Ольга Смирнова

Тёмный стражник

Глава 1, в которой Мира узнаёт о Тиме и о себе много нового

— С утра у кролика был очень занятой день, — пробормотал себе под нос рядовой Тимоти Брайт, пролистывая списки поступивших за последние два дня в приемные покои пострадавших, присланные из больниц, обращая внимание на диагнозы. Чего там только не было: и переломы всевозможных конечностей, и выпущенные кишки, которые обратно запихиваться не желали, свернутые носы, проглоченные лампочки, откусанные уши, вывихнутые челюсти — в общем, жизнь в городе кипела, люди дрались, калечили друг друга ничуть не меньше, чем обычно. Попадали в больницы, где их приводили в порядок, насколько это вообще возможно, выпускали и все начиналось по новой.

Рядовой Брайт на секунду задумался о том, как там без него поживает напарник, толстый, неповоротливый бегемот в чине сержанта, но быстро забыл об этом, потому что на глаза попалась запись:

«Жалобы: тошнота, рвота, отсутствие аппетита, сильное слюноотделение, температура 40,0. Отравление? Нарушение координации движений, нарушение функций тазовых органов, галлюцинации, бред. Органическое поражение ЦНС? Умеренная желтушность кожных покровов, селезенка увеличена. Гемолитическая желтуха? Окончательный диагноз не определен. Состояние быстро ухудшается. Прогноз: смерть в течение недели не от одного, так от другого».

А в конце листочка кто-то карандашом приписал: «Издеваетесь? Они правда еще живы?! Я хочу на это посмотреть…»

Недели! — хмыкнул Тим, чрезвычайно довольный находкой. — Нет у них недели, даже дня уже нет, если он правильно помнит. Теорин — это вам не детские забавы. Мужики отравились два дня назад утром, значит, сегодня — последний день. Надо обязательно успеть их допросить.

Мира сонно пошевелилась и зашарила рукой по постели. Тим отложил бумаги и прилег рядом:

— Я тебя разбудил? — спросил шепотом.

— Нет, блин, крокодил летающий! — невнятно пробурчала девушка, недовольно хмуря бровки. — Ты чего шумишь? Рано еще! И потом — ты отпуск взял, чего вскочил ни свет ни заря?

— Миранда, да будет тебе известно, что сейчас одиннадцать утра. Люди в это время уже обедать собираются.

— А мне плевать, кто и чего там собирается. Спала, сплю и спать буду, — и шваркнула кулачком по простыням.

— Хорошо, — улыбнулся Тим и чмокнул сердитую ведьмочку в висок. — А мне надо идти. Дела не ждут.

— Какие дела? — Мира мгновенно распахнула глаза, в глубине которых еще плескалась сонная муть, и вопросительно посмотрела на парня. — Какие дела могут быть в отпуске? Я не хочу, чтобы ты уходил!

— Нашлись твои громилы. Надо нанести им визит.

Вот тут с Миры сон слетел окончательно и бесповоротно. Она подскочила на кровати, требовательно протянула руку за листками, которые Тим только что закончил просматривать:

— А ну дай сюда. Я сама посмотрю.

— Разве ты в этом что-то понимаешь? — поинтересовался рядовой Брайт, но просьбу выполнил. Затем встал с постели и направился к выходу. — Пожалуйста. Только не перепутай, вдруг еще пригодятся.

— Подожди! Ты куда? А я?

— А ты будешь ждать меня дома. Больница недалеко отсюда, я обернусь за пару часов.

На губах ведьмочки зазмеилась улыбка:

— Тимми, ты всерьез думаешь, что я отпущу тебя одного?

— Родная, мамочка у меня уже есть, второй не переживу. Кроме того, ты только что проснулась, нет времени ждать, пока ты приведешь себя в порядок.

* * *

В итоге из дома они вышли вдвоем через полчаса. За это время Мира успела собраться, позавтракать и теперь гордо вышагивала в надоевшем хуже горькой редьки платье — том самом, на которое недавно кофе пролила в рабочем кабинете Тима.

Единственной альтернативой были шорты парня и его же майка как наиболее универсальные из всех вещей, но Мира, оглядев предложенное, сморщила носик и решила, что еще один день в платье ее не убьет. А учитывая, что пятно от кофе она вывела собственноручно еще накануне, то жизнь вообще заиграла новыми красками.

На улице стояла непривычная жара, солнце исправно грело воздух, а ветерок решил взять выходной и отдохнуть от трудов праведных. В итоге за десять минут быстрой ходьбы Мира вспотела как мышь и интенсивно обмахивала лицо сорванной веточкой с изумрудной листвой. Можно смело утверждать, что за все лето это был первый по-настоящему жаркий день, и с непривычки переносить подскочившую температуру было тяжело. Мира то и дело утягивала Тима в тень домов и деревьев, что попадались по дороге.

За что и поплатилась. С первого же дерева, тенью которого она имела счастье наслаждаться пока шла мимо, на нее капнуло что-то прохладное и потекло по лбу. Мира рукой смахнула это «что-то» и, увидев, чем именно Истина отметила ее в третий день начала нового этапа её жизни под названием «после проклятия», не сдержала ругательства.

— Что? — Тим, вышагивавший рядом, мгновенно повернулся.

Мира расстроенно, но осторожно — чтобы не испачкаться еще больше, помахала в воздухе рукой с птичьим пометом.

— Как обычно. Лучше бы я на солнце жарилась.

— Есть, чем вытереть? — Тим очень старался не улыбнуться, но получалось плохо. Его ведьмочка в своём амплуа. Мира это заметила, и глаза ее сердито сверкнули.

— Откуда? Похоже, что я взяла с собой сумку? А все потому что ты меня торопил…

— Держи, — Тим вытащил из кармана рубашки платок и протянул ей.

Она взяла его чистой рукой, помяла, подумала и протянула обратно.

— Я не вижу — вытри сам, пожалуйста.

В итоге они еще минут десять топтались на одном месте: Тим вытирал, Миранда командовала процессом — хотя ничего не видела, но справедливо считала, что все равно знает лучше, а спорить с ведьмой — себе дороже, это вам любой скажет. Покончив с наведением порядка, ребята двинулись дальше, только теперь Мира обходила деревья за версту.

Здание больницы, в которую они направлялись, вид имело неказистый и жутковатый. Первым делом в глаза бросались выбитые кое-где стекла, отсутствующие в оконных проемах рамы. Потрескавшаяся штукатурка не добавляла фасаду привлекательности. Правда, входная дверь была относительно новой — в том плане, что плотно держалась на петлях и исправно открывалась-закрывалась.

Тим потянул за ручку и пропустил девушку вперед. Мира шагнула внутрь и очутилась в царстве больничных запахов — одуряющих и неприятных. Напротив основного входа расположилась окошко регистратуры; направо убегал длинный, извилистый, как лабиринт Минотавра, коридор со множеством дверей; налево вход в такой же коридор закрывала стальная непрошибаемая дверь, на которой бросалась в глаза ярко-красная надпись: «Вход строго по направлению лечащего врача».

Отделение для снятия особо сложных заклинаний, догадалась Миранда. Обычно сюда ссылались те, кому уже никто не мог помочь — либо из-за отсутствия у больных денег на приличного колдуна, либо по причине запущенности случая; словом, те, кто отчаялся до такой степени, что решился попросить помощи у муниципальных врачей. Дело в том, что во всех больницах и поликлиниках городка среди медперсонала не было ни одного квалифицированного колдуна — за смешные деньги, которые местный бюджет мог предложить, ни один уважающий себя колдун и пальцем не пошевелит — и потому смертность в этом отделении была высокой. Как врачи персонал был вполне подготовлен, но в магии все — полные нули, лечили в основном наобум и народными средствами. А что такое настойка шиповника, которой в этом отделении поили всех без исключения по причине дешевизны и доступности этого средства, против заклинания? Скажите спасибо, что в рот льют, а не клизмы ставят.

Но раз правилами предписано наличие такого отделения в больнице — будьте добры обеспечить. Вот один шибко умный главврач придумал выход, а за ним и большинство остальных эту идею переняло: выделялось помещение, зачаровывалось от разрушений и туда, как в камеру смертников, направляли тех, кому уже было все равно, лишь бы отмучиться. Что именно происходило за всегда закрытой дверью, ведал лишь бог Истины и Жизни…

Вообще же внутри больницы было чисто и светло, царил сверхъестественный порядок, что составляло разительный контраст с внешним видом здания. Даже листочки для записей на столике около регистратуры лежали до тошноты ровно. Парочка оборотней с забинтованными верхними конечностями смирно притулилась на диванчике возле окна; кто-то маялся около кабинета в ожидании своей очереди; народу было немного.

Видимо, на больнице лежало заклинание иллюзии, придающее фасаду столь устрашающий вид. Зачем? Миранда понятия не имела, спросила у Тима — он всегда все знает. Но парень лишь отмахнулся, сказав, что пришли они не за этим, и все вопросы, не касающиеся темы их визита, будут затрагиваться по мере возможности. Мира нахохлилась, но спорить не стала. Вместо этого начала вспоминать, видела ли раньше подобное, но те больницы или поликлиники, в которые она имела несчастье попадать раньше, выглядели вполне пристойно, что внутри, что снаружи.

Зато отношение у врачей к ведьмам было немногим лучше, чем у тех же служителей правопорядка. Не подсунули яда вместо аспирина — радуйся. А все ее походы к лечащему врачу обычно заканчивались торжественным вручением рецепта на какой-нибудь фуфломицин, название которого, накарябанное врачом, можно было разобрать лишь с помощью заклинания, вдобавок жутко дорогой и продающийся только в аптеках столицы в невероятно ограниченном количестве. Именно поэтому Миранда предпочитала ходить к Матрене Патрикеевне за травками лечебными — знахарка хоть не отравит.

По вышеозвученной причине Мира больницы не любила и старалась держаться от них подальше, хотя это у неё не всегда получалось. Конкретно в этой не была ни разу, поэтому предоставила Тиму полную свободу действий — зачем лезть туда, где ничего не понимаешь?

Парень тем временем подошел к информационному окошечку, предъявил удостоверение и что-то начал объяснять. В ответ раздалось утробное рычание. Тим кивнул и отошел.

— Ну что?

— Нам на четвертый этаж, — ответил коротко. — Пошли.

Мира повторила про себя его слова еще раз, затем мысленно представила фасад больницы и недоверчиво рассмеялась:

— Здесь всего три этажа. Тебя развели.

— Миранда, пошли. Вопросы потом будешь задавать. — И за руку потянул.

Ведьмочка пожала плечами — мол, как знаешь, но я предупреждала. И каково же было ее удивление, когда войдя в просторный, начищенный до зеркального блеска лифт, увидела, как палец Тима уверенно нажимает кнопку с цифрой «4». Более того, над этой кнопкой высился еще целый ряд — если верить надписям, то в трехэтажной больнице имелось как минимум двадцать этажей. И лифт обязался вас туда доставить. Значит, все-таки качественная иллюзия?

Мира открыла было рот, чтобы всё-таки вытрясти из Тима ответы, но тут мелодично тренькнули, расходясь, створки, и он выскочил в коридор. Ведьмочке ничего не оставалось, как двинуться следом.

— Сорок девятая палата… — пробормотал Тим себе под нос, выискивая глазами номера на дверях по обеим сторонам коридора.

Мира от нечего делать глазела направо-налево, в душе не переставая удивляться стерильности, царящей вокруг. Ни пылинки, ни соринки, да у нее дома свинарник по сравнению с этой больницей! Воздух чистый, свежий, немного пахнет дезинфицирующим средством. Имеющиеся в коридоре окна открыты, но звуков улицы не слышно. В холле было пустынно, лишь в противоположном конце коридора виднелся сестринский пост, и маячила женская фигурка в белом халате, погружённая в чтение книжки в мягкой обложке, на которой красовался полуголый мужик, обнимающий томную блондинку в кринолине. Миранда такие книжки очень уважала, правда когда ей было… лет пятнадцать.

— Нам сюда, — Тим поймал засмотревшуюся ведьмочку за руку и потащил за собой.

— Стой, — уперлась она пятками в пол. — А халаты нам не положены? И маски какие? А то вдруг эти твои подозреваемые заразные?

Тим покачал головой:

— Уже нет, не заразные, не переживай. Теорин в организме любого живого существа быстро всасывается в кровь. Порошок опасен только в своем естественном виде. Попадая внутрь, он вызывает симптомы отравления, но на самом деле воздействует на центральную нервную систему. Но от человека к человеку не передается.

В палате было так же вылизано, как и везде, даже простыни, которыми были накрыты больные, не смялись, а лежали уголок в уголок, словно приклеенные. У медперсонала обсессивно-компульсивный синдром, что ли? Сложенные один к одному листочки на столе в регистратуре, идеальный порядок везде, сверхъестественная чистота… вряд ли руководство больницы раскошелилось на колдунов… видимо, проще из дурки пару-тройку психов одолжить…

Две койки находились на противоположных концах палаты, кроме этого, имелись прикроватные тумбочки и телевизор. На окнах — прозрачные занавески, на подоконниках — цветы в горшках. Все благоухало и радовало глаз. Прям не больница, а дом отдыха! — с сарказмом подумала Мира. — А ведь этим двоим какие-нибудь застенки сырые были бы в самый раз, ан нет — устроили со всем возможным комфортом, небось и кормят ещё три раза в сутки. А у неё в квартире разгром, сама живёт у Тима на птичьих правах, и что хуже всего — одно-единственное платье на все случаи жизни! Где справедливость?

Она принялась бесцеремонно разглядывать лежащих на койках больных. Обыкновенные мужики, ничего примечательного. У обоих лица желтоватого оттенка, дыхание затрудненное, хриплое, руки поверх одеяла заметно дрожат. Две пары мутных глаз уставились на вошедших, не выказывая никакого беспокойства и не проявляя любопытства. Мире показалось, что соберись она показывать стриптиз, результат был бы тот же — словно кроме самих больных, никого в палате и не было.

Тим вынул из кармана рубашки блокнотик, ручку и подошел к тому, что находился справа. Мира потянулась за ним, стараясь держаться поближе.

— Добрый день, — вежливо сказал парень, — меня зовут Тимоти Брайт. Могу я узнать ваше имя?

Безразличные глаза на мгновение блеснули, затем желтоватые, набрякшие веки тяжело опустились, и мужик с трудом просипел:

— З-зачем?

— Объясню позже. Имя, пожалуйста, — и тон такой… как на работе, наверное.

— Спейд Кар.

— Спейд Кар? Это имя или фамилия?

— Имя и фамилия, — на пересохших, потрескавшихся губах больного мелькнула тень улыбки — словно этот вопрос ему задавали не раз.

— Правильно я понимаю, что это ваш знакомый? — Ручка указала на соседнюю койку.

Спейд Кар кивнул, облизнул губы и спросил:

— Вы… врач?

— Скорее нет, чем да, — уклончиво ответил Тим и продолжил задавать вопросы: — Могу я предположить, что эту особу вы знаете? — и выдвинул опешившую Миру на первый план.

Мужик недоуменно оглядел девушку и покачал головой:

— Первый… раз… вижу. А вы кто? Это… ваше… — Слова вылетали с такими хрипами, что, чтобы расслышать, приходилось наклоняться почти вплотную к больному. Мира бы побрезговала, но рядового Брайта, по всей видимости, подобные мелочи не смущали. Он пожевал губу:

— То есть когда вы вломились в квартиру на бульваре Истинного Таракана, — ну кто еще кроме правильного Тима не поленится выговорить наименование улицы полностью, когда это название даже в официальных документах то и дело сокращают? — то задания причинить вред самой хозяйке у вас не было?

Мужик некоторое время молча смотрел на Тима, что-то прикидывая в уме, затем криво усмехнулся и ответил, почти не путаясь в словах:

— Вы меня с кем-то… путаешь… не вламывался. Работал на каменоломнях… не было…

— На каменоломнях — это хорошо. Но неужели тот, кто послал вас на это задание, — продолжал Тим, — никоим образом не намекнул о том, что оно будет в вашей карьере работника каменоломни последним?

— Нам уже луч… лучше…

— Ага, конечно, — с готовностью покивал Тим, — вам будет лучше еще примерно… часа два. За это время успеете гробик посимпатичнее подобрать и костюмчик справить. Могу посоветовать отличного портного как раз для таких случаев — шьет быстро и качественно. К завтрашним похоронам управится обязательно.

Мира с интересом слушала этот диалог, отрывая для себя совершенно нового Тима — саркастичного и в какой-то степени безжалостного, способного издеваться над смертельно больным. У самой девушки язык бы не повернулся сказать подобное, но обстоятельства сложились таким образом, что соблюдать нормы морали временно не имелось возможности. А может и имелось, но слишком много осложнений несло с собой, а у них и так времени в обрез.

И вообще, кому ее сочувствие могло пригодиться? И кому от ее переживаний станет лучше? Этим громилам, которые безжалостно разодрали по клочкам ее уютную квартирку? Может, ведьмочка и была порой жалостливой до идиотизма, но свои интересы ставила все же выше интересов других, хотя порой это и входило в некоторое противоречие с ее совестливой натурой. В таких случаях — как например, с недавним ритуалом — Миранда Новикова поступала как самая правильная ведьма — откидывала ненужные сомнения и делала то, что лучше для нее самой. Либо же просто плыла по течению, руководствуясь принципом — куда-нибудь, да вынесет. Вот и сейчас пришлось сделать так же и смириться с происходящим.

— Врешь… — надсадно прохрипел мужик. — Мне… вор… врач… сказал, что динамика положительная…

— Ты и слова умные знаешь… хорошо. Научился чему-то. А мозгов все равно не прибавилось. Может, твой дружок считает по-другому?

Тим повернулся ко второму как раз вовремя, чтобы заметить испуг в устремленном на него взгляде, который быстро сменился равнодушием.

— Ты, — обратился ко второму, — веришь, что жить тебе осталось недолго? Или предпочитаешь притворяться, что все хорошо? Ребята, если вы еще не поняли, то могу просветить: вы отравлены теорином, надеюсь, никому не нужно объяснять, что это такое?

Судя по расширенным глазам и участившемуся дыханию — никому.

— Вот ***! — донеслось со второй койки. — Вот ***! Кар, это все ты… все деньги твои проклятые… так и сдохнем как собаки…

— Заткнись… — бросил Кар, — заткнись, Вано! Он тебя… раз… расс… разводит, ты че, не врубаешься? У нас же… ворон… врач был, зуб дал, что все срастется…травление… у нас…

— Как дал, так и взял, — насмешливо протянул Тим. — Через два часа проверите лично. Предлагаю сделку.

Кар и Вано захрипели одновременно.

— Нет!

— Какую?

Тим удовлетворенно кивнул, отходя от первой койки и приближаясь ко второй.

— Приятно иметь дело с понимающим человеком. Вы-то верите, что все именно так плохо, как я говорю?

— Отвали, придурок… какая те разница, ты мне про дело давай… толкуй… — и поерзал под одеялом, укладываясь поудобнее.

Мира отошла к двери, чувствуя себя лишней, но и уходить не желая. Она только-только прислонилась к стене спиной и расслабилась, слушая вполуха разговор Тима и этих двух, как тут перед ее носом возникла улыбающаяся веснушчатая физиономия.

— Паяльничек? Утюг? Или может, по старинке обойдемся зубчатым раздавливателем? По-моему, последнее — идеальный вариант для этих мордоворотиков. На моей памяти ни один мужчина не остался неудовлетворенным. Или «грушу»? Дыбу или колесо обещать не буду — уж больно громоздкие. Но мелочевку — сколько угодно. В нашем музее Пыток и Истязательного искусства под руководством бога Смерти и Лжи целая коллекция собралась — плюс архивные записи, что и как использовать, куда что втыкать, совать или прикладывать, с красочными иллюстрациями. Загляденье — с художественной и исторической точки зрения, разумеется. Нет, не подумай ничего плохого — этим я не увлекаюсь, просто сторожем иногда… по дружбе в музее дежурю… вот и понабрался. Если чего надо — только попроси, достану.

Мира похлопала глазами и шепотом, дабы не привлекать ненужного внимания, предложила:

— А не пошел бы ты лесом?

Рыжий хихикнул и подмигнул задорно:

— Сама иди, убогая. Я тебе реальную возможность вызнать правду предлагаю. Когда бы я еще такой добрый был. Пользуйся. А то, смотрю, с твоим… хммм… благодетелем каши не сваришь. Эти двое копыта отбросят раньше, чем он догадается сменить стиль общения на более… действенный.

— Ты совсем с катушек слетел? — У Миры глаза стали круглые как пятаки. — Ты ангел или демон? Откуда такие идеи?

Петр пошмыгал носом и грустно произнес:

— Вот, ты уже в моих глазах даже не коровушка, а натуральная корова. Такая же безмозглая. Помнишь, сколько мне лет? Представляешь, чего я навидался? Ты хоть понимаешь, сколь обыденно раньше применялись пытки? А казни — вообще одно из любимых развлечений толпы на протяжении долгих веков. Заживо варили — с занимательными вариациями, четвертовали, колесовали, обезглавливали, сжигали на кострах, сдирали кожу, заживо хоронили — и все это было обычным делом, происходившим в большинстве случаев под улюлюканье и свист любопытных и ценителей в условиях полной антисанитарии. Развлекались живые как могли. А сейчас… любая царапинка — повод упасть в обморок или с ног до головы облиться перекисью. Нектаром божественным надо, а не перекисью… и желательно внутрь.

Сквозь беззаботно-информационное чириканье рыжего, Миранда услышала, как Тим говорит:

— Вы мне имя заказчика, я вам выздоровление.

— Да ну, — недоверчиво просипел Вано, надсадно кашляя, — брешешь как сивый… мерин. Любой… знает, что от порошка нет спасения.

— Но ведь это можно проверить только опытным путем, не так ли? — загадочно спросил Тим. — Готовы рискнуть? Всегда остается шанс, что я говорю правду. А если нет, то вам в любом случае будет не до меня. Божий суд — не шутки.

— Вано, не… вздумай! — пригрозил Кар слабым голосом.

Вано устало закрыл глаза. Мира могла поклясться, что слышала, как в его голове скрипят, работая, шестерёнки, и делается выбор. Две минуты молчания, затем глухое:

— Я тебе не верю, придурок… не верю, но попробовать стоит. Где твоя чудо-таблетка?

— Эээ, нет. — Тим покачал головой. — Сначала имя. И хочу сразу предупредить — не таблетка, а микстура. Горькая и противная.

— Вано… из-под земли… потом! — продолжал грозить Кар, чуть приподнявшись на локте и без сил падая обратно. — Молчи! Молчи!

— Вот видишь, — прошипела Миранда рыжему, — он и без твоих советов идиотских все сделал.

— Увы, не буду спорить. Но с пытками было бы куда как веселее!.. Разве я не прав? А, убог…

— Вот ты где! — прозвенел мелодичный голосок Касса и ангел первого ранга появился в поле зрения Миранды, у которой уже глаз дергаться начинал от постоянных явлений этих… прости Истина… дружилок. — Доброго вам дня, земная дева.

— Сам ты дева… — неслышно буркнула Миранда, непонятно почему оскорблённая таким обращением, и уже громче добавила. — И вам доброго.

— Чего надо? — насупился Петр, отлетая подальше.

— Зовут. Ты не чувствуешь?

— Допустим, и что с того?

Касс с укором покачал головой — нимб поехал вправо-влево.

— Глас Истины нельзя игнорировать.

— И не собирался. Буду. Но позже.

— Весьма сожалею, мой друг, но выхода другого нет, — грустно констатировал Касс и, совсем не ангельским образом вцепившись рыжему в волосья, потащил его куда-то вверх.

Петр завизжал, начал вырываться, но Касс держал крепко, не переставая при этом говорить:

— Глас Истины — есть великое и необъятное благо. Есть наша путеводная нить, наставление. Мы должны благоговеть и падать ниц пред ним…

— Вот сам и падай. Без меня! Нашел тут грушу! — рявкнул выведенный из себя рыжий. — Пусти!

Они, наверное, еще долго ругались по пути наверх, но Миранда этого уже не слышала, так как пройдя сквозь потолок, оба скрылись из виду. Как только это произошло, ведьмочка вновь обратила свое внимание на происходящее в палате. И как раз вовремя.

— А где гарантия… не кинешь… имя назову? — услышала она хриплое.

— Вот твоя гарантия. — Тим указал на Миру.

Вано, даже будучи совсем обессилевшим, скривился от отвращения:

— Что? Ведьма… гарантия? Ты сбрендил никак?

— У этой ведьмы совести больше, чем у вас вместе взятых. Еще раз отзовешься в таком тоне — сделка отменяется, вали в райские кущи, обойдемся без твоей помощи.

Вано часто заморгал, попытался приподнять дрожащую руку, но не смог.

— Хрен… с вами. Почему ведьма — гарантия?

— Я уже объяснил. Ей совесть не даст вас обмануть. Хорошая она у меня, — и тепло улыбнулся Мире.

Та улыбку проигнорировала, в глубине души сожалея, что настояла на походе в больницу. Ей совершенно не хотелось видеть этого ужаса, участвовать в балагане и теперь служить гарантией того, что Тим сдержит обещание. Ведь он сам говорил ей, что от отравления теорином нет лекарств, значит, он мужиков банально обманывает? У него совесть есть или потерял по дороге в больницу?

Пусть они разгромили ее дом, но сейчас находятся на пороге смерти и врать в такие моменты — кощунство. Но у Тима выходило легко и естественно. Где привычный румянец на щеках и смущенный вид?

Мира тупо смотрела перед собой, понимая, что рядовой Брайт поступает гадко, но опять же не делая попытки вмешаться, и от этого чувствуя себя до крайности подлой. И не надо каждый раз напоминать, что эти двое нарушили закон! Все равно подобной участи они не заслужили. Наверное.

— Неля… кажись, Нелькой ее кликали. Фамилию не знаю. Ведьма тоже, — просипел Вано, которому стало заметно хуже с начала их разговора. Лицо покрылось каплями пота, глаза периодически закатывались, а руки буквально ходили ходуном. Мужик был слаб как котенок, и голос его звучал не громче мяукания.

Тим все выслушал под аккомпанемент ругательств Спейда Кара, аккуратно, не торопясь, записал данные в блокнотик, после чего выудил из брюк сотовый и принялся кому-то названивать.

— Это я… отрываю, прости. Очень важно. Да, мне настойку филаннии. Два флакона, срочно. Отследи. Ну пришли с кем-нибудь, у тебя там вечно лаборанты без дела шныряют. Очень надо, очень. Да нет, па, все нормально. С чего ты взял? Ааа… рассказал, значит. Болтун! Нет, правду… нет, не собираюсь пока… вы ее напугаете, и она сбежит — ищи потом ветра в поле. Нет, не вышлю, фотоаппарат сломался… на телефоне тоже… — в это время рядом с Тимом открылся портал.

Мира вдохнула…

Из тьмы материи вылетел всклокоченный паренек лет двадцати, в белом халате, с безумным взглядом. Он, что-то бормоча себе под нос, оглядел собравшихся, заметил Тима, с поклоном вручил ему пакет и моментально исчез. Портал бесшумно закрылся.

Мира выдохнула…

— …все получил, спасибо, па. Маме не говори только, а то она… ну ты и сам знаешь… а у меня, может, в первый раз… нет, пока не хочу. Да нормально все на работе, не лучше и не хуже, чем у других. Ладно, мне пора, еще раз спасибо. Угу… обязательно… будем над этим работать… — Тим странно хмыкнул в трубку, прежде чем отключится, и многозначительно посмотрел на Миру, как-то так, что она мгновенно и полностью покраснела, словно внезапно оказалась голая перед полком солдат.

— Итак. — Тим, вновь посерьезнев, заглянул в пакет. — Здесь — твое спасение. Но пить надо сразу и все, как бы ни хотелось плеваться. А потом вообще будет хреново, но это пройдет. Главное — ты выживешь. Тебя тоже касается, — обратился он к Кару. — Интересует?

По всему было видно, что мужику очень хочется послать рядового Брайта пешим походом в места отдаленные, но страх за свою жизнь и не таких гордых ломал. Поэтому, наплевав на чувство собственного достоинства, Кар кивнул:

— Лады.

Тим только собрался вынуть бутылочки, как в распахнутое окно влетел черный ветер. Казалось бы, ветер не может быть черным, но Мира своими глазами наблюдала, как зернистая вязкая муть резкими рваными движениями ворвалась в палату и вихрем пронеслась под потолком. Как в замедленной съемке, ведьмочка увидела, как Тим вдруг отшвырнул пакет — пузырьки жалобно звякнули, резко отскочил в сторону и толкнул её за дверь. Мира от неожиданности вылетела в коридор и больно ударилась о противоположную стену. Дверь за ней с грохотом закрылась, но мгновенно распахнулась опять — такой силы был удар. Черное марево опустилось на Кара и тот начал кричать и судорожно дергаться. Что происходило со вторым, Вано, видно не было, но судя по раздавшемуся воплю — ему тоже досталось. Тим! Там же Тим! — пронеслось в голове у Миры, и, недолго думая, она ринулась обратно. Влетела на порог и застыла — ее долговязый парень был с ног до головы окутан тьмой, но не той вязкой гадостью, что влетела в окно. Нет, эта Тьма как будто шла из самого его существа, плотная, матовая, бесформенная. Не обращая внимания на Миру, Тим повернулся к окну и по мановению его руки створки захлопнулись, не давая черному мареву скрыться. Дверь в палату также с шумом закрылась. Воздух заледенел. При взгляде на Миру в глазах Тима отразилась досада, но он промолчал, сосредоточившись на ловле марева, которое всё-таки дело свое сделало — на койках вместо двух мужчин лежали высохшие мумии, воняло чем-то мерзопакостным.

Мира отвернулась, закрывая нос ладонью, и прижалась к стене, дабы Тиму не мешать. Он повелительно протянул руку, и Тьма послушно метнулась вверх, хватая ветер, который в панике метался, ища выход. Рядовой Брайт не отрывал от него глаз, решительно пресекая любые попытки проникнуть за дверь. Методично и умело Тьма — или что это такое было? — загнала марево, как зверя, в угол и теперь коброй, напряженно и пристально, следила за ним, готовая в любой момент совершить молниеносный бросок. Марево забилось под потолок и пыталось головой пробить стену.

Тим усмехнулся и дал добро на атаку. Тьма кровожадно развернула кольца и упруго выстрелила вперед, обволакивая добычу. Марево забилось в агонии… казалось, победа близко…

Но тут дверь в палату открылась. На пороге показался озадаченный доктор — белый халат, окладистая борода и встревоженные глаза.

— Что?.. — начал было он, но был сбит с ног порывом черного ветра, который изогнулся, совершил отчаянный рывок и выскользнул в представленную судьбой лазейку.

Тим с досадой вздохнул, опустил руки и Тьма неохотно, неторопливо, словно ребенок, который выклянчивает еще минутку на погулять с друзьями во дворе, растворилась в воздухе. Невооружённым глазом было видно, что развернуться в полную силу ей не дали, что до чертиков обидно.

Мира, мимо которой близко — слишком близко, пронеслась черная муть, сильнее вжалась в стену, чувствуя, как начинают дрожать колени. Лицо овеяло ледяным дыханием смерти, а в душе вдруг ни с того ни с сего поселилась звериная тоска. Удушающая, немилосердная. Даже умом понимая, что это состояние — скорее всего результат того, что ее немного задело спасающимся бегством ветром, Мира не могла заставить себя очухаться. Больше всего на свете ей хотелось пойти и выброситься в окно. Просто потому что жизнь — говно. Никто ведьмочку не любит, никому она, горемычная, не нужна. Ни друзей, ни знакомых, ни родственников. Ничего, за что следовало бы бороться. Разум кричал, бился изо всех сил, приказывая прийти в себя, но ноги неожиданно сами пошагали в сторону окна. Покончи с этим, раз и навсегда, просто прыгни, и все станет хорошо, — шептал на ухо чей-то соблазнительный голос. — Я помогу, я всегда рядом!..

Не глядя по сторонам, ведьмочка на всех парах устремилась к единственному спасению — окну. Надо только повернуть ручку, встать на подоконник и шагнуть вперед — к нему, светлому будущему, к безбрежному счастью, подальше от несправедливости и жестокости жизни…

— А ну стояааать! — громкость была такая, что у Миры зазвенело в ушах. — Стоять, корова убогая! Я кому сказал!! Я тя, чучело, зачем спасал? Ты мне всю отчетность испортишь, корова нетерпеливая! Да иду, иду, вот не надо опять сначала начинать… Минутку!!! Дуру свою только в разум приведу… прости Истина, ну и работка… вот дождетесь, брошу все и пойду улицы мести… или апельсины на рынке продавать…

Нога девушки замерла в шаге от подоконника. Этого хватило, чтобы Тим добрался до Миры и схватил за руку.

— Дура! — в сердцах выругался он, проявляя полную солидарность с ангелом. Хотя слов рыжего он, конечно, не слышал. Как там говорится, один живой сказал, что ты лошадь, дай ему в нюх; два — задумайся и посмотри на всякий случай, нет ли у тебя хвоста; три — закупай сено на зиму и арендуй стойло. — Ты зачем вернулась?! У тебя после проклятия крыша поехала? Умереть все равно хочется, а не знаешь, как?.. Так, а ты куда собрался? Ну-ка, стой.

И, ничтоже сумняшеся, ее милый, добрый и справедливый парень, не отпуская Миру, врезал влезающему на подоконник доктору по коленям, отчего тот забавно дернулся всем телом и рухнул на пол, где Тим добил его одним четким ударом по темечку.

— Чтоб не дергался, а то опять прыгать надумает, бегай за ним, — пояснил еще не до конца пришедшей в себя Мире.

— Что… что это было? — пролепетала несостоявшаяся самоубийца, судорожно вцепляясь в Тима. — Что? Кто? Почему… и т-ты… а я… кто… ты? Как…

— А вот почему, мне и самому хотелось бы знать… — мрачно проговорил Тим, оглядывая лежащие на койках мумии.

* * *

Они сидели дома и изучали личное дело Мариссы Новиковой. Точнее, изучал бумаги Тим, а Мира сидела в кресле и пыталась переварить все то, что узнала о рядовом Брайте за последние два часа. Переваривалось плохо, никак не устаканивалось, лезло наружу, как дрожжевое тесто, заботливо накрытое полотенчиком, из тесной кастрюльки.

— А что ты хотела? — ещё ранее спросил Тим, искренне удивленный реакцией Миры на случившееся. — Я родился в семье колдунов и демонов, у меня в родственниках ведьмы и Истина еще знает кто, как я могу быть просто человеком? Ну чтоб совсем-совсем человеком… так не бывает. Если коротко, то это бабуля моя постаралась… когда мама еще меня носила, стало понятно, что колдуном будущему мне не быть и других особых способностей не заиметь. Причуда генетики. Вот бабушка и договорилась. Как и чего ей это стоило — Истина знает, но был проведен ритуал, в результате которого я обрел… стражника. Защитника, если хочешь. Возрожденную душу моего предка — основателя рода — но вроде как и свою собственную. Сущность, которая, конечно, не всемогуща, но весьма и весьма… хммм… полезна, хотя порядком агрессивна и своевольна. И так тесно все переплетено внутри, что не отличить порой, где он, а где я. Это вкратце.

— Но ты говорил…

— Я помню прекрасно, что говорил. Я не врал. В какой-то степени я — абсолютно нормальный человек. Во мне нет магии, я не колдун и высот Риччи вряд ли когда-нибудь достигну. Это все правда.

— Ты просто умолчал об одной маленькой детали… — кипятилась Мира по дороге домой. Ей хотелось схватить лгуна за плечи и хорошенько тряхнуть. — Ты… хуже чем колдун!

— Почему сразу хуже? Если ты с подобным никогда не сталкивалась, это не значит, что это плохо. Неизвестно, непонятно — да, но не плохо. Я обычный человек по всем своим параметрам.

Тим на вопросы отвечал машинально, было видно, что мыслями он где-то далеко витает. Обратно они шли не спеша, причем снижала скорость именно ведьмочка — ей страсть как хотелось выяснить все до конца. Тим же рвался вперед — дел было по горло, но Мира железной хваткой вцепилась в его локоть и успешно провисела на нём всю дорогу.

— Ага… — Мира смотрела себе под ноги, старательно обходя выбоины на асфальте, — только что ты это убедительно доказал. Что это было, Тимми? Что это? — и голосок жалобный такой стал, умоляющий.

— Я же объяснил. Мое… хммм… второе «Я», что ли, до сих пор не определился с названием, — парень чуть смутился и стал очень похож на себя прежнего. — Душа предка-демона, живущая во мне…

— Тьма…

— Не совсем… тень, я бы сказал. Сущность, которой подвластно многое, мы с ней периодически боремся за доминирование, но я пока веду в счете.

— Боретесь за доминирование? — прищурившись, переспросила Мира. — Это как понимать? Что я могу проснуться, а рядом будешь не ты, а… сущность эта? Твой тысячелетний пра-пра…дедушка? Вот уж новости!

— Мой… стражник иногда пытается захватить власть, но это естественный процесс, ведь он — демон. Априори доминантная сущность. Если дать ему волю, он подчинит меня и начнет веселиться. Не представляешь, сколько идей у него на этот счет. Никогда не думал, что снести здание можно столькими способами.

— Он с тобой еще и разговаривает? Шизофренией попахивает, не находишь?

— А ты с рыжим своим общаешься — это вполне нормально со стороны выглядит, так, что ли? — усмехнулся Тим.

— Но я его вижу!

— И что с того? Другие-то нет. А я своего стражника слышу. Точнее, нет. Чувствую. Ощущаю его желания, мысли. Его присутствие.

— А как ты понимаешь, что эти желания именно его, а не твои?

Тим призадумался и ответил после продолжительной паузы:

— Знаешь, иногда бывает очень сложно отделить то, что хочет он, от того, что хочу я. Особенно, когда волнуюсь, переживаю, в общем, нахожусь во власти сильных эмоций. Тогда все сливается в один сплошной поток и главное — вовремя перехватить управление, так сказать. Не дать стражнику навязать свою волю. А обычные мысли… просто понятно, кому они принадлежат. Мы разные…

— И все-таки мы вместе, — уныло продолжила Мира. — Сплошная лирика. И сколько это будет продолжаться?

— Точно не знаю, но все скоро должно завершиться. Понимаешь, я с этим жил с младенчества — тогда бабуля следила за тем, чтобы стражник не обрел власть надо мной, пока я не научился справляться сам. И где-то лет с десяти мы со стражником пытаемся найти общий язык. В итоге, из нас должно получиться одно целое. Но что выйдет на деле — большой вопрос.

— Вся жизнь, как говорится, борьба, — констатировала ошеломленная этим ворохом информации Мира, — до обеда с голодом, после обеда — со сном.

— …Стражник, по сути, тоже я, только… немного темнее. Это сила, с которой приходится считаться, которая способна противостоять магии колдунов и ведьм. Риччи одно время порывался исследованиями на эту тему заняться, но… скажем так, — Тим улыбнулся воспоминаниям, — мой стражник убедительно доказал ему всю вредность подобных прожектов.

Из всего вышесказанного ведьмочка уяснила для себя только одно — Тим, который с первого взгляда казался безобиднее хомяка, может быть оч-чень опасен. Мда, не быть ей гадалкой или прорицательницей, даже с учетом того, что эти шарлатаны ошибаются как минимум в пятидесяти процентах предсказаний. Вот никак не быть. Миранда ошиблась бы во всех ста.

Решив на время оставить эту тему, Мира переключилась на следующую:

— Что тебе сказал тот мужик? Имя назвать успел, кажется?

— Нелька, ведьма, не знаешь такую?

— Кто? — у Миры от удивления глаза на лоб полезли, а челюсть сама собой отвалилась. — Ктоооо?

Она даже остановилась и нетерпеливо задергала Тима за рукав:

— Как-как ты сказал? Нелька? В самом деле Нелька?

— Вижу, знакомая твоя. У нас на повестке дня к ней визит стоит. В самое ближайшее время.

— Видеть ее не желаю… — Мира зашлась истерическим смехом. — Уж такая знакомая — врагу не пожелаешь…

И на этой волне выложила Тиму все как было — несвоевременное возвращение с Шабаша, домашнее порно, на которое наткнулась, и далее по списку. Парень покачал головой:

— Ну вы, ребята, даете! Одно слово — ведьма.

— Я тоже ведьма! — Мире стало обидно — логично, не правда ли? — за своих названных сестер.

— Ты — другое дело.

— Почему другое? Очень даже не другое.

— Не спорь со мной. Адрес ее знаешь?

— Телефон знаю. И фамилию. Подойдет?

Тим кивнул:

— Дойдем до дома, перепишу.

Но и на этом Мира не успокоилась.

— Тииим, а что это там было, а?

— Что было где?

— Там, в палате. Черное, страшное… из-за чего я чуть в окно не сиганула.

— Не напоминай! — Тим судорожно выдохнул. — До сих пор перед глазами стоит эта сцена — ты с отрешенным видом шагаешь к окну, я понимаю, что хлипкое стекло тебе не преграда, но догнать не успеваю… слава Истине, ты остановилась. Могу я узнать почему? Обычно дуновение черного ветра подобно удару кувалды по темечку — сражает, извини за каламбур, насмерть. Человек полностью выпадает из реальности, движимый лишь одним желанием — сдохнуть как можно скорее.

Мира кивнула, гоня прочь жуткие воспоминания:

— Это рыжий мой постарался. Так заорал мне на ухо, что наваждение разом прошло. Как не оглохла?

— Ангел-хранитель твой? — догадался Тим. — Тебе очень повезло, что он у тебя есть.

— Ага, повезло, — согласилась Мира, — как утопленнице.

Видно было, что парень счел ее неблагодарной, но спорить не стал. Вместо этого пустился в объяснения:

— Черный ветер — обыкновенное колдовство, ритуала вызова не требуется. Заклинания вполне достаточно и не нужно иметь огромный магический резерв, доступно даже студентам. Ветер высасывает из человека жизнь, либо — при мимолетном касании, как в твоем случае — провоцирует на самоубийство. Воздействие очень кратковременно, но столь сильно, что человек успевает покончить с собой прежде, чем приходит в себя. Ветер с трудом подается контролю в свободном состоянии, то есть обычно имеет огромные погрешности в расчете траектории, тем и страшен — всегда есть случайные жертвы.

— Еще вопрос.

— Давай уж, — обреченно вздохнул Тим. — Колоться, так по полной.

— Когда Рич к нам приходил, помнишь? Все потемнело и… случилось что-то. Это ты был? Как сейчас?

Тим вдруг остановился, взял лицо Миры в свои ладони и проникновенно сказал:

— Я, может, и не герой. Иногда трушу, иногда теряюсь. Факт. Но оскорблять мою девушку в моем же присутствии не позволю никому. Еще вопросы?

Мира на некоторое время замолчала, а потом открыла рот, отчего Тим возвел глаза к небу, но выслушал — ведьмочка интересовалась больницей. Фасадом и внутренним содержимым — как одно с другим соотносится.

— Миранда, не буду врать, что знаю из достоверных источников, но говорят, что в свое время — очень-очень давно, еще до Первой имперской войны, но в ее преддверии, придворный колдун тогдашнего правителя империи Ион путешествовал по стране инкогнито и не только лично выявлял слабые места в обороне нашего государства, но и принимал активное участие в строительстве страшно секретных объектов — военных баз, лабораторий и тому подобных зданий. Не кирпичи, разумеется, клал и не канализацию тянул, а накладывал маскировочные заклинания, чтобы в случае войны, которая уже была не отдаленной перспективой, а вполне реально маячила на горизонте, они не подверглись уничтожению в первую очередь. Одно из сохранившихся зданий ты имела счастье лицезреть воочию совсем недавно.

— Но… как же так? Неужели заклинание не истончилось? Ведь прошло уже… много лет!

К своему стыду Миранда забыла, а может, и вовсе не знала, когда произошла Первая имперская война, поэтому пришлось выкручиваться. Тим иронично хмыкнул, но заострять внимание на этом факте не стал, ответил на вопрос:

— Не знаю, не специалист. Папа вроде говорил, что оно хитрым образом закольцовано и питает само себя. Или что-то в этом роде. Многие бились над разгадкой, но никто не выяснил наверняка. А того колдуна имперского в живых нет уже давно и спросить, соответственно не у кого.

— Делааа… — задумчиво протянула Миранда и с вопросами решила на некоторое время закончить. Тим облегченно выдохнул и зашагал куда бодрее.

* * *

Мира вынырнула из омута воспоминаний и слямзила еще один пирожок с малиной — Матрена Патрикеевна прислала с оказией. Добравшись до дому, ребята обнаружили на кухонном столе огромное блюдо с дымящейся, горячей выпечкой, отчего у обоих слюнки потекли. К блюду прилагалась записка с наставлением: «Чтоб все скушали. Проверю. Бабуля».

Мира, забыв обо всем на свете, в том числе и о недавних происшествиях, пробежала ставить чайник, а Тим устремился в спальню — переодеваться. Встретились они уже на кухне через двадцать минут, оба успели принять душ и освежиться, а также понять, что зверски проголодались. Так что бабушкиному наказу последовали без колебаний и с удовольствием.

Жуя пирожок, Мира размышляла о Тиме и о том, как все-таки обманчиво первое впечатление, а парень до того углубился в изучение личного дела Мариссы Новиковой, что не сразу понял, что где-то в глубине квартиры запиликал его телефон. Ведьмочка отреагировала первой:

— Звонят.

— Открой, — не отрываясь от бумаг, велел Тим.

— Я тебе что, дворецкий? Сам открывай. А звонит телефон. — Мира блаженно закрыла глаза, откинулась на спинку стула, и медленно, с наслаждением катала на языке вкуснейшее малиновое варенье. Рецепт, что ли, спросить?

— Телефон? Какой телефон? Ааа… черт… я сейчас.

Вернулся через пять минут, жутко недовольный.

— С работы вызывают. Срочное что-то. Минут через двадцать надо выходить.

— Но… — Мира совершенно не желала куда-либо отпускать Тима. Ей хотелось его для себя, целиком и полностью, двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, и чтобы никто им не мешал — ни работа, ни родственники, ни ее извечные беды, уже порядком набившие оскомину. — Это обязательно? У нас же отпуск!

— У нас, — не преминул обратить внимание на оговорку Миры Тим. — У нас, дорогая, самый что ни на есть отпуск! И он продолжится через пару часов. Я ненадолго.

Ведьмочка тяжело вздохнула — ей совсем не улыбалось сидеть дома в одиночестве и дожидаться его.

— Без тебя никак не разобраться? — буркнула, понимая, что отпустить все равно придется. — Ты такой ценный и незаменимый кадр, оказывается?

— Можно сказать и так, — рассмеялся Тим, — видимо, многоуважаемый сержант Клаус опять отчет потерял, он это проделывает регулярно, несколько раз в неделю.

— А ты их ищешь, что ли? Может, ему собаку-ищейку завести для этих целей? Клаус твой часом не обнаглел?

— Миранда, больше этим заниматься просто некому. И, кроме того, я совершенно не уверен, что дело именно в этом. Просто предположил. Не скучай… — прошептал, целуя надутые губки.

* * *

Рядовой Брайт свернул портал, из которого вышел секунду назад, как раз вовремя — дверь распахнулась, и на пороге возник сержант Клаус. Вид у напарника был до комичного растрепанный — мундир вместе с рубашкой расстегнуты, пара верхних пуговиц выдраны с корнем, будто патрульный с горя рвал на себе одежду, взгляд безумный, лицо потное и красное.

— Что? — спросил Тим. — Что случилось?

— Отчеты… — выдохнул сержант и шагнул внутрь, не дожидаясь приглашения. Впрочем, он никогда не отличался вежливостью. — Эти, мать их, отчеты меня в могилу сведут! Что ты там понаписал? Какие, к чертям, ведомости? Где визуальные приложения? И почему я должен разбираться в твоем дерьме?! Мне что, заняться больше нечем? И почему я должен ждать тебя целых полчаса?! — Сержант Клаус пыхтел и кипятился, как чайник. — У меня своих дел по горло! Ты хоть можешь себе представить, сколько раз за последние сутки мне приходилось выезжать на вызов? Такое ощущение, что все с катушек съехали именно сегодня! Чего пялишься? Ну чего ты пялишься?

Тим молча, с полным безразличием выслушал напарника — в конце концов, у него отпуск, а значит, он не обязан делать вид лихой и придурковатый, затем спросил:

— Что не так с отчетами? Я в отпуске, вообще-то.

— Да плевать я хотел на твой отпуск! А с отчетами все не так! Не по форме, доказательная база не приложена, я с чем к комиссару пойду?

Тим притворился, будто очень озадачился этим вопросом, а потом предложил — так, будто эта идея только что пришла ему в голову:

— Может быть, я схожу, объясню все сам?

Толстый похлопал глазами и сдулся, как воздушный шарик, который прокололи иголкой.

— Вот сразу бы так, а то отговариваешься мне тут отпусками какими-то. Мы родине служим, у нас отпусков не бывает! Папки на моем столе. И да, там дело дооформить надо, закрываем. Демон скопытился или еще кто-то. Займись, а то мне некогда.

— Закрываем? — деланно удивился Тим. — Так скоро? Приговор в исполнение привели раньше времени?

Сержант Клаус неприятно покосился на рядового Брайта:

— И все-то ты помнишь, парень. Прямо феномен какой-то. Скопытился, говорю, самостоятельно, без нашей помощи. Сдохла твоя обвиняемая, вот и делу конец. Ко всеобщему удовольствию.

— Как… сдохла? — переспросил Тим. — Когда сдохла?

— Да вот… — толстый бросил взгляд на наручные часы, — уж двадцать минут как. А это что-то меняет? Какая тебе к чертям разница? Ты ее лично благословить хотел перед казнью?

Парень хоть и ожидал чего-то подобного, но все одно — скорая гибель проклятой оказалась шоком. Не потому, что преступницу было жаль, а от осознания — в сотый раз — как близко Мира была к смерти, и только чудом умудрилась ее избежать. Когда сразу же после проведения ритуала он поднял эту тему — ее души, отданной богу Смерти и Лжи, она отделалась невнятным бормотанием — мол, все в порядке, душа на месте и изъятию не подлежит. Как, что и почему, а также другие подробности девушка попросту замолчала, сказав, что долго объяснять, и она как-нибудь потом, когда в настроении будет. Тим расспросы прекратил, но при первом же удобном случае собирался их возобновить.

Ведьмочка вскользь упомянула, что все это напрямую связано с ее ангелом-хранителем. А раз так, то сделано все было по уму и переживать не стоит. Но и выяснить, что к чему, тоже не повредит.

— Сдохла и сдохла, тебе какая разница? Плакать никто не будет. Протокол оформи, да к комиссару. Он ждет.

И довольный собой и жизнью в целом, сержант Клаус скрылся за дверью, насвистывая фривольный мотивчик себе под нос.

* * *

«Глаза — голубые.

Волосы — каштановые.

Рост — 178 см.

Вес — 65 кг.

Семейное положение — замужем.

Дети — дочь, семи лет, ведьма.

Муж — Ридьярд Новиков, колдун, городская лаборатория, специалист по маскировочным заклинаниям.

Дата проверки — 25 января 1*** года. Поговорить с ребенком не удалось».

Эти сведения были указаны на первом листе в личном деле Мариссы Новиковой, папка была до обидного тощей. Мира не без трепета в душе перевернула страницу и погрузилась в чтение. С некоторым удивлением открыла для себя тот факт, что ее мама, оказывается, тоже была когда-то молоденькой, неопытной ведьмочкой, но при этом — оторвой, каких поискать. Первое свое поручение — прокрасться на кухню одного из кабаков города и подсыпать в еду слабительный отвар — выполнила с блеском и даже фантазией. В том смысле, что в еду отправилось не только слабительное, но и веселящее зелье. В итоге посетители, равно как и хозяева кабака, надолго запомнили этот вечер.

Дальше карьера Мариссы пошла на взлет — энтузиазма и желания творить пакости у неё было хоть отбавляй. Она бралась за самые гадкие поручения, не сдавалась ни при каких обстоятельствах и однажды, выполняя очередное задание, встретила Ридьярда Новикова, своего будущего мужа. В деле ничего об обстоятельствах их встречи не говорилось, и Миру снедало жуткое любопытство. Сухие факты — при выполнении такого-то поручения умудрилась выйти замуж, что являлось вопиющим отклонением от первоначального плана и вызвало в Управлении большой переполох и шквал недовольства и критики. Но видимо, Мариссу такие мелочи не смущали, она продолжала держать достойную планку и после замужества, но за экстремальные задания уже не бралась. Затем беременность, роды, и она окончательно отошла от дел, посвятив себя дочери. Управление, конечно, наблюдало за семьей, надеясь ценный кадр когда-нибудь вернуть, приходило с проверками, но Марисса в своем решении была тверда и непоколебима. Так и жили они тихо-мирно до того, как… погибли.

Мира зло вытерла слезы с глаз и стала искать любые упоминания о родственниках своей матери — живых или мертвых. Как и предполагалось, в живых никого нет, а о мертвых ведьмы не позаботились упомянуть. И то правда — зачем? Единственное, что привлекло внимание Миры — один из отчетов о посещении дома Мариссы. Ведьма, приходившая с инспекцией, отметила, что дома, кроме мужа-колдуна, находился еще один неустановленный колдун, который, предположительно, приходился близким родственником Ридьярду. То есть, если верить записям и считать, что инспекторша не ошиблась, у ее отца был жив кто-то из родных? Причем о Мире он должен был знать, потому как на время того визита девочке исполнилось четыре годика. Так почему он не заявил права как опекун? Почему не занялся делами Ридьярда после его гибели? Тоже погиб? Был убит? Или просто не был оповещен? Впрочем, ведьма-инспекторша могла и ошибаться… кто знает, кем бы неизвестный посетитель на самом деле, откуда мог явиться и с какой целью…

— Фу-ты, ну-ты, сырость развела здесь, убогая! Ты чего ревешь?

Она ревет? — Мира и не заметила, как редкие слезинки, пролитые над коротким, сухим изложением жизни ее матери превратились в форменный водопад. Да это так…

— Чего надо? — спросила неприветливо, хлюпая носом без всякого стеснения, подняв на рыжего красные зареванные глаза. — Не звала, кажется.

— Кажется, не кажется, может у меня время свободное образовалось… — пропел ангел.

— Смотрю, ты весь из себя такой незанятой. Могу помочь с трудоустройством. Трупы убирать с проезжей части не пробовал? Или побыть осеменатором животных в научных целях в лаборатории? Могу замолвить словечко. Там, говорят, новые электрические стимуляторы завезли, опробуешь. А хочешь — по старинке, вручную, если силенок хватит. Слуууушай, а вот еще идея — городскую канализацию чистить будешь?!

— Смешно. Ха-ха. Ты сегодня просто искришь остроумием, таким же, правда, убогим, как и ты сама. И вообще, сбавь звук, у меня голова болит.

— Настучали по тыкве? — с надеждой спросила ведьмочка. — Кто? Я ему лично медаль на грудь повешу.

— Фу, какая ты… черствая. Я, между прочим, за тебя пострадал. Только кто это оценит? Кто? Одни тычки и затрещины, пинки моральные и оскорбления.

— Тааак… не поняла, при чем здесь я и твоя голова?

— А при том, что пить меньше надо в следующий раз, — выдал ангел загадочную фразу. — Эти наблюдатели те еще алкаши, их фиг перепьешь. Но зато польза какая. А то кто тебя от Рича спас? Вот и пришлось практически собой пожертвовать… Но, собственно, я не за этим вернулся. — С этими словами ангел проткнул бесплотным пальцем дело ведьмы Мариссы Новиковой насквозь. — Изучила? Молодец, купи себе пирожок. Только ерундой ты занимаешься, скажу по секрету.

— Как это ерундой? — изумилась Мира. — Мы же вместе ее…

— Взяли на время, помню. А рожу твою во время падения со стеллажей и вовсе никогда не забуду. До сих пор в кошмарах вижу… бррр… только без толку читать.

— Но… ты же… мы же… как же…

— Заело? — участливо спросил ангел. — По спинке не постучать? Я могу.

— Хам! — бросила Мира по привычке, даже без злобы, решив отставить сантименты и перейти к сути. Даже в малых дозах ее рыжий был невыносим. — Чего надо?

— Вопрос: ты на могиле родителей когда была в последний раз? Воот. То-то же, сволота неблагодарная, и нечего такие глаза делать. Неблагодарная и есть. Кто за могилой ухаживать должен? И какая ты после этого любящая дочь? Название одно, ей-богу. Но это лирическое отступление. Вопрос же остается.

Мира такому повороту разговора не удивилась, критику выслушала, а потом емко выразила свое отношение к данному вопросу:

— Пшел вон. Не твоего ума дело.

— Не-бла-го-дар-ная, — по слогам, чтобы лучше доходило, выпалил ангел. — Ты бы, коровушка, взяла своего дружка милого под белы рученьки, да сходила, проведала родителей своих безвременно усопших… а ну как сегодня ночью… часикам к двенадцати. Глядишь, и дело личное без надобности окажется.

Мира насторожилась, как гончая, взявшая след.

— Яснее говори.

Рыжий показал язык и довольно рассмеялся.

— А фигу тебе. Не заслужила. Нет в тебе любви и уважения, вот когда зажжется искренность — тогда и помогу. А пока, коровушка, дерзай сама.

— Как это нет любви? Как это нет уважения? — поразилась Мира. — Я вот Тима… уважаю. Себя люблю… как это нет?

— А родителей почему забыла? Почему времени не находишь долг святой исполнить и навестить могилку? Почему каждый раз придумываешь причины глупые?

Мира открыла было рот, чтобы махом отмести от себя подобные подозрения, но ангел поднял вверх палец и сурово нахмурил брови. В руке его появилась бумажка:

— Для верности — зачитаю. И только попробуй перебить! Кассу пожалуюсь, он тебя до смерти застыдит своими лекциями про Истинные жизненные ценности. Так… что тут у нас? Пять лет назад тебе было семнадцать — сознательный возраст, будущая выпускница. «Не пойду, чего там делать? Цветы? Да зачем им цветы? И вообще, мне некогда, я на танцы иду» — выдержка из разговора с некоей земной девой, Иридой, фамилию неразборчиво написали, гады. Далее. Год спустя, восемнадцать лет, прекрасный, значимый возраст, ты со мной согласна? «Ой, надо, надо, обязательно схожу, это очень важно. Они ведь так рано умерли, я их почти не помню, и так давно не была на могилке их». Давно… хммм… да почитай, никогда. Продолжу. «Я так по ним тоскую», — эту фразу ангел выделил интонацией, вдобавок округлив глаза и выразительно подняв брови. — «Очень хочу сходить на кладбище, надо цветов купить». — Мира сидела, уставившись в пол. Она не помнила, чтобы говорила все это, но звучало очень похоже на ее тогдашние размышления. — Девятнадцать лет. Что мы имеем?

— Хватит! — не выдержала ведьмочка. — Я поняла! Я все поняла, нечего делать из меня чудовище. Я всего лишь… не убила же…

— Да было бы чего делать, ты и сама с этим успешно справляешься, — без малейшего намека на иронию произнес рыжий, и от его непривычной серьезности у Миры похолодело на сердце.

— Я — не чудовище, — сказала она, но ее голосу не доставало уверенности. — Я — это просто… я. Какая есть. Ведьма невеликой силы.

Рыжий пожевал губу:

— Я вот что тебе скажу, коровушка. Ведьмы — они стервы еще те, ни ума, ни чести. Ты — другая, и нечего мне возражать, уже я-то тебя насквозь вижу. Раз тебя совестью и даже неким, пускай и весьма скудным на мой взгляд, подобием мозгов наделила Истина — значит, есть и ответственность поступать истинно верно, даже если тебе неудобно, нет времени, возможности и так далее. Ну ты все лучше меня знаешь, чего я тут рассказываю…

Мира внимательно слушала, сложив руки на колени. Не то чтобы она прониклась важностью момента, но что-то в душе отозвалось на эти слова. По чести говоря, вечный внутренний конфликт — между тем, что она должна делать как ведьма, и тем, что не лежит у нее сердце к большинству этих поступков, привел к тому, что Мира выбрала нейтральную позицию в отношении себя самой, так сказать, путь наименьшего сопротивления. Когда дело касалось других, у нее не возникало ни малейших сомнений в том, что правильно, а что нет, но себя она не понимала, а самое главное, не принимала. Она могла рваться в бой за Истину для прочих людей — если это напрямую не шло вразрез с ее личными интересами, но пренебрегала этим в отношении себя. И большую часть времени была занята, придумывая различные оправдания собственной слабости.

Ангел продолжал:

— Как говорится, делай то, что говорит тебе совесть, и будь, что будет. И жить сразу станет в разы легче, вот увидишь.

Мира недоверчиво скривилась:

— Тебе легко говорить, ты — ангел. Ты хороший изначально, и ни у кого в этом не возникает ни капли сомнения. А я — плохая. Мне положено по праву рождения — ты биографию мамы моей читал? — быть гадкой, бессердечной тварью, которая не гнушается ничем ради достижения собственной цели. Я обязана быть в восторге от возможности сделать гадость, я должна радоваться, когда другим плохо. И это было бы нормально. Нормально. А то, что я чувствую — это аномалия, сбой в системе.

Рыжий скривился:

— Какая ты все-таки зануда, а? Сбой, не сбой, нормальная — ненормальная! Сопли утри, а то до пола свисают, смотреть противно. Сидит, здоровая физически молодая девица и плачется по поводу собственной неустроенности. Ты мозги-то — или что там у тебя? — прочисть и поменьше думай о том, что правильно для тебя, а что нет. А то ишь, нюни развела… и кроме того, ты алруну укатала? Укатала. Невинную душу прокляла, это тебе в вашем управлении должны на год вперед засчитать. И совесть тебя не сильно мучила, не так ли?

Мира подумала и поняла, что он прав. Она прокляла невинную душу — сознательно, не без сомнений, но все же. И где была ее доброта? Где было ее стремление защитить тех, кто слабее? Может, ей лишь казалось, что она — другая? Может, это все — глупости? А она — такая же ведьма как и остальные: злобная, дурная, стервозная. И кстати, насчёт ритуала…

— Слушай, — не удержалась девушка, — а ты как это все провернул тогда? С первокурсницей? Разве вам позволяется чужим разумом завладевать и насильно душой наделять?

Рыжий презрительно хмыкнул:

— Не позволяется, и что? Упокаивать вампиров в Калерии тоже запрещено, раскрывать свое существование подопечным — тем более, да мало ли… и вообще, это такие мелочи по сравнению с тем, что было… подумаешь, потеснил эту дурочку из ее головы, но так там пусто было, заходи — не хочу.

— А что за кинжал?

— Раритет. Второй год после сотворения богами живых. Лично богом Истины выковывался, дабы статуэтки душой наделять. Я его позаимствовал на некоторое время. Внес небольшие коррективы, добавил для пущего эффекта кое-какие слова и опа! Рич у нас — единственный совестливый и одушевлённый колдун в империи. Каково, а? Его можно в цирке за деньги показывать.

— И тебе за это ничего не будет? Я имею в виду то, что ты девушку подчинил своей воле и кинжал взял.

— Будет — не будет, посмотрим, чего раньше времени панику наводить. Ты лучше прекращай строить из себя царевну-несмеяну и начинай головой соображать, а то остатки мозгов атрофируются за ненадобностью.

Мира в сердцах треснула кулаком по столу:

— Да чтоб тебя! Я тут душу изливаю, а он… гад!

— Душу в туалете изливать будешь, после шумной вечеринки, мне такого счастья и задаром не надо. Ты лучше скажи — на кладбище пойдешь сегодня? А то представление без тебя пройдет опять, обидно, а?

— Какое представление? — спросила Мира, на секунду отвлекаясь от горьких мыслей. — Ты о чем?

— Придешь — увидишь. И потеплее оденься, холод на улице, — загадочно улыбнулся рыжий, и, подмигнув наглым голубым глазом, растворился в воздухе.

Пущенная ему вслед недрогнувшей рукой чашка разбилась о стену на множество осколков.

Глава 2, в которой Рич и Мира, каждый по-своему, попадают в очень сложное положение

«Это слово не должно звучать так грубо. Фу, ты где воспитывался, Рич?»

— Ты где воспитывался, Рич? — по-детски передразнил свою Совесть великий колдун, вешая трубку телефона. — Да хоть где, тебе какая разница?

Рич был дома, один. Последние три дня он и думать забыл обо всем на свете, сконцентрировавшись на создании заклинания или зелья, которое изгнало бы из него подарочек ангела-хранителя этой чертовой ведьмы. И ведь надо было же с ней связаться! — в тридцать третий раз сокрушенно вздохнул колдун. — Знал же, что ведьмы — начиная с собственной бабки — только свои интересы блюдут, а уж хитрости и коварству у них учиться надо, мастерство зашкаливает. Но нет, пошел на поводу у любопытства — уж больно мудреным оказалось плетение проклятия, захотелось разобраться, что к чему, к тому же бонус в виде личной невольницы-ведьмы казался привлекательным, а теперь вот расплачивается за свою глупость.

Совесть! Это ж надо додуматься! Совесть! С душой Рич уже разобрался — она была продана через два дня после вселения богу Смерти за неплохую цену — иммунитет к чарам вампиров. Избавившись от ненужного придатка, Рич воспрянул духом и с удвоенной энергией взялся за выселение Совести. И тут его ждало разочарование — жгучее, невыносимое. Его, великого колдуна, знаний не хватало на то, чтобы создать нужное заклинание.

«Ты руками-то не очень размахивай, чай не дровосек, дерево рубить кулаками», — проворчала Совесть, чем выбесила колдуна еще больше. Он зарычал, как оборотень на вампира, ощерив зубы, и отшвырнул драгоценный фолиант, который до этого листал. Книга впечаталась в стену и шлепнулась на пол, Рич тупо проследил взглядом ее путь и обеими руками схватился за голову.

Это надо прекращать и немедленно! Невыносимо, немыслимо, неслыханно! Он не может справиться с наглой выскочкой, не имеющей даже физической оболочки. Где это видано? Да собратья, узнай они об этом, на смех поднимут, всерьез воспринимать перестанут, если он не сможет справиться с подобной мелочевкой.

«Звонят, дядя! Иди, дверь открой, а то стоишь как истукан. Поплохело, что ли?» — протрубил в голове голос. Рич дернулся и осознал, что дверной звонок и впрямь заливается соловьем. Встревоженным, нервным соловьем.

Встряхнувшись, как собака после купания, колдун пошел открывать.

На пороге стоял его коллега по университету, а по совместительству начальство — Мирослав. Не бог весть какой колдун, но подхалим и кляузник знатный, просто профессиональный, можно сказать. Его жалобы на всех и вся являлись шедеврами эпистолярного жанра и позиционировались как образец для подражания, а то, что он везде появлялся с печатным экземпляром Правил Университета под мышкой, стало притчей во языцех. В общем, тот еще субчик. Ни одно событие не могло иметь место, если о нем не знал Петров Мирослав Евгеньевич. Точнее, Петровым Мирослав Евгеньевич был в безоблачном детстве, а возмужав и осознав свое высшее предназначение — искоренять порок и насаждать… увы не добродетель, а всего лишь неукоснительное соблюдение всевозможных правил, без которых, по его мнению, не может существовать ни одни приличный живой (при этом надо справедливости ради отметить, что и сам он следовал правилам всегда и во всём, хотя порой этой доставляло массу неудобств как ему, так и окружающим) — так вот, осознав все вышесказанное, он поменял унылую фамилию «Петров» на звучную и сочную «Победоносцев». На тот момент Мирославу было лет восемнадцать, и он наивно полагал, что таким образом раз и навсегда избавится от «теней прошлого», по его же собственным словам, и вступит в светлое и перспективное будущее, символом которого являлась новая фамилия. А что? По-бе-до-нос-цев! Звучит!

Увы и ах. Сведения об этом факте попали в университетские кулуары — как, он не знал, но так или иначе все, включая ректора, звали его именно Петров, может, из вредности, может, посмеяться хотелось при взгляде на гневно краснеющую физиономию Мирослава, а может, просто лень было новую фамилию выговаривать.

Выглядел «Петров-Победоносцев» как обычно — строгий, скучный костюм-тройка — и это в тридцатиградусную жару! — на голове шляпа, на носу модные очечки — единственное, что выдавало подавленное желание одеваться стильно. Узкое бледное лицо, никогда не знавшее загара, неожиданно широкие плечи и по-девичьи узкая талия. Глаза блеклые, бесцветные. Ничем не выдав своего удивления, смешанного с неприязнью, Рич шагнул в сторону, молча приглашая незваного гостя войти.

«Правила хорошего тона не для тебя придумали, я так полагаю?» — этот вопрос колдун проигнорировал как несущественный и закрыл за вошедшим дверь — хлопнув чуть сильнее, чем было нужно, и выразив таким образом свое легкое недовольство пришеднем невовремя гостем.

Мирослав лучезарно улыбнулся, и осторожно пригладил волосы на висках, под шляпой:

— Ах, мой друг! Доброго, доброго вам денечка! Вы на удивление хорошо выглядите — для покойника, я хочу сказать! Ведь именно покойника, безвременно покинувшего наш мирок, я ожидал обнаружить здесь или увидеть вас тяжело больным, при смерти!

— Отчего же, мой друг? — невероятно искренне осведомился Рич, ничего так не желая, как выставить противную рожу из своего дома душевными пинками. Мало ему на работе этого слизняка!

Мирослав немного нервным жестом сложил вместе руки — ладошка к ладошке — и улыбнулся, мысленно составляя текст жалобы на самовольное отлучение во время учебного процесса преподавателя пятого курса Ричмонда Брайта. «Ректору Единого университета Магии и Чародейства…» что-то он отвлекся… Снял шляпу и опять пригладил идеально уложенные волосы, произнес:

— Но вы уже четыре дня как не даете о себе знать! Ректор в отчаянии, рвет на себе шерсть — скоро совсем лысым станет! А как же, как же иначе? Вы — ценнейший кадр, редчайший, драгоценнейший наставник неокрепших умов! Вы — наше достояние, если хотите! Вы не можете просто так взять и исчезнуть, никого не предупредив! Вот я и решил, что у вас в жизни произошла форменная трагедия. Что вас убили, или не приведи Истина, арестовали власти! Представляете — во втором случае — масштаб трагедии? Это же пятно на репутации университета! Гипотетическое, на данный момент, но пятно! И что подумают окружающие?! Мой священный долг, как вашего начальника — да что там, коллеги и друга! — помочь всенепременнейше и любыми способами! Избежать возможного скандала! Где это видано — преподаватель прогуливает лекции по причине возможной смерти?

Рич придал лицу самое миролюбивое выражение, на которое был способен в данный момент, и ответил:

— У меня проблемы… личного характера. О них я буду докладывать ректору наедине, не извольте беспокоиться. Без меня ничего не рухнет, надеюсь, в нашей Мач… хм… простите, в нашем университете, так что как только вопросы решатся, я немедленно явлюсь для дачи объяснений — повторюсь, лично к ректору в кабинет, вас устроит такой вариант?

В это время в лаборатории что-то раскатисто громыхнуло.

«Ну вот, — расстроенно подумал Рич, — теперь опять три дня ждать, пока зелье созреет, мать его! И надо ж было так не вовремя прийти!»

Мирослав повернул голову на шум и насторожился как натасканная гончая. Его тонкие ноздри хищно затрепетали, а глаза сузились.

— Что это? — спросил он визгливым от возбуждения голосом. — Что случилось? Откуда шум? — И попытался снять обувь и ввинтиться в комнату, дабы исполнить свой прямой долг и узнать, что же произошло, но Рич грудью загораживал проход и попытки начальства вторгнуться в свое жилище решительно и вежливо пресекал. Ну, скорее решительно, чем вежливо, если быть до конца честными. Но кого бы это смущало — только не Мирослава.

— Вы там кого-то прячете? — полюбопытствовал гость, оставив, наконец, неуклюжие попытки снять обувь. Соблюдая максимально возможное достоинство, он распрямился, заложил руки за спину и, перекатываясь с пятки на носок, то и дело поглядывал в направлении лаборатории Рича.

— С чего вы взяли? — вопросом на вопрос ответил колдун.

— Но… может, тогда дадите мне пройти и взглянуть самому?

— Зачем?

— Затем, что ваши проблемы — это наши общие проблемы. Я очень хочу помочь вам в их решении, вы всегда можете на меня положиться, доверить мне самую страшную тайну… — Мирослав заговорщицки понизил голос практически до шепота и склонился к Ричу. — Я никому ничего не скажу, но сделаю все, что в моих ничтожных силах для того, чтобы вернуть вас, так сказать, в строй. В наши доблестные ряды!

«Какой милый юноша, — восхищенно протянула Совесть. — Похож на моего бывшего воспитанника! А как сладко говорит! Приятно послушать. Вот с кого надо брать пример. Такой достойный молодой колдун…» — Ричу на мгновение послышалась ирония в голосе Совести.

Он мотнул головой, дабы избавиться от оглушающего эха в ушах и понял, что запасы его терпения небезграничны. На обоих незваных гостей явно не хватит. Надо что-то срочно решать. И поскольку от назойливой соседки никак не избавиться, будем работать с коллегой.

— Конечно, мой друг, — улыбнулся кровожадно, но Мирослав этого не распознал. — Заходите, будьте как дома. Я сейчас же вам все поведаю. Самую что ни на есть горькую правду. Все-все-все расскажу, как на духу. Только вы сможете меня понять!

И чуть ли не под руку провел гостя в комнату.

«Делаешь успехи, — похвалила Совесть, — может, ты и не такой пропащий колдун, как все вокруг считают. Я верю, что в глубине твоего сердца тлеет искорка добра, и моя обязанность — раздуть из нее мощное, ровное пламя, которое не угаснет и согреет теплом окружающих тебя живых. Вместе мы добьемся таких высот, о которых раньше ты мог только мечтать. Ты — на верном пути, пупсик, ты станешь вершиной моего творчества, вишенкой на торте, если мне будет позволено такое фривольное сравнение; своего рода образцом, на который будут ориентироваться заблудшие во тьме души, маяком для отчаявшихся… ты чего, ты… куда, но… не вздумай, не вздумай, ты обалдел, умник, ты чего с ним сделал?!»

Полностью игнорируя истеричные выкрики Совести, Рич усадил гостя на диван, а затем, ни слова не говоря, с тем же благодушно-кровожадным выражением лица, открыл позади него портал, и одним четким молниеносным пинком вытолкнул ничего не подозревающего Мирослава в темноту. Тот даже пискнуть не успел, не говоря уже о том, чтобы оказать сопротивление. Перед глазами Рича мелькнули белые носки, начищенные до блеска — в летнюю пылищу! — штиблеты, когда гость спиной повалился в портал.

«Ты… Ты…»

— Свинья? Урод? Негодяй? — насмешливо подсказал Рич, закрывая портал и демонстративно отряхивая ладони. — Я тебя, сволочь такую, когда изгоню, лично в первое попавшееся тело запихну и тогда посмотрим, кто кого, это понятно? Будешь у меня тапочки приносить и газету в зубах по понедельникам, тварь. Я пассажи твои про доброту и нравственность припомню все…

«Ну-ну, тоже мне умник нашелся, — в голосе Совести зазвучала чистая ирония, — наивный валенок ионского разлива, вот ты кто. Думаешь, первый, кто пытается от меня избавиться? Думаешь, так просто боги меня посылают? Да ты всю жизнь в лаборатории своей гнилой проведешь, а и на сантиметр к разгадке не приблизишься. Ты не понимаешь, с кем силой взялся мериться, умник. Воля Истины — неумолима, веление ее есть единственный верный путь, так что мой тебе совет — забей. И думать начинай над своими поступками».

Ричмонд Брайт мысленно сплюнул и быстрым шагом направился в лабораторию — отчищать, если он правильно догадался о причине шума, стол, на котором готовилось зелье. Вошел и понял, что все куда хуже, чем он предполагал. Жирные, маслянистые пятна покрывали не только, и даже не столько, стол, сколько стены и потолок.

«Отвратительно», — констатировал колдун и для начала смёл со стола осколки стекла — взорвавшиеся колбы. Затем сотворил заклинание, убравшее грязь из помещения.

«А вручную никак? — спросила Совесть. — Взял бы тряпочку и шмыг-шмыг, взад-вперед. Труд сделал из обезьяны живого, как считают некоторые сумасшедшие ученые. Что такое «обезьяна», они, правда, не уточняют, но я склоняюсь к мнению, что это некое подобие тролля, только поменьше раза в два. Ты же, друг мой, по всей видимости, завис где-то в промежуточной стадии. Не тролль, конечно, запах не тот, но и полноценный живой из тебя никакой…»

Рич хотел было ответить, но тут взгляд его случайно упал на письма, адресованные Мариссе Новиковой, которые он давеча «одолжил» у Миры для изучения. Они лежали на столе, и потому на них тоже попало зелье. Колдуну показалось, или буквы одного из писем начали расплываться, словно смытые дождем чернила? Мгновенно забыв про Совесть, Рич вынул из кармана брюк тонкие перчатки, нацепил на руки и, соблюдая предельную осторожность, развернул письмо до конца, внимательно вглядываясь в строгие линии. Все оставалось по-прежнему, на своих местах. Рич еще подождал, но ничего не менялось, и он с разочарованным вздохом отложил бумагу. Но стоило колдуну отвернуться, как очертания букв опять поплыли, образуя нечто вроде замысловатого орнамента, необходимого для создания заклинания перехода. Выстроившись в определенном порядке, линии стали наливаться чернотой, вылезать за пределы листа. Над ними заискрились белые молнии — пробуждалась древняя магия. Почуяв неладное, Рич обернулся, но было поздно — ослепительно-яркая вспышка озарила комнату, весь мир закачался и исчез.

* * *

— Соскучилась… — Мира скромненько притулилась на краешке кресла, пытаясь успокоить бешеный стук сердца, когда открылся портал. Ее никто не пугал, нет; никто не грозился убить, покалечить, или того хуже, проклясть повторно. Просто Тим пришел домой, и это оказалось так неожиданно приятно, что внутри все ходуном ходило.

Несколько часов ведьмочка провела в гостиной, ожидая прихода рядового Брайта, смотрела телевизор и попутно размышляла над словами ангела — была ли в них хоть крупица правды или рыжий в своем репертуаре? Зная его всего без году неделя, девушка уже не раз убеждалась, что ангел может и подлянку организовать без зазрения совести и оглядок на то, что он — существо, изначально призванное творить благо и только благо, сеять разумное, доброе, вечное и далее по списку. А ежели он не соврал — то стоит ли привлекать Тима к этому делу? Почему-то Мире казалось неправильным вести парня на первой неделе знакомства на кладбище, пусть и с расследовательскими целями. А ну как испугается ее причуд и на дверь укажет? Что она тогда будет делать?

Нет, конечно, всерьез такую возможность Мира не рассматривала — Тим был надёжным как скала и решений легко не менял. Но червячок сомнения оставался и исподволь грыз ее все это время. Всё-таки всего он ей о себе не рассказал. Как теперь быть в нём уверенной на все сто процентов? Может, самой быстренько смотаться? Но как уйти незамеченной? Навести сонные чары на парня? А если узнает? Получится еще хуже, чем если она правду скажет. Мира призадумалась, так и сяк вертя идею в голове. А если травку в чай заварить, для крепкого сна? Тогда и объяснение придумывать не надо — мол, добавила для вкуса, да переборщила с дозой — и результата нужного достигнет без труда.

Возникала другая трудность — где эту травку достать? Дома у Миры имелись запасы, но кто ж ее домой отпустит? Мало того, она сама туда ни за что не войдет до тех пор, пока квартира не очистится от теорина. Да и после этого только в противогазе и костюме химической защиты.

У Матрены Патрикеевны? Мира представила себе диалог:

«— У вас сушнянки не найдется?

— А то, милка, вона пучки висят. Выбирай, какой по нраву. А пошто те?

— Да внучка вашего, младшенького, усыпить надо на пару часиков».

Или что-то в этом духе. Кроме того, до лавки знахарки было довольно далеко. Часа за два Миры бы обернулась, да кто ж гарантирует, что Тим в это время домой не прибудет? Отвечай тогда на неудобные вопросы.

Оставался еще вариант.

— Рыжий! Рыжий! А ну немедленно явился передо мной, как конь перед травой! — и ногой притопнула для пущего эффекта.

В воздухе — к немалому удивлению ведьмочки — появилась недовольная заспанная физиономия.

— Сама ты лошадь облезлая. Чего надо?

— Так ты меня слышишь? — не поверила девушка своим ушам. — Ты все это время меня слышал и нагло игнорировал?

— Когдай-то я тебя игнорировал, слово-то нашла, прости Истина! Я всегда на посту! Бдил, бдю и бдить буду! Какие претензии?

— Да… да вот… да вот, недавно! Когда мы ритуал проводили, я тебя звала, звала, а ты не шел.

— Ты, коровушка, если б по делу важному звала, так я бы вмиг примчался, а по мелочевке — сама разбирайся, тебе голова на что? — отбрил рыжий, сдувая со лба всклокоченную челку. — Я могу идти дальше спать или будут еще дурацкие вопросы?

— Ничего они не дурацкие, — обиженно прогундосила Мира. — А ты сволочь. Вот. Но не в этом дело. И кстати, почему ты сейчас-то пришел? Откуда ты знаешь, может мне соку апельсинового захотелось, а сбегать некому?

— Ты мне голову не морочь, не в том возрасте я уже, — хмуро ответил рыжий, не поддаваясь на провокации. — Что стряслось, убогая? У меня ж от твоих воплей инфаркт случится раньше времени. Испарюсь вот — кто тебя, дуру такую, спасать будет? Первым же кирпичом, с крыши упавшим удачно, прибьет.

— Не заливай. Я теперь везучая. Проклятие сняли, значит, все должно нормализоваться… Сушнянка мне нужна.

— Нужна — сходи в магазин.

— Не могу, Тим может вернуться в любую минуту. Не хочу, чтобы он знал…

Глаза рыжего мгновенно потеряли сонную ленцу, что так ясно отражалась в них еще секунду назад, и загорелись предвкушением приключения.

— Тааак, это уже интересно. А ты хоть знаешь, что мне по Правилам положено от подобных действий тебя всячески отговаривать, а?

— От каких таких действий? — Мира невинно похлопала ресницами.

— И то правда, — с миленькой улыбочкой кивнул ангел. — Каких таких? Сушнянка, говоришь? Сейчас все будет. Но я тоже хочу это видеть.

Мира скорчила недоуменную мордашку, в широко распахнутых зеленых глазах читалось искреннее недоумение — не один рыжий умеет притворяться.

— Значит, сегодня рвем когти? — правильно догадался Петр. — Оденься потеплее. Хотя я бы на твоем месте все-таки взял этого двуличного…

— Он не двуличный! — Мира бросилась на защиту Тима без раздумий. — Он очень хороший! Просто… не хочу еще больше его грузить своими проблемами.

— Ты считаешь его слабым хорьком? — деланно поразился ангел. — Ну да Истина с вами, эти разборки без меня.

— Он — не двуличный! — настойчиво повторила ведьмочка, воинственно сверкая глазами.

— Ой, ну ладно тебе… двуличностный… больше нравится? Сути не меняет, но впечатление уже другое.

— Ты за травой пойдешь или так и будешь колкости выдавать?..

…Так что учащенное сердцебиение при виде Тима было связано еще и с некоторой долей вполне оправданного волнения за исполнение ее плана. На кладбище она идет одна, это уже не обсуждается. Потом, может быть, даже завтра, она обязательно расскажет Тиму правду, но только после того, как сама во всем разберется. Хватит парню и мотовни с ее квартирой.

Наверное, она единственная девушка на свете, которая вместо того, чтобы наслаждаться зарождающимися отношениями, тут же заимела от партнера секреты, перед этим окунув его по самое не балуйся в собственные проблемы. Со дня их знакомства он только и делает, что решает ее вопросы — не один, так другой. Неприятности росли как грибы после дождя, и почему-то у Миры возникало тоскливое ощущение, что передача проклятия была не самой серьезной из всех.

— Как дела? — спросил Тим, выходя из портала прямо в гостиную. — Скучала?

— …соскучилась…

Мира сделала глубокий вдох и бросилась в распахнутые объятия, выбросив из головы все посторонние мысли. Ей очень хотелось перестать волноваться, и парень добросовестно обеспечил ей марафон, после которого мозг расплавился окончательно.

* * *

Когда Рич открыл глаза, сразу понял, что дело не просто плохо, а очень плохо.

Во-первых, он находился в пыточной камере. Голые неприветливые стены, на потолке — как ни странно это выглядело — портрет некоего мужчины средних лет благообразной внешности с окладистой бородой. Из мебели — железный стол метра два длиной ровно посередине помещения, как раз под картиной, на столе оковы для рук и ног. Рядом — ещё один стол, поменьше, с набором всяческих затейливых инструментов. Чего там только не было! Вилка Еретика, пила, дробилка для коленей — если он правильно помнит — тиски для пальцев, еще какие-то жуткие железки. Рядом с этим радующим глаз набором средневекового садиста, лежащий на краю стола современный металлический чемоданчик с разнообразными скальпелями и ножиками казался детской забавой. Освещение — за счет практически угасшего магического шара. Было от чего поежиться.

Но несмотря на мрачную обстановку, пока Рич не испытывал особенного страха — скорее возбуждение от осознания того, что начинается очередное приключение.

Во-вторых, пусть внутри и не было ни души, но за этим дело никогда не вставало — раз есть подобное помещение, где-то рядом всегда бродит толпа желающих жуткими приспособлениями воспользоваться. И что самое интересное, эти желающие могли быть самыми обычными живыми, иметь семью, любить своих детишек, читать им сказки на ночь.

В-третьих, действие его магии было ограничено. Это колдун ощутил сразу же, даже не пытаясь творить заклинание. Нечто плотное, осязаемое, вязкое, как кисель, обволакивало его со всех сторон, ненавязчиво блокируя основные силы.

Тут бы и страху появиться, но Рич, привыкший считать себя если не всесильным, то уж способным о себе позаботиться — всяко, не мог — просто не мог — так быстро уяснить, что вдруг стал уязвим.

Как он попал сюда — даже не вопрос. Краем глаза, за секунду до перемещения, колдун успел заметить, как в воздухе заклубился орнамент — формула портала. Единственное, что оставалось загадкой — каким образом магия активизировалась, что явилось катализатором? Прикосновение? Дыхание? Речь? Порядок свертывания? Или зелье, попавшее на письма? То, что слова, написанные на бумаге, каким-то образом сумели превратиться в заклинание, Рич понял уже задним числом, кувыркаясь в темной материи. А ведь он знал, что зеркало явилось проводником проклятия! Теперь оставалось только посыпать голову пеплом из-за собственной недальновидности. Если неизвестный колдун сумел вдохнуть магию в один неодушевленный предмет, то с большой вероятностью можно было предположить, что и остальные вещи содержат похожие сюрпризы.

Взгляд Рича невольно упал на разделочный — по-другому не назовешь — стол. Парень вновь поразился богатому выбору инструментов. Бррр. Вот уж нет никакого желания испытывать подобное на себе. Надо срочно отсюда выбираться.

«Чего застыл, умник? — вдруг сиреной взвыла Совесть, проявляя невиданную доселе солидарность с воспитуемым. — Валим отсюда!»

Впервые Рич был полностью согласен с нею и быстрым шагом направился в сторону единственной двери. Осторожно потянул за тяжелую ручку — дверь поддалась бесшумно и на удивление легко. Рич выскользнул в тускло освещенный коридор. Выложенные неровным крупным камнем мокрые стены наводили на мрачные мысли о тюремных казематах, и Рич ускорил шаг. Сердце его билось слишком сильно. Через пару минут показалась лестница, по которой он взлетел птицей, и очутился перед дверью. Колдун плавно приоткрыл ее, подался вперёд, сощурившись, но ничего не увидел. Вытянул руку, но нащупал лишь воздух. Тогда Рич сделал решительный шаг и неожиданно оказался в… шкафу. В самом обыкновенном, набитом тряпками и вешалками. Стараясь не расчихаться от поднятого облака пыли, он осторожно раздвинул ближайшие вещи и внимательно прислушался.

«Не дыши!» — вдруг загремело в ушах, и Рич непроизвольно затаил дыхание.

Снаружи, за закрытыми дверцами шкафа раздались вкрадчивые, мягкие шажочки, словно кто-то легонько семенил по толстому ковру. Рич замер на месте, в очень неудобном положении, но двигаться было слишком рискованно. Скорее всего, он попал в чье-то жилище, а учитывая виденное внизу, вряд ли с ним будут церемониться. А даже если и не так, осторожность всё равно никогда не повредит. Стоит сперва самому разобраться, что к чему, а затем являть свою сиятельную персону очам владельца пыточной в подвале, да и любым здешним обитателям тоже.

В голове зашумело от недостатка кислорода, легкие начало жечь огнем, но Рич стойко держался. Вот шажочки приблизились к шкафу и замерли. Ричу даже показалось, что он расслышал чье-то дыхание там, за дверцами. Он тихонько втянул ноздрями воздух и зажмурился — капли пота катились по лбу и, попадая в глаза, очень щипали.

«Не дыши!» — пожарной сиреной взвыла Совесть во второй раз, словно в первый Рич мог ее не расслышать. Перед глазами поплыла пелена, заплясали черные точки, мышцы свела судорога от неудобного положения, но Рич понимал, что на кону возможно и очень-очень вероятно стоит его драгоценная жизнь, и потому держался из последних сил.

«Да заткнись ты», — хотелось сказать ему, но по понятным причинам он оставался нем.

Шаги возобновились, удаляясь от шкафа. Рич неслышно выдохнул, хотя его разрывало от потребности сделать несколько глубоких, шумных вздохов. Медленно поменял положение на более удобное, отчего все тело сразу закололо миллионами иголочек.

— Петрович, ты чего там? — раздался приглушенный голос снаружи.

Рич снова заставил себя стоять неподвижно, хотя это было сложно, и прислушался. Обладатель голоса, судя по всему, был немного подшофе, потому что смешно тянул гласные — создавалось впечатление, что мужчина сейчас запоет.

— Тут я, тут, чего разорался? Давно на ковер не вызывали? — ворчливо отозвался некий Петрович.

— Да лааадно, чего там. Хозяин в отъезде, можно немножко расслабиться.

— Идиот ты и есть, — Петрович говорил четко, бодро, но гласные тянул также забавно, из чего Рич сделал вывод, что первый мужик пьян не был, просто акцент здесь такой, мягко говоря, своеобразный. Сразу возникал вопрос — а где это — здесь? — Он каждую секунду за всеми следит, не бывало еще, чтобы челядь без присмотра оставалась.

— Да какая ж мы челядь? — оскорбленно возвысился голос собеседника Петровича. — Мы самые что ни на есть первейшие помощники и соратники.

— Ох, заткнись, голова бедовая… — вздохнул Петрович. — Ты лучше принюхайся да ответь — никого чужого не ощущаешь?

— Есть подозрения? — Голос упал до шепота. — Что-то случилось?

— Ничего пока, но бдительность проявить стоит. А то если профукаем чего в отсутствие хозяина, головы не сносить.

Воцарилась тишина, от которой зазвенело в ушах. Некоторое время, в течение которого колдун успел понадеяться, что все обойдется, и он останется незамеченным, ничего не происходило.

Выяснилось, однако, что дело — труба, когда неожиданно перед самым носом Рича резко распахнулись дверцы шкафа, и чья-то волосатая рука безошибочно схватила колдуна за шкирку.

— Поймал! — торжествующе прошипел Петрович и потащил добычу на свет божий. Рич изо всех сил упирался руками в дверной проем, ногами — в пол, но худощавая конечность обладала великой силой и тянула его за собой как котенка мокроносого. Колдун попытался сотворить заклинание портала, но слова, которые он произносил, по непонятной причине на выходе звучали как нечто невразумительное и для колдовства совсем неподходящее. Натуральный набор звуков природы получался, что-то среднее между мычанием голодной коровы и кукареканьем петуха на заборе.

И это называется опытный колдун! — с иронией подумал Рич, пока его тащили по мягкому ковру. — Попался, как первокурсник!

Несмотря на все неурядицы, присутствия духа он не потерял. Не слишком приятно так глупо попасться — но не смертельно. Мало ли, в какие передряги попадал в своей жизни! Выберется.

Его усадили на стул, не слишком вежливо, но и без унизительных тычков. Рич не спеша огляделся по сторонам, оценивая ситуацию в целом. Находился он, судя по всему, в чьем-то рабочем кабинете. Две стенки заставлены книгами — магическими и нет, напротив окна — массивный дубовый письменный стол, удобное даже на вид кресло. На столе — ворох бумаг, писчие принадлежности и — надо же! — кофемашина — навороченная, суперсовременная, сияющая. Вот уж самое ей здесь место, — отметил Рич, но от комментариев благоразумно воздержался.

Напротив Рича застыли два малопонятных, и еще менее приятных персонажа. Один — тот самый Петрович с невероятно сильными руками — коренастый старикашка с седой бородой, одетый в растянутую тельняшку и поношенные треники с оттянутыми коленями. Второй — щеголь, каких поискать, высокий, статный, белокурый адонис с явным пристрастием к обтягивающей одежде. Это угадывалось хотя бы потому, что одет он был в тесное трико, выгодно обрисовывающее все выпуклости тела — мышцы и не только. Причем трико было ярко-алого цвета.

Рич невыразительно глазел на обоих, не выказывая ни малейшего испуга или желания начать разговор. Ему бы сигару — и картина полного расслабления на лицо. Старик тоже не спешил открывать рот. Рич и Петрович приглядывались друг к другу исподволь, незаметно, оценивающе, как два опасных хищника, встретившиеся на узкой тропинке. Блондинчик с подобной тактикой знаком, видимо, не был, занервничал первым, повел носом и решил вступить в диалог:

— Эй, ты…

Фраза была оборвана крепким подзатыльником. Он возмущённо посмотрел на Петровича, тот ответил невозмутимым взглядом.

— Петрович, ну чего ты в самом деле?..

— Заткнись, кретин. Твое дело — выслеживать и сторожить. Разговоры оставь тем, кто умеет разговаривать. А сейчас вон отсюда!

Блондинчик обиженно насупился, но возражать старику не решился. Удалился с независимым видом, словно не его сейчас как нашкодившего щенка под зад коленом выперли из хозяйской спальни. Рич уселся на стуле поудобнее, лицо его, равнодушное, спокойное, никак не отражало напряженную работу мысли.

Внутренне чутье просто вопило о том, что надо сматываться отсюда, и чем скорее, тем больше вероятность уйти на своих двоих. А как уйти, если магия не работает? Прорываться с боем? Рич посмотрел на окно — наверняка, охранка стоит, смертельный номер, другими словами. Дверь — надо сначала обезвредить старичка. И что-то подсказывало Ричу, что голыми руками дедулю не возьмешь, а значит, первым делом нужно определить, что же блокирует его магию. Вариантов было несколько: специальное заклинание, оно проблемы не представляло, для нейтрализации нужно всего лишь одно словечко сказать, да только вот незадача — язык выдавал полную ерунду. Второй вариант — голубой металл, но вряд ли владелец дома мог позволить себе выложить каркас здания целиком из него. В этом почти невероятном случае необходимо будет найти место, свободное от воздействия металла. Уже сложнее, но в принципе выполнимо. Третий вариант, самый неприятный из всех — над домом установлен специальный купол, наглухо блокирующий чужеродную магию, это вершина мастерства, пробить такой у Рича не было и шанса.

— Ты кто?

«Не отвечай! Не отвечай! Молчи! — вдруг напомнила о себе Совесть. — Не вздумай с ним разговаривать!»

«Да я и не могу, дура набитая!» — хотелось ответить колдуну, но по понятным причинам он этого сделать не мог. Что же касалось старика, который его схватил, то, по скромному мнению Рича, он хоть и выглядел опасным, но справиться с ним не представлялось совсем уж невозможным. Почему-то Совесть была с ним не согласна. Знает что-то, чего не знает Рич?

«Это демон. Чертов Данталиан! Не вступай с ним в разговор, он тебя мигом с толку собьет. Не отвечай!»

Собьет с толку? Рич напряг мозги, пытаясь вспомнить всю информацию, которую когда-либо читал о демонах, и о Данталиане в частности. Основная проблема заключалась в том, что почти все демоны вымерли, а уцелевшие переселились в междумирье — не без посильной помощи колдунов — уже почитай два века как, а если и попадались отдельные экземпляры, так их сразу же сдавали в магические лаборатории на опыты. Так что какие-то общие представления об этой расе у Рича имелись, но их явно не хватало для честной борьбы без применения заклинаний. Вывод — сражаться честно не имеет смысла. Только заклинания.

Демоны — они и в Калерии демоны, его магия и не таких обламывала. Главное — разобраться, как ее вернуть, а уж потом ему сам черт не брат. Равных себе по силе Рич встречал не часто.

— Ты кто? — повторил старик с нажимом, и одно то, что он начал разговор, обнадежило парня. Хотел бы убить — не стал бы церемониться. А так есть надежда на благополучный исход.

— Ммурлы…лы… мур… мууу… рекууу…. - честно ответил Рич. И не важно, что при этом у него язык чуть не отвалился от приложенных усилий. Зато сколько экспрессии, подлинного, глубокого чувства прозвучало в мелодичных переливах и обертонах!

Старик усмехнулся и прищелкнул в воздухе хвостом, как кнутом. Рич даже не моргнул — ну хвост, ну с шипами, ну чего он там не видал? Одна алруна недавняя чего стоит! Что-то демонов развелось, — вдруг подумалось ему некстати, — не к добру это, ох, не к добру… за всю жизнь ни одного не встретил, а как с этой… связался, так уже второго за последнюю неделю имеет сомнительное счастье лицезреть.

«Ни слова в ответ! Ни слова! Иначе пожалеешь!»

«И будет у тебя одним подопечным меньше, авось по шапке схлопочешь», — мстительно подумал Рич, готовый ради такого дела на многое.

— Ах, да, запамятовал… — словно спохватился старик, сокрушенно качая головой. — Что ж, будем по старинке.

Через секунду в руку Ричу сунули ручку, бумагу и приказали:

— Пиши.

— Чистосердечное? — промычал колдун издевательски, но его, конечно же, не поняли. Поэтому парень ничтоже сумняшеся подвинул стул к столу, небрежно смахнул мешавшие ему бумаги — старик натуральным образом взвыл, глядя на вопиющее самоуправство! — и, исполнившись творческого вдохновения, принялся писать.

«Родился я в замечательной семье почти тридцать один год назад. Маменька моя была здоровьем слаба после родов…»

В это время старик в тельняшке лихорадочно подбирал разлетевшиеся по полу листочки и аккуратно складывал один к одному. Твердый даже на вид хвост раздраженно бил по паркету, каким-то чудом не оставляя на нем вмятин от внушительных шипов. Может, заклинание какое от порчи имущества наложено? Рич скосил глаза на нервного старикашку и задумчиво повертел ручку в пальцах. За пять минут, пока демон носился с листочками — даже на столе раскладывал ровно в том же беспорядочном порядке, в каком они лежали до того, как Рич их смахнул — колдун успел вкратце описать голубое детство, резвое отрочество и бурную юность, и теперь размышлял, стоит ли посвящать неизвестного читателя сего труда в подробности своего сексуального образования. А поведать было что…

— Написал? Дай сюда!

Старик бесцеремонно схватил нетленку со стола и только собрался прочитать, как в воздухе около двери заклубился черный туман, через некоторое время принявший форму человеческого тела. На глазах у Рича туман уплотнялся, концентрировался, менял цвет и искрил, пока, наконец, не преобразовался в мужчину, лицо которого Ричу показалось смутно знакомым. Встречались где-то? Где? Когда? Колдун напряг память и понял: нет, нигде они не встречались, просто портрет именно этого мужчины висел в пыточной на потолке. А раз так, значит, перед ним, вероятно, сам хозяин дома, наделенный, судя по способу появления, значительной силой и склонностью к позерству, которое мало того что выглядит нелепо, так ещё и зачастую опасно для жизни.

Рич откинулся бы на спинку стула — вальяжно, расслабленно — если бы у этого стула спинка была, а так оставалось ему лишь всем видом демонстрировать полнейшее равнодушие. Вновь прибывший, машинально поглаживая бороду, оглядел собравшихся и сочным басом, растягивая гласные, обратился к старикашке:

— Ты поймал?

— Я! — отрапортовал демон, протягивая мужчине писанину Рича. — Вот им написанное объяснение по поводу появления.

Мужчина, не глядя, взял бумажки, швырнул через комнату на стол — и попал! — затем приказал:

— Свободен.

— Да, хозяин. — Демон угодливо склонил спину в земном поклоне и, поджав хвост, потрусил из кабинета.

— Меня зовут Дирьярд, — дружелюбно представился мужчина, занимая место за столом. Кресло натужно скрипнуло под его весом, Дирьярд повозил по нему задом, устраиваясь поудобнее. Рич молча ждал. Написанные много лет назад письма привели его именно сюда, значит, существовала вероятность, что их автор обитает в этом доме. Был ли это сам хозяин, сказать сложно, но так или иначе, первая ниточка появилась. А поскольку автор писем, скорее всего, являлся создателем проклятия, либо нанял кого-то для его наложения, Рич был кровно заинтересован в идентификации вышеупомянутых личностей и скорейшем их допросе. На докторскую потянет легко! А там и до магистра недалеко… ууухх, перспективы открывались, аж дух захватывало!

Мужчина был одет просто, без особых изысков, взгляд имел спокойный, фигуру — внушительную. Не производил впечатления опасного человека. Если бы чуть ранее Рич своими глазами не видел освобожденную силу, с помощью которой этот самый Дирьярд оказался здесь, то не сказал бы, что вновь прибывший представляет собой нечто из ряда вон. Да, колдун, и колдун неслабый, но и только. Колдунов на свете много. С другой стороны, не следовало забывать, что этот Дирьярд, судя по всему, приручил демона, а последние всегда славились тем, что подчинялись только грубой силе, признавали хозяином того, кто способен на истинную жестокость. На ум тут же пришла недавно посещенная пыточная.

Однозначно, этот Дирьярд ох как не прост, пусть и выглядит средней руки помещиком.

«Слушай сюда, друг мой, — подала голос Совесть, и Рич неожиданно для себя последовал совету. — Я сейчас — не сама, конечно, знакомых подтяну — блокирую местное заклинание, ты открываешь портал, и мы валим отсюда в счастливое будущее. Понял?»

Рич еле заметно мотнул головой — со стороны могло показаться, что он тряхнул волосами, как модели в рекламе шампуня.

«Нет? Что значит, нет? Ты головой соображаешь, в какую, прости Истина, кучу дерьма ты вляпался? Ты хоть знаешь, где находишься?»

Нет, нет и еще раз нет, — упрямо сигналил Рич. Ему всё ещё не было страшно. Азарт и интерес гнали его по следу проклятия. Колдун вроде бы и понимал, что надо бежать, но тянул время в надежде узнать что-нибудь интересное. Он и раньше совался без опаски в самое пекло, не разобравшись толком, что к чему. Юношеский максимализм и вера в собственную неуязвимость до сих пор бродили в нем и ни за что не хотели трансформироваться — как у всех нормальных живых — в разумные сомнения и расчётливость. До некоторой степени это имело под собой основание — до сей поры он не участвовал в смертельных поединках; не попадал в такие ситуации, где угроза его жизни была бы реальной настолько, что напрочь отшибла любопытство и привила осторожность. Нет, он искренне верил, что магия спасет, что сила его велика, ощущение неуязвимости еще не было поколеблено настоящими бедами; он мнил себя одним из лучших, и, в общем-то, имел на это право, так как силы его и впрямь были впечатляющими, но… самоуверенные колдуны, как известно, долго не живут. Рич это знал, но, как и все живущие на свете, действовал по принципу — меня это не коснется…

— Меня зовут Дирьярд, — повторил мужчина.

— Мы-мы-мы, — представился колдун и весьма красноречиво поднял брови.

Дирьярд пару секунд без всякого выражения смотрел на Рича, а потом кивнул — сам себе:

— Верно. Запамятовал. — И в его ладони сверкнул серебристый символ заклинания, который Дирьярд двумя пальцами растер в порошок.

— Так как, говоришь, тебя зовут?

— Ричмонд, — с облегчением выдохнул Рич, ощутив, что вновь может издавать членораздельные, а главное, несущие смысловую нагрузку, звуки. — Ричмонд меня зовут.

— Очень приятно.

— Мне-то как, — в тон отвечал Рич, чувствуя себя полным идиотом. И долго они будут любезностями обмениваться?

Дирьярд, видимо, сам понял, что беседа о погоде у них не сложится, и сразу перешел к делу:

— Как ты сумел прорвать купол? Кто дал формулу?

Рич, который и понятия до недавнего времени не имел, что он что-то там прорвал, пожал плечами:

— Само вышло. Случайно.

Дирьярд неприязненно поморщился, и Рич уже готовился выслушать лекцию о том, что случайностей не бывает, но колдун спросил о другом:

— Откуда взял бумаги? Кто тебе их дал? Она? Но… как?

Бумаги? — пронеслось в голове Рича. — Это он о письмах? Или о чем-то другом?

— Какие именно бумаги? — решил уточнить, чем вызвал у хозяина дома приступ раздражения.

— Те самые. Дурака-то не валяй. Отвечай немедленно.

Но Рич не был бы собой, если бы так запросто выложил все секреты, которые могли бы стать его козырями. Вместо этого он задал еще один вопрос:

— А где я нахожусь?

Дирьярд помолчал, потом усмехнулся как-то странно и в голове Рича вдруг помутилось. Сознание заволокло пеленой, а глаза сами собой закрылись. Падая со стула, колдун как сквозь вату, услышал горький вздох Совести: «Ну, блин горелый, приехали…»

* * *

— Чем занималась без меня? — Тим одновременно говорил и водил губами по шее Миры, отчего кожа её покрывалась мурашками. Было щекотно и вместе с тем очень приятно. Ведьмочка похихикивала, но парня не отталкивала. — Скажешь добровольно или пытать?

— Пытать… ой, нет, не надо! Скажу, все скажу! — завизжала Мира, когда Тим проворно провел пальцами по ее ребрам.

— Поздно… — шутливо зарычал парень, — теперь буду щекотать, пока не надоест… мне…

Отстал он, когда Мира вконец обессилела от хохота и только слабо постанывала, развалившись на кровати, вяло отталкивая его ловкие руки.

— Вот ведь… поросенок…

— А ты упрямая…

— Какая есть.

— Я тоже.

— Все сказал?

— А ты?

— И я.

— Ну тогда и я.

— Поцелуй меня, что ли?

— Всегда к вашим услугам, мадам…

Их идиллию, практически семейную, прервал звонок стационарного телефона — ну кто бы сомневался, что спокойно отдохнуть им не дадут? Мире вдруг захотелось выкинуть все аппараты из дома — сотовые и обычные, чтобы не трезвонили, когда не надо; и дверной звонок отключить заодно, а саму дверь заколотить досками, плюс окна закрасить чёрной краской. Нехотя Тим оторвался от девушки и заглянул в томные, ничего не видящие глаза:

— Отвечу, вдруг по делу.

Надо было бы поинтересоваться, по какому, но Мира не нашла в себе сил даже на такую малость. Просто опустила веки в знак согласия и так же молчаливо попросила долго не задерживаться, мол, она ждет и вся в нетерпении…

Пока ждала, прикидывала в уме план действий на вечер. Выходило примерно следующее: заварить чай с сушнянкой, напоить им Тима и быстренько, пока он спит, смотаться с рыжим на кладбище, посмотреть на обещанное «представление». Что её там ожидало? Мира интенсивно взбила подушку и бухнулась в нее, положив подбородок на кулачки. Явление призраков? Или может просто убраться надо, вот Петр и придумал такую оригинальную наживку для любопытной ведьмочки?

Приходилось признать, что в чем-то ангел был прав — Миру и силком на кладбище затащить было нельзя. Почему-то внутренне она избегала этого, как могла, а причины и самой себе объяснить не получалось. Страх? Перед чем? Лень? В повседневной жизни замечена не была. Постоянная занятость? Ага, учитывая, что она не работает. Пренебрежение? Обида? На что? С этим следовало разобраться, хотя самокопание никогда не входило в число любимых занятий Миры. Но, так или иначе, начинать когда-то надо и лучше поздно, чем никогда.

Выходило, конечно, не очень красиво по отношению к Тиму, но и рисковать, беря его с собой, ведьмочка не хотела. Уж лучше так, самой выяснить, в чем дело, а потом обращаться за помощью. Дай богиня, он и не узнает, что она отлучалась, а про кладбище потом придумает что-нибудь правдоподобное. Главное, чтобы рыжий траву достал. И тут, словно в ответ на ее мысли, рядом раздался тихий голос:

— Я, конечно, глаза закрыл, ибо не положено пялиться на полуголых подопечных… пункт какой-то в Правилах… но! Траву взяла, быстрооо! И не вздумай проболтаться кому, что это я тебе принес, коровушка ты моя затейливая. Ох, затейливая, слов нет…

Мира, красная как помидор, зарылась в простыню по самый нос и схватила заветный пучок, который безмятежно плавал в воздухе прямо над ее головой. Рыжий приоткрыл один глаз и облегченно выдохнул:

— Слава Истине, а то смотреть противно.

— Противно? — плавно протянула Мира, высовывая из кокона вторую руку — чтобы открыть ящичек в прикроватной тумбочке и спрятать пучок (или достать револьвер — кабы он у нее был). — Противно — не смотри. И вообще, тебя сюда не приглашали. Пшёл вон.

— Сама пшла. Когда помощь нужна — так орешь, как кошка кипятком ошпаренная, а как спасибо сказать — фигу без сгущенки? — обиделся ангел, или сделал вид, что обиделся.

— Ох! Конечно, спасибо от всей моей ведьмовской душонки, — съязвила Мира, с силой захлопывая ящик. Прозвучало как выстрел, девушка сама вздрогнула.

— Я пошел, — вдруг неожиданно сказал ангел и был таков. Одновременно с его исчезновением на пороге возник Тим — вид он имел смущенный и почему-то виноватый. Мира подняла на парня невинные глаза:

— Кто звонил?

Тим замялся и, в два шага одолев расстояние до кровати, сел рядом с Мирой, взял за руки, отчего ведьмочка сразу почуяла неладное.

— В чем дело, дорогой? — противным пищащим голоском спросила она, предполагая худшее. Например, он сейчас признается, что давно обручен, и его невеста через пять минут возвращается из кругосветного путешествия. Или женат, и у него только что родился третий ребёнок. Или смертельно болен, и звонили из больницы, озвучили результаты анализов. Но Тим молчал, собираясь с духом. Воображение Миры заработало с утроенной скоростью. Он решил ее бросить и не знает, как сказать! Или у него СПИД, сифилис, гонорея… или она уже об этом попереживала?.. или… или…

— Да что такое? — Ведьмочка буквально взвыла, за пару секунд накрутив в голове такое, что волосы вставали дыбом. — Чего молчишь?

— Ты только не волнуйся… — начал Тим, но Мира подпрыгнула на кровати, отшвырнула в сторону простыню, в которую до этого была завернута, и, схватив парня за плечи, принялась его трясти.

— Немедленно говори, в чем дело!

— Я же говорил тебе, что мы не вовремя… — прошипел кто-то за спиной Тима; кто-то, стоящий в тени дверного проема.

— Говорил, и что? — с досадой возразил женский голос. — Это мой сын все-таки. Я не могу бросить его на произвол судьбы.

— То есть то, что вы не созванивались три дня, ты называешь — бросить на произвол судьбы? А что будет, когда он женится?

— Типун тебе на язык, дорогой! Пусть только попробует! Я его так благословлю…

Мира замерла на месте ледяной статуей. Внутри все оборвалось. Глаза выпучились, а рот открылся как у рыбы.

— Нашему, — выделил мужской голос слово, — сыну уже двадцать пять лет. Вполне взрослый мужик. Сам может за себя постоять. Пойдем, а? Милая…

— Я подожду в гостиной, а ты можешь идти, если хочешь! — возмущенно зашипела невидимая собеседница. — Нам необходимо все выяснить! Я и шагу из квартиры не сделаю без объяснений!

Тяжкий вздох и еле слышный шорох удаляющихся шагов.

Занавес. И тут Мира поняла, что даже если кажется, что хуже быть уже не может, то надо всего лишь подождать немного — и скоро появятся варианты стократ ужаснее.

* * *

— Ведьма, значит? — высокая, статная женщина редкой красоты, той самой, у которой не бывает возраста, сидела на стуле, прямая как палка, и сурово взирала то на сына, то на красную как помидор Миру.

И уж если сын чувствовал себя не в своей тарелке, то каково было ей, которую мало того что застукали в постели любимого отпрыска без одежды, так еще и, судя по тону, мама его ведьм не жаловала. Странно, учитывая, что сама была дочерью ведьмы.

Как только родители Тима изволили из спальни удалиться, парень с очень виноватым видом объяснил, что звонил по телефону отец, предупредить, что мама узнала… о них, точнее, о ней, Мире, и теперь жаждет более близкого знакомства. Собственно в тот момент, когда этот разговор происходил, мать Тима уже выходила из портала в гостиной сына. Не договорив, парень бросил трубку и, усадив гостью на диван, поспешил в спальню предупредить ведьмочку, дабы она успела принять надлежащий вид. К сожалению, план не совсем удался, точнее, не удался совсем, иначе Мира не предстала бы перед гостями с голой задницей и всклокоченной после постельных утех шевелюрой.

— Ведьма, госпожа, — покаянно произнесла Мира, наспех одетая в широченную майку Тима — так как собственное платье, выуженное из-под кровати, куда девушка пинком отправила его в порыве страсти, выглядело слишком мятым — и его же шорты, которые были ей слишком широки и норовили сползти вниз. Приходилось держать их рукой за пояс. — Чистокровная.

— Ведьма, значит…

— Алисия! — предупреждающе встрял отец Тима — темноволосый мужчина, копия Рича, только старше. — Не заводись.

— Я и не завожусь, — отрезала Алисия. — Я только хочу знать, почему меня никто не поставил в известность об этой… ситуации.

— Мама, нет никакой ситуации. Все нормально, — увещевающим тоном начал Тим, но Алисия царственным жестом заставила его замолчать.

— Почему я обо всем узнаю последней? Я — твоя мать! Я дала тебе жизнь, воспитала тебя. Почему о том, что у тебя живет какая-то… ведьма, я узнаю от Рича? У тебя совесть есть? — огромные карие глаза наполнились слезами, а губы задрожали. — Ты меня совсем не любишь, сынок?

— Мама… — протянул Тим, кидая умоляющий взгляд на отца.

Тот все понял правильно и обнял жену за плечи.

— Милая, не стоит так переживать. Наш Тимми все собирался тебе рассказать.

— Когда? — с надрывом всхлипнула Алисия. — Когда у этой… уже живот на нос налезать будет? Или когда у нас внуки появятся?

Мира чувствовала себя крайне неловко, присутствуя при семейной сцене. Ей это было в новинку: когда родственники собираются в узком кругу и начинают песочить друг друга. По понятным причинам участь сия её минула. С другой стороны, невооруженным глазом было видно, что родители души в своем отпрыске не чают, и это вызвало у Миры зависть. Интересно, каково это — знать, что есть на свете люди, готовые за тебя глотку перегрызть? Люди, которым ты дорога — или дорог — настолько, что они и в огонь и в воду за тебя пойдут? Люди, которые любят тебя нежно и бескорыстно, просто за то, что ты есть. Принимают любой, без оговорок и условий. Понимают с полуслова. Мира этого не знала, но очень хотела бы…

Конечно, семейные отношения не обходятся без ссор и склок, но это естественно. Только по-настоящему близкий человек может ударить по самому больному, именно на родных ты обижаешься особенно сильно, но это все не столь важно. Обиды забываются, ссоры проходят, и в сухом остатке имеешь надежный тыл, место, где всегда ждут с распростертыми объятиями.

Мира скосила глаза на парня — он всем своим видом показывал, что от ведьмочки отлипать не собирается и готов выдержать ради нее и не такое. Обнадеживало.

Между тем Алисия тончайшим батистовым платочком вытерла слезы, промокнула уголки глаз и уставилась на мужа взглядом очковой кобры:

— А ты — предатель, но об этом позднее. Сейчас расскажите мне, други, то, что я хочу знать, иначе…

Договаривать она не стала, но что сын, что отец нешуточно напряглись из-за невысказанной угрозы. Мире стало интересно, что же такое может выкинуть эта дамочка?

— Мама, позволь представить тебе — Миранда. Моя девушка. И не пугай ее, пожалуйста.

Мира, робко улыбнувшись, перехватила шорты левой рукой и протянула правую для пожатия, но Алисия дружественный жест демонстративно проигнорировала. Зато отец Тима вовремя перехватил инициативу и сжал мирину вспотевшую ладошку. Легонько встряхнул.

— Очень приятно познакомиться. Алан. Отец этого шалопая.

— Миранда, — выпалила Мира, не зная, стоит ли называть фамилию, а может, реверанс сделать, или это будет совсем глупо, учитывая, что она в шортах с чужой… чужого плеча, и от этого впадая в тоску. — Мне тоже, господин. В смысле, очень приятно. То есть, я хочу сказать…

— Мы все поняли, что ты хочешь сказать, — пробормотал ей в ухо Тим, — расслабься, родная. Это же просто мои родители.

Просто? Просто родители? Он бы видел, как выглядел на пороге спальни пару минут назад! И вообще, это для него они просто родители, а для Миры… для Миры это форменное испытание на прочность! Муки! Нечеловеческое напряжение! Неужели Тим этого не понимает? И ладно бы его отец, вроде ничего так, не втаптывает с ходу в грязь, но Алисия… тот еще вариант свекрови. Мира покрепче вцепилась в руку Тима. Тот смотрел на мать, она — не отрываясь — на сына, и казалось, между ними шел немой диалог. Или поединок. Наконец, Алисия вздохнула и отвела глаза:

— Так и быть, сынок. Но только потому, что я очень — запомни! — очень тебя люблю. И доверяю тебе. Но на ужин жду. С этой.

— Мама!

— С… ведьмой. И не проси пока больше. Я в шоке, не видишь?

— Через неделю, — с нажимом сказал Тим.

— Завтра.

— Через три дня, мама. У нас очень много дел.

— У тебя всегда много дел, сынок! То работа, то еще чего. А родители-то моложе не становятся, вспомните о нас, когда хоронить повезут… о богиня, я заговорила, как ваша бабуля, чтоб ей не икалось сто лет. Дожила… — Алисия забавно округлила глаза и поднесла ладонь к губам.

Мира незаметно улыбнулась и почему-то расслабилась. И впрямь, Матрена Патрикеевна что-то похожее говорила, и практически теми же словами. Алисия перемену в настроении девушки не то заметила, не то почуяла, и одарила её недобрым взглядом. Мира тотчас же сделала испуганную физиономию и похлопала глазами. Алан Брайт подошел к жене, положил ей руку на плечо и что-то зашептал на ухо. Алисия через силу кивнула. Обратилась к сыну:

— Мы… пойдем. У нас тоже… дела, чтоб им. Черррррез трррри дня, — буквально прорычала, — жду. И не дай богиня…

— Алисия!

— Да поняла я, поняла. Не начинай. В общем, через три дня. Форма одежды — парадная. Напоминание тебе пришлю.

С этими словами гордая, как сто великанов, и величественная, как небо над головой, Алисия вошла в предусмотрительно открытый мужем портал. Как только она скрылась в темной материи, Тим быстро произнес:

— Папа, подожди две секунды.

Тот, уже занесший ногу над переходом, развернулся:

— Да, сынок?

— Я хотел тебе одну вещь показать. Две вещи, если быть точным. Кольцо и зеркало. Первое вроде как портал. Ко второму каким-то образом было привязано весьма серьезное проклятие. Не мог бы ты взглянуть? Может, что-то покажется знакомым?

— А что надо-то? — очень точно спросил Алан Брайт. — Конкретнее выражайся.

— Да, господин. Необходимо определить автора, или на худой конец стиль и почерк. Я в ваших делах не разбираюсь, но мне нужно установить, кто наделил эти вещи магией.

— То есть найти колдуна?

Тим кивнул. Алан задумчиво склонил голову набок, разглядывая сына.

— Сейчас некогда. Когда к нам придете, возьмите их с собой. — И усмехнулся лукаво. — Только Алисии не показывайте, ради всех богов.

Глава 3, в которой Рич делает серьёзную ошибку и получает за это

— Не переживай, родная, это всего лишь семейный ужин, — увещевал Миру Тим. — Зато выясним про твое кольцо и зеркало. Уже какое-никакое, а продвижение в расследовании. Чем черт не шутит, вдруг отец узнает не вещь, так почерк. Или что у них, колдунов, там узнается…

Ведьмочка согласно улыбнулась и подлила парню в чашку ароматный чай.

— Булочку еще хочешь? Они, конечно, остыли, но все равно вкусные, заразы, — заботливо подвинула к Тиму блюдо со сдобой.

Визит родителей Тима имел и положительные стороны, как оказалось, — опоить парня сонной травой, имея в перспективе добровольно-принудительные посиделки с его родителями, стало куда легче с нравственной точки зрения. А совесть сдохла еще два часа назад, когда мама Тима давала в гостиной спектакль.

…Родители удалились, Мира отлипла от парня и с облегчением стянула шорты, которые так и норовили сползти. Швырнула их на пол, ничуть не заботясь о порядке в комнате, и ушла в кухню. Тим шорты запинал под стол, чтобы не маячили, и последовал за своей дамой. Там они пили чай — без добавок. Затем Тим пошел в душ, потащил было Миру с собой, но она отговорилась, что очень хочет есть, что в принципе было правдой, и осталась готовить ужин. Время было позднее, день — событиями насыщенный донельзя. А еще ночь предстояла веселая.

Выудив из ящика в спальне заветную траву, Мира заварила ее в чайничке, остатки тщательно зарыла в мусорном ведре — чтобы в глаза не бросались. Особого запаха сушнянка не имела, вкуса тоже была неопределенного, поэтому ведьмочка надеялась, что Тим ничего не заметит. Покончив с обязательной программой, она приступила к готовке — как говорится, война войной, а обед, точнее, ужин, по расписанию. Дело шло быстро, и уже через двадцать минут на сковороде аппетитно шкворчали, источая умопомрачительный аромат, котлеты, а Мира азартно шинковала овощи на салат. Она так увлеклась процессом, что не услышала, как в кухню вошел Тим, из одежды имевший одно небольшое полотенчико, обмотанное вокруг бедер.

Парень подкрался сзади и смачно хлопнул ведьмочку пониже спины. Мира подскочила на месте, сердце зашлось, а из горла вылетел сдавленный писк. Нож вылетел из руки и, звякнув, упал на пол. Сжавшись, она пару секунд ждала смертельного удара, но так и не дождалась. Осенило — Тим, негодник! Поняв, что убивать ее никто не собирается, ведьмочка разозлилась. Развернулась, чтобы отчитать парня, но нечаянно смахнула со стола доску с овощами, та с грохотом шлепнулась по-соседству с ножом. Мира разозлилась ещё сильнее. Сверкнула зелеными глазами, взмахнула руками и шепнула лишь одно слово. И тотчас раскиданные по полу овощи взмыли в воздух, навернули для разминки пару кругов над столом, и, повинуясь жесту хозяйки, кинулись на Тима. Тот вначале рассмеялся, глядя на буйство помидоров и огурцов, но словив томатной долькой в глаз, осознал, что шутки кончились.

— Подожди! — выкрикнул, интенсивно отмахиваясь от взбесившихся овощей. — Ты чего?

— А нечего ко мне подкрадываться, когда я вооружена ножом! В следующий раз подумаешь, прежде чем меня пугать! — заявила ведьмочка и победно вскинула руки вверх. Овощи застыли в воздухе, устремились в приготовленную для них миску, а потом в раковину — заново мыться.

Чрезвычайно довольная собой — еще бы, бытовые заклинания стали получаться, хотя раньше сил не хватило бы на подобное — Мира отряхнула ладошки и, мило улыбнувшись, вернулась к готовке, попутно размышляя о том, что после снятия проклятия ее способности если не повысились, то, по крайней мере, обрели некую стабильность. Но вот с невезением почему-то не выходило так же здорово. Неприятности и досадные мелочи продолжали портить ей жизнь…

— Ты обиделась, что ли? — спросил Тим, потуже затянув полотенце на талии — во время битвы с помидорами оно чуть не упало на пол.

— Нож подними, пожалуйста.

Он нагнулся, поднял.

— Пожалуйста. Обиделась, спрашиваю?

Тим подошел к Мире вплотную, нож не отдал, а положил на стол. Обнял напряженную ведьмочку и поцеловал в волосы. Она и рада бы была обидеться, но от подобных нежностей таяла как мороженое в летнюю жару. Замурлыкав, потерлась об него всем телом, разом забыв и про еду, и про испуг недавний, и про поход на кладбище. Тим не стал теряться, развернул Миру к себе лицом и заставил посмотреть в глаза.

— Обиделась, спрашиваю?

— Вот заладил — обиделась, не обиделась. Не обиделась. Испугалась. Подумала, убьют.

Тим прижал ее голову к своему плечу:

— Не думай, что сюда так легко забраться, родная. Моя квартира охраняется почище императорского дворца. — И пояснил немного смущенно. — Родители переживают, вот и расстарались.

— Да? — Мира удивилась. — А я ничего не почувствовала. Никакой магии.

Тим пожал плечами:

— Я, честно говоря, и сам не совсем знаю, как и что они делали. Да это и не важно. Главное — проникнуть сюда можно только в нашинкованном виде. Вооот такими дольками, — парень выразительно посмотрел на миску с овощами.

— Ты мне весь аппетит испортил, — скривилась ведьмочка. — Ладно, забыли. Скоро котлетки готовы будут. Иди, оденься, что ли.

Вместо ответа Тим подхватил девушку под попку и усадил на стол. Сам ввинтился между ее ног и, ласково поглаживая по спине, спросил:

— А может, ну ее? Потом поедим.

Мира сощурилась:

— А кто пять минут назад еды требовал?

— Не было такого, — хмыкнул Тим, — а если и было — что с того?

И нахально полез под майку девушки. И все это так быстро, напористо, но вместе с тем ласково и чувственно, что сил всерьез возражать не находилось. Конечно, Мира для порядка посопротивлялась, поупиралась, хотя внутренний голос кричал «Я согласна! Я совсем не голодная!», вслух сказала:

— Ты мне зубы-то не заговаривай. Я для кого старалась?

— Так я ж и не отказываюсь. — Тим взял ее руки и положил себе на плечи, потерся носом о ее нос.

Мира тихо млела, из последних сил цепляясь за остатки разума. Влажный после душа, практически обнаженный, пахнущий мылом и шампунем, Тим был просто неотразим. Девушка опять поймала себя на мысли — как она могла так быстро влюбиться в парня, который ей изначально даже не нравился? А теперь за одну его улыбку она готова убить.

— Мы просто отложим… ненадолго. Или надолго, там уж как пойдет.

Поцеловал за ушком, отчего Мира моментально покрылась мурашками и заерзала на жестком столе. Что-то царапнуло ее изнутри; ощущение, что она чего-то не сделала, забыла, барахталось на грани затуманенного сознания. Некое незавершенное дело томило, несмотря на все ухищрения парня. Да, хотелось плюнуть на всё и побежать в спальню, но что-то… было же… она должна была что-то сделать… да?

— Подожди… — выдохнула девушка, отталкивая парня. — Подожди, я так думать не могу…

— И не надо, — с готовностью сказал Тим. — В этом деле голова вообще не нужна. Мы сейчас пойдем в постельку… или Истина с ней, давай на столе, я уже на все согласен… разве ты не видишь? Ночью ты у меня спать не будешь…

И тут Мира вспомнила — ночью ее ждет кладбище! То есть визит на кладбище. То есть ей надо… в кроватку, срочно… или на могилу? Или… аааа, черт! Это просто невозможно!

Когда девушка умудрилась выскользнуть от Тима, то обнаружилось, что ее майка валяется на полу, лифчик расстегнут и болтается на сгибе локтя, а трусы… короче, неизвестно где. И как это она умудрилась проворонить? Мира только покачала головой и полезла под стол за майкой.

— Хорошо стоишь, — не удержался Тим, расплываясь в довольной улыбке.

— Ты тоже, — ляпнула Мира, не подумав. Парень расхохотался.

— Да уж, не жалуюсь.

Дело было в том, что полотенце, являвшееся на момент незабываемого появления Тима его единственным одеянием, куда-то незаметно испарилось, и парень щеголял в чем мать родила, не выказывая ни малейшего смущения. Мира с трудом отвела глаза, переключила внимание на плиту.

— Чем это так воняя?.. Ах, твою ж… — выругалась, бросаясь к сковородке.

Видимо, времени прошло больше, чем ей показалось — котлеты безнадежно сгорели и ныне напоминали скорее угольки, чем еду.

— Я так старалась, — расстроенно протянула Мира, придирчиво тыкая ножом в каждую — а вдруг какая съедобная? — Это что ж, у нас на ужин один салат?

— Не переживай, — бросил Тим, забирая у ведьмочки сковороду и недрогнувшей рукой отправляя ее содержимое в мусорное ведро. — Закажем на дом. Быстро и вкусно.

— Не вкуснее, чем у меня, — надула губы Мира, хотя идея, по сути, была неплоха. — Может, пока по чайку? И… оделся бы ты, что ли, а то у меня мысли куда-то испаряются.

Тим польщенно улыбнулся:

— Так это ж хорошо. Не один я такой дурак.

— Ага, нас двое, тебя это радует?

— Да.

— А меня вот не очень.

— Привыкнешь.

— Не дай богиня…

Задавив в корне все сомнения и отбросив нерешительность, Мира налила парню чашку чая с сушнянкой, достала из шкафчика накрытую полотенчиком сдобу.

— Булочку еще хочешь?..

* * *

Рич очнулся в чьей-то спальне, на широченной кровати под балдахином. Первое, что он осознал — на нем не было одежды. То есть совершенно, даже нижнего белья. Шелковая простыня, наброшенная сверху, приятно холодила кожу. Он сел и с силой потер лицо. Осмотрелся. Комната была просторной, светлой, из мебели — трюмо и стул, и кровать, само собой.

Сразу же попробовал сказать пару слов — не вышло. Значит, перед тем, как оставить его здесь, Дирьярд вновь активировал заклинание, из-за которого Рич мычит и кукарекает уже практически профессионально. С магией дела тоже обстояли плохо. Ощущение липкости и вязкости воздуха вокруг не проходило.

«Очнулся, касатик. Как спалось? Кошмары не мучили? — ядовито спросила Совесть. — Жаль, жаль… но ничего, пара деньков в этом замечательном местечке — и спать ты не будешь вообще. Нужно было меня слушать».

«А иди ты», — подумал Рич, вставая с кровати. Надо понимать, он все еще находится в доме этого самого Дирьярда, только вместо ожидаемого допроса его каким-то образом усыпили, переместили в спальню и раздели. Зачем? Вот уж вопрос на миллион.

Оставалось одно — набраться терпения и через какое-то время все само разъяснится. Главное — не упустить тот момент, когда от объяснений неприятели перейдут к активным действиям по уничтожению пленника. А пока нужно найти свою одежду. Рич целомудренно обернул простыню вокруг бедер, но гладкий шелк скользил и не хотел держаться, поэтому спустя минуту колдун в сердцах скомкал её и швырнул обратно на кровать. Подошел к окну — оттуда открывался вид на чудесный садик с прудом. Неподалеку стояла беседка, покачивались на ветру качели.

В голове Рича крутились мысли: в основном, тревожило собственное будущее и общая неопределенность ситуации. Убить его не убили, уже хорошо. Но оставили в доме. Без магии, без одежды, без речи, наконец. Рич вдруг почувствовал себя отвратительно беспомощным и беззащитным — практически незнакомое доселе ощущение. Мало приятного. Ему подумалось, что необходимо как можно быстрее выбраться отсюда и удрать к себе. А уж потом, вооружившись не только знаниями и стремлениями, но и парой амулетов, он вернётся и продолжит поиски неизвестного колдуна. Любопытство — это, безусловно, двигатель прогресса, но мертвому, Ричу будет не до написания докторских и магистерских.

Итак, прежде всего нужно раздобыть одежду и, по крайней мере, попытаться прорваться с боем. Следят ли за ним? Чего хотят?

На дворе стоял полдень — судя по положению солнца. Учитывая, что из своей квартиры он перенесся, когда только-только начинало темнеть, логично предположить, что в отключке он провалялся ночь и еще полдня. Так? Или не так? Выяснить бы, где именно он находится. В империи или за ее пределами? Потому как, помимо всего прочего, чем больше расстояние до конечного пункта, тем больше сил требуется для создания портала и прокладывания пути.

Тут его размышления прервал громкий стук в дверь. По вполне понятным причинам, дать разрешение на вход Рич не мог, поэтому не поленился самолично впустить гостя. Точнее, гостью. На пороге стояла миловидная девушка лет двадцати пяти в форменном платье служанки.

— Ах! — услышал он и получил в лицо собственной одеждой. Девушка таращилась на… хммм… туда, вниз.

Видимо, это потому, что занятый глобальными проблемами, Рич упустил из виду, что в данный момент совершенно гол. Другой бы на его месте растерялся, но колдун не страдал — как и младший брат — никаким комплексами по поводу своей внешности, потому по пустякам отвлекаться не стал.

Он подумал: «Как удачно получилось!», и, оттолкнув упавшие вещи ногой, сцапал девушку за руку, втянул внутрь и закрыл за ней дверь. Служанка открыла было рот, чтобы позвать на помощь, но Рич прижал ладонь к ее губам, и девушка издала вместо воя сирены мышиный писк.

— Молчать! Я ничего плохого тебе сделаю, — сказал он. Вышло, разумеется, что-то вроде «ммммыы… мууу…куууу…реее…».

Девушка смешно округлила глаза, покрутила пальцем у виска.

— В смысле? — спросил Рич, на выходе получив долгое «куууу».

Девица помотала головой, в ее глазах почему-то не было страха, скорее… смех. И что, спрашивается, забавного можно найти в обнаженном немом колдуне? Который, к тому же, зол и очень хочет домой.

Рич зажал рот девушки сильнее, но служанка, не заморачиваясь правилами честного боя, метко ткнула ему острым носком туфельки в голень и, пока Рич скакал на одной ноге и ругался от боли, умудрилась выпалить:

— Да хватит уже, поняла я, поняла. — Несмотря на нелепую ситуацию, на то, что ему надо было спасать свою жизнь, колдун вдруг поймал себя на мысли — совершенно неуместной — что местный говор в устах этой девицы очень и очень… ласкает слух. — Может, отпустишь? Обещаю не сбегать и не кричать.

Рич недоверчиво хмыкнул, потирая ушибленное место.

— С чего бы?

Невнятное мычание было расценено верно.

— Не твоего ума дело, с чего, — отрезала девица. — А для дальнейшего конструктивного диалога нам необходимо вот это… — Ловким, неуловимым движением высвободив одну руку, она со всего маху отвесила колдуну пощечину.

У Рича зашумело в голове и потемнело в глазах. Он ошеломленно поморгал. Воскликнул:

— Обалдела? Чего дерешься? — Да, прозвучало по-детски, но… прозвучало! — Чего дерешься… — уже медленнее, пробуя силы, повторил Рич и озадаченно нахмурился. — И что это было?

— Дешево и сердито. На заклинания времени нет. Сейчас он по твою душу явится, надо срочно убираться отсюда.

Рич соображал быстро, но события развивались еще быстрее. Надо было принимать решение. Конечно, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Но, с другой стороны, дареному коню в зубы не смотрят, троллей боятся — в походы не ходить, а разобраться с девицей можно и вне стен этого гостеприимного дома. На сём цитирование по памяти пословиц и поговорок закончилось, и колдун спросил:

— Что от меня требуется?

Девица смешливо сдвинула бровки и кивнула на разбросанную одежду:

— Оденься, зря полночи стирала, что ли…

Не говоря ни слова, Рич в полминуты облачился в штаны и рубашку и вопросительно глянул на служанку. Она времени даром не теряла — в ее ручках оказался белый мелок, которым она рисовала в воздухе непонятные колдуну символы. Самое интересное, что за мелком тянулся белый след, как если бы девушка чертила по грифельной доске. Символы дрожали, колыхались, мел осыпался, но… это было удивительно!

«Одежду она полночи стирала… как же… до локтей поди руки стерла…» — хмыкнул Рич и с любопытством подался вперед, протянул руку, чтобы дотронуться до знаков, но девица ударила его по ладони.

— С ума сошел! Тоже мне, колдун. Ты куда руки суешь? Оторвет.

— Откуда ты знаешь, что я колдун?

— Оттуда. — Коротко ответила девица. — Я вообще много чего знаю. Не мог бы ты заткнуться и дать мне закончить?

Рич поднял ладони вверх:

— Простите великодушно, я больше не буду.

«Как заговорил… — вздохнула Совесть, напрочь упустившая сарказм Рича, приняв его слова за чистую монету. — Любо-дорого послушать. А то, что перед девушкой в чем мать родила предстал — большой тебе минус. Девица, поди, невинна, а ты такие вещи ей демонстрируешь без стеснения. Как говорит один мой бестолковый родственник — смотреть противно. Высказываю тебе мое фи как ценитель».

Рич мысленно послал невидимую блюстительницу нравственности пешим походом, сосредоточившись на плавных движениях служанки. Она закончила быстро, сунула мелок в незаметный кармашек на фартуке. Привычно отряхнула руки.

— Готово. Теперь ты.

— Что я?

— Титаны, ты совсем дурачок? Портал строй. Силенок должно хватить, насколько я погляжу. Ты с нашими координатами как, дружишь? Я купол деактивировала на пару минут.

Значит, все-таки купол, и Совесть была неправа. В который раз Рич похвалил себя за проявленное терпение и отсутствие паники. Ведь если бы тогда, в кабинете Дирьярда, он последовал совету Совести и попытался уйти порталом, его бы расплющило об этот купол как мошку. Невидимая зануда ошиблась? Обманула специально? Зачем? Решила, что он — безнадежный вариант, а профессиональная гордость расстаться по-хорошему не позволяет?

— Дружу, — мрачно ответил Рич. — Чего в них сложного?

— Не знаю, не знаааю, — протянула девица, в упор уставившись на Рича. — Мне перевод легко не дается. Таланта нет к этому. Я вообще в построении порталов не сильна. Вот атака, да и боевая магия в целом — это да. Опыты разные, хирургия, над воскрешением усопших с минимальными потерями в умственном развитии сейчас бьюсь, пытаюсь новую теорию продвинуть. Могу голову тебе вторую пришить — без магии, заметь. Это мое. А порталы… формулы… демон хвост сломает…

Рич представил себя с двумя головами и натуральным образом содрогнулся. Известная пословица «одна голова хорошо, а две лучше» сразу обрела новый зловещий смысл.

— Ну чего застыл… — поторопила девица, к чему-то прислушиваясь, словно не она сейчас добрую минуту хвасталась своими сомнительными достижениями. — Быстрее, он уже идет. Не повезло тебе, красавчик, ох, как не повезло… я-то надеялась, он куполом сначала займется, а поди ж ты…

Рич засучил рукава — фигурально выражаясь, и начал выстраивать путь. Ощущение было такое, словно он по уши в киселе — не сказать, в чем похуже — и с каждым словом его засасывает все глубже. Сначала стало трудно говорить, в рот словно каши набили, потом сбилось дыхание, затем стали вялыми жесты. Лишь мозг работал четко и ясно. Рич старался изо всех сил, проталкивал формулу сквозь тугой воздух. Девица отчаянно озиралась по сторонам, а через секунду подскочила к трюмо и неожиданно легко сдвинула его, загородив входную дверь. Туда же отправился стул. Неужели возьмется за кровать? — изумился Рич невольно, стараясь не сбиваться с ритма построения. Наконец, воздух замерцал черными искрами, пошел волнами, и темнота материи проступила перед создателем портала.

Символы, начертанные в воздухе, начали дрожать сильнее, мел по крупинке осыпался на пол. Одни знаки потихоньку стирались, другие обугливались, сдерживая напор купола. Рич почти завершил формулу, как вдруг на дверь обрушился удар потрясающей мощи. Трюмо зашаталось, стул упал. От второго удара трюмо с грохотом рухнуло набок — зеркало брызнуло во все стороны мириадами осколков. Стул улетел в окно. Стекло, естественно, выдержало, и стул шлепнулся на пол.

Служанка — или кто она была на самом деле? — не обращая на удары и стеклянный дождь никакого внимания, методично, чуть нервничая, подтаскивала к двери тяжеленную кровать. Ей удалось сделать это до того, как дверь сорвали с петель. Кровать честно выдержала два удара, а после створка разлетелась в щепки. В проеме показалась мужская фигура.

Девица кинула на Рича умоляющий взгляд.

— Готово! — пробулькал он, чувствуя себя выжатым как лимон. Пот лил с него ручьями.

Темнота портала мерцала таинственно и гостеприимно. Служанка подобрала юбки и ринулась к заветной лазейке, Рич не стал проявлять галантность, пропуская её, и уже практически сделал шаг вперед… Но видимо, боги в этот момент отвернулись от ребят, потому как материя, еще секунду назад живая, подернулась матовой плёнкой и превратилась в камень. Затем что-то внутри портала вспыхнуло, и он осыпался мелкой крошкой.

— Да чтоб тебя… — раздосадовано топнула ногой девица. — Не успели. Жди теперь…

Уточнить, чего именно им придется ждать, служанка не посчитала нужным. Но Ричу это было не важно. Он смотрел на вошедшего — Дирьярда. Мужчина дружелюбно, как будто не он сейчас выломал дверь, поздоровался с присутствующими. Колдун машинально ответил тем же, а девица задрала нос и попыталась было Дирьярда обойти, но тот схватил ее за руку.

— Куда-то собралась, моя милая?

— Отпусти, — процедила служанка, и уже за один этот тон — неуважительный по отношению к хозяину — она должна была превратиться в горстку пепла, но этого почему-то не произошло.

Пока Рич прикидывал в уме, насколько ему выгодно бросится на защиту этой крошки — а по всему выходило, что побыть героем все-таки придется, случилось еще более странное. Дирьярд служанку отпустил, отступил на шаг и сложил руки на груди.

— Ты хоть понимаешь, что прорыв купола грозит серьезными неприятностями? Кстати, симпатичное платьице. Кто поделился?

— Одежду украла, так что наказывать некого. А что касается купола — залатаешь, не в первый раз. И на меня прошу не обижаться. Я тебя предупреждала. По-хорошему просила — сколько раз? А ты? Ты разве пошел мне навстречу?

— Тесса! Я не потерплю такого тона! Я требую уважения к себе!

— Раньше надо было думать! — Служанка — оказавшаяся не служанкой вовсе — лихорадочно развязала тесёмки фартука и швырнула его в лицо Дирьярду. — Подавись ты моим уважением! И тоном моим тоже подавись!

С этими словами девица обогнула сдвинутую последним могучим пинком Дирьярда кровать и пулей вылетела за дверь, подняв широкой юбкой облако пыли и щепы. Рич молча смотрел на эту сцену, в глубине души начиная проникаться сочувствием к своему тюремщику. Если бы у него была такая… дочь? сестра? жена? любовница?.. да не важно кто, он бы тоже пыточную камеру в подвале сделал, чтобы душу отводить.

Дирьярд откашлялся и как ни в чем не бывало обратился к Ричу:

— Хорошо спалось?

— Отлично, — ответил колдун, слегка недоумевая по поводу всех этих церемоний. Почему бы не перейти сразу к сути, а то от общей неопределенности уже голова побаливает. — С чем пожаловали?

— Да вот-с… пару вопросов задать хотел бы. — Несмотря на дружелюбный тон, взгляд у Дирьярда оставался акульим, напоминая о том, что ответов на свои вопросы он будет добиваться любыми методами. Что ж, посмотрим, кто кого, хмыкнул Рич про себя, а вслух произнес:

— У меня, знаете ли, тоже парочка накопилась. Не соизволите ли просветить?

От подобной наглости Дирьярд на некоторое время потерял дар речи, а когда заговорил, от приторности его тона у Рича свело зубы:

— Воля гостей — воля хозяина, так у нас говорят. Сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам. Для лучшего понимания друг друга будьте любезны пройти со мной в более подходящее для беседы место.

«Вниз, в подвал», — прочитал в его глазах невысказанное уточнение Рич, но сделать в данный момент ничего не мог. Чужая магия мягко подтолкнула его к двери. Оставалось лишь подчиниться.

* * *

Оделась Мира за пять минут. И в самом деле — натянуть надоевшее платье — что может быть проще? Пока искала сумку, размышляла, как лучше до кладбища добраться. Вернее всего, конечно, порталом, но таких сил у ведьмочки не было. Любимая метелка осталась в квартире на бульваре Таракана, значит, единственный вариант — маршрутка, любимый аттракцион самоубийц. Сглотнув, Мира проверила наличие денег в кошельке — достаточно. Затем на цыпочках прошла в гостиную — там, развалившись на диване, который был ему мал, спал Тим. Вихрастая голова закинута на один подлокотник, ноги покоятся на другом. Руки сложены на животе. Вид мирный, как раз такой, как Миранде и надо. Она заботливо прикрыла парня пледом, пару минут раздумывая, что важнее укутать — ноги или плечи, потому как на целого Тима никакого пледа не хватало. В итоге, в дело пошла еще и простыня.

Ведьмочка даже осмелилась на прощальный поцелуй. Затем подхватила сумку и потихоньку выскользнула из квартиры.

— А почему не в бальном платье, дуреха? — воскликнул Петр, появляясь прямо перед лицом ведьмочки, как только она начала спускаться по лестнице. От неожиданности Мира подскочила, оступилась и чуть не упала, но в последний момент успела уцепиться за перила. — И диадему на башку твою бестолковую, как апофеоз идиотизма.

— А чем тебе не нравится мой наряд? — Мира оглядела платье. — Вроде вполне прилично выглядит.

— Ага, если ты собираешься драить сортиры. А ночью на кладбище холодно до чертиков, да простит мне Истина такие выражения. Доходит?

— Ох, отстань, — раздраженно махнула рукой Миранда, унимая сердцебиение и медленно спускаясь по лестнице. Рыжий послушно исчез, но, как оказалось, не надолго.

— Кстати, аплодирую стоя. Вот это я понимаю, деловой подход, — похвалил он, встретив девушку на выходе из подъезда. — Быстро ты его… ушатала, светило отечественной терапии.

— Помолчи. И без тебя тошно. Что, просто так не судьба сказать, в чем дело? — Душа у Миры была не на месте из-за того, как пришлось поступить с Тимом. Очень хотелось вернуться назад, растолкать соню и попросить прощения за дурные мысли и поступки.

— Я же ангел, а не пророк, — улыбнулся рыжий. — В чем дело — их прерогатива объяснять. Мое же — сторона. Я и так пошел на должностное преступление, когда на кладбище тебя позвал. Опять эти зануды повестку пришлют, поди. И вот охота им каждый раз этой фигней заниматься? Не надоело? И да, у тебя пожрать ничего не найдется?

— По… хмм…пожрать? — удивилась Мира. — Ты с головой дружишь или как? Ты же лик?

— А я может, не для себя прошу! — вскинулся Петр. — Чего, булку жалко? Воот оно, новое поколение…

Под монотонное бухтение Петра Мира дошла до остановки. Маршрутку пришлось ждать двадцать минут, еще и попалась переполненная. Кое-как втиснувшись внутрь, ведьмочка оказалась зажата между двумя гномами — ехавшими, судя по запаху, с горных разработок, на которых они провели как минимум пару месяцев, забыв в стахановском порыве об элементарной гигиене. Дыша через раз, девушка то и дело поднимала лицо вверх, чтобы урвать глоток свежего воздуха, но ситуацию портил нависавший справа оборотень, источавший жуткий аромат мокрой псины и плохо переваренного мяса. Водитель на сей раз попался, как назло, медлительный, даром, что эльф, поэтому Мира получила все тридцать три удовольствия, пока добралась до места.

Слава богине, кладбище находилось почти в центре города, недалеко от дома Тима, поэтому мучиться уж очень долго ей не пришлось. Пять остановок — и взмыленная, полузадушенная, провонявшая чужим потом девушка была буквально вытолкнула из чрева маршрутки. Не удержав равновесие, она грохнулась на асфальт, прямо под ноги какому-то развеселому жеребцу. В том смысле, что заржал он при её шумном приземлении, как жеребец при виде кобылы, раскатисто и с переливами, хотя внешне смахивал на сушеного сморчка — худой, маленький, в дурацких очках и жуткого лимонного цвета пиджаке явно с чужого плеча.

— Ха-ха, какая дамочка… ха-ха-ха… милая, пойдем ко мне, сегодня твой счастливый день, это говорю тебе я, господин Восхитительный. Еще ни одна от меня не уходила неудовлетворенной… поверь, милашка, я исполню все твои мечты…

Мира из-под упавших на глаза волос зыркнула на нахала так, что тот на мгновение запнулся. Пока молчал, ведьмочка встала с колен, не спеша отряхнулась. Коленки не поцарапала — уже, считай, повезло.

— Спасибо, — сказала вежливо, — меня уже… удовлетворили и мечты все исполнили. И не советую ко мне приставать. Парень у меня ревнивый бывает.

Это прозвучало угрожающе, хотя Мира ничего подобного не имела в виду. Просто была уверена в том, что Тим придет ей на помощь и в случае чего отметелит любого. И эта уверенность служила ей лучшей защитой.

Жеребец отступил на шаг, сбавил обороты, но гордость требовала, чтобы последнее слово осталось за ним:

— Ха-ха. Детка, да плюнь ты на него! Или хотя б для сравнения, что ли… пойдем, милашка. Не пожалеешь! А ты слышала про то, что хороший левак укрепляет брак? Ха-ха. Это я тебе как эксперт с большим опытом говорю! Ты только попробууууй!

Но Мира уже удалялась в сторону кованых кладбищенских ворот.

Для лета смеркалось на удивление быстро. Когда ведьмочка нашла могилу родителей, солнце кануло за горизонт, и на кладбище вползла печальная темнота. Конечно, дорожки освещались магическими шарами, но в дальних уголках было хоть глаз коли. Именно в одном из таких мест и было расположено последнее пристанище Мариссы и Ридьярда Новиковых.

Усердно глядя себе под ноги, Мира добралась до пункта назначения — двойного захоронения, без заборчика и цветов, с покосившимся памятником. Находилось оно к востоку от ворот, в конце усаженной молодыми дубками аллеи. Тут же стояла скамеечка для посетителей.

Чем ближе ведьмочка подходила, тем тяжелее становилось на сердце. Стоя же перед могилой, поняла, что все это время не ходила на кладбище по одной простой причине — дура была. Накрутила в голове гремучую смесь из страхов, обиды и горя, и цеплялась за собственные маразмы с упорством, достойным лучшего применения, отговорки и оправдания глупые выдумывала. А сейчас осознала, что пришла пора повзрослеть, хотя процесс обещал быть мучительным.

Не отрываясь, она смотрела на блеклые, выцветшие фотографии папы и мамы. Молодые, веселые, полные жизни. Такие родные и близкие. Ее близкие. Которые любили бескорыстно, безусловно, которые были готовы за нее и в огонь и в воду. А она про них забыла. Она на них обиделась за то, что оставили одну. Отреклась. Горевала, утонула, как в болоте, в своей печали. Отказывалась смотреть правде в глаза. Отказывалась признавать тот факт, что любила их тоже — сильно, горячо и искренне. Гнала чувства прочь, так становилось легче.

Сколько она просидела там, притулившись на скамеечке, рядом с могилой родителей, без всякого выражения смотря на небольшие холмики земли, она сказать не могла. Только в один прекрасный момент, будто кто под руку толкнул, вздрогнула всем телом, бросилась на колени и разрыдалась так, будто мир рухнул. А он и в самом деле рухнул — ее выстроенный, удобный, бесчувственный мирок. Что-то будто лопнуло внутри и со слезами вытекало наружу. В груди нестерпимо заболело, зашлось от отчаяния. Захотелось повернуть время вспять и вновь стать маленькой девочкой, которая не ведает забот. Которая сидит у папы на плечах и громко распевает веселые частушки. Которая ничего не боится и верит, что мечты всегда сбываются.

И Тима она с собой не привела не потому, что боялась, что он испугается, а потому что знала в глубине души — именно здесь он поймет, какая она есть на самом деле. Трусиха и первостатейная лгунья. Бесчувственная кукла. Да, она относилась к нему с теплотой, возможно, даже была влюблена, но не давала себе раскрыться. Все время сдерживала, ограничивала. В каждой мелочи видела плохие предзнаменования, все время ожидала чего-то, чего?.. Что бросит, не сказав ни слова? Разочаруется в ней?

Она же не выживет. Да, она ругалась на него, переживала за него, хранила от него секреты, обожала заниматься с ним любовью. Тим, он такой… такой… она ради него…

— Вот сырость развела, манюня… — голос ангела звучал непривычно ласково. — Ну и чего ревёшь? Поди, опять в крайность ударилась, угадал? Теперь ты у нас во всем виноватая, а другие — ангелы во плоти, вроде меня, так? Не стоит, красотуля. Ты не худшая, поверь мне, я такое перевидал на своем веку. Конечно, и не образец для подражания, с этим не поспоришь, но лучше, значительно лучше многих. Главное — держи нос кверху. И вытри, наконец, эти слезы! Истины на тебя нет! Ты ведьма или школьница сопливая?

Мира не подняла головы — ей вдруг стало очень неловко за неумеренное слезоразлитие и уничижительное настроение. И глаза наверняка опухли и покраснели. Вот уж красота неземная. Но всхлипывать перестала, прислушалась. Да, кто-то совсем не меняется в любой ситуации и от осознания этого почему-то стало легче. Как был Петр наглой рыжей мордой, так и остался, что бы с ней не случалось.

— Ты про дело-то не забывай. Родителей твоих уже не вернешь, кулема, да только подводить их тоже не стоит, я прав? Так что шла бы ты, убогая, вооон в тот дальний темный уголочек — только не затем, зачем ты наверняка сейчас подумала своей бестолковой башкой. Здесь для этого специально отведенные места есть, если что, с надписями «Ч» и «К». Вполне успеешь, кстати — самое интересное только минут через двадцать начнется. И чтоб без стенаний, поняла?

— «Ч» и «К»? — недоуменно переспросила ведьмочка, вытирая сопливый нос и глаза выуженным из сумки платком. — Это что еще за обозначения?

— Нет, ты меня все больше разочаровываешь. Как можно не знать таких элементарных вещей? Ч — человек, к — колдун.

— Но… я же ведьма…

Рыжий вздохнул печально:

— Однако. Ты права. Ну, значит, терпи до дома. А хочешь, я памперсончиков подгоню? У меня есть один знакомый аптекарь, он подешевле продаст. Мягенькие, как раз для нежных младенческих попок… ты, конечно, на младенца не тянешь, да и попка поди далеко не неж…

— Еще одно слово — и я не знаю, что я с тобой сделаю, — рявкнула введенная из себя ведьмочка. — Я тебя в мясорубке проверну и котлет понажарю. Я тебя, злюку, на салат покрошу…

— Не стоит, не стоит из-за меня становится чудовищем… — довольно рассмеялся ангел и махнул рукой в сторону кустов. — Пошутили и будет. Давай, дуй туда. Прячься.

Но Мира завелась всерьёз. От накопившихся обид её так и распирало, и почему-то эта выходка Петра стала последней каплей. Она зыркнула на него злыми глазами:

— Ты такой остроумный, я смотрю. А ответь мне — где ты раньше был?

— В смысле раньше?

— Совсем раньше. Когда я маленькая была, когда сиротой круглой осталась без поддержки. Когда школу заканчивала и не знала, как дальше быть. Ты-то где шлялся, хранитель?

Петр заметно смутился и буркнул:

— Я был. Просто был. А теперь я принимаю активное участие в твоей судьбе. Ошибки признал, раскаялся искренне и всесторонне. В данный момент представляю собой ангела-хранителя исправляющегося, так сказать. Что-то типа выздоровевшего алкоголика.

Мире это сравнение ни о чем не говорило, но расспросы пришлось прекратить, потому как ангел с посыпанием своего нимба пеплом покончил и снова принялся понукать её, чтобы спряталась в кустах. Мол, представление начинается, и все такое.

И тут — словно мало ей было одного малохольного — рядом с рыжим возник Касс. Огляделся, словно не понял, где очутился, и высокопарно произнес:

— Да будет тебе известно, друг мой, что твое распоряжение выполнено в точности.

— Мое распоряжение? — фальшиво удивился Петр и быстро отплыл в сторону. — Ничего не знаю ни о каких распоряжениях, Кассиопей.

— Да? А золотой нектар разве не ты просил наблюдателям предложить, дабы они на некоторое время прервали свое бдение за делами земными?

Рыжий пару раз моргнул озадаченно, словно не понял, о чем речь, а потом облегченно выдохнул и хихикнул:

— Ааа, так ты об этом! Прям молодец, через пять дней вспомнил! В прошлый раз месяц пришлось ждать. Лучше поздно, чем никогда, это факт. Ну да ничего, я не в обиде, сам разобрался. И кстати, могу по знакомству и великому блату справить тебе отварчик для памяти. Качество отменное. Бесплатно. Из побочных эффектов всего лишь один — слабительный. Согласен? А то ты все время что-нибудь забываешь, надоело.

— Но друг мой… — Тут Кассиопей соизволил обратить свой светлый ангельский взор на Миру, которая бочком-бочком, чтобы не привлекать лишнего внимания, топала в указанном Петром направлении. — О, доброго дня… точнее, доброй ночи, земная дева. Рад вас лицезреть в добром здравии.

— Сам ты дева, — привычно буркнула под нос ведьмочка, и по-хамски не удостоив ангела ответом, потрусила дальше.

— А что это вы здесь делаете? — Касс не смутился подобным обхождением. — Ночью, на кладбище, одна? Опять Петр что-то учудил? — И вперил негодующий взгляд в рыжего. — Друг мой! То ли это, о чем я думаю?

— Знать не желаю твои развратные мыслишки, кудрявый. Шел бы ты по своим делам, а мы уж тут сами… — Надо отметить, что Миранда была с рыжим совершенно согласна. Да, Касс был до зубовного скрежета правильный, классический ангел, и одно это вызывало у нее сильное раздражение. А еще тот факт, что сама она от подобного совершенства была так же далека, как от перспективы занять императорский трон.

Касс расстроенно посмотрел на Петра:

— Не может быть, чтобы ты притащил сюда свою подопечную, когда мог просто все рассказать.

Тут Мира была вынуждена согласиться уже с Кассом. Но она прекрасно знала, что ни силой, ни нытьём, ни стриптизом из рыжего ничего не выбьешь, если он того не захочет, а потому настаивать, чтобы он раскололся, не стала — только время и нервы потеряет, а в итоге на кладбище все равно тащиться придется. Тем временем Касс продолжал:

— Ты несправедлив.

— Я? Это я не справедлив? Ты архивные записи читал? Ты ее дело видел? О чем вообще речь? Сам же ей пенял на это! Родители, уважение, тыры-пыры. Забыл?

— Я ничего никогда не забываю, — с достоинством ответил Касс, но под многозначительно-ироническим взглядом Петра осекся и, откашлявшись, поправился. — Надолго не забываю. А даже если и выпадает из памяти, вскоре восстанавливается.

— Когда уже ничего не надо, это точно, — с готовностью подтвердил Петр. — Первый под этим подпишусь. Ладно, друг мой ситный, вали отсюда, пока по шее не получил. Надоел ты мне.

Касс грустно посмотрел на Миру:

— И почему вы позволяете с собой так обращаться? — И вдруг глаза его загорелись. — А хотите, я помогу вам жалобу написать в…

Он не договорил — банально не смог, потому что рыжий, пулей подлетев к нему, сунул Кассу в рот нечто такое же призрачно-прозрачное, как он сам, похожее на платок. Тоже лик? — меланхолично подумала Мира. — Бывает ли лик у платка? Или платок у лика? Как бы это выяснить? И вообще, закончится когда-нибудь этот балаган или нет? А вот слова Касса про жалобу надо будет уточнить… потом, как возможность представится…

Невежливо и крайне энергично рыжий пихнул Касса вверх, и тот, что-то жалобно промычав, скрылся из виду. Довольный собой и ситуацией в целом, ангел второго ранга Петр повернулся к Мире:

— Ну, коровушка моя безрогая, чего застыла? Шагай давай куда… хммм… сказал. А я пойду… по делам. — И вслед за Кассом растаял в воздухе.

Мира пожала плечами, но распоряжение выполнила, хотя сидеть в кустах, согнувшись в три погибели, казалось ей верхом глупости. Вдобавок терзало смутное, и вполне возможно, справедливое подозрение, что ангел уже просто не знает, как себя развлечь, и решил вот подопечную загнать ночью на кладбище, да и в кусты, забавы ради. Чувствуя себя чем-то средним между клоуном в цирке и курицей на яйцах, девушка, тем не менее, притаилась под широким шатром веток. Ночной холодок, влажный и липкий, легко пробирался под платье, и Мира была уверена, что если в течение следующих двадцати минут она отсюда не свалит, то цистит ей обеспечит немало чудесных мгновений в будущем.

— Ну и дура ты, Миранда Новикова, — прошептала себе под нос, не отрывая взгляда от могилы родителей. — Понес же тебя черт знает куда. А ведь могла сейчас быть дома, под боком у Тима… ммм…

Поежилась, когда порыв ветра пронесся по земле, кружа листья в воздухе.

— Нет, и вот надо было мне сюда припереться? — опять задалась риторическим, по сути, вопросом. — И почему я не осталась с Тимом? Кому и что я хочу доказать?

Ее жалобный тихий шепот был еле слышен. Все недавние горестные размышления, самобичевания и философствования были отодвинуты на второй план благодаря чрезвычайно некомфортным погодным условиям. Ей бы штаны теплые, да куртку, только где ж такую роскошь возьмешь на кладбище? И почему она не послушалась Петра, когда тот советовал одеться потеплее?

Чужая рука обхватила ее, лишая возможности двигаться, другая с размаху запечатала открывшийся для вопля рот.

— Теперь ты мне все-все расскажешь… — зашипел ей в ухо мужской голос.

* * *

Рич с трудом разлепил глаза — кровь наглухо склеила ресницы. Мда, подумал, с трудом поднимая руку, вот и поговорили. С другой стороны, кто ж знал, что у Дирьярда чувства юмора нет совершенно, зато больной фантазии в избытке?

Начиналось все даже мило — с познавательной экскурсии по подвалу, тому самому, куда Рич попал вначале, так что ничего нового колдун для себя не открыл, и обстановкой пыточной, к великому сожалению хозяина, не впечатлился.

Тогда Дирьярд, не мудрствуя лукаво, предложил гостю на выбор два варианта: первый — Рич добровольно и честно отвечает на заданные вопросы, что дает ему возможность умереть быстро и без боли. Второй — Рич упрямится и предоставляет гостеприимному хозяину шанс попрактиковаться в нанесении увечий и разнообразных пытках.

Колдун усмехнулся и ответил, что видимо в свое время матушка Дирьярда согрешила с троллем, иначе бы мужик к столь почтенному возрасту в игрушки б уже наигрался и ума поднабрался. И даже рассмеялся самонадеянно.

Хозяин его не поддержал, молча кивнул, как будто только и ждал подобного ответа, щелкнул пальцами, и Рич в мгновение ока очутился на пыточном столе, руки-ноги в оковах. Попытался было произнести заклинание, но вместо слов вырвалось прежнее кукарекание. Вот ведь невезение!

Конечно, сначала колдун дергался, особенно когда его резали острым скальпелем. Потом только выл на одной ноте, проклиная свою самонадеянность. Что самое странное, никаких вопросов Дирьярд не задавал, лишь наслаждался процессом. Его лицо не поменяло выражение — дружелюбие в квадрате — только глаза полыхали ненормальным огнем, а руки чуть дрожали, выдавая крайнюю степень возбуждения.

Запах крови дурманил голову, а осознание того, что это тебя кромсают как свинью, не прибавляло оптимизма. Рич пытался не кричать, запрещал себе кричать, но сдался уже на втором ударе молотком по пальцам. Его хриплые надрывные вопли, казалось, лишь раззадоривали Дирьярда. Он с непонятным упоением слушал их, полуприкрыв безумные глаза. На лице блуждала улыбка.

— Спроси меня, спроси! — выл Рич, но из горла вылетали невнятные стоны. Через полчаса пыток колдун был готов на все. Надо что-то рассказать — он расскажет, а если не знает, что именно, то придумает, лишь бы его отпустили. Или прибили побыстрее. Невозможно терпеть эти мучения. Он желал только одного — чтобы боль прекратилась, так или иначе.

— Ладно, — неожиданно сказал Дирьярд, вытирая скальпель полотенчиком и аккуратно кладя его на столик. — С произвольной программой мы закончили — да, долго, но прости, не удержался. К тому же ты оскорбил мою почтенную матушку, а она была весьма уважаемой женщиной. Теперь приступим к обязательной.

Сначала Рич даже не понял, о чем говорит его мучитель. В голове стоял туман, перед глазами все плыло, а тело превратилось в сплошной оголенный нерв, который непрерывно бьёт током. Ослабевший от потери крови, колдун молил бога (даже сам не знал, какого) даровать ему легкую смерть. Или спасти, но только побыстрее! Ради бога, побыстрее!

Обязательная программа? — тупо повторил про себя Рич. — Это что еще за хрень? Неужели он меня на куски распиливать начнет? Куда уж дальше? Чертов псих! Да чтоб я еще раз…

От подобных мыслей Ричу стало совсем худо, а невольно вспомнив коллекцию пыточных «игрушек» на столе, колдун с ужасом осознал, что после этой программы его, скорее всего, закопают в уголке недавно виденного из окна милого садика. По частям. Он уставился в потолок, только теперь поняв, что портрет висит наверху с одной конкретной целью — чтобы тот, кому не посчастливилось оказаться на месте Рича, никогда не забыл того, кто это с ним проделал; при условии, что выживет после всего, конечно. Устрашение. Боль. Унижение. Боль. Бессильная ярость. Все эти чувства кипели в колдуне, не находя выхода.

— Хватит… пожалуйста… — сухими губами прошептал Рич, но его, разумеется, не поняли.

— Трам-пам-пам, — пропел Дирьярд весело. — Ну что, дружочек, приступим? Расскажи-ка мне для начала, как ты здесь очутился?.. Откуда ты? Ты видел ее? Но каким образом? Вызвал дух? Или… мелкую встретил? Это она тебе рассказала? И письма показала?.. Ладно, можешь не говорить, я и так все узнаю…

Рич хотел ответить. Очень-очень хотел. Самое время спасти себя. Но…

— Да иди ты… — выдал искренне, глаза его закатились и он провалился в спасительную темноту. Была ли то смерть или просто обморок, затруднился бы сказать сам бог Истины.

И вот теперь он очнулся в вонючей каменной клетушке, видимо, камере для заключенных. Холодный пол, сырые стены, полное отсутствие свежего воздуха.

* * *

— Ты — дурак! Ты так меня напугал!

— Я напугал? Это я тебя напугал? А то, что ты сделала, это как называется, а?

Мира потупилась. Она по-прежнему сидела в кустах, уже не одна, а в весьма враждебно настроенной компании — к ней присоединился Тим. Он появился из ниоткуда, напугал девушку до полусмерти и тут же, не сходя с места, принялся вытрясать из неё что к чему. А Мира никак не была расположена откровенничать. Во-первых, что-то вот-вот должно было произойти. Во-вторых, она еще не успела придумать подходящую ложь. В-третьих, Тим выглядел настолько разозлённым, что у нее язык отнимался. Хотелось заплакать, попросить прощения и забыть об этом происшествии навсегда. Стереть как из ее, так и из его памяти. Еще раз прожить тот момент с чаем — по-другому. Исправить. Увы… все это было не в ее силёнках.

Поэтому она молчала, уставившись в землю. Ей нечего было сказать. Помимо всего прочего, в общей мешанине чувств красной нитью выделялось облегчение от того, что все открылось, и теперь не придется переживать, как там её парень без нее. Конечно, очень неприятно быть пойманной на горячем, но с души словно камень свалился.

Тим глубоко вздохнул.

— Так, ладно. Раз ты думаешь, что так будет лучше, поговорим дома. Но именно что поговорим. Это понятно? — внушительно прошептал он. — А сейчас посмотри-ка на меня.

Мира отрицательно качнула головой. Не могла она заставить себя поднять глаза — ей было стыдно, очень стыдно, неловко, неудобно за себя и свое поведение в прошлом и настоящем. За то, что обманула и попалась. Причем больше, наверное, за второе. Потому как, обманывая, она дурных целей не преследовала, а, значит, и сам обман считала довольно невинным, пусть и корила себя за это нещадно. Но, ясное дело, Тим придерживался иного мнения.

— Я говорю, на меня посмотри, — парень попытался приподнять ее голову за подбородок, но Мира ушла в глухую оборону и отвернулась в сторону, избегая физического контакта.

— Ладно, тогда попробуем по-другому, — решил Тим, и все вокруг подернулось Тьмой. Той самой, с большой буквы. Температура воздуха снизилась в разы. Пришел стражник…

Мира невольно вскинула глаза и ахнула — перед ней был не Тим. То есть, не совсем Тим, но в то же время, несомненно, он. Только другой. Логично, не правда ли? Женская логика — самая логичная логика в их мирке! И только логика ведьм может ее переплюнуть!

Этот Тим выглядел жутко — как порождение бога Смерти, чуждая жизни энергия. На темном пятне лица жили лишь заполненные Тьмой глаза, фигура казалась размытой, очертания неуловимо менялись, колебались и вместе с тем оставались прежними. Как это возможно, Мира не знала и знать не хотела. Ее бедная головушка и без того подверглась слишком большой нагрузке. А самое страшное — смотрел он на неё оценивающе, равнодушно, словно на незнакомого живого.

Вдруг черные глаза насмешливо сверкнули и голос Тима, шедший откуда-то изнутри фигуры, произнес:

— А со мной поговоришь?

Ведьмочка сглотнула:

— Я и говорила… с тобой. Это же ты… да?

— Я. И я. Вот так вот. Кстати, мы уже встречались, в больнице, помнишь? И до того один раз, кажется…

Мира помнила, к своему сожалению, пожалуй, слишком хорошо. Кивнула, судорожно думая, как бы незаметно отступить подальше, и не убьет ли ее этот новый Тим, уж больно жутко он выглядел.

— Смешная ты все-таки, — протянул он, наклоняясь к Мире так близко, что она ощутила леденящее кожу прикосновение. Фигура парня словно колыхнулась в темноте, — усыпить меня… нас…вздумала. И чем! Еще б по голове огрела для полной уверенности. Ведьма, что с тебя взять… никакой фантазии.

— А… ты не уснул?

— Уснул. И не уснул, вот так все запутанно. А если откровенно, то бесполезно на мне свои навыки знахарки отрабатывать. Мы… не дадим себя обмануть. На… нас невозможно влиять. Если уж магия не действует, то твоя травка и подавно не сработала.

— То есть, там, на диване, ты притворялся? — спросила Мира. — Не спал?

— Скажем так, дремал, человеческому телу тоже требуется отдых. А ты так забавно вокруг нас хлопотала. Знаешь, нам даже понравилось…

Постоянное употребление Тимом множественного числа в отношении себя сильно Миру нервировало. Создавалось впечатление, что она говорит не с парнем, а с… о, богиня, ее треклятое невезение и тут дает о себе знать! Лучше бы в колдуна влюбилась… уж заточение в замке как-нибудь бы пережила…

Неожиданно Тьма вокруг вскинулась и накрыла девушку, облепляя жуткими объятиями. Черные глаза оказались непозволительно близко, холодные губы накрыли поцелуем. Мире было страшно и хотелось оттолкнуть этого неправильного Тима, хотелось ударить за то, что испугал ее, давил на нее, приставал к ней. Но… это же всё-таки был Тим. Демон в нем или нет, но его нежное прикосновение она ни с чьим другим спутать не смогла бы. Поэтому покорно опустила веки — смотреть в эти страшные глаза все-таки было выше ее сил — и позволила стражнику завладеть собой.

Но дальше весьма целомудренного поцелуя Тим не пошел. Когда разомкнул объятия, мир вокруг ведьмочки вновь вернул краски и звуки. Даже прохладный воздух стал казаться теплее. Тьма изначальная сменилась обычной, ночной. Мира не смогла сдержать облегченного вздоха. Искоса взглянула на Тима — тот выглядел странно смущенным, не знал, куда девать руки.

— Не сдержался… прости меня, пожалуйста. Я не хотел, просто… ты меня вывела, если честно. Ты зачем сюда пошла? Ты почему мне ничего не сказала? Ты чем думала, когда меня этой гадостью поила? У тебя совесть есть?

— Есть, конечно, но я ее с собой не ношу — боюсь потерять, — выпалила взволнованная ведьмочка — глупость, конечно, но будучи загнанной в угол, она обычно не блистала остроумием и вежливостью. — Прости, — нужные слова вдруг нашлись и полились сплошным потоком — будто плотину прорвало. Отбросив малодушное желание соврать, Мира прильнула к Тиму — теплому, крепкому, надежному — и, спрятав лицо на его груди, зачастила: — Я сглупила. Прости, прости, пожалуйста. Я не хотела… то есть, хотела, раз сделала, но сто раз пожалела. Я такая дура у тебя, ну прости, я ведь… это рыжая морда меня сбила… то есть не сбила, а послала на кладбище вместо того, чтобы рассказать все как есть.

И Мира пересказала слова ангела-хранителя, уложившись в две минуты. Не преминула пожаловаться на незабываемую поездку в маршрутке и собственное невезение при выходе из нее.

— И почему меня это не удивляет? — тихо вздохнул Тим, обнимая девушку за плечи. — Смешная ты, ей-богу.

— Он тоже так сказал… — прошептала Мира.

— Он — это я, — поправил Тим. — Ты понимаешь?

— Наверное, — неуверенно отозвалась она. — Не знаю. Но обязательно разберусь.

— Сильно испугалась?

— Сначала. Потом… нет.

— Понравилось? — хмыкнул Тим понимающе.

Мира ткнула его кулачком в живот:

— Поговори мне еще. Просто потом я узнала… тебя.

— Да, я такой… незабываемый и неповторимый, — с иронией произнес Тим. — Ты от меня так просто не избавишься.

— А я и не хочу… — начала было Мира, но была прервана весьма невежливо:

— Так, голубки, завязываем с соплями! Тьфу, аж смотреть противно. Сейчас начнется самое главное. Кстати, передай своему, что переход на кладбище может быть опасен. Потревожит нежить, потом замучаетесь обратно по гробам распихивать. Лопаты-то под рукой, поди, нет, или дубины какой, на худой конец, чтобы мертвяков глушить.

— Противно — не смотри, — отрезала Мира по привычке. Тим поначалу сделал удивленные глаза, затем понимающе кивнул.

— Явился твой хранитель?

— Он самый. Говорит, сейчас что-то будет.

— На самой могиле?

Мира пожала плечами:

— Он не уточняет. Вредный и наглый хам. — Помялась и продолжила: — Просил тебе кое-что передать, я, правда, не совсем поняла, что.

— Дословно можешь? — Тим воспринял слова Миры вполне серьезно, без шуточек и недоверия.

— Что-то вроде: переход на кладбище может потревожить нежить, которая восстанет. Или типа того. Ты понимаешь, что это означает?

Вопреки ожиданиям ведьмочки, Тим кивнул и пояснил специально для нее:

— Обращение к стражнику. Это и есть переход. Ладно, я понял.

— А раньше не знал?

— Скажем так, не знал наверняка, но подозревал что-то в этом духе. Среди моих родственников подобных перегибов, как у меня, еще не было. Я первый и весь из себя уникальный. Спасибо бабуле.

Мира не обратила внимания на ироничный тон Тима и положила ему ладошки на грудь.

— Ты у меня самый лучший, — сказала неожиданно для самой себя.

Тим немного смутился от комплимента, придвинулся ближе к Мире и обнял за плечи.

— Ладно, давай посмотрим, что у нас на повестке ночи.

Две пары любопытных ждущих глаз уставились на смутно различимую в темноте могилу. А там как раз начиналось самое интересное.

Сначала Мире показалось, что несколько светлячков закружились в причудливом танце над покосившимся надгробием. Но вскоре стало понятно, что это искорки света, непонятно кем и с какой целью вызванные. Они то слетались друг к другу, то разлетались в разные стороны, повинуясь четко заданному ритму. Эффектно кружились, рассыпались множеством крошечных искорок, завораживающим фейерверком подлетали вверх, ныряли вниз, исполняли изящные пируэты — это походило на волшебный танец фей. Вокруг захоронения вспыхнули магические шары, разом осветив происходящее. Миранда огляделась по сторонам в надежде увидеть того, кто это делает, но вокруг не было ни души.

Спустя некоторое время искорки дружно взмыли вверх, словно салют, и осыпались на холодную землю каплями золотого дождя. Мира не поверила своим глазам, когда на двух едва заметных холмиках вдруг проклюнулись росточки, полезли вверх и за пару секунд превратились в прекраснейшие цветы, каких она ещё не видывала. Ведьмочка ошеломленно подергала Тима за рукав:

— Ты видишь то же, что и я? — спросила неверяще. — Это… на самом деле происходит? Цветы и все такое?

Тим шепнул ей в ухо:

— Именно так. И, сдается мне, это только начало.

Мира машинально кивнула, еле сдерживая себя, чтобы не бросится к могиле и не попытаться разведать, что же творится. Как она собиралась выяснять, что к чему, было неясно и ей самой, но в данном случае подобные доводы в качестве веских не рассматривались. Жизненно необходимо подойти поближе! Попытаться отследить заклинание. Найти того, кто это инициирует. Знакомый Мариссы и Ридьярда? Может быть, он или она помогут ведьмочке разобраться в их трагической гибели. Ведь просто так столь мощный выброс силы не происходит. Это же чистой воды разбазаривание, с точки зрения среднестатистических колдунов. Магия должна приносить либо прибыль, либо славу, либо способствовать прогрессу в какой-либо сфере. Выращивание цветочков и танцы светлячков ни под одну категорию не попадает, встает вопрос: кто это делает и зачем?

Тем временем действо набирало обороты. Магические шары вспыхнули алым, и над могилой ее родителей возник размытый силуэт. Мужской или женский — непонятно. Просто очертания фигуры, одетой в обычный балахон, голова скрыта капюшоном. Фигура беззвучно застыла в воздухе. Цветы потянулись вверх, а потом бессильно опали на землю. Их нежные лепестки укутали могилы. Свет магических шаров немного пригас.

Фигура подплыла к надгробию, вытянула бесплотную руку и коснулась фотографии ее матери, Мариссы Новиковой. Мира аж подпрыгнула на месте, рванулась было вперед, но Тим её удержал.

— Это всего лишь призрак, Миранда, успокойся. Необходимо досмотреть до конца.

— Нет, ты видишь, что он делает? — возмущенно зашипела Мира. — Он мамину фотографию… трогает, извращенец! Пусти, я ему покажу, где раки зимуют!

— Родная, успокойся, это всего лишь призрак, проекция, говорю же.

— Но разве нельзя его как-нибудь поймать? — ведьмочка никак не могла заставить себя дышать ровнее.

Тим усмехнулся ей в шею:

— Насколько я знаю, нет. По крайней мере, нам с тобой такое не под силу.

— Но ты же можешь…

— Наверное, но ты сама сказала, что подобное делать опасно. А то в придачу к призраку получим парочку умертвий. А они страсть какие вонючие в это время года.

Мира через силу тоже усмехнулась и, приказав себе расслабиться, вновь сосредоточила внимание на разворачивающемся действе.

Призрак стоял напротив надгробия долго, и разыгравшийся ночной ветерок не тревожил осыпавшиеся лепестки, словно обходя место захоронения стороной. Неподвижность эта была нечеловеческой, противоестественной.

Вдруг рядом с призраком заколебался воздух, стал наливаться чернотой и потрескивать. Побежали электрические разряды. Ведьмочка прищурилась, стараясь разглядеть получше. Темное пятно ширилось и росло, медленно, неохотно, как будто с трудом. Оно растягивалось, словно тугая резина, через силу завоевывая все больше пространства.

Мира подумала, что это похоже на портал. Видимо, путь прокладывался издалека, раз материя открывалась с таким трудом. Только кто сюда идет? Колдун, который выращивал цветочки на могиле ее родителей? Или просто кто-то координаты перепутал? И чего еще ждать? И сможет ли тот, кто появится, ответить хотя бы на один ее вопрос? И захочет ли?

— Черт, что-то не так, — прошептал Тим.

— Что? — сразу же напряглась Мира. — Что не так?

— Будь я проклят, если знаю. Просто не по себе. Я его чувствую… но он же… Если отбросить тот факт, что он должен быть дома, в лаборатории, то я сказал бы, что это… мой брат?..

Глава 4, в которой происходят женские бои в грязи

Ну и вляпался ты, друг дорогой, — подумалось Ричу, когда он разглядывал окружающее его великолепие. И зачем пошел на поводу у этой девицы? Не попытался бы бежать, может, и разговор с хозяином вышел бы иным, кто знает. С другой стороны, садистские наклонности не так-то просто сдержать, и предлогом для издевательств может послужить любая мелочь. Не угадаешь; придется отталкиваться от того, что он знает.

Первое — Дирьярд каким-то образом разнюхал, что Рича сюда закинуло по воле заклинания, запечатанного в письмах. Хорошо это или плохо, пока не понятно, но скорее всего, ничего обнадеживающего в этом нет. Раз знал про заклинание, значит, имеет к нему отношение, может быть, даже автором является. Тогда и проклятие тоже он накладывал, вероятнее всего. Но кто этот Дирьярд? Кем приходится чертовой ведьме и ее родителям? И почему, собственно, Рич должен это выяснять, рискуя своей шкурой?

Второе — он находится далеко от дома, возможно, в другой империи, поскольку на то, чтобы проложить путь до дома, ушло очень много сил. Вывод — построение второго портала его убьет в магическом смысле, или в лучшем случае выжмет досуха, так что сил даже на самое простенькое заклинание не останется. Ничего так перспективка.

Третье — жизненно необходимо отсюда бежать как можно быстрее. Любым способом. Принять любую помощь, пообещать за это золотые горы. Все, что угодно, лишь бы сделать ноги до следующего сеанса в пыточной комнате. Рич был слаб, как новорожденный котенок, даже руку с трудом поднять мог, не говоря уже о том, чтобы встать на ноги. Речь так и не вернулась, хотя колдун надеялся, что Дирьярд, когда начал задавать вопросы, отменил путающее заклинание. Ан нет.

Рич застонал сквозь зубы и попытался-таки сесть. Опираться на ладони приходилось очень аккуратно, потому что несколько пальцев садист ему сломал. Двигался Рич с трудом, но, в конце концов, после целой мучительной вечности, жутко вспотев и подбадривая себя красочным матом, колдун даже умудрился подняться на ноги. Правда, все тело дрожало так, словно его током било, ступни кровоточили, а колени то и дело норовили подломиться. Рич тяжело оперся о стену и некоторое время выравнивал дыхание.

«Хреновато, да? — спросила Совесть с фальшивым сочувствием. — Так надо было раньше думать, я ж тебе, дураку упрямому, выход предлагала, чего не согласился?»

— А иди ты, — промычал Рич, вытирая непослушной рукой пот и кровь со лба. — И без твоих нотаций тошно.

«Ладно, не переживай. Прорвемся. Все мои сейчас заняты, но как только появится возможность — если к тому времени ты, конечно, не умрешь, мы тебя сразу вытащим. Тебе только портал надо выстроить».

— Тут купол стоит, тупица, — промычал колдун. — Какой к чертям портал? Ты купол деактивировать можешь?

Совесть ничего не поняла, ибо речь оставалась невнятной, а мыслей Рича она читать не умела, но линию свою гнуть продолжала.

«Вернем тебе речь и — вуаля, ты дома! Что может быть проще…»

Во рту поселился привкус крови, холод камеры проникал в каждую клеточку и без того измученного тела. Колдун ломал голову, ища приемлемый выход из сложившейся ситуации. Кажется, до него впервые начало доходить, что детские игры кончились, и его могут убить. И никто не узнает. Ни Тимми, ни родители, ни бабушка. И никто его никогда не найдет — судя по всему, у Дирьярда хватит сил скрыть свое преступление. Ричу стало тоскливо — так, как никогда до этого в жизни. Тоскливо и страшно. Захотелось по-волчьи завыть от собственного бессилия. Предательская мыслишка — а если ничего не получится? — змеей вползла к нему в сердце, да и поселилась там, отравляя кровь парализующим ужасом.

Оказывается, ты не такой уж и герой? — невесело подумал Рич, тяжело сползая по стенке, собирая израненной спиной каждую шероховатость грубого камня. — Оказывается, бывает и так?

— Мой… хмм… добрый друг, я смотрю, ты впадаешь в отчаяние. Нехорошо… — сухо прозвучало у него над головой.

Никогда прежде и никогда после Рич не был так рад собственному ангелу-хранителю — жуткому зануде, проповеднику, моралисту, правильному до мозга костей. Истинному ангелу, одним словом. Колдун даже попытался улыбнуться, но не смог — лицо было слишком сильно порезано и малейшее мимическое движение причиняло боль.

— Не переживай, все это поправимо, — в кротком голосе Кассиопея звучала явная обида, смешанная с упреком — видимо, ангел до сих пор не отошёл от их последней встречи, когда Рич метнул в него молнию, но, несмотря на это, бросить подопечного на произвол судьбы не мог.

Ричу же сейчас было не до того, чтобы вникать в кассовы душевные терзания. Своих неприятностей хватало. Ну разозлился он, сорвался, с кем не бывает? Чего из этого трагедию делать? Не убил ведь, правильно?

— Не многовато ли на одного бедного колдуна — и ангел и Совесть? — попытался пошутить Рич — мысленно, конечно, вдруг ощутивший некоторый прилив бодрости. — Давайте кого-нибудь одного прибьем, а? Ну или изгоним с позором.

— Подожди, я сейчас…

Рич выдохнул. Появление Касса вселило некоторую надежду. Неужели и вправду получится? Верилось с трудом, но не попытаться колдун не мог. Даже если ему и суждено окончить свои дни в этом жутком доме с сюрпризами в подвале, то он сдохнет, точно зная, что сделал все, что в его силах, для спасения. А после смерти он вернется сюда мстительным призраком и запугает всех на хрен! Спать не даст душераздирающим воем, под дверь наложит огромную кучу чего-нибудь вонючего, в кухне все перевернет вверх дном, пургену в еду щедрой рукой сыпанет, кошаков мартовских напустит и валерьянки литров десять разольет по комнатам, да мало ли у призраков забав, ведь впереди унылая вечность в небытии… и вот не надо про то, что призраки бестелесные, и материальные предметы переносить не могут! Он сможет! Он назло всем сможет!

«Касс явился, что ли? — подала голос Совесть. — Давно пора, интересно, где пропадал, красавчик?»

Не успел Рич удивиться, откуда эфемерное существо может знать, как выглядит Касс, как Совесть продолжила после паузы: «Давненько не встречались, почитай уже годков двести…»

Интересно, а у Совести глаза, что ли, есть? Откуда? Физическая оболочка? И как она, эта вредина занудная, выглядит вне, так сказать, своего носителя? Подобные мысли отвлекли колдуна от мрачных размышлений на тему собственной безвременной кончины. Появление ангела положительным образом сказалось на его настроении. Он немного приободрился и вновь поверил в себя, в то, что сможет, если потребуется, совершить невозможное.

— Так, Рич. Из этого дома, к сожалению, выхода нет, — с таким неутешительным заявлением вернулся Касс. Глаза его, кроткие, печальные, смотрели на подопечного с неподдельным участием — видимо, страшная обида была на некоторое время забыта перед лицом реальной опасности. — Купол мощный, первого уровня, пробить его твоих умений не хватит. У дверей два охранника, обыкновенные люди, но и им ты не соперник в нынешнем состоянии. В конце коридора — тоже пост. И зачем, скажи мне, ты сюда сунулся? Кстати просто для сведения — ты находишься в камере, в подвале, десять метров ниже уровня земли, то есть очень глубоко. Над тобой — жилой дом, принадлежит некоему колдуну, имя не расслышал, странное какое-то, то ли Дир, то ли Тир. Я поспрашивал у своих — он силен, с ним даже император не рискует связываться. Не наш, нет, ты находишься в Калерии. Так что, у тебя есть какие-то предложения? Чем я могу помочь?

Рич, если честно, не знал. То есть была у него одна мыслишка, только как донести ее до Касса — вот вопрос. И сработает ли она? Вариант-то хлипкий, ненадежный, но на безрыбье и рак — рыба. Утвердившись в мысли, что попытаться стоит в любом случае, Рич озадачился проблемой межличностного общения. Ладно, попробуем следующим образом. Колдун выразительно кашлянул, привлекая внимание ангела. Голубые глаза уставились на него с кротким любопытством. На лице было написано внимание и желание помочь.

А потом было шоу…

— …Грудь? О, Истина, это грудь? Женская, я правильно понял?

«Да, да, да, да! Убейте кто-нибудь этого придурка! Да, грудь, да женская, мать ее»… — мычал Рич в приступе бешенства. Каждое движение причиняло невыносимую боль, перед глазами все плыло, то и дело приходилось опираться о стену, чтобы не упасть, а этот…нытик — все одно ничего не понимает!

— … одежда… платье в пол и… трусы? Нет? Длинные трусы? Панталоны, что ли? Будешь так крутить головой, отвалится. Трусы с оборками и карманами? Видимо, я отстал от современной моды… Нет? Великая Истина, я не понимаю твоих жестов! Аааа… фартук, ну так бы сразу и… ладно, ладно, не кричи так громко, сейчас стража прибежит.

«Нет, сам его задушу! Я его собственными руками прибью, и боги меня за это простят!»

— Когда ты там мычишь, Рич, то становишь и впрямь похож на быка. Не делай так больше… девушка в фартуке… метелка? Ааа… метет… убирает… служанка? Понял. Нюхать пол? Не буду, здесь воняет… Как тебе не стыдно? Что это ты делаешь? Ах, найти служанку… да их тут много, какую именно? Небольшого росточка… а это сейчас ты что показал так выразительно?..

«Может, я с ним поговорю? Мы вроде как общались раньше, а с моим братишкой он до сих пор дружит», — предложила Совесть, когда Рич полностью исчерпал запас терпения как своего, так, по всей видимости, и ангельского, и сидел на полу, осторожно обхватив многострадальную голову ладонями и тихонько покачиваясь из стороны в сторону. Нет, если дело так пойдет и дальше, то он самостоятельно убьется об стену, лишь бы больше Касса не видеть. От долгой нагрузки все тело нестерпимо болело, многие раны открылись, и кровь засочилась на пол. И чего я добился? — спрашивал себя Рич с тоской. — А ничего. Ровным счетом, кроме еще одного подтверждения того факта, что выбраться отсюда живым мне не светит.

И тут возникла Совесть со своим предложением. Сначала Рич не поверил собственным ушам — то есть эта… стерва прекрасно могла рассказать Кассу о происшедшем, но предпочла поиздеваться? Не в силах сдержать праведное негодование, колдун зашелся яростным воем.

— Да тише ты, — зашикал на него Касс. — Что расшумелся?

Рич угрюмо глянул на ангела и еле заметно пожал плечами. Потом, все потом. Он со всеми поквитается, но позже, когда опасность останется позади.

— Да? Рад тебя слышать, милая. Сколько лет, сколько зим. Да, говорил, но ты же знаешь Петра — семь пятниц на неделе. Нет, свои отношения выясняйте сами, знать не хочу, кто из вас кого на том празднике нектаром облил и в вазу с салатом окунул… без меня, без меня, уважаемая… лезть в семейные разборки — сама знаешь, чем это обычно заканчивается для посторонних… Ты можешь толком объяснить, чего хочет мой подопечный?

Следующие пять минут в камере царила гробовая тишина. Касс и Совесть общались без слов. Рич сидел, прислонившись к стене, полностью лишившийся сил и желания предпринимать хоть что-либо. На него ни с того ни с сего накатила странная апатия. Добровольный уход из жизни стал казаться очень заманчивой перспективой. Колдун закрыл глаза и вяло подумал, что ему такой настрой несвойствен. Но, несмотря на мелькнувшую мысль о нелогичности собственных порывов — ведь еще пару минут назад он кипел, жаждал боя, реванша за проведенный в пыточной камере час, Рич все больше поддавался меланхолии, становился безразличен к своей дальнейшей судьбе. Когда и куда делся Касс, колдуна не интересовало, он едва заметил уход ангела. Его тело расслабилось, обмякло, он перестал ощущать холод и боль, твердый сырой камень больше не доставлял неудобств. В голове воцарилась пустота — без мыслей, без переживаний и размышлений. Рич вздохнул — пора, пора отдохнуть. Закрыть глаза, отпустить на волю самого себя и шагнуть вперед. Согласиться на покой, мягкий, как перина, вечный, как сама жизнь. Все остальное — тщета и суета. Это же так просто — сделать шаг. А там, за гранью, тебя ждет сказочная награда… исполнение любого, самого заветного желания…

Мечтания Рича были прерваны самым жестоким, а главное, знакомым, образом — хлесткой пощечиной. Голова колдуна дернулась в сторону, боль вернулась неожиданно и сразу во всем теле. Рич закричал — хрипло, негодующе, всеми фибрами души желая остаться в блаженном забытьи. Нелепо взмахнул руками, но достать невидимого врага не сумел. Наверное, надо было сначала открыть глаза.

— Дело плохо… — прошептал женский голосок. — И надо ж мне было по магазинам отправиться так не вовремя… мучайся с ним теперь… Эээй, горемыка, ты меня слышишь? А ну немедленно очнулся и прекратил дурака валять… и когда это папочка успел заклинание забытья сотворить?

Несильные хлопки по щекам заставили Рича поморщиться от боли, недовольно просипеть:

— Отвали… — и ощутить, как чувство дежавю накатило повторно и со страшной силой. Пощечина — и он может говорить? Когда-то это уже было? И может, стоит все-таки открыть глаза? Или еще полежать тушкой? Хотя камень холодный, зараза, простудишь что важное, потом бегай по урологам, лечись.

Ленивый туман в голове немного развеялся, неохотно отпуская законную добычу, апатия ушла, и Рич разлепил ресницы, попутно пытаясь понять, что же все-таки сейчас произошло. Над ним склонилась давешняя девица — то ли служанка, то ли любовница, то ли дочь, то ли жена. В общем, та на редкость непочтительная особа с тяжелой рукой. Уже два раза Рич ловил от нее оплеухи, и подозревал, что третьей просто не переживет.

Девица выглядела скорее раздосадованной, чем встревоженной.

— Чего разлегся? — спросила без тени сочувствия. — Вставай, давай. Раз уж ты такой бестолковый, придется помочь. Иначе папуля тебя по стенке размажет в следующий раз.

Ага, стало быть, дочь. Вырастил на свою голову. Интересно, а садизм — он по наследству передается или это приобретенное? — озадачился Рич, безо всякого стеснения разглядывая сперва лицо девушки, а потом постепенно спускаясь ниже, к довольно глубокому вырезу, и задерживаясь там надолго.

— Полудохлый, а туда же, — с отвращением процедила она, но платье вверх подтянула. — Вставай, еще раз говорю. И кстати, живность твоя довольно забавная.

— Живность? — не понял Рич, но девица, к разговорам явно не расположенная, только плечом дернула.

Ладно, зайдем с другой стороны.

— Зачем… — прохрипел Рич, не принимая протянутую руку и демонстративно вставая по стеночке, — зачем ты это делаешь?

— Надо. И вообще, давай все объяснения потом, а? Зачем, да почему, да отчего… Не твоего ума дело, я уже говорила. Я этих дурачков на входе убивать не стала, просто вырубила, так что очухаться могут в любой момент и тревогу поднять. Оно тебе надо? Вот и славненько. Сценарий тот же. Я деактивирую купол, ты строишь портал, и мы сваливаем. Жаль, сумку захватить не успею, но ладно, обойдусь как-нибудь.

Рич наглую девицу выслушал, разумность доводов признал, хотя любопытство грызло сильнее крысы. Ему хотелось знать истину здесь и немедленно. Кроме того, тащить с собой на буксире еще и эту нахалку не улыбалось совершенно, но без ее помощи он, вероятнее всего, будет замучен до смерти в ближайшую пару часов. Усилием воли подавив желание задать следующий вопрос, колдун предупредил:

— Сил хватит только на портал. Дотащишь? — потом вспомнил, как эта крошка тяжеленную кровать в спальне волокла, и понял, что вопрос был глупым. — Проехали. Черти давай свои буковки.

Не говоря ни слова, девушка вытащила из кармана кусочек мела и принялась вдохновенно рисовать. Именно вдохновенно — в прошлый раз Рич был слишком занят подозрениями на ее счет и не обратил внимания, как поменялось ее лицо, когда она творила. Одухотворенное и прекрасное, оно излучало сияние; ангельский лик, вот что описывало его лучше всего, хотя в обычной жизни ничего из ряда вон выходящего девушка из себя не представляла, и писаной красавицей ее назвать было нельзя.

Подозрения, впрочем, из-за этой перемены никуда не исчезли, просто обстоятельства несколько изменились, и акценты он теперь расставлял иначе. Например, собственная жизнь оказалась много дороже возможности удовлетворить любопытство. Вера в свои силы была основательно подорвана. Ощущение себя — непобедимым — развеялось как дым после пожара, оставив горечь поражения и кровоточащие раны по всему телу.

Но Рич не был бы собой, если бы долго переживал по этому поводу. Нет, он все обдумал, сделал необходимые выводы и собирался двигаться дальше, раз уж судьба благосклонно предоставила ему такую возможность.

В две минуты закончив символы, девушка вернула мелок на место, отряхнула руки и обернулась к Ричу. Нахмурилась:

— Чего уставился? Теперь твоя очередь.

Колдун моргнул, только сейчас поняв, что все это время, сам того не сознавая, следил за ее лицом, затаив дыхание. Раньше подобного восхищения девушками — да еще и столь наглыми — за ним не водилось. Может, по голове слишком сильно стукнули?

— О титаны, ты всегда такой медлительный? У нас есть минута — потом прорыв купола заметят и тут же вычислят исполнителей. Строй давай, а то ввалю! — пригрозила девушка, сжав кулачок.

Ричу стало смешно, настроение подскочило до небес, когда он смотрел на насупленные бровки, сжатые губки и растрепанные волосы. Мечта, а не девушка. Мечта мазохиста. Напористая, буйная, решительная и смелая. И покомандовать любит, с ходу отметая любое мнение, кроме своего. И кому ж такое сокровище достанется? Найдет себе подкаблучника и будет им полы подметать. Семейная идиллия.

То ли купол плохо себя чувствовал после повторного прорыва, то ли латали его недоумки, но портал Рич выстроил очень быстро и относительно легко — в конце только голова кружилась и колени дрожали. Через тридцать секунд темный провал портала загадочно мерцал в полумраке камеры. Магического истощения колдун не чувствовал, зато физическое было тут как тут — идти самостоятельно он не смог. И ещё кое-что его беспокоило — конечный пункт маршрута каким-то образом совпал с чьим-то чужим, уже проложенным. Рич инстинктивно пошел по пути наименьшего сопротивления и совместил два пути, таким образом, максимально сэкономив свои силы. Девице он этого предусмотрительно не сказал, понимая, что тогда его ждет возможная головомойка за недоделку.

И тут, как в плохом кино, кусок стены толщиной около метра — судя по груде кирпичей и обломков, осыпавшихся на пол — был сметен начисто. Когда опала пыль и цементная крошка, в образовавшуюся дыру шагнул человек, и девица кинула на него неприязненный взгляд — она явно этого визита ожидала. У Рича же невольно мурашки по всему телу побежали, когда он узнал Дирьярда. История повторялась.

— Что, дверью пользоваться уже немодно стало? — спросила девица… как, кстати, её?.. вроде Дирьярд называл её по имени… Таня, что ли?.. резко. — Зачем хорошую камеру портишь?

— Так ты ж, доченька моя разлюбезная, эту дверь заговорила, не припоминаешь? — вежливо парировал Дирьярд. — Вот и пришлось обходными путями да огородами к вам пробираться. Мало того, стражников дурачками сделала, они теперь по инвалидности до самой смерти выплаты от меня получать будут как за производственную травму. А оно мне надо?

Предполагаемая Таня равнодушно пожала плечами:

— Папуля, ты и без меня прекрасно знаешь, что с ними надо делать. Первый раз, что ли? Мы скоро личное кладбище укомплектуем таким образом. — И добавила задумчиво: — А про стены и впрямь надо было подумать…

Рича передернуло от этой милой беседы. Вот уж два сапога пара. Колдун признавал за собой некую циничность характера и равнодушие к посторонним, но до подобного у него не доходило. Так ведь?

На этом вступительная часть закончилась, и Дирьярд перешел к сути.

— Он мне нужен.

— Мне тоже. Пополам?

— Не смешно. И глупо. Зачем тебе это надо? Ты сделаешь только хуже.

— Папочка, не спорь со мной, — сквозь зубы процедила девица. — Я уже все решила. Я выросла.

— Тесса. — Точно, Тесса, не Таня. — Я прошу — не надо рубить с плеча, давай все обсудим.

— Мы уже сколько лет это обсуждаем! Куда больше? — отчеканила Тесса, непримиримо сверкнув глазищами. — Надоело. Ты мне надоел, прости за грубость. Враньё твоё и увёртки надоели. Лизоблюды и прихвостни надоели.

— Тесса. Доченька, не надо.

Но девушка картинно взмахнула рукой и Дирьярда смело к двери, где он удачно приложился головой о косяк. Строительный мусор вынесло из камеры. Стало чисто, как будто здесь легион горничных полы три дня вылизывал. Рич изумился — вот это сила! Или Дирьярд руку на дочь поднимать не хочет, вот и позволяет обращаться с собой подобным образом? Как бы уточнить, не вызывая лишних подозрений? Ведь по выходе из портала колдун намеревался перво-наперво избавиться от ненужного балласта в виде хамоватой девицы и отправиться зализывать раны к себе домой. А магического резерва на серьезное сопротивление у него нет.

— Ой! — это сказала Тесса, в одночасье растерявшая всю воинственность. Всплеснув руками, бросилась на колени рядом с неподвижным мужчиной. — Папочка! Папуля, я не хотела! Прости меня, пожалуйста. Пап, ты как?

Похоже, сама того не ожидая, она приложила его слишком сильно. Её сожаление выглядело искренним. Профессионально, сноровисто она приложила пальцы к шее Дирьярда, нащупала пульс и облегченно выдохнула.

— Слава титанам… жив. Папочка, мне очень, очень жаль. Прости. — Девица ласково поцеловала бессознательного мужчину в лоб и слегка повернула голову в сторону Рича — тот как раз ступал в темноту портала. Решил сбежать под шумок. Один. Пошатываясь от накатившей так не вовремя слабости, на дрожащих, подгибающихся ногах. Не вышло. — Куда-то собрался? — спросила нежным голоском, в котором слышались папины интонации. От воспоминаний Рича передернуло, и он послушно остановился, понимая, что сейчас не представляет собой угрозы даже полевой мышке. Внутри все клокотало от ярости, но лицо колдуна было спокойно, глаза смотрели равнодушно и бесстрастно. Ничто не выдавало истинных чувств.

— Я спрашиваю, куда собрался? — В голосе девицы послышался металл. — Без меня? А ты не думаешь, что я сейчас могу тебя оставить здесь и уйти порталом?

Рич усмехнулся про себя — может, у невоспитанной девицы в подчинении и была великая магия, зато не было элементарных теоретических знаний, имеющихся у любого первокурсника. Портал — он подчиняется создателю и только ему. Никто другой вперед Рича туда зайти не рискнет, если конечно, знает, что к чему. Может разрушить, закрыть, но не пройти выстроенный другим путь без надлежащего слова создателя. А его-то Рич и не произнес — перестраховался. Так что быть ему либо первым, либо не быть вообще.

— Как я могу? — со всем возможным почтением отозвался колдун и еще поклон бы отвесил, не опасайся он, вполне справедливо, что его в этой унизительной позе заклинит намертво. — Жду вас, моя дама.

Девица прищурилась, поняв, что Рич над ней издевается, но придраться было не к чему, да и время катастрофически убегало. Бросив полный раскаяния и сожаления взгляд на бесчувственного папулю, Тесса вскочила на ноги и согласно устной договоренности подставила парню плечо. Они вместе шагнули в портал, оставив за спиной негостеприимный дом и его хозяина-затейника.

* * *

— Пусти!

— Не пущу!

— Пусти, кому говорю! Что-то плохое случилось, мне срочно нужно туда!

— Не пущу!

Они словно бы поменялись ролями. Мира мертвой хваткой вцепилась в руку Тима, пятками уперлась в землю, всем телом тянула парня на себя. А он рвался вперед, как сорвавшийся с цепи пес.

— Ты сам сказал — нельзя! Ты сказал, нельзя!

Тим весь вскинулся, когда Мира в очередной раз дернула его за руку, карие глаза подернулись Тьмой, а воздух будто заиндевел. Ведьмочка струхнула не на шутку, но виду не подав, продолжила, как ни в чем не бывало, цепляться за парня. Больше ничего не произошло — Тим в считанные секунды сумел взять себя в руки и перехода не последовало. Девушка незаметно перевела дыхание и чуть ослабила хватку, поняв, что разум все ж таки вернулся к рядовому Брайту.

— Ты… осторожнее со мной, — честно предупредил Тим. — Я, конечно, держу себя в руках, но мало ли… подобного опыта у меня еще не было, кабы дров не наломать. Не прощу себе, если с тобой что-нибудь случится.

— Да что со мной, ведьмой, может случиться? — неискренне рассмеялась Мира, чувствуя себя очень некомфортно от подобного предостережения. Стало зябко и невесело, словно мир вдруг оказался черно-белым. Ну да ладно, переживет как-нибудь. — Мы же, как известно, пять жизней имеем.

— Мне плевать на остальных, — горячо прошептал Тим, с силой сжимая девушку в объятиях, — я волнуюсь только за тебя. И спасибо, что удержала, родная.

После этих слов настроение у Миры подскочило, как теннисный мячик, вверх. Что-то с ней творится в последнее время, то горькие слезы, то улыбка до ушей. Девушка даже сумела кокетливо похлопать ресницами.

— Не за что, обращайся. Всегда помогу.

Тим улыбнулся в ответ, затем переключил свое внимание на происходящее около могилы. А там застыл, тёмно мерцая, чей-то портал, но из него никто не выходил. Странно. Тим напряг зрение, вглядываясь в темноту. Внутри него все вопило и кричало о том, что где-то рядом его брат, и ему грозит опасность. Звериное чутье второй ипостаси требовало немедленного действия, понукало, подталкивало, хлестало, побуждая перейти и броситься вперед, в неизвестность, на защиту родной крови. Тот факт, что проход в портал с обратной стороны мог Тима по всей материи размазать, стражником в расчет не принимался. Демону это было не страшно.

Тим держался изо всех сил, столь явного давления на себя со стороны сущности он еще не испытывал. И слава богу, потому что ощущение было не из приятных — словно по нему каток прошелся.

Между тем, портал замигал, возвещая о том, что его создатель начал свой путь. Призрак, словно прилипший до того момента к надгробию, взмыл вверх и растаял в ночном небе. Туда же отправились лепестки цветов и стебли. Магические шары растворились в воздухе без следа. Стало темно, неяркий лунный свет скудно лился на землю.

Мира подергала Тима за рукав и предложила:

— Может, стоит поближе подойти? Ничего ж не видно, самое интересное пропустим.

Парень согласно кивнул:

— Рискнем, только держись позади, хорошо?

Мира скорчила гримаску, но спорить не стала. Хочет Тим побыть героем — флаг ему в руки, а она, слабая ведьмочка, хоть раз почувствует себя под защитой. Ну или не раз, это не важно.

Тим бесшумно вынырнул из кустов, и крепко сжав Мирину холодную ладошку, двинулся вперед, к цели. Как он видел, куда именно идти — доподлинно не известно, ведь пробирались они по неосвещенной части кладбища, меж кустов и деревьев. Но, так или иначе, они приблизились к могиле, ни разу не споткнувшись и не словив ветками по лбу, за что ведьмочка была особенно благодарна. И стали ждать развития событий, остановившись метров за пять до цели, около раскидистой желтой акации, которая буйно цвела и одуряюще сладко пахла. Ее многочисленные цветочки всегда казались ведьмочке похожими на бабочек.

В ночной темноте ни Миру, ни Тима было практически не заметно. Конечно, выходить вот так открыто перед порталом, неизвестно кем инициированным, было рискованно — мало ли кто ночью по кладбищам шастает с непонятными целями, и хотя Тим был уверен — с той стороны портала находится его брат, Миранда наотрез отказалась идти дальше. Другой вопрос — что Рич забыл на могиле её родителей? И почему рядовому Брайту кажется, что с братом не все в порядке?

Между тем, из портала вышли двое. Судя по силуэтам, выхваченным светом луны, парень — предположительно Рич — и неизвестная девушка, причем последняя старательно тащила на себе первого, как куль с мукой, и даже в темноте было видно, с какой легкостью у нее это получается. По всему было понятно, что к светским беседам парочка была не расположена, да и встретить живых в это время суток не рассчитывала.

Мира пыталась рассуждать логически.

Существовало несколько вариантов развития событий: первый — эти двое пришли, чтобы совершить жуткий кровавый ритуал. В этом случае ей с Тимом следовало развернуться и бежать без оглядки. Или попытаться вмешаться, но после случая с вампирами Мира остерегалась безоглядно геройствовать. Сначала требовалось все тщательно разведать и взвесить. Не факт, конечно, что за время этих размышлений ритуал не будет проведен, но уж она, Мира, всяко останется цела и невредима.

Второй — они пришли кого-то навестить, но это плохо коррелировало с плачевным состоянием парня. Кроме того, других точек выхода, кроме могилы ее родителей, они не нашли, что ли? Или просто ошиблись в расчетах? Тогда нужно придумать, как бы начать разговор так, чтобы сгоряча не прибили. Или не убежали прочь. Конечно, вполне может статься, что конечная точка портала выбрана случайно и никакого отношения к ее родителям не имеет, но надо знать наверняка.

Третье — девушка из портала — вампирша, парень, которого она на себе тащит — жертва. И вот приспичило ей поужинать среди памятников и могил. Чувство дежавю охватило Миру, и она попятилась назад, чтобы не попасться в поле зрения новоприбывших.

Четвертое — парень — действительно Рич, но тогда возникал сразу целый ворох других вопросов, от обилия которых у Миры разболелась голова.

Пятый и самый перспективный — они шли именно сюда, сознательно, целенаправленно и имеют отношение к недавнему представлению, либо что-то знают про него. Что-то, что ведьмочка и сама хотела бы знать. И какой вариант из вышеперечисленных ей выбрать?..

Ночь на кладбище — не самое подходящее время и место для знакомства, и пока Мира разрывалась между прямо противоположными чувствами — сбежать и начать разговор, Тим вдруг напрягся и сделал шаг вперед, резко, упруго, угрожающе. Заговорил и голос его звучал страшно.

— Отойди от него.

Мира недоуменно подняла на парня глаза, но тот весь сосредоточился на вышедшей из портала парочке. Ничего не понимая, девушка тоже встала на ноги и пригляделась, но в свете луны опять же различила лишь силуэты.

— Он упадет, — лаконично ответил уверенный женский голос. Смешно растянутые гласные вызвали в Мире какие-то смутные воспоминания, но ухватить их девушка не смогла.

— Отойди от него, — повторил Тим, не делая никаких движений, но воздух вокруг него сгустился и похолодел. Стражник встрепенулся и начал подкрадываться. Это происходило исподволь, незаметно, он змеей вползал в голову Тима, требовал немедленного подчинения своей воле всех окружающих. Парень понимал это и держал себя в узде, не давая демону сорваться с поводка.

— Упадет, говорю, — настойчиво повторила девица со странным акцентом. Не местная, что ли? — Он ранен. Ему нужна помощь. Ты врач? Ты вообще кто? Ты его знаешь?

— Отойди от него, — в третий раз повторил Тим и шагнул вперед.

Девушка, поддерживающая неизвестного парня, инстинктивно отшатнулась, но рук не отняла, и раненый, негромко вскрикнув, по инерции навалился на нее. Равновесие не удержали оба и рухнули на землю.

Причем, как выяснилось, упала одна девица. Парня поймал Тим, двигавшийся с молниеносной быстротой. Такой скорости Мира не видела даже у вампиров.

— Мне нужно с ним, — подала голос с земли девушка. — Я спасла ему жизнь. Он мне должен.

Не говоря ни слова, Тим с бесчувственным телом на руках каким-то образом выстроил портал и, сделав Мире знак следовать за ним, шагнул в темноту материи.

И что сделала самая правильная на свете ведьмочка? Ну конечно же… осталась на месте. Портал закрылся и потух. Тим, уверенный, что Мира послушно потрусила за ним, даже не соизволил обернуться.

Вплоть до того момента, как незнакомка произнесла слова «Я спасла ему жизнь. Он мне должен», Миранда была готова при первых признаках опасности запрыгнуть на ручки к Тиму в поисках защиты. Однако спокойный тон девицы, которая если и испугалась рядового Брайта, то виду не подала и бросаться в атаку сходу не стала, вселил в неё надежду на то, что гостья — не психованная маньячка, а вполне себе нормальная и с ней можно выстроить цивилизованный диалог. И расспросить, что да как, да почему. В том, что парень, которого девица на себе притащила — Рич, сомнений не осталось, иначе бы Тим не стал забирать его с собой. Только зачем они пришли на кладбище?

Конечно, все может обернуться пшиком и никакой тайны в их появлении нет, но упускать такой шанс Мира не собиралась. На ее взгляд — хотя кто она такая, чтобы ее мнение брали в расчет — всего лишь невезучая ведьма — весьма недальновидно было упускать из виду этого перспективного в плане информации курьера доставки клиента на дом. Она пару раз глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, формулируя в уме вопросы, которые хотела задать, и направилась к гостье. Та уже встала с земли и интенсивно отряхивалась — хотя что можно было разглядеть в ночной мгле?

— Поговорим?

* * *

— Тесса. Меня зовут Тесса. — Начало обнадеживающе. Это, по крайней мере, не дубинкой по темечку, уже радует.

Ведьмочка, конечно, побаивалась, но храбрилась изо всех сил, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и равнодушно.

— А я — Мира. Миранда. Ты откуда?

— А тебе зачем? — вежливое выражение на лице девушки сменилось неприкрытой подозрительностью. — Какая разница?

— Просто… для поддержания разговора.

— Не твоего ума дело, откуда. Куда этот урод моего должника понес, не в курсе?

— А тебе зачем? — не осталась в долгу Мира. То, что характер у девицы — не сахар, выяснилось с первых минут разговора, но спускать подобное ведьмочка намерена не была.

— Не твоего ума дело, зачем. Говори немедленно!

Разговор этот происходил сразу за воротами кладбища, куда девушки вышли, не сговариваясь, сразу после того, как Мира посмела ослушаться высочайшего приказа своего парня. Почему шла Мира — понятно. Жаждала общения тет-а-тет с гостьей, без контроля со стороны Тима. Хотела вызнать все самостоятельно. Кроме того, она чувствовала себя неуютно среди могил, вздрагивала от каждого шороха. Почему за ней без возражений шла девица — вот вопрос. Но задавать его Мира не стала. Пока.

Ведьмочка сделала большие глаза.

— А если не скажу, то что?

Девица нехорошо усмехнулась:

— Ты меня лучше не зли, киса. Я, знаешь ли, терпением не отличаюсь. В моей империи только дураки отказываются отвечать на вопросы. Где этот колдун чертов?

Но Мире было не того, чтобы отвечать на вопросы, своих хватало. Во-первых, куда это Риччи, который по идее должен быть дома, ставить опыты на бедных мышках и собственных безмозглых студентках, занесло? Кто его отделал так, что он не мог самостоятельно держаться на ногах? И откуда взялась эта чудо-девица? И это помимо основного направления беседы. От потока вопросительных знаков разболелась голова. Любопытство — не порок, а вернейший способ укоротить свою жизнь.

Между тем, девица, Тесса, явно не горела желанием откровенничать с первой встречной, выказывала враждебность и несговорчивость. Но на руках у Миры был один козырь, зато какой! Она точно знала, как найти Рича, который за каким-то лядом этой хамоватой крале очень понадобился. Теперь вся сложность заключалась в том, чтобы правильно разыграть карты.

— В твоей империи?.. — спросила Мира упрямо. — Так ты не местная?

Надо же, она-то думала, из отдаленного уголка империи, а тут оказывается, и вовсе чужестранка. И откуда ей знаком этот странный говор?

— Местная — не местная… какая к титанам разница? Что это изменит?

— Н… ничего, просто интересно. Вот я, например, здесь родилась, выросла, и, по всей видимости, тут и умру.

— Угу, — подтвердила Тесса размеренным кивком, — будешь и дальше вопросы глупые задавать — даже раньше, чем думаешь.

— Утешила. А как ты Рича встретила? — Мира не могла заставить себя унять жгучее любопытство — оно терзало ее нещадно.

Тесса надменно покосилась на ведьмочку, но до ответа, как ни странно, снизошла:

— Случайно. Перенесся в дом моего папочки.

— И что он там делал?

Губы Тессы чуть дрогнули, словно она хотела улыбнуться, но в последний момент раздумала. Ответ ее прозвучал скучно, невыразительно:

— Предлагал себя в качестве пособия по изучению анатомии.

— То есть?

— То и есть. Говори, давай, куда его утащили?

Мира пригляделась к девушке. Та стояла, задрав подбородок, и высокомерием от нее так и… несло. Причём не наигранным, напускным, которое пыталась изобразить Мира время от времени, попадая в затруднительное положение, а врожденным, скорее всего, даже неосознанным. Ведьмочка искренне позавидовала такому качеству, пряча руки в кармашки платья. Сумка болталась на плече, норовя сползти вниз самым раздражающим образом, и то и дело Мира нервным жестом возвращала ремешок на место.

— Давай присядем. — Оглянувшись по сторонам, Мира увидела невдалеке лавочку.

— Тебе надо — ты и садись. У меня дела. Говори, где это чучело на ножках?

Хоть Мира не пылала к брату Тима особой любовью, но пренебрежительный тон, которым Тесса отзывалась о Риче, вызвал в ней чувство протеста. Ее собственный ангел-хранитель, для сравнения, тоже любил задвинуть нечто оскорбительное, и поначалу Мира бесилась, но постепенно поняла, что он такой со всеми и ничего плохого за его словами не таится. Просто огрызалась в ответ, далее этого дело не шло. Кроме того, при всем словоблудии рыжего, он подопечной помогал, чем мог; стал не то чтобы своим в доску, но довольно близок к этому. А от незнакомой девицы, прямо-таки излучавшей волны неприкрытой агрессии, Мира терпеть подобное не собиралась. Сдвинув бровки, она угрюмо сказала:

— Тебя что, эльфы воспитывали? Где так хамить научили?

Тесса хмыкнула:

— Учителя были первоклассные, а вообще, не твоего ума дело. Говори, где колдун.

Видимо, запас терпения у девицы был очень ограничен, потому как после этих слов в нежных ручках угрожающе сверкнул небольшой кроваво-красный шар. Колдунья! Мира невольно отпрянула, не сумев скрыть страх, и в который раз прокляла собственную самонадеянность. Надо было в портал идти за Тимом! Гостья довольно ухмыльнулась:

— Шутки шутить дома будешь. Мне нужен колдун. И да, я сегодня добрая, так что, как только скажешь правду, умрешь быстро и без мучений.

Мира сглотнула слюну и поинтересовалась, пытаясь выиграть время:

— А… с чего ты решила, что я знаю, где он?

— Не строй из себя большую идиотку, чем ты есть на самом деле. Тот, кто был с тобой, колдуна знал. Унес. Раз ты с ним знакома, то знаешь, куда он мог пойти.

— О да. — Мира вдруг улыбнулась, представив себе, что сделает Тим, когда узнает, что колдунья не только, возможно, его брата покалечила, но и ей, его девушке, смертью угрожала. — Что ж ты его не остановила? Тогда, на кладбище? Кишка тонка оказалась? Силенки не те?

Слова вылетели непроизвольно, и как только отзвучало последнее, Мире захотелось отвесить себе крепкого пинка. Вот вам и разыграла карты. Вот вам и проявила умение тонко настоять на своем. Дипломатия по методу Миранды Новиковой — разгон от невинной перепалки до полномасштабной войны за одну минуту. Ведьмочка понимала, что дернула и без того злого тигра за усы, находясь с ним в одной клетке, и если бы могла, взяла бы свои слова назад, но было поздно. Не воробей, не поймаешь. Глаза Тессы вспыхнули, пальцы дрогнули и разжались, отпуская в Миру смертоносный шар. Блин, и чего все такие нервные? — пронеслось в голове девушки, когда она метнулась в сторону, уходя от удара, споткнулась и шлёпнулась на колени, — и пошутить нельзя.

— Странно, — озадаченно произнесла за ее спиной Тесса, — слабоват rubignis получился… я думала, будет куда сильнее… ах, ну да, ну да… я же не в Калерии…

— В кусты, в кусты дуй, дура! — пароходной сиреной взвыл у Миры над головой рыжий. И откуда взялся-то? Секунду назад никого, кроме них двоих, на улице не было! — Я тебя, убогую, для чего спасал? Проклятие снимал, душу возвращал? Чтоб тебя какая-то лахудра забулдыжная прибила? Ты чего мне постоянно палки в колеса вставляешь? Ты почему не слушаешь, когда тебе дело говорят? На какой ляд осталась на кладбище?! Ну ты достаааалааа… — и даже крепенькие ангельские ножки показались и от злости попинали воздух в том районе, где находилась вихляющая Мирандина попа, пока её обладательница, под аккомпанемент ангеловых стенаний, бодренько, даже жизнерадостно, обдирая колени и ладони, ползла в сторону кустов. Слава богине, с меткостью у девицы наблюдались явные проблемы, иначе уже на полпути от ведьмочки осталась бы горстка пепла — и это в лучшем случае. Удары следовали один за другим, и все дырявили асфальт очень близко — Мира насчитала три, пока добралась до укрытия.

Хотя чем ей могли помочь веточки и листочки? Это она уже на месте додумалась, когда алый шар влетел прямехонько в нее. А до этого действовала на чистых инстинктах, чем рыжий гад не преминул воспользоваться, чтобы и в этот раз урвать свою долю развлечений. Вспомнишь ангела, он и явится на твою голову, ни к селу, ни к городу подумала Мира.

Кусты доблестно приняли на себя основную силу удара, но волосы ведьмочке подпалило основательно — хвост сократился вдвое и весьма вонюче тлел. Мира выкатилась из укрытия, вскочила на ноги и бросилась наутек, решив, что лучше остаться лысой, но живой, чем спасать шевелюру, которая на том свете ей без надобности. Вслед ей несся злобный вой и приближающийся топот.

Ремешок сумки слетел с плеча и приходилось непременный атрибут женского стиля держать в руке, отчего он путался в ногах и существенно замедлял бег. Ничего удивительного, что Тесса настигла жертву буквально в три шага и взвилась в прыжке… Шлеп! Ведьмочке показалось, что ее придавил слон. При ударе оземь воздух вышибло из лёгких, в спине что-то подозрительно хрустнуло, а правая рука изогнулась под неестественным углом. Сумка отлетела в сторону.

Мда, — тоскливо подумала Мира, прижатая к шершавому асфальту тессиным телом, — а хотела на фитнес записаться… видимо, уже не судьба…

И, вспомнив уроки Велании по самообороне, резким движением вскинула голову вверх. Клац! Своим железобетонным — потому как мозгов внутри явно не имелось — чайником ведьмочка удачно угодила Тессе в подбородок. Колдунья взвыла, что-то невнятно прошамкала и на некоторое время ослабила нажим, чем Мира не преминула воспользоваться. Она умудрилась перевернуться на спину и тыльной стороной ладони засандалить что было сил противнице по лицу. (Два — ноль!) И вновь попала в самое яблочко — Тесса взвыла диким зверем и схватилась за глаз. Однако Миру она по-прежнему прижимала к земле собственным весом. Ведьмочка извивалась, царапалась, даже пыталась укусить противницу за нос, но не дотянулась — зубы клацнули в какой-то паре сантиметров от цели.

Вот так, трудно, в схватках то с вампирами, то с колдуньями, выковывался собственный боевой стиль ведьмы Миранды Новиковой. Его можно было бы назвать «Пьяная в дупель обезьяна целуется с обезумевшим слоном».

— А выглядишь килограммов на сто легче, — просипела девушка, уже почти сдавшись, но желая напоследок хоть чем-нибудь достойным отплатить — при всем том уроне, что она наносила, было понятно, что противопоставить колдунье, когда той вздумается взяться за противницу всерьез, ей нечего. Мира была очень и очень зла — на себя, на Тессу, на Рича, который эту дуру с собой притащил, и на Тима, который не удосужился её, Миру, за руку в портал втащить. Или еще раньше дурь из нее выбить. Злость клокотала внутри и настойчиво требовала выхода.

— А ты… а ты… — Тесса не нашлась с оскорблениями, что по-детски привело Миру в восторг, и завела прежнюю пластинку, — говори немедленно, где колдун!

Вопреки всем законам логики, по которым следовало бы, раз уж потенциальная убийца сама пошла на общение, попытаться наладить с ней контакт и как-то образом склонить в свою пользу, Мира открыла рот, чтобы обстоятельно и подробно описать Тессе маршрут, которым ей всенепременнейше надлежит отправиться в ближайшее время, чтобы избавить живых от своего надоедливого общества — чем-чем, а благоразумием излишним ведьмочка отродясь не страдала. Но вдруг поняла, что ей жарко. Ну очень жарко. И кажется, под ней сейчас начнет плавиться асфальт. Караул! Как только Мира осознала, что сие означает, ее хватило только на то, чтобы расширенными от ужаса глазами посмотреть на противницу.

Та заподозрила неладное через пару секунд, когда об мирину руку, которую сжимала в тисках своих просто железных пальцев, обожглась, как об открытый огонь. Через мгновение Тесса была уже на ногах, лихорадочно отряхивая себя, дуя на покрасневшую ладонь и то и дело проверяя, не занялись ли волосы.

— Ты обалдела? — с непередаваемым выражением спросила у Миры. — Ты мне прическу испортишь!

Ведьмочка же не обратила никакого внимания на колдунью — своих проблем было по горло, впрочем, как обычно. Первая и самая важная — как перестать нагреваться до асфальтоплавильных температур. До полноценного костра она, конечно, не дотягивала какое-то количество делений, но всё-таки испытывала очень и очень неприятные ощущения. Помог бы холодный душ, который, к сожалению, был вне досягаемости. И надо же было так подставиться! — сокрушенно думала Мира. — Из-за чего так разозлилась? Глупость и только. Ну хотела ее гостья убить, но так не убила же! Чего по пустякам нервные клетки растрачивать?

Ничего хорошего или полезного в собственных способностях ведьмочка не находила. Стихийное, неконтролируемое воспламенение приносило больше неприятностей, чем пользы. Постоянно не вовремя и некстати, после очередного сеанса одежда приходит в негодность — не сгорает, но чернеет и истончается. Да и способности быстро совладать с чувствами Мира еще не выработала. Как и все ведьмы вообще, она в своих поступках руководствовалась по большей части эмоциями, а не разумом. Придумалось ей что-то — и, не разбираясь дальше, сразу в омут с головой, а уж что да как будет думать потом. Если выживет, конечно.

Мира закрыла глаза, наплевав на недружелюбное окружение — читай, Тессу — и стала делать дыхательную гимнастику. Вдох-выдох, вдох-выдох, и так двести раз, медленно и вдумчиво, забыв обо всем на свете, изгнав из головы проблемы и треволнения.

Если Тесса не убьет ее сейчас, то вполне возможно, Тим сообразит, где искать свое непутевое сокровище и придет раньше, чем их противостояние перейдет на второй этап.

— Эй, — раздалось над самой головой, и Мира словила молниеносный, весьма ощутимый пинок в бок. Вот стерва! — Ты чего, сама сдохла? Рановато, я так не планировала! В чем дело?

Я — глыба льда, я глыба льда, я ледяная статуя, мне на всех по… я холодна как лед, равнодушна и спокойна, прям айсберг или пингвин какой… — эти слова ведьмочка повторяла про себя, молясь богине, чтобы они сработали. Но злое сопение Тессы, раздававшееся то с одной, то с другой стороны, никак не способствовало умиротворению и понижению температуры. Мира ощутила кожей, как под ней начинает плавиться асфальт. Платье тоже мерно тлело, грозя оставить девушку посреди улицы если не голой, то с проплешинами на многострадальном одеянии в интересных местах. Слава богине, на дворе глубокая ночь и случайные прохожие в это время суток не шляются, где попало, а по домам сидят.

— Ну, вставай, дерись, что ли! Или на вопрос ответь! Очень надо! Так же нечестно! — наверху отчетливо всхлипнули. От неожиданности Мира открыла глаза. Тесса стояла над своей жертвой, понурая, растерянная. Боевой запал прошел. Девица хлопала глазами, сжимая пальцы в кулачки, и разве что не топала ножкой по асфальту — так ей не нравилось сложившееся положение. Чисто капризный ребенок, у которого отняли любимую игрушку.

Мира немного перевела дыхание, когда поняла, что непосредственно сейчас смерть от руки неуравновешенной колдуньи ей не грозит. С другой стороны, неизвестно, что этой красотке в следующее мгновение в голову взбредет. Надо что-то срочно решать. Но что? Ощущая свою полную беспомощность, Мира старательно разгружала мозг и успокаивала нервы. Травки, что ли, попить для пущего эффекта? Матрена Патрикеевна, поди, что-нибудь дельное да присоветует.

С великим тщанием и осторожностью ведьмочка села, осмотрела себя и с сожалением констатировала, что служившее ей верой и правдой платье пришло в полную негодность: кое-где на материи были прожжены дырочки, как будто в неё сигаретой тыкали. Нет, когда она думала, что надоевший наряд надо бы поменять, никоим образом столь радикальных мер не имела в виду.

— А ты, оказывается, еще та штучка. — Тесса вытерла крокодиловы слёзки и как ни в чем не бывало, словно это не она пару минут назад пыталась ведьмочку прикончить, а потом разжалобить, присела рядом на корточки. — Как ты это делаешь?

Но Мира на мировую идти отказывалась — волосы у неё сгорели, ребра после драки ощутимо болели, что не способствовало пробуждению в ней дружелюбия. Скорее она была готова ко второму раунду выяснения отношений, чем к спокойной беседе. Угрюмо зыркнув на Тессу, девушка потрогала обжигающе горячую кожу на ладони и сокрушенно вздохнула. Ну и где Тим, когда он так нужен?

Глава 5, в которой Рич и Тесса устраивают дуэль на яйцах

— Лежи, не дергайся. Миранда, будь добра, принеси стакан воды! — именно после этой фразы Тим понял, что Миранды рядом с ним нет. Не просто нет в спальне, куда он сгрузил бесчувственное тело брата, а нет вообще, в принципе, нет в данном, отдельно взятом уголке мироздания, огороженном каменными стенами и железобетонными плитами, под номером 36 по улице господина Гадюкина и Ко. И это не укладывалось ни в какие рамки. Почему она всегда делает все назло? Нет, даже не назло, а согласно какой-то собственной логике (а точнее, её отсутствию) и принятым ею единолично решениям, в которые посвятить своего парня она отказывается. Не затрудняя себя объяснениями или хотя бы — он и на это согласен! — предупреждениями, она идет и делает то, что считает нужным. А все остальное может отправляться к богу Смерти и Лжи!..

Тим заметался, решая, как быть. Бросить раненного брата он не мог — но и при мысли о том, что Мира осталась наедине с неизвестной колдуньей, непонятно каким боком причастной к плачевному состоянию Рича, его сердце просто разрывалось от тревоги и волнения. Что делать? Куда бежать? Звать маму?

Выбросив из головы переживания, Тим сосредоточился на решении насущных проблем. Значит так. Необходимо оказать первую помощь Ричу и немедленно бросаться назад, за непослушной ведьмочкой. О том, что он с ней сделает, когда увидит, Тим старался не думать, хотя стражник предлагал столь возбуждающие варианты, что все из рук валилось.

И где у Рича аптечка? — думал Тим, открывая все ящики по очереди, бесцеремонно роясь в каждом, в спешке вытряхивая содержимое прямо на пол. В итоге путешествовать по квартире приходилось через завалы разнообразных вещей, среди которых не было и намека на столь необходимые парню медикаменты.

Поиски переместились на кухню, потом в святая святых — лабораторию, и с тем же нулевым результатом. Опустошив очередной шкафчик, Тим понял, что не на шутку рассердился — ежели так пойдет, Мира и сама успеет вернуться, пока он Ричу первую помощь оказывать будет. Еще раз перелопатив все вещи, рядовой Брайт сокрушенно вздохнул — ничего. Но ведь где-то же аптечка должна быть! Просто он не так ищет, по всей видимости, или банально пропустил нужное в спешке.

Ладно, вернемся, так сказать, к истокам. Тим потрусил в спальню, размышляя по дороге, стоит ли к спасению брата подключать бабулю или все же попытаться обойтись своими силами. То, что маме ни в коем разе нельзя говорить о плачевном состоянии Рича, было самоочевидно. Матрена Патрикеевна — свой человек, бывалый, нервы — как стальные тросы, но вот Алисия… Быстрая на расправу, она запрет любимое чадушко в родовом поместье и не выпустит до тех пор, пока собственноручно не прикончит его обидчиков. И даже после этого не выпустит, полная тревоги и беспокойства за ненаглядного сыночка.

Но все решилось иначе. В спальне Тим с облегчением увидел, что брат открыл глаза и даже пытается встать.

— Ты куда? — Рванулся к Ричу и силой — не сказать, чтобы великой — уложил того обратно на кровать.

— Это… что за бардак? — было первое, что спросил Рич хриплым, слабым голосом, оглядываясь по сторонам. — Здесь что, тролли с эльфами вечеринку устраивали в мое отсутствие?

Судя по тому, что чувство юмора колдуну не отказало, непосредственной опасности для его жизни и здоровья не существовало, и Тим вздохнул с облегчением. Улыбаясь, как дурачок, он осторожно, дабы не задеть и не тронуть раны, но очень сердечно обнял брата.

— Слава Истине, слава Истине, с тобой все в порядке!

— Ну конечно со мной все в порядке, — проворчал Рич, высвобождаясь из объятий. Ему было несколько неловко от столь явного проявления братской любви. — А ты переживал, что ли? Пустое! Вот не стало бы меня — и все наследство твое. Об этом не подумал?

— Подумал, естественно. Первым делом подумал. — Ответил Тим. — Только квартира мне твоя без надобности, как и замшелая лаборатория. Одни налоги и никакого удовольствия.

— Это ты еще не все знаешь, — загадочно произнес Рич, пытаясь приподняться и покряхтывая от боли.

— Ты куда? — строго спросил Тим. — Лежать! Ты весь изранен.

— Ты прям как мамочка наша. Та еще наседка. Ранен и ранен. Вот сейчас до лаборатории дойду — там у меня заначка имеется из волшебных пилюль. Мигом на ноги поставят, вот увидишь. Через полчаса буду как новенький. Да, кстати, еще раз спрашиваю — почему у меня дома такой бардак? Кого за это казнить?

Тим замер, натужно откашлялся, невольно представив, что скажет (и сделает) Рич, когда увидит, во что младшенький, действуя из лучших побуждений, но в жуткой спешке, превратил аккуратную лабораторию, и решил, что, раз уж старший брат пришёл в себя, пора спасать Миру. Причем чем быстрее, тем лучше.

— Тебе точно ничего не нужно? — спросил на всякий случай. Совесть не позволяла уйти просто так и предварительно не удостовериться на сто процентов, что с Ричем все в порядке.

— Слушай, — колдун вдруг поменял тему разговора, — а где та девица, что меня через портал тащила? Не слышно ее… странно…

— А зачем она тебе? — удивился Тим.

— Не за чем, — пожал плечами Рич, подумав, что все сложилось как нельзя лучше — и домой добрался целым-невредимым, и от колдуньи припадочной избавился без проблем. — Забудь. Просто к слову пришлось. То есть здесь ее нет?

— Нет. И быть не могло. Я как тебя увидел в таком состоянии, в мозгах перемкнуло, ну… припугнул немного, вот и отстала. Грешным делом подумал, что это она тебя так.

— Тебе никто не говорил, что у тебя женская логика? — спросил Рич с усмешкой. — Имею в виду, что ты выказываешь поразительную непоследовательность в рассуждениях. Кабы она меня отметелила, так зачем на себе переть в такую даль?

Но Тиму если и было неловко, то внешне это никак не отразилось. В данный момент его больше волновало то, что Мира там наедине с незнакомкой. Он равнодушно пожал плечами:

— Она тебе нужна?

— Нет!

— А в чем тогда проблема?

— Ни в чем, — сказал Рич, хватаясь за протянутую Тимом руку и со скрипом усаживаясь на кровати. — Проехали. — Тут взгляд его снова прошёлся по разбросанным по всей комнате вещам, и он в который раз возмутился: — Нет, ну это надо такое устроить! Ты?

И посмотрел пронзительно на младшенького. Тот отделался недоуменным поднятием бровей.

— Не стоит нервничать по пустякам. Я все тебе объясню, но позже. И от тебя тоже жду рассказа. — Рич в свою очередь сделал большие глаза. — Где тебя так красиво отделали, я имею в виду. И только не заводи свое обычное — не ваше дело, я уже большой мальчик, лады? Иначе я прямо сейчас снимаю трубку и звоню маме.

— Маме не надо! — поспешно перебил Тима колдун. — Давай без мамы, а? Меня до сих пор дрожь пробирает, как вспомню последний раз. А ты-то хорош! До шантажа опустился? А как же этика и принципы?

— Ничего с ними не сделается, а правду мне знать необходимо.

— Ой ли? — усомнился Рич, не горевший желанием расписывать собственные подвиги. Точнее, расписываться в собственной глупости. — И что ты будешь делать с правдой? Пойдешь туда и всех арестуешь? Смешно.

— Тебе смешно, но только безнаказанно творить подобное никому не позволено. Я так считаю.

— Ты можешь считать все, что твоей душе угодно, — Рич был твердо намерен держать при себе перемещение в Калерию и свои догадки по поводу проклятия. По крайней мере, до тех пор, пока самолично во всем не разберется. И уж когда решит, есть ли в узнанном хоть намек на будущую диссертацию и статью в популярной среди колдунов «Большой магической энциклопедии», тогда и приоткроет завесу тайны. И то, если его хорошенько попросят. — Только ничего я тебе не скажу.

— Ты — может и нет, — вздохнул Тим. — А вот она…

— Не вздумай! — Рич подпрыгнул на кровати от негодования. — Даже не пытайся!

— Откуда был портал? — выстрелил Тим наугад и по глазам Рича понял, что попал в десятку. Не хочет брат говорить, так как что-то нечисто с его приключениями. Отсюда и гонор, и растерянность. Но что может быть не так?

Близкие давно уже привыкли, что не успеет Рич вылезти из одной передряги, как тут же влипает в другую, и ничего в этом из ряда вон не находили. Да и сам Рич был не прочь похвастаться своими подвигами, порядком приукрашенными, и не упускал шанса ткнуть скучного младшего носом в упущенные возможности. А тут — молчок вкупе с враждебностью!

Рядовой Брайт не шутил, когда предупреждал о том, что выудит все если не у брата, то у девицы, что прибыла с ним. В том, что он гостью отыщет, у парня не было никаких сомнений — стражник обладал феноменальной памятью и нюхом, и скрыться от него было невозможно. Словно заправская ищейка, он выслеживал добычу, движимый природным инстинктом хищника, который требовал жертву загнать и убить. Конечно, до последней стадии Тим не доходил, но остановиться порой бывало очень трудно. В процессе погони стиралась грань между Тьмой и Истиной в Тиме, становилось трудно отличить свои порывы от чужеродных, все сплеталось в неудержимый азартный клубок чувств, столь тесно, столь близко, что парень порой и сам не знал, что же хочет именно он, а что — демон внутри. — Ладно, оставим пока. Мне срочно надо уйти.

— Иди, иди, — душевнейше согласился Рич. — Я уж сам как-нибудь справлюсь. Кстати, куда вышел портал? К тебе домой?

— Н-нет, не совсем, — ответил Тим с запинкой. — А ты что, не знал конечную точку?

— Знал… сначала, но там что-то произошло… сбой вроде… — убедительно соврал Рич. — Так куда?

— На кладбище, — ответил Тим.

— На кладбище? На наше городское? — уточнил всерьез озадаченный Рич. И кому в Калерии пришло на ум выстраивать порталы на кладбище? Зачем тратить столько магии, чтобы посетить последние пристанище уже не живых? И тут ему пришла в голову другая мысль — он глянул в окно и спросил: — А ты что там делал? Ночью?

Тим закашлялся и ответил спустя некоторое время:

— Мммм… гулял.

— Гулял… — на лице Рича появилось забавное выражение. — И вот убей меня, если я не угадал — с ведьмой своей безмозглой?

Если бы разговор происходил до того, как Тим обнаружил, что Миранда осталась на кладбище вопреки всем разумным доводам, он бы заставил Рича взять свои слова обратно — то есть, одно слово, «безмозглой», — но в данный конкретный момент он был с братом полностью согласен. И только поморщился при мысли о том, что Мира в очередной раз ввязалась в «приключение». Тем временем колдун старательно сползал с кровати, твердо намереваясь сходить за пилюлями.

Тим предложил, желая оттянуть момент, когда Рич заглянет в лабораторию:

— Может, я в цитадель науки твою схожу и таблеточку волшебную принесу? Как смотришь на это?

— Не стоит утруждаться, я сам. Кроме того, хочу посмотреть, не добрался ли некто неряшливый, — многозначительный взгляд на Тима, — до моих исследований. Хотя… У меня там сигнализация стоит отменная…

«Стояла», — виновато вспомнил Тим, который в пылу поисков, пребывая в расстроенных чувствах, эту сигналку попросту уничтожил. Она пару раз пискнула и вспыхнула синим пламенем. Но Ричу об этом пока знать не обязательно, как и о том, что его брат в лаборатории устроил форменный погром. И все оправдания, которые мог бы привести Тим, меркли перед осознанием того, насколько Рич дорожил своими исследованиями, своим личным уголком науки. Увидеть воочию подобное надругательство над лучшими стремлениями для колдуна было смерти подобно. Так что выход оставался только один.

Тим слабо улыбнулся и предложил, уже начиная ощущать признаки близкого перехода:

— Может, все-таки отдохнешь немного?..

* * *

Найти Миру проблемы не составило. Трудным оказалось другое — никого не убить за то, что с ней сделали. В том числе и ее саму. Испуганная, злая, почти в истерике, она свернулась в комочек на асфальте странного вида — по покрытию будто слон прошел, неровное, в рытвинах, на первый взгляд напоминающих форму человеческого тела — и что-то бормотала себе под нос. Лицо испачкано, руки-ноги в царапинах, платье вообще в дырках, через которые проглядывает белая кожа, волосы волшебным образом укоротились до сердитого клокастого ежика. Сумка валяется неподалеку, содержимое разбросано. И как апофеоз — гостья, в угрожающей позе нависшая над ведьмочкой. Слева тихо тлели кусты с круглой, словно вырезанной ножом, дыркой в ветках посередине.

Спрашивается, что здесь произошло? Они подрались? Почему? Кто виноват? Впрочем, положа руку на сердце, Тиму было все равно, даже если Мира с кулаками и без причины бросилась на гостью — он встал бы на ее сторону в любом случае. А уже после, наедине, хорошенько бы пропесочил. В назидание и во избежание. Она здесь пробыла от силы минут десять и тут же нашла на свою голову приключений!

Подняв глаза и увидев Тима, Мира слабо улыбнулась и, словно бы не замечая угрозы со стороны колдуньи, прошептала:

— Не прошло и года…

В общем, Тим не стал разбираться, кто прав, а кто виноват в данной ситуации, ломать копья и наказывать, справедливо рассудив, что на это у него будет масса времени, а гостья никуда не денется — раз Рич ей нужен, сама появится.

Подумав о брате, Тим ощутил легкий укол совести. Нехорошо он поступил, нехорошо, но выхода в тот момент не было, пришлось Рича усыпить мудреным приемчиком, которому его научили еще на Гнилых болотах. Одно касание пальцев в нужном месте шеи — и Рич уснул, где стоял, мгновенно и легко. Рядовой Брайт, чувствуя себя предателем, перенес его обратно в спальню, где и оставил на кровати. Не мог же он позволить брату волноваться по поводу лаборатории. Ещё в припадке ярости забьётся. Или, того хуже, убираться вздумает, раны растревожит.

Бережно взяв Миру на руки, Тим поморщился.

— Ты такая горячая! Что случилось?

Но Мира безразлично мотнула головой, всем своим видом демонстрируя, что к разговорам не расположена. Лишь спросила:

— Терпимо же? Вот и славненько…

— Не думай, что я отстану в этот раз, — сказал Тим ровным тоном, хотя больше всего ему хотелось вытрясти из неё любыми средствами рассказ о том, что здесь произошло. Но придется набраться терпения. Если начать давить на ведьмочку, которая явно пребывает в полушоковом состоянии, неизвестно, к чему это приведет.

Парень открыл портал домой к брату, решив, что за двумя следить проще, если они в одном месте находятся. А иначе он с ними с ума сойдет. И в этом случае вмешательства мамы не избежать.

— Сумка! — подала голос Мира, уютно свернувшись в кольце его рук.

— Обойдешься, — с трудом сохраняя спокойствие, ответил Тим. — Потом заберем, если не растащат.

— Там моя помада любимая… — захныкала Мира.

— Она тебе сильно нужна? Новую купим.

— Такую не купишь. Их уже не продают. Там вроде химию вредную нашли…

— И ты ею все равно пользуешься?!

— …она мне дорога как память…

Тим шагнул в портал, хладнокровно оставив сумку и ее драгоценное содержимое на улице. Колдунья бесшумной тенью проскользнула следом, но парень не обратил на нее никакого внимания. Не до того было.

* * *

— Эта избалованная тварь сидит на моем диване, пьет мой чай, и имеет наглость что-то от меня требовать. Найти то, не знаю что, там, не знаю где. Я ничего не упустил? У меня что, на лбу написано, что я сыщик? Я больше не могу. Я от всего этого устал. Я измотан физически и морально. Уничтожен, размазан по стенке, как комар. Мне надоело до чертиков! Пусть она уйдет из моего дома! Я требую. Хозяин я или кто? Ну Тимми, ну хоть ты заступись за меня! Ну и гад! Нет, а эта стерва какова? Какова, а? Наглая! Хамка! Невоспитанная! Тьфу. Не люблю таких…

— Ты просто не умеешь их готовить… — меланхолично влезла Мира в прочувствованный монолог Рича.

— А ты? Ты? Неблагодарная, вот ты кто. А ты — вообще предатель. Брат, называется. Спелись. Как есть спелись. А ты… — Рич вперил в колдунью сверкающий взгляд. — Ты — королева стерв! Ух, как вы мне надоели…

— Ну так поди вон, — ответствовала Тесса, сопровождая слова царственным кивком. — Носки постирай, что ли.

— Вы слышите? Вы слышите, как она меня оскорбляет?

— Еще и не то услышат, если ныть не прекратишь.

— Я не ною. Я — вопию.

— Да не услышан буде… — снова влезла Мира со своими комментариями.

Но колдун не обратил на ее слова ни малейшего внимания. Он кипятился и кипятился, как забытый на огне чайник — пар из носика валил крутой, и крышку уже срывало. Обычное хладнокровие изменило Ричу, но это было вполне объяснимо: те чудо-пилюли, которые он принял в количестве двух штук, имели побочный эффект — а именно, повышали эмоциональность живого до заоблачных высот. Длилось это недолго, ровно столько, сколько шла регенерация организма, примерно полчаса. Но за это время колдун успел достать всех своим беспрестанным скулежом. То ему было холодно, как в тундре — почему именно в тундре, он объяснить не мог — то жарко, как в пустыне, то душно, то зябко. То спать хотелось, то он беспрестанно кружил по комнате, то впадал в депрессию, то в эйфорию. И все это не закрывая рта, посвящая вынужденных слушателей в мельчайшие подробности своего самочувствия. В конце концов, Мира и Тим, не сговариваясь, ушли на кухню и плотно закрыли за собой дверь, оставив Риччи с колдуньей наедине. Рассудили так — она к нему рвалась, вот и пожалуйста. Получите, распишитесь. А они пока найдут, чем заняться.

…Когда Тим принес сюда Миру, она поначалу артачилась, не желая находиться с Ричем в одной квартире, но смирилась, когда парень сказал, что если ее не устраивает такой вариант, существует еще один — перенести Рича в их — он так и сказал! — дом. Взлетевшая на седьмое небо от одного случайно оброненного слова Мира сразу же согласилась на все. Решив отложить на потом заботы о себе, она даже приняла самое деятельное участие в разборе бардака, который устроил здесь Тим. Пока колдун стараниями младшенького валялся в отключке, они быстренько привели в порядок квартиру и лабораторию. Точнее убирался Тим, а Мира только и делала, что совала любопытный нос в каждую тетрадь и от души хохотала над описанными там опытами.

— Это ж надо… — хохотала она, держась за живот. — Нет, ты только послушай… твой братик не погнушался троллье… хммм… как это назвать-то помягче… отходы жизнедеятельности, короче, в зелье добавить, якобы, для усиления физической силы в итоге. Ага, а то мы бы подумали, что для улучшения вкуса… и где он столь редкий ингредиент достал, а? Лично с горшком ночным за троллем ходил? А вот еще, кровь девственницы… ну почему всегда нужны девственницы? Откуда им сейчас взяться? Вот уж раритет.

Тим бросил на Миру ироничный взгляд, который она хладнокровно проигнорировала, вчитываясь в неразборчивый мужской почерк.

— Ты продолжай, продолжай… — подбодрил.

— И кто его писать учил, скажите на милость? Чисто курица лапой… Ну ладно, к сути. Итак, кровь девственницы… возникает вопрос, как выяснить, что особа женского пола — девственница? Опытным путем? Но тогда это будет уже, так сказать… порченый товар. Поверить на слово? Так кто ж тебе правду скажет? Магическим зрением посмотреть? Лакмусовую бумажку засунуть? Куда? Не может быть, чтобы прям туда… а как тогда?

В общем, вся помощь Миры заключалась в создании веселой атмосферы, но уж с этим делом она справлялась на ура. Тим то и дело ловил себя на том, что губы так и норовят разъехаться в шальной улыбке. Работа при этом спорилась — через полчаса в лаборатории был если не порядок, то относительное подобие оного.

— Нет, подожди, я еще не дочитала… как все? Ну и что. Слушай, а можно я копию сделаю? Давно так не смеялась… и почему сразу нет? Да ладно, что тут может быть важного… ох, ну ты и зануда… давай, отбирай конфетку у ребенка…

Потом очнулся Рич — к слову сказать, не понявший, что именно произошло. Тим отделался объяснением, что ему стало плохо. Увидев Миру, колдун скривился, но это не шло ни в какое сравнение с той гримасой, которая застыла на его подвижном лице, когда на глаза ему попалась Тесса, вольготно расположившаяся на диване в гостиной с чашечкой чая в руках. Рича натуральным образом перекосило от ярости, а невоспитанная девица даже ухом не повела, осталась безмятежна и умиротворена. Ни жестом, ни словом она не дала понять, что чувствует на самом деле. Лишь пристально глядела на Рича.

— Что она здесь делает? — завопил он. — Какого черта ты ее приволок?

— Успокойся, Рич, — Тим положил руку на плечо брата. — Давай все позже обсудим, когда ты выздоровеешь.

— Всенепременно, — злорадно ухмыльнулся колдун. — И мало вам, предателям, не покажется.

Поочередно пригвоздил всех троих взглядом к полу, после чего демонстративно сбросил руку Тима с плеча и удалился в лабораторию. Рядовой Брайт пошел за ним, Мира увязалась следом. Совместными усилиями им удалось выпытать некоторые подробности его неудачного путешествия. В итоге, разозлившись на настырных ребят, Рич выпил таблетку. Затем еще одну. И вот уже двадцать минут чудил. Таким образом они и оказались в кухне.

— Ты что-нибудь от нее узнала? Это совпадает с рассказом Рича? — спросил Тим, усаживаясь за стол. — И что между вами произошло? Почему ты вся как из… прости Истина… тролльей норы вылезла? И горячая как печка?

Больше всего на свете Мире хотелось вымыться, забраться под одеяло вместе с Тимом, крепко-крепко прижаться к нему и уснуть, а не выворачивать наизнанку душу прямо сейчас. Увы, не все мечты сбываются, и эта вообще относилась к числу утопий. Ведьмочка с тоской и невыразимой печалью посмотрела на свое отражение в зеркале, висящем около окна. Покачала головой, пропустила пальцы через жалкие остатки волос и сказала:

— Стильно. Смело. Оригинально. И пованивает. Этим и утешусь.

— Пойдем, я тебя умою, — вдруг предложил Тим, словно не он сейчас до нее докапывался, и Мира с радостью согласилась. Что угодно, лишь бы отложить тягомотный разговор. Взяв ее за руку, как маленькую, повел за собой. Ванная комната размерами не впечатляла, было видно, что Рич — не любитель нежиться в горячей воде по нескольку часов. Все было выдержано в темно-голубых тонах. Лаконичная душевая кабина — многофункциональная даже на мирандин неискушенный взгляд, со множеством непонятного назначения отверстий, пультом управления и, кажется, даже радиоприемником, небольшая раковина, полочка с мылом, шампунем и зубной пастой. В отдельном стаканчике болталась зубная щетка, рядом — бритвенный станок. В углу скромно притулился шкафчик с двумя дверцами. Мокрая мочалка валялась около кабины. Мира брезгливо подпихнула ее ногой под раковину и вопросительно взглянула на Тима — мол, давай, выполняй обещание. Заботься! Умывай! И желательно, молча.

Парень усмехнулся и пустил воду. Вода запенилась, зашипела, и Мира моментально вспомнила, как они с Тимом недавно принимали ванну. Кинуло в жар, щеки вспыхнули, а пальцы в ладони Тима чуть заметно дрогнули. Девушка отодвинулась подальше, чувствуя себя крайне неловко — пусть они и наедине сейчас, но квартира-то чужая, и позволять себе вольности и нежности ей представлялось неправильным. Почему-то казалось, что все — и Рич, и несносная Тесса — будут знать, чем они тут с Тимом занимались. Да, колдун уже как-то застукал их в постели, но в восприятии Миры то была другая ситуация. Они были у себя дома и имели полное право заниматься, чем хотят. То есть у Тима дома, это не столь важно. А тут…

Рядовому Брайту подобные тонкие материи были по барабану. Он почуял женское мягкое тело и рвался добраться до него немедленно. Его руки со знанием дела освободили Миру от платья, при этом он даже снизошёл до объяснений:

— Оно все равно рваное и грязное. Ты же не будешь в нем ходить после душа, так? И мыться в нем тоже кажется странным, согласись.

Когда это она давала согласие на «мыться», Мира не помнила, хоть убей. Вполне может быть, что и не давала вообще. Но как только пальцы Тима коснулись все еще горячей обнаженной кожи и пробежались по чувствительным местечкам, которые за недолгое время очень хорошо выучили, ведьмочка запрокинула голову назад, парню на плечо, и с наслаждением выдохнула. Вот ведь змей-искуситель! А по виду и не скажешь…

Длилось потакание своим желаниям лишь мгновение, но парень успел оценить степень доступности и усилил натиск. Мира заворчала и отодвинулась — ну уж нет, на секс в квартире Рича она не подписывалась. Тим все понял правильно, еще некоторое время потискал ведьмочку ради удовольствия видеть ее томные, полузакрытые глаза, ощущать трепет в её теле, а затем со вздохом сожаления приступил к прямым обязанностям камеристки.

Как Тим включил душ, как втолкнул разомлевшую девушку под воду, как осторожно промывал царапины и ранки, она не помнила абсолютно. Перед глазами стоял туман, в голове приятно шумело, а тело пребывало в расслабленном блаженстве. Прохладные тугие струи били по коже, и как-то незаметно получилось, что Тим встал рядом, полностью обнаженный, и вымыл Мире волосы, точнее, их остатки, ароматным шампунем. Выключил воду. Достал из шкафчика полотенце, насухо промокнул девушку и обернул с головы до розовых пяток в простыню, взятую оттуда же. Все это молча, уже без какой-либо сексуальной подоплеки. Вытерся сам и быстро оделся, после чего подхватил Миру на руки и понес в кухню.

А там вовсю разворачивались военные действия. Как только Тим и Мира появились на пороге, в их сторону со свистом полетела фарфоровая чашка, и лишь отменная реакция рядового Брайта спасла девушку от прямого удара в лоб.

— Что за черт?.. — пробормотал он, инстинктивно прижимая Миру крепче, и стремительно уходя влево от пары летящих вслед за чашкой тарелок.

Ведьмочка недоуменно округлила глаза и осмелилась оглядеться. И расхохоталась, как сумасшедшая. Тим же, будучи джентльменом, пару секунд эмоции сдерживал, кусал губы, но быстро сдался и тоже разразился гомерическим хохотом. Мира тут же затихла, прижалась к его грудной клетке ухом и напряженно слушала, как глухо внутри него отдается этот смех. Ей это очень нравилось. Тем временем Тим вертел головой, стремясь охватить взглядом всю сцену целиком.

А посмотреть было на что. Кухня напоминала поле боя. Пол обильно посыпан мукой и крупой, разбитые яйца украшают не только обои, потолок и окна, но и непосредственных участников поединка. Повсюду осколки посуды, разбитые чашки, тарелки, в стене тут и там торчат вилки. Рич выглядел невероятно комично, облитый кетчупом и майонезом, посыпанный хлебными крошками, злой до того, что пар из ушей валил. Его глаза метали молнии, руки были сжаты в кулаки, тело напружинено и готово к бою.

Мира обратила внимание, что Рич выглядел если не полностью выздоровевшим, то крепким и полным жизни однозначно. Частично исчезли раны и царапины, зажили сломанные пальцы, побледнели багровые синяки. Видимо, и временный всплеск неконтролируемой слезливости подошел к концу. Колдун жаждал реванша и был готов идти в рукопашную, так как, с его же слов, пользоваться магией для него было опасно — существовала вероятность полного выжигания магических артерий.

То немногое, что Мира с Тимом наскоком сумели из Рича выжать, пока он глотал таблетки у себя в лаборатории, а Тесса вольготно попивала чаек в гостиной — он что-то напортачил с расчетом пути, сбился, потерялся в материи, и его зашвырнуло в Калерию. Как только прозвучало это слово — Калерия — Мира тут же вспомнила, почему ей знаком говор Тессы. Ведь она тоже в свое время оказалась в этой империи. И тоже порталом. Хммм… совпадение? Только в ее случае воздействие было направленным и путь правильным. Над этим стоит подумать.

Далее Рич неохотно обронил, что попал в дом некоего колдуна — и здесь рассказ совпадал со словами Тессы — где его и отделали как бог черепаху. Тесса непонятно зачем во все это полезла и помогла Ричу сбежать. Хотя почему непонятно — все кристально ясно. Теперь требует непомерной платы в виде услуг колдуна по поиску какого-то там имущества, будь оно неладно. Где это видано, чтобы Рич занимался частным сыском? Вот какую мысль он настойчиво пытался донести до девицы путём методичной бомбёжки куриными яйцами.

Напротив него, с ног до головы в крупе и желтках, стояла Тесса, и весь вид ее говорил о том, что в конце останется только один — либо он, либо она, двоим слишком тесно в империи.

С ее точки зрения, дело обстояло так — она проявила невиданную храбрость, благородство, силу духа и что там еще подобного, спасла от неминуемой смерти бездарного колдунишку, который оказался неблагодарной сволочью и распоследним хамом и отказывал спасительнице в просимой малости.

Пока колдун находился под воздействием пилюль, дело дальше обычной перепалки не заходило, но вот Мира и Тим малодушно сбежали в кухню, не выдержав накала страстей в голосе Рича, а потом и вовсе занялись своими делами; действие лекарства постепенно сошло на нет и спор перерос в свару, затем в потасовку. Надо отдать Тессе должное, при всей своей стервозности магией она не пользовалась, видимо, понимая, что Рич не может ответить тем же и быть с ней на равных. Или, может быть, ею двигало иное соображение — ведь спасла она колдуна для своих целей, и он ей нужен был живым и по возможности невредимым. Поэтому все спорные моменты они решали на кулаках, причем Тесса в искусстве ведения боя не уступала колдуну, а в некоторых моментах и давала прикурить.

Мира невежливо хрюкнула, маскируя смешок, и, игнорируя тот факт, что сама находится на руках у парня, да еще завернутая в простыню, спросила как ни в чем не бывало:

— Вы кушать не хотите?.. — Поесть бы она и сама не отказалась, но готовить что-либо — увольте. Авось кто-нибудь да вызовется добровольцем.

Две пары глаз уставились на нее с одинаковым выражением, расшифровать которое не представляло большой сложности. «А не пошла бы ты со своей едой…» — читалось в них. Мира не стушевалась, в объятиях Тима ей вообще все было нипочем. Лучезарно улыбнулась:

— Ну… тогда мы по холодильнику полазаем, если вы не против. А то после и не останется ничего… столько продуктов зря пропадет.

Почему-то именно эта фраза заметно разрядила накалённую атмосферу. Рич небрежно отряхнул руки, хмыкнул и произнес:

— Ты готовить собралась или так… перекус?

— А что? — спросила Мира, сползая с рук Тима и направляясь к холодильнику. Только колдун мог задать столь идиотский вопрос — кому в здравом уме придет в голову возиться на кухне ночью?

— Есть чертовски хочется, — искренне ответил Рич.

— Не ко мне, — отрезала Мира, все еще не сумевшая простить недавнюю подставу с душой. И этот его поцелуй с языком… бррр… отвратительно… до сих пор передергивает.

Открыла дверцу и огорченно вздохнула — еды осталось мало, а то, что присутствовало, никак не тянуло на полноценный ужин. Даже если этот ужин намечался в три утра. И ох как не хотелось затевать готовку… да и вообще, завтрак же скоро.

— Я могу сходить в магазин, — предложил Тим, — тут недалеко есть круглосуточный. Что купить? — посмотрел на Миру.

Девушка открыла было рот, чтобы ответить, но ее опередил Рич.

— Никуда ты не пойдешь, — сказал категорично. — Вон, пусть эта идет. Хоть какая-то польза. А то одни предъявы да оскорбления.

И кивнул на незваную гостью. Та презрительно сморщила носик и резким движением стерла со щеки муку.

— Сам иди. Избавиться от меня решил? Я за порог, а ты тут забаррикадируешься? Фигу. И вообще, я тебе в служанки не нанималась. К тому же, я не голодна.

— Не нанималась, говоришь? — в тоне Рича звучали особенные нотки. — А мне вспоминается другое…

Тим и Мира дружно посмотрели на Тессу — та если и смутилась, то виду не подала. Тонна ледяного высокомерия. Воплощение хладнокровия. Айсберг женского пола.

— Мне все равно. Я никуда не пойду. Это ты мне должен. Ты и вали. Я приказываю.

Ого! — читалось теперь на лицах всех троих. — Вот это разговор! Вот это гонор! И никакого сомнения в себе. Ни грана. Девица искренне уверена, что ее желание — если не закон, то уж приказ, подлежащий немедленному исполнению, всяко. Мира даже позавидовала — выдержка и самомнение зашкаливают.

Рич, секунду назад исходивший яростью, вдруг остыл, моргнул пару раз, изгоняя из взгляда остатки гнева. Прошелся по кухне туда-обратно, старательно обходя яичные лужи, и предложил, как будто и не было этой драки:

— Может, тогда чайку попьем? Или давайте спать, что ли, я очень устал сегодня. К тому же, рассвет не за горами.

Мира была с ним полностью согласна, хотя есть все же немного хотелось. Но осознание того, что через два часа встанет солнце, основательно притупляло чувство голода и унимало бурчащий желудок.

— Ты как? — спросила Тима. — Может, все-таки в магазин? Или байки?

Парень потуже затянул на девушке простынь, приобнял и потерся подбородком о её макушку.

— Ну его, этот чай и еду вместе с ним. Пошли спать уже. Я тебе сказку на ночь расскажу.

И подмигнул задорно.

— Угу, знаем мы твои сказки, — прижавшись к теплому телу, прошептала Мира рядовому Брайту на ухо. — Потом все мышцы болят.

— Заканчивайте уже, смотреть противно. — Рич картинно поморщился. — А ты — выметайся. Чтоб духу твоего через пять минут в моей квартире не было.

Может, Тесса и была самой высокомерной стервой в империи, но переносить технические поражения умела достойно. Было понятно, что палку она со своими императорскими замашками перегнула основательно, и Рич не оставит ее в своем доме, даже если она умирать будет. Скорее добьет, чтобы не скулила и присудит себе за это медаль. Девица вздернула подбородок, хотя выше уже казалось, некуда, полила всех презрением и приказала:

— Проводи до двери. Не хочу заплутать в этом… доме.

Рич насмешливо хмыкнул, отвесил земной поклон и сахарным тоном произнес:

— Все для вас, моя леди. Все для вас…

Тим хотел что-то сказать, но Рич кинул на брата такой взгляд, что все возражения застряли у того в горле. В конце концов, это дом старшенького, и распоряжаться здесь у Тима нет никакого права.

И где она будет ночевать? На улице? — задумалась Мира, глядя в напряженную спину удаляющейся колдуньи. — С другой стороны, почему это должно ее беспокоить? Не далее как час назад эта гордячка горела желанием из неё отбивную средней прожаренности сделать, так о чем тут вообще говорить?

Но внутри все равно был неприятный осадок от того, как хладнокровно Рич выпроводил девицу за дверь. Ну невоспитанная, дерзкая, скорая на оскорбления, но это же не повод, чтобы вести себя подобным образом? Или повод?

Хлопнула, закрываясь, тяжелая входная дверь.

— Рич, а ты не думаешь… — робко спросила Мира, когда колдун, полностью довольный собой, появился в дверях кухни.

— Нет! — рявкнул он с ходу, даже не дослушав до конца. — Я иду спать. И вам того же желаю, дорогие мои. Не шумите сильно.

Одарив смутившуюся парочку — хотя смущалась, похоже, опять одна Мира — красноречивым взглядом, Рич на пятках развернулся и был таков.

— Может, домой?.. — без особой надежды предложила Миранда.

Тим покачал головой:

— Не могу, и не проси. Нужно проследить за братом. Вот завтра — пожалуйста, а сегодняшнюю ночь мы проведем здесь, хочешь обижайся, хочешь нет.

Ведьмочка огорчённо вздохнула, но давить на парня не стала. И в самом деле — что, убудет от нее?

* * *

— Сама расскажешь или опять из тебя все клещами вытягивать?

— И вовсе не клещами. Я вообще как на ладони.

— Не похоже. Почему не послушалась меня?

— Не послушалась?

— Именно. Почему в портал не пошла следом?

— Ты имеешь в виду на кладбище? — Мира могла в подобные игры играть до бесконечности, но в том-то все и дело, что на сей раз ей надоело первой. Захотелось честно выложить карты на стол и посмотреть на реакцию Тима. — Ладно. Не злись. Просто подумала тогда, что Тесса может что-то знать… о моих родителях. Ведь появились они именно на их могиле, и нигде больше. Вдруг это не просто совпадение?

— Но Рич же сказал…

— Тимми, дорогой, ты меня, конечно, извини, но твой брат — колдун. Это тебе о чем-то говорит?

— Родная, ты — ведьма. И что с того? — легкие поцелуй в висок.

Аргумент.

— Ладно, допустим, он не соврал. Но почему портал перенес его именно в Калерию? Что, других мест мало? Опять скажешь, совпадение? Не многовато?

Тим задумался.

— Может, и нет. Может, ты и права. Не знаю. Ответы у Рича. А он отмалчивается, отговаривается, ты заметила?

— Нет, — неуверенно сказала Мира, водя пальчиком по груди Тима. — Не знаю, тебе виднее. Ты ж его брат, как-никак.

— Могу с уверенностью сказать только одно — обычно Рич куда более многословен, когда описывает свои подвиги. А тут словно ракушка захлопывается, стоит неловкий вопрос задать.

— То есть, ты считаешь, что он что-то скрывает? Врет?

— Банально недоговаривает. Может, потому что правда его не красит. — Смешок Тима украла темнота, но в голосе слышалась железобетонная уверенность в брате. Его руки обвили гибкий стан ведьмочки и потянули на себя. Уложили сверху и потискали во всех доступных местах. — Мира, Рич — мой брат. Я не могу от него отвернуться или обвинять. Если он не хочет говорить — его право. Но не думаю, что он опустится до вранья мне в глаза.

Сама Мира столь хорошего мнения о Риче, естественно, не придерживалась, но сочла невежливым и несвоевременным развеивать заблуждение Тима. Вместо этого заговорила о другом:

— Послушай, а что, по-твоему, это было? Там, на кладбище?

Парень помолчал, выбирая слова поточнее, и ответил:

— На мой взгляд, это было похоже на… сожаление. Не находишь? Что-то вроде последнего прощания. Особенно эта призрачная фигура рядом с надгробием.

— Да какое прощание! — с досадой воскликнула Мира, которая до сих пор бесилась от одного воспоминания о том, как призрак прикасался к фотографии ее матери. — Они ж умерли пятнадцать лет назад. Думаешь, за это время можно не успеть попрощаться? И кто это может быть?

— А ты сама никого не помнишь? Может, друзья твоих родителей приходили в дом или на улице встречались где-нибудь…

Мира уверенно мотнула головой:

— То время вспоминается как в тумане, но одно я знаю точно — никто мне не помог. Кроме Управления, естественно. Оно организовало похороны, занялось делами наследства и отдало меня в интернат. Вот и все, истории конец. Никаких горюющих друзей или родственников не появилось.

— Не было возможности? — предположил Тим. — Был или была в отъезде, командировке?

— Пятнадцать лет? — с непередаваемым сарказмом осведомилась Мира. — Ничего так поездочка. И кстати, мне показалось, что призрак — мужского пола, если о них можно такое сказать.

— С чего бы? — не согласился Тим. — Балахон приталенный?

— Нет. Просто он — я уверена, что он — прикасался к фотографии так… интимно, не заметил? Явно, не по-дружески или по-родственному. А как… близкий человек… тьфу ты, призрак. И кстати, почему призрак? Он умер и после смерти не может обрести покой? Таскается на могилу моих родителей и цветочки там выращивает?

— Стоп, стоп, стоп. — Тим закрыл рукой рот Мире. — Ты не так поняла суть увиденного. Для начала — на подобную магию призраки не способны. Их потолок — свечение в темноте и преодоление физических преград в строго определённом месте обитания, например в своём бывшем доме. Точка. Вывод — работал колдун, очень мощный, потому как чем дальше расстояние до объекта, тем больше силы требуется на колдовство, а находящихся рядом живых мы не заметили.

— Вот именно, что не заметили. Вдруг проглядели? Темно ж было, хоть глаз выколи.

— Может и проглядели, — неохотно согласился Тим, видно было, что версия с могущественным колдуном ему нравится куда больше. Там и опасность повышенная, и возможности погеройствовать куда шире. — Сейчас можно гадать сколько угодно, но, боюсь, толку не выйдет. Надо всё-таки брата потрясти. — Предполагая, что растерянная ведьмочка вполне способна прибежать в спальню к Ричу, дабы выбить из него истину, и очень хорошо представляя себе последствия такого опрометчивого поступка, Тим предупредил: — Но не советую тебе сейчас на Рича наседать — он у нас парень вспыльчивый, сама только что убедилась. Может заартачиться и вообще ничего не сказать.

— Но речь идет о моих родителях! — воскликнула девушка, крайне недовольная, помимо прочего, откровенным заступничеством Тима за брата. — О моих родителях! Они погибли из-за проклятия, которое передалось мне! Я тоже чуть не умерла! Я имею право знать правду.

— Конечно, имеешь, — спокойно проговорил Тим. — И никто тебе в этом праве не отказывает, просто сейчас не самое подходящее время, ты согласна? Отложим на пару часиков. И да, колдунье этой тоже пару-тройку вопросов задать не помешает. Кстати, расскажи-ка, что произошло между вами — тобой и этой Тессой — в мое отсутствие? Вы подрались? Из-за чего?

Мира вздохнула и, решив, что от нее не убудет, честно выложила Тиму все как было — про неудавшийся допрос, про драку, про собственные ненормальные способности. На последнее парень отреагировал с юмором:

— Ты точно мне все про себя рассказала? Может, еще парочка сюрпризов найдется? Ты оборачиваться в полнолуние не собираешься? А то проснусь и обнаружу рядом с собой… волчицу… вот смеху-то будет…

Ведьмочка насупилась, но дурацкую, по ее мнению, шутку оставила без комментариев.

— Значит, говоришь, эхом заклинания тебя накрыло. Интересно… обычно подобные происшествия не имеют долгоиграющих последствий. Когда ты его словила?

— Семь лет назад, — хмуро ответила Мира. — А что?

Тим повернулся на бок, подмял под себя девушку и щекотно задышал ей в шею.

— Понимаешь, здесь дело даже не в том, ударило по тебе эхом или нет. Обычно эхо от неудавшегося заклинания не имеет реальной силы и дает кратковременный эффект… в принципе любой направленности, тут не угадаешь. Конечно, существуют универсальные системы, но они, как правило, слишком обобщены и частности в них не рассматриваются, приведены только стандартные возможности. Как, например, неудачные заклинания противодействия могут своим эхом вызвать ослабление твоего здоровья, болезнь, насморк или кашель, несчастный может частично ослепнуть или оглохнуть, но все это пройдет через пару дней. Заклинания боевые могут обжечь, ранить, но не убить. Заклинания любовные — вызвать смутную симпатию на пару часов, но и только. А чтобы семь лет воспламеняться без причины — это надо не просто эхо словить, на мой взгляд. Не могло получиться так, что тебя парочкой противоположных заклинаний накрыло? Или может ты выпила зелье какое, когда попала под воздействие?

— Я ведьма, а не колдунья, — произнесла Мира то ли с обидой, то ли с упреком. — И таких тонкостей про эхо ваше не знаю. А что касается событий семилетней давности, то ответ мой такой — не помню совершенно. Мало того, не помню, так еще и не знаю. Слууушай, а не могло эхо наложиться на проклятие? Одно из имевшихся?

— Тебя никто не обвиняет, а насчет последнего вопроса — повторюсь, но скажу, что до такой степени я не специалист и всего объяснить не могу, — примирительно сказал Тим, поцеловав Миру в макушку. — Я просто рассказываю, как обстоят дела, в общих чертах.

— А ты-то откуда знаешь про это?

— Что-то Рич подбрасывал, что-то в Гнилых болотах нам преподавали как второстепенный предмет. Откровенно говоря, я был не самым прилежным учеником, но вбивать знания там умеют. Среди ночи разбудят — все расскажу как по учебнику.

— А… что такое Гнилые болота? — Мира уже не впервые слышала это название из уст Тима и его брата.

Он надолго замолчал, уносясь мыслями далеко в прошлое. Его размышления иногда прерывались вздохами, и когда Мира стала задремывать, решив, что ответа не будет, он начал:

— Гнилые болота — это своего рода военный лагерь для отпрысков, обычно младших, богатых семей. Усиленная физическая и военная подготовка плюс стандартный набор предметов первого-второго курса любого университета. Заведение закрытое, находится в районе Имперского Горного Хребта на границе с Калерией. Природа там — шикарная. Особенно вспоминаются утренние марш-броски по пятьдесят километров с тридцатикилограммовым рюкзаком за спиной. Стрельбы, учения, отработка и сдача зверских нормативов, оперативно-тактическая, специальная подготовка и тому подобное. Уж очень любящие родители хотят, чтобы из их чадушек вышел толк. Ведь обычно младшим не приходится брать на себя ответственность за семейное дело, зарабатывать на жизнь, участвовать в принятии стратегических решений и планировании дальнейшей судьбы рода. Они — априори любимчики, которым судьбой уготовано разгульное и беззаботное времяпрепровождение. Тешить себя всеми доступными способами — вот наше главное предназначение. Из-за подобного снисходительного отношения с одной стороны и наличия возможностей реализовать любое — даже самое глупое и опасное желание — с другой, стали учащаться смертельные случаи среди так называемой «касты младшеньких». Кто-то напивался до чертиков и в пьяном угаре решал полетать с балкона, кто-то отправлялся покорять воды моря и оставался в них навечно, кто-то резал вены, кто-то наркоту глотал, а кто-то тихо сходил с ума. Вот и всполошились родители, собрались, подумали, и самые решительные учредили данное учебное заведение, куда и поныне в обязательном порядке ссылаются младшие отпрыски родовитых семейств. Из них выбивают дурь, вколачивают знания и намертво прививают чувство ответственности.

— Неужели и ты был таким… дурнем? — изумилась Мира. — Не может быть. Не верю.

— Таким, может, и не был, но имел неплохие шансы им стать. Рич помог в свое время, за что я ему очень благодарен.

— А на вид такой скромняшка, — с иронией произнесла ведьмочка, по-детски потирая слипающиеся глаза. — Бурное прошлое никак не отпечаталось на тебе.

— Да не было никакого бурного прошлого, — возмутился Тим. — Пару раз влетал по малолетству, но после взбучки, которую мне устроил Рич, резко поумнел. Не сразу, но остановился.

Мира сонно поерзала, прижимаясь к Тиму поближе, хотя казалось уже некуда, и, позевывая, спросила:

— Так что насчет моих проблем? До завтра?

— Не беги впереди паровоза, милая. Мы все узнаем. Так или иначе. Раньше или позже.

— Я хочу раньше. — Мира надула губы, перевернулась на бок, к Тиму, и широко раскрыла глаза, пытаясь в темноте разглядеть выражение его лица. Когда же не удалось, практически залезла на него сверху, чтобы доходило лучше. Повторила, вложив в голос максимум настойчивости. — Я хочу раньше. Я имею на это право.

Тим вздохнул.

— Давай так. Мы завтра снова поговорим с обоими и попробуем выяснить, что к чему. Согласна?

— Расколем поодиночке? — блеснула Мира знанием патрульного жаргона.

— Типа того, — усмехнулся Тим. — Если, конечно, Тесса эта не ушла порталом обратно в свою империю.

— Вот так и знала, что не надо было ее отпускать! — с досадой воскликнула ведьмочка, найдя очередной жирный минус в поступке Рича. — А вдруг и правда сбежит?

— На твоем месте я бы не надеялся так легко от этой красотки избавиться.

Из всей фразы Мира, впрочем, как и любая влюбленная девушка, зацепилась только за одно слово.

— Красотки? Ты считаешь ее красивой?

— К слову пришлось, — попытался вывернуться Тим, но Мира, когда надо, обладала упорством вампира.

— К какому такому слову? Нечего мне зубы заговаривать.

— Ты ревнуешь, что ли?

Мира насупилась и скатилась с Тима. Сон как рукой сняло. Сразу стало холодно и неуютно, и она зарылась с головой под одеяло. Из нутра образовавшегося кокона прозвучало глухое и неискреннее:

— Нет, просто любопытно.

— Ты ревнуешь, — с изрядной долей удивления сказал Тим. — Хммм… слушай, а приятно…

— Мне что-то не очень. Отвечай, когда тебя спрашивают.

— Да ты у меня командир! А насчет того, красивая ли Тесса — да, красивая. Только что с того?

— Как это что? Как это что? Значит, ты… ее… ну как сказать… не против…

— Миранда. — Тим улыбнулся в темноте, радуясь, что Мира этого не видит. Все-таки во многих аспектах она еще такая девчонка! — Пойми, то, что я хочу, и то, что я делаю, — совершенно разные вещи.

— Ага… говори. Раз мысли такие есть, то и до действий недалеко. И вообще, измена в мыслях — считается.

Тим не смог сдержаться и расхохотался в голос.

— Ну что? — Мира в коконе обиделась не на шутку. — Чего ты смеешься? Я не права?

— Права, моя родная. На все сто процентов права. Только скажи — ты же в музеи наверняка ходила? Хотя бы в школе.

— Ну… да. — С трудом, но ведьмочка припомнила пару таких случаев. — И что с того?

— А картины, которые там висели, они тебе нравились?

— Ну… некоторые, возможно. Но, определенно, не все. Нет, не все, — по возможности честно ответила из кокона Мира, старательно воскрешая в памяти далекие походы с классом.

— И ты считала их красивыми?

— Ох… наверно. К чему все это?

— К тому, что мое отношение к Тессе можно сравнить с твоим к картинам. Да, красиво, но и только. Чисто с эстетической точки зрения.

— У мужчин не бывает чисто эстетической точки зрения, — авторитетно заявил кокон и бурно зашевелился — наружу высунулась взъерошенная мирина голова. — Какая, к чертям, эстетика? Одни инстинкты и власть похоти.

— Сама додумалась или подсказал кто? — полюбопытствовал Тим. — Какие выражения, однако. Похоти!

— А что? Я не права? Разве не так у вас все это происходит?

Тим задумался на мгновение и откровенно признал:

— В большинстве случаев именно так. Но не всегда и не со всеми. Ты — приятное исключение, и если тебе станет легче от моего признания, то скажу, что после секса с тобой мне стали неинтересны другие женщины. Видимо, ты мне идеально подходишь. Тебя это пугает?

Мира выпросталась из одеяла совсем и вытянулась рядом с Тимом. Перекинула руку поперек его груди и смешно засопела в бок.

— Значит, пугает? — В голосе Тима слышалась некоторая обреченность. — Так и знал, что не надо тебе этого говорить. Слишком рано.

— Не рано, — вырвалось у Миры. — Никогда не рано! Мне… я просто растерялась, вот и все. Не знала, что сказать.

— Можешь начать с того, что чувствуешь то же самое, — внес Тим предложение, но Мира отрицательно покачала головой.

— Это будет неправда. — И не успел Тим огорчиться по поводу столь плачевного для него положения дел, как ведьмочка продолжила: — Мне… никто не был нужен еще до секса… за пару минут, наверное… как-то так получается…

На этом разговоры кончились, и дальше все было долго, медленно, ритмично и бесконечно сладко… и ночь снова и снова взрывалась мириадами звезд над двумя влюбленными…

Глава 6, в которой Мира понимает, что иногда лучше жевать, чем говорить

— Она, что, беременна от тебя? — Паника в смутно знакомом женском голосе проявилась отчетливо.

— Нет, о бог, как ты можешь такое предполагать? — Голос Рича, напротив, звучал спокойно, увещевающе, хотя едва заметная нотка ужаса все же проскочила.

— А почему она спит на половичке перед входной дверью?

— Да откуда я знаю? Приблудилась, поди.

— Да я об нее чуть не споткнулась! Она что — бездомная?

— Ну не споткнулась же. И дом у нее есть. — Теперь в голосе Рича зазвучало плохо скрываемое отвращение. — Забудь, это все ерунда.

— Сыночек, ты точно ничего не хочешь мне рассказать?

— Ты о чем?

— Да хотя бы о синяках на твоем лице. Откуда?

— Подрался, — буркнул Рич. — А что? Обычное дело.

— Не для колдунов! — взвизгнул женский голос. — Ты о чем думал, когда решил кулаками помахать?

— Честно? О том, что неплохо бы противника прибить, нашинковать мелко-мелко, воскресить в таком виде и упокоить еще раз. Или суп сварить для разнообразия.

Озадаченное молчание. Затем нерешительное:

— Это как-то связано с той девицей? Стало быть, ты ее все-таки знаешь? Ты из-за нее подрался?

— Не столько из-за нее… — сколько с ней, хотелось добавить Ричу, но он благоразумно воздержался от продолжения.

— Милый. — В женском голосе появилась нежность и настойчивая забота. — Ты точно мне не врешь? Если что, мы ее… отправим, куда следует, там все сделают по высшему разряду. Подлечат, подколят. Никто ни о чем не догадается.

— Я сам в состоянии разобраться со своими проблемами!

— Ага! Значит, эта девица — все-таки твоя проблема.

— Нет… скорее, мелкое недоразумение.

— Но почему под дверью? Ты ее выгнал?

— Типа того, — нетерпеливо ответил Рич. — Допрос окончен? И так, в качестве напоминания — я уже давно вырос и сам отвечаю за свои поступки.

— Ах, вот ты как… — женский голос налился обидой.

— О Истина, только не надо… ну ладно. Ладно. Только не плачь, мама. Я прошу. Умоляю. Давай без слез. Я торжественно клянусь, что девица от меня не беременна, просто… я ей вроде как должен услугу. Точнее, это она так считает.

— А ты, значит, не считаешь?

— Мам, ну о чем ты говоришь? — В голосе Рича было искреннее удивление, смешанное с непониманием. — Я прекрасно помню ваши уроки. Никому ничего не обещать под страхом смерти. Ну и еще парочку. Так что не волнуйся… и нет, туда нельзя! Почему? Да потому. Ты меня увидела, можешь идти домой. То есть я хотел сказать… не так грубо, но по сути… нет, не стоит туда входить, мама… там занято…

* * *

Когда дверь в гостевую спальню была открыта настежь практически пинком, Тим и Мира были готовы к приему гостей — одеты, причесаны, даже умыты, благо к спальне прилегала отдельная ванная комнатушка. Поскольку платье ведьмочки пришло в негодность еще ночью, его с успехом заменила рубашка Тима, длинная настолько, что благообразно закрывала девушке колени. Сам рядовой Брайт по этой причине щеголял полуобнаженным, в немного мятых брюках, но гладко выбритый и чистенький.

Честно сказать, Мира не удержалась и, пока Тим брился, мялась рядом, притворяясь, что жутко занята сгоревшими волосами, а на деле просто наслаждаясь созерцанием своего мужчины за столь интимным занятием. Это весьма напоминало сцену из настоящей семейной жизни в представлении Миры, и она была готова на что угодно, лишь бы почувствовать себя… причастной. Тим неловкие маневры просек на раз, но ничего не сказал, из ванной комнаты не выгнал, а наоборот, всячески поощрял ее наивное любопытство, притворяясь, что не может в зеркало оценить качество своих стараний — мол, запотело, кривое, маленькое и тому подобное. В итоге, Мира пальчиком тыкала в те места на лице Тима, где, как ей казалось, существовали некоторые упущения, получая колоссальное удовольствие от процесса. Была б ее воля — из ванной не вышли бы до полудня. Они стояли так близко, что видели свои отражения в глазах партнера. Дыхание у обоих становилось чаще, вот Тим отшвырнул ставший ненужным бритвенный станок… Мира глубоко вздохнула, покорно закрывая глаза и понимая, что еще один принцип отброшен за столь короткое время… Но женский голос за дверью никуда не исчез.

А посему быстрый, но обжигающий поцелуй — это все, что они могли себе позволить, прежде чем вновь начать суетиться.

И вот свершилось — дверь в спальню отворилась и на пороге возникла безупречная леди Алисия, матушка и негласная глава семейства. Прическа — волосок к волоску, платье без единой морщинки — облегающее и на взгляд Миры, слишком вызывающее для матери двоих взрослых детей. Глаза горят любопытством и коварством. Идеальный макияж и маникюр. Кинжальные десятисантиметровые каблуки. И все это в семь утра. Она что, и спит при полном параде? — невольно задалась вопросом Мира. — Не может обычная женщина так выглядеть рано утром. Это противоестественно.

Тим галантно поклонился, игнорируя тот факт, что встречает мать полуголым. Женщина тоже не выглядела шокированной или сколько-нибудь смущенной ситуацией. Мира вдруг ощутила приступ паники и изобразила неуклюжий реверанс, отчего ровные брови леди Алисии поползли вверх, а губы дрогнули в улыбке. Не столько радостной, сколько удивленной. И вообще, она как-то странно смотрела на Миру, как будто… оценивала. Неодобрительно.

— Доброе утро, матушка, — тепло поприветствовал Тим, подходя к ней и целуя в щеку.

Леди Алисия оторвала цепкий взгляд от Миры, довольно качнула головой:

— И тебе, милый. И… тебе, девушка.

Мира обрела голос и прокаркала:

— Доброе утро.

Но леди Алисия уже отвлеклась:

— Позволь спросить, милый, у тебя дома что-то случилось? Потоп, пожар, цунами? Или здание рухнуло?

— С чего ты взяла?

— С того, что ты ночуешь здесь. Как это понимать?

— Мы пришли к Ричу в гости, засиделись допоздна и решили остаться на ночь. А что, это проблема? — гладко, будто всю ночь готовился, выдал Тим. И тон такой естественный, без натянутости и напряжения. Если бы Мира не знала, как всё обстояло на самом деле, поверила бы безоговорочно. Но видимо, мать знала своих детишек как облупленных, потому что недоверчиво скривила губы:

— Хочешь сказать, что выстроить портал тебе показалось непосильной задачей? Что-то слабо верится. Кстати, дорогой, ты не в курсе, что за девица ночевала у вас под входной дверью?

Тим весьма правдоподобно изобразил удивление:

— Ничего не знаю ни про каких девиц. Мы были втроем, пили чай, вино, смотрели телевизор. Вот, собственно и все. А что касается девушки, о которой ты говоришь — первый раз слышу.

Леди Алисия поняла, что наскоком от младшенького ничего не добиться и логично переключилась на слабое звено — Миру. Та мялась на месте, чувствуя себя шлюхой в рубашке с чужого плеча, остро ощущая неловкость от пронзительно-инквизиторского взгляда матери Тима.

— А ты… девушка, тоже ничего не знаешь, я полагаю?

Мира весьма неопределенно пожала плечами — врать леди Алисии в глаза было просто невозможно, но и сказать правду она не осмелилась, слишком долгие объяснения последуют за этим, затрагивающие, к тому же, ее личные дела.

— То есть? Ты что, говорить разучилась?

— Мама! Хватит. Я тебя прошу — давай во всем разберемся попозже, мы с Мирандой немного не готовы принимать гостей.

— А мне все равно, готовы вы или нет. Я хочу знать, что происходит в этом доме с моими сыновьями. Что за тайны императорского двора? Что за непонятная девица? Почему Рич весь в синяках?

Мира поспешно спрятала непрошенную улыбку, вспомнив давешнюю кухонную баталию. Тим хмыкнул, пожал плечами:

— Подрался, наверное, с кем не бывает.

— Вы что, сговорились? — прошипела леди Алисия. — Рич сказал то же самое.

— Ну вот, — радостно заявил Тим, — значит, это правда. И… мам… можно нам пару минут наедине побыть? За закрытой дверью?

Женщина вздохнула так тяжко, будто ее направили на работу в каменоломни:

— Ладно, уговорил. Но учти, ужин не отменяется — это раз. И разговор этот мы продолжим — это два.

— Конечно, мама, — самым любящим тоном сказал Тим и выпроводил-таки мамочку за дверь.

Мира заметно расслабилась, села на кровать — ноги ее не держали. Видит богиня, ей проще было ритуал пережить, чем перед матерью Тима стоять. Проведя влажной ладошкой по волосам, девушка вздохнула:

— Ну и что мы будем делать? И кстати, она всегда так заявляется? Без предупреждения и везде сует нос?

— Миранда!

— Ох, извините, ради богини, за грубость. У тебя фантазия хорошая, сам перефразируй, как больше нравится, и ответь, пожалуйста.

Тим запустил пальцы в волосы, поелозил там и произнес:

— Миранда, мама — это мама. Она всегда такой была и ничто ее не исправит. Родителей, знаешь ли, не выбирают, но я считаю, что нам достались далеко не худшие. К тому же матушка нас очень любит и беспокоится, как у нас дела. Может быть, иногда перебарщивает, но факт остается фактом. У нас с Ричем язык не поворачивается ей сказать, что мы уже не нуждаемся в опеке.

— Охотно верю, что касается тебя, а вот братик твой, по-моему, ей что-то подобное сказал не далее как утром. Помнишь?

— Ага, сказал, только мама сразу в слезы, а хуже этого быть ничего не может. Мира, не сердись, но здесь я бессилен, и повлиять на ситуацию не могу. Если можешь, не обращай на нее внимания, не переживай. Она слишком сильно нас любит и выказывает свои чувства безо всяких ограничений. Просто мы с Ричем за столько лет уже привыкли, а для тебя все в новинку. И кстати, видела бы ты нас лет пятнадцать назад — поняла бы, что сегодняшнее поведение — цветочки по сравнению с тем, что было тогда.

Мира одернула рубашку и спросила:

— Ладно, допустим. Делать-то что будем? Сейчас твоя драгоценная мамуля поговорит с Тессой, та ей все выложит и… что?

Тим откровенно рассмеялся:

— Вот уж за это я бы точно не стал переживать. Чтобы мама начала разговор с незнакомой девицей, которую подозревает в блуде со старшеньким — нонсенс. Да ей проще Рича в бараний рог скрутить и всю правду из него выжать, чем опуститься до бесед непонятно с кем, да еще при том, что эта непонятно кто ночевала на половичке в подъезде. Так что это не проблема. Зато есть другая, — и ухмыльнулся многозначительно, посмотрев на девушку.

— Что? — не выдержала Мира столь пристального взгляда.

— Ты в чем ходить собираешься?

— То есть? Ну вот… в рубашке твоей.

— Хмм… как бы это сказать… нет, меня все устраивает, даже очень, но она… немного просвечивает, что ли. А платье твое я вчера выбросил собственноручно, уж извини, но восстановлению оно не подлежало.

Мира оглядела себя и ахнула — действительно, просвечивала, но почему? На Тиме рубашка смотрела вполне пристойно, и вообще была сшита из плотной материи. В чем подвох?

— Она влажная, — снисходительно пояснил Тим. — Влажная и потому прозрачная. Такой вот материал забавный. Мы когда с бритьем моим возились, видимо, случайно намочили. — И хоть бы капля раскаяния в голосе! Ну почему уже второй раз она встречает маму Тима, мягко скажем, в неподобающем виде? Что леди Алисия должна о ней подумать? Мира схватилась за голову.

— Почему ты мне ничего не сказал?

— А зачем? Мне все нравится.

— Да причем здесь ты! — Мира натуральным образом взвыла, дернув себя за остатки волос. — Я же… она же… богиня знает что подумает! Обо мне, не о тебе!

Тим ласково улыбнулся и присел перед девушкой на корточки:

— Не переживай понапрасну. Мама с папой нас не в капусте нашли, они все понимают. И секс не мы изобрели, все придумано до нас. А то, что прозрачная… да Истина с ней, помнится, мамуля один раз у меня вообще застукала… хммм… не важно…

Мира встрепенулась, разом забыв о собственных переживаниях, повела носом, как заправская гончая, почуявшая добычу, и пронзила Тима хмурым взглядом:

— Кого она там застукала? А ну говори немедленно!

Тим вроде бы смутился, но откровенная ревность Миры каждый раз доставляла ему странное удовольствие.

— Тебе будет неинтересно, — пококетничал, но ведьмочка эти выверты пресекла.

— Говори, раз уж начал. Я сама решу, что мне интересно, а что нет.

Были забыты мучения по поводу внешнего вида и несанкционированной встречи с леди Алисией. Мира жаждала продолжения.

— Да собственно и рассказывать-то нечего. Мамочка пришла — как всегда, без предупреждения — а мы из ванной выходили… неодетые слегка, вот тут она нас и засекла. Даже слова не сказала.

«Зато молчание было такое красноречивое», — мысленно продолжил Тим, но озвучивать не стал. Мира погрустнела. Нет, она прекрасно понимала, что Тим — не девственник, что девушки у него были, но одно дело — знать абстрактно, другое — слышать из его уст реальные истории, да еще с участием леди Алисии.

Лучше бы она не спрашивала! Представлять, что Тим, тот самый парень, который целует ее, занимается с ней сексом — слово любовь Мира употреблять опасалась, потому как оно будило в ней ничем необоснованные надежды на сказочное продолжение их отношений — спит с ней в одной постели, ест на одной кухне, имел что-то подобное в прошлом с другой девушкой, было невероятно тошно. До неприличия печально. Просто невыносимо. Знать, что тем, другим, он тоже говорил что-то смешное, заботился о них, предлагал сходить в магазин посреди ночи, знакомил с братом, водил в кино, в конце концов. Смеялся над шутками, ласкал в постели, принимал совместный душ, вытирал полотенцем… уууххх!

И пусть это было бы нелогично, неправильно и вообще фантастически, но Мире до чертиков хотелось, чтобы от нее одной у Тима снесло крышу и захватило дух до такой степени, что он позабыл обо всех своих бывших. Насовсем. Напрочь. Хотелось, чтобы Тим признался, что никогда подобного не испытывал, что Мира — лучшая, самая добрая, умная, любящая, прекрасная, умелая, достойная, уникальная во всех смыслах, неповторимая, незабываемая… и еще миллион разных «самых». Недавно он намекал на что-то подобное, но… это было ненамеренно и как-то скомкано, словно он сам испугался своих слов. А Мире хотелось слышать железобетонную уверенность в его голосе, видеть истину в его карих глазах.

— Ты чего? — спросил Тим, обнимая разволновавшуюся девушку за плечи. — Если я тебя обидел, прости, я не хотел.

Мира дернула плечом, скинула его руки и отодвинулась подальше. Ей надо было срочно разобраться в своих чувствах, а когда Тим находился так близко, мысли разбегались по углам, как испуганные тараканы от хозяйской тапки.

— Что? Что такое? — парень уселся на кровать, придвинулся, не собираясь отставать. — Ты все-таки обиделась? На мои слова о девушке? Так это ж давно было… не стоит переживать…

И тут Мира поняла, что именно ее гнетет больше всего — воображаемое ею несоответствие ожиданий и реальности. Сила ее чувств в сравнении с чувствами Тима. Как он представляет их отношения в дальнейшем? Видит ли их вместе, окруженных детьми или планирует расстаться, как только надоест? Да, он ответственный, умный, честный, но… мужчина. Да, при разрыве отношений он скажет все, как есть, но кому от этого будет легче? Уж точно не Мире. Как бы спросить? Как узнать наверняка?

Ведь в ее воображении они жили одной семьей, долго и счастливо. Но Тим — другое дело. Что думает он? Ведь помогает же разбираться в ее проблемах, искренне и глубоко переживает за нее, значит, не просто секс? Не просто физическое удовольствие?

И что с того, что знают они друг друга меньше недели? Мире с головой хватило этого времени для того, чтобы влюбиться по уши, но как насчет Тима? Спросить в лоб «Ты меня любишь?» или еще хуже «Ты женишься на мне?» банально не хватало смелости. И не потому, что боялась услышать ответ. А потому, что подозревала — если он скажет «нет», то она останется все равно, у нее не хватит силы воли уйти. Побрыкается, конечно, для вида, может, даже скандал закатит, но остынет… приползет обратно, на пузе, виляя хвостиком, как побитая шавка, и останется с ним, будет страдать, подбирая те крохи чувств, которые он готов ей выделить, зная, что в один ужасный день он может встретить девушку, предназначенную ему судьбой.

Или нет? Или все-таки уйдет с гордо поднятой головой, давясь слезами? Кто может знать наверняка? Ведь Егора-то в свое время она выставила из дома без особых сожалений; было, конечно, неуютно сначала и страшновато, но ничего — пережила. С Тимом же было по-другому… пока сохранялась неопределённость, пусть мучительная, пусть довлеющая, пока не было сказано ничего фатального, окончательного, жила надежда… и Мира находила в себе силы смеяться.

— Ты что-то совсем загрузилась, — шепнул Тим и опрокинул девушку на постель, не обращая внимания на слабые протесты. — Давай-ка я тебя… встряхну немного…

— Но… твоя мама…

— Уже ушла, — пробормотал он невнятно между поцелуями, — у нее элементарно нет времени на долгие визиты. Она ж у нас бизнес-леди… — Последнее прозвучало с еле уловимой издевкой.

Его поцелуи просто сводили с ума. Мира поймала себя на крамольной мысли, что даже войди сюда сотня свидетелей, ей не было бы стыдно. Вот что делает с ведьмой качественный и вдумчивый подход к предварительным ласкам. Но сдаться без спора она не могла.

— Рич…

— Поймет, он не маленький…

— Но… Тимми…

— Я уже двадцать пять лет Тимми…

И тут разум окончательно покинул Миру, сменившись плотным розовым туманом, мысли смешались в клубок, оставив в голове лишь самое важное, то, о чем она с некоторых пор думала постоянно и истово, иначе никак нельзя объяснить следующий вопрос:

— Ты женишься на мне?..

* * *

Он, без сомнения, лоханулся. Не сказал того, что она хотела услышать. Промолчал. Замер в ступоре, практически оглушенный вырвавшимися у Миранды словами. Они до сих пор звучали эхом в его голове: «Ты женишься на мне?»

Что он мог сказать? Что? Кроме правды, которая состояла в том, что до сей поры он не думал об этом? Да, он воспринимал их отношения как начальную стадию чего-то серьезного, но чтобы женитьба… через неделю после знакомства… на это даже ответственному Тиму решиться было сложно, какие бы чувства он ни питал к своей ведьмочке.

Может, если бы она дала ему минуту на размышление, если бы мозги не были затуманены чувственным порывом, если бы он вовремя собрался с мыслями, если бы додумался ответить верно… если бы… Тим мог придумывать эти «если бы» долго, но только этим уже ничего не исправить.

Как только его Миранда поняла, что ответа — положительного — не будет, то сначала одеревенела, потом затряслась от злости. Оттолкнула Тима с непонятно откуда взявшейся силой, натянула его рубашку, из которой парень ее только что вытряхнул, пробормотала себе под нос что-то вроде «Видимо, у меня второй вариант» и пулей вылетела из спальни. Пока Тим застегивал штаны — на ходу — она успела пробушевать через всю квартиру к входной двери, распахнуть ее и громко спросить у кого-то:

— Тебе еще нужны услуги частного детектива?

У кого-то? Ясное дело, у кого. Значит, решила сама взяться за дело, назло и вопреки. Он, конечно, ее обидел, но зачем сгоряча заваривать такую кашу? И пусть все это было сказано в пылу обиды и под влиянием момента, насколько Тим знал характер Миранды, она от своих слов не откажется, пусть и сотню раз пожалеет о них. Существовал вариант, что от её сомнительных услуг откажется Тесса, но парень слабо в это верил. Он представил, чем может обернуться дело — и обернется обязательно, сомнений в этом быть не может, если учесть мирандину карму — и ему резко поплохело. Он выбежал в коридор, но было поздно: девицы скрепляли устный договор крепким рукопожатием, разве что на ладони не поплевали для большей торжественности момента. Взаимное тисканье ладошек вышло больше похожим на состязание, проверку силы и выдержки. Поскольку колдунья была в разы сильней, то и руку ведьмочки сжала так, что та позеленела лицом и сдалась. Отдышалась, потрясла красной ладошкой и довольно произнесла:

— Валим отсюда. Ты портал построить сможешь?

На счастье Тима колдунья ответила отрицательно.

— Не мои координаты. И по другой системе выстраивать придется, у вас она какая-то… дурацкая. У нас определенно лучше. Ошибусь и окажемся где-нибудь в море-океане. Лучше пешочком. Куда идем?

Проведенная на половичке ночь положительным образом сказалась на манерах Тессы, ибо она была предельно вежлива и корректна. Не задирала нос, не ставила условий, не позволяла себе угроз, оскорблений и слишком уж высокомерного тона. Ведьмочка на вопрос отвечать не стала, кивнув на показавшегося в конце коридора парня.

Тим подошел к девушкам и, пожелав обеим доброго утра, обратился к Мире:

— Мы можем поговорить?

Ему показалось, или в зеленых глазах, упорно пялящихся в стену, блеснули слезы? Но голос звучал твердо и безразлично:

— Не сейчас. Надеюсь, ты нас извинишь. Мне сумку надо забрать, если что осталось. И так… по мелочи.

— Миранда, это важно.

Девушка упрямо поджала губы, смотря куда угодно, только не на Тима, что его сильно раздражало.

— Не настолько, как мое новое дело. Подождет. Мне… нам надо идти.

Тесса, к слову сказать, выглядела так, будто всю ночь сладко проспала на шикарной кровати — свежая, выспавшаяся, опрятная. Конечно, отойти в сторонку и дать возможность Тиму переговорить с Мирой без свидетелей, ей соображалки не хватило, но одно то, что в разговор не лезла, уже радовало.

— Миранда, родная, послушай…

— Не хочу! Не желаю! — вдруг фальцетом взвизгнула ведьмочка. — Отстань от меня! Скотина бесчувственная!

И как была, в длинной рубашке, с торчащими, как иголки ёжика, волосами, босоногая, вынеслась из квартиры Рича.

— Отвечаешь за нее головой. — Не успела Мира скрыться из виду, Тим обратил свое внимание на Тессу, собравшуюся следом за его девушкой.

— Вот еще, — надменно фыркнула та, тряхнув волосами. — Сам накосячил — сам разгребай. Нечего меня в свои склоки впутывать.

— Я тебе так скажу, милая… — В тот момент, когда сгорбленная фигурка в нелепом одеянии слетала по ступенькам, постепенно скрываясь из виду, Тим четко осознал, что присутствие в его жизни невезучей и скорой на выводы — обычно неправильные — ведьмы Миранды Новиковой есть неотъемлемая и существенная ее, этой самой жизни, часть. Понимание того, что Мира может уйти от него, вызывало приступ паники, так несвойственной его спокойному характеру. Сердце, всегда размеренно отбивавшее ритм, на миг сжалось и зашлось в истеричном припадке. Может, он еще не до конца разобрался в своих чувствах, не облек их в слова даже мысленно, но одно знал точно — уйти он ей не даст. Ни в коем случае. Использует любую возможность, чтобы вернуть. Вот до чего дошел… и как быстро это случилось — за каких-то пять минут. — Никаких расследований без согласований со мной — это раз. Никакой самодеятельности — это два. Держать меня в курсе ваших похождений — это три. Доступно излагаю?

Тесса, уже шагнувшая через порог, обернулась и криво ухмыльнулась:

— Вот за что я вас, мужиков, не люблю — как до дела доходит, в кусты, хвост поджав, бежите. А потом плачетесь. Бабье и есть по сути. Чего ты ко мне привязался? Следить за ней я не собираюсь, я тебе не соглядатай. Докладывать — тем более. Ищи другого дурака.

— Твое право, — согласился Тим и внезапно совершил переход. Стражник выжидательно встрепенулся. Неприветливая, враждебная Тьма накрыла обоих, встревоженная, рвущаяся на свободу. Стражник еще не понимал, что случилось с хозяином, но вполне ощущал его взволнованное состояние. Холод обжигал кожу. Тесса поежилась, испуганно глядя в бездонные черные глаза того, кто еще секунду назад казался нормальным живым. Не зря она тогда, на кладбище, неладное заподозрила, как чувствовала, что с этим снусмумриком не все чисто. В темноте видно почти ничего не было, но она отчетливо помнила опасность и силу, которые исходили от незнакомого еще парня. Даже ее, мнившую себя великой колдуньей, происходящую из рода, давшего миру много выдающихся личностей, пробрало до печенок в тот раз. Равно как и сейчас.

Инстинктивно отшатнувшись, колдунья зацепилась каблуком за порог и, чтобы не упасть, схватилась за дверной косяк.

— Я тебя предупредил, — произнес Тим глухим голос. — И я тебя запомнил. Мы… тебя запомнили. И мы… придем. Расстояние — ничто, Тьма едина. Мы… умеем искать. Не стоит играть в игры. Согласись с… нами. Делай, что… мы велим.

Гипнотизер хренов! Уже при первых словах Тесса поняла, что дело швах. А дослушав предупреждение до конца, с тоской подумала, что в такое дерьмо не влипала давно. А точнее, никогда. И еще это «мы». Звучало бы смешно, если бы не было так жутко, что волосы дыбом вставали. Вздернув повыше подбородок и сцепив трясущиеся от холода и страха руки, она произнесла:

— Как с тобой связаться? — И, несмотря на страх, от сарказма не удержалась. — С вами, господа…

Тим, надо отдать ему должное, не стал торжествующе хмыкать или каким-либо образом выражать радость от того, что сумел запугать колдунью. На этот раз переход длился дольше и был куда мучительнее — стражник, как дикий, бешеный зверь, почувствовавший близкую свободу, рвался на волю всеми силами, буквально раздирая Тима изнутри; но прошла минута — и перед Тессой снова стоял высокий, тощий парень с тревожным взглядом. Резко потеплело, что вырвало у девушки облегченный вздох.

— Я… не хотел, но выхода у меня нет. — Тиму было явно неловко за свои действия, но и отступить он не мог — слишком многое было поставлено на карту.

— Да пошел ты… — Тесса держала марку до конца, хотя за такие слова расправа должна была быть жестокой.

— Я сейчас. — К ее великому облегчению, Тим не обратил внимания на оскорбление, ушел по коридору и через минуту вернулся, держа в руках сотовый. — Вот. Это Рича. Мой номер там есть, найдешь без проблем. Звонить можно в любое время. И… без самодеятельности, пожалуйста.

Тесса выхватила телефон и кубарем скатилась с лестницы. Теперь, когда непосредственная опасность миновала, внутри у неё все бурлило от ярости. Да как он посмел, этот червяк, так разговаривать с ней, сильнейшей колдуньей своей империи! Да она его в порошок сотрет! В жабу превратит! Кишки выпустит! Глаза выдавит! Руки-ноги узлом завяжет! Отрежет поганый язык и заставит проглотить! Как только, так сразу… с ним, как оказалось, не очень-то поспоришь… но помечтать-то никто не запретит…

Как только она скрылась из виду, Тим устало вздохнул и прислонился горячим лбом к стене. Его била дрожь от осознания того, как близко он подошел к запретной черте, после которой стражник вырвется на свободу и будет воплощать в жизнь свои безумные фантазии, о которых постоянно нашептывал Тиму. Он потерял контроль над собой и совершил переход в таком состоянии, в каком ни в коем случае нельзя было этого делать — будучи захваченным сильными переживаниями. Именно тогда ослабевает воля, и стражник имеет хорошие шансы взять власть над разумом. Да, в конце концов, он загнал бы его обратно, в воображаемую клетку, но за то время, пока он правил бал, могло бы случиться все, что угодно. А отстраивать заново город Тиму не очень хотелось.

— Что, на горизонте замелькали тучки? — с сарказмом спросил Рич, появляясь в коридоре. — Не все хорошо складывается? Первая ссора влюбленных? Сочувствую, братишка. Выпить не хочешь?

Тим посмотрел на брата, как на сумасшедшего — какое выпить, когда демоническая сущность беснуется внутри, почуяв запах свободы — и качнул головой.

— Валерьянки лучше накапай. Хотя нет, просто пузырек дай. А если есть, то сразу три. Ведра. Срочно надо успокоиться. А может у тебя пустырник остался с бабулиных времен? Завари, а? Будь другом.

— Что, все плохо? — посерьезнел Рич, прекрасно зная, что со стражником шутки плохи — и по своему опыту тоже. Если уж Тим так заговорил, значит, на самом деле все приближается к критической отметке или уже перешагнуло ее. Младшенький никогда не был склонен к паникерству или преувеличению, чем иногда грешил сам Рич. — До кухни дойдешь или довести?

Тим осторожно сполз на пол, уперся руками в стену — его начала бить крупная дрожь. Казалось, что он сейчас взорвется изнутри, если не подчинит себе разбушевавшегося зверя. Или не выпустит его из клетки. На глаза навернулись слезы, вздулись синие вены на руках и шее, а виски словно прессом сдавило.

«Отпусти, отпусти» — выло внутри, невидимые когти рвали его плоть. Тим с ужасом осознал, что может не справиться. Проиграет и тогда неизвестно, чем все обернется. Это походило на мощный, сметающий все на своем пути шторм, шквал чистой энергии, которая мечется, бьётся в поисках выхода. Из последних сил Тим сдерживал яростный натиск стражника, который, почуяв слабину хозяина, словно взбесился. Но Тим держался, цепляясь за обрывки мыслей и воспоминаний о семье, любимой девушке, своей идиотской, но такой нужной работе. В голове все путалось, перед глазами стояла красная пелена, с каждой секундой дышать становилось труднее. И чем слабее становился Тим, тем свирепее — зверь внутри.

— Сиди здесь, я сейчас. — Видя такое дело, Рич, хотя магии в нем практически не осталось и по всем правилам следовало бы выждать как минимум месяц до практики, иначе — полное выгорание с невозможностью последующего восстановления — выстроил портал, благо недалеко и оставшихся сил хватило, и исчез.

* * *

— Эээх, девчонки, д-давайте за нас, что ли, кр-расивых, ум… умных и неоценённых этими козлами?.. — Пьяненькая, несчастная, уставшая от треволнений и собственных тягостных мыслей, Мира подняла стакан с лунной настойкой вверх и попыталась чокнуться с Тессой и Ланой одновременно.

Не вышло. Более того, перед глазами все плыло, и стаканчики собутыльниц прыгали из стороны в сторону, наглым образом двоились и троились, делая поимку невозможной.

— Ч-черт, — выругалась Мира и с упреком посмотрела на Лану. — Ты… давай… выпьем… что ли… тока ты стакан свой держи крепче, а то он… заррраза… убегает…

Вампирша с тревогой глянула на раскрасневшуюся, немного неадекватную соседку по застолью. Может, не стоило так с ходу наливать? Может, покормить надо было сначала? Или спать уложить? Кто их, живых, разберет! Столько заморочек: жирного много нельзя, мучного тоже — фигура страдает, алкоголь туманит разум, превращая в подобие овощей, просроченная еда вызывает понос и рвоту… и да! то температура, то кашель, то сопли, то еще хворь какая нападает. Всего не упомнишь! Другое дело — вампиры. Их ничего не берет — ни холод, ни жара, ни градусы в спирте, ни бактерии в пище, хотя с последними они знакомы лишь понаслышке.

Было восемь часов вечера. День прошёл с тех пор, как Мира ушла от Тима. И этот день она провела в рыданиях и сожалениях о себе, любимой. С одной стороны, ей казалось, что мир рухнул, что ничего уже не будет радовать, с другой — отчаянно надеялась, что Тим приползет к ней на коленях, униженно вымаливая прощение за нанесенную обиду. Будет валяться в ногах, плакать и давать самые страшные клятвы, что больше никогда… ни за что… ни с кем… только с ней.

…Как они очутились у Ланы? Очень просто. Им больше некуда было идти. Денег ни у одной не было ни копейки. У Тессы — потому что она пришла из соседней империи, не успев захватить сумку, да и сумка ей бы не помогла, ибо деньги были разными. У Миры — потому что когда девицы добрались-таки, постоянно переругиваясь, до места своей драки, ожидаемо оказалось, что ни сумки, ни её содержимого, включавшего не только помаду, но и телефон, кошелек и тонну нужных любой девушке мелочей, уже нет. Растащили. Украли. И совесть никого не истерзала. Мысленно пожелав ворам долгой и мучительной смерти, ведьмочка, отбросив на мгновение свои терзания, призадумалась — и что делать дальше? Куда, собственно, идти? Где переждать, пересидеть, обсудить детали? И неплохо было бы перекусить.

Сердечные волнения аппетит не отбили, только добавили легкой тошноты, когда Мира осознала, что вчерашний завтрак с Тимом был, возможно, последним. Последним в его обществе, то есть. При воспоминании о том, как они сидели на кухне, улыбаясь, шутливо переговариваясь, прикасаясь друг к другу при любой возможности, Мире стало так плохо, что поток слез, иссякший было минуту назад, полился с новой силой.

Они стояли перед воротами того самого кладбища, где произошло достопамятное знакомство, и переживали каждая о своем.

— Хватит уже сырость разводить, дура! — прикрикнула на нее Тесса, видимо, никогда не испытывавшая мук разбитого сердца.

Ведьмочка с обидой выпятила нижнюю губу, вытерла слезы и ответила:

— Да пошла ты… вот не буду никого искать — сама крутись, как хочешь. Или иди обратно к Ричу — может, уговоришь.

— Мы с тобой договорились! — с полным равнодушием к самочувствию Миры заявила колдунья. — И я не дам тебе от своих слов отказаться.

Ну конечно, давить на Миру было куда легче, чем пытаться достучаться до Рича. Поэтому для начала Тесса решила пойти по пути наименьшего сопротивления. Кроме того, брат колдуна явно ценит эту странноватую девицу, из чего следует закономерный вывод, что в одиночку ей действовать никто не даст. Это обнадеживало. Может, этот жуткий тип и Рича уговорит помочь. Так или иначе, выпускать из поля зрения ведьмочку Тесса не собиралась. Но и ждать, пока эта сопливая клуша придет в себя, тоже.

Решительно подойдя к совершенно расклеившейся Мире, Тесса отхлестала ее по щекам так, что Миранда аж задымилась от ярости. Бросилась на обидчицу с кулаками, умудрилась поскользнуться и кульком плюхнуться на землю. Горестно завыла, потирая огнем горевшие щеки:

— Ты что, сдурела? Ты кем себя возомнила? Предупреждаю, если хочешь, чтобы я тебе помогла — держи руки от меня подальше. Еще одна такая выходка — и о нашем договоре можешь забыть, а будешь приставать — позову Тима. Он тебе покажет.

Почему-то Мира была уверена, что, несмотря на их первую ссору и ее глубокую обиду, Тим придет на помощь по первому зову. А потом может опять отправляться ко всем чертям, пока она свои раненые чувства будет лелеять. Женская логика во всей своей красе.

Если Тесса и испугалась угрозы, то виду не подала. Наоборот, её высокомерный взгляд стал еще высокомернее, хотя по скромному мнению ведьмочки, дальше было уже некуда. И вот тогда-то, сидя на асфальте, в расхристанном виде, в соплях и слезах, в мужской рубашке, непрактичная Мира вдруг осознала одну вещь — надо срочно решать, где им жить.

В ее квартире — невозможно, там до сих пор теорин в воздухе витает. Сумку украли, оставив её без документов и денег. Все Тим виноват, чтоб его… А больше вариантов не было. Кроме разве что…

И вот таким образом девицы оказались у Ланы. Доплелись до мириного дома примерно через полчаса, причем ведьмочка чувствовала себя хуже некуда под любопытными и оценивающими взглядами случайных прохожих. Судорожно сжав подол рубашки и натянув ее как можно ниже, она выбирала окольные пути, пряталась за деревьями, справедливо опасаясь идти по тротуару в подобном виде. Было уже девять утра и улицы постепенно оживали, городской транспорт с бодрым гудением бежал мимо, поток прохожих увеличивался на глазах. Так что парочке-троечке счастливчиков удалось оценить Миру в непотребном виде целиком и её ноги в частности.

Спасало одно — рядом с Мирой вышагивала колдунья. Единственный раз за все время их знакомства Мира была искренне рада тому, что Тесса выглядит столь… внушительно и царственно. К ней не то, что подходить было страшно, смотреть не все рисковали. Весь вид её словно бы говорил — связываться со мной себе дороже. Через какое-то время осознав, что прогулка не повлечет за собой криминальных последствий, Мира несколько расслабилась и зашагала увереннее. Все дорогу они молчали, хотя на кончике мириного языка, стоило ей слегка подуспокоиться, так и закрутилось великое множество вопросов, задавать которые она все ж таки опасалась. Лучше дождаться, пока атмосфера немного разрядится, и тогда уже наседать.

По мере приближения к дому идея попроситься на ночлег к едва знакомой вампирше постепенно теряла свою привлекательность, но деваться им было некуда.

Не сказать, чтобы Лана была рада их видеть. Трезвонить в черный блестящий звонок пришлось довольно долго — по утрам у вампира самый сладкий, крепкий сон. За то время, пока они топтались на черном половичке, Тесса успела высказать своей спутнице все, что думает по поводу использования столь мрачного цвета в отделке дверного проема. Слушать этот невыносимо высокомерный, полный сознания собственной значимости голос было выше сил и без того измотанной Миры, поэтому когда дверь, наконец, открылась, ведьмочка вломилась в коридор, как испуганная лошадь, даже не поздоровавшись и практически сметя сонную Лану со своего пути.

Пока та недоуменно хлопала ресницами и терла заспанные глазки, в квартиру без приглашения ввинтилась и Тесса, полная решимости не выпускать Миру из виду.

— Куда? — прохрипела изумленная таким поворотом дел Лана, но кто ее слушал?

Уже знакомая с планировкой квартиры, Мира безошибочно устремилась на кухню, Тесса последовала за ней, а замыкала шествие ничего не понимающая вампирша. В ее красноватых глазах уже загоралась ярость, но она пока сдерживалась, не желая портить отношения с Ричем и Тимом из-за убийства их подруги.

Тем временем Мира уселась на кухонный табурет, скосила глаза на Лану, виновато поморщилась и произнесла:

— Мы тебя разбудили?

— Нет, блин! — взвилась вампирша с ходу. — Я тут крестиком вышивала, думала-надеялась, а вдруг соседка зайдет?! Троллю понятно, что разбудили! Совсем очумели трезвонить? До сих пор в ушах звенит! И что это за чучело на ножках приперлось в мою обитель скорби? Слышь, ты, барби уездного разлива…

Ба-бах. Еще ба-бах. Мира закрыла уши ладошками, зажмурила глаза, потому что в воздухе сверкнула молния, сильно запахло гарью. Кто-то тоненько взвизгнул, кто-то выругался. Звук удара, падения тела. И отборный мат.

И тишина.

Мира осмелилась открыть глаза и, несмотря на все свои переживания, чуть не расхохоталась в голос: колдунья сидела на полу, вид у нее был до того растерянный, что ведьмочка даже залюбовалась — когда она еще такое увидит! Лана стояла поодаль, ее изрядно шатало, но на ногах она все-таки держалась. Ее нежная шелковая пижама угольно-черного цвета была порвана и прожжена в нескольких местах, что явилось, как поняла Мира, результатом прямого попадания той самой молнии. Однако ж Лана была не робкого десятка и себя в обиду не дала — в руке она сжимала солидный клок шикарных тессиных волос, и на лице последней уже проступал фингал. Всем известно, что физически противостоять вампирам невозможно, и какой бы сильной ни мнила себя колдунья, Лана, даже ослабленная утренним светом, при желании из нагловатой девицы котлет враз понаделала бы одной левой.

Но гонор Тессы был сильнее разума, кроме того, она понадеялась на магию, и в очередной раз просчиталась. На то, чтобы произнести заклинание, требуется минимум пара секунд, какой бы скороговоркой вы не трещали. Причем чем быстрее темп речи, тем больше вероятность оговориться, и это может стоить растяпе-колдуну жизни. Так вот, за эти секунды любой вампир успеет противника убить, понаделать фрикаделек и подать к столу на фарфоровом блюде с гарниром и бокалом белого вина. А учитывая, что Тесса колдовала в чужой стране…

В итоге, пострадали все — Мира надорвала живот, пытаясь сдержать смех, дабы не разозлить девиц еще больше; Тесса лишилась некоторой части волос (о, как сладка месть! — Мира чуть в ладоши не захлопала); Лана — любимой пижамы.

— Пикнешь — замариную в собственном соку. Поняла? У меня как раз трехлитровая банка от крови освободилась.

— Иди ты, — откликнулась Тесса — скорее по привычке, чем из желания досадить.

— Сама иди, — огрызнулась в ответ вампирша. — Ты чего мне кухню громишь?

Мира проследила за укоризненным взглядом Ланы. Рядом с окном в обоях была прожжена основательная дыра. Смотрелось смело, свежо и даже авангардно.

— Нечего обзываться.

— Нечего в гости без приглашения заваливаться.

— Ты меня выставить попробуй.

— Даже пробовать не стану. Пну так, что все ступеньки своей жирной задницей пересчитаешь.

— На свою задницу посмотри!

— Девочки… девочки… — Исключённая из их светской беседы Мира медленно погружалась обратно в болото своих бед.

— Что? — рявкнули обе, синхронно повернувшись на её дрожащий голосок.

— Я от него ушлааааа… Как жить дальше?.. Ааааа… уууу… гыыыы…

…И вот три девицы сидели в гостиной на диване и пили лунную настойку, но пьянела с нее только ведьмочка. Колдунья в принципе не любила алкоголь, а в квартире врага — коим она посчитала Лану после кухонного сражения — и мед горек, так что свою порцию цедила по капле, едва сдерживаясь, чтобы не начать плеваться. Сама вампирша могла спокойно хлебать настойку литрами и что бы ей с этого было… ну невосприимчив организм вампиров к алкоголю, хоть упейся. Поэтому отдуваться за всех приходилось несчастной Мире. И — слава богине — чем больше она пила, тем легче становилось на душе, и под донышко бутылки там засияло ясно солнышко и бабочки пустились в пляс над зелёными лугами. Окинув просветленным взором хмурых собутыльниц, она воскликнула:

— А пошел он!..

Девицы обреченно кивнули — дело в том, что с периодичностью в десять минут у захмелевшей Миранды Новиковой менялся взгляд на жизнь — причем весьма кардинально. Она то стонала, ныла и жаловалась, что Тим ее не любит, не понимает, замуж брать не хочет и т. д., а она ему и молодость и лучшие года своей жизни, и обеды, и носки, и много чего еще; то уверенно заявляла, что он, такой-сякой, мозгами напрочь обделенный, ей и в пень не сдался и может катиться на все четыре стороны, плакать она, гордая ведьма, не собирается. И тут же заливалась горькими слезами…

Почему невольные собутыльницы это терпели? Тесса — потому что ей деваться в принципе было некуда. Портал домой она выстроить бы не сумела, а родовое поместье не просто далеко, а невероятно далеко; денег у нее не было и, хотя очень хотелось послать этих куриц ощипанных далеко и надолго, позволить себе такую роскошь она не могла. С Ричем договориться — проще дракона за хвост поймать. Реальность оказалась слишком сурова. Приходилось, стиснув зубы и приторно улыбаясь, делать вид, что мирандины причитания её жутко интересуют. Получалось не очень — великой актрисой колдунье не стать никогда.

Лана — потому что на носу маячила сессия и ссориться с Ричем, который почему-то взял под свое покровительство это ходячее недоразумение, было не с руки. Да, да, по университету уже пронесся слух о том, что колдун взялся защищать ведьму. Неслыханно, невероятно, но факт. Эта история, когда он заставил группу студентов отдраивать здание альма-матер с тряпками в руках — а они до сих пор день и ночь проводили за протиранием пыли, ругая почем зря зачинщика и провокатора, из-за которого досталось всему потоку — вмиг облетела шумные коридоры, живо обсуждалась в кулуарах, с каждым кругом обрастая новыми, фантастическими подробностями. Если бы Мира слышала, во что пытливые студенческие умы превратили ее неуклюжее падение и последующий диалог Рича с учащимися, у нее бы волосы встали дыбом. История приобрела поистине глобальные масштабы, эпический размах и драматический оттенок — в ней ведьма была беременна от колдуна не то двойней, не то тройней, и до родов он собирался запереть ее в родовом замке. А в университет она пришла — пирожками голодного преподавателя и по совместительству будущего отца семейства угостить. Ну или смену белья принести — мало ли. Чем еще в родовом замке заниматься, как не готовкой и стиркой?

Как бы то ни было, суть не менялась — колдун во всеуслышание заявил о том, что Миранда, беременная или нет, ведьма или просто стерва — неприкосновенна. И хотя существовала вероятность, что он не сможет отследить ее перемещений, учитывая рассказ самой стенающей ведьмочки о ссоре с Тимом, рисковать дипломом и научной работой вампирша не хотела. А потому, как и Тессе, ей пришлось сидеть и делать участливое лицо, а внутри разрываться от желания надавать гостьям зуботычин и выставить за дверь. И хоть немного поспать!

— Нет, н…ну вв-вот вв-вы мн-не ск-к-к… тьфу…ажите… чего им, мужикам, от нассс надо? Красив-вая, ик!.. добр-рая, ласковая, да ващщще — прелесть, мать его, со…ик!..вершенст-т-т…во… так н-нет! Эххх… н-нет в ж-жизни щ-щщщщастьяяяяяааа…

Мира тихонько покачивалась из стороны в сторону, обнимая ладошками стакан и пристально вглядываясь в плескавшуюся на донышке густую настойку золотистого цвета. Мерный круговорот успокаивал, даже завораживал. Девушка давно перестала осознавать, где она, с кем и что будет делать дальше. Ее не волновало, что на дворе почти ночь и пора спать; что собутыльницы уже дошли до белого каления и готовы броситься друг на друга по малейшему поводу. Ей было хорошо и… плавно… она покачивалась на алкогольном облаке, пушистом, невесомом и мягком. Непослушные, словно онемевшие пальцы сжимали стакан, веки тяжелели и норовили опуститься, а разум вообще винтом ушел в глубокий обморок после третьей порции лунной настойки и возвращаться к реальности не собирался.

Мире было хорошо. И пусть весь мир катится к чертям…

Глава 7, в которой, пока Корнелия допрашивает Тима, Тим допрашивает Корнелию

— Забери отсюда свою… хмм… ничего не сказала, тебе послышалось… она мне уже все уши прожужжала… я вампир, а не психолог! Забери ее, я не собираюсь с ней нянчиться! Немедленно! У меня дела, занятия через полчаса в универе, а тут на диване рыдает это нечто… ну есть, тоже тут… прости богиня… вот уж кого выгоню первой… останется? Как останется? Дай сюда брата своего…Рич, ты что, издеваешься? Нееет! Я больше не выдержу. Скопычусь, отброшу коньки. Я не собираюсь… да, хочу. Да, это тоже не хреново бы. Гонииишь… Нет, прям точняк-верняк? А почему не пять? Ладно, ладно, давай тройку и зачет по теории заговоров. Ничего не обалдела, сам знаешь, как вампиры любят этот предмет… ну хорошо, хотя бы тройку поставь… Завтра? Нет? А почему? Аааа… ну когда сможешь тогда, но у нас договор! Не забудь. А еще лучше запиши для… ничего не издеваюсь. Нет, сидеть с ней не буду… укладывать ее тоже как-нибудь без меня… Да? Когда? На порталы у меня запрет стоит… уже нет? Шустрые вы… как? Ааа… вижу… Привет, Тимми, еще раз… — Лана чуть повернула голову, кивнула, приветствуя вышедшего из темноты портала парня, и вернулась к разговору с Ричем. — Мы договорились. Железно. Я тогда в зачетку напишу сразу, да? А ты печать свою шлепнешь, когда получится…

Первую половину этого диалога Тим выслушал, будучи в квартире Рича, вторую — в квартире Ланы. Его не интересовало продолжение беседы, ему было важно убедиться, что с Мирой, этой непутевой девицей, все в порядке. Так оно и было. Относительно, конечно. Если можно назвать «порядком» состояние полной невменяемости и невозможность скоординировать свои мысли и движения, чтобы встать с дивана.

Но — странное дело! — глядя на осоловевшую от выпитого ведьмочку, Тим не ощущал обычного отвращения, которое испытывал, когда видел пьяных малолеток на улицах. Конечно, до умиления этой живописной картиной — Мира откинулась на спинку дивана и мерно похрапывала, изредка открывая глаза и бурча под нос что-то маловразумительное — было далеко. Скорее, облегчение, смешанное с радостью от того, что ей, этой взбалмошной, нервной девушке, было не все равно. Она переживала, грустила, вот и напилась до поросячьего визга. Иногда, когда становится совсем невмоготу, можно. Говорят, это помогает. Сам Тим подобную точку зрения не разделял, считая, что алкоголь проблемы не решает, только притупляет чувство беспомощности и отсутствия контроля над своей жизнью. Внушает ложную уверенность и придает фальшивую радость. Будь то человек или колдун, или любой иной живой, он теряется в дурманящих алкогольных парах, с успехом подменяя фантазиями невыносимую реальность. Но от этого проблемы никуда неисчезают. Откладывание их в долгий ящик еще никого не спасло.

Мира, конечно, так глубоко и основательно над проблемами алкоголизма не размышляла, а просто следовала велению души. Впрочем, как и всегда. Не задумываясь о последствиях и очень смутно представляя, как плохо ей будет наутро. Ее последняя мысль была: «Всем пока!», после чего в желудок махом отправилась очередная порция лунной настойки. Очень хотелось напиться и надо заметить, ей это с блеском удалось. Тиму это не понравится, но возражать он права не имеет. Особенно сейчас.

Тим одернул казенную форму, которая болталась на нем, как на вешалке, и безумно раздражала. За ней пришлось тащиться до дому, но без этого никак — после укладывания Миранды баиньки у него было намечено еще одно дело. Осторожно, игнорируя насмешливые взгляды собутыльниц, он поднял пребывавшую в мире лунных грез ведьмочку и вопросительно посмотрел на Лану — мол, где оставить недвижимость? На подвижном лице вампирши на миг отразилось полное замешательство, словно она только сейчас задумалась над этой проблемой. А это действительно было проблемой, ибо нормальных кроватей в квартире Ланы попросту не было — она предпочитала спать в гробу. И не потому, что все вампиры без исключения вкушают дневной сон исключительно в домовинах (в большинстве они своем выбирают для отдыха вполне себе человеческие кровати), а потому, что, как уже упоминалось ранее, была повернута на вампирской атрибутике. И кровать в квартире не поставила из принципа.

— Ну? — поторопил Лану Тим, чувствуя себя крайне неловко под задумчивым взглядом колдуньи. — Куда?

Лана пожала плечами и указала парню на тот самый диван, с которого он ведьмочку только что поднял.

— Здесь? Как она будет здесь спать?

Лана безразлично улыбнулась:

— А мне-то что? Как хочет, пусть так и спит. Даже если сверзиться, не заметит. Ты хоть знаешь, сколько эта… выпила? Пять — пять! — стаканов.

Если Тим и впечатлился, то на его лице это никак не отразилось.

— Подушку и одеяло, — скомандовал он, уже порядком устав от того, что каждую мелочь приходится выпрашивать. Особенно после сегодняшнего. Он еще толком не отошел от того количества успокоительного, которое в него насильно влила Матрена Патрикеевна на пару со старшим (вот уж кого упрашивать не надо было), потому как после первого литра сам Тим эту гадость пить наотрез отказался. Поэтому дальше за дело взялся Рич. Он на пару часов погрузил разум и тело Тима в состояние анабиоза, таким образом, блокируя любые поползновения стражника вырваться на свободу. Да, младшенького он спас, зато сам оказался на грани полного магического и, как следствие, физического истощения. И потому, после того, как убедился, что Тим спокойно и равномерно дышит, сам был уложен заботливой бабулей на диванчик в подсобке, где сладко проспал несколько часов.

За это время три литра пустырника сделали свое дело и, будучи выведен из комы посредством ледяного душа — на более щадящие методы требовалась магия, которой у Рича уже не было, Тим если что и ощущал, так это естественный и очень сильный позыв сходить в туалет и желание содрать с себя мокрую одежду. Матрена Патрикеевна заварила крепкий тонизирующий чай, поколдовала над ним, заставила любимых внучков выпить по две чашки и только после этого отпустила с миром. Пошатываясь от усталости и нервов, Тим не стал рисковать и строить портал, поэтому к Ричу они возвращались пешком, плечом к плечу, шалашиком, поддерживая один другого. Придя домой, братья завалились спать и продрыхли до вечера. Встали, ощущая себя разбитыми и вялыми. Поужинали, и тут раздался телефонный звонок. Это была Лана… и вот Тим перенесся в ее квартиру, дабы самолично убедиться, что с его непутевой ведьмочкой все в порядке.

…Лана нахмурилась, но требуемое принесла — все в насыщенном черном цвете. Плюхнула подушку на диван, рядом бросила одеяло и с гордым видом удалилась в свою спальню. Аккуратно, медленно, рядовой Брайт уложил свою красоту, укрыл одеялом и некоторое время просто сидел рядом, всматриваясь в дорогое ему лицо. Мира спала беспокойно — ее губы двигались, словно она что-то кому-то говорила, брови то недоуменно поднимались, то забавно хмурились. Пальцы сжимались в кулаки. Тим осторожно погладил девушку по щеке, поцеловал в лоб и встал.

— Вы уже что-то решили? — спросил у колдуньи, скромненько притулившейся на стуле в углу. Говорил вполголоса, чтобы не разбудить Миру, хотя судя по количеству выпитого, ее не поднял бы залп артиллерийских орудий прямо над ухом.

Тесса усмехнулась и ответила:

— Ты серьезно полагаешь, что эта… хммм… сегодня была в состоянии воспринимать информацию? Весь день ныла, что ты ее бросил. Все уши прожужжала, какой ты отвратительный субъект…

Тим не стал спорить или разубеждать Тессу, тем более, на ее мнение ему было, в сущности, плевать, вместо этого сказал:

— Пойдем в кухню. Надо поговорить, а то в прошлый раз некоторые темы остались не закрыты.

Тесса молча поднялась со стула и вышла в коридор. Тим последовал за ней, бросив последний взгляд на сопящую под одеялом ведьмочку. Как же хотелось лечь рядом…

— Что еще? — спросила Тесса, когда Тим вошел в кухню. — Учти, я не в настроении ультиматумы выслушивать, если что, могу и шарахнуть…

— Рассказывать ничего не собирался. Только слушать.

— Что именно я должна тебе поведать, о повелитель?

— Мне необходимо знать, во что ты собираешься ее втравить. Чтобы вовремя успеть подготовиться к возможным последствиям ее поисков. Проще говоря, найти самому и таким образом…

— Избавиться от меня.

— Вроде того, — не стал отпираться Тим. — Слушаю. По возможности, кратко, у меня сегодня еще встреча через час. И до этого надо успеть заскочить в участок.

Тесса нерешительно помялась, словно не зная, стоит ли открывать правду, но в итоге начала рассказывать. Смысл ее повествования заключался в следующем: ее отец — придворный колдун, обучал любимое чадо на дому, в большой и враждебный мир практически не выпуская. В один прекрасный день, два года назад, любознательная девушка искала свои записи по теории магического права и случайно залезла в отцовские бумаги, где нашла необычный документ — составленную много лет назад дарственную, или договор дарения, по которому ее отцу переходило какое-то имущество в империи Ион. Самое обидное, что вместо адреса поместья был указан лишь странного вида значок — то ли символ рода, то ли условное обозначение, а вместо данных Дарителя и Одаряемого — какие-то цифры. Как колдунья поняла, что Одаряемый — ее отец? По магической подписи внизу договора, ни подделать, ни повторить которую невозможно. Тесса пыталась расшифровать цифры по памяти, но у нее ничего не вышло.

Как упоминалось выше, согласно бумажке, ему и поныне принадлежал на праве собственности жилой дом в империи Ион. Это было очень странно, учитывая, что он никогда не упоминал, что вообще выезжал из Калерии. Наоборот, утверждал и всячески подчеркивал, что за границу и носа не кажет. Из принципа. Можно сказать, гордился данным фактом. Так кому в империи Ион понадобилось дарить ему какой-то дом? Зачем? Можно подумать, у него имущества недвижимого мало. Когда возбужденная Тесса прибежала к отцу, дабы порасспросить его, что да как, он впервые в жизни пришел в ярость. Выхватил у растерянной такой бурной реакцией дочери листки и строго-настрого велел забыть об этом навсегда. Пораженная Тесса инстинктивно кивнула, чтобы спасти себя от дальнейших разборок, и отец на этом успокоился, решив, что она выкинет из головы незначительное происшествие.

Куда там. Уверенная в собственной безнаказанности, девушка, чье любопытство было сильно потревожено и никак не хотело униматься, втайне от папули провела частное расследование — читай, прошерстила до донышка его личные бумаги — и выяснила, что он по молодости пару раз был отправлен в длительные — по три месяца каждая — командировки в империю Ион. Случились они после того, как была составлена дарственная, но до того, как родилась Тесса. У колдуньи проснулся охотничий азарт, ей захотелось поиграть в детектива и выяснить все, что можно, о дарственной и о том, кто её составил.

Не видевшая по сути жизни, не имевшая какого-либо опыта сыскной деятельности, девица была уверена, что это легко и просто — как в книжках пишут. Героиня пошла туда, не знаю куда, спросила того, не знаю кого, о том, неизвестно чем, и вся правда сама собой выплыла наружу. Единственное, о чем сожалела Тесса — что не рассмотрела повнимательнее дарственную до того, как отец отобрал. Но и это не было проблемой — хитрюга давно выяснила, где он мог бы спрятать подобный документ, хотя сам колдун пребывал в наивном убеждении, что тайник является тайником, и по сей день.

Выдавать свое знание Тесса не спешила, иначе папуля мог перестраховаться и документ перепрятать, и тогда уж точно дело зависло бы на неопределенный срок. Давить на папочку, указывая на его вранье о том, что в империи Ион он никогда не был, было бессмысленно, за неимением у него совести. Пару раз девушка пыталась завести разговор на эту тему, но папочка всегда находил предлог его избежать или повернуть в другое русло. Пытаться воздействовать магически — собственная совесть, от которой пока не успела до конца избавиться, не позволяла, да и опыта было маловато. Оставалось набраться терпения и выжидать. Ей позарез надо отыскать это поместье и выяснить, что к чему. Кто там живет на данный момент и живет ли вообще? И зачем отец ей врал, что никогда не был в империи Ион.

— Бумаги у тебя? — спросил Тим.

Тесса грустно покачала головой:

— Не успела захватить, все произошло так быстро.

— Да, кстати, что именно произошло? Очень хотелось бы знать. — Прямой взгляд Тима недвусмысленно предупреждал, что спорить с ним бесполезно, на своем будет стоять до последнего, и Тесса в кои-то веки подчинилась.

— Ваш колдун явился незваным, прорвал защитный купол и оказался в доме. Как у него хватило на это сил — до сих пор понять не могу, но прорыв был настолько мощным, что его почувствовали даже слуги. Папа в это время был вызван во дворец с докладом, но почему-то все отменил и примчался обратно. Как чуял. Он-то твоего братца и… отделал. А что, Рич сам виноват, вел бы себя хорошо, ничего бы не случилось.

Тиму почему-то слабо верилось в эти слова, но спорить он не стал. Кивнул, понуждая девицу продолжить рассказ.

— Я же, поняв, что он прибыл из империи Ион, как раз куда мне было нужно попасть, деактивировала купол, Рич выстроил портал, и мы сбежали. Вот и весь сказ.

— А сама портал выстроить не могла? Зачем тебе Рич?

— Стала бы я ждать два года, если бы могла рассчитать путь самостоятельно! У вас такие заморочки с уравнениями, что голова пухнет на второй строчке. Я столько книжек прочла на эту тему — не сосчитать. Если честно, даже один раз попробовала — потом из болота три дня выползала. Поэтому ждала удобного момента, и он, как ни странно, настал.

— Тогда другой вопрос: тебе зачем это надо? Искать какой-то дом, сбегать от отца, неизвестно куда, непонятно с кем… адреналина не хватает? Подумаешь, великая тайна — у папочки твоего собственность обнаружилась неучтенная. Ну и что с того, что ты о ней не знаешь? Ты же не исповедник, чтобы тебе обо всем докладывали. И не налоговый инспектор.

Тесса оскорблённо выпрямилась и сверкнула глазами:

— Выражения выбирай, умник. Я, конечно, понимаю, вторая ипостась и все такое, круче только вареные яйца… но совесть-то имей.

Тим немного покраснел, когда вспомнил последний переход. Стало в который раз неудобно за свою несдержанность.

— Не хотел. Но так уж получилось. Извини, погорячился.

— Принято. Что касается моего интереса к папиным делам… не знаю, как объяснить… просто его реакция на то, что я видела какую-то дарственную, она настолько странной была… несвойственной ему совершенно. Как будто ему есть что скрывать. Какой-то очень болезненный секрет. Понимаешь, он всегда такой спокойный, уравновешенный… колдун, один словом. Никогда не повышал на меня голос, терпел мои выходки, подростковые капризы и закидоны. А тут его словно подменили. Еще не видела его в такой ярости. И из-за чего? Из-за дурацкой бумажки? Нет, здесь дело в чем-то другом… по крайней мере, я так предполагаю.

— Страшная тайна?

Тесса кивнула с самым серьезным видом — Тим понял, что шутки для девушки кончились. Поиски этого дома значили очень многое, и, следовательно, от Миры она так просто не отстанет. Выход только один — найти чертово поместье, помириться с Мирой… ну и дальше как пойдет…

Стражник внутри встрепенулся и заманчиво шепнул — зачем так сложно? Убей эту девицу и дело с концом! Доставь себе удовольствие! Тим озадаченно моргнул, потер руки и, усилием воли утрамбовывая свободолюбивого демона-искусителя поглубже, на пару минут выпал из реальности. Убивать он, конечно, никого не собирался, но сама по себе идея была хороша. В плане мгновенного и надёжного избавления от проблемы. Был бы он больше похож на Рича, плевал бы на причинённый окружающим вред, всё было бы намного проще…

— Ладно, как скажешь. Мне без разницы, тайна или нет. Память хорошая?

Тесса вопросительно глянула на Тима.

— Нарисовать по памяти сможешь значок, который в дарственной был? И цифры, обозначающие Дарителя?

Тесса задумалась, а потом отрицательно покачала головой.

— Значок еще может быть, но очень примерно, за точность деталей не ручаюсь. А цифры… ни одной не помню… просто, что их много было… и все красиво выписанные…

— Красиво выписанные? — повторил Тим. — Можно попробовать поискать среди нотариусов — уникальность почерка еще никто не отменял, если, опять же, ты визуально помнишь особенности. Только времени уйдет много. На мой взгляд — выход у нас один. Так что, девушка, собирайся — пойдем договор доставать. Только завтра. Сейчас у меня дела.

— Что? — не поверила своим ушам Тесса. — Обратно, в Калерию? Ты с ума сошел? Да папочка тебя собьет еще на подлете…

Тим хмыкнул, но ничего не сказал. Тесса тоже поняла, что сморозила глупость — просто по привычке — и скорчила смешную гримасу:

— Ну… может и не собьет… может, и прорвемся.

— Координаты знаешь?

— Да. Но нам нужен будет доступ.

— Какой еще доступ?

— Доступ — он доступ и есть, — Тесса посмотрела на Тима как на дурачка. — Разрешение по-вашему, да? Разрешение на открытие портала. Я же говорю, там купол защитный… прорвать его невозможно.

— Тогда как это сделал Рич? — резонно спросил Тим. — У него же получилось. Иначе придется тебе купол самостоятельно деактивировать. Я в этих вещах не разбираюсь.

Колдунья задумалась. Затем медленно сказала:

— Надо спросить у Рича, потому что если что… у меня даже мела нет… не уверена, что получится купол… того… уж больно велико расстояние…

— Нет — купим, — отрезал Тим, не собираясь загружать свою голову ненужными деталями. — Твоя задача — выяснить, как можно пробраться к вам в дом и при этом не поднять на уши всех его обитателей.

— Да я и так знаю, только не уверена, что силенок хватит.

— А ты постарайся, чтобы хватило. — Тим не был склонен к дружеским подбадриваниям и ободрениям. Ему уже пять минут, как надо было выйти из дома и шагать в сторону Кальмарового проспекта. К некоей ведьмочке по имени Нелька. И ничего, что часовая стрелка подбирается к цифре десять, а солнце уже скрылось за горизонтом. Самое время для неожиданных визитов вежливости. — Если не выйдет, завтра переброшу к Ричу, пытай на здоровье. Сегодня…

— …у тебя дела. Поняла уже, нечего по сто раз повторять.

Тим ничего не сказал, только вздохнул и повернулся на выход.

— Уже уходишь? — вдруг, несказанно удивив саму себя, спросила Тесса. — Может, чайку?

Тим округлил глаза:

— Ты в самом деле рассчитываешь найти в доме вампира чай?

— Ну алкоголь же нашелся для твоей… этой…

— Лунная настойка — хорошо тонизирует в терапевтических дозах, а у вампиров — еще и лечит солнечные ожоги лучше любой целебной травы. Вот так.

Тим уже пять минут как ушел, а Тесса все таращилась на место, где он недавно стоял, не веря, что все происходит на самом деле. Впервые ей реально повезло. В том, что парочка поссорилась так вовремя, и Мира от злости, вопреки всем доводам разума, или руководствуясь какими-то своими, неизвестными ей, Тессе, мотивами, решила помочь гостье из соседней империи. Не важно. Значение имело лишь то, что складывалось все наилучшим образом. Влюбленный в Миру Тим свою кралю не оставит, а значит, и помощь посильную окажет, лишь бы эта дурочка никуда не вляпалась. А Тессе с того одна радость и счастье. Что же касается смехотворных требований парня по поводу слежки и отчетов… ради такого дела колдунья была готова следить за ведьмочкой, письменно докладывать о состоянии дел дважды в день и даже водить её в туалет за ручку…

* * *

Тим шел по улице в направлении Кальмарового проспекта, неосознанно печатая шаг. Мысли его витали недалеко: в квартире номер 98 дома 5 по этому самому проспекту. Там, где предположительно находилась ведьма Корнелия Стоп. Именно этот адрес выдал его компьютер, который Тим впервые использовал в неслужебных целях. Конечно, для этого — и не только — ему пришлось облачиться в безразмерный мундир и форменные штаны и заглянуть в участок, но дело того стоило. Слава Истине, в списке зарегистрированных ведьм имя Корнелия принадлежало лишь одной, и проверять нескольких живых не пришлось.

Но, конечно, не факт, что ведьма дома вечером в пятницу или что она вообще проживает по данному адресу. Может, укатила в клуб. Может, на дачу. Или вообще в больницу попала. Задержавшись на работе на лишние полчаса, Тим запросил данные на эту особу из Главного управления по делам ведьм и проклятий и в течение двадцати следующих минут тщательно изучал немудрёную биографию Корнелии Стоп. Сведения были скудные, родилась, пошла в школу, имеет выраженную склонность к защитным заклинаниям. Ничем особенным себя не проявила, обычный середнячок, отчеты сдает вовремя. Есть несколько прогулов Шабаша, за последний объявлен выговор и, учитывая прошлые огрехи, назначено наказание в виде принудительного принятия бородавочного зелья. Срок действия — три дня. Было это неделю назад. С тех пор — тишина. Иными словами ни в чем противозаконном ранее ведьма замечена не была. С чего вдруг идти на такой риск и нанимать громил?

В общем, сведений мало. Но и этого Тиму было достаточно. Он еще тогда, за своим рабочим столом, удаляя с компьютера прочтенные файлы, решил отправиться к Корнелии в одиночку, справедливо рассудив, что Мира — создание нежное и нервное, может вспылить не по делу и испортить весь спектакль.

Более того, этот поход и последующий допрос не были санкционированы и законны — чистая самодеятельность, за которую Тим мог и с работы вылететь. Но сообщать об этом Корнелии он, разумеется, не собирался, надеясь выбить правду неожиданным наскоком. Застать врасплох и каким-то образом выведать все, что ей известно. Поэтому и звонить, предупреждать о визите или договариваться о времени не стал. Не хотел давать ей время на придумывание правдоподобной лапши, которую она в этом случае понавешает ему на уши. По дороге мысленно планировал предстоящий спектакль, формулировал наиболее важные вопросы и тот порядок, в котором будет их задавать. Нет, у него не было намерения врываться в ее квартиру и запугивать, он решил действовать хитростью. Попытаться установить минимальный контакт с этой девицей, настроиться на мирную беседу, в ходе которой она сама не заметит, как всё ему выболтает. Тима аж потряхивало от бешенства всякий раз, когда он думал о том, что могло бы случится, если бы Миранда пришла домой в тот день чуть раньше. Или не догадалась позвонить ему.

И это называется — спокойный, уравновешенный. Скорее, нестабильный, нервный. А все из-за одной невезучей ведьмочки. Решительно приказав себе успокоиться, дабы не провоцировать стражника на повторный бунт, парень вернулся к составлению списка вопросов. У него было несколько слабых мест, и одно из них — отсутствие живых свидетелей и доказательств того, что нанимала громил Корнелия. Черная смерть очень своевременно забрала жизни преступников, и это наводило на определённые размышления: не было ли это делом рук все той же ведьмы? Хотя зачем ей беспокоиться и мудрить? Конечно, при условии, что она знала — в квартире Миры развеян теорин. Громилы бы благополучно умерли в конце того дня и без привлечения заклинаний. Но в чем тогда суть разгрома? Или это отдельные случаи и смертельный порошок своим появлением обязан другому лицу? Вот это ему и предстояло выяснить. Если повезет и ведьма дома окажется.

Он шел наугад и ему сказочно повезло. Через секунду после того, как он нажал кнопку звонка, дверь распахнулась, и ему на шею со страстными поцелуями кинулось нечто гибкое, жаркое и стройное, источающее дурманный аромат духов. В первое мгновение растерявшийся Тим ответил на поцелуй, но дальше дело не пошло. Осторожно, чтобы не получилось грубо, отодвинул от себя кудрявое создание, окутанное чем-то нежным и гладким на ощупь. Невольно нырнул взглядом в глубокий вырез на груди. Подумалось некстати, что Мире бы такой комплект тоже пошел, только немного другого оттенка. Интересно, где подобную красоту продают? Надо у Рича спросить, он в этих делах лучше младшенького разбирается. Ведьма нетерпеливо притопнула ножкой, и Тим очнулся от грез. Принял самый простодушный вид и спешно представился, беря под козырек:

— Рядовой Брайт, городской патруль.

Ни тени испуга или чувства вины. Круглые, блестящие глаза недоуменно уставились на него. Ведьма моргнула пару раз, затем поняла, что бросилась на шею не тому и надула губы:

— Чего надо? — спросила хриплым, безумно сексуальным голоском. — Чего в дверь трезвонишь посреди ночи?

— Во-первых, только десять часов, — во всем любивший точность, поправил ее Тим. — А во-вторых, разговор есть. Не соблаговолите ли уделить мне пару минут?

Корнелия еще немного похлопала глазами, оценивая степень решимости парня и размышляя, сумеет ли выставить его без проблем. Поняла, что вряд ли, и неохотно пригласила:

— Заходи, только быстро. У меня гости намечаются.

— Заметил, — негромко пробормотал Тим, проходя в коридор.

— Чаю не предлагаю, обойдешься, — грубо сказала Корнелия, вставая посередине коридора и никуда больше идти не собираясь. — Выкладывай, что там у тебя.

Тим дал себе время, чтобы присмотреться к девушке, понять, как с ней лучше разговаривать. С первого взгляда она не производила впечатление умной и проницательной особы, но это не значило, что она проста как две копейки. Глаз не опускала, держалась свободно и раскованно, единственная эмоция на лице — явное нетерпение и раздражение от появления незваного гостя. Если бы Тим не знал наверняка, что она нанимала тех громил, засомневался бы. Он выдержал паузу и мягко начал:

— Корнелия Стоп, если я не ошибаюсь?

— Ну?

— Простите, не узнал вас сразу. На наших фотографиях изображение нечеткое, специфичность вашего лица не передается в полной мере.

— Чего? — Корнелия удивилась такому заходу, да еще и от простого рядового. — Какие фотографии? Откуда у вас мои фотографии? И где это — у вас?

Тим умиротворяюще улыбнулся:

— Понимаете, тут нестыковочка небольшая вышла. Расследовали дело и случайно — случайно! — наткнулись на упоминание вашего имени.

— Что за дело? — Корнелия насторожилась, хотя постаралась это скрыть, но Тим все равно отметил напрягшиеся губы и острый блеск в глазах, мгновенно скрытый пушистыми ресницами. — И при чем здесь я?

Тим доверчиво наклонился к девушке и прошептал:

— Простите великодушно, но открыть вам все детали я не могу, не просите. За это меня могут уволить.

— Но все-таки, я не понимаю…

— Не могу! — И пылко взглянул ведьме в глаза, затем словно не в силах сдержаться, опустил взгляд вниз, нырнув в глубокий вырез. Покраснел, шумно дыша. — Не могу!

Корнелия звонко рассмеялась:

— Да это же, наверное, просто недоразумение! Ну как я могу быть в чем-то замешана?

И провела руками по своему телу — от впечатляющей груди до крутых бедер — мол, смотри, любуйся. Тим послушно посмотрел, полюбовался, даже впечатлился и сказал:

— Может, и недоразумение. Но выяснить надо, иначе меня начальник с хлебом съест, а кости собакам скормит. Поймите, не могу уйти, не задав вам несколько вопросов!

— А… с чем это связано? Хоть намекните! — Корнелия умоляюще сложила руки, всем телом подалась вперед, чуть ли не падая на красного как помидор рядового Брайта. — Может, я даже смогу помочь… как вас зовут?

— Тим, — сглотнув, представился парень, мысленно зверея от этого спектакля. — То есть… Рядовой Тимоти Брайт, к вашим услугам, госпожа!

— К моим услугам? Как мило. — Корнелия снова рассмеялась. — Тим, Тииим… ну вы же сами видите, что я — абсолютно безобидна. И вы можете мне доверять…

— Но…

— Тссс, — ведьма игриво подмигнула растерянному парню и приложила пальчик к его губам. — Тссс, не стоит. Просто расскажите мне… немного.

Словно потеряв голову от ее прелестей, хотя на деле уже хотелось плеваться, Тим потоптался на пороге, огляделся по сторонам, не подслушивает ли кто, и обронил заговорщицким шепотом:

— Несколько дней назад было обнаружено два трупа. Несчастные были убиты самым злодейским образом.

— О богиня! — Корнелия широко распахнула глаза и картинно ужаснулась.

— Да, госпожа и такое бывает, — горестно сказал Тим. — Не всем быть такими ангелами, как вы. Но не буду утомлять вас жуткими подробностями, просто скажу, что когда трупы идентифицировали и обыскали место их жительства, в квартире были обнаружены некие бумаги, в которых упоминалось ваше имя. И парочка любительских фотографий.

— Мое имя? Фотографии? Они-то откуда?… — Корнелия задумчиво прикусила губу. — А можно поинтересоваться, какие именно бумаги вы нашли? Что-то криминальное?

— Было бы криминальное, — усмехнулся Тим, на секунду выходя из своей звездной роли, — вас бы давно в камеру упекли. — И тут же поправился: — Мелочь, но проверить надо. Приказ есть приказ.

Корнелия ещё покусала губы, что-то мысленно решая, и предложила:

— Может, пройдете на кухню? Мой друг, по всей видимости, запаздывает, пять минут я могу вам уделить. Только позвоню с вашего разрешения, предупрежу своего… а то он ревнивый, и если застанет вас здесь, может нехорошее подумать… а мы же этого не хотим, правда? — Корнелия многозначительно вытаращила глаза, затем подмигнула и, провокационно покачивая бедрами, удалилась в гостиную.

Тим кивнул ее спине, ибо ответа на свои слова девушка не ждала, и как только она скрылась из виду, неслышно прокрался вслед за ней, замер у двери. Прислушался. Она говорила по телефону, приглушенным шепотком, но не зря в Гнилых болотах Тима столько лет муштровали. Разговор целиком, дословно, он может и не услышал, но суть уловил.

— Тут… не торопись… он что-то знает… нет, не знаю точно… выспрошу… не торопись, жди рядом… я позвоню, как избавлюсь…

Разговор, в общем-то, бессодержательный, но в том, что Корнелия замешана по самые свои прелестные ушки, рядовой Брайт убедился еще раз. Беседа закончилась, пискнул, отключаясь, телефон, и в сторону двери засеменили мягкие, торопливые шажочки. В два тролльих беззвучных прыжка Тим очутился на своем месте, и только успел выдохнуть, как на пороге гостиной показалась Корнелия. На ее миловидном личике, немного напоминавшем лисье, блуждала самая гостеприимная улыбка.

— Как знала! — воскликнула она радостно, затем немного притормозила и улыбку притушила, осознав, что сильно переиграла. — То есть я хотела сказать, что жених мой задерживается и… может по чайку?

Тим изобразил невероятные муки — словно он весь разрывался между долгом и вполне человеческим желанием. Видимо, особым терпением Корнелия не отличалась, так как приблизилась к Тиму, взяла его под локоть и потянула за собой:

— Решайтесь, — рассмеялась по-доброму, — я не кусаюсь…

«Зато я очень даже» — мрачно подумал Тим, чувствуя себя собачкой на поводке.

— А… ваш жених… он не против?

— Не против чего? — неискренне спросила ведьма, останавливаясь так резко, что Тим буквально влетел в нее.

— Ну… — парень покраснел и опустил глаза. — Того, что мы… с вами…

— Так мы же чай будем пить, а не сексом заниматься… — протянула ведьма с придыханием и первый раз в своей жизни Тим слышал, чтобы слово «секс» звучало так… с намеком. Даже не с намеком, а с открытым приглашением.

Сделав вид, что ничего не понял, парень отлип от Корнелии и уселся на табурет. Уставился на чайник жадным взором.

— А с чем чай? — спросил как ни в чем не бывало, подчеркнуто не замечая презрительного взгляда девушки. — Вот матушка у меня заваривает — закачаешься… с малиной и мятой… Вы не любите? А еще она сдобу печет — пальчики оближешь. Не практикуете?

— Не любим, — проскрипела девушка, которой ничего не оставалось, как зажечь конфорку и налить в чайник воды. Если она рассчитывала, что после ее чувственных «игр» и намеков Тим, как взбесившийся маньяк, разложит ее прямо на столе, отымеет по-быстрому, а после выболтает все тайны следствия, то теперь поняла, что слюни-то он может и пускает, но к активным действиям не готов. — И не практикуем.

Пришлось действовать опосредованно. Через чай. Вода вскипела буквально за пять минут и Корнелия стала творить: достала изящную фарфоровую чашечку, тонкую до прозрачности, которую и в руки-то страшно брать было, поставила на стол; сыпанула заварку в пузатый заварочный чайник, залила кипятком. Пока она шустрила, Тим улучил момент и, когда ведьма в очередной раз отвернулась, быстро сунул руку под стол, произвел так некоторые манипуляции и уже через мгновение сидел как обычно. Корнелия ничего не заметила.

— Я знаю другой рецепт, намного лучше. Мой фирменный. — Загадочно улыбаясь, сказала девушка и что-то прошептала над заварочным чайником, кинув туда щепотку какой-то травки. — Вот. Сказочный вкус и незабываемый, насыщенный аромат. На что угодно готова спорить, что вы никогда такого не пробовали. Special for you…

— Чего? — Тим притворился, что ничего не понял.

В глазах Корнелии промелькнула снисходительная жалость, но она ответила, не забыв приправить хрипловатый голос очередной порцией придыханий:

— Специально для вас…

— Ооо, — сказал Тим с благодарностью, принимая из рук ведьмы чай. Повел носом над чашкой и улыбнулся: — Пахнет замечательно.

— Рада, что тебе понравилось, — вдруг перешла на ты Корнелия. — Пей, на вкус он еще лучше. А потом и поговорим…

Тим послушно сделал глоток, поморщился — чай был слишком горячий.

— Сейчас остынет, — правильно поняла его гримасу ведьма. — Ты пей, пей…

Стражник Тима гомерически хохотал над уловками ведьмы, но кто бы об этом догадывался. Хотела одна такая умная недавно парня усыпить и что из этого вышло?..

В общем, давясь чаем под бдительным взором Корнелии, Тим выпил все до капли, отставил чашку и спросил:

— Я ваши ответы запишу, позволите?

— Еще чего! — резко меняя тон, ответила Корнелия. Пристально вгляделась в лицо Тима, скривилась. И куда только делись ее мягкость и обходительность? — А ну говори немедленно, в чем дело и зачем сюда пришел.

Тим сообразил, каких именно действий от него требуют, и даже заклинание подчинения и траву для усиления воздействия магии, которой ведьма воспользовалась, определил навскидку. Поэтому придав лицу бессмысленное выражение, ответил:

— Да, моя госпожа. Слушаюсь, моя госпожа.

— Да говори уже, чего заладил!

— Что говорить, моя госпожа?

— Все! — рявкнула Корнелия.

— С самого рождения? — не преминул уточнить Тим.

— С какого еще к чертям рождения? — взвилась ведьма, хлопая ладонью по столу, отчего чашки и чайничек подскочили и жалобно зазвенели. — Выкладывай, почему ко мне пришел? Что за бумаги обнаружили? Что за трупы? Какие фотографии?

— Два трупа мужского пола. Бывшие работники каменоломни — Спейд Кар и Вано Ильин. Имеют судимости, неоднократно привлекались к административной ответственности за мелкие правонарушения. В их бумагах были найдены записи о том, что они приняли от некоей госпожи Стоп Корнелии сумму в таком-то размере за выполнение подрядных работ. Также были обнаружены фотографии — вы сидите за столом в каком-то кафе с одним из них. Качество снимков плохое, видимо, снимали на телефон. Что за работы — не уточняется. Но дата — за неделю до смерти, соответственно, вы, Корнелия, обязаны рассказать, что именно поручали этим мужчинам делать. Возможно, это прольет свет на то, почему они были убиты. — Тим врал как сивый мерин, нисколько не тушуясь. А Корнелия верила. По той простой причине, что лгать, находясь под заклинанием подчинения, живой не мог. И лишь стражник не давал магии просочиться внутрь и сделать свое дело.

— Записали, значит, поганцы… сфотографировать умудрились… — процедила ведьма сквозь зубы, обращаясь сама к себе. — Надо ж было так лохануться…

Схватила телефон, начала было набирать номер, но через секунду аппарат бросила на стол и, плюхнувшись на табуретку, задумчиво подперла рукой подбородок.

— И вот что мне с тобой, рядовой как там тебя, делать? А вообще — все из-за вас, мужиков… жила себе спокойно… нет, встретила на свою голову… черти б его побрали. — Перевела недружелюбный взгляд на безмятежного Тима и требовательно спросила: — Больше никаких упоминаний моего имени нигде нет? Или сути… подрядных работ?

Тим покачал головой:

— Нет, госпожа. Все так туманно. Нам необходимо выяснить, кто мог желать их смерти, поэтому очень важны последние несколько недель их жизни. Любые подробности, мелочи, которыми вы могли бы поделиться с патрулём. Городская служба будет очень признательна за сотрудничество.

Корнелия досадливо вздохнула:

— Ладно, будут тебе подробности. Слушай. Мне надо было… ммм… полы перестелить в дачном домике, а я, как ты успел заметить, девушка хрупкая и к физическому труду не приспособленная. Вот и нашла по объявлению в газете. Но сделать они ничего не успели, хотя деньги взяли. А теперь выясняется, что они сдохли. Вот и все. Сказочке конец.

Тим не успел восхититься полетом фантазии ведьмы, как зазвонил ее сотовый. Недовольно поморщившись, она взяла трубку:

— Да? Нет, еще не закончили. Нет, блин, чаи распиваем… это тоже, конечно, но я на него заклинание подчинения кинула, он мне все выболтал. Фигня, ложная тревога. Нет, ничего мне за это не будет, он даже не вспомнит этот разговор, если я ему прикажу. Да что ты дрейфишь… все нормально будет, я сказала… избавь меня от своего нытья… нет, не хочу. Ну и что с того, что рядовой? Это просто человек, что с него взять? Забудь. Да, ты тоже, но тебя-то я люблю… Ты где? Ааа… ну заходи тогда, мы уже почти закончили, пару мелочей уточнить надо.

Корнелия положила трубку и злыми глазами уставилась на Тима, словно это он был виноват во всех ее бедах.

— Ладно, давай по существу. Задавай вопросы, чтобы потом второй раз не приведи богиня не пришел в гости.

Тим с ненормальной готовностью открыл рот:

— Вы не припоминаете, они не нервничали? Держались спокойно?

— Куда уж спокойнее, — буркнула девушка. — А поскольку я их видела первый и последний раз в жизни, когда условия работ обсуждала, то понять, нервничали они или нет, не могла.

— Может, им кто-то звонил в вашем присутствии? Они говорили о чем-нибудь между собой?

— Да не звонил им никто! Что за глупые вопросы?

Тим смущенно улыбнулся и полез во внутренний карман мундира — вынул мятую бумажку и сунул под нос хмурой ведьме:

— Вот! У меня все записано! Что спросить, что уточнить. Напарник постарался.

Корнелия ничего не сказала, только отодвинулась подальше. Тим продолжил, откровенно подсматривая в записи:

— Где именно вы встречались?

— Это имеет какое-то значение? — вспылила ведьма. — Какая разница?

— Необходимо уточнить, — продолжал гнуть свою линию Тим.

— И это называется заклинание подчинения! — подняла глаза к потолку Корнелия. — А что было бы без него? Препарировал бы меня без наркоза? Так, приказываю — забыл про место встречи. И вообще, завязывай с допросом, у меня голова болеть начинает.

— Слушаюсь, моя госпожа, — Тим сам себе напоминал преданного щенка, усиленно пытающегося заслужить хозяйское одобрение. — Буду рад услужить, моя госпожа.

Корнелия удовлетворенно сверкнула глазами.

— Еще буквально пара слов, лично от меня, так сказать, напоследок. Первое — нашего разговора не было… тьфу ты, нет, не так! Будешь помнить только то, что я рассказала про их наем, ну и свои дурацкие вопросы, и то, что я на них ответила полно и исчерпывающе — что именно, придумай сам. Второе — никакого чая ты не пил. Третье — очнешься только когда придешь домой, начнешь копать в другом направлении. Любовниц их поищи, что ли, конкурентов по бизнесу или собутыльников. А мой адрес забудь и из дела вымарай. Все понятно?

— Так точно, моя госпожа, — глупо улыбнулся Тим.

Корнелия хотела еще что-то добавить, но тут раздался звонок в дверь.

— И да, Егора ты тоже не видел, — и пошла открывать.

Тим перевел дыхание — до чего же оказывается трудно сидеть с тупым выражением лица, изображая клинического идиота под заклинанием! Вскоре послышались торопливые шаги и на кухню вошли двое — Корнелия и какой-то парень в очках. В руке парень сжимал тонкую папочку.

— Видишь? — спросила Корнелия. — Говорю тебе, он совершенно безобиден. Ну хочешь, прикажу, и он погавкает? Или ботинки тебе вылижет?

Тим с ужасом и затаенным дыханием ждал ответа Егора, понимая, что лизать ботинки бывшему парню Миранды, который к тому же, по ее словам, оказался редкостной сволочью — выше его сил. Вероятнее всего, если он ответит утвердительно, вся конспирация полетит к черту. Егор нервно захихикал и чмокнул Корнелию в щеку:

— Ты моя умница. А этот пусть убирается. Ну его.

Корнелия довольно улыбнулась и приказала:

— Вон пошел. До дома и без остановок.

Тим с таким рвением подскочил с места, что Егор вздрогнул от неожиданности.

— Да, моя госпожа, — отрапортовал рядовой Брайт и, соблюдая максимально дозволенную скорость передвижения, порысил из квартиры, пока Егор не передумал насчет облизывания ботинок.

Провожать его до порога никто не стал. Не сказать, чтобы Тим огорчился из-за подобной грубости. Наоборот, как только стальная дверь захлопнулась, выражение его лица поменялось как по волшебству — стало сосредоточенным, внимательным.

Спустившись на один пролет, он достал из кармана сотовый телефон и набрал номер. Приложил к уху и поморщился — голос Корнелии вылетал из динамика звонко и пронзительно. Как хорошо, что в последний момент Тим догадался захватить с собой жучок! Конечно, подслушивающее устройство было собственностью патрульной службы, но за два года, что Тим работал в участке, оно еще ни разу никому не потребовалось. Так что рядовой Брайт одолжил его в отделе технического снабжения — все чин по чину, с росписями и документами, на личные нужды — комиссар обычно смотрел сквозь пальцы на подобные вещи, главное, чтобы обратно возвращали в целости и сохранности.

Кроме того, исполнительный, аккуратный рядовой Тимоти Брайт был у начальника на хорошем счету за отсутствующее у подавляющего числа его коллег рабочее рвение, дотошность и усидчивость. Так что проблем с получением жучка не возникло — комиссар без возражений подписал распоряжение для отдела снабжения. Симку рядовой Брайт купил по дороге в первом попавшемся магазине, тут же активировал ее и вот теперь беспрепятственно подслушивал разговор на кухне.

— Нет, ты можешь себе представить? — вопрошала ведьма. — Я жду тебя, вся такая готовая и нетерпеливая… горячая, сексуальная… звонят, бегу, распахиваю дверь, а на пороге — это чучело в мундире. Ты, кстати, ничего странного в нем не заметил?

— Я видел его меньше минуты, — резонно отметил Егор, — что я мог за это время разглядеть?

— Не знаю, — в голосе Корнелии звучало сомнение, — странный он какой-то… вроде человек чистокровный, уж кому как не мне чуять, а есть что-то… и под заклинанием он вел себя… не так, как обычно. Болтал слишком много не по делу.

— Может, не сработало?

— Конечно, сработало! — оскорбленно воскликнула ведьма. — Но, вероятно, не до конца. Надо бы проследить за ним. Может, еще недалеко ушел?

— И не лень тебе? Сама же сказала, что все обойдется.

— Во-первых, следить за ним пойдешь ты. Под заклинанием невидимости. Во-вторых, лучше перестраховаться сейчас, чем кусать локти потом. В камере предварительного заключения. Или в зале суда перед оглашением приговора. Ты, никак, забыл, что мы сделали?

«Да, да!» — мысленно поддакнул Тим, неторопливо — а ну как на самом деле надумают следить? не лишать же их этого удовольствия! — спускаясь по лестнице. «Вот с этого места поподробнее».

Но к великому его сожалению, Корнелия оборвала разговор, что-то пробормотала и практически силой вытолкала не горевшего желанием никуда идти Егора.

— Но… — попробовал возразить Егор. — Может, не стоит…

Корнелия была непреклонна. В спину сказала:

— И чтобы адрес точный был. Квартиру тоже узнай.

Егора было слышно плохо, он уже выходил из кухни, удрученно шмыгая подошвами, но это было и не важно.

Тим моргнул, и стражник внутри него встрепенулся. По-охотничьи повел носом — или тем, что его заменяло — сделал стойку и настроилась на запах Егора. Как бы ни мимолетно было знакомство последнего с рядовым Брайтом, от демона укрыться невозможно. Тим четко ощутил тот момент, когда опутанный заклинанием невидимости Егор вышел из подъезда и завертел головой. В это время сам рядовой Брайт неспешно удалялся в сторону своего дома, следя за тем, чтобы обязательно попасться на глаза горе-преследователю. Опыта, поди, никакого, еще потеряет раньше времени. А Тим так хотел пригласить ребят в гости…

Глава 8, в которой Тим и Тесса становятся подельниками

Утро для Миранды Новиковой наступало медленно и мучительно. И вообще, не факт, что это было утро. Процесс пробуждения после неумеренных возлияний мог случиться в любое время суток. Но случился, так уж совпало, летним погожим утром.

Трудно описать словами состояние Миры, когда она попыталась открыть глаза, которые в принципе не желали открываться. Или поднять руку, не желавшую подниматься, чтобы дотронуться до раскалывавшейся головы. Или простонать, когда голос отказывал. Вместо человеческой речи из горла вылетали судорожные всхлипы и всхрапывания.

Что уж говорить о тошноте и головокружении, которые накатывали при каждой попытке подняться с дивана. О слабости и жажде, которые усиливались с каждой секундой. Через пять минут после пробуждения ощущение было такое, будто в рот ваты напихали и жевать заставили. А еще жутко хотелось диаметрально противоположного — в туалет. Интересно, где он у Ланы? И есть ли вообще? Как с естественными потребностями обстоят дела у вампиров, учитывая, что их пища — кровь? Поняв, что ассоциативное мышление завело её не туда, а больная голова стала еще более больной, ведьмочка отмахнулась от назойливых мыслей и попыталась осознать себя — для начала, в пространстве.

Итак, она пришла в себя на диване, укрытая одеялом. Под головой с некоторым удивлением обнаружила подушку, так что спала она, видимо, с комфортом, правда, за степенью алкогольного опьянения этого не оценила. И как Лана додумалась ей постельные принадлежности принести? Или это Тесса постаралась? Оба варианта выглядели одинаково фантастическими.

Не в силах больше пребывать в столь жутком состоянии, Мира решилась на невозможное — осторожно, чтобы голова не кружилась, поднялась с дивана и некоторое время стояла без движения. Перед глазами все плыло и крутилось в бешеном танце, а тело не слушалось приказов едва вышедшего из комы мозга. Тяжелые бархатные шторы на окнах оказались неожиданным спасением — яркого солнечного света ведьмочка бы не перенесла.

Мира сглотнула густую вязкую слюну и, пошатываясь, побрела к двери. А там, прямо за порогом, обнаружилась омерзительно радостная Тесса. Свежая, как майская роза, она оглушила ведьмочку издевательским «Привет, подруга!» и прошествовала на кухню. Мира поплелась следом.

Как только оказалась на кухне, ей был вручен стакан с мутной жидкостью.

— Пей, — приказала Тесса. — Велка сказала, при алкогольных отравлениях — первейшее средство.

Ага. — Мира скептически сморщилась, но стакан взяла. — С ее-то чувством юмора ничего не стоит слабительного подсунуть, и дверь в туалет забаррикадировать, а потом животик от хохота надорвать, наблюдая, как Мира мечется по квартире психованным кроликом.

— Пей, кому сказала, — прикрикнула Тесса, и ведьмочка, к горлу которой как раз подкатил очередной тошнотик, решив, что хуже ей уже вряд ли будет, махом, чтобы не передумать, высадила содержимое.

Крякнула, со стуком опустив стакан на стол. На вкус жидкость оказалась довольно приятной — кисловатой и прохладной. Мира буквально каждой клеточкой ощущала, как она струится по пищеводу и достигает желудка. И — вот чудо! — когда девушка уселась на стул, то поняла, что самочувствие ее изменилось к лучшему. Не совсем замечательно и солнечно, но уже кое-что. Все, как говорится, познается в сравнении. Уже одно то, что резко перестало тошнить и карусель перед глазами замедлила ход, было значительным облегчением.

Зато сразу дали о себе знать другие, менее важные перед лицом отвратительного самочувствия, потребности.

— Не знаешь, где туалет? — спросила угрюмо.

— В коридор выйдешь, вторая дверь направо.

Не поблагодарив — с чего ей быть вежливой с этой стервой? — Мира поднялась со стула и резвой, по мере возможности, рысью понеслась в вожделенную комнату. Вслед ей полетел приглушенный, полный сарказма, смешок.

— Лана спит? — уточнила Мира по возвращении.

Кодунья сидела на кухне и медленно цедила простую воду из стакана. Кивнула в ответ.

— Хорошо. Тогда давай сразу к делу. Нет, погоди, а поесть ничего нет?

Сама того не ожидая, Тесса ответила практически недавно услышанным:

— Ты всерьез рассчитываешь найти в доме вампира еду? В холодильнике только кровь.

Мира и сама поняла, что сморозила глупость, но взять свои слова обратно еще никому не удавалось. Поэтому придав лицу равнодушное выражение, она произнесла:

— Тогда сразу к делу. — И не обращая внимание на бунтующий желудок — после выпитого снадобья дико захотелось есть — спросила: — Что тебе найти надо?

Тесса непонятно взглянула на Миру — та же пристально уставилась на свои руки и ничего не заметила.

— Ну? — поторопила, когда молчание затянулось. — В чем дело-то?

Тесса отмерла, вздохнула, словно избавляясь от непрошеных мыслей, и пересказала Мире то, что недавно поведала Тиму. Про дарственную, про отца и его неадекватное поведение, про собственное расследование и нулевые, в общем-то, результаты. И в конце озвучила просьбу. В отличие от Тима, ведьмочка вопросов, зачем это Тессе надо и какого она в это лезет, не задавала — вот не было у нее ни сил, ни настроения, а сразу перешла к сути:

— Документ у тебя?

Тесса мотнула головой. Мира скептически ухмыльнулась, налегла на стол, растянула локти в стороны, сложила кулачок на кулачок и опустила на них подбородок. Взглянула исподлобья на колдунью.

— А по памяти?

Отрицательное мотание.

— И чего ты тогда хочешь от Рича? И от меня? Как искать, когда даже намеков никаких нет?

Тесса пожала плечами, не желая подставлять Тима, который может остро на это отреагировать, мысленно понукая ведьмочку самостоятельно сделать правильные выводы. И Мира не подвела. Поерзала на стуле, устраиваясь поудобнее и спросила:

— Можно ли этот документ достать?

Тесса усиленно закивала.

— Хорошо, конкретизируем вопрос: ТЫ можешь дарственную достать, не впутывая меня?

Колдунья кивнула еще раз, с ещё большим энтузиазмом. Это даже хорошо, это просто замечательно, если за бумажкой отправятся только она и Тим. Глупая Мира будет под ногами путаться. И парень вряд ли будет в восторге, если эта бледная немочь узнает, что он в это дело тоже впрягся. И что только он в ней нашел? Как есть мышь.

К тому же, самой Тессе было бы крайне невыгодно, если бы эти двое дурачков выяснили отношения и на фоне бурного примирения забыли про другие дела. Или попросту отказались ей помогать.

Мира же составляла план действий.

— Тогда давай так. Ты достаешь дарственную и находишь меня. А там будем думать.

Честно говоря, на трезвую голову — имеется в виду не столько алкоголь, сколько эмоции — мысль помочь Тессе в поисках непонятно чего потеряла большую часть своей привлекательности. Приключений в жизни Миры без этого хватало. Но и отказаться, хотя договоренность была устной, казалось некрасивым и неправильным. Никого не волнует, что ввязываясь в это дело, Мира пребывала в растрепанных чувствах и неадекватном состоянии — как обычно — и порола горячку — опять же в своих лучших традициях. Хотелось ей, видите ли, отвлечься и Тиму насолить, заставить за нее переживать! Но в итоге оказалось, что выходка была из серии: назло кондуктору пойду пешком. И теперь Мира, сидя на черном стуле в черной кухне, голодная, измученная и с больной головой, горько сожалела о своей несдержанности, но пойти на попятный не могла. А тут неожиданная отсрочка! Именно поэтому последняя фраза прозвучала практически радостно.

Тесса прищурилась и так глянула на ведьмочку, словно мысли последней были на ее толоконном лбу написаны. Ей было совершенно невыгодно, чтобы Мира передумала, ведь Тим тогда тоже откажется от своего участия, и она, Тесса, останется одна, без существенной поддержки. Рассчитывать на благодарность Рича, которого она спасла от рук любимого папочки-садиста, было, как показал опыт, по меньшей мере, неблагоразумно. Куда-то в прочитанные книжки закралась ошибка и в реальности не все гладко выходило…

— Послушай, — спешно сказала Тесса, пока смутное ощущение того, что ей на фиг все это не надо, внутри Миры не переросло в уверенность, — ты с Тимом хочешь помириться?

При упоминании этого имени Мира вспыхнула и потупилась. Колдунья поздравила себя с правильным заходом и усилила нажим.

— Я могу помочь, как тебе такое? — Упоминать о том, что парень за своей возлюбленной и без того приглядывает и бросать не собирается, Тесса предусмотрительно не стала. Вместо этого обронила как бы невзначай: — Мужики… они как тролли. Постоянством никогда не отличались. Сегодня здесь, завтра там. То с одной, то с другой. Тролли и есть. Ненасытные и подлые.

— Тим не такой! — вдруг вскинулась Мира, до глубины души оскорбленная инсинуациями от той, кого считала самой стервозной стервой из живущих ныне. — Он… не такой!

Тесса снисходительно улыбнулась её реакции:

— Ой, да ладно! Вот только не надо его защищать. Кто вчера рыдал в три ручья из-за того, что он… предал? Так ты выразилась, я ничего не путаю? Предал и растоптал твои чувства? Не ответил на прямой вопрос о намерениях? Отнесся несерьезно? Я ничего не упустила?

Мира гневно сверкнула глазами, но возразить было нечего — хоть вечер и помнился смутно, но свои ощущения она и без того знала. И слова били в яблочко. Понурившись, девушка уставилась на стол, понимая, что возразить нечего. От этого стало еще хуже. На глаза навернулись слезы, в носу нестерпимо защекотало, а губы затряслись.

— О нет, только не это! — застонала Тесса, понимая, что истерики, подобной вчерашней, ей не вынести. Ох уж эти влюбленные, чтоб им! И почему обычно здравомыслящим людям отказывает разум, когда они влюбляются? С чем это связано? Вирусная инфекция? Бактерии? Как лечится? И почему ненормальность этого понятна всем, кроме самих влюбленных? Невозможно иметь дело сразу с двумя баранами, но положение-то безвыходное. И вообще… чувство собственного превосходства тешило гордость. Ведь с ней, Тессой, никогда такого не случится. Она для подобных эмоций слишком рациональна и хладнокровна. Умна и дальновидна. Находчива и сметлива. Опытна и подготовлена. Зрит в корень — какие там еще эпитеты подобрать для себя любимой? — Хватит слезы лить. Думай лучше, как его вернуть. Повторяю — могу помочь.

— А зачем? — провыла Мира, утыкаясь лицом в ладони. — Зачем его возвращать, если я — сплошное развлечение без далеко идущих намерений? Зачем над собой издеваться?

— Потому что ты его любишь, — жестко припечатала Тесса, хотя в душе была со своими словами не согласна. Но поиздеваться над Мирой, так же как и попинать ногами упавшего — что можешь быть приятнее? — Значит, должна бороться до конца.

— До моего? — съязвила ведьмочка. — До смерти, что ли? Или Тима убить предлагаешь?

— Я предлагаю, — сказала Тесса невероятно высокомерным тоном, — перестать валять дурака и начать действовать. Вытри слезы, подбери сопли, смотреть противно. — И почему Мире показалось, что где-то она это уже слышала? Не от рыжего ли? — Взяла себя в руки и начала действовать. От решительно настроенной ведьмы еще никто не уходил. Какая разница, чего он там намерен или не намерен? Не хочет любить — научим, не думает жениться — заставим. Чего в этом сложного? Или никогда подобными вещами не занималась? Никакой проблемы не вижу. Все в твоей голове.

Мира, хоть в душе и сомневалась, немного повеселела. Конечно, на крайние меры она не пойдет, но немного ободрения, пусть и от этой… горгульи в человеческом обличье, как бальзам на душу. И правда, а ну как все не так плохо?

— Может, позвонить ему? — предложила и наткнулась на презрительный взгляд.

— Вот так просто? Не показав ему всю глубину его вины? Не помучив, дабы в следующий раз неповадно было? — Последнее, что было нужно Тессе, это чтобы влюбленные поговорили и выяснили все недоразумения. Нет, она была совершенно не против их отношений, более того, ей было чихать, что и как у них там сложится, но — только после того, как она выжмет из них всё, всё до капли, в плане помощи. А для этого необходимо держать их на расстоянии друг от друга как можно дольше.

— А зачем? — Мира и в самом деле не видела в подобном подходе большого смысла. Ну помучает она его, так и самой несладко придется. В чем смысл-то? Не лучше ли выяснить все напрямую, откровенно, чем прятаться за недомолвками и полунамеками? Типа, я тебе три раза позвонила, в трубку горестно подышала, и ты должен догадаться — я хотела, чтобы ты ко мне пришел с букетом красных роз и шампанским. Или серенаду спел. Или звезду с неба достал. Иначе — смертельная обида. А если не понимаешь, твои проблемы.

— Как зачем? Как зачем? — воскликнула Тесса. Собственно говоря, она была далеко не так искушена в отношениях с противоположным полом, как хотела казаться. Ее любовный опыт был еще плачевнее, чем у Миры — у той Тим был уже вторым приятелем, тогда как счетчик Тессы показывал красивый круглый нолик. Но кому бы она в этом призналась! Все фразы, мысли и предложения, высказанные ею, были почерпнуты из многочисленной литературы, которую она перечитала в ожидании того момента, когда папочка сочтет возможным выпустить дитятко из родных стен, читай — тюрьмы. И вот появилась возможность применить теоретические знания на практике! Да еще подопытные кролики сами в силки прыгают, лапками от энтузиазма машут. Интересно, что сработает? Колдунья преисполнилась пламенного научного энтузиазма. — Ты голову включи. Простишь его легко — он поймет, что и дальше можно так делать. И станет ноги об тебя вытирать. Оно тебе надо?

— Тим не такой, — уже менее уверенно заявила Мира. — Он… хороший, он не станет меня обижать.

— Вчера ты говорила по-другому, — не преминула ударить по больному Тесса. — Вчера он был врагом номер один, а сегодня ты готова все простить? Просто так? Где твоя гордость? Где чувство собственного достоинства? И поправь, если ошибусь, но замуж-то он тебя так и не позвал? И в любви до гроба не поклялся?..

Мира все это слушала и чем дальше, тем больше понимала, что Тесса, может быть, и права, но она, ведьма Миранда Новикова, все равно сделает по-своему. И кто бы в этом сомневался… Вот покивает для успокоения совести, и все равно сделает по-своему. Только надо телефон раздобыть.

На этом разговор иссяк. Тесса удовлетворилась результатами — недвусмысленным киванием ведьмочки, не ведая еще, что Мира может быть очень своенравной и упрямой в достижении цели. А уж если ей в голову втемяшилась светлая, по ее мнению, мысль, свернуть её с пути не смогут все колдуны этой и соседней империй чохом.

— Тогда жду бумажек, — подвела итог Мира и ушла принимать душ.

Тесса вытащила припрятанный в кармашек телефон, предусмотрительно поставленный на беззвучный режим, и набрала номер.

— Привет, это я. Да не, нормально все. Проснулась, в душ пошла. Какая тебе разница?.. Нет, не завтракала. Мы же у вампира, не помнишь? Нет, видеть тебя не хочет. Говорит, что… ну тебе лучше не слышать. По делу? Рассказала. Да ничего. Сошлись на том, что я достаю дарственную, и она вступает в игру. Нет, с нами не пойдет. Я все устроила. Она думает, что я сама смогу все обтяпать, дура… ладно, ладно, больше не буду. Отчет закончен. Я могу быть свободна? Да пошел ты… аааа, мел купил? Где пробовать будем? Хочешь, можно у тебя дома… ну ладно, нет, так нет. Что ты напрягся? Я же не в постель отправиться предлагаю. У Рича? А он согласен? Как скажешь, мне без разницы. Заберешь? Ладно, тогда до встречи.

* * *

И надо же было такому случиться, что выйдя из мрачноватой ванной, Мира буквально наткнулась на рыжего, подвисшего в коридоре. На лице его застыло выражение крайней задумчивости, отчего глаза скатились к переносице. Выглядело забавно.

— Ты чего? — шепотом, чтобы колдунья не услышала, спросила Мира, затягивая полотенце на груди потуже. — Давненько видно не было.

— А чего на тебя любоваться, полуголая нимфа? Чай, не королева красоты, да? — неопределенно хмыкнул рыжий, и Мира вдруг поняла, что успела соскучиться по этому несносному ангелу и его непередаваемой манере общения. Не дает зазнаться. — И вообще, я твой ангел-хранитель, а не подружка и исповедник. Мне твои проблемы без надобности выслушивать и решать, коли они не несут в себе смертельной угрозы. — Последняя фраза поставила Миру в тупик. К чему это было сказано?

Но Петр, как обычно, свои мысли держал при себе. Ясно было одно — по его мнению, в ближайшее время смерть ей не грозила. Волновало другое.

— Слушай, а когда ты меня на кладбище посылал, ты знал, что там произойдет?

Ангел неопределенно хмыкнул.

— Не поняла? Да или нет?

— Ну знал, и что с того?

— Откуда? — тут же спросила Мира, прислушалась — не топчется ли кто рядом, вроде наглых колдуний. Но нет, все было тихо.

— Ты всё ж на редкость тупая мне попалась. Как откуда? Да оттуда, что не в первый раз все это случается.

— Что? — Мира не смогла сдержаться и привзвизгнула от изумления, но зажала себе рот ладонью. — То есть ты уже видел это? Когда? Почему мне ничего не сказал?

Петр язвительно оскалился:

— А зачем? Ты, коровушка моя, в то время другими вещами занята была… да и, справедливости ради надо заметить, я тоже.

— То есть это было до нашего знакомства? — уточнила Мира.

— Типа того. В один и тот же день уже на протяжении четырнадцати лет.

— Опа, — бухнула ошеломленная Мира. — Как же так? Кто это делает? Кому это надо? Ты знаешь?

— Я тебе не Истина, чтобы все знать. Я вижу то же, что и ты. Ну, могу еще в документах по твоим делам покопаться, но и все. Читать мысли живых не обучен. В свое время уроки прогуливал, так что не обессудь…

Узнав столь потрясающие вещи, Мира до жути захотела позвонить Тиму и поделиться ими, но по понятным причинам, это было невозможно, и во-первых, технически. Телефон-то у неё украли.

— Мира? Ты мне что-то говорила? — раздался из кухни голос Тессы.

Ангел подмигнул, веселея, словно вспомнил отличную шутку, и испарился.

— Нет! — крикнула в ответ ведьмочка, — это я сама с собой разговариваю! С ума схожу потихоньку! От горя и страданий. — И пожав плечами, засеменила в гостиную, попутно выстраивая в голове план действий на сегодня.

Первое — выправить украденные документы. Для этого необходимо было лично явиться в Главное управление по делам ведьм и проклятий, оставить заявление о пропаже и прошение о выдаче дубликатов. Ничего сложного, если не считать того, что денег у ведьмочки на оплату пошлины за бумажки, не было. Точнее, они были, но в банке. Откуда без документов Мира их получить не могла. Вот такой замкнутый круг получился. Но это ладно, всегда можно у кого-нибудь занять.

Второе — определиться с жильём. Нанять рабочих для полной дезинфекции квартиры и после заняться её продажей. Или обменом на равноценную жилплощадь. Все опять же упиралось в деньги, которые одновременно были и не были. Смотри выше, как говорится.

Третье — выяснить отношения с Тимом. Вообще, это шло номером первым, но по причине отсутствия сотового телефона делалось, покамест, невозможным. А заявиться к нему домой без приглашения Мира, конечно, могла, но только находясь в крайнем отчаянии, до которого было далеко. Сначала обходные пути надо испробовать.

Четвертое, но тесно связанное с третьим, которое, по сути, первое — выяснить, что узнал Тим о разгроме в ее квартире. И о теорине. И поделиться своими новостями. Отложено по вышеозвученным причинам.

«У кролика был очень занятой день», — вдруг вспомнились Мире слова Тима, и в носу опять защипало. Решительно приказав себе не кукситься, девушка с надеждой встретила новый день.

…Главное управление по делам ведьм и проклятий. Мира до сих пор с дрожью вспоминала последний визит туда и злополучное посещение архива. А теперь предстояло вновь посетить эту обитель скорби. Девушка начала с простого — выбор гардероба. Поскольку она прибыла в квартиру Ланы в одной рубашке, причём даже не своей, то отбросив муки совести, зарылась в шкаф вампирши, выбирая наиболее подходящий наряд. При всем обилии вещей выбор был печально скуден: гардероб Ланы сплошь составляли или черные платья с вырезами до пупа и подолом чуть ниже попки, в которых нельзя ни сесть, ни наклониться без риска показать окружающим все свои достоинства, или огромные бесформенные балахоны до пят, тоже, разумеется, чёрные.

Наконец, после пятнадцатиминутных раскопок, порядком уставшая ведьмочка извлекла на свет божий непонятно как затесавшийся в шкаф джинсовый комбинезон — короткие шорты и лямочки. Размер у Миры и Ланы был практически одинаковый, так что мучиться и растягивать, или наоборот, стягивать, материал не пришлось.

Но как быть с рубашкой? Подобных вещей уж точно в гардеробе вампирши нет. Решив надеть старую, тимову, Мира сбегала в ванную, быстро выстирала ее под краном и высушила простеньким бытовым заклинанием. Правда, получилось не очень удачно — ведьмочка перестаралась. На рубашке появились проплешины, но слава Истине, внизу, практически у подола, который можно было заправить в шорты. Видно ничего не было.

Осталась обувь. Нога у высокой Миры была приличного размера, тогда как у Ланы — вот везучая! — оказалась крошечной. Решением стали найденные шлепанцы. Нельзя сказать, что они прекрасно подошли Мире, пальцы немного торчали за подошву и пятки скребли по асфальту, но главное нигде не жало, не давило и не стискивало! Уже счастье.

Глянув в зеркало, Мира осталась своим видом довольна. Десять часов утра — самое время для посещения Управления. Решив предупредить Тессу об уходе, ведьмочка влетела в кухню, но никого не обнаружила, хотя еще полчаса назад колдунья была там. Входная дверь не хлопала, в этом Мира могла бы поклясться. Девушка заглянула в гостиную, затем соблюдая максимальную осторожность — в хозяйскую спальню. Посетила туалет, ванную — с тем же результатом. Остановилась в коридоре. Ну и куда, спрашивается, могла подеваться эта девица? Озадаченная Мира прошлась по квартире еще раз, в обратном порядке, но Тессы всё равно не обнаружила.

«Ну нет, так нет», — подумала девушка, — «в конце концов, я ей в няньки не нанималась. Может, у нее свои какие дела нашлись — ту же дарственную ушла доставать». — И открыв мудреный замок на входной двери, отправилась по своим делам.

* * *

Тиму и Тессе повезло — Рича не оказалось дома. Точнее не так. Тим знал наверняка, что брата дома не будет, когда планировал свои действия. Еще бы — второй раз проигнорировать мамино приглашение решится только самоубийца. Именно поэтому, получив миленькую открытку, в которой орущими заглавными буквами было выведено: «ЖДУ В ДЕСЯТЬ!!!», Рич быстренько оделся, и даже не попрощавшись с Тимом, выскочил из дома.

Выстроить портал он по-прежнему не мог, а просить младшенького счёл ниже своего достоинства, поэтому пришлось добираться по старинке — общественным транспортом. Не сказать, чтобы предстоящее путешествие длиной в полтора часа в переполненной маршрутке грело душу, но и отрицательных эмоций не вызывало. Начать с того, что он занял лучшее место — в самом конце салона. Да, трясет на порядок больше, но зато никто не лезет с дурацкими вопросами и предложениями, не наваливается потными подмышками; хотя последнего, кто осмелился это сделать — в глубокой-глубокой юности колдуна, который с тех пор для перемещений в пространстве пользовался только порталами — так и не успели откачать после того, как Рич крайне вежливо сотворил прямо в маршрутке унитаз, доверху наполненный водой, и окунул туда проигнорировавшего средства гигиены оборотня… И уж всяко не видно, с какой ужасающей небрежностью, чуть ли не левой пяткой, посвистывая и что-то напевая тоненьким голоском, ведет машину сумасшедший эльф.

Время поездки Рич использовал, чтобы еще раз проанализировать данные, полученные в результате недавних исследований, направленных на скорейшее избавление от совести. Нет, не так, от Совести. С тех пор, как он вернулся из Калерии, она по большей части молчала, не напоминая о себе ни словом, ни делом, что Рича очень устраивало. Иногда бурчала что-то, но скорее для профилактики, чем в воспитательных целях.

Жаль, что мамуля застукала его в разобранном состоянии, да еще и колдунью эту, чтоб ей икалось полгода без остановки, под дверью увидела. И надо же было леди Алисии вздумать через дверь зайти, обычно подобной вежливостью она не страдала, предпочитая открывать прямой портал в гостиную. Но закон подлости еще никто не отменял…

Уходя из дома, колдун знал, что у родителей его ждет основательная головомойка и допрос с пристрастием. И никому — ни отцу, ни матери — не будет дела до того, что Ричу уже идет тридцать первый год, и он вполне самостоятельный мужчина, отвечающий за себя и свои действия. А если учесть, что мамуля обязательно затронет тему этой трижды проклятой колдуньи-чужестранки, хотелось кричать караул и бежать без оглядки. Родительская любовь иногда выносит мозг, но это не значит, что Рич собирался малодушно избегать встреч с семейкой. Наоборот, отчасти он даже был рад, что идет в гости, поскольку кроме прочего, собирался разведать у отца, не имел ли тот дел с таким явлением, как насильственное подселение души и совести, и не знает ли способов избавления от этой нудной гадости. Может, чего и подскажет дельного. Конечно, всех обстоятельств своего нравственного падения Рич раскрывать не собирался, иначе Алан Брайт собственноручно его препарирует, дабы помочь родной кровинке. Решил наврать, что в университете его об этом студент спросил.

Маршрутку мерно потряхивало на ухабистой дороге, глаза Рича сами собой начали закрываться. Ему вдруг — и совершенно некстати — вспомнилась наглая колдунья и ее просьба. Интересно, она хоть на миллиметр продвинулась в своих поисках? Хотя, учитывая, что в помощницах у нее бестолковая ведьма, вряд ли. Как бы там ни было, жертвовать своим временем для решения чужих проблем Рич не собирался — ему свои бы разгрести.

«Ты разве не видишь — женщине плохо?» — вдруг завопила в ухо Совесть, да так пронзительно, что Рич натуральным образом подскочил на месте и заозирался.

— Что?.. Где? — вырвалось у него.

Пассажиры, сидевшие рядом, недоуменно переглянулись, но ничего не сказали.

— Кому плохо-то? — сквозь зубы прошипел Рич, не увидев ни одной женщины рядом с собой — сплошь мужики. Которые теперь таращились на говорившего с самим собой пассажира с плохо скрываемым подозрением. Еще бы — кто знает, может, он псих последний и сейчас как достанет тесак, да как начнёт крошить остальных пассажиров в капусту?

«Пошутила я, — как ни в чем не бывало ответила Совесть веселым голоском. — Это мне плохо. Скучно. Неинтересно. Достал ты».

— И чем же я тебя достал? — спросил Рич, демонстративно не замечая уставившихся на него пассажиров.

«А тем. Глупый. Самовлюблённый. Никого не уважающий. Окружающих ни в грош не ставящий. Балбес великовозрастный».

— Сама, поди, не образец для подражания, — возразил Рич, чувствуя некое подобие обиды за ласковые эпитеты, которыми его наградила невидимая собеседница. — Не нравлюсь — вали на все четыре стороны. Я не держу. Даже ручкой помашу на прощание.

И посмотрел на заметно нервничающих пассажиров со спокойным вызовом — мол, чего уставились? Те разом вжались в сиденья, и взгляды отвели, но переживать не перестали. Ричу же было ровно параллельно на их душевные страдания. Он горел желанием выдрать эту гадость из себя и набить ей морду. И пофиг, что Совесть — особа женского пола. Уж больно достала.

«Как это Касси тебя терпит?.. — философски вздохнула Совесть. — Нет, все ж таки неправильно в свое время распределение подопечных было проведено. Где это видано, чтобы за волком следили беззащитные барашки? Тебе бы братишку моего приставить… вот уж кто знает толк в воспитании хулиганов…»

Колдун собирался послать престарелую моралистку куда подальше и даже открыл для сего благого дела рот, но тут маршрутку сильно тряхнуло, пронзительно завизжали тормоза, и по инерции людей кинуло вперед. Рич довольно сильно тюкнулся носом в спинку переднего сиденья, машинально схватился за ушибленное место и выругался, гундося. Что-то случилось, но что — разве с заднего сидения разглядишь?

Машина чахоточно тряслась и гудела, ее кидало из стороны в сторону, и пассажиров кидало вместе с ней. Среди них началась тихая паника, но ломиться на выход было бесполезно, поэтому все сжались на своих местах, молясь всем известным богам, чтобы пронесло. Только бы пронесло! Маршрутка еще некоторое время шла юзом, все в ней натужно скрипело и трещало, вызывая в Риче справедливые опасения насчет ее технической исправности; водитель отчаянно пытался справиться с управлением, пулеметной очередью выкрикивая одному ему понятные ругательства, но обстоятельства были сильнее его мастерства. Маршрутка сильно накренилась, застыла на пару секунд, опасно балансируя на двух левых колесах, отчего всех пассажиров справа бросило на их менее везучих соседей слева. Затем машина с жалобным скрежетом завалилась на бок. Облако пыли и стеклянных осколков взметнулось в воздух.

Поскольку сам Рич был из тех, кому повезло меньше, то выбраться самостоятельно из-под пары разлёгшихся на нем мужчин не мог. Магией воспользоваться тоже не получалось, так как все до капли он отдал, когда возился с Тимом, спасая его от временного безумия. Оставалось ждать, когда упавшие сами догадаются избавить невольный батут от своего далеко не бараньего веса.

Маршрутка замерла, пару секунд стояла оглушительная тишина, а потом раздался взрыв выкриков и ругательств на всех известных колдуну наречиях. Честили неумеху-водителя, дороги, ямы и почему-то своих соседей. В общем, досталось всем. Рич, не дождавшись каких-либо действий со стороны упавших на него туш, активно пытался сбросить их с себя, но толку от его стараний было чуть. Слава Истине, через минуту-другую его недвусмысленные, яростные тычки куда придется возымели нужный эффект, и мужики сползли сами, извиваясь, как гигантские червяки. Начали пробираться к выходу — открытой в небо двери, где уже скопилась приличная пробка из желающих вырваться на волю. Никакой солидарности или вежливости в общении друг с другом пострадавшие не проявляли, каждый пытался пролезть вперед, норовя пройтись по частям тела собратьев по несчастью и раздавая пинки направо и налево, как душистые пряники на базаре; если их что-то и объединяло, так это нескрываемое желание насовать по шее водителю, а так же всем, кто подвернется под горячую руку. Но, к сожалению, сумасшедшему эльфу было уже неважно, что хотят или не хотят его пассажиры. Он был мертв. Окончательно и бесповоротно.

Его голову прошил насквозь торчащий из земли в крайне неудачном месте железный штырь. Кровь залила кабину.

«Вот что значит судьба, — подумалось Ричу, когда он, выбравшись, наконец, мельком посмотрел на покойника. — Единственный металлический прут на сто квадратных километров и именно на него парень напоролся. Грохнись мы на сантиметр дальше или ближе — водитель остался бы жив. Не факт, что надолго, учитывая настроения пассажиров, но все ж таки. Значит, пришло его время».

Когда колдун вылез из маршрутки и огляделся, то понял, что от города отъехать они успели прилично, и авария случилась посреди чистого поля, где, кроме злополучного штыря, непонятно зачем вбитого в землю, ни деревьев, ни даже кустиков видно не было. Водитель почему-то потерял управление, машина съехала с дороги и перевернулась на бок. Причину будут выяснять облеченные властью лица.

Хотя Рич сильно подозревал, что не последнюю роль в этом сыграли три машины — все как одна огромные внедорожники черного цвета без номеров и опознавательных знаков, остановившиеся недалеко от места аварии; две из них заблокировали третью на проезжей части — одна встала поперек дороги впереди, вторая подперла добычу сзади. Из нее в воздух взмыл огненный вихрь впечатляющих размеров, напоминающий разинутую пасть зверя с огромными клыками, и ударил по пойманной в ловушку машине, точнее, пожрал ее, но вреда не причинил, из чего Рич сделал вывод, что хорошие колдуны не только в преследователях значатся. Чтобы отразиться атаку такой силы, нужно иметь не только резерв приличный, но и знания соответствующие. Уровень допуска не ниже Императорской библиотеки, а это уже очень серьезно.

Для сравнения — между Ричем и подобным допуском стояли две диссертации, которые было необходимо подготовить самостоятельно. При этом следовало руководствоваться «Положением о научных работах», которое назубок знали все уважающие себя и стремящиеся чего-то достичь в этой жизни колдуны. Документом предписывалось селиться на время написания сих трудов где-нибудь в глуши, потому как темы диссертаций предполагали огромное количество подкрепляющих выдвинутые тезисы и ужасающих по своим масштабам экспериментов, после которых частенько императорской природоохранной службе приходилось восстанавливать микрофлору, флору и фауну в этих районах. Но глобальных разрушений и катаклизмов, таких, например, как уничтожение целого города или заражение сотен тысяч живых смертельно опасным вирусом, подобным способом удавалось избежать.

Далее. Защищать готовые диссертации следовало не где-нибудь, а на заседании Императорского магического Совета, что уже приравнивалось к поднебесному уровню, до которого Ричу еще лет тридцать в преподавателях ходить следовало. После этого необходимо было пройти стажировку при дворе Императора, затем три года доказывать свою верность правителю лично в составе придворной свиты колдунов. А этих вечно засылали в самые горячие точки для решения острых конфликтов. Поэтому текучка в свите была постоянная — при том, что все приписанные к ней колдуны были лучшими из лучших. Три года «медленной смерти» — так называли службу в свите между собой колдуны. И только после этого — если остался в живых — прошедший огонь, воду и приграничные районы империи колдун удостаивался величайшей милости и доверия — права на Вход в библиотеку Императора.

А там, поверьте, было на что посмотреть. По крайней мере, Рич на это надеялся. Ничего другого ему не оставалось — на вошедших в библиотеку накладывалась печать молчания об увиденном и прочитанном. За нарушение — смерть на месте. Так что достоверно знать, что именно он обнаружит за дубовыми дверями, Рич не мог. Но ходили слухи, что заклинание повторного возрождения или увеличения силы, до которого так охочи были молодые колдуны, — детский лепет по сравнению с тем, что там можно найти.

Другой вопрос, что колдуны, уровень которых достигал необходимого, почему-то эти заклинания не использовали в обычной жизни, по крайней мере, Рич ни об одном подобном случае не слышал. Почему? Почему бы не попробовать хотя бы из интереса? Ответа на этот вопрос у него не было, хотя очень хотелось знать. К сожалению, его отец так и не получил в свое время подобного допуска — помешала женитьба, а потом рождение первенца. Сам Рич, глядя на отца, поклялся подобной глупости не сделать и добиться-таки высшего для каждого колдуна счастья. Допуска. Знаний. Могущества. Славы. Всего того, о чем он грезил по ночам в своей лаборатории, корпя над очередным опытом.

…огненный зверь исчез. Водитель пойманного в ловушку внедорожника не стал дожидаться продолжения и лихо сдал назад, отчего стоящий там автомобиль развернуло и снесло в сторону. Оглушительно взвизгнули покрышки, взревел мощный мотор и несостоявшаяся жертва на полной скорости пошла на таран передней машины. По крайней мере, так показалось несведущему в тонкостях вождения Ричу. Но в миллиметре от боковой дверцы преследуемая машина взмыла в воздух, а под колесами оставшихся на земле начал проваливаться асфальт. Он трескался, крошился, целыми пластами уходил под землю. Задние колёса одной из машин — той, что была впереди, провалились, и она опасно накренилась. Взмывший в небо внедорожник, стремительно набирая скорость, пронёсся над препятствием, сразу за ним пошел на снижение и плавно приземлился на проезжую часть на все четыре колеса метров за триста от того места, где барахтались его преследователи. Помигал аварийкой, погудел задорно и умчался вдаль. В воздухе фейерверком вспыхнула надпись: «Бывайте, лузеры!!!» Спустя мгновение, яростно и оскорбленно взревев моторами, за ним полетели преследователи — провалившееся дорожное покрытие задержало их ненадолго. Все маневры заняли от силы секунд двадцать.

Рич, не любивший механические средства передвижения и не доверявший им ни на грош, даже залюбовался. Надо отдать должное мастерству сидевшего за рулем преследуемой машины — как в плане вождения, так и в магическом плане. Хладнокровный, должно быть, сукин сын.

Во время того, как вышеописанные события имели место быть, среди пассажиров маршрутки, выбравшихся на волю, царила единодушная тишина. И не потому, что им не хотелось обсудить происходящее, отнюдь! Просто каждый знал, что в таких случаях до окончания конфликта лучше держать рот на замке — да и после не упоминать, чему стал свидетелем, иначе такой вот внедорожник в следующий раз может приехать за тобой. Никто не любит любопытных и сплетников.

Стоило машинам скрыться из виду — загалдели все разом. Кто о чем, но тему увиденного обходили стороной. Ричу же в принципе дело до этого не было. Зрелище его впечатлило, но и только. Да, магический уровень дающих бесплатный мастер-класс на трех машинах зашкаливал и было чему позавидовать, но вздыхать о несбыточном было не в характере Рича. Все хорошо в свое время, а в том, что и он достигнет подобных высот, Рич не сомневался ни секунды. Колдуна тревожило другое.

Идти пешком до родительского дома — далеко. Возвращаться обратно в город и ловить другую маршрутку — тоже не самый близкий путь. А больше никак. И телефон, как назло, Тимми колдунье отдал, чтобы связь держать. И как это Рич на такую глупость согласился? Хотя младшенький не очень-то интересовался его мнением, если уж откровенно, просто схватил телефон и был таков. Пока Рич сообразил, что именно произошло, колдунья уже ушла, а Тима неслабо накрыло, и стало не до всякой ерунды. И вот расплата за доброе дело.

Пока Рич мрачно раздумывал, куда ему податься, народ разбился по кучкам и что-то громогласно обсуждал. Колдуну до этого дела не было — он радовался, что остался цел и невредим. А уж отчего, да почему — не столь важно. Он повздыхал, с тоской посмотрел на пустую дорогу и зашагал в сторону родительского дома. Солнце припекало и даже в легкой хлопчатобумажной рубашке быстро стало жарко.

«Эээй, — прозвучало у него в голове. — Ты ничего не забыл?»

— Что еще? — обреченно спросил Рич, сходя с обочины на раскаленный асфальт.

«А ну как помощь кому нужна? Ты же знаниями медицинскими обладаешь, я ничего не путаю? Вот и предложи».

Рич невольно оглянулся назад.

— Кому предложить? — проговорил с издевкой, не замедляя шаг ни на секунду. — Этим бугаям? Да что им сделается? Их захочешь — не упокоишь без асфальтоукладочной техники. Обойдутся.

Совесть вздохнула и замолчала. Рич ощутил некое подобие удовлетворения от того, что в кои-то веки последнее слово осталось за ним.

Еще через три часа он стучался в ворота отчего дома.

* * *

Когда Тим забирал Тессу с кухни вампирши, он предполагал, конечно, что девица — не самый легкий напарник. Но ведь и он не лыком шит, прошёл суровую школу — два года патрульной службы под началом сержанта Клауса приучили его к терпению и дали многое в плане умения держать себя в руках. Но оказалось, что к такому не был готов даже его закаленный бесконечными придирками и воплями толстого напарника разум.

Как только они очутились у Рича — началось. Поскольку самого хозяина жилища не было дома, Тесса позволила себе развернуться. Во-первых, еще раз было Тессой подчеркнуто — а ну как Тим забыл — Рича они дожидаться не будут, а попытаются прорваться в Калерию своими силами. Причина была проста — колдунья вполне обоснованно опасалась, что Рич предпочтёт оставить при себе, как именно он прорвал купол и оказался в доме ее папули, и это еще полбеды. Колдун из одной только вредности может отговорить от этой затеи младшего брата, а тот в свою очередь — Миранду, и что тогда будет делать Тесса?

Потом, выпытав у Тима, что Рич отправился к родителям и раньше вечера не вернётся, колдунья расслабилась и изволила отзавтракать. Ее не смущало, что холодильник чужой и рыться в нем в поисках пропитания не слишком вежливо, а уж критиковать по ходу дела образ жизни хозяина, который пусть и невольно, но явился кормильцем, того хуже.

Набив живот парочкой оладий со сметаной, которыми внука снабдила заботливая Матрёна Патрикеевна, Тесса принялась кипятить чайник. Еще пятнадцать минут ушло на то, чтобы выхлебать чай и закусить выуженной из вазочки с конфетами — и как она только там очутилась? — печенькой. Мявшийся в сторонке Тим молчал и терпел, все еще чувствуя невольную вину за то, что вышел из себя позавчера. Ошибочность этого ощущения он понял значительно позже, когда наевшаяся до отвала колдунья решила покемарить часок, никого не предупредив. Просто встала из-за стола, ни слова не говоря, начисто игнорируя парня, и прошествовала в спальню Рича, где, скинув туфельки, рухнула на кровать и блаженно задремала.

Тим за ней не пошел — мало ли куда девица могла направиться! Может, в туалет. Не стоять же у нее над душой. Ему, конечно, и в голову не могло прийти, что девица уже похрапывает на мягкой перине.

Спустя десять минут Тим все ж таки направился за колдуньей — время поджимало. Ему необходимо было быть дома к вечеру, потому как недавние знакомые — ведьма Корнелия и бывший парень Миры Егор — планировали нанести рядовому Брайту визит вежливости, дабы убедиться, что расследование смерти громил идет в нужном русле. Ну и самим заглянуть в его записи. Корнелия — по ее же словам — была убеждена, что сможет бросить на Тима заклинание очарования или подчинения, как только тот откроет дверь. И он, как послушный щенок, доложит гостям о ходе расследования и поделится последними наработками. Еще и чаем угостит с плюшками. Егор сомневался, стоит ли вообще затевать это дело, но Корнелия была непреклонна — какое-то смутное ощущение неправильности не давало ей покоя. За душу тянуло и не позволяло расслабиться.

Ей необходимо было выяснить все до конца, хотя Егор, как мог, отговаривал ее от этого. Ему и так было хорошо. Кроме того, парень предпочитал решать проблемы по мере их поступления, а не предпринимать превентивные меры. Только нервы портить. Ведьма была в корне не согласна с такой жизненной позицией, и все их стратегические планирования стопорились на этом моменте. Разговоры происходили на кухне, где под столом был приклеен жучок, так что Тим, практически не отнимавший телефон от уха все это время, прекрасно слышал их планы, рассуждения и споры и примерно представлял дальнейшие события.

…В итоге, устав ждать, пока колдунья завершит свои предполагаемые личные дела, Тим направился на ее поиски. Каково же было его удивление, когда он обнаружил пропажу на кровати Рича, тихо сопящую во сне. Сначала Тим взбесился, хотел уже разбудить наглую девицу ледяным душем, но потом передумал.

Подошел, потряс за плечо.

— Вставай. Вставай, кому говорю.

Тесса сонно причмокнула губами и еле слышно послала надоеду куда подальше. Тогда Тим тряхнул колдунью посильнее, она дернула плечом и капризно пробурчала:

— Всю ночь на кресле маялась, дай поспать по-человечески, а? Иди, погуляй, что ли. Потом… все потом…

Конечно, вежливость и вбитые намертво принципы повелевали оставить девушку в покое, но выбора у Тим не было. Он потряс ее за плечо и громко сказал:

— Ты вставать собираешься или нет?

Злые глаза распахнулись и уставились на Тима. Он оставался спокойным.

— Изверг, садист чистой воды! — пробурчала Тесса, натягивая одеяло до ушей. — Я спать изволю…

Тим не стал извиняться — потому как было не за что, ответил:

— Мы с тобой должны дарственную достать, или ты передумала? Если не хочешь, можешь катиться на все четыре стороны. Мне оно не надо, а с Мирой я сам разберусь. Уж как-нибудь уговорю отступиться.

Тесса с лязгом захлопнула открывшийся было для потока ругательств рот и поняла, что из-за сильной усталости и недосыпа чуть было не проворонила свой единственный шанс на удачные поиски. Встряхнулась по-собачьи, мгновенно сменив гнев на милость. Мячиком вскочила с кровати и, откинув со лба спутанные волосы, деловито спросила:

— Мел достал?

Тим полез в карман и протянул ей бумажную упаковку:

— Здесь десять штук. Надеюсь, хватит.

— С головой, — подтвердила колдунья и задала другой вопрос: — Прямо тут?

— Нет, пойдем в лабораторию, там хоть защита стоит на случай неудачи.

Колдунья была полностью с этим согласна. Они направились в лабораторию. По пути Тесса объясняла Тиму порядок действий. Сначала она вычерчивает схему, дожидается отклика с той стороны — тот самый доступ, о котором она говорила, затем парень открывает портал, и они уходят. На словах выходило легко и просто, как обычно и бывает. На деле получилось много сложнее.

Во-первых, Тим первые шестьдесят минут натуральным образом пытал колдунью на предмет конечных координат, по которым он будет выстраивать путь портала. Ведь без этого невозможен ни один переход. Тесса огрызалась, по два раза циферки на листочке переписывала, зло стирала и писала снова, пытаясь подстроить систему исчисления Калерии под местную. Перевод давался плохо. Тесса несколько раз пересчитывала уравнение и каждый раз получала разные цифры. Нужные коэффициенты как назло словно вылетели из головы, и в итоге на достижение правильного результата ушло около часа. Сунув в руки Тиму выстраданные координаты, Тесса перешла к главному — прорыву.

Символы вычерчивались неохотно, вязко, руку словно что-то держало, не давая свершаться колдовству, но это было в принципе ожидаемо, потому как ощущалось далеко не в первый раз. Магия не универсальна по своей сути. Едина в глобальных принципах, но имеет отличительные особенности в зависимости от географического положения. Она — как местные наречия, в каждой империи — свои прибабахи и закавыки, продраться через которые слабым не дано.

Ходили слухи, что это было сделано еще богами для того, чтобы усложнить завоевание новых территорий и таким образом избежать постоянных кровопролитных войн. Чужеродная магия всегда воспринималась в штыки, и сотворить простейшее заклинание было в разы труднее, если ты находился не в своей среде обитания. Казалось бы, ничего особенно разного, но в том-то и состояла главная загвоздка. Именно эти мелкие детальки, к которым нужно было относиться с предельной внимательностью, тормозили весь процесс. Тесса это знала — но опять же в теории. На себе успела прочувствовать лишь уменьшение силы атакующих заклинаний, которыми пользовалась пару раз с тех пор, как очутилась в империи Ион. Девица хорошо представляла, что обычная формула прорыва, которой она пользовалась дома, не подойдет, по идее нужно переставить символы в несколько другом порядке и видоизменить знак вызова — дорисовать пару закорючек. Но непослушная рука машинально вычертила обычное заклинание, которое, конечно же, не сработало — вспыхнув белым, символы осыпались вниз. Защитный контур лаборатории полыхнул красным, раздался визг сирены и через мгновение все стихло.

Досадливо вздохнув, Тесса отругала себя за невнимательность и поспешность. Начала снова.

Тим насмешливо покачал головой — вот вам и задавака-колдунья. Элементарные вещи — и такой провал. Что же будет дальше? Затем, решив, что и ему делом надо заняться, стал в уме прикидывать основные значения уравнений, чтобы потом на этом не останавливаться. Получалось, что путь будет выстроен длинный, примерно несколько тысяч километров на уровне минус три от линии земли. Самая безопасная высота, немного более капризная, чем остальные, зато немногие рисковали с ней связываться — слишком велик процент заблудившихся. Стражник внутри Тима этой проблемой не озадачивался.

За всеми этими событиями недавняя ссора с Мирой не то чтобы поблекла, а отступила на второй план. Стала казаться мелочью, глупостью, из-за которой теперь страдают они оба. Наверное, проще всего встретиться и выяснить отношения, но позже, когда он вернется из Калерии.

Тим вздохнул. Поговорить — это, конечно, хорошо… но только что сказать? Ведь, по чести говоря, парень не был уверен, что на вопрос «ты женишься на мне?», вздумай Мира его повторить, он ответит утвердительно. Отнюдь… и даже наоборот. Не готов он, не готов. Пусть и звучало это трусливо и безответственно. Кто-то скажет — мол, затащил девушку в постель, поигрался в свое удовольствие, а потом — как получится. Но в представлении Тима брак — нечто незыблемое, как у родителей, вечное и гармоничное. А будучи знакомым с человеком — даже не человеком, а ведьмой — неделю, как он может утверждать, что в будущем у них все сложится? Что они не разочаруют друг друга? Что через год-другой не воспылают взаимной ненавистью? Это ли не полнейшая безответственность, когда два малознакомых человека соединяют свои жизни, как им кажется, навечно, а через полгода разбегаются под звон бьющихся тарелок, поливая друг друга грязью, деля квартиры, телевизоры и кошек? Это ли не величайшая глупость?

Тим был уверен только в одном — его чувства к Мире были сильными, но однозначно обозвать их «любовью» он не осмеливался по той простой причине, что любви как таковой к женщине никогда не испытывал. Половое влечение не в счет. И, спрашивается, откуда ему знать, что это ощущение в груди — любовь? На ней таблички не висит, и штрих-кода, который мог бы считать сканер и тут же выдать однозначный ответ, тоже нет. Так откуда?

Решив столь тяжелые размышления оставить на потом — настроение от них катастрофически портилось — Тим переключил внимание на происходящее в лаборатории.

А там Тесса вовсю сражалась с непослушной магией и через не могу творила. Медленно, вдумчиво, поскольку и вторая попытка закончилась неудачей. Девушка выглядела взмыленной как загнанная лошадь, рука её, сжимавшая мелок, заметно дрожала, но глаза упрямо блестели. Тим ничем не мог ей помочь, поэтому приходилось исполнять роль стороннего наблюдателя, когда элементарное внутреннее уважение к себе требовало сделать хоть что-то для Тессы. И хотя девица не вызывала у Тима хоть сколько-нибудь положительных чувств, наблюдать за ее мучениями было тяжело. Увы, трезво оценивая свои возможности, парень вынужден был признать, что скорее помешает, чем окажется полезным. Поэтому заставлял себя стоять в сторонке, не спеша выстаивая портал.

Наконец, спустя ещё полчаса и пять попыток, Тесса вычертила-таки схему, которая тут же словно окаменела в воздухе. Вытерла пот со лба, выдохнула и выразительно глянула на Тима. Тот намек понял, совершил последние вычисления и открыл портал. Шагнул туда первым. За ним последовала Тесса.

Выйдя из портала, Тим обнаружил себя в небольшой спаленке. Женской, судя по обстановке. Но осмотреться ему не дали сильный толчок сзади и возмущенное:

— Чего на дороге встал? В сторону отвали.

Тим посторонился, уже привычно грубость проигнорировав. Единственное, что он успел заметить, покосившись в широкое окно — на улице вечерело. Тесса же продолжала:

— Прорыв будет зафиксирован примерно через шестьдесят секунд, после этого у нас будет десять минут на то, чтобы обыскать папин кабинет и вернуться обратно.

Тим хотел что-то сказать, но вышло сплошное невразумительное мычание. Он изумленно притих, пытаясь понять, что произошло с его речью.

— Ах, да! — хлопнула себя по лбу Тесса и, подойдя к парню, с нескрываемым удовольствием отвесила ему смачную оплеуху.

— Тьфу ты! Чего дерешься? — сердито спросил Тим. — И что это было такое?

— Заклинание для особо болтливых, — неохотно пояснила Тесса. — Ну, чтоб колдун залетный какой не набедокурил… вроде простенькое, а действенно.

— Однако… — задумчиво протянул Тим, начиная понимать, почему Рича отделали здесь столь качественно. И почему ему понадобилась помощь Тессы для возвращения домой.

— Ты уверена, что твоего отца в это время не будет в кабинете? — с сомнением спросил он, возвращаясь в настоящее.

— Уверена, — отрубила Тесса. — Он прорыв самолично должен ликвидировать, больше ни у кого силенок не хватит. Обычно укладывается в десять минут, я засекала. Пару минут еще можно накинуть сверху, пока он виноватого будет искать. Когда поймет, что это была я — вот тогда начнется самое веселое. Так что руки в ноги и за мной.

Тим не стал спорить — девице виднее, она тут всю жизнь провела. Кто он такой, чтобы сомневаться в ее словах?

Колдунья выскользнула из комнаты, Тим бесшумно последовал за ней. Они вышли в тускло освещаемый коридор и двинулись направо. Тесса с наслаждением прищелкнула пальцами, ощущая как вся доступная ей магия приходит в движение, повинуясь малейшему жесту — не то, что в империи Ион, когда приходилось выцеживать силу по каплям, и их окутала дымка.

— Теперь не заметят. По крайней мере, сразу, — пояснила, хотя Тим и не спрашивал. Ему и так было все понятно — не зря у него в ближайших родственниках колдуны.

Предосторожность оказалась излишней — по пути им никто не встретился. Тим предположил, что домочадцы и слуги благополучно отдыхали в своих покоях от дневных забот. Незваные гости дошли до конца коридора и остановились у неприметной двери. Тесса сделала знак подождать, а сама осторожно склонилась над замочной скважиной и что-то прошептала. Раздался еле слышный щелчок и дверь отворилась. Тесса поманила Тима за собой.

Они вошли внутрь. Парень быстро огляделся — обычный рабочий кабинет колдуна, ничего лишнего. Обилие книг, горы бумаг на столе, писчие принадлежности, настольная лампа и — вот странность — кофемашина. Стол — большой и добротный, дубовый, и удобное кресло за ним. Напротив двери — большое окно, полузакрытое тяжелыми бархатными шторами. Все выдержано в приглушенных коричневых тонах.

— Жди здесь и не вздумай никуда двигаться! — безапелляционно приказала Тесса и странными зигзагами устремилась к стене по левую руку. Тим наблюдал, как она приложила ладошку к обоям, сложив пальцы буквой «зю», и слегка удивился, что анатомия подобное позволяет. Что-то заскрипело внутри стены, и незаметная глазу панель отъехала в сторону. Сейф. Колдунья вновь что-то прошептала и пристукнула кулачком по металлической дверце, отчего она послушно распахнулась.

Удовлетворенно мурлыкнув, девушка засунула руку внутрь, пошарила и вдруг вздрогнула и застонала сквозь зубы. Тим мгновенно напрягся:

— Что случилось?

— Папочкины шуточки… чтоб ему… — задыхаясь от боли, прошептала Тесса. — И надо ж было догадаться подселить сюда эту гадость… Пригнись!

И упершись ногой и свободной рукой в стену, что было сил дернула руку, застрявшую в сейфе, сопроводив рывок еще одним выкриком. Из проема вылетело нечто пушистое, серое и со свистом пронеслось в воздухе прямо над головой вовремя присевшего Тима. С пронзительным писком серый комок врезался в противоположную стену с книжными полками и упал на пол. Колдунья с горящими от гнева глазами развернулась и с нескрываемым наслаждением шарахнула по нему красной молнией. Комок еще раз пискнул, дернулся и затих. Тим пригляделся — мохнатое нечто сильно напоминало крысеныша с несуразными огромными клыками, распиравшими небольшую, в общем-то, челюсть. Тесса баюкала покусанные пальцы и причитала. Парню колдунью было жалко, но времени на развазюкивание соплей не было совершенно. Все будет, но по благополучном возвращении. Поэтому он сурово приказал:

— Бумаги ищи.

Тесса обиженно глянула на Тима, словно не понимая, как он может быть столь жесток, и демонстративно прижав к груди кровоточащую ладонь, повернулась к сейфу. Особо она не церемонилась — скрывать от папочки цель своих поисков не посчитала нужным, и не по причине беспечности, а потому, что он и так обо всем догадается. А зачем тратить драгоценное время на сокрытие того, что в любом случае станет явным?

Поэтому девица вывалила содержимое сейфа на пол и одной рукой начала в нем копаться. Получалось крайне неловко, кроме того, кровь из раны никак не желала останавливаться, что еще больше затрудняло поиски. Тим не выдержал и поспешил на помощь девице в надежде ускорить процесс, напрочь забыв о ее предупреждении своего места не покидать. И тут же за свою беспечность поплатился.

Под ногами вспыхнуло, и пол вдруг куда-то провалился. Не успел Тим ахнуть, как понял, что падает. Враз перехватило дыхание, сердце заколотилось, как бешеное. Правда, полет продолжался недолго. Что-то сверху вцепилось ему в волосы и сильно дернуло вверх. Из глаз сами собой брызнули слезы — до того было больно. Мельком проскочила невольная мысль, что видимо, придется побриться налысо, потому как значительная часть его шевелюры осталась в цепких пальцах того, кто его держал. Но за то, что провалиться в неизвестность не дал — большое спасибо. Как только приподняло настолько, что он смог ухватиться за край ямы руками, его многострадальные волосы были оставлены в покое. Тим отчаянно ухватился за ковер и изо всех сил пытался вытолкнуть себя наверх. Получалось плоховато, но попыхтев пару минут и в который раз с благодарностью вспомнив Гнилые болота, он втащил своё тело на пол. И, тяжело дыша и не имея сил поднять голову, наткнулся на внимательный взгляд какого-то старикашки.

Обычный такой старикашка, в потертых трениках и майке-алкоголичке. Внимательный взгляд и сардоническая ухмылка. Этот, с позволения сказать, хмырь вытащил Тима? Парень машинально поискал взглядом Тессу — она застыла у сейфа, на обычно высокомерном личике отражалась растерянность. И что сие появление означает? Хорошо или плохо? Нет, скорее не так — плохо или очень плохо?

Тиму дали подняться и ощупать голову. Волосы были на месте. Знакомиться с тем, кто его предположительно спас, было некогда, да и незачем — все хорошо в свое время. Сейчас надо выяснить, чем им данная встреча грозит. Приглядевшись к колдунье, Тим понял, что она далеко не в восторге от появления гостя. Мало того, он догадался, что она находится под каким-то заклинанием, не дающим двигаться и говорить — девица еле слышно что-то мычала и судорожно дергалась всем телом. Значит, придется выкручиваться самому.

Тим приказал себе расслабиться и, не спуская взгляда со старикашки, рискнул сделать небольшой шаг вперед — подальше от ямы, края которой уже начали стягиваться. Старик казался безобидным, даже беспомощным, но Тим знал, что самые страшные чудовища любят прикидываться кроткими овечками. Стражник внутри заворочался и приветственно поднял голову, и тут Тим осознал, что стоящий перед ним дедок — демон. Родственнички, стало быть, практически… Знать бы его имя…

Приказав своему зверю заткнуться, парень сказал:

— И вам добрый вечер.

Старикашка скривился, будто лимон проглотил.

— Чего надо? — спросил, смешно, как и Тесса, растягивая гласные. Будто пел. — Зачем явились в кабинет хозяина?

Тесса дернулась, мычание стало на порядок громче — ей явно было, что сказать, но кто бы позволил. Старикашка обернулся, сурово посмотрел на колдунью.

— Ты хоть представляешь, какой переполох устроила, неблагодарная девица? Ты отца чуть до сердечного приступа не довела! Сбежала! Неизвестно куда! Непонятно с кем! Мерзавка! Где твоя дочерняя привязанность? Где уважение? И если твой отец с тебя пылинки сдувает, не жди подобных поблажек от меня! Вмиг уму-разуму научу ремнём по заднице!

Тесса потупилась и всхлипнула. Тим понял, что его угораздило влипнуть гораздо глубже, чем он себе представлял. Семейные разборки — то еще болото, в котором непосвященные и непричастные тонут пачками, он по своему опыту знал. А тех, кто по счастливой случайности выживает, добивают как нежелательных свидетелей.

— Сейчас придет хозяин, будет решать, что с вами делать. Учти, неблагодарная, я буду просить его, чтобы практику ты проходила в моем ведомстве.

Глаза Тессы округлились от ужаса, но возразить она не могла. Старикашка развернулся к Тиму, словно только что вспомнил про него:

— Ты лучше заранее придумывай сказку поинтереснее — зря, что ль, тебя наша краля спасала. Будь моя воля — расплющило б тебя там, внизу, и дело с концом. Ну лады, авось хозяин развлечется новыми баснями… Глядишь, и не прибьет сразу. — Из-за спины его вильнул жесткий хвост и пару раз ударил по полу.

Значит, его спасла Тесса. Как? Видимо, заклинанием, дотянуться физически до парня она бы не смогла, это факт. И демон ей это позволил, так получается. Или и в самом деле не успел помешать?

Тим заинтересованно пригляделся: да, он встречал демонов и раньше, но те были молодыми, зелёными ещё, неопытными. И полноценного хвоста у них еще не было, так, отросточек какой-то, как у купированной собаки. А всем известно — чем старше и могущественнее демон, тем длиннее его хвост. У этого экземпляра хвост был ничего себе, больше метра, точно. Значит, и сил хватало. Выстоять против него даже колдуну было бы сложновато. И конечно, нужное впечатление на Тима произвел тот факт, что именно демон на данный момент, если он правильно все понял, держал Тессу в тисках заклинания, не давая возможности оказать сопротивление. А девица не из последних по уровню силы и подготовки, насколько Тим успел заметить. Так что со старикашкой следовало держать ухо востро, неизвестно, каких сюрпризов он полон. Человеческая оболочка прискорбнейшим образом хрупка и ненадежна, и если ее убить, то даже стражнику потребуется какое-то время на восстановление жизненных функций организма. А времени-то как раз и не было.

Так что рисковать понапрасну Тим не собирался, надеясь решить проблему мирным путем. Подумалось, что Рич на такие пацифистские мысли отреагировал бы гомерическим хохотом. Но из них двоих именно Тим всегда отличался вдумчивостью и не рубил с плеча, не повертев вопрос так и эдак, не попробовав все варианты.

Вдруг старикашка заметил дохлый меховой комок на полу. Взгляд его сделался недоверчивым, затем наполнился страданием. Демон подошел поближе и сказал:

— Зачем ты убила моего тушкана? Что он тебе сделал? — и с укоризной посмотрел на Тессу.

Она воинственно сверкнула глазами и недвусмысленно замычала. Старик крякнул и кивнул:

— Это был риторический вопрос, и слова тебе никто не даст до тех пор, пока хозяин не придет. Уже скоро.

— У вашего хозяина есть имя? — спросил Тим, чтобы выиграть время и отвлечь внимание демона на себя. — Как его зовут другие? И почему вы находитесь в услужении? — Ответ на последний вопрос действительно интересовал парня.

Демоны — они обычно независимы до чертиков и чтобы заарканить одного, получить себе в услужение, нужно порядком попотеть. Зато более преданных слуг не найти. Но подчиняются порождения Тьмы только чистой силе. Собственно, до Тима сейчас дошло то же, что и до Рича ранее — хозяин дома обладает несомненно выдающимися колдовскими способностями. Но вывод разумный Тим сделал другой — чем раньше они уберутся отсюда, тем целее останутся. Стражник, конечно, мощное оружие, но слишком нестабильное, слишком самостоятельное, в чём он вынужденно убеждался всю сознательную жизнь, чтобы звать его на помощь, и Тим решил прибегнуть к нему, только если иного выхода не будет. В данный момент он не чувствовал достаточной уверенности в том, что сможет загнать его обратно. А рисковать и надеяться на авось не хотел. Стражник то огрызался, то ластился, просясь на волю, но Тим держался, стараясь сильно не волноваться, памятуя о том, что эмоции — его злейший враг.

— И когда ваш хозяин придет? — продолжал как ни в чем не бывало сыпать вопросами Тим. — Почему вы мне не отвечаете? Вы по контракту работаете или обязали за провинность?

Старикашка махнул рукой и дыра в полу окончательно затянулась. Попутно он оживил серую гадость, и та с радостным писком, скаля впечатляющие зубки, бросилась к нему на руки. Тим старательно смотрел только на них и никуда больше. Особенно не смотрел демону за спину, хотя очень хотелось, ведь там творилось главное действие…

Прижав к груди тушкана, старик хотел было что-то сказать, но обрушившийся сзади на его голову удар не дал ему этого сделать. Колени старика подломились, и он тяжело упал на пол, из раны на его затылке хлынула кровь. Тушкан с пронзительным писком бросился наутёк, но присутствующим было не до него. Тесса, непонятно каким образом сбросившая путы заклинания, отшвырнула свое оружие — взятую со стола тяжеленную даже на вид пепельницу, быстро опустилась на колени, прижала руку к ране и начала проговаривать целительное заклинание. Взметнулось голубое пламя, на секунду охватив голову демона, затем опало, и кровь исчезла, рана закрылась. Тесса перевернула старика на спину, присмотрелась и облегченно выдохнула, увидев, что его хилая грудная клетка мерно поднимается и опадает. Прошептала:

— Прости, пожалуйста, я этого не хотела, — и с любовью погладила старика по голове. — И синяка не останется, когда придешь в себя. Даже помнить ничего не будешь, но оно и к лучшему.

Тим не сходил с места, справедливо рассудив, что еще один неосторожный шаг может привести к необратимым последствиям, а Тесса вполне способна разобраться сама. Но говорить ему никто не запрещал, чем он с удовольствием воспользовался:

— Как ты освободилась?

Девица раздраженно дернула плечом, поднимаясь на ноги. Взяла бесчувственного старикашку на руки так легко, словно он ничего не весил, выписывая уже знакомые кренделя по полу, дошла до кресла и осторожно устроила его там. Демон глубоко вздохнул, но в себя не пришел.

— Просто. Я же сильнее. Только в доме почему-то этого никто не хочет замечать, все считают меня несмышленой соплюшкой. Папочка даже охранные заклинания поменять не удосужился, все верит, что я до них не доросла.

По скромному мнению Тима, меньше всего надменная колдунья походила на «соплюшку». Несмышленая — с этим определением он бы еще согласился, но называть великовозрастную девицу соплюшкой было крайне неверно. И недальновидно. И вообще, пребывать в подобном заблуждении относительно собственной дочери-колдуньи могло быть весьма опасно для здоровья. Понятно, что для большинства родителей дети — они и в пятьдесят лет дети, но логику-то тоже надо включать иногда…

Убедившись, что старику удобно, Тесса вернулась к ворошению бумажной горы на ковре, которое, к счастью, не заняло много времени — через две минуты она с приглушенным вскриком схватила пару листков и направилась к выходу.

— След в след, — строго сказала, намекая на недавнее происшествие, и Тим благоразумно подчинился. Уже одно то, что тыкать его носом в собственную ошибку, чуть не ставшую фатальной, она не стала, заслуживало отдельного спасибо. Хотя еще не вечер, ох как не вечер… по крайней мере, в империи Ион. Ну и за спасение собственной жизни тоже великое спасибо надо будет сказать. Потом, когда они благополучно вернутся.

— А как демон здесь оказался?

— У демона имя есть, — почему-то обиделась Тесса. — Данталиан. Имей уважение к старшим.

— Он хотел нас сдать, — указал парень.

Даже спина Тессы выражала искреннее недоумение, когда она легко шла по коридору к своей спальне, не забыв накинуть на себя и спутника полог невидимости.

— И что? Работа у него такая. И делает он ее весьма и весьма хорошо. У папули еще никто так долго не задерживался в охранниках. А Данти уже лет сорок служит. Учитывая золотой папочкин характер, Данти нужно медалью наградить за долготерпение и верность.

Тим не стал спорить — дела семейные. Пусть сами разбираются.

Оказавшись в спальне, Тесса быстро вычертила формулу прорыва, Тим открыл портал, и они ушли.

Глава 9, в которой Тим и Мира мирятся, а Рич и Тесса ссорятся

— Где колдунья? Где эта швабра на ножках, я тебя спрашиваю?

Ну вот как? — Мира страдальчески возвела глаза к небу. — Как он узнал, где я есть?

— Я — колдун, или ты своими куриными мозгами этого понять не в состоянии?

Мира в ужасе посмотрела на Рича, он криво усмехнулся.

— Нет, мысли твои, к великому моему счастью, я читать не умею, просто вид больно красноречивый.

Рич не был настроен шутить. Его слова звучали зло, отрывисто, а вид в целом был потрепанный, взмокший, будто колдун сдал универсальные спортивные нормативы сразу для трех возрастных групп всех зарегистрированных в империи рас за один день. Одежда пыльная, мятая, настроение отвратительное. В нем буквально клокотало дикое желание начистить кому-нибудь морду. Он искал малейший повод, чтобы сорваться. И так получилось, что под руку попалась Мира. Классическая иллюстрация к изречению — что такое не везет и как с этим бороться. Ричу хотелось рвать и метать — два часа интенсивной головомойки от родителей кого угодно выведут из себя. Кроме того, с мыслью о консультации с отцом на тему неожиданных подселенцев тоже пришлось расстаться, потому как Алан Брайт явно был не в духе и поддерживал мать в стремлении научить Рича жизни. Давили дружно, слаженно, почти в унисон. Заикнись непутевый сыночек еще и об этой проблеме — заперли бы к чертям в родовом замке и залечили до смерти. К сожалению, Мира всех обстоятельств сегодняшнего дня колдуна не знала и поэтому приняла его агрессию на свой счет. Некоторое время вспоминала, чем могла насолить колдуну, что он так на нее вызверился, но ничего путного в голову не приходило.

И вообще, как он ее нашел, спрашивается? И неужели ему уже можно колдовать? Что скрывать, Мира испытывала некое злорадное удовлетворение при мысли, что заносчивый колдун на некоторое время лишен своей силы.

— Есть и другие способы, — туманно пояснил Рич, в очередной раз угадав ее мыслишки, и тут же снова спросил: — Где эта стерва?

Мира пожала плечами:

— Не знаю, утром она исчезла, не сказав ни слова. Куда направилась — понятия не имею. — Не могла не полюбопытствовать. — А зачем она тебе? Ты же вроде не чаял от нее избавиться? Соскучился?

Рич пристально посмотрел на Миру, отчего ей стало не по себе, но виду она не подала. Раз уж у нее хватило смелости войти в здание Управления после того, что она там устроила во время последнего визита, то и выдержать недовольство колдуна она сможет, тем более что вины за собой не помнит. Общеизвестный факт — раз ты чего-то не помнишь, значит, ничего и не было. Слава богине, в Управлении все обошлось, никто не кричал «Это она! Это она устроила разгром в архиве!», за руки не хватал и не волок на расправу.

Жаль, что документы, заявку на которые вместе с распиской в том, что она обязуется оплатить госпошлину после по получении, она оставила у строгой сухой секретарши главнючки, будут готовы не раньше чем через два дня. Рабочих. И это с учетом того, что завтра и послезавтра намечались выходные. Вместе выходило четыре! Что делать? Как продержаться? Наверное, можно попытаться одолжить немного денег у Ланы, вряд ли она станет жадничать. Но ещё ведь придется на коленях умолять вампиршу разрешить ей переночевать в мрачной квартире хоть пару раз. Согласится ли? Конечно, на самый крайний случай оставался Тим. Но видеться с ним, когда она находилась в столь паршивом положении, казалось стратегически неправильным. Хотелось быть на высоте при их следующей встрече, а не ползать униженно, вилять хвостом в ожидании великой милости. Хотелось блистать и беззаботно щебетать, как птичка, словно ей ничего от этого олуха не надо… хотелось быть императрицей, а не просительницей.

Занятая невеселыми размышлениями, Мира вышла из здания Управления и задохнулась от коварно напавшей со всех сторон жары. Пока хватала ртом раскалённый воздух и обмахивалась ладошкой, появился Рич. Мира его засекла ещё на подходе, потому как он топал пешком — зрелище презабавное, надо признать, но скрыться не успела. И началось… что, где, как, да почему…

Мира недовольно вздохнула и попыталась сменить тему:

— Ты что-то плоховато выглядишь, может, полежать надо?

Рич на сарказм не отреагировал, все так же рассматривая ведьмочку, будто муравья у себя под ботинком. Словно решая, раздавить или, может, ножки по одной оторвать, или пусть еще поживет.

— Ты мне голову не морочь. Куда она могла пойти? Вы же ушли вместе, общими делами обзавелись, — тон Рича красноречиво говорил о том, что он думает об этих самых «делах». — Ты должна знать, где эта курица ощипанная.

Мира нахмурилась:

— Говорю же, без понятия. Сбежала, пока я в душе была. Так зачем, говоришь, она тебе нужна?

Рич усмехнулся как-то препротивно, прикинул так и этак. По всему выходило, что заложи он младшенького с его нелепыми планами по спасению этой ведьмы от самой себя и собственной кипучей деятельности, веселья будет хоть отбавляй. Конечно, Тимми — родной брат, но спускать ему разгром в квартире и лаборатории, пусть даже и ликвидированный, Рич не собирался. Нарочито вздохнул и, улыбнувшись про себя, пустился в туманные, но обстоятельные объяснения. Что, как, отчего да почему.

После того, что она услышала от Рича, Мира не начала орать в голос, как он, может быть, ожидал. Не стала сыпать проклятиями, на что он, вероятно, надеялся. И даже сумела сдержаться и не призвать на темноволосую голову Тима сто проклятий, как колдун, возможно, планировал. Она стояла и тихо радовалась, стараясь эту радость не слишком явно демонстрировать. Снова и снова прокручивала в голове слова колдуна. Снова и снова чувствовала, что вот-вот рассмеется от счастья, испортив Ричу всю малину. Внутри словно что-то оттаяло. Все-таки не бросил. Все-таки что-то между ними есть.

— Где он? — спросила, напустив на себя суровость, дабы не разочаровывать брата-предателя раньше времени.

— Когда я уходил, был дома, — честно ответил Рич. — Сейчас не знаю. И требую, чтобы мне вернули телефон!

Поскольку сотовых по разным причинам не было ни у одного из них, Мира логично предложила вместе пройтись до квартиры Ланы — существовала вероятность, что Тесса вернулась. Колдун поворчал, но согласился. Увы, открыв дверь запасным ключом, свистнутым без зазрения совести из-под коврика под дверью еще утром, ведьмочка убедилась, что колдунья так и не появилась.

— Пусть Тим сам с ней разбирается, — прошипел раздраженный сверх всякой меры Рич. — Я домой.

— Я с тобой! — выкрикнула Мира и понеслась следом.

Он так и замер с занесенной над первой ступенью ногой и недоверчиво переспросил:

— Ты… что?

— С тобой я, — жизнерадостно до дебилизма проскандировала Мира. — Очень надо. Ты ведь для того мне все рассказал, чтобы я Тиму задницу поджарила? Я правильно тебя поняла? Ну так я готова и жажду мщения.

Такая постановка вопроса вызвала у Рича легкое чувство дискомфорта, словно не он пару минут назад брата заложил. Мира же настойчивым тоном продолжала:

— Или хочешь сказать, что тебе стыдно стало?

Подобное предположение показалось Ричу и вовсе оскорбительным. Он энергично мотнул головой и ответил:

— Я — колдун. Первое, что у нас атрофируется — это стыд. Иначе далеко в исследованиях не продвинуться. Но это не значит, что я буду рад тебя видеть в своем доме. И уж тем более не собираюсь туда приглашать. Шла бы ты, ведьма невезучая, своей дорогой куда подальше.

Мира не стала дуться — Рич был до грубости откровенен, поэтому она позволила себе отплатить ему той же монетой: возможно, впервые со дня их знакомства высказала то, что накипело:

— Ты мне тоже не нравишься. Даже не так — я тебя терпеть не могу, и не будь Тим твоим братом — послала бы к чертям собачьим, не посмотрев на то, что ты от проклятия меня избавил. Это ясно? Следующее — хочешь хамить — вперед и с песней, только не жди, что тебе это сойдет с рук. До сих пор поверить не могу, что у вас с Тимом одни родители.

Рич оскорбленно дернулся и повысил голос:

— Не смей упоминать о наших родителях. У тебя нет на это права. Ты — никто для нас. Была и останешься. Не думаешь же ты, что Тим к тебе как-то по-особенному относится? Ради Истины, секс — это всего лишь секс, ничего больше. И то, что Тимми тебя трахает, не меняет положения вещей. Много таких было, и еще больше будет, так что не надейся в его доме задержаться надолго. Да, он бывает благороден сверх меры, но это пройдет, лично за этим прослежу.

Мира, от откровенной злобы в его голосе мигом растерявшая всю воинственность, очень обиделась на жестокие слова, но виду не подала, хотя к глазам подступили слезы.

— Благодарю за откровенность, — сказала чуть дрогнувшим голосом, не собираясь отступать. Неизвестно, когда Тим появится у себя дома и появится ли вообще, а в квартире Рича, в отличие от жилища Ланы, хоть телефон стационарный есть — можно позвонить и выяснить что к чему. Встречу назначить или просто услышать его голос. Только сейчас Мира осознала, насколько она соскучилась по Тиму. Безумно, беспредельно. Ради призрачной возможности увидеть его она была готова пререкаться с Ричем до бесконечности. — Ты высказался предельно ясно. Но я все равно хочу напроситься в гости.

Рич усмехнулся:

— Тебе, что, нравится, когда тебя оскорбляют? Сказано же, не желаю видеть тебя в своем доме. И вообще, с чего ты взяла, что Тим до сих пор там?

Мира сглотнула комок в горле и ответила:

— Давай так — дойдем и узнаем. Если он на месте, мы поговорим. Если нет — я с твоего позволения позвоню и уйду. Устраивает?

Рич некоторое время молчал, разрываясь между желанием послать надоеду куда подальше и смутным предчувствием, что Тим спасибо за подобное не скажет, затем неохотно кивнул. Все-таки младшенький в гневе — не самое приятное зрелище, особенно для лишенного магии колдуна. И что он в этой анемичной мымре нашел? — в который раз задался вопросом Рич, невольно окидывая оценивающим взглядом поникшую ведьмочку, которая плелась позади, униженная и едва сдерживающая слезы.

Молчание было неловким, вязким и тягостным. Мира угрюмо следовала за Ричем, отказываясь идти рядом после всего, что он ей наговорил. Сейчас она очень жалела, что у этого заносчивого петуха не осталось магического резерва для открытия портала, потому как получасовой путь в атмосфере враждебного молчания был поистине пыткой.

Рич брел не спеша, цепляя носками ботинок асфальт, глубоко погрузившись в неведомые размышления, не обращая внимания на окружающих. Мира топала следом, думая о том, что скажет Тиму, когда увидит или на худой конец, услышит по телефону. На ум ничего путного не приходило — сплошь сопли и нюни. Ей бы бумажку какую — мысли записать, глядишь, попалась бы хоть одна дельная.

Но все — будь то хорошее или плохое — имеет свойство заканчиваться, поэтому через полчаса подошел к концу и этот путь, а Мира так ничего и не придумала.

Как назло, Тима в квартире не оказалось. Рич, демонстрируя чудеса гостеприимства, не пустил Миру дальше прихожей, лично обошел квартиру и, с облегчением убедившись, что брата нигде нет, собирался выставить настырную ведьмочку вон, напрочь забыв про ее просьбу дать ей позвонить, как вдруг в гостиной раздался еле слышный треск — это рвался воздух. Значит, кто-то шел порталом. Здесь было всего два варианта — родители или младший.

Мира настороженно замерла, борясь со вспыхнувшей надеждой, не давая той расправить крылья, ибо пережить разочарование было бы нелегко. Но уже в следующее мгновение девушка поняла, что в гостиную пришел Тим. Его голос был слышен отчетливо. Его и… а что с ним делает эта стерва?! — красным полыхнуло в ее голове.

Рич направился было в сторону гостиной, решив, что выставить непрошеную гостью успеется, но тоже услышал женский голос и настороженно замер. Изумленно выпрямился, когда узнал голос, обладательницу которого сам же недавно искал. Затем глаза его недобро вспыхнули, и он двинулся дальше, ускорив шаг.

На полдороге его с топотом обогнала сжигаемая ревностью Мира. Она пулей влетела в гостиную, где ее, собственно, как и появившегося за её спиной Рича, никто не ждал. Об этом свидетельствовали две пары глаз, с удивлением уставившиеся на вошедших.

— Миранда? — спросил Тим, машинально делая шаг ей навстречу. — Что ты здесь делаешь?

— А что здесь делает она? — прошипел Рич. — И где, мать вашу, мой телефон? Я сегодня так попал из-за того, что ты мое имущество разбазариваешь!

Тесса прижимала к груди какие-то бумажки, но ведьмочке было не до них. Она во все глаза смотрела на запыхавшегося, раскрасневшегося Тима, и в голову лезли нехорошие, ой какие нехорошие мысли. В груди защемило, колени задрожали, а сердце словно сжало ледяным обручем. Особенно ей не понравился взгляд Тима — как будто… виноватый? Неужели он… и эта стерва… и двух дней не прошло… хотя Рич что-то говорил про расследование? — очень вовремя пробилась сквозь панический туман в голове здравая мысль. Приказав себе не психовать раньше времени и не делать поспешных выводов — хотя это было единственное, что она умела делать на пятёрку с плюсом — Мира немного расслабилась и даже начала вновь дышать. Пусть сначала эта парочка расскажет, где были, чем занимались, а уж Мира сумеет отличить правду от лжи. И кому-то очень не повезет, если она поймает Тима на вранье…

— Ничего с твоим телефоном не случилось, — машинально ответил Тим, но все его внимание было приковано к ведьмочке. За ней следили его глаза, ей было посвящены его мысли.

— А эту кобылу зачем сюда притащил? Мог бы телефоном ограничиться, — капризно прорычал Рич, кивнув на Тессу.

В ответ она расправила плечи и небрежным жестом, полным грации и чувства собственного достоинства, отправила в опешившего от подобной наглости Рича красную молнию, понизив ее температуру до не смертельных, но весьма болезненных семидесяти градусов. Заклинание ударило метко: на несвежей рубашке Рича появилась затейливая дыра на уровне живота. Рич грубо выругался и хотел было ответить тем же, но вовремя опомнился. Огляделся по сторонам и, схватив со стола лампу, сноровисто метнул ее в колдунью. (Как баба, ей-богу — невольно подумала Мира, но вслух, понятное дело, озвучивать свои соображения не стала). Не ожидавшая такого подвоха Тесса пригнуться не успела. Стеклянная лампа гулко ударила её в лоб и отправила бы в аут надолго, но спас защитный контур, который она машинально выставила, когда начала атаку. Конечно, против ножа он не выстоял бы, но удар лампы заметно смягчил. Хрупкий абажур осыпался блестящими осколками.

«Хорошо, что тессина магия не работает в полную силу, — пришло в голову Мире, когда она заметила, какой дикой злобой наполнился взгляд колдуньи. — Иначе остались бы от этого придурка самонадеянного только рожки да ножки. Нет, Тим, конечно, вмешается… но помечтать-то можно…»

И еще одно — ведьмочка чувствовала себя в какой-то мере отмщенной за недавнюю грубость Рича. То, что Тесса не дала ему спуску, на что у самой Миры не всегда хватало духу, точнее, всегда не хватало, целебным бальзамом пролилось на раненую гордость. Может, эта заносчивая девица и не так плоха, как кажется на первый взгляд.

Тем временем, Тесса, вдруг разом стряхнув с себя ярость, лукаво усмехнулась, отдала Тиму какие-то бумаги и спросила:

— Ты не возражаешь, если мы с твоим братцем… отношения выясним раз и навсегда?

Тим серьезно ответил:

— Только без кровопролития, пожалуйста. Он все-таки мой брат.

Все благие чувства, которые Мира испытывала к колдунье, мгновенно испарились, стоило ей заметить непонятно откуда взявшееся единодушие между этими двумя. Когда это они успели так подружиться? Видимо, та же мысль посетила и Рича, который сначала недоуменно посмотрел на брата и Тессу, а потом злорадно оскалился и бросил Мире:

— Я же говорил… зря пришла…

Смысл этой фразы девушка поняла очень хорошо. Понял его и Тим. В карих глазах вспыхнул укор, сменившийся злостью, и он бросил Тессе:

— А впрочем… как хочешь. Только не перестарайся.

Тесса преувеличенно широко улыбнулась, двумя легким шажками приблизилась к Ричу и извечным дуэльным жестом, за неимением перчатки, просто отвесила ему оплеуху. Смачную, от всей ее колдовской и женской души. Рич поморгал ошеломлённо, потряс головой и прошипел:

— Все. Достала.

— Оружие?

— Что? — не понял Рич.

— Ты на самом деле дебил или хорошо притворяешься? Еще раз спрашиваю: какое оружие? Заметь, я предоставила тебе как вызванному право выбора.

Во взгляде Рича появилось понимание:

— Ты вызываешь меня? — а в голосе — тонна изумления.

Тесса коротко и с достоинством кивнула. Мира ахнула, а Тим довольно улыбнулся. Прекрасно понимая, что без магии Рич ей не соперник, а желание накрутить хвост просто так не испарится, равно как и конфликт сам собой не исчерпается, Тесса поступила умно. Простая драка проблем не решит, всё выяснение отношений сведётся к банальному обмену плюхами. А дуэль… старомодный, но ещё действующий ритуал, в который изначально заложен глубокий смысл. Это поединок не только физический, но и духовный. Встреча, в которой ставится на кон честь. Может статься, получив по заслугам, Рич немного одумается и начнет относиться к окружающим с подобающим уважением. Или хотя бы перестанет хамить по поводу и без. Дуэль должна быть честной, стало быть, без магии, но и тут им повезло. Колдунья выбрала наиболее оптимальный вариант. Тим не очень-то переживал за брата — пора Ричу уяснить, что в жизни есть то, с чем следует считаться. Например, честь, совесть и уважение к людям.

Мира, забыв даже о своих терзаниях, растеряно посмотрела на торжествующую колдунью, не в силах поверить, что такой анахронизм, как дуэль, кто-то может принимать всерьез. Ну какая дуэль в эпоху ядерного оружия и массового распространения слабительного зелья? Неужели они не понимают, как глупо это выглядит? А Тим почему не возражает? Это же его брат! Рич не восстановился как следует, ему отдых нужен…

Мира резко оборвала себя, как только осознала, что собирается защищать того, кто недавно вытер об нее ноги и не один раз. Какого чёрта она так переживает? Наверняка, Тим лучше неё в этом разбирается, потому и не возражает. В конце концов, может, дуэли и вышли из моды столетий так пять назад, но это не значит, что подобный способ разрешения конфликтов плох. Если присмотреться, то можно заметить и явные преимущества…

Беспомощно сжав и разжав кулачки, Мира уставилась на будущих соперников, выглядевших до странного довольных подобным исходом дела.

— Шпаги, — ответил Рич и к изумлению всех присутствующих отвесил Тессе низкий поклон.

— Завтра, на рассвете, — в тон ему сказала Тесса, но поклониться не соизволила.

— Толоконова гора, у западного подножия, — предложил Рич. Затем сменил тему, будто ничего страшного только что не произошло. — Пойду посплю. Сегодня был тяжелый день. Надеюсь, вы меня извините. — И уже из спальни донеслось приглушенное: — И телефон верните, черти. Я так понимаю, он теперь без надобности, раз ваша теплая компания вместе собралась.

* * *

Хотя Тесса всеми силами мешала им объясниться, пытаясь заинтересовать расшифровкой таинственного документа, который они с Тимом умыкнули-таки из сейфа ее папули, рядовой Брайт и Мира просто не могли больше выдерживать этой пытки. Дружно переглянувшись, они ушли в кухню — как уже проделывали однажды, оставив разочарованную колдунью в одиночестве изучать бумажки.

Оба молчали, не зная, с чего начать. Слишком многое крутилось в голове, с языка рвалось все и сразу, а опыта в подобных делах не было ни у одного, ни у другой. Боясь ляпнуть что-нибудь, от чего станет только хуже, они мялись с ноги на ногу и не решались открыть рот.

«Я не хочу тебя терять. Но не торопи меня», — хотел сказать Тим, но боялся, что Мира его неправильно поймет.

«Я совсем не то имела в виду… то есть то, но… я не хотела… нет, конечно, в итоге, хотела бы… но…» — мысли ведьмочки отличались куда большей сумбурностью.

Когда молчание стало невыносимым, оба заговорили одновременно:

— Послушай…

— Я не…

— Да?

— Нет, говори, я тебя слушаю…

— Но ты что-то хотела сказать? Я не буду перебивать…

— Да так… не знаю, с чего начать.

— И я не знаю, — с тихим вздохом признался Тим, и Мира вдруг улыбнулась.

Уж больно растерянно выглядел парень, она не привыкла видеть его таким, разве что в самом начале их знакомства. Тим поднял голову и улыбнулся в ответ. Некоторое время они так и стояли, как два сбежавших пациента психиатрической клиники, улыбаясь друг другу без особых на то причин.

— Может, присядешь? — наконец, сообразил Тим и выдвинул из-под стола табуретку.

Мира артачиться не стала и послушно устроила зад на жестком сиденье. Тим остался стоять. Рассеянно посмотрел в окно и начал:

— Ты здесь из-за… меня?

Мира неожиданно для самой себя фыркнула:

— Конечно, из-за тебя. Неужели ты думаешь, что я бы вытерпела общество этого… твоего братца, если бы… забудь. Не имела в виду ничего плохого. Но и хорошего тоже ничего. Он хоть и твой брат, но… засранцем может быть первоклассным. Уж извини.

Почему-то говорить на отвлеченные темы девушке было легче, чем касаться их отношений. А о том, какая Рич сволочь, Мира могла распространяться бесконечно. Но благоразумно не стала. Тиму ее слова не понравились, но он проглотил возражения, понимая, что ведьмочка имеет право на собственное мнение, не такое уж далёкое от правды, если быть честным до конца.

Не в силах выдавить из себя ни слова о чувствах, парень начал с более приземленных, но не менее важных вещей.

— Я… не хочу, чтобы ты лезла в это расследование, — не зная, как смягчить свои слова, чтобы они не выглядели приказом, выпалил Тим. — Это очень опасно. Ты можешь пострадать.

Мира тут же взвилась, словно пришпоренная лошадь:

— А тебе какое дело? Я заключила с Тессой договор и только нам решать, как с ним быть.

— Миранда, — Тим подошел к Мире и опустился возле нее на колени. Взял, растерявшуюся, за руки и пылко поцеловал каждый пальчик. — Я… не знаю, не могу подобрать слова, скажу, как думаю. Итак. Только попробуй туда влезть без меня — всыплю так, что неделю сидеть не сможешь. Это понятно?

Мира пару раз хлопнула ресницами, а затем заливисто расхохоталась. Тим вскинул голову, недоуменно нахмурился:

— Тебе что-то кажется смешным?

Ведьмочка вытерла выступившие от смеха слезы и выдавила:

— Ты!.. Мы же вроде поссорились… ничего не путаю? Почему ты считаешь, что можешь что-то мне запрещать?

Тим неуверенно улыбнулся:

— Вот как-то так. Запала ты мне в душу, даже не представляешь, как сильно. А к вопросу о том, что я могу или не могу… не думай, что просто так от меня отделаешься. Поссорились мы или нет — это отдельная тема, никак не влияющая на мои чувства в целом. Уяснила? Так что не ищи оправданий своей глупости — да-да, не надо делать вид, что не понимаешь, о чем я говорю. Уже, поди, сама пожалела, что с Тессой связалась, я прав?

Ведьмочка долго молчала, опустив глаза, затем кивнула, будто бы через силу.

— Я очень разозлилась, — пояснила еле слышно. — Когда ты… промолчал, то я… я…

Тим поспешно перебил Миру:

— Забудь. Я очень прошу. Давай представим, что этого разговора не было. Ты ничего не спрашивала, а я не… уходил от ответа.

— Но он был! — вскричала Мира. — Он был, этот трижды проклятый разговор, он был! И забыть его нельзя, как ты не понимаешь? Это важно для меня, слишком важно, чтобы просто так отмахнуться. Сказать — да ну, глупости и мелочи. Это, может, для тебя мелочи, а для меня — жизнь. Не хочу жить вполсилы и любить в полсердца. Не хочу додумывать за тебя причины твоего молчания. Если ты сам не можешь разобраться, что чувствуешь ко мне — вали на все четыре стороны!

После этого Мира выдержала паузу, затаила дыхание, давая Тиму возможность возразить, уверить девушку, что он-де точно знает, что любит и все такое, но он молчал. Ведьмочка нехорошим словом помянула Тессу, которая насоветовала ерунды. Надо было сразу прощать Тима, как она изначально собиралась, и дело с концом. А теперь-то что? Слова обратно не возьмешь? И Тим не спешит с заверениями. Неужели… это всё? Зачем тогда он устроил этот балаган с расследованием? Зачем продолжает лезть в ее дела? Зачем столько беспокойства? Из ложного чувства ответственности? Да пошел он…

Тим, поняв, что пауза опять катастрофически затягивается и на этот раз Мира уйдет окончательно, заговорил, буквально выталкивая из горла каждое слово.

— Я тебя люблю. Я… беспокоюсь за тебя. Я, может, не самый внимательный парень, но я учусь. Только одно хочу сказать — не торопи меня, я так не умею. Не получается решить все и сразу, и нет хрустального шара, в котором отразилось бы наше будущее. Подумай сама — мы знакомы примерно неделю. Ничего не знаем друг о друге по сути. Давай… притормозим. В плане женитьбы, я имею в виду. Для начала к родителям заглянем, ты ведь помнишь, мама приглашала? Это уже завтра. — И добавил с кривой усмешкой. — Может, после этого ты сама с криками и воплями убежишь от меня.

Миру раздирали противоречивые чувства — с одной стороны, в себе она была уверена на сто процентов. Да, любит, хочет свадьбу, дом, детей, внуков. С ней все просто. Родители Тима, конечно, не подарок, но опять же — не вместе же им жить, а уж пару визитов в год Мира как-нибудь перетерпит. С другой стороны — хотелось надавать парню оплеух за его нерешительность и осторожность. Не умеет, не знает… научим, как миленького, выражаясь словами Тессы. Хотя уже одно то, что Тим нашел в себе смелость признаться в своих сомнениях, заслуживает медали. Это многообещающее начало. Тим сам сказал, что любит, а он слов на ветер не бросает. У него все обдумано и выверено. По крайней мере, ведьмочка на это надеялась изо всех сил.

Грустно улыбнувшись, Мира погладила коленопреклоненного Тима по голове:

— Вставай, давай. Неудобно же.

Парень отрицательно мотнул головой и уткнулся лицом ей в живот, с силой стиснув талию.

— Я тебя люблю, — полузадушенным тоном повторил он. — Почему-то сейчас я в этом уверен. Без тебя мне плохо. Давай больше не будем ругаться.

Мира кивнула, хотя он и не мог этого видеть. И решив, что основной конфликт исчерпан — самое главное она для себя уяснила, а остальные мелкие вопросы подождут, шепнула:

— Отведи меня домой…

* * *

Когда Рич открыл глаза, уже наступил вечер. Настенные часы показывали десять часов. Колдун выспался, но чувствовал себя далеко не лучшим образом — ему казалось, что его пару раз прокрутили через мясорубку. От непривычно долгих пеших прогулок болели ноги, кажется, он даже мозолями обзавелся. Позор, да и только. Обиднее всего, что по собственной дурости магии лишился и даже убить за это некого, а вымещать злость на истинном виновнике, то бишь себе самом, как-то… непродуктивно, что ли, и вообще бессмысленно.

Рич встал с постели, потянулся всем телом и собрался было выйти из комнаты, но на пороге задумался. Подошел к шкафу, вынул пижамные штаны и натянул — на случай, если его бессовестные гости еще не ушли. Вышел в коридор и облегченно выдохнул — света нигде не было. Возвращаться в спальню и снимать штаны Рич поленился: ему очень хотелось есть. У него и маковой росинки во рту с утра не было, а день выдался на редкость насыщенным.

Быстрым шагом Рич направился в кухню. Каково же было его изумление, когда он застал там Тессу! Да еще в каком виде!

Начать с того, что девица приспособила лампу со столика в гостиной для своих нужд и теперь, сидя за кухонным столом, в ее тусклом желтоватом свете внимательно изучала какие-то бумаги. Рядом дымилась чашка чая, на блюдечке лежала горка пирожков, которые даже издалека голодному как волк Ричу показались шедевром кулинарного мастерства. Тесса сидела, положив ногу на ногу, и выглядела так… по-домашнему, словно не первый раз таким образом на его кухне хозяйничала. Ручка в ее руке немного подрагивала, губы беззвучно шевелились, а глаза неотрывно смотрели на бумаги, разложенные на столе.

Рич понятия не имел, что это такое и не желал вникать. Единственное, что его волновало — это как от девицы избавиться побыстрее. И поесть бы.

— Ты что здесь забыла? — спросил хриплым со сна голосом.

Тесса вздрогнула от неожиданности, из чего колдун сделал вывод, что изучала она что-то действительно для нее важное, раз пропустила его приход. Обычно появление колдуна заставляло ее глаза вспыхивать от бешенства. Кстати, куда они с Тимом ходили? Не за этими ли бумажками? И где тогда младшенький? И ведьма его недобитая?

— Ушли. К Тиму домой.

Рич недоуменно поднял брови — вроде интересовался он не этим, и Тесса ответила:

— Ты вслух думать прекращай. Болтун — находка для шпиона.

— То есть ты — шпион? Тоже мне новость, — не преминул съязвить Рич, открывая холодильник. — А поесть нечего?

— Жене своей будешь такие вопросы задавать, — отбрила Тесса. — Вон пирожки, если хочешь. Больше, по-моему, ничего нет. Отвратительный из тебя хозяин.

— А из вас — гости, — не растерялся Рич. — Не помню, чтобы я предлагал тебе остаться на ночь.

— А я и не собиралась, — гордо вскинув подбородок, ответила Тесса. — Я тебе не приблудная псина, чтобы на ночлег проситься. Просто ты ушел, а мы не все детали обговорили.

— Какие детали? — недоуменно спросил Рич. — Ты о чем? Какие у нас с тобой могут быть детали?

Тесса бросила на Рича мимолетный взгляд, медленно составила кончики пальцев вместе, и лениво пояснила:

— Насчет оружия. Ты выбрал шпаги, но моя — дома, и добраться до неё до рассвета и вернуться я не смогу. Как быть?

Рич протер глаза и подумал, что Тесса бредит. Какое оружие? Какие, к чертям, шпаги? При чем здесь рассвет? Его растерянный взгляд уперся в колдунью, пока рука сама собой потянулась за пирожком и сунула его в рот. Ммм… бабулина выпечка, даже в холодном виде, запросто могла послужить причиной войны. Или примирения. Тесса предложила:

— Может, чайку? — и так это прозвучало, словно это Рич к ней в гости пришел, а не она ему глаза мозолит и уже который раз надоедает; словно не она его пару минут назад послала, когда он спросил, есть ли что поесть.

Колдун поперхнулся, зашелся кашлем и отрицательно покачал головой. Тесса кивнула, словно другого ответа не ждала, и пустилась в объяснения:

— Дуэль. На рассвете. Помнишь?

И тут на Рича снизошло озарение. Он все вспомнил, а вспомнив, чуть за голову не схватился — ну с какого перепуга его дернуло согласиться на дуэль? Да еще на рассвете? Это ж Истина ведает как рано вставать придется. Поступок вполне в духе психически нестабильной колдуньи, а никак не степенного колдуна. Хотя ради удовольствия надрать эту наглую задницу можно парой часов сна и пожертвовать. Да и обратный ход давать уже поздно. Придется держать слово. Рич покопался в памяти, перетряхнул отложенные в дальний уголок за ненадобностью сведения.

— У меня есть, не беспокойся. Надеюсь, это все?

— Длина какая?

Рич напрягся и выдал:

— Около метра, точно не помню.

Тесса глянула на колдуна так, словно он в ее присутствии помочился на алтарь бога Истины, но нелестные для Рича мысли удержала при себе. Продолжила расспросы:

— Особенности?

Рич закатил глаза:

— Может еще и сертификат подлинности показать?

— А есть? — с искренним интересом спросила Тесса, отвлекшись от бумажек, которые во время разговора не переставала штудировать. — Знаешь, я холодным оружием очень увлекаюсь, даже считаюсь в некотором роде специалистом. У себя, в Калерии. Ко мне за консультациями обращаются частенько. А спрашиваю, потому что у тебя в этом поединке будет однозначное преимущество — ты свое оружие знаешь, прочность, гибкость, достоинства и недостатки. Я — нет, отсюда и вопросы. Это отнюдь не праздное любопытство. Ответь, тебе же не сложно.

Чем дальше Рич слушал, тем задумчивее становилось выражение его лица. Надо же, как заговорила! Словно нормальная, адекватная живая, а не высокомерная хладнокровная стерлядь калерийского разлива.

— Трехгранные, изогнутые крестовины, переходящие в пальцевую дужку, по-моему, еще по два защитных крюка. Достаточно подробно или мастера назвать? Ничего лишнего, обыкновенные шпаги, сделанные пару веков назад.

— Эфесы меня не особенно волнуют, по крайней мере, сейчас. Легкие, я правильно понимаю?

Рич кивнул.

— Узкие?

— Да.

— А показать можешь?

Колдун нарочито тяжко вздохнул, а Тесса, как маленькая девочка, заканючила:

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!..

Рич вздохнул еще раз — ну и что прикажете с этой девицей делать? Когда она строила из себя невесть что на ножках, то послать ее куда подальше было в удовольствие, а вот когда начала вести себя по-человечески, отказать стало труднее. Но не зря Рич родилсяколдуном в семье колдунов. Кинув на Тессу невыразительный взгляд, он хватил со стола еще одну булочку, откусил и, прожевав сухомятку, ответил:

— А не пошла бы ты, милая, отсюда?

— Ой, ну ладно, не хочешь — так и скажи. — Неожиданно мирно произнесла колдунья. — Я не настаиваю. У меня дома целая комната отведена под коллекцию… я не устаю удивляться тому, как необычно человеческая мысль работала, совершенствуя оружие. Ведь, подумать только, сначала шпаги представляли собой скорее длинный меч со сложной гардой — ну, для защиты рук. И надо же было на выходе из него получить…

— Вот не надо. Если мне будет интересно, почитаю книжку. Слушать тебя — выше моих сил. К тому же ночью мой мозг отключается. Еще вопросы будут?

Тесса не обиделась, хотя Рич, произнося эти слова, имел туманное намерение ее задеть и тем самым спровоцировать взрыв. Чтобы вернулась та наглая девка, которую с легким сердцем можно было пинками выставить за дверь. Но Тесса сделала вид, что грубости не заметила — видимо, берегла пыл для дуэли или просто была не настроена ссориться.

— Только одно. Где этот чертова гора находится? Хотя бы примерно?

Рич тяжко вздохнул и решил, что объяснение маршрута — это уже слишком, но деваться было некуда. Как говорится, назвался вампиром — полезай в гроб. Как мог доходчиво расписал, как туда добраться от квартиры вампирши Велании, Тесса все тщательно записала, чтобы не сбиться с пути.

— Теперь-то все? — с нескрываемой надеждой спросил Рич, мысленно принимая прохладный душ.

Тесса поднялась с табуретки, сгребла свои бумажки и с достоинством ответила:

— Буду ждать в условленном месте на рассвете. Всего хорошего.

И устремилась к выходу. Но на свою беду — или на счастье — Рич как раз стоял на ее пути и, конечно же, гордячка не посчитала нужным сворачивать в сторону, искренне полагая, что это ей должны уступать дорогу. Колдун же с места бы не сдвинулся даже ради спасения ее жизни. Нет, не так — особенно ради спасения её жизни. Так их лбы и встретились, точнее ее чугунный, как показалось Ричу, лоб и его грудная клетка, сделанная, по мнению Тессы, из хладного железа. В общем, пострадали оба.

— Уууййй, — завыла Тесса, хватаясь за ушибленное место, попутно умудряясь заехать кулаком Ричу в нос.

Он зашипел от боли сразу в двух местах и гневно заорал:

— Смотри, куда прёшь, дура!

Все намерения воздерживаться от конфликта до утра разбились об эту небрежную фразу. Тесса руку, прижатую ко лбу, отпустила — медленно, торжественно, и плавно перетекла с того места, где только что стояла, поближе к Ричу. Для него было загадкой, как колдунья — до смешного мелкая, ему даже до подбородка не достававшая — умудрялась каждый раз смотреть на него сверху вниз, обливая презрением. Видимо, нестерпимый гонор и отвратительный характер загадочным образом прибавляли ей росту.

— Ты — наглый выскочка. Никакого уважения. Никакого сострадания. Мелкий, надоедливый таракан. Безответственное, неблагодарное мурло. Завтра я из тебя эти качества выбью, даже если мне это будет стоить жизни. Запомни мои слова.

Рич почувствовал облегчение от того, что все вернулось на круги своя — вот она, вспыльчивая высокомерная стерва, из которой он уже через несколько часов с великим наслаждением сделает половичок для ног. Скривился, глядя на Тессу сквозь растопыренные пальцы, прижатые к пострадавшему носу:

— Сколько патетики. Пыл поумерь.

Тесса от негодования вспыхнула и ринулась было на обидчика с кулаками, но Рич проворно девицу скрутил и прошептал на ухо:

— Если будешь дальше нарываться, я сочту это приглашением, и не говори потом, что я не предупреждал.

Тесса почему-то застыла в его руках. Сама от себя такого не ожидала, а вдруг поняла, что горячий шепот, опаливший ухо, заставляет сердце биться чаще. Приглашение? Что этот хмырь имеет в виду?

При всем том, что колдунья прекрасно осознавала свое преимущество перед Ричем, она не могла заставить себя воспользоваться магией, чтобы освободиться. Так было бы нечестно, особенно в преддверии дуэли. К тому же в пылу ссоры она могла переборщить и покалечить парня ненароком. Нет уж, осталось потерпеть еще немного, дабы его поражение вышло наиболее позорным и болезненным. Поэтому, сердито зашипев, силой вырвалась из нежеланных объятий и обвиняюще ткнула в колдуна пальцем:

— Не подходи ко мне!

Рич поднял руки ладонями вверх, показывая, что и не собирался этого делать — больно надо. Но глаза его возбужденно сверкали, что ввергало Тессу в странный трепет. В животе появилось незнакомое ощущение — будто она несется вниз в скоростном лифте. Но она скорее съела бы болотную грязь и закусила жирными вихляющими червяками, чем позволила чувствам отразиться на лице. Запретив себе отвлекаться на посторонние мысли и непривычные эмоции, колдунья собрала волю в кулак и, бросив скомканное «Увидимся», была такова.

А Рич еще какое-то время стоял на кухне без движения, вспоминая её растерянный, непонимающий взгляд, когда он прижал её к себе, и небрежно, походя играя с мыслью, что было бы… забавно и в высшей степени захватывающе эту гордячку приручить. Какова она будет в постели? Ну и что, что он ей не нравится? Сама не подарок. Но тем ярче оказывается победа и жарче секс. Осознав, что в одно мгновение возбудился до предела — и от чего! от одних только мыслей о том, как это будет! — Рич недоверчиво покачал головой и пошел ставить чайник. Ночь предстояла длинная. И было бы нелишним начистить шпаги…

Глава 10, в которой имеет место настоящая дуэль

— Сегодня вечером должны были ко мне гости наведаться, — невзначай обронил Тим, отнимая от уха сотовый телефон. Перед этим он помолчал в трубку минут десять — самый странный разговор на памяти Миранды, но выведать, что к чему она не успела, так как одной лишь фразой Тим успешно переключил ее мысли на другое.

— И что? — Голос ведьмочки был спокоен, хотя в душе всколыхнулась жгучая ревность — какие такие гости? И не женского ли пола?

— Твои знакомые, кстати. Корнелия и Егор.

Мира подскочила на кровати, больно пнув Тима коленом в бок:

— Что? Но… как? Откуда ты?..

Тим быстро описал свой визит к ведьме. Мира выслушала и ошеломленно выдохнула:

— То есть Нелли и Егор — они это вместе затеяли? Но почему?

Тим пожал плечами:

— Именно это я и надеялся сегодня выяснить, но у них что-то не сложилось и визит ко мне они перенесли. На пару дней, насколько я понял. Так что ждем-с…

— А теорин… тоже их рук дело? — Голос Миры звучал глухо и обиженно от того, что Егор оказался такой первосортной сволочью и злопамятной скотиной. Как, скажите на милость, она могла жить с ним на протяжении двух месяцев и этого в нём не разглядеть? Девушка передернулась и прижалась плотнее к Тиму.

— Не знаю, но думаю, что вероятно.

— Но, милый, это же бессмысленно. Распылять теорин, затем еще и громил присылать. Масло масляное получается. Я бы и от первого копыта отбросила благополучно. Зачем квартиру-то громить? Напугать хотели? Порошка им мало было?

— Да, я тоже об этом думал. По сути учинённый в квартире бардак и помог выявить наличие теорина. Без этого прошло бы немало времени, прежде чем ты… хотя, скорее всего, ты умерла бы раньше, чем поняла что-то. — В тоне Тима звучало откровенное недоумение. — И действительно, зачем?

Мира задумчиво помолчала, прокручивая в голове различные сценарии — все, как один, неправдоподобные, и ответила на этот, в общем-то, риторический вопрос:

— Вот об этом они нам и расскажут, когда придут. Ты же меня позовешь? — осведомилась с подозрением.

Тим ухмыльнулся:

— Теперь уже да. Хотя изначально не планировал. Ведь мы были в ссоре…

Мира вздохнула:

— Я тогда вспылила зря, ты извини.

— Я тоже отличился. Могу сказать в свое оправдание еще раз — я об этом не задумывался. Хочешь — обижайся, хочешь — нет. Но это чистая правда. И я промолчал не потому, что не хочу на тебе жениться… хммм… в перспективе, а потому что это было неожиданно. Я… не знаю… не готов…

Мира усмехнулась ему в шею, в который раз приказав себе не беситься из-за некоторых слишком думающих парней:

— Готов… не готов. Ты курица, что ли, на сковородке, чтобы беспокоиться о степени готовности? Кстати, с кем ты сейчас общался без слов столько времени? Осваиваешь новые технологии?

Тим взъерошил ей волосы и ласково сказал:

— Я на кухню Корнелии поставил жучок. Прослушиваю их разговоры теперь в режиме онлайн, так сказать.

— Вот так тааак, — протянула Миранда, которая подобные штучки только в кино и видела. — Да ты оказывается, на все руки мастер.

— Есть такое, — без ложной скромности признал Тим. — Главное, вернуть на место собственность участка в целости и сохранности, а то писанины объяснительной не оберешься.

— Так ты еще и с работы этот жучок притащил? Одолжил на неопределенное время? Не боишься, что хватятся?

— Все задокументировано и вполне официально, — успокоил Миранду Тим. — У нас такая практика — если что-то очень нужно, можно взять, не вопрос, комиссар не возражает.

Мира сказала:

— Ага. Как говорится, с паршивой овцы… — и перескочила на другую тему. — Знаешь, почему я сегодня пришла?

— Нет…

— Рич рассказал про твой договор с Тессой. Думал, что я плеваться буду и извергать пламя.

— Это я уже понял, — в голосе Тима звучала обида на брата. — А ты, значит, не оправдала его надежд?

— Это как посмотреть… — загадочно протянула Мира. — Просто тогда я поняла, что ты за меня действительно беспокоишься, а это уже кое-что. Была бы я тебе нужна только в постели — стал бы ты Тессу ломать на предмет моей безопасности. Да еще и рискуя своей жизнью. Но больше так не делай, слышишь? — Девушка приподнялась на локтях и заглянула в лицо Тиму. — Не вздумай. Рич сказал, что это очень опасно. И никаких расследований за моей спиной. Слабительный отвар у меня еще не закончился.

— Я был… расстроен, — сказал Тим, страдальчески морщась. — Не рассчитал сил и что называется, сам виноват.

— Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится, — вдруг призналась Мира, гладя Тима по щеке. — Не переживу. Хочу, чтобы ты это знал, хотя, вроде, ты и так знаешь, я тебе это говорила. Для меня это все — мы с тобой — очень серьезно.

— И это мне говорит ведьма! — пошутил парень, но веселья в его голосе не слышалось. — Ведьма, в природе которой должно быть заложено стремление к унижению мужского пола. Стремление к подчинению мужчин своей воле любыми способами. — Тут Мира покраснела, потому как и в самом деле задумывалась о подобном варианте. Тим это увидел и усмехнулся. — Ты у меня такая смешная. Знаешь, я рад, что именно мы с Клаусом тогда вынуждены были отправиться на вызов. Искренне рад. Я не говорил об этом?

Мира пожала плечами:

— Не помню, но даже если и так, то слышать это хочу как можно чаще. Очень приятно.

Тим покрепче прижал к себе ведьмочку. Они немного полежали, окутанные уютной тишиной, словно байковым одеялом, сонные и уставшие той особенной, приятной усталостью, которая захватывает все существо после хорошего секса, и парень спросил:

— А теперь ты, наверное, начнешь пытать меня на тему, где мы были с Тессой? Я прав?

— И где вы были? — не стала отнекиваться Мира, хотя спросить хотела не об этом. Честно говоря, на фоне накрывшего ее шквала чувств к Тиму все остальное забылось, стерлось из памяти, разом потеряв остроту и злободневность. Хотелось бесконечно говорить лишь об одном — их отношениях, их совместном будущем. Выбить из головы Тима сомнения и лишние мысли. Передать свою уверенностью в том, что у них все сложится наилучшим образом. А расследования, таинственные дарственные, колдуньи несдержанные подождут… или нет?

— Мы ходили за договором. Довольно успешно, надо заметить. Видела в ее руках бумажки? Это они, точнее, он, договор.

— Но она сказала, что достанет его самостоятельно! При чем здесь ты? Или… — Мира подозрительно уставилась на Тима. — Вы меня совсем за дурочку считаете, да?

— Нет, что ты, — пылко уверил ее рядовой Брайт и поцеловал в губы. — Никак нет. Просто брать тебя с собой было опасно, а открыть портал самостоятельно у колдуньи не хватало силенок и знаний. А ты рвалась расследовать и спасать, ты бы первой вызвалась нестись куда угодно, если б узнала, что Тессе и в этом деле нужна помощь. Пришлось вмешаться.

— То есть ты из-за меня на это пошел? — неприятным голосом осведомилась Мира, оскорбленная до глубины души пренебрежительной оценкой ее способностей. Села на постели, неестественно выпрямившись. — Ты это хочешь сказать? Ты и в самом деле считаешь меня безголовой и беспомощной дурой? Обузой?

Тим понял, что ведьмочка обиделась, но дать ей шанс растравить свои надуманные раны не собирался — хватит дурацких откровений на сегодня. Как говорится, семь бед — один ответ. Схватил в охапку, бросил на постель и впечатал в простыни своим телом.

— Каждый раз, — прошептал настойчиво, отчего кожа девушки покрылась мурашками, — каждый раз, когда ты будешь так очаровательно надувать губки, я буду делать вот так…

И показал, как именно. Медленно и методично, как умел только он…

* * *

Они чуть не проспали дуэль. А все из-за того, что кто-то слишком соскучился. И не будем показывать пальцем, но это был… была Мира. Она словно обезьянка вцепилась в Тима обеими руками и ногами и отказывалась не только просыпаться, но и отпускать его. Сонно мычала и требовала продолжения банкета, то есть, сна и любимого парня под боком. Необязательно в этом порядке.

Тим уже и уговорами, и лаской, и щекоткой, и силой… никак. Мира словно прилипла к нему. С одной стороны — чертовски приятно, что тебя так любят, с другой — волнение за брата усиливалось с каждой минутой. Солнце еще не встало, но первый робкий свет уже позолотил горизонт. Надо было торопиться. Хоть Тесса магической силой в полной мере пользоваться не могла, да и настроена была просто из Рича дурь выбить, а не отбивную с кровью приготовить, с утра идея дуэли на шпагах потеряла для Тима большую часть своей привлекательности. Кроме того, кто даст гарантию, что эмоциональная колдунья не шарахнет чем-нибудь серьезным, если Рич ее своими издевками в который раз допечет?

Так что, хоть и не хотелось будить ведьмочку, ласковым котенком льнущую к нему, а беспокойство за брата не оставило выбора. Решительно вырвавшись из цепких ручек, Тим дал Миранде еще пять минут подремать — пока принимал душ в ускоренном режиме. Вернувшись, наклонился к ней и прошептал:

— Пойдешь со мной или останешься?

— Мммм… — промычала девушка, не открывая глаз. Её рука взметнулась вверх и удивительно точно схватила Тима за шею. Притянула вниз.

— Ладно. — Тим вывернулся и поднялся с кровати. — Я понял. Спи. Я постараюсь побыстрее.

— Что? — Мира распахнула глаза, в которых не было ни капли сна. — Куда ты собрался? И сколько сейчас времени?

— Дуэль, — лаконично ответил Тим. — Скоро начнется. Мне необходимо там быть.

— Так уж и необходимо? — лениво протянула ведьмочка, томно откинувшись на подушки. — Может, лучше узнаем результаты по факту? Или тебе не терпится посмотреть, как Тесса будет надирать Ричу его упругую попку? Ой, вот только не надо так смотреть — что думала, то и сказала. Признайся, тебе просто хочется — на правах младшего брата — увидеть, как старшего чихвостят. Так сказать, отомстить за все детские обиды и несправедливо отобранные конфеты. Угадала?

Парень половину пропустил мимо ушей, другую половину попросту не услышал, занятый поиском подходящей одежды — хоть и лето, а ранним утром может быть очень зябко.

— Ничего твоему Ричу не сделается, не мельтеши, — попыталась еще раз ведьмочка, уж больно не хотелось тащиться на другой конец города, пусть и порталом.

Тим мотнул головой, не соглашаясь с Мирой.

— Не хочешь — не ходи. Я и один смотаюсь.

Мира, горестно вздохнув, принялась поэтапно вставать с постели:

— Ты мне зубы не заговаривай. Один он собрался. Конечно же, я с тобой. Это даже не предмет для обсуждений.

— Тогда собирайся, а то солнце уже всходит.

Ворча себе под нос про неуемных колдуний, которым в бестолковые головы приходят бредовые идеи устраивать средневековые дуэли в столь ранний час, когда нормальные живые еще спят, Мира быстро ополоснулась, за две секунды одела ланин комбинезон и тимову рубашку — единственное, что у нее было, и, перехватив на кухне холодный пирожок, замерла у входной двери. Опалённые волосы её торчали весёлым ёжиком. Тим удивился:

— Ты пешком собралась? Долго идти придется. Рич, поди, всю ночь добирался… — и не удержавшись, расплылся в широкой улыбке.

— Значит, все-таки были конфеты… — пробормотала про себя Мира.

— И что за вид? — продолжал нудить Тим, оглядывая девушку. — Ничего, что на улице холодно?

Сам он был одет в джинсы, ветровку и кроссовки — все стильное, ладно сидящее и, главное, делающее его похожим на нормального мужчину, а не на вешалку для одежды. Мира в свою очередь бросила на него мимолетный взгляд и ответила довольно безразлично:

— А что, по-твоему, я могу надеть? Твою пижаму? Вся моя одежда, если ты забыл, осталась в моей же квартире, куда невозможно войти. Еще вопросы?

Тим молча ушел и через минуту вернулся, держа в руках свитер крупной вязки.

— На.

Мира с сомнением покосилась на него:

— Думаешь, подойдет?

— Надевай! — рявкнул выведенный из себя Тим, ловким броском нахлобучив свитер на Миру через голову. — Хватит капризничать, маленькая, что ли! Время поджимает.

Обиженно поджав губы, ведьмочка отошла в сторонку, сунула руки в рукава и смешно покрутилась — мол, ну и на кого я стала похожа? Свитер сидел на ней, как оригинальное платье свободного покроя: горловина пикантно оголяла одно плечо, линия плеч болталась где-то на уровне локтей, концы рукавов свисали до середины бёдер, зато колени были практически полностью прикрыты полами.

— Немного не по размеру, — вынужден был признать Тим под осуждающим взглядом ведьмочки. — Зато не замерзнешь. Пошли.

Тут его взгляд опустился ниже, одобрительно скользнув по изящным голым щиколоткам, и остановился на шлепках Миры.

— А это что? — с непередаваемым выражением спросил Тим. — Это что? Это Ланы, что ли?

Мира тоже посмотрела вниз — шлепки как шлепки, что ему не нравится? Все в кровавых разводах и ошметках плоти, сделанных из пластика и резины, но, как уже отмечалось, это было единственное, что она могла хоть как-то на себя натянуть. Авангард.

— Ладно, некогда уже, — раздраженно резюмировал Тим, открывая портал и шагая туда первым. Мира последовала за ним, на этот раз без разговоров.

* * *

Идти пришлось пешком. В столь ранний час маршрутки ходили редко, и, даже выйдя за два часа до назначенного времени, Рич имел все шансы опоздать и тем самым опозориться перед противной девицей. Да еще и футляр с оружием, на чистку и полировку которого он убил всю ночь, мешал при ходьбе, бил по ногам, цеплялся за все подряд, словно задался целью всеми возможными способами тормозить колдуна.

Что касается самих шпаг, то отыскав их в захламленном чулане, Рич понял, что работы предстоит много — со времен его последней дуэли прошло лет пять, и видимо, в то время он более небрежно относился к вещам, поскольку не потрудился даже стереть кровь с лезвия. Соответственно именно поэтому кровь присохла намертво, мало того, она не была человеческой и оттираться не желала ни в какую. Через слово поминая демонов и их мать, Рич сначала ножиком — очень-очень осторожно, дабы не поцарапать лезвие, потом войлочной тряпочкой, смоченной специальным средством, потом чуть ли не языком скрупулезно отдраивал оружие. Даже пару раз, едва дыша, напильником прошелся, чтобы сгладить возможные зазубрины — вряд ли они были, но Рич предпочитал делать все основательно. К счастью, испачканной оказалось только одна шпага, вторая нуждалась лишь в полировке. И конечно, не забыть про эфесы, которые тоже нуждались в уходе. Будь у Рича возможность колдовать, на все про все ушло бы менее минуты, но — увы. Пять часов кропотливого, выносящего мозг труда напомнили Ричу, как тяжело приходится простым живым, не обладающим магией. Не то, чтобы он проникся всем трагизмом их положения, но за себя порадовался уж всяко. К нему-то способности рано или поздно вернутся.

«Ну, умник, и во что ты ввязался на этот раз?» — беззлобно вопросил голос в голове.

— А то ты не знаешь, — парировал Рич, до некоторой степени свыкшийся с мыслью, что еще какое-то время им с Совестью придется провести вместе. Без магии, увы, выгнать Совесть из своей головы было невозможно. Оставалось набраться терпения и как говориться, начать получать удовольствие.

«И не стыдно тебе? Девушка все-таки, а ты собрался с ней драться, — усовестила Рича незваная гостья. — Лучше бы на свидание пригласил, вина налил, пирожным угостил вкусным — глядишь, и подобрела бы краля эта. Мы, может, злые от неустроенности личной жизни бываем, а характер тут и вовсе не при чем… нас полюбишь, приголубишь — и мы в долгу не останемся…»

Рич хмыкнул, но от комментариев благоразумно воздержался. С тоской прикинул, сколько еще Касс будет на него дуться за выходку с молнией. Не то чтобы Ричу было стыдно — скорее он сожалел об упущенных возможностях. Например, о том, что при должном старании и известной доле хитрости из Касса можно было бы выудить, как от Совести избавиться. Грешным делом, когда ангел-хранитель появился в Калерии с намерением вытащить подопечного из тихого семейного рая колдуна Дирьярда, Рич понадеялся, что прощен, но не тут-то было. Сделав дело, то есть, направив девицу в камеру, где благополучно подыхал Рич, Касс растворился в воздухе, как и не было его, и с тех пор о себе не заявлял. Такое уже бывало и не раз — вспыльчивый по натуре колдун частенько вымещал на кротком Кассе плохое настроение, и тот, казалось бы, смирился с таким положением дел, но тут вмешался этот уродец, хранитель ведьмы, и все пошло кувырком.

Одевшись в темные штаны, не стесняющие движения, майку и накинув сверху олимпийку, Рич вышел из дома, держа в руках футляр. Да, он давно не тренировался — те же пять лет, по всей видимости. Но ему всегда казалось, что умение фехтовать — как езда на велосипеде, стоит один раз научиться, и не забудешь никогда. Прав он был или нет — скоро выяснится. Другой вопрос, что его физическая подготовка оставляла не просто желать лучшего, а вообще никуда не годилась. Да, колдун иногда посещал спортзал, устраивал спарринги с отцом, но все это — без огонька, по минимуму, дабы не отрастить живот раньше времени. Ему против воли вспомнились упругие, порывистые, полные силы движения Тессы, легкость, с которой она подтаскивала к двери кровать. Мда… что-то его ждет сегодня. Не сказать, что он был уверен в победе, но надеялся. В свое время он считался неплохим фехтовальщиком и вряд ли растерял все мастерство.

Занятый этими размышлениями, он шел быстро и у подножия Толоконовой горы оказался раньше Тессы. Мелочь, а приятно. Не спеша открыл футляр, достал шпагу. Оставил футляр около кустов, чтобы не мешался под ногами, и сделал пару пробных выпадов. Да, как он и предполагал, движения не забылись, но и не несли в себе былой легкости и выверенности. Были отработанными, но и только. И насколько Ричу помнилось, раньше шпага казалась гораздо менее тяжелой, но в руке лежала по-прежнему славно.

Рич остановился и огляделся по сторонам. Вдохнул полной грудью свежий утренний воздух. Место для поединка было подобрано идеально. Скрытое от любопытных глаз густым кустарником, разросшимся по периметру ровной площадки, достаточно большой, чтобы на ней могли спокойно обмениваться ударами два дуэлянта без опасения вывалится под ноги проходящим мимо гражданам. Недалеко от города, но случайные люди сюда заглядывали крайне редко. Справа вверх уходил склон той самой Толоконовой горы. О существовании этого места было, как говорится, широко известно в узких кругах. Во времена бурной юности не раз и не два Рич приходил сюда, дабы надрать чей-то наглый зад, как это сейчас модно говорить. Потом все постепенно сошло на нет, интерес угас, появились новые увлечения, и вообще, он стал преподавателем в университете. Времени не хватало катастрофически, а может, возраст сказывался, но дуэльные шпаги были заброшены, а споры решались в рабочем порядке, без рукоприкладства.

— Что-то вид у тебя невеселый, — раздался откуда-то сверху звонкий голосок.

Рич задрал голову, совершенно не удивившись.

— Ты уже здесь?

— А как же, — жизнерадостно, словно они пришли на праздник, а не пустить друг другу кровь, ответила Тесса, вылезая из-за небольшого каменного выступа у самого подножия горы. Спустилась к нему на площадку, отряхнулась и потянулась всем телом. — Ну что? Готов?

Рич кивнул.

— Ты давно здесь?

— Пару часов. Надо же было осмотреться. Можно? — Тесса протянула руку.

Рич вынул из футляра вторую шпагу и отдал ее колдунье. Она привычным движением взялась за эфес и внимательным взглядом мазнула по оружию.

— И даже надписей никаких? — приподняла брови.

— Например? — не понял Рич.

— Ну что-нибудь пафосное, типа «без повода меня не вынимай…» и тому подобная лабудень… мне кажется, это в твоем духе.

Рич вдруг поймал себя на мысли, что ему хочется улыбнуться. Сердито себя одернул и буркнул:

— Ты и понятия не имеешь, что в моем или не в моем духе. И вообще, не твое это дело, — и выразительно глянул на девушку — мол, нечего за меня думать и додумывать.

Девица безразлично пожала плечами. Одета она была немного странно — хлопчатобумажные прямые штаны и достаточно свободная рубашка. Все это было ей не чересчур, но великовато. Единственное, что бросалось в глаза — насыщенный черный цвет одежды. Лана постаралась, понял Рич. Волосы колдуньи были гладко зачесаны назад и свернуты в лаконичный пучок. Шпага в тонкой до прозрачности ручке выглядела громоздкой неповоротливой железякой.

Затем парень оглядел себя и с усмешкой констатировал, что на сколь-нибудь серьезных противников они не тянут — скорее, на сбежавших из цирка клоунов.

Колдунья еще раз осмотрела шпагу и произнесла в воздух:

— Склад ума фехтовальщика, его сила есть умение…

— … просчитать тактику противника на шаг вперед и выбрать оптимальный вариант защиты или атаки, — кисло продолжил Рич. — Вот только не надо этих заумных цитат. И без того тошно.

Тесса пожала плечами и на неопределенное время погрузилась в изучение шпаги.

— Нужно время, чтобы размяться? — осведомилась светским тоном, возвращаясь к реальности.

Рич не смотрел на нее, но буквально кожей ощущал, как если бы она ему об этом сказала — она рвется в бой. Ее раздирает желание начать поединок, и это было связано не столько с выбиванием из противника пыли и дури, сколько с жаждой стремительного и опасного танца.

— И кстати, предел тоже можешь установить ты.

— До первой крови, — уверенным тоном произнес Рич.

Тесса согласно кивнула, решив не препираться, хотя в душе была не согласна. Ей очень хотелось наказать Рича более… серьезно, что ли, оставить на нем свою отметину, шрам, глядя на который он бы каждый раз вспоминал о своем поражении. От ее, женской, руки.

Два колдуна — и дуэль на шпагах. Казалось бы, что может звучать более нелепо? Все дело в том, что магия дает иллюзорную уверенность в собственной неуязвимости, внушает колдуну сомнительную мысль, что с помощью чар возможно все. И нет никакой необходимости заниматься, например, физическим трудом — если можно наколдовать всё, что нужно; поддерживать себя в надлежащей форме — если можно стереть врага в порошок одним щелчком пальцев.

И ладно бы такой философии придерживались старые, умудренные жизнью и обладающие огромным магическим резервом колдуны. Нет, эти, наученные годами и опытом, как раз старались не терять связь с реальностью. А вот юные, только ощутившие вкус силы и мнимого могущества птенцы — они-то и страдали подобными заблуждениями. Зачем утруждать себя, когда достаточно лишь сотворить заклинание? Зачем потом и кровью добывать то, что можно получить путем колдовства? Это намного проще и не берется в расчет, что резерв магический — не резиновый и исчерпывается порой очень быстро, оставляя колдуна без малейшей защиты в тупиковой ситуации. И вот тогда выясняется, что дряблые мышцы на по-женски округлых руках и ногах, а также пивной животик очень сильно мешают при скоростном забеге, когда на кону стоит твоя жизнь. Что отвыкшее от физической нагрузки тело не способно оказать достойное сопротивление даже слабому противнику. А уж нанести сколько-нибудь серьезный удар, сжав изнеженные пальчики в кулак, для подобных экземпляров — вообще из области фантастики. Позор. И как жаль, что никому этого не объяснишь, никому важные мысли в голову не вобьешь, насильно не заставишь с собой согласиться.

Да, если брать в общем и целом, физически колдуны уступали практически всем известным расам, включая чистокровных людей, но Рич в этом плане был завидным исключением — когда-то. Так уж повелось с тех пор, как родители передали бразды правления в нелегком деле воспитания двух отпрысков бабуле-ведьме. К тому времени Рич и Тим стали просто неуправляемыми — они не слушали никого, заласканные отцом и матерью до одурения. Они были совершенно искренне убеждены, что весь мир существует только для их развлечения и удовлетворения любого, самого глупейшего, их желания. Они ни в чем не знали отказа. Они не понимали, что всему есть предел, даже родительскому терпению. И вот, когда их в очередной раз выгнали из школы — Рич точно не помнил, но кажется, дело было в восьмом классе, а Тим соответственно был в третьем, — Алисия Брайт подняла трубку телефона и совершенно несвойственным ей ломким от отчаяния голосом сказала:

— Мамуля, приезжай, нужна твоя помощь.

Это сейчас колдун понимал, что превратить учителя в собачку и заставить весь урок прыгать через обруч, было не самой хорошей идеей, но тогда казалось так весело! Он вызвонил младшего братишку с урока, и вместе они неплохо развлеклись, придумывая все новые акробатические трюки для пуделя.

В итоге, когда за их воспитание взялась Матрена Патрикеевна — Рич до сих пор с содроганием вспоминал первые месяцы, когда бабуля переселилась в их родовой замок — ребятки быстро поняли, что сладкая жизнь кончилась. Даже не так, рухнула и восстать из руин уже не сможет никогда. Ричу на тот момент было пятнадцать лет, Тиму — девять.

Первым делом, дабы выбить из непослушных внуков дурь и не оставить им сил на далеко не безвинные шалости, Матрена Патрикеевна ввела железную дисциплину и спортивные тренировки — по три часа в день. Заниматься приходилось после школы. Конечно, результаты пришли не сразу, хотя старший очень быстро осознал преимущества подобного образа жизни и вместе с бабушкой младшего стал подтягивать за собой. За три года, что знахарка провела в замке дочери, парни заметно подтянулись и возмужали, а Рич, вдобавок, и преисполнился чувства ответственности за судьбу брата, хотя никто ему в задачи это не ставил. Само собой получилось.

…И вот, стоя на полянке, Рич в полной мере осознал, что в последнее время обленился настолько, что даже оправдания перестал искать своей апатии. Теперь же ему предстояла проверка на прочность.

Колдун и колдунья разошлись по разные стороны полянки, встали друг к другу боком. Постояли, словно ожидая знака свыше. Затем как по команде развернулись лицом к центру. Тесса хищно улыбнулась:

— Начнем?

Рич кивнул, хотя чувствовал себя, что и говорить, несколько неуверенно — давно забытое — не считая инцидента в замке Дирьярда — и отвратительное ощущение. Нельзя было не заметить, как отточены, привычны были движения Тессы, когда она осматривала оружие и делала несколько пробных выпадов, ее спокойствие и хладнокровие, покрывавшее ледяным панцирем жаркий, тщательно сдерживаемый внутри огонь нетерпения. Девушка была собрана, но не зажата, целеустремленна, но не напряжена, и выглядела до тошноты уверенной в своих силах. Словно не дуэль намечалась, а поход в магазин. В те несколько секунд, пока они еще стояли неподвижно, Рич судорожно пытался вспомнить приемы атаки или на худой конец защиты, советы, которыми когда-либо с ними делились прошлые приятели. Что-то в голове осталось, но требовало времени на осмысление. А времени как раз не было.

Тесса пошла в атаку. Быстрая как молния, беспощадная и стремительная, как очковая кобра. Рич едва успел заметить, как дистанция между ними сократилась до минимума, и чудом увернулся от укола. Черт! — пронеслось в голове. — Так мы закончим, еще не начав! Последняя мысль была особенно болезненной для самолюбия. Рич мгновенно заставил себя выкинуть из головы все посторонние размышления — они мешали сосредоточиться, что могло привести к фатальным последствиям.

Тесса обладала поистине фантастической скоростью — шпага в ее руке мелькала, как на ускоренной перемотке. Рич подумал, без особой, впрочем, надежды, что таким темпом девица быстро устанет. Однако делать ставку только на это не стоило. Он просто держал в уме — может, удастся ее вымотать?

Заставив себя удушить легкую панику, колдун ушел в глухую оборону и стал выискивать слабые места Тессы. Да, Рич отдавал себе отчет, что далеко на подобной тактике не уедет. Скорее наоборот, проиграет, рано или поздно, но возможности атаковать у него пока не было, а без толку протыкать шпагой воздух и при этом расходовать и без того малый запас сил и открываться для противницы, было неразумно.

Он продолжал размышлять. Девица невысокого роста, значит, чтобы поразить цель, ей понадобится подобраться ближе, и если Рич исхитрится поймать верный момент, есть шанс её зацепить.

«Ну еще, давай еще пару сантиметров!» — про себя понукал он Тессу, но словно разгадав его планы, она упорно держалась на расстоянии чуть большем, чем ему было необходимо. Рич немного злился.

Тем временем Тесса продолжала атаковать, быстро, но без лишней суеты, четкими плавными выпадами, не при этом забывая и об обороне. Ее лицо было немного отрешенным, словно она находилась в тренировочном зале с учителем, а не в чужой империи отстаивала свою честь в настоящей дуэли.

Она много двигалась, изредка меняла тактику, что очень мешало Ричу перейти в атаку самому. Большого разнообразия приемов в ее арсенале не присутствовало — либо она не считала нужным их демонстрировать, удары были просты, но эффективны, а главное, молниеносны. При том, что она продолжала наступать, Тесса не загоняла противника в угол, оставляя ему свободу для маневра. Это порядком раздражало колдуна, привыкшего во всем быть если не лучшим, то уж одним из первых всяко. Такие послабления ему не нужны — эта победа должна быть заслуженной. По крайней мере, другой Рич в полной мере насладиться бы не смог, хотя обычно столь щепетилен не был. Не торопись, — внушал он себе, улучая момент и вытирая со лба градом катившийся пот. — Не распыляйся, сконцентрируйся, мать твою. Шпага, весившая немногим более семисот граммов, потихоньку наливалась свинцовой тяжестью. Рука немела, кисть и запястье теряли подвижность и пластичность, но Рич продолжал выжимать себя до капли.

И тут Тесса совершила ошибку — слишком сосредоточившись на бое, она забыла, что находится на природе, и под ногами земля с естественными рытвинами и неровностями, а не деревянный пол спортивного зала. В какой-то момент нога ее угодила в вырытую какой-то меховой гадостью нору, и, неловко взмахнув руками, девушка упала на землю. Рич такой шанс упустить не мог — пулей метнулся вперед, занеся руку со шпагой для победного укола… и пронзил воздух. Мгновенно отскочил, закрутил головой, выискивая Тессу — она обнаружилась в нескольких шагах слева. Выглядела запыхавшейся, на лице — гримаса боли. Рич понял, что падение не прошло для нее даром.

Кроме того, краем глаза он заметил, что у них появились зрители — Тим с сотовым телефоном у уха и Мира стояли поодаль, взявшись за руки. Подавил раздражение на непрошеных гостей — хотя, казалось, должен был уже привыкнуть к тому, что они постоянно нос в его дела суют, а в квартиру — так вообще как к себе домой ходят.

Тесса тоже повернула голову в сторону прибывших, но на ее лице ничего не отразилось.

Решив, что лучшего момента ему не выбрать, Рич бросился в атаку. В одно мгновение ситуация в корне поменялась — Рич нападал, Тесса оборонялась. Его излюбленной тактикой было осторожно подобраться к противнику, делая ложные выпады, угрожая уколом в руку или ногу, всячески отвлекая внимание до того момента, когда его позиция станет максимально удобной для финального удара. Обычно это занимало не более десяти минут, но с Тессой все оказалось гораздо, гораздо сложнее.

Начать с того, что девица зорко отслеживала все его пируэты и хитрости и благоразумно отступала в случае его приближения, хотя при падении, видимо, подвернула ногу и ныне сильно хромала. Ее маневренность снизилась практически до нуля, но она продолжала успешно обороняться.

Неизвестно, чем бы закончилась эта дуэль и закончилась ли бы в ближайшее время вообще, если бы Ричу опять не помог счастливый случай — отражая очередную атаку, Тесса слишком сильно отклонилась назад и вынуждена была перенести вес тела на больную ногу. Она побелела как полотно — Рич впервые видел, чтобы цвет лица так кардинально менялся за пару секунд — зрачки расширились, губы плотно сжались, она нелепо пошатнулась и… банально упала в обморок, так и не выпустив из руки шпагу.

Увы, Рич не проявил себя благородным рыцарем и не кинулся к валяющейся на земле даме — нет. Сперва он шутовски поклонился зрителям, которые уже спешили на помощь Тессе и на его кривляния не обратили ни малейшего внимания, затем выдрал из её холодных пальцев шпагу и, пробормотав что-то вроде «Обойдемся без крови на этот раз…», вместе со своей уложил в футляр. Выдохнул, встряхнулся, как вышедший из воды пес, и только тогда счел нужным осведомиться:

— Ну чего там с ней?

Мира, сидевшая на коленях возле колдуньи, вскинула голову и пронзила наглеца укоризненным взглядом.

— Сам-то как думаешь? — спросила с плохо скрываемым осуждением. — Видимо, болевой шок.

Рич безразлично пожал плечами:

— Ничем помочь не могу — колдовать запрещено.

— Что-то я сильно сомневаюсь, что ты, если бы мог, бросился ей на помощь. — Эти слова Мира буквально выплюнула. Пощупала лоб Тессы, переместилась левее и осторожно осмотрела её лодыжку. — Опухла, может, растяжение, а может, даже трещина. По-хорошему, надо в больницу. Правда, не думаю, что она скажет нам спасибо, если мы ее туда упечем.

Тим присел рядом и спросил заботливым тоном, от которого Рича перекосило:

— Тебе что-нибудь нужно?

Мира замялась на мгновение, неуверенно предложила:

— Давай ее к нам домой? А там посмотрим.

— К вам? — непередаваемым голосом переспросил Рич. Он стоял неподалеку, с досадой проигрывая в голове последние секунды дуэли. И почему все закончилось так бездарно? Никакой радости от победы. Да и назвать исход поединка победой у него язык не поворачивался. — Теперь это ваш дом?

Тим покосился на брата и, вставая на ноги, произнес:

— Рад, что с тобой все в порядке. Ты держался молодцом. Открыть портал или сам доберешься?

Рич хлопнул брата по плечу и несколько наигранно хохотнул:

— Это ты меня пять лет назад не видел, Тимми-Римми. Вот тогда я бы задал этой крале жару!.. впрочем, и сейчас неплохо вышло, тебе не кажется?

— Мне кажется, это немного… неуместно, Рич. Ей плохо. И, кроме того, на мой взгляд, ты не выиграл. Я бы засчитал техническую ничью.

Рич усмехнулся наглым образом и, хотя был с братом полностью согласен, ответил в том же тоне:

— Ничего другого от тебя я и не ожидал, братишка. С другой стороны, кто у нас валяется на земле? Тот и проиграл, я не прав?

— Проиграл тот, у кого чести нет вообще, — зло отчеканила Мира. — Это не выигрыш, а позор. И ты сам прекрасно знаешь, что она тебя жалела все это время. Если бы вы дрались серьезно, она бы тебя нашинковала за две минуты, придурок.

Глаза Рича опасно вспыхнули.

— Мира! — это вмешался Тим, впервые назвав ее сокращенным именем, которое до сего момента не признавал. — Давайте выяснение отношений отложим. Надо о Тессе позаботиться. Два портала открыть сразу не смогу. Так что, Рич, ты первый, согласен? Миранда?

Красная от ярости, Мира энергично кивнула, прожигая колдуна презрительным взглядом. Тот отвечал ей своим, нарочито безразличным, но в глубине его глаз тлела такая злоба, что ведьмочке вдруг стало не по себе. Не позволила ли она себе слишком много, когда обвинила Рича в отсутствии главного мужского качества? Но терпеть вечное презрительное отношение было уже невмоготу. Да, сорвалась и жалела об этом, но слова свои назад брать не собиралась.

Тим открыл портал и что-то шепнул. Не сказав ни слова на прощание, Рич скрылся в темноте материи.

* * *

— Я не собираюсь лежать. У меня все в порядке, говорю же. Я хочу встать. У меня дел по горло, что непонятного? И дарственную у Велании забрал кто-нибудь? Нет, конечно, разве кому-то это надо? — Тесса порывалась вскочить с кровати и поскакать на одной ноге к вампирше, которая, надо сказать, уже подумывала о переезде куда-нибудь в захолустье, где даже вся колдовская сила Тессы и фантастическая назойливость Миры не помогут её найти.

Мира ловким движением уложила больную на кровать и, даже не пытаясь скрыть наслаждение от очевидной беспомощности колдуньи, ласково протянула:

— Лежать. Лежать, я сказала.

— Мужем своим командуй, — огрызнулась Тесса. — А у меня дела, я же говорю. К тому же, лечебное заклинание уже подействовало.

Мира с сомнением покосилась на забинтованную в районе лодыжки и стопы ногу, затем легонько пристукнула по опухшему месту. Взвыв, Тесса разъяренно уставилась на мучительницу, которая, судя по безмятежному выражению лица, ни капли вины за причиненную боль не испытывала:

— Обалдела?

— А говоришь — прошло уже, — ядовито парировала ведьмочка. — А оно не прошло. Так что лежи и не вопи. Тим сам сходит за твоими бумажками. Только скажи, где их оставила. И вообще, тебе ли не знать, что твоя магия плоховато работает в нашей империи?

Тесса уныло кивнула — да, и впрямь магия работает с перебоями. В лучшем случае, произнесённое ею заклинание, призванное вылечить без проблем любую болячку, всего лишь ускорило процесс выздоровления, правда, неизвестно, насколько. Опухоль немного спала, это факт. Болеть, правда, меньше не стало, но колдунья надеялась на лучшее, хотя будущее упорно рисовалось мрачными красками.

Мало того, она больше не контролировала процесс поисков и могла только сокрушаться по поводу своего временного бездействия. Боялась, что Мира откажется от их договора, что Тим уговорит ее «проявить здравомыслие», как он это называл, и не совать нос в чужие дела. И самое ужасное — ничего с этим поделать не могла!

— И вообще, лучше бы спасибо сказала за то, что о тебе позаботились, несмотря на постоянные оскорбления, — продолжала бурчать ведьмочка, получившая уникальный шанс высказать все, что накипело, без опасения быть битой или остаться без слушателя. Тесса сбежать не могла по причине травмы и только выразительно кривилась, слушая глупые, по ее мнению, речи. — Ты хоть раз задумывалась над тем, что нельзя людей постоянно поносить? А о словах «спасибо» и «пожалуйста» ты видимо не слышала никогда. Где тебя воспитывали? Да ты хуже последней ведьмы.

Тессе очень хотелось разговорившуюся самозваную сиделку послать к титанам, и сдерживало только то, что от этой блеклой мыши зависело будущее расследования. Теперь, когда Тим и Мира помирились и доказывать что-то друг другу у них больше не было необходимости, колдунье оставалось лишь надеяться на совестливую ведьмочку, которая хоть и не желала больше в расследование ввязываться, но от обязательств, добровольно возложенных на себя, отказываться не собиралась. Вроде бы. Наверное. Возможно. Или еще тысяча разных бесполезных слов. Потому приходилось сжать зубы и терпеть. Опять.

А теперь еще и эта травма. Ну как некстати, как некстати! Тесса в бессильном гневе стукнула кулаком по кровати, на которой ее устроили по приходу в квартиру рядового Брайта. Черт бы их всех побрал! И колдуна этого в первую очередь!

— Ты чего? — спросила Мира, в это время вывалившая все вещи из шкафа Тима в безумной надежде отыскать что-нибудь подходящее для выхода на улицу. Втихую одолженный у Ланы джинсовый комбинезон, как и тимов свитер, был безнадежно испачкан землей, когда Мира елозила возле бессознательной колдуньи на поляне, и, постиранный, ныне сушился в ванной. Высушивающее заклинание она накладывать опасалась, памятуя, чем это закончилось в прошлый раз. А ну как снова переусердствует и испортит Тиму ещё и свитер? Эдак она ему весь гардероб переведет на половые тряпочки…

Так как никто из присутствующих в квартире по разным причинам не был способен из ничего сотворить мало-мальски приличную вещь, Тим решил ведьмочку провести по магазинам, и кто она такая, чтобы отказываться? Подобного бессмысленного благородства за ней не водилось никогда. Предполагалось купить ей вещи первой необходимости и, главное, подходящий наряд для сегодняшнего посещения родительского дома Тима, мысль о котором вызывала у Миры предательскую дрожь в коленках. Но девушка смирилась, понимая, что без этого никуда, и теперь выискивала с лупой, хотя подозревала, что тут не справится и электронный микроскоп, положительные стороны этого визита. Начать с того, что они покажут отцу Тима кольцо и зеркальце. Может, Алан Брайт чего и подскажет… этим же, к сожалению, и закончить — как Мира ни крутила, как ни щурилась, больше ни одного плюса разглядеть в ситуации не смогла. Дабы не расстраиваться раньше времени, она вернулась мыслями к предстоящему шоппингу.

Ей до чертиков хотелось пройтись с Тимом под ручку по улице, сияя как медный грош от осознания того, что этот парень — ее. Личный. Собственный. Если бы он разрешил, она бы табличку «Частные владения. Не подходить, руками не трогать, не смотреть — злая ведьма!» ему на грудь приделала, чтоб всяким лахудрам неповадно было. Тим над такой идеей посмеялся, конечно, обратив все в шутку, но Мира-то не шутила!

— Послушай, — ведьмочка решила вытянуть из колдуньи хоть что-то для себя полезное: — а ты не знаешь, почему тогда, на кладбище, портал, созданный Ричем, вынес вас именно в то место? Ведь целился он однозначно к себе домой. Ничего так погрешность вышла.

Тесса прекратила мышиную возню и уставилась в потолок. Ответила с неохотой:

— Без понятия. Рич портал выстраивал, у него и спрашивай.

— Ладно. А ты никогда не слышала о Мариссе Новиковой или о Ридьярде Новикове?

Имя матери ведьмочки Тессе явно ни о чем не говорило, а вот при упоминании отца она навострила ушки.

— Что? — спросила Мира, видя, что добровольно колдунья сведениями делиться не желает. — Что ты с таким загадочным видом сидишь? Знакомо, все-таки?

Тесса медленно покачала головой:

— Нет. Просто… звучит похоже. Моего папочку зовут Дирьярд. А твоего — Ридьярд. Ржака. — Ничего смешного Мира в этом факте не находила, но спорить не стала. — И вообще, — продолжила Тесса, — я в такой темноте ничего не разглядела. Поняла только, что мы на кладбище. А почему ты спрашиваешь? Какая тебе разница, кто я и откуда? И вообще, про конечную точку выхода, наверное, правильнее у Рича узнать, но это я уже озвучивала, хотя… доходит до тебя с пятого на десятое. И не забудь спросить, как он к нам вообще попал — купол-то защитный только особой формулой деактивировать можно, а на силовой прорыв у этого сморчка бесчестного магии не хватит. Так что мне тоже интересно.

Мира решила оставить свои секреты при себе и ещё глубже забурилась в шкаф, почти целиком в него влезла, чем Тессу, рассчитывавшую на определенную ответную откровенность, обидела. Но надутые губы и сердитые взгляды давно не производили на Миру должного впечатления. Как говорится, на обиженных воду возят. Путь дуется хоть целый день, все равно придет помощи просить.

В это время в спальню постучался Тим.

— Войдите, — повелительно сказала Тесса, а ведьмочке невольно пришло в голову, что колдунья в любой обстановке ведет себя как полноправная хозяйка.

— Спасибо за дозволение, ваше императорское высочество, — отвесил ироничный поклон Тим, появляясь на пороге — видимо, его посетили сходные мысли.

— Я не принцесса крови, поэтому можно просто — госпожа, — на полном серьезе ответила Тесса, благосклонно улыбаясь.

Тим на секунду застыл, обменялся взглядом с Мирой, которая высунула голову из шкафа, тело при этом оставив где-то в его недрах, и произнес:

— Заметано. Дело есть. Точнее просьба. — И пояснил для любопытствующей ведьмочки, — это про Корнелию. Мы же вечером уходим к родителям — и это не обсуждается, иначе они придут к нам, а это будет… катастрофа. Егор и Корнелия тоже сегодняшним вечером собираются нас — в смысле, меня — навестить. Только что узнал. Не можем же мы упустить такой шанс.

В двух словах он специально для Тессы описал ситуацию, не вдаваясь в подробности. Сжато, коротко, самую суть — должны прийти два плохих человечка, вернее, один плохой человечек и одна плохая ведьма.

— А бывают хорошие ведьмы? — ядовито осведомилась Тесса, ничуть не тушуясь под осуждающими взглядами Тима и Миры. — Нет, ну разве я не права? Где вы видели хороших ведьм? — И специально для Миранды пояснила снисходительно, не сумев на сей раз прикусить язычок: — Да будет тебе известно, милочка, что твоя вопиющая глупость — еще не доброта и не хорошесть…

Мира в ответ ослепительно улыбнулась, словно ей комплимент отвесили, и предупреждающе взглянула на Тима, который уже открыл рот, чтобы осадить нахалку. Он недовольно нахмурился, но говорить ничего не стал и продолжил:

— Суть ты уловила. Далее сама просьба — надо их встретить, чаем с плюшками напоить и задержать до нашего прихода.

— А когда он состоится, ваш приход? — полюбопытствовала Тесса, вдумчиво разглаживая на коленях одеяло. — Вдруг вы к утру соизволите вернуться? А мне бы поспать…

— Не волнуйся, надолго не задержимся, — ответила за Тима Миранда, которая уже мысленно отсчитывала секунды до исторического визита и не собиралась пробыть в родительском доме ни минуты больше положенного по этикету. Знать бы еще этот этикет…

Тесса понимающе кивнула и продолжила:

— Без проблем. Встречу, привечу. Только что мне с этого будет?

На этот вопрос с готовностью ответил Тим:

— Обязуюсь не отговаривать Миранду от расследования. Ну как, согласна? — и улыбнулся Мире, которая с удивлением смотрела то на одного, то на другую. Ну Тим, ну жук… то делает ее гарантией своей честности, как в случае с громилами, то вот теперь опять приплел ни к селу ни к городу…

И вот как бы их послать, чтобы подальше вышло? — задумалась Тесса, но скорее из вредности. Ей деваться было некуда, а характер требовал хоть мелочь какую гадкую, но сделать, пусть и в мыслях.

— Только как быть с ногой? — развела руками колдунья. — Далеко не уйду ведь.

Тим жестом фокусника указал на угол комнаты — там стояли… костыли?

— Вы что, издеваетесь? — абсолютно серьезно спросил Тесса. — Да я скорее с балкона выкинусь, чем с этим уродством перед людьми покажусь.

Тим расхохотался:

— Шутка. Если серьезно, то думаю, что нога твоя пройдет к вечеру. Ты же заклинание накладывала? Вооот. И уж тебе ли не знать, что обычно такая магия начинает действовать в полную силу спустя пару часов, если, конечно, силенки позволяют, так что будешь как огурчик к их приходу.

— Зеленая и в пупырышках? — мрачно осведомилась Тесса, поглядывая на костыли, мечтая добраться до них и отходить горе-шутника по шее.

— Тогда зайчик. Серый и с хвостиком. Прыг-прыг-прыг по квартире… — предложил Тим.

— И про шерсть во всех местах не забудь, — хихикнула Мира. — И усы на морде…

И вновь скрылась в шкафу.

Тесса гневно вспыхнула и рубанула рукой воздух:

— Все заткнулись. Так. Если ты прав, то проблем не будет. А если не прав?

Взгляд Тима вдруг сделался цепким и неприятным. Парень вежливо, но с прохладцей ответил:

— Ты же колдунья, а не беспомощный котенок, не так ли? Вот и наколдуй что-нибудь. Кто Миранду по кустам гонял? Хватило же пороху? Так что дерзай. А не получится — не обессудь, ищи помощи в другом месте.

Колдунья выложила свой последний козырь:

— А я, между прочим, тебе жизнь спасла, там, в папочкином кабинете! Что на это скажешь?

— Спасибо.

— И все? Ты часом не обнаглел ли? Ты понимаешь, что если бы не я, ты бы со своей… ведьмой не миловался ночь напролет?

Тим не стал разубеждать Тессу, хотя особой благодарности уже не ощущал — да, он попал в ловушку по собственной глупости, но влез в чужой дом по ее делам. Так что они квиты.

— Либо так, либо никак, — отрезал парень.

Тесса опустила глаза, глубоко вздохнула, пытаясь унять поднявшийся внутри гнев, и обратилась к Мире как к последней своей надежде:

— И ты позволишь ему так обращаться с больной? А если он с тобой так будет поступать? Ему же ничего не стоит бросить тебя на произвол судьбы! Какой, однако, черствый и бессердечный.

Может быть и даже очень вероятно, Мира прониклась бы ее словами, всполошилась бы по поводу того, где и как Тим чуть не умер, попыталась бы заступиться за колдунью, если бы голова ее вновь не была занята предстоящим визитом к родителям Тима. И походом по магазинам. И паническими прикидками, что бы одеть на улицу. И массой других жизненно важных мелочей.

Поэтому ведьмочка даже не слышала ни последних слов Тима, ни жалоб Тессы, полностью погрузившись в изыскания на тему: есть ли в шкафу ее парня хоть что-нибудь подходящее для неё. Да что там, она даже не заметила, как Тим ушел, заставив-таки упертую, как баран, колдунью принять его условия.

Получасовые копания в шкафу под аккомпанемент стенаний, перемежаемых проклятиями в адрес одного известного колдуна и одного сомнительного грубияна и шантажиста, положительных результатов не принесли. Пришлось спешно бежать в ванную, где висел застиранный комбинезон и всё-таки пытаться высушить его бытовым заклинанием. Надо отметить, с тех пор, как с ведьмочки сняли проклятие, она заметно прибавила в силе — не физической, естественно. Ее магия стала на порядок лучше работать и если раньше простенькое заклинание требовало от нее огромных энергетических затрат, то сейчас все получалось намного легче.

Настолько, что немного переборщив (вот как знала, что так и будет!), она чуть джинсовые шорты не сожгла, но вовремя успела отвернуть кран и сунуть дымящуюся штанину под воду. Шорты опять намокли, но хоть не сгорели, поэтому ведьмочке пришлось начинать процесс сушки заново и при этом соблюдать максимальную осторожность.

Спустя какое-то время в ванную комнату без стука вошел Тим и аккуратно прикрыл за собой дверь. Повернул замок, щелчок прозвучал словно выстрел. Девушка, которая как раз переодевалась, вздрогнула и обернулась. Парень очень удачно, как будто под дверью караулил, заловил её в одном нижнем белье. От его взгляда у Миры перехватило дыхание, а сердце подпрыгнуло и забилось с утроенной скоростью где-то в горле. Замерев, словно кролик перед удавом, девушка силилась что-то сказать, но тщетно. Тим, коварно улыбаясь, приблизился и предложил:

— Сама снимешь или помочь?

Глава 11, в которой расследование продвигается сразу по нескольким направлениям

— Что-то очень знакомое, навскидку я бы сказал, что делал это кто-то с нашего факультета или, может, с проклятий — уж больно плетение классическое. Четкое, выдержанное. И вот этот конечный символ — только в наших работах такой встречается. Кропотливая работа, сейчас так не учат. Когда я был студентом, — меланхоличный вздох, — учиться было куда интереснее. Мы постоянно выезжали на практику, так сказать, в полевые условия, помнится, один препод выбил для нас разрешение на поднятие и дальнейшее упокоение парочки усопших на городском кладбище. Как сейчас помню — поднять-то мы покойников подняли, а с обратным процессом вышла осечка и вот представьте картину: три студента-недоколдуна бегают по кладбищу, ночью, зимой, а за ними с леденящим кровь воем носятся два умертвия в надежде на дармовой ужин. А препод за всем этим в сторонке наблюдает. Вот как навыки и умения достаются и оттачиваются. Дорогой ценой. А сейчас… Все упростили донельзя, знаки теперь похожи один на другой, а во времена моей юности, конечно, было не так. Измельчали колдуны. Раньше проклинали на века из-за сильных эмоций, а сейчас — чтобы денег заработать.

— Пап, давай мы лекцию о прежних временах потом выслушаем, а? Когда в следующий раз придем. Ты конкретно можешь что-нибудь сказать по поводу этих вещей?

Алан Брайт перестал изображать ностальгию по прошлому и хитро прищурился:

— Ты откуда их взял? Вещицам-то не один десяток лет.

— Не один. И что? — Тим не собирался раскрывать отцу чужие тайны. — Ничего криминального, не переживай. Эти вещи принадлежат одной моей… знакомой.

— Знакомой, значит, — хмыкнул Алан и покосился на Миру, изо всех сил делающую вид, что она — часть интерьера. Получалось плохо, диван, на котором она сидела, имел немного другой оттенок, но ведьмочка продолжала пытаться.

Надо сказать, поход по магазинам в компании бойфренда, как это сейчас говорится, произвел на Миранду неизгладимое впечатление. Не то чтобы в эти бутики она никогда не заглядывала, отнюдь. Просто, как водится, слоняться по ним в собственной компании — одно удовольствие, а с любимым под ручку — совершенно другое. Необъяснимое наслаждение ведьмочке доставляла непроизвольная реакция Тима, когда девушка дефилировала перед ним, изящно покачивая бедрами, в сногсшибательных нарядах от дорогих модельеров — раз парень платит, почему бы не побаловать себя? В эти мгновения взгляд Тим намертво прилипал к ней, и девушка чувствовала себя богиней Красоты и Грации. Феей. Она не шла, она — парила, за спиной словно выросли крылья. Конечно, сама Мира на подобные расточительства не отважилась бы, но раз Тиму приятно, то ей — вдвойне.

В итоге спустя три часа и миллион перемеренных платьев и туфель, Мира остановила выбор на том, от которого у Тима и вовсе зашлось дыхание. Вроде бы простое, но очень элегантное, с небольшим вырезом на спине, длиной до колен. Приятного кремового цвета, очень подходящего к оттенку ее кожи. Девушка посмотрела на себя в зеркало и поняла, что может выглядеть стильной, элегантной до умопомрачения и взрослой. Туфельки ей подобрали в этом же магазине, и сначала Мира искренне сомневалась, что сможет на этих тонюсеньких каблучищах сделать хоть шаг, но стоило попробовать, и девушка с удивлением констатировала — не только шаг, а до дома дойти получится. Удобные, как домашние тапочки, несмотря на впечатляющей высоты шпильку. На этом они не закончили — Тим не остался без покупок. Мира просто не смогла отказать себе в удовольствии выбрать для парня несколько вещичек на свой вкус.

— Знакомой, — хладнокровно подтвердил Тим, по опыту зная — стоит проявить слабость и тебя распотрошат, как куренка. Отец в этом деле профессионал, несмотря на добродушную внешность. Как говорится, дашь палец — отхватит по локоть. — Так что с тем факультетом, про который ты говоришь? Университет или еще где-то?

Алан пригвоздил Миру взглядом к дивану, как более слабое звено, но она, вдохновлённая примером Тима, держалась. Он помолчал, прошелся по кабинету, заложив руки за спину, затем сухо обронил:

— Университетский… вроде. Столько лет прошло. То, что заклинание, привязанное к предметам, старыми методами плели — это факт, что нас учили подобным образом — тоже. И даже препода, который учил, назвать могу. Но это все. Индивидуальности никакой, все шаблонно и стандартно.

— Но… Рич говорил наоборот, работа, может, и грубоватая, но плетение сложное.

Алан Брайт с усмешкой покачал головой:

— Рич еще зеленый, как трава на нашем газоне. Чего он в жизни видел-то? Кроме своих лабораторных колб и баночек, мать их… простите, госпожа, вырвалось. Это, — он кивком указал на лежащие на столе кольцо и зеркальце, — классическое заклинание, точнее, два в одном — привязка к предмету и собственно на кольце — портал, на зеркале — честно говоря, плохо видно. Практически все рассеялось. Но что-то было, это факт. Вам, молодым, сопливым, плетение кажется сложным, а в наше время такое было самым элементарным. Без усложнений и усилений, двухкомпонентное. Лет пятьдесят назад сделать эту фигню мог любой второкурсник, а сейчас преподаватель университета находит это заклинание… как ты сказал? «Сложное плетение»? Ха. Можно представить, что Рич сказал бы, глядя на наши экзаменационные работы.

— То есть тот, кто наложил заклинание, не был могущественным колдуном, да, господин? — вырвалось у Миры. Эта мысль перевернула все с ног на голову. — Обыкновенный студент?

Алан Брайт улыбнулся:

— Почему же? Был. А может, и не был, кто ж его знает. Подписи не стоит. Но, как я уже сказал, подобная техника была доступна для учащихся вторых курсов примерно с середины второго семестра, если я ничего не путаю. Память, знаете ли… Так что студент или полноценный колдун — выбирайте сами. Сейчас так не учат, это все, что я могу сказать. То есть, последние лет пятнадцать как. Тоже мне, реформа образования. Смех один, а не реформа. Ну вот кому, скажите на милость, кому лучше от того, что формулы базовых заклинаний упросили до идиотизма? Да, магия стала доступна и тем, у кого резерва — кот наплакал, но спрашивается, нужны ли колдуны, высшая ступень которых — превращение кошки в деревянный стол? Или шинкование овощей кубиками? Или выращивание гигантских морковок на соседском огороде? А ведь и такие находятся… дураков везде хватает.

— Пап, давай ближе к делу, а?

— Я и так близко, по делу топчусь уже полчаса. Сказано — ищите тех, кто выпустился из Единого лет эдак двадцать назад, не раньше. Если, конечно, это вам надо, — и слово «вам» выделил интонацией — мол, ваши секреты и не секреты вовсе.

Мира опустила глаза, лицо же Тима было абсолютно непроницаемым, когда он смотрел на отца. Ведьмочка могла только позавидовать его выдержке (читай, выучке), потому как ей не хватало смелости прямо встретить взгляд Алана Брайта.

Впрочем, она смущалась и неловко чувствовала себя с того самого момента, когда они с Тимом пересекли порог дома. Да пусть Алан и Алисия Брайт трижды взрослые, понимающие люди, которые сумели родить и вырастить двоих детей, но это ничуть не меняло того факта, что они застали Миру голой в постели их сына. Эта сцена так и норовила встать у нее перед глазами, не давая расслабиться. Вот уж стыд и позор.

Родители встретили их на удивление дружелюбно и повели было к столу, но Тим настоял на том, чтобы переговорить с отцом прежде, чем начать ужинать. Мира такой отсрочке была очень рада. Царственная леди Алисия свое недовольство вынужденным изменением сценария ничем не выдала и возражать не стала.

— Еще один вопрос, — и ловким жестом Тим извлек из кармана небесно-голубой рубашки с заплатками на локтях — недавнее приобретение Миры и явное доказательство ее дурного вкуса, как выразилась Тесса, увидев парня в ней, какую-то свернутую в трубочку бумажку.

У Миры даже кончик носа выражал жгучее любопытство, так как эту часть разговора они не репетировали. Что это? — крупными буквами было написано у нее на лбу. Тим нежно усмехнулся подобному простодушию и пояснил:

— Копия дарственной. Сделал на всякий пожарный, когда у Велании забирал.

— А почему мне не сказал?

Тим хмыкнул — уже про себя. Как бы сказать, чтобы Миру в краску не вогнать? Покрутил так и эдак, выходило, что никак. Просто после того, как он утряс вопрос с приемом гостей, зашел к дергающейся от постоянных звонков в дверь, взбешенной тем, что ее будят все кому не лень, Лане и вернулся, у него, конечно, было время, чтобы рассказать Мире о документе. Но… на свою беду ведьмочка оказалась в ванной, полуголая, встрепанная как воробей, с горящими глазами, сливочного цвета кожей… и тогда он понял, что все в этом мире может катиться в пропасть, гореть, взрываться, рассыпаться в прах, но он её обязательно… укатает, что бы вокруг ни творилось.

Непонятно как, но Мира поняла, о чем думал Тим, и немедленно покраснела, как перезрелый осенний помидор. Ей стало невыносимо жарко, по губам пробежала слабая, неуверенная улыбка. Парень ответил ей ироничным взглядом — мол, нечего было спрашивать, раз слышать ответ стесняешься.

Мира издала едва различимое хмыканье, словно говоря — я же не знала! Правда-правда!

Тим приподнял брови — и почему мне кажется, что я где-то это уже слышал?

Мира сжала губы — все может быть, я же девушка! И ведьма вдобавок! Мне можно!

Тим прищурился — ага, только частенько твое «можно» боком тебе же и выходит… — и добавил без предупреждения, только глаза недвусмысленно сверкнули — и вообще, в ванной было классно. Мне понравилось. Хочу еще.

Мира подавилась словами и лихорадочно закашлялась.

— Ладно, — выговорила нетвердым голосом. — Это не важно. Простите, господа, не хотела вмешиваться в вашу беседу. Продолжайте, пожалуйста.

— Спасибо, — преувеличенно серьезно поблагодарил ведьмочку Алан Брайт, все это время с увлечением наблюдавший за разыгрывавшейся перед ним немой сценой. Только слепой мог бы не понять, о чем эти двое сейчас разговаривали без слов. Сразу навалились воспоминания о прошлом, но в них не было места грусти. Лишь отголосок лёгкой меланхолии по тому, что уже не вернуть. С другой стороны, что-то прошло, а что-то пришло… время летит вперед, и все меняется. Нельзя категорично заявить, что раньше ты был лучше, а сейчас вот постарел, обрел благородную седину, периодически пьешь омолаживающую настойку и практически списан со счетов. Нет, везде можно найти счастье, главное, знать, где искать. И Алан Брайт, хоть и тосковал порой по бурной молодости, был вполне доволен и нынешней жизнью. Красавица-жена, двое сыновей, которыми он очень гордился, сносная свекровь, своя лаборатория, где он занимается исследованиями. О чем еще мечтать престарелому колдуну? — Давай. Что за документ?

— Если бы я знал. Дело такое… — Тим вкратце описал недавний поход в соседнюю империю, опустив, правда, тот факт, что пришёл он туда тайком и без приглашения. По его словам выходило, что был он в гостях у девушки, которой эта дарственная и принадлежала, и которая никак не могла разобраться, что к чему, поскольку в ней вместо нормальных слов использовались то знаки, то цифры. И не было у бедняжки никого, кто бы мог расшифровать эту галиматью. Но тут появился героический Тим и сразу вызвался помочь…

Алан Брайт выслушал весь этот бред с каменным выражением лица и, ничем не выдав своего мнения по поводу убогой фантазии и явных провалов в логике у младшего сына, просто взял протянутую копию и прочитал.

— Тут все просто. Этого нотариуса в наше время не знал только ленивый — вот в левом углу его печать.

— А я думал — это дефект бумаги.

— Многие придерживались того же мнения. Но нет — сделано специально, чтоб исключить возможность подделки еще и таким способом.

— А разве раньше юридические документы не зачаровывали?

— Разумеется, зачаровывали, — Алан Брайт посмотрел на сына с укором. — Но дополнительные меры предосторожности еще никому не мешали.

— Понял. Имя нотариуса помнишь? Или адрес его конторы?

— Во времена моей молодости ему было лет сто, точно знаю, что скончался старик уже давно. А контора может и работает до сих пор, адрес я гляну в записной книжке. Скину на телефон. А звали его Эдмонт… фамилию вот не помню… что-то на «Т», вроде, не уверен. Дальше. Что касается адреса объекта недвижимости — этот символ обозначает, то есть обозначал раньше целый район. Сейчас ему дали название «Лиоль», а тогда эта часть города только застраивалась и потому в бумагах (впрочем, это общая практика, мне ли вам объяснять) для простоты обозначалась таким вот знаком. Точный адрес опять же нужно узнавать у нотариуса, только он может расшифровать эту галиматью, что следом за знаком идет.

— Лиоль? — воскликнула Мира. — Лиоль, господин?

— Что-то не так?

Мира скуксилась и мысленно отвесила себе подзатыльник: ну почему она никогда не может вовремя прикусить язык? Кто ее просил открывать рот? Не хватало еще, что отец Тима узнал об их делах больше, чем следовало.

— Я там в школу ходила, господин, — пояснила она туманно. — Никогда не знала про такие обозначения. Простите, не хотела прерывать.

На самом деле не только интернат там находился, а и ее родительский дом, тот самый, который городские власти продали с целью обеспечить девочку квартирой в будущем. Почему-то считалось, что жить молодой ведьме одной в доме — неприлично. Кто бы объяснил, почему, но после смерти родителей семилетняя Мира совсем потерялась, ей было очень страшно и одиноко, и потому со всем, что ей ни предлагали добрые тети из Управления и городской опеки, соглашалась. Продать дом — конечно. Переехать в интернат — без проблем. Вот эту квартиру купить — отлично. И никогда она не задумывалась, что разница в рыночной стоимости двухэтажного особняка и квартиры, пусть в хорошем доме, — огромная. Куда-то она делась? На личный счет Миранды Новиковой были положены деньги, но явно не вся сумма, оставшаяся после сделки.

— Молодежь, — вздохнул Алан Брайт. — И что вы только знаете? А ведь, если задуматься, это было и не так уж давно: лет тридцать назад. И уже никто ничего не помнит. Не странно ли? И прекрати называть меня «господин», — настойчиво добавил. — Чувствую себя глубоким старцем.

— Да, госпожа, — машинально поправилась Мира, витая мыслями далеко.

Алан Брайт и его сын переглянулись и дружно расхохотались. Ведьмочка встрепенулась и посмотрела на них, поняв, что выпала из реальности на пару мгновений. Но мужчины уже отвлеклись.

— А что насчет цифр вместо имени Дарителя и Одаряемого? — вернул отца к теме разговора Тим.

— Цифры — обычный код, ключ к которому хранится у нотариуса. Впрочем, как и символы после знака района — по идее они должны обозначать точный адрес, как я уже упоминал. У каждого нотариуса код свой, индивидуальный. Без ключа расшифровать ни одну последовательность невозможно. Опять же обычная практика. И ладно ведьма твоя — невежа, но ты-то должен знать элементарные вещи. Почему я объясняю их тебе?

Тим уже осознал, что с дарственной поторопился — мог бы практически до всего дотумкать и сам, стоило лишь повнимательнее изучить документ и напрячь мозги. И полазать в Интернете. Но сначала ему было некогда — он выслушивал претензии Ланы, потом совсем некогда — он раздевал Миру, затем — они пошли по магазинам, и стало вовсе не до того. Поглядите, во что это вылилось. Верно говорят, что спешка хороша лишь при ловле вампиров. Вот уж Истина в высшей инстанции.

Что и говорить, он знал о содержании дарственной лишь со слов Тессы, которая понятия не имела о подобных тонкостях; объясняла, как могла. Ей простительно. А вот то, что он, не удосужившись проверить ее слова, побежал искать помощи у отца, сильный промах с его стороны. Недоглядел, проявил невнимательность, недальновидность, в которую его тут же ткнули носом, как щенка в испорченные хозяйские тапки. Никакого криминала в этом не было, но… неприятно, когда в подобных мелочах выявляется твоя неразумная поспешность. Обижаться не на что, надо учесть и сделать выводы на будущее. Собственно, все. Тим коротко кивнул, признавая правоту отца. Тот выразительно вздохнул:

— Надеюсь, на этом все? Твоя мать сейчас выломает дверь. Видимо, ужин уже остывает.

* * *

Мира хохотала как безумная и не могла остановиться. Слезы выступили на глазах, живот болел, в боку кололо, а она смеялась и смеялась. Ей казалось, что будь ситуация хоть на миллиметр комичнее, она попросту умерла бы от смеха.

Рядом стоял Тим, чьи губы подрагивали от желания присоединиться к Мире — уж больно заразительно она смеялась. Но это было бы несолидно.

Тесса сидела за кухонным столом, положив ногу на ногу, лениво покачивая ступней, и вид у нее был крайне невозмутимый.

А вот двум другим присутствующим было не до смеха. Корнелия и Егор, пришедшие в гости к незадачливому рядовому Брайту, были очень удивлены, когда дверь им открыла незнакомая девушка. Любезная до приторности, она пригласила их внутрь, вежливая до зубовного скрежета, попросила подождать Тима, а когда парочка поспешно отказалась, добавила в голос убедительности. Незваные гости поняли, что приглашение действительно исходило от всего сердца, и прошли в кухню. Тесса не была уверена, но подозревала, что не последнюю роль в их покорности сыграл магический атакующий шар в одной ее руке и молния, которую она пригрозила выпустить через пять секунд, если они не последуют за ней, во второй. Они же не знали, что выглядело это куда страшнее, чем причинило бы вреда на самом деле. Так что все было добровольно.

…Кстати, Тим оказался прав — лечебное заклинание почти поставило колдунью на ноги. Не сказать, чтобы она совершенно перестала хромать, но опухоль заметно спала и боль стихла. Жутко довольная, Тесса пила на кухне чай, когда позвонили в дверь. Егор и Корнелия.

Поскольку Тесса ведьмам и их знакомым не доверяла, пришлось гостей связать и рты кляпами заткнуть, но это такие мелочи на фоне того, что она не поленилась и предложила им чаю. Это ли не образец гостеприимства? Это ли не жест доброй воли с ее стороны?

В общем, вернувшись домой, Мира и Тим обнаружили презабавную картину — колдунья и два спелёнатых кокона за кухонным столом. Возможно ли пить чай с кляпом во рту — спросите вы? А вот и не угадали, очень даже возможно. Для начала — Тесса могла быть очень настойчивой, особенно когда за это ей что-то важное взамен предложили, а Тим оставил четкие инструкции — встретить и напоить чаем, и теперь с него — практическая помощь в расследовании. Сказано — сделано.

И ещё колдунье очень хотелось выместить на ком-нибудь злобу. Истинные виновники её дурного настроения были недоступны, так хоть эти попались под руку на свою беду. Чай был вкусный и первые четыре чашки, крайней мере, у Егора, прошли на ура. С пятой вышел казус — Егорушка подавился — а вы попробуйте с кляпом что-нибудь выпить! — и чай вылился на стол. Тесса не растерялась, и уже через секунду несчастный пленник со сноровкой голодного щенка вылизывал деревянную столешницу. Ради такого дела Тесса на пару минут даже кляп вынула.

Корнелия давилась проклятиями, но не высказанные вслух, они не имели силы. К тому же по причине ослиного упрямства (она отказывалась пить чай) этим самым чаем она не просто пропиталась, но и сидела в теплой лужице, которая образовалась после выливания половины содержимого чашки на ее голову. В общем, выглядела довольно жалко.

Таким образом, Тесса развлекала себя, как могла, а обещающий медленную и мучительную кончину взгляд ведьмы демонстративно не замечала. Что ей эти взгляды — и не таких обламывала в свое время!

Веревки, чтобы связать гостей, она не нашла, зато скотч удачно обнаружился в тумбочке, и колдунья не погнушалась собственноручно пленников им обмотать, заблаговременно накинув на них заклинание подчинения. Конечно, утруждать себя не было необходимости, но… во-первых, ее магия имела ограниченный срок действия и была довольно слабой, могла ведьму и не удержать, а во-вторых, — просто приятно было сделать кому-нибудь гадость. Разве нет?

В итоге гости оказались намертво примотаны к стульям: от шеи и ниже имели вид мумий. Конечно, одного рулончика скотча не хватило бы, но разве может такой пустяк остановить колдунью? Коротенькое заклинание — и рулончик стал бесконечным, а Тесса с нездоровым энтузиазмом продолжила обматывать пленников.

Сейчас Корнелия гневно пыхтела, а у Егора треклятый чай плескался уже где-то в горле. И еще ему очень хотелось в туалет.

Нет слов, чтобы описать выражение их лиц, когда Тим и Мира появились в кухне. Корнелия с придушенным визгом подпрыгнула на стуле, а Егор выпучил глаза и что-то громко замычал.

Мира оглядела собравшихся и… захохотала, как безумная. Тим сказал, обращаясь к Тессе:

— Спасибо. Можешь быть свободна. Ты, кажется, спать хотела?

Колдунья, которая до того и в самом деле немного клевала носом, резко воспрянула духом и заинтересовано спросила:

— А вы что делать будете?

Тим не ответил, вместо этого еще раз предложил ей отправиться спать, с чем Мира была согласна на сто процентов — еще не хватало несносную Тессу в личные дела посвящать. Но колдунья особым пониманием и тактичностью не отличалась, потому явные намеки пропустила мимо ушей. Зря она, что ли, этих калек стерегла?

— Кстати, есть подвижки насчет твоего дела, — кинул ей приманку Тим, вытащив из кармана брюк тренькнувший телефон. Мира сообразила, что это, должно быть, от его отца пришло обещанное сообщение с адресом нотариуса. Последующие слова Тима подтвердили ее догадку. — Мы выяснили имя и адрес того нотариуса, который документ составлял. Завтра собираемся нанести ему визит.

— Я с вами! — выкрикнула Тесса. На лице Тима мелькнула усмешка.

— Разумеется, госпожа. Как прикажете, госпожа. — И вновь Тесса не поняла иронии. Или сочла ниже своего достоинства понять. — Но для этого вам надо быть в форме.

Колдунья поднялась со стула, мигом забыв про гостей.

— Завтра жду подробностей, — сказала королевским тоном и выплыла вон.

Тим с облегчением вздохнул — не ожидал, честно говоря, что сможет избавиться от неё так быстро и легко. Думал, что придется уговаривать, сулить, приказывать, запугивать, в конце концов. Но, видимо, сегодняшний день был слишком утомительным даже для несносной колдуньи — ранний подъем, дуэль, закончившаяся травмой, и под вечер — посетители. Кто угодно устал бы.

— Спокойной ночи, — это пожелала Мира, но Тесса ее не услышала, или сделала вид, что не услышала. Но, поскольку этим она грешила все время их знакомства, ведьмочка на бестактность не обратила внимания.

На кухне остались Тим, Мира и двое добровольно-принудительных гостей. Они взирали на хозяев квартиры с мольбой и злостью. Рядовой Брайт привычно взял инициативу в свои руки:

— Добрый вечер, Корнелия. Добрый вечер, Егор. Раз уж вы соизволили навестить меня, то пользуясь правом хозяина, хочу расспросить вас о некоторых вещах. И думаю, вам лучше ответить честно и откровенно, не заставляйте идти на крайние меры.

Егор предупреждением заметно впечатлился, в отличие от ведьмы, которая только презрительно фыркнула, поелозив на мокром стуле мокрой попой. Видимо, думала, что сможет и в этот раз облапошить представителя власти, несмотря на необъяснимое присутствие Миранды.

— Думаю, вас друг другу представлять не надо, — начал Тим. — Миранду знаем мы все, правильно?

И посмотрел на Егора, который машинально кивнул, чем заслужил гневное мычание Корнелии. Опомнился и замотал головой, но Тим уже говорил о другом:

— Ребят, вы когда ко мне шли, наверное, чего-то хотели? Вряд ли просто соскучились. Могу дать кому-нибудь из вас слово, но только одному, дабы вы изложили цель визита, а уж потом перейдем к моим вопросам. Согласны?

Корнелия тут же завращала глазами, задергалась всем телом, давая понять, что её просто распирает от желания поговорить и именно ее они должны выслушать. Егор сидел тихо, как мышка, опустив глаза в пол, ничем не выдавая желание ораторствовать. Мира скромно притулилась в углу кухни, наблюдая за происходящим. Ей очень хотелось отлупить бывшую подругу, но она сдерживалась, теша себя надеждой, что отыграется за все после допроса.

На Егора ей смотреть было почему-то неловко. То ли потому, что не далее как пару недель назад он жил с ней и проделывал с ее телом те вещи, которые так ловко выходили у Тима; то ли ей было стыдно за собственный убогий выбор первого парня; то ли по другой какой причине, но факт оставался фактом — встречаться взглядом с Егором она избегала, впрочем, он тоже уставился в пол.

Невольно девушка сравнивала обоих парней — бывшего и нынешнего, и мысленно поздравляла себя с удачным выбором. Так же мысленно усмехалась над Корнелией, которая отхватила не лучший вариант, но, видимо, её все устраивало, раз она до сих пор встречалась с Егором. Интересно, думала Мира, а от нее он тоже требует фигурной нарезки фруктов? Что-то слабо верилось, что такая самолюбивая особа будет кропотливо пилить ножичком яблоко, дабы порадовать любимого. Скорее из Егора наделает кружочков.

Еще девушка размышляла — в который раз! — о том, что если бы не Петр, так рьяно взявшийся за исполнение своих прямых обязанностей в тот злополучный вечер, когда она должна была лететь на Шабаш, то не видать ей Тима как своих ушей. Вполне возможно, что и до сих пор жила бы с Егором, терпела его поганый характер, выполняла бы все требования, готовила бы, убирала, стирала, наряжалась для него, и знать не знала, что существует на свете Тим Брайт. И хуже этого она ничего не могла себе представить.

Возможно, кто-то мудрый возразит — не всем удается найти свою половинку, так, может быть, не стоит высматривать журавля в небе, когда дома у тебя есть воробей. Серый и неказистый, но свой. Правильно это или нет — Мира не знала. Уверена была лишь в одном — если бы она хотя бы подозревала в свое время, что встретит такого, как Тим, то погнала бы Егора метлой вон, не задумываясь.

Тем временем рядовой Брайт вынул кляп у Корнелии и вежливо произнес:

— Мы слушаем.

— Что она здесь делает? — кивок в сторону Миры. — По какому праву нас связали? Вы же городской патрульный, вы понимаете, что это незаконно. Как только освобожусь, напишу жалобу на ваше самоуправство.

Тим улыбнулся как-то так, что Мира сразу вспомнила Рича и его фирменное безразличие к последствиям собственных поступков, а Корнелия последними словами поперхнулась и зачастила:

— Мы — невинные жертвы вашего произвола. Я требую, чтобы нас немедленно освободили.

— Конечно, конечно, как только вы ответите на наши вопросы, можете быть свободны. Мы же не изверги какие, не правда ли?

Мира осклабилась:

— Разумеется, дорогой.

Егор вскинул на бывшую подружку вопросительный взгляд — мол, с чего это такие нежности? — который она проигнорировала. В самом деле, каким боком его касается ее новая жизнь? От любопытства кошка сдохла, как говорится, медленно и мучительно.

Корнелия приторно улыбнулась Тиму:

— Вы хоть представляете, что напали на ведьму?

Парень кивнул, взгляд его был светел и безмятежен.

— Тогда вы понимаете, что мои сестры этого просто так не оставят?

— Вы — единственный ребенок в семье, — не преминул блеснуть знаниями ее биографии Тим, сделав вид, что не понял смысла ее слов. — Ни братьев, ни сестер. Но вы отклоняетесь от темы. Могу я узнать, что привело вас в мой дом?

Глаза Корнелии торжествующе вспыхнули:

— Дурень! — воскликнула она, даже не услышав последних слов рядового Брайта. — Я говорю не о родных, а о названных сестрах. О ведьмах. Они отомстят за то, что ты посмел сотворить такое.

— Да я же вроде ничего не сделал, — округлил глаза Тим. — Ничего такого, за что меня следует наказать. Пальцем не тронул. Вы лучше скажите, теорин ваш был или продал кто?

— Конечно, продали, откуда у нас… — Корнелия оборвала себя, но было поздно. Поняла, что невольно выдала себя, не успев вовремя прикусить язык. Злобно выругавшись, она уставилась почему-то на Миру, словно та лично приволокла ее в эту квартиру, привязала к стулу и теперь допрашивала с применением пыток. — Ты! Тварь! Ненавижу! И почему ты не сдохла?

Мира поежилась — очень неприятно ощущать себя объектом столь сильной ненависти. А главное — за что? Ведь, по сути, до того, как Мира поймала Корнелию с Егором в постели, ведьмы если не дружили, то приятельствовали. Иногда ходили вместе в кафе, прикрывали друг друга перед престарелыми табуретками с Шабаша, регулярно перезванивались. Ну да, не поделили парня, хотя ему цена — грош в базарный день, но чтобы возненавидеть до такой степени, что со свету сживать? Это Миранда должна плеваться огнем из-за поступка Корнелии, а никак не наоборот. Хотя с другой стороны, ведьмы всегда отличались злобным нравом, отличной памятью и, что очень мешало окружающим их живым, полным отсутствием логики. Не имевшие такой силы, как колдуньи, они брали свое за счет разнообразия методов, буйной фантазии и упорства в достижении цели, переходящего в упёртость.

Тим подошел к забившейся в угол ведьмочке и положил ей руку на плечо, сжал. От этого нехитрого жеста Мире стало легче. Она распрямила поникшие плечи, вскинула подбородок и попыталась скопировать выражение лица леди Алисии, когда та узнала, что девушка сына — ведьма. Нечто среднее между вселенским презрением и ледяным неодобрением.

Корнелия что-то пробормотала сквозь зубы, оглядела собравшихся. Как ни банально звучит, но обладай ее взгляд убойной силой, все трое, включая почему-то Егора, упали бы замертво. Тим едва заметно улыбнулся:

— Вот мы и выяснили, что теорин в квартире Миранды Новиковой — ваша работа.

— Не докажете.

— И не собирался, — с готовностью ответил Тим и добавил с полуулыбкой, опять умело скопировав тон своего братца. — Зачем? Своими силами обойдемся. Нам посторонние не нужны — лишние свидетели.

Корнелия мгновенно сменила тон:

— Н-но… разве вы не… арестовывать нас будете?

Тим отрицательно покачал головой, карие глаза его сверкнули весело и бесшабашно — и тут вдруг Мира поняла, что братья очень, ну очень похожи, хотя до этого не видела между ними ничего общего, ни внешне, ни внутренне. Выяснилось, что она плохо знает своего парня. Да, Тим обычно не ведет себя высокомерно и угрожающе; не унижает; не вызывает одним своим присутствием желание повеситься от осознания собственного несовершенства. Да, он не считает нужным возвышаться в своих глазах за счет оскорбления других. Но это вовсе не означает, что он не может таким быть, когда очень надо.

— Дамочка, поймите, возиться с вами у меня нет ни времени, ни желания — это раз. Волокититься и собирать какие-то доказательства, допрашивать трупы нанятых вами громил, ползать с пинцетом по мирандиной квартире, тратя на это нервы, время, здоровье, тем более. Это два. Проще и эффективнее все решить между собой, вам не кажется?

Егор подскочил вместе со стулом и протестующе загундосил, но на него никто не обратил внимания. Корнелия напряженно размышляла пару секунд, и было видно, что ее раздирает вполне понятное желание послать наглеца далеко и надолго, что было рискованно, а затем шепнула слово — видимо, решила пойти по проторенной дорожке. Заклинание подчинения полетело в Тима. Мира поспешно вскочила на ноги, хотела оттолкнуть Тима, но не успела. На ее глазах эфемерная субстанция окутала парня с ног до головы, впиталась внутрь тела. Мира в отчаянии заломила руки, с ужасом представив, как недавняя пленница теперь будет командовать рядовым Брайтом, точно дрессированной собачкой — сопротивляться заклинанию ведьм никто не мог. Корнелия победно улыбнулась, наблюдая за мельтешением Миранды, когда та, подбежав к Тиму вплотную, принялась заполошно хлопать его по щекам и кричать в лицо:

— Тимми! Тимми!

Тим стоял неподвижно, словно не слыша ее. Смотрел перед собой.

— Захлопнись, дура, — сказала Корнелия. — Ты ничего не сможешь сделать, он на неопределенное время в моей власти. Вот идиот. Зачем мне кляп вынул? Растяпа и олух, все они в участке такие. Так, развязал меня, быстро! — рявкнула по-военному.

Тим моргнул и направился было к Корнелии. Мира проворно схватила его за пояс брюк и потянула назад. Понимала, что на снятие заклинания у нее сил не хватит и надеялась на чудо. Но вдруг Тим обернулся и… весело подмигнул. От неожиданности Мира выпустила его и, по инерции качнувшись назад, весьма неизящно плюхнулась на пол.

— Что?.. — начала было, но Тим уже отвернулся с отсутствующим выражением лица. — Но… — и замолчала.

Парень подошел к торжествующей ведьме и встал рядом.

— Чего ждешь, урод? — прорычала она. — Развязывай давай, да поживее. И этого тоже не забудь, — добавила, когда Егор напомнил о себе утробным мычанием.

Тим постоял еще немного, вдруг вытянул руку и словно подбросил в ладони невидимый шарик. Усмехнулся и со всего маху этот шарик кинул в Корнелию. Заклинание, поняла Мира.

— На-ка.

Корнелия вытаращила глаза, не понимая, что произошло. Заклинание радостно прилепилось к хозяйке; действия, конечно, никакого не оказало, но приятного было мало. Ведьму передернуло, она тоненько взвизгнула и опасно качнулась на стуле. Тим удержал ее от падения, но благодарности не дождался. Впрочем, и не ждал.

— Думаю, с этим мы все выяснили, — сказал холодно. — Сделаешь так еще раз — пожалеешь.

— То есть вообще не действует? — спросила Корнелия деловито, быстро сообразив, что к чему. — И не действовало?

Тим отрицательно покачал головой. Корнелия зло скривилась, но беситься не стала, приняв поражение с неожиданным достоинством.

— Но… как?

— Не важно. Главное — не трать силы без толку, все равно не получится.

— Иди к черту. Ты откуда такой на мою голову свалился? Неужели из-за… этой?

— Сама ты «эта», — огрызнулась с пола Мира. — Увела парня, еще и обиженную строит. Не офигела ли часом?

— А ты бы вообще молчала, идиотка клиническая. Ты хоть знаешь, сколько я вонь от той вытяжки выводила, а? Неделю на люди показаться не могла!

Мира поднялась на ноги и отряхнула ладошки.

— И правильно. Моя б воля — я б тебя в ней день отмачивала, чтоб уж наверняка. Всех скунсов в округе бы перевела, а набрала бы ванну ради такого дела.

— Сука! — взвыла Корнелия и, дернувшись, проехалась вместе со стулом в сторону Миры. Ножки противно заскрежетали по полу. Кукольное личико её исказила жутковатая гримаса. — Дрянь! Да ты вообще ничего не стоишь! Да он бы от тебя сбежал в конце концов! С тобой же никто…

Мираа не выдержала — да, Корнелия связана и беззащитна до некоторой степени, да, бить тех, кто слабее тебя, пусть и временно, — подло, но уж больно хорошая возможность представилась. И повод. Решив, что с совестью как-нибудь потом договорится, ведьмочка размахнулась и отвесила пленнице пощечину. Ладонь загудела и зачесалась, чувство удовлетворения, охватившее Миру, было непередаваемым. Ее лицо вспыхнуло от радости, когда Корнелия подавилась своими словами — голова ее от удара запрокинулась. Стул покачнулся, но Тим опять поймал его и установил на четыре ножки.

— Дамы, — сказал негромко, но все услышали. — Вы… давайте отношения без меня выясняйте. Сейчас по делу.

Мира огрызнулась:

— Она первая начала. Можно подумать, это я в постель к ее парню прыгнула.

— Да пошла ты, дура набитая. И почему ты не сдохла?.. — стервозилась Корнелия, аргументов для ведения разумного спора у нее не было, поэтому она скатилась до банальных оскорблений.

— Дамы. Миранда, ты-то будь выше этого, — воззвал Тим к голосу разума своей ведьмочки. Но урезонить девиц оказалось не так-то просто.

Не зря говорят, что эмоциональнее ведьм нет никого в империи. Они руководствуются разумом в сорока случаях из ста, да и то, если не задеты их чувства. В остальных шестидесяти — пиши пропало, успокоить разбушевавшуюся ведьму может только опытный колдун. Или меткое тюканье дубиной по затылку, если посчастливится незаметно подкрасться сзади. На беду, Тим не был колдуном — ни опытным, ни начинающим; подходящего размера дубины не имел; более того, не знал, как разнимать дерущихся женщин.

Пока он пытался решить дело миром, Корнелия выдала что-то в высшей степени оскорбительное, и Мира пошла в атаку. В ее руках опасно блеснула фарфоровая тарелка, которую она незамедлительно обрушила на голову соперницы. Та даже не поморщилась — голова у неё, что ли, чугунная была? Вся в чае, в мокрой заварке, в осколках, Корнелия тем не менее сохранила завидное присутствие духа. Вновь шепнула слово и в Миранду полетела молния. Ведьмочка уклонилась, поскользнулась на всё том же пролившемся чае и рухнула как подкошенная, задев головой край стола — недальновидный рядовой Брайт в свое время почему-то не приспособил кухню для ведения женских боёв. Сидя на полу, схватилась рукой за висок, застонала слабо. Пленница хрипло захохотала.

— Так, всё, — произнес Тим, терпение которого очень быстро подошло к концу, и все вокруг погрузилось во Тьму. Пришел стражник.

* * *

— Мы х-х-хотели ее… ик… попугать. Отт-томммстить. Наняли громил, чтоб они ее квартиру р-рразнесли по к-к-кклочкам. У мм-м-меня ключ оставался, так что проблем не должно было возз-зз-зникнуть. Бррр… Н-н-н-но потом Нелли пр-рредложила: мм-мол, помнишь, рр-раньше порошок в ходу был волшебный? Давно-дд-давно, когда нас еще в п-ппроекте не было… Обб-бнаружить его без специального оборудования н-н-нельзя, очень действенный, только дд-д-достать сс-сложно. Ее какая-то з-з-знакомая надоумила — старая клюшка. Насовв-ветовала, наговор-рила. М-мол, с этого порошка девке худо бу-бу-будет, и никто не догадается в ч-ч-чем д-д-дело. Мы и сс-согласились. Правда, громилам з-задаток уже отдали, отменять ничего не стали… решили… с-совместить приятное с полезным. Мы… ик… не з-знали, не з-знали, что от него умирают! Думали, покашляет она, или траванется… посидит на толчке пару д-деньков, так на пользу же! За то, что мне н-нос сломала! Как донесли и с-сами выжили? Так он в пакете был г-герметичном. Я его открыл и в шкаф бросил, вот как было. А через два дня ее к-квартирку должны были оприходовать… вот мы р-радовались… то есть, я хотел сказать не то…

Егор расписывал свои приключения — слова рекой лились. Выходило гладко, стройно — заслушаешься. Если бы ещё его зубы не выбивали чечетку, так и вовсе на музыку можно было класть.

— Чья это была идея?

— М-м-моя… — Егор вспомнил, что он мужчина и мужественно взял вину на себя, только Мире слабо верилось, что этот слизняк способен выдумать подобное. Не его масштаб, не его коварство.

Место действия — то же. Присутствующие — те же и Тесса. Колдунья прибежала, когда температура в квартире снизилась до уровня полюса холода. Проснулась, замерзнув под одеялом, почуяла, что самое интересное происходит без нее, и, завернувшись в одеяло, рванула из спальни. На ощупь, потому как стражник, еще не успокоившийся после недавнего — всего-то пара дней прошла — буйства, погрузил квартиру во тьму целиком. Пошла на голоса.

Когда добралась до кухни, трясущийся от холода и страха Егор уже разливался соловьем — что, как, когда и почему произошло. Ведьма Корнелия, все так же примотанная к стулу, валялась на полу, как брошенная ребенком кукла. В кухне, несмотря на горящие светильники, царил полумрак и могильный холод. Тесса незаметно скользнула внутрь, справедливо опасаясь, что ее выгонят, если заметят, но Мире и Тиму было не до неё. Первая потирала ссадину на виске, второй — прилагал максимум усилий, чтобы загнать стражника обратно. И вот Тесса никак не хотела бы знать, что с ними случится, если у парня ничего не получится. Даже готова была оказать посильную помощь неблагодарному субъекту, если бы попросил.

Наконец, стражник ушел, словно впитался в своего хозяина. Резко потеплело, одеяло стало ненужным. Тим и Мира стояли рядышком, обнявшись — смотреть противно. Тесса поморщилась, но говорить ничего не стала — еще раз мерзнуть ей не хотелось. Было видно, что парень держит себя в руках, но кто знает, что случится, если его задеть.

Корнелия все также лежала на полу без сознания. Ее губы были синими, как и кожа. Умерла? — равнодушно задумалась Тесса. Пригляделась. — Нет, вроде дышит.

Мира жалась к теплому телу Тима и никак не могла прийти в себя после оглушающего холода. Тим поддерживал ее, дул на висок и целовал в лоб. Ему было все равно, что на них смотрят — Тесса с брезгливым любопытством, Егор — с диким, безумным ужасом. Сегодня рядовой Брайт сделал великое открытие — не в мировых масштабах, но своё, личное. Стражник, выпущенный на волю, с извращенным удовольствием подчиняется желаниям его ведьмочки, движениям ее маленькой руки. Стоило лишь Мире задрожать от холода, прижаться к Тиму, как чертов демон послушно вернулся на место, хотя до этого изрядно брыкался, когда парень пытался загнать его обратно. Не сказать, чтобы он четко ощутил желание своей второй ипостаси потакать невезучей ведьмочке всегда, но что-то ему, стражнику, в Миранде импонировало. Что — оставалось только догадываться. И еще — раньше парень подобного не замечал, хотя не раз совершал переход в присутствии ведьмочки. Правда, сейчас разбираться с этим было некогда, но любопытство жгло.

Этот акт устрашения и демонстрации возможностей был, наверное, лишним, но у Тима в глазах потемнело, когда он увидел, как враз растерявшая боевой пыл Мира сидит на полу, хныча от боли. Инстинктивно, не думая, он совершил переход, забыв о последствиях. Даже не забыв, а наплевав на них. Взыграли пещерные инстинкты, которые — как до того предполагал сам Тим — в нем атрофировались еще при рождении. Он даже ребенком всегда был разумным, спокойным. Серьезным, оценивающим последствия. И надо же… стражник кинулся на Корнелию, блокируя следующее атакующее заклинание. И он разрешил себе… стражнику… побаловаться. Чуть-чуть, чтобы не насмерть, хотя в этом деле с дозировкой было сложновато, постоянно случались перегибы. В этот раз, благодаря Миранде и непостижимому везению, получилось именно так, как задумывалось. Но Тимоти Брайт в очередной раз посыпал голову пеплом из-за собственной несдержанности — впредь надо быть чуть осторожнее. Раньше за ним такого не водилось — его поступки были взвешенными и трижды обдуманными. Но Миранда… с ней невозможно иначе. И будь он проклят, если ему не нравится появившаяся в нем бесшабашность — при всей опасности такого поведения.

Корнелия на некоторое время потеряла сознание, а насмерть перепуганный Егор начал рассказывать все, что было, по собственной инициативе, и даже кляп во рту ему не помешал. У него никто ничего не спрашивал — было не до того: Мира еще не пришла в себя после удара головой о стол, Тим — после вынужденного перехода. Но он проявил редкостное упорство и смекалку. Кляп парень то ли выплюнул, то ли съел. Желание избежать наказания бурлило горным потоком и прорвалось наружу торопливыми, захлёбывающимися словами.

Где-то в середине его речи на кухне и появилась Тесса.

— Мы поняли, поняли, — сказал Тим, усаживая ведьмочку на стул. Она брыкалась и усаживаться не хотела ни в какую — ей было спокойно и хорошо только рядом с Тимом. Тому ничего не оставалось, как сесть самому и Миру взять на колени, как маленькую. В таком положении, достигнув консенсуса, парень продолжил допрос. — Где нашли исполнителей?

— Кого? — переспросил Егор, икая то ли от страха, то ли от переизбытка жидкости в организме. — А… в газете, по об… ик… объявлению.

Мира присвистнула — это ж надо, никогда бы не подумала. А вот Тима это нисколько не удивило — он кивнул и задал следующий вопрос:

— Имя и адрес поставщика.

— Ик?.. Чего? — опять не понял Егор. — Какого поставщика?

— Теорина, — пояснил Тим. — Что за знакомая?

— Так это… Неллина знакомая. Ведьма тоже. Ведьма — она везде ведьма. — Мира фыркнула, Егор с опаской покосился на нее. — То есть… не знаю я, у Нелли… ик… надо спрашивать. Она же это предложила.

— Это мы уже слышали, — любезно произнес Тим. Тесса снятое одеяло потискала в руках и горкой свалила в угол. Уселась сверху, наблюдая. Она понимала, что ни Мира, ни Тим ее присутствия здесь не хотят и не одобряют, но плевать хотела на их желания и одобрения. Ей интересно, и точка. А уж с угрозами Тима насчет прекращения расследования она как-нибудь разберется.

— А… можно это… ик… — туманно намекнул Егор.

— Что? — уточнил Тим. — Что можно?

— Мне бы… — нервный взгляд в сторону Тессы. — Чай… шесть чашек… это… в туалет…

Колдунья не сдержалась и хихикнула.

— А я думала, ты уже… — пропела ласково, намекая на его добровольное признание. — А ты оказывается, крепкий орешек.

— Тесса, прекрати, — приказал Тим, вышедший из себя только при одной мысли о том, что и этих двоих сейчас придется разнимать.

Тесса поджала губы, но замолчала. Егор — тот вообще притворился мебелью.

Корнелия все так же лежала на полу, не приходя в сознание. Тим вздохнул и попытался ссадить Миру с колен, дабы привести пленницу в чувство и выяснить все до конца, но она заупрямилась. Ей совершенно не хотелось Тима отпускать, пусть и на пару шагов. Это абсурдное желание не имело ничего общего со стрессом или страхом за свою жизнь, просто… рядом с Тимом все оживало и искрилось. У Миры было ощущение, что любовь накатывала, как волна, усиливаясь до шторма, урагана и, наконец, — буквально в последние минуты, на этой самой кухне, в присутствии посторонних — да что там посторонних, бывшего парня и его любовницы! — накрыла ее девятым валом. Чувства зашкаливали, захлестывали, стоило Тиму посмотреть на нее. Ощущение счастья, пьянящее, дурманящее, сводило с ума, отвлекало от происходящего вокруг. Что именно с ней происходит — Мира толком объяснить не могла. Понять — тем более. Четко осознавала одно — если Тим отойдет от нее, она пойдет следом. Как приклеенная. И гори все синим пламенем. Ведьмочка и раньше испытывала к Тиму яркие, трепетные чувства, но это… Проблемы отступили на второй план, стали казаться мелкими, неважными. Свидетели ее нравственного падения — ну что ж, пускай завидуют и плачут. Им не познать такого, проживи они хоть тысячу лет.

Тим если что и понял, так это то, что допрос откладывается из-за Миранды, которая никак не хочет от него отцепляться, а внушать Корнелии почтение и ужас, когда у него на коленях девушка сидит — смешно даже надеяться. Но и оставлять пленников в своем доме он не собирался — у них с Мирой дела найдутся и без этой кислой парочки. Поэтому, наплевав на позднее время, достал телефон и набрал номер брата.

— К тебе можно двоих закинуть до утра? — На том конце провода кто-то сильно закричал и заматерился, но Тим едва слушал, потому что как раз в этот момент Мира полезла шаловливой ручкой в его карман, передний, отчего Тим чуть не взвыл. Тесса высокомерно хмыкнула, поняв, что больше ничего интересного не случится, а смотреть на этих влюбленных дурачков — то еще удовольствие, и, волоча за собой одеяло, вышла с кухни. — Да какая разница, мне очень надо, я их порталом переброшу, ты даже не заметишь. А утром заберу. Камера свободна? Тем более, что тебе стоит? С меня… не надо? А что? Хмм… ну… попробую. Попытаюсь. Но если не получится… ладно, я понял. Завтра. Все завтра.

После этого он завершил разговор, открыл портал, и вопросительно взглянул на Миру:

— Ты со мной? Правильно я понял?

Мира, глаза которой ничего не видели, кроме любимого лица, слепо кивнула — куда угодно, лишь бы покончить с этим поскорее и загнать добычу в спальню. Или в ванную, или на этот самый кухонный стол… или куда угодно, только быстрее, быстрее!

Тим нервно провел рукой по волосам, заметно волнуясь от накала чувств, который читался в широко распахнутых зеленых глазах, которые следили за каждым, самым незначительным его движением. Ему было одновременно и неловко, непривычно, и чертовски приятно, что его так… любят, наверное, да? Она ведь любит его?

На одно плечо рядовой Брайт взгромоздил ведьму, а Егору вместе со стулом пришлось самому прыгать до портала, как гигантскому зайчику-мутанту, забыв про природные позывы.

Парень шагнул в темноту материи — чуть впереди Миры. Они оказались в гостиной Рича, который уже ждал их в дверях — злой, всклокоченный и в одних пижамных штанишках — ну совсем как во время их первой встречи!

— Что? Не нравится? — бросил ядовито, поймав осуждающий взгляд Миры. — А нечего по ночам в гости заявляться. Я ради вас в костюм облачаться не собираюсь. Давай уже своих сусликов, — это он бросил Тиму.

Рядовой Брайт без особого пиетета положил ведьму на пол, поставил рядом испуганного Егора, который уже был согласен на все, лишь бы его оставили в живых, и произнес:

— До утра подержи.

— Мне параллельно. До утра так до утра, — без выражения ответил Рич и сжал в ладони амулет, болтавшийся у него на груди. — Но если сдохнут, я их трупы развеять не смогу, учти. По крайней мере, следующий месяц точно. Или три, как повезет.

Егор от такого заявления подавился, но больше ничего сделать не успел — вокруг пленников заклубилась тьма, и через мгновение поглотила обоих.

— Но… куда их? — заикнулась было Мира, которой совесть все же не позволяла бросить бывшую подругу и бывшего же приятеля на произвол судьбы и Рича.

Рич не обратил на ее слова внимания, а Тим пояснил, что в лаборатории устроен особый пространственный карман, небольшой, три на три метра, куда колдун обычно складывал всякую всячину — остатки от тел, над которыми проводил опыты, тех, кому еще только предстояло послужить благородному делу науки, и так, мелочевку, которая вроде как и не нужна сто лет, но и выкинуть жалко — а ну как пригодится? Вот туда-то и были отправлены пленники.

— А если?.. — начала было ведьмочка, но Рич ее оборвал:

— Только по частям. Ведьма она или кто… но только по частям.

То есть до утра злопыхателям из камеры не выбраться… Мира слегка улыбнулась, представив, как разозлится Корнелия, когда очнется среди всего этого великолепия и «цветочного» благоухания, и как влетит нерешительному Егору за то, что не защитил свою девушку, а малодушно сдал ее со всеми потрохами рядовому Брайту.

Глава 12, в которой Рич снова нарывается на неприятности

— Эээй, убогая! Вставай немедленно! Вставай, кому говорю! А то сейчас материализуюсь и оплеух навешаю! Не посмотрю, что ты — прости Истина! — девушка. Вставаааай! И этого своего буди… чтоб ему… да с такой фантазией надо в писатели идти, а не гробить себя на городской службе. Хи-ха.

Миранда, еще не проснувшаяся, с закрытыми глазами и нескоординированными движениями, села на постели.

— Что надо? — промямлила, едва ворочая языком. — Чего приперся?

— Ты за речью-то следи. Приперся я. А кто ж, кроме меня, будет за тобой присматривать, да тайны таинственные помогать раскрывать? Сама-то, поди, не семи пядей во лбу. Сказал ведь о кладбище? Сказаааал. Ты бы никогда не дотумкала.

— Сказал, — согласилась Мира, с усилием разлепляя веки и тоскливо понимая, что на дворе — глубокая ночь, и спать хочется неимоверно. — Только из этого больше путаницы вышло, чем толку. Совершенно непонятно, кто и зачем это делал. Да еще и колдунью эту на свою голову встретили.

— Правильно, — подтвердил Петр, плавно колыхаясь в воздухе — видно его почти и не было, только очертания. — Из тебя сыщика не выйдет, это я со всей ответственностью заявляю. Посуди сама — какой из коровушки сыщик? И из хахаля твоего — тоже. Вместо того, чтобы привязки заклинания иллюзии искать на захоронении, отслеживать магию — хотя кому это нужно, если есть выстроенный братцем твоего хахаля путь? — вы из себя доморощенных детективов корчите, ведьм допрашиваете, с которыми и так все ясно, как дважды два.

Мира проснулась окончательно:

— Ты что-то знаешь? — спросила требовательно. — Ты что хочешь сказать?

Рыжий возвел глаза к потолку — хотя Мира этого и не видела, но могла поклясться, что он так сделал — и шумно вздохнул.

— И за что мне такое счастье? У всех подопечные как подопечные. Все в порядке вещей — если подшефная — баба, то постоянные истерики, если мужик — то постоянные бабы. И это хотя бы логично. Но ты… ты… — ангел прихрюкнул от возмущения. — Слушать — не слушаешь, везде, где не надо лезешь, нос свой длинный суешь. И за это по жопе непоседливой получаешь. Но разве тебя это чему-то учит? Разве ты хоть на секунду задумалась, каково мне, твоему ангелу-хранителю на испытательном, между прочим, сроке, читать отчеты о твоих «подвигах»? Ты хоть понимаешь, что у меня тоже нервы? Стрессы? Боли в груди? Ем как слон, стал раздражительным, перестал спать нормально и вдобавок ко всему нервный тик приобрел! А оно мне надо?! Я уж и валерьянку пил; и пустырник пил, даже ел только что сорванный — цветочки, листочки и стебельки, бррр, гадость редкостная, а ты хоть знаешь, что он еще и мочегонный, мать его?! Я вот не знал, и за это тебе спасибо отдельное… глицин ведрами глотал; транквилизаторы, ноотропы, нейролептики, ромашка, мелисса, масло шалфея мускатного, душица, мята! Я, блин, таким специалистом по таблеткам и травам стал! Я теперь врачебный кабинет могу открыть и за деньги живых лечить от всего, начиная с банального насморка и заканчивая секреторной диареей, а ты никак не уймешься!.. Корова! Убогая! фууух… выговорился… наболело…

Миранда застыла на постели, открыв рот и выпучив глаза — такого она от рыжего не ожидала. Сколько эмоций, какая экспрессия! Хоть сейчас на подмостки в Имперский театр — стоячая овация обеспечена. А самое главное — вряд ли в сказанном есть хоть крупица правды, уж больно Петр любит на ее чувствах поиграть. Затейник, чтоб ему икалось сто лет. Поэтому, поразмыслив, Мира пропустила мимо ушей все вышесказанное и ответила только:

— Чего надо? Говори толком, а то спать хочется.

— Этого и следовало ожидать. Ты — убогая, и желания твои — убогие. Говорю же, даже идиоту понятно, что портал, открытый Ричем и поток магии, инициировавший бурный рост цветочков, каким-то образом пересеклись в пространстве. А что это значит? — вопросил трагическим шепотом и добавил задумчиво: — хотя неее… чего это я… ты даже не идиотка… все гораздо, гораздо хуже… но так или иначе… — и как рявкнет: — усекла?! Или по буквам повторить, чтоб лучше доходило?

Мира пожала плечами — не сильна она в теории магии и заклинаний. Рыжий сокрушенно вздохнул:

— Ты бы, убогая, книги, что ли, почитала умные, глядишь, поднабралась бы чего стоящего. Или читать ты тоже не умеешь? Жалкое зрелище. Поговорить не о чем, узость, необразованность, ограниченность в высшем проявлении.

— Давай ты мне потом нотации почитаешь, когда все устаканится. Можешь ты хоть раз четко объяснить, что имеешь в виду?

— Да только то, солнце мое бестолковое, что потоки пересекаются, если начальные точки обоих порталов находятся не более чем в двадцати метрах друг от друга. Тебя чему в школе учили? Ты откуда такая темная вылезла на мою голову?

Мира осоловело похлопала глазами — мозг все еще отказывался работать в полную силу и воспринимать объяснения рыжего. И вообще, пронеслась через пустой разум запоздалая мысль, кто ведет разговоры ночью? Это она и озвучила ангелу недовольным тоном.

— А когда прикажешь с тобой разговаривать? — окрысился рыжий. — Вот когда? Ты то… прости Истина, непотребными делами занимаешься — лунную настойку литрами глушишь, хотя солнечный нектар, на мой взгляд, намного вкуснее; по магазинам шастаешь — за чужой счет, прошу заметить, как самая последняя… хммм…буду снисходителен, раз ты моя подопечная; дерёшься; с парнем своим… опять же, прости Истина… век бы тебя не знать, убогая. То рыдаешь, что бросили, то еще чего…

Мира опять не слишком вслушивалась в то, что говорил ангел, потому как в это время заворочался на кровати Тим. Сердито шикнув на Петра, ведьмочка дождалась, пока парень утихнет, и злым шепотом осведомилась:

— Тебе чего надо? Можешь толком сказать? Почему я посреди ночи должна беспокоиться о том, что какие-то точки находятся на расстоянии двадцати метров друг от друга?

Глаза ангела стали круглыми от обиды:

— Ты… ты сейчас серьезно? Или это на тебя постельный режим так влияет? Ладно, объясню как для идиотов. Это значит, что Рич находился в том самом месте — или недалеко от него — где была инициирована магия, которую ты видела на могиле своих родителей. Так яснее или тебе картинку нарисовать? Комиксы?

Мира почесала макушку, пытаясь вспомнить, что говорил Рич о том, откуда именно пришел с Тессой. И тут словно молнией пронзило от макушки до пяток — он открывал портал из её дома! Значит… с вероятностью девяносто девяти и девяти десятых процента — если верить этому малахольному — можно утверждать, что магия шла из тессиного дома! Это как понимать? Это как… вообще? Кто мог такое сделать? Из Калерии? Тратить столько сил на цветочки? Зачем? Кто был тот призрак в балахоне? Бред.

В первое мгновение Мира с трудом удержала себя от того, чтобы не броситься в гостевую спальню и не начать пытками выбивать из Тессы сведения об обитателях ее дома. Затем вспомнила, что у Петра весьма сомнительное чувство юмора и еще раз хорошенько, насколько могла, обдумала все, что сказал ангел. Спросила:

— А с чего ты взял, что портал и путь, по которому струилась магия, пересеклись? Скорее всего, Рич просто ошибся — уж больно в плачевном состоянии был. Вот и оказался вместо своей квартиры на кладбище.

Неожиданно худощавая рука Тима скользнула по ее талии, обняла; мужское тело подвинулось и оказалось очень близко, а в ухо почти неслышно шепнули:

— Не спится другу твоему?

Мира мотнула головой, затем неопределенно пожала плечами — ни того, ни другого жеста в темноте парень разглядеть не смог и потому поинтересовался еще раз:

— Беседуете?

— Если это можно так назвать. Рыжий устраивает показательную головомойку. Мы сейчас закончим. Спи.

— Нет, я лучше послушаю, если ты не против.

Мира пожала плечами еще раз, потом спохватилась и ответила вслух:

— Делай, как знаешь, только с утра не говори, что не выспался.

Тим громко чмокнул ее в ухо и затих. Мира повернулась к ангелу:

— Ты говори, говори, я слушаю твои замечательные теории.

Петр обиженно вздохнул:

— И откуда ты в тебе столько недоверчивости? Почему ты сомневаешься в моих словах, тем самым усложняя себе жизнь? Легких путей не ищешь? Хотя это я уже заметил…

— Да потому что, вполне возможно, ты ошибаешься, и никакой связи между этими двумя событиями нет. Не пойму, с чего ты взял, что вышеозначенные пути пересеклись, а не случайно совпали. И совпали ли вообще? Может, это два совершенно разных, не связанных между собой события.

— Твои отсутствующие теоретические знания по построению порталов я уже оценил, не стоит меня каждый раз разочаровывать. Спорить по этому поводу я с тобой не буду. Скажу следующее. Нет в вашем мирке случайностей, я, кажется, уже тебе говорил? Нет и быть не может. Боги распределили, расписали все для вас, живых и не только. Нет в изначальном сценарии вашего существования такого понятия как «случайные совпадения», не предусмотрено оно. Есть последовательность, очередность, но не случайность. Ищи самое разумное, логичное, самое простое объяснение случившемуся, оно и будет ответом. Хотя о чем это я? Что ты можешь знать о бритве Оккама? Где ты и где логика?

Мира вдруг вспомнила, что Рич когда-то — в самом начале их знакомства — говорил нечто подобное про теорию совпадений. Другими словами, конечно, но смысл тот же.

— То есть только исходя из того, что случайностей не бывает, ты делаешь вывод, что пути портала и магии иллюзии пересеклись, потому что их источники находились в одном месте? Не слишком ли зыбко это предположение?

— Это НЕ предположение! — взвыл Петр, вцепившись руками себе в волосы и окидывая кровожадным взглядом Мирину шевелюру — слава Истине, в темноте она этот взгляд не заметила. — Это утверждение, коровушка! Утверждение! Пойми ты! Просто забудь все сомнения и прими как данность. Поверь. Без доказательств. Вопреки твоей женской — прости Истина! — логике. Это сложно, но начинать когда-то надо.

Мира неслышно вздохнула — не готова она сейчас воспринимать философские трактования жизни на земле от Петра. Только не посреди ночи. Только не когда рядом лежит идеальный для нее мужчина.

Петр, судя по всему, понял, что большего от нее требовать нельзя, и решил на время отстать. Тим тоже слышал разговор, по крайней мере, реплики Миры, и из ее слов должен был сделать правильные выводы — только на это вся надежда. И рядовой Брайт не подвел — как всегда. Приподнялся на кровати и спросил негромко:

— Могу я прервать вашу беседу и поинтересоваться, о чем идет речь?

— Валяй, суслик невоздержанный, — разрешил рыжий, а Мира ответила:

— Конечно, дорогой. Этот хорек недобитый вещал о том, что путь портала и путь магии, что цветочки выращивала, пересеклись, и произошло это потому, что изначальные точки были близко друг от друга. Мол, по-другому и быть не может.

Вопреки ее ожиданиям, Тим душить абсурдную с ее точки зрения идею в зародыше и Петра поднимать на смех тоже не стал. Вместо этого он задумался. Медленно сказал:

— Ты знаешь, а в этом что-то есть. Определенно. По крайнее мере, основной теории это не противоречит. Другое дело, что Рич твердит о сбое во время построения портала — может, то, что рядом проходил путь со схожими координатами, и послужило его причиной? Интересно, могли ли пути каким-то образом пересечься независимо от их создателей? Если так, то портал перенес Рича на кладбище именно потому, что самовольно совместился с выстроенным кем-то путем, по которому вышеозначенный неизвестный выводил магию для выращивания цветочков, как ты метко это назвала. Путь наименьшего сопротивления, так сказать. Другой вопрос — чтобы пути совпали — случайно или преднамеренно, они должны иметь примерно одинаковую начальную отметку — тут твой ангел, насколько я помню, прав стопроцентно. Это как-то связано с константами в уравнениях…

— Ты хочешь сказать?… — Мира была настроена скептически. — Да ладно, не может быть! Это же колдуны. Они все и всегда контролируют. Ты можешь представить, чтобы Рич влез в выстроенный кем-то путь? Во-первых, это опасно, что понятно даже такому дилетанту, как я. Прорыв материи — это вам не шутки. Во-вторых, как это возможно? Не понимаю. И еще одно — в случае, если ваша ахинея имеет смысл, мы должны искать неизвестного колдуна в доме Тессы? Так, что ли?

— Слышь, умная, ты если чего не понимаешь, так это не значит, что это неправильно, — влез со своими комментариями рыжий.

— Да иди ты, — отозвалась Миранда, погруженная в размышления. Никак, никак у нее в голове не состыковывались мысли, не складывалась картинка. По большей части ее смущало одно: Рич, пусть и в плачевном состоянии, вряд ли бы мог не заметить, что использовал чей-то уже проложенный путь. Но почему он об этом ничего не сказал? Почему твердил о сбое? Может, специально? Последнюю мысль ведьмочка озвучила Тиму. Тот пожал плечами:

— Все может быть, с Ричем никогда нельзя знать наверняка. Он может и умолчать, или, что хуже — извратить правду так, что ты даже не поймешь, что тебя ввели в заблуждение. Это у него от нашей мамочки. Другое дело, что в глаза он мне не врет, и если при следующей встрече задать правильный вопрос, то можно надеяться получить…

— Пинка? — услужливо подсказала Мира.

— Нужный ответ, — закончил фразу Тим. — И почему ты думаешь о Риччи так плохо?

— Не плохо, а объективно. И вообще, не хочу об этом говорить. Ты мне ответь еще раз, а то что-то и впрямь с трудом доходит: согласно вашей с рыжим бредовой теории неизвестный колдун должен был находиться в тот момент в доме Тессы? Так или нет?

— Неизвестный колдун, — ответил Тим размеренно, — мог находиться в радиусе двадцати метров от того места, где был Рич в момент создания пути. Теоретически. Это все, что я могу сказать — увы, в теории построения порталов я не силен. Был ли это дом, переулок или подвал — гадать не берусь. Это можно выяснить только опытным путем… или взять план дома Тессы, вычертить окружность с центром в точке построения портала и посмотреть, что именно она захватывает и насколько выходит за пределы дома.

— Вот блин, — с чувством сказала Мира. — Всем блинам блин. И что делать?

— Спать, — ответил Тим. — Я лично ложусь спать, а ты, если уж сильно приспичило, можешь составить план действий на завтра. Вручную. И три копии. Чтоб уж наверняка ничего не перепутать, дорогая.

Мира насупилась и улеглась на кровать.

— Ну и ладно, дорогой. Буду спать.

— А вот фигушки тебе, убогая. Ну-ка на раз-два-три — встала и сунула под воду морду свою заспанную! Быстраааа! А то смотреть противно! — заорал у нее над ухом активизировавшийся ангел.

— Противно — не смотри, — закрывая глаза, буркнула Миранда и повернулась на бок. — Спокойной ночи, милый.

— Спокойной, — ответил Тим, а вслед за его словами прозвучало оглушительное:

— Я ж тебя, роднулечку такую, в покое не оставлю, пока ты копытца не отбросишь. Да и не факт, что после ты от меня избавишься. За все муки неангельские свои отомщу! За часы страданий после активного употребления пустырника! Встала быстро, я сказал!!!

— Ты что, обалдел так орать? — Мира не на шутку рассердилась и даже глаза открыла, силясь рассмотреть бесстыжую морду в темноте. Тщетно — виднелся лишь нимб, да и то плохо. — Ты чего мне спать не даешь? В чем на этот раз дело?

Убедившись, что привлек ее внимание, Петр сделал в воздухе сальто, оставшееся неоцененным по причине ночной темноты, и уже исчезая, бросил — в своей излюбленной манере:

— А дело в том, убогая, что господин Третьяков-четвертый до утра вас дождаться не сможет. Это мне друзья по великому секрету сказали. Так что лучше вам поторопиться.

И исчез.

* * *

«Вставай, поднимайся, рабочий народ! Трам-пам-пам-пам-пам-пам-пам-па-рам!» — заорало в голове нечеловеческим голосом.

Рич испуганно дернулся и проснулся. После ухода Тима и его ведьмы колдун снова лег спать и сразу же попал в удушливые объятия кошмара. Ему следовало бы поблагодарить Совесть за своевременное вмешательство в течение его сна, и он бы так и сделал, если бы, конечно, был вежливым колдуном. Ведь кошмар, что ему снился, был очень реален. Рич снова был в подвале, в пыточной. Над ним склонялся Дирьярд со скальпелем в руке и, улыбаясь, говорил: «Не бойся, главное — ничего не бойся. Ты ведь знаешь теперь, как это бывает? Ты ведь понимаешь, что ничего не сможешь сделать?»

Во сне Рич задыхался от ужаса и безысходности, от осознания собственной беспомощности. Это вязкое липкое ощущение не прошло и после того, как Совесть протрубила побудку. Колдун лежал в кровати, на мокрых от собственного пота шелковых простынях, и пытался унять предательскую дрожь во всем теле. Казалось, что темнота вокруг — враждебна, а из-под кровати — чисто малый ребенок — могут в любой момент полезть чудовища и сожрать его. Но, боги, разве таким должен быть взрослый сильный колдун? Разве может его преследовать тень неудачи? Разве не достаточно сделать выводы и спокойно двинутся дальше? Почему он не может отделаться от воспоминаний? Почему продолжает ощущать — во сне и наяву — своё бессилие?

Где его всегдашняя уверенность? Где апломб и ощущение власти? Почему он дрожит как заяц перед собственными снами?

Но прошло полчаса, и паника улеглась, уступив место легкому недоумению: и чегой-то он нюни распустил? Сон — он и в Калерии… тьфу, ты, нашел, что помянуть… на другой планете сон. Порождение собственного подсознания, отражение страхов, запрятанных глубоко внутри. Рич невесело усмехнулся и подумал, что с некоторых пор его преследуют одни неудачи.

И надо же было повстречать эту ведьму! Все, что могло, пошло наперекосяк с того момента!

«Не спится? — преувеличенно ласково спросила Совесть. — Вот и мне тоже. Чем займемся?»

Рич мотнул головой, пытаясь от настырного голоса избавиться, но не тут-то было.

«Да ладно тебе, у меня сегодня хорошее настроение, давай дружить! Ты любишь играть в слова? Или в города? Я тебе название города — ты должен придумать свое на последнюю букву этого названия. Как тебе? Я говорю — Тиртоль. Тебе на «л».

Рич отказывался идти на контакт, угрюмо всматриваясь в потолок. Когда-то — ради развлечения — он в понятных всем целях поместил над кроватью огромные зеркала. Но теперь, всматриваясь в собственное тусклое отражение, понял, что их придется убрать — вид собственной помятой, немного растерянной физиономии не внушал оптимизма.

«Не хочешь в города — давай сыграем в игру «кто больше знает». Я могу начать: а ты знаешь, что сжатие звездного вещества за счет гравитационных сил приводит к повышению температуры в центре звезды?»

Рич хлопнул глазами и потянулся всем телом — он уже в какой-то мере привык к навязчивой болтовне Совести и научился не обращать на ее слова особого внимания. Ничего дельного за все время их сосуществования она не произнесла.

«А ты знаешь, что невозможно увидеть объект, характерные масштабы которого значительно меньше длины волны видимого света?»

От обилия заумных слов у Рича разболелась голова. Он запустил пальцы в шевелюру и вздохнул. Спать не хотелось совершенно, ибо недавний кошмар был еще слишком реален. При мысли о том, что стоит лишь закрыть глаза, и стены пыточной мигом поймают его в ловушку, становилось не по себе. Поэтому Рич встал с постели и направился в душ. Несмотря на то, что оцепенение прошло, паника схлынула, как не было, неприятный осадок остался. Сколько это будет продолжаться? — задался вопросом Рич, открывая кран. Постоял под прохладной водой, фальшиво насвистывая, чтобы окончательно разогнать тени и подбодрить себя; стало легче. Решив, что ложиться сегодня уже не будет, а потратит время с пользой, направился в лабораторию, беззаботно напевая себе под нос какую-то хулиганскую песню.

Те самые письма, что отправили его за тридесять земель лежали там, где он их оставил — на столе. Оглядевшись, Рич в который раз взбесился из-за того, что Тим перевернул все в его лаборатории с ног на голову. Теперь найти что-либо было просто невозможно. А при мысли о том, что бестолковая ведьма помогала младшенькому убираться и прикасалась своими мерзкими ручонками к его, Рича, трудам, вообще тошнило. Хорошо хоть на письма не обратила внимания — те были сложены вчетверо и ничем среди остальных раскиданных по столу бумажек не отличались.

Последние события сильно отвлекли его от них. Сначала приходил в себя после достопамятного посещения гостеприимного дома Тессы, потом — мелочи всякие мешали, вроде выяснения отношений с вышеупомянутой наглой колдуньей. И вот, наконец, появилось время для полноценного изучения злосчастных бумажек.

Рич не стал рисковать и разворачивать письма, не обезопасив себя предварительно амулетом, впитывающим практически любую магию. Поскольку колдовать он временно не мог, приходилось пользоваться другими методами. Надев амулет на шею, он также натянул на руки перчатки из толстой резины, а лицо закрыл специальной маской.

Подготовив себя таким образом к возможным неприятностям, Рич приступил к всесторонним исследованиям.

«Что ты делать собрался?» — полюбопытствовала Совесть, появляясь в самый разгар первого опыта, суть которого заключалась в том, чтобы выявить привязку портала. Конечно, используй колдун магию, дело пошло бы куда веселее, но чего нет, того нет, и постоянно сокрушаться по этому поводу Рич не собирался. Имелись и другие способы заставить предметы «разговаривать».

Рич поместил одно из писем — то, что создало портал — в резервуар, наполненный особой жидкостью, отделяющей различные виды материи друг от друга. И вот перед колдуном через полчаса плавали чернила, которыми были написаны буквы, расщепленные на жидкие составляющие; древесная целлюлоза, макулатура и тряпичная полумасса, на которые разложился лист бумаги. Колдун поболтал смесь и с помощью пипетки добавил в резервуар пару капель черной смолы. Пользуясь сравнением, можно сказать, магия притягивала смолу, как магнит — железо. Находясь рядом с магической вещью, смола обычно вела себя следующим образом — обволакивала предмет и впитывалась в его структуру без остатка. Так что смысл опыта был прост — к чему смола потянется, то и заряжено магически.

Рич, затаив дыхание, наблюдал, как две черные капельки опустились практически на дно резервуара, полежали пару секунд без движения, а потом возбужденно подпрыгнули. Устремились вверх, к… чернилам.

«Значит, все-таки чернила, — мрачно подумал Рич — что-то в этом роде он и подозревал. — Следовало ожидать. По своим свойствам они лучше подходят для подобного рода дел». Бумага — слишком ненадежна, может порваться в самый неподходящий момент и создателя заклинания накроет откатом.

Вот тут-то и появилась Совесть со своим вопросом. Рич обращение проигнорировал, но незваная гостья не собиралась сдаваться: «Ну надо же! Я и не думала, что подобные вещи до сих пор существуют…»

— А почему бы им не существовать? — возразил Рич, удивив сам себя, что добровольно вступил в переговоры с захватчицей его головы и даже не для того, чтобы облить её матом, но сказанного обратно не вернуть.

«Да потому что чернилами подобными уже лет десять как никто не пользуется! Хотя и до этого-то их было днем с огнем не сыскать. Говорю же — раритет».

— Ты-то откуда знаешь? — спросил колдун, заинтригованный стол категоричной оценкой подопытного вещества.

«В их составе — перетертая и высушенная кора вековой ели. Очень замечательный был ингредиент в свое время — не позволял чернилам растекаться по бумаге, придавал насыщенный оттенок и ускорял процесс сушки. Немного необычный компонент для чернил, согласен? Кроме того, жутко дорогой, не для рядовых писак. Редко использовался, все больше в дело шли вода или глицерин какой, потом красители разные, многоатомные спирты, ну и далее по списку. Что касается этой коры… насколько помню, запрет на ее использование в этом качестве, потому как уж больно редкое дерево, давно вошел в силу — как раз примерно десять лет назад. Вывод — чернилам этим не менее десяти лет. Вот и удивляюсь, откуда ты этот раритет достал. Подобные чернила — можно смело предполагать, спецзаказ для какого-то богатого живого».

— С чего ты взяла, что в составе чернил — кора именно вековой ели? Только потому, что выпал осадок? Может, это в бумагу понапихано добра какого? — не удержался от вопроса Рич. — Ты что, передвижная химическая лаборатория?

Совесть хмыкнула и ровным тоном опытного лектора загудела:

«Начнем с того, что даже неворуженным глазом — то есть без применения спецсредств — видно, что осадок на дне резервуара напоминает собранную магнитом стальную стружку — эдакие ощетинившиеся шарики-ежики. Это не бумага, что бы ты ни предполагал, а кора ели в переработанном виде. Обычные чернила ведут себя по-другому, если опускаешь их в резервуар Шрейка, и уж всяко от них не остается твердого осадка. Потому как вместо этой коры — натурингредиента — добавляют в них химию какую-то, декст… чего-то там. Точное название могу вспомнить, если очень надо».

— Не надо, я и так в курсе. Но ты… Ты знаешь о резервуаре Шрейка? — постарался скрыть свое изумление Рич, втягиваясь против воли в первую культурную беседу с Совестью. — Это-то откуда?

Совесть нарочито вздохнула, и Рич поежился от странного ощущения — будто в черепе ветерок пронесся.

«Глупый ты и беспамятный, — отрезала беззлобно. — Говорила ж, ты в моей обширной педагогической практике далеко не первый твердолобый и бестактный колдун. В свое время я с такими людьми знакомство сводила, что ты перед ними падать ниц должен».

— Так уж и должен, — задумчиво хмыкнул Рич и задал следующий вопрос. — То есть ты хочешь сказать, что много чему научилась за это время? Раз резервуар Шрейка узнала? И смолу опознала?

Совесть скромно угукнула, но вдаваться в подробности не пожелала, сколько ее Рич не уговаривал. Вместо этого воспользовалась настроением Рича и вдохновенно разразилась длинной речью, которая для него звучало чистой воды хвастовством — ну не могло, по его разумению, это жуткое воспитывающее нудное создание и в самом деле быть знакомым с Великими империи:

«И уж что они творили в своих лабораториях, какие чудеса выделывали — не чета современным. Мелко плаваете, господа. Ни размаха, ни фантазии, ни практической пользы для человечества. Все тела препарируете, глупые свойства исследуете, заклинания придумываете бестолковые, да силу свою увеличиваете. Зачем, спрашивается? Вся сила — она в голове, в разуме. А коли там пусто, то никакая магия — самая великая — не спасет. Это я тебе по собственному — и не только — опыту говорю. В свое время колдуны творили невозможное — они изменяли мир, спускались в подземелье бога Смерти и Лжи, дабы изучить и познать; они верили, что жизнь после смерти — есть то, что нужно заслужить и потому под конец своего земного существования призывали меня на помощь. Они замахивались на такое, о чем и говорить страшно, они каждый день испытывали на прочность саму Истину. Они правили природой и диктовали свои законы… а вы… тьфу… одно название. Не колдуны, а… прости Истина…».

И почему Ричу на мгновение показалось, что он слышит отца? Те же высокомерные нотки, то же невыносимое ощущение превосходства над окружающими, и вместе с тем — искреннее желание помочь.

Тем временем смола впиталась в чернила — во все их составляющие — и начала слегка флюоресцировать. Рич мгновенно забыл о Совести и ее нотациях, быстрым шагом подошел к шкафу, стоящему в отдалении, и достал оттуда какой-то пузырек.

«Что делать будешь?» — решив, что Рич достаточно проникся ее словами, Совесть сменила менторский тон на свойский, но колдун не посчитал нужным ответить.

Вместо этого он, умело действуя пинцетом, обыкновенным сачком и специальной ложкой, отделил ставшие ненужными компоненты бумаги от компонентов чернил и таким образом перешел к следующей стадии опытов. Требовалось определить формулу создания портала — хотя Рич и без того подозревал, какая она будет. Но без стопроцентного подтверждения идти дальше было бессмысленно. Да и просто-напросто опасно.

Аккуратно разложив на стекле размером с небольшую разделочную доску непонятного цвета вещества, а в баночки разлив жидкие составляющие, Рич приступил к опытам. Руки его проделывали нужные действия машинально — добавляли реагенты, мешали, окунали амулеты, тогда как голова была занята совершенно не относящимися к делу мыслями.

Первое, что не давало Ричу покоя — кошмары, которые после возвращения из соседней империи снились ему чуть не каждую ночь, не добавляя хорошего настроения. Можно ли от них избавиться? Второе — как пережить оставшиеся до возвращения магии месяцы, не прибив под горячую руку кого-нибудь — из-за настырной соседки по разуму. Колдун настолько погрузился в невеселые размышления, что даже не заметил, как в воздухе начали клубиться первые уравнения общей портала.

«А это что у нас такое?» — заинтересованно протянула Совесть, и Рич очнулся.

Глянул на символы — и понял, что не ошибся. Формула была классическая, созданная по всем канонам магии империи Ион, никаких отклонений и изменений. Единственное, что привлекало внимание — непомерно длинный путь, в соседнюю Калерию, но это колдун и так уже выяснил опытным путем, на своей собственной шкуре.

Проверив все символы на предмет чего-нибудь, что могло бы указать на создателя портала, Рич разочарованно вздохнул — если какие-то следы ауры и оставались, то за давностью исчезли.

Со второй бумажкой ему повезло больше — видимо, ярость писавшего письмо колдуна была столь сильной, что отголоски давних эмоций не стихли по сию пору. Никаких заклинаний или магии ни на чернилах, ни на бумаге обнаружить не удалось, зато появилась еле различимая тонкая ниточка, которая червячком, повинуясь поисковому заклинанию, высвобожденному Ричем, активировавшим для этого один из готовых амулетов, поползло в воздухе в поисках места своего создания или создателя — тут уж как повезет.

Рич как был — в пижамных штанах и без майки — ринулся по следу очертя голову. Защитную маску он догадался стянуть лишь потому, что, закрывая все лицо, она сильно мешала следить за ниточкой. На шее остался амулет, на руках — латексные перчатки. Видок у него, надо отметить, был весьма и весьма авангардный.

«Куда? — завопила Совесть, не в силах воздержаться от комментариев. — В таком непотребном виде! Окрестных девиц в краску вгонять?»

— Ты отстала от жизни. Окрестные девицы уже все это видели и даже больше, — буркнул себе под нос Рич, выскакивая из подъезда. — Некоторые не далее, как неделю назад. Думаешь, успели забыть?

«Развратник, — припечатала Совесть. — Развратник и хам. Есть в тебе хоть капля уважения к женщинам? Ты же мужчина».

Рич, поглядывая вверх, чтобы не потерять след, понял, что не ответить, как сделал бы пару дней назад, он не может — уж больно бесит его наглая соседка своими нравоучениями. Как говорится, достала.

— А за что вас уважать? За что? За истерики? За постоянную нелогичность? За то, что говорите одно, думаете другое, а делаете вообще не пойми что? За вечные капризы? За алчность и жадность? За отсутствие морали? За что?

Совесть удрученно произнесла:

«Не думаешь ли ты, мой… хммм… друг, что заводишь отношения с женщинами себе под стать? Не понимаешь, что тянутся к тебе те, кто находит в тебе родственную душу, если такое определение дозволено, учитывая, что души у тебя нет? Хорошие, спокойные и любящие с тобой и дня не продержатся. Ты их не достоин, ты их своим равнодушием оскорбляешь. Ты — бессердечен, и дамы твои все как одна хладнокровные, жадные до денег сучки. Потому что кроме секса и денег тебе больше нечего им предложить. Это понятно?»

— И что?

«И то. Жаловаться и плакаться по этому поводу нечего».

— Не собирался даже. Ты что-то перепутала.

Совесть ядовито ухмыльнулась:

«Не поверишь, но ты далеко не первый, кто говорит такие вещи, и знал бы ты, чем обычно это заканчивается. Живи, только потом не плачь. Я со своей стороны постараюсь сделать все, чтобы облегчить твои муки в будущем, но чудес не обещаю».

— Заткнись! Твои фантазии меня не интересуют.

«Ты… подумай просто. Если будет время. Подумай над тем, что в твоей жизни есть постоянного и надежного кроме родственников. Кто беспокоится за тебя, кто будет кормить тебя бульоном, если ты заболеешь, кто пожертвует многим, всем, если потребуется, чтобы выручить тебя из беды? Кто, кроме мамы, папы, брата, ну и бабулечки, конечно? Кому ты вообще, болван бесчувственный, нужен?»

Рич стиснул зубы, чтобы не заругаться вслух — весь этот прочувствованный вздор его бесил. Сопли и слюни. Идиотская лирика слабых. Жизненное кредо неудачников, которым реализоваться в жизни не удалось — так надо придумать хоть какой-то повод собой гордиться. Забота, счастье семейное, тихие радости у камина, выводок галдящих детей — не для него. Ему нужна обжигающая искромётная страсть без обязательств и взаимных надежд, вспыхивающая мгновенно и проходящая без следа через пару ночей; ему нужны острые ощущения, адреналин, приключения. Ему нужна наука, лаборатория. Он планировал сделать так много в своей жизни, что времени для семьи, детей, да просто постоянной девушки не находилось. Это ведь надо встречаться, и не раз в неделю, когда уж совсем приспичит сексом заняться, а каждый день, наверное. Цветы, конфеты, подарки, рестораны, скамейки в парке. Придется держать в голове кучу совершенно ненужной информации — про дату знакомства, день рождения — и ладно бы только одной его гипотетической девушки! — имена родителей, родственников и любимой собачки и много чего еще. А ему — недосуг. У него опыты, у него исследования, у него жизнь бьет ключом, зло размышлял Рич, и вдруг почему-то ему пришло в голову, что на эту фразу Совесть бы ответила: «… и по голове, по голове твоей бестолковой…»

Мгновенно взвинтив себя до состояния бешенства — еще не хватало начать самому себя стыдить, Рич в очередной раз задрал голову вверх и понял, что ниточка пошла на снижение и резко забрала влево. Ночная прохлада не тревожила полуголого парня — он весь сосредоточился на погоне.

Город замер. Дневные его обитатели давно и сладко спали, но Рич, надо признаться, им совершенно не завидовал. Рядовые обыватели — называл презрительно. Живут без цели, обтяпывают свои мелкие делишки, погрязают в быту и ничего им больше не надо. Расходный материал для его исследований.

Ночные жители — существа на порядок опаснее, более полезные для опытов, у них в крови и магии больше, и результаты выходят куда интереснее.

Рич шел вперед, совершенно не задумываясь о том, что без магии он беззащитен перед теми же вампирами. Мелькнула у него быстрая мысль, но тут же умчалась, ее место занял азарт погони и скорого открытия.

Ниточка бежала вперед, Рич следовал за ней и через полчаса вышел на окраину города. Ниточка становилась все тусклее, опускалась все ниже и через пару минут начала стелиться по земле. Рич с досадой понял, что магии амулета может не хватить до конечной цели. И почему он в свое время не вложил в него больше силы?

Мало того, что магия иссякала на глазах, делая путешествие бессмысленным, так еще и впереди замаячила какая-то непонятная тень, издающая странные скрежещущие звуки, от которых сводило челюсть. Да, именно тень. Да, ночью. Было ее видно, потому что ночная тьма не имела столь плотной консистенции и причудливой формы. Больше всего увиденное Ричем напоминало чью-то огромную голову, катящуюся по дороге. Колдун был не робкого десятка, но и глупым геройством не страдал, поэтому, отойдя в сторонку, терпеливо дождался, пока нечто с ужасающим скрипом прокатится мимо. Почему-то на этот раз ему было совершенно нелюбопытно, что именно встретилось ему на дороге.

Рича обдало могильным холодом, веявшим от существа ночи. Что это — самый учёный колдун затруднился бы сказать. Может, жертва магического эксперимента, обреченная на вечные скитания; может, под откат от заклинания кто-то попал случайно; может, просто родился не в тот день и не у той матери. Вариантов масса, но времени размышлять над ними не было.

Рич отругал себя за то, что расслабился и перестал смотреть по сторонам. Забыл, увлеченный погоней, как опасны улицы города по ночам. Привык считать себя неуязвимым, надеяться на магию — колдун, как-никак, хотя недавний визит в пыточную несколько поумерил его зашкаливавшую порой до небес гордыню и привел в чувство.

Он был уже не центре города, куда не суются отбросы общества, а на пустынной окраине района Лиоль, который был бы вполне благополучным и респектабельным, не будь пограничным. За ним начинался лес и частенько жуткие твари забредали в эту его часть. Когда застройка территории только начиналась, то планировалось вырубить ближайшие леса вплоть до реки и таким образом обезопасить городских жителей от возможного нашествия лесных обитателей, встреча с которыми в двенадцати случаях из десяти заканчивались для первых плачевно. Но то ли финансирования не хватило, то ли вездесущие «зеленые» вмешались, но часть леса осталась стоять, и ни к чему хорошему это не привело. Конечно, столичные колдуны наложили защиту на ту территорию, что удалось у природы отвоевать, но это было давно, и с тех пор заклинание не обновлялось. Впрочем, похожая ситуация встречалась практически в каждом провинциальном городке, после того как с треском провалился грандиозный план императора Михаила Нынешнего по оттоку населения из переполненных городских центров на окраины. Да, цены на новенькую, с иголочки недвижимость — в основном, индивидуальные коттеджики с небольшой придомовой территорией — были низкие, бросовые; но скажите на милость, кто обрадуется, когда, спустившись посреди ночи попить молочка, обнаружит у себя в гостиной саблезубую белку, дурниной прыгающую по карнизам? И это еще вполне мирный вариант. Поэтому находящиеся на окраине домишки в данный момент пустовали, селиться в районе Лиоль люди предпочитали ближе к его центру, пусть и в блочных многоэтажках, но под местной защитой, которая не была столь хитромудрой, как столичная, зато исправно обновлялась и латалась городскими умельцами.

…Домов с той поры сохранилось мало, да и те по большей части доживали последние годы. Куда ни глянь — сплошная разруха и запустение, даже странно осознавать, что через пару кварталов от окраины жить течет совсем по-другому — бурно, беззаботно. Тусклые фонари, работающие практически на честном слове, подслеповато моргали, и впечатление производили гнетущее. Рич быстро огляделся по сторонам и вдруг остро ощутил холодный ночной ветер, который выл в каминных трубах покосившихся строений. А ведь случись что — и портал-то не построишь, и помощи ждать неоткуда, — пришло колдуну на ум, но он тут же отмел эти мысли как непродуктивные и делу лишь мешающие.

Пока Рич прятался от непонятного существа, ниточка ушла далеко, пересекла проезжую часть и исчезла в жуткого вида развалинах. На первый взгляд — гигантское нагромождение разномастного мусора, но подойдя поближе, Рич понял, что перед ним — очередной полуразрушенный коттедж. По периметру участка тут и там торчали жалкие остатки забора — прогнившие шаткие доски и колючая проволока. Колдун обошел здание вокруг, не поленившись продраться сквозь колючие кустарники, которыми вдоль и поперек зарос участок. Босые ноги были сразу же сбиты в кровь мелким, но острым гравием и битым стеклом, но Рича куда больше волновало, что то и дело приходилось зажимать нос, потому что вонь рядом с домом стояла невыносимая. И это для него, привыкшего ко всякого рода мерзопакостным запахам во время многочисленных опытов в лаборатории! Кожу нещадно жгло в тех местах, которые повстречались с ветками, но колдун отнесся к боли философски — после пыточной это казалось детскими забавами. Убедившись, что нормального входа внутрь не сохранилось — насколько это было возможно различить в темноте, Рич вернулся к фасаду, откуда начал обход.

«И что? Мне туда лезть? — с тоской подумал Рич. — Вот уж счастье. Видимо, здесь жил колдун. Да только сейчас искать его без толку, это факт. А даже если и есть толк, без магии здесь делать нечего, эдак можно месяц проковыряться и ничегошеньки полезного не наковырять. И как быть?»

На фоне этих размышлений колдуна подспудно грызло какое-то неясное, но неприятное ощущение. Что-то настойчиво не давало покоя. Рич быстро проинспектировал собственные чувства, дабы разобраться, в чем же дело. И через пару мгновений пришел к выводу — внутреннее чутье вопит о том, что надо убираться отсюда, причем, чем скорее, тем лучше. Что-то здесь не так. Что-то в развалинах дома прячется… отвратительное… и вонючее. Рич вновь сморщил нос и вдруг понял, что запах ему до тошноты знаком. Может быть, он где-то использовал подобный ингредиент? Но что это было? Или куда-то ходил, где воняло так, что хотелось одеть противогаз или заклинанием раз и навсегда отшибить у себя обоняние?

Не обращая внимания на интуицию, во весь голос кричавшую, что нужно делать ноги, Рич помешкал пару минут, прокручивая в уме недавние эксперименты, пока, наконец…

— Твою ж…

И развернувшись, бросился бежать. Но было уже поздно.

Content

Ольга Смирнова
Тёмный стражник

Глава 1, в которой Мира узнаёт о Тиме и о себе много нового

Глава 2, в которой Рич и Мира, каждый по-своему, попадают в очень сложное положение

Глава 3, в которой Рич делает серьёзную ошибку и получает за это

Глава 4, в которой происходят женские бои в грязи

Глава 5, в которой Рич и Тесса устраивают дуэль на яйцах

Глава 6, в которой Мира понимает, что иногда лучше жевать, чем говорить

Глава 7, в которой, пока Корнелия допрашивает Тима, Тим допрашивает Корнелию

Глава 8, в которой Тим и Тесса становятся подельниками

Глава 9, в которой Тим и Мира мирятся, а Рич и Тесса ссорятся

Глава 10, в которой имеет место настоящая дуэль

Глава 11, в которой расследование продвигается сразу по нескольким направлениям

Глава 12, в которой Рич снова нарывается на неприятности