Ольга Смирнова

Разве правда не прекрасна?

Глава 1, в которой Мира под чутким руководством Тима осваивает профессию взломщика

— Повтори еще раз. Дословно, если можешь. — Тим мог быть непрошибаемо настойчивым, если хотел. И этот его взгляд в стиле Рича.

Мира нарочито грустно вздохнула, откинулась на подушки и развела руки в стороны, чудом не задев его. Посопела и четко, практически по слогам, произнесла:

— Господин Третьяков-четвертый… — и почему эта фамилия ей смутно знакома? — … до утра ждать не будет. Или не может. Или не хочет. Или что-то в этом роде. Нет, а что ты от меня ожидаешь в два часа ночи? Я тебе диктофон, что ли? Да мало ли что сказал этот… рыжий. Я спать хочу!

— Все дело в том, что отец скинул мне сообщение на телефон с адресом и именем нотариуса, который дарственную Тессы составлял. Ты и сама помнишь — когда мы от родителей домой вернулись, мне сообщение пришло. Не поверишь, но фамилия его — Третьяков. Не думаю, что мы говорим о разных живых. Скорее всего, Петр именно нотариуса имел в виду.

— К… как Третьяков? — Миранда выпучила глаза как рыба, которую придавило каменной плитой. — Тоже Третьяков? И почему мне… Но…

И тут ее озарило! Третьяков. Третьяков, елки-палки! Нотариальная контора «Третьяков и Ко»! Та самая, куда давным-давно обращался ее отец по невыясненному делу. Та, адрес которой она примерно неделю назад искала в Интернете, дабы нанести визит вежливости и узнать, чего мог хотеть от нотариуса ее отец! Естественно, в свете последних событий эти планы перешли в разряд неактуальных, отложенных на неопределенный срок. Видимо, теперь настало время для их реализации.

От осознания масштаба совпадений в их деле у Миры захватило дух. «А совпадений не бывает…эээх, коровушка…» — прогрохотали у нее в ушах слова Петра. Она подскочила на кровати, возбужденно тараторя:

— Ты послушай, ты только послушай! Мой отец…

И со скоростью пулеметной очереди, проглатывая не только окончания, но и слова целиком, поведала Тиму о своем открытии.

— Совпадение? — предположил он, вычленив из сумбурной речи главное.

Миранда посмотрела на него фирменным взглядом любой уважающей себя ведьмы — хорошо, в темноте парень этого не понял — и как рявкнет:

— Нет в нашем мирке совпадений! Неужели не ясно?

Плохо на нее общение с наглыми рыжими мордашками влияет, очень плохо. Ничуть не обескураженный ее тоном, Тим усмехнулся и произнес:

— Ты прям как Рич. Нет совпадений и точка. Откуда такая уверенность? Видела планы нашей жизни? Справлялась лично у бога Жизни и Истины?

Мира неопределенно промолчала, будучи совершенно уверенной, что Петр за излишнюю откровенность ее по головке не погладит и грамотой благодарственной не наградит, а его коронные лекции на тему ее тупости уже порядком поднадоели. Впрочем, рядовой Брайт на ответ и не рассчитывал — он уже почти смирился с тем, что тайн у его ведьмочки миллион и выдает она их весьма неохотно. Но это не значит, что он перестанет вытягивать из нее все до единого секретишки при любом удобном случае. Просто сейчас были дела куда важнее.

Тимоти легко соскочил с кровати, хлопком ладоней включил свет и начал одеваться. Натянув штаны, полез в тумбочку и достал оттуда — ха-ха! — пару резиновых перчаток в упаковке. Тонких, матовых, похожих на хирургические.

— Ты куда собрался? — позволила себе поинтересоваться Мира, озадаченно косясь на Тима, который запихивал перчатки в задний карман брюк. — Не рановато для утреннего моциона? И зачем тебе… они?

Тим на секунду замер, потом покачал головой:

— Все, с завтрашнего дня переходим на режим «никакого секса до свадьбы». — Миранда так и застыла, навострив ушки, а Тим продолжал, словно бы и не сказал ничего судьбоносного: — и «серьезных разговоров до утра». А то у тебя мозги работать перестают. Ангел что сказал? Третьяков Истина знает какой номер до утра ждать не будет. У меня лично вполне конкретная ассоциация возникает — что этот господин рассвет встретит уже в компании своего предка, который Тессиному папаше дарственную составлял. Тебе так не кажется? А перчатки — чтобы следов не оставлять, если, не приведи Истина, мы опоздаем и помочь нынешнему господину Третьякову уже не сможем.

— То есть ты думаешь, что кто-то нашего нотариуса… того? — испуганно прошептала Мира. — Да ладно, рыжий всегда преувеличивает…

— Может, и преувеличивает, а может, и нет, — возразил Тим, — перчатки все одно не помешают. И потом, они — не тридцатикилограммовый рюкзак, как-нибудь донесу.

Мира задумалась всего на мгновение, затем с тихим возгласом последовала примеру Тима, благо выбор одежды у нее теперь был. Натянув первое, что попалось под руку — спортивный костюм — ведьмочка бодро отсалютовала парню:

— Потомственная ведьма Миранда Новикова к несению службы готова. Отдам долг, ум, честь, совесть и что попросишь. Недорого. А про свадьбу ты серьезно? — добавила елейным тоном. — А то смотри, за язык никто не тянул.

Тим застегнул пуговицы на рубашке и ответил с некоторой заминкой:

— Раз мои родители тебя не испугали, видимо, придется жениться.

— Придется ему, — фыркнула Мира, недовольная столь уклончивым ответом. Но настаивать не стала, не желая решительным настроем обратить потенциального мужа в бегство.

Тим вздохнул и вновь потянулся к тумбочке — за второй парой перчаток. С трудом ему верилось, что Миранда сможет удержаться и не сунуть свой нос… да куда угодно — с нахождением на свою голову неприятностей у нее проблем не было никогда. А следить за ней как за маленьким беспокойным дитятей — безотрывно и пристально — Тим отказывался.

Через десять минут ребята шагали по пустынным улицам ночного городка, то и дело оглядываясь по сторонам. Ночной центр был, как обычно, расцвечен огоньками и неоновыми рекламами. То тут, то там на огромных щитах, плавающих в воздухе вдоль тротуара на уровне глаз, вспыхивали неестественно белозубые улыбки сомнительной искренности, от которых мороз по коже продирал — уж больно вампирский оскал напоминали; милые девушки демонстрировали прекраснейшее нижнее белье; мускулистые накачанные мужчины, глянцево блестящие от пота и масла, сжимали в рельефных ручищах бензопилы внушительных размеров… обычно Миранда от нечего делать любила поглазеть на все это великолепие, но сейчас время поджимало.

Порталом ребята не стали пользоваться по нескольким причинам: первое — контора располагалась довольно близко к дому Тима; вторая — им было лень считать формулы и выстраивать новый путь, что, в общем, заняло бы больше времени, чем путь, проделанный пешком; третья — хотелось прогуляться, несмотря на очевидную срочность, чтобы сон окончательно выветрился из головы.

И хотя от последней ночной прогулки у Миры остались крайне неприятные воспоминания, присутствие Тима вселяло уверенность и успокаивало. Крепко держа его руку, она подстраивалась под широкий шаг, иногда приходилось почти бежать, но она не возражала. Наконец, впереди замаячила вывеска с названием нотариальной конторы. Около входной двери Тим на мгновение замешкался, осматриваясь, размышляя о чем-то.

— Ну? — Мире не стоялось на месте. — Чего ждем-то?

— Не спеши. Мало ли здесь охранок понавешано. Это же нотариальная контора, а не городская столовая. Мне-то, может, вреда и не причинят, а вот тебя распылят, даже пикнуть не успеешь. Где я потом буду тебя искать?

Мира, которая уже занесла ногу над порогом, быстро отступила назад, осознав, что резон в словах Тима есть, и еще какой.

— Как же тогда быть? — спросила, неосознанно понизив голос до шпионского шепота. — Как мы войдем?

Тим ничего не ответил. Вынул перчатки, натянул на руки и только после этого взялся за ручку двери. Прислушался.

— Странно, — сказал медленно, — отчетливый след охранной магии есть, но именно, что след. Самой охранки нет. Что-то не нравится мне это, особенно в свете слов твоего Петра. И дверь открыта.

Вынул вторую пару перчаток и протянул Миранде:

— На всякий случай, — и повернул ручку.

Тихий щелчок замка прозвучал в ночной тишине так громко, что Мира испуганно дернулась, отчего перчатки едва не выпали из ее рук. Тим осторожно приоткрыл тяжелую входную дверь и сделал шаг вперед.

— Куда? — взвыла Мира не своим голосом, вцепившись в рубашку парня. — А вдруг это опасно?

— И что ты предлагаешь? Стоять и ждать? Я пойду первый, ты — за мной, когда позову. — Спокойно произнес Тим, легко высвободив себя из хватки ведьмочки и бесшумно скрываясь в темноте коридора. Уже оттуда донесся его приглушенный голос: — Заходи, никого нет. Ну… почти.

Ох, как же Миранде Новиковой теперь не хотелось идти в негостеприимную темноту дома! Весь ее плачевный опыт, наработанный годами влипания в неприятности, говорил, что ничего хорошего они здесь найти не могут. Только не ночью, только не после недвусмысленного предупреждения Петра о возможной кончине господина Третьякова. Но оставаться на улице, где бродят жуткие чудовища и кровожадные вампиры, было еще страшнее. Натянув перчатки, в спешке попав двумя пальцами в одно отделение, но по привычке наплевав на временное неудобство — сначала надо догнать Тима, а потом уже, оказавшись под его защитой, думать об остальном — Мира, зажмурив на мгновение глаза, чтобы собраться с духом, сделала огромный шаг вперед.

Ха. Видимо, невезение еще не до конца выпустило ведьмочку из цепких лапок, потому как первое, что она ощутила, оказавшись внутри — высокий порог, за который зацепилась ее ступня. Второе — стремительный полет вниз. Третье — дикая боль, взорвавшаяся в голове.

И темнота.

* * *

— Встать! Суд идет! Председательствует Верховная судия высшего Истинного суда госпожа Перепелкина Инна Евгеньевна.

— Ого! — невежливо перебил чей-то удивленно-восхищенный голос (угадайте, чей).

— Ангел второго ранга урожденный Савл, названный Петр, вы что-то хотели сказать?

— Что? А?.. Ох, нет… засмотрелся… простите великодушно… просто не ожидал… никак не ожидал… новая Судия… А где наша?

— Ангел второго ранга урожденный Савл, названный Петр, попрошу вас впредь воздержаться от неуместных комментариев.

— Да я просто спросил… и так все знают, что наша краля в декрет свалила… и про счастливого папашу будущего, про которого вроде как никому знать не положено, но почему-то все знают, даже я… а что? Разве я не прав? И когда только успели спеться, а? Судия и секретарь высшего Истинного суда. Вы не находите, господа, что от всего этого разит пошлятиной высшего же разряда на километры вокруг? Или им свои помогли сойтись — вы не в курсе, случайно? Надо будет потом к амурчикам заглянуть… и божественный нектар прихватить… помнится, в прошлый раз на ура пошло…

— Ангел второго ранга Петр!

— Молчу, молчу… загнобили, ироды…

— Суд рассматривает дело за номером один миллион семьсот три в отношении ангела второго ранга, урожденного Савла, названного Петр, занимающего должность…

— … Имеющего, простите.

— Что?

— Имеющего, а не занимающего. Читайте внимательнее, — душевнейше посоветовал рыжий. — Хотя какие могут быть претензии… молодой вы, неопытный еще секретарь. Лаврентий-то наш, который папашка будущий, помнится, таких ошибок не допускал… но, к моему великому сожалению, перевелся под шумок с этой должности куда-то, никому ничего не сказав. А жаль… но вы говорите, говорите, я вас внимательно слушаю, как и все вокруг. Вступительное слово я знаю наизусть практически, столько раз тут оказывался — как на работу хожу. Если что — поправлю.

— Ангел Петр! Я второй раз прошу вас воздержаться от комментариев! — подала голос Судия Перепелкина. — Упражняться в остроумии будете дома.

— Без проблем. Только уж это… просьбочка одна малая… не сочтите за дерзость, выслушайте…

— Говорите. — В голосе Судии Перепелкиной послышалась некоторая неуверенность. — Если считаете, что это важно, мы обязаны вас выслушать.

— Вы… дама видная, красивая, а ваши выдающиеся достоинства… хммм… как бы это выразиться… ну очень они выдающиеся, и я охотно верю, что так оно и было задумано природой, а не пластическим хирургом. И что вы правила дресс-кода забыли освежить в памяти, как встали с теплой постельки сегодня утром… а может, вам в этой неразберихе просто забыли форменную мантию выдать… и допускаю, что этот носовой платочек, что на вас надет, случайно… ха-ха… попался вам под руку, потому как все остальные платья были в стирке… я вообще доверчивый и легкоранимый, понимаете?

— Ближе к делу, — ледяным тоном отчеканила Судия.

— Куда уж… в общем, не отбирайте у нас нового секретаря, ладно?.. вы только посмотрите на его лицо… у него же инфаркт случится, если вы еще чуть сильнее… хммм… вперёд наклонитесь… я сколько воспитанием предыдущего занимался, сколько сил в него вложил — и все насмарку. Опять пестовать теленочка мокроносого, неумного придется, подсказывать, поправлять — да уж больно муторно. К чему я это… Вы бы мантию надели, что ли, а то ваше декольте прям… ууух… это я от лица всех присутствующих мужчин в зале заявляю.

Ба-бах! — это треснул по столу молоток. — Ба-бахх!

— Тридцать часов общественных работ, — отчеканила красная, как рак, Судия. — В библиотеке Третьего Неба.

— В этом хлеву?! Но… но за что?!

— За неуемную фантазию и длинный язык. Понятно?

— Но… так это ж хорошо, когда и фантазия, и физические данные… разве нет? — съязвил ангел. — Девушкам, амурчики говорят, нравится…

— Тридцать пять часов общественных…

— Ой, ну понял я, понял. Какая вы, однако… неюморная… умолкаю.

— Я могу продолжать? — обиженно осведомился «теленочек мокроносый», нервным движением оттянув стойку воротника на рубашке и подув себе на лоб.

— Сделайте милость, Прохор Иванович, — разрешила Судия.

— … должность ангела-хранителя земной девы Миранды Новиковой, находящегося в этой должности на испытательном сроке. Прошу обвинение зачитать свои аргументы.

— Добрый день, Ваша Честь. Прокурор обвиняет вышеуказанного ангела в том, что им при невыясненных обстоятельствах было совершено насильственное вытеснение сознания земной девы Ирины Коин из ее тела, на что в должные сроки была подана жалоба от ангела-хранителя вышеозначенной девы, Иванна. Зачитать?

— Не стоит, — голос Судии звучал утомленно. Она откинулась в кресле и интенсивно обмахивалась взятыми со стола бумажками с показаниями того самого Иванна. — Суть-то в чем? А кондиционер здесь не работает, что ли?

— Хмм, — откашлялся прокурор. — Суть я… озвучил. Могу повторить. Обвиняемый без санкции и согласия вытеснил сознание девы для собственных корыстных целей.

— Кондиционера нет, — встрял Петр, — наша бывшая ледяным ветром спасалась. Хотите, и для вас могу договориться… в отделе по контролю за погодными явлениями и ростом мухоморов в пригородных районах. Мне не сложно.

— Ваша Честь…

— Молчать! Что там с ветром, ангел Петр?

— Если очень надо, могу с завтрашнего дня договориться… оч-чень полезная штука, эффективная и главное — совершенно не требующая к себе внимания. Включается, выключается по щелчку ваших пальчиков. Но мне для этого надо в отдел попасть…

— Попадёте, непременно попадёте. После библиотеки Третьего Неба. Прокурор, продолжайте. Какие именно корыстные цели преследовал обвиняемый?

— …Ммм… обвинение не выяснило. Пока. К сожалению, именно в этот момент наблюдатели… эээ… обедали и потому упустили обвиняемого из виду на пару минут. Но факт остается фактом. Столь вопиющее правонарушение было зафиксировано лично ангелом-хранителем земной девы Ирины Коин, и мы считаем, что подобное оставлять без наказания нельзя. Обвинение требует высшей меры.

— Основание? Чье-то там заявление? И что? Это слово одного ангела против слова другого. Где показания наблюдателей? Почему они обедали, как вы изволили выразиться? Где это видано, чтобы они отлучались со своих постов?! Где данные приборов? Где записи в книге судеб? Где все это?

— Мы… предоставим. Потом.

— Почему не сейчас?

— Но… наблюдатели обедали… и записей в нужный момент не сделали… в книге судеб не зафиксировано…

— Тогда чего вы хотите от меня? Идите и работайте. Не выяснили они, не записали, не зафиксировали! Меня не интересуют ваши трудности. И в следующий раз с таким делом придете — объясняться будете с инквизиторами. Все понятно? Следующие.

Судия с чувством шарахнула молоточком по столу, жалея, что это не голова некоторых бестолковых прокуроров. Бардак, везде сплошной бардак. Подтянула повыше край декольте. Боги, эта жара просто невыносима… до завтра у нее задница к креслу пришкварится…

* * *

— Ладно, сама дура и нечего так смотреть, — бурчала Мира под нос, с опаской ощупывая шишку на лбу, надувшуюся до внушительного размера. — Очень страшно выглядит?

— Как бы тебе сказать… в следующий раз ты глаза-то открывай, прежде чем делать шаг.

— Я и открыла. Но, видимо, поздно. Но все равно там видно ничего не было — так что меня бы это не спасло. И кстати, это ты виноват. Убежал от меня, вот и я торопилась. С тебя настойка. Матрена Патрикеевна знает, какая. Скажи, что для меня.

— То есть ты у бабули постоянный клиент? — иронично осведомился Тим. — И как мы раньше не встретились?

Парочка находилась в нотариальной конторе, которая состояла из приемной и очень тесного кабинета самого нотариуса, в котором развернуться было в принципе негде. Создавалось впечатление, что встань Тим посередине комнаты и вытяни в стороны руки, достанет пальцами до противоположных стен, такое узкое помещение. Единственное окошечко, до того маленькое, что больше походило на бойницу, было загнано под потолок. Сама контора ютилась на первом этаже офисного здания.

Мира возлежала на изрядно порванном диване, но не оттого, что очень хотела — Тим уложил, когда она была без сознания. Разодранная в клочья и кое-где обагренная чьей-то кровью обивка его совершенно не смутила. Как не смутило и то, что внутри нотариальная контора больше напоминала картину под названием: «Последствия женской истерики или урагана». Вначале, как только девушка открыла глаза, то не сразу осознала, что порхающие в воздухе непонятного вида клочки — суть документы, которые кто-то не иначе как в припадке ярости разорвал.

Стены заставлены шкафами, содержимое которых вытряхнуто на пол. Стол — разобран на запчасти, стул — сломан. В центре всего этого безобразия находился труп. Видимо, господин Третьяков-четвертый собственной несчастливой персоной.

Мира не сразу заметила, что на полу кто-то лежит. Пару минут после пробуждения она красноречиво постанывала, трогала шишку на лбу, всячески подчеркивая собственную беспомощность и расширяя масштабы приключившейся с ней трагедии. Потом усердно переодевала перчатки.

После этого она немного повернулась, чтобы продемонстрировать Тиму боевое ранение во всей красе, и взгляд ее упал на… это. Посреди комнаты, неестественно вывернув руки, лежал мужчина в костюме, на его лице застыл предсмертный оскал. Жуткая картина для неподготовленной психики. Взвыв пароходной сиреной, Мира подпрыгнула на диване и отползла к его дальнему от трупа краю.

— Ч-что это? — стуча зубами, спросила шпионским шепотом. — Эт-то т-ты его т-так? За чт-то?

Тим усмехнулся, но занятия своего не бросил — он методично штудировал уцелевшие записи. Их было немного, но все же. Не зря он перчатки взял, не зря. Как чувствовал.

В голове его уже прокручивались возможные причины гибели Третьякова. Вначале, обнаружив труп, Тим сказал себе, что лежащий на полу не обязательно — нотариус, хотя если брать в расчет предупреждение Петра, такая вероятность стремилась к нулю. Но рядовой Брайт решил не пороть горячку. Ведь, по сути, труп мог оказаться кем угодно — случайным прохожим, грабителем, клиентом, братом, другом. Да мало ли кто здесь мог находиться в такое время, а поскольку Тим господина Третьякова лично не встречал, то и опознать его не мог. Фотографий в поле зрения тоже не наблюдалось — ни порванных, ни целых. Поэтому, чтобы разрешить сомнения, Тим аккуратно пошарил в карманах пиджака и брюк убитого. Извлек на свет божий весьма солидное портмоне. Значит, убийца — скорее всего, не грабитель, иначе бы столь дорогую вещь не оставил — мелькнула мысль и пропала. Водительские права нашлись в первом же отделении; с черно-белой фотографии на рядового Брайта смотрел усопший. Господин Третьяков Василий Петрович. Значит, все-таки нотариус…

За что его убили? Кто постарался? И почему именно сегодня? — задумался Тим, убирая портмоне обратно. Первое, что приходит в голову — конкуренты. Самая распространенная причина. Вторая — недовольные клиенты, которых тоже всегда хватало. Третье — он изменял жене, и она наняла киллера. Не факт, что господин Третьяков вообще был женат, но как версия сойдет.

Рядовой Брайт размышлял об этом не потому, что ему нечем было занять мозги. Просто пытался убедить себя, что это не из-за их с Мирандой интереса беднягу убили. Ведь кроме их расследовательской деятельности существовала масса других причин, по которой нотариуса могли спровадить на тот свет.

Бегло осмотрев тело, Тим пришел к выводу, что смерть Третьякова наступила в результате магического воздействия, потому как заметных ран на теле не было — кроме разбитого носа. Это, конечно, еще ни о чем не говорило, нотариуса могли отравить, или задушить подушкой, или шприцем вколоть воздух в вену, или убить сотней других, ещё более изощренных способов, но стражник сумел почуять еле уловимый след атакующей магии, витавший над телом. Нотариуса убил колдун? Зачем?

Поскольку кровь была и на диване, то Тим подумал, что вероятно, нотариус пытался сопротивляться, и ему сломали нос. Он упал на диван, потом — на пол, где его и настигло заклинание — если, конечно, стражник прав в оценке причины смерти Третьякова.

Если бы не отвратительное самочувствие и общая слабость, Мира, скорее всего, забилась бы в истерике, поняв, что диван, на котором она отдыхает, чуть испачкан кровью несчастного. Она, вероятно, вскочила бы на ноги и бросилась прочь, но перед глазами еще немного плыло. И почему с ней каждый раз происходят неприятности? Ведь, казалось бы, избавившись от проклятия, она должна была стать чертовски везучей, а поди ж ты… и труп еще этот… и шишка на весь лоб…

— Очень замет-тно? — Девушка боязливо опустила ноги на пол, повернулась в три четверти, выжидающе скосив глаза на Тима. — Посмотри! А так?

— Миранда, — вздохнул Тим, — давай мы это дело отложим. Есть вопросы поважнее.

— Он все равно умер, ему не поможешь, а шишка — важно. — В голосе ведьмочки слышалось не свойственное ей равнодушие, которое обычно предшествует первоклассной истерике, но Тим этого не понял. Она старательно избегала смотреть в сторону трупа.

— Миранда!

— Что, Миранда? Что, Миранда? — вдруг взъярилась девушка и, несказанно удивив Тима, ударилась в слезы. — Что, Миранда? Я уже двадцать два года Миранда! Только кому от этого хорошо?! Он и вправду… умер? Ох, ты ж богиняяяааа…

Со слов Тима Мира уяснила, что господин Третьяков-четвертый был злодейски убит. На вопрос Миры, почему Тим считает это именно убийством — ну вдруг покойный был таким же невезучим, как она сама, и самостоятельно, не дожидаясь помощи со стороны, напоролся на эхо от какого-нибудь смертельного заклинания, рядовой Брайт ответил, что никакое эхо, даже самого смертельного из смертельных заклинаний, не способно убить.

Мира опечалилась и, ссутулив плечи, забилась в угол. Ей не верилось, что она опять влипла в неприятности. Что нотариус и в самом деле мертв, как вампир после принятия солнечных ванн. Неужели именно это имел в виду Петр, когда предупреждал ее о том, что Третьяков их не дождется? И что за знакомые его просветили?

К сожалению, времени на переживания не было совершенно, поэтому, кое-как взяв себя в руки, не без помощи Тима, ведьмочка приняла самое деятельное участие в обыске конторы.

— Все оставляй, как было. Ничего не путай. Если не получается — тогда не трогай ничего вообще. Ребятам тут еще копаться, — проинструктировал ее Тим, в глубине души сожалея, что не имеет возможности обследовать место преступления более тщательно.

— Каким ребятам? — не поняла Мира.

— Следователям нашим. Криминалистам. Ну и кому еще не повезет попасться на глаза комиссару.

— Бардак у вас, а не участок, — резюмировала Мира, роясь в бумагах и аккуратно — как было велено — складывая их в прежнем беспорядке. — Что значит — кому не повезет? Должны же быть ответственные, уполномоченные, дежурные или как там у вас это называется. А так что получается — кого увидел, того за шкирку и сюда? Это как так?

Тим пожал плечами:

— Мы привыкли. Бардак, конечно, ты права, но ничего не поделаешь. Это своего рода уже традиция. Все всё знают, понимают, что неправильно и непрактично, но делают вид, что так и должно быть.

— Чертова круговая порука…

К сожалению, ключа, с помощью которого расшифровывались данные, им найти не удалось. Обычно подобные вещи хранились в сейфе, который был варварским образом выдернут из стены и взломан. Осмотрев его на всякий случай, Тим со вздохом констатировал, что ключа ни внутри, ни рядом на полу нет.

— Откуда ты знаешь? Вдруг неизвестный его порвал?

Тим уверенно качнул головой:

— Ты знаешь хотя бы приблизительно, как он выглядит?

— Н-нет вроде…

— Тогда понятно, откуда сомнения. Мира, ключ — это своего рода увеличительное стекло. Смотришь через него на документ и читаешь.

— Даже таак, — протянула ведьмочка. — Никогда не знала.

— Откуда бы, — ответил Тим. — Ты же, насколько я понимаю, у нотариуса ни разу не была.

— То есть в бумажках искать бесполезно, правильно я поняла? А зачем же я тогда столько макулатуры перелопатила? — с укором спросила Мира.

— Всегда есть шанс наткнуться на что-нибудь интересное, — уклончиво ответил Тим, оценивающе оглядываясь по сторонам.

— Например? — тут же спросила Мира.

— Например, на ежедневник, который, я, кстати, и обнаружил среди этого разгрома. Или может, ключ затерялся где-нибудь под этими завалами. Да мало ли…

Мира скорчила рожицу, но спорить не стала. Она и без того была не в духе, а теперь настроение у нее упало ниже плинтуса, ведь в свете невероятных пространственных совпадений дело Тессы стало представлять для неё особый интерес.

— Неужели ничего нельзя сделать? Не может быть!

Рядовой Брайт задумчиво взъерошил волосы и поспешил к обрывкам бумаг, что-то бормоча себе под нос. Некоторое время копался в куче мусора, затем выудил нечто напоминающее записную книжку — только без обложки. Полистал и ответил:

— Насколько я знаю эту систему, у каждого уважающего себя нотариуса в обязательном порядке должен храниться дубликат ключа в каком-нибудь труднодоступном месте. Хотя вру — с уважением это не связано, а в положении об их деятельности прописано. Обычно подобные вещи кладутся в банковскую ячейку, в домашний сейф или еще куда. Нам придется действовать наугад — обыскивать все возможные места. Надо только предварительно выяснить, где именно Третьяков мог ключ хранить. Опять же, если позаботился сделать дубликат.

— Слишком много «если бы» и «вероятно». А вдруг ключа не было? — возразила Мира с жаром. — И как нам узнать, где именно искать? Ту же ячейку — может, ее и вообще нет? Может, она на другое имя оформлена? Может, в другом городе? А если Третьяков банкам не доверял и ключ в лесу зарыл под старым деревом, что в трехстах шагах на север от пятого столба ЛЭП по трассе Ж15?

Тим усмехнулся и кивнул:

— Ты совершенно права, моя дорогая. Именно поэтому я и предлагаю начать обыск с его дома. Там можно какой-никакой информацией разжиться — как раз на озвученные тобой темы. Что, как, зачем и в скольких шагах от столба находится. Признаю, не слишком надежный вариант, но другого пока нет. В его записной книжке есть домашний адрес, предлагаю наведаться.

Мира испуганно поморгала:

— С ума сошел? Вломиться в чужой дом посреди ночи? А если он не один живет… жил? — и нервно глянула на труп, словно тот в любую секунду мог ожить и укоризненно погрозить пальцем новоиспеченным взломщикам.

— То есть вламываться к нему на работу — это в твоем понимании нормально, а домой — никак?

— Но я же не знала, что он… мертвый! — Мира вновь ощутила слабость и дурноту, но сесть обратно на оскверненный диван было выше ее сил. Пришлось опереться о подлокотник.

— Не пойму, в чем разница, — возразил Тим. — Живой или мертвый, но проникновение — есть проникновение. Даже если здесь кто-то был до нас.

— Слава богине, что мы разминулись с убийцей, — малодушно порадовалась Мира, с ужасом воображая, что случилось бы, приди они чуть раньше.

Тим вздохнул, но по другой причине — могли бы поймать неизвестного, если бы поторопились. Или — чем Истина не шутит — спасти жертву.

— Надо позвонить.

— Куда? — дернулась Мира. — Зачем?

— В участок, сообщить о происшествии. Пусть ребят пришлют, нехорошо оставлять его так.

Мира мысленно согласилась, но вслух возразила:

— Но так они нас замучают вопросами — отчего да почему. Ввек не отделаемся.

Тим снисходительно улыбнулся — иногда Миранда говорила такие наивные вещи.

— Никто и не узнает, что звонили мы, глупенькая. Тут будка телефонная имеется за углом, оттуда и сообщим.

Они уже собрались выходить, как Мира вдруг спросила, затормозив на самом пороге:

— Послушай, а сроки давности у документов имеются?

— Тебе зачем? — не уловил Тим. — Надо положение об их деятельности смотреть, навскидку не помню.

— Тогда сейчас надо смотреть, — уперлась ведьмочка, передумав уходить. — Может, какие-нибудь упоминания о визите моего отца сохранились?

— А ты уверена, что он что-то оформлял? — задал резонный вопрос рядовой Брайт. — Может, ему консультация нужна была, а такие вещи обычно в ежедневнике отмечаются, и только. Закончился ежедневник — выбросил, купил новый. Тем более, случилось это много лет назад. Так что не хочу тебя заранее обнадеживать — вполне может быть, что информация о визите твоего отца не сохранилась.

— А если все же оформлял что-то? Как узнать?

— Точно не тут — все-таки столько времени прошло. Если дело было организовано Третьяковыми по уму, то где-то должен быть рабочий архив — всегда может возникнуть спорный вопрос по уже оформленным документам. Обычно нотариус снимает складское помещение или что-то подобное. Но, опять же, это можно выяснить лишь путем незаконного копания в личных данных. Если же Третьяков-старший был безалаберным балбесом, мы ничего подобного не найдем. Шансы пятьдесят на пятьдесят. И если честно, глядя на его контору, я больше склоняюсь к неудачному для нас варианту.

Мира понурилась и задала следующий вопрос:

— А в записной книжке, где ты адрес домашний вычитал, ничего про архив не было?

— Там кроме этого, вообще ничего не было. То ли дела шли плохо, то ли новая совсем.

— Но где мы можем узнать про архив? Дома у него, допустим, раз уж мы туда собираемся?

— Вполне. Может, он аренду наличкой оплачивал, и чеки аккуратно складывал на видном месте; может, архивное помещение его было, и свидетельство о собственности с адресом он в рамочке при входе в кабинет повесил; может, схему проезда, чтобы не забыть, на столе нарисовал, да мало ли…

— Чего издеваешься? — нахмурилась Мира. — Я же серьезно.

— Если серьезно, то разбираться будем на месте. Гадать, что да как — потеря времени.

Кинув последний взгляд на усопшего, Тим взял ведьмочку под локоток и вывел вон, пока еще какой светлой идеей ее не озарило — полы, например, вскрыть, или дух убиенного призвать, пока суток после смерти не прошло.

Мира шла неохотно, шестеренки в ее голове крутились в ускоренном режиме, пытаясь разложить по полочкам происшедшее. Как и Тима, ее не оставляло смутное подозрение, что уж больно вовремя нотариуса кто-то шлепнул. Слово-паразит «совпадение» так и шло на ум, а оттуда лезло на язык, но она была склонна согласиться с Петром в его теории. Не бывает таких совпадений.

Отпускать Тима одного — хотя до будки было рукой подать — девушка не собиралась, поэтому во время разговора с участком топталась рядом и краем уха слышала, как он ровным, тихим голосом докладывает кому-то на том конце провода о трупе в нотариальной конторе по такому-то адресу, и быстро вешает трубку.

— Пошли отсюда. Сегодня, оказывается, дежурит Мил, шустрый парень. Обычно по ночам патруль приходится часами ждать, а этот может и сразу примчаться.

— Куда идти?

— Таак. Живет наш Третьяков на другом конце города, если я правильно понял. Значит, портал.

Это означало, что какое-то время уйдет на расчет нового пути, но в принципе, они успеют скрыться, даже если вышеупомянутый Мил побьет все рекорды скорости и примчится сюда в ближайшие десять минут.

— Как скажешь. — Мире было решительно все равно, каким образом добираться до пункта назначения.

Она устала — резко и неожиданно, настроение упало, а перед глазами стояло искаженное предсмертной гримасой восковое лицо несчастного Третьякова, погибшего, возможно, по ее вине. Адреналин схлынул, оставив после себя, как водится, противную дрожь в коленях и слезы на глазах, которые Мира зло смаргивала, стараясь не показать, насколько выбила ее из колеи ужасная находка. Ведьма она или девчонка впечатлительная, в конце концов?

Тим открыл портал на удивление быстро и пошел первым. Миранда пошустрила следом. Вышли они в весьма благополучном районе города, практически центральном, отличительной особенностью которого были уютные коттеджи, окруженные невысокими заборчиками, а не многоэтажные дома. Владельцы домов — или их садоводы — изощрялись в украшениях своего участка как могли. Яркое, почти дневное освещение улиц позволяло разглядеть во всех подробностях причудливые фигурки гномов, расставленные по садикам, шикарные клумбы, на которых произрастали редкие цветы, затейливо подстриженные густые кустарники.

«Если Третьяков жил здесь, — подумалось Миранде, — то вряд ли его дела шли плохо. Либо появился другой источник дохода».

Тима занимали более насущные размышления: как то, живет ли в искомом доме кто-нибудь, кроме покойного Третьякова? Семья, родители престарелые, всевозможные дядюшки, тетушки, другие не столь отдаленные родственники, собачка любимая породы мастифф размером с теленка, хомячок в банке или рыбки в аквариуме? А если нет, то имеется ли в доме сигнализация и как ее деактивировать, не переполошив при этом всю округу. Конечно, на крайний случай всегда можно было осуществить переход и покрушить все к чертям, никто и пикнуть не успеет, но кто даст гарантию, что после этого стражник как послушный щенок вернется обратно, а не продолжит веселиться с тем же гипотетическим мастиффом? Любимое дело, оно, как известно, не в тягость, а Тим отнюдь не был уверен в своих силах.

Пришлось действовать аккуратно. Поискав табличку с адресом и убедившись, что нужный дом — перед ними, Тим подошел к калитке. Мира, как приклеенная, топала рядом.

— Перчатки не снимать, перестановкой мебели не заниматься, по крайней мере, без моей команды, — предупредил Тим о том, о чём она и без того догадалась.

Они оказались перед аккуратно подстриженной лужайкой с геометрическим рисунком цветами по всему периметру. Невдалеке в свете фонарей поблескивала вода — видимо, там был сооружен искусственный прудик. Рядом расположилась уютная беседка. И, конечно же, главное украшение участка — двухэтажный особняк с массивными колоннами, белый, со множеством окон и огромной, шикарной верандой сбоку, богато овитой плющом. Полная и законченная пастораль. Чтоб я так жила, — поразилась Миранда и впервые задумалась о том, что квартира в городе ее больше не привлекает. Домик бы такой купить… только где денег взять? И что это там виднеется рядом с крыльцом?..

Тим же оглядывался, прислушивался и на красоту сада не обращал ровным счетом никакого внимания. Потому и не обратил внимания на то, на что обратила Мира. В доме царила гробовая тишина, света в окнах не было. Гипотетические жильцы спят или дом пуст?

Неожиданно Мира подала голос:

— Чего застыл? Пошли.

И открыв калитку, шагнула вперед. Оглянулась на застывшего Тима и поманила рукой:

— Что? Да ладно, только не говори, что испугался. Можно подумать, ты не чуешь, что магией здесь и не пахнет. Даже я, слабая ведьма, магического фона не ощутила.

Тим мог бы ей возразить, что ощущать — это еще не все, что ловушки могут быть самыми разнообразными, начиная от замаскированных капканов на медведей, которыми баловались некоторые любители острых ощущений, и заканчивая погруженными в спячку волшебными жучками-короедами, которые от своих не волшебных родственников взяли название и нехорошую привычку вгрызаться намертво в первое, что попалось на пути. Активизация жизненной деятельности жучков происходила, как только нарушался контур защитного заклинания, наложенного на дом. После этого от незваных гостей мало что оставалось.

Все это молнией пронеслось в голове Тима, пока он следил, как Мира беззаботно, беспечно, почти пританцовывая, шагает по направлению к крыльцу. Казалось, ей все нипочем — и возможные защитные заклинания, и гипотетическая сигнализация, и предполагаемая семья покойного.

Сорвавшись с места, парень бросился вдогонку и успел в самый последний момент, когда она уже потянулась к дверной ручке, схватить её за локоть. Дернул назад и зло пропыхтел:

— Стоять. А если тебе руки оторвет? Ты об этом не подумала?

— Не оторвет, — спокойно сказала Мира.

— Откуда такая уверенность? — прошипел Тим. — Ты у нас в колдуньи записалась, а я и не заметил?

— Ох, Тимми, ты как маленький. Вместо того чтобы панику наводить раньше времени, просто посмотрел бы налево.

Тим машинально повернул голову — на идеальном газоне, аккурат перед ступеньками, белела табличка «Продается». И телефон для связи.

— Теперь понимаешь? Никого тут нет и быть не может. А насчет заклинаний — магии я не чувствую. Сигнализация — да кому она нужна в таком районе? Нет, я понимаю, что в заселенных коттеджах она есть, но в доме, выставленном на продажу — вряд ли. Зачем тратиться на то, что тебе никогда не понадобится? Я ли не логична?

Тим выдохнул и еще раз посмотрел на табличку — думалось ему совсем о другом. «Продается»… Означает ли это, что хозяйских вещей в доме нет, и их путешествие было напрасным?

— Все может быть, но на всякий случай глянуть стоит, — высказала свое мнение Мира. — Ты как считаешь?

Тим думал так же.

Геройствовать дальше ведьмочке он не разрешил, вошёл в дом первым. Если честно, дверь была закрыта на замок, но не зря Тим в патрульных два года оттрубил, кое-какие полезные навыки приобрел. На вскрытие замка ушла пара минут. Внутри было темно, но лунный свет, как и свет уличных фонарей, проникал в не зашторенные окна и выхватывал отдельные участки пола и стен. Рискнуть и включить свет или хотя бы подсветить телефоном Тим не решился. Могут заметить с улицы.

Сразу стало понятно, что переезд находился в самом разгаре — в холле громоздились огромные коробки с вещами, сваленные вперемешку ящички и бумаги, бытовая техника и кухонные принадлежности. Мира изо всех сил напрягала зрение, дабы не приложиться лбом во второй раз за сегодняшний вечер.

Тим же уверенно, ловко лавировал среди всей этой неразберихи.

— Видела бы ты, — хмыкнул он в ответ на завистливый взгляд Миры, который весьма ощутимо прожигал ему спину даже в относительной темноте холла, — что творилось в моей квартире после того, как я переехал в нее из родительского дома, и до первого визита туда моей драгоценной матушки. Вещей перетащил вагон, а времени их разбирать не было совершенно. Навалилось все и сразу. Работа, самостоятельная жизнь. — Тим с усмешкой покачал головой. — Оказалось, что еда сама по себе в холодильнике не появляется — представляешь? А носки, рубашки, чтоб им провалиться, перестали волшебным образом возникать в моем шкафу уже постиранными и отглаженными. Пыль не желала улетучиваться без мокрой тряпки, мусор — без веника, а ведро помойное — бежать на помойку даже после ускоряющего пинка. В общем, дел неожиданно образовалось по горло. Потому чемоданы так и валялись по всей квартире, пока мама поздравить с новосельем не зашла… а учитывая ее привычку появляться непосредственно в гостиной… в общем, с тех пор я порядок и чистоту блюду. И да, лабиринты там были почище этих.

Мира хмыкнула — она была вынуждена заботиться о себе с младых ногтей и подобных проблем по переезде в собственную квартиру не испытывала — но ничего не сказала, сосредоточив все внимание на стоящей перед ними задаче.

— Думаешь, сейф он уже вывез?

— Будь я на его месте — обязательно, перво-наперво. Как все обстоит на самом деле — предстоит выяснить. Обычно сейфы встраивают в стены кабинета, чтоб не бегать за нужными бумажками во время деловой встречи по всему дому. Несолидно это. Так что предлагаю начать с него.

— Чтобы начать, надо кабинет найти.

— Вот уж проще простого. Не думаю, что расположение комнат сильно отличается от обычного.

— Что значит «обычного»?

— Да будет тебе известно, — начал Тим, забирая резко влево от первоначального направления. Мира следовала за ним, стараясь не отставать, — … что практически все дома в нашем городке, я говорю об индивидуальной застройке подобного типа, спланированы в общем и целом одинаково. Экономия. Так что, побывав в одном, ты можешь смело утверждать, что видел все. И кабинет у нас должен располагаться… — Тим потянул за невидимую пока Мире дверь и победно прошептал: — Вуаля! Только смотри, осторожнее, здесь ступенька небольшая.

Разделившись, они обшарили пустой кабинет, но сейфа не обнаружили. Это огорчило бы новоявленных взломщиков, если бы не тот факт, что и углубления под сейф они не нашли тоже — ни в стенах, ни в полу, ни — Тим не поленился проверить — на потолке. Вывод — либо сейфа здесь и не было, либо они никудышные сыщики. Где искать? И был ли он вообще, этот мифический сейф? Может, господин Третьяков пользовался банковской ячейкой?

Но сдаться просто так и не проверить досконально весь дом было бы глупо. Ребята приступили к поискам. Методично, насколько позволяла темнота, они обшаривали каждую комнату по очереди и, наконец, в одной из пустующих спален на втором этаже, им повезло. Сейф почему-то был спрятан в полу.

Они глубокомысленно постояли над находкой. Почесали макушки — каждый свою.

— Как открывать будем? — подняла Мира животрепещущую тему.

Тим пожал плечами:

— Истина знает. Я по сейфам не специалист. Может, с собой забрать?

— Да ты знаешь, сколько он весит? Его только подъемным краном поднять и можно.

— Ты-то откуда знаешь? — Тим все-таки потянул сейф вверх за ручку на дверце, но, конечно же, ничего этим не добился. — Мда… дела. Ладно, тогда план «Б».

— А это был план «А»? — неискренне удивилась ведьмочка. — Я и не знала.

— Не суть. Подождешь здесь или со мной пойдешь?

— Куда? — всполошилась она.

— За нашей колдуньей, чтоб ей спалось долго и сладко, — весело ответил Тим, открывая портал в свою квартиру. — Рванули.

Глава 2, в которой Мира и Тим изучают повадки мифологической фауны

Чувство облегчения, которое нахлынуло на ведьмочку, стоило ей оказаться в ставших родными пенатах, было непередаваемым. Сразу захотелось в теплую постельку, под мягкое одеяло и чтобы никакие беды не тревожили до утра. Но, увы, этим нехитрым мечтам сбыться было не суждено.

Тим промаршировал в гостевую спальню, где, нисколько не смущаясь тем, что колдунья спала почти нагишом, потряс её за плечо.

— Вставай. Вставай, кому говорю.

Та сонно мурлыкнула:

— Зая, ты… я соскучилась…

— Тесса, так всю жизнь проспишь, самое интересное пропустишь. Вставай и собирайся, мы ждем. Нашли твоего нотариуса, ты нам нужна сейф вскрыть.

— Скотина ты бесчувственная, а не зая… — с обидой шепнула Тесса и зарылась поглубже в подушку, отчего голос прозвучал невнятно и глухо.

— Дай я, — вмешалась Мира и, быстренько сбегав на кухню, принесла стакан воды. После чего, не успел Тим опомниться или как-то помешать — справедливости ради необходимо отметить, что не очень-то и старался — вылила ее на спящую девицу.

Вопль, раздавшийся сразу после, по поражающей силе можно было смело сравнить с шумовой гранатой, хотя у гранаты диапазон явно скромнее. Мира зажала уши, выронив стакан, и зайцем отпрыгнула в сторону. Тим остался на месте и стойко выдержал обрушившийся почему-то именно на него шквал негодования мокрой колдуньи.

— Ты!.. — Тесса подскочила на кровати и в гневе швырнула в рядового Брайта первым, что попалось под руку — подушкой. Она просвистела мимо и вяло шлепнулась на пол.

Тим не шелохнулся. Зато Миранда была деятельна и активна, как никогда. Она незаметно затолкала стакан под кровать, и, улыбнувшись во все свои беленькие зубки, предложила:

— Собирайся, а то хуже будет.

Тесса свела бровки, недоуменно глянула на руки перчатки на руках ведьмочки и предложила Мире отправиться очень популярным среди молодежи пешим маршрутом к вампирам в логово. Ведьмочка ответила со всевозможной любезностью, что коль скоро в этом месте, судя по всему, только что побывала Тесса, то ей, приличной девушке, там делать нечего. На что Тесса, сохраняя максимум достоинства, возразила…

Тим понял, что препираться они могут долго, и не потому что так уж злы друг на друга, а просто из спортивного интереса, и его первейшая задача — настроить их на нужный лад. Поэтому он взял ситуацию в свои руки и быстро развел красоток по разным углам ринга, то есть комнаты, распределил задачи и уже через несколько минут все споры были прекращены. Если чему его и научило общение с этими милыми девушками, так это тому, что нельзя пускать все на самотек и надеяться на мирное разрешение женских конфликтов. Мало того, необходимо самым решительным образом, используя любые подручные средства — от банального ледяного душа до пулемёта — разнимать воинственно настроенных дам как можно быстрее, пока они не разнесли любимую квартиру, его самого и друг друга.

Тессе понадобилась куча времени, чтобы собраться, но через полчаса, когда даже спокойный Тим взбесился, она объявила, что готова к новым свершениям на ниве раскрытия тайн и секретов своего отца. Предложенные рядовым Брайтом перчатки с презрением отвергла, высокомерно заявив, что позаботится о том, чтобы не оставлять следов, самостоятельно. Колдунья она или нет, в конце концов?

Ни Тим, ни Мира не стали посвящать Тессу в подробности своих приключений — вышло это само собой, ни о чем подобном они не договаривались. Каждый руководствовался своими соображениями — Мире было тошно вспоминать о несчастном, Тим не хотел всплеска ненужной активности и интереса со стороны дотошной и своенравной Тессы. Потом, когда они вскроют сейф, когда вернутся домой — если повезет, с конкретными результатами, — тогда и поговорят. А сейчас главное — найти ключ и расшифровать дарственную. И со спокойной душой перейти к решению следующей задачи.

Через две минуты все трое стояли над сейфом, почесывая, как водится, макушки.

— И что вы хотите от меня? — спросила Тесса, капризно надув губы. — Я, что, похожа на взломщика со стажем?

— Используй магию, открой. Это, в конце концов, тебе надо, а не нам, — покривила душой Мира. — Вполне возможно, что там находится ключ, с помощью которого мы расшифруем дарственную.

Глаза Тессы заблестели в предвкушении:

— Так что же вы сразу не сказали? Я мигом. Вы… на всякий случай подальше отойдите, как бы не задело.

— А что ты собираешься… — спросил было Тим, но Тесса уже начала проговаривать заклинание и прерывать ее рядовой Брайт не решился — еще не хватало словить эхо от неоконченного заклинания для полного счастья. Вреда не много, но удовольствия еще меньше.

По мере того, как звучали непонятные слова, изящные пальчики Тессы словно лепили что-то в воздухе, придавали замысловатую форму. Помимо этого, колдунья то и дело касалась замка сейфа, отчего он искрил и легко поскрипывал. К концу заклинания Тесса выбилась из сил — на лбу выступила испарина, а руки заметно дрожали. Это и понятно — для того, чтобы магия развернулась в полную силу, требовалось вложить намного больше, чем ей бы пришлось у себя в империи. При этом необходимо учитывать возможные нюансы и отклонения от привычной формы заклинания. К подобным перегрузкам колдунья не привыкла и потому, закончив колдовать, отдувалась и фыркала, как морж.

Она устало, но довольно улыбнулась, разглядывая что-то на своей ладони. Мира вытянула шею — от любопытства у нее даже зачесался кончик носа. В руке Тессы лежал небольшой ключик, который она, не затрудняя себя объяснениями, быстро вставила в замочную скважину сейфа.

— Но… ты не думаешь, что там стоят магические охранки?

— Не учи меня, как с сейфами обращаться, — прохладно ответила Тесса, явно оскорбленная в лучших чувствах. — Я в свое время любое папочкино плетение убирала, чтобы в его личные бумаги залезть. А он, поверь мне, очень сильный колдун. Здесь же — тьфу, а не защита. Детские забавы. Максимум, что тебе будет, если сунешься без подготовки — руку оторвет. То ли дело папочкины задумки, вот где масштабы, размах, истинная фантазия… — в голосе Тессы слышалось искреннее восхищение, изрядно приправленное завистью.

— Но ты же говорила… — начала Миранда, имея в виду то, что колдунья, как только они здесь очутились, заявила, что она — не взломщик со стажем.

— Мало ли что я говорила, — раздраженно бросила Тесса, — слушай больше.

Ключик вошел в скважину свободно и легко. Тесса повернула его пару раз, прислушалась к чему-то и вдруг насторожилась:

— Ах, ты таак… — молниеносно вынула ключ и, взяв его за стержень, повернула к сейфу кольцом. Приблизила, поводила, словно искала что-то, а затем резким движением вставила по самую бороздку в открывшееся на дверце отверстие. Что-то зашипело, щелкнуло, и сейф открылся.

Мира затаила дыхание и подалась вперед. Тим тоже сделал шаг к колдунье, но Тесса повелительным жестом остановила обоих.

— Стоять, это еще не все. Мммм… Была неправа. У вас тут тоже умельцы имеются, — пояснила с веселым смешком. — Надо же… не ожидала. На первый взгляд все просто, а оказывается… затейник ваш нотариус, ох, затейник. И зачем такая система?

Ключ из дверцы был колдуньей с величайшей осторожностью извлечён и сломан ровно пополам легко, словно кусок хлеба. Затем Тесса сложила обе половинки вместе и дунула на них. В воздухе заклубилась пыль, непонятно откуда взявшаяся. Ключ исчез, растворился, как не было его, но вместе с ним исчез и сейф!

Тим и Мира с одинаково глупыми лицами приросли к полу, не в силах вымолвить ни слова. Тесса же с совершенно невозмутимым видом подняла с пола какой-то предмет и, прищурившись, стала его рассматривать.

— И из-за этого весь сыр-бор? — осведомилась недоверчиво. — Хреновина какая-то, а не ключ. И как нам это поможет, позвольте спросить?

В руках колдунья держала вставленную в резную оправу небольшую лупу, чем-то неуловимо напоминающую ту, которой Кассиопей рассматривал мирину ауру на предмет проклятий. Мира вспомнила слова Тима — о том, как выглядит ключ.

— Дай! — не вытерпела она, бросилась к Тессе, но та вовремя отвела руку и Мира схватила воздух. — Дай сюда, кому говорю! Это хрупкая вещь! Ты ее своими граблями испортишь!

— У меня грабли на размер меньше твоих будут, — ответила колдунья ядовито. — Что это? — спросила у Тима, который тоже подошел ближе, но чтобы рассмотреть лупу, и никаких действий по экспроприации её не предпринимал.

— Это, как мы и говорили, ключ. Только откуда? Ведь сейф исчез. Испарился.

Тесса с выражением непробиваемого превосходства взглянула на рядового Брайта.

— Это был не сейф, а очень качественная иллюзия с парой ловушек для дурачков. Своего рода коробочка с этой штукой внутри. Хорошо, что пару лет назад папулечка такими баловался, иначе нипочем не догадаться. Ты можешь хоть все ключи в мире перепробовать, все заклинания попроговаривать, а толку не будет. Если сейф ты откроешь, то внутри всегда будет пусто. Если уничтожишь — уничтожишь и то, за чем охотишься. Потому что это — обманка. Видимая оболочка. Иллюзия наложена очень качественно, если не знать, что именно искать — никогда не поймешь.

Тим покачал головой и требовательно вытянул руку:

— Давай.

Тесса подозрительно покосилась на парня и отдавать добычу отказалась.

— Сама донесу. Не тяжелая.

Тим поднял глаза к потолку и вздохнул — эти девицы кого хочешь с ума сведут ослиным упрямством и полным отсутствием логики.

— Дальше сама будешь? — спросил равнодушно. — Миранда может считать себя свободной от обязательств?

Тесса прищурилась:

— А в чем подвох?

— Тесса, пойми, я ни на чем не настаиваю — не хочешь отдавать, не надо. Это тебе требуется помощь, не нам. Решила проявить самостоятельность — флаг тебе в руки, только потом не прибегай жаловаться, что ничего не получается.

— Вот еще глупости! — фыркнула колдунья. — Я никогда не жалуюсь! И мне никто не нужен. Сама справлюсь. Уж бумажку расшифровать — пара пустяков по сравнению с тем, что я только что сделала. Так что портал мне строй, и я пошла.

Тим покачал головой, но разубеждать самонадеянную девицу не стал — пусть делает, как знает. Обернулся, ища взглядом Миру — её рядом не оказалось. Куда опять убежала эта непоседа? И тут, словно в ответ на его мысли, в коридоре раздался оглушительный визг, что-то гулко бухнуло, шваркнуло и зашелестело…

* * *

Когда перед Мирой возник Петр, она едва сдержалась, чтобы не расхохотаться вслух. Тесса с Тимом негромко о чем-то беседовали, и может быть, не обратили бы внимания на нее, но рисковать не стоило… Будь здесь один Тим, она бы не сдерживалась, но колдунья… ей о существовании ангелов-хранителей знать не положено. Хотя, кто знает, может она и в курсе…

Рыжий был весь в паутине, нимб аккуратно замотал тряпочкой, сквозь которую кое-где пробивалось золотое сияние. Глаза злые-презлые, а кудряшки того и гляди воспламенятся.

— Надоело! — рявкнул он с ходу. — Ты — достала! Парень твой — идиот! Рич этот — безмозглый придурок! Судия — беременная! Секретарь — сбежал! Новый секретарь — тупорылый! Новая Судия — прости Истина… даже говорить не хочу… одна радость, что отпустила практически без последствий… и пыль, пыль, пыль… везде одна пыль. Как? Как, я тебя спрашиваю, корова безрогая, можно запустить помещение до такой степени, что на полу слой пыли по колено? Какой кретин на третьем Небе придумал зарплату уборщицам выдавать цветочной пыльцой? Они ж теперь, дуры невоздержанные, от кайфа через пару лет отойдут, не раньше…

Мира хихикнула в кулачок и молча погрозила рыжему пальцем. Тот вынул откуда-то прозрачный веник и с чувством швырнул его в стену. Пролетев сквозь кладку, веник скрылся из виду. Туда же отправились совок и тряпка. Затем ведро и швабра. Затем безразмерный халат и какая-то бутылка. Затем три книги подряд и старый кроссовок.

— Уроды… какие уроды… где свобода слова? Где она? Почему мне всегда затыкают рот? Почему я не могу говорить то, что думаю? Почему? Тем более, если это правда? Сама же вырядилась, как на дискотеку, а я виноват! Где справедливость? — И как по волшебству сменил жалобно-взъерошенный тон на командный. — Ты чего хотела найти? Помнишь? Тогда руки в ноги и пошла из кабинета, чучело. В холле люк в полу. Тебе вниз. Ох, и надоело мне все это… пока носом не ткнешь, как котенка безмозглого в какашки на полу, никто не догадается… сыщики, блин… и почему только я дотумкал изучить планировку этого дома потщательней? Убогие…

И исчез. Вслед за ним из кабинета выскользнула и Мира, в который раз не подумав поставить Тима в известность о своих планах.

* * *

Разом забыв про колдунью, ключи, дарственные и все на свете, Тим ринулся из кабинета на помощь Миранде. В том, что именно она в очередной раз умудрилась куда-то угодить, сомнений не возникало. Видимо, её в очередной раз озарила светлая идея, воплощение которой в жизнь она решила не откладывать в долгий ящик, не удосужившись предупредить Тима. И это после всех ее приключений. После всех синяков и шишек, набитых в результате неуемного и опасного энтузиазма. Парень уже не раз убеждался, что Миранда с легкостью давала обещания — как себе, так и окружающим, и с такой же беспечной легкостью их нарушала, если подворачивался подходящий случай. Ведьма, что с нее возьмешь — сплошные эмоции и веселый нолик здравого смысла. То, что заложено богами, никаким воспитанием и нравоучениями не перешибёшь.

В темноте он пару раз спотыкался о разложенные вещи, пару раз чуть не упал, но практически без потерь сумел добраться до коридора. Тесса неслышно следовала за ним. Очутившись в холле, Тим огляделся, но никого не увидел.

— Миранда! — позвал. — Миранда!

Тишина, шебуршание и невнятное:

— Тут я, тут. И даже целая, невредимая… местами.

Голос звучал глухо, почти неслышно, и доносился как будто… снизу? Тим машинально посмотрел себе под ноги и невольно отступил: он стоял на краю провала. Прямо перед ним зиял чернотой небольшой квадрат. Подпол?

— Ты… аккуратнее, когда спускаться будешь. У лестницы одна ступенька сломана. Теперь. Третья сверху.

Тим, не раздумывая долго, полез вниз.

— Эй, вы куда? — закричала ему вслед Тесса, опускаясь на колени и засовывая голову в проем. — А как же мой портал? У меня дела! Мне домой надо!

— Дом у тебя в болотах среди кикимор драных, поняла? — заорала ей в ответ Мира, хотя внушительности ее голосу заметно не хватило по причине стратегически неудобного для ведения конструктивного спора местоположения. — Вот и вали на все четыре стороны. Пешком. Без портала обойдешься.

— Я не с тобой разговариваю! — вспылила Тесса.

— Зато я с тобой, — отрезала Мира из темноты. — Мы заняты, не видишь?

— Мне все равно, заняты вы или как. Мне за расшифровку садиться надо.

— Сядешь, — припечатала ведьмочка. — И надеюсь, надолго.

Тесса стукнула кулаком по полу, выражая негодование и одновременно требуя открыть портал, но Тим не слышал, потому как, убедившись, что с непутевой ведьмочкой все в относительном порядке, принялся исследовать глубины подвала, подсвечивая себе телефоном. Здесь, внизу, можно было не опасаться, что бдительные соседи увидят огонек и вызовут полицию, или того, хуже, решат собственноручно, как это часто бывает, задержать злодеев и попасть-таки в утренние новости. Всем хочется выглядеть героями — и чаще всего, в подобных случаях, героями некрологов.

Мира на злость колдуньи плевать хотела с высокой колокольни — своих дел было по горло. Мобильного телефона у нее по-прежнему не было, искать гипотетический выключатель казалось делом слишком долгим и муторным, да и опасным, поэтому пришлось присоединиться к Тиму, который осматривал что-то в десятке метров от нее.

Надо заметить, что подвал был довольно большим, судя по тому, как удалился от неё рядовой Брайт. И черно тут было, как в гробу. Наверху жидкий лунный свет вкупе с уличным освещением давал хоть какую-то видимость, внизу же горе-взломщики были лишены и этой малости. Света экранчика тимова мобильника хватало на полметра, не больше. Поэтому пробиралась Мира, как корабль на свет маяка, на ощупь, вытянув руки вперед и ногой пробуя пол перед каждым шагом. Зато, дойдя до Тима, смогла, наконец, оценить масштабы своего открытия. Точнее, открытия Петра, но кому бы она в этом призналась!

В узконаправленном свете телефона были видны… полки, заставленные документами. Неужели им так повезло, и это архив? Или его часть? Мира от нетерпения подрыгала ногой, притопнула и воскликнула:

— Нет, ты это видел? Видел, да?

Тим, который в это время рассматривал какие-то бумаги, рассеяно кивнул. Его не слишком интересовало, как именно Мира обнаружила подвал. Он подозревал, что не обошлось без помощи одного рыжего-бесстыжего. Поэтому и вопросов на эту тему задавать не стал. Все его внимание было поглощено чтением макулатуры, которой тут, если он правильно оценил размеры подвала, — горы. И как, спрашивается, они будут искать? Например, в данный момент он читал очень познавательное, но совершенно бесполезное для Миры завещание некоего господина — имя зашифровано — который после своей смерти отдавал дом и все нажитое имущество трем, цитата, — «покладистым и умелым любовницам» — имена зашифрованы, с тем условием, что все они будут цитата «жить вместе долго и счастливо, раз в год вспоминая день их встречи (всего 3 (три) дня)». Отчет о «вспоминании» каждой из «покладистых и умелых» должен быть представлен нотариусу в оговоренный срок, иначе отчуждение завещанного имущества производится автоматически. А командовать парадом идиотизма — то есть тремя любовницами — будет его официальная жена, которая в денежном эквиваленте не получала ничего за, цитата, «премерзкий характер и чертов будильник на шесть утра в выходные; а также за отвратительный борщ. Да, я всегда ненавидел эту жидкую бурду!» Зато власть в доме, согласно завещанию, сосредотачивалась в ее лишенных кулинарного таланта ручонках.

Интересно, невольно подумал Тим, осталось ли что-нибудь от того дома, где они должны были жить?

— Тиммии!

— Да?

— Тимми! Отвлекись на секундочку!

— А?

— Да хватит читать! На меня смотри!

— Но…

— Никаких «но»! Мы сюда зачем пришли? Это не городская библиотека. Нужно найти место, где хранятся записи о посетителях.

— Если они есть.

— Именно. И одно я знаю наверняка — в юридических документах их быть не может. Так что нечего время терять, давай быстренько другие полки осматривать.

Некоторый опыт — правда, весьма и весьма плачевный — по инспектированию архивов у Миранды Новиковой присутствовал, поэтому она решила применить научный подход. Рассуждала следующим образом: архив — он и в Калерии архив, ничего нового в его организации никто не придумывал последние лет — нцать. Поэтому, скорее всего, рабочие записи о клиентах должны храниться где-нибудь в легкодоступном месте. Кроме того, ведьмочка сильно надеялась, что свои записи, бумаги и т. д. нотариусы Третьяковы систематизировали если не по алфавиту, то хотя бы по датам. Тогда осталось бы найти точку отсчета и дело в шляпе.

Все документы были распиханы по картонным коробкам — то ли вообще так повелось, то ли к переезду готовили. В последнем случае надежда была только на то, что коробки не сильно путали, когда бумажки складывали, иначе нужного им не сыскать вовек.

Насколько позволял свет телефона, Мира читала надписи на коробках — в основном, это были даты, причем совсем недавние — пара, может, тройка лет назад.

Тим ходил вместе с Мирой, подсвечивал телефоном и принимал самое деятельное участие в чтение ярлыков. Параллельно с этим он бдительно прислушивался и присматривался на предмет каких-либо неприятных сюрпризов. После фокуса с сейфом парень совершенно не был уверен в безопасности подвала. Мало ли что у весельчака-нотариуса там может быть понапихано для укорачивания любопытных носов и носиков.

Но все было тихо. Стражник внутри сладко дремал, ничем не напоминая о себе — значит, пока беспокоиться не о чем. Но и доверять тишине не стоит. Всем известно — сколько книг об этом написано, сколько ужастиков снято! — что самые страшные преступления совершаются в полной тишине и когда живой абсолютно уверен в собственной безопасности.

Рядовому Брайту не нравилось царящее в подвале безмолвие. Затишье перед бурей? Также напрягало отсутствие окон и один-единственный выход, заблокировать который ничего не стоит. И тогда они с Мирандой окажутся в ловушке. Тесса уже давно скрылась из виду, перестав настаивать на немедленном возвращении в квартиру Тима. Куда она пошла — его не интересовало, лишь бы не доставляла неприятностей.

Миранда быстро передвигалась от полки к полке, что-то еле слышно бормоча и озадаченно хмурясь. Они прошли уже очень много и с нулевым результатом, когда, наконец, девушка обрадованно воскликнула:

— Вот оно! — и ломанулась вперед, к одной из стоящих на полках коробок. Тим успел заметить надпись: «Январь 1*** года — декабрь 1*** года. Прием».

— Подожди! — крикнул, пытаясь поймать ретивую девицу, но руки его схватили воздух.

Мира уже обнималась с коробкой — близняшкой всех тех, что они недавно просмотрели. Глаза ее в свете телефона возбужденно горели, губы то и дело разъезжались в улыбке.

— Мы нашли, нашли! — шептала она, словно не веря себе, и еще крепче прижимала к пузу изрядно скособоченную порывом чувств коробку. — Я хочу это видеть!

И недолго думая, полезла внутрь.

На ее счастье, Тим успел коробку выхватить, неловко, потому что в одной руке был телефон, но все же. В последний момент, в самый, мать его, распоследний момент, будь оно все… неладно! И уже понимая, что сейчас случится что-то нехорошее, неимоверно страшными клятвами поклялся, что как только его личное ходячее невезение окажется дома, он всерьез займется его, невезения, перевоспитанием. Чтобы не тянуло оно загребущие ручонки туда, куда не следует. Чтобы прикидывало возможные последствия семь раз, прежде, чем делать. Чтобы… да миллион этих чтобы и додумывать времени не оставалось…

А из коробки на свет, то есть тьму подвальную, шипя громко и раздраженно, выскочило нечто. Юркое, омерзительно-гладкое, холодное, да еще с крысиным хвостом и… перьями?

И вот почему Тиму все это показалось очень знакомым? Тело действовало само, опередив подвисший разум. Еще не осознав, что именно они — да, да, себя Тим считал таким же виноватым в поступке Миранды, как и ее саму — выпустили на свободу, рядовой Брайт машинально действовал так, словно спасал свою жизнь. Потому что если ассоциации, невольно пришедшие в голову, когда под его руками проскользнуло невидимое в темноте изворотливое тело, хоть на грамм соответствовали действительности, то дела их были не ахти. Плохи были дела.

Одним движением парень оттолкнул опешившую ведьмочку — она не удержалась и кулем повалилась на пол. Затем швырнул коробку как можно дальше от себя — мало ли какие оттуда еще сюрпризы полезут. Молниеносно сунул телефон в карман, чтобы не светил, и вовсе не потому, что боялся выдать свое местоположение.

Если Тим правильно определил, то из коробки на них вылетел очень злой и голодный… василиск. Детеныш, судя по размерам, но от этого не менее смертоносный. И как простой нотариус сумел отловить чудо-зверя, да еще и засунуть его в коробку под какое-то заклинание? А главное, зачем? Для охраны? И еще вопрос: в каждой коробке по сюрпризу или эта особенная? Да, и на закуску: не спровоцирует ли открытие одной цепную реакцию, в том смысле, что все остальные чохом тоже откроются, и начнётся кошмар?

— Замри! — приказал он обиженно сопевшей в темноте Мире — она так и не поняла, что же произошло, и была очень обижена на грубое с собой обращение.

Все звуки мгновенно стихли — ведьмочка хоть и была невезучей тетехой большую часть жизни, но периодические проблески сознания и всполохи инстинкта самосохранения в ней все же наблюдались. Когда Тим начинал разговаривать таким тоном, это означало одно — капризничать смертельно опасно. Позже, когда они выберутся, она непременно выскажет все, что думает, по поводу его тона и выбора выражений. Если выберутся…

Мира съежилась на полу, не смея даже дышать, смотря в одну точку круглыми от страха глазами. Тим стоял рядом и напряженно что-то выискивал в кромешной темноте. Им несказанно повезло, что освещения в подвале не было, поэтому в глаза василиску они просто физически не сумели бы заглянуть. Кроме того, рукава рубашки и перчатки чудом спасли его от ядовитых когтей и клыков — существо просто скользнуло по гладкому материалу в темноту, не успев ни оцарапать, ни укусить. Впрочем, где-то он слышал, что детеныши не так ядовиты, как взрослые особи, но проверять этот сомнительный факт на своей шкуре не имел никакого желания.

Тим осторожно присел около Миры и ободряюще сжал… то, до чего в темноте дотянулся — то ли руку, то ли ногу, а, может, вообще плечо.

— Что?.. — спросила она еле слышным шепотом, но Тим, определившись, наконец, с ее местоположением в пространстве, зажал ей рот рукой.

— Василиск, — прошептал в самое ухо, и сердце Миры пропустило пару ударов.

Кто такие василиски и чем они опасны для окружающих, объяснять не требовалось. Никто достоверно не знал, как именно появляются на свет истинный подобные твари, и у какого высшего разума на небесах хватило фантазии придумать василиска — все боги открещивались от причастности к их сотворению. Так или иначе, но ходили легенды — и все мы с вами хорошо их знаем — что первый василиск родился из яйца, снесенного петухом и высиженного жабой, которая вдруг «почувствовала себя беременной», на подстилке из навоза. Процесс высиживания был долгим и муторным, в результате собственные детеныши жабы погибли, а василиск выжил. Примерно так это звучало в большинстве учебников по мифобиологии. У василисков — опять же согласно сведениям, вычитанным из книг, ибо ни одного василиска, богиня миловала, ни Мира, ни Тим, лично не встречали — имелись ядовитые клыки, когти и дыхание, хотя последнее утверждение было крайне спорно. Велись дискуссии, но живых, готовых подтвердить или опровергнуть эту теорию, не находилось. По крайней мере, тех, кто был в своем уме. Кроме того, эти твари были способны обращать живое в камень одним лишь своим взглядом. И, насколько вспоминалось, убить василиска могло лишь собственное отражение в зеркале.

Вариантов дальнейшего развития событий было всего два — либо они убегут, либо василиск их убьет. Тима, конечно, убить сложновато будет, но если тварь постарается, физическое тело придет в негодность на неопределенный промежуток времени, и тогда вполне может статься, что после пробуждения он не найдет родного городка на положенном месте.

Маленький, чрезвычайно злобный, смертоносный и голодный зверек затаился где-то в темноте… впрочем, Тим не терял надежды выбраться из подвала живым и вытащить Миранду целой и невредимой. Хотя бы для того, чтобы надавать ей по заднице за бестолковость. А потом запереться с ней в спальне и неделю снимать стресс. Жуткий. Ужасный и невозможный стресс, который не вылечат никакие успокоительные настойки Матрены Патрикеевны.

Он легонько потянул Миру за руку, побуждая подняться. Девушка послушно встала, хотя ноги не держали совсем. Ориентируясь по памяти, Тим начал продвигаться к выходу, до рези в глазах всматриваясь во тьму перед собой, вслушиваясь в звуки, ловя малейшие колебания воздуха. Мира, как сомнамбула, шла следом на цыпочках, боясь лишний раз сделать вдох. Все тайны, поиски, волнения были мгновенно забыты. Вожделенная еще минуту назад коробка осталась лежать в темноте, ведьмочка даже не вспомнила о ней.

Они сделали несколько шагов в направлении, как полагал Тим, выхода, когда он ощутил, что мирина ладошка в его руке дрогнула. И одеревенела. И вообще там, за спиной, стало как-то очень тихо, хотя и до этого почти ни звука не доносилось; тихо и… неподвижно.

Рядовой Брайт, охваченный ужасным предчувствием, повернулся к девушке, но разглядеть смог лишь белки ее глаз, блестящие в темноте.

— Что? — рискнул шепнуть.

Веки опустились, поднялись и опустились снова. Тим посмотрел вниз. Ничего не увидел.

— Что? — спросил.

— Оно… п-ползет… по м-м-мне…

— П-ползет? — от страха Тим тоже стал заикаться. — Г-где?

— Т-там… п-по н-ноге…

Голос Миры, обычно жизнерадостный, звонкий даже в трудных для нее ситуациях, звучал безжизненно и вяло. Нутром ведьмочка чуяла, что дело пахнет даже не керосином, а скорее навозом, на котором, как водится, ненормальные жабы высиживают снесенные больными на голову петухами яйца.

— Не бойся.

Тим понял, что если в ближайшее время не предпримет хоть что-нибудь, то о светлом будущем с любимой девушкой может забыть раз и навсегда, потому как полноценной жизнью после встречи с василиском еще не мог похвастаться ни один живой.

Придется пойти на риск. Рядовой Брайт глубоко вздохнул и позволил стражнику выйти из заточения. Перед глазами все поплыло — на короткое мгновение, но затем зрение обрело невероятную четкость. Даже в темноте он видел обстановку в подвале так, как будто помещение было залито ярким дневным светом. Но к этому он уже давно привык. Чувства обострились до предела, звуки оглушали. Необходимо было найти баланс — на это тоже требовалось время, которого не было. Василиск — это Тим заметил краем глаза, пока восстанавливал дыхание — насторожился из-за резкой смены температурного режима и готовился защищаться. Красный хохолок на его голове встал дыбом, клыки ощерились, а тельце съежилось и напружинилось. От ядовитых когтей пока спасал хлипкий материал спортивного костюма, но сколько выдержит хлопчатобумажная ткань? Недолго, катастрофически недолго.

Стражник весело огляделся и наклонился, а вместе с ним и Тим, к незнакомой зверюшке. Василиск ощерился и утробно зарычал, когда его игриво попытались схватить за хвост. Ядовитая слюна капнула на пол, зашипев, как масло на раскаленной сковороде.

Мира услышала этот звук и стала белее мела. Если честно, Тим удивлялся, как она ещё в обморок не рухнула, зная, что по ней ползет ужасное чудовище, и любое неосторожное движение может стать последним. Когтистые лапки василиска цепко обхватили щиколотку ведьмочки, хвост раздраженно бил по полу, а красный гребень угрожающе топорщился.

Стражник глазами Тима смотрел на непонятное существо и не предпринимал никаких попыток спасти Миру, как Тим ни старался заставить его сделать хоть что-то. Он ощущал легкое любопытство, не более. Сконцентрировавшись, Тим сумел было взять стражника под контроль и навязать свою волю, но в этот момент василиск пошел в атаку.

Воинственно заверещав, он спрыгнул вниз, отчего Мира сильно вздрогнула и пошатнулась. Из ее глаз покатились крупные слезы, но она продолжала стоять неподвижно, и одна богиня знала, чего ей это стоило!

Зверюшка тем временем расправила зачатки будущих крыльев и, издав атакующий вопль, бросилась на Тима. Он отпрыгнул в сторону, но недостаточно быстро, и василиск сумел разодрать ему штанину острыми клыками, правда, до кожи не добрался. Стражник исхитрился потыкать в ядовитую тварь неким подобием пальца, чем привел ее в ярость. Зато демону было весело. Демону было интересно. Демону хотелось развлечений. Клетка — это так скучно. «Милый зверек, — шепнул стражник Тиму, — давай его домой отнесем и на цепь посадим. Мамулю пугать. А мы его кормииить будем… за хвост дергать… может, в цвет какой другой перекрасим…». Даром, что возрожденной душе было Истина знает сколько лет — мальчишка и есть. Видимо, смертельной опасности для Тима и в самом деле не существовало, раз стражник вел себя так беспечно. Но это не означало, что Мира находится в равном положении. Её-то как раз надо было спасать.

Мира ничего не видела в темноте, только слышала звуки борьбы, затрудненное дыхание Тима, и ей оставалось лишь возносить истеричные молитвы богине, чтобы все обошлось. И еще она в который раз готова была убить себя за необдуманность и поспешность действий. «Богиня Ярости… вот больше никогда… никогда больше… вот только выбраться бы отсюда…»

Будучи полностью сосредоточенной на том, что происходит в темноте, она не сразу осознала, что в подвале стало очень холодно. И вот что ей теперь делать? Как помочь и не убить при этом Тима? С ее возможностями в этом плане, сделать что-то хорошее и не вляпаться при этом еще глубже будет весьма проблематично.

— Basiliscus… — вдруг пронесся над головой Тима чей-то жуткий шепот. — Koko…? Kokor…? Да как же его, титаны побери все на свете? И почему я прогуливала уроки по зарубежным заклинаниям? Почему не слушала папочку? Как же это… было… ra… re? Ааа, точняк! Kokoras emfa!… emfei?… ладно, выпендриться не получилось. Будем по-старинке.

После этих слов что-то закапало, неожиданно сверкнула молния, потом захлопали крылья, и кромешную темноту подвала прорезал негодующий петушиный вопль! И если Тиму было хоть что-то видно и оттого понятно, что происходит, то Мира совершенно потерялась в какофонии, которая воцарилась, стоило непонятно откуда взявшемуся петуху закукарекать!

* * *

Спасла горе-взломщиков Тесса, которая из дома не успела и шагу сделать, как почувствовала, что мурашки покрыли ее тело, и догадалась, что внизу произошло что-то нехорошее. Не будем утверждать, что колдунья сразу же захотела вернуться и понапереспасать тех, кто был в подвале. Наоборот, она уже почти шагнула за порог, когда поняла, что города не знает совершенно, и куда идти — тоже. Да еще ночью. Не знает и адреса квартиры Тима, иначе бы с помощью заклинания нашла. И вот, пока она стояла и раздумывала, как лучше поступить, температура окружающей среды резко снизилась. Поразмыслив, колдунья решила вернуться и внести свою лепту в спасение этих неблагодарных — а что их нужно будет спасать, она почему-то даже не сомневалась, ведь с Тимом была эта бестолковая швабра на ножках…

И, может, когда все закончится, они ее через портал домой отправят. В итоге, шепнув слово, она усилила — правда, лишь наполовину от желаемого — зрение и стала сносно видеть в темноте. Вернулась к подвалу и осторожно заглянула вниз. Пришлось попотеть, чтобы разобраться, что к чему. А после того, как разобралась, оперативно решать, что делать.

Тесса была девушкой начитанной и образованной. Быстро сообразила, что нужно предпринять. Из авторитетных источников, одним из которых служил папочка, проводивший разнообразные опыты в том числе и на вымирающих в Калерии василисках, ей было достоверно известно, что избавиться от него можно двумя способами — сунуть в петушиную морду зеркало, дабы василиск убил сам себя; либо найти настоящего петуха и дать ему прокукарекать. Второй вариант показался ей привлекательнее по одной простой причине.

Если первый способ убивал василиска, то второй — лишь оглушал на некоторое время, давая возможность либо убраться подальше от смертоносной твари, либо сбегать за зеркалом и покончить с ней раз и навсегда. Но Тесса не являлась приверженцем распространенной точки зрения, что василиск — как ведьма, хорош только в мертвом виде.

В данном случае, не ей решать, хотя очень хотелось. Но попасть домой и расшифровать дарственную было куда важнее.

Конечно, времени и усилий на создание петуха было потрачено в три раза больше, чем если бы она была в Калерии, но результат того стоил. Осталось только заставить сотворенную из ничего птицу горланить и, не мудрствуя лукаво, Тесса просто подпалила ей зад, отчего та заорала благим матом. Затем колдунья быстро развоплотила спасителя, чтобы не мешался под ногами.

* * *

Никогда раньше Тим не слышал о том, что василиска можно убить — или что там с ним случилось — петушиным криком. Ни в одной книге не было об этом ни слова — все про зеркала писали и про то, что выжить после стычки с василиском мало кому удавалось, да и эти немногочисленные пускали слюни и ходили под себя всю оставшуюся жизнь. Интересно, откуда Тессе известно о чудодейственных свойствах петушиного крика? Или наугад действовала?

Мысли его перебежали на Миру, которая единственная из присутствующих еще не поняла, что опасность миновала. Она все так же стояла на одном месте, боясь пошевелиться, широко раскрыв глаза, пытаясь уловить, что же происходит вокруг. Вмерзла в пол.

— Вы как там? — негромко спросила Тесса сверху, но никто ей не ответил.

Мира — потому что находилась в ступоре. Тим — потому что волновался сверх меры за свою девушку. Он настолько хотел броситься ей на помощь, что загнал стражника обратно почти без усилий — и даже забыл удивиться, как просто, почти машинально это удалось сделать. Все его существо сосредоточилось на находящейся на грани обморока ведьмочке. Мимоходом кинув взгляд на бесчувственную тушку василиска и убедившись, что он не подает признаков жизни — то ли сдох, то ли отрубился — рядовой Брайт на ощупь, так как вместе со стражником ушло и ночное зрение, подошел к Мире и крепко обнял.

Она снова вздрогнула, будто ее ножом пырнули, и благополучно свалилась в обморок. Правда, быстро очнулась — Тим даже не успел вытащить ее наверх, только подхватил на руки.

— Ты куда меня несешь? — осведомилась слабым голосом.

— Домой, — сердито ответил парень. — А ты как думаешь? Тесса, мы сейчас.

— Угу…

— Подожди! — Мира стала брыкаться и выворачиваться. — Пусти меня. Пусти!

— В чем дело? — в голосе Тима слышались опасные нотки. Ему нелегко дались последние пять минут, когда он сходил с ума от того, что Мира в смертельной опасности; от того, что демон выпущен на свободу и неизвестно, чем все закончится; от того, что василиск — не самый мирный зверек — пребывает отнюдь не в радужном настроении; и много еще от чего…

И теперь, когда все вроде бы позади, его красота опять капризничает. Что не так-то? Ну что опять не так-то?!

Этот крик души он озвучил. Мира, которая уже стояла на полу и оглядывалась по сторонам, деловито осведомилась, как будто не она пару минут назад умирала от страха:

— Сдох?

— Кто его знает. Валяется вон. Надо у Тессы спросить.

— Это она его? А я думала ты… и ты.

— Я и я, как ты выразилась, оказался бесполезным. Было интересно, но не более.

— Какой ты, однако. То есть Тесса нам жизни спасла.

— Тебе точно. Мне — еще не факт.

— И что, теперь ее благодарить надо? — недовольно спросила Мира. — После всех ее вывертов? Да я скорее себе язык отрежу.

— Охотно тебе в этом помогу, — донеслось сверху язвительное. — Даже нож заточу, чтобы одним движением — и оп! Глупых мыслей ты больше изрекать не сможешь. Все вздохнут с облегчением. А если тебе еще и руки подкоротить, чтоб не трогала чего не надо, да засунуть куда нормальный живой заглянуть побрезгует, вообще красота будет!

Мира не стала спорить — еще слишком свежи были воспоминания о недавно пережитом ужасе, и что бы она не говорила, а в душе была благодарна Тессе за помощь — ведь колдунья могла и не вмешиваться, и никто бы за это ее не осудил. Колдуны — что с них возьмешь!

— С чего ты взяла, что это я виновата в том, что василиск появился? — правильно поняла намек Тессы ведьмочка.

— А кто? — резонно осведомилась колдунья. — Тим не настолько дурак… по крайней мере, во всём, что не касается выбора женщин… впрочем, ему мучиться, не мне.

— Тесса! — это влез Тим. — Лучше бы помогла Миранду вытащить.

— А она что, уже около лестницы? — деланно удивилась колдунья. — По-моему, ее опять куда-то потянуло.

И то верно. Как только Тим отвернулся, Мира рванула — по памяти — к тому месту, куда должна была упасть отброшенная рядовым Брайтом коробка. Девушке повезло — наткнулась на нее сразу же. Пошарила руками по полу в поисках гипотетически выпавших бумаг, но было пусто — значит, все на месте.

— С ума сошла? — Тим достал телефон, чтобы видеть хоть что-то, и ринулся следом.

— Держи, — девушка сунула парню коробку и решительным шагом направилась к лестнице. — Зря мы, что ли, с василиском сражались.

— Мы? — нехорошим тоном протянул рядовой Брайт. — Мы сражались? Ну-ну.

— Ой, вот только не надо этих «я же говорил, ты же полезла»… я и так все знаю. Осознала и раскаиваюсь. Искуплю. Впредь постараюсь от поспешных поступков воздержаться. — Но в голосе ведьмочки не слышалось ни чувства вины, ни огорчения по поводу собственной бестолковости. Ничего, подобающего случаю.

Мира вообще отличалась отнюдь не редким качеством — как только опасность проходила, выкидывала произошедшее из головы и шла дальше. Будто ничего и не было. Она жила по принципу: переживать будем потом, сейчас есть дела поважнее. И каждый раз переживания откладывались и откладывались, потому что каждый раз находились дела более важные и срочные.

Что она будет делать, когда дела закончатся, и водопад эмоций обрушится на нее, она не знала. И знать не хотела, ибо конца и края проблемам видно не было. Только смутно надеялась, что к тому времени, как это случится, ощущения поутихнут, потеряют актуальность и остроту.

Тиму ничего не оставалось, как тащить объемную коробку к лестнице.

— Да, — вдруг раздалось над их головами. — И животину не забудьте.

— В смысле? — спросил Тим, предчувствуя недоброе.

Не его сегодня день, вот не его. А эти девицы, неадекватные, нелогичные и упрямые, как сто ослов, сведут с ума и само Терпение.

— Животину, говорю, с собой прихватите, — распорядилась Тесса. — Она мне нужна. Точнее, мне-то она как раз не нужна, но не оставлять же её здесь, бедняжку.

— Это кого ты называешь бедняжкой? — гневно произнесла Мира, неловко карабкаясь по лестнице наверх. — Эту тварь, которая нас только что чуть не убила? Аааа… ч-черт, ступенька… забыла…

— Не суй нос туда, где ничего не понимаешь. Василиски — вымирающий вид. Я не могу бросить его на произвол судьбы.

— То есть ты хочешь сказать, что он не сдох? — уточнил Тим. — Может в любой момент очнуться?

— Не в любой, — наставительно произнесла Тесса. — А через тридцать шесть часов, пять минут, тридцать две секунды. Проверено и не раз. Можете мне верить, я знаю, что говорю.

— Откуда такая точность?

Мира вылезла из подвала и теперь вытягивала коробку, которую снизу подталкивал злой на весь свет Тим. Мало ему живого василиска, так и полудохлого за собой таскать придется. И Тесса может сколько угодно утверждать, что чудо-зверь не очнется ближайшие полтора суток, но верить ей на слово было трудновато.

— Без василиска никто отсюда не уйдет! — непримиримо заявила Тесса. Да, в свое время она не одного подобного упокоила собственноручно, но это было в научных целях, в ходе эксперимента! Это святое! И отнюдь не означает, что она не любит животных. Любит. Еще как любит. Вот сейчас и будет доказывать свою любовь.

— Сама лезь, если тебе надо, — отрезал Тим. — Я к этой твари не притронусь.

— Тимоти! Ты, что, боишься? — воззвала к его мужским качествам колдунья.

— Не боюсь!

— А по-моему, боишься. Не переживай, он не кусается. Положи его в любую коробку и давай сюда. Я, так и быть, через портал понесу.

— Ну уж нет! — взвился Тим, невольно вспомнив недавние слова стражника. — Только не ко мне домой. Я против. Девай куда знаешь, но чтобы я его не видел!

— Тим, ну чего ты там копаешься? Что ты слушаешь эту припадочную? Вылезай и пошли домой. Документы у меня, чего еще надо? — Это Миранда подала голос. Настойчиво так подала, с претензией.

— Тимоти! Я требую, чтобы василиска достали из подвала! Это редчайшее животное! У нас такие вещи — я имею в виду содержание василиска в неволе — смертельным заклинанием караются. Папочка лично этим занимается. А я его первая помощница. Мне он нужен! Немедленно!

— Тим! Вылезай!

— Без животины не уйду!

— Тим, чего ты копаешься? Я жду! — звонкий от раздражения голос Миры звенел и отдавался эхом от стен дома.

— Василиск — редчайший представитель мифологического животного мира! Его необходимо спасти! Ну что тебе стоит? — Тесса по пояс свесилась в подвальный люк, видимо, чтобы до рядового Брайта лучше доходило, но уже через секунду ее отпихнула злая Мира.

— Тим!

— Тим! — Тесса не осталась в долгу и пнула ведьмочку в зад. Мира резко повернулась и гневно ткнула колдунью кулаком в плечо.

— Тим!!

— Тим!!! — Колдунья толкнула Миру, та не удержала равновесие и полетела на пол. Вскочила и кинулась на обидчицу с кулаками.

А Тим вздохнул, посмотрел по сторонам, затем наверх, в проем люка, и понял, что с одной девушкой в разведке — еще куда ни шло, но с двумя — явный перебор. И василиска придется подобрать.

А куда его деть, он и сам придумал.

* * *

— А почему здесь так темно?

— Потому что ночь на дворе. Зоопарки в это время обычно закрыты.

— И что? Уличное освещение для кого придумали? Или у вас тут война, затемнение действует? Включили бы фонари, а то не видно же ничего.

— Видимо, экономят. Воспользуйся заклинанием.

— Иди ты. У меня резерв не бесконечный, к твоему сведению. И да, пожалуйста, не благодари за помощь.

Тим мигом почувствовал себя последней скотиной.

— Извини. Спасибо большое. Ты нас спасла.

— И заслужила небольшую благодарность. — Подумала и хмыкнула. — Хотя почему небольшую — огромную. Не будем скромничать.

— Я же притащил твоего петуха ощипанного в зоопарк. Чего еще ты от меня хочешь?

— Чтобы ты помог расшифровать дарственную.

— А сама никак?

— Могу и сама. Но тогда как долг отдавать будешь? Я ведь девушка с фантазией, могу и чего похуже удумать. А так сочтемся по нулям. Идет?

— Миранда входит в общий счет. Согласна?

— Нет, с ней у меня отдельный разговор. Она мне еще за побудку должна. Дура набитая! Это ж надо удумать!..

Тим взъерепенился:

— Миранда никому ничего не должна. Это понятно? Заруби себе на носу.

— Вот только не надо грубить.

— А не надо за ее спиной гадости говорить! Это неприлично.

— Неприлично голую задницу в окно машины высовывать. И сонных девушек холодной водой поливать, вот что такое неприлично.

— Стоп. Мы пришли. Предлагаю оставить здесь.

— Здееесь? — в голосе Тессы звучало откровенное недоверие. — Какое здесь? Это же ворота. Мы не можем бедняжку здесь бросить. Нужно передать его с рук на руки тем, кто о нем позаботится. Накормит, поухаживает, проследит, чтобы после пробуждения у василиска было все в порядке, а то, бывает, они заикаться начинают и слюноотделение у некоторых повышается. Да, и температура опять же… насморк на фоне общего снижения иммунитета после длительной комы…

— Ты издеваешься? Где я тебе возьму такого идиота, который не побоится связываться с василиском?

Тесса улыбнулась:

— Найди хоть кого, об остальном я позабочусь. Разве ты не заметил, что я легко схожусь с живыми? Меня нельзя не любить.

— Просто бездна обаяния… — Тим охотно согласился с Тессой, но откуда в закрытом зоопарке ночью взять хоть одно живое тело, способное к адекватному мышлению, не представлял.

Миру ребята оставили дома — она сама уперлась рогом и ни в какую не соглашалась сдвигаться с места до тех пор, пока не проинспектирует содержимое коробки. Тесса же рвалась в бой за будущее василиска, желала найти ему родной дом и заботливую квочку, которая будет малыша холить, лелеять, кормить червячками и кудахтать сказки на ночь.

Тим отвел Миру в кабинет, усадил, налил чаю и пошел разбираться с Тессой и ее питомцем. Предложил отвезти василиска в зоопарк — разумное, на его взгляд, решение, обернувшееся по факту сущим кошмаром. Он-то наивно рассчитывал оставить коробку с бесчувственным чудовищем рядом с центральным входом и убрать восвояси, но не тут-то было.

Тесса окончательно вообразила себя защитницей животных и стала выдвигать абсурдные требования. Подавай ей, видишь ли, посреди ночи того, кто будет рад приютить василиска. Да во всей империи Ион такого дурака не сыщешь ни днем, ни ночью, ни в какое другое время суток!

Но Тесса была непоколебима, и кроме того, Тим чувствовал себя обязанным если не за свое спасение, то за Мирандино — всяко, поэтому послушно топал за возбужденно подпрыгивающей колдуньей в безнадёжных поисках психа, который взял бы на себя заботе о ее «малыше».

Им повезло. Несказанно, волшебно и невероятно.

Именно в этот день директор зоопарка отмечал свое пятидесятилетие в кругу друзей и подчиненных. Особенно подчиненных, которые не могли просто взять и отказаться от добровольно-принудительного празднования. И не могли прийти без подарка. Звали директора Елисей Витальевич Клей. Был он руководителем посредственным, животных не любил, но хлебную должность покидать отказывался. Подчиненные его не любили, не уважали, за спиной судили за корыстолюбие, но перечить в открытую в рабочих ли вопросах или личных, не смели. Елисей Витальевич на расправу был скор. Придерживался мнения, что незаменимых сотрудников не бывает. Сразу после его прихода на должность началась череда увольнений — знающие и ценящие свой труд ушли первыми, потому как помимо любви к животным имели еще и семьи, которые надо кормить, и не раз в неделю, как выходило на урезанную директором зарплату, а хотя бы раз в день. Остались те, кому уже либо до пенсии недалеко, либо не специалисты, которым и без того платили копейки. В итоге работать стало некому, зоопарк зачах, животные болели, умирали, и никому до этого не было дела.

Но так было до исторического появления Тессы, которая, по ее же собственным словам, животных жуть как любила, хотя и упокоила несколько десятков (а, может, и сотен, кто же их считал) в сугубо научных целях…

…Праздник, надо сказать, удался. Елисей Витальевич решил сэкономить и вместо ресторана накрыть «поляну» в рабочем кабинете. Идея новизной не отличалась, ровно как и обстановка этого кабинета, но за компанию, да за чужой счет — какие могут быть у гостей возражения! От чистой души предлагает человек! И опять же… интересно послушать, кто что думает про него… языки-то, как народ выпьет, развязываются… может, ещё кого уволить давно пора?

Все пришли — попробовал бы кто отказаться или хуже того — не подарить подарок! Выпили, наелись от пуза.

И вот, когда большая часть приглашённых уже уютно храпела в салаты, Елисею Витальевичу приспичило. Ну очень. Он приоткрыл осоловевшие глазенки, мутным взором окинул упившийся в зюзю коллектив и, кое-как выдрав себя из кресла, которое давно стало ему мало и нещадно жало в седалищной части, но менять которое он по собственной жадности отказывался, направился в туалет.

Надо отметить, что кабинет господина Клея находился на втором этаже административного здания, а чтобы попасть в туалет, нужно было выйти на улицу и зайти с другой стороны этого же здания на первый этаж. Вот такие мудреные планировки.

Пребывая в самом благостном расположении духа — подарки пришлись Елисею Витальевичу по душе, полностью окупив застолье — он неторопливо, несмотря на отчаянные позывы мочевого пузыря, брел по дорожке к углу здания. Мечтал, как потратит свалившиеся на него деньги. Вдруг из ниоткуда прямо перед ним вынырнула шустрая девица. Елисей Витальевич остановился, пошатнулся и потер глаза, предположив, что выпил слишком много. Но девица не исчезла. Подошла ближе и с холодным дружелюбием акулы, заметившей долгожданную добычу, произнесла:

— А у меня для тебя сюрприииз!.. и только попробуй от него отказаться, пупсик.

Как Тесса поняла, что этот мужчина был директором зоопарка; что именно сказала ему тихой ночью на узкой дорожке и какие методы воздействия при этом использовала, Тим не захотел знать. Сама колдунья заявила, что прибегла к «пресловутому женскому обаянию». Но, забегая немного вперед, скажу, что с тех пор директора словно подменили. Он бросил пить, продал недавно отстроенный особняк, а вырученные деньги передал в бюджет зоопарка. Уволенные служащие были вновь приняты на прежние должности с полным восстановлением оклада, а сам директор завел себе презабавную зверушку, которую никому не показывал и сильно вздрагивал каждый раз, когда о ней спрашивали. Поговаривали, что дома у него теперь живет не то крохотный тролль, не то петух, не то привезенная из дальних стран невозможной контрабандой двукрылая макака, которых в природе насчитывалось от силы десять штук…

Глава 3, в которой Рич попадает в объятия девушки своей мечты

— Есть! — довольная собой до невозможности, Мира установила пальчик на строчку в ежедневнике и взглянула на Тима, только что вышедшего из портала. — Есть! Я же говорила!

Рядовой Брайт, который настолько вымотался физически и морально, что буквально засыпал на ходу, поморгал и устало спросил:

— Что есть?

Идущая за ним Тесса капризно дернула парня за рукав:

— Сначала мое! — и потянула Тима за собой. — Эта… подождет. А мне срочно!

Мира открыла было рот, чтобы послать наглую колдунью далеко и надолго… и вместо этого подошла к Тиму, обняла крепко-крепко за шею, оттолкнув при этом Тессу, поцеловала в щеку и прошептала:

— Спасибо.

Тим, который до этого чувствовал себя выжатым как лимон, заметно приободрился и даже на мгновение забыл, что хотел вздуть непослушную ведьмочку по первое число за беспечность. Тесса фыркнула за его спиной и отошла в сторону — телячьи нежности вызвали у нее приступ тошноты. Жила она как-то двадцать пять лет без розовых соплей и столько же еще проживет!

— Есть хочешь? — заботливо спросила ведьмочка. — Пойдем на кухню, я гляну, что есть в холодильнике. Кажется, там еще пюре оставалось. Разогрею. Будешь?

— То есть воспитательную беседу мы отложим? — раскусил ее увертки Тим, но Мира совершенно серьезно покачала головой:

— Можешь совместить, я не возражаю, хотя, как уже говорила, я все поняла. Такого больше не повторится! — проскандировала, патетически прижав руки к груди. Подумала и добавила уже тише: — Наверное. Нет, точно. Да, наверное точно. Скажу только еще раз, что все поняла, осознала и сделала выводы.

— И какие же? — не преминул полюбопытствовать Тим, увлекая ведьмочку на кухню. Есть и в самом деле хотелось зверски.

Мира не ожидала такого вопроса, решив заранее, что он ограничится ее дутым раскаянием. На миг растерялась, но ответила:

— Что без твоего указания нельзя трогать незнакомые вещи, входить в незнакомые комнаты и открывать незнакомые коробки. Как-то так.

И полезла в холодильник, нарочно выпятив округлую попку для отвлечения внимания. Или привлечения внимания, как кому нравится.

— Ты мне лучше скажи: пюрешка или макароны с сосисками? Кетчуп вот есть, майонез. Намешать? И кстати, как все прошло с василиском? Нашли того единственного, кто сумеет о нем позаботится?

Сработало. Вот убей ее, но она четко ощутила тот момент, когда Тиму стало не только не до разбора полетов, но и не до еды. Горячая рука легла на ее филейную часть, по-хозяйски потискала, схватила за пояс спортивных брюк и выдернула из холодильника.

— А еда? — наивно хлопая ресницами, спросила Миранда. Не могла не спросить, уж больно смешное лицо сделалось у Тима. С одной стороны, он прекрасно понимал, на что его толкают, и всем своим существом был «за!!!» (с тремя восклицательными знаками), потому как мужские желания — они свое возьмут по-любому; с другой стороны, не хотел сдаваться так просто, без споров и нравоучений, не хотел уподобляться ослику, который бежит за морковкой. Но тут Мира наклонила голову чуть вбок и вниз, приглашающе открывая нежную шею, и в голове рядового Брайта помутилось, а после того, как она развернулась к нему лицом и легонько чмокнула в губы, пока ее руки умело добирались до самого интересно, вообще произошла революция со сменой власти. Угадайте, кто победил — разум или… не разум.

— Какая еда… — пробормотал Тим неразборчиво, расстегивая спортивную курточку, под которой — ура, ура! — кроме затейливого лифчика, очень придирчиво выбранного Мирой не далее как день назад, ничего не было. — Ммм… красота…

С треском захлопнувшаяся кухонная дверь едва ли хоть на мгновение привлекла их внимание. Тесса ушла спать, пожелав влюбленным баранам проваливаться ко всем титанам. Неблагодарные!..

* * *

А Ричу в это время было несладко. Ох, как не сладко. Можно даже сказать, кисло и противно до тошноты, как Тессе при виде целующихся Тима и Миры. Только если у неё это было гипотетически-теоретически, то у него — в прямом, физическом значении этого слова.

И воняло. Истина, как же здесь воняло!!

— Гррр, — раздалось над головой недовольное бурчание. — Гррр! Гррррррр! — и под нос ему сунули кусок сырого мяса. Тухлого, с копошащимися белыми личинками. Рич передернулся, отвернулся и тут же получил по башке всё тем же мясом. — Гррр! Гррр! — Ему настойчиво потыкали деликатесом в лицо.

От запаха тухлятины и осознания того, что съесть, видимо, это придется, иначе съедят его самого, колдуну захотелось умереть.

А получилось вот что. Тот самый запах, который показался Ричу знакомым, был запахом, уж простите, испражнений тролля, за которыми он как-то охотился для проведения эксперимента. Не будем уточнять, как именно он доставал нужный ингредиент, но слава Истине, магия на тот исторический момент была ему доступна, и своими руками выгребать ничего не пришлось.

Но это к слову, а по сути, только Рич повернулся спиной к тролльему логову и вознамерился дать дёру, из развалин появилось жуткое двухметровое, но удивительно проворное для своих габаритов чудовище, облепленное мухами и жуками-навозниками и источающее сногсшибательный аромат.

Рич не успел и пары шагов сделать, как был схвачен. Дальше стало интересно. Вместо того, чтобы откусить ему голову, тролль сунул зазевавшегося мага под мышку, где последний чуть не скончался от обилия и интенсивности ароматов, равно как и от силы захвата. Довольно урча, понес в разрушенный дом, а потом — в подвал. И вот теперь мрачный, как сама смерть, Рич, сидя в куче мусора, пытался избежать насильного кормления. Мысли его были далеки от идиллических.

Как и почему тролль обосновался в черте города — вопрос интересный, но в данный момент не самый насущный. Обычно они обитают в глухих лесах, горах, в темных пещерах, в общем, подальше от цивилизации. Куда смотрят городские власти — Ричу ещё предстояло выяснить. И после того, как он закончит с этим вопросом разбираться, муниципальные чиновники еще долго будут оптом закупать пармерсы. Он их лично будет на общественные работы в ночную смену в Лиоль гонять. Каждому метлу в зубы — и веником по жирной заднице для придания ускорения. Они у него вообще забудут, что такое нормированный рабочий день, обед с часу и до шести, просторный, светлый кабинет и уютное ортопедическое кресло. К тому времени, как Рич остынет, чиновники научатся так виртуозно сортиры городские отскребать, будто всю жизнь только этим и занимались. Твари, ленивые, алчные твари. Вот он до них доберется… Всех до единого, он их всех заставит ответить. Даже без магии. Голыми руками из них все дерьмо выбьет, обратно затолкает с ноги и выбьет снова. Если выживет. А он выживет назло. А потом устроит благотворительный обед… ответственный за меню, а по совместительству шеф-повар — тролль. И пусть только кто-нибудь попробует отказаться….

Мечты мечтами, но в данный момент, без магии, он ничего не мог противопоставить чудовищу, физическая сила которого превосходила человеческую во много раз.

Когда они только очутились в развалинах, тролль, что странно, опять же не стал, как это они часто делают, сходу отрывать колдуну голову, а усадил в дальний угол и удалился куда-то вглубь подвала. До колдуна доносилось лишь надсадное сопение да стук досок, которые тролль зачем-то перебирал.

Не догадывался еще тогда Рич, что участь, которая его ждет — в некотором смысле хуже смерти. Это уже позже, когда вернулась способность думать и замечать, а не только мысленно расчленять весь штат городской управы, рассмотрел, что похититель его — не тролль вовсе, а троллиха, или как у них особи женского пола называются. Считалось, что женщин-троллей нет, а пару чудовища находят себе из человеческих женщин, уволакивают в пещеру, приходуют. Обращаются жестоко, подарков не дарят, грубят, мажут всякой грязью, волшебными мазями, прожигающими чуть ли не до костей, отчего симпатичные женщины превращаются в монстров — кожа темнеет, покрывается шерстью, мыслительная деятельность затухает, внешность изменяется до неузнаваемости. Но чтобы они еще и вырастали до двух метров, про такое Рич не слышал.

Но, так или иначе, морда у похитившего его чудовища была хоть и страшная, но явно женская. Из тех, про которые говорят — не бывает некрасивых женщин, бывает мало спирта. Хотя данный случай был особо тяжел — вся продукция спиртзавода не смогла бы заставить Рича посмотреть на эту приплюснутую, шишковатую харю без отвращения и содрогания.

Да и… хммм… грудь имелась. Ниже Рич смотреть не решился, справедливо полагая, что после подобного зрелища не скоро отважится раздеть какую-нибудь красотку.

И вот, судя по всему, это жуткое чудовище обладало ярко выраженным, нереализованным материнским инстинктом. А Ричу выпало счастье стать ее детенышем. Которого надо кормить и укладывать бай-бай.

Это колдун понял уже после того, как ему с нежным урчанием, от которого затряслись стены, преподнесли в качестве деликатеса кусок тухлого, вонючего мяса. В первые мгновения он мог думать только об одном — человечина или нет? Скривившись, отодвинулся сколько сумел, но это не спасло. Троллиха наставительно потыкала тухлятиной прямо ему в нос — мол, кушай, дитятко, мама старалась, готовила.

Колдун сглотнул и перестал дышать — от вони мутилось в голове. Прямо перед его ошеломленными глазами копошились отвратительные жирные червяки и белые личинки. Что делать? — пронеслось в голове. — Что же мне делать? Где этот чертов ангел, когда он так нужен?

Недовольная привередливым детенышем, троллиха отвесила ему несильную — по ее меркам — оплеуху. От удара Рич упал на спину, на что-то отвратительно мягкое и теплое. И видит Истина, он знать не хотел, что это было!

Кое-как поднявшись, с кислым видом взял кусок мяса в руки — вот где перчатки-то пригодились! — и сделал вид, что ест. Троллиха, ума у которой было примерно столько же, сколько и красоты, одобрительно забурчала и удалилась в противоположный конец подвала.

— Салфеточку? — раздался над его ухом чей-то смутно знакомый голос. — Сольцы? А то пресновато поди. С солью-то оно куда как лучше пойдет, мой алчный друг…

Рич слегка повернул голову и метко запустил тухлятиной в улыбавшегося Петра. Мясо пролетело сквозь ангельский лик и шлепнулось на пол. Троллиха, сосредоточенно копошившаяся в дальнем углу, ничего не заметила.

— Ты, жертва подпольного аборта…

— Вот только не надо меня благодарить! — завопил рыжий так пронзительно, что у Рича заложило уши, и подскочил вверх. Оттуда продолжил, то и дело хихикая. — Хмм… как говорится, вечера доброго, аппетита приятного. Но что же вы, дорогой мой, без ножа и вилки? Ай-ай-ай… а еще аристократ, елы-палы. Как там у классиков… яйцами и пальцами в солонку не лазить… или не тыкать, впрочем, не важно… а вы? Посмотрите на себя! Увы и ах современным нравам! И в присутствии дамы, барашек ты мой кудрявый, полагается стоять.

Рич от бешенства зарычал, вскочил на ноги, но в это время заботливая матушка вернулась и пришлепнула любимое чадушко импровизированной подушкой из травы, для удержания формы перемешанной с болотной грязью. Все это великолепие обрушилось на несчастного Рича и швырнуло его обратно.

— Грррр, грр-рр, — наставительно произнесла троллиха и, подумав, добавила, — грр.

Пожелав таким образом сыночку спокойной ночи, матушка ушла в свой угол подвала. Рич кое-как выбрался из-под завала и не успел обрадоваться, что троллиха оставила его в покое, как она вернулась и плюхнулась рядом, подпихнув сыночка себе под бок.

— Да у вас любовь! — догадался рыжий и радостно хлопнул в ладошки. — Ох, ну не буду мешать. Хотя, должен отметить, всегда приятно видеть пылкость чувств и искренность порывов. А то в последнее время исчез размах в отношениях, остыла страсть, обмельчала любовь. Нет прежнего душевного тепла, нет стойкости и внутреннего стержня, готовности преодолеть все преграды ради любимого. Все больше физиология и пошлость. А здесь… любо-дорого посмотреть. Ну что ж, совет да любовь… и да, ты ручонкой своей приобними девушку-то, чай не с батареей центрального отопления спать ложишься. И поцелуй ее, что ли, безобразник, вон она как к тебе льнет. Истомилась по мужской ласке да вниманию, бедолага. А ты, любовничек, не теряйся, зажимай молодуху-то! Зажимай!

У Рича волосы встали дыбом от пришедшей ему в голову мысли… хотя до слов Петра он ни о чем подобном не думал. Его бросило сначала в жар, потом в холод. И надо же такому случиться, что именно в этот момент троллиха утробно грркнула и шлепнула свою лапу поперек Рича, притягивая его еще ближе к себе.

У колдуна, считавшего себя непрошибаемым и готовым ко всему, даже несмотря на приключения в пыточной, внутри все оборвалось. Он психанул — первый раз в жизни позволил эмоциям взять верх над разумом. Только так можно объяснить тот факт, что заорав дурным голосом, Рич рванулся что было сил в сторону от троллихи, которая такой подставы от сытого и довольного, по ее мнению, «сыночка» не ожидала и потому удержать не смогла. Кубарем выкатился колдун из-под ее лапищи и побежал, не разбирая дороги. Вслед ему понесся разъяренный вой разочарованной матушки, а затем раздался топот ее слоновьих ножек.

— Нет, ну это никуда не годится, — завопил рыжий, взмывая под потолок и кружась в вальсе. — Ты девушку танцевал? Ты и женись. А то развелось женихов-однодневок. Постель им подавай. А ты в глаза-то девичьи — чисто глубокие озера — посмотри. Ты в душу нежную, наивную загляни. Неужто сможешь бросить это чудо? Неужто без сожалений и сомнений оставишь девицу в горе? Черствый колдун!

— Петр, ты не прав.

Если бы Рич в этот момент мог соображать, то понял бы, что рядом с Петром появился его собственный ангел-хранитель Кассиопей. Во всей красе — кроткие голубые глаза и добрая, всепрощающая улыбка.

— В чем это, интересно?

— Нельзя так измываться так живыми. Они слишком хрупки. Их психика не выдерживает сильного давления.

— Ага, то-то я смотрю, подопечный твой больным зайцем по подвалу скачет. А зачем от такой девушки бегать? Высокая, с фигуркой, хозяйственная да забооооотливая… Это ли не предел мечтаний любого мужчины? Нет? Странно. Значит, будет. Лично прослежу, проконтролирую.

— Я категорически против подобных методов воздействия. Есть, в конце концов, границы, которые нельзя пересекать, иначе вся идея теряет смысл. Наше существование становится бесцельным и глупым.

— Глупым… бесцельным… вот его метания — это глупо и бесцельно. А мои действия всегда имеют четкую направленность и стопроцентную результативность.

— Петр!

— А что? Думаешь, только ты курсы повышения квалификации посещал? А вот и нет. Я тоже был на… паре уроков. Видишь, какие слова выучил.

— Именно что на паре, друг мой, — вздохнул Касс, мученически возводя взор к потолку. — Из трех тысяч часов лекций ты был только на паре…

— А они бы там обеды какие предложили… или стаканчик присутствующим наливали… народ бы валом повалил! Я тебе говорю!

— Петр!

— Что Петр? Что Петр? Я уже Истина знает сколько лет Петр! И вообще, когда, ну скажи на милость, когда мне ходить на эти курсы? У меня то подопечная чудит не по-детски, то суды постоянные, то работы общественные — до сих пор ладошки в мозолях — то еще чего. И все срочно, и все надо ещё вчера! А тут курсы эти… а я, может, так есть хочу, что столы грызть в лекционной буду, желудком урчать громогласно. Это ж позора не оберешься! Так не лучше ли в столовую сначала? А курсы… потом как-нибудь…на трезвую голову.

— Так ты поесть хотел или выпить?

— И то, и то, — расплылся рыжий в улыбке. — Почему бы не совместить приятное с полезным? Божественный нектар замечательный напиток. Очень подходит к мясу…

— Но… Петр… тебе же нельзя… ты же… — Касс безнадежно махнул рукой и поменял тему: — Ладно, оставим. Друг мой, я бы попросил тебя не вмешиваться в дела моего…

— Да ладно, дурилка. Скажи лучше, положа руку на сердце, разве мое вмешательство не было полезно? Разве Рич не освободился сам из плена? Ну… почти освободился? Видишь, как яростно он таранит головой стены — глядишь, если не скопытиться раньше времени, так и сбежит. Ой… ну зачем грызть эту доску, когда ее можно просто сломать? Здесь же сплошная антисанитария, еще занесешь бактерию какую, потом с толчка неделю не слезешь, болезный ты не мой. Тьфу! Тьфу, я сказал! Плохая собачка, то есть, колдун! Брось каку! Брось!

— Петр, я бы попросил…

— Расслабься, братуха! Он в тебя молнией кинул?

— Кинул, и что с того?

— А то, что следующий раз вспомнит, что ни одно деяние безнаказанным не остается. Распустились! Ни веры, ни страха. Первое будет прививать, второе — насаждать. Чтоб знали. Чтоб боялись и трепетали. Чтоб уважали, калеки безмозглые. Чтоб от одного только упоминания твоего имени на задние лапы приседали и хвостами вилять начинали! Что? Нет хвостов? Велика беда. Вырастим. Пришьем, у меня знакомая портниха есть. Ваяет так, что ни одни ножницы не берут, кроме благословленных самим богом Истины и Жизни.

— Петр, я в чем-то с тобой согласен. Да, мой подопечный далек от идеала, но это не его вина. И не он должен расплачиваться за то, что характер у него не сахар. Так было задумано богами, равно как и наше «противостояние». Мы — добро, они — некое подобие порока, который нужно не искоренить, но исправить. Мягко, без нажима, согласно принятым Правилам. Пойми, здесь существенная разница. Это и есть смысл нашего существования. Есть правила, которые нужно соблюдать…

— Нет, ты смотри, что творит! Я бы так не смог! — в голосе рыжего прозвучало неподдельное восхищение. — В высоту на два метра, пробить головой потолок и застрять, но всё-таки не терять воли к покорению новых вершин. Это ж как надо захотеть удрать? Это ж какой я гениальный стратег? Да, Касс? Да ты только послууушай… чисто баба визжит… а ножками, ножками-то как сучит… видимо, придает себе ускорение… да его бы на велосипед сейчас посадить, он на автодроме все гоночные болиды сделает в легкую, не напрягаясь особо. Во дает, ну во дает, а?… Касс, глянь!

— Нет, Петюнчик…

Рыжий мгновенно вспыхнул и подлетел к Кассу. Рыжие кудряшки встали дыбом от негодования. Тряпочка, намотанная на нимб, задымилась.

— Это она? Она тебе наболтала? Вот… корова! Ну ладно… держись у меня…

— Петр, ты опять делаешь скоропалительные выводы. Я всего лишь прочитал архивные записи, когда с ее делом знакомился. По твоей же просьбе, если помнишь.

Рыжий насупил:

— Еще раз назовешь Петю… тьфу, этим прозвищем — получишь в нюх. Уяснил?

— Мой друг, не стоит так переживать. И кстати, дозволено ли будет мне поинтересоваться, почему ты в таком виде?

— В каком? — не понял Петр.

— Ну… вот это… оно зачем? — Кассиопей неопределенно помахал пухлой ручкой около петрова нимба. — Тряпочка какая-то…

— Ааа… да я сейчас в библиотеке отрабатываю на третьем Небе, уборщиком. Судия новая подкузьмила… а пыли там немерено, и чтобы не запачкать… и вообще, это не твое дело! Сделано — значит, надо!

Касс недоверчиво хмыкнул:

— Как тебе будет угодно, мой друг. Не мое — так не мое. Но и мой подопечный — не твое. Только это тебя не останавливает.

— Так я ж из лучших побуждений! Я ему жизнь спас! Если, конечно, после таких акробатических номеров дурачком не останется. С другой стороны — куда уж больше? И так умом не блещет.

— Петр, я бы попросил тебя воздержаться от критики моего подопечного. И от вмешательства в его судьбу.

— Проси, — вальяжно разрешил рыжий и вспыхнул столь ярко, что растерянная троллиха, до того пристально изучавшая дыру в потолке, через которую сбежал ее «сыночек», испуганно завыла и забилась в угол. Невыносимый в своей чистоте, ослепительный божественный свет залил все вокруг лишь на мгновение, но и этого хватило, чтобы микробы передохли, а мусор самостоятельно закопался в землю. Материализовавшись таким образом, Петр показался в полный рост и продолжил: — Можешь на коленях, я возражать не буду.

Касс только грустно вздохнул и покачал головой:

— Пункт третий Правил о сохранении жизни и здоровья подопечных гласит, что нельзя ни при каких обстоятельствах, кроме приведенных ниже исключений, овеществляться в этом мирке, дабы не вносить смуту и сомнения в разум…

— Да какой разум? Какой разум? Где ты его отыскал-то, когда кругом одни идиоты? Да кабы я действовал согласно твоим любимым Правилам, где бы мою коровушку искали через пару месяцев, а? В коровнике? Среди телок и буренок? Мычащую с ними хором? С хвостом и рогами? И кстати, не факт, что дело этим не закончится… уж больно дурная она у меня девица… даром, что ведьма.

— Петр, я определенно возражаю…

— Это хорошо, и я всячески тебя поддерживаю в этом благом начинании, но ты не думаешь, что твой подопечный слишком лихо взял преграду в виде потолка? Голова-то у него не чугунная, не хочешь проверить, как он там? — сменил тему рыжий, приводя сияние в привычный спектральный диапазон. Троллиха боязливо вылезла из угла, в котором удачно пряталась за березовым прутиком, озадаченно покрутила лохматой башкой, повела носом-луковицей и грустно завыла. С хрустом припечатала ногой первую попавшуюся доску и, горько вздохнув, отправилась спать.

— Хочу. Но думаю, с ним все будет в порядке.

— И откуда ты знаешь? Опять в отдел предсказаний и погоды заглядывал? К той блондинке?

— Делать мне больше нечего, — возмущенно пробулькал Касс, и на его пухлых щечках вспыхнул алый румянец. — Можно подумать, они хоть раз точный прогноз выдали. Что прорицатели, что эти недобитые… прости Истина… метеорологи, в общем. Друг мой, не заметил ли ты в последнее время, что количество несбывшихся предсказаний почти сравнялось со сбывшимися? Не повод ли это обратиться в вышестоящую инстанцию, дабы ведомство проверили на предмет чистоты нравов? Лично мне все это кажется подозрительным. Может, они манкируют своими обязанностями? Обленились? Или потеряли нюх?

— Да мне параллельно… — не дал втянуть себя в бесполезную дискуссию рыжий, его интересовало другое. — Чего покраснел-то? Колись, давай! Представь, что я твой исповедник. Можешь доверить мне любую тайну.

— Да нет никакой тайны, друг мой… просто… жарко здесь… — Касс смущенно потупился и сложил губки бантиком. — Но… если честно… есть там одна…

— Метеоролог?

— С ума сошел? Кто ж с ними в здравом уме знаться будет? Нет, прорицательница. Лея… — и голубые, как небо, глаза ангела мечтательно вспыхнули. — Красы неописуемой, стан тонкий, голосок — что ручеек звенит, а как она заполняет форму пятнадцать ежемесячного отчета… ты бы видел! Это же шедевр, это гениально! Я… до сих пор в себя прийти не могу…

— Чего? — Петр разинул рот, и нимб его озадаченно поехал влево. — От чего ты в себя прийти не можешь?

— Форма пятнадцать… ты хоть представляешь, как сложно ее заполнять? Сколько там подводных камней? Сколько лет я мучаюсь над тем, чтобы сделать все верно с первого раза? Мне ее по сто раз из канцелярии возвращают. А Лея… нет, это совершенство… эти глаза… эти руки… эти пальчики… так и вижу, как они держат перо, когда она пишет: «Количество отработанных показателей — нуль. Количество приведенных к наименьшему злу вариантов — миллион пятьдесят два…» Миллион пятьдесят два! Это же… шедевр! Это же… гениально! Это же…

— Так, ладно. Можешь не продолжать. Я все понял, — весьма невежливо перебил Касса Петр.

— Правда? — спросил Касс, с надеждой взглянув на рыжего. — Ты, правда, меня понимаешь?

— Да. Понимаю. И почему у тебя девушки нормальной никогда не было — теперь тоже понимаю.

— Т… н…

— Тыы…ныы… чего? Форма у него… пятнадцать… ты бы лучше книгу умную посмотрел с картинками познавательными… там тоже есть поза пятнадцать… забавная такая, только растяжка нужна хорошая. Уж куда интереснее, чем отчеты заполнять. Могу, кстати, одолжить по дружбе.

— П…Петр! Я… не… не… но… Друг мой, я, конечно, могу много от тебя вытерпеть, но это предложение из ряда вон! Я — ангел! — пухлый палец Кассиопея проткнул воздух над его головой, голубые глаза фанатично сверкнули. — Я выполняю волю бога Жизни и Истины, а ты мне картинки скабрезные хочешь под нос сунуть. Это ли не противоречит нашим Правилам? Это ли не потакание своим капризам? Мы должны исполнять свои обязанности, не отвлекаясь на возможные соблазны. Мы должны помнить о том, что любое отклонение от заданного пути — есть нарушение Правил. У нас — ангелов-хранителей — особая, невероятно важная миссия… да, наши будни трудны и опасны, а подопечные порой невыносимы, непредсказуемы и упрямы, как… прости Истина, ослы, но может ли это служить оправданием лени и ненадлежащего исполнения хранителями своих обязанностей? Я вам отвечу — конечно же, нет! Кстати, а книжечку ты можешь… хммм… мне одолжить? А когда? — и щечки Касса вспыхнули еще ярче.

— Если очень надо, то вечером сегодня. Только вернуть в целости и сохранности.

— Не твоя?

— Не… я же говорю, на третьем Небе уборщиком в библиотеке отрабатываю. Решил заодно и просветиться. Там в этой книжке такооое, скажу я тебе…

— Ох, я даже не знаю… нет, наверное, все-таки не надо. Имущество казенное опять же. А вдруг испорчу? Нет, не надо.

— Какой ты перестраховщик. Ну как знаешь. Но я предлагал! И кстати, может скажешь все-таки, с чего необоснованный оптимизм насчет калечного твоего?

Ангел первого ранга Кассиопей загадочно улыбнулся и ничего не ответил.

* * *

Тесса вихрем ворвалась в свою спальню, готовая спалить весь дом к титанам. Нет, это просто невозможно! Неблагодарные свиньи, вот кто они! Неблагодарные, наглые, беспардонные, невоспитанные, безмозглые — по большей части, это определение относилось к ведьме — упертые, и сексуально озабоченные! Сколько можно этот кухонный стол расшатывать? На памяти Тессы уже не в первый раз они его использовали не по назначению, так что завтракать колдунья за ним ни под каким предлогом не будет.

Фу, как это гадко, мерзко и противно. Любовь, секс, удовольствие… как все это может быть связано? Нет, теоретически вроде понятно, но на практике…

Плюхнувшись с размаху на кровать, Тесса попыхтела еще пару минут, прокручивая в уме возможные сценарии изощренной мести этим двум голубкам, постепенно успокоилась. Мысли ее перескочили на другое.

Лупа. Трофей был надежно припрятан во внутренний карман рубашки, которую Тесса одолжила — естественно, без спроса — у Велании. Угрызения совести колдунью не мучили, поскольку у вампирши было столько вещей, что за три жизни не переносить. Черный цвет Тесса не очень жаловала, но выбирать, к сожалению, не приходилось.

Осторожно достав лупу, колдунья рассмотрела ее со всех сторон. Ничего особенного, новодел, лет сто максимум. Ручка из меди, стекло мутное и — Тесса не поленилась проверить — увеличивать что-либо отказывалось. Да и вообще сквозь него мало что было видно.

Поняв, что до утра она не доживет — любопытство сглодает, а у хозяина квартиры и его бестолковой пассии сейчас ничего не допросишься, Тесса решила, что и сама справится с делом. Уж как пользоваться лупой, даже столь отвратительного качества, она знает.

Достав из ящика прикроватной тумбочки свернутую в трубочку дарственную, Тесса на мгновение задержала дыхание, а внутри что-то сжалось от волнения. Вот сейчас, сейчас настанет исторический для нее момент. Момент, которого она ждала больше двух лет! Момент, ради которого сделала так много!

Положив лупу на тумбочку, колдунья аккуратно развернула бумагу и еще раз внимательно ее осмотрела, решая, с чего начать. Надо ли сначала спеть что-нибудь, чтобы активировать ключ, или станцевать? Или может, стишок рассказать, встав на стул? Усмехнувшись, Тесса приказала себе успокоиться и взяла лупу в руки.

Поднесла к началу текста, тому самому, где было зашифрованы данные Дарителя. Поводила над цифрами — ничего. Постучала по стеклу и поводила вновь. Ничего. Ччерт. Видимо, какой-то ритуал все-таки потребен. И она, Тесса, его не знает, а гадать — дело тухлое. Но она дочь самого Дирьярда Штейна! Неужели не догадается, как активировать эту гадкую стекляшку?

Тесса задумалась, как поступить. Будь это одушевленный предмет, можно было бы просмотреть его воспоминания, но с лупой такой вариант не прокатит. Что еще… спросить у папочки? Она всегда так делала, когда оказывалась в затруднении. Логично, но на этом ее приключения закончатся. Нет, сначала Дирьярд подскажет, что именно нужно сделать, а потом надает по пятой точке, как маленькой девочке, отберет игрушки — дарственную и лупу, и запрет в замке на неопределенный срок. А ещё год просидеть в заточении Тессе очень не хотелось.

Думаем дальше. Многие предметы активируются нажатием секретной кнопки, или еще какой-нибудь штучки, для нажатия предназначенной. Но само слово «секретная» подразумевает некую усложненность нахождения и идентификации вышеуказанной кнопки.

Впрочем, во-первых, сна у Тессы по понятным причинам не было ни в одном глазу, а во-вторых, охота пуще неволи, и все это знают. Поэтому колдунья не спеша, тщательно осмотрела огранку лупы, ручку и само стекло.

Прощупала, протыкала. Наткнулась на небольшую, едва заметную выемку в основании ручки. Надавила и в который раз ощутила себя победительницей жизни. Такое приятное чувство, когда получается что-то трудное, изначально совершенно непонятное и маловразумительное.

Стекло лупы вспыхнуло желтоватым светом и замигало. На нем, как на компьютерном мониторе, вспыхнуло слово:

«Пароль».

После чего эйфория от собственной сметливости схлынула, как волна. Тесса некоторое время тупо пялилась на лупу, словно не понимая, чего стекляшка от нее хочет, а затем тихонько вздохнула — никто и не обещал, что будет легко. Скорее наоборот, чем труднее задаче, тем слаще и значительнее победа. Тем более мудрым чувствует себя тот, кто преодолел, справился, дотумкал, сообразил. Победил. Тот самый победитель жизни.

Это выражение колдунья как-то вычитала в одной книжке, и оно уж больно запало ей в душу. Тесса любила воображать себя — победительницей. Первой и единственной. Уникальной. Гениальной. Она — та, о ком будут говорить не одно тысячелетие после ее смерти. Она — та, кто оставит неизгладимый след в истории не только Калерии, но и всего континента в целом. Она — победительница, амазонка. Она — лучшая.

И да, скромность — удел слабых.

«Пароль»! — замигало настойчиво. — «Пароль! Пароль!»

И что за пароль, позвольте спросить? — озадачилась Тесса. — И откуда ей знать? И что делать, чтобы обойти эту глупую функцию? А главное, как его вводить, пароль-то этот? Ничего похожего на клавиатуру или панель мобильного телефона, на худой конец, у лупы не было.

Колдунья недолго мучилась размышлениями — просто ткнула пальчиком в стекло, ровно в слово «Пароль», оно замигало, и возникла следующая надпись:

«Если вы забыли пароль, введите контрольное слово».

Введите — это хорошо, но каким образом, даже если знать, что именно вводить? Титаны, и почему нельзя облегчить ей жизнь и просто начать работать, без паролей и ненужных сложностей?

Тесса задумчиво пожевала губу, постучала себя по лбу, словно это улучшало мозговую деятельность. И снова ткнула пальцем в светящуюся надпись. Она мигнула и исчезла. Желтоватое сияние, несмотря на опасения колдуньи, не погасло. Тесса вновь поднесла лупу к документу и чуть не закричала от радости — но опытные колдуньи не кричат, они лишь принимают как должное свои успехи и — да, да! — победы. Не пристало им выражать эмоции как простым смертным.

Стекло лупы стало кристально прозрачным, словно вода в горном ручье. В нем отражался текст документа, но с изменениями — данные, что были зашифрованы, теперь читались. А написано было следующее:

«Мы, истинный живой и полноправный житель империи Ион, Ридьярд Новиков, пол мужской, звание — колдун второго разряда, место рождения и проживания — Империя Ион, личность живого подтверждена непосредственно нотариусом Третьяковым Эдмонтом путем проведения обряда идентификации, именуемый в дальнейшем «Даритель» и истинный живой и полноправный житель империи Ион, Дирьярд Новиков»…

На этом имени Тесса споткнулась. Вернулась и перечитала снова, надеясь, что ошиблась. И еще раз, и еще. Живой и полноправный житель империи Ион? Ее папочка, который утверждал, что и близко никогда там не был? Дирьярд Новиков? Это что еще за фамилия? Это как понимать? Совершенно сбитая с толку, колдунья продолжала читать:

«… пол мужской, звание — колдун первого разряда, место рождения и проживания — Империя Ион…»

Отлично. Даже если предположить, что нотариус ошибся один раз, причислив ее отца к жителям империи Ион, да еще и фамилию ему чужую приписав, то два раза — это вряд ли. И будет слишком наивно считать, что это совпадение. К тому же любому колдуну прекрасно известно, что совпадений в их мирке не бывает и быть не может. Но тогда… как это понимать все-таки? Ее папочка, которого она любила и обожала, перед знаниями которого преклонялась, нагло врал всю жизнь? Зачем? Что может быть страшного в том, что он родился не в Калерии, а в соседней империи? К чему такая таинственность?

И что это за Ридьярд, одаривший отца домом? Зачем? Что-то мелькнуло в ее голове, какое-то смутное воспоминание, связанное с именем Дарителя — то ли слышала она уже его где-то, то ли живого встречала с таким именем — но тут же потерялось в масштабах другого, куда более глобального открытия. Почему у них одинаковая фамилия? Родственники? Но тогда почему отец никогда о них не говорил? Почему фамилию взял другую? Или он в империи Ион… шпионом был? Тогда и смена фамилии понятна, и молчание самого Дирьярда о визитах за границу. И с дарственной — шпионам тоже надо где-то жить. Подкупить нотариуса или запугать, что вернее, для колдуна папулиного тогдашнего уровня — раз плюнуть. Этот Третьяков бы и вампиром Дирьярда обозвал, будь на то папина воля.

Мысль о том, что ее отец может быть шпионом, настолько поразила Тессу, что она на некоторое время выпала из реальности. Размышляла, возможно ли такое вообще, и как быть, если это окажется правдой.

С другой стороны, зачем ее отцу, который и без того очень хорошо устроился, влезать в шпионские игры императорских домов? Адреналина не хватало? Захотелось интриг и приключений? Или ему за это что-то пообещали? Но почему именно ему? Обученных шпионов, что ли, всех переловили? И сколько колдунья помнила, он ни разу не выражал желания уезжать надолго из дома. Да и вообще, редко и крайне неохотно путешествовал — в основном, до столицы по приглашению императора и обратно. Хотя это было так давно… больше двадцати лет назад, Тесса тогда была совсем малышкой, что она может помнить?

Ну а если все-таки не шпион? Если фамилия и остальные данные — истина? Тогда получается что-то в высшей степени невразумительное…

Первое. Ее отец родился и вырос в империи Ион, хотя утверждал, что никогда там не был. Второе. Фамилию имел другую. Третье — у него были родственники, хотя Дирьярд никогда о них не упоминал. Но это логично, раз он и о первых двух фактах умалчивал. Четвертое. По каким-то неведомым пока причинам он уехал из империи Ион в Калерию, здесь осел, женился, у него родился ребенок. Точка.

Тесса сцепила пальцы рук замком и призадумалась. В обоих рассмотренных ею вариантах были как изъяны, так и вполне рациональные стороны. Вероятно, что существовал еще третий вариант объяснения, а также четвертый, пятый и так до бесконечности. Выяснить правду можно только у самого Дирьярда. Припереть к стенке и выпытать, как же дела обстояли на самом деле. А гадать можно хоть до скончания веков…

Не придя ни к каким толковым выводам, Тесса решила не мучиться бесплодными размышлениями и продолжила чтение. Наткнулась на адрес дома, который, согласно договору, переходил в собственность ее отца. Искренне и довольно улыбнулась впервые с тех пор, как вообще попала в это ужасное место, к этим недалеким живым.

Мысли об отце не исчезли, но отступили на второй план, когда впереди замаячила реальная перспектива выяснить, что же за тайну он так тщательно охранял. А уж с его враньём она разберется, когда вернется домой. Ах, какое сладкое слово — домой…

В любимую спальню, обставленную по ее вкусу, к знакомому с детства окружению. Что ни говори, а резкая смена обстановки сильно повлияла на Тессу. Хотя она и храбрилась, но сильно тосковала по родным и близким, даже по слугам. И, конечно, по подобающему с собой обращению. Почему-то здесь никто не хотел принимать в расчет тот факт, что Тесса сильная колдунья, способная разнести этот городишко по кусочкам, если только захочет. Никто не преклонялся перед ней, не дрожал от одного ее строгого взгляда — как это было в папочкином замке, никто не проявлял положенного ей по статусу уважения, никто!

Неужели она должна доказывать, что связываться с ней — себе дороже? Что она чего-то стоит, когда это и так очевидно? Тесса тяжко вздохнула и, дочитав до конца текст дарственной, отложила в сторону сияющую желтым светом лупу и документ. Встала и прошлась по комнате, напряженно думая.

Дальнейший план действий сложился в ее голове сам собой. С помощью поискового заклинания и при наличии точного адреса найти нужное место труда не составит. Хорошо, что не успела раздеться. Недолго думая, Тесса произнесла слова, постаравшись вложить в них как можно больше энергии, дабы искажения в результате получились минимальными.

Потом разорилась на самый простенький полог невидимости, чтобы избежать возможных встреч с ночными жителями и, стараясь производить как можно меньше шума, выскользнула из квартиры. Впрочем, колдунья подозревала, что пробеги здесь табун древних мамонтов, эти двое дурачков все одно не заметят.

То заклинание, которое она использовала, работало как внутренний компас. Никакого внешнего атрибута, ни стрелок, ни так любимых всеми колдунами ниточек и клубков, ничего. Лишь внутреннее ощущение правильности пути.

Руководствуясь им, Тесса побежала. Хорошая физическая форма позволяла колдунье преодолевать в быстром темпе огромные расстояния, так что час бега даже не сбил ее дыхания. Ладно, привираю, дыхание сбилось, ноги гудели, но, в общем и целом, она чувствовала себя превосходно и готова была пробежать еще столько же после небольшой передышки.

Как только Тесса пронеслась мимо таблички с надписью «Лиоль — мы рады вас видеть», чутье — хлоп! — исчезло. Это было похоже на временную потерю ориентации в пространстве, но Тесса была готова к чему-то подобному, поэтому не растерялась. В ее прикидках это был далеко не худший вариант развития событий. Чужеродная магия иногда выкидывает такие кульбиты, что она не удивилась бы, очутившись среди болот. Возможные искажения и погрешности, чтоб им. Район на первый взгляд казался вполне благополучным, с одинаковыми маленькими домиками и аккуратно подстриженными лужайками, негармонично перемежающимися с блочными высотными домами, но Тесса точно знала, что стоит ей пройти пару улиц в сторону окраины, и внешний вид района поменяется как по волшебству. Приграничные территории, они такие.

Она начала высматривать таблички на близлежащих домах. Нужная улица именовалась странно — «Кроликова-Зайцева». Луна светила достаточно ярко, и девушка видела впереди себя метров на десять. Однако, как оказалось, этого мало. После получаса бесплодных поисков она вновь произнесла поисковое заклинание, правда, сил много вкладывать не стала, обоснованно полагая, что чутье укажет верное направление, а дальше она и сама справится, не так уж много вариантов будет. Все ж таки район приграничный, а не столичные закоулки.

Так и получилось. Чутье вело ее еще примерно метров пятьсот, после чего отключилось. Заселенные дома практически перестали попадаться на глаза, встречались все больше покинутые коттеджи и запущенные сады. Мусор на улице, сломанные заборы, выбитые окна. Еще не запустение, но и не то место, где живые хотели бы поселиться. Милый райончик, подумалось Тессе. Улицы в центре внушали большую надежду отыскать что-нибудь толковое. Если занесёт в развалины, это будет тупик. Расследование закончится ничем.

Тут Тессе на глаза попалась покореженная табличка на доме с надписью — о, титаны, сегодня ее счастливый день! — «К. — З., 15». Расшифровать сокращение смог бы и идиот. Оставалось определиться с тем, в какой стороне находится нужный ей 135-ый дом. В ее родном городе, как и в Калерии в целом, нумерация домов шла по порядку от начала и до конца улицы на одной стороне дороги, затем в обратную сторону по другой стороне. То есть обычно первый и последний дома любой улицы находились друг напротив друга либо же в непосредственной близости. Как дела обстояли в этом занюханном городишке, Тесса узнать не удосужилась, и ей пришлось хорошенько побегать. И не потому, что бестолковая была, просто на окраине мало табличек с адресами сохранилось, и чтобы найти хоть какую-нибудь для сравнения, пришлось отмахать с полкилометра вперед.

«К.-Зайцова, 1..6, уроды. Не больница!!! П.С. Идите лесом со своими оторванными ногами!!!!!» — было написано на дырявом заборе. От руки и с большим чувством. Вторая цифра в номере стерлась, но было понятно, что девушка движется в правильном направлении.

Слава титанам, не придется бежать далеко назад, порадовалась колдунья и, перейдя на шаг, двинулась дальше, внимательно осматриваясь по сторонам. Сбывались ее худшие опасения — дом находился в заброшенной части Лиоля. Но, находись он даже в Мертвой пустоши, Тесса была полна решимости отыскать его.

Чем дальше она шла, тем больше убеждалась, что найти здесь жителей вряд ли удастся. Лесные обитатели почти полностью захватили власть над этой частью Лиоля. Хорошо, если дом сохранился, хотя, учитывая, что большинство остальных превратились в руины, на это надеяться было глупо. Вокруг царил хаос, в ноздри бил смрад. Ночные мухи — на порядок крупнее дневных, эдакие стероидные бройлеры на ножках, так как крылья подобный вес не держали — бегали по улицам в поисках добычи и надсадно кричали, атакуя очередную мусорную кучу.

Тесса поздравила себя с удачной идеей накинуть полог невидимости, иначе даже до этого места она не дошла бы, не подравшись, по крайней мере, пару раз. Помахать кулаками, если честно, она была бы не прочь, но уж больно любопытство грызло, чтобы отвлекаться на всякую мелочевку по пути. И, кроме того, заклинание поиска вырубилось бы намного раньше, поскольку его интенсивность уменьшается со временем, а не с пройденным расстоянием.

Девица бодро трусила по дороге, озираясь по сторонам, то и дело останавливаясь около сохранивших стен домов, чтобы проверить, нет ли на них таблички с адресом. И тут услышала чей-то истеричный визг. Он оборвался на высокой, пробирающей почти до слёз ноте. На мгновение воцарилась мёртвая тишина, секунду спустя её нарушил яростный вой. Совсем недалеко, можно сказать, опасно близко. Потом послышались звуки ударов и треск ломаемых досок, сопровождаемые леденящим душу поскуливанием. И вдруг в расположенной по правую руку огромной куче мусора, бывшей некогда домом, что-то вспыхнуло — так болезненно ярко, что Тесса зажмурилась. Открыв глаза, увидела, что, во-первых, свет погас, как и не было; во-вторых, прямо с самой верхушки кучи падает с воплем — вполне себе человеческим — что-то, отдалённо напоминающее опять же человека. Или другого живого — в лунном свете не разобрать. На всякий случай колдунья отошла в сторонку. Не хватало ещё случайно встрять в чужие разборки. Меланхолично вздохнула — видимо, не одну ее сегодня посетила гениальная мысль погулять по пригородному району в поисках приключений на свою пятую точку.

Живой кубарем скатился с горы мусора и удачно тюкнулся носом в грязь, которой здесь было навалом. Взметнувшийся фонтан чудом не задел стоящую неподалеку Тессу.

Побарахтавшись в грязи, живой неуклюже поднялся на ноги. Тесса поняла, что это мужчина, одетый или нет — сказать сложно из-за количества налипшего на него… пусть будет мусора, но штаны вроде есть. Возраст и внешность — та же проблема. И тут живой заорал вполне знакомым голосом, задрав голову вверх:

— Я, мать вашу, здесь все снесу к чертяяяаам! Я здесь всех похороню заживо!!! Дайте только две минуты, чтобы отмыться…

И надо было видеть выражение его лица — жаль, что грязь и темнота не позволили полюбоваться в подробностях! — когда Тесса сбросила полог невидимости и с милой улыбкой шагнула к пышущему гневом Ричу:

— Салфеточку?

Глава 4, в которой много разговоров на повышенных тонах и совсем мало решительных действий

— Чем это от тебя пахнет так приятно?

— Заткнись!

— Нет, ты мне скажи. Прям с ног сшибает. Даже защитные заклинания не нужны, и так никто не осмелится подойти ближе, чем на сто метров. Заметь, какая я стойкая, уже пять минут идем, а я держусь, не убегаю с воплями. Но… по дружбе… противогазик не наколдуешь, а то уже голова кругом? Ах, да, прости, я забыла, что тебе ни-ни. Ладно, ходи так, зверье отпугивай. И кстати, это пятнышко очень занимательной формы, не находишь? Тебе идет.

— Заткнись, я сказал!!

— Будет тебе… не злись… я верю, что изваляться в дерьме тебе пришлось исключительно в целях самозащиты, а не потому, что дико нравится. Хотя… кто тебя знает. Странный ты бываешь. Кстати… ты не в курсе, что в черте города делает тролль? На кой ляд ему понадобилось здесь селиться, когда есть столько замечательных уединенных пещерок в лесах и горах? И чего тебе-то дома не спалось?

— Заткнись!!!

— Нет, правда. Чего ты здесь забыл? Весь такой ароматизирущий и голенький… да ладно, пошутить, что ли, нельзя? Просто штаны… их не видно из-за грязи. Или это не грязь? Нет, трогать не хочу.

— Заткнись!!!!

— И почему ты все время грубишь? Я же девушка!

— Ты не девушка, ты, мать твою, идиотка надоедливая!! Заткнись и вали отсюда!

— А я здесь по делу, кстати. Не хочешь узнать, по какому?

— Не особенно.

— А я все-таки скажу.

— Не стоит.

— Ты не прав.

— Отвали.

— Мечтай, тупица. А будешь дальше грубить — отшлепаю. У меня рука тяжелая, ты же знаешь.

— Отвали.

Бац! — Тесса всегда отличалась тем, что разговор у нее был короткий. Сказано — сделано. Вот и сейчас, как только Рич закрыл рот, получил подзатыльник. Остановился как вкопанный, развернулся к Тессе, сверкая глазами:

— Обалдела? Отвали, я сказал!

…Как только первое остолбенение при виде Тессы схлынуло, Рич, чудом не сломавший себе шею при падении, тут же развернулся и, не говоря ни слова, пошел в сторону дома. Девица, будь она неладна, припустила за ним, не желая упускать такой шанс поиздеваться. Урвать пять минут смеха, за которые ей ничего не будет. Нет, не смеха, гомерического хохота, от которого болит живот и разрываются легкие. Еще бы! Такое не каждый день увидишь! Колдун его силы и статуса, а главное, самомнения — и по уши в дерьме. В прямом и переносном смыслах этого слова. Ха-ха. Кому бы рассказать… Так они и шли — Рич практически убегал, стараясь при этом сохранить хоть каплю достоинства, Тесса — догоняла, забыв о цели своего похода.

— Слуушай, а хочешь, я тебе душик устрою? — широко улыбаясь, предложила Тесса. — Ледяной, освежающий. Сразу вонять меньше станешь, — потом задумалась и поправила сама себя, — хотя нет. Это не поможет. Сколько помню, этот запах может вывести только магия или три дня в ванне. С чем-нибудь еще более вонючим. Могу свой освежитель для воздуха с метантиолом одолжить.

Рич, как такое услышал, не поленился повернуться и одарить жизнерадостную Тессу взглядом, по ударной силе равным пуле из снайперской винтовки, но она лишь растянула губы в улыбке и похлопала ресницами:

— Да ладно… от всей души предлагаю. Если не сдохнешь, то вони точно больше чувствовать не будешь. Я совсем недавно закончила серию опытов с этим газом и могу утверждать, что в данной ситуации он являет собой наилучшее решение для тебя.

— Думаешь, самая умная, да? Весело тебе? А не пошла бы ты на…

Бац! — еще один подзатыльник, от которого зазвенело в ушах. Рич сжал кулаки и некоторое время постоял, уговаривая себя не поддаваться на провокации, не ввязываться в драку. И упаси вас Истина подумать, что он проявил сдержанность из-за того, что Тесса была девушкой — нет! Просто логово троллихи было еще слишком близко, и не факт, что она не пустится за ним в погоню. И хотя все было относительно тихо, рисковать и второй раз становиться предметом нежных чувств любого оттенка этой «дамы» Рича не тянуло категорически.

Кажется, впервые в жизни колдуну пришло в голову, что любопытство, помноженное на упорство в достижении цели — не есть абсолютное благо; а его хваленое равнодушие и спокойствие моментально испарялось, как капля воды на раскалённом камне, при воспоминании о ласковых объятиях троллихи. Нет, нет и еще раз нет. Больше он без магии — или полка солдат — в этот район ни ногой.

А еще ему очень хотелось помыться. Нырнуть с головой в наполненную до краев горячей водой ванную, и тереться мочалкой. Час, два… пока не станет чистым, шелковистым, если такое вообще теперь возможно… От жуткой вони резало глаза и болели легкие. От грязи все тело чесалось. И не давали забыть о себе полученные в результате обследования развалин порезы, царапины и ранки.

— Я дом один ищу. Ты не в нем случайно с троллем миловался?

— С чего ты взяла, что это был тролль? И почему это я с ним миловался? — угрюмо поинтересовался Рич.

— Этот запах ни с чем не перепутаешь… — мечтательно подняв глаза к небу, сказала Тесса. — Помниться, папочка в свое время много опытов проводил с…

— Заткнись. Слышать про твоего папочку не желаю.

— Да ладно. Он за тебя и не принимался всерьез, если честно, так что и расстраиваться особо не нужно. Руки-ноги целы — значит, повезло. Видел бы ты тех, кому повезло не очень…

Рич мотнул головой и ускорил шаг — плюнув на достоинство, он теперь практически спасался бегством от ее острого язычка. Тесса тоже перешла на трусцу.

— Да подожди! Подожди! Отстану, если на один вопрос ответишь.

— Ну-ну.

— Чесслово. Прям сразу отстану. Можно подумать, мне больше делать нечего, как рядом с тобой свое обоняние насиловать.

Рич остановился и вздохнул:

— Валяй.

— Ищу 135 дом по улице «Кроликова-Зайцева».

— И?

— И где он?

— Ты издеваешься? Я что, похож на экскурсовода-любителя? Или на топографическую съемку местности?

— Нет, — обиделась Тесса. — Почему сразу издеваюсь? Ты же здесь исследуешь развалины, не я. Вот и подумала, что ты можешь знать. А то с табличками в этом районе глухо.

— Я их не исследую! — взорвался Рич, совершенно беспричинно, по мнению Тессы. Взмахнул руками и угрожающе оскалился. — Я иду домой! Мыться! А потом у кого-то будет доброе, мать их, и долгое утро! А потом трудовые будни!

— Ты ругаешься в присутствии дамы! — менторским тоном напомнила колдунья и в его голове эхом раздалось:

«Девушка стопроцентно права. Сдержаннее надо быть, сдержаннее. Ты не в хлеву, хотя навозом пованиваешь».

Рич едва удержался от того, чтобы схватиться за голову — жестом, который показал бы, насколько он устал и выбит из колеи. Насколько он отчаялся. И откуда все они свалились на его голову? Беспардонные, наглые, требовательные, эгоистичные твари! Нет, еще пара дней такой жизни — и он начнет убивать. Просто чтобы выпустить пар. И даже знает, кто станет его первой жертвой…

Кровожадно посмотрев на безмятежную Тессу, Рич с трудом произнес:

— Катись ко всем чертям.

Бац! — перед глазами заплясали звездочки, в голове снова зашумело.

— Не ругайся, это не хорошо.

— А бить по голове — хорошо, что ли? — воскликнул Рич и сам поразился, как жалко это прозвучало. Нет, сегодня не его день. Да и неделя прошедшая тоже была не его. Оставалось надеяться, что это временное явление. Откашлялся и продолжил: — Я иду домой. Где находится то, что ты ищешь — без понятия. Сама изучай окрестности. Надеюсь, мне повезет, и тебя сожрет какая-нибудь тварь, предварительно сварив заживо. Или расчленив по маленьким кусочкам. Я бы ей помог, но вымыться охота. Спокойной ночи.

— Подожди!

Рич даже не замедлил шаг.

— Подожди, я не закончила!

— Зато закончил я. Свободна.

— Если ты не остановишься, я заставлю тебя это сделать. Учти, я сильная колдунья.

Не поворачиваясь, колдун сложил отлично известную всем хулиганам фигуру из трех пальцев и злорадно продемонстрировал её Тессе. Она ахнула:

— Нахал.

И что-то добавила. Запоздало Рич понял, что это было, но увернуться, как и в прошлый раз, совсем недавно, не сумел. Ничему-то его жизнь не учит…

* * *

— Ее нигде нет.

Тим, который до этого выходил попить воды, а заодно и проверить, как там их гостья, вернулся с новостями. Лег на кровать и обнял Миру.

— Думаешь, ушла в Калерию?

— Силенок на портал не хватит. Да и формулу она бы так быстро не высчитала.

— Быыыстро? — мурлыкнула Мира, высунув из-под одеяла ногу и что-то на ней рассматривая. Хотя что она могла увидеть в темноте спальни? — Часа два у нее на это было, уж точно.

— Слушай, давай спать, а? Мне абсолютно все равно, где эта девица ходит.

— А мне нет!

После секса у Миры просыпалась жажда деятельности, тогда как Тим чувствовал упадок сил и желание зарыться в подушку с головой. И, наконец, поспать! Сколько можно бодрствовать по ночам?

— На том свете выспишься, — в который раз угадала его мысли Мира, весело хихикнув. — Ты мне лучше скажи — могла она самостоятельно расшифровать дарственную?

— Далась тебе эта Тесса с ее проблемами! — пробурчал Тим. — Своих мало?

— Мало, — жизнерадостно подтвердила Мира. — Просто у меня ощущение, что наши дела каким-то образом связаны. Непостижимо, но факт.

— Твои ощущения… не буду говорить, к чему обычно приводят. Я только-только отошел от встречи с василиском. Больше сегодня не выдержу. Правда. Давай спать. Завтра поговорим.

— Ты на мой вопрос не ответил? Могла или не могла?

— Что могла или не могла? — совершенно забыв, о чем только что шла речь, Тим допустил серьезную ошибку. Выразился стратегически неправильно, но слово, как известно, не воробей.

Мира подскочила на кровати и с упреком произнесла:

— Ты совсем меня не слушаешь? Я спрашивала, могла ли она сама расшифровать дарственную? Или это даже с ключом сложно?

Тим немного подумал и ответил:

— В принципе, проще простого, если знать, что делать, впрочем, как и всегда. Но и додуматься самому можно. Я бы поставил на то, что она догадается.

— Думаешь?

— Скажем так, на девяносто процентов уверен.

— А я почему-то наоборот. Глупая она, эта Тесса.

— Она не глупая, — поправил ее Тим. — Она избалованная и надурная. Но соображать может, когда хочет.

— И откуда ты все это знаешь? — с плохо скрываемой ревностью спросила ведьмочка. — Когда успел?

— Миранда, мне кажется, что все вопросы касаемо моих сексуальных предпочтений в данный момент мы закрыли.

— Вот именно! — взвилась девушка. — В данный момент! Сам сказал! Никто за язык не тянул! А дальше что? Через неделю? Через месяц?

— То есть ты хочешь сказать, что в себе уверена на сто процентов? — Тим тоже начал заводиться. Он безмерно устал, вымотался морально, и очень, ну просто очень хотел спать. Самое интересное, что его ведьмочка во всех приключениях участвовала практически наравне с ним, и никакой усталости в ней не ощущалось. Наоборот, Мира была бодра и весела, как птичка, готова броситься грудью на амбразуру или бросить туда его, если понадобиться, и тому подобное. Нездоровый энтузиазм так и брызгал во все стороны, заставляя Тима быть настороже. Создавалось впечатление, что она на батарейках.

— Да на тысячу я уверена в себе! — запальчиво выдохнула ведьмочка. — На миллион!

— Ой ли. Миранда, пойми, жизнь она… полосатая.

— Как тигр, что ли? — не поняла Мира. — Это сейчас к чему? При чем здесь животные?

— Да я не про то! — с досадой воскликнул Тим. — Я про обстоятельства. Все бывает, и загадывать не стоит. Давай не будем торопиться.

— Но… ты же говорил… — у Миры затряслись губы, а в глазах появились слезы.

— Я говорил и от своих слов не откажусь. Как и от тебя. Ни за что. Я тебя люблю. И знаю, что ты любишь меня. Это прекрасно. Если хочешь знать, то скажу как есть. Я не готов тебя делить ни с кем — ни с ангелом твоим, ни со знакомыми и друзьями, ни с приключениями в твоей жизни. Хочу тебя в безраздельное пользование на неопределенный срок. Хочу, чтобы ты лежала на кровати и была к моим услугам сутки напролет. Хочу, чтобы ты для меня готовила. Хочу делиться с тобой своей жизнью. Хочу отвезти тебя куда-нибудь далеко и показать весь мир. Много чего хочу. Но… пока это невозможно.

— П-почему? — такие слова Мира была готова слушать вечно, ведь они в точности отражали ее собственные чувства и желания. Помнится, не так давно она думала точно так же про Тима.

— Ты сама-то вспомни, о чем пять минут назад говорила.

Миранда впала в прострацию, перебирая в уме содержание их беседы, но в голову ничего путного не лезло, зато успешно вспоминались слова Тима про то, что он хочет…

— Ах, да, — сказала девушка, чтобы сказать хоть что-то. — Наверное, это тоже важно. Не суть.

— Ты невероятно логична, милая, — с ласковой усмешкой заметил Тим, придвигая её к себе поближе. Мире стало жарко, и она начала брыкаться. — Давай спать.

«Отличная идея», подумала она и, отвоевав немного пространства, уже смежила веки и блаженно расслабилась, готовясь отбыть в страну Морфея, как вдруг вспомнила еще об одной вещи.

— А как же мое открытие? Ты ничего не хочешь спросить? Например, что же я обнаружила?

— И что ты обнаружила? — безнадежно спросил Тим, поняв, что уснуть и забыть хотя бы на пару часов обо всех неприятностях и проблемах уже не удастся. А ведь ему с утра еще с Корнелией и ее дружком разбираться, и от Рича нравоучения выслушивать, но кто принимает подобные мелочи в расчет! Только не его Миранда.

Развернувшись к нему всем телом, девушка сладко потянулась и выдохнула:

— Мой папа у нотариуса что-то кому-то продавал. Или завещал. Какой-то дом, вроде. Насколько я сумела понять. Там запись очень непонятная: какие-то значки, условные обозначения, но главное — это был не просто вопрос. Это было дело. С документом. Оформленное по всем правилам. Оплаченное. Значит, есть, что искать. Только где?

— Если имущество, то в городском архиве.

— Опять архив? — в тоне Миры послышалась легкая паника. — Слушай, а через компьютер никак? Может, если какая-нибудь база данных? Общедоступная?

Тим чуть не хлопнул себя по лбу, удержало только то, что лень руку было поднимать. На груди Миранды ей было куда как лучше. Только полусонным состоянием можно было объяснить, что он сам об этом не подумал. Конечно, такая база данных существует, и он частенько ею пользовался на работе. Видно, в самом деле, устал, что такие элементарные вещи забывает.

— Ты права, моя дорогая. Только мне нужно будет до работы добраться и глянуть.

— А что нужно? Никаких реквизитов или адресов у меня нет.

— Хватит и имени и фамилии твоего отца. Или матери.

— А ведь могли бы сразу про это подумать и не лезть ни в какие дома, — загрустила Миранда, вспомнив про убитого.

— Не правильно. Для того, чтобы достать ключ, который нужен Тессе — пришлось бы. Так что не переживай.

— Да, точно, я и забыла.

— Давай спать, а? Все равно мы сейчас ничего не решим.

— Спокойной ночи, — шепнула Мира, устраиваясь поудобнее в объятиях Тима. Странно, за такое короткое время она очень привыкла спать не одна. Именно спать, когда рядышком сопит кто-то еще — бесконечно дорогой и любимый. Просыпаться — иногда — среди ночи и слышать его ровное дыхание, ощущать жар мужского тела, то и дело касаться — словно невзначай. И вновь и вновь понимать, какое это счастье — найти свою вторую половинку. И с нежностью и трепетом в сердце осознавать, что кто-то другой чувствует по отношению к тебе тоже самое.

* * *

— Ты сам напросился. Я хотела по-хорошему.

— Это ты называешь по-хорошему? А по-плохому, видимо, в расчлененном виде будет, я прав?

— Не буду спорить, прецеденты имели место, — шутливо ответила Тесса, но Ричу почему-то показалось, что это не такая уж и шутка. — Ладно, один вопрос и свободен.

Рич и Тесса стояли неподалеку от того места, где находилось логово троллихи. Колдун находился под воздействием заклинания подчинения, и потому мог только материться, да глазами вращать страшно, выказывая свое отношение к подобному обращению.

— Ты как прорвал купол? Когда к нам в первый раз явился? — спросила Тесса.

Не то, чтобы это было приоритетное направление ее мыслей, но раз уж так сложилось, что они опять встретились — а ведь больше ей может так не повезти — то надо выяснить все до конца. Не в характере Тессы было надеяться на авось и «вдруг повезет». Она всегда старалась доводить дело до логического завершения, даже если это шло вразрез с ее желаниями и обстоятельства складывались не лучшим образом. Она умела заставлять себя не лениться, упрямо шла вперед, настаивала на своем, попутно сметая образовавшиеся препятствия. Слова «невозможно» и «трудновыполнимо» колдунья воспринимала как вызов. Вот и сейчас, раз уж ей представилась такая возможность, Тесса решила во что бы то ни стало выпытать у Рича подробности его появления в замке. Пока положение позволяет, и он, по сути, не может сопротивляться всерьез. Да, у нее были другие дела, но и это тоже придется делать, так или иначе, раньше или позже, так почему бы не сейчас?

Во-первых, если прорыв удался одному колдуну, то вполне возможно, какой-нибудь очередной умелец повторит сей подвиг.

Во-вторых, и Тесса в этом была уверена, если не она, за выяснение возьмется ее папочка. В том, что Дирьярд найдет Рича, она даже не сомневалась. И тогда от колдуна мало что останется даже, чтобы положить в гроб. А ей почему-то не хотелось, чтобы Рич умирал. По крайней мере, пока она сама не соберётся его прибить.

В-третьих, было просто любопытно. Ведь не настолько он сильный колдун, чтобы вот так прорвать защитный купол. Для этого требуется уровень допуска не ниже придворного. Даже Тесса такого не имела, и до него еще работать и работать было. Ту формулу, что она использовала для деактивации, дал отец, чтобы она не тормошила его всякий раз, когда ей вздумается по магазинам прошвырнуться. А механическое воспроизведение еще не означает понимания. Что уж тогда говорить о Риче… Он даже речь восстановить самостоятельно не смог в их доме, что было на порядок легче — хотя уровень доступа к постижению заклинания был столь же высок. Тогда как он, титаны бы побрали его высокомерную морду, сумел явиться в замок?

Рич зыркнул по сторонам, выругался сквозь зубы и понял, что в кои-то веки ему предстоит расколоться по полной, иначе домой он не попадет никогда. К тому же, не такая уж это тайна. Тот же Дирьярд сразу понял, с чем связан подобный всплеск силы. И да, ему очень хотелось перевести стрелки на одну безмозглую выскочку, по чистой случайности ставшую подругой его братишки.

— Заклинание портала, — процедил сквозь зубы Рич. — У меня было письмо, а к нему прикреплено заклинание портала. Оно и перебросило.

Тесса такого не ожидала. Ее глаза широко распахнулись, в них отразились далекие звезды и бесконечное изумление:

— Письмо? — протянула она. — Какое еще письмо? Ты чего мне лапшу на уши вешаешь?

— Так. Давай сразу определимся, чтоб время не тратить. — Рич не был настроен на долгий разговор. Ощущение себя — грязным и вонючим — бесило дальше некуда. — Я говорю правду — это раз. Сомневаешься — накладывай заклинание Истины, мне все равно уже, зато ты о себе много нового узнаешь. Это два. Поняла, идиотка?

Тесса была настолько озадачена его словами, что на оскорбление не обратила внимания, зато Совесть не преминула укорить колдуна в отсутствии уважения к противоположному полу. Рич замечание проигнорировал. Тесса помолчала и спросила:

— Что за письмо?

— Это уже второй вопрос. Об это речи не шло. Освобождай меня, и я пошел.

Конечно, можно было бы поупираться и надавить на Рича, но уже начинало светать, и свои дела звали, нетерпеливо дергали за локоть, пинали и всячески понукали заканчивать со стихийным допросом. А с заклинанием правды можно было до Нового года провозиться, да и резерва уже банально не хватало. К тому же, неизвестно, что ждет впереди. Возможно, магия понадобится для защиты. Тесса предприняла последнюю попытку:

— Откуда ты письмо достал? — и попала в точку.

На бескровных губах Рича появилась ядовитая усмешка, и он произнес:

— У ведьмы Тимовой.

— У Миры? — уточнила Тесса, поначалу решив, что ей послышалось. — У этой… хммм… болезной? Но… у нее оно откуда? И как оказалось у тебя — отобрал, украл? И где оно сейчас? О чем оно? Ты его прочитал? Я могу его получить?

Чувствуя себя в какой-то мере отомщенным, Рич с удовольствием ответил:

— Нет, не можешь, милашка. Я его в резервуар Шрейка опустил.

— Ты… что? — забыв об осторожности, завопила Тесса и замахала руками, как заполошная курица — крыльями. — Ты идиот совсем? Кто же такие вещи уничтожает без возможности восстановления? Ты дурак? Ты чем думал? Почему об этом раньше не сказал? Кто тебе дал право так вольно обращаться с…

— От твоих воплей сюда сейчас сбегутся все твари этого района, ты этого хочешь? — быстро проговорил Рич, оглядываясь по сторонам. — Они ж нас сожрут.

— Не нас, — задрав нос, отчеканила Тесса, и, развернувшись, пошла в сторону логова троллихи. — Тебя.

Рич ощутил, как злоба в нем на эту непрошибаемую стерву перешла на новый, совершенно уникальный уровень. Перед глазами заплясали красные точки, а в голове зашумело. Его буквально распирало от желания сделать из нее отбивную. Дайте только вернуть магию.

— Подожди! — крикнул он ей в спину. — А ты ничего не забыла? Меня освободить, например?

— Иди к черту, — весело крикнула Тесса, даже не подумав обернуться. — На такое дерьмо, как ты, никто не позарится.

И скрылась за поворотом. Рич в приступе бессильной ярости остался стоять на месте, не в силах пошевелиться. Больше разоряться ей вслед он не стал. Разумно. Иначе можно было не только голос сорвать, расписывая все, что он сделает, когда доберется до ее нежной шейки, но и привлечь к себе нежелательное внимание ночных обитателей пригородного района Лиоль.

Уже светало, но это не значит, что все твари разбрелись по своим норам. Попадались и такие, кто забивался в темный угол только после полноценного восхода солнца.

Обнадеживало в этом положении лишь одно — сила заклинания не бесконечна, надо выждать какое-то время и начать трепыхаться на предмет освобождения. Минут пять и если расчеты верны — он будет свободен. И отправится, наконец, домой. Месть, конечно, дело хорошее, но — в тридцать третий раз — вымыться уж больно хотелось.

* * *

Тесса была до того разгневана на безалаберного колдуна, что даже не заметила, как оказалась почти на окраине.

Нет, это надо! Это же надо такое сотворить! — кипятилась она, строевым шагом удаляясь от места заточения Рича. — Это ж надо такое учудить! Разложить единственную улику на составляющие! Испортить такой образец! Что она скажет папочке, который всенепременно захочет узнать подробности? Как будет отговаривать от убийства Рича?

Даже находясь под влиянием столь сильных эмоций, колдунья про полог невидимости не забыла, накинула его почти машинально, сразу, как завернула за угол. Безопасность прежде всего. Так и шла, погрузившись в невеселые размышления, и очнулась только, когда увидела перед собой стену темного леса и табличку: «По пересечении границы города муниципалитет ответственности за сохранность вашей жизни не несет. Всего хорошего». Ниже шли телефон и адрес ближайшего травмпункта, а под ним — похоронного бюро. Однако. Что-то она отвлеклась.

Отмотав метров сто в обратном направлении, Тесса принялась за старое — искала таблички с номерами домов. Ей повезло практически сразу.

На уцелевшей стене дома увидела покусанную кем-то жестянку: «Крол. — Зайцева, 203». Значит, промахнулась. Пришлось возвращаться назад. Интересно, Рич уже освободился и теперь бежит за ней, обуреваемый жаждой мести? Или чистоплотность победила?

В итоге, путем проб и ошибок, отмерив ещё порядочно, девушка вычислила, что примерное местоположение искомого дома — в том самом месте, откуда Рич выкатился колбаской. Плюс-минус пара домов. Опять совпадение? Но что колдун там делал? Выяснить точно, какие именно из развалин ей нужны, было делом двух минут. Поисковое заклинание с минимальными затратами магии — и чутье указало — да, да, кто бы сомневался — на ту троллью нору, в которой не так давно гостил один невежливый колдун.

Значит, это и есть владения ее папочки. Мдааа… интересно, а квартирант аренду платит? И знает ли отец, в каком состоянии находится дом? И что думает по этому поводу? И почему до сих пор от него не избавился, раз жить здесь невозможно? Тесса реально оценивала ситуацию. Да, ее отец — колдун очень сильный и опытный, но даже он не сможет пойти против самой природы, если ему вдруг придет в голову взять внеплановый отпуск и приехать сюда на пару месяцев отдохнуть. Сдерживать натиск порождений леса некоторое время — возможно, но постоянно следить за этим — увольте, бесполезная трата магии, а он не был прежде замечен в подобном расточительстве. С другой стороны, он никогда не говорил, что родился и жил в империи Ион… и фамилия у него была уж точно не Новиков…

Это опять приводило к философским размышлениям о шпионах и интригах правящих домов, но на этот раз она решительно пресекла все поползновения своего разума растечься мыслью по древу. Надо выяснить самостоятельно все, что возможно, а потом возвращаться в Калерию и допрашивать отца. Только так и никак иначе. А стоить предположения — бесполезная трата времени и нервов.

Решив инспекцию мусора отложить, Тесса направилась к тому месту, где оставила колдуна, чтобы задать парочку дополнительных вопросов, но к своему великому сожалению, никого не обнаружила. Освободился? Стал жертвой вампиров или других ночных тварей? Как узнать? Отсутствие крови и запчастей еще ничего не говорило. Рича могли унести и целиком, или проглотить…

С разочарованным вздохом Тесса вернулась к владениям отца и внимательно осмотрелась — как до нее это сделал Рич. Будучи предупрежденной о сюрпризах — не столько самим колдуном, сколько отвратительным смрадом, который в отличие от захваченного азартом погони Рича, она сразу идентифицировала — Тесса начала размышлять.

Понятное дело, что ничего толкового она в этой куче мусора уже не найдет. Все мало-мальски ценное давно растащили, а оставшееся не представляло никакого интереса. И вступать в схватку с троллем за право покопаться в его испражнениях представлялось верхом идиотизма. Значит, придется действовать по-другому. И опять ей нужен был Рич. Ох, не будет ему покоя, пока она, Тесса, жива. Не будет и все тут. И ведьму эту безмозглую не лишне было бы потрясти на предмет письма. Откуда, как да почему? В общем, шороху Тесса наведет, не будь она любимой и единственной дочерью придворного колдуна Калерии…

* * *

— Вы, что, спите, что ли? Шесть утра ведь. Самое время вставать! — ласково пропела колдунья, мстительно усмехаясь, когда после пятиминутного душераздирающего трезвона в дверь квартиры рядового Тимоти Брайта дверь ей открыл заспанный хозяин, замотавшийся по уши в простыню, взъерошенный как воробей. Глаза его были закрыты.

Просочившись внутрь, колдунья небрежно похлопала парня по плечу и осведомилась:

— А завтрак когда? Я есть хочу, между прочим. Но предупреждаю сразу, за кухонный стол не сяду после ваших акробатических этюдов. Врожденная брезгливость, знаете ли. Изволю кушать в гостиной. Те пирожки вкусные еще остались? А чаю нальешь? И да, мне бы потом к Ричу попасть. Можешь устроить?

Из всего сказанного Тим выхватил только одно: просьбу о встрече с Ричем. Приоткрыл глаза, посмотрел на отвратительно жизнерадостную колдунью. В шесть утра, Истина все возьми! Они спать легли только пару часов назад. Почему-то на ум пришло недавно прочитанное завещание, в котором наследодатель тоже жаловался на ранние побудки. Теперь Тим его понимал и всячески сочувствовал. Несвязные мысли перескочили на то, что получать ему от Рича нагоняй за двух пленников, сданных ранее, так почему бы не получить еще и за это? Оптом, так сказать? Зато выспится.

— Хоть сейчас. У него и позавтракаешь, устроит? — невнятно пробурчал он, еле ворочая языком.

Тесса задумалась лишь на мгновение и радостно закивала.

— Заметано. Открывай. Может, у Рича пирожки остались…

В коридоре замерцала темнота портала, и Тесса уже хотела было шагнуть внутрь, но Тим ее остановил:

— Куда? Я еще не закончил. Ты что, как маленькая? Как будто не знаешь, что вперед меня лезть нельзя.

— Это еще почему? Почему нельзя-то?

— Да потому, — раздосадовано сказал Тим, недовольный тем, что в шесть утра его заставляют о чем-то думать, да ещё и объяснять. — Ты хоть раз вперед меня или Риччи в портал заходила?

— Нет, но я думала, это потому, что вы — невежливые чурбаны.

— Нет, это потому, что нельзя. Тебя просто размажет по материи. Неужели ты, колдунья, этого не знала?

Тесса несколько озадаченно покачала головой:

— Нет, чесслово, не знала. Это ваши особенности. У меня в империи такого нет. Там, если портал создан — ходи не хочу. Хоть первым, хоть тридцать первым. Хоть кого вперед запускай.

Тим мог бы над этим поразмышлять, мог бы поудивляться, но не стал. Вместо этого подтянул так и норовящую сползти простыню повыше, шепнул слово и сделал галантный жест рукой:

— Прошу, милая дама.

— Спасибо, — расщедрилась колдунья, и вслед ей понеслось:

— Не очень-то спешите там… мы спим.

* * *

Рич остервенело тер себя мочалкой вот уже час, и все ему казалось, что он такой же грязный, как в тот момент, когда влез под душ. Все мерещился ему запах троллихи и тухлого мяса. Никакой гель и мыло, никакой шампунь и одеколон, никакой стиральный порошок «3 в одном», которым он осыпал себя с ног до головы, не могли перебить эту отвратительную вонь.

Первым делом, войдя в квартиру, Рич снял с себя все, что на нем было — штаны, перчатки, амулет — и выкинул в мусорную корзину. Корзину в свою очередь выставил за порог квартиры, чтобы ничего не напоминало ему о пережитом позоре. Затем потрусил в душ. Ему еще повезло, боги, как же несказанно ему повезло. Что заклинание подчинения иссякло довольно быстро; что за это время никто любопытный и кровожадный не пришел по его душу; что на обратном пути он, беззащитный по сути, никого не встретил.

Оказавшись в ванной комнате, колдун — опять же впервые в жизни — пожалел, что у него нет роскошной ванны, в которой он мог бы сейчас отмокать. Ну да ладно, его душевая кабина тоже сойдет. Включив режим гидромассажа, Рич позволил себе немного расслабиться.

Его голову занимали мысли о том, что такое перспективное направление поиска неизвестного колдуна оказалось пшиком. Жаль, жаль, Ричу очень хотелось бы задать ему пару вопросов. Для повышения уровня своего образования, в основном. Теперь же придется идти другим путем — содействия и сотрудничества. Рич, будучи законченным единоличником, ненавидел все эти «со-» . Ненавидел, когда в его дела лезли посторонние, к которым большую часть времени он относил и ближайших родственников. Ненавидел делиться информацией и подключать к своим исследованиям кого-то со стороны. Ненавидел глупые вопросы, которые непременно возникнут по ходу дела. Ненавидел отклонения от первоначального, им созданного, сценария, которые обязательно случатся — не могут не случиться. Ненавидел суету и шумиху, поднимаемую по малейшему поводу. Ненавидел объяснения и уточнения; принятые в спешке, невзвешенные, не согласованные с ним решения.

В общем, ему было хорошо только одному. В тишине своей лаборатории, в обществе колб и пробирок, книг и подопытного материала. А теперь придется впустить в святая святых других. От одной мысли об этом у него сводило челюсть, и начинался нервный тик.

Но в противном случае, Рич подозревал, на дальнейшем расследовании можно будет ставить жирный крест — вряд ли Миранда по собственной доброй воле согласиться отдать ему зеркальце и кольцо для изучения. Особенно узнав о том, что он сделал с письмами к ее матери. А в том, что она об этом узнает, он не сомневался — мстительная Тесса наверняка с утра доложит. Значит, выхода у него нет. О том, чтобы прекратить расследование, Рич даже не задумывался. Можно, конечно, взять зеркальце и кольцо без спроса, как он обычно делал, если нужную вещь нельзя было получить нормальным путем, но, во-первых, младшенький разозлится, а во-вторых, магии у Рича нет ни капли. Увы.

Конечно, оставался еще, по меньшей мере, один очевидный путь — в Калерию, в этот трижды проклятый богами дом. Туда, где Рич потерпел, пожалуй, самое постыдное в своей карьере поражение. Туда, где находился его мучитель. Может быть, Рич и осмелился бы на подобное — только чтобы доказать себе, что не боится, и ему все нипочем, что он все тот же самоуверенный, лихой колдун. Воспользовался бы знаниями Тессы и отправился в замок. Но магии не было, а без нее Рич — пришло болезненное осознание — почти ничего из себя не представлял. Увы снова, но это так.

Мелькнула у него также мысль расспросить отца, но… кабы хуже не вышло. Рич знал, что приди он за советом или просьбой о помощи, Алан Брайт поможет всяко. Но в своем стиле. А это значит — возьмет расследование в свои руки, отстранит сына от принятия решений и будет действовать на свое усмотрение. Ричу же будет отведена роль наблюдателя. Мало того, ему будет прочитано великое множество лекций на тему: «Вот раньше были колдуны… вот раньше были знания… вот раньше были лекции… а сейчас все упростили… падение уровня образования… обнищание умов» и все в таком духе. Рич эти речи уже знал назубок, потому как в бытность свою студентом Единого вынужден был их выслушивать довольно часто.

За прошедшие десять лет ничего не изменилось. Поэтому, и по некоторым другим причинам, не столь важным, но на решение влияющим, обращаться к отцу Рич не собирался.

…Еще через полчаса колдун решил, что с него хватит — все-таки не любитель он водных процедур. Вытершись насухо пушистым полотенцем, Рич накинул его на плечи и вышел из ванной. Пребывая если не в благодушном, то в довольно мирном расположении духа, добрался до гостиной и замер в дверном проеме, усилием воли заставив себя не заорать с порога. Все его хорошее настроение улетучилось.

В гостиной, на его диванчике сидела Тесса собственной персоной и меланхолично жевала пирожок. Запивала чаем. Из его любимой чашки. И бездумно щелкала каналы, даже не заметив появления Рича.

Он постоял пару секунд, пытаясь успокоиться. Первая конструктивная мысль, пришедшая в голову, — с младшеньким нужно провести профилактическую беседу и выдать список разрешенных к транспортировке в квартиру Рича персон. А то не успеет оглянуться, как и квартира и лаборатория превратятся в службу по передержке третьих лиц, которыми Тиму недосуг заниматься. Вторая — что от судьбы, видимо, не уйдешь, и раз Тесса с таким упорством напрашивается на неприятности, она их получит, и пусть потом только попробует пожаловаться.

Спокойным, неторопливым движением Рич снял полотенце с плеч и обернул вокруг бедер. Молча подошел и сел рядом. Тесса подвинулась.

— Давно сидишь? — поинтересовался колдун.

— Да минут двадцать уже. Ты не торопишься.

— Ясно. — И замолчал, старательно уставившись в телевизор. Ничего путного там в шесть утра (как собственно и в другое время суток) не показывали, но надо же было чем-то себя занять. — Что смотришь?

Тесса поерзала на диване, отложила в сторону пульт и спросила:

— И это все?

Рич удивленно приподнял брови, не переставая пялиться в экран, где игрушечные макаки водили хоровод и пели песни. Выглядело жутко, но детям, судя по всему, нравилось.

— А тебе что нужно?

— Ну… орать, костерить меня на все лады… ничего не забыл? Или на тебя так встреча с троллем подействовала? Последние мозги отшибло?

Рич на провокацию не поддался, но голову повернул и таким образом оказался очень близко от Тессы. Непозволительно близко — можно сказать, с ногами влез в ее личное, тщательно охраняемое от посягательств пространство. Посмотрел ей в глаза. Колдунья подавила порыв отпрянуть назад, приняла безмятежный вид и нагло улыбнулась:

— Видимо, я права.

И тут Рич выдал:

— Чаю хочу. Себе сделала, а мне жалко, что ли?

— Это я у тебя в гостях, ты чай и должен делать, между прочим, — колко заметила Тесса, отвечая Ричу прямым взглядом.

— Да ну? — колдун усмехнулся и будто бы случайно наклонился к ее лицу. Так близко, что она ощутила запах его мыла, или чем он там себя отскребал. «Держись», — приказала себе, отказываясь отодвигаться, хотя ощущение дискомфорта стремительно нарастало. Было не по себе от того, насколько свободно, а главное, неуважительно, вел себя по отношению к ней колдун. От того, что позволял себе лишнее безо всякой оглядки на ее желания. Чихать хотел на ее неудобства. И извиняться или же чувствовать себя хоть на гран виноватым отказывался напрочь.

Для Тессы это было ново, непривычно и потому очень-очень нервировало. В родной империи без высочайшего дозволения никто и посмотреть в ее сторону не смел, не то что приблизиться. Папочка свою дочурку всячески охранял. Именно поэтому колдунья растерялась и не знала, как себя вести сейчас. Она по привычке задирала нос и поливала Рича презрением, но он плевал с высокой колокольни. Она вызвала его на дуэль, чтобы унизить — он не позаботился подать ей руку, когда она упала, и без зазрения совести объявил себя победителем в поединке. Она ерепенилась, хорохорилась, а он чаще всего смеялся ей в лицо. Периодически ей хотелось вытворить что-нибудь глупое, недостойное взрослой девицы, но обидное для мужского самолюбия — пнуть под коленку, ущипнуть, дернуть за нос или за непослушный вихор, что вечно спадает ему на глаза. Уровень детского сада, но и его когда-то проходить надо, раз в свое время папа от всего мира оградил. Тесса этого не понимала и пребывала в растерянности, почему ей хочется вести себя так по-дурацки.

Да, с одной стороны, Дирьярд рассчитал точно — с двух лет его гениальная дочурка, которой он прочил невероятное будущее, блестящую карьеру и межмирный успех, занималась с репетиторами, преподавателями, учителями и тому подобными типчиками. Росла серьезной, вдумчивой девочкой, достойной сменой своего отца. Была его радостью и гордостью. Конечно, не обходилось без скандалов и капризов, но Дирьярд умело гасил конфликты и направлял неуемную энергию девочки в нужное русло. Тесса прилежно училась, впитывала знания, как губка, выдавала потрясающие для своего возраста результаты. Но при всем при этом — совершенно не знала, как живут нормальные дети, а затем и подростки. Как общаются между собой, как строят отношения. Она вела себя со всеми, как привыкла со слугами. Приказывала и ожидала, что все будут более чем счастливы ее приказы исполнять. И в замке отца, да и в большинстве тех мест, которые ей довелось посетить в Калерии — так и было. По мере взросления она, осознав свою безнаказанность, начала позволять себе больше хамства, откалывать номера. Начала грубить отцу, один раз умудрилась сбежать из дома — именно после этого Дирьярд посадил ее под домашний арест на год, несмотря на все причитания, мольбы и надутые губы. Далее наступило затишье.

И все вновь вернулось в прежнюю колею и шло по намеченному Дирьярдом плану, когда Тесса обнаружила эту злосчастную бумажку — дарственную на дом в империи Ион и пошла с ней к папуле. Что случилось далее — известно. Этот бунт умницы-разумницы был намного успешнее, Тесса убедилась, что может самостоятельно принимать решения и следовать им.

Конечно, это совершенно не значило, что и в дальнейшем она позволит себе так поступать, но разочек… один разочек в жизни сделать так, как хочется ей, ведь можно? Можно, да? А потом, когда приключение закончится, она безропотно вернется домой, в родной замок, в свою лабораторию, к слугам-подхалимам, к тирану-отцу, к бесконечным опытам, к новым открытиям, которые еще только предстоит сделать, к привычной, но такой не ее жизни. Она примет от отца любое наказание, которое тот сочтет нужным назначить. Она выслушает гневные речи, которые он на нее, несомненно, обрушит. Она сделает все так, как он скажет, и будет жить так, как он решит. Он ведь знает лучше…

Но сейчас, в эту минуту, она была свободна. Вольна поступать так, как ей вздумается. И вот о чем она судорожно размышляла уже секунд тридцать, пока Рич с пытливым интересом рассматривал ее так близко: что делать с этим негодяем? Как добиться уважения? Как заставить его видеть в себе равную? Как? Ведь сейчас он опять издевается над ней. Она еще не поняла, в чем именно подвох, но он, несомненно, был, и то, что Рич так спокойно отреагировал на ее вторжение, очень настораживало. «Держись во что бы то ни стало», — повторила она себе, — «Ты сможешь».

— Не помню, чтобы я тебя приглашал, — тем временем продолжал Рич, и его подвижное лицо замерло в жалком сантиметре от ее. Темно-карие глаза светились любопытством и каким-то странным нетерпением. — Но ты все равно пришла, так? И хозяйничать начала без спроса, так? Интересно…

И пальцем приподнял ее подбородок. Тесса вздрогнула от прикосновения и затаила дыхание, в ожидании чего-то. Чего — убейте, если она знала. Напряжение между ними нарастало и становилось почти невыносимым. Колдунья не была сильна в этих играх, и ей было не столько неприятно, сколько интересно, что же последует за вступлением, зато Рич с некоторым удивлением обнаружил в себе смутное желание забавляться подобным образом и дальше, хотя до этого не считал себе фанатом затянутых предварительных игр. Его нацеленность на результат сказывалась на всех сторонах существования. Минимум времени — максимум пользы — вот девиз, под который он подстраивал себя и обстоятельства постоянно. Рич гнал вперед, подстегивал нещадно, каждую минуту, каждую секунду, зубами выгрызал, выдирал с корнем все, что только можно было из такого понятия как «настоящее». Он сожалел о времени, потраченном впустую так же горько, как обычные смертные сожалеют о потерянном богатстве.

Но сейчас… Ему нравились светившееся в широко раскрытых от волнениях глазах нервное ожидание и легкое недоумение. Ему нравилось ощущать ее нерешительность и растерянность. Он мог бы загнать ее в угол, как кот — мышку, но пока наслаждался прелюдией. Впервые в жизни ему стал интересен сам процесс охоты, а не получасовые — в лучшем случае — кувыркания в постели или около нее.

И раз колдунья сама напрашивается, то он с удовольствием исполнит любые ее желания, даже те, в существовании которых она сама себе боится признаться.

Тесса же нервничала все больше, по мере того, как пауза затягивалась и неловкая тишина набирала обороты. Сердце почему-то вдруг застучало быстро и лихорадочно, а щеки вспыхнули румянцем. Нет, это положительно невозможно терпеть! — вихрем пронеслось у нее в голове и, несмотря на свои твердые как алмаз намерения, колдунья не выдержала первой — вскочила с дивана и заявила прерывающимся голосом:

— Еще раз тронешь — оторву руки, понял?

— Ты вообще доходчиво объясняешь, — улыбнулся ничуть не обескураженный Рич. — А я в принципе понятливый. Так что не извольте беспокоиться.

Тесса царственно кивнула, почему-то чувствуя себя крайне неловко под его взглядом, в котором она уловила отголоски непонятных для себя эмоций. И почему ее это так волнует? Выбивает из колеи? И что все это значит? Все эти ритуальные танцы и заходы? Не может же Рич, в самом деле, думать об этом… они ведь даже не нравятся друг другу…

— Может, оденешься? — предложила немного нервно.

— Тебя что-то смущает?

Рич вел себя странно — в представлении Тессы. Он не бесился, как она ожидала, не сыпал оскорблениями, не выводил ее из себя бестактными замечаниями. Вместо этого смирно сидел на диване, не выказывая ни малейшего намерения затеять драку или ссору, выглядел неприступно-далеким, как звезды на небе, и спокойным, как утопленник. Чувства, кипевшие у него внутри, никак не отражались на лице. Лишь глаза горели огнем. Все это заставляло и без того взволнованную Тессу нервничать сверх всякой меры. Что с ним случилось и как теперь себя вести?

Она-то рассчитывала застать колдуна врасплох, быстренько довести до белого каления, затем выпытать подробности о письме и его действиях и вернуться обратно. Обычная тактика, которая оправдывала себя все время их общения. Тесса упорно цеплялась за нее просто потому, что не знала, как себя вести по-другому.

На все у Тессы должно было уйти не больше часа. Как раз к этому времени должна была встать Миранда, которой тоже предстояло выдержать допрос с пристрастием в исполнении колдуньи.

И вот такая закавыка с первым пунктом плана. Как быть? Тесса помялась на одном месте и вдруг подумала — он же просил чай, почему бы не сделать? И, ни слова не говоря, пошла на кухню, где вздохнула с облегчением, оставшись в одиночестве.

Но стоило ей поставить чайник на плиту, как в коридоре послышались тяжелые шаги и в дверях кухни возник Рич собственной непонятной персоной.

— Значит, чай все-таки будет. — Скорее подтвердил, чем спросил он. — Замечательно. Кстати, здорово смотришься на моей кухне.

Улыбнулся по крокодильи. Тесса, которая за все время их знакомства только один раз видела его улыбку, а тут получила две за пять минут, вновь напряглась. К чему бы это все? Да, когда он улыбался, то становился словно другим человеком, но это ничегошеньки не меняло. Ей от него нужна только информация, и она ее добудет.

— Расслабься, — посоветовал Рич, проходя мимо нее к шкафчикам. — Я же не собираюсь на тебя прямо сейчас набрасываться и тащить в постель… — и не успела Тесса выдохнуть с облегчением и посмеяться над своими тайными страхами, или, чем титаны не шутят, погоревать над несбывшимися ожиданиями, как он продолжил: — вот позавтракаем и тогда — милости прошу, в мою шалашу. Только надо глянуть — по-моему, у меня презервативы закончились. И магии тоже нет. Может, сбегаешь в аптеку, пока я чай буду пить? — И добавил с виноватой усмешкой. — Ты же вроде уже попила. Денег я дам, не волнуйся.

Тесса не поверила своим ушам в первое мгновение, а также во второе и в третье. Но когда до нее дошла вся пошлость его предложения — как первого, так и второго — она резким, гневным движением скинула с плиты чайник — Рич порадовался, что он не успел нагреться — и отчеканила:

— Пошел к титанам.

— Ну нет, так нет, сходим за резинками вместе, чего уж там. Мы же не хотим детей раньше времени, я правильно понимаю? И вообще, я сегодня добрый. Заметила? — и небрежным жестом, словно делал так каждый день, обнял вконец растерявшуюся колдунью за плечи и притянул к себе. А потооом…

Наверное, если бы он не был таким равнодушным и хладнокровным скотом большую часть своего существования, его бы смутила беззащитность, мелькнувшая в глазах Тессы, прежде чем он ее поцеловал. Если бы он не был завзятым бабником, когда отвлекался от своих драгоценных опытов и вспоминал про существование противоположного пола, его бы, вполне возможно, остановила ее откровенная неопытность в поцелуях. Она банально не знала, для чего вообще нужен в этом деле рот: губы неумело вытягивала трубочкой, боязливо, робко касалась его языка своим. И так сильно зажмуривала глаза, что Рич не мог не усмехнуться. Мысленно.

Усмехнуться и безразлично отметить про себя: «Надо же, а ведет себя так, будто парней меняет как перчатки. Обманщица». И тут же полез руками ей под майку. Как только его ладони обхватили ее грудь, Тесса словно очнулась и отпрыгнула назад. Уставилась на Рича ничего не понимающим взглядом, а когда он медленно и со значением улыбнулся — вот опять, опять, уже третий раз! — брезгливо вытерла губы и резко одернула маечку вниз. Похватала воздух ртом, но ни слова из себя выдавить не смогла. Тогда заговорил Рич, ровно, безразлично — в своих лучших традициях.

— На, отрывай, — и протянул ей обе руки.

Надо было видеть ее глаза…

Глава 5, в которой Мира совершает невероятное открытие

«Ты — скотина. Ты — бесчувственная, наглая, извращенная скотина», — эта фраза крутилась у него в голове вот уже на протяжении тридцати минут — Совесть завела любимую пластинку, от которой у Рича начинался нервный тик. За это время он успел многое — схлопотал по физиономии от оскорбленной в нежных чувствах Тессы (хотя какие у этой высокомерной сучки могут быть чувства? Однако ж какие-то все-таки были, иначе б она не разрыдалась у него на кухне вслед за этой его фразой про руки), получил по лбу заварочным чайником с цветочками — что, по мнению Рича, было уж совсем несправедливо — на такие повреждения он еще не накосячил, и, наконец, узнал о себе целую кучу нового и интересного.

Никогда бы он не заподозрил столь вопиющую невинность в этой оторве. А поди ж ты — полез с поцелуями и напугал до полусмерти. Кто бы мог подумать… драться на шпагах, бегать ночью в одиночестве по пригородным районам, вытаскивать его из застенков, ругаться и оскорблять всех подряд, приказы направо-налево раздавать, на половичке ночевать и выглядеть при этом замечательно — это она может. А от невинного в принципе поцелуя без далеко идущих намерений ударилась в истерику. И как понять этих женщин? Хотел ей Рич сказать, что нечего из себя прожженную стерву строить, если на деле такая фиалка чувствительная, но не стал, иначе — к гадалке не ходи — быть бы ему битым еще раз.

Чайничек раскололся, а Рич из-за этого по-настоящему расстроился — это был бабулин подарок. Теперь еще и от неё по шее достанется. Как Матрена Патрикеевна узнавала — никто в семье Брайтов не знал, но стоило чему-нибудь нехорошему случиться с подаренными ею вещами, она тут же напрашивалась в гости и наивно вопрошала:

— А где ж та… тот… те… что я дарила-то вот тогда-то тогда-то?

И стоило выясниться, что вещи-то и нет, начинался спектакль…

Хмуро разглядывая осколки, Рич подумал, что ждать ему бабулю в гости очень и очень скоро, и от этого настроение у него окончательно испортилось. Мало ему своих проблем! Магии нет, зато есть нудная до зубовного скрежета Совесть, правильный ангел-хранитель, от проповедей которого хочется выть, материться и рвать на груди волосы, и неадекватная, неуравновешенная, плачущая на его диване в гостиной девица. Полный набор под названием «Чего колдунам для счастья не хватает». И почему Тесса так расстроилась, спрашивается? Можно подумать, он накинулся на нее и изнасиловал. Не было такого! Он просто ее поцеловал и все. Пошутил немного насчет постели. Или не пошутил — тут уж как повезет. Неужели у нее совершенно нет чувства юмора? Видимо, нет, раз она восприняла всерьез его болтовню насчет «после завтрака» и «походов за резинками», и теперь заливает слезами его любимый ковер.

Заходить в гостиную и утешать расстроенную колдунью Рич решился бы только разве что под заклинанием подчинения, не иначе. Поэтому, не придумав ничего лучше, собрал осколки, выбросил в мусорное ведро. Затем поднял чайник — вода разлилась по полу, наполнил его и снова поставил на плиту. Взял тряпку и вытер воду с плитки. Попутно проклинал все на свете — и вот так живут чистокровные люди? Столько мелких, никому не нужных телодвижений приходится делать только для того, чтобы ликвидировать последствия небольшого скандала? А если бы Тесса в него молнией швырнула, пришлось бы вручную пожар тушить, а потом кухню отмывать три дня? Какой кошмар, какая бесполезная, преступная трата времени впустую!

«Наглый хам, беспардонный и бессердечный! Как ты можешь себя так вести? Как можно так относиться к девушке? Где твое сострадание и уважение?»

Рич раздраженно дернул плечом и, рискуя показаться сумасшедшим, громко послал Совесть лесом. Она вскинулась: «Нет, ты мне ответь — откуда столько грязи? Откуда в тебе столько дерьма? Поленом не выбьешь. Думаешь, я сильно рада тому, что мне с тобой приходится дело иметь? Чурбан бесчувственный и остолоп. Совсем как мой брат младший. До взросления и осознания того, как же повезло меня заиметь, еще ох как долго! Да будь моя воля, не было б меня уже очень и очень давно! А потом звать будешь — кукиш покажу».

— То есть ты не рада? Что значит, будь твоя воля? — из всей пулеметной очереди слов Рич уловил самое главное. — Как это ты не рада? Разве у вас это… не добровольно?

«Добровольно-принудительно, я бы сказала… — вздохнула Совесть и ни с того, ни с сего ударилась в откровения: — Я же вообще-то существо сильно занятое, вами, колдунами причудливыми, очень востребованное, хотя ты мне и не веришь. У меня график расписан на двести лет вперед, и никаких отклонений я себе позволить не могу. Но… этот засранец, брат мой… мы недавно поссорились. Да что там… глупость получилась. Я ему на празднике Жизни случайно нимб нектаром испачкала — чуть брызнула, всего-то пара капель попала, и салат на колени локоточком спихнула — видит Истина, тоже почти случайно! А мало того, что у ангелов нимб — это святое, так еще и штаны Петрушечке выходные, парадные, любимые испортила… ну хорошо, не совсем случайно, но все же. А салат — он же отстирался потом… почти… а нечего было обзываться!..»

— И? — поторопил Рич — все эти заходы его не сильно интересовали. Причины неожиданной откровенности соседки — тоже. Важно было другое — насколько Совесть не хочет быть его наставницей? Достаточно ли сильно, чтобы помочь от себя избавиться? Ради такой перспективы колдун даже был готов отказаться от священной мести. На некоторое время, естественно.

«И… чего и? Обиделся Петрушка на меня очень люто. А я же просто пошутить хотела. Ничего плохого в виду не имела, от души, любя, чтоб себя не забывал. Только он почему-то не понял и разговаривать со мной перестал…»

— И? — Рич начал злиться. Лирические отступления никогда не были его любимым жанром. Всегда терпеть не мог бестолковые рассказы.

«И… мы поссорились, затем решили помириться, и Петрушка пригласил меня на седьмое Небо посидеть, чайку попить. В общем, после пятой рюмки я срубилась… очухиваюсь — башка болит, тошнит немилосердно… да еще и на работе… чтоб тебя черти побрали. И ты весь такой деловой и наглый, аж бешенство берет…ну, думаю, все, надо с посиделками родственными завязывать, а то в следующий раз братишка запихнет меня… куда подальше… выбирайся потом…»

— То есть меня в твоем расписании, как ты выразилась, не было изначально? Тогда чего ж ты меня… заколебываешь до сих пор?

«Ох, касатик, много будешь знать, скоро состаришься. Во-первых, ты слишком придурок — повторюсь для полного понимания — чтобы от тебя просто так отстать. Во-вторых, дело есть дело, предусмотрено оно расписанием моим или нет. В-третьих, раньше сядешь, раньше выйдешь. Это я к тому, что звать меня ты все равно будешь, могу даже дату назвать, когда именно…»

— В смысле? — Рич подумал сначала, что ослышался. — Какую дату? Я про тебя даже слышать не слышал. С чего бы мне тебя звать?

«Отдел предсказаний дал сводку, согласно которой я буду призвана неким Ричмондом Брайтом в соответствии с договором об оказании услуг по очищению внутреннего пространства и наведению блага перед вселением души невинной с целью…»

— Так… стоп-стоп-стоп. Заткнулась. Быстрааа! Знать ничего не хочу. Все это бред и твои больные фантазии. Никогда — никогда! — я тебя не призову. Сдохну раньше, но не призову. Это понятно?

«Да мне вообще параллельно, если хочешь знать. Не ты, так другой, не другой, так третий. Все вы, колдуны, одинаковые внутри. Пустые, как пустышки. Хи-хи. Не хочешь знать, что тебя ждет — я не настаиваю. Даже поверить не прошу, просто… наболело. Надоел ты мне хуже горькой редьки, так еще и в расписании тебя нет… на ближайшее время…»

— Еще раз. Тебя подселили против твоей воли? Эта рыжая скотина, оказавшаяся к тому же твоим братом? Как чувствовал, что вы — родственнички, больно уж выбешиваете меня. Без разрешения свыше? Так получается?

«Типа того…»

— И у тебя наверняка есть дела поважнее, чем меня доставать? Я прав?

«Где-то… как-то…»

— Так почему ты до сих пор от меня не отвязалась, карга чертова?! — завопил Рич, запуская пятерню в волосы и шваркая кулаком по столу. — Чего привязалась-то? Чего тебе от меня надо?!

«Не стоит так переживать, мой недорогой друг. Я уже говорила — легкой жизни колдунам никто не обещал. А насчет того, почему не ухожу — репутация. Ни одного проваленного случая. Ни одного необращенного к Истине. Не хочу портить себе статистику. Так что мучится тебе еще долго… и вообще, с чего ты взял, что я могу выбраться самостоятельно?»

— Ты еще и этого не можешь? — Рич хрипло застонал, бессильно опустился на стул и гулко стукнулся лбом о поверхность стола. — Ты вообще хоть на что-нибудь годишься, кроме изрекания бесчисленных нотаций?

«Ох, пупсик, и не говори… судьбааа…»

В этот момент закипел чайник. Рич поднялся, добрел до плиты и погасил огонь. Ему было необходимо время, чтобы обдумать невероятные откровения Совести и сообразить, как в свете этих самых откровений лучше подступиться к вопросу выселения. Может быть, стоит попытаться склонить её на свою сторону? Это существенно увеличит шансы на удачный исход дела.

Прямо в чашку он от души сыпанул заварки и залил кипятком. Оставил томиться на столе и полез в шкафчик за бабулиной выпечкой. К его удивлению, на тарелке лежал один-единственный жалкий пирожок, хотя еще вчера их было много. Рич постоял немного, подумал и заорал:

— Тесса!

Молчание.

— Тесса!!! — вложил в голос больше требовательности.

Молчание и громкое обиженное сопение.

— Тесса, мать твою! Я с тобой разговариваю? Совсем совесть потеряла? Все пирожки умяла! Ты если так жрать будешь, скоро ни в одну дверь не пролезешь, усекла? И когда успела…

— Сам дурак, — прерывающимся от слез голосом ответили из гостиной.

— Так я ж вроде не обзывался… — закручинился Рич. — Вот так всю жизнь — оскорбления и непонимание. Куда податься перспективному колдуну? Кто приютит и накормит несчастного?

— Иди обратно к троллю, там тебя ждут, — угрюмо посоветовала Тесса. — Там тебе самое место. По уши в дерьме. Потому что ты — полное…

— Да понял я, понял. Не ругайся, тебе не идет. Кто ж знал, что ты такая…

— Какая?! — заорала Тесса на редкость гнусаво и мигом очутилась на пороге кухни.

Выглядела она, надо заметить, весьма живописно. Волосы стоят дыбом, лицо зареванное, глаза красные как у кролика-мутанта, сопли свисают до пояса — редкой красоты девушка. Но… при всем при этом было невооруженным глазом заметно, что Тесса пришла в себя и готова дать бой. Лоб угрожающе сморщен, губы сжаты, подбородок упрямо выдвинут. Мечта. То, что она взяла себя в руки без его помощи, очень понравилось Ричу, хотя он и под пытками бы в этом не признался.

— Такая. — Отрезал Рич, поглощенный мыслями о том, чем бы позавтракать. — Слушай, а больше у меня ничего нет поесть, а?

— Ты с дуба рухнул? — возмутилась Тесса. — О чем меня спрашиваешь? Я на тебя обиделась, между прочим. Ты вел себя… недостойно!

Забравшись в холодильник по пояс и, перебирая стоящие там баночки и скляночки, Рич ответил:

— Милая, где я и где достоинство? О чем ты вообще? Я слов-то таких не знаю. Недостойно… скажешь тоже. Я — колдун.

— И что? Ты считаешь это оправданием того, что ведешь себя как…

— Не ругайся, — перебил ее Рич и радостно присвистнул.

Настроение у него резко подскочило вверх — в глубине холодильника обнаружилось шесть сырых яиц, чудом уцелевших после исторического побоища на кухне несколько дней назад. Рассудив, что шесть штук за раз — это слишком даже для голодного, так и закукарекать недолго, Рич вытащил на свет божий три. Он всерьез вознамерился приготовить себе завтрак. Насколько колдун разбирался в секретах кулинарии, яйца можно было либо пожарить, либо сварить. Только вот как это делается? Допустим, пожарить — это легко, но если ему приспичит съесть вареные яйца, то их тоже на сковороде готовить, что ли? Положа руку на сердце, Рич фанатом яичницы не был. А чтобы сварить яйца, нужно… Наверняка алгоритм действий такой же, как при жарке, но только скорлупу разбивать не надо, так получается? Нужно ли добавлять в сковороду воду или так сойдет? Или может взять другую посуду? Какую? Кастрюлю? Чашку? А сколько по времени длиться этот акт? Десять минут? Час? Два? Истина, сколько заморочек… как без магии тяжко… У кого бы спросить?

Рич покосился на стоящую в дверном проеме с каменным лицом Тессу и вздохнул, поняв, что придется упростить задачу, а то голодным останется. Вся готовая еда в холодильнике, как назло, именно сегодня закончилась, а бабушкины пирожки, на которые Рич возлагал надежды, слямзила эта прожорливая гусеница в женском обличье.

— Ты чего пришла? — соизволил он, наконец, озвучить назревший вопрос. — Соскучилась?

Тесса презрительно фыркнула, но ответила:

— Насчет письма узнать. Поточнее.

— Поточнее — это к ведьме, — пропыхтел Рич, доставая сковороду и неумело пристраивая ее на плиту.

Затем включил огонь. Взял в руки первое яйцо и тщательно осмотрел со всех сторон.

— Чего ты хочешь там найти? — не удержала Тесса. — Червей?

— Если честно, то инструкцию по применению, — ответил Рич. — Хочу вот яичницу сделать. Обычно на упаковках печатают рецепты, а здесь почему-то нет.

— Потому что это не упаковка, болван, — припечатала Тесса.

— А что это тогда?

— Это… это… не упаковка. Не упаковка, понятно? Это… исходный материал.

— То есть? Какой такой… материал?

— Титаны. Это скорлупа. Ее надо разбить и содержимое вылить на сковороду. Ты совсем тупой?

— Так? Я правильно сделал?

Рич, недолго думая, стукнул яйцом о край стола, и оно разбилось. Белок и желток красиво потекли по столешнице и закапали на пол. Колдун озадаченно нахмурился:

— И что я должен с этим делать теперь?

Тесса выразительно постучала себя по лбу указательным пальцем:

— Ты ку-ку, что ли? Ты чего делаешь? Ты готовить не умеешь, но мозг-то у тебя есть? Или нет?

— Я - колдун. — Рич оскорбленно выпрямился и сунул под воду испачканные руки. — Я готовить и не должен уметь.

— И мозг не должен иметь. Ну да, и как это я забыла… ваше высококолдунство, простите великодушно, — съязвила Тесса, но совет очередной дала: — Нож возьми и стукни посильнее по скорлупе над сковородой.

Рич в точности выполнил ее инструкции, и у него даже почти получилось. Вот только половинки скорлупы он в руках не удержал, и они шлёпнулись на сковородку вслед за белком и желтком.

— Вот ведь… невезуха, — пробормотал Рич и с надеждой спросил у Тессы: — А можно так оставить?

— Ну… — протянула колдунья задумчиво и подошла поближе, забыв об обидах на какое-то время. — Ты вряд ли её прожуешь. Но о вкусах не спорят… попробуй. Опять же, кальций полезен для костей. В идеале, если ещё не дошло, от скорлупы надо избавляться. Это мусор. Второе яйцо будешь разбивать, смотри опять не налажай.

Надо отдать ему должное, Рич учился на своих ошибках быстро, и третья попытка оказалась удачнее всех остальных — и метко, и без нежелательных добавок.

— Отлично, — удовлетворенно сказал колдун, закрывая сковороду крышкой. — И сколько надо ждать?

— Минут десять, — сказала Тесса. — По-моему. Я как-то пыталась научиться готовить, но сразу поняла, что кулинария — не мое. Мне проще кого-нибудь убить, чем приготовить тот же пирог с яблоками.

— Оно и видно, — пробормотал себе под нос Рич, оттирая со столешницы разбитое яйцо. — Фуу… сопли какие-то. Никогда не думал, что яйца в сыром виде так отвратительно выглядят.

— Это ты еще не видел, как некоторые их в таком виде употребляют, — с чувством произнесла Тесса. — Вот уж поистине жуткое зрелище. Противно, аж до печенок пробирает.

Рич передернулся и посмотрел на чай — он вполне себе заварился, можно было пить. Единственное — пришлось повозиться, переливая его в другую чашку через ситечко, потому как выбирать чаинки по одной у Рича не хватило бы терпения.

Поняв, что услуги советчика больше не требуются, Рич как галантный джентльмен предложил Тессе убраться ко всем демонам из кухни и не портить ему аппетит своим кислым видом. Колдунья, будучи воспитанной леди, ответила, что он сам может идти к богу Смерти и Лжи, а она не двинется с этого места, пока он не ответит на ее вопросы.

Рич возвел глаза к потолку, призывая ангелов в свидетели ужасающего обращения, которое ему приходится терпеть, и произнес:

— Ладно. Выкладывай.

Тесса потерла глаза и отошла к окну — ей вдруг захотелось спать. Рич уселся за стол и в мгновение ока проглотил единственный уцелевший пирожок.

— Ты можешь рассказать мне, что именно произошло, когда ты перенесся в Калерию? Ты специально активировал портал? Хотел попасть к нам? Зачем?

— Не совсем так. Эти письма я одолжил у Миранды в свое время — буквально несколько дней назад, для всестороннего изучения.

— А у нее они откуда? — тут же перебила Тесса.

— У неё и спросишь. Она что-то говорила, но я не помню подробностей, а перевирать чужие слова не хочу.

— Ладно, снимаю этот вопрос. Продолжай.

— Так вот. — Отхлебнув чай, Рич некоторое время бездумно пялился на солнечные лучики, запутавшиеся в кудрявых волосах Тессы. — Я эти письма положил на стол в лаборатории. Лежали они там спокойненько, пока у меня зелье не взорвалось. — Тут Рич вспомнил, что этому печальному событию предшествовало, и задумался без особого интереса, где сейчас находится Петров. Смог ли вернуться обратно самостоятельно или придется за ним идти? Когда магия вернется, не раньше. Куда именно он закинул начальство, Рич не помнил. Надо будет у Касса спросить — у ангела все записано. Иногда бывает полезно. — То ли зелье попало на бумагу, точнее, на чернила, то ли еще что повлияло, но портал активизировался без моего на то желания и перенес к вам. Вот, собственно, и весь рассказ. Что-нибудь еще?

Тесса помолчала и спросила:

— Что было в письмах? И сколько их было? Не одно, я правильно понимаю?

— Два письма. Любовных, насколько я помню. Что-то из серии — приходи ко мне на сеновал.

Тесса сморщила носик и переглянулась с Ричем — в мнении, что любовь есть ненужные розовые сопли, они были солидарны. Перед лицом открывавшихся фактов ее обида не то чтобы испарилась, но немного поутихла, а оскорбленное самолюбие временно уступило место жгучему любопытству, от которого, как известно, передохло в свое время очень много хвостато-усатых.

— А подписи там не было?

— Нет, подписи не было точно.

— И портал был привязан к чернилам?

— Да. Чтобы это выяснить, мне и потребовался резервуар Шрейка.

Тесса в очередной раз ощутила прилив гнева при мысли о том, как преступно легко Рич уничтожил эти письма.

— И еще одно, — добавил колдун, потянув носом и недоуменно сморщившись. — Я эти письма — точнее, то, что от них осталось — проверил на предмет остаточной ауры их создателя. И заклинание привело меня в то логово.

— Заклинание? Ты же… а, амулет, поди, — догадалась Тесса. — Так значит, привело тебя к этому дому… интересно… — В голове ее закрутились, заработали в ускоренном режиме все имеющиеся шестеренки.

Были ли письма написаны до того, как отец вступил во владение недвижимостью? Или после? Был ли это знакомый папочки… или… не приведи титаны, он сам? Но… отец и любовные письма? Звучало до того абсурдно, что Тесса покачала головой. Нет, этого не может быть. Отец — кремень, по нему вот уже столько времени напрасно вздыхают многие придворные дамы. У него не может быть нежных чувств по отношению к женщинам. Тесса — единственное исключение. Он даже ее мать — Тесса знала точно — взял замуж молодой невинной девочкой, предварительно проштудировав ее родословную от и до, и заточил в одном из ее замков на далеком острове. После рождения Тессы колдун забрал дочь у своей жены, несмотря на все мольбы последней, и больше никогда её не навещал. И дочери запрещал — впрочем, она не особенно и рвалась. Ей было хорошо с отцом, а о матери она не привыкла думать. Жива несчастная или нет — Тесса не знала. Даже имя ее стерлось из памяти. — А как давно эти письма были написаны? Не знаешь? — поинтересовалась колдунья и вдруг тоже принюхалась. — Чем это так воняет? И почему сковорода дымится?

— Насчет точной даты не знаю — но около двадцати лет назад, плюс-минус. Это всегда можно выяснить… материалы-то сохранились… — бросил Рич на бегу к плите. — Вот черт!

Не выйдет из него шеф-повара…

* * *

— Ну пойдем, ну пойдем-пойдем-пойдем, — как маленькая канючила Мира, за руку волоча Тима в кухню. Но отнюдь не за тем, что первым приходит на ум при упоминании кухни — нет. Если бы это было так — Тим побежал бы вперед ведьмочки, уж больно голодный был после ночных приключений. А так он плелся позади нее на буксире и пытался придумать новые слова, которые смогли бы убедить её не торопить события. Зряшные старания, ибо таких слов ни в одном языке мира не существовало. — Пойдем-пойдем… пойдем-пойдем-пойдем… — напевала себе под ведьмочка, с настойчивостью асфальтоукладочного катка продвигаясь в нужную ей сторону. — Сомносомнойсомной…

…Было семь часов. Ясное, солнечное, безоблачное утро. Еще бы спать, да спать, но не тут-то было. Мира, словно у нее внутри будильник прозвонил, должно быть, впервые в жизни вскочила сама в такую несусветную рань и подняла рядового Брайта. Нечего спать, когда столько интересного намечается в их общей теперь жизни! Он даже не успел толком уснуть после визита Тессы, как бодрый тычок в бок поставил креста на планах хоть немного отдохнуть. Тим с трудом открыл глаза и тут же снова закрыл — ощущение было такое, словно в них песка насыпали.

С тех пор, как он познакомился с непоседливой ведьмочкой, его жизнь заиграла новыми красками. Стала насыщенной событиями и происшествиями, наполненной волнующими переживаниями, и если так пойдет и дальше, придётся выпрашивать у бабули что-нибудь убойно-успокаивающее. Раньше Тим мог с большой долей вероятности расписать в подробностях свой день, но теперь боялся даже думать о каких-либо планах. Все шло не так, как задумывалось; постоянно вылезали новые дела, за которые он не успевал браться, вопросы, требовавшие его внимания. Как, например, сейчас.

По-хорошему, нужно было идти к Ричу за двумя пленниками, но разве Мира принимала в расчет такие мелочи? Создавалось впечатление, что про Корнелию и Егора она уже забыла, и если бы что-то в этой жизни зависело от нее, то сидеть бы горе-злоумышленникам в камере еще оч-чень долго. Слава Истине, теперь есть Тим, который за всем проследит, все концы подобьет и потери сведет — постарается, по крайней мере — к минимуму.

Единственный вопрос, который возникал у рядового Брайта — как она жила до него-то? Как умудрилась не свернуть себе шею или не угодить к вампирам на обед? Или не упасть в колодезный люк? И еще тысячи вариаций на тему… А уж сколько раз она падала, путаясь в собственных ногах, не замечая порожков и ступенек — не сосчитать.

Помимо пленников, необходимо было появиться на работе — хотя бы для того, чтобы покопаться в базе данных о частной собственности жителей города. И вернуть жучок, который он одолжил. А чтобы это сделать, нужно было дойти до квартиры Корнелии — видимо, порталом, потому как ключ ведьма ему вряд ли с благодарностью вручит. В любом случае, адрес он знает, так что с порталом проблем не возникнет.

Короче, дел было по горло.

Обычно квелая и злая на весь свет после пробуждения Миранда в это утро была свежа, как майская роза, и деятельна, как муравей. Отвратительно. Тим зевнул и потянулся всем телом, прежде чем вытряхнуть себя из уютной постельки. Мира уже оделась и подошла к Тиму, который как мог оттягивал момент окончательного расставания с подушкой.

— Мммм… ты так приятно пахнешь… — присела рядышком, обняла, уткнулась носом ему в шею и глубоко вздохнула. — Доброе утро, милый. Как спалось?

Тим прижал ведьмочку к себе поближе, чувствуя, что сон торопливо выветривается из головы. Мира тоже это ощутила, но не прыгнула обратно в постель, как это обычно бывало, а вывернулась из его объятий и прошептала:

— Этот вопрос мы обсудим с тобой чуть позже. Хорошо?

Тим помрачнел, но спорить не стал. На вопрос, что она хочет от него в семь утра, Миранда загадочно улыбнулась и поманила парня за собой. Он на это не повелся. Хмыкнул и пошел в ванную, но был на полпути перехвачен ведьмочкой, которая стала тянуть его в сторону кухни. Сказала:

— Пойдемпойдемпойдемпойдем… Хочу вчерашние бумаги тебе показать. Может, ты поймешь в этих каракулях больше, чем я. И не забудь, что ты хотел на работу сходить — в базе полазить по поводу собственности, принадлежащей моему отцу. Во сколько ваш участок начинает по выходным работать?

Тим сокрушённо вздохнул, перехватил Миру под локоть и пошлепал на кухню. Там обнаружил аккуратно разложенные на столе бумаги.

— Вот тут, вот тут читай, — запрыгала около него Мира, тыча пальцем непонятно куда. — Вот здесь все написано!

— Угомонись, — посоветовал Тим, одной рукой поймал за талию и усадил к себе на колени. Положил подбородок ей на плечо и поцеловал в шею. Мира хихикнула и извернулась, чтобы посмотреть на Тима:

— Ты вот о чем сейчас думаешь, спрашивается? А надо о чем? То-то же…

— О чем думается, о том и думаю, — пробурчал Тим. — По-другому пока никак. И вообще… оделась как… точнее, разделась почти, и еще требует, чтобы я в документы вникал. Хорошего ты обо мне мнения.

Мира счастливо вздохнула, поерзала на тимовых коленях, отчего у него последние разумные мысли из головы выветрились, и жизнерадостно заявила:

— Ну что, увидел? Права я или нет?

Невероятным усилием воли Тим заставил себя сосредоточиться на ее просьбе. Вгляделся в бумаги и заключил, что в принципе Миранда все поняла верно. Черным по белому на листке учета посетителей было от руки написано несколько строчек — почерк мелкий, тесный, округлый, больше подходящий женщине, с большим количеством завитушек. Должно быть, писала секретарша, подумал Тим. Прием у нотариуса, данные посетителя, время, дата, цель — составление юридически грамотного договора о передаче в дар другому лицу имущества. Но это, в общем, и все. С другой стороны, есть конкретное подтверждение того факта, что кроме дома, в котором Миранда жила с родителями в детстве, Ридьярд Новиков владел еще чем-то. А значит, поиск по базе может дать результаты.

— Слуушай, а Тесса уже вернулась? — спросила вдруг Мира. — Не слышно ее что-то, неужели спит до сих пор?

По скромному мнению Тима, спать в семь с небольшим утра — не великий грех, но кто он такой, чтобы возражать Мире?

— Она ушла к Ричу, — ответил Тим. — Заявилась под утро и потребовала портал.

— А ты?

— Открыл портал.

— Не знаешь, зачем она к нему пошла?

— Нет.

— А ты не спросил, расшифровала она дарственную или нет? — Мира бомбардировала его вопросами с невероятной скоростью. — И если да, то почему ничего нам не сказала?

— Когда? — Тим задал вполне резонный вопрос. — Когда она, по-твоему, должна была нам об этом доложить? В пять утра? В четыре?

Мира насупилась:

— Да хоть когда. Это же важно.

— Миранда, это ее личные дела. Не стоит соваться туда, куда не просят.

— Но она как раз просит! — пылко возразила ведьмочка. — Она же помощи от нас просила — мы ее окажем. Всенепременно. Пойду к ней.

И прежде, чем Тим успел возразить или хоть как-то среагировать, скрылась в коридоре. Философски вздохнув, парень решил положиться на судьбу. Немного терпения, и он все узнает. Спит ли Тесса. Находится ли вообще в его доме. Активировала ли ключ. Расшифровала ли дарственную. И много чего еще о себе и жизни в целом, если Миранда вновь разбудит колдунью немилосердным образом.

А он, пожалуй, пока пойдет в душ. Собрав разложенные по столу документы в одну стопку и переложив ее на подоконник, чтобы не мешалась, Тим направился в ванную. Он даже успел открыть кран и встать под прохладную, бодрящую воду, как тишину прорезал Мирандин яростно-изумленный вопль.

В одно мгновение вообразив что-то ужасное и смертельно опасное, Тим быстро выскочил — как был голый и мокрый — из душа, схватил первое попавшееся под руку полотенце, обернулся им (встречать неведомого врага голышом — заранее проигрышный вариант) и пулей понесся в гостевую спальню, на выручку подруге жизни. Влетел в комнату и понял, что ничего криминального не происходит. Во-первых, главного возможного подозреваемого в наведении шороха — Тессы — в спальне нет. Либо еще у Рича, либо идет пешком к Тиму домой. Во-вторых, никто на Миру не нападает с целью лишить жизни, никто не крушит мебель и не плюется огнем. Все тихо-мирно. Но это еще ничего не означает.

Сама Миранда сидит на кровати и неотрывно смотрит на какой-то документ в руках. Рядом с ней лежит лупа. Активированная — значит, уже три вопроса разом прояснились. Рядовой Брайт подошел поближе и заглянул в документ — дарственная Тессы. Из-за чего тогда такой шум?

— Что случилось? — спросил с легкой паникой в голосе. — Это ты ведь сейчас кричала? Что такое?

Мира с некоторой задержкой подняла на парня глаза — в них было застыло такое совершеннейшее изумление, такое неверие и ошеломление, что Тим на мгновение растерялся.

— Почему молчишь? Что такое? Что не так с дарственной Тессы?

Все так же, не говоря ни слова, Миранда протянула ему дрожащей рукой договор и лупу, жалко пробулькала:

— Сам почитай.

Ничего не понимая, Тим взял предложенное и направил лупу на бумагу. Первое же прочитанное предложение заставило его поднять от изумления брови. Второе — открыть рот.

— То есть мы имеем… — только и смог выдавить он.

Мира же вообще не могла ничего сказать. Она сидела на постели и чувствовала, как рушится мир вокруг — весьма неприятное ощущение, посещавшее ее не раз за последнюю неделю. Как привычное становится устрашающе незнакомым, как уверенность превращается в панику, а ее, словно былинку, носит от одной правды к другой, и нигде Мире не суждено обрести покой.

Как там? Неужели так может быть? Ее отец, Ридьярд Новиков и отец Тессы — Дирьярд Новиков. Но кто он, этот Дирьярд? Почему Мира только сейчас узнает о существовании своего возможного родственника? Почему этот самый Дирьярд не объявился, когда ее отец умер? Почему уехал в Калерию и пропал там на долгие годы? Почему не помог семилетней Мире? Кем он вообще ей приходится? Дядей? Дедушкой? Или какой-нибудь седьмой водой на киселе? Но тогда выходит, что Тесса — ей родня… бррр… от одного предположения ведьмочку передернуло.

Как все это понимать? Как уложить в голове то, что там ни в какую укладываться не желает? Как осознать глобальность открытия? Прав был Петр, подумалось Мире, всегда прав. Нет, не было и быть не может никаких совпадений. Есть пути, которые пересекаются; есть судьбы, которые переплетены слишком тесно; есть родная кровь, которая взывает к воссоединению…

И тут же ей вспомнилась могила родителей. Значит, имеется весьма существенная вероятность, что именно Дирьярд собственной персоной занимался тем, что в свободное время выращивал цветочки на месте упокоения ее мамы и папы. Зачем? Раскаивался, что в свое время не помог? Что сбежал — по-другому Мира его поступок квалифицировать не могла? Ведь знал же Дирьярд — не мог не знать, он сильный колдун! — что Рид и Марисса погибли, а их малолетняя дочка осталась сиротой. Но не стал вмешиваться. Почему? Испугался? Не захотел? Захватили свои проблемы? Не посчитал нужным? Поленился?

Ведь колдуны — они странные. Но это и так все знают. Колдуны живут лишь своими проблемами, в соответствии с собственными законами и правилами. И вполне вероятно, что только Мире кажется дикостью бросить семилетнего ребенка на произвол судьбы, а для Дирьярда такой поступок в порядке вещей. И он ничего не сделал просто потому, что не считал, что в этом есть необходимость.

Рядом с ней прогнулась кровать — это сел Тим. Обнял за плечи, положил ее голову себе на плечо и произнес:

— Ты только не переживай. Подумаешь, нашелся родственничек, ну и что? И вообще, не факт, что они не однофамильцы… Прорвемся. Ты же не обязана его любить. И Тессу, кстати, тоже.

Мира слабо улыбнулась — Тим всегда умудрялся рассмешить ее. Стало немного легче. Она накрыла ладошкой его руку и прошептала:

— Ты можешь себе представить? У меня есть живой родственник. Можешь, конечно, в этом посомневаться… но я-то чую — так и есть. Знаешь, тут и адрес дома папиного указан… так что тебе можно на работу не ходить, ничего не искать уже. — Тим не стал заострять внимание на том, что кроме этого вопроса, существовал еще, по крайней мере, один, из-за которого появиться в участке все ж таки придется. И еще он хотел выяснить, как обстоят дела с покойным Третьяковым. Выслали патруль в нотариальную контору или нет. Забрали ли тело, известили ли родственников. И главное — осталось ли незамеченным их проникновение в дом нотариуса, в его контору? Конечно, рано еще, всего лишь несколько часов прошло со времени его звонка в участок, но план действий у следователей уже наверняка составлен. В общем, разведает, что может. И, кстати, адрес, что в дарственной указан, проверить все равно не лишним будет. Просто чтобы удостовериться. — Кто бы мог подумать… только…

— Только что?

— Где он был все это время? И что за дом мой папа ему оставил? И где, мать твою, бродит эта дурында, когда она так нужна?

* * *

Две темноволосые головы склонились над колбой.

— Подожди! — зло прошипел Рич, переодевшийся, наконец, по настоянию Тессы, в джинсы и майку. — Грабли убрала. Я сам.

Тесса сильно пихнула колдуна вбок и заняла его место — оттуда было лучше видно, что происходит внутри сосуда.

— Сам ты будешь свои носки стирать, понял? А ну дай дорогу тем, кто в этом разбирается, дилетант.

— Возражаю!

Рич по-гусиному вытянул шею, чтобы увидеть реакцию, которую даст новый ингредиент. Тесса раздраженно дернула плечом — еще не был забыт постыдный инцидент на кухне! Ее острый локоток впечатался нависшему над ней колдуну под дых, отчего он зашелся истерическим кашлем.

— С ума сошла? — просипел он, отдышавшись. — Я же тебя не трогал.

— Зато противно дышал в шею. Контрольная линия — пятьдесят сантиметров и только попробуй ее пересечь.

— А даже если и пересеку? В слезах утопишь? — не удержался от колкости Рич, намекая на ее недавнюю истерику от одного лишь поцелуя.

— Ты, друг мой, говори, да не заговаривайся, — тихо, но со значением ответила Тесса, полная решимости не допускать впредь подобных вещей — как истерик, так и поцелуев. Они только мешают и сбивают с толку. Ей не было неприятно там, на кухне, но и звезд на небе она не увидела. Не взорвались фейерверки перед глазами, не задрожали колени, а тело не охватила «предательская слабость». Никакого сводящего с ума притяжения или крышесносительного головокружения от одного лишь прикосновения его губ к ее…

И почему живые столько церемоний разводят вокруг поцелуев? — отвлечённо размышляла колдунья, не спуская пристального взгляда с колбы и одновременно контролируя перемещения Рича за спиной. — Мокро, скользко и сплошные непонятности. Первое и самое важное — куда девать язык? Втянуть? Высунуть? Засунуть Ричу в рот, как это сделал со своим он? Но это же… бррр… негигиенично, на секундочку. И потом, когда он зубы последний раз чистил? А вдруг у него кариес, или герпес или еще чего похуже? Нет, это выше ее понимания.

И как широко открывать рот? Чуть-чуть или чтобы бутерброд влез?

Далее по списку. Глаза. Оставить их открытыми или закрыть? И если первое, то куда смотреть? На него — так и до косоглазия недалеко. Романтично вдаль — чего там увидишь, кроме его волос. В сторону — смотри пункт первый. Вниз — вообще бред.

Следующее. Руки. Обнять его за шею? Не достает. За талию? Не больно-то и хотелось. Ниже? Хммм… вообще титан знает что получается.

Еще одно. Нос. Мешает, приходится голову наклонять в сторону противоположную наклону головы партнера. И как угадать, куда именно ее наклонять, когда только начинаешь целоваться? Спросить? Раскинуть пасьянс? Заглянуть в ближайшее будущее?

В общем, с этими поцелуями мороки больше, чем удовольствия от них. Теперь Тесса знала это по собственному опыту. И совершенно не жалела, что папуля в свое время ее от прогулок с кавалерами под луной жестко оградил. Да, тогда она, бывало, рыдала в подушку по ночам, но теперь говорит спасибо.

С поцелуем вышло крайне неловко, и она совершенно нелепо растерялась, да. Но это потому, что подобного опыта у нее еще не было. Зато теперь Рич не застанет ее врасплох. Теперь она готова, она во всеоружии и знает, что делать, что если этот нахал вновь попытается просунуть свой хамский язык в ее рот. Она просто сожмет зубы, и тогда посмотрим, кто будет плакать.

Разборки разборками, однако ж проведение эксперимента по установлению точной даты написания писем никто не отменял. И Рич с Тессой могли сколько угодно ссориться вне стен его лаборатории, но внутри меж ними царило если не единодушие, то объединяющее понимание важности поставленной задачи всяко. Именно поэтому Тесса не брыкалась особенно, когда Рич позволял себе вольности вроде стояния рядом с ней над колбой. Именно поэтому были забыты — не навсегда, естественно! — их разногласия и ссоры; именно поэтому Тесса не напоминала Ричу каждую минуту о его хамском поведении, а сам колдун терпел ее присутствие в своей лаборатории. Мысленно костерил, но терпел.

Суть эксперимента была проста. За основу вновь были взяты те самые чернила. Правда, они были разложены на элементы, но когда это останавливало пытливые умы колдунов? Элементы можно было бы соединить вновь — с помощью заклинания, на которое была вполне способна разориться колдунья — но тогда чистота эксперимента была бы под вопросом. Неизвестно, на какую дату среагировало бы основное заклинание в этом случае — прошлую или нынешнюю, а рисковать никто не хотел. Не факт, что после этого можно будет вернуть чернила в исходное состояние.

Далее колдун написал Тессе то самое основное заклинание, которое она должна будет произнести, дабы установить дату. Слава титанам, заклинание оказалось несложным и резерва требовало в минимальных дозах. С ним колдунья справилась без проблем.

После того, как было установлено, что письмам ровно восемнадцать лет и три месяца, Тесса что-то прикинула в уме и вздохнула:

— Ладно, отложим до папочки. Все равно никто кроме него прояснить не сумеет. — И предложила: — Может, попробуем восстановить то зелье, которым ты письма залил? Проведем, так сказать, собственный эксперимент. Зачаруем чернила — конечно, портал привязывать не будем, обойдемся чем попроще, а то таким темпом и до магического истощения недалеко — и выльем зелье на бумагу. Посмотрим, что произойдет.

Рич с энтузиазмом согласился — ему тоже было интересно.

— Только зелье очень легко передержать и тогда оно взрывается. Надо тщательно следить за температурой, — предупредил он — скорее себя, чем Тессу — исходя из уже имевшегося плачевного опыта.

Хотя данный эксперимент никакой практической пользы, кроме разрешения вопроса об идентификации катализатора заклинания, не нес, Тесса и Рич дружно взялись за дело.

И вот колба была наполнена водой, по одному в нее опускались нужные компоненты, и когда зелье приобрело насыщенный зеленый цвет и забулькало, Тесса словно невзначай спросила:

— А зачем тебе понадобилось зелье, изгоняющее душу? Кого ты хотел лишить этого неотъемлемого атрибута чистокровного человека?

Глава 6, в которой Тим не верит в совпадения

Когда Тим и Мира, сжимающая ключ и договор, вышли из портала в гостиной Рича, их встретила непривычная тишина. Ни звука не доносилось. Никто не ругался, не дрался, не крушил мебель, не бил стекла. Неужели они опоздали, и Рич с Тессой поубивали друг друга? От этой мысли сделалось как-то не по себе — подхватив Миру под локоть, рядовой Брайт потащил ее за собой по комнатам в поисках обитателей. Но никого они не нашли.

Ну не могли же они и впрямь прикончить друг друга! Тим приказал себе мыслить логически. Видимо, Рич Тессу уже вышвырнул, и она идет к Тиму пешком, а может, уже и дошла. Если разминулись — обидно. Но в таком случае, где же сам братец? Тим пораскинул мозгами и чуть не хлопнул себя по лбу — ну конечно, лаборатория! Единственное место, где они еще не искали.

Там и обнаружились экспериментаторы, выглядевшие довольно примечательно. Начать с того, что эти двое — колдун и колдунья — дружно склонились над колбой, словно и не враждовали никогда. Тихо переговаривались и что-то проверяли по очереди. Полная и законченная идиллия. Тим пригляделся и понял, что проверяют они температуру на градуснике рядом с колбой, где жизнерадостно булькало зелье. При этом даже спины экспериментаторов выражали лихорадочный интерес. И вселенское терпение. Казалось, они готовы были сохранять неподвижность часами, наблюдая за тем, как лопаются зеленые пузырики — все сильнее и интенсивнее — в запотевшей колбе.

Мира дернула Тима за руку, привлекая внимание, и выразительно округлила глаза — мол, когда еще такое трогательное единение двух враждующих лагерей увидишь? Тим чуть улыбнулся и пожал плечами, а затем сказал — громко, отчетливо:

— Доброе утро. Смотрю, у вас все хорошо. А позавтракать нечем, а то мы не успели?

А они и вправду не успели. Мире после эпохального открытия было не до еды, Тиму соответственно поесть никто не дал бы. Как до этого поспать. Ведьмочка рвалась найти Тессу, дабы выяснить у неё, что к чему, разрешить мучительные сомнения, докопаться до истины и парень ее понимал, поэтому безропотно открыл портал к Ричу. Мира прихватила договор и ключ, и они пошли.

Как только Тим заговорил, экспериментаторы синхронно вздрогнули, повернули к нему головы, одарили одинаково отсутствующими взглядами и…

Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах!

Жизнь снова заиграла новыми красками, мрачно подумал Тим, выплевывая зелье. На этот раз зелеными, очень жирными и невероятно гадкими на вкус. По закону Лощинина — Бродского (в народе его называют попросту — закон бутерброда), который, как известно даже самому безмозглому троллю, срабатывает в ста случаях из ста, стоило экспериментаторам отвлечься, температура в колбе достигла критической отметки. Зелье взорвалось.

Как назло, Рич настоял на том, чтобы взять колбу побольше — на пятьсот миллилитров против тессиного выбора в сто. И не потому, что ему хотелось с ней поспорить. Просто Совесть не давала Ричу покоя. Он всё никак не мог забыть, что еще не успел опробовать зелье на себе, ведь в прошлый раз оно тоже взорвалось, а на повторный опыт не хватало времени. Конечно, он помнил, что назначение опыта в ином, но кто знает — вдруг повезет и ему перепадёт порцайка?

Для достижения нужного эффекта требовалось не менее пяти миллилитров зелья на килограмм веса, соответственно, объем в пол-литра устраивал его по всем параметрам. И на эксперимент с чернилами хватит, и ему на завтрак останется.

И вот теперь эти пятьсот миллилитров красивыми потёками покрыли лабораторию и присутствующих. Никто не успел не то что дёрнуться в сторону двери, а даже пошевелиться. Миранда скосила глаза на зеленую каплю, стекающую по ее носу, и сказала ласково:

— А мы тут… мимо проходили…

* * *

Если вы думаете, что взрыв в лаборатории каким-то образом помешал работе Рича и Тессы, то ошибаетесь. Они даже не сильно расстроились из-за беспорядка. Наоборот, часть зелья осела на бумаге, и этого оказалось достаточно, чтобы все внимание переместилось с новоприбывших на опыт. Рич даже не стал ругаться — смысл тратить нервы каждый раз? Ведь все равно не помогает. А Тессе вообще был до лампочки устроенный беспорядок — дом не ее, лаборатория тоже, с тряпкой будет бегать Рич, так чего копья ломать, тем более что цель достигнута?

— Смотри, — радостно сказала Тесса, указывая на листок бумаги — главного участника их опыта.

Рич кивнул и пригляделся. А вслед за ним и Тим с Мирой. На зачарованной бумаге появилась словно нарисованная карандашом лысая, как коленка, голова и нудно пропищала:

— Магический фон от заклинаний может быть трех видов: естественный — в случае, когда заклинание свободно распространяется в пространстве и ему ничего не мешает; чуждый — когда высвобожденная магия вступает в противоречие с уже существующим в этом месте заклинанием; и, наконец, универсальный — касается тех случаев, когда заклинание не несет целевой нагрузки и представляет собой бестолковое разбазаривание магии. Бывает такое, что первый и третий виды магического фона совмещаются. — И сурово поджав губы, растворилась.

— Это еще что за фрукт? — несколько обескураженно поинтересовался Рич у Тессы. — Ты что за чушь сотворила?

— Иллюзия. — Колдунья выглядела на редкость довольной. — Самая простенькая. Первое, что пришло в голову. Это мой учитель по теории магии. Целый магистр. Прикольный, правда?

— Да уж, — это подала голос Мира. — Просто душка.

Тесса недоуменно оглянулась, отчего зелье в ее волосах пришло в движение и, подчиняясь закону всемирного тяготения, закапало на пол. Она напрочь забыла, что в лаборатории есть кто-то, кроме неё с Ричем.

— А вы что тут делаете?

Ответил Рич:

— В гости поди пришли. Завтракать. У меня в последнее время не квартира, а проходной двор. И кстати, Тимми, мне нужно с тобой серьёзно поговорить насчёт правил поведения в чужих домах, и в моём в частности.

— Догадываюсь, — Тим покаянно склонил голову. — Только давай попозже. А то Миранда волнуется.

Рич выразительно покосился на ведьмочку:

— Миранда, у нас, значит, волнуется. Ну конечно, ни к чему расстраивать столь нежное создание… и о чем я только думал? Ладно, вы как хотите, а я как знаю…

И, покачав с досадой головой, направился к полкам с книгами. Ему требовался справочник по травам и учебник по химическим соединениям, дабы выяснить, какой именно ингредиент мог активировать заклинание. Или их сочетание, помноженное на высокую температуру. А может свое лепту внес химический состав воздуха. Заодно Рич прихватил с собой попавшиеся под руку «Сочинение о зельях» и практикум по зельеварению. Уселся на стул, сгрудил книги на пол и принялся их штудировать, мгновенно забыв о присутствующих живых. Они могли оргии устраивать и бомбы взрывать — колдун бы ничего не заметил.

Ведьмочке же было все равно, что думает или не думает о ней Рич. Она во все глаза смотрела на Тессу. Так странно было осознавать, что беспардонная колдунья, возможно, приходится ей родственницей. Вот уж воля Истины в высшем проявлении. Куда там телевизионным сериалам с их извечными перипетиями и нежизненными коллизиями! Драмы, разыгрывающиеся по ту сторону экрана, может, и являют собой приукрашенное больным воображением сценаристов отражение действительности, но когда подобное происходит с тобой, понимаешь — будь ты на месте главных героев мыльных опер, которые то память теряют по три раза за сезон, то умирают и воскресают пять раз кряду, то заходят в самый неподходящий момент куда не надо и тем самым ставят свою жизнь или, что чаще, семейное счастье под угрозу, то интриги плетут за спинами друг друга, то под машины попадают, то с лестниц, как спелые груши, падают… фуух, увлеклась… так вот, будь ты на их месте, уже после первой амнезии на фоне измены жениха с твоей же отвратительной мачехой, которая за месяц до описываемых событий свела твоего отца в могилу путем отравления… короче… будь ты на их месте, сиганула бы с крыши, дабы избежать нечеловеческих мучений в будущем.

Но ведь с ней, Мирандой Новиковой, по сути, не случилось ничего трагического. Подумаешь, родственнички обнаружились — как метко заметил Тим. Ее же не убили, уже слава Истине. Даже не покалечили. Но все одно, в свете недавно узнанного мир в который раз перевернулся с ног на голову, и Мира будто заново увидела Тессу. Будто второй раз с ней познакомилась. Она жадно всматривалась в черты лица колдуньи в поисках сходства с собой. Или с покойными родителями.

— Чего пялишься? — грубовато спросила Тесса, вдруг почувствовав себя экспонатом в музее — до того пристально уставилась на нее ведьмочка. — У меня клыки полезли?

Мира мялась на месте, не зная, с чего начать, как мягко, исподволь подвести к главному. «Ты никогда не хотела иметь сестру? Или племянницу?» Либо стоит начать с себя: «Я всегда мечтала иметь сестру…», ну или кем ей Тесса может приходиться…

А может, зайти с другой стороны: «Наши отцы были родственниками, ты в курсе? Нет? Так вот я тебе сообщаю приятную новость».

Либо: «Никогда не думала, что в родственниках буду иметь наглую выскочку…», нет, что-то совсем не то.

Решил все ее сомнения Тим — впрочем, как всегда. Он подошел к Тессе, взял за руку — чем несказанно колдунью удивил — и что-то зашептал на ухо. По мере того, как длился его монолог, глаза Тессы становились все круглее, челюсть падала все ниже. Под конец колдунья элементарно потеряла дар речи.

Мира коршуном следила за ней, не в силах выдавить из себя ни слова. Волнуясь больше, чем перед выпускными школьными экзаменами. Теряясь в догадках, как своенравная колдунья отреагирует на правду. Оскорбится ли родством с ней, ведьмой, обрадуется ли, или вовсе останется равнодушной? Тесса несколько минут после того как Тим закончил, осмысливала услышанное, а потом вдруг рассмеялась:

— Ребят, ну вы даете! Признавайтесь, долго думали? Я на такие розыгрыши не ведусь! Но задумка была удачной, надо признать.

— О чем вообще речь идет? Что ты ей сказал? — поднял темноволосую голову Рич, прерывая увлекательнейшее чтение.

— Ничего особенного, — вмешалась Мира, пока Тим или Тесса не сболтнули лишнего. Посвящать Рича в очередные выверты ее судьбы она настроена не была. — Ты… читай, читай, книги-то поди захватывающие — вон какие на обложке картинки интересные.

Но Рич уже почуял — что-то происходит, и теперь свернуть его с пути мог только бульдозер. Да и то не факт. Тесса же, глядя на серьезное до жути, почти торжественное, выражение лица Миры, усмехаться перестала. И полушепотом уточнила у Тима:

— То есть ты хочешь сказать, что если я на тебя заклинание правды наложу, ты повторишь свои слова в точности?

— В точности — не уверен, но суть останется прежней, — Тим не стал уточнять, что, скорее всего, заклинание на него не подействует.

Мира до боли сжала кулаки и нервно посмотрела на Тима. Затем опять на Тессу. Открыла рот, чтобы что-то сказать, но поняла, что сказать-то и нечего, и рот закрыла. А колдунья постояла, подумала, покумекала над чем-то, осмыслила и вдруг снова весело расхохоталась, хлопнув в ладошки, отчего Мира вздрогнула. В смехе звучало восхищение и немного обиды.

— Нет, ну надо же… ну жук… вот ведь жук! Никому ни гу-гу! Даже мне! Никто… никто не знал! Все были уверены, что… вот ведь… интриган старый… ну ничего, я с ним еще поговорю по-родственному… и пусть только попробует мне не рассказать, что к чему! Кто бы знал, кто бы мог предположить?… Слушай, а больше вы там ничего не вычитали, умники? А ты, значит, моя… родственница… вот наградили Титаны. Кому рассказать — ведьма и я… Вот умора!

Мира неуверенно улыбнулась, не совсем понимая причины такого безудержного веселья. Ей это казалось если не катастрофой, то невероятным по значимости событием в жизни, а Тесса ведет себя так, будто подобное происходит с ней каждый день. Будто не видит в случившемся ничего необычного.

— Ну вот, — сказал ей Тим одними губами. — Все хорошо, а ты боялась…

Мира отодвинулась за спину парня и неловко переступила с ноги на ногу. Вот убейте ее, но она не знает, что сказать. Для нее это слишком важно, это повлияет, да что там — перевернёт всю ее дальнейшую жизнь. Или нет? Или это только в ее голове, а новоиспеченные родственнички просто пожмут плечами, скажут равнодушно «Бывает», и пойдут себе дальше своей дорогой, как будто ничего и не случилось?

Ричу надоело ждать, пока кто-нибудь просветит его, и он повторил вопрос:

— Что случилось? Тим?

— А ну дай сюда. — Тесса подошла к Мире и выдрала у неё из рук дарственную и ключ. Внимательно прочитала текст и воскликнула:

— Точно! Точно! Теперь вспомнила, почему мне это имя знакомым показалось! Ридьярд! Ты же говорила, что так твоего отца звали, да? Только не знала я фамилии… вот прикол, вот прикол, а? Бывает же в жизни…

Миранда кивнула, немного успокоившись. Теперь ее раздирали противоречивые чувства — с одной стороны, она была несказанно рада найти живых родственников, с другой — настораживало, что они колдуны. А Дирьярд — вообще садист со стажем, судя по тому, в каком состоянии пребывал Рич после своей с ним милой «беседы».

Но опять же — было бы очень интересно познакомиться с ним, хотя бы чтобы вызнать, что именно случилось пятнадцать лет назад. Спросить, может, отец Тессы знает что-то о проклятии, наложенном на ее маму, и подробностях аварии. Может, у него есть какие-то подозрения насчет личности того, кто несет ответственность за случившееся. С другой стороны, Дирьярд — колдун и запросто может послать ведьмочку подальше, как, вероятно, сделал это раньше. В таком случае надо уговорить Тессу — хотя, скорее всего, она сама захочет выяснить правду — надавить на папулю. Чтобы он рассказал, что знает. И для этого им придется смотаться в Калерию.

— Выяснилось, что Тесса и Миранда — возможно, родственники, — пояснил Тим специально для Рича и добавил: — Точно не известно, но все указывает на то, что такая вероятность существует.

Рич вскинул брови и уточнил:

— Родственники? Ты ничего не путаешь?

Тим пожал плечами:

— Скорее всего, нет. Тут вообще больше вопросов, чем ответов. А за последними придется идти в Калерию, чует мое сердце.

Рича от упоминания о Калерии натуральным образом перекосило. Он отвернулся, чтобы скрыть это, и глухо поинтересовался:

— Ты собираешься с ними?

Надо сказать, Тим уже довольно хорошо представлял ход мыслей своей ведьмочки, которая должно быть именно сейчас формулировала в уме сотни вопросов, которые задаст Дирьярду по прибытии в его дом. Поэтому утвердительно кивнул:

— Естественно. Куда ж с летящего дракона денешься…

— Истинно дракон, летает и гадит, и гадит… — откликнулся негромким эхом Рич, нехорошо посматривая на Миру, которая ушла в мысли настолько, что этого взгляда не заметила. Зато заметила Тесса и вдруг произнесла весьма угрожающим тоном — как недавно в адрес самой Миры:

— Чего пялишься? Иди книги свои читай, умник.

От удивления у Рича вырвался смешок. Нет, это надо, а?

— Кем ты себя вообразила? Матерью-наседкой? Не рановато ли?

— Не твоего ума дело, что да как, — отрезала Тесса, складывая дарственную и убирая в карман. Туда же отправилась предварительно деактивированная лупа. — Мы своих — даже предположительно своих — в обиду не даем. Так что рот закрыл и уткнулся в свои книжки.

— Сама рот закрой, — отрывисто бросил Рич.

Мира вдруг отмерла и подошла поближе к Тиму. Он ощутил, как ее пальцы обхватили его ладонь и крепко-крепко сжали. Улыбнулся всем сразу и сказал:

— Может, уже позавтракаем, а?

* * *

На стихийном военном совете было решено следующее. Ведьму Корнелию допросить на предмет поставщика теорина и отпустить с Егором на все четыре стороны. Конечно, существовала вероятность, что девица сразу же побежит в участок строчить заявление, но учитывая, что и у неё, и у Егора рыльца были основательно в пушку, Тим ставил на то, что они тихо перебесятся дома и забудут обо всём, как о страшном сне. Может, ночь в камере хоть чему-то их научила.

Далее. Тиму необходимо было сходить к Корнелии домой, забрать жучок и отнести его в участок. Заодно узнать про ночное происшествие, как и намеревался.

Кстати, о трупе нотариуса Третьякова Тессе рассказала Мира. Поделилась своими сомнениями и страхами по поводу причин его убийства. Колдунья пожала плечами — довольно равнодушно — и заметила:

— Бывает. Не плакать же из-за этого. Все когда-то умирают, кто-то раньше, кто-то позже. А что касается причин убийства, то это не ко мне. Даже если ты права и убили его, чтобы не дать нам добраться до ключа — хотя подобная версия кажется мне притянутой за уши, ведь никто не был в курсе моего расследования — всегда бывают случайные жертвы. Увы, но это правда. И горевать по этому поводу я не собираюсь. И потом, зачем убивать, когда можно просто сейф украсть?

Мира проглотила готовые вырваться возражения и укоры — орать на родственницу ей казалось кощунством, хотя раньше она бы полила колдунью помоями сверху донизу за подобное отношение к живым. Тим же возразил:

— Ты не права. Нельзя так наплевательски относиться к людям. Если исчезнет сострадание к ближнему и сочувствие, взаимовыручка, куда мы покатимся? Как будем жить, если каждый спрячется за своим забором и носа оттуда не покажет?

— Так и будем, — отрезала Тесса, которую подобные материи не волновали. Живи здесь и сейчас. Бери, что можешь, беги быстрее всех и победишь. Что тут скажешь, истинная доченька своего отца. — Каждый за своим забором, с не высунутым, зато целым носом. Не об этом разговор. Хватит философии, давайте по существу.

Тим понял, что переубеждать колдунью — дело бесполезное, только зря горячиться и время терять, и сменил тему:

— Правильно ли я понял — ты поможешь нам с деактивацией купола, как в прошлый раз?

Тесса пожевала губами и ослепительно улыбнулась:

— А то. Я тоже хочу знать правду. Не скажу, что в восторге от идеи иметь сестру или кем ты мне приходишься, но расколоть папулю надо. Чтобы впредь не думал меня обманывать, — в голосе её прозвучала глубокая обида. — Это надо… это ведь надо… никому… ничего… даже мне, своей единственной дочери!..

Миранда ее эмоциями прониклась, а Тиму было все равно. Поэтому он перебил колдунью:

— Это к делу не относится, горевать будешь потом. В одиночестве. Предлагаю следующее: я закончу в участке, и мы отправляемся в Калерию. Втроем. Возражения?

* * *

После того, как они выудили совершенно ошалевших от тесноты, духоты и вынужденного тет-а-тет на протяжении долгих часов Корнелию и Егора, то допросили первую еще раз, потщательнее. Ничего путного она им не сказала. Да, она купила теорин у одной ведьмы, весьма уважаемой женщины почтенного возраста. Да, она признается во всем, только отпустите ее домой, она кушать хочет и в туалет. Вот вам адрес, вот вам имя, а теперь отвалите и дайте, наконец, добраться до унитаза!

Через пять минут допроса Тим знал следующее: имя — Серафимовна. Да-да, вот такое странное имя. Фамилию Корнелия не знала и «знать не хотела». Адрес — Третий переулок Любимого, дом 2.

Затем Тим открыл портал и закинул по доброте душевной измученных «злодеев» к Корнелии домой. Заодно забрал жучок. Напоследок совершил акт доброй воли — развязал Егора, у которого уже кисти рук синеть начали, потому что ведьма демонстративно не обращала на любовника внимания.

Этот факт Тиму показался весьма красноречивым. Поругались? Обиделась на его откровенность на кухне? Просто не в духе? В общем, разлад между подельниками был на лицо, а уж гадать о точных причинах — дело неблагодарное.

* * *

— Какие люди… — раздался за спиной Тима знакомый голос. Парень обернулся и привычно козырнул — сержант Клаус ответить тем же не потрудился и вальяжно сцепил руки на пузе. Сально улыбнулся: — А мы уже думали, что ты нас бросить решил, работничек. Сколько дней уже не появляешься… Почему не по форме одет?

— Но… у меня отпуск, — опрометчиво попытался было возразить Тим, но кому, как не ему, было знать, чем это обычно чревато.

— Отпуск? — зловеще протянул толстый, прищуриваясь, и засунул большие пальцы рук за ремень форменных штанов. — Отпуск, говоришь? Какой, мать твою, отпуск, когда преступные элементы по городу гуляют? Когда граждане постоянно подвергаются опасности? Когда враг, который никогда не дремлет, перешел в наступление? Обленился! Расслабился! Обнаглел, в конце концов! Я такого не потерплю! Я сегодня же пойду к комиссару с требованием отозвать тебя из… отпуска. Хватит прохлаждаться! Работы невпроворот! Ты хоть представляешь, как тяжело мне приходится? Ты о ком-нибудь, кроме себя, вообще думаешь, щщщенок? Потому ты и рядовой до сих пор, придурок…

Тим все это слушал, сложив руки на груди. По опыту он знал, что если прервать сержанта до того, как он выговориться, это выльется в серьезные осложнения в будущем. Например, в дохлых мышей в банке с любимым кофе. Или в пропажу вещдоков. Или еще во что… сержант Клаус был глуп, но хитер и злопамятен. Он не гнушался действовать подлыми методами, пользовался любой возможностью нагадить разозлившему его человеку. Поэтому Тим молча стоял и ждал, пока поток иссякнет, и сержант, наконец, перейдет к сути своего выступления.

— Комиссар срочно послал людей на осмотр места преступления. Точнее, двух. Ночью был обнаружен труп какой-то шишки. Или родни какой-то шишки, нам еще предстоит выяснить. И еще один труп, попроще. Но всех подняли на уши. Комиссар с утра лично проинструктировал смену, накрутил нам хвосты, так что, начиная с этой минуты, про отпуск можешь забыть.

Чувствуя, как в сердце забирается противный холодок, Тим спросил, сохраняя максимум спокойствия:

— Только прибор один верну в отдел снабжения и сразу буду.

А в голове вихрем закружились мысли.

О том, что дежурные в участке на звонок среагировали и господина Третьякова все-таки обнаружили.

О том, что, если Тиму окончательно не повезет, именно нотариус окажется родственником какой-то «шишки», и поверхностным осмотром места преступления, как обычно бывает, дело не ограничится, то есть не только отпечатки пальцев снимут, но и экспертов с магическими пылесосами привлекут, и колдунов для считывания аур, и много чего еще. При мысли о том, как они с Мирандой наследили — в магическом плане — в нотариальной конторе и в доме Третьякова, Тим покрылся холодным потом… о своей ауре он не беспокоился, так как она представляла собой нечто до того противоречивое и неестественное, что ее и аурой-то язык назвать даже у Рича не поворачивался, но вот Мирандину даже слабому колдуну считать — дело пяти минут. И это очень и очень плохо…

О том, что его планы в очередной раз резко поменялись и надо бы поставить в известность ведьмочку…

О том, что ее реакция на его слова будет, мягко говоря, непредсказуемой. С нее вполне станется решить убить двух зайцев одним выстрелом и рвануть в Калерию в компании Тессы. Потом Тим вспомнил, что сил у колдуньи на открытие портала и прорыв купола не хватит, и впервые этому порадовался.

Придется опять все перерешать и перепланировать, потому что, если Тим правильно оценил ситуацию, домой он вернется в лучшем случае послезавтра, когда закончатся первоначальные следственные действия и оперативно-розыскные мероприятия по горячим следам. Тим не сомневался, что большинство его коллег уже копошатся в нотариальной конторе, которая будет осмотрена, изучена и буквально обнюхана еще до того, как он ступит на порог. И он ничегошеньки с этим поделать не сможет.

Забежав в снабжение и сдав под роспись жучок, Тим поспешил в свой кабинет — единственное место, где он мог незаметно открыть портал.

По дороге туда его вновь перехватил сержант Клаус и сделал очередное внушение, почти слово в слово повторив недавнюю речь, только гнева и брызгания слюной поприбавил.

Тим покивал и направился дальше. Конечно, можно было просто позвонить, но ему было необходимо увидеть Миранду лично, дабы убедиться, что она не наделает глупостей.

* * *

Рич был дома. И — что удивительно — был дома один. Никто не мельтешил перед носом, не спорил, не орал, не требовал от него нелогичных и странных действий. Никто не досаждал своим присутствием, не читал морали и нотаций, не уничтожал его продуктовые запасы. Никто не беспокоил колдуна вот уже на протяжении пары часов.

Рич отдыхал. После довольно бурного утра, когда незваные гости, посовещавшись у него на кухне, всей толпой отбыли в неизвестном направлении, прихватив и пленников, Рич вздохнул с облегчением. Теперь же сидел в гостиной и лениво пил чай, составляя в уме план действий на сегодня. Начать он собрался с главного…

— Эй, тупорылая… ты тут?

Молчание.

— Ээй, я к тебе обращаюсь, несчастье подселенное? Уснула, что ли?

Молчание.

— Слышь, не отзовешься, разденусь догола и пойду на улицу.

«Ага, народ пугать, — не выдержала Совесть. — Ты себя в зеркало видел? Чисто тролль в доимперские времена».

— Можно подумать, ты их видела…

«Представь себе… на картинках в умных книжках, которые тебе еще очень долго даже в руки взять не разрешат».

Намек на императорскую Библиотеку был слишком прозрачен, чтобы его не понять; и хотя мысль, что эта наглая выскочка каким-то образом получила доступ к сокровищам, которые Рич сможет увидеть только лет через пятьдесят, если очень повезет, была болезненной для самолюбия, колдун подначку стойко проигнорировал. Другое его волновало.

— Ты серьезно говорила насчет того, что тебя насильно подселили? Против расписания?

«Ну…»

— Неужели тебе не нужно идти и вправлять мозги кому-то еще?

«Нужно и что?..»

— Так, может, имеет смысл объединить наши усилия, глядишь, и избавимся друг от друга ко взаимной радости. Как тебе такой план?

«Хреновый».

— Почему? — обиделся Рич. — Почему сразу хреновый? У тебя есть получше?

«Ага».

— И?

«Быть нам с тобой неразлучными еще долго, убогий… очень и очень долго… не желаешь ты понимать главного. А без этого не щелкнет кнопочка, которая бы выпустила меня из заточения».

— Какая к чертям кнопочка? — воскликнул Рич. — Где она, эта кнопочка? Почему нельзя просто взять и отстать друг от друга?

«Потому что…»

— Точнее можно?

«Придурок ты полный… вот почему… — Совесть вздохнула философски. — Не понимаешь главного — я не могу уйти не потому, что не хочу сама, а потому что ты своей бестолковостью и упрямством держишь. Это понятно? Ты и только ты в ответе за собственные мучения. И за мои тоже. В твоей власти избавиться от меня с помощью смены убеждений или искреннего раскаяния. Но, насколько я успела понять, тебе освоение подобных материй с трудом дается, так что куковать нам вместе еще оооочень долго…»

— Подожди! А брата твоего попросить? — практически взмолился Рич. Если дела обстояли именно так, как утверждала Совесть, то куковать им вместе не просто долго, а до скончания веков, потому как никаких порывов для изменения себя в лучшую сторону колдун не ощущал, хоть тресни.

«А что Петруша?..»

— Может, его попросить? Может, он уже тебя, дуру набитую, простил?

«А может, к троллю еще раз смотаемся?»

— Обалдела?

«Вот и я так же думаю по поводу твоего вопроса. Нет, нет и еще раз нет. Не станет он помогать. Всегда вредный был до умопомрачения…»

— То есть ты согласна мучиться со мной Истина знает сколько времени? А как же график? Неужели все остальные нуждающиеся по боку? — Рич был готов сказать что угодно, лишь бы уговорить Совесть принять его предложение о временном сотрудничестве. — Подумай сама, чем грозит тебе срыв плана. Стою ли я твоих усилий и жертв? Зачем издеваться над нами обоими, когда меня даже в проекте еще нет?

«В проекте как раз есть… но именно, что в проекте… — не удержалась Совесть от замечания. — Я даже не знаю…»

— Ты подумай, ты только подумай. Ведь наверняка есть какой-то способ, чтобы извлечь тебя без последствий. Раньше-то ты как справлялась?

«Если честно, то всегда одинаково — воспитуемый получал душу, умирал, и я высвобождалась. В подобных случаях это происходит автоматически, без моего участия. Но что-то подсказывает — такой вариант тебя не устроит…»

— Без магии — нет. Увы. — Рич даже согласился бы рассмотреть и вариант с собственной кончиной и последующим воскрешением, лишь бы избавиться от Совести, но без магии это было крайне опасно.

Кроме того, принимать ее слова на веру — всё равно, что самому уложить голову на плаху и надеяться, что палач промахнется. Глупо и небезопасно. Но разве у него есть альтернатива?

«Есть, конечно, еще один умник, который мог бы нам помочь… мне ведь тоже не резон с тобой время тратить…»

— Кто? И ты молчала? — Рич в негодовании стукнул кулаком по дивану, на котором сидел. — Ты до сих пор ничего не говорила?

«А что? Не думаю, что он захочет нам помочь. Захочет помочь тебе. Ты очень его обидел…»

— Касс? — догадался Рич. — А он-то каким боком?

«Он же ангел. Почему бы ему не уметь делать то, что под силу Петрушке? — резонно заметила Совесть. — Только, боюсь, он нам тоже не помощник».

— Потому что я его обидел.

«Вовсе нет. Потому что ты хамло и урод моральный, вот почему. Даже ангельское терпение имеет пределы. Для сравнения — меня ты довел до белого каления за пять минут, даже не особо напрягаясь».

— Что я должен сделать, чтобы Касс согласился? — Рич не стал ходить вокруг да около и сразу перешел к сути.

Совесть всерьез и надолго задумалась. Что-то едва слышно бормотала в его голове, неразборчиво и быстро. Затем сказала:

«Для начала, красотуля моя, ты должен у него попросить прощения…»

— Что? — удивился Рич. — На кой ляд сдались ему мои извинения? Что за бред? Ничего получше в твою башку не приходит?

«А почему нет? — в голосе Совести слышался упрек. — Почему ты считаешь, что извиняться — это бесполезное сотрясание воздуха?»

— Плюс трата времени даром. Какие-нибудь еще светлые мысли?

«Это была основная…»

— Ты серьезно считаешь, что прокатит? Какие-то глупые извинения?

«Да, — уверенно произнесла Совесть, — Думаю, прокатит».

Рич посомневался, но других вариантов не было. Так что с грехом пополам планы дальнейшие определили. Теперь он вспомнил, что намеревался разобраться с некоторыми безответственными лицами, по роковой ошибке облеченными властью в родном городке…

* * *

Разбитый грузовичок, гордо именовавшийся в документах автомобилем быстрого реагирования, натужно кряхтел по дороге, собирая разболтанными колесами все выбоины и ямы. У Тима каждый раз челюсть прыгала, как йо-йо, но поддерживать её руками он не смел, потому что тогда пришлось бы отпустить края сиденья, а ремней безопасности в грузовичке не имелось. В конце концов, у него появилось ощущение, что зубы рассыплются сразу после остановки таратайки. Это, да и еще незабываемый запах, породивший мысль, что закрепленные за автопарком участка умельцы по небрежности или шутки ради завели выхлопную трубу в салон, создавало внутри непередаваемую атмосферу уюта и праздника. И напоминало о том, что муниципальная собственность — единственная в своем роде, абсолютно уникальная. От воровства застрахована на все сто процентов. Разве что самоубийца какой позарится.

Кроме того, Тиму пришлось нацепить форму. Жарко в ней, как в печке, но поскольку именно такую в участке закупили — извольте носить, сотруднички. Другой не будет, пока эта до дыр не сотрется. И совершенно не факт, что в следующий раз выберут что-нибудь лучше. Знакомства, чтоб им, связи…

Тима запихнули в машину вместе с парочкой других рядовых, предупредив напоследок:

— Наши уже там. Работают в поте лица. Будете на подхвате, а то людей как всегда не хватает. Дело архиважное.

Когда парень поинтересовался, куда они едут, ответом ему стала захлопнутая со всего маху дверца машины. Окошечки в салоне были до того маленькими, а стекла — грязными, что возможности самостоятельно выяснить этот вопрос у Тима не было. Впрочем, вариантов было немного — либо к нотариусу домой, либо в его контору. На этом он и успокоился. Переживать о том, на что он в данный момент никак не в силах повлиять, было не в его характере. Сначала надо встретиться с проблемой лицом к лицу, а там… действовать по обстоятельствам.

Случалось довольно часто, что рядовых направляли на первичный осмотр места преступления и не только — служащие в участке были и оперативниками и следователями и иногда криминалистами в одном лице. Поэтому на вопрос «Чем ты там занимаешься?», Тим обычно затруднялся дать краткий и правдивый ответ, начинал что-то говорить, путался, повторялся, обрывал сам себя и емко резюмировал: «Всем».

Тут была, разумеется, своя предыстория, и насколько принятые давным-давно решения справедливы и приемлемы, оценивать приходилось потомкам. Еще лет пятьдесят назад муниципальные власти резонно постановили, что раз городок у них маленький — всего десять тысяч живых и не только, полный штат служащих одного-единственного участка держать слишком накладно, а улицы патрулировать, да кражи дамских сумочек расследовать смогут и прыщавые студенты, которых с той поры и привлекали по мере сил к служению родине. Кроме них, в участок шли работать находившиеся в бедственном положении, потому как платили там копейки, а работы и ответственности было сверх всякой меры.

В связи с этим преступников, по большей части, находили и наказывали те, кому это надо — и без привлечения сил участка, что негласно властями поощрялось. Либо пострадавшие граждане обращались в частные конторы, коих развелось как тараканов, потому что многие люди, знавшие сыскное дело, на муниципальную службу идти не желали.

Уровень преступности, как, собственно, и уровень раскрываемости преступлений в городке был чрезвычайно низок. Во-первых, пострадавшие, как уже было отмечено, предпочитали разбираться с обидчиками сами, путем проведения разъяснительной беседы на тему «Что такое хорошо и что такое плохо». Хотя, безусловно, находились и такие, кто мог тихонько прикопать виноватых под деревцем в лесу. Во-вторых, потому что даже те немногие преступления, что оставались на долю муниципальных трудяг, требовали правильного подхода к их раскрытию. Знаний требовали и опыта, которыми практически никто в участке похвастаться не мог.

«Нехитрое это дело — найти виноватых. Белых и пушистых не бывает, каждый в чем-нибудь да провинился, — рассуждали чиновники, — и даже если в участке ошиблись и не того посадили или казнили, что ж, в любом случае, безвинной овечкой обвиняемый вряд ли был… Вот законы придумывать, да жизнь общественную планировать в перерывах между чаепитиями — это да, это настоящее дело, а улики искать и свидетелей допрашивать любой дурак сумеет. И еще время останется шашлыки пожарить. Из обвиняемых».

Таким образом, все были довольны. Власти — что уровень преступности низок. Народ — тем, что со стороны участка их практически никто не контролирует.

Так или иначе, правы чиновники были или нет, но всех пришедших на работу в участок заставляли не только улицы патрулировать, но и одновременно пару-тройку смежных профессий осваивать, чтобы в будущем иметь возможность подключать их к расследованиям. Опять же из соображений банальной экономии. Специалистам с надлежащим образованием и опытом платить надо много, они свой труд ценят. Остались энтузиасты своего дела — всего парочка; или такие, как сержант Клаус, которым чувство власти, даруемое удостоверением, и сомнительный статус кружили голову; или такие, как Тим — неопытные и молодые. Но у последних желание трудиться на благо города быстро иссякало, и они пачками увольнялись. На их место приходили новые, и так до бесконечности. Тим в этом плане поразил всех, просидев в участке аж два года, хотя обычно больше месяца никто не выдерживал.

Казалось бы, при таком раскладе городок должна была захлестнуть волна анархии и беззакония. Однако ж, умные и дальновидные чиновники придумали выход. Тогда же, пятьдесят лет назад. Зыбкое равновесие на улицах сохранялось за счет того, что наказание за доказанное убийство или причинение вреда здоровью было одно — смертная казнь. Кроме того, каждый городок в империи, даже такой захолустный, как этот, находились под наблюдением колдунов империи, которые примерно раз в год наезжали в гости. После подобных визитов вежливости даже добропорядочные граждане еще долго боялись выходить из домов не только по ночам, но и днем, и вздрагивали от любого громкого звука. Ну, и вдобавок патрульные несли — ни шатко ни валко — свою службу.

Машина в который раз остановилась, и рядовой Брайт по инерции качнулся вперед.

— На выход! Приехали! — заорал водитель и выпрыгнул из салона. Шваркнул дверью так, что замок не успел сработать, и она отскочила обратно.

Тим вдохнул, собираясь с духом, и вылез на свежий воздух. И удивился.

Он-то ожидал, что его привезут к нотариальной конторе или к дому Третьякова и заставят с лупой в руках ползать по полу в поисках улик три часа кряду, а потом еще и на потолок загонят с той же целью. Однако ошибся.

Они остановились у небольшого домика в так называемом «тихом центре». Здесь практически отсутствовало автомобильное движение, а люди жили в маленьких, но жутко дорогих домишках, с виду больше напоминавших деревенские хибарки.

Тим недоуменно нахмурился — а как же дело нотариуса? Получается, что приоритетное не оно? Или этот дом тоже принадлежит Третьякову? Но даже если так, убили-то его не здесь…

Тим огляделся в поисках того, кто сможет разъяснить ситуацию, но никого подходящего поблизости не увидел. Зеваки, да снующие туда-сюда с жутко занятым видом полицейские. Неожиданно его пихнул в спину тот же водитель и скомандовал:

— Чего встал, гаденыш? А ну натянул обмундирование и марш работать!

Тим вздохнул, посмотрел на двух своих собратьев по несчастью — они растерянно озирались по сторонам, не зная, с чего начать — и полез обратно в машину за чемоданчиком, в котором лежали перчатки, бахилы, халаты и тому подобная лабуда.

Ребята неуверенно последовали его примеру.

— Кого убили-то? — спросил быстро у грубияна-водителя, когда тот уже запрыгивал обратно в машину.

— Да бабу какую-то… то ли убили, то ли сама окочурилась — следствие выяснит… — ответил мужик и, дав по газам, лихо развернулся, отчего машина чахоточно затряслась и по-волчьи завыла. Две секунды — и она скрылась из виду, оставив после себя облако пыли и выхлопных газов.

Тим постоял немного, осмысливая ответ. Значит, если водитель не ошибся, здесь не дом Третьякова и ему, Тиму, несказанно повезло. В голову закралась недостойная мысль — как хорошо, что кроме нотариуса ночью еще кого-то пристукнули. Да не просто кого-то, а шишку. То есть, существует вероятность, что полноценным расследованием смерти Третьякова озадачиваться не станут и колдунов привлекать тоже. Он тут же себя за неподобающие стражу закона соображения укорил, но чувство облегчения оказалось сильнее совести.

Облачившись во все необходимое, Тим направился к дому. Наклонился, пробираясь под заградительную ленту. Ему вдруг вспомнилось выражение лица Миранды — не слишком обнадеживающее — когда он сказал, что не сможет вырваться с работы раньше, чем через пару суток. Хоть ведьмочка и покивала послушно, некий блеск в ее глазах подсказал, что этим все не закончится, и волноваться по поводу очередного её гениального плана можно начинать уже сейчас.

К сожалению, улучить минутку для того, чтобы позвонить ей, пока не получалось. В машине чужие уши были рядом, да и мотор так ревел, что Тим собственных мыслей толком не слышал, что уж говорить о возможном телефонном собеседнике.

Из машины вышел — тут же послали в дом, помогать. Не успел ступить за порог, как ему торжественно вручили другой чемоданчик, в котором был гипс и дактилопленка, а также другие необходимые материалы — снимать слепки и фиксировать отпечатки следов в саду. Отдельно дали фотоаппарат, наказав вернуть в целости и сохранности, и бутылку с водой. Тим еле слышно застонал сквозь зубы и мысленно заматерился — более нудную работу себе представить сложно. Потом увидел, как двум другим вручают кисти и магнитный порошок, а также рулон скотча на веревочке, смотревшийся как леи, и понял, что у него еще не все так плохо. Сад был достаточно маленьким, можно сказать, компактным, ухоженным, тогда как дом — это несколько комнат, кухня, ванная, хмм… сортир, опять же… в общем, если ему тут возни на день, то этим двум неумехам — на все три.

Пока он копался в саду, вокруг кипела работа. То и дело по дорожке сновали люди с собаками и без, телефоны сотрудников участка разрывались от звонков, на которые те иногда не успевали отвечать физически. Кто-то кричал в трубку:

— …Перекрыть! Перекрыть, я говорю! А я говорю — немедленно, ты, тупое быдло! Ждешь, пока Жувчик позвонит лично и накрячит так, что сидеть не сможешь месяц? А я ему помогу, держать тебя буду! — Жувчиком любовно звали комиссара. — …И этот выезд тоже! Да плевать я хотел, что там сто лет никто не ездит! Ты мне поговори, ты мне поговори еще, упырь. Я с тебя, придурка, три шкуры спущу, и на колбасу! Ты хоть представляешь, что сейчас начнется?.. Немедленно туда патруль выслать! Что, б**, в этом предложении тебе непонятно?! Да плевать я хотел на то, что некого… найди!!! У тебя есть пять минут или ты труп.

— …Нет, пока ничего… бегают, а как же… вместе с собаками землю нюхают. И ладно бы только землю…

— …Определяемся с мотивом… нет, не заклинание. Здесь защита глухая. Не ограбление, нет. Да, вызвали, должны прибыть с минуты на минуту. Да, в доме, на втором этаже. Нет, не успели… Есть успеть. Конечно.

— Где? Где эти дебилы могли затеряться? Как можно из управления до центра добираться два часа? Через пригородные районы? Через Лиоль или Граду? Повоевав по ходу там со всеми вампирами? Позвони! Как не отвечают? Что значит не отвечают? Отставить! Знать ничего не желаю! Да чихать мне, что они колдуны!!! Им, если в течение пяти минут не появятся, лучше будет отравиться собственными зельями, потому как если сюда нагрянут родственнички убитой и увидят весь этот бардак… Да иди ты…

Допрашивались недовольные соседи, прохожие и зеваки, а также родственные трупу «шишки» — этим лично занимался комиссар, который столь деликатное дело никому из подчиненных доверить не мог; колдуны, доехавшие, наконец, до места преступления, трудились в поте лица, выявляя магические следы; и это только то, что Тим заметил краем глаза, пока усердно месил гипс и искал возможные следы. Сам себе он напоминал ищейку — нос около земли, чтобы не приведи Истина ничего важного не пропустить, попа наверху. Не хватало только виляющего хвоста. Но это такие мелочи…

К концу дня он извазюкался в земле и гипсе до такой степени, что на лице были видны одни глаза. Руки отваливались, ноги практически онемели, а спина… ну там отдельный разговор. Проще говоря, Тим боялся, что если наклонится еще раз, то его в этой живописной позе наглухо заклинит. А распрямлять-то некому! Хотя в случае чего добрые коллеги с удовольствием отвесят ему коллективного пинка.

Отщелкав добрую сотню кадров, залив гипсовым раствором десяток следов и обработав с помощью пленки еще пару десятков, Тим с удивлением отметил, что уже смеркается. Продолжить работу он сможет только завтра — увы, в один день уложиться не получилось. Собрав вещи, тщательно проверив, не потерялось ли чего, Тим повесил фотоаппарат на шею, подхватил чемоданчик и не спеша направился к дому.

Парень был зверски голоден, устал как собака и жутко хотел спать, но отдыха в ближайшее время не предвиделось. Необходимо было собранные слепки разложить по порядку, подписать, какой в каком месте снят, и проверить, не упустил ли чего. После чего настрочить рапорт и отправить всё чохом в участок.

Рядовой Брайт до сих пор не знал, что именно случилось в этом доме. Честно говоря, после тяжёлого дня ему было и не особенно интересно. Да, убивают и таких — «шишек» и родственников «шишек» — богатых и влиятельных. И, пожалуй, даже чаще, чем простых смертных вроде Тима. Почему-то подумалось, что Миранда бы с ним не согласилась — в плане эпитета «простой», а слово «смертный» вообще вызвало бы бурю возмущения и шквал возражений.

Зайдя внутрь, Тим понял, отчего цены на подобные «хибарки» столь высоки. Это был не дом, это был гимн современным строительным технологиями и ультрамодному дизайну и заодно бункер по своим защитным свойствам — Тим успел разглядеть полоску голубого металла по периметру дверного проема. Фантастически, баснословно дорого, но очень эффективно. Стопроцентная гарантия того, что ни один колдун до тебя не доберется. При условии, что металл идет по всему каркасу дома. И что-то подсказывало Тиму, что так и есть…

Высоченные потолки, неяркий блеск и много свободного пространства, отчего казалось, что дом внутри больше, чем снаружи. Странной формы мебель — но смотрится здорово, бескрайняя плазма на стене, окаймленная причудливыми растениями, напоминающими вьюн или дикий виноград, наборный паркет и невероятные по своей форме вазы в углах гостиной. Вот вам и хибарка. А ведь фасад — непритязательнее некуда.

Несмотря на усталость, Тиму вдруг захотелось узнать, кто же жил в столь необычном доме. И был убит, несмотря на все предосторожности. Он аккуратно положил вещи на стеклянный столик рядом с кожаным диваном, немного потеснив чьи-то ещё пожитки, и направился на поиски того, кому можно будет задать пару вопросов.

Вокруг сновало много народа, но все имели вид занятой и крайне сосредоточенный, обращаться к ним с глупыми вопросами казалось… неправильно. Вроде как отвлекать от срочных дел ради удовлетворения своего любопытства.

Не успел рядовой Брайт пройти пару шагов, как наткнулся на двоих патрульных, с которыми ехал в машине утром. Пыхтя от напряжения и усердия, они махали кисточками примерно в метре друг от друга. Один исследовал столик в коридоре; другой — разбитый дисковой телефон, валявшийся рядом. Рядовые были так заняты делом, что не заметили появления Тима. Вот уж кого точно можно потревожить.

— Ребят, — окликнул он. Они разом подняли головы и уставились на Тима. — Извините, что отрываю. А что здесь случилось-то? Не знаете?

Парни пожали плечами — мол, без понятия, затем один сказал:

— Вроде ведьма жила здесь.

И тон у него был такой, словно один этот факт объясняет все и сразу. Впрочем, подобное отношение чистокровного человека к ведьмам проявлялось во всех сферах жизни. И Тим не сомневался, что не приходись ведьма родственницей кому-то из власть имущих, скорее всего, даже тело ее в морг не попало бы. Да и вряд ли кто-нибудь узнал, что ночью была убита ведьма.

Грустно, но факт. Ведьму жалко — как любое другое живое существо, насильственно лишенное жизни. Однако дела не ждут. Тим вернулся в гостиную, где его ждали слепки и отпечатки. Кое-как оттеревшись влажными салфетками — вряд ли криминалисты поблагодарили бы его за пользование имеющейся в доме ванной комнатой — Тим принялся за дело. Перво-наперво нужно было составить рапорт, а для этого необходимо знать как минимум адрес дома и данные владельца.

Пришлось вновь отправляться — теперь на поиски следователя, а кто им был, Тим не знал. Однако выяснить это труда не составило — дом кишел работниками участка. Уже через пять минут рядовой Брайт беседовал со старшим следователем Терентием Мирным, который виртуозно руководил этим разношёрстным балаганом, при этом не ударялся в панику, не позволял на себя давить вышестоящему начальству и не стоял над душой у подчиненных, предоставляя каждому делать свою работу. Пинки и затрещины за неизбежные косяки он благоразумно оставлял на потом.

Насколько Тим слышал, Терентия Мирного отличал вдумчивый и основательный подход к делу. Отсутствие надлежащего образования он с лихвой компенсировал опытом, упорством и фантастической дотошностью. Мимо него и вошь не проскочит, если он того не захочет, — смеялись в участке, но по-доброму.

Вот и сейчас старший следователь Мирный — упитанный мужичок в форме, с шикарными рыжими усами а-ля «велосипедный руль», на которые только слепой не обратил бы внимания — отвечал на вопросы Тима по существу, без суеты и недовольства. Одновременно терпеливо внушал какому-то парню — тоже в форме — что вести разговор со свидетелями необходимо без применения грубой физической силы. Иначе это чревато последствиями. Потому как свидетели тоже попадаются разные — можно нарваться на достойный ответ. И укладывай потом несдержанного на язык и не только сотрудника по частям в гроб.

В процессе беседы Тим выяснил и адрес и данные владельца. Но не сказать, что узнанное сильно облегчило ему жизнь. Скорее, в разы осложнило. Потому как убитая ведьма была той самой Серафимовной, что Корнелии теорин продала. Пока шел обратно в гостиную, все думал о фантастических совпадениях, с которыми все чаще сталкивался в последнее время. И вот интересно — можно ли считать совпадением (про которое говорят, что его не существует в природе, и Тим всё больше в этом убеждался) тот факт, что в одну ночь были убиты нотариус и ведьма, имевшие отношение к одному делу — их с Мирандой делу? Или кто-то вовремя подсуетился, чтобы заставить этих двоих замолчать навсегда? Но каким образом могут быть связаны давнишнее проклятие и попытка физического устранения его ведьмочки парочкой бестолковых ребят? Видимо, не все так просто с появлением теорина в квартире Миранды, как Тим полагал еще минуту назад.

Присев на диван, парень глубоко вздохнул, без энтузиазма оглядывая фронт работ — разложенные на столе слепки, пленки, бумажки, формы отчетов. Его мысли были столь же далеки от всего этого, как он сам от разгадки их с Мирандой дела. И что в связи с этим всем предпринять? Этого рядовой Брайт пока не знал, зато точно знал следующее — Миранде говорить об этом нельзя ни в коем случае, по крайней мере, до тех пор, пока он с работы домой не вернется, иначе проблем не оберешься.

Рядовой Тимоти Брайт тихонько вздохнул и, щелкнув пимпочкой на ручке, принялся строчить:

«Кому: комиссару участка Љ 1 Жувникову Сергею Петровичу…»

Глава 7, в которой Рич одерживает решительную победу над бюрократией

— Я совершенно забыла про кольцо! — вдруг вскричала Мира. — Про кольцо, елы-палы!

Тесса и Мира сидели на кухне в квартире Тима и делились информацией.

Колдунья описывала приключения, предшествовавшие ее появлению в империи Ион. Затем посвятила Миру, причем совершенно неожиданно для себя самой, в подробности похода по адресу, который обнаружила в дарственной. Девушки повздыхали и сошлись на том, что делать им в том злачном районе нечего. Но это не значит, что они остановятся на полпути.

— Твой отец должен знать, — уверенно заявила Миранда, стукнув кулачком по столу. — Он должен знать, как все обстоит на самом деле. Кем он приходится моему папе? Почему не подавал о себе вестей? Знает ли о наложенном на маму проклятии? И может, подскажет, кого за это надо убить?

Ведьмочка рассказывала Тессе о своих родителях, о недавно снятом проклятии, о находках — письмах, зеркальце и… вот тут-то ее и осенило! Кольцо! Портал!

— С помощью этого кольца я недавно попала в Калерию. Слушай… — вспомнилось ей, — а что у вас за дела с вампирами? Почему их нельзя убивать? И откуда такие клыки? Чисто акулы-мутанты.

Тесса едва заметно усмехнулась:

— Поди из лагеря сбежал. Недалеко от нашего замка расположен лагерь строгого содержания. Смысл заключается в том, что вампиры, которые там находятся, вроде как служат империи, за что им дается иммунитет и охрана самого императора. А особо умные придворные советники, дабы сильно ретивых истребителей нечисти осадить, объявили вампиров вымирающим видом. Наказание за уничтожение, намеренное или нет — смертная казнь. Вот так.

— Лагерь. Хммм. Строго содержания. В смысле диеты и фитнес по утрам? Никаких конфет и мороженого? И это великое имперское благо?

— Ха. Твои шутки очень смешные, сейчас лопну от смеха, — мрачно заявила Тесса, думая о том, что допрос ее папочки — дело не такое простое, как кажется. Машинально пояснила: — Лагерь строгого содержания — место, где над добровольцами из побочных рас…

— Побочных рас? — перебила ее Мира. — Вампиры у вас считаются побочной расой? Почему? Разве во всех империях не действует закон межвидового равноправия?

Тесса усмехнулась — над собой — и пояснила:

— Разумеется, действует. Официально. А негласно колдуны — венец развития. Конечная точка эволюции живых. Все остальное — материал для исследований. Эльфы, гномы, тролли, чистокровные люди, ведьмы, наконец. Отец этой точки зрения придерживается, а за ним и я. Поэтому про побочные расы — случайно вырвалось. В глаза им этого, конечно, никто не говорит, но за спиной… не мне тебе объяснять…

Миранда насупилась и решила обидеться — за всех недооцененных сразу. Посопела некоторое время под насмешливым взглядом Тессы, и, в конце концов, спросила — любопытство пересилило, впрочем, как всегда:

— Что за лагерь-то? Что там с… вампирами делают? В этом лагере только кровососы и обитают?

— Представители остальных рас не обладают подобной живучестью и пачками подыхают на операционных столах. Поэтому было решено ограничить расы подопытных одной единственной. А что делают… химией травят, пытаются убить различными способами, яды подсыпают в кровь — читай, еду, руководствуясь совершенно идиотской на наш с папулей взгляд теорией о том, что то, что способно прикончить вампира, непременно сработает на остальных недорасах.

— Тесса!

— Ох, да ладно тебе! На остальных… расах. Так лучше? По-моему, одно из придворных «светил», сосланное туда на работу, даже пыталось вампира засунуть в прорубь с холодной водой с целью определить, через какое время испытуемый отбросит коньки. И можно ли будет его после этого оживить.

— И что-то мне подсказывает, что «светило» сдохло раньше, — хихикнула Мира. — Как говорится, испугал ежа голой задницей. А усиков у «светила» под губой не было, часом?

— Оживить вампира… ты слышала когда-нибудь что-то более глупое? Они же и так дохлые, как гниющая рыба.

— Дураков везде хватает, — согласно кивнула головой Мира. — Но клыки… клыки-то откуда такие у моего вампира были? В два — ты можешь себе представить? — в два ряда!

Тесса пожала плечами:

— Мутация. После очередной инъекции что-то пошло не так, организм не справился, или наложение неудачное произошло одного препарата на другой, и вот вам пожалуйста. А может специально разводят уродов… что только с ними потом делать? Папуля в дела этих чудиков придворных не лезет, пока они ему не мешают, так что подробностей я не знаю. Только в общих чертах.

Мира спросила со вздохом:

— И много у вас таких… увеселительных заведений в империи?

— Достаточно. Скорее даже не так. У нас слишком много развелось, на мой взгляд, желающих открыть что-нибудь необыкновенное и этим оставить след в истории. Хотя, на мой взгляд, это не след никакой, а большая куча навоза. Вот каждый дурак, горящий энтузиазмом, и получает ученую степень и возможность проводить исследования. И исследует всякую глупость в подобных местах.

— И в основном на вампирах? А им-то что с того?

— Титаны, ты глупенькая? Еще раз повторяю — статус неприкосновенных. А на фоне того, что никакие препараты, уколы и отравы этих тварей клыкастых не берут — полное раздолье. Это гному какому прыщавому капелька змеиного яда — и остался бородатый хмырь без руки или ноги, если вообще жив. А вампирам — все нипочем, упыри злобные. Вот и идут добровольцами. Не поверишь, говорят, очередь из желающих выстроилась на год вперед. Вреда им — почти никакого, кроме разве что возможных мутаций… Слушай, а ты видела когда-нибудь, что происходит с кровью живого при воздействии на нее змеиного яда? Прикольно, надо будет показать как-нибудь.

— Нет, спасибо, — отказалась Мира поспешно. — Я не фанатка опытов и лабораторий. Мой девиз — меньше знаешь, крепче спишь.

— Один раз предлагаю, — обиделась Тесса. — Потом просить будешь на коленях — не соглашусь.

— Не буду, — успокоила колдунью Мира. — Не буду.

Две девушки сидели на кухне и впервые за все их знакомство вели относительно нормальный диалог. Не ругались громко, не костерили друг друга последними словами, не махали кулаками и подручными предметами. Высокомерие Тессы и ее пренебрежение к окружающим, конечно, никуда не делось, но Мира была приятно поражена, когда обнаружила, что колдунья может общаться вполне цивилизованно, не цедить сквозь зубы приказы и не сыпать через слово грубостями и колкостями.

Сама Мира любить от этого Тессу больше не стала, но относится к ней с некоторой долей терпимости — всегда пожалуйста. Как-никак возможная родственница.

— Ладно, — вдруг сказала Тесса, — поговорили и хватит. Дела не ждут. Давай свое кольцо.

— Зачем? — тут же насторожилась Мира.

— Глянуть хочу, может, узнаю.

— Ты еще под стол пешком ходила, когда моей маме его подарили. Что ты можешь узнать?

— Ты за меня не думай, чай не семи пядей во лбу. Кольцо тащи, говорю, и зеркало тоже.

— Нет.

— А вдруг я узнаю почерк? Вдруг пойму, кто создал заклинание?

Мира посмотрела на Тессу как на идиотку:

— Совсем ку-ку? Откуда ты что-то можешь узнать? Это было пятнадцать лет назад. Вру — больше. Что-то около двадцати.

— Восемнадцать лет и три месяца, если быть точной, — просветила ее Тесса. — Это было восемнадцать лет и три месяца назад.

— Ты-то откуда знаешь?

— Если, по твоим словам, кольцо и зеркало были приложены к письмам, которые этот дубина Рич уничтожил, то произошло это тогда, когда я сказала. Мы возраст писем определили.

— И что? Больше ничего узнать не удалось? — заинтересовалась Мира, даже не возмутившись фактом истребления ее собственности.

— Только то, что писались эти письма по тому адресу, что в дарственной моей указан. А там сейчас…

— … тролль. Наслышана. — Мира не удержалась и расхохоталась, вспомнив красочное, наполненное брызжущими эмоциям и красками, повествование Тессы о ее ночных приключениях и встрече с Ричем. — Жаль, что пропустила.

— Меньше надо… — начала Тесса бодро и вдруг почему-то смутилась.

— Меньше надо что? — тут же спросила Мира, и глаза ее стали еще зеленее от невероятного любопытства. Смущенная Тесса — это что-то из ряда вон. Почему?

Но колдунья скорее отгрызла бы себе язык, чем призналась Мире в том, что по ассоциации с постельными подвигами ведьмочки вспомнила свой поцелуй с Ричем на кухне. И ощутила себя крайне неуютно, словно колдун был рядом и опять тянул к ней свои наглые руки. Её бросило в жар, от которого заполыхали щеки и уши. Сердце подскочило и быстро забилось в груди.

— Нет, скажи. Ты… покраснела?! Покраснела! В чем дело? — Мира запрыгала на стуле и заулыбалась. — Выкладывай, о чем сейчас думала.

— Ни о чем, — отрезала Тесса, еле удерживаясь от того, чтобы приложить ладони к пылающим щекам. Но это было бы уже слишком по-женски. Недостойно колдуньи ее уровня. — Не твоего ума дело.

— Это я, положим, уже слышала и не раз.

— Будешь совать нос не в свое дело — услышишь снова и неоднократно. — Тесса взяла себя в руки и вновь обрела утраченное спокойствие и внутреннее равновесие. Лишь яркий румянец на щеках напоминал о недавнем смятении чувств. — Отвали. Не о том думаешь. Кольцо тащи и зеркало. Учти, если не принесешь по-хорошему, возьму по-плохому.

В итоге, после жарких препирательств Мира предоставила-таки настойчивой колдунье требуемые улики. Та повертела их в руках, разглядела так и эдак. Кольцо привлекло больше внимания, Тесса как-то странно посмотрела на украшение, словно не понимала, как оно могло здесь оказаться. Спросила, надевая его на палец:

— Как, говоришь, портал активируется? Вот этот лепесточек сдвинуть надо?

— Не вздумай! — крикнула Мира, хватая колдунью за руку, но было уже поздно.

* * *

— Мне бы начальника вашего увидеть, — благоухающий дорогим парфюмом, одетый в идеально сидящий строгий костюм, причесанный, Рич лишь на секунду задержался около секретарши-цербера, сторожившей вход в кабинет начальника управления администрации по делам пригородных районов, некоего Иллариона Илларионовича Тулей. Богатая табличка, кроме фамилии, имени и отчества начальника сообщала так же график его работы. Рич не мог не отметить, что утруждать себя И.И. Тулей не любил — часы приема граждан ограничивались двумя в неделю.

— Куда? — Преданная секретарша бурей выкатилась из-за стола, чтобы своим телом перегородить доступ в святая святых. Шикарным телом, надо отметить, затянутым в шелковую блузочку с откровенным вырезом и юбку-карандаш до колен. Смотрелось великолепно. Рич всю эту красоту оценил взглядом и даже успел ощупать — пока деликатно убирал девицу со своего пути. Накрашена на его вкус чересчур, но это всегда можно поправить.

Был обеденный перерыв, но судя по тому, как рьяно секретарша преграждала Ричу путь, начальник находился в своем кабинете. Однако колдун был настроен весьма решительно. И, что важнее, весьма решительно были настроены его амулеты, коих на нём висело больше, чем украшений на новогодней ёлке. Да, у него были временные трудности с магией, но это не значит, что он стал совершенно беспомощным. В свое время — экспериментов ради и для дальнейшего использования в таких вот случаях — Рич зачаровал пару десятков амулетов. Атакующие заклинания, блокировка, иллюзии, проклятия, оборона, всего он и сам не помнил. Хранились амулеты в особом шкафчике в его лаборатории, под замком, ключ от которого Рич держал в спальне в секретном месте. Под подушкой. Ежели к колдуну в гости наведывалась какая-нибудь дама, секретное место передислоцировалось в тумбочку.

Рич не любил пользоваться амулетами по веским причинам — во-первых, потому что терпеть не мог так называемую вторичную магию, даже собственного производства, от нее попахивало безалкогольной водкой и резиновыми бабами; во-вторых, до сей поры вполне справлялся и без нее; в-третьих, зачаровывать новые амулеты взамен использованных — удовольствие то еще. Да, были определенные неудобства, связанные с отсутствием магии в его существовании, но не настолько они были неудобными, эти неудобства, чтобы прибегать к амулетам. Например, та же езда в маршрутке не шла ни в какое сравнение с созданием амулета портала.

Ну а в-четвёртых — и в главных — когда-то в голубой юности Рич был ярым приверженцем амулетов, но после того как один пару раз перенес своего владельца в пустошь, а другой вместо создания магического щита разорвало практически у него в руках, стал намного осторожнее. Ведь никогда не знаешь, насколько правильно тебе удалось завершить процесс создания амулета; проверить вложенное в него заклинание невозможно. И поэтому очень велика вероятность ошибок и недочетов. Но это касалось именно амулетов, которые создавались и зачаровывались самими колдунам.

Кроме вышеуказанных, существовало множество других видов амулетов, которые изначально несли в себе частичку божественного провидения или гнева… но настороженное отношение Рича к своим творениями перенеслось на любые иные амулеты.

Увы, в этот раз без привлечения подручных средств обойтись не получилось — чтобы осуществить свой план, колдуну необходима магия. Повздыхав, Рич полез под подушку за ключом и приступил к инспекции своих сокровищ, а затем к уточнению некоторых деталей в заложенных заклинаниях, благо эти действия были чисто механическими и особых сил не потребовали. К сожалению, сделать утро чиновника незабываемым не получилось — гости, опыты и тому подобная чепуха несколько сбили Рича с толку. Но это вовсе не означало, что он забыл о своих ночных злоключениях и был готов спустить все на тормозах. Позавтракав горелой яичницей, остывшей к тому же, и оттого совершенно несъедобной даже на вид, Рич принял душ — второй раз за это утро — оделся, распихал по всем имеющимся карманам амулеты и вышел.

Конечно, можно было бы попросить Тима помочь. Младшенький вполне мог покрошить всю администрацию чохом на салат, если бы захотел, но Рич подозревал, и не беспочвенно, что благоразумный и правильный Тим пошлет его куда подальше с такими грандиозными мстительными планами. Кроме того, это казалось немного унизительно — прибегать к помощи младшего брата. Поэтому в дело и пошли амулеты, как средство, оставленное на самый крайний случай.

Путь Рича лежал в администрацию города к неизвестному пока начальнику управления по делам пригородных районов…

«А ничего так фигурка, — вдруг напомнила о себе Совесть. — Хороша, курва».

Если Рич и удивился подобному комментарию, то внешне этого никак не показал. Однако переставляя секретаршу от двери к стене, на мгновение стиснул её талию чуть сильнее необходимого. Затем мужские ладони небрежно скользнули вниз, к туго обтянутой юбкой попке, и там уже задержались основательно. Проделал он все это скорее машинально, чем испытывая искренний интерес. Видимо, девица занимала эту должность давно, потому как ни один мускул на ее лице не дрогнул. Она не выразила протеста, но и удовольствия заметно не было. Сплошное равнодушие и ледяное спокойствие, приправленное еле уловимым, но полновесным презрением ко всему мужскому полу в принципе. Рич довольно усмехнулся — его тип.

— У себя? — спросил просто, чтобы услышать ее голос.

— Не положено. — Да, голос оправдал ожидания. Хрипловатый, чувственный, хорошо поставленный. Мур-мур прямо. — Только по записи.

— Отлично, тогда запишите меня на сейчас, — интимно шепнул ей на ухо колдун и, отворив дверь, шагнул в кабинет.

Секретарша что-то сердито пискнула, ломанулась было следом, но Рич ловко захлопнул дверь перед ее носом. Попка у красотки может и выше всяких похвал, но дело прежде всего. И потом… сколько таких попок у него было — не пересчитать, и все одинаковые. Отличались лишь цветом волос и глаз. Ну и размером груди, насколько он помнит. Не задницы, естественно, а девицы, что к задницам прилагались. А что самое печальное, в данный момент его весьма интересовала совершенно другая, не такая симпатичная и упругая задница. С прескверным характером и дурными манерами. Невоспитанная и грубая, хамка до мозга костей… и с этим тоже надо было что-то делать.

— Красоту и рвение оценил, — бросил Рич, усаживая себя в кресло для посетителей, стоящее перед столом начальника.

Сам начальник, молодой человек, ровесник Рича, торчал из-за этого стола как морковка из грядки. Его изумленные глаза остановились на нежданном посетителе, а рот приоткрылся. Холеные руки моментально перевернули бумаги, которые он до этого просматривал, так, чтобы прочитать их было невозможно.

Сам кабинет был обставлен достаточно скупо, из мебели — огромный стол, два кресла — для начальника и посетителя, шкаф, набитый папками. В общем, стандартный кабинет стандартного, средней руки чиновника. Большие окна и жалюзи. Ничего выдающегося.

— К нам нельзя, — сказал И.И. Тулей неожиданно низким голосом. — Обед.

— К вам, — интонацией выделил Рич, которому после застенков Дирьярда все стало нипочем, в том числе и каста власть имущих, вспоминающих о том, что кроме них, еще живые на свете существуют, только тогда, когда эти самые живые муниципальные здания штурмовать начинают, — может, и нельзя, но мне очень надо.

И нагло начальнику подмигнул. И.И. Тулей не стал спорить — он поднял телефонную трубку и нажал на аппарате кнопку:

— Танечка, милая, будь добра, охра…

— Охраняй дверь, чтоб не ломились, — перебил Рич, выхватывая у начальника трубку и заканчивая за него разговор. Попутно он активировал один из амулетов, заблокировав входную дверь. Неприятно щелкнул замок. — Я тебе сахарную косточку в следующий раз принесу, милая.

И положил трубку.

— Что вам нужно? Кто вы такой? — в голосе начальника не было слышно паники, впрочем, и особого интереса тоже. Видимо, не в первый раз к нему непонятные типы заходят и пугать пытаются.

— Ричмонд Брайт, имею жалобу.

— В четырех экземплярах, на стол моему секретарю. Не забудьте приложить заверенные нотариально копии справок, свидетельств и любых других документов, имеющих отношение к вашему делу. Также в четырех экземплярах. Да, и госпошлину оплатите. Реквизиты Танечка вам даст. Рассмотрение в течение месяца. После этого можете забрать у нее же ответ.

Рич полез в карман, говоря:

— Тоже в четырех экземплярах, я правильно понял? У вас тут с туалетной бумагой перебои? Не подскажете, для справки, почем сейчас рассмотрение жалобы для простых смертных?

— Всю необходимую информацию вы можете получить у секретаря, — произнес начальник, кинув взгляд на дверь.

— И почему мне кажется, что на этом дело и закончится? — меланхолично вздохнул Рич. — Информация, это, конечно, весьма дорогой товар, но, боюсь, не в данном случае.

— Еще раз повторяю, молодой человек, — скучным тоном произнес начальник и постучал ручкой по столу. — Вы бы записали, чтобы не забыть. Сначала оплатите госпошлину. После этого все жалобы — на стол секретарю вместе с квитанцией. Ответ — через месяц. На этом наш с вами разговор окончен. А теперь, извините, мне надо работать. — И недвусмысленно зашелестел разложенными перед ним бумажками.

— Но мой вопрос требует немедленного рассмотрения. Это крайне важно. Вы в курсе, что в пригородном районе Лиоль обитает…

— Естественно, в курсе, — перебил Рича начальник. — А если не в курсе, значит, ничего страшного в районе нет. Понятно? Вы жалобу как напишете, госпошлину оплатите, свидетельства и необходимые документы приложите, так секретарю при входе отдайте, в четырех экземплярах, не забудьте, а то придется вам копировальный аппарат искать… — Начальник как дрессированный попугай повторял одно и тоже без запинки, чем начинал порядком колдуна бесить.

— У вас стоит один около входа, — сообщил Рич. — Зачем его искать-то?

— Затем. Здешний аппарат — для наших, внутренних, нужд и на ваши жалобы не рассчитан. Вы хоть представляете, сколько вас таких шляется сюда по сто раз на дню? То-то же, одной бумаги уходит вагон, а про порошок для ксерокса я вообще молчу…

С этим Рич был полностью согласен — лучше бы начальнику этому молчать. И не рыть себе яму подобным безразличным отношением к его, Рича, вопросам. Не сказать, чтобы колдун был с самого начала настроен отделаться лишь жалобой — нет. Это был, так сказать, пробный заход, камень, который он бросил в болото, дабы посмотреть, что же выплывет наружу. И его ожидания вполне оправдались. Он жаждал крови, потому и запасся амулетами. Он желал немного развлечься, потому и затеял разговор про жалобу. Примерно такую реакцию со стороны чиновника Рич и ожидал, ему требовался лишь предлог — любой, самый ничтожный — для перехода к наиболее занимательной части плана. В общем, у начальника изначально не было шансов. И даже если бы И.И. Тулей жалобу принял, дал ей ход немедленно, и Рича встретил, как дорогого друга, все равно колдун сделал бы то, что задумал. Просто потому что ему необходимо было выпустить пар. А так еще и справедливость восторжествует. Кому от этого плохо, кроме начальника управления администрации по делам приграничных районов?

Но И.И. Тулей этого не знал, знать не хотел и вообще был жутко занят. Ему принесли сегодня план профилактических работ на следующий месяц и бюджет к нему, и сам собой возник вопрос: сколько из запланированного можно провести без урона для собственного кармана? Сколько частных фирм можно озадачить выполнением хотя бы части мероприятий, чтобы немного сэкономить и в грядущих отпуск смотаться в столицу? Надо будет дать отмашку Танечке, чтобы написала письма директорам с предложением…

Неясный шорох привлек его внимание. И.И. Тулей поднял на Рича отсутствующий взгляд и удивился:

— Вы разве не ушли? По-моему, мы закончили.

— Послушайте меня, уважаемый, — Рич начал злиться, — я вам говорю, что в районе Лиоль обитает…

— Обитает и что? Мне из-за этого все бросить и бежать не пойми куда? Что я, по-вашему, должен сделать? У меня весь день расписан по минутам. — И.И. выразительно покосился на часы, затем на Рича, потом на входную дверь. — Будьте любезны, покиньте помещение.

— Вы не поняли, уважаемый, у меня дело, и пока мы его не разберем, я с места не сдвинусь.

В безмятежных глазах начальника впервые мелькнуло что-то похожее на человеческие чувства — раздражение.

— Нет, это вы не поняли. У меня нет времени заниматься вашими делами. Оставьте жалобу секретарю, комиссия рассмотрит, как соберется. Да, и госпошлину не забудьте. Комиссии тоже надо что-то кушать.

— Кушать, говорите… куда же без этого вечным слугам народа… — Рич нехорошо усмехнулся и полюбопытствовал. — А когда же эта комиссия соберется?

— В течение месяца должна. Если никто не заболеет и в отпуск не уйдет…

— А если заболеет или в отпуск?

— Значит, будете ждать месяцем больше, — пожал плечами И.И. — Таковы правила.

— Но мне нужно, чтобы вы занялись моим вопросом немедленно! Это важно! В Лиоле обитает…

— Это я уже слышал. И поскольку вы никак не унимаетесь, я буду вынужден всё-таки вызвать охрану. Вы этого добиваетесь? Или уйдете сами?

Рич понятливо кивнул головой и произнес весьма благодушным тоном, в котором, однако, уже проскальзывали опасные, предгрозовые нотки:

— Вот не поверите, но что-то в этом роде я и предполагал, поэтому решил следующее. Хочу вас на экскурсию сводить в подшефные вам районы. Очень познавательное будет времяпрепровождение. Отвлечетесь, получите новые впечатления, подышите свежим воздухом, а то, по-моему, у вас уже мозги плавятся от всей этой рутины. К народу надо ближе быть, к народу. Вам понравится, это я обещаю.

И тут раздался гулкий стук в дверь. Треск дерева, чьи-то возбужденные голоса. И.И. Тулей, на гладковыбритом лице которого по-прежнему не отражалось никаких эмоций, произнес:

— Это охрана. Видимо, Танечка вызвала. Лучше уходите сами. Жалобу оставьте у секретаря… Уверяю вас, мы все непременно рассмотрим и в кратчайшие сроки дадим…

— Ну конечно, дадите, — с самой любезной улыбкой согласился Рич, — а конкретно вы меня еще умолять будете, чтобы я ваш ответ принял…

И в мгновение ока перегнувшись через стол и цапнув начальника за руку, разломил амулет перемещения. Открылся портал, мужчин потащило сквозь материю. Ричу оставалось только надеяться, что с расчетом конечного пути у него не вышло осечки.

* * *

Тим ощутил, что с Мирандой что-то случилось — опять, вот опять! — как раз тогда, когда эту невезучую красоту засасывало в темноту материи вместе с довольно улыбающейся Тессой.

Он сидел все в том же доме номер два по улице со странным названием Третий Переулок Любимого и внимательно измерял слепки. Масштабная линейка так и мелькала в его руках. Фотоаппарат сочно щелкал, исправно фиксируя проделанную Тимом работу. Рядом лежал почти заполненный отчет. Машина в участок должна была отправиться с минуты на минуту — не пропустить бы, держал в уме рядовой Брайт. Иначе потом придется самому нестись на работу, нагрузившись отчётом, слепками и прочим хозяйством.

Руки делали свое дело машинально, а думал Тим о том, какова вероятность того, что ведьму убили не из-за них. Да, опять. Хотя он и не переставал, собственно, об этом размышлять. Жило в нем жуткое подозрение, что все убийства — не совпадение, а самый что ни на есть злодейский умысел, направленный на то, чтобы не дать им с Мирандой докопаться до истины. Кому это нужно, кроме того, кто проклятие на ее семью наслал и теперь концы в воду хочет спрятать? Но это же так… глупо. Так… нелогично. Ведь проклятия — они сплошь и рядом насылаются, никто за это не судит, не арестовывает, не запирает в камере. Даже если в результате гибнут живые. Зачем столько усилий для сокрытия того, что скрывать в общем-то и не нужно? Единственное, что может случиться — Миранда узнает, кто именно виноват в смерти ее родителей. На этом все.

С другой стороны, подобная мышиная возня означает, что они с ведьмочкой на правильном пути и докопались до чего-то стоящего. Только понять бы, до чего именно, а из тех разрозненных сведений, коими они обладали, трудно было сделать какие-то дельные выводы.

Итак, начнем по порядку, решил Тим, делая очередной снимок и убирая линейку с отпечатка. Что им с Мирандой известно в свете недавно сделанных открытий?

Началась эта история давно, когда отвергнутый поклонник Мариссы Новиковой написал ей два письма — их, безусловно могло быть и больше, но история об этом умалчивает — к первому из которых приложил кольцо с порталом, плюс само письмо было зачаровано — перестраховался, что ли; ко второму — зеркало в качестве средства связи. Но не простое, а с привязанным к нему проклятием, которое активизировалось, стоило женщине посмотреть в него. Короче, не колдун, а кудесник, которому, видимо, сильно не терпелось. Во всех смыслах. Это раз.

Два — чуть более тридцати лет назад отец Миранды, Ридьярд Новиков, подарил своему родственнику — Дирьярду Новикову — который почему-то на данный момент проживает в Калерии под другой фамилией — свой дом в районе Лиоль городка империи Ион. Дом пришел в негодность и жить в нем невозможно. Дирьярд — отец Тессы.

Три — к одному из писем, написанных Мариссе Новиковой, был прикреплен портал, закинувший Рича в замок этого самого Дирьярда. И еще кольцо тоже с порталом туда же — не многовато ли? Перестраховался? Забыл? Случайно вышло? Как бы то ни было, можно сделать вывод, что на тот момент Дирьярд уже жил в замке в Калерии с малолетней Тессой. Кому в здравом уме понадобилось тащить туда ведьму? Самому Дирьярду? Еще кому-то? Но это не просто глупо, а опасно для здоровья. Учитывая тот факт, что в собственном замке мимо колдуна и муха незамеченной не пролетит, было бы весьма недальновидно предполагать, что появление ведьмы останется им незамеченным. И что наказания не последует. А значит, скорее всего, и портал и письма — его рук дело. Но тогда получается, что и проклятие — тоже… либо кто-то уговорил Дирьярда оказать посильную помощь… какой-то друг или покровитель. В любом случае Тим не сомневался лишь в одном — только сам колдун сможет ответить на все их вопросы.

Четыре — родители Миранды гибнут в автокатастрофе, и девочка остается сиротой. Живет до двадцати двух лет и тут начинается самое интересное.

Стоило ей заняться расследованием смерти родителей — как на голову неприятности начинают сыпаться как из рога изобилия. Теорин, разгром квартиры, смерть громил, убийство нотариуса и ведьмы… все или он что-то упустил?

На этой ноте Тим и ощутил, что с Мирандой что-то произошло. Точнее, ощутил, как стражник внутри него вдруг так отчаянно рванулся на свободу, словно готов был разодрать хозяина на части, если ему не позволят выйти.

Тим от неожиданности на мгновение потерял ориентацию в пространстве и времени. Перед глазами все померкло, тело ослабло. Он откинулся на спинку дивана и сделал пару глубоких вдохов, пытаясь прийти в себя. Проанализировал свое состояние в попытке понять, что же вызвало столь сильный всплеск активности стражника. А когда понял, то, оглянувшись по сторонам, со вздохом облегчения убедился, что в гостиной находится в одиночестве — видимо, все слуги закона и порядка давно разбежались по домам в надежде урвать пару часиков целебного сна. Все собранные улики и написанный отчет Тим быстро сложил в пакет и отнес в машину. Еле успел до отъезда, пришлось неловко помахать одной рукой, поокликать уже тронувшийся в путь автомобиль. Можно было отправляться за Мирандой.

* * *

— Ты… дура! Идиотка! Стерва! Табуретка на ножках! Куриная башка! Ты думаешь о ком-нибудь, кроме себя? Ты… что я Тиму скажу? Что? Ты… меня так подставила, идиотка! Я… вот ведь… ну вот ведь невезуха, а?

Мира зло потрясала кулаками и орала. Ее звонкий голос резонировал от стен и бил по ушам. Тесса, не обращая на неё ни малейшего внимания, оглядываясь по сторонам в некотором недоумении.

— Что это? Что-то знакомое, но убей меня, если я помню…

— С удовольствием, — рыкнула Мира позади колдуньи и вцепилась ей в волосы с намерением выдрать все до единого. — Это я всегда пожалуйста.

Тесса взвизгнула от неожиданности и крутанулась на месте, одновременно посылая в ведьмочку молнию, которая сделала бы из Миры котлеты средней прожаренности, если бы та вовремя не отскочила в сторону.

— Обалдела? — спросила, приглаживая трясущейся рукой вставшие дыбом волосы и пытаясь вновь научиться дышать. — Так и убить можно. Тебя потом Тим на запчасти разберет, учти.

Тесса и сама поняла, что погорячилась, но признаваться в этом не собиралась.

— Зато доходчиво, — отбрила злорадно. — В следующий раз может так не повезти. И тогда, поверь мне, тебе будет абсолютно все равно, что сделает или не сделает со мной твой умник. Ясно?

Мира отошла от злобной колдуньи подальше и принялась нянчить свое горе молча. Находились они в уже виденной ведьмочкой трубе, где она повстречалась с мерзопакостным крысом, которого, кстати, нигде видно не было. Сбежал? Сдох? Упокоили?

В Калерии было утро или день, и солнечный свет делал возможным детальное изучение обстановки. Достаточно широкая, чтобы в ней мог поместиться слон, труба была высокой и не имела дверей или какого-либо другого выхода, кроме отсутствующей крыши. Тесса ходила вдоль кирпичных стен по кругу и что-то бормотала себе под нос. Мира с обидой во взоре следила за ней.

Отношения девушек после необдуманного на взгляд ведьмочки поступка Тессы вновь вернулись в прежнее русло — драк и в промежутках — взаимной настороженной неприязни. И не будет меж ними мира и понимания до тех пор, пока колдунья не прекратит ставить свои желания во главу угла и требовать от всех и вся беспрекословного подчинения и немедленного исполнения любых своих капризов. В свою очередь Мира понимала, что и сама далека от идеала, но, по крайней мере, обвинить ее в пренебрежительном отношении к окружающим было нельзя. Да, она была нетерпеливой, нелогичной, требовательной и упрямой, но не злой. Не имела привычки идти по головам, вопреки всему. Сметать препятствия с пути и не оборачиваться вслед созданным разрушениями.

И богиня… что она скажет Тиму? Как будет оправдываться? Зачем ей понадобилось останавливать Тессу? Убралась бы колдунья, да и боги с ней.

Но — увы, это так — Мире за одну секунду до открытия портала, когда пальцы колдуньи поворачивали лепесток, пришло в голову, что если Тесса уйдет, то возможно, у нее, ведьмочки, никогда не будет шанса попасть в замок Дирьярда и выспросить подробности давних событий. И тогда все усилия будут напрасны. Именно поэтому, хотя Мира никогда бы это не признала, она схватила Тессу за руку в самый последний момент. Не чтобы остановить — потому как это было уже невозможно, а чтобы иметь возможность продолжить расследование и докопаться до правды. А Тим ее спасет в любом случае. Хоть из Калерии, хоть откуда. Если конечно, узнает, что с ней случилось. Как бы его известить? Учитывая, что, по его же словам, на работе он задержится как минимум еще на сутки, Мира имеет все шансы вляпаться в кучу неприятностей до того, как Тим обнаружит пропажу.

Ладно, спасение утопающих — дело рук самих утопающих, даже если эти утопающие и не утопающие вовсе, а так, просто мимо проходили…

С другой стороны, ведьмочке внезапно пришло в голову, что терпение Тима небезгранично, и она тут же пожалела — в который раз — о своей поспешности. Надо бы, наверное, домой вернуться раньше, чем Тим поймет, что его любимая в очередной раз усвистала богиня знает куда. Хорошо бы вместе с Тессой, но та вряд ли захочет.

Окончательно решив, что ссориться с парнем ей сейчас никак нельзя, Мира принялась усиленно думать, как выйти из затруднительного положения. Тайны тайнами, а замуж очень хочется. Она знала, что вернуть обратно в империю Ион ее может то невзрачное колечко, что украшало сейчас палец Тессы. Единственное, чего ведьмочка опасалась — что колдунья расстанется с кольцом, только если Мира отрежет ей палец. Эдакий вариант Властительницы Кольца. Вполне в духе Тессы.

Но надо с чего-то начинать. И Мира, набрав в грудь побольше воздуха, предложила:

— А давай ты отдашь мне кольцо, а? И я домой пойду, а то Тим будет беспокоиться.

Тесса отвлеклась от осмотра каменной трубы лишь на мгновение и ответила:

— Нет.

— Но почему? Зачем я тебе здесь? Поди, сама была не рада, когда меня за компанию утащило.

— Рада, не рада — дело десятое. А только папочка мой — он страсть как секреты любит. И свои не выдаст даже под пытками. Поэтому мы попробуем зайти с другой стороны, раз уж ты так удачно со мной притащилась. — Тон ее ох как не понравился Мире.

— То есть? — решила она все-таки уточнить.

— Как бы это объяснить… мой папочка — он обычно непрошибаемый, твердолобый и бесчувственный, как все колдуны, в принципе. Меня он любит и многое прощает, но и это имеет вполне рациональное объяснение, как бы мне не хотелось верить в силу одних лишь бескорыстных отцовских чувств.

— И что это за объяснение?

— Я - его единственная наследница и преемница. Его идеи, его победы и смысл его жизни — все это воплотилось во мне. Тщательно культивировалось и взращивалось под его надзором и контролем. Я обязана буду продолжить его дело после того… ну…

— После его смерти?

— Д-да…

— Но почему обязана? — свободолюбивой Мире, привыкшей отвечать за себя самостоятельно и принимать решения в отношении своей дальнейшей судьбы единолично, ориентируясь только на собственные нужды, подобное подчинение диктату кого бы то ни было не находило в ее душе одобрительного отклика и казалось очень странным. Настолько странным, что она тотчас забыла о собственных проблемах и с жаром бросилась разбираться в чужих.

Ведьмочка всегда придерживалась позиции — живи сам и дай жить другим. Да, Дирьярд — отец Тессы, но кто дал ему право указывать дочери, вполне состоявшейся, взрослой колдунье, как жить? Тот факт, что ему хочется, чтобы дочурка пошла по его стопам и продолжила его дело — его, простите, за тавтологию, дело. Его проблемы, трудности и закидоны. А у Тессы есть полное право вести тот образ жизни, который ей хочется. Другое дело, что отличить то, что хочется ей самой, от того, что хочет от нее «любимый папуля» на данном этапе жизни практически невозможно. Да и, насколько Мира поняла, Тесса не очень-то и желает заниматься самокопанием. Наверное, так тоже можно жить — когда за нее решили дальнейшую судьбу: где и над чем колдунья будет трудиться все оставшееся на этом свете время; очертили круг ее общения; надавали ценных указаний о том, что можно, а что неприемлемо. Согнули в бараний рог и заставили принять отцовские желания и стремления как свои собственные.

Весьма вероятно, такой способ существования имеет свои неоспоримые преимущества. Тесса всегда будет сыта, ей не придется думать о том, где бы взять денег на новые наряды — модельеры будут сами обивать ее пороги. Ее имя прогремит на всю империю, если — а скорее когда — она совершит небывалое по масштабам и значимости открытие в области магии, основываясь на папиных разработках и теориях. Она станет известной, она впишет свое имя и имя отца, естественно, в историю. Она будет в безопасности в родовом замке. Она будет иметь все и даже больше. Замечательная перспектива, не находите?

И все равно, Мира не выбрала бы себе такую судьбу. Ну вот что угодно думайте, но не выбрала бы…

Может быть, именно в переизбытке самостоятельности и крылась самая главная ее проблема. Может быть, именно из-за этого она постоянно влипала во всякие истории. Все может быть…

— … а если ты не захочешь?

Тесса улыбнулась — вышло немного грустно:

— Это не имеет значения. Я — его дочь, и всем в этой жизни ему обязана, за что низкий ему поклон. Образованием, воспитанием, статусом и положением, самой жизнью, в конце концов. У меня нет права выбора.

— И ты так спокойно об этом говоришь? — изумилась Мира. — Ты готова отбросить собственные желания, наплевать на свои интересы ради его? Ты вообще нормальная? А папуля твой — он не считает подобные методы воспитания средневековым анахронизмом?

Тесса резко вскинула голову:

— За языком следи. Папа всегда лучше знает, что для меня хорошо, а что нет. Он плохого не посоветует. Он всегда прав.

— Конечно, конечно, — с готовностью согласилась Мира. — Он просто заставит тебя жить его жизнью, и все. Подумаешь, мелочи. Зачем самой что-то решать, когда у тебя такой замечательный папа? Курица ощипанная, вот ты кто.

Вопреки ожиданиям Миры, Тесса не стала ругаться или лезть в драку. Вместо этого вернулась к исследованиям трубы. Мире тоже не хотелось продолжать разговор. Учить жизни взрослого живого — себе дороже. Свою голову не приставишь, мозги не вкрутишь, не лампочка, а доказывать словесно, разводить бессмысленные диспуты — зачем? Еще никого ни в чем нельзя было убедить.

Кроме того, Мира всегда подозревала, что люди и не только считают умными и соответственно прислушиваются к словам лишь тех, кто озвучивает сходные с их собственными мысли и теории. Ощущение, что кто-то говорит дельные вещи проистекает из того, что внутри человек думает или чувствует так же, пусть и сам того не осознавая, на уровне инстинктов, смутно и неясно.

Поэтому спорить с Тессой не стала, вместо этого вернулась к собственным делам:

— Проехали. Кольцо отдай.

— Нет. Ты мне будешь нужна для проверки папули на вшивость. Хочешь, покажу кое-что?

И хитро улыбнувшись, сделала странный жест рукой. Заклинание. Мира, наученная горьким опытом, отшатнулась, но никаких молний и других вредных для здоровья явлений не засверкало в опасной от нее близости. Зато около противоположной стены заклубился розовый туман — настолько густой, что кирпич скрылся из виду. Тесса колдовала и получала от этого огромное удовольствие. Как говорится, все познается в сравнении. Пока она не помучилась, выжимая из себя магию по капле в империи Ион, не понимала, до чего приятно чувствовать, как поток волшебства струится свободно, без сковывающих ограничений по времени и силе. Это было сравнимо с тем, как если бы она пробиралась по снежными сугробам, утопая в них по шею, а потом вдруг неожиданно ступила на ровный асфальт. Тесса облегченно улыбалась, пребывая практически в эйфории от осознания своей мощи.

— Это что еще за петрушка? — спросила Мира подозрительно, прижимаясь спиной к холодной стене. — Отравленный газ? Мало тебе молний?

— Не говори ерунды, — спокойно сказала Тесса, не в силах притушить улыбку. — Смотри. Это мои воспоминания.

Не успела Мира удивиться — или усомниться — словам колдуньи, как туман рассеялся, и глазам её предстала комната. Девичья спальня, судя по обстановке. Рюшечки, оборочки и огромный микроскоп на столе.

Девочка — видимо, Тесса — в платье и с бантами на голове сидит за столом и что-то строчит. Дверь открывается и на пороге возникает мужчина: высокий, статный и почему-то смутно знакомый. Мира похлопала глазами, пытаясь сообразить, где она могла его видеть… и поняла. Мужчина в дверном проеме очень походил на ее отца. На Ридьярда Новикова, каким она видела его каждый день на фотографии в спальне. До недавнего времени. Принципиальное отличие мужчины из тессиных воспоминаний от Ридьярда состояло в мрачном, суровом выражении лица и глазах, смотревших на мир с бездушным интересом ученого. Хотя кто знает, может и у Ридьярда нет-нет, да проскакивало подобное выражение. Мира не помнила, а гадать не бралась.

Тем временем, мужчина из воспоминаний шагнул в комнату и маленькая Тесса, бросив свои занятия, спрыгнула со стула и радостно воскликнула:

— Папа!

Взметнулся вихрь бантов и оборок, взлетели вверх тонкие косички, и худосочная девочка побежала в раскрытые объятия.

— А у меня для тебя сюрприз, — сказал мужчина, похлопав себя по карману.

У маленькой Тессы смешно округлились глаза — от восторга, смешанного с предвкушением чего-то волшебного:

— Ещеоооо? — протянула она писклявым, прерывавшимся от переизбытка чувств, голоском. — Я микроскоп-то не рассмотрела толком. Пап, пап, а он клевый! Правда-правда! Он столько может…

— Ты мне все обязательно расскажешь, милая. А сейчас позволь в честь твоего семилетия вручить тебе это…

И жестом фокусника вынул из кармана бархатную коробочку. Дрожащими от волнения руками Тесса взяла подарок и тут же открыла. Изображение приблизилось — словно Мира смотрела фильм.

В коробочке лежало колечко. Простенькое, посередине — синий камушек, обрамленный тремя лепестками.

* * *

— Позвольте представить, мой дорогой И.И., это — ваша дама на сегодня, — издевательски протянул Рич. — Имени прекрасной феи я не знаю, да это и не важно. Главное — сегодня вы познакомитесь поближе. Никто — и ничто — вам не помешает, уж будьте уверены. А потом, если захотите, можете рассказать мне о том, как именно надо подавать жалобы в ваше ведомство. Если, конечно, говорить не разучитесь. Я с удовольствием послушаю.

— В… выы…. н…н….н-н-не…

— Я вижу, что от любви вы буквально лишились дара речи. А я так хотел еще послушать про вашу безмерную занятость и про четыре экземпляра для секретарши… Но, вообще-то, я вас прекрасно понимаю, ведь буквально несколько часов назад я имел удовольствие быть на вашем месте. Да-да. Вот тогда-то мне и пришла в голову светлая мысль поделиться своим безмерным счастьем с кем-нибудь еще. С кем-нибудь, кто поймет и оценит.

— Ммммы… в…в-в-вытащи… м…м-м-мен…

— И да, не стоит благодарности. Вы кушайте, дорогой И.И., кушайте. Это деликатес. Не менее полугода выдержки, и судя по непередаваемому аромату, ваша возлюбленная на нем спала и не только. Цвет у мяска, конечно, специфический, но это лишь от того, что на нем слишком много грязи и личинок. Если отчистить — совершеннейшее диво. Вы его пальчиком поскребите, да-да, вот так… и еще с бочков, только не долго, а то дама рассердится. Решит, что вам не нравится её кулинарное чудо.

— Ммм…м-мы…ме…

— Что-то вы с лица спали, И.И. Не нравится компания? Считаете себя выше общения с народом? Нет, не с ней, а со мной. Я к вам пришел с миром, просить справедливости, а вы меня послали!.. и куда? К секретарше! — Рич усмехнулся.

— Ричмонд Брайт, я прошу тебя прекратить издевательства над несчастным! — рядом с колдуном, который сидел, свесив ножки, на балке под обширной дыркой в потолке, возник Кассиопей.

Рич не ответил. Он просто сидел и смотрел вниз. Впервые за долгое время наслаждаясь миром и покоем внутри себя. Там, внизу, разворачивалось самое интересное. И.И.Тулей, которого колдун сразу же по прибытии с наслаждением пнул под обтянутый штанами не хуже секретарского зад, кубарем полетел прямо в объятия злой спросонья троллихи. Сам Рич птичкой взлетел наверх — соответствующий опыт у него уже имелся — и уже оттуда, словно из кинозала, наблюдал, как троллиха нежданного гостя пару раз приложила об стену, пару раз макнула с головой в… пусть будет грязь, ну и напоследок прихлопнула ладошкой по плечу. А затем и вовсе запустила беднягой, словно кеглей, в противоположную стену. И косолапо потопала следом — пар выпустила, теперь в ней наконец-то проснулось любопытство.

Тщательно избегая тех мест, где солнечные лучики проникали сквозь нагромождение досок, веток и другого разномастного мусора, троллиха добралась до несчастного Иллариона, обнюхала его с ног до головы и довольно нелюбезно потыркала нижней конечностью. Видимо, с целью выяснить, жив он или нет. Проблема заключалась в том, что даже сам Илларион Илларионович в данный момент не мог бы с уверенностью ответить на этот вопрос.

И не от страха за свою шкуру, не от боли. От огромного, невероятного, непредставимого никакими силами удивления. Ему до сих пор не верилось, что какой-то тип просто зашел в кабинет и похитил его, И.И.Тулей, начальника управления администрации по делам пригородных районов. И притащил в это… в этот… в эту… клоаку. И.И. Тулей крепко-крепко зажмуривал глаза и открывал в безумной надежде обнаружить, что это всего лишь кошмарный сон. Переел за обедом и заснул на работе в неудобной позе. Вот и результат.

К сожалению, картина меняться не желала ни в какую. Его костюм от модного столичного портного!.. Его суперсовременная прическа!.. Его свежий маникюр!.. Его трусы от… ну, от кого точно были трусы, И.И. не помнил, но знал, что от очень именитого дизайнера. Все испачкано, порвано, осквернено! Столько денег на ветер! От мысли, что одежду придется выбросить, на глаза И.И. навернулись искренние слезы. А может, в химчистку? Или магией попробовать? Нанять колдуна незадорого… точнее, за дорого, но все дешевле выйдет, чем новые вещи покупать.

Илларион в отчаянии застонал. И что? Что вообще все это значит? Вначале И.И. надеялся на помощь со стороны колдуна, решив, что произошла какая-то ошибка, и тот прихватил его с собой случайно, но услышав первую фразу, осознал с бесконечным унынием и ужасом, что выкарабкиваться придется самому. А как? Как выбираться, когда эта… это… этот… волосатый сидит рядом и смотрит? Да еще по волосам гладит лапой вонючей. Брррр… и откуда, спрашивается, взялись тролли в черте города?

— Вот и я о том же, мой дорогой. Вот и я о том же… — донеслось из-под потолка. — Теперь у вас есть время над этим вопросом поразмыслить. Уж я прослежу.

Сам Рич на своём насесте был в относительной безопасности — тролли как огня боятся солнечного света, который щедро изливался в дыру. Чтобы колдуна достать, ему, точнее, ей пришлось бы вылезти на солнце. Идеально отутюженный костюм Рича чуть помялся и испачкался, но разве это имело хоть какое-то значение, когда сладкая месть была в самом разгаре?

Все было замечательно и шло в точности по плану Рича — виновный повержен и унижен, и полностью в его, Рича власти — когда перед глазами возник Кассиопей. Мда… вот уж кого никто не звал. Возник и затянул свою песню:

— Ричмонд Брайт, я прошу тебя прекратить издевательства над несчастным!

— Какой же он несчастный? — весело бросил Рич. — Вон как страстно к ней прижался. И угощение заценил. По-моему, его все устраивает.

— Это почему же?

— Да потому, что если бы не устраивало, давно бы занялся делами окраин. А раз не хочет — окраины займутся им.

— Ричмонд, друг мой, я категорически против подобных методов воздействия. Это слишком жестоко. Это выходит за все рамки.

— Жестоко… за рамки… иди на митинги, там проповедуй, а меня оставь в покое. И без тебя тошно.

— Ричмонд, я еще раз прошу тебя подумать над моими словами. Жестокостью ничего не добиться. Это путь слабых, тех, кто ищет самый легкий вариант, тех, у кого не хватает стойкости и веры в свои силы. Это путь в логово бога Смерти и Лжи. Никуда не годится. Ты — взрослый, самодостаточный колдун, у тебя есть сила, у тебя есть некоторая власть, почему бы не сделать все правильно? Почему бы не пойти верным, хотя и более долгим путем? Ты же собирался написать жалобу, так в чем дело?

— Угу, угу, заливай больше. — Рич ухмыльнулся, глядя как троллиха нежно прижимает голову И.И., который уже успел прилежно скушать предложенное от чистого сердца угощение, к своей груди. Затем берет его на ручки и начинает укачивать. Даже с такого расстояния было видно, каким безумным огнем горят глаза Иллариона. — А что касается жалобы — там надо свидетельства прикладывать, я подумал, что показания очевидцев тоже сойдут, вот и решил… очевидца найти. Чтоб уж наверняка. Так что все в порядке, не переживай, дурилка. От написания жалобы я и не отказывался, просто решил ее дополнить.

— Мой дорогой подопечный, да будет тебе известно, что издевательства над живыми с целью развлечения уже давно запрещены. Ты не читал законы или что-то пропустил в них?

— Да на оба вопроса. А теперь не будешь ли ты так любезен свалить отсюда? Обзор заслоняешь…

— Но… Ричмонд, это же грубо и…

— Хорошо тебе? — крикнул Рич начальнику, который все порывался что-то вякнуть или сделать, но ничего не выходило. Касса колдун слушать не желал, одумываться не собирался и, вообще, был исполнен решимости показать начальнику управления администрации по делам пригородных районов всю степень запущенности этих самых пригородных районов. Здесь же наверняка не только тролли водятся, а еще какие твари поинтереснее. Хотя днем их вряд ли отыщешь… — Вот то-то же. Все думаешь про четыре экземпляра? Я тут покумекал — а давай вместе жалобу напишем. Я — на тебя, а ты — на себя. Может, в два раза быстрее рассмотрят, как считаешь?

И.И. слабо дернулся в ответ и что-то неразборчиво промычал.

— Ричмонд, негоже так поступать с живыми… — Касс подлетел к измученному начальнику и с укором покачал головой. — Ты посмотри на него!

— Смотрю, — живо отозвался Рич, — смотрю и вижу наглое, занятое лишь своими проблемами недоразумение… безразличное к бедам остальных…

Касс воздел руки к небу и произнес:

— Но… никого не напоминает?

— Например?

— Неужели не догадываешься?

— Нет, — вполне искренне ответил Рич. — Без понятия. А кого должно-то?

Касс грустно вздохнул:

— Себя. Ты только что описал себя. Наглый, не заботящийся о других, занятый исключительно своими проблемами…

— Минуточку! — Рич от негодования повысил голос. — Да будет тебе известно, что я не подряжался нести благо жителям этого занюханного городишки. Я не протираю дизайнерские штаны в кабинете с восьми до пяти во имя процветания вверенных мне территорий. Я не брал на себя обязанностей по надзору за ними, я не несу ответственность за благополучие граждан. Я — колдун. Так что нечего нас сравнивать. Я никогда и не заявлял, что хочу заботить о народе. И зарплату — кстати, весьма приличную — мне опять же за это никто не платит. Как, например, этому придурку, который даже задницу от кресла своего оторвать не хочет, чтобы выяснить, с чем к нему…

«Заткнись, — вдруг подала голос Совесть. — Не стоит огорчать Касса так сильно… он нам еще пригодится…»

— То есть?

«Совсем тупой? Мы договорились вроде бы, что ты с ним будешь помягче, даже извинишься… Ты же хотел от меня избавиться? И, поразмыслив, я решила — я тоже от тебя хочу избавиться. На кой ты мне, такой умнице и красавице, сдался? Я себе и получше найду, вон, уже целая очередь собралась из желающих. Впрочем, что с тебя взять, дубины этакой, невоспитанной? Лучше я сама с Пипочкой поговорю, ты и без того уже дров наломал…»

— Даже так, — задумчиво протянул Рич, — Пипочка… как все запущено… — а Касс вдруг встрепенулся:

— С кем это ты говоришь? С Лилу? Она не спит?

И замолчал, подвис с отсутствующим выражением лица. Совесть — это ее Касс назвал… Лилу? — тоже замолкла, не отвечала, даже когда Рич ее пару раз окликнул. Судя по всему, эти двое общались. К великому сожалению, содержание их беседы было слуху колдуна недоступно, поэтому он сосредоточился на начальнике, который уже, судя по всему, готовился стать мучеником.

Наконец Кассиопей отмер и обратился к подопечному:

— Мой друг, дозволено ли мне будет сделать тебе предложение? Лилу мне все рассказала…

Рич понял, что его участие в переговорах не потребуется, ибо наглая соседка договорилась обо всем сама. Видимо, ей действительно не терпелось от него сбежать. С одной стороны, хорошо, с другой — знать бы подробности состоявшегося разговора, и реальную подоплеку такого энтузиазма, а то потом проблем не оберешься… ну да ладно, дальше будет видно.

— Слушаю, — стараясь не светиться радостью слишком явно, Рич повернулся к Кассиопею. — Говори.

— Хмм… — ангел пожевал губу и неуверенно спросил, — как ты смотришь на то, чтобы принять мою помощь в одном известном и важном деле в обмен на немедленное избавление этого несчастного от мучений? Хочу сразу обратить твоё внимание — я в этих делах не специалист, но думаю, поспрашивать кое у кого смогу…

Глава 8, в которой Мира ищет ответы, а Тим ищет Миру

— Позови немедленно своего… ангела, — было первое, что услышал Рич от младшенького, когда тот — в своих лучших традициях, без предупреждения, спасибо, что без гостей, и почему-то с мокрой головой — вывалился из портала в гостиной. — Это очень срочно. Немедленно.

Когда Тим влетел домой, то Миранды, как собственно и Тессы, уже след простыл. Ушла ли она по собственной воле или колдунья постаралась — Тим судить не брался. Но его и не очень это интересовало. Другой вопрос — куда они ушли? Все внутри кричало, что в соседнюю империю, а не за туфлями в магазинчик на углу, и Тим не мог просто отмахнуться от дурного предчувствия. Стражник не ошибается. Они не ошибаются.

Что делать? Про то, что он оставил рабочее место без предупреждения и что его ждет за это после, Тим старался не думать. Потом разберется, когда Миранду вернет. Кроме того, если он верно догадался, то вместе с Мирандой найдет и убийцу ее родителей и ведьмы Серафимовны заодно.

Теперь другое. Как попасть туда, куда попасть не так просто? А именно — в замок отца Тессы? И как у самой колдуньи хватило силенок открыть портал? Или она врала, когда говорила, что не может его построить? Или помог кто-то? Кто? Рич? Вряд ли. Ладно, отложим, вопрос не приоритетный.

Тим вновь сосредоточился на том, как бы ему… им… попасть в Калерию и не промахнуться слишком сильно. Да, конечные координаты они помнили, но это была спальня Тессы, куда без приглашения заявляться не так уж… вежливо. Это во-первых. Во-вторых, не факт, что им удастся прорвать защитный купол с ходу, не размазавшись об него как мошка о лобовое стекло гоночного болида. Именно второе соображение удержало Тима от открытия портала, ибо вежливость — это, конечно, важно, но жизнь Миранды — важнее.

Им срочно нужно в Калерию. Неважно, как. Им нужны координаты и да случится там веселье… как в старые добрые времена, когда смертные не были отягощены соображения морали, не были скованы условностями до такой степени. Когда пиры устраивались на настоящих костях, когда кровь и смерть были единственным развлечением толпы, когда они упивались своей властью и вседозволенностью… а уничтожить замок врага — что может быть желаннее… Давай же, давай! — кричало подсознание. — Хоть разочек! Отпусти себя на волю! Сделай то, что хочешь! Позволь инстинктам править бал, дай себе полную свободу! Ты увидишь, как прекрасен может быть мир! Ты почувствуешь, как бьется сердце самой природы, как бежит, разгоняясь до скорости ветра, горячая кровь по венам, как адреналин захватывает тебя с головой и утаскивает в водоворот невероятных сражений! Ты обретешь силу и безграничную власть, ты станешь непобедимым, пред тобой преклонят колени сильнейшие из сильнейших, ты будешь… мы будем Истиной… мы станем равными богам! Давай же! Решайся! Еще чуть-чуть…отпусти…

Тим не сразу понял, что находясь в плену эмоций, вновь начал терять контроль над стражником. А когда понял, пришел в ужас. Ему не хотелось повторения пройденного, он хорошо усваивал уроки с первого раза. Он в полной мере ощутил, как силен соблазн, только тогда, когда глаза начала заволакивать пелена, а сердце замерло в предвкушении перехода. И с этим надо было что-то делать. Иначе все могло закончиться очень плачевно. Не для самого Тима, конечно, а для окружающих. Ведь губы уже начали выговаривать формулу портала, а стражник шептал и шептал — соблазняя, обещая, призывая…

И так хотелось отбросить самоконтроль и ненужную шелуху условностей, так хотелось поддаться искушению, что стражнику практически удалось выйти на свободу, но в самый последний момент Тим одумался. Как и почему — он бы и сам не сказал. Грань, отделявшая его желания от желаний демона, практически стерлась. В ту минуту рядовой Брайт жаждал победы демонической сущности над рассудком так, как никогда и ничего в своей жизни. Горел желанием обрести свободу. Свободу! Сладкую, невероятную, манящую свободу! Буквально с ума сходил от стремления сдаться на волю стражника и одновременно от осознания — где-то там, в самой глубине затуманенного разума — что этого делать никак нельзя.

И Тим одумался. Сумел. В который раз загнал стражника в клетку, а себя — в строгие рамки.

Наверное, подумалось ему, когда он на негнущихся ногах доплелся до ванной и, отвернув до упора кран, сунул голову под ледяную воду, наверное, свобода — это одна из разновидностей клетки. Только стенки пошире и пространства побольше. А по сути — иллюзия, пшик. Очередные выверты разума без каких-либо доказательных платформ. Нам всего лишь кажется, что мы стремимся к свободе, когда на самом деле мы принимаем за свободу стереотип, который навязывает нам общество. Богатство, власть. Именно это и есть синоним свободы. Почему-то никто не хочет быть свободным в шалашике в лесу, питаясь улитками и сырыми грибами, промокая под дождем и промерзая до костей. Нееет, все хотят свободы в шикарной кровати, в родовом замке, на лазурном берегу, на золотом песчаном пляже, с коктейлем в руках, сытые, завернутые в дизайнерские тряпки. Это и есть свобода в основном ее понимании. В его, Тима, случае, свобода ассоциировалась с кровью и многочисленными жертвами. Может, именно это соображение и отрезвило парня в конце концов.

Еще ему подумалось, что спонтанность и приключения в жизни придают перца и избавляют от скуки, но постоянное их присутствие — уж, простите, явный перебор. И от пирожных можно устать, если питаться ими утром, днем и вечером. И нервы… они не железные все же.

Тим выдернул голову из-под крана, но вытираться не стал. Во-первых, он был практически по пояс мокрый, и полотенце его бы не спасло — нужно было переодеваться, во-вторых, туман в голове до конца не рассеялся, а холод успешно расправлялся с его остатками и заставлял соображать на порядок лучше.

Как узнать, что случилось с Мирандой? Подсказки стражника парень игнорировать не стал, но особой определенности они в себе, увы, не несли. Поэтому, не придумав ничего лучше, Тим решил попросить помощи у Петра. Во-первых, только тот в силах развеять его сомнения относительно местоположения Миранды; во-вторых, может чего дельного посоветует по поводу перехода. А ну как и координаты подскажет, кто их, ангелов, разберет.

Отсюда вытекал очередной вопрос: как связаться с Петром? Ответ пришел сам собой: попросить Рича, тот кликнет своего ангела, который в свою очередь — если на то будет воля Истины — позовет Петра. И вот Тим оказался в гостиной старшего — рубашку он переодел, но голову вытирать не стал.

— А яичницу тебе на ужин не сделать? — спросил Рич с издевкой. — Я тут, знаешь ли, прошел ускоренный курс обучения кулинарии и теперь могу поджарить тебе три яйца. Больше просто нет.

Колдун только что вернулся из психиатрической больницы, куда в срочном порядке отправил находящегося на грани помешательства, грязного, как помоечная муха, вонючего, как протухшее яйцо, И.И. Тулей. Да, Рич практически с ходу согласился на условия Кассиопея. Потому что, во-первых, начальник слишком быстро сдался и перестал бороться за свою честь, и ожидаемого веселья не получилось. Во-вторых, потому что избавиться от Совести ну очень хотелось. Вызволив — не без помощи заложенной в амулетах магии — начальника из крепких объятий огорчившейся троллихи, Рич вытащил мученика на свет истинный, где и выяснилось, что за то время, пока И.И. пребывал в полном распоряжении своей зазнобы, у него поехала крыша. Немного, но поехала.

Будучи поставленным на ноги, Илларион первым делом оглядел себя и жизнерадостно заявил, что крайне нуждается в сачке для ловли бабочек. Дескать, фауна в районе позволяет, так почему бы не заняться полезным делом?

— Сачок? — переспросил Рич, подумав, что ослышался. — Какой к чертям сачок? Домой вали, придурок. Или на работу. Хотя я бы советовал всё-таки сперва домой…

— Я не придурок. Я — Илларион, — гордо поправил его начальник управления, одернув пиджачок. — Я — Илларион, и я хочу ловить бабочек. Где мой сачок и ведерко? — И поковырялся у себя в носу грязным пальцем. Затем глаза его широко открылись и он завопил: — Нет, я — бабочка! Я — огромная бабочка! У меня есть крылья! — и даже попытался ими помахать.

Тут Рич сообразил, в чем дело. Переглянулся с Кассом и предложил:

— На Отдаленную?

Касс вздохнул и ответил:

— Видимо, мой друг. Видимо… — и, не удержавшись, добавил, — я же предупреждал!

В течение следующих десяти минут лепетавший что-то бессвязное и пускавший слюни И.И. был порталом перемещен в приемный покой психиатрической больницы, которая находилась на улице Отдаленная, к востоку от центра города. Конечно, у самого Рича не получилось бы открыть портал — потому как оставшийся амулет перемещения был настроен на выход в его гостиной, но вмешался Касс, который ради благого дела немного нарушил инструкцию — совсем, совсем чуть-чуть — и занялся переносом сам.

Таким образом, И.И. Тулей был передан с рук на руки заботливым санитарам, а по месту его работы была послана радиограмма: «Нахожусь в психиатрической клинике на лечении. Прошу в кабинет в мое отсутствие не заходить. Танечка, пришлите мне пирожков. Жрать охота». Предпоследнюю фразу приписал Рич с подачи Кассиопея, который уж больно переживал за двинувшегося мозгами начальника; а последнюю добавил от себя — чтоб доходчивее звучало. А то, учитывая, что жалобу они рассматривают в лучшем случае месяц, пирожки подоспеют как раз к выписке, через полгода.

Выполнив, таким образом, условие Касса, Рич спросил, выходя из больницы:

— Что насчет меня и этой… мымры?

— Не все так просто, друг мой. Мне нужно подготовиться, проконсультироваться… такие процедуры на скорую руку не делаются, но обещаю, ближе к вечеру ты будешь совершенно свободен…

Ободренный этим прогнозом, колдун направился в сторону своего дома, решив, что обойдется без амулета перемещения. Шагая по залитой солнцем улице, Рич поймал себя на странной и несвойственной ему мысли, что делать что-то самому — хотя бы до дома добираться — не так уж и отвратительно.

Он пришел домой и только-только собрался попить чайку, как в гостиной открылся портал и оттуда выпал всклокоченный и мокрый младшенький. Посмотрел на брата шальными глазами, в которых еще плескалась Тьма, и в ответ на предложение яичницы выпалил:

— Какие яйца? Какие курсы? Не мели чепухи. Мне срочно нужен твой… который хранитель. Пожалуйста.

— А что случилось?

Тим в нетерпении схватился руками за волосы:

— Нет времени объяснять. Давай по ходу. Зови ангела и послушаешь заодно.

Рич пожал плечами и философски вздохнул:

— На что только не пойдешь ради любимого…

— Риччи, давай потом, давай не сейчас… очень, очень срочно…

— Уговорил… только учти, мы с кудрявым в ссоре — по крайней мере, были до недавнего времени, может и не откликнуться.

— А ты скажи, что это мне надо.

— Тебе надо — проси своего.

— Рич!

— Ладно, ладно, зову! Пупсик! Пупсииик! Косматый, вылезай! Дело есть! Касс… как тебя там… Пипочка!

— Появился?

— Нет…

— А сейчас?

— И сейчас нет…

— А может?..

— Не может…

— А если?..

— Заткнись, будь так любезен. Касс сейчас занят моими делами, придет, как сможет.

«Я кликну, подожди», — неожиданно подала голос Совесть, до сего момента в разговор не встревавшая. Подозрительно покладистая она стала. К чему бы это?

Тиму на месте не стоялось — слишком нервничал. Мерил гостиную шагами и постоянно косился на Рича, который, с безмятежным видом расположившись на диване, пил чай и смотрел телевизор. Собственно, именно за этим занятием его и застал младшенький. Был бы Рич в лаборатории — не скоро бы Тим дождался от него помощи.

— Истинного вам вечера и благоденствия, — поприветствовал Касс своего подопечного, появляясь перед экраном телевизора как раз в тот момент, когда главный злодей после приличествующего моменту злодейского хохота нажал-таки на красную кнопку. А все киноманы знают, что красная кнопка активирует мощную бомбу, которая может быть заложена где угодно, в данном конкретном случае — в концертном зале. Еще секунду назад ничего не подозревающие слушатели наслаждались чистыми и пронзительными звуками скрипки, которую свирепо пилил смычком маленький гений, и тут камера крупным планом показала покрытое каплями пота лицо злодея и его палец, нажимающий на вышеупомянутую кнопку… единственный стоящий момент, ради которого Рич и смотрел всю эту нудятину…

Увы, именно в ту секунду, как ошметки кресел и слушателей разлетались по концертному залу, Касс соизволил явиться. Беззвучно выругавшись, Рич кивнул на Тима — тот метался из угла в угол, как разозленный тигр, и разве что не хлестал себя хвостом по бокам — но только потому, что хвоста не имел:

— У него какие-то вопросы.

— Очень приятно знать, что если в этом мирке и есть постоянство — то это твои манеры, точнее их отсутствие, — мелодично проговорил Касс. — Помогу, чем смогу. Озвучивай вопрос.

— Чего надо? — выдал Рич. Тим подскочил и завертел головой:

— Он здесь? — спросил, никого, естественно, не обнаружив. — Он пришел?

— Да на оба вопроса. Чего надо?

Тим вежливо кивнул — правда, в сторону, противоположную той, где находился Касс, и сказал:

— Добрый вечер и извините за беспокойство.

«Тебе твой младший брат сто очков даст в умении держаться достойно, — прошептала ему на ухо Совесть. — Ты никогда не задумывался, что уважение к другим проистекает из уважения к себе? Я бы даже сказала, что их степени прямо пропорциональны друг другу».

Рич тряхнул головой и прислушался к Тиму:

— Могу ли я попросить вас позвать ангела-хранителя Миранды Новиковой? Вы ведь знаете его, я правильно понял? Петра? Миранда еще почему-то зовет его рыжим.

— Он и есть рыжий, мой друг, — ответил Касс, но Тим его не услышал. — Я посмотрю, что можно сделать. Пять минут.

— Жди, — передал Рич и вновь уставился в телевизор.

* * *

— Вот ты мне скажи, на фига козе баян? — вопрос, озвученный ведьмочкой, поставил Тессу в тупик.

— Какая коза? Какой баян?

Но Мира уже заговорила о другом:

— Как мы к тебе в замок попадем? Порталом?

Тесса покачала головой:

— Нет, — в ее голосе послышалась легкая неуверенность, — мой недочет, я мел не взяла… а без него боюсь формулу вычитывать, велика вероятность ошибки или сбоя, и тогда быть нам с тобой… неживыми… мне кажется… — Её тонкие пальцы порхали от кирпича к кирпичу, ощупывая, нажимая, надавливая то тут, то там. Колдунья что-то сосредоточенно искала. — Если я права, то мы находимся… — наконец, один из кирпичиков поддался и уехал внутрь стены. Тесса улыбнулась, крайне довольная собой. — Мы находимся… перед входом, а точнее, выходом…или все-таки входом? Нет, выходом из… где-то должна быть дверь… ну вот же она!

Секунду спустя в стене открылась дверь — со скрипом и шумом, взметнув в воздух облако пыли, от которой защекотало в носу. Внутри — Мира не удержалась и по-гусиному вытянула шею, чтобы лучше видеть — сплошная негостеприимная темнота.

— И что это? — спросила ведьмочка.

— Подземный ход в замок.

— А может через верх? По земле пойдем? Зачем лезть в эту чёрную дырищу? — Миру не тянуло совать голову туда, где ее невезение сможет развернуться во всю дурь. Подземные ходы — они вечно то ловушками напичканы, то заканчиваются тупиком.

— А по-моему, очень подходящий вариант. Только не помню, куда именно мы выйдем.

Она еще и не помнит, обреченно подумала Мира. И как быть?

— Ты не думаешь, — начала осторожно, — что внутри нас могут ждать… сюрпризы?

— Ты сейчас о чем?

— Ловушки всякие… существа непонятные, этот ход охраняющие. Да мало ли жути можно в эту темноту понапихать?

— И что? — вновь спросила Тесса с невыносимо равнодушным видом. — Что с того-то? Тайные подземные ходы — они всегда такие, с ловушками и тварями, это закон жанра. Ты яснее выражайся, я сути проблемы не ухватываю. Или ты решила здесь заночевать?

— Тесса, я не хочу туда идти, — решительно сказала Мира, указав на дверь. — Я категорически против того, чтобы подвергать свою жизнь опасности. Ты можешь хоть тушкой, хоть чучелом домой возвращаться, а меня Тим ждет… я ему живая и здоровая нужна, впрочем, как и себе самой. Так понятно?

— Куда уж… — помрачнела колдунья, — не думала, что ты такая трусиха.

— Я не трусиха! — взвилась Мира, зеленые глаза ее вспыхнули, а пальцы сами собой сжались в кулаки.

— Не я же боюсь темноты.

— А я и не боюсь! — вновь заявила ведьмочка. — Я — справедливо опасаюсь. Если у тебя магии — вагонами грузи, то я — существо беззащитное, ведьма, к тому же. Меня любой обидеть норовит. Так что отправляйся этим путем сама. Я уж как-нибудь без тебя разберусь.

Мира была уверена — в прошлый раз у нее получилось выбраться через верх, и сейчас она сможет подвиг повторить. А в пасть смерти заглядывать — без нее.

Тесса, видимо, поняла, что спорить в этот раз бесполезно, и пошла другим путем.

— Могу щит на тебя поставить. Такой же, как на себя.

Ведьмочка, которая никогда магию подобного рода на себе не ощущала, против воли заинтересовалась:

— А это больно?

— Титаны, ну ты и корова. Конечно, нет. Ты ничего не почувствуешь.

— А наощупь?

— Тоже нет.

Мира подозрительно сощурилась:

— А как я тогда пойму, что щит есть? И вообще, не нравится мне эта затея, со щитом или без. Уж больно темно.

Тесса что-то произнесла себе под нос, и через мгновение в руках ее засверкала молния. Мощная, она искрила и потрескивала. Представив, сколько в ней вольт, Мира похолодела, поняв, что в случае прямого попадания от одной невезучей ведьмочки и горстки пепла не останется.

— Зачем тебе это? — спросила, отступая к стене.

Тесса ничего не ответила, лишь по-змеиному скользко улыбнулась.

— Тт-ты… брось! Н-не надо… — Мира прижалась спиной к стене, не ощущая холода кирпича. Все ее внимание было сосредоточено на смертоносной молнии. Что за шуточки? Неужели колдунья и впрямь решила ее любой ценой загнать в подземный ход? Ну так она, Мира, согласна, разве это не очевидно? Не так уж там темно и страшно. Можно сказать, романтическая прогулка под луной намечается. И вообще, Тесса ведь говорила, что Мира ей нужна, чтобы оказать на папочку моральное давление. Неужели за секунды все переменилось, а ведьмочку никто в известность не поставил? Надо что-то делать, надо срочно что-то делать!..

— Давай я… сама. Я пойду, я согласна… — зачастила Мира, вытянув руки вперед, словно это могло ее защитить. — Я пойду, только ты… убери это.

Тесса покачала головой:

— Нет уж, ведьма. Сама напросилась. Теперь получай.

И быстрым движением швырнула молнию в Миру, которая и без того находилась на грани потери сознания, а как увидела, что в нее летит, банально лишилась чувств. Да-да, от страха. И вот не надо говорить, что этого не может быть — мол, главные героини должны быть храбрыми и смеяться в лицо опасности, даже находясь на краю гибели. Или плеваться, кому что дано.

Мира была храбрая, но до известного предела. Ощутив значительный толчок в грудь, одновременно с этим поняв, что Тесса не промахнулась и она, Мира, сейчас полыхнет победным факелом, девушка предусмотрительно шлепнулась в обморок. И без того перегруженный разум даже не стал представлять, что может произойти с бренным телом, просто сделал ручкой и свалил на время, отдохнуть от трудов праведных. Минут через десять трудное положение и само, глядишь, рассосется, без его посильного участия, и можно будет вернуться. Если будет куда.

* * *

— Ты никогда с этим не сталкивался, мой друг?

— С чем? — недовольный тем, что его оторвали от работы, Петр сдул с лица непослушные кудряшки и уставился на Касса.

— С… выселением Совести досрочно, по желанию клиента?

Петр отчего-то поперхнулся и закашлялся, прикрывая рот рукой:

— Ммм… хммм… кхы-кхы… Ты откуда подобный бр… информацию взял?

— От Лилу. Это она просила меня помочь. Заняться ее выселением.

— Выселить ее? — переспросил рыжий и странным образом прихрюкнул. — Это она тебе так сказала?

— Лилу? Да. Попросила провести ритуал по ее изгнанию из Ричмонда.

— И он не против? — уточнил Петр.

— Кто? Ричмонд? Нет, конечно. Насколько я понял, дело совсем безнадежное, раз Лилу сама отказалась. Правильно?

— А она… хмм… то есть, поправь, если ошибусь. Лилу попросила тебя ее выселить, так?

— Вроде того.

Петр закашлялся еще сильнее, отчего на глаза его навернулись слезы, а голос задрожал, когда он спросил:

— И сделать это велела с помощью ритуала?

Касс кивнул.

— И когда вы… ты… собираешься его проводить?

— Лилу сказала найти тебя и спросить, осталось ли зелье, необходимое для выселения.

— Ааа… зелье… надо же… ну, конечно, зелье, — Петр, не отнимая руки ото рта, покивал. — Еще что-нибудь просила?

Касс старательно перебирал в памяти содержание недавней беседы.

— Так… вроде еще просила косыночку на голову какую-то… и почему-то в горошек… красный, крупный. Не знаешь, зачем?

Петр сделал круглые глаза и резко отвернулся. Плечи его заходили ходуном, но до Касса не доносилось ни звука.

— Друг мой! — встревожился ангел. — Друг мой, тебе плохо?

— М… мы… м-мы… мы-не хорошо… будет. Когда вы ритуал проведете… косыночку вам обеспечу, — решительно сказал Петр, поворачиваясь лицом к Кассу. Раскрасневшиеся щеки и слезящиеся глаза насторожили Кассиопея.

— Ты… болен? Давно ль ты отдыхал? Может, стоит сделать перерыв? Тебя здесь, судя по всему, совершенно загоняли. Чем я могу помочь? Таблеточку? Нектарчик? Я достану, только попроси…

Взглядом, полным безнадежной тоски, рыжий оглядел помещение библиотеки третьего Неба. Бесконечные полки и книги. Бесконечная пыль и грязь. Еще двадцать часов отработки. Пытка. Ближайшее будущее рисовалось мрачными красками… пока не появился Касс и не озвучил свою просьбу. Зелье… косыночка… чего еще удумала неугомонная сестренка? Причем здесь зелье, когда весь процесс «изгнания» заключался в паре слов? Лилу поиздеваться напоследок захотелось?

Подселив ее к Ричу, Петр убил двух зайцев — и наглого колдуна осадил, и за нимб оскверненный с ней расквитался. Теперь же оказался перед выбором — помочь сестре и таким образом получить очередную возможность поизмываться над Ричем, или гордо отказаться от предложения, оставив её в компании дурно воспитанного колдуна еще на неопределенный срок. То есть на неделю-другую: когда сила заклинания иссякнет, Лилу сможет освободиться и сама. Но ждать она не захотела. Первая пошла на мировую.

Думал Петр недолго. Поправив сбившуюся от интенсивного кашля тряпочку на нимбе, переложил метелку в другую руку и сказал немного срывающимся голосом:

— Ты… нет, я не болен, просто пыли много, видимо, аллергию наработал. Тебе к какому времени требуемое подать?

Касс пожал плечами:

— Я обещал к вечеру.

— А поточнее?

— Тебе зачем?

— Ммм… да просто так. Интересно. Не каждый же день Лилу выселяют, хочу на это лично посмотреть, — голос Петра на последнем слове как-то странно дрогнул, а губы задрожали. Рыжий снова зашелся истеричным кашлем.

— Нет, Савл, так дело не пойдет. Я сегодня же напишу жалобу на того, кто направил тебя на эти работы. Только посмотри, что с тобой творится — даже говорить нормально уже не можешь. Как они смеют! Как смеют так обращаться с посланниками Истины? Да они хоть на секундочку представляют, эти черствые Судии и иже с ними, сколько приходится терпеть нам, дабы выполнить свою работу на высшем уровне? Думают ли они о том, сколько мы страдаем? Представляют ли, как тяжело нам дается воспитание и надзор за подопечными? Нееет, куда там… бессердечные, бескрылые создания, годные лишь на то, чтобы стучать оглушающе молоточками…

— Касс, заткнись, а? И без тебя голова пухнет, — невежливо оборвал друга рыжий на самой патетической ноте выступления. Касс так и остался стоять с открытым ртом и выкинутой вперед рукой. — Спасибо великое. Теперь по делу. В пять тебя устроит? Мне нужно еще… так скажем, проинспектировать свои запасы. Зелий для выселения и косыночек в… хммм… крупный горошек…а юбочку она не просила, часом?

Касс покачал головой и ответил совершенно серьезно:

— Юбку не просила. Точно. Добавила только, что зелья должно быть не менее двухсот миллилитров. Для постижения эффекта.

— О да… залетай сюда в пять. Все будет.

— Спасибо, друг мой! Я верил в тебя, знал, что твое сердце мягче топленого масла. Знал, что ты простишь и поймешь. Поможешь в трудную минуту.

Петр все эти благодарности и словоизлияния выслушал с каменным выражением лица, а затем, воспользовавшись первой же паузой, которую сделал Касс, чтобы набрать в грудь воздуха, скороговоркой выпалил:

— Вали уже давай отсюда. Мне работать надо. Сказано — в пять. Покедова.

Касс обиженно поджал губы, но возражать не стал. Вместо этого поглядел по сторонам, что-то пробурчал себе под нос и хлопнул себя по лбу:

— Чуть не забыл! Там тебя вызывают. Мне кажется, это важно. Следуй за мной, пожалуйста.

И с этими словами растворился в воздухе. Убедившись, что остался один, рыжий с гиканьем подкинул в воздух метелку и заржал. От души так, весело, звонко и громогласно. И только отсмеявшись и утерев с глаз выступившие слезы, последовал за Кассиопеем.

* * *

Мира пришла в себя от того, что кто-то сильно шлепнул ее по щеке. Пришла в себя и моментально все вспомнила. Летящая молния, охвативший ее ужас и вслед за этим — темнота. Было так страшно открывать глаза, что хоть вой. Но если бы она умерла, на небе с ней бы обращались с большим пиететом, разве не так? Или у них там ведьмы тоже не в почете? И щека после пощечины болит, совсем как у живой. Последние рассуждения немного приободрили.

— Эй, — нашла в себе силы пробурчать, — хватит драться!

И, находясь на грани между сознанием и темнотой, швырнула в обидчика куцым огоньком. То есть это она думала, что куцым, потому как раньше только такие у нее и выходили. Но, судя по вою, раздавшемуся над многострадальной головой, с расчетами она несколько ошиблась. А может, попала удачно.

Позволив себе побояться еще пару секунд, Мира все ж таки открыла глаза. Вокруг была всё та же труба. Она сидела, прислонившись к стене, а напротив нее прыгала Тесса и баюкала руку. Рукав её черной рубашки превратился в обгорелые лоскутки. Несмотря на все переживания, Мира не могла не похвалить себя. Мысленно, естественно. Видимо, её сила и впрямь возросла после избавления от проклятия. Интересно, на какое увеличение потенциала можно рассчитывать? — размышляла Мира, любуясь делом рук своих.

Потом она быстро оглядела себя и поняла, что молния не причинила ей не малейшего вреда. Что было весьма странно, учитывая, что удар магии ведьмочка ощутила. Или это была не магия? Или ей просто со страху показалось? Говорят ведь, что самовнушение — страшная штука. Вот и с Мирой воображение сыграло злую шутку: она видела, что на нее летит молния и знала, чего ожидать, вот и показалось… она просто не могла уцелеть после попадания в нее заряда такого напряжения. Может, Тесса вовремя одумалась, или Мире неслыханно повезло, и магия прошла мимо цели… так или иначе, руки-ноги были целы, жалкие остатки волос — тоже.

— Обалдела? — рявкнула Тесса, повернувшись к Мире. — Больно!

— И что? — спросила ведьмочка, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более равнодушно. Решила отплатить Тессе той же монетой. — Ты в меня молнией швырнула, это нормально?

— Так я же на тебя до этого щит поставила, кретинка!

Ага, щит, значит. Ясненько. Мелкая вредная скотина, — наградила Мира Тессу лестными эпитетами. Опять же мысленно. А вслух произнесла:

— Только мне об этом почему-то сказать забыла.

— Забыла — не забыла! Какая разница? Молния бы тебе вреда не причинила, ты бы перестала волноваться по поводу своей безопасности, и мы бы спокойно пошли через ход. Но нет, устроила целое представление! Идиотка! Это ж надо было… в обморок упасть, меня подпалить… троллье уродство!

— На себя посмотри! — обиделась Мира. — Не главная госпожа Калерии, всяко. И не краса империи Ион. Так что нечего обзываться.

— Ты… дура! А если бы я заклинание защитное на себя не успела кинуть? Ты хотя бы силу соизмеряй!

— А что? — вдруг спросила Мира. — Правда, сильно было?

— Не сильно, но… впечатляюще. Для ведьмы, я имею в виду. По сути, гордиться тебе нечем, но лучше, чем ничего, где-то на уровне самого слабенького колдуна. Даже не студента первого курса, а так, самоучки.

Не сказать, чтобы в тоне Тессы прозвучало особенное одобрение, но для Миры, которой раньше было трудно даже спичку с помощью магии зажечь, прогресс был на лицо. Ведьмочка посмотрела на свои руки и счастливо вздохнула. Затем перевела взгляд на Тессу:

— А твой щит? И сейчас на мне? И ты хочешь сказать, что молния в меня попала? Обалдеть. Прямо обалдеть, — искренне до идиотизма выдохнула Мира. — А я-то целехонька. Ну ты сильна…

— Ты только сейчас это поняла? — В голосе Тессы жалость смешалась с обреченностью. — Ты действительно такая тупая? Титаны, я до последнего верила, что ты просто притворяешься дурой…

Похлопав глазами, Мира сие заявление решила оставить без ответа. Маленькая победа наполнила уверенностью в своих силах. Ее теперь занимали не привычные тессины оскорбления, а другое — возможность раскрыть все тайны. Предстоящий разговор с Дирьярдом. И даже путешествие в темноте хода уже не так пугало.

Она решительно вскочила на ноги и отряхнула руки. Щит, так щит. Страшновато, конечно, но куда деваться? Если она хочет выяснить правду, нужно иметь смелость ее добиваться.

— Идем, раз так хотела. Чего стоим, кого ждем? И все-таки, я так и не поняла, почему нельзя идти как все нормальные живые, по земле, где никаких чудовищ и смертельных опасностей? Почему? Тебе больше делать нечего, как тварей всяких по углам шугать?

Тесса задумалась на мгновение и ответила:

— Не твоего ума дело, ясно? Отчего да почему. Слишком любопытная ты. Ни ума, ни красоты. Талантов тоже никаких. Сплошные неприятности в жизни. Ты как Тима-то умудрилась подцепить с таким анамнезом?

Мира обиделась — за Тима.

— А ты вся такая умная и красивая, и талантливая — и никому не нужна, кроме папули своего ненаглядного. Да и то в качестве продолжательницы его славных дел. Вот уж счастье.

Тесса дернула плечом:

— У меня никого нет, потому что мне никто не нужен. Это понятно? И я совершенно не понимаю, зачем в жизни любой самодостаточной, самостоятельной девушки нужен несуразный живой мужского пола. Это же колоссальная потеря времени. Это же столько неудобства. Это же надо столько всего помнить, а у меня опыты, у меня лаборатория, у меня сроки. Мне нельзя отвлекаться, бывает, эксперименты неделями длятся, так что теперь? Приходится ночевать в лаборатории, да. Немного устаешь, но результат того стоит. А парни… любовь… все это — глупости. Сопли и слюни для тех, кому больше заняться нечем.

Пока Тесса гордо вещала о причинах своего одиночества, о том, что это — ее сознательный выбор, и тому подобное, подводила доказательную базу, приводила теоретические выкладки и обосновывала причины, Мира решилась заглянуть в ожидающую их темноту.

И поняла, что первой не пойдет все равно. Тесса тем временем, не прерывая своей вдохновенной феминистской речи, решительно направилась в подземный ход. Мира потрусила за ней, стараясь не отставать.

— И все-таки, зачем? — спросила она, когда Тесса выдохлась.

— Что — зачем? — не поняла колдунья. — Что из вышесказанного тебе непонятно?

— Зачем мы под землей идем, когда можно верхом?

Мира продолжала разговор с одной-единственной целью — не дать своему воображению разгуляться. Девушек окружала кромешная тьма, в которой так легко спрятать жутких монстров, которые только и ждут, когда она расслабится и потеряет бдительность. И тогда они нападут со всех сторон — неожиданно, коварно — и разорвут бедную ведьмочку на сто клочков. Или пол под ногами провалится. Или стены начнут сдвигаться. Или воздух вдруг весь куда-нибудь улетучится, а его место займет ядовитый газ. Или потолок опустится. Или колья вылезут из стен, и ее тельце окажется нанизано на них, как разваренная пельмешка на вилку. Или…

Поняв, что еще немного и она с воплями побежит обратно, Мира и заговорила. Просто, чтобы услышать голос Тессы и знать, что она не одна в этой враждебной темноте.

— Не твоего ума дело, — повторила колдунья с усмешкой. — Может, мне нравится по подземным ходам шастать. Или нервы хочется себе пощекотать. А может, решила тебя убить, но самой лень…

— Но… ты говорила, что я нужна тебе… — от волнения Мира стала заикаться. Нет, Тесса, конечно, шутит, но когда речь идет о твоей собственной жизни, которая, как известно, одна, смеяться почему-то не хочется. А хочется послать все к богине и рвануть на всех порах обратно. К безопасности. К Тиму, который поддержит, обнимет, поцелует, защитит.

— Сбейся. Шучу я, — сказала Тесса, и щелкнула пальцами. Тут же по обе стороны от девушек вспыхнули магические шары — так ярко, так неожиданно и оттого страшно, что Мира не сдержалась и закричала. Прыгнула сначала вправо, потом влево, вытаращила глаза на Тессу и, поняв, что никто не собирается ее расчленять и хоронить, завопила:

— Дура! Предупредить не судьба?

— Зачем? — Тесса улыбнулась. — Хоть поржать, глядя на твою физиономию. Напоминаешь привидение. Ха-ха.

— Очень смешно, — фыркнула Мира, пытаясь унять сердцебиение и дрожь в руках и ногах. — Это коридор? Он очень длинный? А то у меня мурашки по коже от всего этого…

— Если честно, — вдруг заявила Тесса, довольно всматриваясь в освещенную магическими шарами даль, — это лабиринт. И убей меня, если я помню, где здесь выход. Будем искать, используя научный подход…

* * *

— Чего надо? Занят я, — буркнул рыжий, появляясь рядом с Кассом — опять перед телевизором, но на сей раз ничего интересного для Рича они не заслонили.

— Вопрос не ко мне, — зло — колдун еще не простил Петру его выходки с Совестью — бросил Рич. — Вон там желающий пообщаться.

Петр недоуменно обернулся и воскликнул:

— Ну да, ну да… мог бы и сам догадаться! Куда ж этот боров воображательный — в том смысле, что воображение у него дай Истина каждому — без своей коровушки пойдет… точнее, коровушка-то как раз и сбежала, будь она трижды неладна. И где там валерьянка? В этом деле важно постоянство, а я днем таблеточку забыл выпить, вот теперь переживаю, мучаюсь. А сейчас как хряпну сразу две — так все параллельно станет. Правда, здорово? И снова пыль выгребать лопатами…

— Друг мой, тебе не кажется, что в последнее время ты стал несколько злоупотреблять успокоительными средствами? Ничего не напоминает? Может быть, историю с божественным нектаром, который изначально тоже принимался в терапевтических дозах?

— Не было такого. Ничего не помню, значит, не было, — отрезал Петр, но Касс не дал ему увильнуть от разговора:

— Друг мой, ты на суде признал, что подобная проблема существовала…

— Не помню…

— Ммм… позволь, зачитаю: «Признаю и искренне раскаиваюсь, можете по нимбу видеть. Обещаю впредь подобного не допускать и встать на путь исправления сразу же по выходе из этого зала». Твои слова? Твои. Хочешь, чтобы я пункты обвинения зачитал? Или еще не забыл?

Петр нахохлился и буркнул сердито:

— Изверг, как есть изверг и правдолюб. Как бы по тебе в один прекрасный день твои же принципы не ударили… садюга… таблеточку ему жалко маленькую… мне, своему другу и товарищу… соратнику, вернейшему и храбрейшему. Куда катится мир?

— Петр, я попрошу тебя по возвращении на небеса сдать имеющийся запас таблеток и трав в отдел по контролю за оборотом нектаров и медицинских препаратов. Им нужнее. А зная твой размах, смею предположить, что твоих запасов им хватит года на три исследований. Нет, я прекрасно понимаю, что уборка помещений библиотеки третьего Неба — дело, требующее фантастических усилий, и я готов тебе помочь. Еще раз предлагаю написать жалобу на руководство библиотеки с целью обеспечить тебя неким количеством помощников.

Петр грустно улыбнулся, но ничего не сказал. Махнул прозрачной рукой и подлетел к стоящему у окна Тиму, который невидящим взором смотрел на редких в этот час прохожих и думал о чем-то своем.

Ангел прищелкнул пальцами и как гаркнет парню на ухо:

— Рррррота! Подъеееооом!

Тим заметно вздрогнул, повернул голову и подумал, что не оглохнет на это ухо только если стражник вмешается. И тут увидел… его. Ангела-хранителя Миранды Новиковой. Рыжего. Петра.

Буйные кудри, обилие веснушек и шкодливое выражение лица — в точности, как описывала его ведьмочка. Заботливо обернутый тряпочкой нимб. А вокальные данные ангела Тим успел оценить мгновением раньше.

— Добрый вечер, Петр. Извините, что беспокою…

— Да, ладно, суслик. Извиняться будешь, когда кралю твою четвертуют и под деревцем в саду закопают. Или если штаны обделаешь прилюдно. А пока не за что. Чего надо?

Если Тиму и показалось странной подобная манера общения, то он не подал виду. Спросил, бросив быстрый взгляд на Рича, который сидел на диване с нарочито безразличным выражением лица:

— Могу я узнать, где именно сейчас находится Миранда?

— Тебе зачем? — вопросом на вопрос ответил Петр. — Ужель у миловидной — вот уж Истина, что о вкусах не спорят — девицы двадцати двух лет от роду не может быть от тебя секретов? Ты что, центр ее вселенной? Светоч мироздания? На тебе свет клином сошелся? Другие парни вымерли как зеленые кабаны в наших лесах? Тебе на кой сведения столь личного характера? А вдруг она с полюбовником в постели кувыркается? Свечку держать побежишь или третьим станешь? Говорят же… третий не лишний, третий запасной… кого заменять будешь? Вот только не надо делать такие глаза… я еще ничего страшного или обидного не сказал…

Тим сжал кулаки и приказал себе успокоиться, на провокации не поддаваться. Выслушав сей монолог, парень стал лучше понимать Миранду, когда она после пары минут общения со своим ангелом начинала пыхтеть, как паровоз, и ругаться, как сапожник. Если честно, прежде Тим в глубине души считал, что ведьмочка к рыжему придирается, однако ж извольте… три минуты — и он готов рыжего придушить. Еще никто за столь короткое время не смог довести уравновешенного Тима до белого каления. Если бы не спешка и режим чрезвычайной ситуации, то парень продержался бы еще минуты три. После этого отдубасил бы Петра его же нимбом. Чтобы в следующий раз неповадно было.

— Где Миранда? Я могу узнать? Пожалуйста… — выдавил он, стараясь не беситься. — Это очень важно.

— Да что важно, что важно-то? Говорю же — занята девка. По мужикам пошла, убогая. Видать, не лихой ты… умелец, что от тебя через неделю постельной жизни краля моя сбежала. Ох, не лихой. Даже скучный, даром, что с воображением… хотя… не берусь судить…

Судя по подрагивающим губам Рича, тот все слышал и тихо угорал над младшеньким. Но предпочитал не вмешиваться. Тим сделал глубокий вдох и спросил еще раз:

— Где Миранда?

— А ты хоть знаешь, олень мой рогатый, что я ради беседы с тобой кучу Правил нарушил и драить мне теперь эту чертову библиотеку на Третьем небе до второго пришествия уборщиц? А там, между прочим, пыли столько, сколько во всем вашем убогом мирке не сыщется вовек.

— Я могу чем-то помочь? — машинально спросил Тим, не вполне услышав то, что говорил Петр.

Ангел искренне и довольно рассмеялся:

— С мужиком твоя дурында зеленоглазая встречается. Чего непонятного? Ты голову-то включи, или как моя бестолковая краля — только еду в нее класть и умеешь? Чего глаза круглые, как у барана, который сожрал что-то не то и теперь не знает — то ли ему тихо сдохнуть, то ли проблеваться и дело к стороне? Ты действительно такой тупой или притворяешься? Хотя сдается мне, что вы с коровушкой нашли друг друга… вот умора… тупой и еще тупее — это про вас… координаты тебе Касс передаст… бывай, тупка… а мне еще зелье надо сварганить…

И был таков.

Пока Тим осмысливал сказанное — точнее, сильно завуалированное — Петром, в воздухе над телевизором появилась какая-то бумажка и плавно приземлилась на пол. Рич ее поднял, повертел в руках, к чему-то прислушался, хмыкнул и окликнул младшенького:

— Эй, умник, координаты возьми. И еще. Ты мне должен. Как расплачиваться будешь?

Глава 9, в которой Мира блуждает и сомневается

Наверное, надо было сдержаться и промолчать — ради собственной безопасности, но на ней был щит, который сглаживал ощущение собственной уязвимости. Наверное, не стоило вот так прямо и с ходу озвучивать все те мысли, которые пришли в голову — прозвучало действительно оскорбительно. Наверное, умные и дальновидные живые сначала думают, а потом говорят, и это очень правильно. Наверное, их положение было не столь плачевно, как Мире показалось после слов Тессы. Наверное, а точнее, наверняка, колдунья знала, что делает, только планами своими грандиозными с ведьмочкой поделиться не сочла нужным.

Да это уже не важно. Наверное, не наверное… гадать поздно. Потому как сразу по окончании вдохновенного монолога Миры на тему: что представляет собой колдунья внутри и снаружи и почему ее надо сжечь заживо, Тесса, не говоря ни слова, исчезла. Просто взяла и растворилась в воздухе, как не было её.

А Мира осталась одна. В незнакомом лабиринте — если колдунья не обманула, и ход действительно представлял собой лабиринт. Один на один с многочисленными ловушками и гипотетическими монстрами. Однако в первые мгновения она не растерялась — от выхода они далеко отойти не успели, а значит, путь обратно будет близким и быстрым. К тому же Тесса сама сказала, что ведьмочка ей нужна, а значит, найдет и притащит к отцу рано или поздно. Надо только вернуться в трубу и подождать там, пока Тесса переварит обиду.

Ну да, наговорила она Тессе лишнего, не сдержалась, но та тоже хороша! Зачем было сюда идти? Усмотрела очередной вызов своим дарованиям и решила проверить, сможет ли выбраться без помощи со стороны, самостоятельно, чтобы после присудить себе еще одну воображаемую медальку на грудь? Да там и так, на груди этой — Мира сильно подозревала — для медалей уже места не хватает. Но, как говорится, нет предела совершенству, равно как и честолюбию колдунов.

Когда Тесса испарилась, Мира постояла немного на месте, потопталась, нервно озираясь, — а ну как одумается и вернется? — и пошла обратно. Шла она, шла, да так никуда и не пришла. Ни через две минуты, ни через пять, ни через двадцать. Даже через полчаса коридор все продолжал виться, и конца и края ему видно не было. Вот тогда Мира запаниковала. Пока ещё легко, без мандража, решив не накручивать себя раньше времени. Вокруг стояла могильная тишина, звук шагов отдавался еле слышным эхом, а собственное дыхание казалось оглушительно громким. Выдающим ее, мирино, местоположение, делающим ее легкой добычей для разнообразных монстров.

Полчаса миновало — она все шла. Если коридор разветвлялся, брала направо. По её мнению, в дальнейшем это могло бы помочь сориентироваться. Паника всё нарастала и через час плавно перетекла в тихую истерику, которой объявить о себе во всеуслышание мешали лишь справедливые опасения, что на надсадные вопли сюда сбегутся все твари до единой и сожрут… растерзают…

Единственное, что немного успокаивало — отсутствие тех страшных и невероятно коварных ловушек, что она так боялась в своем воображении. Но, как говорится, еще не вечер…

Коридор казался бесконечным, но, к счастью, магические шары светили исправно. Если бы внутри было темно, Мира уже забилась бы в какой-нибудь уголок и тихо подвывала на одной ноте. Она шла медленно, перед каждым шагом тщательно изучая то место, куда собиралась поставить ногу, осматривала стены впереди на предмет наличия подозрительных выпуклостей или, наоборот, дыр, из которых могли вылететь отравленные ножи, по мере возможности обозревала потолок и вообще вела себя так, будто гипотетические ловушки вот-вот сработают все разом. Невезение научило её какой-никакой, но осмотрительности. Жаль, что не научило вовремя прикусывать язык.

Она уже триста раз пожалела о своей несдержанности, вновь надавала себе кучку обещаний — больше ни-ни, молчание — золото и тому подобная лабуда. Она очень устала. Вымоталась физически и морально и готова была даже прощения попросить у Тессы, кабы та соблаговолила появиться, как бог из машины.

Еще через пять минут ведьмочка остановилась передохнуть. Ей вдруг пришло в голову, что тупо блуждать по запутанным коридорам — не лучший вариант. Надо успокоиться и подумать. Как отсюда можно выбраться?

Первое. Знать схему лабиринта. Отпадает сразу же.

Второе. Найти Тессу. К сожалению, такое тоже вряд ли возможно.

Третье. Попытаться применить магию. Увы, ни одно доступное ведьмочке заклинание даже близко не подходило к данной ситуации. Грустно подумалось, что из всего, чему ее учили в школе, практически ничего не пригодилось в дальнейшей жизни.

Четвертое. Позвать Петра. Как всегда. Мира улыбнулась, почти с восторгом предвкушая, как рыжий обрушит на нее очередную порцию упреков и обидных словечек. Но это не важно. Важно, что Петр подскажет, как быть. И только она открыла рот…

— Эй, привет! — раздался чей-то голосок позади.

Мира застыла. Даже сердце пропустило несколько ударов. Мгновенно бросило в жар, затем в холод. Челюсть звонко клацнула, захлопнувшись.

— Эйй, привеет! — уже настойчивее повторил голос. — Я тут! Давай поиграем…

Мира осталась стоять, словно к месту примёрзла. Ничто на свете не заставило бы ее обернуться. Ведь там, за спиной, могло оказаться что угодно — от саблезубого вампира до обглоданного скелета, поднятого чьей-то злой волей из могилы. И совершенно не важно, что голосок, который она слышит — детский, вполне себе безобидный. Обманка, иллюзия, западня… Что же делать? Бежать? А вдруг в спешке она угодит прямо в ловушку или ещё хуже — в объятия какого-нибудь чудища косматого? Она же совершенно беззащитна… Тут мысли перестали метаться заполошными белками — Мира весьма кстати вспомнила про установленный Тессой щит. Это тотчас приободрило ведьмочку, помогло ей собраться с мыслями и хоть на что-то решиться.

Осторожно, медленно Мира оглянулась и увидела метрах в трех позади не чудище, но всего лишь маленькую девочку с косичками, одетую в потрепанное платье и стоптанные до дыр сандалики. У неё была щербатая улыбка и огромные глаза, сверкавшие в свете магических шаров неземным синим цветом. В тоненьких, как веточки, руках девочка держала красный с голубой полоской мячик.

В общем, всё было бы не так уж плохо, если бы девочка стояла на земле, а не парила в воздухе. И всё было бы совсем хорошо, если бы сквозь нее не просвечивала каменная стена коридора… Призрак.

Мира сразу вспомнила все фильмы ужасов, которые когда-либо смотрела. В них именно такие милые, беззащитные на вид девочки в конце оказывались самими страшными монстрами. Самыми кровожадными и коварными. Они заманивали ничего не подозревающих сердобольных главных героинь жалобным плачем и причитаниями в жуткие ловушки, где с ними расправлялись жестокие чудовища. А девочки получали заслуженный пряник и отправлялись на поиски очередной жертвы.

Ведьмочка отступила на шаг и приказала себе не поддаваться панике. Получалось из рук вон плохо. Сердце больше не замирало. Оно с грохотом билось где-то в ушах и никак не желало униматься. Инстинкты гнали прочь от возможной опасности. Хотелось бежать, бежать сломя голову, куда угодно, лишь бы подальше отсюда, с воплями: Спасите! Помогите! Тимми!

Девочка жалобно надулась:

— Поиграй со мной, тетя! Мне очень скучно!

Мира сделала еще шаг назад и в миллионный раз пообещала возвести сдержанность в словах в добродетель и всячески культивировать в себе это крайне важное качество. Но уже сказанных слов этим обратно не воротишь, приходится в очередной раз брать в руки воображаемую лопату размером с ковш экскаватора и разгребать то дерь… те последствия, которые вызвали ее необдуманные действия. Не в первый раз, и, очевидно, не в последний. Пора бы уже привыкнуть. Или начать что-то менять в себе. Но с последним у Миры дела шли крайне туго.

— Ммм… дд-девочка, а что ты здесь делаешь? — сделав над собой нечеловеческое усилие, выдавила Мира. — А г-где твоя мы-м-мама?

Девочка посмотрела на белую как простыня собеседницу с некоторым недоумением:

— Какая мама, тетя? Я — умерла. Очень, очень, очень давно! Триста лет назад. А может, миллион или даже миллиард?.. Я плохо считаю, умею только до десяти. Триста — это ведь много, да? А миллион — больше или меньше? Я пряталась от Груни, это соседский мальчишка, он вечно ко мне лезет, постоянно за косы дергает и обзывается! Он — дурак! И толкается больно! Я от него и убежала, и сюда спряталась, ждала, пока он уйдет домой, и тут случился обвал, выход завалило камнями… мне было очень страшно… — девочка вздохнула и засунула указательный палец в рот, — я долго кричала, но меня никто не услышал… пришлось остаться здесь. А мама моя тоже умерла, даже раньше, чем я.

— Ммм… н-ноо… понятно. — Девочку было, безусловно, жаль, но проникаться доверием к призраку Мира пока опасалась. — А что ты здесь д-делаешь?

— Я здесь живу. Здесь хорошо. Темно, прохладно. Только скучно. Поиграй со мной. У меня есть мячик.

— Д-девочка…

— Я - не девочка. Я — Рада.

— Чему? — ляпнула Мира, чтобы что-то сказать. От страха мозги у неё работали со скрипом. Она судорожно оглядывалась по сторонам, чтобы, не приведи Богиня, не пропустить появления тех самых чудищ, которых призрак привел с собой. Пока все было тихо. Слишком тихо. Значит ли это, что твари затаились под плинтусом и ждут удобного момента? Много ли их? Умрет ли Мира быстро или ее будут мучить?

— Да ничему, — с досадой ответила девочка. — Зовут меня так. Рада. Радомира.

— Понятно, д-девочка.

— Я - не девочка. Я — Рада.

Мира чуть было не поинтересовалась, чему, но в кои-то веки вовремя прикусила язык. Чудища нападать не спешили, и к ней постепенно возвращалась способность рассуждать здраво. Еще раз оглядевшись по сторонам, она убедилась, что в зоне видимости никакой опасности вроде бы нет. Девочка производила впечатление вполне разумной особы. Хотя это, конечно, еще ничего не означало. Так или иначе, паника немного улеглась, и Мира даже смогла задать насущный вопрос:

— Ты знаешь, где выход?

Думать у неё уже более-менее получалось, но страх от этого никуда не делся. Раз чудища не съели ее в первые пять минут, есть некоторая надежда, что все обойдется, так? Или нет? Или они ждут, пока она расслабится и потеряет бдительность, чтобы коварно напасть? Или у нее реально паранойя прогрессирует, а девочка и впрямь безобидна? Или только кажется такой? Или нет? Или да? Или… как?

— Знаю, конечно, — с гордостью произнесла девочка и подкинула в воздух прозрачный мячик. — Я здесь каждый уголок знаю. Я здесь уже ого-го сколько живу!

Вот интересно, — подумала Миранда совершенно некстати, — а мячик — это тоже призрак? Как такое вообще может быть? Ведь мяч — предмет неодушевленный, он умереть не может и призраком стать, соответственно, тоже. Как же так? Почему девочка с ним играет? Откуда он у призрака взялся, да ещё в таком виде? Блин, не о том она думает…

— А можешь мне подсказать, как отсюда выбраться?

Девочка хитро прищурилась:

— Нет, конечно. Ты что? Мне скучно, а ты должна со мной поиграть! Лови!

И кинула мячик в Миру. Та инстинктивно шарахнулась в сторону. Мяч полетел дальше в коридор, растаял метра через три, и непонятным образом вновь очутился в руках девочки.

— Ты плохо играешь, — обвиняюще сказала девочка. — Почему ты не поймала мячик?

— Н-ну… потому что твой мячик — он только с тобой хочет играть, — вымученно улыбнулась Мира, — а со мной не хочет. И вообще, мне идти надо. Богиня с ним, с выходом, сама найду…

И развернулась, чтобы дать деру. Но не тут-то было. Девочка возникла прямо перед носом Миры, отчего последняя сильно вздрогнула и отшатнулась назад с такой силой, что чуть не упала.

— А куда ты идешь? Можно, я с тобой? Ты торопишься? — проговорила девочка и улыбнулась, подкидывая в руках мячик. — Не стоит. Отсюда не выбраться, если не знать, как. Оставайся со мной, будем играть вместе.

— Не могу, у меня дела, — выпалила Мира, пытаясь обойти — ха-ха — призрак слева. Пройти сквозь него у ведьмочки духа не хватало.

— У всех дела, — грустно сказала Рада. — Все постоянно куда-то спешат. А зачем? Ведь играть в мячик — намного лучше всяких скучных дел. Когда есть с кем. А еще у меня есть сокровища, хочешь, покажу?

— Не очень, — честно ответила Мира, чем девочку сильно обидела. Пришлось срочно исправлять положение; обиженные призраки — одна богиня знает, на что они могут быть способны. — Ладно, ладно, давай, показывай свои сокровища. Я не так чтобы сильно спешу.

Дрожащие губки мгновенно растянулись в улыбке, а из глаз исчезли слезы.

— Пойдем! — радостно взвизгнула девочка и поманила Миру пальцем. — Пойдем! Нам сюда!

И пролетела сквозь стену. Мира, сделавшая было шаг к призраку, задумчиво остановилась, потыкала пальцем камень, но никакой потайной двери не обнаружила. Не сказать, чтобы она жаждала увидеть сокровища или идти за призраком незнамо куда, но и облегчения от его исчезновения не почувствовала. Потому что не оставила надежду выведать у девочки, в какой стороне находится выход. Ладно, не стоит спешить. Она философски вздохнула и повернулась в ту сторону, в какую шла до этого, с намерением продолжить путешествие.

Но не успела она пройти и пару шагов, как ее окликнули:

— Ты чего? Обещала ведь!

Мира обернулась и увидела голову девочки, торчащую из стены:

— Я там не пройду. Не та плотность.

Рада недоуменно нахмурилась, а потом сообразила:

— Тогда в обход, только это ужас как долго!

Мира подумала и решила, что неопределенные блуждания в одиночестве где-то там или с девочкой где-то здесь, не сильно повлияют на ситуацию в целом. А два раза еще никому умереть не удавалось, если соответствующего заклинания не знаешь. Опять же, может, Рада разговорится и соизволит поделиться тайной выхода из лабиринта. Или за следующим поворотом спустит на Миру чудовищ — вероятность примерно равная. Но, как говорится, не разбивши яиц, яичницу не приготовишь, надо было на что-то решаться и немедленно.

Она скомандовала:

— Веди, — и сама пошагала следом.

Шли они немногим меньше получаса, когда ведьмочка вдруг поняла, что коридор странным образом расширяется и становится немного больше. Потолок — выше. Стены — дальше друг от друга. Ей стало не по себе, в голову закралось нехорошее предчувствие, но Мира продолжала идти вперед. По дороге Рада о чем-то весело щебетала — ведьмочка не вслушивалась.

Наконец, спустя еще минут десять они вошли в зал. Именно зал, по-другому не назовешь. Высоченный потолок, достаточно места, чтобы влез грузовик. В центре был расположен небольшого диаметра каменный круг без опознавательных знаков.

— Мы пришли! — радостно объявила девочка. — Вот сюда! Смотри! Вот мои сокровища!

Мира послушно посмотрела туда, куда указывал призрак. Увидела горстку камней и какую-то тряпочку, лежащие рядом со стеной.

— Какие… хорошие сокровища, — выдавила она из себя. — Прям всем сокровищам сокровища.

— Тебе правда нравится? — в голосе Рады было столько надежды и гордости, что Мира не смогла обмануть ожиданий:

— Конечно, нравится! Ты только посмотри, какая у этого камушка форма! Где бы еще такой отыскать? На целом континенте не сыщешь!

— Правда-правда? — на всякий случай уточнила Рада. — На целом конти…ненте? А что такое… конти…тент?

— Это… то, где мы живем. — Мира слегка затруднилась с ответом. — Земля, на которой находятся наши империи.

— Оооо, империи… — на сей раз в голосе Рады звучало понимание. — Империи… это много. Очень много, правда? Они такие большие… их даже за два дня не обойти самому быстрому скороходу!

Мира покивала головой — все ее внимание было приковано к кругу в центре.

— А что это такое? — спросила она Раду.

— П…ры…тал… ры. тыры… — старательно выговорила непонятное слово девочка. — Пыры… прыт… тал..

— Портал?! — не поверила своему счастью Мира. — Это портал? Ты точно знаешь?

— Когда его строили, говорили так.

Девочка задумчиво пожевала нижнюю губку и подкинула мячик вверх. Похлопала два раза в ладоши и поймала его.

— Видела, как я могу? Видела? А иногда у меня целых четыре раза хлопать получается!

— Какая ты молодец! — похвалила ее Мира и, соблюдая максимальную осторожность, приблизилась к кругу. — А не знаешь, часом, как им пользоваться?

— Ну… — Рада склонила голову на бок и подергала себя за косичку, раздумывая о чем-то. — Там кнопочка красненькая… нажми и все… они так делали… но это было давно… я не помню…

— Они — это кто?

— Ну… те, кто строил.

— А кто строил? — не удержалась Мира от вопроса.

— Дяди. Колдуны. Из замка.

— А ты что здесь делаешь? — Ведьмочка задала вопрос машинально, поглощенная изучение круга. — Как ты вообще сюда попала?

— Я здесь умерла, — заявила Рада. — Давно-давно. Триста лет назад. Или сто. Помнишь, я рассказывала? А когда дяди пришли, то не выгнали. Дали мячик поиграть, хорошие дяди оказались.

— А что здесь делали дяди? — Не найдя ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего красную кнопку, да и не красную тоже, Мира выпрямилась и поглядела на девочку, которая сидела на полу около своих сокровищ, обняв ручками колени. Мячик лежал рядом. — То есть лабиринт уже был до них?

— Лаби…был, наверное. А что такое — лалиниб?

— Это… коридоры здешние. То, где ты живешь. Здесь так было все время?

— Как так? — Рада непонимающе нахмурила бровки и еще сильнее подтянула колени к груди.

— Запутанно, — пояснила Мира. — Столько ходов и поворотов. Такая длина. Всегда?

— Нет, наверное. — Девочка неуверенно поводила пальчиком по полу. — Не помню точно… знаю, что этой комнаты не было и сокровищ моих не было тоже. И мячика у меня не было. Скучно.

Мира вздохнула — она уже смирилась с присутствием в лабиринте призрака и с тем, что на нее вполне возможно, все-таки нападут подлые, коварные чудовища, когда она совершенно не будет этого ожидать. Просто за разговором немного расслабилась и успокоилась, потому как постоянное напряжение становилось невыносимым. К тому же, Рада не казалась посланницей смерти. Никоим образом. Скорее наоборот — производила впечатление совершенно обыкновенного ребенка. Мертвого, конечно, но все же.

Мира вздохнула и начала в который раз обходить круг в поисках заветной кнопки.

— А что ты ищешь? — вдруг спросила девочка словно невзначай. — Я могу тебе помочь. Хочешь? Я тут много чего знаю.

— Кнопку ищу, — ответила Мира. — Ту самую, красную.

Девочка рассмеялась:

— Но она же не там, глупенькая. Она — вон, в стене. Там надо на камушек нажать, дверца откроется, и ты увидишь кнопку. Поняла?

Мира проследила за указующим перстом призрака и уточнила:

— На какой камушек надо нажать?

— Вон тот, — еще сильнее вытянула пальчик девочка, всем тельцем подавшись вперед. — Он темнее остальных.

Мира подошла к указанному месту и постояла, размышляя, чем ей может грозить нажатие на камень. Кроме очевидного. И каковы альтернативы.

Разумеется, она может поплутать еще день-другой по лабиринту и, в конце концов, умереть с голоду, или скорее от жажды. Либо ее растерзают твари, коих, правда, пока не наблюдалось, но это ведь не значит, что их действительно нет. Либо в ловушку попадет. На помощь Тессы она уже перестала рассчитывать.

Оставался еще один вариант.

— Пеетр! Петюняяя! Рыжиий! — негромко позвала Мира.

Постояла, помолчала, но ответа, к сожалению, не дождалась. Побарахтавшись в сомнениях и опасениях еще минут десять, ведьмочка поняла, что надеяться остаётся только на себя и свои скромные возможности.

И решилась. Немного дрожащим от волнения пальцем нажала на камень, что был темнее остальных. Он послушно поехал внутрь и в стене рядом открылся небольшой проем, в котором — ура-ура — находилась пресловутая красная кнопка. Обрадованная невероятным для неё везением, Мира — в который раз в своей жизни — позабыла об осторожности, данных себе обещаниях, сдержанности и тому подобной чепухе, и, недолго думая, нажала на кнопку.

Что-то содрогнулось. Содрогнулось и начало движение, со скрипом. Жутким, леденящим душу скрипом. Сверху посыпались каменные крошки и грязь. Мира от ужаса аж присела, закрыв голову руками. Но ничего на нее не рухнуло, и тогда она осмелилась поднять взгляд. И снова окаменела — потолок медленно, но верно опускался вниз. Прямо на нее. Мира метнулась к выходу, но там, где он раньше был, сейчас возникла монолитная стена. Она заколотила руками по камню, но только отбила ладони и расцарапала до крови кожу. Баюкая поочередно ушибленные руки, ведьмочка развернулась к призраку.

— Т-ты! — крикнула враз охрипшим голосом и устремила негодующий взгляд на Раду. — Тт-ты!

Девочка подняла голову и криво улыбнулась:

— Что-то не так, тетенька?

— К-кнопка… красная… она… потолок…

— Мне скучно… — с нажимом повторила девочка. — Я хочу, чтобы ты со мной поиграла… давай в мячик, а? В лягушечки? В вышибалы у стены? Давай! У нас теперь будет много времени…

Мира не ответила. Не было смысла тратить драгоценное время на выяснение отношений с маленькой обманщицей. Пусть и дальше от скуки мается. Взгляд и мысли притягивал потолок, неумолимо приближающийся к полу. По всему, жить ведьмочке осталось не более пяти минут. Тессин щит не выдержит давления такой силы. Что же делать? Что же, богиня все побери, делать? Перед лицом реальной опасности мирин мозг заработал с утроенной силой. Секунды не прошло, как она придумала вариант — хотя в первый раз он не сработал. Но попытка — не пытка, тем более, если ты имеешь в перспективе весьма болезненную и скорую кончину. Забыв про всех гипотетических тварей чохом, Мира раззявила рот и заорала:

— Рыжиииыыый! Немедленно! Ты мне очень нужеееен! Аууу…

От стен по ушам ударило гулкое эхо. Мира поморщилась, представив, сколько чудовищ могла перебудить, но попыток докричаться до ангела не оставила. Рада выпрямила ноги, расправила дырявое платьице на коленях и спросила тоном прилежной ученицы:

— А ты раньше когда-нибудь была привидением?

— Отвяжись, злыдня, не до тебя сейчас, — с досадой ответила Мира, прервав на мгновение свой концерт.

— Я - не злыдня, я — Рада… Ну теееоть, ну скажииии…

— Нет, не была! — рявкнула Мира. Она была зла как тролль на Раду за обман; на Петра, который опять где-то застрял; на себя саму за глупость; на Тима, который не отлупил ее по мягкому месту, чтобы отвадить от необдуманных поступков; на Тессу, которая бросила ее в лабиринте; на Рича… просто потому что он — идиот, каких мало; на весь мир, который ведьмочке в очередной раз не угодил…

Девочка испуганно отпрянула и прижалась спиной к стене, но если Мира и почувствовала угрызения совести, то сейчас ей было не до них. Всё же она извинилась, сама не зная зачем:

— Прости, не хотела кричать. Просто ты… нечестно поступила.

Девочка похлопала глазами и прижала руки к груди, но ничего не сказала. Мира огляделась — по-прежнему надо было что-то решать, и срочно. Мелькнула мысль попробовать активировать портал самой, и Мира тут же рванула к кругу. Разорвет ли ее на части защитным заклинанием, которое наверняка покрывает портал — ну, может, не с первого раза, так как должен же и щит на что-то сгодиться, а со второго — или придавит каменной плитой — невелика разница. Придя к такому неутешительному выводу, Мира занесла ногу над контуром круга и…

— Стояяять, корова!!! — загремело в ушах с такой силой, что Мира пошатнулась, но равновесие удержала и ногу на место послушно вернула. Оглянулась через плечо, увидела Петра — нимб замотан тряпочкой, сам весь в паутине, в руках — колба с дымящейся жидкостью. Глаза его полыхали неприкрытой яростью, а кудрявая челка стояла дыбом. Создавалось впечатление, что рыжий в отчаянии драл себя за патлы. — Еще шаг — и я лично займусь твоим упокоением. Если ты, конечно, выживешь. Просто потому, что ты уже достала. До печенок. До чертиков, до звездочек в глазах. До свинячьего бешенства. Ты. Меня. Достала. Да я лучше киллера найму, или колдуна какого, чтобы тебя, болезную, наконец, прибили, а то сама ты никак не справляешься. Убогая, как есть, убогая, даже сдохнуть не можешь нормально, без шума и воплей. И почему у всех подопечные как подопечные, а у меня — дура дурацкая? Чем я прогневал небеса и Истину? Чем не угодил, что мне это недоразумение подсунули? Я, между прочим, занят был сильно, спасение идиоток в мои планы не входило, и так времени в обрез…

После этого монолога ярость рыжего вдруг испарилась, словно он выговорился до конца и облегчил душу. Он нарочито грустно вздохнул, подкинул колбу вверх, и она растворилась в воздухе.

— Слушай, — спросил обыденным тоном, — а у тебя косыночки в горошек красный не найдется? Ты же… прости Истина… девушка, хотя иногда я в этом сомневаюсь. Ну, или платочка, тряпочки на худой конец?

Мира, которая с появлением Петра резко передумала умирать, многозначительно глянула на потолок:

— Может, мы это потом решим, попозже? Я тогда тебе и косыночку, и платочек, и тряпочку найду. И простынку. В горошек, в цветочек, в яблочко, только вытащи меня отсюда!

— Теть, а с кем ты разговариваешь? — спросила Рада, подхватывая мячик и подлетая к Мире.

— Отстань, девочка, мне некогда…

— Это что еще за недоразумение? — Рыжий резко повернулся и в упор, без тени юмора в глазах уставился на Раду. — Неучтенная, без номера? Кто проглядел? Это же высшая мера сразу, без суда и следствия. Истина мне судия, до такого даже я бы не дошел. Будем разбираться.

Рада старательно избегала смотреть на Петра. Поправила Миру:

— Я не девочка, я — Рада.

— Чему она рада? — не понял Петр.

— Имя у нее такое, Рада, Радомира, вроде, — пояснила Миранда, которая уже мысленно отсчитывала секунды до того момента, как потолок притиснет ее к полу, безжалостно раздробит косточки и расплющит внутренности. — К делу это не относится. Как выбираться будем? Что мне делать?

— Иди и убейся об стену, чтобы не мучится, — посоветовал ангел и подлетел к Раде. — Солнце, а ты откуда такая взялась, а? Какой год упокоения? Кто проводник? Или ты потерялась в пути? — в голосе Петра слышалось искренние участие.

Но девочка его или не замечала, или нагло игнорировала.

— Теть, а давай я тебе мячик кину, а ты его поймаешь, а? Давай поиграем! А хочешь, я сокровища свои тебе подержать дам?

Мира махнула рукой — мол, отстань, но Рада не унималась. Ведьмочка же донимала Петра, который все свое внимание сосредоточил на призраке, а тот в свою очередь ангела игнорировал и приставал к Мире. Вот такой замкнутый круг получился.

— Петр!!!

Потолок неспешно опускался, и вскоре Мире пришлось пригнуться, а потом и вовсе встать на четвереньки.

— Красивый у тебя мячик, — вдруг сказал ангел, спокойно, беззаботно, словно это не рядом с ним металась Мира, — твой?

— Да, — неожиданно ответила Рада и метнула на ангела неуверенный взгляд, — мне его подарили.

— Кто?

— Дяди.

— Петр!!! — взвыла Мира, но ангел ее словно не слышал. Его лицо выражало трогательную заботу, а голос был наполнен странной нежностью, когда он обращался к девочке.

— Понятно. Хочешь поиграть?

Личико Рады вдруг засияло, как солнышко, улыбкой до ушей:

— Поиграть? Ты хочешь со мной поиграть? Правда-правда?

— Правда-правда, — ответил Петр, и погладил девочку по голове. Она смутилась и отпрянула, но рыжий не растерялся и сказал, моментально убрав руку за спину: — Я… сейчас тетю отправлю по тому адресу, где ее долго ждут уже, и вернусь за тобой, хорошо? Ты только никуда не уходи.

Рада широко раскрытыми глазами смотрела на Петра.

— Мы будем играть? Вместе? В мой мячик? Он ведь только мой, этот мячик. Ты помнишь? А у тебя мячик есть?

Рыжий кивнул.

— Дяядь, а что это у тебя вот здесь?

— Пееетрррр!!! — захлебывалась криком Мира, полными отчаяния глазами уставившись на нависающий в метре над ней потолок.

— Где? — не понял Петр.

— Ну… вот, — Рада подняла свободную от мячика руку над головой и изобразила круг.

— Это, моя дорогая, нимб.

— А что такое нимб? — тут же последовал вопрос.

— Пеееееетр!!! Я не хочу умирать!! Я не хочу!!! Я хочу к Тимуууу!!!! Ну вытащи меня отсюда, я больше не бууудууу…

— Радомира, да будет тебе известно, — возвышенно начал Петр, — я — ангел. А ты знаешь, кто такие ангелы?

Рада помотала головой.

— Мы, ангелы, очень хорошие ребята. Я тебе обязательно поподробнее расскажу. Но попозже, хорошо? Сейчас мне нужно разобраться с одним неотложным делом. Но я клянусь, что мы еще об этом поговорим. Я вернусь и отвечу на все твои вопросы.

— И поиграешь со мной?

— Обязательно, дорогая. Обязательно, — заверил девчушку Петр и соизволил обратить внимание на ползающую около портала Миру. Тон его сразу стал неприятным, колючим, а взгляд — пренебрежительно-жалостливым. — Коровушка моя, ты… хотя о чем это я… в теории построения порталов ты даже не ноль, а величина отрицательная. Значит, так. Подходишь… то есть подползаешь с другой стороны, то есть, туда, где тебя сейчас нет, это для тупых пояснение, а то уж больно вид у тебя… хоть сейчас на Отдаленную вези… кладешь ладонь — подчеркиваю — ладонь, а не ногу, руку целиком, или, не приведи Истина, башку свою безмозглую, на грань круга и ждешь.

— Чего? — Мира по-собачьи высунула язык, пока трудолюбиво ползла вокруг портала. Оказалось, что ползать на четвереньках не так уж и легко. Однако наличие цели и правильная мотивация очень помогают в любых начинаниях. Потолок был уже так низко, что ведьмочка спиной ощущала холод камня.

— Того. Как скомандую, так заходишь внутрь, но не раньше, поняла?

— Дядь, а дядь, а тетя уходит? Совсем?

— Милая, тетя уходит. Совсем. Но не переживай, я ее провожу и обязательно к тебе вернусь. Ты только меня дождись, ладно?

Рада кивнула и сильнее притиснула к себе мячик.

— Я буду ждать.

* * *

— Что-то ты долго… — было первое, что услышала совершенно ошалевшая от страха Мира при выходе из портала. Ее всю — с ног до головы — колотило и трясло, в спутанном ежике волос застряли пыль и каменная крошка, лицо было в грязевых разводах, глаза полны непролитых пока слез. Она стояла на четвереньках на сочной зеленой траве, растерянно оглядывалась по сторонам и все никак не могла поверить, что спаслась. Что ей больше не грозит быть размазанной по полу каменной плитой. Что и на этот раз все обошлось…конечно, не без некоторой нервотрепки — но ведь обошлось же…

Портал переправил ведьмочку на луг; прямо перед ней возвышался замок, судя по всему, Дирьярда. Петра нигде видно не было, так что выразить свою благодарность или хотя бы сорваться на нём возможности не имелось. Может, это было и к лучшему, а то она, будучи в растрепанных чувствах, вряд ли была бы способна следить за языком. Несмотря на все клятвы, данные самой себе не далее как пару часов назад.

Справа на пенечке примостилась улыбающаяся Тесса. Именно она и изрекла достопамятную фразу, услышав которую, Мира поняла, что такое настоящее, первоклассное бешенство. Когда глаза застилает красная пелена, а инстинкты посылают разум в длительный нокаут. Когда звериная натура, спрятанная под оболочкой светского воспитания, вылезает наружу и показывает клыки. Бессильный гнев Миры на Петра, так и не нашедший выхода, приплюсовался к злобе на Тессу и помножился на пережитый страх, а все еще бушующий в крови адреналин возвел полученный результат в десятую степень. Получилось нечто выдающееся. Мгновенно позабыв о собственных переживаниях, зарычав, словно оборотень, ведьмочка взвилась с земли и разъярённым быком ринулась на колдунью, которая с пенька тут же испарилась. Мира споткнулась о пенек и растянулась на траве.

— Успокойся, — посоветовала колдунья, возникая рядом. — Будешь много себе позволять — упокою, не насколько ты мне нужна.

Мира медленно встала, отряхнулась, обвела пасторальный пейзаж безумным взглядом и… разрыдалась.

— Ыыыы… — выла она, размазывая сопли и слезы по испачканному лицу, — Ыыыы….ыыы… ы. ы? Ыыы…ыы. ыыы! Ыыы…и ыыы!!!

— Ты вот о чем сейчас? — сдвинула брови Тесса. — Я ни слова не поняла. Ладно, некогда мне с тобой разбираться, давай сделаем по-моему.

И что-то шепнула. Ведьмочка, которая со слезами выплескивала весь пережитый недавно ужас и отчаяние, вдруг ощутила, как на нее снисходит невероятный, блаженный покой; как нервная истерика затихает, как пушистое облако подхватывает ее и бережно несет к берегам радости и благодушия.

— Что это? — спросила она, отнимая руки от лица и против воли улыбаясь. — Что ты со мной сделала?

— Немного подлечила, — ответила Тесса. — А то ты что-то совсем расклеилась.

— Спасибо, — неожиданно для себя бухнула Мира, старательно вытирая слезы. И продолжила: — Меня, между прочим, сейчас только что чуть не убило.

— Знаю, — кивнула Тесса.

Мира недоверчиво скривилась и спросила — спокойно так, без особых переживаний:

— Как знаешь? Откуда… знаешь?

— Видела.

— Где? Как?

— Магия, умница ты моя. Магия и никакого мошенничества. Должна же я была убедиться, что ты выберешься. В конце концов.

— То есть ты хочешь сказать, что все это время наблюдала за мной? И ничего не сделала, чтобы помочь? Даже когда меня потолок должен был раздавить? Так получается?

Где-то в подсознании билась мысль о том, что такая реакция — ненормальна. Ей бы кричать, вопить и ругаться на всех известных наречиях. Ей бы проклинать заносчивую колдунью страшными проклятиями. Где это видано — оставить Миру в лабиринте и равнодушно наблюдать за ней, как за лабораторной мышкой. Да, если бы не заклинание, Мира Тессе все волосья повыдергивала бы. А так все, на что она была способна — приподнимать брови в удивлении и с вежливым укором качать головой. Негодование, которое она ощущала, было каким-то… неестественно тусклым, приглушенным, как плохо заряженный магический шар.

Тесса пожала плечами:

— Ну… если бы что-то критичное было, я бы, конечно, помогла. Наверное. Но ты ведь и сама справилась.

Мира задумалась на мгновение и бросила:

— Сучка.

— Какая есть.

— Такая и есть, — поставив таким образом в разговоре жирную точку, Мира развернулась в сторону замка и скомандовала: — Пошли к отцу твоему.

Тесса посоветовала:

— Ты… из волос траву вытряхни и мусор заодно, тогда и пойдем.

На какое-то мгновение Мира задумалась, стоит ли попробовать выяснить у Тессы про Раду, но не стала. Мира так поняла, что судьбой призрака теперь займется Петр, а привлекать к нему излишнее внимание колдуньи было не с руки. Да, он — сплошное унижение ее женского достоинства, вечное ходячее оскорбление и подтрунивание, но ведь спасает невезучую подопечную исправно каждый раз. Так что пусть делает с Радой, что хочет, она, Мира, и рта не раскроет на его счет.

До замка оставалось рукой подать. И чем ближе Мира подходила к нему, тем более жуткое впечатление он на нее производил. Несмотря на погожее утро — солнце было еще довольно низко — замок окутывала странная дымка. Плотная, серая, она, как завеса дождя, размывала контуры строения. Из-за этой дымки невозможно было рассмотреть ни окон, ни дверей, только блёклые очертания. Что еще больше настораживало — замок не был окружен стеной. Неужели этот Дирьярд настолько уверен в себе, что пренебрегает элементарными правилами безопасности? — подумала Мира. Даже в ее родном городке частные домишки окружают серьезными заборами, чего уж говорить о замке посреди чиста поля? Да кто угодно может проникнуть внутрь…

— Тесса, а почему портал из лабиринта ведет не в замок?

— Потому что на нем купол защитный. Конечно, можно настроить соответствующую функцию, но всегда остается вероятность сбоя. А быть размазанной по куполу — мало приятного. Поэтому вывели на ближайшую возможную точку. Материя — вещь тонкая, до конца не изученная. Для меня лучше пройти пятьдесят три метра пешком, чем соскребать кишки с купола в результате ошибки.

— А зачем там вообще портал? И зачем лабиринт? Если это всего лишь подземный ход, к чему такие сложности?

— Папочка не любит простых вещей. Я тоже. Да будет тебе известно, что прямая — не всегда лучший путь. К тому же было весьма забавно наблюдать за твоими метаниями.

И ни слова про Раду. То ли Тесса ее не видела, то ли не хотела говорить об этом. И про Петра не спросила. Хотя не могла не слышать разговор с ангелом — по крайней мере, партию ведьмочки. Списала на предсмертный бред? В любом случае, что касалось Рады, Мира готова была спорить на что угодно, что девочки в лабиринте уже нет и найти ее не сможет ни один колдун в империи. Петр свое дело знает, даром что словоблуд. Это его вечное издевательски-наплевательское отношение… Миру передернуло, так как на ум пришло недавнее злоключение. Опускающийся потолок будет ей еще долго в кошмарах мерещиться.

— Забавно ей, — проворчала Мира без всякой злости. — А мне вот забавно не было. Кружевные вы больно… лабиринты им подавай… порталы… зачем, когда можно обойтись и обычной тропинкой? На мой взгляд, было бы куда лучше и проще, и все довольны. Чертовы колдуны… развлечения им подавай.

Тесса шла вперед, не оглядываясь на семенящую за ней ведьмочку. Тем более, не слушала ее бормотание. Шла упруго, уверенно, быстро. Шла к себе домой. Чтобы там остаться. Наконец-то.

Мира тащилась следом, и нехорошие предчувствия переполняли ее. Иногда быть честной с собой очень трудно. И вовсе невозможно не признать, что совпадений в истории уже слишком много. Одинаковые кольца, магия, идущая из замка на могилу ее родителей, прикрепленный к письму портал, через который Рич в замок попал… Выводы, которые из этого следовали, были невероятно дики, и Мира отказывалась самой себе признаться, что тайны, которые она хотела разгадать, уже и не тайны вовсе. Нет, нет, она сначала спросит у отца Тессы… и если выживет после этого разговора, то впредь заречется играть в детектива. Ей не хотелось верить в то, на что указывали все факты, очень не хотелось. В глубине души жила надежда, что Дирьярд даст логичное и простое объяснение. А не то, что крутилось у Миры в голове в последние минуты…

Но и отступить, не спросить она уже не могла. Да, отец Тессы вполне может оказаться тем самым колдуном, что наслал проклятие на ее маму; нести ответственность за гибель ее родителей, но… поздно давать задний ход. Слишком поздно. Даже если Дирьярд — виновен, Мира должна знать наверняка. Что случится после того, как… точнее, если роковое признание будет сделано, она пока не представляла. Продолжала тешить себя призрачной надеждой, что все обойдется и предполагаемый родственник не причастен к гибели ее родных. И вопрос первостепенной важности — возьмет ли Тим после всего ее замуж?

Настороженно оглядываясь по сторонам, она старалась ни на шаг не отставать от Тессы, потому что знала, как легко и непринужденно, практически виртуозно влипает в неприятности, стоит лишь отвлечься на секунду. И снятие проклятия ничем в этом плане ей не помогло. Жаль… а она-то надеялась…

— А что это за туман вокруг замка? — спросила Мира, чтобы хоть как-то отвлечься от дурных мыслей. — Колдовство?

— Это купол. Защитный. Тот самый, про который я говорила. Просто так не войдешь. А если и получиться пробраться внутрь — не выйдешь, не зная формулу.

— Ту самую, которую у тебя мозгов не хватило обеспечить, — не упустила шанс подколоть Тессу Мира, но колдунья мысленно уже инспектировала свою лабораторию и нянчилась с любимыми книгами, поэтому оскорбление пропустила мимо ушей, если вообще услышала.

Наконец, они достигли входной двери — самой обыкновенной на вид. Деревянной, с медной ручкой. Вблизи замок обрел четкость и завершенность — туман словно испарился. Ведьмочка с любопытством следила за действиями Тессы — что та будет делать? Стучать? Пинаться? Применит невероятное заклинание? Да чтобы до кого-либо докричаться в этом… торжестве чудовищных размеров над рассудком, глотка должна быть луженой, а пинки — дверевышибающими. Но Мира охотно верила, что для Тесса обладает необходимыми качествами.

Однако колдунья в который раз удивила ее и поступила совершенно иначе — подошла к двери и приложила ладонь к дверной петле. Петля натужно заскрипела и вдруг вспыхнула алым светом. От нее по всей дверной раме, потрескивая и выстреливая огоньками, побежала веселенькая искорка.

Через несколько секунд спецэффекты кончились. Дверь беззвучно отворилась и на пороге возник… старик в тельняшке и трениках. У него были суровые кустистые брови и мускулистые, хоть и худые руки, скрещенные на впалой груди. И взгляд такой… укоризненный и суровый, под стать бровям.

— Ты! — сказал он, нацелив негодующий перст на Тессу, ничуть не смущенную таким приветствием.

— Я, — радостно согласилась колдунья. — Я собственной персоной. Не представляешь, как по тебе соскучилась, Данти. Папуля дома? Он мне очень нужен.

— Нет его, — пробурчал старик и отступил внутрь. — Проходи. А ведьму зачем привела?

Миранда смотрела на непонятного старика и терялась в догадках. Кто он? Человек? Не похоже, слишком… тянет магией от него. Колдун — тоже нет. Вот ни почему. Просто и категорично — нет. Оборотень — вряд ли. Для эльфа не только староват, но и страшноват. Для тролля — наоборот, красавец писаный. Вампир — ну это уж вообще глупость.

Тогда кто? И тут старик повернулся к ним спиной, чтобы закрыть входную дверь, и его длинный гладкий хвост раздраженно прищелкнул по паркету.

Мира так и подскочила на месте и инстинктивно спряталась за спину Тессы. По-видимому, действие заклинания спокойствия, наложенного Тессой, закончилось. Демон! Богиня все побери — настоящий демон! Почему ее никто не предупредил? И… можно она за дверью подождет, луговые цветочки пособирает? Все безопаснее, чем с демоном рядом находиться.

Тесса насмешливо дернула плечом, но прогонять испуганную Миру не стала. Обратилась к демону:

— Данти, спрашиваю еще раз: папуля дома?

На скромный мирин взгляд, подростковое имя Данти совершенно не подходило половозрелому демону, но встревать с замечаниями она благоразумно не стала.

— Нет его, — с нажимом повторил Данти и продолжил: — Тесса, ты о чем думала, когда сбегала? Ты почему родного отца не жалеешь? А у него, между прочим, работа, у него — лекции и семинары, у него — служба придворная и император припадочный… а тут ты со своими капризами… Кстати, где ты раздобыла такую безвкусную одежду? Что за ужас? Напоминаешь дохлого вампира.

Мира не поверила своим ушам, когда демон обозвал самого императора Калерии «припадочным»! Как можно императора награждать подобными эпитетами и не быть сожженным на месте? Она вся сжалась в ожидании удара молнии, которые поразит не только виноватого, но и невольных свидетелей, но так и не дождалась. Тесса же ответила:

— Я имею право знать. И вообще, после того, что я выяснила… не вздумай меня совестить! Нашелся воспитатель! Один у меня уже есть! — И добавила после паузы: — Что же касается императора — сам на трон посадил полудурка, сам пусть и разбирается с последствиями… А одежда — что нашла, то и надела. Не могу же я голой разгуливать по улицам. Если папуля о таком узнает, весь город можно будет смело хоронить как случайных свидетелей.

Сразу после крамольных слов колдуньи о «полудурке» Мира от ужаса невольно прикрыла уши руками — и потому к своему счастью ее пассажа про «случайных свидетелей» не слышала. И слава Истине. Ей и без того было не по себе.

Не может быть, чтобы Тесса это говорила серьезно! Император! Посадил на трон! И этого колдуна они собрались «допрашивать»? Его Тесса рассчитывала припереть к стенке? Да он их в порошок сотрет одним легким движением пальца. Хотя нет, не их, а ее, Миранду Новикову, невезучую и любопытную на свою голову ведьму. Искательницу приключений и восстановительницу справедливости. Детектива доморощенного и потенциальную самоубийцу. Потому что только в искреннем желании покончить с собой можно было сунуться в эту обитель скорби.

Мира поняла это, но поздно. И вновь пожалела, что Тессу за руку схватила. Тогда, в квартире Тимми… ведь могла бы сейчас попивать чаек на кухне и лопать пирожки Матрены Патрикеевны… Но нет, все правду искала, в бой рвалась за справедливость, все покоя не могла найти в обыденности, постоянно и с извращенным удовольствием страдала за Истину, за нее же была бита нещадно и неоднократно, но отказаться, отступиться от расследования или хотя бы притормозить на секунду, призадуматься — а стоит ли игра свеч, было выше ее сил. Ну вот, дострадалась, дорвалась, доискалась… молодец, что еще скажешь.

Данти щелкнул хвостом по полу и спросил:

— Ведьму в лабораторию? Или ты у себя ее препарировать будешь?

Мира перестала дышать.

— Что? — рассеяно переспросила Тесса, что-то подсчитывая в уме. — Ведьму в лабораторию? Какую ведьму? А… эту. Нет, Данти, это у нас уникальная ведьма. Для папули привезла.

Прозвучало жутко и крайне двусмысленно. Миранда, высунувшая было нос из-за плеча Тессы, спряталась обратно и взмолилась, чтобы и на этот раз пронесло. Горячо пообещала богине, что если повезет, больше — никогда! Никогда она не будет поступать опрометчиво. Будет думать, прежде чем делать. Будет семь раз отмерять, а один отрезать. Будет оценивать и взвешивать последствия… в общем, ее обычные молитвы на каждый день.

— И что в ней такого, что может понравиться хозяину? — поинтересовался Данти. — Долговязая. Кожа да кости. Силы нет. Опять же не девственница… ох, уж мне эти современные нравы. Раньше бы за такие дела, да еще до свадьбы, кожу б живьем содрали, чтоб не повадно остальным было…

Когда демон так походя, небрежно объявил о ее, так скажем, статусе, Мира густо покраснела, не смея поднять взгляд. Щеки полыхнули жаром, внутри все съежилось от стыда, хотя, казалось бы, ничего такого уж страшного сказано не было. Просто сами уничижительные интонации и презрительный взгляд… как будто Мира сделала что-то невероятно постыдное и достойное всяческого порицания и осуждения со стороны благовоспитанной общественности.

Но постойте! — возразила бы Мира, если бы ее кто-нибудь соизволил выслушать, — подождите, о чем это вы? Откуда столько негатива? Откуда мысли про «кожу б живьем содрали»? Это же совершеннейшая дикость, убожество нравов и закоснелость ума. Сейчас вся продвинутая молодежь, сбросив оковы родительской опеки, тут же начинает жить половой жизнью. Это считается круто, современно и, безусловно, абсолютно нормально. Никто в этом ничего странного или неправильного не находит. Наоборот, остракизму подвергаются девушки, по тем или иным причинам затянувшие с расставанием с главной девичьей ценностью. Признание в том, что ты девственница равносильно признанию в каннибализме, кабы не хуже. Быть невинной в брачную ночь — вообще никуда не годится, попахивает нафталином и средневековьем.

Мира никогда не рассматривала секс как нечто священное или же сокровенное — до появления в ее жизни Тима. Так уж воспитали. И столкнувшись с явным осуждением ее морали, точнее, отсутствия таковой — и от кого! — немного растерялась. Но демон уже сказал все, что хотел и выжидающе уставился на Тессу, но та о чем-то в который раз замечталась. Тогда он перевел взгляд на красную как рак Миру.

— Так ее к хозяину?

И тут ведьмочка, вынырнув из пучины логичных возражений и железобетонных доводов, которые она могла бы привести этому невоспитанному Данти в свою защиту, вдруг вспомнила, что демон говорил перед этим… Хозяину? Вот даже как… при мысли о том, сколько еще неприятных сюрпризов ждёт ее в доме предполагаемых родственничков, ей стало дурно. Где же носит Тима, когда он так нужен?

— Данти! — произнесла Тесса таким тоном, что демон замолк и перестал таращиться на Миру подозрительным взглядом. — Не забывайся.

Данти виновато склонил голову и отступил на шаг.

— Как прикажешь, госпожа.

— Данти! Ну тебя! Какая я госпожа, после стольких лет совместной жизни! Тесса я.

Но демон упорно не поднимал головы и только подрагивающий хвост выдавал его волнение. Тесса немного подождала реакции на свои слова, но ее не последовало. Тогда она предложила:

— Ну и обижайся, обижуська. Потом договорим. Данти, чаю ко мне в спальню. И поесть чего-нибудь. Да накажи, чтобы поторопились. А то я голодная как волк. С утра только пирожками перекусила.

Демон послушно кивнул и так же — не поднимая глаз — удалился. Тесса расстроенно вздохнула:

— Ну вот… обиделся он… на что, спрашивается? Ладно, мы еще поговорим. Будет время — все выясним. Госпожа… скажет же…

Далее Тесса повела ведьмочку извилистыми, но к счастью, хорошо освещенными коридорами. По дороге им пару раз встречались слуги, которые, завидев дочку хозяина, разве что не падали ниц. В глаза колдунье смотреть не осмеливался никто. Все как один лепетали «Благоденствия и здравия», стоя на коленях, и не шевелились до тех пор, пока Тесса не скрывалась из виду — Мира специально держалась чуть позади колдуньи, чтобы это выяснить.

«Вот это дисциплина и выучка, — против воли восхитилась ведьмочка. — Это что надо сделать, чтобы тебя боялись как огня?»

Теперь ей в какой-то мере становилась понятна заносчивость и высокомерие Тессы. Колдунья привыкла к тому, что все подчиняются малейшему движению ее ресниц. Даже говорить ничего не надо — все к ее услугам в любое время дня и ночи. Интересно, какой бы выросла сама Мира, воспитывайся она изначально в подобных условиях? Стала бы спесивой дурой? Или наоборот — мятежной бунтаркой? Обзавелась бы принципами Тессы или осталась при своих? Полюбила бы свободу или предпочла золотую клетку? То есть, родовой замок?

Они пришли довольно быстро. Неприметная дверь по левую руку открылась бесшумно, и Миранда очутилась в спальне Тессы.

Комната, лаконичная и в тоже время подчеркнуто женская, была обставлена изящной, но не вычурной мебелью. Выделялись огромная кровать с балдахином и окно в полстены, обрамлённое тяжелыми шторами. Стены покрывали однотонные обои. Ничего лишнего, а то, что имелось — необычный комод, прикроватная тумбочка — отлично сочеталось друг с другом, придавая спальне уютный вид.

— Присаживайся, — приказала Тесса. — Сейчас чай принесут…

— Уже? — усомнилась Мира, поскольку со времени отправления Данти с этим поручением не прошло и пяти минут. А чтобы вскипятить тот же чайник, требуется побольше.

Тесса с жалостью посмотрела на Миру, и в это время в дверь робко, еле слышно постучали.

— Войдите, — распорядилась Тесса — чисто принцесса крови. Величественная и недосягаемая, как горные вершины.

Показались слуги. Они действовали молниеносно, но это никак не сказывалось на их сноровистости. Уже через две секунды после стука перед Мирой, как, впрочем, и перед Тессой, стояло по чашке с ароматным чаем и тарелке с пирожным. А рядом устроился поднос с бутербродами, от запаха которых у ведьмочки помутилось в голове. Она только сейчас поняла, что жутко проголодалась, но нервы не давали это ощутить до сего момента.

Как слуги умудрились накрыть на стол в две секунды, не поднимая глаз и двигаясь практически на полусогнутых ногах, как и куда испарились сразу после расстановки приборов и еды, Мира гадать не бралась. Подумав, что это не ее ума дело — как правильно отметила в свое время Тесса — ведьмочка сцапала бутерброд и засунула его себе в рот целиком. Проглотила, практически не жуя, для верности утрамбовала пальцем особо большие куски хлеба. Да, выглядело весьма не эстетично, но голодной, как оборотень после превращения, Мире было не до соблюдения этикета. В результате она подавилась, закашлялась и сделала глоток чая. Помогло.

Тесса ела с помощью ножа и вилки — бутерброды! — и о чем-то усиленно размышляла, а потому не утруждала себя светской беседой. Мире тоже было не до разговоров, так что трапеза прошла в полном молчании. Как только Тесса сделала последний глоток чая и отставила чашку, в дверь тихонько постучали.

— Можно, — разрешила колдунья.

Те же слуги, больше напоминавшие привидения — не потому что были прозрачными, а потому что практически порхали над землей, бесшумно и незаметно — мгновенно убрали все со стола и удалились.

Только после того, как закрылась дверь, Тесса позволила себе расслабиться. Она откинулась на спинку стула и сказала:

— Чем займемся, сестренка?

Мира от такого обращения сморщилась:

— Сама ты… сестренка. Еще ничего не доказано. Где твой папуля ходит, когда он так нужен?

Тесса пожала плечами:

— Поверь мне, когда будет надо — он обязательно появится. Хочешь, покажу тебе свое кольцо?

Мира кивнула. Тесса вскочила со стула и направилась к тумбочке. Когда вернулась обратно, в руках у неё была та самая коробочка из воспоминаний.

— Смотри.

Ведьмочка аккуратно взяла коробочку и открыла. Внутри лежало кольцо — близнец того, что красовалось на пальце Тессы. Мира вынула его, повертела так и эдак — абсолютно идентичны. Тот же камень в центре, те же лепестки.

— Ты думаешь?..

— Ничего не думаю. Надо знать точно, а для этого отца порасспросить. Тогда и буду думать. А гадать что да как, не имея достоверных данных — пустая трата времени.

Мира бессмысленными глазами уставилась на стол. Что же выходит… как же так получается… кольцо, которое неизвестный — ой, ли? — поклонник подарил ее матери, близнец того, которое Дирьярд подарил своей дочке на семилетие. Примерно восемнадцать лет назад. Поклонник, что наслал на ведьму Мариссу проклятие… обрек чету Новиковых на ужасную кончину, а их дочь — на мучительную жизнь проклятой. Сложить два и два и получить четыре смог бы и идиот.

И зачем Мира вообще полезла в это дело? Сняла же проклятие, полюбила замечательного парня, и главное — он полюбил её; чего ей не жилось спокойно? Нет, полезла до правды докапываться, планы мстительные лелеяла, смутно и неопределенно, но все же. Истину жаждала установить, справедливость найти и наказать виновных в гибели ее родителей.

Доискалась? Нашла? Докопалась, ищейка недобитая? Узнала? Рада теперь? Счастлива? Вот и хорошо. Возьми с полки пирожок. Вполне вероятно, что он будет твоей последней трапезой в земной жизни.

Совершенно сбитая с толку неожиданным поворотом сюжета ее жизни, Мира не заметила, как Тесса куда-то ушла. Очнулась только, когда хлопнула дверь. Обернулась. Тессы нигде не было видно. И слава Истине, вздохнула с облегчением, выносить общество этой девицы без того, чтобы вцепиться ей в патлы и потребовать вернуть обратно в империю Ион, становилось все труднее.

Ведьмочка сидела за столом, ковыряла пальцем скатерть интересного коричневого цвета, и меланхолично размышляла о наболевшем. Взгляд ее, бесцельно блуждающий по комнате, наконец, остановился на кровати, мягкой и такой манящей, застеленной шелковым, нежным даже на вид покрывалом, с двумя кокетливыми декоративными подушечками. Кремовый балдахин тяжелыми складками ниспадал вниз и почти у подножия кровати был умело перехвачен лентами. У изножья кровати стоял миленький пуфик того же насыщенного цвета. Ведьмочка подняла глаза вверх — балдахин крепился на раме под потолком, далее падал на прикроватные стойки… видимо, дизайнер этой спальни деньги свои отрабатывал на совесть, в отличие от дизайнера, нанятого ведьмочкой для обустройства собственной квартиры.

Глядя на это великолепие, Мира вдруг почувствовала, как же сильно устала за последние сумасшедшие дни и практически бессонные ночи. Словно загипнотизированная, ведьмочка встала со стула и направилась к постели. В этот момент ей ничего так не хотелось как лечь и заснуть. Отдохнуть от проблем. Разгрузить больную голову. Поспать… возможно, увидеть сказочные сны, в которых ее родители живы, а она выходит замуж за любимого… возможно, пожаловаться Тиму на очередную несправедливость, что приключилась с ней по вине Тессы… возможно, встретить того, кого с некоторых пор встречать очень не хотела… поспать… закрыть усталые глаза и окунуться с головой в волшебный мир сновидений, где только ты и твоя реальность… только твои желания. Они сбываются, исполняются как по мановению заклинания колдуна. Поспать и увидеть там, в глубине своего подсознания ответы на вопросы…

Миранда как сомнамбула дошла до кровати и рухнула на нее. Но тело не ощутило мягкости, а словно провалилось сквозь постельное белье, перины и каркас куда-то вниз… глубоко-глубоко… туда, где еще никто до нее не бывал… в гости к тому, кто ее ждал уже давно…

Глава 10, в которой Мира сдаётся

Рич сидел в лаборатории и бездумно пялился в книгу. Книга была, несомненно, хороша и потому достойна большего внимания, нежели он сейчас мог ей уделить. Все сливалось перед глазами, буквы никак не желали складываться в слова, а слова, в свою очередь, в предложения. Но не потому, что колдун вдруг разучился читать, нет. Просто мысли его были далеко — Рич ожидал Касса. Он ожидал Касса с таким детским нетерпением, какого, пожалуй, не испытывал никогда в жизни. Он мерил шагами комнату, ерзал на стуле, считал пробирки на столе. Он успел бездумно пролистать больше половины имеющихся в лаборатории книг, а Касс все не появлялся. Молчала и Совесть, хотя Рич несколько раз пытался завести с ней разговор. Но вредная соседка, всегда отличавшая редкой болтливостью, на сей раз стойко его игнорировала.

До того, как взяться за книги, Рич прибрался не только в лаборатории, но и в квартире целиком. Помаялся на диване перед телевизором, помаршировал по кухне, и вновь вернулся в лабораторию. И только когда часы пробили пять, Касс соизволил появиться.

— Чего так долго? — рявкнул доведенный до состояния нервной тоски Рич, алчно глядя на бутылочку в правой руке ангела, заполненную почти до горлышка жидкостью непонятного цвета, и на… платок? Это еще зачем?

Последний вопрос он озвучил, на что Касс ответил:

— Так надо для ритуала. Собственно, друг мой, насколько мне пояснили знающие люди, это даже не ритуал, Лилу преувеличила. Есть специальное зелье, его ты можешь видеть у меня в руке. Есть заговоренный платок, который необходимо повязать на голову во время того, как ты будешь пить зелье. Далее необходимо выждать десять минут. И…

— И?.. — Рич в нетерпении подскочил к ангелу и хотел было выхватить платок, но Касс предусмотрительно отлетел к потолку.

— И. Не торопи меня. Итак, ты повязываешь платок на голову, выпиваешь зелье, ждешь десять минут. Что случится дальше — мнения расходятся. Думаю, тебе лучше поинтересоваться у Лилу, она-то точно знает.

Не сказать, что Рич был в восторге от идеи пить незнакомое зелье. Он прекрасно осознавал возможные негативные последствия. Напяливать на голову дурацкий платок казалось еще глупее, но, по крайней мере, точно было безвредно. Всё вместе звучало как бред сумасшедшего, либо как чья-то дурная шутка. Но поскольку он в своей лаборатории один и, соответственно, свидетелей его позора не будет, почему бы не попытаться? Кассу Рич доверял — раз ангел сказал, что выселение Совести можно провести подобным образом, значит, так и есть. Ангел никогда не врал — ни из обиды, ни из мести, ни из желания помочь. Он был честным до идиотизма. Настоящим, истинным ангелом — бескорыстным и полным искренней заботы о своем далеко не самом покладистом подопечном. Даже обидевшись, Касс помнил о своей «миссии». Ничто в мире не могло отвратить его от выполнения своих обязанностей, и не столько из чувства долга, хотя и это играло значительную роль, сколько из любви к живым вообще.

Другое дело — Совесть, вот уж кто не вызывал доверия совершенно. Наглая и беспардонная, неуважительная и способная на злые шутки. В общем, сестра Петра. Прямая противоположность Кассу.

Но что же делать? Попробовать или нет?

Противоречивые чувства буквально раздирали колдуна. Ему до дрожи хотелось избавиться от назойливой соседки, но ставить все на то, что она сказала правду, а не решила ему в очередной раз преподать урок, по ходу дела введя в заблуждение и Касса, он бы не стал.

И как поступить, на что решиться? Несмотря на грызущие сомнения, Рич размышлял недолго — в конце концов, второго шанса может и не быть. А вынужденное соседство надоело до чертиков. Да, он может опозориться, ну и пусть. Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и тоже пожалеть, но в тысячу раз горше. В конце концов, шансы — пятьдесят на пятьдесят.

— Давай сюда свое зелье и платок, — буркнул Рич и требовательно протянул руку.

— Пожалуйста, мой друг, не стоит благодарности.

Если Касс рассчитывал этой фразой пробудить в колдуне угрызения совести, то напрасно. Рич даже не услышал, что сказал хранитель. Он с опаской и вожделением смотрел на бутылочку, которая в данный момент была символом его освобождения.

Касс вздохнул и поставил бутылочку на стол, туда же отправился платок. Стоило вещам коснуться деревянной поверхности, они словно по волшебству обрели плотность. У Рича от нетерпения засверкали глаза, а губы разъехались в улыбке.

— Эх, была не была, — пробормотал он, повязывая на голову платочек в крупный горошек и напрочь отказываясь чувствовать себя при этом дураком. Подумаешь, выглядит в нем достаточно странно, этакой психованной мужской версией собственной бабули, кого бы это волновало! Главное — эффективность. Оставалось надеяться, что она окажется стопроцентной.

Рич взял зелье, осторожно откупорил бутылочку, понюхал. Поболтал немного, пристально глядя на жидкость, и уточнил:

— А что туда входит?

— Увы, мой друг, этот я не знаю…

— Почему-то я так и подозревал. Ладно. Пью и жду десять минут, так?

Касс кивнул:

— Да, так сказал мне…

… Рич махом высадил бутылочку, скривившись, заставил себя проглотить отвратительное на вкус зелье…

— …Петр…

— …Кто?!

…Вот доведут. Доведут они беднягу Рича до ручки своими шуточками. Сколько можно над ним издеваться?

* * *

Как только ощущение полета прошло, сонливость и отрешенность слетели с Миры, как шелуха. Девушка вновь стала бодрой и энергичной. И очень-очень испуганной. Оглядевшись по сторонам, она поняла, что находится в узком темном коридоре. Но, богиня, что это был за коридор! Вместо кирпичных стен — мерцающая тьма, бездонная, ужасающая. Гладкая, ровная, будто стеклянная, поверхность, а под ней — живая тьма. Она двигалась, шла волнами, возмущалась и рвалась за грань. Яростно искрила, пытаясь во что бы то ни стало сомкнуться вновь, уничтожить проход, но что-то не давало. Заклинание? Амулеты? Что это за жуткое место? Из-за рваного света магических шаров, плавающих под потолком, тени казались живыми. Под ногами — Мира едва удержалась, чтобы не заорать во весь голос — та же тьма, беснующаяся и кровожадная, отчего было ощущение, что её вот-вот засосет вниз, в черное небытие.

Как она очутилась здесь? Куда идти? И что ее окружает? Что это за гадость темная?

Недавнее путешествие по лабиринту и связанные с ним воспоминания мгновенно всплыли в памяти. Коридор был не тот, но разве это что-то меняло? «Отставить панику!» — прикрикнула на себя Мира. Думать логически было трудно, но пришлось.

Последнее, что ведьмочка помнила — как пошла к кровати с намерением поспать. Почему её вдруг так начало клонить в сон — вопрос отдельный и, наверное, не самый важный в данный момент. Или все-таки важный?

Мира сцепила руки, нервно повела плечами и еще раз огляделась по сторонам. К сожалению, таблички со словами «До выхода — триста метров» и указательной стрелочки обнаружить не удалось. Зато выяснилось, что в обе стороны — сколько хватало глаз — коридор одинаково мрачен и негостеприимен. Никаких дверей и окон. Ничего, что могло бы послужить ориентиром или указать направление движения. И никого. И опять в голову полезли навязчивые мысли о лабиринте…

Стоять на одном месте смысла не имело. Но и добровольно шагнуть по этому черному буйству Мира не могла. Повернулась всем телом вправо, затем присела, чтобы получше рассмотреть, что под ногами вместо пола, и попытаться понять, насколько оно безопасно.

— Эээй, красота! — раздался откуда-то сзади и снизу мужской голос. — Нам воон тудааа…

Эти растянутые гласные и безумные нотки в голосе она сразу узнала. Крыс! Зажав рот ладонью, чтобы не завизжать от испуга и омерзения, она обернулась. За спиной, присев на задние лапки, был крыс. Его глазки блестели, в них безумно танцевали сполохи света шаров, что делало его похожим на демоническое создание. Белые клычки были ощерены в подобии улыбки, а передние лапки судорожно подрагивали. На правом ухе красовался кроваво-красный бант.

Подавив усилием воли — она в свое время прикосновение василиска смогла выдержать! — недостойный порыв отпрянуть, ведьмочка спросила немного дрожащим голосом:

— И вам добрый день. Чем могу быть полезна?

Как этот мутант-переросток здесь очутился? И опять же — здесь — это где? В потайном ходу под замком? Раз не поленились лабиринт соорудить, так почему бы кротами себя в полной мере не почувствовать и не прорыть еще один туннель? Или это просто неисследованная ею часть пресловутого лабиринта? Но что за странные стены? И почему вход сюда находится в кровати Тессы? Вот уж глупость несусветная. Только идиоту придет в голову сконструировать подобное. Спать-то все равно где-то надо. А две кровати в одной спальне — несколько нездорово выглядят. Наводит на нехорошие мысли — не одни, так другие.

— Пойдеооом со мной… — загундосил крыс. И вдруг подпрыгнул высоко вверх и шлепнул лапкой по мирандиной ноге: — Пшла! Пшла! Предательница! Соблазнительница! Змеюка! Тварь болотная! Пшла за мнооой… Я тебя отведууу, отведу на болооота, я тебя откормлююууу… больно жрать мне охооотааа!.. Туда… отведу… как было приказано… Хозяин! Хозяин! Она мне… не нравится… но хозяин приказааал… отвести…

Красный бант на ухе крысеныша истерично затрясся в такт движениям его головы.

— К-куда отведешь? — Мира, впечатлившись этим представлением, начала заикаться. — Что за хозяин? Что вообще происходит? Где я?

Крыс интенсивно задвигал усиками, заперебирал передними лапками и провыл:

— Сколько я зарезаааал… сколькооо… перерезааал… сколько еще тварей загрызуууу…. Всех зарою рядооом… чтобы вы знали… гадыыы… и на землю рыхлую нассс….

Пронзительный голос крыса отражался от стен и бил по ушам так, что барабанные перепонки лопались. Девушка зажала уши руками, но это мало помогло.

— Миленький! — взмолилась Мира. — Давай по существу. У меня от твоих песнопений голова раскалывается. Чуть потише можно?

Крыс хрюкнул и прибавил громкости и чувства:

— Аааа, здравствуйте тролли вот такой вышины… аааа… здравствуйте твари вот такой ширины… ааааа… вампирюги и уроды… аааа… не водить вам хороводы… аааа… все вы сдохнете сейчас… аааа… расчленю тогда я вас…

Миранда всхлипнула, когда голос крыса с легкостью преодолел болевой порог, взлетел, особенно на последнем, невероятном по силе «Аааа», до 200 децибел. На глаза навернулись слезы. Нога ее — вот Истина! — сама собой, рефлекторно ушла назад, беря основательный размах, и со свистом понеслась вперед, прямо на балдеющего от собственного таланта крыса, который в экстазе закатил глазки и поднял острую мордочку вверх. Попала Мира точно — прямо в мягкий беззащитный живот.

Крыс задушено пискнул, хрюкнул, крякнул и, словно ракета класса «земля — стена», взлетел в воздух, шмякнулся о преграду и ковриком сполз по мерцающей тьме. «Твердая, как и пол», — отметила Мира, с облегчением отняв руки от ушей. Набралась смелости и подошла к оглушенному обладателю незаурядных вокальных данных. Пол выдержал нагрузку, хотя мерцание усилилось и где-то там, в далекой глубине взъярились волны. Мира запретила себе смотреть вниз и задаваться опасными для спокойствия вопросами.

Преодолев брезгливость, она потыкала в зверька носком кроссовки. Как-никак, мерзкий крыс был ее единственной связью с неизвестным «хозяином» и путеводной ниточкой.

— Эй, ты жив?

Крыс жалобно вздохнул и приоткрыл мутные глазки:

— Никто меняааа не любит… никто не пожалеееееээт… враги меня погубяяааат… и налысо обреююууутт… Я им покажу… я им такое покажу… всем… враги, кругом одни враги… их надо бить, бить, бить, убивать! Я их задушу… четвертую… я им за все отомщууууу…

Миранда угрожающе занесла ногу, и крыс замолк. Поводил носиком и спросил вполне вменяемо:

— Чего стоишь? Тебе особое приглашение нужно? Руки в ноги и пошла.

— Но… куда? Где мы?

— Куда… где… тупая, что ли? Идти — туда, — и бессильной лапкой указал направо. — Мы — тут. Или здесь, выбирай, что больше нравится. Ой, цветет ромаааашка… рядом бродит тролль… вкусная кака…

— Заткнись! Заткнись немедленно! — Мира не поленилась наклониться и шлепнуть крысеныша по носу. Зверь обиженно взвыл и затих. Ведьмочка пребывала в полной растерянности — в прошлый раз столь сногсшибательных вокальных и поэтических дарований она в крысе не обнаружила. Только злобу на весь мир и нескрываемую агрессию. Откуда на ее многострадальную голову взялась эта творческая жилка?

— Ты сдохнееешь, — провыл крыс, поднимаясь с пола и забавно отряхиваясь передними лапками. — Сдохнешь… и все вокруг сдохнут… а я один останусь… я и хозяин… мы будем жить вместе… всегда везде вместе… это будет счастье…

Оставив без внимания эти сомнительные порывы крысиной душонки, Миранда двинулась в указанном направлении. При этом так старательно не смотрела вниз и по сторонам, что глаза разболелись. А вслед ей летело тягучее и душещипательное:

— Сижу под землеююуу… в темнице сырой…. вскормленный для супа… крысеныш младоооойй йой-йой!… красы невозможнооой… ну всем он хорооош…

Окончание песни Мира не расслышала, но не сильно об этом сожалела. Мысли ее перескочили на Тима, оставшегося в империи Ион. Узнал ли он, что ее занесло в Калерию? Переживает ли? Сможет прийти за ней в нужный момент? Успеет ли? И как она будет перед ним оправдываться за сделанную глупость — в очередной, Истина знает, какой по счету раз?

Полная самых мрачных предчувствий, Миранда шла уже минут десять, а коридор все не заканчивался. Интересно, куда ее выведет? И кто ее ждет? Что за хозяин, о котором упоминал сумасшедший крыс? И к чему эти песни? Похоже, зверюжке кирпич на голову упал, и не один, а целый поддон.

Не успела она поломать голову над очередными загадками, как практически уперлась в дверь. И вот готова была поклясться, что еще секунду назад этой двери здесь не было. А был нескончаемый, страшный коридор. Волшебство? Или это у нее уже крыша поехала от переживаний?

Сердце противно сжалось, когда Мира поворачивала ручку. Можно было, конечно, малодушно развернуться и дать стрекача, можно было постоять и подумать, прикинуть так и эдак, посомневаться, стоит ли вообще туда заходить, но результат все равно был бы один. Сколько не оттягивай страшный момент, момент Истины, он настанет, хочешь ты того или нет. Ведь не зря ее непонятным образом перенесло в это жутковатое место. Кому-то пришлось постараться, а значит, юли-не юли, а выбраться самостоятельно без потерь не удастся. Так не лучше ли покончить с неопределенностью, выяснить все до конца, чем томиться и трусливо бегать по коридорам в надежде отыскать несуществующий выход.

Дверь отворилась, и Миранда шагнула внутрь.

* * *

— Верни меня на землю! Верни меня, боги все побери, на землю немедленно!! Кассиопей, я с кем разговариваю? И почему этот троллий платок не снимается? — Рич остервенело подергал ткань. Она затрещала, натянулась, но отходить от головы соглашалась только вместе с его шевелюрой. И это было очень больно. Поэтому после нескольких попыток Рич на это дело плюнул и вновь обратил свой гнев на истинного виновника, то есть на Касса: — Верни меня на землю! Немедленно! Ты ангел или кто? Ты что мне подсунул?! Истина, и это называется ангел-хранитель…

Наоравшись всласть и охрипнув, Рич решил немного передохнуть. Он висел вверх ногами под потолком вот уже несколько минут и любовался на люстру, за которую зацепились его штаны. Люстра была пыльной настолько, что даже лампочки разглядеть не представлялось возможным. Но заметно это было только отсюда, сверху. Попутно колдун гадал, какое же зелье подсунул ему этот мелкий пакостник Петр. Эффект уменьшения веса тела — это понятно, но не будет ли еще какого отсроченного воздействия?

Наверное, было довольно забавно наблюдать за выражением лица колдуна, когда он понял, что отрывается от пола и подлетает к потолку. И весьма вероятно, некто рыжий и его противная сестрица животики надорвали от смеха, следя за тем, как Рич, неловко суча конечностями, пытается перевернуться, дабы принять естественное для живого тела положение — ногами вниз. Получалось из рук вон плохо, ибо опыта в подобных делах он не имел, а центр тяжести оказался почему-то совершенно не там, где ему положено быть. Повисев некоторое время головой вниз, колдун понял, что долго он так не протянет. Отдельного описания заслуживают усилия, предпринятые Ричем для того, чтобы приблизиться к окну. Потихоньку, держась за шторы, он сумел перевернуться и огляделся. Первое, на что он обратил внимание, был его собственный ангел-хранитель. Касс выглядел жалко: голубые глаза полны настоящих слез, губы кривятся, будто он силится что-то сказать, но не может. С отчаянием хранитель следил за передвижениями Рича и понимал, что не в силах ему помочь.

А Рич, в свою очередь, проклинал Совесть с ее причудами, рыжую скотину, которая ей приходилась родственничком, и собственную доверчивость. Надо было, надо было понять, что так просто изгнать соседку не получится. Неспроста она сотрудничать взялась, опять жизни его учить вздумала. Вот стерва! Все это, и еще многое другое успел высказать Рич, перемещаясь от стены к стене, собирая все углы и полки и отборно матерясь. Попутно он пытался придумать, как же ему спуститься вниз. Без магии. Самостоятельно, ибо позориться больше, чем есть, зовя на помощь младшенького, он не желал категорически.

«Ричмонд, твой словарный запас меня иногда просто поражает, — вдруг подала голос зачинщица данной ситуации. — Ты бы… заткнулся, что ли…»

— Я заткнулся? Это я должен заткнуться, по-твоему? Какого хрена ты напоила меня этой гадостью?

«Хмм… друг мой… недорогой, кто ж виноват в том, что тебя так легко обмануть? И кстати, платочек тебе очень идет. Интересно, где Петруша его отыскал?»

Рич в сердцах саданул кулаком по стене и тотчас пожалел об этом: по инерции его швырнуло в противоположную сторону и чуть не вынесло в окно. Закрытое. Однако в последний момент столкновения удалось избежать. Словно кошак, которого пихают в воду, а он, спасая свою честь и достоинство, растопыривает лапы в стороны и впивается когтями в бортики ванной, колдун распластался по окну, упершись руками и ногами в раму. Это потребовало определенных усилий, потому что шторы сильно мешали.

— Ты… значит, опять война? — уточнил Рич — так, на всякий случай — отлепляя себя от оконного проема и по стене передвигаясь к двери.

«Отчего же, дурилка картонная, ты мне надоел. Я от тебя ухожу. Сама».

— Но… — Рич не поверил своим ушам. — Как уходишь? Ты же не можешь сама…

«Видит Истина, ты — первый на моей памяти доверчивый колдун! Остолоп, а не колдун! Дело в словах, а не в зелье! — воскликнула Совесть. — С другой стороны, молодой ты еще… я-то привыкла иметь дело с теми, что постарше…Ты действительно мне поверил? Слушай, может мне в театр пойти? Стану великой актрисой! Это ж какие деньжищиии, и прославлюсь на всю империю…ладно, держись, я выбираться сейчас буду…»

— То есть…

Рич не смог договорить, потому что в это мгновение у него онемели щеки. В голове зашумело, перед глазами поплыла чернота. Тело охватила такая слабость, что не изображай Рич из себя бабочку, рухнул бы на пол. Не успел он толком испугаться или возмутиться, как ощутил, что внутри у него словно что-то взорвалось. Стало очень больно, но кричать Рич себе запретил из принципа — легковерный или нет, молодой или не очень, но он колдун и выказывать слабость перед недругом казалось предательством самого себя.

Боль длилась всего лишь мгновение, затем отступила, и Рич облегченно вздохнул. Поморгал — зрение постепенно возвращалось, онемение прошло. Соответственно, возник вопрос — что это с ним было? Неужели избавился?.. Об этом колдун даже помыслить боялся, так как в противном случае разочарование было бы поистине невыносимым.

— Ты как, друг мой? — полным скорби голосом пропел Касс, оказываясь рядом с Ричем и встревоженно заглядывая ему в глаза.

— Как, как, — передразнил его Рич, ощупывая себя на предмет не замеченных ранее повреждений, — Каком кве… хммм… то есть, я хотел сказать, не очень хорошо. А что случилось, ты не понял?

— Лилу ушла, — патетично заявил Касс и возвел глаза к потолку.

— Вот так просто? Безо всякой помощи со стороны? Сама?

Ангел горестно кивнул.

— Не совсем сама, но и без зелья с платком мы бы обошлись. Насколько я понял, Петр заклинание, привязывающее ее к тебе, снял — а это пара слов, не больше. Увы, меня ввели в заблуждение. И кто? Мой самый лучший друг и… она. Та, что призвана наставлять и поучать. Как такое может быть? Куда смотрят боги? Почему дозволяют случиться подобной несправедливости?

— Забей, — ровно посоветовал колдун и снова подергал платок. Увы, он сидел как приклеенный. Вполне вероятно, что так оно и было на самом деле. — Ничего криминального не произошло.

Касс ахнул:

— Как это не произошло? Как это не произошло? Ты хоть понимаешь, насколько гнусен по сути поступок моих… друзей? Ты представляешь, как я им доверял? А они… а они… обманули, надругались над святым для каждого живого и не только — доверием, честностью. Как жить после этого?

У Рича было своё мнение на этот счёт. Да, его, как бы это помягче выразиться, нахлобучили, как студента-первокурсника на посвящении; да, была пара моментов, когда ему хотелось придушить нудную заразу и ее фантазера-братца; да, все прошло далеко не так гладко, как хотелось бы, но…

Но. Во-первых, главной цели он достиг — от Совести избавился. Во-вторых, позор его никто не видел, и если Истина поможет, не увидит. В-третьих, он в любом случае все это переживет. Только вот платочек бы этот отодрать как-нибудь, а то раздражает сильно…

— Увы и ах моей глупости и наивности… как можно, я вопрошаю у вас, боги, как можно быть настолько бессердечными? Как можно решиться на обман лучшего друга и не сложить после этого свой нимб?

— Вот только не надо плакать, — нахмурился Рич и вновь направился к двери. — А рыжий случайно срок действия зелья не уточнил?

— Нет…

— А спросить у него можешь, а то у меня уже все внутренности перемешались. Хотелось бы знать, когда это все закончится. Хотя бы примерно.

— Но… ты… ведь… они же так с тобой поступили! С тобой и со мной! Это подло!

— Слушай, друг, — сказал Рич, вытягивая себя на руках через дверной проем, — ты бы поменьше страдал, и побольше думал. Глядишь, и жизнь наладится. Ну, обманули, что с того? Рыжего позови.

— Не могу. Я еще не закончил обижаться.

— Слушай, сюда, умник. Немедленно зови своего дружка, иначе я… сделаю что-нибудь нехорошее, — вполне серьезно пригрозил Рич. И хотя он и сам не знал, что именно сделает, если ангел не подчинится, твердая уверенность, звучавшая в его голосе, заставила Касса горько вздохнуть и ответить:

— Х-хорошо, но только учти — я делаю это против своей воли.

И с возмущенным хлопком исчез.

* * *

В небольшой комнатке, куда попала Мира, было довольно светло — от огня в шикарном камине справа от нее. Напротив камина стояли миленький диванчик и стеклянный столик с двумя чашками и чайничком. Рядом с диваном пристроилось уютное кресло. Только низкий потолок и отсутствие окон создавали весьма гнетущую атмосферу. И ещё, возможно, глухое мерцание стен, но ведьмочка уже немного привыкла. Она сцепила руки вместе, набрала в грудь побольше воздуха и только открыла рот, чтобы известить неизвестного хозяина о своем прибытии…

— Заходи, девочка. Не бойся. Я не кусаюсь. — Прозвучало откуда-то из единственного темного угла. Голос мужской, хрипловатый. Мира подумала, что любой уважающий себя злодей должен иметь подобный угол, откуда очень удобно пугать беззащитных ведьмочек. — Ну же… ты так уверенно открывала дверь. Я подумал, что смелости тебе не занимать. Как впрочем, и упорства.

Мира потопталась на месте, стараясь незаметно разглядеть собеседника. Пустое. Его фигура сливалась с темнотой как будто нарочно. Это сильно нервировало и пугало. Откуда взяться добрым намерениям у того, кто прячется в тени? И что неизвестному от нее может быть нужно?

— Довольна собой? Довольна, я же вижу… Признайся. Разгадала все загадки. Справилась со всеми трудностями. Преодолела все препятствия. Нашла меня. Нет, не стоит делать удивленные глаза. В душе ты знаешь ответ на главный вопрос. Не лукавь, тебе это не идет. Не притворяйся дурочкой. И да, позволь мне тебя поздравить. Ты выиграла. Я проиграл. Вопрос: что в связи с этим ты намерена делать?

— Кто вы? — спросила ведьмочка, чтобы сказать хоть что-то. Внутри все противно сжалось от столь многообещающего начала. Не так она представляла себе главный разговор — если, конечно, это был он. Не так.

— Позволь представиться тебе официально — Дирьярд Новиков, ныне Штейн, взял фамилию жены. Твой родной дядя, брат Рида. А ты изменилась… выросла… но это понятно. С момента последней нашей встречи прошло уже более восемнадцати лет. Ты меня и не помнишь…

Эти слова вкупе с выходом самого мужчины из тени произвели эффект разорвавшейся бомбы, как бы банально это не прозвучало. И можно сколько угодно говорить, что Мира подозревала правду еще до того, как очутилась в замке. Не могла не догадаться, все слишком совпадало, а дурой она всё-таки не была. И можно сколько угодно указывать на то, что у нее было время свыкнуться с ужасной мыслью, осознать, переварить, утрамбовать в мозгах, разложить по полкам и тому подобное. Можно также попенять Мире на излишнюю чувствительность и эмоциональность. На то, что замерла сусликом, вместо того, чтобы смело бомбардировать Дирьярда вопросами о произошедшем пятнадцать лет назад. На то, что растерялась, хотя основательных причин для этого не было — ведь она знала, знала заранее! Не могла не знать!

И все же услышанные из его уст слова поразили девушку в самое сердце. Значит, все правда? Не зря искала? Все это было не зря?.. Значит, Дирьярд знал об их с Тессой приходе, раз перенес Миру сюда. Значит, разговор все ж таки состоится и ее новоиспеченный дядя расскажет, что произошло давным-давно? Поможет выяснить истину до конца? Найти и, чем богиня не шутит, покарать убийцу ее родителей? Если, конечно, это не он сам…

Да, с одной стороны ведьмочке не терпелось задать ему свои вопросы, с другой — она очень боялась услышать ответы на них… потому что подозревала, что уже знает эти треклятые ответы, и ничего утешительного в этом знании не находила. Но не спросить уже не могла — слишком далеко все зашло, и малодушничать не имело смысла.

— Оч-чень приятно… — начала она тонким голоском, мысленно отвешивая себе бесполезные затрещины, — Миранда Новикова, ведьма… ну вы и так знаете… Но… Как я здесь оказалась? И вообще, где я?

— Ты в Моем Мирке. Добро пожаловать. Я редко приглашаю сюда гостей. — Дирьярд прошел к камину и сел на диван. Мире жестом было предложено присоседиться рядом. Нехотя девушка подчинилась, прекрасно понимая, что если не сядет по доброй воле, ее притащат за шкирку. Колдуны, они излишней вежливостью по отношению к окружающим не страдают.

— Две заглавные буквы? — спросила, устраиваясь как можно дальше от дяди, коршуном следящего за каждым ее движением. — Мания величия? Комплекс Истины в высшем проявлении? Не боитесь в дурку загреметь? — Мира нервничала — а кто бы не нервничал на ее месте? — поэтому опять скатилась до любимого стиля общения. Поймала себя на желании говорить о чем угодно, только не о цели визита. Даже погоду могла бы обсудить в родной империи и цены на хлеб. А что? Очень злободневные темы, особенно в свете последних разработок магических лабораторий…

Он был до боли похож на ее отца — и в то же время не похож. Совсем как в воспоминаниях Тессы — бесстрастный взгляд, хищное выражение лица при в общем-то добродушной внешности. И могильное спокойствие. Казалось, ничто не может поколебать его равнодушия и внутренней убежденности в том, что мир вращается вокруг него и для него. Это ощущение окутывало колдуна как дымка купола — замок.

— Не виновен. — Дирьярд поднял руки ладонями вверх. — Ты находишься в месте, которое создал я. Вне времени и пространства. Я обнаружил его во время одного из своих путешествий по материи.

— Не поняла… мы…внутри? В портале?

— Глупая. Мы — в материи. Видишь это? — указал рукой на стены. — Материя. Портал — лишь некий проводник сквозь нее, кратчайший путь между двумя точками пространства. А материя… долго объяснять, да ты и не поймешь. Все равно, что метать бисер перед свиньями. — На лице колдуна отразилась ленивая скука.

— Отчего же? Попробуйте, — Мире стало обидно за себя и свои умственные способности, которые ее дядя так низко оценил. Причем с ходу. — Вы же меня совсем не знаете.

Дирьярд усмехнулся и заметил:

— Ты похожа на свою мать… она тоже лезла туда, где ничего не понимала. И с точно таким же выражением ослиного упрямства на лице. Кстати, зря ты говоришь, что я тебя не знаю. Я уже некоторое время наблюдаю за твоими метаниями… но до этого мы еще дойдем… Хорошо. Начнем с азов. Задумывалась ли ты когда-нибудь о том, как именно действуют порталы? Что такое материя? Что такое реальный мир? И как все это между собой связано?

Мира такого захода не ожидала и уже пожалела о своей просьбе, но слов обратно не возьмешь, иначе полной дурой себя выставишь. Ей очень хотелось уточнить про «метания» и про то, когда это и каким образом ее дядя наблюдал за ней, но перебивать колдуна она сочла невежливым, да и для здоровья опасным. Дирьярд ее реакцию заметил и скривил губы в некоем подобии улыбки.

— Тебе не интересно? Ну конечно, чего я, старый дурак, хотел? Двадцать два года девочке! Станет она слушать про материю и порталы! Буду краток. Есть реальный мир, привычный тебе, с деревьями, цветочками, морем и землей. Здесь есть запахи, тактильные, вкусовые ощущения — в общем, привычная тебе среда обитания. А есть что-то вроде… как бы доходчивее выразиться… другое измерение, другой слой, что ли… тот же мир, наш, только состоящий из магической энергии. Эта энергия не имеет цвета, вкуса, запаха или других знакомых тебе свойств. Она просто есть. Темного цвета, если угодно, но это лишь потому, что ее концентрация на квадратный сантиметр слишком высока. Прорывая материю с помощью портала, колдун создает сильное давление, концентрирует энергию, если хочешь, в одном месте и указывает точку выхода. Для того, чтобы это сделать, необходимо знать уравнения, символы, коэффициенты, данные, константы и много чего еще. А еще есть векторы, показатели различные, скорости, и конечно, сами координаты, без которых ни один портал не выведет туда, куда нужно, да и не откроется вовсе… — По мере перечисления Дирьярдом физических понятий, глаза Миры открывались все шире, а взгляд делался все стекляннее. — Формулы, формулы, формулы, учите формулы, леди, без физики в магии делать нечего. Можно, конечно, и адресом воспользоваться, но это ненадежно. Мы долгое время задавались вопросом — можно ли сжимать энергию, то есть материю, если она не представляет собой физическое вещество?

— Положите аккумулятор под пресс, — вяло пошутила Мира, уже совершенно потерявшая нить беседы и не желавшая снова ее находить. Но слушать его рассуждения она готова была сколько угодно. Время тянула, словно это могло что-то изменить в прошлом. Потакала своей слабости. «Вот Тесса бы так не сделала, — подумалось ей грустно, — она бы сразу… с плеча… жаль, что ее нет…»

— …Ответа на этот вопрос у нас пока нет, но давным-давно опытным путем было выяснено, что магия, вложенная в уравнение портала, создает, как я только что упомянул, некое давление на материю. Площадь же материи, на которую производится давление, ничтожна, ведь сама материя — бесконечна. Соответственно, давление очень велико. Это как тыкать острой иголкой в воздушный шарик. Возникает разрыв и колдун имеет все шансы при правильных расчетах пути за несколько мгновений очутиться на другом конце света. Это довольно сложно и звучит для тебя, наверное, как белиберда. Но уж прости старика…

Хорош старик! — хмыкнула про себя ведьмочка, которая, если что и поняла из слов Дирьярда, помимо предлогов, союзов и местоимений, так только, что портал ей никогда не открыть, ведь физику она проходила в школе, причём, как большинство предметов программы обучения, в основном мимо. Зато ее мнение о колдунах немного поменялось в лучшую сторону — когда она поняла, сколько им приходится зубрить.

— Я же пошел дальше… я задержался в материи. Это было невероятно сложно, не стану утомлять подробностями, но факт остаётся фактом — я задержался. Нашел способ, хотя материя сопротивлялась до последнего. Выдавливала. Я даже думал, что меня здесь расплющит… но не сдавался… и в результате получил достойную награду. Мой Мирок. Прихожу сюда, когда все достает. Вот, тебя пригласил. Цени.

— Ценю, — через силу улыбнулась Мира, думая о том, что неспроста, ох, неспроста разоткровенничался с ней Дирьярд. Если что колдуны ненавидели больше бесцельного словоблудия, так это объяснять непосвященным магические выкладки с физическим уклоном. Тогда зачем это делает ее… дядя?

О том, что узнав о племяннице, колдун проникся к ней нежными родственными чувствами, Мира даже не думала. Но тогда что ему от нее нужно? И как бы незаметно подвести разговор к важной для нее теме?

— …А что я здесь делаю? Почему бы не встретиться в замке? Мы с Тессой как раз хотели с вами поговорить…

Взгляд Дирьярда стал колючим и неприязненным:

— Лишние уши…

— В вашем замке? Не смешите мои тапочки. Какие лишние уши, когда есть защитный купол? Только в виде праха если…

— А с Тессой будет отдельный разговор. Девчонка совсем от рук отбилась, — продолжил Дирьярд, не обращая на слова Миры внимания. — Воспитываешь-воспитываешь, растишь-растишь, и что получаешь взамен? Черную неблагодарность… и немного развлечений… хотя неблагодарности все-таки больше… обидно!

— В смысле развлечений? — нахмурилась Мира. — Когда это вы развлекались? Кстати, что насчет ваших слов про наблюдение за мной? Как это понимать?

Дирьярд вдруг резко поднялся с дивана, отошел к камину и заложил руки за спину. Глаза его весело сверкнули, губы раздвинула нехорошая улыбка, и он произнес вкрадчивым тоном:

— Ладно я, со мной все ясно. Живу — никого не трогаю, и вдруг моя дочка, в воспитание и обучение которой вложено столько сил, поднимает бунт. Убегает в империю Ион, взломав защитный купол. Выкрадывает мои документы, оглушив моего слугу. Заводит сомнительные знакомства, не спросив моего на то разрешения… по-твоему, как я должен себя чувствовать? Неблагодарное чадо… конечно, я не мог пустить все на самотек. Но ты… ты же хотела меня о чем-то спросить, раз примчалась аж из империи Ион для встречи со мной? Я прав?

Мира закусила губу. Ни о чем она больше не хотела его расспрашивать, ничего не хотела знать, ибо уже чуяла, что опасно и вредно для здоровья сие знание, но деваться было некуда. Трусость её не спасла бы. Худшие предположения сбывались, а опасения подтверждались. Если помирать, так с музыкой. Узнав правду до конца — он или нет. Замечательный девиз, — посмеялась сама над собой Мира, — именно его на надгробии моем и напишут…

Глубоко вздохнув и мысленно попрощавшись со всем белым светом — на всякий случай — ведьмочка вскинула на колдуна зеленые глаза и спросила — как в ледяную прорубь нырнула с головой:

— Это вы писали письма моей маме? — и замерла испуганно, забыв, что легким необходим воздух.

— Письма? — весьма правдоподобно удивился колдун. — Какие такие письма? Ах, да… люблю-куплю и полетим. Любовь до гроба, дураки оба… какие там еще народные мудрости? Не вспоминается больше ничего… да, писал. И что?

Внутри у ведьмочки все оборвалось — значит, никого искать больше не придется.

— Как что? — У Миры задрожали губы, глаза наполнились слезами, а дыхание перехватило от волнения — он признался! Он признался! Она нашла автора писем! — Получается, что это вы… наложили на нее проклятие?! Не припоминаете?

Дирьярд сделал вид, что задумался — Мира была уверена, что он притворяется — а потом кивнул:

— Наложил, и что?

— Как что? К-как это что? — Ведьмочка впала в ступор. Ей жизненно необходимо было время для осмысления сказанного колдуном.

— Еще раз спрашиваю — что необычного ты находишь в том факте, что я писал письма твоей матери и наложил проклятие Истина знает сколько лет назад?

— К-к… в-вы это серьезно? Мои родители погибли из-за вас!!! — в порыве гнева она, словно подброшенная пружиной, вскочила с дивана, сжав кулаки, но с места не двинулась, сверля расслабленного колдуна ненавидящим взглядом.

Ей представлялось множество сценариев их разговора, но ни в одном — ни в одном из них! — она не предполагала услышать такое! В ее воображении убийца родителей юлил и всячески открещивался от содеянного, либо врал в глаза, либо просто избегал разговоров на эту тему… но не произносил бездушно, спокойно и чуть удивленно:

— Погибли, и что? В чем проблема-то? Это то, что ты хотела узнать?

— М… н-но… — Мира настолько растерялась, что слова нужные куда-то вмиг испарились, она судорожно пыталась выдавить из себя хоть что-то. — Вы само-то понимаете, что сейчас говорите? Из-за вас они погибли! Вы — убийца! Не надо разыгрывать непонимание!

— Погибли они, положим, больше из-за того, что Рид всегда был отвратительным водителем. Это факт. Говорил я ему быть внимательнее на дороге, но куда там… гонору немерено. А Марисса… жаль, конечно, ведьму, но что поделаешь, надо было выбирать покровителя с умом, а не первого попавшегося колдуна хватать и под венец вести. Сама виновата. В свое время я предлагал куда лучшие условия.

— Что? Что? Да как вы смеете? Вы! Вы! — И, не выдержав, Миранда кинулась на Дирьярда с кулаками. И даже успела стукнуть пару раз, когда он сделал неуловимое движение, и ведьма пулей отлетела обратно на диван.

Вскочила, тряхнула головой и бросилась в атаку снова. Перед глазами у нее стояла красная пелена, в ушах гремели издевательские слова колдуна о ее родителях…

— Скотина! Убийца! — визжала она, молотя кулаками по воздуху, так как между ней и Дирьярдом вдруг выросла прозрачная стена, и добраться до колдуна сделалось принципиально невозможным. — Урод! Выродок! Тварь! Ты хуже вампира! Ты… ты…

— Не стоит из-за меня так нервничать, — спокойно сказал Дирьярд, опираясь о камин и меланхолично глядя на ревущее пламя. — В конце концов, это было так давно. Я был нетерпелив и влюблен. Она — неприступна и оскорбительно холодна. Признаю, что погорячился. Но с кем не бывает. А что до того, что они умерли… тоже бывает. Умерли и умерли. Но, подчеркиваю, я их не убивал, я всего лишь проклял…

Мира не могла это больше слушать — она сложила вместе руки и сотворила единственное заклинание, которое ей удавалось хорошо — огненный шар, вложив в него всю свою ярость и боль. У нее даже получилось пробить невидимую стену, которая замерцала и лужицей стекла на пол. К сожалению, до Дирьярда долетели лишь жалкие остатки пламени, не причинившие колдуну ни малейшего вреда.

Но Мира на это и не рассчитывала. Ее целью было разрушить стену. Кроме того, бить колдуна уровня Дирьярда магией — сродни плевкам против ураганного ветра. Сколько ни старайся, а хуже только тебе будет. К тому же, он наверняка защищен всеми возможными способами от магических атак. Поэтому она цапнула чашку и молниеносно метнула ее в колдуна, целясь в голову, потом еще одну. На этом чашки закончились, и в ход пошел заварочный чайник.

К великому сожалению ведьмочки, своей цели достиг лишь один снаряд — самый первый. Все остальные загадочным образом изменили траекторию и исчезли в ревущем пламени камина. Мира ощутила глубокое удовлетворение, когда чашка звонко ударила в лоб не успевшему среагировать колдуну. Бац — и чашка упала на пол, в воздухе расколовшись на две половинки.

— Это был очень дорогой сервиз, — спокойно произнес Дирьярд. — Ты хоть представляешь себе, какого труда мне стоило его достать?

— Да мне плевать! Вы… В…в-вы… бесчувственная скотина!

Колдун усмехнулся и подошел к Мире. Склонился над ней, отчего она отпрянула, не в силах выносить подобную близость.

— Откуда столько огульных обвинений, племянница? Ты видишь меня впервые в жизни — давай не считать прежние встречи, когда ты пешком под стол ходила. Ты приходишь в мой дом без приглашения и начинаешь меня оскорблять. Вежливо, ничего не скажешь.

— Но… но… мой отец был твоим братом! Моя мать была его женой! Это же семья, родные! — Мира вдруг ощутила вселенскую усталость — гнев схлынул, оставив щемящую тоску по тому, что вернуть уже нельзя. Опустив руки, ведьмочка упала на диван и закрыла лицо ладонями. И этот экземпляр — ее родной дядя! Вот уж поистине насмешка судьбы! А она так радовалась, когда обнаружилось, что у нее есть родственники. Дура и есть. Глухо произнесла: — Это же были ваши родные. Брат, невестка, племянница. Неужели можно… вот так?

— Только так и можно, девочка. Только так и можно, — вздохнул Дирьярд и вновь занял свой пост у камина. — Посмотри, кем я стал. Что я имею. Это вершина, предел мечтаний любого колдуна. Признаюсь, после гибели Мариссы я горевал… пару дней, но потом решил, что это даже к лучшему. Требовательные любовницы, водоворот чувств, цветы… вся эта сентиментальная чушь тормозит развитие личности. Кстати, именно поэтому я много лет назад принял решение переехать в Калерию — там не было знакомых и родных, которые мешались бы под ногами. Слишком много ненужных деталей, слишком сложно, слишком муторно. Времени банально не хватает и на науку, и на семью. Приходится выбирать. И я рад, что в свое время выбрал правильно, пусть и с небольшой помощью небес.

— То есть аварию вы называете помощью небес? Я верно поняла? — В голосе Миры звучал настоящий ужас. — Это было… правильно и хорошо? Так, что ли?

Дирьярд покачал головой:

— Я полагаю, что да. Думать по-другому было на тот момент слишком больно… да-да… больно даже мне. Я искренне горевал по твоей матери, но знаешь поговорку: делай, что должен и будь, что будет? — Мира машинально кивнула. — Так вот. Начну сначала. Я впервые встретил твою мать, когда она была невестой Рича. Был свидетелем на их свадьбе и уже тогда меня зацепила ее надменное, показное, как мне тогда виделось, равнодушие к знакам внимания, оказанным мною. Я не стал добиваться тогда окончательной победы — навалилось много дел, связанных с переездом и обустройством на новом месте. Затем я подыскивал себе подходящую жену, затем свадьба, новые начинания. Спустя год родилась Тесса, и жену я… удалил. Занялся воспитанием дочки сам. От женщин, тем более, матерей, одни неприятности и сентиментальности. Никакой рациональности и здравого смысла. А потом… получилось так, что я навестил брата. Спустя долгое время. Увидел Мариссу. Все та же холодность и полное пренебрежение — ведьма, что сказать. И закружилось. В этот раз я не сдерживался. Я и не хотел сдерживаться. Дал себе волю. Ухаживал, дарил подарки. А она — отвергла, — в тихом голосе Дирьярда звучало удивление. — Отвергла меня; швыряла мне в лицо то, что я ей предлагал…

— Вот уж счастье великое! — с жутким сарказмом сказала Мира.

— Признаюсь, я зачаровал зеркало под влиянием эмоций, пылая яростью из-за того, что какая-то ничтожная ведьма осмелилась отказать мне, но при этом послал его с письмом, к которому привязал портал. На случай, если она вдруг одумается и придет ко мне за помощью — находясь в здравом рассудке. Я грезил о том, что она будет молить об избавлении, согласится на любое требование, лишь бы снять проклятие. Чувства во мне клокотали, как в вулкане, потому заклинания получились мощными, действующими даже столько лет спустя. Но она не пришла… Знала, чем все закончится, и не пришла. Гордая была, дрянь. Странная забота о своей дочурке, не находишь? Марисса предпочла смерть бесчестью, а после хоть трава не расти. Как помпезно, пошло звучит, но это так. Это и есть материнская любовь? Я воображал ее несколько по-другому. Но это лирические отступления… — Мира тихонько вздохнула, не в силах вымолвить ни словечка. — Я понимал, что не будет мне покоя, пока Марисса жива и счастлива. Особенно второе. Не будет мне покоя… а что касается брата… случайная жертва своего же безалаберного отношения к вождению. Да и к жизни в целом, надо заметить. Он просто немного ускорил развитие событий.

Полностью уничтоженная, Мира сидела на диване и не понимала, зачем она вообще это слушает. Бред! Ни один нормальный человек, да и колдун, не может иметь такого ледяного сердца! А она-то еще гадала, почему он не дал о себе знать, когда ее родители погибли… теперь осознала — к счастью…

— … а потом я уехал. Как только убедился, что Марисса в зеркало посмотрелась, но ко мне обращаться не собирается… Через три года я был отомщен. Мои высмеянные чувства и раненная гордость…

— Дурак! Какой ты дурак! И сволочь! — Мира периодически забывала, что к новоиспеченному дяде она должна вежливо обращаться на «вы» и не обзывать «дураком» или «тварью». Но что возьмешь с эмоционально неустойчивой ведьмы? Дирьярд с укором покачал головой, однако заострять на этом внимание не стал. Пока. Да, Мира — вылитая мать. Перед внутренним взором колдуна до сих пор стояли дерзкие, с каплей насмешливого сочувствия глаза единственной женщины, которая посмела ему отказать. Да еще в столь оскорбительной манере. — Ты… чувства… гордость! Да плевать на них… три кучи наложить… моя мать имела полное право послать тебя куда подальше! У нее была своя жизнь. У нее был муж, ребенок! Почему она должна была все это бросить, стоило тебе поманить пальцем?!

— Потому что я так захотел, — просто ответил Дирьярд. — Потому что на то была моя чертова воля. И кто она такая, чтобы говорить мне «нет»? Чтобы отвергать мои чувства? Простая ведьма без роду, без племени. Да она от счастья, что удостоилась внимания колдуна такого уровня, должна была ботинки мне лизать, а не физиономию воротить. Поублажала бы меня пару лет, да и вернулась бы обратно…

Миранда вскинула голову и в упор посмотрела на колдуна:

— Чувства? О каких чувствах вы говорите? Похоть? Алчность? Да вы просто завидовали своему брату, у которого было то, чего вы себя добровольно лишили! Любящая семья, верность, преданность! Все, чего вы в принципе недостойны!

— Может, ты права, но мы об этом узнаем со временем, ведь так?

— А… цветы? На кладбище? Ваших рук дело? Зачем тогда? Зачем тратить столько сил на какую-то жалкую мёртвую ведьму и её мужа?

Дирьярд лукаво усмехнулся:

— Поймала. Ты меня поймала. Это дань уважения. Как ты сказала — Рид был моим братом, а Марисса — его женой? Верно. То, что я ее проклял, и, по твоим словам, стал причиной их гибели, ни в коем случае не отменяет посмертных традиций нашей семьи. Ровно тоже самое происходит раз в год в усыпальнице наших с ним родителей. В империи Ион — все же это наша родина.

— Нотариус? Тоже ваших рук дело?

— Тот, со смешной фамилией? Да, моих. А что, не ясно? — На лице Дирьярда отразилось искреннее удивление. — Надо же и мне как-то развлекаться. Правда, это совсем другая история. Раз Тесса решила поиграть в детектива — почему бы не устроить ей настоящее приключение? Она так верила, что действует вопреки моей воле и без моего на то позволения. Так радовалась свободе и тому, что обхитрила меня. Строила планы, искала, пряталась, что-то выясняла. Расправляла крылья. Я не смог ей отказать в такой малости — пусть побесится перед тем, как в университет поступать. Пусть… как говорится, чем бы дитя не тешилось… кроме того, если бы нотариус был жив, все вышло бы куда скучнее. Он бы дарственную вам расшифровал, и вы бы сразу все поняли. Я так не хотел, вот и пришлось вмешаться.

— Это невероятно. Это просто… чудовищно. Это… Вы ни в грош ни ставите жизни окружающих, так? Для вас мы — пешки, мусор?

— Почти угадала. — Дирьярд грустно улыбнулся, что совершенно не соотносилось со словами, которые он произносил. — И в этом я тоже признаюсь — ты заслужила. Со временем, когда величие приобретает вселенский размах, — «потрясающая скромность», отстраненно подумала Мира, не пытаясь более понять ход мыслей колдуна. Просто слушала. — Начинаешь мыслить другими категориями, девочка. Более масштабными, глобальными. Привыкаешь думать о благе миллионов, а не единиц, даже не сотен. Случайные жертвы бывают всегда, это неизбежно. А если при этом игра становится в разы интереснее, кто же меня осудит? И кстати, раз уж мы заговорили начистоту, расскажи мне — почему ты до сих пор жива? Я был приятно удивлен, когда это обнаружил.

— В смысле? — У Миры похолодело в животе. Внутренности скрутило от нехорошего предчувствия. — А почему я должна быть мертва? Из-за проклятия? Ну так я его сняла. Рич помог.

— Ага, гений местного разлива. Слабак и несдержанный щенок. Нет, я говорю, не об этом. Кстати, именно твое любопытство и поставило меня в известность о происходящем. В тот момент, когда ты нашла мои подарки, я об этом узнал — догадался в свое время поставить сигналку, чтобы сразу точно узнать, брала ли их Марисса в руки. И как оказалось, не только для этого она пригодилась. Предусмотрительность во всем обеспечивает колдунам, знаешь ли, долгую и относительно спокойную жизнь. Признаюсь, первый мой порыв был очень и очень нехорошим. Я хотел тебя убить. Но поразмыслив, пришел к выводу, что это будет так обыденно, так скучно. Куда более забавно — понаблюдать за тобой, за тем, как ты мечешься в поисках ответа, испуганная, растерянная, ничего не понимающая. Я даже принял кое-какие меры, чтобы тебе все просто так не далось.

— То есть? — не поняла Мира — все эти откровения плохо действовали на ее мозговую деятельность. — Какие такие меры?

— Теорин.

И опять у неё — в который раз за время разговора — отвалилась челюсть.

— Мм… т-т-т… в…вы… теорин — это ваших рук дело? Неет, теорин — это месть моей названной сестры за то, что облила ее кое-чем вонючим…

— В какой-то степени… однако, сама бы она до этого не додумалась…

Мира запуталась окончательно:

— Что вы имеете в виду?

— Только то, что попросил одну свою старую знакомую, кстати, тоже ведьму — пусть земля ей будет пухом — подсказать твоей подруге замечательную в своей простоте идею, как можно отомстить одной неразумной ведьмочке. И снабдить — практически задаром — всем необходимым. Такой хороший план был. А ты взяла, и не умерла. Почему? Мне очень интересно, я ожидал чего-то подобного, но объяснения не знаю… поделишься?

— Да пошёл ты! — выплюнула Миранда. — Не собираюсь я ничего объяснять! Это не кино. Это моя жизнь! Это были жизни моих родителей! Как вы смеете делать из этого фарс?

— Мне стало скучно… — ответил Дирьярд, словно это все оправдывало, — я уже давно искал, чем бы себя развлечь. Вот, дочку воспитал, но она уже взрослая, может обойтись и без моего неусыпного контроля. Опыты в лаборатории — практически завершены. Остались незначительные мелочи. Для новых — еще не подошло время. Лет через пять где-нибудь. Даже мое любимое развлечение потеряло новизну и не приносит того наслаждения, что раньше, — при упоминании о «развлечении» в глазах Дирьярда сверкнуло легкое безумие. — Так что я остался… не у дел на определенный срок. И тут мне удачно подвернулась ты и твое расследование. Я решил поучаствовать в меру сил и способностей, так скажем.

— Корнелия перестаралась и мужиков наняла, чтобы они квартиру мою разгромили, — вдруг ломким голосом произнесла Мира, которой стало настолько жутко от услышанного, что слова сами собой полились. Только бы не молчать и не думать.

— Корнелия? Это кто?

— Та ведьма, моя подруга, как вы ее назвали.

— Ага. И что?

— А то, что из-за них порошок и был обнаружен. Теорин в шкафу спрятали, а те двое об этом не знали, и по всей квартире его распылили. Вот и весь ответ. Лежал бы на месте — авось не разговаривали бы мы сейчас. А не подействовал раньше, потому что мама постаралась меня защитить.

— Неужели благословение? — спросил Дирьярд, сузив глаза. — Не уследил… не подумал… надо же…

— Да вы вообще… мало о других думаете, — глухо сказала Мира. — И как только жену себе нашли? Какая дура за вас вышла? Вы ее, поди, опоили и под венец, как овцу на убой…

— Не буду скрывать — почти так и было.

— Ноо… — Миранда упомянула про его жену не всерьез, просто чтобы уязвить, и когда Дирьярд с ее словами согласился, испытала очередной шок. — Ооо, забудьте, не надо. Знать ничего не желаю про бедняжку… тоните в этом кошмаре сами…

— Поверь, мне не так уж плохо живется…

— Жаль… Но почему вы все это мне рассказываете? — неверным голосом спросила Мира, у которой больше не осталось сил все это выслушивать. — Вы меня убьете?

Вот тут ей впервые удалось удивить колдуна по-настоящему.

— Убить тебя? — произнес он, оторвав взгляд от камина и устремив его на белую как мел ведьмочку. — Зачем? Что за глупые мысли… или ты считаешь, что раз проклятие было родовым, то я тебя обязан прикончить только потому, что так было задумано изначально? Я уже упоминал — мысли подобные были, но по зрелом размышлении… Полноте… не волнуйся. Я давно остыл и перестал думать о Мариссе. Появились другие дела и заботы. Так что ты можешь считать себя официально свободной от моего праведного гнева.

— Вот спасибо… вот… огромное ведьминское вам, дядя, спасибо… — выдавила из себя Мира, — и низкий поклон до земли… только вот себя от дивана, куда вы меня так деликатно швырнули, оторву и сразу поклонюсь…

— Не ерничай, я говорю совершенно серьезно, — попенял ей Дирьярд.

— Дочь свою воспитывать будете! Или жену, если она еще от ваших уроков копыта не отбросила… — взъерепенилась Мира и вдруг поменяла тему. — А вы не боитесь, что я все расскажу, коли вы меня отпустить собрались? Не боитесь, что вас арестуют за преступление?

Дирьярд деланно поднял брови, словно эта мысль не приходила ему в голову:

— Мдаа… загвоздка… и впрямь неприятная ситуация…

— Вот-вот! А я расскажу непременно! Я молчать не буду! — Как только Мира это выкрикнула, ей тут же захотелось вырвать у себя язык и съесть без кетчупа и майонеза: и зачем она провоцирует колдуна? Не лучше ли было промолчать и согласиться со всеми его условиями в том случае, если он и впрямь намерен ее отпустить? Мира поверила в недоумение Дирьярда, когда он говорил о том, что ее убийство — это «глупые мысли»… либо в нем сдох великий актер. Так или иначе, притворялся колдун или нет, но зачем же было дергать тигра за хвост? — То есть я хотела сказать, никому и ничего. Даже в участок не пойду…

— … похвальные грамоты вешать некуда. Придется опять комнату расширять или новую выделять…

— Похвальные грамоты?

— От императора, — с готовностью пояснил ее дядя. — За уничтожение ведьмы. У нас император, если ты не знала, — чистокровный человек. И хотя ваш император — колдун, в отношении к ведьмам он с нашим солидарен. И вопрос. Почему ты думаешь, что мне за наложение проклятия, пусть и родового, что-то будет? Хоть в Калерии, хоть в империи Ион? Да и смерть нотариуса со мной никто не свяжет. А хоть бы и так — всё равно ничего не будет. Я — колдун самого императора. Побежишь ябедничать в его покои? Ты — ведьма, девочка, ты — изгой общества. Кому ты сдалась даже в участке?

Непонимающе хлопая глазами, Мира по второму разу медленно прокручивала слова Дирьярда в голове. И корила себя за глупость. С этой стороны она проблему не рассматривала — во-первых, и ей и без того было над чем поразмыслить, во-вторых, предпочитала решать проблемы по мере поступления. Вот и оттягивала момент и оказалась не готова справляться с последствиями, когда этот самый момент вдруг неожиданно — ну чисто как снег зимой — выпал, вернее, настал.

Еще недавно ее заботило лишь одно — найти убийцу родителей, того, кто проклял мать и ее саму. Замечательно, убийцу она нашла. Приятного, как говорится, аппетита. Только вот что дальше? Отомстить, лишить его жизни — великолепная идея, из области фантастики. Самой волшебной, невероятной, ненаучной фантастики. Ведьма против колдуна шансов не имеет.

Другой вариант — обратиться в официальные органы право- и магопорядка. Перспективное, казалось бы, направление. Но с чего это она взяла, что ее, как правильно заметил Дирьярд, ведьму, станут слушать? Да ее пинками выставят прежде, чем она рот успеет открыть. И Тим не поможет — его тоже слушать никто не будет. Он простой рядовой. Но даже будь он самым главным Главой самого главного участка, расположенного в столице империи, толку было бы чуть. Придворных колдунов судит лишь император, причём в случае Дирьярда — император Калерии, а добраться до него у Миры нет и шанса. И потом — ее слово против его, Дирьярда. Кому поверит человек, ненавидящий ведьм? Да и не подсудное это дело — проклятия. Иначе все колдуны давно были бы за решеткой. Ну, наложил он проклятие, ну, погибли из-за этого двое живых… делов-то. Не город же вымер и не раса… хотя и в этом случае не факт, что Дирьярду грозило бы наказание… а нотариус — очередная случайная жертва, за которую даже вступиться некому…

Арестовать… Мира посмеялась над своей наивностью. Колдун все верно сказал — никому ее правда не нужна. И жаловаться некуда.

Он спросил в самом начале: что в связи с этим она намерена делать? Ответ: ни-че-го. И не потому, что не хочет, а потому что не может. Нет у нее таких возможностей и связей, которые помогли бы призвать Дирьярда к ответу. Любой суд его оправдает, любой судья — примет его сторону. Он — колдун и этим все сказано. Несправедливо, но кто сказал, что жизнь вообще справедлива? Как там Тесса обронила — побочные расы? Видимо, так дела обстоят во всех сферах жизни. Принадлежишь к клану привилегированных — перед тобой открыты все дороги. Нет — убирайся прочь. И скажи спасибо, если цела осталась.

Мира скрючилась на диване, сложив руки на коленях и понимая с бесконечным разочарованием и усталостью, что то, что она поначалу приняла за победу, на самом деле оказалось безоговорочным поражением. Ее поражением. Горьким, как горчица, которую она ненавидела всеми фибрами души. Или как хрен, который тоже не пользовался у неё популярностью. Пшиком. Пустышкой. Ничем.

Как же так? — крутилось у нее в голове. — Как же так? Столько усилий — и все зря? Как дальше с этим жить? Как смотреть в глаза окружающим, зная, что в решающий момент не смогла отстоять «честь семьи», отступила, сдалась без боя? Спасовала перед обстоятельствами, которые, как известно, сильнее всех живых вместе взятых? Как быть? Попрощаться, развернуться и уйти? Просто так? Ничего не сделать? Мол, объективная реальность против и все такое… Но… как же так? Как же, как же так?.. Как уважать себя после этого?

Мира знала точно, как если бы Дирьярд высказал это вслух — если она сейчас продолжит попытки добраться до него, он прикончит ее, просто чтобы не мешала своим бестолковым мельтешением под его высокомерным статусным носом. Даже если и не собирался этого делать ранее. Готова ли она, двадцатидвухлетняя девушка, которая только-только открыла для себя, насколько прекрасен и удивителен может быть мир, которая влюблена по уши… готова ли она, рискуя собственной жизнью, попытаться добиться справедливости для своих родителей? Готова ли пожертвовать собой, если потребуется, и умереть, сознавая, что сделала все, что было в ее силах? Есть ли в ней подобная самоотверженность? Или она подожмет хвост и уползет в тень, в относительную безопасность, откуда будет изредка потявкивать на главного злодея, выражая таким образом свое к нему презрение, на которое он плевать хотел с самой высокой башни своего замка?

Мира на мгновение застыла, собираясь с силами для финального рывка, помедлила секунду, а потом бессильно обмякла…

Наверное, если бы она не знала, чем ей это грозит, она бы попыталась. Увы… не хватало, не хватало ей самоотверженности решиться на мщение, когда собственное мертвое тело так и стояло перед глазами — очень возможный вариант развития событий. Застыв на диване, она с отчаянием понимала, что не станет рисковать всем ради покойных родителей, ради «чести», ради мести, ради всего того, о чем так громко заявляла в начале поисков виноватых. Не станет бросаться на Дирьярда. Нет, не положительная она героиня… да и не героиня вовсе…

Или это разумный подход? Ведь родители ее давно умерли. Вряд ли они бы обрадовались, узнав, что и любимая дочка тоже сгинула, пытаясь отомстить за их смерть. Видимо, безоглядная смелость хороша только в кино, когда точно знаешь, что все закончится благополучно, даже если полезешь в бездну, кишащую ядовитыми змеями без страховки и сотни-другой литров противоядия. А когда вероятность хэппи-энда равна нулю, то еще три раза подумаешь, прежде чем высовывать любопытный нос из безопасной норки.

Или нет? Или все же малодушие? Трусость и измена всем принципам? Мол, если мне сейчас удобно — я этому принципу следую, а если что-то мешает — так принцип можно и забыть на время? Ведьма она, самая настоящая ведьма, и живет согласно пословице — своя рубаха ближе к телу. Может, не хватает ей озлобленности и подлости, но в главных решениях в своей жизни она поступает как первостатейная ведьма. Всегда.

Да, ей бы хотелось быть другой. Смелой, открытой — в отношениях с окружающими и с Тимом, идущей до конца, напролом, душевной и готовой пожертвовать собой ради высшей цели. Готовой многое вытерпеть ради общего блага и воцарения справедливости. Ей хотелось бы быть великой не только в стремлениях и мыслях, но и в поступках. Отстаивать убеждения до конца и вопреки всем препятствиям, а не только при благоприятных обстоятельствах. Пробивать лбом стены и переть в заданном направлении, чего бы это не стоило. Но, видимо, не дано. Нет в ней душевной щедрости и доброты, способной сметать все на своем пути. Нет искренности и упрямства в достижении цели. Потому как вот оно — реальное препятствие, и она уже сдает назад в страхе за свою жизнь…

Как быть? Умереть достойно или провести остаток жизни в сожалениях о собственном несовершенстве? И это тоже риторический вопрос…

— Увы, Миранда, девочка моя, жизнь бывает подлой. Наша чертова жизнь, в которой почему-то не бывает вторых шансов, — сказал Дирьярд, пристально глядя на ревущий огонь в камине. — Она подставляет тебе подножку в тот самый момент, когда ты уже видишь финишную ленточку. И ты падаешь в миллиметре от нее… от желанной, сладкой, но такой недостижимой победы… я знаю, каково это. Я был свидетелем на их свадьбе… Смирись и прими как данность. Ты ничего — ничего! — не сможешь сделать.

Бездушный, бессердечный ублюдок, — в приступе бешенства подумала Мира. — Стоит он, весь полный сознания собственной значимости. Дерьма ты полный, а не значимости, урод.

Но вслух свои мысли озвучивать, конечно же, не стала. Кишка тонка.

И тут сзади нее гулко бухнула, закрываясь, дверь. Мира обернулась и не смогла сдержать ухмылки — опаньки, у них гости… Может, еще не все так плохо?

Глава 11, в которой каждый более или менее получает по заслугам

Тесса вошла в спальню и с некоторым удивлением обнаружила исчезновение ведьмы. Она не ожидала, что папуля сработает так быстро и качественно. Впрочем, как и всегда. Это она распустилась, расслабилась в империи Ион, среди неудачников и полудурков; потеряла бдительность, перестала следить за обстановкой. Не проверила комнату на предмет магических ловушек, в которых папочка был асом, поленилась измерить магический фон, или — чего уж проще — повесить на эту малахольную маячок, который облегчил бы её поиски в будущем. Сама виновата, злиться не на кого.

Вздохнув, колдунья направилась к шкафу — снять, наконец, опостылевший наряд и облачиться в приличную одежду, подобающую ее статусу. С наслаждением натянув строгий брючный костюм, сидевший на ее фигурке как влитой, Тесса обула подходящие туфли и сразу почувствовала себя нормальной колдуньей. Прошлась туда-сюда по комнате, чтобы убедиться, что Миранды нигде нет, посмотрела в окно, в ванную комнату заглянула на всякий случай.

Покачала головой и сказала с нежной улыбкой:

— Ладно, папуля, мы еще посмотрим, кто кого…

В дверь постучали.

— Да? — откликнулась она раздраженно. Менее всего ей хотелось отвлекаться на мелочи, когда расследование, в которое она вбухала так много сил, ещё далеко от завершения. И не стоит забывать, что ради этого расследования она сильно огорчила отца. Но, наверное, это и есть взросление: правила поведения начинает диктовать не тот, кто вырастил, а собственный разум. Хотя в будущем Тесса не собиралась допускать подобного своеволия, развеялась и будет. У нее выбранный давным-давно путь, одобренные папочкой перспективы, учебное заведение и темы диссертаций, после которых она — папуля уже со всеми договорился — станет придворной колдуньей. Мечты, мечты, такие сладкие и такие радужные — от нее требуется лишь послушание и примерное поведение, чтобы они стали реальностью.

— Ммм… госпожа… там, у ворот…там… молодой человек… вас требует… а господина Штейна нет…

— Меня? — неприятно поразилась Тесса и так посмотрела на слугу, который и без того был напуган до полусмерти, что у бедняги отнялся язык. — Меня требует? Ты не ошибся ли? А где Данталиан? Пусть разберется с этим нахалом. Мне некогда. Пошел вон.

— Ммм… господин Д-данталиан тоже… там. Разобраться у гы-гы-гы… гысподина… не получилось…

— Не получилось, говоришь, — протянула Тесса задумчиво, сменив гнев на милость. — Понятно, кто к нам пожаловал. Рановато, правда, я рассчитывала побольше времени его не видеть, но куда деваться… Две минуты. Так и передай.

Слуга испарился.

Тесса, весело насвистывая, подбежала к шкафу, вынула оттуда причудливой формы ключ и степенно, сохраняя максимум достоинства, направилась к выходу из спальни, не забыв при этом бросить в зеркало оценивающий взгляд. Враги или друзья — дочь придворного колдуна, исполняющая в его отсутствие роль хозяйки замка, всегда должна выглядеть блестяще.

Выйдя в холл, она увидела следующую картину: Данти смешно барахтался под потолком, хвост его свирепо дергался из стороны в сторону, а Тим, спокойный как удав, стоял около входной двери и смотрел на Тессу в упор. И его неподвижный, тяжелый взгляд почему-то заставил хладнокровную колдунью поежиться. Огого… кажется, они с Мирандой кого-то очень сильно разозлили…

И холодно-то как в холле…

— Я не буду даже спрашивать, какого черта вы меня не дождались. Пока не буду. Но когда это все закончится, — Тесса с легким испугом наблюдала, как карие глаза Тима заполняются Тьмой и становятся матового черного цвета. Но вот он моргнул, и все стало как прежде, — я спрошу. Мы… спросим. Где она?

Тесса пожала плечами — вполне искренне, надо заметить.

— Пока не знаю, но очень надеюсь выяснить. — И показала зажатый в кулаке ключ.

Тим не стал задавать лишних вопросов. Коротко кивнув, бросил отрывисто:

— Пошли.

Тесса видела, как трудно ему дается контроль над стражником и как рвется зверь на свободу. И потому не стала пенять ему на приказной тон — отстраивай потом замок с нуля. Опять. Папочка ей спасибо не скажет. Хотя и в прошлый раз она виновата не была! Подумаешь, заснула. Да, в разгар эксперимента, но он длился пять дней! Пять. Все пять дней и ночей Тесса коршуном следила за ходом опыта, но под конец не выдержала и уснула. И через несколько минут проснулась в эпицентре мощнейшего взрыва. Хорошо, что защитное заклинание она на себя набрасывала всякий раз, когда в лабораторию входила, а о слугах и гостях заботился в этом плане папочка, иначе трупов было бы гораздо больше.

Помнится, ей тогда больше всего не понравилось отделкой заниматься — обои выбирать, мебель, паркет и тому подобное. А сам замок — ну ладно, ладно, не весь, а только северную башню, в которой находилась лаборатория, отстроила довольно быстро — колдунья она все ж таки или зайчик ушастый?

— Ну? — Тим недовольно поднял бровь, когда Тесса замешкалась на выходе из холла. При этом девушка невольно отметила, что он стал очень похож на Рича.

— Данти сними. Пожалуйста.

— Кого? — не понял Тим — он уже и забыл о демоне.

— Данти. Вон… под потолком. Хвостатый.

— Прости, — сказал Тим своим привычным тоном, и демон был немедленно возвращен на пол.

— Данти, ты… не волнуйся. Мы только папулю найдем и все. Не стоит приставать к нашему гостю. Это чревато.

Старый Данталиан хоть и выглядел немного глупо в тельняшке и трениках, но из ума еще не выжил. Он посмотрел на Тима и спросил, как будто не он его сейчас в бараний рог скрутил:

— Справляешься?

Тим моргнул и в холле стало заметно теплее:

— Что?

— Справляешься, спрашиваю? Или помочь надо?

— Вы знаете, как? — Тим не стал делать вид, что не понимает о чем речь.

— А то. Почитай, столько лет на свете живу, сколько даже хозяину моему не снилось. Чего только не перевидал…

— Был бы крайне признателен. — Тим провел рукой по волосам и добавил. — Прошу прощения за грубость. Был не прав.

Если что Тессе в рядовом Брайте нравилось, так это умение признавать ошибки и не корчить из себя гордого орла, который все на свете знает и которому сам титан не брат. Он не считал зазорным, как многие колдуны, попросить помощи у того, кто знает больше; не считал постыдным признаться в собственном несовершенстве или слабости. Умел раскаиваться в совершенных ошибках и исправлять их. А это и есть сила, настоящая, внутренняя, которая помогает Тиму быть мужчиной, а не маленьким мальчиком. Которая ведет его по правильному пути и не дает отклоняться в сторону. Которой очень не хватало Мире где-то далеко-далеко в темноте материи.

— Как закончите со своими делами, скажи этой девочке, чтобы меня позвала. Я приду.

— Спасибо.

— Не за что пока. А то, смотрю, дела-то у тебя не ахти… не находишь ты пока отклика внутри… ну ничего… это дело наживное…

Тим поклонился демону, тот в свою очередь оскалил зубы в некоем подобии улыбки — Тесса никогда не видела, чтобы Данти улыбался. Даже ей или отцу. И чем этот невзрачный типчик мог приглянуться весьма разборчивому в знакомствах демону почти с первого взгляда? Да еще и после нанесенного оскорбления? В высшей степени странно и непонятно. Если кто и мог переплюнуть колдунов в недоверчивости и мнительности, так это демоны. В плане охраны своего личного пространства они сто очков вперед дали бы даже самому богу Смерти и Лжи. Дирьярду потребовалось года три, чтобы заарканить Данталиана, еще лет пять ушло на попытки убедить его в преимуществах существования в стенах замка, и года два после этого колдун просыпался по ночам и вздыхал с облегчением — до сих пор жив. Столько времени, столько усилий было потрачено, только чтобы демон признал в колдуне своего хозяина. Но добровольно предложить помощь, связав себя обязательствами?.. Тессе стало даже немного обидно за ту легкость, с которой Тим удостоился чести быть приглашенным на обучение.

— Все дело в перспективе, девочка, — туманно пояснил демон, заметив ее недоуменный взгляд. Щелкнул хвостом по полу и добавил: — Все дело в том, что нас ждет в будущем… или не ждет…

Тесса предпочла сделать вид, что не слышала этой реплики и вышла в коридор. Тим безропотно последовал за ней. Через две минуты они входили в кабинет Дирьярда.

— Что мы ищем? — спросил Тим, оглядывая уже знакомую обстановку. — Где Миранда?

— Очередной папулин секрет, про который ничего никому не должно быть известно. Это в замке с огромным штатом прислуги. И при этом меня еще называют наивной!

С этими словами Тесса по одному ей понятному маршруту — как и в прошлый раз, когда они здесь были — дошла до основательного стола, занимавшего почти половину рабочего кабинета, и обогнула его, взглядом что-то на нём выискивая.

Тим стоял около входной двери, как часовой на посту. У него не было ни малейшего желания вновь попасть в ловушку, поэтому помогать Тессе он не мог, хотя и хотел — это ускорило бы поиски Миранды.

Между тем колдунья сунул руку под крышку стола, что-то там нащупала и, присев на колени, залезла под стол почти целиком. Что она делает, было непонятно, но Тим подозревал, что это каким-то образом связано с ключом.

Спустя пару минут колдунья вылезла из-под стола, держа в руке свернутые в трубочку бумажки. Видимо, под столом был тайник.

— Что это? — спросил Тим, едва сдерживаясь, чтобы не поторопить Тессу. — Что за бумаги?

— Расчеты.

— Какие расчеты? Зачем нам расчеты?

Тесса вернулась к Тиму и хотела было открыть дверь, но тут он вспомнил, что он джентльмен и опередил колдунью.

— Прошу.

— Вы так любезны, — в тон ему ответила Тесса, скользнув мимо. — Портал будем открывать в моей спальне.

— Это формула портала? Туда, где находится Миранда?

— Не совсем, — уклончиво ответила Тесса, не желая вдаваться в подробности вне стен своей спальни, которая уж точно была защищена от прослушивания. Она лично об этом позаботилась. — Не дёргай меня. Поверь, хуже твоей… хммм… ведьме уже не будет. И потом, не убьет же ее мой папочка… второй раз…

Последние слова Тесса произнесла злорадным шепотом, который Тим, к своему и не только счастью, не расслышал. Он шел, опустив голову, думая о том, как там сейчас его непоседливое чудо поживает. Боится ли? Узнала ли правду?

Они вошли в спальню и Тесса щелкнула замком на двери — хотя и без того никто бы без приглашения в ее опочивальню зайти не посмел. Но перестраховаться никогда не помешает, как говорил отец.

— Можно посмотреть? — спросил Тим, протягивая руку.

— Давай за стол присядем, — предложила Тесса, и ему ничего не оставалось, как послушно усесться на стул.

— Что это? — повторил он свой недавний вопрос, всматриваясь в длинные формулы расчета пути некоего портала. — И почему твой отец записал этот путь как какой-нибудь студент-третьекурсник?

— А ты посмотри повнимательнее, — посоветовала Тесса, и ткнула пальцем в последний ряд чисел. — Ничего странного не видишь?

Тим пригляделся, прикинул в уме так и эдак и понял, что ничего не понял. Быстренько пересчитал все сам, и вновь оказался в тупике.

— Но… это же путь в никуда. Здесь нет окончания, формула почему-то закольцована… на выходе мы получаем изначальные координаты… как такое может быть?

— Ты не внимателен, — попеняла ему Тесса. — Ты упускаешь самое важное — на выходе мы никак не можем получить изначальные координаты просто потому, что…

— Подожди… подожди… дай-ка я взгляну поближе… — Он придвинул бумаги к себе поближе.

Еще раз просмотрел первый лист — все стандартно, никаких отклонений. Обычный путь обычного среднестатистического портала — с поправкой на отличительные особенности этой империи. Не очень длинный даже. Взялся за второй листок и вновь проштудировал его, обращая внимание на окончание. И тут увидел это — небольшой символ бесконечности, который поначалу принял за художественную завитушку. А сразу после него — несколько закрепляющих знаков и констант — обычный набор. И еще парочку незнакомых символов — то ли так вакуум обозначался, то ли энергия, то ли еще что. Тим призадумался. Создавалось впечатление, что тот, кто писал эту формулу, хотел зависнуть в материи на неопределенное время… не добравшись до точки выхода в реальный мир… но все знают, что такое невозможно. Материя — это не парк культуры, где можно присесть на скамеечку и отдохнуть пару часиков. Она высосет из тебя все соки и выплюнет косточки. Именно поэтому в порталах так важна скорость перемещения. Никто не осмеливался задерживаться в материи больше, чем на десять секунд земного времени, ибо после этого экспериментаторов обычно не находили.

— Я так понимаю, — сказал Тим, справившись с первым удивлением и волнением по поводу совершенного открытия, — это писал твой отец.

— Ага. — Лицо Тессы излучало почти материнскую гордость за папулю. — Ты можешь себе представить? Это же революция в понятии о материи! Это же тянет не просто на место в истории, это поменяет историю в целом! Это наше будущее! Это… это… — От захватывающих перспектив у Тессы перехватило дыхание, и лишь одно несколько умеряло её радость — упорство, с которым Дирьярд скрывал от неё своё открытие, свою гениальное и фантастическое открытие. Тесса обнаружила эти расчёты случайно, года полтора назад, когда перерывала замок в поисках дарственной. Тогда она не поняла всей значимости находки, потому что ум её был занят другим. Но по прошествии некоторого времени ей вспомнилась несостыковка в расчетах, и колдунья вновь полезла в тайник. Так все и выяснилось.

— Но… это так просто, — сказал Тим. — Неужели никто, кроме твоего отца, не смог вывести подобную формулу?

Тесса показала парню язык и пояснила снисходительно:

— Представь себе — никто. А все потому, что ни у кого не хватало силенок задержаться в портале дольше, чем на десять секунд. А те, у кого силёнки были — они в формулах ни бум-бум. Это я демонов всяких имею в виду и другие порождения этой самой материи. Ясно?

Тим кивнул:

— Значит, ты считаешь, что Миранда там? Вместе с твоим отцом?

— Естессно, — протянула Тесса насмешливо. — Больше ему негде с ней поговорить без свидетелей. Не по полю же гулять, ромашки собирать. Только одно условие. Папулю моего не трогать. Иначе никуда не идем.

И на ладони Тессы заплясал веселый огонек, с жадностью тянущий язычки к разложенным на столе бумагам. Тим моментально напрягся.

— Не успеешь, — предупредила колдунья. — Переход требует времени, а мой огонь уничтожит формулу за две секунды. И даже если ты накинешься на меня после, ведьму свою бестолковую от этого не получишь. Усек?

Тим угрюмо кивнул.

— Никаких переходов, — и огонек в ее ладони нетерпеливо дернулся вниз.

— Тесса, это неприемлемо. Я могу пообещать лишь, что не буду причинять вред твоему отцу. Неужели этого не достаточно?

— Ты головой-то подумай. Переход в материи — ничего более умного не придумал? — поинтересовалась колдунья. — Ты там останешься навсегда. Впрочем, это будут уже твои проблемы. Так что — сделка?

Огонек сорвался с ее пальцев и полетел к Тиму. Он мужественно выдержал обжигающее прикосновение пламени к ладони.

— Сделка, — повторил он унылым тоном, понимая, что поставлен в безвыходное положение.

Стражник внутри кричал — какие условия? Как эта мерзавка смеет ставить нам условия? Разоррвать! Уничтожить!! Ну же, разреши мне… разреши себе… разреши нам… но Тим не мог пойти на это, наплевав на последствия, даже если все внутри разрывалось от желания свернуть этой выскочке шею. Миранда может быть в опасности, и необходимо ей помочь. К тому же Тесса права — переход в материи затея не только глупая, но и смертельно опасная, а Тим и так позволил стражнику слишком многое…

Да, можно было бы проявить настоящий мужской характер и постараться напугать Тессу до полусмерти, но, во-первых, пугать девушку было противно его натуре, а во-вторых, почему-то казалось, что эту девушку просто так не напугаешь и с пути выбранного не свернешь.

— Сделка, — повторил он твердо, разглядывая небольшой ожог в центре ладони. — Еще подтверждения от меня требуются?

* * *

Мира оглянулась на дверь и невольно улыбнулась — он все-таки пришел. Быстро. Несмотря на все препятствия. Пришел за ней. И с собой притащил… эту задаваку. Но, судя по всему, выхода у него не было. Мира и сама знала, что Тесса может быть приставучей, как клещ, если что-нибудь вобьет себе в голову. В этом девушки были очень похожи.

Если Дирьярд и удивился визиту, то виду не подал. Не стал спрашивать, как Тесса вообще узнала о существовании «секретного» места и как ей хватило сил до него добраться. Не изъявил неудовольствия по поводу того, что на буксире она притащила незваного гостя. Наоборот, распахнул объятия и сказал:

— Доченька! Рад тебя видеть. Какими судьбами?

Тесса улыбнулась в ответ — словно не было между ними разногласий, и не она запустила им в стену во время последнего разговора — в два шага пересекла комнату и упала в папины объятия. Мира поморщилась — как можно испытывать теплые чувства к… убийце?

— Привет, папуля. Взаимно. Я так соскучилась.

— Стезя искательницы приключений тяжела, — кивнул Дирьярд. — Но ты ее выбрала сама. Добрый день, молодой… хммм… человек.

Тим уже сидел на диване и обнимал дрожащую, как осиновый лист на ветру, Миру за плечи, что-то шептал на ухо, то и дело гладил по волосам.

— Ты… что с тобой? Он тебя обидел? Что случилось? Почему у тебя глаза на мокром месте? Ты не рада, что… в чем дело, Миранда? Что здесь произошло?

Но ведьмочка всхлипывала, уткнувшись носом ему в грудь — только сейчас она позволила себе расслабиться и поверить, что все будет хорошо. Тим все-таки появился! Он что-нибудь придумает, он обязательно что-нибудь придумает. Он не оставит ее в беде. Как всегда. Ее личная палочка-выручалочка, ее неофициальный ангел-хранитель. И будущий, как Мира тайно надеялась, муж. Ее надежда и опора. Всегда рядом, всегда вместе. Прекраснее ничего и быть не может…

Слезы облегчения полились против воли — меньше всего она хотела распускать нюни на глазах у врага. Пусть она и не самоотверженная героиня, которая бросается в самое пекло даже ради спасения злобного гоблина, когда все вокруг вот-вот должно взлететь на воздух, но и не тряпка, об которую можно ноги вытирать.

Тим же ничего не понимал — Миранда так стремилась к этому разговору, столько дров наломала, столько нервов ему попортила, и вот теперь, когда все получилось, сидит на диване, бесконечно несчастная, испуганная, и цепляется за него так, будто от этого зависит ее жизнь. Было понятно, что ничего разумного и связного от неё сейчас не добиться, поэтому он решил отложить объяснение на потом, когда они останутся наедине.

— Это Тимоти Брайт. Парень… ведьмы. А это — Дирьярд Штейн, мой отец.

Тим коротко кивнул в знак того, что Тессу услышал. Колдун усмехнулся:

— Понятно. Волновался, насколько я понимаю. Зря, молодой человек. Зря. Я не садист какой, чтобы красивых девушек калечить, уж поверьте.

— Сомневаюсь, — не слишком приветливо отозвался Тим, не подав руки для приветствия. Впрочем, Дирьярд эту церемонию тоже проигнорировал. — Судя по состоянию Рича, вы толк в этом знаете.

— Ого, — в тоне Дирьярда послышалось слабое удивление. — Так тот невоздержанный на язык колдун — ваш знакомый? Ах, ну да… запамятовал…

— Брат, — коротко ответил Тим.

— Надо же… как тесен мир, — покачал головой Дирьярд, фальшиво изобразив удивление. — Каждый раз с этим сталкиваюсь, и каждый раз это поистине ставит меня в тупик. Чудесны и непредсказуемы наши судьбы, вы не находите?

— Отчего же, — ответил Тим в тон колдуну. — Нахожу. Вы договорили? — это он обратился к Мире. — Ты выяснила все, что хотела?

И только тут ведьмочка поняла, что не может открыть рот и выложить все, что только что узнала о своем дяде при Тессе, которая совершенно не заслужила — при всей своей стервозности и высокомерии — подобного удара. Хотя… может, это только Миру поразил поступок Дирьярда? Может, Тесса ничего особенного в деяниях обожаемого папули не усмотрит?

Тим уловил колебания Миры и повторил с нажимом:

— Что здесь произошло?

Ведьмочка собралась с духом и прошептала:

— Это — мой дядя. Родной. Представляешь?

— Этот факт тебя очень сильно расстроил?

— Дядя? — уловила самое главное Тесса. — Ты — ее дядя? То есть эта кошелка — моя двоюродная сестра? Вот так номер…

И весело расхохоталась. Но вдруг оборвала сама себя и сурово уставилась на Дирьярда, который стоял около камина и спокойно созерцал происходящее, словно сам не был его частью.

— Папуля, а может быть, ты объяснишь мне, почему раньше у тебя фамилия была другая? Или почему ты никогда не говорил, что родился и вырос в империи Ион? Даже не так… ты врал мне в глаза, что никогда там не был. И дом я нашла… тот, что в дарственной указан.

Казалось, что колдун не слушает Тессу, но последние слова его зацепили. Он словно встрепенулся, очнулся от раздумий и перебил дочь:

— Что с ним?

— С кем? — на мгновение растерялась колдунья. — Что с кем?

— С домом, — нетерпеливо пояснил Дирьярд. — Что с ним? За ним присматривают? А то этот момент твоего расследования я, к сожалению, упустил.

Тесса лукаво усмехнулась — вспомнила про тролля, устроившего себе в развалинах здания логово:

— Упустил он… что касается твоего вопроса — присматривают. Более того — в твой дом никто посторонний не сунется даже за деньги. Ибо охраняется он действительно хорошо. Хочешь, сходим, посмотрим? И ты от темы разговора-то не увиливай. Выкладывай, как есть.

Дирьярд посмотрел на дочку и улыбнулся:

— Ты у меня молодец. Я тобой горжусь. Докопалась, настояла, преодолела. Моя кровь.

Тесса от похвалы покраснела, глаза ее засверкали от удовольствия — Тим поймал себя на мысли, что колдунья стала почти красивой.

— Спасибо, только не совсем заслуженно. Главного я так и не выяснила.

— Чего же именно, позволь спросить?

— Причин твоего поведения. Что это был за дом, который тебе подарили. Почему ты никогда не говорил о том, что у тебя есть… был брат, а у меня — сестра двоюродная? К чему такие тайны? Ты с родственниками поссорился?

— Милая… это несколько сложно объяснить.

— А ты попробуй, я пойму, — ответила Тесса, вздернув подбородок. — Я вообще сообразительная получилась. Неужели ты до сих пор не понял?

— Даже если и не понял, ты мне все доходчиво объяснила своими действиями. Еще раз повторю — я тобой горжусь.

Тесса упрямо гнула свою линию:

— Зубы мне не заговаривай. Отвечай на вопрос.

— Какой? — удивился Дирьярд.

— Какой… хмм… начнем по порядку. У нас остались живые родственники в империи Ион? Не считая этой… — небрежный кивок в сторону Миры, которая перестала лить слёзы и внимательно следила за ходом беседы.

— Нет.

— Что за дом указан в дарственной?

— Этот дом наши родители — мои и Рида — купили ему незадолго до своей смерти. Там вообще сложная история. Я был скорее бунтарем, тогда как Рид — послушным маменьким сынком. Родители, конечно, пытались заставить меня образумиться, но ничего не вышло. Закончилось тем, что я ушел из дома и некоторое время скитался по знакомым. Рид об этом узнал и предложил пожить у него, а в итоге и вовсе переписал дом на меня. Зачем? Во-первых, Рид вскорости собирался жениться, дом стал ему не нужен. Они с Мариссой уже обзавелись своим, более подходящим для семьи. Побольше раз в два, и к центру поближе. А этот — лишние заботы и трата денег. Во-вторых, как вы все хорошо знаете, ответственность за последствия магических экспериментов несет собственник дома. Мои тогдашние опыты не отличались… скромностью. Впрочем, в них всегда присутствовал размах и поэзия. А отвечать за причиненные мною разрушения Рид не хотел. Кроме того, как я уже упоминал, дом был ему не так уж и нужен. Ему с женой было чем… заняться, — слово прозвучало зло, несмотря на все усилия Дирьярда оставаться отстраненным, — потому как детей на тот момент у них еще не было. Скажу больше, Рид был до чертиков рад от дома избавиться, потому как он был расположен в приграничном районе. Вот и весь сказ.

— Ладно, — кивнула Тесса, — скажи мне тогда вот что — зачем ты сменил фамилию? Чем тебя не устраивала прежняя?

Дирьярд вздохнул и посмотрел на Миру, которая прилипла к Тиму и отлипать от него в ближайшее время, похоже, не собиралась.

— Как ты думаешь, дорогая моя доченька, кому легче пробиться в жизни — сыну родовитого аристократа или средней руки торговца, коим был наш с Ридом папаша?

— Глупый вопрос — конечно, сыну аристократа.

— Вот и я так рассудил. Поэтому — признаюсь, что использовал для этого магию — и выбрал себе в жены молоденькую девчонку, дочку одного из самых влиятельных и родовитых людей при дворе императора Калерии. Да, она была хорошо защищена от воздействия любого рода заклинаний, но я всегда умел добиваться своего. А родители слишком любили свое чадо, чтобы отказать мне, когда я пришел просить ее руки, да еще под аккомпанемент жалостливых причитаний будущей невесты. Не скажу, что все и сразу получилось гладко, но я сумел жениться на ней, что было весьма дальновидно с моей стороны, как показало время.

— Моя мама… — с непонятным даже самой себе изумлением прошептала Тесса. — Это ведь была моя мама, да? — И вдруг выпалила. — А как ее звали? Я почему-то забыла…

Дирьярд поморщился и отрезал:

— Не важно. Это не важно. Ее с нами нет и быть не может. Лишняя информация.

— Но…

— Никаких «но», дочка. Забудь об этом. Я вспомнил об этой женщине только потому, что к слову пришлось.

— Это же ее мать! — вдруг вскричала Мира, подскакивая на диване. Глаза ее гневно сверкали. — Тесса имеет право знать!

Но колдунья покачала головой, уставившись в пол — словно ей было стыдно за свой вопрос:

— Не стоит. Папочка прав. Мне это не нужно, я… просто так спросила… не подумав. Но ты продолжай, пожалуйста, я слушаю. Что там с фамилией?

Мира открыла было рот, чтобы поспорить — рядом с Тимом она чувствовала себя если не непобедимой, то очень смелой — но он крепко сжал ее плечо и покачал головой. Не стоит лезть в чужие семьи, — говорил его взгляд, — это их дело, им с этим жить. Не стоит переживать за тех, кто в этом не нуждается. Кто этого не достоин.

Мира едва заметно качнула головой — то ли соглашаясь, то ли возражая — и вновь прислушалась к разговору Тессы и Дирьярда.

— Я могу честно сказать, что женился только для того, чтобы получить фамилию Штейн. Ну и для того, чтобы обзавестись наследником, — теплый взгляд в сторону Тессы. — Должен признаться, что мне очень повезло и с тем, и с другим. После женитьбы передо мной открылись многие двери… но это уже частности, дочка. Что-нибудь еще?

— Кольца, — выпалила вдруг Мира, опередив Тессу на долю секунды. Она даже не поняла, что своим вопросом открыла Тессе всю правду о Дирьярде — ту самую правду, которую еще недавно не решилась озвучить вслух. — Кольца. То, что вы подарили Тессе, и то, что приложили в письме к моей матери… они одинаковые.

— Так это ты писал письма? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла колдунья, моментально вычленив главное. Немного помолчала, домысливая все остальное. — И ты… видимо, тот самый колдун, что проклял. Правильно?

— Да.

— Понятно. — Больше Тесса никак не прокомментировала свои мысли. По ее лицу нельзя было прочесть, как она отнеслась к новой информации. — Так что с кольцами? Почему портал ведет к выходу из лабиринта? Почему украшения одинаковые?

Мира вздохнула — похоже, она одна такая чувствительная. Теса, судя по всему, считает произошедшее пятнадцать лет назад вполне нормальным. Еще бы, не ее драгоценного папулечку родовым проклятием накрыло.

Видно было, что Дирьярду совершенно не хочется отвечать на этот вопрос, но скрывать от дочери он ничего не стал. Рассказал, как было, хотя для этого потребовалось некоторое усилие:

— Эти кольца были сделаны на заказ. Я… тогда немного более сентиментальным был, чем сейчас. Да-да, признаюсь, к своему стыду, дочка. Я был влюблен и еще способен на глупости. — «Будучи уже столько лет женатым. Понесло козла в чужой огород», — добавила про себя Мира, поджав губы. — И… самым дорогим для себя дамам решил подарить по кольцу. Тебе и Мариссе. Я… глупость, конечно, но все же. Что было, то было, и поменять прошлое я не в силах. Даже, помниться, надпись какую-то на том кольце, что Мариссе предназначалось, сделал романтическую, чтобы помнила. Я послал ей кольцо, к которому прикрепил портал, так как хотел поговорить. Назначил свидание, на которое она, к великому моему удивлению, пришла. Выбрал место подальше от любопытных глаз и ушей. Рядом с выходом из лабиринта.

— Моя мама все-таки пришла? — не смогла сдержать восклицания Мира. — Не может быть!

— Увы, она пришла — кивнул Дирьярд и продолжил с беспощадной честностью: — Должен признаться, что встреча получилась весьма… специфической. Марисса была зла, как сто чертей, наговорила мне грубостей и отчалила обратно. Вот и все. Так что ты своей матерью можешь в некотором роде… гордиться. Она сумела дать мне отпор.

— Но и поплатилась за это. Вы ее убили.

— Я ее проклял, — с нажимом поправил ведьмочку Дирьярд. — А убил ее твой отец.

— Лгун! — взвилась Мира, но Тим усадил ее на место. — Ее убило проклятие!!

— Ее убило несравненное мастерство вождения Рида — впрочем, кажется, я уже упоминал об этом. Можешь поднять какие угодно бумаги, и увидишь подтверждение моим словам.

— Это был несчастный случай. Авария. Проклятие подействовало, и все получилось так… ужасно! — Мира вцепилась в руку Тима, словно в этом было ее спасение. — Если бы не проклятие, ничего бы не произошло!

— Может быть, — пожал плечами Дирьярд, — а может быть, и нет. Этого мы никогда не узнаем, так ведь? Еще вопросы, дочка?

Тесса слабо улыбнулась:

— А я-то уж вообразила тебя шпионом, засланным в империю Ион. Какое облегчение узнать, что ты всего лишь… — и осеклась, метнув непритворно виноватый взгляд на Миру.

«… всего лишь убил пару живых…» и в самом деле, о чем печалиться? Ведьмочку очень задело то, что колдунья даже не поинтересовалась причастностью Дирьярда к гибели нотариуса — словно это такая мелочь, которая ее внимания не стоит.

— Ладно, раз с откровениями покончено, я бы хотел поужинать. И да, Тесса, ты, конечно, молодец, что нашла в себе силы противостоять мне. — Тесса незаметно выдохнула. — Но, — продолжал тем временем колдун, — это не спасет тебя от головомойки и еще: за взлом купола — месяц домашнего ареста. Лаборатория тоже под запретом.

Видимо, он знал, на что давить и где у дочки больные места, потому что Тесса, разом забыв про разоблачения и расследования, про то, что он виновен в смерти собственного брата и его жены, жалобно заскулила:

— Только не лаборатория! Только не лаборатория! А давай я лучше посуду буду мыть, а? Или полы? Хочешь? И в комнате своей буду безвылазно сидеть весь месяц! Я клянусь, буду! Но… только не лаборатория…

Дирьярд вздохнул и произнес:

— Взлома купола было зафиксировано три, так что три месяца домашнего ареста. И я лишаю тебя права посещать лабораторию — ровно на тот же срок. Разговор окончен.

Тесса поникла, как цветок, прибитый дождем, и с мольбой в глазах посмотрела на отца, но тот оставался непреклонен.

— Дочка, пойми, — сказал он проникновенно, — ты поступила плохо…

И тут Мира, больше не в силах выдерживать этого лицемерия, этот театра абсурда и фальши, подскочила на месте, ткнула пальцем в Дирьярда и заорала:

— Плохо? Это вы называете плохо? Вы… лицемерная сволочь!

И высказала все то — матом через слово — что боялась сказать, будучи с колдуном наедине. Но сейчас ее обнимал Тим, и это заставляло поверить в лучшее.

* * *

Миранда сидела на кухне в квартире Тима и лопала пирожки, которые во время их отсутствия закинула Матрена Патрикеевна. Уже пять безумно ароматных, вкуснейших булочек покоились в ее желудке, шестую она с наслаждением жевала, запивая чаем. В душе ведьмочки — впервые за долгое время — воцарился мир и спокойствие.

Наверное, никогда в жизни она не забудет, как Тим после ее обличительной речи обратился к Тессе:

— Ты не могла бы увезти ее отсюда? Нам с твоим отцом надо поговорить.

Ее рыцарь. Ее собственный, личный рыцарь. Не без страха, не без упрека — будем честны. Но…верный своим принципам, идеалам и правилам. Следующий им в любой ситуации, даже если обстоятельства сильнее. Ее нечаянная любовь. Ее нежность и радость. Ее благословение. Ее нежданная удача, которую получилось поймать на лету. Ее надежда и будущее. Не зря же боги их соединили.

Наверное, никогда в жизни она не забудет выражения лица Тессы, когда та поняла, что увести Миру с поля боя все-таки придется, мало того, придется уйти самой, иначе неизвестно, чем все это закончится.

— Можно мне остаться? — с надеждой спросила Тесса у Дирьярда, но он покачал головой:

— Нет. Жди дома. И не вздумай возвращаться. Я больше не потерплю своеволия.

Колдунья грустно вздохнула, но возражать не стала. Обратилась к Тиму:

— Помни, ты обещал, — и показала на свою ладонь.

Мира не совсем поняла, что именно и, главное, когда успел ее парень пообещать этой выскочке, но времени выяснять уже не было. Она даже не стала сопротивляться, когда Тесса оторвала ее от Тима, подняла с дивана, как куклу, и, подхватив под локоть, повела к двери. Она не хотела знать, что здесь сейчас произойдет. Она хотела лишь одного — забыть об этом кошмаре хотя бы на время. Бывает, что правда ранит, но в ее случае правда разила не хуже остро заточенного двуручного меча в руках бывалого солдата.

Они вышли за дверь, и Тесса достала мел, что-то написала прямо в воздухе — Мира не особо всматривалась. Затем был открыт портал.

— Двигай булками, — сказала Тесса грубо и пихнула Миру в спину.

Ведьмочка могла бы ответить ей тем же — в смысле, грубостью и подножкой, но не стала, так как понимала, чем вызвано такое настроение. Волнением за родного человека, пусть он садист и убийца. Ничем Тесса не показала своего отношения к сказанному Дирьярдом, ничего нельзя было сказать по ее отрешенному лицу. Оставалось только гадать: пришла ли она в ужас? Рассердилась ли? Порадовалась за папулю? Или ей все равно? Если честно, ведьмочке было не особенно это интересно — она строила догадки по инерции, чтобы не думать о том, что происходит там… в темноте материи. Теперь она хотела лишь одного — вернуть Тима и попасть домой как можно скорее.

Как только они очутились в спальне Тессы, колдунья щелкнула пальцами. Тут же в дверь деликатно постучали.

— Войдите, — рявкнула Тесса. — Чаю мне. Быстррро.

— Мне тоже, — сказала Мира, чем заслужила тяжелый, из-под бровей взгляд колдуньи. Повела плечами и слабо улыбнулась слуге, впавшему, судя по всему, в ступор. — Мне тоже чаю, если можно.

Слуга круглыми, как плошки, глазами уставился на Тессу, которая, перестав буравить новоиспеченную родственницу взглядом, рявкнула вновь:

— Чего ждешь? Сказано — чаю давай. Обеим. Немедленно!

Слуга испарился. Мира присела на стул — осторожно, словно была сделана из стекла и при малейшем неловком движении могла разбиться на миллион осколков. Ее начала колотить дрожь — адреналин схлынул, на его место пришла слабость, сопли и слезы.

— Почему? — вдруг спросила она у Тессы, вытерев одинокую слезинку — предвестницу будущего водопада. — Почему все так несправедливо?

Но колдунья не была расположена к сантиментам и явно в этом споре была на стороне своего отца.

— Что почему? Жизнь — вообще несправедлива. Да, папуля поступил не лучшим образом, но прошло уже столько лет…

— Нет, ты вообще думаешь, что говоришь? — вскричала Миранда, воздев в негодовании руки к потолку. — Ты голову включи, прежде чем чушь молоть! Только представь себя на моем месте! Если бы кто-то прикончил твоего обожаемого папулю — и я бы тогда этого кого-то первая расцеловала… так вот, если бы кто это сделал, как бы ты себя чувствовала? Неужели сказала бы — бывает, и пошла дальше?

Тесса поджала губы и ничего не ответила. Мира тоже не хотела продолжать этот бессмысленный спор. Никогда им не понять друг друга, никогда не стать по-настоящему близкими, двоюродными сестрами, кем они по крови являются. Каждая судит со своей колокольни, и у каждой есть на то резоны. Принять точку зрения другой стороны означало предать себя. Мира расстроенно нахохлилась и уставилась в стол. Быстрее бы вернулся Тим.

Через две минуты им принесли чай — такой же вкусный, как в прошлый раз, и девушки молча цедили его по капле, переживая каждая о своем мужчине.

Когда чай подошел к концу, а мучительная, звонкая тишина в комнате стала поистине невыносимой, в спальне открылся портал.

* * *

— Молодой… хммм… человек, поверьте, я был бы безумно раз поболтать с вами немного, но уж больно есть хочется. Не могли бы мы выяснить отношения чуть позже? Завтра, например, или на следующей неделе, или года через два? А еще лучше, навестите нас с Тессой лет эдак через сто. Думаю, последний вариант — самый оптимальный.

Тим вздохнул и поднялся на ноги — разговаривать с колдуном с дивана казалось стратегически неправильным. Что он собирался сказать или потребовать у Дирьярда — и сам толком сформулировать не мог. Знал одно — спустить все на тормозах не получится. Подобное бессердечие должно быть наказано. Да, у Тима не было особых способностей, он не знал ни одного заклинания, не имел в подчинении демона. Тем более он не был фигурой имперского масштаба и значимости, к нему не обращались за советом сильные мира сего. Он был простым рядовым, но кто сказал, что история должна писаться лишь влиятельными живыми?

Им двигала жажда добиться если не справедливости, то некоего ее подобия. Железобетонная внутренняя убежденность, что за свои поступки надо держать ответ, светилась в карих глазах. Если имел смелость поступить бесчестно, то будь готов встретиться лицом к лицу с последствиями.

— Не стоит юлить, — сказал Тим прямо, глядя колдуну в глаза. — Вы прекрасно знаете, что поступили отвратительно. Вы стали причиной гибели как минимум двух живых. Это само по себе достойно порицания. Но тот факт, что вы прокляли из-за уязвленной гордости своих родных — двойное преступление. Не надо рассказывать, что ваш брат был неумелым водителем. Оставьте эти сказки Миранде. И позвольте уточнить — гибель некой ведьмы по имени Серафимовна — ваших рук дело? А нотариус Третьяков?

Дирьярд возвел глаза к небу — раздражение стало видимым:

— Титаны, что за день? Сначала девчонка обвиняет, оскорбляет. Только все выяснили — прибегает юнец несмышленый. И опять про тоже. Да, моих рук дело. Нотариус — там все понятно, а ведьма стала слишком много себе позволять. Помогла мне в одном деле — спасибо большое, радуйся, что жива осталась. Так нет, стала лезть, требовать чего-то. Пришлось объяснить доходчиво, как обстоят дела. Кто же знал, что у нее такое слабое сердце и мои слова она воспримет буквально, да еще и упадет так неудачно? Так что в ее гибели виновато лишь стечение обстоятельств.

— Как и в случае с родителями Миры, да?

— Тоже верно. Все выяснил? Теперь, видимо, от слов перейдёшь к делу?

— А вы как думаете?

— Хорошо. И как ты собираешься добиться справедливости? Убить меня попытаешься ради прекрасных глаз своей дамы? Будет забавно на это посмотреть.

Дирьярд развернулся к Тиму лицом и, не скрывая пренебрежения, усмехнулся, развел руки в стороны — мол, давай, нападай. Я даю тебе фору.

Он видел этого нескладного парня пару раз, когда наблюдал за Тессой и Мирой, но, во-первых, не так уж внимательно он отслеживал их перемещения, скорее от случая к случаю, когда становилось совсем скучно, во-вторых, никогда не придавал значения его существованию. Все, что он мог про рядового Брайта сказать, уместилось бы в два слова — серая заурядность. Безусловно, присутствовали непонятные особенности в сущности гостя, которые колдун не мог пока разгадать, но лишь потому, что не больно-то и старался, считая их неопасными для себя.

Подобная небрежность по отношению к окружающим исподволь, год за годом пробивала стену природной недоверчивости, бдительности и настороженности колдуна. Уже давно он считал себя — с твёрдым на то основанием — практически неуязвимым. Огромный магический резерв и знания, доступные лишь избранным, вкупе с многочисленными амулетами; долгие годы исследований и развития своих возможностей; вереница магических побед и отсутствие серьезных соперников почти во всех сферах жизни — все это внушало чувство ложной защищенности. Колдун не осознавал, что считает себя равным даже не императору, а богу. И уж тем более не рассматривал самонадеянного мальчишку как полноценного противника.

Тим всю голову сломал, пытаясь решить, как лучше донести свои мысли до Дирьярда. И есть ли в этом смысл — колдун, по всему выходило, был морально непробиваем. Помимо прочего, здраво мыслить Тиму мешал рвущийся на свободу стражник.

Разреши мне, — шептал он, глядя на Дирьярда, — разреши мне поговорить с этим заморышем… я… мы… договоримся. Я вернусь обратно, я обещаю. Я клянусь. Я так соскучился… отпусти разочек…

Тим на некоторое время выпал из реальности, впервые всерьез задумавшись о возможности предоставить стражнику полную свободу. Он понимал, что ему нечего противопоставить колдуну. Последний скорее из парня фрикаделек для супа понаделает, чем раскается в содеянном и добровольно согласится в тюрьму сесть.

Тим быстро прикинул альтернативы.

Воззвать к разуму и совести колдуна еще несколько раз. Просто смешно.

Пойти официальным путем. Подать в полицию заявление, в котором будет подробно изложено все, что произошло пятнадцать лет назад, и события недавних дней. Собирать доказательства, улики. Вряд ли он наскребет что-то существенное, но попытаться можно. Вызывать колдуна на допросы. К концу жизни Тим, вероятно, доведёт дело до суда. Только… бесполезная это мышиная возня. Колдуна никто судить не будет — ни за проклятия, ни за убийства, сколько заявлений ни пиши, сколько свидетельств под нос ни суй.

И наконец — переход. В материи, которая для демонов дом родной. Слишком рискованно. Слишком опасно. Можно никогда не вернуться. И, кроме того, он связан словом с Тессой. Он… но не стражник. Впрочем, даже если и так, плевать древняя демоническая сущность хотела на какие-то там сделки и скрепляющие их заклинания.

Тим понял, что слишком затянул паузу, когда Дирьярд начал нетерпеливо пристукивать ногой по полу.

— Простите, — машинально извинился рядовой Брайт, — задумался. Так на чем мы остановились?

— Мы остановились на том, что ты будешь меня бить. И если повезет, убьешь. Как-то так, — кисло пояснил порядком уставший от этого фарса колдун. Да, он видел, что нескладный парень перед ним не так прост, как кажется, хотя уловить, в чем странность, до сих не мог. Но и особых опасений из-за этого не испытывал. Ему ли, прожившему титаны знает сколько лет на свете, видевшему много такого, от чего менее стойкие сходили с ума, бояться какого-то сопляка? Не бывать этому. — Только можно все сделать побыстрее? У меня ужин стынет.

Стражник внутри Тима усмехнулся. Усмехнулся и сам Тим. Осознал с горькой безнадежностью, что пронять этого циничного, насквозь пропитанного самомнением и честолюбием, колдуна может только такая же сволочь. Кровожадная, целеустремленная, сметающая все на своем пути сущность. Стражник. Либо так, либо отступить. И Тим принял решение. Колдуна необходимо встряхнуть как следует, напомнить, что даже если ты мнишь себя сильнейшим — всегда найдётся кто-то сильнее. Нельзя просто так склонить чашу весов в свою сторону и думать, что это сойдет с рук. Нельзя терять связь с реальностью. Нельзя жить лишь своими интересами.

Приходилось выбирать между плохим вариантом и очень плохим, и Тим свой выбор сделал. Преподать Дирьярду урок мог лишь стражник, и все последствия этого урока останутся на совести Тима. Но отступиться, оставить безнаказанным подобное наплевательское отношение к окружающим он не мог. Да, он обещал Тессе не навредить ее отцу, и сделает все, что в его силах, чтобы сдержать обещание. Честно попытается.

— Конечно, конечно, — ответил вежливо, чувствуя, как теряется в пространстве. Начинался переход, и Тим мог надеяться только на обещание стражника после всего вернуться обратно. И стараться не терять контроль над ситуацией, хотя как это будет происходить, он не представлял. Стражник слишком своеволен, жесток и непредсказуем — впрочем, как все демоны. Но Тим в их тандеме — хозяин. Осталось донести эту мысль до соседа и по возможности никого при этом не убить.

Руку, в том месте, где был ожог, нестерпимо закололо. Но продолжалось это недолго, ровно до того момента, как карие глаза Тима заволокла Тьма, огонь в камине замерз, а в комнатушке стало заметно темнее…

Дирьярд с пробуждающимся интересом наблюдал за трансформацией парня, начиная соображать, что к чему. Он никогда такого не встречал. Этому жалкому подобию живого удалось его удивить, что случалось весьма нечасто.

…Это было похоже на взрыв. Ураган, цунами и торнадо в одном флаконе. Это разрывало изнутри. Это было невероятное по силе блаженство — дать себе волю. Не сражаться со стражником за верховенство, а преследовать единую цель. Отбросить самоконтроль и позволить делать то, что хочется. Им обоим.

На глазах Дирьярд парень вдруг выпрямился и стал заметно выше. Его долговязая фигура подернулась Тьмой, очертания поплыли. Лицо приобрело насмешливо-язвительное выражение — резкий контраст по сравнению с вежливой решительностью, застывшей на нем ранее. Что самое странное — от парня повеяло — именно повеяло, колдун учуял флюиды — угрозой, властностью. Всем своим видом гость давал понять, что может разнести это место по клочкам и ничего ему за это не будет. Дирьярд пока наблюдал за Тимом со всё возрастающим любопытством, и только.

— Приветствую тебя, колдун, — сказал гость и сделал шаг вперед.

Дирьярд почувствовал, как его обдало могильным холодом, и невольно поежился.

— Здоровались уже, — ответил.

— Так и будешь строить из себя тупого тролля? Не стоит. Поверь, это обычно плохо кончается.

— Кто ты?

— Я - это я. Вопрос в том, кто ты. Или кем ты станешь, когда наша встреча подойдет к концу.

— Глупый вопрос, — отбрил Дирьярд. — А фразы киношные оставь студентам-недоучкам. На меня подобная чепуха не действует. Шел бы ты лучше к своей ведьме и утешал по мере возможности.

— О, конечно, конечно, и как это я забыл, великий и ужасный! Примите мои искренние заверения в совершеннейшем почтении к вашей магической персоне! Не хотите ли корону на голову? Или жезл императорский? А может вам, дорогуша, трон под сиятельный зад подставить? С мягкой подушечкой и ремнями безопасности? — издевательским тоном протянул… Тим? И подмигнул колдуну: — Обязательно так и сделаю, как только с тобой закончу. Потому что сидеть самостоятельно ты уже не сможешь. Да и не захочешь…

— Не слишком ли ты самонадеян? — В голосе колдуна сквозила легкое презрение. И не таким его пугали.

— Ооо, вижу, вижу. Ты же — самый сильный, так? Понимаю. Ты — вершина творения, мать его. Пуп не только империи, но и всего континента, да что там — всей планеты. Колдун. Простите великодушно… может, мне задницу вам вылизать, чтоб сверкала под стать короне?

Колдун приподнял брови:

— Еще предложения будут?

— Всего одно. Хотя это скорее совет. — Стражник улыбнулся — на обычно серьезном, доброжелательном лице Тима предвкушающий оскал смотрелся жутко. — Держись крепче.

После этого все провалилось в подземелье бога Смерти и Лжи.

* * *

Через несколько часов бесцельного кружения в воздухе Рича потянуло на философские размышления. Он парил под потолком и думал о том, что нет в жизни постоянства. Все, что происходит с тобой, временно. Плохое, хорошее. Счастье, слезы, ненависть, любовь. Но это еще полбеды. Все настолько взаимозаменяемо, что порой бывает трудно отличить теплое от холодного. Взять хотя бы эту заносчивую стерву — Тессу. С одной стороны, она бесила Рича неимоверно одним фактом своего существования; с другой — ему до дрожи хотелось затащить ее в постель и таким своеобразным способом поставить точку в их спорах. С некоторых пор он начал мечтать о том, как все будет…

Мечтать! Слово-то какое… романтичное, слюнтяйское слово. Просто эта девица… с ней почему-то было сложно, а Рич не любил сложности в отношениях и всячески старался их избегать. Полчаса ни к чему не обязывающей болтовни перед тем, как прыгнуть в койку — предел. В его представлении идеальное свидание выглядело примерно так: 19:00 — напоить вином, сунуть в рот виноград или еще какой-нибудь фрукт, которые так любят все девушки без исключения — чтобы много не трещала; 19:30 — секс; 21:00/21:30 — такси для девушки или портал к себе домой. После — либо следующая встреча в таком же формате, либо — отставка. Тут все зависит от умений и фантазии его пассии.

Но когда Рич думал о Тессе, проверенная схема резко давала сбой — даже в его воображении, что уж говорить о реальности. Совершенно не получалось представить, что Тессу что-то может заставить замолчать — если она сама того не хочет. И, учитывая все, что между ними произошло в прошлом, колдун сильно сомневался, что за полчаса сумеет уболтать ее до постели. Скорее, сам займет горизонтальное положение — получив по челюсти за очередное фривольное замечание.

Не сказать, что колдунья Ричу нравилась — отнюдь. Он не считал ее даже симпатичной — но что-то в поведении этой стервы, в том, как она себя держала, цепляло, не давая расслабиться и спокойно выкинуть её из головы. Уверенная в себе, но в то же время хрупкая, беспардонная, но кто сказал, что колдуньи должны расшаркиваться с окружающими? Может, все дело в этом? В ее заносчивости? Недоступности и холодности? Умении подавлять?.. Наверное, стоит увидеться с ней еще разочек, исключительно в научных целях, чтобы разобраться до конца.

И о чем он только думает? Явно не о том, о чем надо. Хотя если все время думать лишь о том, о чем надо, то когда же думать о том, о чем хочется?

Весело насвистывая себе под нос какую-то популярную среди студентов мелодию, Рич оттолкнулся от стены ногами и проплыл в гостиную. Там схватился за торшер и, чуть не своротив его на пол, умудрился спуститься на диван и замереть в некоем подобии сидячего положения, намертво вцепившись в обивку. Достал пульт, завалившийся между подушками, и включил телевизор. Заунывный голос диктора — как раз передавали часовые новости — действовал ободряюще и помогал скоротать время.

Рич ждал Петра — чтобы высказать ему все, что думает о его убогой фантазии и методах ее воплощения в реальность. Рич ждал окончания действия зелья — чтобы сходить, простите за прозу жизни, в туалет. Ждал и ждал, ждал и ждал… вот уже несколько часов. Перемещался по квартире, набивал шишки, философствовал, матерился — правда, уже без огонька, ибо устал неимоверно. Периодически дергал себя за платок, в надежде, что, наконец, сумеет его снять. Увы.

Рич ждал рыжего-бесстыжего… а дождался совершенного другого персонажа. Своего начальника, Мирослава Победоносцева. Только теперь он был уже никакой не Победоносцев, а самый что ни на есть Петров. Всем Петровым Петров. Негромкий хлопок — и вышеозначенный дядечка вылетел из открывшегося около дивана портала и плюхнулся на ковер. Из одежды на нем были только трусы, да и те норовили сползти. Грязный ком, бывший некогда дизайнерским костюмом, Мирослав одной рукой судорожно прижимал к себе. Щегольская шляпа порвана; остатки ее болтаются на тонкой шее, как ожерелье; очки без одного стекла криво сидят на грязном носу.

— Ээ, потише, — негодующе воскликнул Рич, когда Мирослав, бросив одежду на ковер, принялся отряхиваться — стоя на четвереньках, как собака. — Кто за тобой убирать будет?

— Ммм… м… Ричмонд? — неверяще просипел Мирослав, извернувшись всем телом, чтобы посмотреть на колдуна. — Это правда вы?

— С утра был, — хмуро ответил Рич. — Ты чего ко мне пришел? В гости? Соскучился? Тебе разве на работу не надо? Или опять решил проверить, не умер ли я?

Мирослав издал победный клич, вскочил на ноги, огляделся по сторонам. Выдернул из грязной кучи пиджачок, накинул его на плечи. Нервным движением пригладил волосы. Всхлипнул — уже горестно, затем хохотнул — вдохновленно. Спросил хриплым голоском:

— А что это на вас? — и невежливо — видимо, от общего потрясения — ткнул пальцем в платок.

— Слушай, Мирослав, — произнес Рич, едва удержавшись от того, чтобы не подергать платок — а вдруг снимается уже. — Я же не спрашиваю, почему ты ввалился ко мне домой без приглашения в неглиже. Вот и ты прояви ответную тактичность.

— Н-но… ладно. А что касается остального, то… куда вышвырнули, как игрушку надоевшую, туда и вышвырнули. Видимо, прямиком обратно оказалось легче портал открыть. Меня спросить забыли, да и не было на то моего согласия. Опять! И, кроме того — не вам меня обвинять. С вашей стороны это был вопиющий поступок. Наглый, бессовестный. Закинуть меня в портал! — Лицо Мирослава стало злым. Он рассвирепел в одну секунду — яростью, совершенно не шедшей его благообразной, стремящейся к минимализму внешности. Дернул шляпу на шее, и, брызгая слюной, завопил. — Вы! Это вы виноваты!

— Даже не сомневаюсь, — равнодушно откликнулся Рич. Все его внимание было сосредоточено на том, чтобы не разжались случайно онемевшие пальцы, и его бренное тело не воспарило опять к потолку. — Это уже стало нехорошей традицией. Если где-то что-то случилось, то виноватым почему-то оказываюсь я.

— Вы кинули меня в портал.

— Было дело.

— В лес!

— Свежий воздух.

— К дриадам!

— Ооо… шикарный секс. Рад. С тебя поляна.

Мирослав сорвался в истерику.

— Я женат! Женат! Я… они… меня… а я… не хочу больше быть собачкой… то есть, я хотел сказать…

— Без разницы. Выметайся.

— Нет! Нет! Подожди…те. Я могу… я… координаты не знаю.

— Ты не знаешь координаты своего дома? Адресом воспользуйся.

— Я не про это. — Мирослав скривился, покраснел, что было заметно даже сквозь грязные узоры на лице. Помялся, попыхтел и выдавил: — Того места, где я был. Мне бы… и я уйду.

— Это был порыв души, которой у колдунов нет, — взглянув в светящиеся надеждой глаза Мирослава, обрубил Рич. Осторожно разжал пальцы одной руки, потряс ладонью, снова вцепился в обивку. Проделал те же манипуляции с другой рукой. — Открыл портал в первое попавшееся место. Так что за координатами — не ко мне. И вообще, надо было хоть телефончик у девчонок взять. Не догадался?

— Когда? — надрывно вздохнул Мирослав. — Когда его спрашивать-то? Они меня все время… то есть, я все время… и опомниться-то невозможно. Но… я женат! Какой кошмар! Женат!

— Сочувствую, — машинально отозвался Рич. Мысли его витали далеко. Где же чертов ангел?

— Да что теперь-то, — в сердцах махнул рукой Мирослав. — Домой бы, в ванную. Жена в розыск уже объявила. А все вы виноваты! Все из-за вас! Как дальше жить? Как после такого жить-то, в своем болоте, со своей кралей? И где координаты достать? Кстати, вы на работу так и не вышли? Это совершеннейший непорядок. С ректором, насколько я понимаю, тоже ничего не обсуждали? Я предполагаю, что в расписании занятий сейчас царит полный хаос и неразбериха. Правилами это запрещено. Необходимо предпринять меры!

Петров-Победоносцев еще что-то горячо говорил, прижимая к животу ком грязной одежды, и постоянно поправляя то сползающий с плеч пиджак, то очки.

— Да понял я, понял. Могу только повторить то, что говорил раньше — решать этот вопрос буду с ректором. Потом. Посредники только все портят и путают, так что иди ты лесом, милый друг. То есть, домой. Не ровен час — простудишься.

— Это неслыханно!

— Сказал тот, кто не далее как пять минут назад с дриадами развратничал. Наглость, не находишь?

— Да что бы вы понимали в… Это возвышенно и прекрасно…

— Никогда не рассматривал секс с такой точки зрения. Хм. Возвышенно и прекрасно? Я бы сказал — до полного, потного изнеможения. Так, что потом нет сил даже пальцем шевельнуть. Но возвышенно? Вряд ли. Это в моем понимании.

Мирослав пригладил волосы и сменил тему.

— Ставлю вас в известность, что не смогу замолчать этот вопиющий случай.

— Секс с дриадами? Будешь новые приемчики на жене отрабатывать?

— Что вы заладили! Причём тут это? — вспыхнул Мирослав. — Я о ваших прогулах. Это в высшей степени непедагогично. У нас приличное заведение. Едва ли не главный университет империи и — такое!

— Ты мне лучше про дриад расскажи, — попросил Рич с пробудившимся воодушевлением. — Насколько помню, там одна затейница была, беленькая, с волосами до задницы… ух, она заводная! Ты, кстати, сколько дней у них провел? Тоже прогулы.

— Мне больше темненькая понравилась, — признался Мирослав, мечтательно закатив глаза, и тут же построжел. — В общем, так. Либо ты являешься на работу завтра утром, либо я иду к ректору и ставлю вопрос о вынесении тебе выговора. И себе, разумеется. Это даже не обсуждается — я провинился, и готов понести соответствующее наказание. К сожалению, не было у меня возможности магическую телеграмму отбить в ректорат. Завтра же займусь этим вопросом.

— Да делай, что хочешь! Иди, куда вздумается, — бросил мгновенно поскучневший Рич. — Без разницы. Только отсюда подальше. У меня гости намечаются. Деловая встреча. А тут ты такой… послеотпускной.

Мирослав вздрогнул всем телом, как будто только сейчас понял, в каком он виде. Крепко прижав к грязному пузу остатки вещей, он как мог осмотрел себя с ног до головы. Ойкнул, переступил ногами, дернул головой, и свободной рукой подтянул сползающие трусы почти до груди.

— Хмм… я пойду, наверное. Но по вышеозвученному вопросу — все как я сказал. И вы должны мне в ноги кланяться за то, что жалобу не подам за насильственное перемещение в пространстве.

— Обязательно, — съязвил Рич. — И в качестве основания поведать не забудь, какая тяжелая судьба тебя на том конце портала ожидала. Во всех подробностях, народу понравится. Может, кто-нибудь книгу напишет. Или даже документальный фильм снимет.

Мирослав кисло улыбнулся и, открыв портал, шагнул в темноту. Не успел Рич облегченно вздохнуть, как его хмуро окликнули сзади.

— Чего звал? Кстати, рисунок в горох подчеркивает выразительность твоих глаз. Я так понимаю, ты уже оценил мои старания.

Рич даже не вздрогнул и на явную провокацию не поддался, хотя и очень хотелось. Однако без магии, как он уже неоднократно имел несчастье проверить, он не представлял собой сколько-нибудь опасного противника. Увы, но это была только правда. Поэтому оставалось лишь делать хорошую мину при плохой игре, хотя на самом деле хотелось рвать и метать. Рич повернул голову и ответил:

— А Касс не доложил?

— Касс обиделся.

— За дело.

— Так дело было правое.

— Да хоть левое. Кому от этого легче?

— Чего надо? — не стал продолжать спор Петр.

— Когда это все прекратится?

— Что — все?

— Это, — и отпустив диван, взмыл к потолку. Многозначительно посмотрел на Петра, который почему-то широко раскрыл глаза и хихикнул.

— Все еще действует? — спросил недоверчиво. — От это я молодец. И платок ты не снимаешь не потому, что сильно понравился, я правильно понимаю?

— Вполне, — подтвердил Рич. — Так что там со сроками?

Рыжий снова премерзко — по мнению Рича — захихикал:

— Вообще, все должно было пройти еще час назад. Не знаю, почему ты до сих пор птичкой паришь. Хочешь, я тебе насест сварганить помогу? И поддончик принесу для…

— Заткнись, — прервал его Рич, пока рыжий не наговорил чего-нибудь такого, из-за чего колдуну непременно в который раз захочется его убить, что будет очень некстати, поскольку в данный момент недостижимо. А нагрубишь — ищи потом ветра в поле. Обидчивый народ эти ангелы. — Заткнись и объясни толком.

— Так заткнуться или объяснить?

— Сначала заткнись. Потом объясни.

— Да что тут объяснять. Говорю же — действие зелья должно было закончиться час-полтора назад. Почему произошел сбой — не знаю. Зато знаю, у кого можно выяснить.

— И у кого? — с подозрением спросил Рич.

— У Лилу, конечно — у кого ж еще.

Ох, как не хотелось Ричу вновь встречаться с этой… хамоватой особой. Но деваться некуда — а ну как ему еще сутки порхать под потолком с дурацкой косынкой на голове? Интересно, кто из родственничков до такого додумался?

— Зови.

— Уже.

— Слушай, — спросил Рич, пока была возможность, — а Лилу твоя… она сама могла освободиться? Без ритуала и косынок?

Петр ухмыльнулся:

— Могла, разумеется. Я ее заточил заклинанием, не очень сильным. Как оно бы развеялось, так она свободу получила бы. Только не факт, что ушла бы. Обычно это происходит несколько по-другому.

— Неужели? — язвительно осведомился Рич, который ну никак не хотел верить в то, что кто-то может добровольно согласиться на подобное «соседство».

— Я не буду говорить долго и убеждать тебя. Скажу следующее. Колдуны призывают — она приходит. Сама. Остается, сколько нужно — обычно до физической смерти «соседа». После возвращается к нам. Берет следующий заказ. Но если ее что-то не устраивает, она может уйти в любой момент. Ничто не способно удержать ее. Это понятно? Твой случай — исключение.

— Хочешь сказать, что подожди я еще немного, она бы смогла уйти без… этого? — Рич выразительно подергал косынку.

Петр загадочно улыбнулся:

— Ох, не знаю. Я слова сказал — от заклинания, если оно еще осталось, её формально освободил. Но Лилушечка вредная у меня… девчонка, что поделать. Если ей в голову что-то втемяшится, нипочем не остановится. Так что радуйся, что обошлось малой кровью. Что сама захотела, иначе дружить бы вам нежно еще неопределенное время.

— Она что-то говорила про будущее. Ересь несла про то, что я ее сам призову… — задумчиво сказал Рич. — Откуда бы ей знать?

— А отдел предсказаний у нас на что? Но тебе про то знать не положено, так что выбрось из головы. Это она не подумав или со зла разболтала. Лишние сведения — жуткая головная боль, поверь мне, умник. Поживем — увидим.

— Ага, я смотрю, много пословиц знаешь.

— Угу, пришлось… — мрачновато кивнул Петр, не выказывая привычной враждебности по отношению к колдуну. — В библиотеке еще и не того нахватаешься… — и помолчав, нетерпеливо воскликнул: — Ну где же она?

Следующие две минуты прошли в полном молчании. Рич сосредоточенно считал трещинки на потолке, Петр просто глазел по сторонам и к чему-то периодически прислушивался. Наконец, ангел подал голос:

— Идет. Осторожнее там.

Не успел Рич поинтересоваться, зачем ему быть осторожнее, как в комнату ворвался вихрь. Возник из ниоткуда, задорно взвизгнул знакомым до тошноты голосом. Закружил колдуна с такой силой, что его немилосердно затошнило, пару раз стукнуло о стену головой, пару раз — боком, и закончилось все это падением на пол.

— Совсем забыла! — воскликнул вихрь, колыхнув шторы на окне. — Уж простите великодушно, забыла! Ну ничего… левитация тоже полезна…

— Но не пять часов подряд! — огрызнулся Рич, с трудом поднимаясь с пола. Все тело ломило, руки отказывались выполнять команды мозга и висели вареными макаронинами, ноги подгибались, а в голове словно бомбы взрывались.

— …Просто сразу столько дел, столько дел навалилось, — не обращая внимания на Рича, продолжала тараторить Лилу. — Списки проверить, упокоенных вычеркнуть, очередь подвинуть, всех оповестить об изменении графика! Покушать, в конце концов. И нектарчику выпить… боги, больше всего я скучала по божественному нектару! Подружек проведать, друзей расцеловать, личное дело нового подсуди… подопечного прочитать! Петруччио, ты даже не обнимешь любимую сестренку?

— Нет, — буркнул Петр себе под нос, отворачиваясь.

— Но, милый мой, мы ли не квиты теперь?

— Квиты? — прошипел рыжий, сузив глаза. — Квиты? Мечтай! Ты посмела покуситься на святое, а это просто так не прощается. И вообще, я тебе великое одолжение сделал, что согласился от заклинания освободить раньше времени! На встречу пошел, о мести позабыв!

— Ой, да будет тебе, подумаешь, попачкала драгоценность твою сверкающую. Поплевал, тряпочкой протер и все — делов на три копейки.

Петр от подобной наглости аж потерял дар речи. Он поморгал, похватал воздух ртом, хотел было взорваться, но, вспомнив о чужих ушах, решительно сказал:

— Потом договорим, Лилу. Мне пора.

— Петруччио! Милыыый! Вернись, я еще не закончила!

Тут Рич понял, что его соседство с ней было еще… мирным. К тому же, благополучно разрешившимся. А кому-то с этой громогласной занудой всю жизнь быть связанным родственными узами. Врагу не пожелаешь. Однако Пётр не был его врагом, поэтому Рич ему от души пожелал как можно больше времени проводить с сестрёнкой.

Убедившись, что рыжий позорно дезертировал с поля боя, Лилу обратила свое внимание на колдуна, который в этом время осторожно разминал мышцы.

— И тебе не хворать, друг мой недорогой. Как на свободе-то? Рад?

— Пока не осознал, — буркнул Рич, — занят был сильно. Зато теперь ощутил в полной мере. Можешь отсюда валить. Я по тебе еще не соскучился.

И получил порывом ветра в лицо.

— Прям вот так и прогонишь? После всего того, что между нами было? А поцеловать?

Рич с отвращением скривился:

— Шла бы ты отсюда, дорогая. Надеюсь, больше не увидимся.

— Надейся. Только я вот сейчас, как уже упоминала, списки пролистала. Увидимся. И гораздо раньше, чем ты думаешь.

Но Рич только махнул рукой — мол, не говори ерунды, и поспешил — в меру возможности — в туалет. Что ждет или не ждет его в далеком будущем — предмет ожесточенных дискуссий, ввязываться в которые у Рич не было никакого желания. А уж самонадеянные заявление Совести по имени Лилу он вообще не воспринимал всерьез. И кроме того, он был совершенно согласен с рыжим в том, что лишние знания сильно усложняют и укорачивают жизнь.

* * *

— Что-то не так, — пробормотала Тесса себе под нос, подув на ладонь.

— Что такое? — немедленно спросила Мира. — Ты что-то видишь?

— Я тебе прорицательница, чтобы видеть сквозь материю?

— Ну за мной-то ты в лабиринте как-то наблюдала… — не удержалась от шпильки ведьмочка. — А за папочкой слабо?

— Именно что слабо. Материя — это тебе не игрушки детские. За тобой следить было проще простого — тем более, что я в родной империи нахожусь, а заклинание несложное. Совсем другое дело — папа. У него и так подозрительность и скрытность зашкаливают, а тут он еще находится в таком месте, куда обыкновенный колдун не посмеет даже войти.

— Надеюсь, там он и останется на веки вечные, — не удержалась Мира и добавила: — Скромность у вас, похоже, семейная черта. Прям так и тянет ниц упасть и благословения испросить.

— Это к императору, — не поняла иронии Тесса. — Мы пока не имеем право на наложение благословения, если это не касается членов семьи. Собственно, как и все остальные живые.

— Но все еще впереди…

— Однозначно.

Мира покачала головой — что тут скажешь? — и спросила о другом:

— Тогда с чего ты, о великая колдунья, взяла, что что-то не так?

Тесса пристально уставилась на свою руку, словно она, рука, вот-вот должна была подать голос.

— Ну?

— Тим… мы сделку с ним заключили. Я его доставляю к тебе, он за это обещал моему папе не вредить.

— Да ладно, — недоверчиво рассмеялась Мира. — Что может противопоставить Тим такому колдуну как твой отец? Не можешь же ты на самом деле… или можешь? Почему? Это из-за…

— Да. Кроме того, переход в материи сам по себе очень опасен. Тим может просто не вернуться оттуда, а вместе с ним и…

— Твой отец. Понятно. Что ничего не понятно. Вопрос — мне уже начинать волноваться? Или еще можно минутку подождать?

— Уже, — горестно выдохнула Тесса. Взволнованная, вскочила со стула и закружила по комнате, заламывая руки. Мира с удивлением наблюдала за этой картиной — стервозная Тесса переживает за кого-то, кроме себя. — Клеймо горит, а значит, обещание нарушено. А значит, переход состоялся, иначе бы Тим никак не смог… противостоять отцу.

— То есть они могут не вернуться? — еле слышным шепотом спросила Мира, ощутив, как ледяной ужас сковывает сердце. — Они могут остаться там навсегда? Ох, ты ж богиня… надо что-то делать! — И подскочила на месте, закружив по комнате вместе с Тессой. — Но что?

— Можно отправиться обратно за ними… — несколько неуверенно предложила колдунья. — Только…

— Отправляемся! — решительно скомандовала Мира — вот уж чем-чем, а долгими размышлениями она себя никогда не обременяла, особенно в критических ситуациях. — Если ты можешь это сделать, мы отправляемся немедленно!

Тесса задумчиво покачала головой.

— Это может быть опасно уже для нас. Неизвестно, что в материи сейчас происходит, и куда мы попадем. И потом, папа сказал не вмешиваться. Я не могу…

Мира уставилась на колдунью, как будто у той рога полезли:

— Ты — дура? Портал открывай немедленно. Рассуждать будешь потом.

— А если…

— Никаких если. Открывай портал или я тебя…

— Но ты только подумай…

— Потом будем думать, — отпарировала Мира лозунгом, под которым протекала вся ее жизнь. — Открывай немедленно.

— Давай еще подождем.

— Куда уж больше?! — взвизгнула ведьмочка, ткнув пальцем в часы на стене. — Мы уже два часа тут сидим, непонятно чего высиживаем. Неужели ты за отца не волнуешься совершенно?

— Конечно, волнуюсь. — На щеках Тессы вспыхнули алые пятна. Пытаясь справиться с волнением, она начала открывать и закрывать ящички прикроватной тумбочки. — Волнуюсь, но от этого мозги у меня не отказывают, как у некоторых. Что будет, если мы попадем не туда? Или вообще — в никуда отправимся? Мы же из материи не выберемся. А отец далеко не дурак… надеюсь, они договорятся по-хорошему…

— Ууууу, убогая, — воспользовалась Мира словечком рыжего. — Убогая и есть. Открывай портал, кому говорю.

И без предупреждения ловким движением отправила в Тессу заклинание подчинения. Слабенькое, давно забытое, но… Заклинание ударилось о магический щит, сползло по нему, как сырое яйцо по стене, и, коснувшись пола, испарилось. Тесса в изумлении вытаращилась на ведьмочку:

— Ты! Ты посмела… ты, мелкая, гадкая, подлая!

— Сама такая, — крикнула в ответ Мира, потрясая кулаками. — Предательница! Предательница!

— Идиотка! Слабоумная! Ты хоть понимаешь, чем чреваты необдуманные действия в материи?

— Да плевать я на это хотела! Мне нужно добраться до Тима, и я это сделаю во что бы то ни стало, даже если придется тебя связать для этого! — на глазах Миры засверкали злые слезы. — Открывай портал, убогая. Мне открывай. Сама можешь отсиживаться здесь, в безопасности.

— Сама не пойду, и тебя не пущу, — отрезала Тесса. — Мне потом Тим все кости переломает, если ты пропадешь.

— Это еще что за мысли? — поразилась Мира. — Какое тебе дело до того, что случится потом и как отреагирует Тим? Все последствия будут только на моей совести — если я пропаду, как ты утверждаешь — можешь ему так и передать. Хватит! Надоело. Открывай портал!

— Нет. Папе это не понравится.

— Да!!!

— Нет, я сказала… они же взрослые, разумные живые, должны сами разобраться. Наше дело — дожидаться результата. Папа будет недоволен, если я вмешаюсь.

— Ты хоть понимаешь, какую ересь несешь?!

Мира взвизгнула и с грацией парового катка понеслась на Тессу…

На этой патетической ноте в спальне открылся портал. Оттуда вышел Тим, за ним следом — Дирьярд. Тесса всхлипнула, облегченно выдохнула и бросилась к отцу. Мира же, едва успев затормозить, от волнения примерзла к полу и не могла выдавить из себя ни звука, только рот разевала, как выброшенная на берег рыба.

— Еще раз добрый день, дамы, — вразнобой поприветствовали девушек мужчины, а Тим добавил: — Миранда, твой дядя хочет тебе кое-что сказать.

Дирьярд кинул на Тима подчеркнуто насмешливый взгляд, словно говорил: ну-ну, наслаждайся… Колдуны — они такие, даже в безвыходных ситуациях будут строить из себя невесть что. Хотя Мира подметила, что ее новоиспеченный дядя находится явно не в своей тарелке, то и дело нервно потирает руки и вообще очень бледен. Дирьярд откашлялся, погладил обнимающую его Тессу по голове и произнес торжественно:

— Виноват. Прошу… хммм… прощения. Я… был не прав. Я — скотина бесчувственная, как ты очень тонко подметила. С моей стороны это было подло и гадко, но… ничего уже не исправить, к моему великому сожалению. Я еще раз прошу прощения. В знак моего раскаяния прошу принять подарок.

Мира испуганно ойкнула и обхватила себя руками.

— Ничего мне не надо. Ничего. Я домой хочу. Тим! Я хочу домой! Увези меня отсюда! — в ее голосе зазвенели так долго сдерживаемые слезы.

Увидев, что ведьмочка находится на грани истерики, Тим вмешался:

— Я ей остальную часть сообщу лично. Извинения мы принимаем. Все детали обговорим позже, когда я зайду в гости. Мы же будущие родственники, верно? — и улыбнулся светло и искренне. И будь Тесса проклята, если в этот момент ее отец не вздрогнул всем телом.

— Да, Тесса, будь добра, передай господину Данталиану мои извинения. Я обязательно вернусь и приму его помощь. Просто сейчас… не получилось. Вы же видите, в каком Миранда состоянии. — Тим развел руками.

…Наверное, Миранда никогда не забудет чувство спокойствия, которое снизошло на нее, когда она очутилась дома. В объятиях любимого…

… который тут же поспешил на работу, успев лишь переодеться в форму. Бросил, посмеиваясь на прощание:

— Я буду послезавтра. Постарайся никуда не вляпаться до моего прихода…

Блин, ей же документы надо забрать из управления… это будет считаться за «вляпывание»?

Эпилог, в котором всё заканчивается хорошо… почти для всех.

— Мы попробуем, мы попробуем, правда? — спросила Мира вместо того, чтобы выкрикнуть «да!!!» на долгожданное предложение руки и сердца от Тима.

Он по всем правилам стоял перед ней на коленях, держал ее ладошку в своей ладони и заметно волновался.

— У нас ведь получится, правда?

Тим усмехнулся — странная неуверенность слышится в словах той, которая обычно решает под влиянием чувств, момента или левой пятки, действует наобум и совершенно не принимает в расчет последствия.

— Получится, — ответил он. С железобетонной уверенностью и желанием сделать сказку былью. С нерастраченным пылом — как бы банально это ни звучало — и надеждой. С искренней верой. В общем, со всем тем, чего, как ни странно, не ощущала сама Мира — в кои-то веки. Она сомневалась. Не в том, любит ли, готова ли и будет ли счастлива. А в том, сможет ли сделать счастливым Тима. Будет ли хорошей женой. Нет, не так. Хорошей женой она быть не хотела. Она мечтала стать идеальной, лучшей из лучших. Впервые она сомневалась в себе настолько, что готова была дать задний ход. Трусила.

— Я не знаю, Тим, — нашла она в себе силы признаться откровенно, когда драматическая пауза перед ее ответом стала затягиваться, — я боюсь. Правда, боюсь. Я столько всего в жизни сделала необдуманного, столько дров наломала, что теперь, когда счастье у меня в руках — страшно становится. Боюсь испортить, напортачить. Боюсь, что ты разочаруешься.

— По-моему, я уже видел все, на что ты способна, — сказал Тим. — Не стоит заранее переживать. Так ты согласна?

— Ну разумеется, да! — воскликнула Мира. — Не об этом разговор! Что из этого выйдет… помнишь, ты говорил, что выбор — он будет один и на всю жизнь. А если не получится? Если я снова оплошаю?

Тим задумался, сжал мирину дрожащую ладонь и ответил:

— Я всю жизнь взвешиваю решения. Я постоянно продумываю ходы, планирую, оцениваю, прикидываю последствия. Я привык быть рациональным. Прежде всего. Но… наверное, немного безумия не помешает, правда? Наверное, не всегда можно составить список «плюсы» и «минусы» и действовать согласно ему. Давай попробуем. Я очень хочу, я на самом деле очень хочу. Я верю, что у нас все получится. И хочу, чтобы в это поверила ты.

— Я верю! — всплеснула руками Миранда. — Я верю, но… не верю в себя. Я — неудачница. Ты и сам видел. Безответственная дуреха, каких поискать. Я вечно все порчу. Я…

— Не без этого, — решительно прервал уничижительный монолог Тим. Насколько он знал, посыпание головы пеплом еще никого до добра не доводило — особенно его впечатлительную ведьмочку, которая удержу ни в чем не знает. Немного самокритики, разумеется, не повредит, но переходить к самобичеванию — увольте. Тем более в такой момент. — Давай я буду верить за двоих. Вначале. А потом поверишь и ты. Вместе не так страшно. Просто помни, что я с тобой — и верю, и люблю, и боюсь. Согласна? Ты согласна стать моей женой? — и вослед словам протянул ей коробочку. Ласково-бархатную, с цветочком на крышке — как Мире мечталось.

Она машинально взяла, открыла и ахнула. Не будем утверждать, что сияние драгоценных камней не повлияло на ее ответ, но она сказала «Да». Скорее даже выкрикнула.

…Дирьярд подарил Мире и Тиму шикарный домик из числа тех, что расположены в тихом центре. Она была не сильно рада, но Тим настоял, и ей пришлось улыбаться сквозь стиснутые зубы, когда колдун лично явился вручить ей ключи.

Мира бы не согласилась, но Тим сказал:

— Наши дети здесь будут в безопасности…

И этим полностью выбил почву у нее из-под ног. Ключи она взяла.

На их свадьбе из родственников невесты присутствовала одна Тесса. Под конец празднества Рич набрался наглости и пригласил колдунью на чашечку кофе в ресторан, где продемонстрировал, что его поцелуи могут быть не только «слюнявыми», «мокрыми» и «непонятными», а очень даже крышесносительными…

* * *

— Ты знаешь, я подумал и решил — зачем враждовать? Это и в самом деле такая мелочь. В конце концов, ты же не нарочно мой нимб испачкала, так? И ты же моя любимая сестренка… Лилу, я прошу прощения за все грубости, которые тебе наговорил. Кстати, вот твой любимый божественный нектар… забудем ссоры, да здравствует дружеская попойка! Пока ты еще не ушла к новому подопечному… давай по маленькой? За наше семейное благополучие?

— Петруччио, это так мило с твоей стороны! Дай я тебя обниму. Где нектар достал, признавайся?

— Ооо, даже говорить страшно, сколько народу пришлось напрячь. Но ты не забивай себе голову, наливай… вот стаканчики…

— Мммм… вкусно-то как… ты меня балуешь, братишка… огромное тебе спасибо.

— Еще? Замечательно. Пей, пей, если надо, я еще достану…

— Петруччио… мне уже и так хорошо… и на работу скоро… лалыыы… лалыы…

— Ой, скоро, ой, ты даже не представляешь, как скоро тебе на работу, сестренка! — И добавил еле слышным злым шепотом: — Уж я об этом лично позабочусь, корова неуважительная… Ты, наверное, по соседу своему будущему еще даже соскучится не успела… а он-то как рад будет с тобой опять пообщаться, воспитуемый твой. Нет в жизни веселья, приходится самому ваять!

КОНЕЦ

Content

Ольга Смирнова
Разве правда не прекрасна?

Глава 1, в которой Мира под чутким руководством Тима осваивает профессию взломщика

Глава 2, в которой Мира и Тим изучают повадки мифологической фауны

Глава 3, в которой Рич попадает в объятия девушки своей мечты

Глава 4, в которой много разговоров на повышенных тонах и совсем мало решительных действий

Глава 5, в которой Мира совершает невероятное открытие

Глава 6, в которой Тим не верит в совпадения

Глава 7, в которой Рич одерживает решительную победу над бюрократией

Глава 8, в которой Мира ищет ответы, а Тим ищет Миру

Глава 9, в которой Мира блуждает и сомневается

Глава 10, в которой Мира сдаётся

Глава 11, в которой каждый более или менее получает по заслугам