. Кантакузино к А. Меншикову от 24 августа 1721 года, отправленном из Дубна написано:

…Умножается болезнь цинготная, а у других свело ноги и руки, а лекари сказывают <называют. – В.Ц.> оную болезнь контракты, которую вскоре невозмозно вылечить.

Просил у А. Меншикова позволения всех тех больных по полкам собрать и отправить в Новгород.

В Киевском полку здоровых осталось только 170 человек, а протчие все больны.

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 130.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 140–141.

Док. № 93

Письмо Д. К. Кантемира А. Д. Меншикову

Светлейший князь,

Государь мой,

При должном моем светлости вашей поздравлении чрез сие во известие предлагаю: Сего числа в пятом часу по полудни прибыл ко мне человек мой (1), послан[н]ый от детей моих, которые отправились из Са[н]кт Пите[р]бурха (2) с господином генералом маиором графом [Томой] Кантакузиным чрез Тифинскую <Тихвинскую. – В.Ц.> дорогу;

И как чрез писмо детей моих явствуется, так и словесно об[ъ]явил, что оной генерал-маиор волею божиею, в деревни Трухнове, недоезжая Устюжны железопольской за 70 верст, преставился, имев болезнь (может быть) апоплексию (3) токмо чрез три часа. Но тела ево обретающейся в помянутой Устжюне капитан г[оспо]дин Бабин без указу императорского величества оттуду отпустить не имеет, которого и писмо ко мне писан[н]ое при сем прилагаю (4).

На что каковой Eвo Императорского Величества указ будет прошу мене уведомить. К тому ж прошу, дабы повелено было дать подорожную до тех мест на две почтовые подводы, на которых тот же наш человек пошлется. В протчем должный мой отдав поклон остаюся

светлости вашей обязан[н]ый слуга Димитрей Кантемир

Декабря 24 дня

1721 году

Хранится: РГАДА. Ф. 198 А. Д. Меншикова. Оп. 1. Д. 633. Л. 16–17.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 141–142.

1. Этим человеком был Богдан Григорьевич, камараш (стольник) князя Д. Кантемира.

2. Т. Кантакузино выехал с детьми Д. Кантемира из Санкт-Петербурга в Москву для участия в торжествах про случаю заключения Ништадского мира и завершения войны со Швецией.

3. Т. е. инсульт.

4. Письмо капитана Бабина см. ниже.

Док. № 94

Письмо капитана Бабина к Д. Кантемиру

Светлейшему Росийскому князю, тайному советнику и сенатору, Волосскому гередитарному господарю Дмитрию Костентиновичу Кантемиру.

В покорности своей доношу вашей высококняжеской светлости, сего декабря 22 числа известен я чрез столника Богдана Григорьевича, что господина генерала-маиора графа [Томы] Кантакузина волею Божиею не стало. Будучи в маршу от Ладоги до Устюжны Железопольской в 70 верстах.

Токмо тело его будет в Устюжну сего декабря нижеписанного числа и поставлено будет в церкве, и до долшего <дальнейшего. – В.Ц.> Его Императорского Величества указу оного тела отпустить не смею, а багаж как прибудет [будет] содержатся у нас под караулом.

Покорнейший и нижайший

вашей светлости слуга

капитан Бабин

Декабря дня 22, году 1721.

В Устюжне Железопольской

Хранится: РГАДА. Ф. 198 А. Д. Меншикова. Оп. 1. Д. 633. Л. 18–18об.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 142.

Док. № 95

Письмо А. Д. Меншикова майору Южакову

Благородный господин маеор Южаков.

В прошлом 1721 году, в декабре месяце генерала-маеора графа [Т.] Кантакузина не стало, а после сего остались домы и маетности в Переяславском полку, где вы ныне квартиру имеете. И Eго Императорское Bеличество указал те домы и маетности осмотреть и переписать, и какие есть в них пожитки оное все, також переписав, имянно запечатать. Буде же что после его смерти, кто уведав о том растащил, и то все собрать и во всякой иметь сохранности, пока оставшая[ся] после ево генерала-маеора жена туда прибудет или кого от себя пришлет.

А ныне отправлен к вам с сим указом от его светлости князя [Д.] Кантемира служитель (1). И как он к вам явитца извольте с ним в те вышепомянутые ево генерала-маеора [Т.] Кантакузина маетности ехать немедленно, и которые оной посланной укажет дворы и маетности ево графа [Т.] Кантакузина, велите оные и что в них есть, всякую вещь записав, скота и протчего… кроме крестьянского, со оным присланным осмотря описать имянно, ничего не упуская. И ежели что растащено явится – собрать и что надлежит – перепечатать и иметь во всякой сохранности.

…А которые в тех дворах и маетностях есть войты (2) и прочие служители и тем велите сказать Eго Императорского Bеличества указ, дабы они жили тут по прежнему со всяким послушанием и никуда б не расходились под опасением жестокого штрафа…

…Сей указ посыляется вам мимо ваших командующих генералов и то для того, что им велено быть к Москве (3). Генваря 6 дня 1722 г.

Хранится: РГАДА. Ф. 198 А. Д. Меншикова. Оп. 1. Д. 181. Отпуски писем, указов, промеморий и ордеров князя А. Д. Меншикова в Сенат и разным лицам 1722 г. Л. 46.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 143–144.

1. Письмо и указ были посланы с Александром Афанасьевым, драгуном прикомандированного к Д. Кантемиру шквадрона (роты или эскадрона – В.Ц.) Бахмутского полка.

2. Войт – глава украинского поселения с мекленбургским правом.

3. Согласно указу Петра I, российский генералитет был созван к Москве в январе-феврале 1722 г. для участия в «консилии» о предстоящем Персидском походе.

Док. № 96

Письмо А. Д. Меншикова И. А. Мусину-Пушкину (1)

В поданном нам доношении Володимирского драгунского полку капитана Бабина написано, отправлены при нем означенного полку капрал и драгун 12 человек, которые провожали до Москвы тело покойного генерала-маеора [Т.] Кантакузина, а провианту им дано сего месяца только по 16 число. Просит о даче им провианта.

Хранится: РГАДА. Ф. 198 А. Д. Меншикова. Оп. 1. Д. 181. Отпуски писем, указов, промеморий и ордеров князя А. Д. Меншикова в Сенат и разным лицам 1722 г. Л. 46.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 144.

1. Мусин-Пушкин Иван Алексеевич (ок. 1660–1729) – граф. Боярин (1699), сенатор (1711), действительный тайный советник (1718). Начал службу окольничим (1682) Петра I, затем был судьей Сибирского приказа (1684–1687). В указе от 2 марта 1711 г. в списке девяти первых членов учрежденного Сената первым был Мусин-Пушкин. С 1717 г. был президентом Штатс-контор-коллегии. В период с июля 1725-го по февраль 1727 г. как первоприсутствующий московской конторы Сената был градоначальником Москвы. В 1727 г. заведовал Монетным двором. После смерти Екатерины I отошел от дел. См.: Бантыш-Каменский Д. Н. Энциклопедия знаменитых россиян. М., 2008. С. 456.

Док. № 97

Из дневника камер-юнкера Ф.-В. Берхгольца

22-го января 1722 года, очень рано утром, его высочество (1) присылал ко мне за черным платьем; его собственное осталось в Петербурге… Наконец добыли сносную пару у голландскаго резидента (2), хотя тот гораздо полнее его… В этом занятом костюме его высочество отправился с полковником Лорхом в дом покойного [П.А.] Голицына (3), для изъявления соболезнования княгине, которая, говорят, была вне себя от горя…

Посля обеда, часа в четыре, его высочество поехал с графом [С.В.] Кинским (бывшем в обыкновенном своем платье) в дом покойного генерала [Т.] Кантакузина, который скоропостижно умер по дороге между Петербургом и Москвою и котораго в этот день хоронили.

Этот [Т.] Кантакузен был сын последняго господаря молдавскаго (4), котораго удушили, и в минувшую турецкую войну один из первых перешел на сторону императора; служил в России генерал-маиором и был человек весьма приятный и любезный. Ero величество поэтому очень сожалеет о нем, и еще сегодня в его доме говорил его высочеству, что он был храбрый, отличный солдат и вернейший из всех валахов перешедших к нему в подданство.

Покойный оставил жену и несколько человек детей (5), находящихся уже, как я слышал, на службе, и состоял в близком родстве с князем валахским <Д. Кантемиром. – В.Ц.>, первая жена котораго была из рода Кантакузиных (6).

Расскажу теперь вкратце, что я заметил при этих похоронах; умерший был греческаго исповедания и погребался, следовательно, по здешнему обряду.

В 11 часов утра к дому его пришли два баталиона в полном вооружении, с музыкою и распущенными знаменами, и стали во фронт в ожидании выноса тела. Когда приехал его высочество, весь этот отряд отдал ему честь. Император был уже там и принял герцога весьма милостиво. Сперва разносили немного вина и сластей и роздали присутствующим белыя перчатки и около 500 золотых колец; потом, по вскрытии гроба и отслужении духовенством последней панихиды, все подходили к покойнику для прощального целования. Затем, гроб опять закрыли и шествие началось.

Впереди ехал верхом маиор шлюссельбургскаго батальона; за ним следовали оба упомянутые батальона с восемью знаменами, но без гренадеров. Офицеры имели флер на шляпах и на верху пик, которые они, как и мушкетеры свои ружья, держали по немецкому похоронному обычаю, навыворот. Шляпы и инструменты гобоистов также были покрыты флером, а у барабанщиков барабаны обтянуты черным сукном, отчего издавали какой-то глухой и печальный звук. За солдатами ехали верхом два трубача в зеленых костюмах, отороченных серебрянными галунами, и трубили; потом шел маршал с жезлом, и за ним несли сперва траурное, парадное знамя, на котором, с одной стороны, был изображен портрет генерала, а с другой, его герб. Затем ехал на огромной и дикой лошади всадник, весь в латах. После него следовали: парадная лошадь, весьма красивая, с красным бархатным седлом, которую вели два конюха, и траурная лошадь, покрытая до земли черною суконною попоною и ведомая под узцы также двумя конюхами.

За этой процессией щло, в преднесении икон, многочисленное духовенство в великолепных облачениях, с зажженными восковыми свечами в руках и постоянно пели. За гробом шел император в длинной мантии, имея возле себя с правой стороны герцога, а с левой – князя Меншикова, которые оба были также в черном и в длинных мантиях.

Позади их следовали прочие вельможи, но не в большом числе, не более 20 человек, не все в черном и в черных мантиях. В заключении всего тянулся ряд пустых саней. За немецкой слободою император и герцог сели, каждый в свои, сани и воротилсь назад, но князь Меншиков, как мне сказывали, шел за процессиею до самой церкви где един красноречивый проповедник говорил надгробное слово, и где гроб снова открывали для отдания последнего целования усопшему. По окончании всего солдатами произведено было три полных залпа.

Опубликовано: Берхгольц Ф. В. Дневник камер-юнкера Берхгольца. Ч. 2. М., 1858. С. 50–52.

1. Имеется в виду герцог Карл-Фридрих Голштейн-Готторбский (Karl Friedrich, Herzog zu Holstein-Gottorp; 1700–1739).

2. де (Деби, Дебий) Якоб – голландский резидент в России.

3. Голицын Петр Алексеевич (1660–1722) – князь, первый по времени российский посол в Вене (1701–1706). В 1708 г. назначен первым архангелогородским губернатором. 14 июня 1710 г. награжден орденом Св. Андрея Первозванного. 22 февраля 1711 г. освобожден от должности губернатора и назначен сенатором. 16 января 1712 г. назначен обер-комендантом московского гарнизона. 24 апреля 1713 г. назначен рижским губернатором. Руководил Комерц-коллегией. 9 апреля 1719 г. определен киевским губернатором. Умер в 1722 г. в Киеве. Похоронен в Санкт-Петербурге в Александро-Невской лавре. См.: РБС. Том Гоголь – Гюне. М., 1997. С. 187–188.

4. Автор ошибочно относит Т. Кантакузино к наследникам казненного господаря Валашского княжества. Повешенные в Стамбуле в 1716 г. Стефан и Константин Кантакузино были кузеном и дядей Томы.

5. Как свидетельствуют приведенные выше документы, у Томы и Марии Кантакузино не было в России детей.

6. Речь идет о первой супруге молдавского князя Д. Кантемира – Кассандре, урожденной Кантакузино.

Док. № 98

ДОНОШЕНИЕ (1)

Из переписи капитана Голицына явилось в Малороссии в разных полках изменнических (2) 45 деревень

В них дворового числа – 2608 дворов

И оные деревни по универсалам гетманским ныне во владении за разными персонами.

А имянно:

За тайным действительным советником

князем [Я.Ф.] Долгоруким – 395

За государственным подканцлером тайным

действительным советником, бароном [П.П.] Шафировым – 385

За генерал-маиором, графом [Т.] Кантакузиным – 61

За гетманом [И.И.] Скоропадским – 134

За Саввою Рагузинским – 169

За Черниговским полковником Павлом Полуботком – 105

За генеральным писарем [С.С.] Савичем (3) – 163

За Киевским полковником [А.] Танским (4) – 152

За [Г.И.] Милорадовичем – 63

Хранится: РГАДА. Ф. 198 А. Д. Меншикова. Оп. 1. Д. 180. Л. 500. Следует отметить, что настоящий документ хранится в делах за oктябрь 1722 г.

1. Настоящее донесение было представлено в канцелярию князя А. Д. Меншикова.

2. Имеются в виду конфискованные в казну владения украинской старшины, примкнувшей к И. Мазепе.

3. Савич Семен – генеральный писарь с 1709-го по 1723 г.

4. Антон (Антоний) Танский (?–1741) – из военно-служилых людей Молдавского княжества. Вступил в русскую службу в 1702 г. командиром волошской (молдавской) хоронгви (роты, эскадрона). Участвовал в многочисленных кампаниях и сражениях Северной войны, Прутской кампании 1711 г., в Персидском походе 1722–1723 гг. Был пожалован чином полковника казачьих войск российской армии. Наряду с Т. Кантакузино и братом Василием участвовал в формировании полков ландмилиции на южных рубежах России.

Док. № 99

М E М О Р И А Л

Марии Кантакузино, поданный А. Д. Меншикову

Светлейший князь,

Высокоповелительнейший господин фельдмаршал и кавалер многих орденов,

Милостивейший мой благодетель.

Пишет вашей высококняжеской светлости бывшего генерал-маеора графа Фомы Кантакузина сожительница Мария Кантакузинова, а о чем суть следующая:

1. Украинская старшина в своих имениях воинского постоя не имеет, а у мене не единого места <имения. – В.Ц.> без постою не оставино.

2. Из мултян, которые с мужем моим выехали и поженились на дворовых девках, которые не имеют ни откуду себе пропитания, кроме дворовой дачи, и на тех дворех квартиры ставят.

3. От учрежденной Малороссийской коллегии чинятца мне великие тягости за домоганием всяких податей и десятин, как с тамошних жителей.

4. Учрежденное мне годового жалования получать по 1500 рублев ежели возможно указом отменить, дабы оное мне давалось в Белогородской или Севской провинции. Понеже за бытностию моею в Малой России свободне оное получать оттуда нежели с Москвы.

Вашей высококняжеской светлости покорная слуга

Мария Кантакузинова

Сентября 9 дня 1724 года в Москве

Хранится: РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 153–154.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 148.

Док. № 100

Охранный лист

данный князем Михаилом Голицыным графине Марии Кантакузиной

По Указу Его Императорского Величества Петра Великого, Императора и Самодержца Всероссийского и прочая и прочая.

Аз, учрежденный Его Императорским Величеством над Украинским корпусом полков кавалерии генерал-аншев и кавалер ордена Св. Андрия [Первозванного] и лейб-гвардии полку Семеновского полковник, князь Михайло Голицын, сим листом салвогвардию (1) <охранную. – В.Ц.> объявляю.

Понеже сего объявителницы, бывшего генерала-маеора графа [Т.] Кантакузина графини имеющей дом в Малой России в местечке Золотоноше. Дабы кому о том ведать надлежит был от постою уволен и никто б чрез сей лист салвогвардии в квартиру не занимал.

Того ради, во верность сего подписал рукою своею и приложил печать в гауптквартире (2) в Ахтырке.

Генваря 18 дня 1725 года

Печать. Подпись.

Хранится: РГАДА. Ф. 11. Оп.1. 1725 г. Д. 162. Л. 1–2.

Опубликовано: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 148.

1. Салвогвардия – охранный документ.

2. Гауптквартира – главная квартира при расположении войск.

Peter the Great’s Close Associate

History of life and work of Toma Cantacuzino in letters and documents

This study is devoted to the history of life and work of one of the most bright and undeservingly forgotten personalities of the fi rst quarter of the 18th cc – Toma, in Russian transcription – Foma, Cantacuzino. Belonging to one of the branches of the Byzantine emperors’ descendants that have settled in the principality of Walachia, he reached high administrative positions in this country. However, politic al priorities and personal ambitions forced him to drastically change his life. In the midst of the Russian-Turkish war, during the Prut campaign of 1711, he changed to Peter the Great’s side and was part of the military actions against the Ottoman troops. As he joined the Russian military service in the rank of Major General, T. Cantacuzino made a signifi cant contribution to the creation and development of land militia regiments on the southern and south-western borders of Russia. His work in the consrtaction of the Ladoga Canal is also of particular interest.

Throughout the last years of the past century up till present, researchers of the Moldovan, Romanian and Russian genealogies have done an impressive job. Dozens of books and hundreds of articles on the history of the nobility, merchants and banker families, as well as scientifi c and science fi ction publications devoted to specifi c historical fi gures point out to a real surge of interest to their past and historical roots.

Scholar’s attention did not pass by the centuries-old history of the Cantacuzino family, the descendants of the last Byzantine emperors. However, for all the interest and respect to the legendary past of the numerous representatives of this fi ne family, each of them deserving a separate narration, not all of them became subject of an independent historical research. For a very long period of time, among these was Toma Cantacuzino. Only in recent years, a number of monographs and articles were published that shed light on the life and work of this outstanding fi gure of the fi rst quarter of the 18th cc. Unlike the previous publications, the present edition is the result of the author’s lengthy research in the state archives of the Russian Federation. The basis is composed of documents found in the collections of the Russian Archive of Ancient Acts. First of all, the fund of count Alexander Menshikov, where one fi nds most of the documents and papers referring to the military work and daily life of the General Major Toma Cantacuzino, as well as his family members.

The preserved correspondence between the Serene Prince of the Russian state and the count of Walachia, presents a unique opportunity to restore and describe many pages of this extraordinary man and a brave warrior. At the same time, the documents discovered have allowed to substantially revise and supplements the biographies of the other members of the Cantacuzino family, particularly of the fi rst quarter of the 18th cc.

Along with the biographical information, the recovered documents shed light on the pages of history of the Moldovan and Walachian principalities and their military-political ties with the Russian state, which were unjustly forgotten or poorly presented. To these we should include prerequisites and the course of the Prut campaign of 1711 and one of its most striking episodes – the siege and storming of the Brail fortress; organization of the military fortifi cations on the southern borders of Russia; formation of the cavalry units within the Russian army from the Moldovan, Serbian and Walachian immigrants; construction of the Ladoga Canal and many other.

The collection of letters and appeals of Toma Cantacuzino addressed to the Russian Monarch, that are stored in the fund of Peter the Great, is of a great value. Based on them, it became possible to certify the history of the arrival and residence of the Cantacuzino family in Russia, as well as their property and fi nancial situation in the new homeland.

Valuable information is also contained in the documents in the Fund of Prince A. D. Menshikov in the Archive of the Institute of Russian History in St. Petersburg, as well as in the fund of the General Admiral F. M. Apraksin in the Russian State Archive of the Navy. Due to these documents, it was possible to obtain new data on the military-political ties of Russia with the Danubian Principalities and the Balkans, on the campaigns and military operations which Toma Cantacuzino was involved in.

Of particular signifi cance are the documents discovered in the funds of the Military Research Archive, which nowadays is the Fund No: 846, of the Russian Military Historical Archive, which stores the correspondence of Major General T. Cantacuzino with the Hetman of Ukraine I.I Skoropadsky and the Ukrainian regimental offi cers. The letters and dispatches contain valuable information on the beginning of construction works of the Ladoga Canal, and the active participation of the Ukrainian hetman and suburban regiments, that were under the command of T. Cantacuzino.

Along with the written letters and documents of the great spatar and General Major, the author considered it reasonable to present related materials in this edition. These include letters and notes of the government and military fi gures’ addressed to T. Cantacuzino, decisions of the Ruling Senate and the Military Collegium etc. Their presence in this edition will considerably broaden our understanding about this person’s place in the Russian society, his ties and the nature of relationships with the prominent personalities of the time: such as A. D. Menshikov, B. P. Sheremetev, K. A. Renne, P. P. Shafi rov, I. I. Skoropadsky, and many others.

In addition to the collected archive materials, the author found it necessary to publish the documents and evidence about the life and work of count T. Cantacuzino, that were published in the 19th – early 20th cc and have long become a biographic rarity. These include memoirs of chamber junker F. V. Berhgolts, the eyewitness and participant in many events that took place in Russia and the royal court during the reign of Peter I. Due the meticulous records we obtained a unique opportunity of identifying a number of important details, referring to T. Cantacuzino and his family’s biography.

The correspondence of Russian Generals and the state dignitaries with T. Cantacuzino and about him, published in the multivolume edition “Letters and Papers of Peter the Great”, presents an unquestionable value.

In addition to the mentioned publications, new information of Toma Cantacuzino’s biography is taken into consideration and is being published in Romania and France.

Jean Michelle Cantacuzino, the renowned scholar in France, who is also a descendant of the Cantacuzino family, has supplied a great deal of advice, as corrected data on the count’s biography. Through his kind remarks and clarifi cation it became possible to avoid certain errors and inaccuracies committed by the author in his previous works.

It should be noted that the documents used and introduced by the author are only a small refl ection of the active work conducted by T. Cantacuzino in the Walachian principality and the Russian state. In addition to the intensive offi cial and personal correspondence with the Russian political and military leaders, as well as governmental agencies he maintained confi dential correspondence with the secret informants from Transylvania, Moldovan and Walachian principalities, Rzeczpospolita Polska and other countries. It seems that a signifi cant portion of these documents besides Russia, are stored in the state archives of Poland, Austria, and Turkey, waiting for their researcher.

Along with the scientifi c biography of T. Cantacuzino, this monograph is supplemented by numerous documents, the majority of which is introduced for the fi rst time to the scientifi c community. All of them are placed in chronologic order and are provided with comments and scientifi c references. The documents’ style and orthography are preserved. The missing words and letters are enclosed into square brackets.

Список сокращений

АСП ИРИ РАН – Архив Санкт-Петербургского института российской истории Российской академии наук

БРЭ – Большая российская энциклопедия

ДПС – Доклады и приговоры состоявшиеся в Правительствующем сенате в царствование Петра Великого

ОР ГИМ – отдел рукописей Государственного исторического музея

ППВ – письма и бумаги императора Петра Великого

РБС – Российский биографический словарь

РГАДА – Российский государственный архив древних актов

РГА ВМФ – Российский государственный архив военно-морского флота

РГВИА – Российский государственный военно-исторический архив

РГИА – Российский государственный исторический архив

Именной указатель

А

Абаза Илие, (ворник) полковник – С. 26, 91.

Абды паша – С. 107.

Август II, король – С. 21, 29, 88, 100, 119, 162.

Адрианов П.М., историк – С. 34.

Алларт Л.-Н., генерал – С. 86, 88, 89.

Алтухов Герасим, подрядчик – С. 62.

Алтухов Семен, подрядчик – С. 62.

Анна Иоанновна, императрица – С. 72, 74, 119, 120.

Анофриев Василий, ротмистр – С. 106, 108.

Апостол-Кигеч Ф.П., полковник – С. 42, 43, 46, 48, 49, 82, 103, 108.

Апраксин Ф.М., генерал-адмирал – С. 5, 23, 34, 77, 78, 82, 84, 89, 90, 101.

Аракчеев В.С., командир Тобольского драгунского полка – С. 50, 136, 138, 161, 162.

Афанасьев Александр, драгун – С. 70, 190.

Астапенко М., историк – С. 129.

Афендик Семен, пыркэлаб Сорокской крепости – С. 26, 91.

Ахмед III, султан – С. 10, 27, 39, 44, 54, 97, 106.

Б

Бабин, капитан – С. 187–190.

Байер Г.З., историк – С. 11.

Балтаджи Мехмет паша, великий визирь – С. 37, 76, 77, 89.

Бантыш-Каменский Д.Н., историк – С. 64, 97, 119, 140, 191.

Берхгольц Ф.В., камер-юнкер – С. 6, 16, 68, 70, 191, 193.

Богдан Григорьевич, камараш (стольник) князя Д. Кантемира – С. 188.

Богданов, комиссар – С. 73, 149.

Боур Р.Х, генерал – С. 59, 125, 126, 128.

Брашовян Михайла, капитан – С. 43.

Брынковяну Константин, господарь Валахии – С. 9–15, 20, 27, 28, 30, 31, 33, 34, 50, 51, 53, 54, 76–79, 84, 95, 98, 104, 105.

Брюс Яков, генерал – С. 139.

Булукбаш Василий, капитан – С. 43.

В

Вейде А.А., генерал – С. 86, 87, 138.

Вейсбах Иоганн Бернгард, генерал-лейтенант – С. 124–126, 136, 138.

Веришанин Марк, капитан – С. 43.

Веселовский И.П., дипломат, тайный советник – С. 146.

Вишневский Федор, поручик, адъютант Т. Кантакузино – С. 109, 111, 118, 120, 121.

Владиславлевич-Рагузинский С.Л., граф, дипломат, купец – С. 25, 40, 78, 91, 93, 98, 99, 109, 114, 115, 121, 194.

Волконский М.И., генерал-майор – С. 78–80.

Г

Гаутер Андреян, подрядчик – С. 63.

Гинтер И.Я., генерал-майор – С. 138.

Гиня, полковник – С. 43, 109.

Гиок Савва, курьер – С. 25, 91, 93.

Голицын Д.М., князь – С. 48, 112, 119.

Голицын М.М., князь – С. 18, 71, 88, 196, 197.

Голицын Петр Алексеевич, князь – С. 191, 193.

Голиков И.И., историк – С. 31.

Головкин Г.И., канцлер – С. 17, 21, 25, 26, 29, 39, 40, 43, 50–53, 57, 81, 82, 85, 91–93, 96–98, 109, 114, 116, 120, 122, 130, 135, 179, 205.

Голубцов В., историк – С. 120.

Горн Арвид, генерал – С. 88.

Гудзиньский Я., польский военачальник – С. 44.

Д

Дауд паша, комендант Браильской крепости – С. 35, 90.

Дашков А. И., тайный советник, дипломат – С. 52, 117, 119, 120.

Девлет-Гирей II, крымский хан – С. 20, 21, 39, 77.

Дезальера, граф, французский посол в Стамбуле – С. 39, 108.

Дешер, адъютант – С. 95.

Долгоруков Г.Ф., князь, дипломат – С. 32, 52, 117, 119, 162.

Долгоруков Я.Ф., князь, дипломат – С. 119, 194.

дель Кьяро Антон Мариа, флорентиец, секретарь К.Брынковяну – С. 9.

Другэнеску Матей, великий ага – С. 8.

Дучин Йлван, дипломат, историк – С. 25.

Е

Евгений Савойский, принц, австрийский полководец – С. 99.

Екатерина Алексеевна, супруга Петра I – С. 22, 23, 25, 29, 58, 73, 74, 125, 191.

Екатерина II, императрица – С. 37, 78, 89, 100.

Ж

Жаколио Жанетт, купец – С. 115, 118.

З

Загряжский А.Г., генерал-аншеф – С. 161, 162.

И

Иваненко Григорий, полковник – С. 40, 46, 48, 103.

Ивиряну Антим, священнослужитель, митрополит Валахии – С. 27.

Илич Вуич, сербский полковник – С. 98–100.

Ильинский-Ярославец Иван, учитель – С. 16.

Иордаки Георгий, курьер – С. 97.

Й

Йорга Николае, историк – С. 9, 16, 36, 38, 52, 57.

К

Кантакузино Константин, стольник – С. 20, 50, 51, 55, 97, 98, 130, 193.

Кантакузино Константин, сын Пэуны – С. 16, 148.

Кантакузино Мария, вдова Ш. Кантакузино – С. 18, 53, 70, 71, 109, 193, 195, 196.

Кантакузино Михаил, спатарь – С. 17, 38, 51, 96, 106, 205.

Кантакузино Пэуна, вдова Стефана Кантакузино – С. 16, 54–56, 58, 59, 148, 153, 179.

Кантакузино Раду, сын Михая Кантакузино – 130.

Кантакузино Раду, сын Пэуны – С. 148.

Кантакузино Стефан (Штефан), господарь – С. 51–55, 98, 104, 117, 118, 130, 152, 193.

Кантакузино Тома, великий спатарь, генерал-майор – С. 3–18, 25–62, 65–71, 74–86, 91–97, 101–104, 106, 109–149, 152–197, 204.

Кантемир Димитрий, господарь Молдовы, князь – С. 8, 11–16, 21, 25–30, 32, 33, 57, 58, 68, 70, 84, 86, 91, 92, 140, 152, 187–190, 192, 193.

Карл-Фридрих, герцог Голштейн-Готторбский – С. 16, 68, 193.

Карл VI, император Священной Римской империи – С. 56.

Карл XII, король Швеции – С. 19–22, 39, 44, 77, 84, 105, 119, 135.

Карпеченко Данило, бунчуковый казак – С. 58.

Кастриот Г., валашский боярин – С. 28, 30, 31, 79, 80, 83, 85.

Кински Стефан Вильгельм, граф – С. 68, 191.

Климент XI, Папа Римский – С. 56.

Ключевский В.О., историк – С. 23.

Кольер Яков, посол Голландии при Порте – С. 56.

Кольцов-Массальский Я.И., полковник – С. 94, 95.

Корсаков Д.А., историк – С. 120.

Коцофяну Янош, валашский боярин – С. 104.

Кочубинский А., историк – С. 28, 32.

Крецулескулу Иордаке, боярин – С. 53.

Кропотов Г.И., генерал-майор – С. 148, 151, 152, 157, 163.

Кудрявцев Игнатий, полковой каптенармус – С. 143.

Култашев Никита, прапорщик – С. 143.

Купару Мария, супруга Т. Кантакузино – С. 15, 76, 78.

Л

Ларионов Михаил, секретарь Посольского приказа – С. 120, 121.

Лесли Ю.Ф., полковник – С. 59.

Леонтьев М.И., полковник, впоследствии – генерал-аншеф – С. 133, 135, 143, 153, 154, 156, 157, 185.

Лещинский Станислав, король – С. 20, 22, 44.

Лиденрод Франц, подрядчик – С. 63.

Людовик XV, король – С. 20.

М

Маврокордат Александр – С. 133.

Маврокордат (Скерлет) Николай, князь, господарь Молдовы – С. 18, 51, 53, 55, 123.

Маврокордат Иоанн, господарь Молдавского, затем Валашского княжества – С. 132, 133.

Мазепа И.С., гетман Украины – С. 50, 58, 65, 119, 168, 194.

Майкова Т.С., историк – С. 87.

Макаров А.В., кабинет-секретарь – С. 87.

Манолакий, бан – С. 53.

Маржиняну Георгий, курьер – С. 96.

Мариашь Адамус, полковник – С. 135.

Маркевич А.М., полковник Лубенского казачьего полка – С. 166, 168, 184.

Меншиков А.Д., светлейший князь, генерал-фельдмаршал – С. 5, 6, 18, 22–24, 29, 51, 57, 58, 60, 62, 66, 68–71, 81, 88, 104, 105, 110, 111, 119, 125, 132, 135, 139–148, 150, 152–157, 161–163, 167, 169–177, 179–181, 183, 185–190, 192–195.

Мерескул Ион, полковник – С. 26, 91.

Микаркулий, паша – С. 107.

Милорадович Гаврила, полковник – С. 104, 105, 194.

Милорадович Михаил, полковник – С. 105

Миних Б.Х., генерал – С. 72, 74, 162,

Молчанов Н.Н., дипломат, историк – С. 45.

Моро де Бразе, бригадир – С. 32–34.

Мусин-Пушкин И. А., сенатор, действительный тайный советник – С. 190, 191.

Мустафа паша – С. 107.

Н

Нарышкин С.Г., генерал-адъютант Петра I – С. 99, 100.

Нейгебауэр Мартин, дипломат – С. 20.

Некулче Ион, гетман – С. 19, 27, 60, 140.

Новосильцев В.Я., обер-крикс-комиссар – С. 46, 102, 103.

Нукэ С.В., исследователь – С. 8.

Нураддин-мурза – С. 45.

О

Озеров Василий, подрядчик – С. 62.

Озеров Иван, подрядчик – С. 63.

Озеров Мелентий, подрядчик – С. 63.

Орешкова С.Ф., историк – С. 31, 35, 45.

Осман паша Караманский – С. 107.

П

Павленко Н.И., историк – С. 22.

Пагет Уильям, дипломат – С. 11.

Палаузов С.Н., историк – С. 11.

Петр Великий, император – С. 3, 5, 6, 16–18, 20–26, 28–34, 37, 40–45, 48–50, 54, 57, 59, 62, 64, 65, 67, 68, 71–73, 76–82, 87, 88, 90, 97, 100–102, 122, 127–129, 135, 138, 140, 141, 150, 151, 190, 191, 196.

Петр II, император – С. 18, 23, 139, 152, 162.

Петров П.Н., историк – С. 3.

Пискорский Семен, адъютант – С. 96, 97.

Плещеев А.Л., подполковник – С. 131.

Полевой Н.И., историк – С. 24.

Полуботок П.Л., наказной гетман – С. 165, 166, 169, 174, 185, 194.

Понятовский Станислав, польский полководец, дипломат – С. 21, 48.

Попов Яков, подрядчик – С. 62.

Прасковья Феодоровна, царица – С. 119.

Прокопович Феофан, архиепископ – С. 70.

Пушкин А.С. – С. 24, 32.

Р

Раковица Михаил, великий спатарь, затем князь, господарь – С. 20.

Ракоци II Ференц, князь Трансильвании – С. 29, 135, 136.

Ренне К.-Э., генерал – С. 6, 31–37, 49, 59, 76, 80, 81, 90, 94, 95, 125.

Репнин А.И., князь, генерал – С. 86, 88.

Резакевич Константин, историк, профессор – С. 8.

Ропп, венгерский полковник – С. 40.

Руж Хорват, капитан – С. 43.

Ружина Павел, комис, боярин – С. 26.

Руммель В, историк – С. 120.

Руссет Иордакий, великий вистиер – С. 20.

С

Савич Семен, генеральный писарь – С. 194.

Силахдар Дамат Али-паша, визирь – С. 108.

Скорняков-Писарев Г.Г. – С. 29, 64, 72, 172, 175, 180, 181, 183, 186.

Скоропадский И.И., гетман Украины – С. 6, 17, 21, 51, 65, 111–113, 116, 118, 119, 124, 126, 128, 131, 151, 155–157, 160, 166, 194.

Снѣгаровъ Иван, историк – С. 93.

Симонов Данило, капитан – С. 94.

Соловьев С.М., историк – С. 24, 205.

Степанов В.В., тайный советник канцелярии Коллегии иностранных дел – С. 85, 87.

Сулима И.Ф., генеральный хорунжий – С. 166, 168, 173, 174.

Т

Танский Антон, полковник – С. 103, 194.

Танский Василий, полковник – С. 45–47, 59, 103.

Текелий Йован, сербский полковник – С. 98–100.

Токмачев Влас, прапорщик – С. 94.

Толстой П.А., граф, тайный советник – С. 21, 22, 47, 97.

Топал Юсуф паша – С. 107.

Трубецкой И.Ю., князь, генерал-лейтенант, тесть Д. Кантемира – С. 139, 140, 146.

Туркулец Константин, полковник – С. 28.

У

фон Урбих И.К., барон, российский посол – С. 99, 100.

Устрялов Н., историк – С. 72.

Ф

Ферриоль Шарль, барон, дипломат – С. 20, 108.

Фридрих VI, датский король – С. 100.

Фролов В.Ф., атамана войска Донского – С. 128, 129.

Х

Хаджи Рашкович, сербский полковник – С. 100, 204.

Хайван паша – С. 107.

Хали (Али), паша из Алеппо – С. 107.

Хали (Али), паша – С. 107.

Хевролина В.М., историк – С. 43.

Херасков М., российский поэт – С. 8.

Хилков Ю.Я., князь, генерал-майор, новгородский губернатор – С. 173, 174.

Ц

Цвиркун В.И. – С. 4, 8, 13, 17–19, 26, 29, 32–35, 41, 42, 47–49, 54, 57, 60, 61, 71, 76, 79–82, 84, 89, 90, 95, 98, 99, 104–106, 108, 111–116, 118, 122, 123, 127, 128, 133, 136, 140–149, 151, 153–157, 160, 163–166, 169–190, 195, 197.

Церциев, польский полковник – С. 40.

Ч

Чернцов Дмитрий Григорьевич, генерал-майор – С. 113, 114.

Черняк И.Л., полковник Полтавского украинского полка – С. 116.

Чириков Лука, генерал-майор – С. 36, 43, 81, 83, 85, 86, 95, 102, 103.

Ш

Шафиров М.П., младший брат П.П. Шафирова, секретарь Посольского приказа – С. 120–122.

Шафиров П.П., вице-канцлер – С. 6, 29, 30, 34, 47, 77, 82, 84, 87, 89, 96, 97, 119, 120, 122, 135, 194.

Шереметев Б.П., генерал-фельдмаршал – С. 6, 24, 26–28, 39–43, 46, 47, 78–82, 89, 91, 96–98, 102, 110, 125, 162,

Шереметев М.Б., полковник, затем генерал-майор – С. 29, 97.

Шереметева Анна – С. 59.

Шериер, гусарский полковник – С. 40.

Шидловский Ф.В., генерал-майор – С. 26.

фон Шлиппенбах Вольмар Антон, генерал-поручик – С. 138.

Штепенко Василий, сотник – С. 116.

Э

Энзберх, генерал – С. 86.

Ю

Южаков, майор – С. 70, 189.

Юрьев Иван, курьер – С. 26, 91–93, 140.

Я

Янус фон Эберштет, генерал – С. 86, 89.

C

Cantacuzino Ion Mihai (Jеan Michel Cantacuzene) – S. 3, 4, 7, 15, 37, 56, 208.

Cantacuzino Toma – S. 4, 206–209.

Cantemir Dimitrie – S. 4, 11, 12, 15.

Chirtoagă Ion – S. 3.

Chirtoagă Valentina – S. 3.

Chishull Edmund – S. 11.

D

Del Chiaro Anton Maria – S. 9.

G

Gane Constantin – S. 54, 55, 57, 59.

Gălescu Al.G. – S. 4.

F

Filitti I.C. – S. 4, 8.

I

Iorga Nicolae – S. 4, 9, 15, 37.

M

Matei Dorin – S. 3.

N

Neculce Ion – S. 19, 27, 29.

Nuca S.V. – S. 8.

P

Paget William, lord de Beaudesert – S. 11.

Panaitescu P.P. – S. 11, 12.

Popescu Cristia – S. 3.

R

Rezachevici Constantin – S. 3, 4, 7, 8.

S

Stoicescu Nicolai – S. 4, 8–10, 13, 15.

Ţ

Ţvircun Victor – S. 4, 14, 15.

U

Uzunfarsili I. H. – S. 77.

Z

Zabolotnaia Lilia – S. 3.

Приложение

Письмо канцлера Г. И. Головкина к Михаилу Кантакузино (Санкт-Петербург, 25 марта 1712 г.)

Славнейший и благороднейший господине и приятелю! Понеже царское величество, мой всемилостивейший государь, чрез доношение племянника вашего, г. графа Фому Кантакузина, и других довольно известен о вашей христианской ревности и о непременной к его величеству верной службе, того ради повелел мне вашей милости за сие возблагодарить и обнадежить высокою своею милостию и достойным награждением, не токмо персоне вашей, но и прочим вашим родственникам, в верности к его царскому величеству сущим. Что же, ваша милость, объявляете о горячести сердец православного народа, сущих под властию турецкою и цесарскою против общего неприятеля салтана турского, особливо же что полковник сербский Вулин до 20 000 в готовности войска имеет, и тот полковник Вулин и другой с ним, Тукелин, и Хаджи прислали ныне от себя и к царскому величеству нарочно поручика с объявлением готовых себя к службе его царского величества с 10 000 человек войска и просят о сем известия и соизволения от его царского величества. А понеже враг всего христианства салтан турской весьма намерен злобу свою на православных христиан изнести и, несмотря на мирное прошлое лета постановление и на исполнение всего по договору со стороны царского величества, хочет вероломный разрыв мира учинить и против его, благочестивого монарха нашего, войну паки всчать и не токмо что публично оную объявить повелел, но и указы о сборе войска к границам нашим разослал и сам в тот поход готовится; того ради царское величество, оное салтана турского вероломство и неправедно начатую от турков войну праведному суду всевышнего вруча, принужден паки справедливое свое оружие восприять, уповая на всемилостивейшее в правде божие вспоможение. И тако всемилостивейше повелел мне к милости вашей писать, дабы вы, по христианской своей ревности и знаемой к его величеству верности, к помянутым полковникам сербским Тукелину, Вулину и Хаджи писали и по известному вашему искусству к тому их действительно привели, чтоб они с тем войском, как они сами объявляют, с 1000 человек или хотя и вяще добрых, конных и добровооруженных людей на службу его царского величества против общего всего христианства неприятеля пришли, и как возможно скоро к границам российским в совокупление с войски российскими поспешили, и против того общего неприятеля оружие свое с войски царского величества соединили, за что им давано будет его царского величества жалованье. А когда они, полковники, пойдут в поход и в коликом числе войск, о том дали б знать наперед чрез вас и чрез нарочных своих, посланных племяннику вашему, генерал-майору Фоме, который ныне в войске при Киеве, ибо то дело по указу царского величества вручено ему; а в тамошние края, кроме вашей милости, ни к кому о сем отсюда не писано, и когда они в тот поход пойдут, то б они, идучи, трудились, каким способом учрежденные турские магазейны сжечь. Также изволите и иных христиан, под властию турецкою сущих, к тому побуждать и склонять приняти оружие против того общего неприятеля, обещая им за службу их его царского величества милостию и награждением, и что будет о сем чинитися, также и о тамошних поведениях, и о неприятельских намерениях, поелику возможно, наведався, изволите к нам писать. Когда же те войска будут в собрании, и можете уведомить достоверно, что они на службу государеву придут и марш свой воспримут, и ежели будут иметь нужду в деньгах, прежде нежели придут к нашим границам, то изволь, ваша милость, или из своей казны, или у них кого сыскав, им дать по ефимку на каждого человека, что милости вашей заплачено будет с награждением, извольте в то поверить; а когда они придут в совокупление с войском ц. в., то им дано будет полное жалованье, а полководцам – особливая милость и награждение. При сем пребываю неизменный ваш друг Г. Головкин. Из Санкт-Петербурга 25 марта 1712; послано с сербянином Дмитрием Семеновым. Марта в 21 сие письмо изволил царское величество слушать у господина канцлера, и при том был господин Рагузинской. (Московск. архив министер. иностр. дел).

Хранится: РГАДА. Ф. 32. 1712 г. Д. 13. Л. 9–11 об.

Опубликовано: Соловьев С. М. Собрание соч. Т. IX. М., 1993. С. 320–321.

Примечания

1

Петров П. Н. История родов русского дворянства. В 2-х книгах. М., Современник. 1991.; Дворянские роды Российской империи. Т. 1. СПб., 1993, Т. 2, СПб., 1995, Т. 3, СПб., 1995; Т. 5, Лос-Анджелес, 2008; Ion Mihai Cantacuzino. O mie de ani în Balcani. Bucureşti, Ed. Albatros. 1996; Cristia Popescu, Dorin Matei. Sturdzeştii. Din cronica unei familii istorice. Fundaţia Culturală Magazin Istoric. Bucureşti, 1995; Lilia Zabolotnaia. Raporturile dinastice şi rolul „diplomaţiei de mariaj” în relaţiile moldo-polone în a doua jumătate a secolului al XIV-lea – mijlocul secolului al XVII-lea. Chişinău, 2004; Ion Chirtoagă, Valentina Chirtoagă. Movileştii, polonezii şi Sud-Estul Moldovei//Revista de Istorie a Moldovei. Nr. 1–2 (65–66), Chişinău, 2006. P. 28–30; Constantin Rezachevici. Magnaţii Buczacki-Jazłowiecki şi Moldova în secolele XV–XVI şi ramura necunoscută a acestora, boierii moldoveni Buceaţchi. Movileştii, polonezii şi Sud-Estul Moldovei // Revista de Istorie a Moldovei. Nr. 3–4 (67–68), Chişinău, 2006. P. 21–26; Русское и иностранное купечество в XVIII – начале XX века: к истории рода Ниссенов // Коломенские чтения – 2007. Сборник статей. СПб., 2008; Dinastia Cantemireştelor. Chişinău, 2008; Петербургское купечество. Страницы семейных историй. М. – СПб., 2010; Генеалогия в Сибири: История и современность. Материалы Всероссийской научно-практической конференции 28–29 октября 2011 г. Девятые Тюменские родословные чтения. Ч. 1. Тюмень, 2011; Генеалогия допетровского времени. Материалы XIV Петербургских генеалогических чтений. СПб., 2012; Constantin Rezachevici. Domni şi boieri. Craioveşti – Basarabi, Cantacuzini şi Drăculeşti în legătura cu zona Cumanei. Bucureşti, 2012 и др.

2

Genealogia Cantacuzinilor de Banul Mihai Cantacuzino publicată şi adnotată de N. Iorga; Gălescu Al.G. Spătarul Mihai Cantacuzino. 1650–1716. Bucureşti. Tipografia „Gutenberg”, 1906; Filitti I. C. Arhiva Cantacuzino. Bucureşti, 1919; Dimitrie Cantemir. Istoria Ieroglifică. Vol. 1–2. Bucureşti, 1965; Nicolai Stoicescu. Dicţionar al marilor dregători din Ţara Romănească şi Moldova. Sec. XIV–XVII. Bucureşti. Editura Enciclopedică Română. 1971; Ioan Mihai Cantacuzino. O mie de ani în Balcani. Bucureşti, 1996.

3

Ţvircun Victor. Viaţa şi activitatea lui Toma Cantacuzino. Chişinău, „Univers Pedagogic”. 2005; Цвиркун В. И. Материалы к биографии Тома Кантакузино. Кишинев, „Univers Pedagogic”. 2005; Idem. Viaţa şi activitatea contelui Toma Cantacuzino în Rusia (partea I) // Revista istorică. Seria nouă. Tomul XXI, Nr. 5–6. Septembrie-decembrie 2010. Bucureşti, 2011. p. 501–516. Partea II // Revista istorică. Seria nouă. Tomul XXII, Nr. 1–2. Ianuarie-februarie 2011. Bucureşti, 2011; Idem. Pariul cu ţarul şi exilul. Toma Cantacuzino ia drumul Moscovei // Magazin istoric. Nr. 8. Bucureşti, 2011. p. 38–43; Idem. Toma Cantacuzino în slujba ţarului // Magazin istoric. Nr.11. Bucureşti, 2011. p. 66–71; Nr. 12. p. 27–30; Сonstantin Rezachevici. Toma Cantacuzino. Op. cit. P. 60–65.

4

Jеan Michel Cantacuzene. Ballades en Valachie, sur la trace des Cantacuzene // Biblos 16. 2004; Сonstantin Rezachevici. Op. cit.

5

Nicolai Stoicescu. Op. cit. P. 145; Filitti I. C. Arhiva Cantacuzino. Bucureşti, 1919; Academia Română. Istoria Românilor. Volumul V. Bucureşti, 2003. Adnotări. Familia Cantacuzino.

6

Academia Română. Istoria Românilor. Ibid.

7

См.: Сonstantin Rezachevici. Op. cit. P. 60.

8

Nuca S. V. „Homerul rus” a fost, de fapt, moldovean // Moldova. Seria noua. Nr. 2–3. Chisinau. 2004. Pag. 24.

9

См. Цвиркун В. И. Материалы к биографии… Приложения.

10

. Nicolai Stoicescu. Op. cit. P. 145.

11

Academia Română. Istoria Românilor. Vol. V. P. 591.

12

Матей Кантакузино (1648–1685). В современной историографии относительно времени рождения и кончины отца Томы Кантакузино существуют разноречивые мнения. Например, авторы академического издания Istoria Românilor относят дату смерти Матея на конец 1685 г. Cм.: Academia Română. Istoria Românilor… Adnotări. Familia Cantacuzino. Эти же даты жизни и смерти М. Кантакузино были выбиты и на его могильной плите в церкви монастыря Котрочень (разрушена в 1985 г.). Иные сведения приводил известный румынский историк Н. Иорга, указывая в качестве даты смерти 1679 г. Cм.: Genealogia Cantacuzinilor de Banul Minai Cantacuzino publicată şi adnotată de N. Iorga. Bucureşti, 1902. P. 351.

13

Шербан Кантакузино (1640 – 28 oктября 1688) занимал престол Валашского княжества с 6 января 1679-го по 29 октября 1688 г. Был убит в результате дворцового заговора, организованного его братьями, стольником Константином и спатарем Михаилом, а также племянником Константином Брынковяну.

14

Nicolai Stoicescu. Op. cit. P. 145. Высокую оценку лингвистическим познаниям Т. Кантакузино дал флорентиец Антон Мариа дель Кьяро, бывший секретарь валашского господаря К. Брынковяну. См.: Anton Maria Del Chiaro. Storia delle moderne revoluzioni della Valachia. Editata de N. Iorga. Bucuresti, 1914. P. 104.

15

Academia Română… Volumul V. Bucureşti, 2003. P. 591.

16

Nicolai Stoicescu. Op. cit. P. 145.

17

Константин Брынковяну (15 августа1654 – 15 августа 1714) – господарь Валашского княжества с 1688-го по 1714 г. Самое продолжительное княжение в истории княжества. 15 августа 1714 г. по приказу султана Ахмеда III был казнен вместе с четырьмя сыновьями и зятем в Стамбуле. В 1992 г. причислен Румынской православной церковью к лику святых великомучеников.

18

Второй логофет – помощник главы княжеской канцелярии. См.: Cartier. Dicţionar Enciclopedic. Bucuresti. 2003. P. 503.

19

Nicolai Stoicescu. Op. cit. P. 145.

20

Великий вистерник – боярский чин, хранитель княжеской казны.

21

Nicolai Stoicescu. Op. cit. P. 145.

22

Ibid.

23

Великий служер – боярский чин, в его ведении находился сбор ряда налогов, а также обеспечение мясом господарского двора и армии. См.: Cartier. Dictionar Enciclopedic. Bucureşti. 2003. P. 874–875.

24

Лорд Уильям Пагет (William, lord Paget de Beaudesert, 1637–1713) – барон, посол Англии в Вене (1688–1692) и Константинополе (1693–1702).

25

Edmund Chishull. Travels in Turkey and back to England. London, 1747. P. 76–105.

26

Дневниковые записи вел Эдмунд Чишал (Edmund Chishull, 1671–1733), который с 1698-го по начало 1702 г. служил капелланом в торговой фактории в Измире. Возвращаясь из Турции на родину, он присоединился к дипломатическому поезду лорда У. Пагета.

27

Edmund Chishull. Op. cit. P. 77–78.

28

Байер З. Г. История о жизни и делах молдавского господаря князя Константина Кантемира. М., 1783. С. 277; Палаузов С. Н. Румынские господарства Валахия и Молдавия в историко-политическом отношении. СПб., 1859. С. 118; Dimitrie Cantemir. Istoria Ieroglifică. Vol. 1–2. Bucureşti, 1965; Panaitescu P. P. Dimitrie Cantemir. Viaţa şi opera. Bucureşti, 1958. P. 69; Istoria Românilor. Vol. V. P. 309–310, etc.

29

Dimitrie Cantemir. Istoria Ieroglifică. Vol. 2. P. 7–9, 19; Panaitescu P. P. Op. cit. P. 69; Istoria Românilor. Vol. V. P. 309.

30

Panaitescu Р. Р. Op. cit. P. 69.

31

Panaitescu Р. Р. Op.cit. P. 69; Istoria Românilor. Vol. V. P. 310.

32

Nicolai Stoicescu. Op. cit. P. 145.

33

См.: Dicţionar Enciclopedic. Bucureşti. 2003. P. 712.

34

Istoria Românilor. Vol. V. P. 309.

35

Цвиркун В. И. Под сенью двух держав. История жизни и деятельности Димитрия Кантемира в Турции и России. Изд. 2-е. Кишинев, 2013. С. 86.

36

Istoria Românilor. Vol. V. P. 308.

37

Ibid. P. 311.

38

Tvircun V. I. Dimitrie Kantemir’in kasa biyografisi… S. 9.

39

Ibid.

40

Istoria Românilor. Vol. V. P. 311.

41

Tvircun Victor. Dimitrie Cantemir in the history and culture of the Ottoman Empire // Turkish Daily News, October 26, 2003. P. 2, 4.

42

Nicolai Stoicescu. Op. cit. Р. 145

43

Ibid.

44

Великий спатарь являлся руководителем господарского войска, а во время праздничных или торжественных церемоний нес меч и булаву – символы княжеской власти.

45

См.: Genealogia Cantacuzinilor de Banul Mihai Cantacuzino publicată şi adnotată de N. Iorga. Bucureşti, 1902. P. 351.

46

Genealogia Cantacuzinilor… P. 356.

47

Istoria Românilor. Vol. V. Аdnotări. Familia Cantacuzino.

48

Берхгольц (Бергольц) Фридрих Вильгельм фон (1699–1771), гоф-юнкер (с 1717), камер-юнкер (с 1722), камергер (с 1724) при дворе герцога Гольштейн-Готторпского Карла Фридриха. С 1739 г. воспитатель, а затем обер-камергер герцога Карла Петра Ульриха, будущего российского императора Петра III.

49

Берхгольц Ф.-В. Дневник камер-юнкера Берхгольца. Ч. 2. М., 1858. С.50.

50

См.: Журнал Академии наук переводчика Ивана Ильинского. Повседневные записки // ОРЯС, Т. 73. № 1. СПб., 1903. С. 295–343.

51

Гавриил (Гаврила) Иванович Головкин (1660–1734) – граф (c 1707), сподвижник Петра I, первый канцлер Российской империи (с 1709), первый кабинет-министр (1731–1734). По учреждении коллегий в 1717 г. был назначен президентом Коллегии иностранных дел. См.: Большая российская энциклопедия (далее – БРЭ), Т. 7. М., 2007. С. 338.

52

Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 95.

53

Казнь состоялась в ночь c 26 на 27 июля 1716 г. в Семибашенном замке (Йеди куле) Стамбула.

54

Николай Скерлет – Николай Маврокордато, с 25 декабря 1715-го по ноябрь 1716 г., а также с 1719-го по 1730 г. – господарь Валашского княжества.

55

Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 98–99.

56

Михаил Михайлович Голицын (Старший) (1675–1730) – князь, русский полководец, генерал-фельдмаршал (1725), президент Военной коллегии (1728–1730). Службу начал в 1687 г. барабанщиком Семеновского лейб-гвардии полка. В 1694 г. произведен в прапорщики. Проявил себя в Азовских походах 1695–1696 гг. и получил чин капитана. Участвовал в Нарвском сражении в 1700 г., где был ранен. После взятия Нотебурга произведен в полковники Семеновского лейб-гвардии полка. За отличие при Лесной получил чин генерал-поручика. В Полтавском сражении 1709 г. командовал гвардией и руководил вместе с князем А. Д. Меншиковым преследованием разбитых и отступавших шведских войск, вынудив их сложить оружие под Переволочной. Участник Прутского похода 1711 г. В 1714–1721 гг. командовал войсками в Финляндии, 19 февраля (2 марта) 1714 г. был произведен в генерал-аншефы. 27 июля (7 августа) 1720 г., командуя флотом, одержал победу при Гренгаме (у о. Ханко). Во время Персидского похода Петра в 1722 г. оставлен начальником в Санкт-Петербурге. В 1723–1728 гг. командовал войсками на территории Украины. По воцарении Петра II (1727) стал сенатором и членом Верховного тайного совета, с сентября 1728 г. был президентом Военной коллегии. Кавалер орденов Св. Андрея Первозванного и Св. Александра Невского. См.: БРЭ, Т. 7. М., 2007. С. 320.

57

Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 149–150.

58

Ion Neculce. O seamă de cuvinte. Letopiseţul Ţarii Moldovei. Chişinau, 1974. P. 216

59

Цвиркун В. И. Молдавские формирования в русской армии в первой половине ХVIII в. Кишинев, 1987. С. 82–84.

60

Девлет Герай II (Девлет-Гирей) – хан Крыма в 1699–1702 и 1709–1713 гг. Умер в 1724 г.

61

Барон Шарль де Ферриоль, в 1699–1711 гг. – французский посол в Константинополе.

62

Станислав I Лещинский (Лещиньский, польск. Stanisław Leszczyński; 20 октября 1677, Львов – 23 февраля 1766, Люневиль, Франция) – король польский и великий князь литовский в 1704–1709 гг. и в 1733–1734 гг. Последний герцог Лотарингии в 1737–1766 гг. Тесть короля Франции Людовика XV.

63

Мартин фон Нейгебауэр, барон. Незадолго до начала Северной войны занимал должность воспитателя царевича Алексея, сына Петра I. В Москве М. Нейгебауэр пробыл недолго и в конце 90-х годов XVII в. вернулся в Швецию. Сопутствовал Карлу XII во время русской кампании. После поражения под Полтавой направлен послом Швеции в Костантинополь, в этом качестве пребывал до 1711 г.

64

Артамонов В. А. Россия и Речь Посполитая после Полтавы. 1709–1714 гг. М., 1985. С. 78.

65

Артамонов В. А. Указ. соч. С. 80.

66

Станислав Понятовский (1676–1762) – польский полководец, дипломат. На протяжении своей карьеры Понятовский служил в различных войсках, в основном в шведских и польско-литовских. Во время Северной войны являлся адъютантом короля Карла XII. После гибели последнего состоял на службе у польского короля Августа II. Был на разных государственных должностях, в том числе – великим подскарбием литовской армии в 1722 г., воеводой Мазовецкого воеводства в 1731 г., региментарем Коронной армии в 1728 г. и кастеляном Кракова в 1752 г.

67

Артамонов В. А. Указ. соч. С. 78.

68

Письмо Скоропадского И. И. к Головкину Г. И. // РГАДА. Фонд 124. Оп.1. 1710 г. Д. 3. Л. 23.

69

Толстой Петр Андреевич (1645–1729) – государственный деятель и дипломат, сподвижник Петра Великого, один из руководителей его секретной службы (Преображенского приказа и Тайной канцелярии), действительный тайный советник. В конце 1701 г. был назначен посланником в Константинополь, став первым российским послом-резидентом. Этот пост имел важное значение и был сопряжен со значительными трудностями и опасностями (во время русско-турецкой войны 1710–1713 гг. Толстой дважды сидел в Семибашенном замке). Вернувшись в Россию в 1714 г., был назначен сенатором. Активный участник Персидской кампании 1722 г., во время которой вместе с Д. Кантемиром являлся советником императора по вопросам восточной политики. После смерти Петра I способствовал возведению на трон Екатерины. В 1727 г. в результате конфликта с А. Меншиковым был осужден и вместе с сыном Иваном сослан в Соловецкий монастырь, где скончался и был похоронен у стен монастырского Преображенского собора. Именным высочайшим указом от 22 мая (2 июня) 1727 г. Петр Андреевич Толстой и сыновья его лишены чинов и графского титула. Графский титул был возвращен только в 1760 г., когда именным высочайшим указом в правах графского достоинства Российской империи были восстановлены внуки графа П. А. Толстого. См.: Русский биографический словарь (далее – РБС). Том Тобизен – Тургенев. М., 1999. С. 77–92.

70

Павленко Н. И. Птенцы гнезда Петрова. М., 1985. С. 165–167.

71

Артамонов В. А. Указ. соч. С. 79.

72

Письма и бумаги императора Петра Великого <далее – ППВ>. Т. 10. М., 1962. № 4063. С. 283–284.

73

Там же. № 4168. С. 446.

74

Ключевский В. О. Курс русской истории. М., 1937. Часть IV. С. 58.

75

Меншиков Александр Данилович (1673, Москва – 1729, Берёзов) – русский государственный и военный деятель, сподвижник и фаворит Петра I, генерал-фельдмаршал (1709), первый генерал-губернатор Санкт-Петербурга (1703–1724 и 1725–1727), с созданием государственной Военной коллегии (1719) стал ее первым президентом, оставив пост санкт-петербургского генерал-губернатора. Отвечал за обустройство всех вооруженных сил России. В день заключения Ништадтского мира, завершившего длительную войну со шведами, Меншикову был присвоен чин вице-адмирала. После смерти Петра Меншиков, опираясь на гвардию и виднейших государственных сановников, в январе 1725 г. возвел на престол жену покойного императора Екатерину I и стал фактическим правителем страны, сосредоточив в своих руках огромную власть и подчинив себе армию. Тогда же вернул себе должность санкт-петербургского генерал-губернатора, а в 1726 г. – должность президента Военной коллегии. 30 августа 1725 г. новая императрица Екатерина I произвела его в кавалеры ордена Св. Александра Невского. В 1726 г. участвовал в переговорах о заключении русско-австрийского союза, в 1727 г. отдал приказ о вводе российских войск в Курляндию. Со вступлением на престол Петра II (сына царевича Алексея Петровича) в мае 1727 г. Меншиков поначалу сохранил свое влияние: 6 мая он был удостоен чина полного адмирала, а 12 мая пожалован званием генералиссимуса, его дочь Мария была обручена с юным императором. Однако уже в сентябре 1727 г. Меншиков был арестован, лишен всех занимаемых должностей, наград, имущества, титулов и сослан со своей семьей в сибирский городок Берёзов Тобольской губернии. Умер 12 ноября 1729 г. в возрасте 56 лет. См.: БРЭ, Т. 19. М., 2012. С. 748–749.

76

Апраксин Федор Матвеевич (1661–1728) – один из создателей русского военного флота, сподвижник Петра I, генерал-адмирал (1708), первый президент Адмиралтейств-коллегии. Командовал русским флотом в Северной войне и Персидском походе.

77

Соловьев С. М. Публичные чтения о Петре Великом. М., 1984. С. 117.

78

Письмо А. Д. Меншикова В. Л. Долгорукову, послу в Копенгагене, от 31 января 1711 г. // РГАДА. Ф. 17. Оп. 1. Д. 91 доп. Л. 469об.

79

Пушкин А. С. История Петра I. – Полн. собр. соч. Т. VIII. Л., 1978. С. 188.

80

Шереметев Борис Петрович (1652–1719) – русский полководец времен Северной войны, дипломат, один из первых русских генерал-фельдмаршалов (1701). В 1706 г. первым возведен в графское достоинство Российского царства. В 13 лет был назначен в комнатные стольники, т. е. прислуживать царю в его покоях. В 1681 г. в должности воеводы и тамбовского наместника командовал войсками против татар. В 1682 г. получил боярский титул. Проявил себя на военном и дипломатическом поприщах. В 1686 г. участвовал в заключении Вечного мира в Москве с Речью Посполитой, а затем был поставлен во главе посольства, отправленного в Варшаву для ратификации заключенного договора. С началом Северной войны со Швецией командовал поместной конницей и участвовал в неудачном Нарвском сражении. Формально возглавлял русскую армию в Полтавской битве и во время Прутской кампании 1711 г… В 1715 г. Шереметев был назначен командующим русским экспедиционным корпусом в Померании и Мекленбурге для совместных действий с прусским королем против шведов. В 1717 г. он возвратился в Москву и после тяжелой болезни скончался. Вопреки завещанию был погребен в СПб., в Александро-Невской лавре. См.: РБС. Том Шебанов – Шютц. М., 1999. С. 107–131.

81

ППВ.Т. XI. Вып. 1. М., 1964. № 4404. С. 190; Полевой Н. А. История Петра Великого. Изд. 2-е. М., 1899. С. 278.

82

РГАДА, Ф. 59. Сношения с Рагузой. Оп. 1. 1711 г. Д. 1. Л. 1.

83

Савва Лукич Владиславлевич-Рагузинский (1660/1668, Гацко, Герцеговина – 1738, Санкт-Петербург) – граф, тайный советник, российский государственный деятель, дипломат. По происхождению серб из Герцеговины. На протяжении ряда десятилетий выполнял тайные поручения российского правительства. С 1708 г. переселился в Россию и был зачислен в штат Посольского приказа. Участвовал в Прутской кампаии в качестве советника царя по восточным вопросам. В 1725–1728 гг. возглавлял российское посольство в Китай. Был активным участником составления и подписания Буринского и Кяхтинского договоров с Китаем. Награжден орденом Св. Андрея Первозванного. См.: Йован Дучин. Граф Савва Владиславич. Серб при дворе Петра Великого и Екатерины I. СПб., 2009.

84

РГАДА, Ф. 59. Сношения с Рагузой. Оп. 1. 1711 г. Д. 1. Л. 1об.

85

РГАДА, Ф. 59. Сношения с Рагузой. Оп. 1. 1711 г. Д. 1. Л. 3–3об.

86

РГВИА. Ф. 456. Оп. 1. Д. 13. Л. 27об. – 28.

87

Илие Абаза, ворник – в Молдавском княжестве боярин, исполнявший функции судьи. Переселившись в Россию, получил во владение 40 дворов в с. Колодяжном Изюмского полка из конфискованных имений осужденного генерал-майора Ф. В. Шидловского. См.: Цвиркун В. И. Димитрий Кантемир. Страницы жизни… С. 167–169.

88

Ион (Иван) Мерескул – полковник. Переселившись в Россию, получил во владение 40 дворов в с. Колодяжном Изюмского полка из конфискованных имений осужденного генерал-майора Ф. В. Шидловского. См.: Цвиркун В. И. Димитрий Кантемир. Страницы жизни… С. 170–171.

89

РГАДА. Ф. 59. Оп. 1. 1711 г. Д. 1. Л. 3.

90

Там же.

91

Пыркэлаб – в Молдавском и Валашском княжествах комендант крепости.

92

РГАДА. Ф. 59. Оп. 1. 1711 г. Д. 1. Л. 3.

93

РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. 1711 г. Д. 6. Л. 4; Ф. 17. Оп. 1. Д. 91 доп. Л. 505.

94

Ion Neculce. Op. cit. P. 247.

95

Шереметев Б. П. Фельдмаршал граф Б. П. Шереметев. Военно-походный журнал 1711–1712 гг.// Под ред. Мышлаевского А. З. СПб., 1898. С. 38.

96

Антим Ивиряну (1650–1716) – митрополит Валахии. Воспитывался и получил образование в Константинополе. Владел церковнославянским, греческим, арабским и турецким языками. В 1690 г. по приглашению князя К. Брынковяну поселился в Бухаресте, где в течение 1690–1694 и 1701–1705 гг. руководил господарской типографией. В 1691 г. принял монашеский постриг. В 1696–1701 гг. – иегумен Сняговского монастыря. В 1705 г. рукоположен епископом Рымникским. С 1708-го по 1716 г. возглавлял митрополичью кафедру Валашского княжества. Осенью 1716 г. по приказу султана Ахмеда III был арестован и смещен с кафедры. Убит по дороге в Адрианополь. В 1992 г. Священный синод Румынской православной церкви причислил его к лику святых. См.: Православная энциклопедия. Т. II. М., 2001. С. 488–489.

97

Кочубинский А. Мы и они. 1711–1878 гг. Очерки истории и политики славян. Одесса. 1878. С. 148; Cronicari munteni. Vol. 1. Bucuresti. 1961. P. 480.

98

РГАДА, Ф. 9 Петра Великого. Отд. 2. Д. 13. Л. 1084–1085.

99

РГАДА. Ф. 159. Оп. 2. 1711 г. Д. 5071. Л. 3–3об.

100

РГАДА, Ф. 9 Петра Великого. Отд. 2. Д. 13. Л. 1084–1085.

101

Там же.

102

Ion Neculce. Op. cit. P. 248.

103

Цвиркун В. П. Димитрий Кантемир. Страницы жизни… С. 86.

104

Петр Павлович Шафиров (1669–1739) – барон, второй по рангу после Гаврилы Ивановича Головкина дипломат петровского времени. Начал службу в 1691 г. в посольском приказе переводчиком. Сопровождая Петра Великого во время его путешествий и походов, П. П. Шафиров принимал участие в заключении договора с польским королем Августом II (1701) и с послами седмиградского князя Ракоци. 16 июня 1709 г. пожалован в тайные советники и произведен в вице-канцлеры. В 1711 г. П. П. Шафиров заключил с турками Прутский мирный договор и сам вместе с графом M. Б. Шереметевым остался у них заложником. Кавалер ордена Св. Андрея Первозванного (1719). В 1701–1722 гг. фактически руководил российской почтой. В 1722 г. получил чин действительного тайного советника и назначен сенатором. В 1723 г. П. П. Шафиров рассорился с могущественным князем А. Д. Меншиковым и обер-прокурором Г. Г. Скорняковым-Писаревым. В 1723 г. приговорен к смертной казни по обвинению в злоупотреблениях, последнюю Петр I заменил ссылкой в Сибирь, но на пути туда позволил ему остановиться «на жительство» в Нижнем Новгороде «под крепким караулом». Екатерина I по восшествии на престол возвратила П. П. Шафирова из ссылки, вернула ему баронский титул, присвоила чин действительного статского советника (1725), сделала президентом Коммерц-коллегии и поручила составление истории Петра Великого. В 1730–1732 гг. – посол (полномочный министр) в Персии, в Гиляни заключил торговый и мирный договор с персидским шахом. В 1732 г. получил чин тайного советника. В 1733 г. снова сделан сенатором и президентом Коммерц-коллегии; в 1734 г. участвовал с графом А. Остерманом в заключении торгового соглашения с Великобританией; в 1737 г. участвовал в заключении Немировского мирного договора с Турцией. См.: Походная канцелярия вице-канцлера Петра Павловича Шафирова. Часть I. СПб., 2011. С. 5–27.

105

РГАДА. Ф. 9. Отд. 1. Кн. 30. Письма о делах с азиатскими народами по турецким делам в 1711–1723 годы. Журнал воинского походу Его Царского Величества в Турскую область Петра Павловича Шафирова. Л. 16об. – 17.

106

РГАДА. Ф. 9. Отд. 1. Кн. 30. Л. 17об. – 18.

107

РГАДА. Ф. 9. Отд. 1. Кн. 30. Л. 18об. – 19.

108

Голиков И. И. Деяния Петра Великого, мудрого преобразователя России, собранные из достоверных источников и расположенные по годам. Изд. 2. М., 1837. Т. IV. С. 245–246.

109

Орешкова С. Ф. Русско-турецкие отношения в начале XVIII века. М., 1971. С. 119.

110

Первоначально представленный генералом К.-Э. Ренне план был озвучен на предыдущем военном совете, состояшемся 15 июня.

111

Карл Эвальд Ренне (нем. Carl Ewald von Rönne; 1663–1716) – русский генерал от кавалерии (1709), сподвижник Петра Великого, участник Северной войны и Прутского похода. На русской службе находился с 1702 г. и был принят в нее по договору, заключенному с ним Паткулем и князем Г. Ф. Долгоруковым. В 1703 г. был драгунским полковником и 7 июля 1703 г. участвовал в битве со шведским генералом А. Крониортом, командовал полком своего имени и при основании Петербурга был назначен первым его комендантом. После Полтавской победы 10 (21) июля 1709 г. награжден чином полного генерала от кавалерии. За взятие Браильской крепости во время Прутского похода Петр наградил К.-Э. Ренне орденом Св. Андрея Первозванного. С конца 1711 г. по 1715 г. К.-Э. Ренне командовал дивизией на Украине, живя в Киеве. В июне 1716 г. был направлен в Польшу для усмирения конфедератов, но вскоре умер – 29 декабря 1716 г. См.: РБС. Том Рейтерн. М., 1998. С. 57–59.

112

Моро де Бразе. Записки бригадира Моро де Бразе, касающиеся до похода 1711 года // Пушкин А. С. Полн. собр. соч. Т. VIII. Л., 1978. С. 294.

113

РГАДА. Ф. 9. Кабинет Петра Великого. Оп. 6. 1711 г. Д. 66. Л. 2.

114

Журнал или Поденная записка, блаженныя и вечнодостойныя памяти Государя Императора Петра Великого… Ч. 1. С. 337–338; Кочубинский А. Мы и Они… С. 150.

115

Цвиркун В. И. Димитрий Кантемир. Страницы жизни… С. 44.

116

ППВ. Т. ХI. Вып. 1. М., 1962. № 4544. С. 305.

117

ППВ. Т. ХII. Вып. 1. М., 1975. С. 423; Политические и культурные отношения России с юго-славянскими землями в XVIII в. М., 1984. С. 36.

118

Политические и культурные отношения… С. 36; Достян И. С. Борьба сербского народа против османского ига. ХV – начало XIX вв. М., 1958. С. 98.

119

Моро де Бразе. Указ соч. С. 302.

120

Цвиркун В. И. Под сенью двух держав… С. 104.

121

РГАДА. Ф. 9. Отд. 1. Д. 5. Гистория Свейской войны. Л. 432об. – 433.

122

РГАДА. Ф. 9. Отд. 1. Кн. 30. Л. 20; Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 25.

123

РГВИА. Ф. ВУА. Д. 1526. Л. 4.

124

Моро де Бразе. Указ. соч. С. 303.

125

РГАДА. Ф. 9. Оп. 6. 1711 г. Д. 66. Л. 5; Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 26.

126

Адрианов П. М. Петр на Пруте. По поводу 200-летия. СПб., 1911. С. 20.

127

РГА ВМФ. Ф. 233 графа Ф. М. Апраксина. Оп. 1. Д. 32. Л. 71–72.

128

РГАДА. Ф. 17. Оп. 1. Д. 91 доп. Л. 517.

129

ППВ. Т. ХI. Вып. 1. С. 310; Орешкова С. Ф. Указ. соч. С. 113.

130

РГАДА. Ф. 17. Оп. 1. Д. 91 доп. Л. 517.

131

Там же; Архив Санкт-Петербургского Института истории РАН (далее – АСП ИРИ РАН). Ф. 83. Оп. 3. Д. 5. Л. 127.; Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 26.

132

АСП ИРИ РАН. Ф. 83. Оп. 3. Д. 5. Л. 127–127об.

133

АСП ИРИ РАН. Там же. Л. 127об.

134

РГАДА. Ф. 89. Оп. 1 1711 г. Д. 6. Л. 10.

135

АСП ИРИ РАН. Ф. 83. Оп. 3. Д. 5. Л. 127об.

136

РГАДА. Ф. 89. Оп. 1 1711 г. Д. 6. Л. 10–10об.

137

Там же. Л. 10об. – 11.

138

Там же. Л. 11.

139

Там же. Л. 11об.

140

См.: Genealogia Cantacuzinilor de Banul Mihai Cantacuzino publicată şi adnotată de N. Iorga. Bucureeti, 1902. P. 353.

141

РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. 1711 г. Д. 6. Л. 11об.

142

См.: Список военным генералам со времени императора Петра I до императрицы Екатерины II, выбранный по повелению военного министра из Архива Государственной Военной Коллегии. СПб., Тип. Ученого комитета по артиллерийской части. 1809 г. С. 6.

143

Список военным генералам… С. 129.

144

Genealogia Cantacuzinilor… Pag. 356.

145

В своем исследовании генеалогии рода Кантакузино Н. Йорга ошибочно утверждал, что «после бегства Т. Кантакузино в Россию все его владения перешли в руки родственников – дяди и кузенов». См.: Genealogia Cantacuzinilor… Pag. 356.

146

АСП ИРИ РАН. Ф. 83. Оп. 3. Д. 5. Л. 20.

147

Следует отметить ошибочное утверждение Н. Йорга о том, что Т. Кантакузино прибыл в Россию в конце 1711 г. и остановился на жительство в Санкт-Петербурге. – См.: Genealogia Cantacuzinilor… P. 354.

148

ППВ. Т. XII. Вып. 1. С. 287. Примечания к док. № 5024.

149

Там же. С. 182. № 5234.

150

ППВ. Т. XII. Вып. 1. С. 453. Примечания к док. № 5644, а также: Архив ЛОИИ. Ф. 83. Оп. 3. Д. 5. Л. 21об.

151

ППВ. Т. XII. Вып. 1. С. 188–189.

152

Там же. С. 387. Примечания к док. № 5178.

153

АСП ИРИ РАН. Ф. 83. Оп. 3. Д. 5. Л. 21об.

154

ППВ. Т. XII. Вып. 1. С. 424.

155

ППВ. Т. XIII. Вып. 1. М., 1992. С. 194.

156

РГАДА. Ф. 59. Оп. 1. 1713 г. Д. 1. Л. 26об. – 27.

157

Доклады и приговоры, состоявшиеся в Правительствующем сенате в царствование Петра Великого (далее – ДПП). Т. 2. Кн. 1. СПб., 1882. С. 393.

158

Там же.

159

ППВ. Т. XII. Вып. 2. С. 453. Примечания к док. № 5644.

160

См.: Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 32.

161

ППВ. Т. XII. Вып. 2. С. 353. Примечания к док. № 5466.

162

Письма к государю императору Петру Великому от генерал-фельдмаршала графа Б. П. Шереметева. Т. III. М., 1779. С. 175.

163

Цвиркун В. И. Участие молдаван в Северной войне 1700–1721 гг. // Полтава. К 300-летию Полтавского сражения. М., 2009. С. 212.

164

РГАДА. Ф. 248. Оп. 9. Д. 515. Л. 143–143об.

165

Указ о выдаче жалования волохам и иным отставленным от службы 6 октября 1712 г. пришел только к концу декабря. См.: РГАДА. Ф. 248. Оп. 9. Д. 515. Л. 143.

166

Там же.

167

Там же. Л. 144.

168

РГАДА. Ф. 248. Оп. 9. Д. 515. Л. 153; Письма к Петру Великому от генерал-фельдмаршала Б. П. Шереметева. Т. III. С. 175

169

РГАДА. Ф. 248. Оп. 9. Д. 515. Л. 153, 234об. – 235. В течение ряда столетий термин волохи или молдаване употреблялся в отношении жителей Молдавского княжества, в то время как валахи или мунтяне – в отношении жителей Валашского/Мунтянского княжества.

170

Там же. Л. 148об.

171

См. Хевролина В. М. Из истории создания и боевой деятельности сербских воинских формирований в России в первой половине XVIII века. // Югославянские земли и Россия в XVIII в. Научные конференции Сербской академии наук и искусств. Кн. XXXII. Отделение исторических наук. Кн. 8. Белград. 1984. С. 197.

172

ППВ. Т. XII. Вып. 2. С. 453. Примечания к док. № 5644.

173

Там же. С. 454; РГАДА. Ф. 248. Оп. 9. Д. 515. Л. 222.

174

РГАДА. Ф. 68. Оп. 1. 1712 г. Д. 1. Л. 28–29; Д. 2. Л. 1–2, 11–11об., 13–15.

175

АСП ИРИ РАН. Ф. 83. Оп. 3. Д. 5. Л. 51; Д. 9. Л. 249.

176

РГАДА. Ф. 248. Оп. 9. Д. 515. Л. 143.

177

Артамонов В. А. Польско-русские отношения 1710–1714 гг. // Вопросы историографии и источниковедения славяно-германских отношений. М., 1973. С. 243.

178

Там же. С. 244.

179

Орешкова С. Ф. Указ. соч. С. 180.

180

Молчанов Н. Н. Дипломатия Петра Первого. М., 1984. С. 294.

181

РГАДА. Ф. 248. Оп. 9. Д. 515. Л. 148.

182

Там же. Л. 148.

183

Там же. Л. 260.

184

Там же.

185

РГАДА. Ф. 159. Оп. 2. 1713 г. Д. 5153. Л. 1.

186

ППВ. Т. XIII. Вып. 1. М., 1992. С. 345.

187

Там же.

188

РГАДА. Ф. 159. Оп. 2. 1713 г. Д. 5153. Л. 1; РГАДА. Ф. 248. Оп. 9. Д. 515. Л. 261об.

189

РГАДА. Ф. 248. Оп. 9. Д. 515. Л. 261об. – 262.

190

Там же. Л. 148.

191

Там же. Л. 260об.

192

Там же.

193

Там же. Л. 260об. – 262; АСП ИРИ РАН. Ф. 83. Оп. 3. Д. 3. Л. 145–145об.; Цвиркун В. И. Участие молдаван в Северной войне… С. 214

194

РГАДА. Ф. 248. Оп. 9. Д. 515. Л. 260об. – 261.

195

АСП ИРИ РАН. Ф. 83. Оп. 2. Д. 9. Л. 18.

196

РГАДА. Ф. 248. Оп. 9. Д. 515. Л. 261; Цвиркун В. И. Участие молдаван в Северной войне… С. 214.

197

РГАДА. Ф. 248. Оп. 9. Д. 515. Л. 153–153об., 234об. – 237, 263–264, 280.

198

РГАДА. Ф. 248. Оп. 8. Д. 483. Л. 280.

199

Там же. Л. 280об.

200

Политические и культурные отношения России… С. 51.

201

РГАДА. Ф. 248. Оп. 8. Д. 483. Л. 280об.

202

Цвиркун В. И. Ландмилиция // Отечественная история. История России с древнейших времен до 1917 г. Энциклопедия. Т. 3. М., 2000. С. 277.

203

ППВ. Т. XIII. Вып. 1. М., 1992. С. 194.

204

Тобольский драгунский полк – сформирован в 1708 г. изначально как драгунский В. С. Аракчеева полк. В 1709 г. полк получил наименование Тобольский драгунский. В течение нескольких месяцев (февраль – ноябрь) был именован 2-м Севским драгунским; 14.01.1763 г. – преобразован в Тобольский карабинерный, после чего 24.10.1775 г. расформирован и обращен на составление других кавалерийских полевых полков.

205

См.: Переписка Т. Кантакузино с канцлером Г. И. Головкиным. РГАДА. Ф. 68. Оп. 1 1716 г. Д. 2. Л. 18.

206

АСП ИРИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. Картон 22. Д. 4а. Л. 1–3.

207

АСП ИРИ РАН. Ф. 83. Оп. 3. Д. 5. Л. 19–20об., 51.

208

РГАДА. Ф. 68. Оп. 1. 1716 г. Д. 2. Л. 2.

209

Там же. Л. 20–21об.

210

РГАДА. Ф. 68. Оп. 1. 1716 г. Д. 2. Л. 20–21об.

211

Там же.

212

Штефан Кантакузино (1675–1716) взошел на престол Валашского княжества в апреле 1714 г. в результате заговора против своего родственника К. Брынковяну. Однако правление его было непродолжительным. В январе 1716 г. его вместе с отцом Константином Кантакузино, дядей Михаем Кантакузино и всеми членами семьи арестовали и доставили в Константинополь. Через несколько месяцев Штефана, Константина и Михая Кантакузино заточили в Семибашенный замок, где они были повешены.

213

Имеется в виду Николай Маврокордато, с 25 декабря 1715-го по ноябрь 1716 г. и с 1719-го по 1730 г. – господарь Валахиии.

214

РГАДА. Ф. 68. Оп. 1. 1716 г. Д. 2. Л. 20.

215

Там же. Л. 20–21об.

216

См.: Genealogia Cantacuzinilor… P. 354.

217

Ibid. P. 356–357.

218

РГАДА. Ф. 68. Оп. 1. 1716 г. Д. 2. Л. 12–12об.

219

РГАДА. Ф. 9. Отдел 2. 1717 г. Д. 34. Л. 332.

220

Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 149.

221

Пэуна Кантакузино, урожденная Гречану (?–1740) – княжна, уроженка богатого и старого боярского рода, была женщиной волевой и энергичной, держала под каблуком своего мужа, господаря Штефана Кантакузино. По мнению Константина Гане, ей принадлежала не последняя роль в свержении с княжеского престола Константина Брынковяну. См.: Constantin Gane. Trecute vieţi de doamne ei domniţe… P. 362.

222

См.: Constantin Gane. Op. cit. P. 364–366.

223

Genealogia Cantacuzinilor… P. 356–357.

224

Климент XI (лат. Clemens PP. XI, в миру Джанфранческо Альбани; 1649–1721) – папа римский с 23 ноября 1700-го по 19 марта 1721 г.

225

Карл VI (1685–1740) – император Священной Римской империи с 17 апреля 1711 г., последний потомок Габсбургов по прямой мужской линии. Король Чехии с 17 апреля 1711 г. (коронация 5 сентября 1723 г., вступил на престол под именем Карел II), король Венгрии с 17 апреля 1711 г. (вступил на престол под именем Карл III) и претендент на испанский престол (как Карл III).

226

Ioаn Mihai Cantacuzino. O mie de ani în Balcani. Bucureşti. Ed. Albatros. 1996. P. 206.

227

Constantin Gane. Op. cit. P. 367–368.

228

РГАДА. Ф. 160. Оп. 1. 1718 г. Д. 4. Л. 1–2об.

229

РГАДА. Ф. 198. Александра Даниловича Меншикова. Оп. 1. Д. 632. Л. 35.

230

Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 44.

231

РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 43.

232

РГАДА. Ф. 9. Отд. 2. 1726 г. Д. 83. Л. 56–56об.

233

Там же. 56–56об., 501–502; 504–504об.; Оп. 1. Д. 182. Л. 45–45об.

234

РГАДА. Ф. 9. Отд. 2. 1726 г. Д. 83. Л. 56–56об., 501–502; Оп. 1. Д. 182. Л. 45–45об.

235

Там же.

236

Constantin Gane. Op. cit. Vol. 1. P. 369.

237

РГАДА. Ф. 9. Отд. 2. 1726 г. Д. 8 3. Л. 56–56об., 501–502, 504–504об.; Оп. 1. Д. 182 Л. 45–45об.

238

Боур (Баур) Родион Христианович (1667–1717) – русский генерал от кавалерии (1717). Будучи ротмистром в шведской армии, в сентябре 1700 г. под Нарвой во время Северной войны перешел на сторону русской армии и был принят на военную службу. До 1704 г. командовал несколькими драгунскими полками в Прибалтике, в 1707–1709 гг. – кавалерийским корпусом, сыгравшим значительную роль в боевых действиях, особенно при Лесной. В Полтавском сражении 1709 г. командовал правым флангом русской армии. В январе 1717 г. был назначен командовать кавалерийским корпусом на Украине. См.: Русский биографический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона. М., 2007. С. 146.

239

РГАДА. Ф. 9. Отдел 2. 1717 г. Д. 34. Л. 289–290; РГВИА. Ф. ВУА (846). Оп. 16. Д. 25. Ч. 17. Л. 102–102об., 123.

240

РГАДА. Ф. 9. Отдел 2. 1717 г. Д. 34. Л. 289–290.

241

Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 47.

242

РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 14–14об.

243

Там же. Л. 8–8об.

244

Цвиркун В. И. Из эпистолярного наследия Иона Некулче (1713–1720 гг.) // Revista de istorie a Moldovei. № 3 (15). Chisinau, 1993. P. 48.

245

Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 106–107.

246

РГАДА. Ф. 9. Отдел 2. Д. 83. Ч. 1. Л. 201об.

247

Там же.

248

РГАДА. Ф. 9. Отдел 2. Д. 83. Ч. 1. Л. 201об.

249

Там же.

250

РГАДА. Ф. 9. Отдел 2. Д. 83. Ч. 1. Л. 201об.

251

Григорий Григорьевич Скорняков-Писарев (ум. после 1745) – российский генерал-майор, обер-прокурор петровского Сената, директор Морской академии, автор первого русского сочинения по механике, руководитель прокладки Лиговского канала, в 1731–1740 гг. – начальник Охотского порта. В 1696 г. служил бомбардиром; затем учился в Италии и Берлине. В Россию возвратился в 1699 г. со знанием немецкого языка и со значительными для русского дворянина того времени сведениями в математике, механике и инженерном искусстве. В течение 20 лет он наблюдал за теоретическим обучением в бомбардирской роте. За Полтавское сражение был произведен в капитан-поручики. В 1718 г. исполнял должность обер-прокурора Сената, при этом нередко исправлял также и обязанности генерал-прокурора. Обвиненный в срыве сроков строительства Ладожского канала, был разжалован в рядовые и сослан в ссылку. После возвращения в СПб в апреле 1743 г. ему был возвращен чин генерал-майора. См.: Бантыш-Каменский Д. Н. Энциклопедия великих россиян. М., 2008. С. 666–667.

252

РГАДА. Ф. 198, Оп. 1. Д. 148. Л. 116 и оборот.

253

РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 103.

254

Там же.

255

РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 162. Л. 353об. – 354.

256

Иван Ильич Скоропадский (1646–1722) – гетман объединенного войска Запорожского в 1708–1722 гг., преемник гетмана Мазепы. Возглавлял во время Полтавской битвы верные Петру I отряды казаков. Образование получил в Киево-Могилянской академии. В 1706 г. назначен стародубским полковником, получил в управление один из обширнейших и богатейших округов. На этом уряде Скоропадский оставался до конца октября 1708 г., 6 ноября 1708 г. шестидесяти двух лет от роду он принял в свои руки гетманскую булаву. С учреждением 22 апреля 1722 г. Малороссийской коллегии был почти совершенно лишен власти. Скончался И. И. Скоропадский 3 июля 1722 г. Погребен в Глухове. См.: РБС. Том Сабанеев – Смыслов. М., 1999. С. 611–614.

257

РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 162. Л. 354. —354об.

258

РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 49–50.

259

Там же. Л. 91.

260

Там же. Л. 91–91об.

261

Там же. Л. 117.

262

Там же. Л. 113.

263

Там же. Л. 120.

264

РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 141.

265

Са́жень, или саже́нь (сяжень, саженка, прямая сажень) – старорусская единица измерения длины. В XVII в. основной мерой была казенная сажень (утвержденная в 1649 г. Соборным уложением), равная 2,16 м и содержащая три аршина (72 см) по 16 вершков. Еще во времена Петра І русские меры длины были уравнены с английскими. Один аршин принял значение 28 английских дюймов, а сажень – 7 английских футов, то есть 213,36 см. Одна куб. сажень = 6,4008 куб. м.

266

РГАДА. Ф. 198. Оп. 1 Д. 632. Л. 79.

267

Там же. Л. 100 и оборот.

268

РГАДА. Ф. 198. Оп. 1 Д. 633. Л. 16–17; 18 и оборот.

269

Там же. Л. 18 и оборот.

270

Там же. Д. 181. Отпуски писем, указов, промеморий и ордеров князя А. Д. Меншикова в Сенат и разным лицам 1722 г. Л. 46.

271

Кински Стефан Вильгельм (1679–1749) – граф; князь Кински-Виниц с 1746 г., рейхскнязь с 1747 г., камергер, полковник и штатгалтер Богемии, австрийский посланник в России.

272

Отпевал князя Т. Кантакузино архиепископ Новгородский Феофан Прокопович.

273

См.: Берхгольц Ф. В. Указ. соч. Часть 2. М., 1858. С. 50–52.

274

Дворянские роды Российской империи. 1721–1917 гг. Т. III. Князья. М., 1996. С. 222–224.

275

Письмо было отправлено с Александром Афанасьевым, рядовым Бахмутского драгунского полка, служителем князя Д. Кантемира.

276

РГАДА. Ф. 198 А. Д. Меншикова. Оп. 1. Д. 181. Отпуски писем, указов, промеморий и ордеров князя А. Д. Меншикова в Сенат и разным лицам 1722 г. Л. 46.

277

РГАДА. Ф. 198. Оп.1. Д. 632. Л. 153–154.

278

РГАДА. Ф. 198. Оп. 1. Д. 632. Л. 153–154.

279

Там же.

280

Там же.

281

РГАДА. Ф. 11. Оп. 1. 1725 г. Д. 162. Л. 1–2; Цвиркун В. И. Материалы к биографии… С. 149–150.

282

РГАДА. Ф. 9. Отдел 2. Д. 83. Часть 1. Л. 201об.

283

См.: Устрялов Н. Г. История царствования Петра Великого. T. II. С. 316, 565; T. VI. С. 458–460, 514, 534–536, 537, 545.

284

фон Миних Бурхард Христоф (нем. Burkhard Christoph von Münnich, в России был известен как Христофор Антонович Миних; 1683, Ольденбург – 1767, Санкт-Петербург) – граф, российский генерал-фельдмаршал (1732), наиболее активный период деятельности которого пришелся на правление Анны Иоанновны, гвардии подполковник Преображенского лейб-гвардии полка (с 1739 г. за победу над Турцией). В 1741 г. с воцарением Елизаветы Петровны Миних был предан суду и приговорен к смертной казни. Уже на эшафоте казнь была заменена ссылкой в Сибирь. Там, в деревне Пелым, Миних провел 20 долгих лет. В 1762 г. император Петр III возвратил 78-летнего Миниха в Петербург, вернув ему все чины и награды. В последние годы жизни был назначен губернатором Сибири (с проживанием в Петербурге), а также начальником строительства Балтийского порта. Был награжден орденами Св. Александра Невского и Св. Андрея Первозванного. См. БРЭ. Т. 20. М., 2012. С. 398–399.

285

РГАДА. Ф. 9. От. 2. Д. 83. Часть 1. Л. 205.

Content

Виктор Иванович Цвиркун
Соратник Петра Великого: История жизни и деятельности Томы Кантакузино в письмах и документах

Введение

При дворе господаря Валахии

Взятие Браильской крепости

На защите южных рубежей России

«У канальной работы»

Письма и бумаги

Док № 1

Док. № 2

Док. № 3

Док. № 4

Док. № 5

Док. № 6

Док. № 7

Док. № 8

Док. № 9

Док. № 10

Док. № 11

Док. № 12 (1)

Док. № 13

Док. № 14

Док. № 15

Док. № 16

Док. № 17

Док. № 18

Док. № 19

Док. № 20

Док. № 21

Док. № 22

Док. № 23

Док. № 24

Док. № 25

Док. № 26

Док. № 27

Док. № 28

Док. № 29

Док. № 30

Док. № 31

Док. № 32

Док. № 33

Док. № 34

Док. № 35

Док. № 36

Док. № 37

Док. № 38

Док. № 39

Док. № 40

Док. № 41

Док. № 42

Док. № 43

Док. № 44

Док. № 45

Док. № 46

Док. № 47

Док. № 48

Док. № 49

Док. № 50

Док. № 51

Док. № 52

Док. № 53

Док. № 54

Док. № 55

Док. № 56

Док. № 57

Док. № 58

Док. № 59

Док. № 60

Док. № 61

Док. № 62

Док. № 63

Док. № 64

Док. № 65

Док. № 66

Док. № 67

Док. № 68

Док. № 69

Док. № 70

Док. № 71

Док. № 72

Док. № 73

Док. № 74

Док. № 75

Док. № 76

Док. № 77

Док. № 78

Док. № 79

Док. № 80

Док. № 81

Док. № 82

Док. № 83

Док. № 84

Док. № 85

Док. № 86

Док. № 87

Док. № 88

Док. № 89

Док. № 90

Док. № 91

Док. № 92

Док. № 93

Док. № 94

Док. № 95

Док. № 96

Док. № 97

Док. № 98

Док. № 99

Док. № 100

Peter the Great’s Close Associate

Список сокращений

Именной указатель

Примечания