Сванидзе Марина Сергеевна

Исторические хроники с Николаем Сванидзе. Книга 1. 1913-1933

С благодарностью Олегу Трушину, нашему помощнику и единомышленнику, без которого не было бы этого проекта

Предисловие

Уважаемый читатель!

Книга, которую Вы открыли, собрана из сценариев документального цикла «Исторические хроники», уже несколько лет выходящего на телеканале «Россия».

В фокусе — история России XX века. Каждому году этого века посвящен отдельный фильм — и отдельный документальный рассказ в книге.

В центре каждого рассказа — личность. Как правило, известная, даже знаменитая, благородная или страшная. Личность, впитавшая в себя дух своего времени.

От сериала книга отличается только одним. Фильмы начинается с 1901 года. А книгу мы решили начать с 1913-го, последнего мирного года той России, которая вскоре исчезнет навсегда. Первый выстрел Первой мировой войны дает реальный старт русскому XX веку.

А завершает книгу та хронологическая и смысловая точка, до которой мы пока дошли в сериале — 1953-й, год смерти Сталина.

1913 год

Илья Репин

1913-й — год празднования 300-летия дома Романовых.

1913-й — год торжества российского правосудия. Двенадцать православных присяжных заседателей вынесли оправдательный приговор иудею Менахему Менделю Бейлису.

1913-й — последний мирный год.

Великому русскому художнику Илье Ефимовичу Репину в 1913 году представилась неожиданная возможность переписать свою самую знаменитую картину.

16 января 1913 года, как раз во время празднования 300-летия дома Романовых, молодой человек, иконописец из старообрядцев Абрам Балашов нанес три ножевых удара по лицам царя и царевича. Один удар пришелся по лицу царя — от середины виска, пересекая ухо, до плеча, второй удар прошел по носу царевича, третий удар разрезал царевичу щеку, нож соскользнул и повредил пальцы его правой руки.

Это зверское покушение произошло в Москве, в Третьяковской галерее. Жертвами покушения стали Иван Грозный и сын его Иван. А точнее, картина великого русского художника Ильи Ефимовича Яшина.

Илья Семенович Остроухое, возглавлявший в этот момент Третьяковскую галерею, тотчас же подал в отставку. На самом деле в этой отставке вполне можно усмотреть политическую подоплеку.

И. Е. Репин в мастерской. 1906 год

Дело в том, что эпизод 16 января 1913 года — символическое, но удавшееся покушение на самого первого Романова. Иван, убитый своим отцом Иваном Васильевичем Грозным, был сыном первой, любимой жены царя Анастасии Романовны Захарьиной-Юрьевой. Так вот, царица Анастасия приходилась двоюродной бабушкой первому царю из династии Романовых Михаилу.

Только торжества по поводу 300-летия царствования династии Романовых не позволили привлечь к происшедшему в Третьяковке высочайшего внимания Николая II, склонного к мистицизму.

Репин поехал в Третьяковку, лично произвел реставрацию и уехал.

Надо сказать, что Илья Ефимович имел особую страсть к переписыванию своих старых картин, причем всегда переписывал к худшему. Так вот в результате авторской реставрации Иван Грозный получил совершенно новую голову в отвратительной лиловой гамме.

Это зрелище застал художник, реставратор и новый директор Третьяковки Игорь Грабарь. Он схватил вату, обмакнул в керосин и стер всю свежую живопись. Затем в течение недели акварельными красками им была проведена повторная реставрация. Она завершилась банкетом в ресторане «Прага».

Празднование 300-летия дома Романовых

На мероприятии были все свои во главе с Шаляпиным и Буниным. Здание ресторана его владелец Тарарыкин выиграл на бильярде. После революции ресторан у Тарарыкина отобрали и сделали здесь общедоступную столовую Моссельпрома, а в 30-е годы — это уже спец-столовая, где любили обедать охранники Сталина. Арбат тогда был главной правительственной трассой, по которой Сталин ездил из Кремля на так называемую ближнюю дачу в Кунцево.

Так вот, в то самое время, когда в Москве в ресторане «Прага» отмечали исцеление Ивана Грозного и сына его Ивана, в Петербурге Романовы к своему 300-летию принимали поздравления от различных депутаций. Это происходило в зале рядом с Малахитовой гостиной.

Все огромное романовское семейство стояло за государем и государыней. В отличие от своего отца, императора Александра III, Николай не был и не мог быть патриархом для этой семьи. Сестра Николая Ольга говорит, что «бесчисленные дяди и кузены сорвались с поводка», что Николай не в состоянии принимать решения без оглядки на них.

Семья была огромна. Премьер-министр Витте говорит: «У нас всяких великих князей размножилось целое стадо». Они поженились. Жены требовали денег. Некоторые из великих князей, женившись, продолжали жить с любовницами за границей. В этом случае жены требовали еще больше денег. Для этого увеличивали бюджет Министерства двора. Но и этого оказывалось мало. Вот как в случае с женой третьего сына великой княгини Марии Николаевны Юрием Лейхтенбергским. Его жена, дочь князя Николая Черногорского, пожелала, чтобы ежегодная контрибуция, которую Турция платила России в размере 3 000 000 рублей, шла не в российский бюджет, а ей в руки для ее родной Черногории — союзницы России. Министерство финансов отказало, но государь сказал: «Что же делать, я уже обещал». Кстати, эта дама со своей сестрой привели ко двору Распутина. Кроме денег, были другие линии влияния. Великий князь Николай Николаевич, дядя Николая, заразился мистицизмом до того, как эту инфекцию в семью повторно внесла императрица. Это великий князь Николай Николаевич был компаньоном государя по столоверчению. Да ладно бы столоверчение. Николай Николаевич состоял в теснейшем контакте с черносотенным «Союзом русского народа». Отсюда тяга государя к этой погромной националистической организации.

Николай II на торжествах, посвященных 300-летию дома Романовых

В октябре 1905 года, в ужасе от революции, великий князь Николай Николаевич кричал: «Подпиши конституцию!» Потом его друзья-черносотенцы на сборище в петербургском Манеже уже орали: «Долой конституцию!», собрались устроить уличное шествие под этим лозунгом, а он, великий князь Николай Николаевич, решил сделаться почетным председателем союза черносотенцев. Но потом это сочли не совсем безопасным.

Вдовствующая императрица Мария Федоровна

Единственное, что, пожалуй, успешно получалось у государя в отношении семьи, так это высылка за пределы родины тех великих князей, которые вступали в неравнородные браки. Мезальянс Николай строго карал запретом на въезд в Россию. Несомненно, после 1917 года эти изгнанники помянули родственника добрым словом.

Единственное, что сплачивало Романовых, — общая неприязнь к императрице.

24 февраля 1913 года каждый поздравляющий подходил сначала к императрице Александре Федоровне, делал поклон, целовал ей руку и снова делал поклон. Затем он подходил к вдовствующей императрице Марии Федоровне и затем уже к государю. Молодая императрица сидела, но Мария Федоровна все время стояла.

Николай II и великий князь Николай Николаевич

Меню парадного обеда в Зимнем дворце 24 февраля 1913 года, по нынешним ресторанным меркам, скромное:

Супы черепаховый и из дичи.

Пирожки разные.

Стерлядь двинская на шампанском.

Филе телятины московской.

Холодное из уток.

Соус апельсиновый.

Пунш «Виктория».

Жаркое — пулярды французские и фазаны.

На сладкое — персики по-императорски.

Музыкальная программа в тот вечер была представлена, помимо прочего, дуэтом Маши и Дубровского.

Кстати, о Пушкине. Несмотря на то что великому князю Михаилу Михайловичу, внуку Николая I, за женитьбу на внучке Пушкина был запрещен въезд в Россию, Пушкина Романовы, несомненно, любили. Сохранилась фотография, запечатлевшая тогда еще наследника престола Николая в роли Евгения Онегина. В роли Татьяны — великая княгиня Елизавета Федоровна.

Сохранилась также фотография, где муж Елизаветы Федоровны, великий князь Сергей Александрович, в костюме царевича Федора в «Царе Борисе» по драме Алексея Константиновича Толстого. А на картине Репина «Заседание Государственного совета» он совсем в другом костюме. Картина была выставлена в Мариинском дворце, где заседал Госсовет в 1903 году.

В 1903 году в Кишиневе был инспирирован один из страшнейших еврейских погромов в русской истории. Главным идеологом этого позорного направления российской внутренней политики был как раз Сергей Александрович. В этом отношении его влияние на Николая огромно и бесспорно. Кроме того, на Сергее Александровиче лежит вся ответственность за смертоубийство на Ходынке в день коронации Николая. В определенном смысле Сергей Александрович был большим интернационалистом, потому что человеческая жизнь, независимо от национальности, для него не имела никакой ценности. Великий князь был убит террористом Каляевым в феврале 1905-го. Потомки Романовых в своих мемуарах обходят фигуру Сергея Александровича. Вот редкое воспоминание, в котором он фигурирует: двоюродный брат Николая II Дмитрий родился в подмосковном имении Сергея Александровича Ильинское. Кстати, Дмитрий будет участником убийства Распутина в 1916 году вместе с Феликсом Юсуповым, соседом Сергея Александровича по имению. Мать Дмитрия умерла при родах. Ребенок был хилым и слабым. Никто не думал, что он выживет. По рекомендации врачей Сергей Александрович собственноручно купал младенца в подогретом бульоне.

30 октября 1913 года оказалось днем посмертного поражения великого князя-антисемита. В этот день на судебном процессе в Киеве судом присяжных оправдан Менахем Мендель Бейлис.

В октябре 1913 года завершился громкий процесс, вошедший в российскую историю как «Дело Бейлиса». Следствие шло два года. Единственный подозреваемый — Менахем Мендель Бейлис, иудейского вероисповедания, отец пятерых детей. Обвиняется в ритуальном убийстве мальчика, православного Андрея Ющинского, с целью получения христианской крови для выпечки мацы к еврейской Пасхе. Эта версия рассматривалась официальным следствием как единственная. Фракция крайних националистов черносотенцев во главе с Пуришкевичем занималась этим вопросом в Думе. Собственное расследование вели члены молодежной черносотенной организации «Двуглавый орел».

В последний день судебного заседания напротив Киевского окружного суда в Софийском соборе шла служба по убиенному Андрею Ющинскому. Площадь заполнена готовыми ко всему погромщиками в состоянии крайнего нетерпения.

Последним на суде выступил адвокат Бейлиса Владимир Маклаков. Его родной брат, министр внутренних дел Николай Маклаков, в этом деле был по другую сторону баррикад.

М. М. Бейлис под конвоем

Адвокат обратился к присяжным: «Мы все должны просить вас об одном: берегитесь осудить невиновного. Это будет грехом вашей совести, это будет позором для русского правосудия. И этот позор не забудется никогда».

Теперь о присяжных, которые должны были решить судьбу Бейлиса в Киевском окружном суде. Когда писатель Владимир Короленко, который ни минуты не сомневался в сфабрикованности обвинений, увидел присяжных, его охватило отчаяние. Это были семеро крестьян и пятеро мещан и мелких чиновников, которые едва ли могли разобраться в противоречивых психиатрических и сложных богословских экспертизах. Однако именно эти присяжные признали Бейлиса невиновным.

Я хочу поименно назвать этих русских присяжных заседателей, оправдавших Менахема Менделя Бейлиса.

Митрофан Кутовой — крестьянин,

Савва Мостицкий — киевский извозчик,

Георгий Оглоблин — чиновник,

Константин Синьковский — служащий почты,

Порфирий Клименко — работник демидовского винного склада, Митрофан Тертычный — крестьянин,

Петр Калитенко — служащий киевского вокзала,

Фауст Савенко — крестьянин,

Архип Олейник — крестьянин,

Иосаф Соколовский — крестьянин,

Иван Перепелица — домовладелец на Вознесенском спуске, Макарий Мельников — губернский секретарь.

Вернемся к картине Ильи Ефимовича Репина «Заседание Государственного совета».

В левой части картины, кстати написанной учеником Репина Кустодиевым, мы видим обер-прокурора Синода, незабвенного, потому что крайне реакционного, политического долгожителя Константина Петровича Победоносцева. Он слуга трех господ, трех Романовых — Александров II и III и Николая II. И какой слуга! Благодаря ему была провалена первая русская Конституция накануне убийства Александра II, он не дал ее утвердить в первые дни воцарения Александра III. Он был поклонником полицейского воздействия, потому что в ином случае нужны были бы реформы. Витте говорит по этому поводу:

«Это его, Победоносцева, великий грех, тогда бы история России сложилась иначе и мы не переживали бы позорную и подлейшую революцию-анархию».

У Победоносцева особые отношения как с Репиным, так и с Иваном Грозным.

В феврале 1885 года картина, известная под бытовым названием «Иван Грозный убивает своего сына», появилась на передвижной выставке в Санкт-Петербурге. Выставку посетил Александр III, и репинская работа ему понравилась. Победоносцев тоже сходил на выставку, насторожился и в тот же день, 15 февраля 1885 года, написал императору: «На передвижной выставке выставлена картина, оскорбляющая у многих правительственное чувство: трудно понять, какой мыслью задается художник, рассказывая во всей реальности именно такие моменты. И к чему тут Иван Грозный? Кроме тенденции известного рода не приберешь другого мотива».

Обер-прокурор Синода К. П. Победоносцев

Всеслышащее ухо Победоносцева четко уловило то, что говорили, а вернее, думали посетители выставки, стоя перед картиной Репина. А они думали: «Ведь это цареубийство». То есть Репин, написав царя-убийцу, снял с него налет сакральности, святости, неприкосновенности. Он сделал его просто человеческим существом, преступившим нравственный закон. То есть царь — просто преступник, просто убийца.

Бдительный Победоносцев попал в точку. Потому что Лев Толстой после посещения выставки в письме Репину пишет про Грозного: «Он самый плюгавый и жалкий убийца. Хорошо, очень хорошо».

Пошли разговоры, что картину запретят. И действительно, когда выставка открылась в Москве, Третьяков получил уведомление от московского обер-полицмейстера: «Милостивый государь, Павел Михайлович, Государь император высочайше повелел картину Репина не допускать до выставок и не дозволять ее распространение в публике».

Далее Третьякову, который приобрел картину, было предложено дать подписку об исполнении высочайшего указания.

В течение трех месяцев картина находилась в отдельной комнате. И лишь заступничество перед императором влиятельных лиц, иного чем Победоносцев, сорта, сняло с картины запрет.

Такое ощущение, что сам Репин так до конца и не определился, что побудило его написать картину «Сыноубийца», Это ее оригинальное репинское название.

Иногда Репин говорил, что всех взволновало убийство Александра III марта 1881 года, что через весь этот год прошла кровавая полоса, и вот тут-то он и вспомнил про сюжет с Грозным.

А иногда Репин говорил совсем по-другому. Вот съездил он в Испанию, понаблюдал за зрителями на корриде, понял, насколько зрелище убийства и крови привлекает толпу. Приехал домой, написал кровавую сцену «Иван Грозный с сыном» и еще раз убедился в том, что картина крови имела большой успех.

Репинское заявление насчет толпы и крови заслуживает внимания. Оно кажется циничным, эпатажным, отдает массовой культурой XXI века, но это на первый взгляд.

Просто Илья Ефимович Репин — шестидесятник. Он сам себя так называл. Это понятие появилось в XIX веке, хотя привыкли мы к нему в XX. В XX веке шестидесятниками назывались люди, которые появились в культуре и политике после XX съезда партии, на волне хрущевской, постсталинской оттепели. Шестидесятники XIX века — дети эпохи Александра II, отменившего крепостное право. Но в обиход словечко «шестидесятники» вошло в жесткие времена Александра III. Шестидесятник Репин реформатора Александра II добрым словом не поминал, говорил о демократических идеалах вообще, зато часто вспоминал Гоголя. В чем был несомненно прав, потому что России в стабильную эпоху Александра III Гоголя остро не хватало.

Л. Н. Толстой и И. Е. Репин в Ясной Поляне

После 1917 года письмо Победоносцева к Александру III по поводу «Грозного» было опубликовано.

Вот репинская реакция после ознакомления с письмом:

«Победоносцев — ничтожество, полицейский. А Александр III — осел, во всю натуру. Все яснее и яснее становится подготовленная им русская катастрофа. Безграмотный мужлан Распутин был сравнительно гений, он и составил достойный финал им всем, — завершилось, ведь сколько их предупреждали».

В продолжение темы — фрагмент из воспоминаний Репина:

«Однажды меня с художником Галкиным пригласили во дворец написать царицу Александру Федоровну. И вот вышла к нам немка. Выражение лица змеиное. Сидит и кусает надменные и тонкие губы. Я так и написал ее. Злой и беременной. Подходит ко мне министр двора и говорит: „Что вы делаете? Посмотрите сюда“. И показал мне портрет Галкина.

У Галкина получилась голубоокая фея.

„Простите, я так не умею“, — сказал я смиренно и попросил с поклонами, чтобы меня отпустили домой».

Что касается другой своей натуры, а именно «Бурлаков», то Репин и здесь был откровенен: «Должен честно сознаться, что меня нисколько не занимал вопрос быта и оплаты труда бурлаков. Меня это нисколько не занимает, нет».

Черт знает сколько лет спустя после написания картины «Бурлаки на Волге», а если точнее, то спустя 53 года, Илья Ефимович Репин пишет письмо Ворошилову. Дело было в сентябре 1926 года, после того как группа советских художников по поручению ГПУ приезжала к Ретину и уговаривала вернуться на родину. Надо сказать, Репин никогда родину не покидал. Он задолго до революции поселился на даче в Финляндии, которая входила в состав Российской империи. Там и продолжал жить после того, как родина в лице большевиков на время, то есть до 1940 года, оставила Финляндию в покое. ГПУ обещало Репину в случае приезда в СССР полный пансион. Оно же, ГПУ, посоветовало обратиться за дополнительной помощью к Ворошилову.

И вот Репин пишет:

«Высокопоставленный товарищ Климентий Ефремович!

Долго я не смел писать Вам, но необходимость заставила. Дело серьезное.

В жизни мне везло, и я никогда не просил. Мой труд меня обеспечивал, и я имел уже имение, собственную квартиру в Питере и, несмотря на разраставшуюся семью, имел уже в Государственном и Московско-Купеческом банках около 200 тысяч рублей золотом.

После 81 года жизни — ни имения, ни денег. Но у меня еще были друзья. Стали звать меня в Питер, даже приезжали, говорили:

И. Е. Репин в своем кабинете в Пенатах

„Хлопочите, вам возвратят ваше имение, деньги и квартиру в Питере“.

Простите.

Престарелый художник Илья Репин, автор „Бурлаков“ и „Запорожцев“».

Надо сказать, картина «Репин пишет письмо Ворошилову» ничуть не уступает полотну «Запорожцы пишут письмо турецкому султану». Жалко, не написал Репин такого автопортрета. Ему шел уже восемьдесят второй год, да и ситуация была очень сложная. Об этой ситуации — в справке ГПУ в деле Репина. Речь идет о судьбе дочери Репина Татьяны Ильиничны, проживавшей в бывшем владении Репина под Витебском. В репинском доме в течение девяти лет бесплатно размещалась школа. Дочка Репина работала учительницей, пока не оставила работу по причине потери слуха.

Теперь справка ГПУ:

«5 февраля с. г. у Репиной описано все имущество (включая надетое на теле белье, детские пеленки и т. п.) с предупреждением, что оно будет конфисковано. Т. И. Репиной было велено лично возить лес из Николаевского совхоза. Когда она явилась в сельсовет с заявлением о невозможности для нее выполнить предписанную работу, но с предложением воспользоваться ее лошадью, она была подвергнута обыску и оставлена до вечера под арестом. Одновременно был произведен обыск в доме (как и у всех обложенных индивидуальным налогом). 31 марта Т. И. Репина вызывалась в сельсовет для заполнения анкеты на предмет выселения в Сибирь».

Вот на таком фоне Репин написал Ворошилову. Ворошилов попросил совета у Сталина:

«Дорогой Коба!

Посылаю тебе письмо Репина для ознакомления. Очень прошу, если это тебя не затруднит, черкнуть пару слов по этому поводу. Жму руку.

Ворошилов».

На письме резолюция Сталина:

«Клим!

Я думаю, что Соввласть должна поддержать Репина всемерно.

Привет. И. Сталин».

Ворошилов пишет Репину:

«…Надеюсь, что Рабоче-крестьянское правительство сделает все необходимое для удовлетворения Ваших требований».

Позже Ворошилов опять пишет Репину:

«Вашу личную жизнь и Ваших близких государство обеспечит полностью».

И еще Ворошилов пишет художнику Бродскому, любимому ученику Репина:

«Меня больше всего тревожит белогвардейское окружение Репина.

Действуйте, как хотите, но так, чтобы И. Е. был перемещен к себе на родину».

Репин в свою очередь пишет Бродскому, что гордится перепиской с Ворошиловым, что завещает отдать его письма в музей. Потом к Репину в Куоккалу командировали его старого знакомого Корнея Ивановича Чуковского. Вернувшись в Москву, Чуковский сказал, что Репин в СССР не приедет. В финскую войну, когда Красная армия проходила через Куоккалу, в руки НКВД попали дневники Репина. Там была запись: «Приезжал Чуковский уговаривать меня вернуться в Россию. Очень не советовал».

На самом деле Ворошилову и Сталину не стоило огорчаться, что Репин к ним не приехал и не вздумал написать их портреты. Иногда у Репина с портретами выходило нескладно, в том смысле, что частенько в портретах его была зловещая сила. Кого напишет, в ближайшие же дни умирает. Написал Мусоргского — Мусоргский тотчас же умер. Написал Пирогова — Пирогов умер. Захотел написать Тютчева — Тютчев сразу заболел и скончался. Написал Гаршина — тот бросился в лестничный пролет. Наконец, Репин получил заказ на Столыпина. Едва только Репин закончил портрет, Столыпин уехал в Киев, где его сейчас же застрелили.

Он вообще был очень противоречивый человек, Илья Ефимович Репин. Вот он вспоминает:

«Сейчас приезжал ко мне один покупатель. Я его отговорил: „Дрянь картина, не стоит покупать“. Он и уехал».

«Боже мой, какая мерзость!» — писал он об одной из своих работ.

Или: «Я раз зашел в лавку, мне говорят: „Не угодно ли репинский холст?“.

А я говорю: „К черту“».

С женщинами тоже резок был. Сам признавался, что ему наскучивают долгие привязанности: достаточно года, два — слишком много.

По отношению к жене себя считал свободным, но ее продолжал ревновать. Особенно к сыну знаменитого художника Перова, который написал «Тройку» и «Последний кабак у заставы». При этом стыдился осуждения Крамского и особенно Третьякова.

Репинские привязанности отличались чрезвычайным разнообразием. Чаще всего это были светские дамы, которых он писал. Бывали жестокие страдания, как в случае, когда он влюбился в свою ученицу Званцеву, которая заставила его немедленно забыть баронессу Варвару Ивановну Икскуль.

И. Е. Репин

Родственники баронессы Икскуль по мужу запечатлены Репиным на заседании Госсовета. Сама Варвара Ивановна, после того как ее бросил Репин, была писательницей, издателем с благословения самого Толстого. Она, поклонница Горького, вызволяла его из-под ареста. В годы Первой мировой войны ей было уже за шестьдесят, она организовывала лазареты, кормила неимущих, была сестрой милосердия непосредственно на попе боя. Награждена Георгиевским крестом.

Итак, после баронессы была Званцева. Ее Репин оставил ради княгини Марии Клавдиевны Тенишевой, которая была спонсором Дягилева. А Мария Клавдиевна, в свою очередь, уступила место Наталье Борисовне Нордман-Северовой, у которой и дача в Куоккапе.

Чуковский, часто гостивший в Пенатах, пишет в дневнике: «Иду мимо дани Репина, слышу, кто-то кричит на всю улицу: „Дрянь такая, пошла вон!“ Это жена Репина кричит мадам Нордман. Увидела меня, устыдилась.

Дура и с затеями — какой-то Манилов в юбке. На зеркале, которое разбилось, она заставила Репина нарисовать канареек, чтобы скрыть трещину. Репин и канарейки! Это просто символ ее влияния на Репина. А вы бы посмотрели, какие у них клозеты! Даже будки собачьи Репин расписывал».

Илья Ефимович с Натальей Борисовной сперва увлекались вегетарианством, потом плотно занялись танцами.

Сестра Толстого Мария Николаевна долго не могла забыть пляски под граммофон, которые чета Репиных устраивала по ночам в Ясной Поляне над комнатой Льва Николаевича.

Художник Игорь Грабарь в своей книге о Репине, издания 1937 года, неприлично жестко отзывается о Наталье Борисовне Нордман: «Репин начал тяготиться ее опекой и не слишком огорчился, когда она уехала в Италию, где и умерла».

Казалось бы, ну кто такой Репин? Ну, великий русский художник. Но история, связанная с ним, на самом деле кое-что говорит о царствующей семье. Константин Петрович Победоносцев в своем письме императору Александру III о картине «Иван Грозный…» несколько передернул, когда написал, что и прежние работы Релина «отличались той же дурной наклонностью и были противны». Он так писал, чтобы царь запретил картину. И добился своего: царь картину запретил.

На самом деле Победоносцев беззастенчиво вторгся в сложные семейные отношения в доме Романовых. Обратимся еще раз к «Государственному совету» Репина. На картине, по правую руку от Николая, сидит его дядя, великий князь Владимир Александрович. И ведь не кто иной, как именно он, воспитанник Победоносцева, заказал Илье Ефимовичу картину «Бурлаки на Волге».

В бытность свою еще не президентом Академии художеств, а вице-президентом Владимир Александрович пригласил Репина показать ему свои эскизы. Репин только что вернулся с Волги. В назначенный час работы были разложены на полу в конференц-зале Академии. Владимир Александрович сразу же указал на эскиз «Бурлаков» и произнес:

Великий князь Владимир Александрович

— Вот этот сейчас же начинайте отрабатывать для меня.

В 1917 году между Февралем и Октябрем на линолеуме Илья Ефимович Репин пишет, как теперь сказали бы, римейк своей картины «Бурлаки на Волге» и называет ее «Быдло империализма». Эта картина практически никому не известна и висит на ремнях в запасниках музея в Тбилиси. Приводим репинское объяснение смысла этой картины: «Быдло — слово польское. Означает оскотевшего раба. Быдло — глубоко развращенное существо. Обычно подхалимствует перед своими господами. Но быстро приходит к расправе над этими господами, если они слабеют».

Первый вариант «Бурлаков на Волге», написанный по заказу одного из Романовых, был выставлен в академии в 1873 поду. Великий князь отлично объяснял характер репинских персонажей. Он знал их поименно. Картина долго висела в его бильярдной, и он жаловался Репину, что стена вечно пустует, потому что все просят у него «Бурлаков» на разные европейские выставки.

На этом фоне занятно выглядит мнение тогдашнего министра путей сообщения. Он доверительно говорил Репину: «Ну скажите, ради бога, какая нелегкая вас дернула писать эту нелепую картину? Да ведь этот допотопный способ транспортов мною уже сведен к нулю. Было бы патриотичнее не выставлять отрепанные онучи напоказ Европе на всемирных выставках».

Мнение другого министра путей сообщения, впоследствии министра финансов и премьер-министра Сергея Юльевича Витте насчет картины Репина «Бурлаки на Волге» неизвестно. Витте также запечатлен Репиным на заседании Госсовета. Корней Иванович Чуковский вспоминает слова Репина о Витте: «Он гениальный человек».

В значительной степени благодаря усилиям этого государственного человека российский 1913 год стал тем, чем он стал. Именно 1913 год, а точнее экономическое состояние России в 1913 году, долгие советские года неотвязным призраком преследовал советскую историческую и экономическую науки. Все годы пышного цветения советской власти мы сравнивали свои экономические показатели с 1913 годом; вопреки убегающему времени, 1913 год маниакально преследовал нас, пока само упоминание о нем не превратилось в крамолу.

В 1913-м Россия превратилась в индустриальную державу и прочно заняла 4-е место в мире. Темпы роста производства составляли 19 процентов в год.

Прирост населения в 1913 году составлял 16 процентов. Самый высокий прирост населения в Европе. На 56 процентов Россия собственными силами удовлетворяла внутренние потребности в станках и оборудовании.

Опережающими темпами развивалась химическая промышленность и энергетика. Расходы по Министерству народного просвещения с 1900 по 1913-й возросли в 5 раз, составив в 1913 году 14,6 процентов бюджетных расходов.

Если пересчитать цены и зарплаты 1913 года применительно к ценам и зарплатам 1985 года, мы получим:

Профессиональный рабочий получал ежемесячно около 2000 рублей.

Чернорабочий — 600–700 рублей.

Специалист-инженер — 20 000 рублей.

Теперь давайте вспомним наши зарплаты в 1985 году. Предел мечтаний классного дипломированного специалиста со степенью — 280–320 рублей. Средняя зарплата 100 рублей. При этом продуктов нет, все с черного хода и с переплатой.

В 1913-м внутренние российские инвестиции успешно конкурируют с иностранными. Иностранцы стремятся к получению российского гражданства.

Академик Станислав Густавович Струмилин — между прочим академик с 1931 года, лауреат Ленинской и Государственной премий — свидетельствует, что заработки рабочих в крупной промышленности занимали второе место после американских.

Вот его выкладки:

Средний годовой заработок в обрабатывающей промышленности США в 1913 году достигал 573 долларов в год. Или 1,84 доллара в день.

В пересчете на русскую валюту его дневной заработок составлял 3 рубля 61 копейку.

В России, по данным 1913 года, средний годовой заработок рабочих составлял 300 рублей. То есть — 1 рубль 16 копеек в день.

Академик С. Г. Струмилин

Отсюда обычно делался вывод о резком отставании уровня жизни российских рабочих. И это было бы так, если не сравнивать цены на продукты в Штатах и в России. Но вся беда в том, что в Штатах в 1913 году продукты были в три раза дороже, чем в России. Тут и выясняется, что зарплата российского рабочего в 1913 году была только на 15 процентов ниже, чем у американского собрата.

Вот некоторые цены на продукты в 1913 году в Петербурге. Обращаю ваше внимание, цены даются за пуд, то есть за 16 килограммов каждого продукта.

Мясо (первый сорт) — 9 рублей 38 копеек за пуд.

Свинина (первый сорт) — 8 рублей 22 копейки за пуд.

Караси мороженые — 8 рублей 48 копеек за пуд.

Куры (первый сорт) — 1 рубль 93 копейки за пару.

Хлеб ржаной — 3 копейки за фунт (русская мера веса, равная 409, 5 г).

Яйцо — 30 копеек за десяток.

А теперь зарплата в Петербурге в том же году. Зарплата за один день.

Землекоп — 1 рубль 50 копеек.

Кузнец — 2 рубля 26 копеек.

Слесарь — 2 рубля 63 копейки.

Чернорабочий — 1 рубль 24 копейки.

Повторяю, зарплату мы приводим за один день, а цену продуктов — за пуд. Если учитывать, что ни чернорабочий, ни слесарь в день не съедали пуд карасей, то картина, в общем, ясна. Справедливости ради добавим, что разброс цен и зарплат в России, как и сейчас, был значителен.

Теперь о перспективах России в оценках иностранных специалистов.

Если у России дела пойдут так, как они шли между 1900-м и 1912-м, то к середине XX столетия Россия будет доминировать в Европе в политическом, экономическом и финансовом отношении.

Отдельный прогноз в отношении сельского хозяйства.

Еще 25 лет мира и 25 лет землеустройства в либеральном направлении, предпринятом в рамках Столыпинской реформы, и Россия сделается другой страной.

25 лет мира не оказалось. Мирного времени оставался год. Даже меньше.

Экономический подъем страны позволил расходовать огромные средства на армию и флот. В 1913-м между российскими и французскими генералами уже вовсю идет дискуссия на крайне захватывающую тему: генерал Жоффр объявляет, что Франция на 10-й день мобилизации после объявления войны сконцентрирует на позициях 1,5 миллиона человек. В ответ генерал Жилинский обещает, что в следующем, 1914 году Россия на 13-й день мобилизации бросит против Германии 800 тысяч человек.

После поражения в русско-японской войне Россия преодолела комплекс проигравшего. И вновь становилась великой военно-морской державой. Однако отставание ее в военной области от Германии было фатальным.

Странное дело. Несмотря на отменный фон, связанный с экономическим подъемом, несмотря на спад террористической волны, последним в которой было убийство премьера Столыпина, несмотря на нехудшую, скажем так, редкую для России ситуацию, празднование 300-летия династии оставило у Романовых невеселое впечатление.

Сестра Николая Ольга говорит: «Все было вымученным».

Николай II и Александра Федоровна на праздновании 300-летия царствующей династии

Действительно, императрица настолько выбилась из сил в череде мероприятий, что на балу в петербургском Дворянском собрании чуть не упала в обморок.

По Волге государь поплыл без нее. И все вроде бы было как надо. Действительно, толпы крестьян выходили поглазеть на царя, некоторые от любопытства даже заходили в воду и стояли чуть ли не по пояс в воде.

Действительно, отдельные неуравновешенные люди падали на колени, чтобы поцеловать тень императора, когда он проходил мимо. Но великий князь Гавриил Константинович, наблюдавший все это, пишет: «Да, приглашенная публика на улицах и в театре кричала „ура“, но настроения не было. Все по-казенному».

Императорская семья в Костроме жила на двух пароходах. По утрам пили кофе в столовой. Великий князь Сергей Михайлович был все время не в духе и мрачно сидел за столом в старой генерал-адьютантской фуражке. Он вообще плохо одевался. Сергей Михайлович — сын двоюродного деда царя, Михаила Николаевича. И он представлен на репинском «Госсовете».

В 60-х годах прошлого века его правнуку князю Давиду Чавчавадзе, капитану армии США, работавшему в ЦРУ, после очередного развода хотели сосватать одну даму, недавно покинувшую Советский Союз. Трижды разведенный князь отказался от знакомства. Дама, которую ему сватали, была Светлана Сталина.

В 1913-м в Москву государь прибыл поездом на Александровский, ныне Белорусский, вокзал. Дальше по Москве верхом. Перед государем шел взвод собственного Его величества конвоя в конном строю. Войска стояли шпалерами. Государыня ехала с наследником, волновалась, лицо все в красных пятнах было. Великая княгиня Елизавета Федоровна ехала с великими княжнами.

Тверская улица, по которой двигалось шествие, была посыпана желтым песком, столбы — украшены цветами и флагами. Московское дворянство в Благородном собрании дало бал. Для императрицы был специально сделан лифт, потому что из-за больного сердца ей было трудно подняться по лестнице.

Великий князь Гавриил Константинович в воспоминаниях резюмирует «Не чувствуется, что Россия празднует юбилей своей династии. Я вынес впечатление, что юбилей Романовых прошел без подъема, и объясняю это тем, что революция уже начинала чувствоваться в воздухе».

На самом деле последним беззаботным романовским праздником был так называемый исторический бал в январе 1903 года в Зимнем дворце. Все последующее — после бала Началась война с Японией, потом революция, террор, потом война и конец. Так что бал 1903 года можно действительно считать официально последним и в силу этого историческим. Хотя название свое он получил по иной причине. Дело в том, что 416 приглашенных должны были явиться в Зимний дворец в придворных костюмах XVII века И они в этих костюмах явились. Мысль о костюмированном бале пришла в голову императрице 29 декабря 1902 года во время завтрака с сыном поэта Жуковского Павлом Васильевичем и министром двора бароном Фредериксом.

Сам Фредерикс будет в костюме Богдана Хмельницкого.

Между ними затеялся спор о целесообразности петровской реформы русского костюма. Жуковский говорил, что русский костюм эстетически приятнее дворцовых мундиров. Тут-то и решили превратить один из балов в исторический. Высший свет в полном составе ринулся в петербургские и московские картинные галереи, всматривался в фамильные портреты, листал исторические труды. В эти дни отмечена рекордная посещаемость музеев.

Сто человек сразу отказались от участия в бале. Стоимость изготовления костюмов была очень высока. По решению министра двора часть костюмов шилась в мастерских Императорских театров. Кроме того, у гвардейских офицеров, особо стесненных в деньгах, администрация Императорских театров обещала выкупить костюмы после бала. Так как разнообразные исторические балы в России не были редкостью, приглашенные извлекали многое из сундуков и одалживали друг у друга. Так, барон Теофил Егорович Мейендорф собрал свой костюм воеводы из армии князя Пожарского по знакомым: желтые сапоги, шлем с подшлемником — у Шереметева, блестящую кольчугу и воротник — у Бобринского, парик с буклями — у некоей Ольги, а меч был его собственный.

Костюм графа Шереметева весил два пуда. Он записал это в дневнике вместе с проклятиями.

Великая княгиня Ксения Александровна рыдала: «Все утро прилаживаю алмазы к кокошнику. Больше никаких сил нет. Я как загнанная лошадь».

Все участники после бала по желанию императрицы были сфотографированы.

Может показаться грубым, но в исторической ретроспективе этот безумный и красивый бал в Зимнем — не что иное, как Последний Кабак у Заставы. Да и нет тут ничего грубого. Это словосочетание уже было к тому времени введено в русский культурный обиход художником-передвижником Перовым, к сыну которого так ревновал свою жену Репин.

1914 год

Николай

Принято считать, что убийство австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда в Сараево в июне 1914 года было лишь поводом для мировой войны. Причины же войны заключались в жесточайшем экономическом соперничестве между Англией и Германией, в борьбе за рынки и во внутренних противоречиях капитализма.

А вот хороший русский писатель и блестящий историк Марк Алданов говорит: «По случайности, в 1914 году судьбы мира были в руках двух неврастеников». Первый из них — германский император Вильгельм, второй — министр иностранных дел Австро-Венгрии граф Леопольд Бертхольд фон унд цу Унгаршитц. Когда в Сербии убили австрийского эрцгерцога Фердинанда, граф Бертхольд, который славился честолюбием, лично написал Сербии ультиматум. И не показал его своему патрону — австрийскому императору Францу Иосифу, которому было 84 года, который больше всего боялся пожара от короткого замыкания и который слышать не хотел о войне. Честолюбие Бертхольда тут уж явно было удовлетворено, потому что именно его ультиматум стал первым шагом к мировой войне.

Германский император Вильгельм

С честолюбием первого европейского неврастеника кайзера Вильгельма все было в порядке и без войны. Германия процветала, он выдал замуж дочь, на свадьбу приезжали английский кораль и русский царь. Свадьба прошла весело и без политических разногласий.

28 июня 1914 года, когда Вильгельм был на регате в Киле, к его яхте подошла шлюпка. Стоящий в ней адмирал Мюллер держал в руках какую-то бумагу, но так как причалить не мог, он положил ее в портсигар и бросил на борт. В ней было сообщение об убийстве эрцгерцога.

Министр иностранных дел Австро-Венгрии Л. Б. фон унд цу Унгаршитц

Вильгельм любил эрцгерцога и его жену, к тому же он был всемогущ и по сравнению с австрийским министром иностранных дел мог позволить себе все. Кроме того, ему сказали, что 12 сербских террористов поехали в Вену, чтобы убить его во время похорон эрцгерцога. Кайзер на похороны не поехал. Он сказал, что с сербами надо покончить немедленно. Это само собой разумеется.

Никто не сказал ему, что это не совсем само собой разумеется и войной с Сербией действия сербских террористов не прекратить. Но, может быть, и не было желающих ему это сказать. Многим образованным людям в то время в Европе казалось, что ничего страшного не произойдет, если случится война. Другое дело генералы. Они думали, что будет беда, если войны не случится. И не только германские генералы, но и французские союзники русских генералов. К тому же германский канцлер сказал британскому послу, что договор о нейтралитете Бельгии — это клочок бумаги. А значит, путь на Францию открыт. Посол сообщил об этом в Лондон, добавив, что кайзер «в большой ажитации от вина и говорил безостановочно 20 минут подряд».

Австрийский император Франц Иосиф

Похороны австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда

В эти дни ходил анекдот: ключник потустороннего мира, апостол Петр, встречает эрцгерцога Фердинанда: «Ваше высочество, за вами сюда ожидается большая свита».

Особенно много народу ожидалось из России.

В фильме «Дом, в котором я живу» есть знаменитый кадр — главные герои идут по улице, а в конце ее встают цифры «1941». Мы всегда эмоционально реагируем на этот кадр. На самом деле с ничуть не меньшим, а может быть, и большим правом на нашу трагическую память могут претендовать цифры «1914». В 1914-м начались события, после которых рухнула огромная страна Россия. Первая мировая война начинает и возглавляет эту череду событий.

Первую мировую войну называют еще Великой войной. В этом названии — масштаб трагедии, количество жертв, перекройка карты Европы, страшная цепь последствий — большевизм, фашизм и, наконец, Вторая мировая война.

В самой комбинации цифр «1914» и «1941» есть что-то мистическое.

Император Николай Александрович Романов, к 1914 году уже двадцать лет как царствующий в России, был склонен к мистицизму. Число современников, свидетельствующих о его мистицизме, может конкурировать только с теми, кто пишет о нем как о глубоко верующем человеке. Мистицизм и христианская вера, казалось бы, несовместимы друг с другом. Но точкой их пересечения в душе российски о императора оказалась его непостижимая убежденность в том, что он, Николай Александрович, действительно помазанник Божий на российской земле.

Царствующий император Николай II

В течение двадцати лет правления Николая Россия отказывалась с этим соглашаться. Ходынка, разгром в русско-японской войне, 1905 год, испуг до полного безвластия, тотальный эсеровский террор авторитет Николая не укрепили. Затем Столыпин шесть лет вместо царя осуществлял управление страной в качестве кризисного менеджера. Потом Столыпина убили. Николай не воспринял это как трагедию, тем более как национальную трагедию. Но исчезновение с российской политической сцены такого сильного персонажа, как Столыпин, также не повысило самооценку Николая. Его личные впечатления от первого десятилетия российского XX века были кошмарными и настолько подавляющими, что мысль о себе как о Божьем помазаннике должна была отступить.

Однако соблазн пришел с самой неожиданной стороны. Благодаря внятной экономической и финансовой политике нелюбимых Николаем премьеров Витте, Столыпина и Коковцова Россия была на мощном экономическом подъеме. Так вот, оказалось, что экономический подъем — это невероятное испытание для лидера страны, задавленного комплексами собственных неудач. В особенности если речь идет о самодержце гигантской страны со стремительно растущим населением. Женщины рожают детей, то есть солдат, доходы страны растут, инстинкт государственного самосохранения ослабевает. К тому же государь, прежде всего, человек военный. Он ценит свое военное образование и говорит, что свободнее всего чувствует себя среди военных.

В 11 часов утра 29 января 1914 года к премьер-министру с двухлетним стажем и уже десять лет как министру финансов Владимиру Николаевичу Коковцову явился курьер и передал небольшого формата письмо от государя.

Это было увольнение с должности в следующих высочайших формулировках:

Николай II на смотре войск

«Владимир Николаевич!

Не чувство неприязни, а давно и глубоко осознанная мною государственная необходимость заставляет меня высказать Вам, что мне нужно с Вами расстаться.

Быстрый ход внутренней жизни и поразительный подъем экономических сил страны требуют принятия ряда решительных мер, с чем может справиться только свежий человек».

Кстати, о свежести. На место Коковцова был поставлен Горемыкин, ему в этот момент стукнуло 75 лет, в премьерское кресло Николай сажает его по второму заходу. Первый раз он его заменил Столыпиным. Так что если осетрина по-булгаковски, как известно, бывает только одной свежести, то по-царски у премьер-министра легко может быть две свежести и более. Горемыкин известен как крайне несамостоятельный чиновник, находящийся в постоянном ожидании указаний от Николая.

Премьер-министр и министр финансов В. Н. Коковцов

Но вернемся к отставке Владимира Николаевича Коковцова.

В 11 утра в пятницу 31 января 1914 года он вошел в кабинет государя.

Государь, только вернувшийся с прогулки, быстро пошел навстречу Коковцову, подал ему руку и, не выпуская его руки, стоял молча и смотрел ему прямо в глаза.

Современники отмечали, что, когда Николай бывал взволнован, он беспрерывно курил и смотрел себе под ноги. Коковцову Николай смотрел в глаза. Потом он обнял его, два раза поцеловал и пожаловал графский титул. Потом опять поцеловал. Далее государь объявил, что назначает бывшему премьеру в виде заботы 300 тысяч рублей для единовременной выдачи. Коковцов отказался. «Ну, что же делать», — сказал государь, обошел вокруг стола, опять взял Коковцова за руку. Глаза его были полны слез. Коковцов поцеловал ему руку, он поцеловал Коковцова в губы и прибавил: «Так расстаются друзья».

Такова эмоциональная составляющая воспоминаний Коковцова о прощальной аудиенции. Теперь об эмоциях несколько иного свойства. Премьер-министр, он же министр финансов, был убежденным противником войны и единственной преградой на пути возрастающего влияния военного ведомства. Когда Николай 31 января 1914 года со слезами и поцелуями сдавал Коковцова, он не мог не отдавать себе отчета в том, о чем он плачет. В ином случае самообладание не покинуло бы его. А его самообладание стало легендой еще при жизни Николая, вызывало толки об «азиатском фатализме».

На самом деле это выдержка, которая давалась воспитанием. Вроде бы неуместное сравнение, но так выпускницы Смольного института в сталинские времена, стоя с передачей мужьям в тюремных очередях, умели на людях скрывать свои чувства. Вероятно, именно по причине внешней сдержанности и фотографии Николая не оставляет какого-то определенного впечатления. Он хорошо выглядит, аккуратен, нельзя представить себе, чтобы он повысил голос. Кажется, что он должен быть педантичным, должен любить свежий воздух и порядок. На этом фоне чем-то из ряда вон выходящим кажется привычка Николая запивать портвейном не только сыр и десерт, но и горячие блюда.

Так что слезы при отставке премьер-министра — это однозначно ЧП, чрезвычайное положение.

Мать Николая, вдовствующая императрица Мария Федоровна, прочитала 30 января в газете об увольнении Коковцова. В тот же вечер, встретившись с сыном в театре, задала ему вопрос: «Зачем ты это сделал?»

И получила ответ государя:

«А ты думаешь, что мне это легко? Когда-нибудь в другой раз я расскажу тебе все подробно, а пока я и сам вижу, что не трудно уволить министра, но очень тяжело сознаваться в том, что этого не следовало делать».

Мария Федоровна рассказала об этом разговоре при встрече Коковцову и добавила:

«Мы идем верными шагами к катастрофе. Государь слушает только льстецов. Я сама скорее чувствую инстинктом, но не умею ясно представить себе, что именно нас ждет».

Председатель российского правительства считал гонку вооружений опасной до последней степени. Гонка вооружений вселяет в массовое сознание мысль о том, что война неизбежна. Волна нервного возбуждения при этом поднимается так высоко, что захлестывает даже самых убежденных противников войны. Все это российский премьер-министр излагал еще в июне 1912 года германскому канцлеру Бетману-Гольвегу во время встречи в верхах между российским и германским императорами. Канцлер в свою очередь заметил, что Россия еще в 1910 году приняла так называемый мобилизационный план номер 18, рассматривающий Германию в качестве потенциального врага. Это было чистой правдой. Государь подписал этот план с подачи военного министра, и вероятный противник был высочайше утвержден. Суть плана в следующем. Мы не бьем врага сразу. Мы заманиваем его все дальше и дальше в глубь нашей территории, там, в глубине России, армия пополняется призванными из запаса и тогда уже переходит в наступление и гонит врага с родной земли. Подобный план, во-первых, несомненно, дает представление о том, что российский царь владеет огромной территорией, ему есть куда заманивать.

Во-вторых, лавры Кутузова с его вынужденным маневром образца 1812 года не дают покоя. При этом о сдаче Москвы Наполеону никто не вспоминает. А в-третьих, Германия ответила в 1911-м введением чрезвычайного военного налога и новой могучей программой вооружения. В 1911 году половину общеимперского бюджета Германия направляет на подготовку к войне, в 1913-м — уже 62 процента. В 1912 году российской военный министр, в свою очередь минуя председателя правительства и Думу, которая утверждает военный бюджет, напрямую выходит на Николая с требованием денег. Ввиду быстрого вооружения Германии нам нужен единовременный кредит в 350 миллионов рублей плюс добавить министерству 100 миллионов рублей ежегодно. Имя министра финансов Коковцова, который считает, что гонка вооружений подрывает финансовую стабильность страны, — синоним врага народа. Министр финансов отвечает военному министру: «Хорошо, у меня есть свободные 450 миллионов рублей, я отдам их, но я попрошу помощи у государя. Пусть государь повелит своим именем всем гражданским министрам, чтобы они не просили денег». Это означало — деньги пойдут только на войну. Государь ответил очень просто: «Представьте мне завтра проект моего повеления об этом всем министрам, и я подпишу его с большой радостью».

Через год в Петербурге во время встречи начальников генеральных штабов России и Франции генерал Жоффр в светской беседе с российским министром финансов Коковцовым не без ехидства заметил, что завидует русскому военному министру Сухомлинову, потому что тот всегда может получить денег столько, сколько хочет. В ответ Коковцов показал Жоффру один финансовый документ, и генерал Жоффр собственными глазами увидел, что у русского военного министра налицо 200 миллионов рублей, то есть 500 миллионов франков, неиспользованных кредитов. Раскланиваясь с генералом Жоффром, Коковцов заметил: «Если должностное лицо не крадет деньги — это еще не достижение, потратить их вовремя и на дело — вот искусство».

Военный министр В. А. Сухомлинов

В 1913-м на совещании у государя по вопросам внутренней и внешней политики с участием премьер-министра, министра иностранных дел, министра внутренних дел, начальника Генштаба и пары великих князей военный министр поставил вопрос об увеличении призыва. Премьер, он же глава Минфина, был против: «Призыв составляет у нас 570 тысяч человек. Увеличение на 120 тысяч гладко не пройдет». Тут от силовиков поднялся министр внутренних дел Маклаков. Его речь свелась к следующему: не следует бояться увеличивать призыв, наоборот, надо стремиться к тому, чтобы все молодые люди проходили через армию, потому что армия воспитывает и возвращает народу окрепшие физически и морально кадры.

К лету 1914 года, то есть к началу войны, Россия пришла с армией мирного времени в 1 миллион 423 тысячи человек. После мобилизации она составила 5 миллионов 338 тысяч человек. У Германии до объявления войны армия насчитывала 761 тысячу человек, после мобилизации — 2 миллиона 415 тысяч. У России на момент войны было 7088 артиллерийских орудий, а у Германии — 6528. Винтовок у России — 5 миллионов штук, у Германии — столько же. У России — 263 аэроплана и 4100 автомобилей, у Германии — 232 и 4000. Если сравнивать экзотические средства ведения войны, то у России — 14 дирижаблей, а у Германии — 15. Правда, у Германии 12 000 пулеметов, а у нас — 4100, да тяжелых орудий у Германии 2076, а у нас — 240. Но это пустяки. Нагоним.

Мысль о военном паритете с Германией создавала ощущение государственного благополучия. Хотелось чего-то дерзкого и великого. Масла в огонь подливали союзники: «Россия — европейский паровой каток». Кавалерийская лава казаков производит сильнейшее впечатление на европейские умы. Газетные художники рисуют казаков в подробнейших деталях. «Русские ресурсы настолько велики, что Германия будет истощена без нашей помощи России», — сказал министр иностранных дел Великобритании сэр Эдвард Грей в апреле 1914 года президенту Франции Пуанкаре.

Надо сказать, что сэр Эдвард Грей в это время уже катастрофически быстро терял зрение и к тому же находился в глубокой депрессии после смерти жены. Российский лидер Николай Романов был бодр, жена была рядом, но политическое зрение было никудышным. Из всех возможных целей он сфокусировал его на мысли, что Россия — великая военная держава. Эта мысль была очевидна и его отцу, императору Александру III, но тот 14 лет своего правления не втягивал страну в военные конфликты. Как-то раз, когда Александр III ловил рыбу на берегу Финского залива, адъютант принес ему телеграмму из Европы, на что государь кратко и емко ответил: «Когда русский царь ловит рыбу, Европа может подождать». По наследству вместе с троном своему сыну Александр не передал выдержку рыболова.

Экс-премьер Витте высказал крамольную мысль: «В интересах России не следует пытаться играть лидирующую мировую роль, целесообразнее отойти во второй ряд мировых держав, организовывая тем временем страну, восстанавливая внутренний мир». Но уж чего не было у Николая, так это связи между внутренней и внешней политикой. В остальном все просто:

26 июня в Сараево убит австрийский эрцгерцог Фердинанд.

20 июля — во Франции прекращены отпуска командного состава.

23 июля — Австро-Венгрия предъявляет ультиматум Сербии.

25 июля — Сербия объявляет мобилизацию.

Все еще надеются на мирный исход, а Ленин 25 июля уже пишет Инессе Арманд: «Мой дорогой, очень дорогой друг, все мои помыслы — о революции, которая начинается в России». В тот же день, когда Ленин написал это письмо, а французский президент Пуанкаре находился с визитом в Петербурге, свое письмо бабушке Марии Федоровне, жене Александра III, написал ее внук Алексей, сын Николая II: «Милая бабушка, президент Пуанкаре подарил мне чудный письменный прибор. Сегодня все — мама, папа, сестры — на параде. Любящий тебя Алексей».

28 июля — Австро-Венгрия объявляет войну Сербии.

29 июля — бомбардировка Белграда.

29 июля — Россия объявляет частичную мобилизацию.

31 июля — начало всеобщей мобилизации в России и Австро-Венгрии.

31 июля — Германия предъявляет России ультиматум: не прекраг тите мобилизацию — будет война. Ультиматум истек 1 августа в 12 часов дня. Николай не дал Вильгельму никакого ответа.

1 августа 1914 года Николай и его сестра великая княгиня Ольга присутствовали на смотре войск в Красном Селе. Ольга спросила у брата, следует ли ей остаться, чтобы в случае объявления войны лично проводить на фронт Ахтырский гусарский полк, шефом которого она была.

«Не беспокойся, душка, — ответил император. — Войны не будет. Поезжай домой».

Великая княгиня Ольга уехала в Петербург. Она принимала ванну, когда от Николая прибыл курьер и сообщил, что Германия объявила войну.

В 19:10 германский посол Пурталес явился к российскому министру иностранных дел Сазонову и от волнения вручил ему два варианта германского ответа. В случае если Россия прекращает мобилизацию — мир, если не прекращает — война. Российский министр иностранных дел ответил: «Я имею мужество взять на себя ответственность за войну, которая сделает Россию сильнее, чем когда-либо».

В ночь с 1 на 2 августа Николай вызвал к себе английского посла Бьюкенена и работал с ним с 11 вечера до часа ночи. В его присутствии он составил длиннейшую телеграмму английскому королю Георгу. Во втором часу ночи Николай зашел к императрице выпить чаю, после чего принял ванну и направился к себе, когда его догнал камердинер Тетерятников с телеграммой от императора Вильгельма. Через несколько часов после объявления войны России Вильгельм все еще в последний раз пытался убедить Николая не втягивать Россию в войну.

Судьба под видом камердинера Тетерятникова окликнула Николая в момент, когда он взялся за ручку двери своей спальни. Почему же фаталист Николай не прислушался к судьбе, когда она схватила его за рукав? Он же обязан был знать, что армии Самсонова и Ренненкампфа, которые пойдут в Восточную Пруссию для отвлечения германских сил с Западного фронта, то есть для спасения Парижа, так вот, эти две русские армии пойдут без координации, без связи. По радио сообщения будут посылать открытым текстом, что называется клером, чему немцы крайне удивятся и будут черпать из них полную информацию. Генералы Самсонов и Ренненкампф не разговаривали друг с другом еще со времен русско-японской войны. Николай лично остановил дуэль между ними. Николай должен был знать, что связь между командующим Северо-Западным фронтом Жилинским и командующими армиями будет осуществляться невероятным образом. От Жилинского адъютант на автомобиле едет на почтамт в Варшаву, отправляет телеграмму генералу Самсонову, потом опять за сотню километров едет туда же за ответом. Великий князь Олег Константинович, воевавший у Ренненкампфа, напишет в дневнике: «Обоз далеко. Все остались без кухни, без ничего. 14 дней в одном белье. (Это великий князь!) Я сам зарезал 20 кур. У солдат нет табака, папирос. Делюсь с ними тем, что присылают из дома». Из дома, то есть от великого князя Константина Константиновича. У него, помимо Олега, в гусарском эскадроне воюют еще два сына — Гавриил и Игорь. Из воспоминаний Гавриила: «Кони бредут по брюхо в вязком болоте, падают, затягиваются топью, исчезают. Гусары без коней ползут по болоту, некоторых больше не видно на поверхности. Игоря затянет до самого подбородка, над топью только голова и поднятые руки. С трудом вырвал его. Немцы, увидев, что мы тонем, ушли дальше».

Великий князь Олег будет смертельно ранен и скончается 22 лет от роду Похоронен в Осташеве на высоком берегу Рузы.

Многие приезжающие с фронта говорят о мародерстве. Солдат за мародерство секут. Ренненкампф мародеров нещадно расстреливает.

В газету «Киевская мысль» была прислана корреспонденция о безобразиях казаков в Галиции. Напечатали. Везде вместо слова «казаки» поставили «немцы». Когда редактору задали вопрос по этому поводу, он ответил: «Живем мы в России, и все знают, что под немцами надо подразумевать казаков».

Армия Самсонова в Восточной Пруссии будет окружена и разбита к 30 августа. 30 тысяч солдат будут убиты, 92 тысячи попадут в плен. В Германию отправят 60 поездов с трофеями. Генерал Самсонов покончит с собой, хотя война предоставляет другие возможности расстаться с жизнью.

Ренненкампф все это время будет бездействовать. Командующий фронтом Жилинский не будет координировать действия армий. Ренненкампф начнет самостоятельное отступление. Потеряет 145 тысяч человек, значительную часть армии все же сбережет.

Самсонов и Ренненкампф — лучшие генералы, которых сможет выставить русская армия.

С августа по декабрь 1914 года Россия потеряет 1 миллион 350 тысяч убитыми, ранеными и военнопленными.

Генерал от кавалерии П. К. Ренненкампф

В октябре Николай с наследником, десятилетним Алексеем, на месяц отправятся из Петербурга в поездку по прифронтовой поносе. Раздача Георгиевских крестов, посещение перевязочных пунктов. Под Ровно, стоя перед строем солдат, Николай попросит поднять руку тех, кто на войне с самого начала. Поднимутся несколько рук. Будут целые роты, в которых не поднимется ни одна рука. Это означает: те, кто ушел на войну в августе, — все убиты.

Николай в 1914 году вручит третий Георгиевский крест знаменитому герою-казаку Кузьме Крючкову. Между прочим, полный Георгиевский кавалер в России имел 136 рублей золотом в год, 100 десятин земли, потомственное дворянство, первый офицерский чин и освобождение от налогов. Советская власть такой социальной защиты своим героям не дает. Провоевав всю Первую мировую, после революции, в начале 1918 года, Крючков создает белый партизанский отряд. Последний свой бой хорунжий Крючков ведет уже в составе Донской Белой армии. Красную армию в этом бою у станицы Островской представляют китайские наемники. Георгиевский кавалер Крючков ранен наемником пулеметчиком-китайцем. А ночью в хату, где умирал Крючков, явится пьяный командарм Буденный и заорет: «Встань, белая гнида!» Крючков плюнет ему в лицо. Буденный лихо зарубит лежащего перед ним смертельно раненного Крючкова.

Николай II и Алексей. Поездка по прифронтовой полосе

С конца августа 1914 года в Большом дворце Царского Села открыт лазарет, названный «Собственным Ея Величества лазаретом». Императрица со старшими дочерьми Ольгой и Татьяной проходят курс сестер милосердия военного времени. Им преподает главный врач царскосельского госпиталя, хирург-орденоносец, специалист по полостным операциям княжна Вера Игнатьевна Гедройц.

В обязанности женской части семьи Николая входят перевязки и обработка ран, смена постельного белья раненым, они присутствуют на операциях, уносят ампутированные руки и ноги.

Позже для тяжело раненных солдат был открыт лазарет в Зимнем дворце. Под него отведены все парадные залы, за исключением Георгиевского. Снята часть картин и статуй, полы покрыты линолеумом.

Раненых вносили по Иорданской лестнице. В Николаевском зале — раненные в голову и позвоночник. В Восточной галерее — ранения в конечности. В Гербовом зале — ранения в брюшную полость и тазобедренный сустав. Самые тяжелые — в Петровском зале за ширмами. Операционная — в комнате за Александровским залом. Перевязка — в Фельдмаршальском. В каждом зале — до 200 человек. Работают отличные специалисты.

Сестрами милосердия руководит баронесса Икекуль. Большинство женщин русского высшего света честно вынесли на себе все тяготы работы в лазаретах. Потом они говорили, что нищая жизнь в эмиграции после работы в лазарете уже была не страшна.

Честь и хвала им. Но в государственном военно-санитарном ведомстве царит полный хаос. В 1914 году верховный главнокомандующий великий князь Николай Николаевич настаивал на снятии с должности начальника этого ведомства некоего Евдокимова. Его не удаляли, так как он пользовался расположением военного министра Сухомлинова и императрицы. Говорили, что Александра Федоровна желала просто поступить наперекор свекрови.

Александра Федоровна с дочерьми Ольгой и Татьяной на курсах сестер милосердия

23 августа в Москву привезли 9000 раненых. Валили на солому в лазарете университета Шанявского (теперь это РГГУ). Без пищи. Без врачей.

В военных госпиталях полная нехватка всего, раненые лежат полуголые. Земский союз присылает белье — военное начальство запрещает им пользоваться.

Когда в госпиталь приезжает царь, возникает полная мешанина.

В Лефортовском госпитале во время приезда царя построена стена, отделявшая тяжелобольных, чтобы царь их не видел. Госпиталь переполнен. Лишних быстро вывозили, несколько тысяч человек лежали неделю в вагонах на запасных путях.

Распоряжение военных властей: если русский офицер вовремя не оказался в палате, с него приказано снимать штаны. Мера о штанах прививается. В некоторых госпиталях сняты штаны с военнопленных врачей, которые помогают нашим врачам. Ходят в подштанниках. Сестры сжалились и сшили им теплые штаны за свой счет.

Трезвой оценки поражения в Восточной Пруссии никто не даст. Катастрофа на Восточном фронте будет прикрываться реляциями о победах на Южном и Юго-Западном фронтах. Министр Сухомлинов будет давать оптимистические интервью. Британский связной офицер при штабе армии Самсонова, очевидец ее трагедии, доложит Черчиллю, в то время военно-морскому министру Великобритании: «Главная беда России — в желании всячески приукрасить ситуацию».

Николай очень плохо разбирался в людях, но это свойство своего окружения он обязан был знать.

Сергей Юльевич Витте говорит об этом очень прямо: «Государь сие знал и допускал». И дальше: «Царь, не имеющий царского характера, не может дать счастья стране».

За год до войны бывшего председателя Государственной думы Александра Ивановича Гучкова интервьюировали как специалиста по общественному мнению. Вопросы были такие: Начинать войну или нет? Если будет война, не произойдет ли революция? Гучков ответил, что война означает неизбежную революцию. Государь может рассчитывать на преданность только гвардейских полков.

Председатель Государственной думы А. И. Гучков

В феврале 1914 года бывший министр внутренних дел в правительстве Витте П. Н. Дурново направил Николаю записку, в которой писал, что война смертельна и для России, и для Германии. «В побежденной стране неминуема социальная революция. Она неминуемо перекинется и на страну-победительницу, потому что Германия и Россия слишком тесно и давно связаны. Особенно благоприятные условия для революции война создаст в России». Как в воду глядел П. Н. Дурново (и про Россию, и про Германию). Николай читал его записку. Но и это не главное. Николай смог бы избавить Россию и от Первой, и от Второй мировых войн, и от революции в ночь перед началом войны, если бы в тот миг, когда он взялся за ручку двери их общей с женой спальни, он, российский император, подумал бы о своих детях — о четырех девочках и одном больном мальчике. Если бы он в этот миг отпустил бы на волю свои эмоции и во всю силу отцовских чувств представил себе их возможный кошмарный конец. Тогда он сквозь кровавую пелену ближайших четырех лет увидел бы, как он будет спускаться в подвал с сыном на руках, как у него отнимут сына и вместе с дочерьми поставят к стенке. Он отчетливо расслышал бы звуки выстрелов в его детей, услышал бы крик и стон родных голосов, рассмотрел бы, как его девочек будут добивать штыками и прикладами и еще дважды выстрелят в ухо его четырнадцатилетнему сыну.

Николай II

Николай II и Алексей

Не выдерживает критики самый главный миф о Николае — миф о том, что он человек, который больше всего на свете любил свою семью. Если бы он умел любить своих детей, он уберег бы не только их, но и Россию.

Наутро 2 августа 1914 года Николай сообщил французскому послу Морису Полеологу: «Я спал необычайно крепко. Когда я проснулся, я чувствовал себя так, как будто камень свалился с моей души. Я почувствовал, что все кончено навсегда между мной и Вильгельмом».

2 августа 1914 года в 15:30 в Георгиевском зале был отслужен молебен, на котором присутствовало около 5 тысяч человек. Главным образом офицеры. Они в походной форме. По окончании молебна Николай объявил о начале войны: «Офицеры моей гвардии, я приветствую в вашем лице всю мою армию и благословляю ее. Я торжественно клянусь, что не заключу мира, пока остается хоть один враг на родной земле».

Это заявление — точный повтор слов, которые Александр I произнес в 1812 году.

Потом государь пошел в залы, выходившие на Дворцовую площадь, и вышел на балкон.

При виде государя гигантская толпа, запрудившая Дворцовую площадь, упала на колени и запела «Боже, царя храни». Царь хотел что-то сказать, его сбило громовое «Ура!». Председатель Государственной думы Михаил Владимирович Родзянко, протискиваясь сквозь толпу, спросил у попавшихся ему рабочих, как же теперь будет с забастовками: «То было наше семейное дело; теперь мы пришли к своему царю как к знамени, и мы пойдем с ним во имя победы над немцами». Война была повсеместно встречена с каким-то опьянением. По поместьям крестьяне приходили к господам прощаться, то есть получать на чай. Крестьяне в ярких рубахах по-праздничному, некоторые в ясный летний день в лакированных калошах. Будущий глава Временного правительства Александр Федорович Керенский свидетельствовал: «Учитывая огромные просторы страны, результаты мобилизации внушительны — лишь 4 процента военнообязанных не прибыли в срок к месту приписки».

Война для России началась с погрома магазинов, принадлежавших русским немцам. На третий день громили германское посольство, привратник бежал на крышу и там был убит, толпа заполнила особняк, била стекла, выбрасывала в окна мебель, мрамор и бронзу эпохи Возрождения К утру 5 августа жандармский полковник Сизов докладывал министру внутренних дел Маклакову: «Так что, ваше превосходительство, германцы начисто выгореть изволили».

31 августа указом Николая Петербург переименовали в Петроград. Некоторые обладатели немецких фамилий обратились к Николаю с просьбой о русификации своих имен. Николай не дал согласия.

Однажды княгиня Зинаида Николаевна Юсупова заметила государю, что общество раздражено на придворных «немцев».

«Дорогая княгиня, — ответил государь, — что же я могу сделать? Они любят меня. Правда, многие стары и выжили из ума, как бедняга Фредерикс. Третьего дня он подошел ко мне, хлопнул по плечу и сказал: „И ты, братец, здесь? Тоже зван к обеду?“»

8 августа состоялось историческое заседание Государственной думы. Присутствовали все министры и дипломаты дружественных держав. Выступление министра иностранных дел Сазонова было встречено овацией. В его голосе слышались слезы. Министр финансов Барн доложил Думе о блестящем состоянии финансов и о том, что хранившиеся в Берлине деньги были вовремя вывезены.

Министр иностранных дел С. Д. Сазонов

В это время Ленин направил Каменеву телеграмму. Он давал четкие инструкции. Депутаты-большевики должны в полном одиночестве заявить на заседании Думы, что они против войны и желают России поражения, потому что это приведет к гражданской войне и победе рабочего класса.

Вместе с Лениным война вызвала воодушевление у российского бизнеса. У него на это были свои, экономические причины.

Германский капитал доминировал на российском рынке в базовых отраслях. Еще до войны бизнес попытался воздействовать на власть с цепью закрытия русского рынка для Германии. Такую экономическую политику приветствовали англичане.

Английская королева Виктория, бабушка русской императрицы Александры Федоровны, жены Николая II (англичане называли ее Алике), правила Англией с 1837 по 1901 год. Если перевести на русские реалии, то это значит от Николая I до Николая II. Или от Пушкина до Блока. И ее правление составило в Британии целую эпоху, соответственно Викторианскую.

На Монпелье-сквер, в одном из старых уважаемых мест в Лондоне, английский писатель Джон Голсуорси поселил своего Форсайта, классического человека Викторианской эпохи. Форсайт и такие, как он, — собственники. Трезвые, уверенные в себе, они уже избавились от тех комплексов, которые свойственны быстро разбогатевшим выходцам из низов. Их легендарный здравый смысл заставляет их презирать болтунов и радикалов, ценить стабильность, уважать труд и деньги. Эти люди к концу Викторианской эпохи, то есть к началу XX века, стали опорой Англии. Россия таких людей в нужном количестве не вырастила. И ей это дорого обошлось.

В 1914 году начинается короткий период политического единения русского бизнеса и русской монархии. Писатель Михаил Пришвин отмечает, что с началом войны в деревне исчезли хулиганы и черносотенцы. Дело в том, что в 1914 году вся Россия вмиг стала националистической. В довершение картины всеобщего патриотического подъема к Рождеству Священный Синод запретит елочку «как вражескую немецкую затею, чуждую православному народу».

С прискорбием надо сказать, что еще до того, как все завертелось, до того, как Австрия объявила войну Сербии, 26 июля в Петербурге уже прошла грандиозная уличная манифестация. Толпа кричала: «Да здравствует война!» 1905 год был забыт, Николай чувствовал, что он любим.

Русские офицеры полагали, что война продлится шесть недель, раздумывали, сразу ли брать с собой парадную форму для въезда в Берлин или ее вышлют на фронт с первым курьером. Немецкие офицеры, в свою очередь" рассчитывали 2 сентября завтракать в Париже. Очень осведомленный английский военный атташе в Брюсселе заявил, что имеются финансовые причины, из-за которых великие державы долго не продержатся. Он слышал это от премьер-министра, сказавшего, что так думает лорд Холдейн. В Петербурге пессимистов, которые говорили, что война продлится шесть месяцев, обвиняли в пораженчестве.

За год до начала Первой мировой войны умирает генерал-фельдмаршал Альфред фон Шлиффен, крупнейший военный теоретик, начальник Генштаба Германии до 1905 года. Он автор теории блицкрига, или молниеносной войны. Идея Шлиффена была в том, чтобы обходным ударом через Бельгию быстро разбить главные силы Франции и обрушиться на Россию. Именно этот план Шлиффена германский Бундесвер пытался реализовать и в Первую, и во Вторую мировую войну.

В 1914 году план молниеносной войны реализовывал начальник германского Генштаба Гельмут фон Мольтке. Генерал-полковник Мольтке был убежден, что война будет длительной и изнуряющей.

19 января 1917 года, в 11 часов утра, на аудиенцию к Николаю в Царское Село приедет отставленный в 1914 году экс-премьер Владимир Николаевич Коковцов. Когда он входит в кабинет, государь стоит у окна у самых входных дверей. Он не предлагает посетителю сесть. Внешний вид Николая таков, что Коковцов спрашивает о состоянии его здоровья.

Он страшно исхудал, лицо осунулось и покрылось мелкими морщинами. Глаза выцвели, полностью утратили темно-коричневый оттенок, белки совсем желтые. Взгляд постоянно перемещался с предмета на предмет.

Коковцов произносит: "Ваше величество, те, кто видит вас часто, очевидно, не замечают вашей перемены".

Государь с беспомощным выражением лица отвечает: "Я здоров и бодр, мне просто приходится много сидеть без движения. Может быть, я неважно спал эту ночь. Вот пройдусь по парку и снова приду в лучший вид".

Государь не может вспомнить, зачем он вызывал Коковцова. Со странной бессознательной улыбкой он смотрит на собеседника, как будто ищет у него поддержки. Он совершенно растерян, молчание тянется слишком долго. Все продолжая улыбаться, государь говорит: "Я не готов сегодня к разговору, я подумаю, напишу вам, и при следующем свидании мы уже обо всем подробно поговорим". С той же улыбкой государь подает Коковцову руку и сам отворяет дверь в приемную.

В приемной доктор Боткин. Коковцов обращается к нему: "Вы что, не видите, что государь накануне душевной болезни, если уже не в ее власти, и вы понесете тяжелую ответственность, если не примите меры". Доктор Боткин отвечает, что государь просто устал.

Это было за пять недель до Февральской революции. В 1918 году доктора Боткина расстреляют вместе с Николаем.

1915 год

Григорий Распутин

Год 1915-й. Русская армия отступает. Отступление на фронте оборачивается немецкими погромами на фабриках, в магазинах и частных квартирах в Москве. В Цюрихе Ленин мечтает о перерастании мировой войны в гражданскую. Весной 1915-го в Берне в Швейцарии проходит женская конференция с участием Крупской, Клары Цеткин и жены Зиновьева Лилиной. Дамы мечту Ленина о гражданской войне не поддержали. Проголосовали за лозунг "Труженицы всех стран, объединяйтесь!".

В это же самое время старец Григорий Распутин совершает свой легендарный загул в ресторане "Яр".

В разгар русско-японской войны и революции в 1905 году русский император Николай пригласил приехать из Парижа французского медиума доктора Пайноса. Целью этого приглашения было желание Николая посоветоваться с духом своего отца Александра III о средствах умиротворения страны.

Самым подходящим местом для вызывания духа сочли детскую наследника Алексея, которому не исполнилось еще и года. Дух Александра III якобы неизменно являлся во время медиумических сеансов. Николай, вероятно, чувствовал себя Гамлетом. Наследник Алексей, очевидно, духа деда не видел, потому что спал.

Николай и Александра с новорожденным сыном

В своем дневнике Николай не оставил информации о советах отца, зато 1 ноября 1905 года появляется запись: "Пили чай с Милицей и Станой, познакомились с человеком Божьим Григорием из Тобольской губернии".

В свою очередь Божий человек Григорий из Тобольской губернии, то есть Григорий Распутин, позже делился своими воспоминаниями о знакомстве с первой российской четой: "Когда революция подняла высоко голову, то они очень испугались. И давай складывать вещи, чтобы куда-то спрятаться. Я долго их уговаривал плюнуть на все страхи и царствовать. Все не соглашались. Я на них начал топать ногою и кричать. Первая государыня сдалась, а за нею и царь. Царица подняла кверху руки и со слезами сказала: "Григорий! Если все люди восстанут на тебя, то я не оставлю тебя, не послушаюсь"".

Царица, не лишенная воли, свое слово сдержала. Но даже лишенный воли Николай остался в этом вопросе непоколебимым настолько, что, можно сказать, пожертвовал короной, лишь бы оставить около себя Распутина.

Григорий Распутин и Александра Федоровна с детьми

Распутин обращался с венценосной парой сурово, уверенно и непринужденно. Это почерк опытного дрессировщика.

Морис Палеолог, французский посол в России, писал, что царь и царица в красочном многословии Распутина услышали, как им показалось, "голос земли русской". Поэтому, не отрекшись от Распутина, последние Романовы в соответствии с русской трагической традицией в известном смысле отдали жизнь за народ. Вообще поразительно, что русский царь разделил классическое представление русской интеллигенции, во-первых, о народе, а во-вторых, о том, как надо его любить. В данном, романовском, случае им даже не пришлось ходить в народ. Народ в лице Распутина сам к ним пришел. Суть знаменитой гипнотической силы Распутина как раз и заключалась в том, что Романовы приняли Распутина за народ. Он и был плоть от плоти народа.

На допросе в ЧК, но не в знаменитой ЧК, а в первой, организованной Временным правительством после Февральской революции, 6 апреля 1917 года соратник Распутина, знаменитый великосветский гомосексуалист князь Андроников, рассказал: "Распутина нашел великий князь Николай Николаевич. У великого князя заболела собака Он приказал ветеринару, чтобы собака выздоровела. Ветеринар сказал, что у него есть заговорщик в Сибири, который может заговорить собаку. Заговорщика выписали. Оказался — господин Распутин. Случайно или нет, но факт, что собака не околела. Потом он вылечил невесту великого князя Николая Николаевича".

Молодожены Николай и Александра

Как раз с ней, черногорской княжной Анастасией, в первом браке герцогиней Лейхтенбергской, а по-домашнему Станой, и с ее сестрой Милицей и пил чай Николай, когда впервые увидел Распутина. Именно эти две сестрицы притащили чудотворца Распутина во дворец.

Экс-премьер Витте конкретно указывает на главную цель черногорок в истории с Распутиным: "Прежде всего явилось у них желание раздобыть побольше денег. Вообще эти особы крепко присосались к русским деньгам". Впоследствии, в эмиграции в Антибе, великому князю Николаю Николаевичу было на что жить. Стана была бережлива. Распутин лично благословил брак великого князя и черногорки. И, надо сказать, не только в благодарность за пропуск в Зимний. Черногорки номер 1 и номер 2, Сцилла и Харибда русского двора, Стана и Милица были ему готовыми клиентами.

Отец убийцы Распутина Феликса Юсупова, Феликс Юсупов-старший, вспоминает: "Однажды в Крыму встретил великую княгиню Милицу в карете с каким-то незнакомцем. Я поклонился ей, но она на поклон не ответила. Позже я спросил ее почему. Она ответила: "Потому что вы не могли меня видеть. Ведь со мной был доктор Филипп. А он был в шляпе. А когда он в шляпе, он и его спутники невидимы"".

Шарлатан доктор Филипп был во дворце до Распутина. Распутин его сменил.

С. Ю. Витте, премьер-министр в 1903–1906 годах

1915 год. Петербург. Из полицейских донесений.

24 ноября. Распутин пришел домой очень пьяный и сейчас же ушел. Вернулся в два часа ночи совершенно пьяный.

3 декабря. Распутин ушел с квартиры и вернулся пьяный.

5 декабря. Распутин вернулся в три часа ночи пьяный.

7 декабря. Распутин вернулся домой в пять часов утра довольно пьян.

15 декабря. Распутин с подполковником Езерским отправился на моторе в ресторан "Вилла Родэ" и в два часа ночи наблюдением были там оставлены.

20 декабря. Распутин с секретарем митрополита Питирима Осипенко отправились в ресторан "Вилла Родэ". Распутин вернулся домой около семи утра мертвецки пьяный.

Декабрь 1915-го — месяц не исключительный. Полицейские донесения за весь 1915 год фиксируют столь же однообразную картину. Пьянство между тем никого не должно вводить в заблуждение.

Это просто одно из принятых условий игры. Сама игра велась абсолютно трезво.

В 1915 году средства массовой информации впервые принялись за Распутина. Французский посол в России фиксирует это конкретной датой — 29 августа. До сего дня цензура и полиция защищала Распутина от всякой критики в газетах. В начале 1912 года вышла было серия статей, осуждающих Распутина за безнравственность по статье 1001 Уложения, то есть за порнографию.

Но статьи были арестованы, суды, под давлением министра юстиции Щегловитова, эти аресты утверждали. В одной из московских типографий был рассыпан шрифт и уничтожен текст подготовленной брошюры о Распутине, чем была крайне раздосадована старшая сестра императрицы великая княгиня Елизавета Федоровна, которая читала текст брошюры и надеялась на ее эффект в Царском Селе.

Г. Е. Распутин

Из допроса бывшего министра внутренних дел Протопопова в ЧК Временного правительства 21 июля 1917 г.:

— Были такие статьи, про которые я прямо указывал, что их нельзя печатать. Я указывал, и мне указывали.

— Кто вам указывал?

Министр внутренних дел А. Д. Протопопов

— Царское Село. Мне говорили, что печать надо обуздать, говорили: "Что вы допускаете, разве это возможно?"

Николай жаловался: "Я не понимаю, неужели нет никакой возможности исполнить мою волю?"

Военный министр Поливанов вспоминал, что ему был известен циркуляр, коим запрещалось писать о Распутине.

В 1915 году произошел настоящий прорыв. Кампанию против Распутина открыла газета "Биржевые ведомости". Было откровенно рассказано о разврате, интригах, воровстве, скандальных связях с высшим чиновничеством и высшим духовенством. Газета при этом избежала всякого намека на близость к царю и царице, но задалась вопросом, не является ли сговор бюрократии с Распутиным самым страшным обвинением режиму.

Публика восхищалась, что министр внутренних дел князь Щербатов разрешил публикацию этой статьи, но единодушно предсказывала, что он ненадолго сохранит свой портфель.

Где-то через неделю после выхода статьи, в первых числах сентября 1915 года, во время прогулки Распутин сказал сопровождающему его полицейскому охраннику: "Да, парень, душа очень скорбит, от скорби оглох". Охранник спросил его: "Почему это у вас так?" — "Да потому, парень, неладное творится в стране, да проклятые газеты пишут обо мне, раздражают, придется судиться". Министр внутренних дел князь Щербатов был снят с должности в середине сентября. На его место был поставлен Александр Хвостов, давний пациент Распутина.

Хвостов вспоминал, что однажды он захотел по просьбе жены лечиться от грызения ногтей и обратился к доктору-гипнотизеру, но тот не помог Хвостову, сказав, что есть в нем, Хвостове, мощная сила воли. Тогда Хвостов обратился к Распутину, и силу его гипноза он ощутил на себе очень определенно. Позднее он частенько плясал для Распутина у него на квартире в доме 64 по Гороховой улице.

Обычно они встречались на конспиративных квартирах. Одна из них месяца на три-четыре была нанята на Итальянской улице, другая — в переулке на Фонтанке, возле Министерства внутренних дел.

Эту квартиру обставлял лично шеф жандармов полковник Комиссаров, кстати, после революции сотрудник уже той самой ВЧК. Комиссаров оборудовал на конспиративной квартире столовую, снабжал ее всем необходимым для деловых обедов и ужинов, под видом лакея посадил в квартире женатого филера.

На этой же квартире с Распутиным встречался и директор департамента полиции Белецкий. Его ведомство отвечало за политический сыск. После отставки министра внутренних дел Щербатова за статью о Распутине и назначения Хвостова на МВД Белецкий, с благословения Распутина, стал товарищем, то есть заместителем, министра внутренних дел.

Для тайных свиданий с претендентами на крупные государственные должности использовались также казематы Петропавловской крепости. Дочь коменданта Петропавловки генерала Никитина была пламенной поклонницей Распутина. Она отправлялась за Распутиным в город и привозила его в своем экипаже в крепость.

Здесь, в комнате мадемуазель Никитиной или в каземате, Распутин встречался с будущим премьер-министром Штюрмером. Уход Горемыкина с премьерского поста для Распутина уже был делом решенным. 14 июня 1917 года на допросе Штюрмер признался, что встречался с Распутиным в Петропавловской крепости. На том же допросе он сообщил, что на следующий день после своего назначения он, председатель Совета министров Российского государства, отправился на обязательную встречу с Распутиным на квартиру артистки частного театра Лерма г-жи Орловой. Объяснить, почему было выбрано столь странное место для встречи, Штюрмер был не в состоянии. Он сказал: "Потому что другого места не было".

Б. В. Штюрмер, премьер-министр в январе-ноябре 1916 года

Штюрмер на премьерский пост был предложен Петроградским митрополитом Питиримом. С Питиримом Распутин был на "ты". Впрочем, это неточно, потому что Распутин со всеми был на "ты". С Питиримом Распутин был на "ты", на "сволочь". У Питирима в Лавре Распутин также устраивал встречи с министрами. При этом Питирим всем постоянно объяснял, что он с Распутиным незнаком.

Хвостов вспоминает: "Был большой конфуз. Питирим меня уверял, что он незнаком с Распутиным, а я застал у него Распутина".

Именно Распутину Питирим обязан назначением в Петроград. Сначала Питирим был епископом Тульским, но епархией на самом деле управлял его келейник Митрофаныч, находившийся с епископом в самых что ни на есть интимных отношениях. Затем он был переведен во Владикавказ, где келейником около него появляется Осипенко, впоследствии закадычный приятель Распутина, по одной версии — незаконный сын самого Питирима, а по другой — находившийся с Питиримом в тех же отношениях, что и его предшественник.

Потом Питирима перевели в Самару, а затем он стал экзархом Грузии. 23 ноября 1915 года Питирим неожиданно получил назначение в столицу. О мотивах назначения вспоминает поклонница Распутина г-жа Жуковская: "Распутин выскочил из-за стола и ударил в ладони: "Эх, барыня, сударыня… ее мать твою консисторию, а Питирима, сукина сына, проведем в митрополиты, ой, барыня, сударыня, мне что Синод, я знаю сам. Мне что Собор, плевать мне на церковь, мне что патриарх, на х… его, что Питирим, мне штоб было, как сказал!""

Сергей Юльевич Витте говорил, что "церковь у нас обратилась в мертвое бюрократическое учреждение, церковное служение в службу земным богам. Мы постепенно становимся меньше христианами, нежели приверженцы других христианских религий. Мы делаемся постепенно менее всех верующими".

Кстати, о Синоде. Синод — это бюрократический орган, возглавляемый светским лицом. Создан Петром I для контроля и управления церковью. В Синоде у Распутина были друзья — директор хозяйственного управления, обер-секретарь и казначей. Казначей был у Распутина осведомителем. С женой казначея Распутин находился в половой связи.

Большой неожиданностью для Распутина стало назначение нового обер-прокурора Самарина. С прежним, Саблером, Распутин был в добрых отношениях, говорил про него: "Ведь Цаблер-то мне в ноги недавно поклонился. За то, что его в прокуроры доспел". При этом Распутин изображал, как Саблер ему кланялся. А тут — раз, и вместо Саблера — Самарин, который Распутина ненавидел и ненависти своей не скрывал.

Самарин продержался на посту с июля по сентябрь 1915 года. Любопытна сама процедура его отставки. Самарин прибыл к Николаю в Ставку и заговорил о влиянии "темных сил". Царь был любезен, пригласил к ужину, за ужином любезность государя еще возросла. Самарин вернулся в Петроград очарованным. Николай наутро написал премьеру записку: "Я вчера забыл сказать Самарину, что он уволен. Потрудитесь ему это сказать".

После отставки Самарина Распутин не успокоился. Так как на МВД он уже посадил Хвостова, то на должность обер-прокурора Синода был назначен родственник Хвостова Волжин. Потом Хвостов заинтриговал в надежде на премьерское место. Интрига не клеилась. Хвостов уже был готов собственноручно убить Распутина. Но тут Николай под непосредственным влиянием Распутина назначил главой правительства вышеупомянутого Штюрмера, которого сам Распутин называл "старикашкой на веревочке". Хвостов слетел с МВД, а его родственник Волжин лишился поста обер-прокурора Синода. Вместо него был назначен Николай Раев, который до этого был начальником Высших женских курсов. Хвостов, уходя в отставку, в качестве выходного пособия прихватил миллион казенных рублей.

Если общение высших должностных лиц с Распутиным на конспиративных квартирах оказывалось недостаточным, те отправляли своих жен на Гороховую, 64, где жил Распутин.

Рабочая комната в квартире Распутина была обставлена кожаной мебелью. Здесь проходили встречи Распутина с представительницами высшего петроградского общества. Потом Распутин провожал даму со словами: "Ну-ну, матушка, все в порядке". По завершении приема посетительниц Распутин обычно отправлялся в баню, находившуюся напротив. Данные им в таких случаях обещания всегда исполнялись.

В отличие от дневных деловых визитов, ночи в квартире Распутина были шумными. Соседом Распутина имел несчастье быть чиновник Синода г-н Благовещенский. Так вот он вспоминал: "Пишу у себя в кабинете, а за стеной собралось очень большое веселое общество. К 12 часам пришли музыканты, человек 10–12, из какого-нибудь увеселительного сада. Опереточные мотивы перешли в бурную пляску. Неоднократно пропели грузинские песни. Потом, по-видимому, "сам" пел и плясал соло.

В этот день кухонное окно было открыто, штора приподнята. На кухню за закусками, фруктами, вином и морсом приходили все больше дамы и барышни. "Сам" несколько раз выбегал на кухню. Всю посуду мыли сами, прислуги нет, все прибирали дамы".

С весны 1915 года главное наступление Германии начинается на восточном фронте, то есть против России. Российская армия к весне в полной мере уже ощущала снарядный голод.

Немцы почувствовали слабину. На десяток неприятельских снарядов мы отвечали одним. Из телеграммы командующего Юго-Западным фронтом Николая Иудовича Иванова, одного из самых толковых наших генералов (он пшют начальнику Генштаба Янушкевичу): "Остающийся у меня запас патронов не покрывает четверть комплекта". Также ощущается нехватка винтовок. Об отчаянии фронтового командования свидетельствует телеграмма с предложением вооружить пехотные роты топорами, насаженными на длинные рукоятки.

В результате страшных потерь в пехоте недоставало офицеров. Их переводили в пехоту из кавалерии. Так, по собственному желанию, в пехоту перешел муж великой княжны Татианы Константиновны Константин Багратион. Он командовал ротой у генерала Брусилова и в первом же бою был убит пулей в лоб.

К сентябрю 1915 года Российская империя полностью потеряла Польшу, Литву, часть Латвии и Белоруссии. Оставлены города: Варшава, Вильно, Ковно, Гродно, Брест. Современники назвали этот кошмар "великим отступлением". Наша армия теряла по 200 тысяч человек в месяц убитыми и ранеными, за 1915-й потерян почти миллион солдат и офицеров пленными. 40 тысяч лучших офицерских кадров призыва 1914 года были практически выбиты.

Офицерские школы ускоренным методом выпускали по 35 тысяч офицеров в год. Теперь на 3 тысячи солдат приходилось 10 офицеров не лучшей квалификации.

Отцами своим солдатам они быть не умели, слугами царю, как выяснилось, тоже.

Кроме того, уже к началу войны две трети офицеров — от подпоручика до полковника — были либо крестьянского, либо разночинного происхождения. Овеянные позднейшими легендами выпускники юнкерских училищ на четверть состояли из крестьян.

Постоянный представитель британского командования в России полковник Нокс беседовал с русскими солдатами. Вот их представления о тактике: "Мы будем отступать до Урала, и в армии неприятеля останется один немец и один австриец. Австрийца возьмем в плен, а немца убьем".

Общий отход русской армии сопровождался бегством огромных масс населения. Одна пятая часть населения России либо бежала, либо оказалась в оккупации.

Соратник убитого Столыпина Александр Васильевич Кривошеин писал: "Из всех испытаний войны исход беженцев — самое серьезное и трудноизлечимое. Болезни, печаль и нищета движутся вместе с беженцами на Россию. Они создают панику и уничтожают все, что осталось от порыва первых дней войны. Следующая миграция приведет Россию во мрак революции".

Генерал Поливанов, военный министр, в августе 1915 года говорил, что остается верить в необозримые пространства, непролазную грязь и милость святого Николая Чудотворца, покровителя святой Руси. С другой стороны, тот же Поливанов говорил, что произойдет национальное несчастье, когда события приблизятся к Твери и Туле.

При этом в Первую мировую войну в России никому не пришла в голову простая и зверская мысль о заградотрядах, когда дивизии НКВД стоят за спинами фронтовиков и пулеметным огнем гонят в наступление.

Вместо этого крайне обеспокоенный начальник Генштаба генерал Янушкевич пишет Николаю из Ставки: "Необходимо пообещать каждому солдату-крестьянину надел земли за верную службу. Как утопающий хватается за соломинку, я пытаюсь найти любой способ выхода из сложившегося положения".

Чудное дело. Именно об этом в это же самое время говорит Распутин. По его мнению, монастырские и казенные земли следует разделить между безземельными участниками войны. "Частые помещичьи земли тоже следует отдать и распределить среда солдат", — говорит Распутин.

В двадцатых числах марта 1915 года Распутин приехал в Москву, чтобы помолиться в Кремле на могиле героя российского Смутного времени начала XVII века патриарха Гермогена. Об этом никакой информации не было, зато о том, как Распутин провел вечер 26 марта, узнала вся Россия.

Из донесения начальника охранного отделения Мартынова товарищу министра внутренних дел по полицейским делам генералу Джунковскому:

"26 марта около 11 часов вечера в ресторан "Яр" прибыл известный Григорий Распутин, в сопровождении деух дам и журналист московских и петроградских газет Николая Николаевича Седова. Заняв кабинет, вызвали издателя газеты "Новости сезона" потомственного гражданина Кугульского".

Надо сказать, приглашение Распутиным в "Яр" представителей средств массовой информации обращает на себя внимание. Вполне вероятно, Распутин хотел огласки того, что произойдет в "Яре". Строил на этой огласке свой план, намеревался, кроме пьянки, получить дополнительное удовольствие, пиарился и работал на широкую аудиторию — от ресторанных очевидцев до Царского Села. Жаль, не было телевидения.

Возвращаемся к донесению охранки. Распутин пригласил женский хор, который спел и протанцевал матчиш и кекуок. Матчиш и кекуок — жутко модные танцы начала века.

Кекуок — от английского cakewalk — довоенный танец американских негров. Матчиш вообще звучал повсеместно. Даже работа кассовых аппаратов в магазинах сопровождалась мелодией: "Матчиш — прелестный танец та-ра-та". То же самое пели гудки автомобилей. У Ильфа и Петрова в "Золотом теленке" медный рожок легендарной "Антилопы гну" издает эти веселые и во времена Остапа Бендера уже старомодные звуки.

Кроме того, танцуя матчиш, партнеры могли поцеловаться. Но для Распутина "поцеловаться" — ниже мужского достоинства.

Цитирую донесения дальше. Сначала пьяный Распутин плясал русскую. Потом его поведение приняло совершенно безобразный характер какой-то половой психопатии: он обнажил свои половые органы и в таком виде продолжал вести беседу с певичками, раздавал им записки с надписями "Люби бескорыстно".

На замечание заведующего хором о непристойности такого поведения Распутин возразил, что он всегда так держит себя перед женщинами. Потом Распутин стал откровенничать в таком роде: "Этот кафтан подарила мне "старуха" (то есть императрица), она его и шила. Эх, что бы "сама" сказала, если бы меня сейчас увидела!".

Г. Е. Распутин

Глава московской полиции генерал Адрианов хотел лично доложить государю о скандале в "Яре", явился в парадной форме в Царское Село. Но комендант Императорских дворцов генерал Воейков не допустил его к царю. Впоследствии Адрианов написал докладную о том, что скандала Распутин в "Яре" не устраивал.

Товарищ министра внутренних дел генерал Джунковский лично передал государю свою записку о скандале в Москве, затем 1 июня сделал подробный доклад Николаю, в котором изложил свои взгляды и на Распутина, и на Россию, указав на разлагающее влияние и власть Распутина, которые угрожают государству и династии.

Второй, еще более подробный, доклад государю Джунковский сделал 4 августа.

10 августа Распутин сказал агенту Джунковского: "Ну, а ваш Джунковский…" — и свистнул.

Через пять дней после этого свиста Николай отправил Джунковского в отставку.

После скандала в "Яре" по совету врача Распутин уехал на родину, в Тобольскую губернию, в село Покровское. Потом на неделю вернулся в Петербург и снова отбыл в Покровское на пароходе под названием "Товар-пар".

На пароходе пьяный Распутин заставлял солдат петь хором, обозвал официанта жуликом, заявив, что тот украл у него 3000 рублей. Наконец, позволил себе неуважительно отозваться об императрице и ее дочерях, а в заключение заснул в своей каюте и обмочился.

Справедливости ради надо сказать, что иногда Распутин вызывая сильнейший гнев Николая. Бывали периоды, когда Николай даже не пускал его к себе на глаза, но Распутин в свое оправдание всегда говорил, что он, как и все люди, грешник, а не святой. Не святой. И с этим тезисом государю трудно было спорить.

Григорий Распутин

Как-то раз в Покровском пошел Распутин в гости к брату Николаю. Пришел туда же отец Распутина и начал ругать сына Григория самыми скверными словами. Распутин как бешеный вскочил из-за стола, вытолкнул отца во двор, свалил его на землю и давай его бить кулаками. Отец кричал: "Не бей, подлец!" Пришлось их растаскивать. Оправившись, старик стал еще пуще ругать сына, грозя рассказать всем, что он ничего не знает, а только знает прислугу Дуню держать за мягкие части.

На фоне германского наступления и отступления русской армии в Москве крайне популярными стали разговоры о шпионаже и немецком засилии в экономике и органах государственного управления. Досужие разговоры перешли в информационную кампанию в газетах "За Россию", "Время", "Вечерние известия". Вспышка холеры на Прохоровской мануфактуре, ныне Трехгорка, была расценена как немецкая террористическая акция.

26 мая 1915 года в 6 часов вечера владелец мануфактуры Прохоров звонит главному московскому полицейскому Адрианову: "Именем Бога, как гражданин и фабрикант прошу вас остановить движение толпы".

Генерал Адрианов отвечает: "Когда толпа идет с портретом государя императора и поет "Боже, царя храни", разгонять не стану".

Пошел погром. Еще накануне распространялись листки с адресами немецких торговых фирм. Чайная на Дорогомиловке служила местом сбора особых дружин. Староста платил манифестантам по 3 рубля в день.

С утра 28 мая громят знаменитую аптеку Феррейна на Никольской. Там были найдены 80 литров спирта и тут же выпиты. Потом толпа направилась на парфюмерную фабрику Брокара, ныне "Новая заря", где производились самые популярные духи "Персидская сирень" и мыло "Народное", "Сельское" и "Национальное". В аптеке Келлера были выпиты даже настойки от паразитов.

К двум часам дня 28 мая толпа собралась на Красной площади.

На Красной площади толпа уже требовала отставки Николая, пострижения императрицы в монахини, а престол отдать главнокомандующему великому князю Николаю Николаевичу. Потом погром пошел дальше по городу и перекинулся в пригороды. Это был первый в истории России нееврейский погром.

К вечеру разгромлены все немецкие магазины. Вытаскивали рояли и разбивали. Сметены нотные магазины на Петровке, Кузнецком мосту и Большой Лубянке. Погибли рукописи поэта Бориса Пастернака, который служил учителем в доме крупного коммерсанта Морица Филиппа.

Полиция нигде не препятствует погромщикам, а иногда и возглавляет банды. На Мясницкой видели какого-то крупного чина, когда рядом выбрасывали вещи с третьего этажа. Были убийства. На фабрике Шредера выволокли хозяина, жену и двух детей — истерзали и голыми утопили в канаве.

Немецкий погром в Москве. Май 1915 года

Заодно убили двух русских подданных, голландок по происхождению. На винных складах Генке прибывшей полицией были обнаружены 32 убитых в пьяной драке.

У Арбатских ворот погромом были заняты человек тридцать. Вокруг стояла толпа в несколько сот человек и смотрела. На Тверской дамы в шляпках подбирают разбросанные куски шелка. Усиленно охранялась Марфо-Мариинская обитель — в народе пошли слухи, что у великой княгини Елизаветы Федоровны, создательницы обители, найден подземный телефон для связи с немцами.

Елизавету Федоровну называют не иначе как Лизка — даже швейцар в доме генерал-губернатора.

В роли участников погромов видели университетских студентов.

Потом перестали разбирать, где немецкое, где русское.

На фабрике "Скороход" погромщиков пытались остановить, говорили, что фабрика-то русская. Погромщики отвечали: "Знаем, да больно обувь хороша".

Через три дня войска стали разгонять погромщиков. Оружие было применено впервые в Камергерском переулке, напротив Художественного театра.

На время погромов пришлось недолгое генерал-губернаторство в Москве князя Феликса Юсупова-старшего, отца Феликса Юсупова-младшего, будущего убийцы Распутина. Надо сказать, он предпринимал личные попытки усмирить толпу, выезжая на коне в сопровождении двух казаков. Действие, очевидно, бесстрашное, но нерезультативное. Тогда генерал-губернатор Юсупов, он же командующий Московским военным округом, принимает решение: "Единственный возможный способ успокоения русских людей заключается в удалении всех немцев из Москвы и запрете их перехода в русское подданство".

На семейных фотографиях генерал-губернатор Юсупов в белом кителе чрезвычайно похож на Сталина. Это случайное сходство. Князь Юсупов, по линии жены граф Сумароков-Эльстон, сын внебрачного сына прусского короля Фридриха Вильгельма IV. Хоть князь Юсупов и очень похож на Сталина, ему, внуку Фридриха Вильгельма, вроде не пристало высылать немцев. К тому же подобная невыдержанность неожиданна для князя Юсупова. Сохранилась еще одна редкая фотография. Замечательный русский художник Валентин Серов в родовом подмосковном имении жены Юсупова Архангельское рисует голову любимой лошади князя. Только голову лошади. Но с какой выдержкой, вытянувшись, при полном параде стоит на коврике князь и держит свою лошадь! И очевидно, что стоит так не пять минут.

Немцы из Москвы высланы не были, но немецкие погромы в Москве, по оценке французского посла в России Мориса Палеолога, свидетельствовали о готовности России к бунту против всего лежащего за ее западными границами. Кроме того, невероятное озлобление, свободно разлившееся по Москве в мае 1915 года, было первым симптомом года 1917-го.

11 июня 1915 года военный министр Сухомлинов, начинавший войну, был отстранен от должности. Затем он был отдан под суд по обвинению в государственной измене, а также за злоупотребления служебным положением.

11 июня, в день отстранения от должности, Николай направляет Сухомлинову послание: "Дорогой Владимир Александрович! Интересы России и армии требуют вашего ухода в настоящую минуту. Сколько лет проработали мы вместе, и никогда недоразумений у нас не было.

Благодарю вас сердечно за всю вашу работу. Господь с вами. Искренне уважающий вас, Николай".

По словам председателя Госдумы Родзянко, Распутин рассказывал: "Приезжаю в Царское Село и вижу, папашка (то есть государь) сидит грустный. Я его глажу по голове и говорю: "Что грустишь?" Он говорит. Все мерзавцы кругом. Сапог нет, ружей нет — наступать надо, а наступать нельзя"".

По словам того же председателя Госдумы Родзянко, Верховный главнокомандующий великий князь Николай Николаевич сетовал: "Я еще в январе говорил, что не могу воевать без снарядов, без винтовок и без сапог".

Помимо неспособности обеспечить армию, Сухомлинову вменялась связь со шпионской группой, которую возглавлял жандармский полковник Мясоедов. Вина Мясоедова окончательно доказана не была, но он был спешно повешен. Сухомлинов оказался в Петропавловской крепости. Распутин никогда симпатии к Сухомлинову не испытывал, тем не менее неожиданно озаботился его здоровьем и начал причитать: "Генерала Сухомлинова надо выпустить, чтоб он не умер в темнице, а то неладно будет. Выпустить узника — значит возродить грешника к праведной жизни".

Вскоре Сухомлинова из крепости перевели под домашний арест. Сухомлинов отрицал виновность в измене, высказывал надежду оправдаться перед судом, знал, что за него хлопочет Распутин по просьбе жены. Про жену свою Сухомлинов говорил, что главный недостаток ее заключался в удивительной красоте и грации, на что даже царь обратил внимание. Распутин тоже обратил внимание на Елену Сухомлинову. Домашний арест ее мужа, генерала Сухомлинова, во всех смыслах был тому удачным свидетельством.

Кроме того, Распутин оказывает содействие жене государя-императора.

При содействии близких к нему банкиров он обеспечивает императрице надежный канал, по которому она имеет возможность во время войны оказывать денежную помощь своим бедным гессенским родственникам в Германии, которых кайзер Вильгельм в грош не ставил и которые платили ему ненавистью.

Еще в 1911 году две дамы, а именно императрица Александра Федоровна и великая княгиня Анастасия Николаевна, дочь черногорского короля Николая, поругались. После ссоры Анастасия Николаевна, которая привела в свое время к Александре Федоровне Распутина, немедленно Распутина возненавидела.

Муж Анастасии Николаевны великий князь Николай Николаевич, Верховный главнокомандующий с начала войны, также немедленно разлюбил Распутина и даже начал умолять царя прогнать, как он выражался, "гнусного мужика".

Из этого ничего не вышло. Распутин затаил месть.

Неудачи русской армии дали Распутину повод удовлетворить старую злобу, и 23 августа 1915 года великий князь Николай Николаевич был снят с должности Верховного главнокомандующего. В тот же день государь собственным указом назначил себя на освободившуюся должность.

Верховный главнокомандующий великий князь Николай Николаевич

Накануне подавляющее большинство членов Совета министров подписали коллективной протест против отставки Николая Николаевича. По мнению одного из подписавшихся: "Мы сидим на бочке с порохом, и нужна единственная искра, чтобы все взлетело в воздух, принятие императором командования — это не искра, а целая свеча, брошенная в пушечный арсенал".

Николай II в Ставке

Другими словами, Николай не стратег и не тактик, а кроме того, его пребывание в Ставке будет означать, что управление страной будет заброшено окончательно.

Распутин в пьяном виде публично похвалялся, что прогнал Николашку в смысле, великого князя. Все подписавшиеся под протестом министры были уволены со своих должностей.

24 ноября 1915 года Николай отправился в Ставку в Могилев вместе с наследником Алексеем. Не исключено, что психологически эта поездка Николая вообще объяснялась его желанием махнуть на все рукой и хотя бы на время вырваться из Петербурга.

Распутин почти подтверждает это: "Папа-то с трудом меня слушается, ему стыдно".

Императорский поезд, шедший на Могилев, вздрагивал на рельсовых стыках. Наследник русского престола смотрел в вагонное стекло так, как смотрят все дети, близко прижавшись носом к стеклу. При переходе поезда на стрелке от едва заметного сотрясения прямо на оконное стекло у мальчика хлынула из носа кровь. Отец был в полной панике. Никакие медицинские средства не помогали его больному гемофилией ребенку. Николай отдал распоряжение о срочном возвращении обратно в Царское Село. Обратно к Распутину. Немедленно по приезде позвонили по телефону Распутину с просьбой приехать. Но Распутин не поехал, потом он рассказывал, что специально так сделал, чтобы помучить государя. Говорят, Распутин обладал властью над мальчиком и умел его успокаивать. Кроме того, он однажды сделал благоприятный долгосрочный прогноз. Болезнь наследника опасна только до 18-летнего возраста, после этого срока он совершенно избавится от болезни. Алексей был расстрелян, не дожив двух недель до 14 лет.

2 июня 1915 года заводчик, металлург, финансист, миллионер Алексей Иванович Путилов имел беседу с послом Франции в России Морисом Палеологом. Закурив сигару, Путилов сказал следующее: "Дни царской власти сочтены. Она погибла безвозвратно. Революция неизбежна. Поводом может послужить что угодно — стачка, голод, мятеж в Москве или дворцовый скандал. Величайшее преступление царизма в том, что он не желал допустить, помимо своей бюрократии, никакого другого очага политической жизни. И в день, когда его сдадут чиновники, распадется само русское государство".

Год спустя, 19 ноября 1916 года, депутат-монархист, черносотенец, страж самодержавия Владимир Митрофанович Пуришкевич с трибуны Государственной думы впервые выступил с обвинительной речью в адрес не только Распутина, но и государыни-императрицы. Отрывки из этой речи были переданы Николаю в Ставку:

"Зло идет от тех темных сил и влияний, которые заставляют взлетать на высокие посты людей, которые не могут их занимать…

В. М. Пуришкевич

От влияний, которые возглавляются Гришкой Распутиным… Царские министры — марионетки, нити от которых забрали Распутин и императрица Александра Федоровна — злой гений России и Царя, чуждая стране и народу".

Распутин отправил свою телеграмму в Ставку: "Пуришкевич ругался дерзко, но не больно. Мой покой остался не нарушен".

20 ноября Пуришкевичу по телефону позвонил молодой князь Феликс Юсупов. Попросил о встрече для выяснения некоторых вопросов, связанных с ролью Распутина при дворе. Сказал, что говорить об этом по телефону неудобно.

Феликс Юсупов с женой Ириной

В тот же день Феликс Юсупов отправил жене Ирине, дочери великого князя Александра Михайловича, письмо открытым текстом: " Дорогая моя душка. Я ужасно занят разработкой плана об уничтожении Р. Все произойдет в середине декабря. Крепко целую тебя и бэби. Феликс".

Ирина ответила Феликсу: "Главная гадость, что решил все сделать без меня. По-моему, это дикое свинство. Вижу, что ты в диком энтузиазме и готов лезть на стену. Крепко целую. Ирина".

Феликс убедился, что не ошибся в выборе жены. Он рассчитывал на ее участие. Распутин давно хотел познакомиться с молодой княгиней Юсуповой. Ирина должна была сыграть в заговоре роль приманки. Весь план убийства собирались осуществить Феликс, Пуришкевич, поручик Преображенского полка Сухотин и великий князь Дмитрий Павлович. Потом Пуришкевич привел доктора Красного Креста Лазавер-та, которому совершенно доверял.

Решено было заманить Распутина во дворец Юсуповых на Мойке и покончить с ним путем его отравления.

Вечером 16 декабря к осуществлению плана все было готово. Подвал, в котором решили принять Распутина, изменился до неузнаваемости. Ковры, портьеры, китайские вазы в нишах, массивная старинная юсуповская мебель, масса красивых безделушек. На принесенном шкапе-поставце — распятие из горного хрусталя итальянской работы XVI века. Посредине комнаты стоял стол, за которым Распутин должен был выпить свой последний бокал вина.

Участники заговора собрались в 11 вечера. Для яда были выбраны пирожные с розовым кремом. Доктор Лазаверт надел резиновые перчатки, взял крупинки цианистого калия и растолок их в пудру. Потом он приподнимал верх каждого пирожного и посыпал нижнюю часть ядом. Доза была достаточной, чтобы убить несколько человек. Яд в бокал решили положить в последний момент, чтобы он не выдохся. Когда с пирожными было закончено, доктор Лазаверт переоделся в шоферский костюм, князь Юсупов надел шубу, они сели в автомобиль и выехали за Распутиным.

1916 год

Александра Федоровна

16 декабря, по старому стилю, 1916 года около двух часов ночи князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон, выехал на автомобиле из своего дворца на Мойке в направлении Гороховой улицы. Он ехал за Распутиным. На Мойке к убийству Распутина все было готово.

Феликс познакомился с Распутиным в 1909 году. У Феликса наблюдались гомосексуальные наклонности. Распутин лечил его. Он укладывал пациента через порог, проводил гипнотические сеансы. Юсупов в воспоминаниях свидетельствует: "Сила гипноза Распутина была огромна".

Впоследствии Юсупов прервал общение с Распутиным, так как тот был против его брака с племянницей царя великой княжной Ириной Александровной. Решившись на убийство Распутина, Юсупов знакомство возобновил.

Распутин во время их встреч бывал откровенен, говорил, что намерен разогнать Думу: "Я, — говорил, — разгоню их и на фронт ушлю. Будут знать, как языком трепать". "Царица, — говорил, — настоящая государыня. И ум, и сила при ней. Вторая Катька. Она уже и теперь всем правит. Ну а сам — как дите малое. Разве ж это царь? Ему бы дома сидеть да цветы нюхать, а не править. Власть ему не по зубам". Говорил, что императрица сама доглядывает за тем" как государя травяными настойками поют. "Выпьет он чай благодати и сразу добрый и веселый делается. Грю те, наша возьмет. Объявим Лександру регентшей при малолетнем наследнике. Самого сошлем на покой в Ливадию. Устал, болезный, пущай отдохнет. Там, на цветочках, и к Боженьке ближе Самому-то есть в чем покаяться. Век молиться будет, не замолит войну эту. Хватит войны, пора остановить бойню".

Г. Е. Распутин

Если бы Распутину удалось внушить кому-либо из царской четы мысль о прекращении войны, российская история пошла бы по совершенно иному пути, а сам бы Распутин стал нашим национальным героем XX века. Однако этого не произошло, а значит, либо влияние Распутина было несколько преувеличенным, либо идея прекращения войны за два года с момента ее начала не слишком овладела им самим. И он делал то, на чем набил руку.

"Хочешь, — предлагал Юсупову Распутин, — назначу тя министром".

В ночь с 16 на 17 декабря Распутин оделся в шелковую рубашку, вышитую васильками, с толстым малиновым шнуром вместо пояса, в бархатные штаны и в высокие блестящие сапоги. Когда Юсупов вошел к нему в квартиру, то почувствовал сильный запах дешевого мыла. В воспоминаниях он написал: "Я еще никогда не видел его таким чистым и причесанным".

Распутин прилизал волосы, и они поехали на Мойку.

В наскоро обставленном подвале в доме Юсуповых Феликс с Распутиным были один на один. Остальные участники заговора были в комнатах наверху и имитировали вечеринку у княжны Ирины Александровны. Постоянно вертелась пластинка с песенкой "Янки Дудл". Все убийство шло под ее аккомпанемент. Взвинченный Юсупов сперва придвинул Распутину тарелку с неотравленным печеньем, налил чаю. Только потом он предложил ему эклеры с цианистым калием. Распутин съел один. Потом второй. Яд не действовал. Потом он пил отравленную мадеру. Причмокивал, смаковал. Пил из разных бокалов с ядом. Потом вдруг встал, сделал несколько шагов, сказал, что в горле щекотка, и сел. И они снова сидели с Феликсом друг против друга, молчали и пили. Потом он попросил Юсупова петь под гитару. Наконец Юсупов не выдержал, оставил Распутина, поднялся наверх, сказал, что яд не действует, взял револьвер и вернулся в подвал. Распутин разглядывал хрустальное распятие. Феликс выстрелил. Распутин крикнул и рухнул на пол.

Услышав выстрел, прибежали все заговорщики. Доктор Лазаверт констатировал смерть. Трое из заговорщиков покинули дом на Мойке. Юсупов и Пуришкевич поговорили о будущем России. Юсупов спустился в подвал к убитому Распутину. Еще раз пощупал пульс. Через мгновение Распутин открыл глаза и резким движением вскочил на ноги. С пеной и хлещущей изо рта кровью он бросился на Юсупова. Завязалась борьба. Наконец Юсупов вырвался, кинулся за Пуришкевичем. Распутин полз по ступеням лестницы, ведущей на улицу, потом поднялся и выбежал на улицу. Пуришкевич стрелял. Четыре выстрела. Распутин упал в снег.

Потом Юсупов в ярко освещенной уборной стоял над умывальной чашей, держал голову руками и без конца отплевывался.

Явился городовой, слышавший выстрелы. Пуришкевич выкрикнул: "Да, стреляли и убили Распутина. А ты, если любишь царя и Отечество, будешь молчать". Городовой отвечал: "Вы правильно сделали, я буду молчать, но если присягу потребуют, скажу. Лгать — грех". И ушел.

Тело Распутина погрузили в машину, отвезли к Малой Невке и сбросили у Покровского моста.

Императрица вызвала к себе министра внутренних дел Протопопова и требовала немедленного расстрела участников убийства Распутина. Участь заговорщиков мог решить лишь государь. Но он в течение недели не произносил ни слова. По указанию императрицы Юсупов, великий князь Дмитрий Павлович и Пуришкевич были помещены под домашний арест с подпиской о невыезде. По информации из свиты Николая, государь в ответ на сообщение об убийстве Распутина ни слова не сказал, но стал на удивление весел.

Александра Федоровна

О наказании было объявлено 23 декабря. Наказание было мягким — ссылка для Феликса и Дмитрия Павловича, Пуришкевич сам уехал на фронт, воспользовавшись депутатской неприкосновенностью.

Еще 18 декабря в 8 часов 52 минуты, то есть практически сразу после убийства Распутина, сестра императрицы Елизавета Федоровна, человек глубоко верующий, направляет телеграмму матери Феликса княгине Зинаиде Николаевне Юсуповой: "Все мои глубокие и горячие молитвы окружают вас всех за патриотический акт вашего дорогого сына". Подпись: Элла.

Княгиня Зинаида Николаевна Юсупова — адресат Эллы — особа из ряда вон. Во-первых, потому, что она из рода, восходящего к племяннику Магомета. Во-вторых, потому, что она обладательница самого большого состояния в России, которое больше царского.

Тетка испанского короля инфанта Эулалия сохранила яркие впечатления от того приема, который устроила ей княгиня Юсупова: "На обеде хозяйка сидела в парадном платье, шитом брильянтами и дивным восточным жемчугом. Статна, гибка. Кокошник, по-нашему диадема, также в жемчугах и брильянтах. В жемчужных снизках, тяжелых золотых браслетах с византийским узором, серьгах с бирюзой и жемчугом и в кольцах, сияющих всеми цветами радуги, княгиня была похожа на древнюю императрицу". На этом, в прямом смысле, блестящем фоне существенно еще одно воспоминание о ней: "Женщина редкой красоты и глубокой духовной культуры, она мужественно переносила тяготы своего громадного состояния".

Княгиня 3. Н. Юсупова

К тому же она обладала актерским талантом. Станиславский звал ее к себе в труппу. Она была прозорлива, принципиальна, очень независима, могла бы держать у себя в доме политический салон.

В 1917 году лейб-медик дантист Кастрицкий вернулся из Тобольска, где находилась под арестом царская семья, и привез письмо Николая. В нем в числе прочего говорилось: "Когда увидите княгиню Юсупову, скажите ей, что я понял, сколь правильны были ее предупреждения, если бы к ним прислушались, многих трагедий бы избежали".

Княгиня Юсупова была дружна с императорским семейством. Ее сын Феликс, которого она безоговорочно поддерживала в деле убийства Распутина, был женат на великой княжне. Особая дружба связывала княгиню Зинаиду Николаевну с сестрой императрицы, соседкой по летнему имению Елизаветой Федоровной. Это было не только родство двух женщин с тонкой духовной организацией, но и союз политический, опасный, так как направлен он был против первой дамы России, императрицы Александры Федоровны, которая в 1916 году Россией управляла, как казалось, единолично. На самом деле страной не управлял никто. Мужик Распутин этого делать тоже не мог. При этом окружение императрицы несомненно заслуживает внимания.

В 1901 году дочери черногорского короля Николая Анастасия и Милица, бывшие замужем за русскими великими князьями, притащили из Парижа в Зимний доктора Филиппа. В Париже доктору Филиппу лечить было запрещено вследствие жалоб в полицию на его шарлатанство. В России он находился на попечении дворцового коменданта Гессе, за него несли личную ответственность министры внутренних дел Сипягин и Плеве. Ответственность несли по очереди, потому что они по очереди были убиты террористами. Столь высокий уровень присмотра за доктором Филиппом определялся поставленной перед ним задачей — императрица должна родить наследника. Мсье Филипп контролировал ситуацию непосредственно в императорской спальне в самые решающие моменты. Наконец было объявлено, что императрица беременна. Великая княгиня Милица объявила императрице, что она опытна в сфере акушерства, и придворный лейб-акушер доктор Отт был отстранен от наблюдения за здоровьем государыни.

Экс-премьер Сергей Юльевич Витте вспоминал, что на последних месяцах Александра Федоровна перестала носить корсет, переоделась в платья, в которых ранее ходила перед рождением дочерей. Все заметили, что императрица заметно поправилась. Государь радовался. России сделали официальное извещение. В Петербурге постоянно ожидалась пальба орудий с Петропавловской крепости с оповещением о рождении сына. Императрица все время лежала. Между тем роды не наступали. Наконец профессор Отт провел обследование и объявил, что императрица не беременна и не была беременна. Витте задается вопросом: если первый попавшийся шарлатан может внушить женщине, что она беременна, и это внушение легко передается ее мужу, а этот муж неограниченно распоряжается судьбой великой империи, то что же вообще любой проходимец может внушить этим особам?

Объяснение всему происшедшему были вынуждены дать в "Правительственном вестнике". В простом народе тут же пошли слухи, что императрица родила урода с рогами, которого пришлось придушить. Ну чистый Александр Сергеевич Пушкин с его "Сказкой о царе Салтане": "Родила царица в ночь не то сына, не то дочь, не мышонка, не лягушку, а неведому зверушку". Вот Пушкин и есть провидец.

Александра Федоровна

Что касается мсье Филиппа, то вопреки законам и здравому смыслу военный министр Куропаткин дал ему доктора медицины от Петербургской военной академии и чин действительного статского советника. Мсье Филипп пошел к военному портному и заказал себе военно-медицинский мундир. К слову сказать, Распутин также лелеял мечту получить официальную должность при дворе, но ему, как ни чудно, это не удалось.

И еще, к слову, про военного министра Куропаткина, отставленного после поражения в русско-японской войне. В 1914 году, уже во время мировой войны, к княгине Зинаиде Николаевне Юсуповой во дворец на Мойке приехала вдовствующая императрица Мария Федоровна. Старший швейцар Юсуповых Григорий подошел к ней и сказал: "Почему ваше величество не назначили в армию генерала Куропаткина. Ему самое время искупить прошлое". Императрица пересказала разговор сыну, и через две недели генерал Куропаткин получил дивизию. Надо сказать, что в 1905 году, после позора в русско-японской войне, другой слуга Юсуповых, Павел, отказался прислуживать Куропаткину за столом, плюнул и повернулся к нему спиной.

После доктора Филиппа Романовы стали искать пророков в собственном отечестве. В придворных кругах прошла информация о том, что в имении флигель-адъютанта Орлова-Давыдова проживает кликуша Дарья, как раз специализирующаяся в области, интересующей царскую семью, то есть как родить наследника. По личной просьбе Николая II флигель-адъютант Орлов-Давыдов доставил кликушу Дарью во дворец. У себя в деревне Дарья принимала роды, посылала проклятия на врагов, а кроме того, была хронической пьяницей. Во хмелю бывала сильно буйной. В деревне говорили, что именно в буйстве у нее открывается дар предвидения. Во дворце она растерялась, дар не открывался, но царицу она сильно напугала.

Другой флигель-адъютант, Николай Оболенский, был родом из Козельского уезда и, в свою очередь, рассказал при дворе о Митьке Козельском, который в припадочном состоянии дает устойчивые прогнозы. Слух об этом пошел с тех пор, как однажды Митька выкрикнул что-то нечленораздельное про какой-то пожар. Собственно, тогда на его слова никто внимания не обратил, но через месяц у кого-то сгорела изба. Тут-то все и вспомнили о Митькином вое. Короче, Митьку Козельского привезли во дворец к царю. Митьку сопровождал в качестве переводчика некий Ельпидифор. Увидев царя, Митька замычал. У Ельпифидора спросили, что это значит. Ельпифидор перевел: "Детей повидать желает". Царских детей немедленно привели. Тут Митька страшным образом завопил. Ельпидифора попросили перевести. Он перевел: "Чаю, — говорит, — просит. С вареньем".

Александра Федоровна как раз в это время была беременна. Она регулярно присутствовала при припадках Митьки Козельского в надежде узнать будущее своего ребенка. Это продолжалось несколько месяцев. Наконец Александра Федоровна упала в обморок, который завершился преждевременными родами. Врачи говорили, что если бы императрица разрешилась в срок, то родился бы непременно мальчик и благодарить за это следовало бы Митьку.

Митя молился по просьбе императрицы о рождении наследника, потом причащал всех, включая великих княжон. Причастие он давал из собственного рта, то есть выплевывал, и что выплюнул — тем и причащал. Митька Козельский выплевывал, а великие княжны должны были это глотать. Великую княжну Ольгу тошнило, она говорила, что дурно пахнет. Императрица считала, что Ольга капризна. У великой княжны появилась сыпь, Митя был удален, но через некоторое время его опять выписали во дворец. Кстати, великая княжна Ольга старшая дочь императрицы, впоследствии не была расположена к Распутину и не поехала на его похороны.

Александра Федоровна вообще была строга к дочерям. Платья девочкам шила в рассрочку, хотя едва ли смогла объяснить, что этим выгадывает. Распутин ее даже попрекал: "Не скупись на одежду, невесты растут".

А потом Распутин вдруг поворачивался совсем другим боком и говорил: "Зачем им (то есть великим княжнам) раззолачиваться, одеты они чисто, лики у них ангельские. Оно, конечно, лишнего всем хочется. Только зачем привыкать. Как еще обернется".

Как-то раз Александра Федоровна, прежде чем отослать на благотворительный базар в пользу бедных сирот старые платья своих девочек, спорола дорогие перламутровые пуговицы и заменила их на костяные. Подмена обнаружилась. Самой Александре Федоровне никто ничего не сказал, но вдовствующая императрица Мария Федоровна поинтересовалась у сына Николая: "Надеюсь, Александра не сильно исколола пальцы".

Александра Федоровна в Царском Селе

А что не шло из платьев на благотворительный базар, тому императрица тоже находила применение. Приглашала во дворец старьевщика с Александровского рынка, торговалась с ним и отдавала старые или совсем вышедшие из моды наряды дочек на продажу.

Из допроса дворцового историографа Дубенского в Чрезвычайной комиссии, организованной Временным правительством, 9 августа 1917 года: "Николай смотрел на жену как мальчик на гувернантку, она говорила за него, он молчал, в ее присутствии царь не имел собственного мнения".

Из письма Александры Федоровны Николаю 4 апреля 1915 года: "Смирение — высочайший дар, но монарх должен чаще проявлять свою волю. Будь уверен в себе и действуй. Никогда не бойся. Ты лишнего никогда не скажешь". Александра Федоровна отличалась от мужа несомненной волей, при этом также несомненно, что императрица была очень нездорова. Посол Франции в России Морис Палеолог в воспоминаниях писал о том, что Александра Федоровна вместе с сестрой Елизаветой Федоровной и братом великим герцогом Гессенским унаследовала от рано умершей матери нервное заболевание. Оно выражалось в хронической тоске, неопределенных страхах, смене периодов возбуждения и подавленности. Плюс тяжелый невроз сердца. Отсюда у этой красивой молодой женщины лилового цвета губы, или змеиные губы, как пишут очевидцы. Потому и спецлифт в Дворянском собрании в Москве строили к ее прибытию на празднование 300-летия дома Романовых, и даже инвалидное кресло для нее завели. С таким слабым здоровьем и уязвимой психикой Алисе-Виктории-Елене-Бригитте-Луизе-Беатрисе Гессенской было не потянуть такое мощное переживание, как Россия XX века.

Николай II и Александра Федоровна

Переход в православие для барышни, получившей хорошее философское образование в Оксфорде, обернулся религиозным помешательством, усилившим врожденную истерию. Русские традиционные юродивые сделались для этой молодой немки жизненно необходимыми. Николай мог легко обходиться без них, но легко к ним привыкал.

Пророчица Агинушка поила государя с государыней голубиной водой. Александра Федоровна спасалась этим от сонливости и от тоски. Рецепт лекарства несложный: одна часть святой воды, одна часть воды из колодца, добавить голубиной крови по вкусу. Что не допьешь — побрызгать на постель.

На государеву постель также брызгали вифлеемской водой из четырех бутылок четыре слепые монахини из Киева. При этом говорили: "Мама, несомненно, святая".

Потом приехала гадалка Гриппа 30 лет, очень красивая. Николай говорил про эту пророчицу: "В одну ночь она может принять три поколения царской семьи, а потом пить свой шоколад в кровати". Гриппа эта часто вела беседы с государем, называла его "прислужником цариц" и еще "футляром для приказов". Николай пересказал Александре Федоровне разговоры с гадалкой. Она отреагировала: "Ники бросает мой хлеб этой собаке. Пускай! Я не ревнива".

Петербург был охвачен ажиотажным спросом на гипнотезеров, странников и кликуш. Впечатления от первой русской революции выработали у дам русского высшего света новый стиль жизни, новую моду. Можно даже сказать, что революция привела в экстаз дамскую часть официального Петербурга. Захотелось соединить томление духа с томлением плоти, прикрыть немного мистикой, а общем, отправиться на поиски простоты, искренности и истинности. Императрица была, как и положено, первой дамой империи, законодательницей в новой моде. И здесь уже было не до перешивания пуговиц. В общем и целом все были готовы к пришествию Распутина.

Распутин безошибочно понял, чего от него хотят. "Возили меня, — вспоминал он, — и показывали как райскую птицу. И восчувствовал я, что и хотя и позопотилась моя судьба, но что-то подломилось. Понял я, что моей мужицкой свободе конец пришел. Что будут они все со мной в мужичка играть. И мне их хитрости постигнуть надо, а не то мне крышка, Капут".

Наконец "райскую птицу" Распутина довезли до императорского дворца. Знакомство его с Александрой Федоровной произошло в присутствии фрейлины императрицы Анны Вырубовой, в девичестве Танеевой. Феликс Юсупов был знаком с барышней Танеевой, сохранил о ней детские воспоминания: "Танеева, рослая, сильная девица с толстым, лоснящимся лицом, была напрочь лишена обаяния. Ума за ней тоже не водилось. Только хитрость и жир. Охотников танцевать с ней не было. Кто бы мог подумать, что толстуха Анна сблизится с царской семьей и поможет головокружительному восхождению Распутина".

Г. Распутин среди своих поклонниц

Как-то раз сели вечером царица с Вырубовой поиграть в четыре руки "Лунную сонату" Бетховена. "Лунная соната" всегда до слез умиляла Александру Федоровну.

Время уже шло к полуночи. Императрица сидела за роялем спиной к дверям. В дверях стоял Распутин и смотрел императрице в спину. Часы пробили полночь.

"Не чувствуешь ли ты, Сана, что происходит нечто особенное?" — спросила Вырубова и повернула голову к Распутину. "Да", — ответила царица, тоже повернулась, вскрикнула и забилась в истерике. Распутин подошел к ней, начал гладить ее голову, щеки, плечи. Царица припала к распутинской груди.

Сестра Александры Федоровны Елизавета Федоровна не терпела Распутина и никогда с ним не встречалась. Царица ее категорически не понимала. "Ты брезгуешь этим человеком, — говорила ей царица. — А между тем он и есть все самое русское".

Александра Федоровна глубоко усвоила художественный и политический стиль Распутина, он проступает в ее письмах к мужу: "В Думе все дураки, в Ставке сплошные идиоты, в Синоде одни только животные, министры — мерзавцы. Дипломатов наших надо перевешать. Поскорей закрой Думу. Думу надо прихлопнуть. Все они должны научиться дрожать перед тобой. Тебя должны бояться. Мы, слава Богу, не конституционное государство и не смеем им быть. Наш народ не подготовлен к этому, и слава Богу. Показывай свой кулак". Княгиня Зинаида Николаевна Юсупова, зная, что императрица вся во власти проходимцев, жалела ее. Зинаида Николаевна приехала на Каменный остров к вдовствующей императрице Марии Федоровне и в присутствии сестер Николая Ксении и Ольги сказала, что единственное средство спасти государя, детей и Россию — это поместить императрицу в санаториум для душевнобольных. Изолированная, спокойная, тихая жизнь могла еще ее спасти.

По всеобщим отзывам, болезнь Александры Федоровны отступила с началом мировой войны. В годы войны внешне она была необыкновенно хороша собой. Французский посол Палеолог писал:

"У нее никогда не было такого здорового вида. Императрица вся была поглощена работой в лазарете".

"В первый раз побрила солдату ногу возле и вокруг раны".

"Одному раненому пришлось отрезать три пальца".

"Мне пришлось перевязывать несчастных с ужасными ранами. Они едва останутся мужчинами в будущем, так все пронизано пулями. Быть может, придется все отрезать — так все почернело. Я все промыла, прочистила, помазала иодином, покрыла вазелином, подвязала — все это вышло вполне удачно. Мне приятнее делать подобные вещи самой под руководством врача".

Надо сказать, что идею поработать в лазарете подарил императрице Распутин.

"Я нахожу совершенно естественным, — писала императрица, — что больные чувствуют себя лучше в моем присутствии, потому что, гладя их, я всегда молюсь и думаю о нашем друге".

Друг — Распутин. Чистая правда, что она всегда думала о нем, потому что она умела заботиться о его детях. Распутин пожелал, чтобы его дочь Матрена получила воспитание обязательно в Смольном институте. Начальница института старая княгиня Ливен отказала в приеме Распутиной, не имевшей необходимой подготовки, и демонстративно ушла со своего поста, который занимала более 20 лет. После этого дочь Распутина была устроена в Смольный без каких-либо документов и без экзаменов. Младшая дочь Распутина Варвара училась в частной гимназии. Вырубова писала о ней: "Прелестная девочка. В ней есть что-то от отца. Те же глаза. А когда смеется, та же мужицкая хитрость".

Подруги Варваре говорили: "Счастливая ты, Варя! Твой отец все может сделать. Что бы ни попросила, все тебе дадут".

Сына Распутина Дмитрия императрица лично отмазывала в войну от армии. Императрица писала мужу: "Наш друг (то есть Распутин) в отчаянии, ведь его сын ведет хозяйство в отсутствие отца. Нельзя брать единственного сына". Указание в отношении стрелка Распутина давал не кто иной, как начальник Генерального штаба.

В 1916 году Николай в основном пребывает в Ставке. Александра Федоровна — невольно на хозяйстве в Петербурге. Она в тонусе. Это своего рода военный синдром. Николай пишет жене одно из самых знаменитых своих писем: "Тебе надо бы быть моими глазами и ушами там, в столице, пока мне приходится сидеть здесь. На твоей обязанности лежит поддерживать единение среди министров. Этим ты приносишь огромную пользу мне и нашей стране. О, бесценное Солнышко, я так счастлив, что ты наконец нашла себе подходящее дело. Теперь я, конечно, буду спокоен и не буду мучиться, по крайней мере о внутренних делах".

В декабре 1916 года великая княгиня Елизавета Федоровна в очередной раз попыталась поговорить с младшей сестрой-императрицей о Распутине. Александра Федоровна прервала ее: "На святых всегда клевещут". Уходя, Елизавета Федоровна бросила: "Помни о судьбе Людовика XVI". Французский король Людовик XVI был казнен во время революции вместе с женой Марией-Антуанеттой.

Николай II

Императрица писала Николаю в Ставку: "Время великой снисходительности и мягкости кончено — теперь наступает царствование воли и власти. Потому что знают, что у меня сильная воля!" Александра Федоровна вернулась в свое детство. В самый неподходящий момент она превратилась в Spitzbube, что значит озорница. Так ее называли в детстве, когда, замкнутая от природы, она раскрепощалась в кругу близких людей. В конце 1916 года гипнотизер Распутин оказался ее единственным компаньоном. Руководить Россией она при всем желании не могла У Распутина также в отношении России конструктивных предложений не было. Неконструктивных предложений было множество. С середины 1915 года до отречения сменилось шесть министров внутренних дел. После Маклакова — князь Щербатов. Продержался 3 месяца, слетел за статью о Распутине. Потом Хвостов Алексей Николаевич — 7 месяцев. Слетел за интригу против Распутина МВД пять месяцев возглавляет лично премьер Штюрмер. Его сменяет Хвостов, но другой. Александр Алексеевич. Держится 2 месяца. После него Протопопов.

Теперь военные министры: Поливанов, Шуваев, Беляев. Дальше — чехарда в Министерстве юстиции. После Щегловитова назначают Хвостова, в смысле Хвостова-второго, Александра Алексеевича. Которого потом назначат на МВД вместо Штюрмера. После Хвостова Минюст возглавит Макаров, который также раньше был главой МВД. Под конец будет Добровольский. Но это уже после убийства Распутина.

"У него хаос в голове, политический хаос". Эти слова министра внутренних дел Протопопова легко могут быть отнесены к Распутину, хотя сказаны они о другом персонаже петербургской светской, медицинской и политической жизни. Этот персонаж — доктор тибетской медицины Бадмаев — появился в Петербурге задолго до Распутина, еще при Александре III, и сохранял свой вес до 1917 года.

Александра Федоровна и Николай II

Вот что пишет о Бадмаеве Сергей Юльевич Витте: "В некоторых случаях своим лечением он приносит пользу, но его лечение всегда связано с различными интригами и политикой". А также, надо добавить, с деньгами. Бадмаев был введен к Николаю. Царь лечился у него травами и советовался с ним по государственным вопросам. У Бадмаева был санаторий. Фамилии из списка больных в его санатории перекочевывали в список кабинета министров. То есть санаторий Бадмаева — это вариант ЦКБ, Центральной клинической больницы периода заката Советской империи.

Княгиня Зинаида Николаевна Юсупова пишет: "Так хотелось бы плюнуть на всех и на все и уйти подальше от этой атмосферы безумия, интриг и злобы!" И еще из этого же письма княгини Юсуповой: "Презираю всех тех, которые все это терпят и молчат! Валида — сама сумасшедшая и свела с ума своего супруга". Валидой княгиня Юсупова называет императрицу Александру Федоровну. Валида — от латинского validus — имеющий силу, действительный. То есть Валида — действительная, реальная правительница России. Николая II княгиня Юсупова в письмах называет просто Валидол.

Министр внутренних дел Протопопов как раз протеже Бадмаева, они были знакомы 27 лет. Так что Протопопову трудно не верить, когда он говорит, что у тибетского доктора в голове "политический хаос".

Бадмаев с Распутиным, да и с Протопоповым работали в царской семье рука об руку. Распутин успешно занимался внушением, Бадмаев обеспечивал комплекс успокоительных фармакологических средств, прежде всего для наследника.

На первый взгляд страх Александры Федоровны за здоровье сына — единственный рациональный мотив в отношениях императрицы с Распутиным. Материнское чувство в сочетании с комплексом вины за то, что болезнь несвертываемости крови пришла из ее, Александры Федоровны, семьи, может служить оправданием многих поступков императрицы и объяснением свободы рук лекаря Распутина.

Физические страдания сына вызывали у Александры Федоровны сильнейшие боли с лицевыми спазмами, сердечными приступами и частичным параличом конечностей.

Но в треугольнике императрица-цесаревич Алексей-Распутин интересно еще одно обстоятельство. Страх за здоровье сына ничуть не заслонял в сознании матери главной мысли: ее сын Алексей — будущий российский монарх.

Распутин этой мечтой царицы отлично манипулировал, и сейчас трудно сказать, видела ли Александра Федоровна в Алексее наследника Николая или его замену.

Императрица тяжело рожала сына. Лейб-медик Тимофеев запросил указания у Николая, кого спасать в критической ситуации: мать или ребенка? Царь ответил: "Если это мальчик, спасайте ребенка и жертвуйте матерью". Впоследствии императрице сообщили об этом высочайшем указании.

В 1916 году в разгар Первой мировой войны фронт жил жизнью, совершенно отдельной от всей остальной России, включая официальный Петербург. Великий князь Александр Михайлович, муж сестры Николая Ксении, тесть Феликса Юсупова, ненадолго приезжал с фронта в Петербург. Вот его впечатления: "Война не интересует Петербург. Петербург живет слухами. Правда ли, что царь запил? А вы слышали, что государя пользует какой-то бурят и он прописал ему лекарство, которое разрушает мозг? Известно ли вам, что премьер Штюрмер общается с германскими агентами в Стокгольме? А вам рассказывали о последней выходке Распутина? И никогда ни одного вопроса об армии и ни слова радости о победе Брусилова".

4 июня 1916 года войска под командованием генерала Брусилова, прорвав позиционную оборону австро-венгров, начали наступление по всему Юго-Западному фронту и продвинулись на глубину от 60 до 150 км. Потери противника были огромны. В лице Брусилова и его армии Россия продемонстрировала собственный новый военный и стратегический потенциал. Неожиданность и широта наступления, безукоризненная связь между частями как извлеченный урок из своих поражений в 1914 году, артподготовка, обеспеченность снарядами, окопы в 75 шагах от линии обороны противника. И главное — новое качество руководства в лице Брусилова.

Генерал от кавалерии А. А. Брусилов (справа)

Русская армия развивала успех на Кавказском фронте и продвигалась в глубь турецких владений. Войска генерала Юденича взяли Эрзрум. У генерала Юденича, как и у большинства участников Первой мировой войны, впереди была гражданская война.

Тот же великий князь Александр Михайлович в это время писал: "В нашем тылу произойдет восстание именно в тот момент, когда армия будет готова нанести врагу решительный удар".

Наступление русской армии осенью 1916 года не было развито, хотя экономика позволяла. Утверждение о том, что армия испытывала моральную усталость, можно было бы принять, если бы не знать, что дальше последует братоубийственная русская гражданская война. Она будет идти три года со страшным ожесточением и без моральной усталости.

К 1916 году, несмотря на потерянные территории, мобилизацию из городов и деревни, Россия увеличила производство снарядов на 2000 процентов, артиллерийских орудий — на 1000 процентов, винтовок — на 1100 процентов.

Общий рост экономического производства по сравнению с эталонным 1913 годом составил 21 процент.

Большевики унаследовали 18 миллионов снарядов. В месяц производилось 222 аэроплана. В пять раз увеличено производство телефонов. Пять автомобильных заводов производили грузовики и были готовы к производству собственных танков.

Главной проблемой 1916 года было продовольствие. Ответственным за продовольствие становится министр внутренних дел Протопопов. Россию была единственной из воюющих стран, которая с самого начала войны не ввела карточки на продукты, кроме сахара. При этом с начала войны в целях предотвращения спекуляции в России были введены твердые закупочные цены на зерно. Результаты этой правительственной меры оказались крайне неудачными. Крестьяне, привыкшие к рыночной системе отношений, резко сократили посевы и уменьшили поставки в города. Пошли очереди около казенных хлебных лавок, за очередями пошло недовольство. В 1916 году цены на зерно подняли, но оставили фиксированными. На все остальные продукты цены выросли в четыре-пять раз. Зерно на продажу из деревни не везли. Решение о введении продразверстки, принятое под давлением Думы в сентябре 1916 года, результатов не дало. Императрица 16 сентября пишет Николаю с ленинской интонацией: "Важнейшим для нас вопросом является сейчас продовольствие". Однако ленинские зверские методы продразверстки с полными изыманием зерна и массовым убийством крестьян-производителей в голову никому не приходили. Мысль о тотальном военном коммунизме не пришла никому в голову, несмотря на то что 15 хлебных губерний были потеряны в ходе великого отступления в 1915 году, несмотря на бесчисленных беженцев, несмотря на неурожай 1916 года.

В начале 1916 года зерновой госрезерв составлял 900 миллионов пудов — треть годовой потребности России. Этот резерв — последнее, чем мог помочь своей стране после своей смерти убитый премьер-министр Петр Аркадьевич Столыпин, автор успешной, но незавершенной либеральной аграрной реформы.

В 1916 году свободному рынку правительство не доверилось и цены на хлеб не отпустило. То зерно, которое собрали, не могли довезти до городов и в действующую армию из-за обычной неразберихи в работе транспорта. За 1916 год сменились четыре премьер-министра: Горемыкин, Штюрмер, Трепов, Голицын.

Верховный главнокомандующий 15-милионной армии российский император Николай Романов сидел в своей Ставке в Могилеве.

Большая романовская семья наконец не выдержала. В ноябре 1916 года великий князь Николай Михайлович при встрече с императором передал ему письмо, которое выражало общее настроение царской фамилии. "Неоднократно ты мне сказывал, что тебе некому верить, что тебя обманывают. Ты веришь Александре Федоровне, что вполне естественно. Но что исходит из ее уст — есть результат ловкой подтасовки. Твои первые решения всегда верны. Но как только появляются другие влияния, ты начинаешь колебаться. Ты находишься накануне эры новых волнений, скажу больше — накануне эры покушений, Поверь мне".

Николай письмо не прочитал, а переслал Александре Федоровне. Она прочитала и написала мужу: "Страшно возмущена письмом Николая (то есть великого князя). Он чувствует, что со мной считаются, и это невыносимо для него. Почему ты не сказал, что сошлешь его в Сибирь. Он — воплощение всего злого. Скверный он человек, внук еврея". Насчет "внука еврея" здесь надо уточнить. Во-первых, великий князь Николай Михайлович внук царя Николая I, а во-вторых, в данном случае мы получили представление о перле и алмазе из набора ругательств русской императрицы. Вслед за Николаем Михайловичем высказались великие князья Михаил Александрович, Георгий Михайлович, Александр Михайлович и Дмитрий Константинович. Все выразили недовольство положением дел в правительстве, вмешательством Распутина и Александры Федоровны.

Убийство Распутина в декабре 1916 года картины безвластия не изменило. Мимолетный восторг и оживление в связи с избавлением от Распутина, о необходимости которого так долго твердили все, к сплочению российской политической элиты не привели.

Николай центром сплочения быть не мог, да никого он уже и не интересовал. Даже в семье. В семье его потихоньку начали пренебрежительно называть "полковником".

7 января 1917 года председатель Государственной думы Михаил Родзянко получил аудиенцию у государя и сделал ему доклад о положении в стране:

"Ни для кого не секрет, что императрица помимо Вас отдает распоряжения по управлению государством, министры ездят к ней с докладом, неугодные ей быстро летят со своих мест. В стране растет ненависть к императрице. Для спасения Вашей семьи Вам, Ваше величество, необходимо отстранить императрицу от влияния на политику. Не заставляйте, чтобы народ выбирал между Вами и благом Родины".

Государь сжал руками голову, потом сказал: "Неужели я двадцать два года старался, чтобы было лучше, и двадцать два пода ошибался?"

Родзянко ответил: "Да, Ваше величество, двадцать два года Вы стояли на неправильном пути".

1917 год

Александр Керенский

1917 год. Самый главный и самый страшный год XX века в России, да и в мире. На него приходится две русских революции. Первая революция сделала Россию на девять месяцев — три четверти года — демократической, а вторая — на три четверти века большевистской. Отставка царя, Временное правительство, приезд из эмиграции и невероятная, дьявольская, роковая активность Ленина и Троцкого — или Троцкого и Ленина. И человек, который мог повернуть ход истории, но не повернул, — Александр Федорович Керенский.

2 марта 1917 года после полудня в поезде, стоящем на станции Псков, российский император Николай II пригласил к себе своего врача профессора Федорова и сказал ему: "В другое время я не задал бы вам подобного вопроса, но теперь момент очень серьезен, и я прошу ответить мне с полной ответственностью: будет ли мой сын жить и сможет ли он когда-нибудь царствовать?" "Ваше величество, — ответил доктор Федоров, — я должен признаться вам, что его императорское высочество наследник не доживет и до шестнадцати лет".

После этого разговора Николай принял решение об отречении за себя и за сына. Накануне, 1 марта, за отречение императора высказались командующие всех фронтов. Ранее, 27 февраля, государь попытался вернуться из Ставки в Царское Село.

Его поезд дошел до станции Дно. Дальше было некуда. Дальше его не пустили. Николай решил, что поедет в Псков.

2 марта в 10 часов вечера к Николаю в Псков из Петрограда приехали два депутата Государственной думы — Александр Иванович Гучков и Василий Витальевич Шульгин. Эти два человека были свидетелями того, как Николай писал и подписывал документ об отречении.

Во время беседы Николай держался спокойно и просто. По словам Шульгина, только выговор у государя был немножко чужой — гвардейский. Шульгин переживал, что явился к государю небритым, в пиджаке и в смятом воротничке. Шульгина можно было извинить. 2 марта шел четвертый день второй русской революции. Государь император толком не знал, не видел и не мог себе представить, что творилось эти четыре дня в столице его империи. В эти дни полного смятения наибольшую решительность проявил человек, которому весь последующий век будут вменять исключительно слабость и нерешительность. Этот человек Александр Федорович Керенский.

Еще в 1915 году русский заводчик и финансист Алексей Иванович Путилов предупреждал, что Россия обречена на революцию и поводом для революции может быть что угодно: голод, стачка, дворцовый переворот.

В 1917 году все пошло точно по Путилову. И началось все на Путиловском заводе. Кстати, первоначально это был завод другого Путилова, и к 1917 году он был уже не в частных, а в государственных руках. Но не в этом дело. 18 февраля вследствие повышения цен рабочие потребовали 50-процентного повышения зарплаты. Администрация отказалась. Рабочие остановили машины. Пошли митинги в цехах по всему заводу. Администрация через три дня объявила локаут. 40 тысяч человек оказались на улице. Кроме того, в Петрограде критической стала ситуация с продовольствием.

Николай II с Алексеем после отречения от престола. Псков. 2 марта 1917 года

21 февраля женщины уже врывались в булочные и бакалейные лавки и грабили их. 23 февраля в Петрограде исчез хлеб. В этот же день началась всеобщая стачка. Дума обсуждала вопрос о продовольствии. Министр земледелия Риттих выступал в Думе, а после выступления рыдал в правительственном павильоне. Хлеба много, но до города он не доходит.

Железнодорожный транспорт стоит. Морозы, снежные завалы.

Рабочие по окончании митингов на заводах с пением вышли на улицы. Конная и пешая полиция толпу сдержать не могла. Градоначальник Петрограда генерал Балк отдал приказ военному командованию подавить бунт. 25 февраля в дело были пущены казачьи отряды и пехотные подразделения.

На площади Николаевского вокзала у памятника Александру III казаки начали брататься с участниками многотысячного митинга.

В это время в Александринке играют премьеру драмы Лермонтова "Маскарад" в постановке Мейерхольда. В театре аншлаг, на улицах — тоже. Невский проспект и все прилегающие улицы запружены революционной толпой.

26 февраля, в воскресенье, полки солдат без офицеров начали покидать казармы. Некоторых офицеров арестовывали, некоторых убивали. К вывалившимся на улицы солдатам присоединялись гражданские. В полночь с воскресенья на понедельник, с 26 на 27 февраля, за четыре дня до своего отречения Николай II подписал указ о прекращении работы Думы. Утром 27 февраля начался мятеж в гвардейских частях. Кавалерийские части, отозванные с фронта для наведения порядка, в столицу не прибыли. 27 февраля утром императорского правительства уже не существует. Дума, распущенная царем, не решается собраться на официальное заседание в Белом зале Таврического дворца. Но в полном составе собирается на частное заседание в Полуциркульном зале. В зал вбегает офицер и срывающимся голосом прерывает заседание: "Господа члены Думы, я прошу защиты. Я начальник караула, охраняющего Думу. Ворвались какие-то солдаты, моего помощника ранили. Я едва спасся. Что же это такое? Помогите". В эту минуту всеобщего замешательства заговорил Керенский: "Медлить нельзя. Войска волнуются. Я сейчас еду по полкам!"

Февраль-март 1917 года. Стихийные выступления жителей Петрограда

Керенский, по воспоминаниям очевидцев, говорил решительно, резко, чуть презрительно. Глаза горели. Тут же было решено создать Временный комитет с неограниченными полномочиями.

В него вошли представители думского центра, а от левых партий двое: Керенский и Чхеидзе. Состав Временного комитета Дума утвердила, В этот момент солдаты, студенты, рабочие, интеллигенты — бесконечная толпа с улицы хлынула в здание Думы.

Керенский выбежал к первой толпе солдат на крыльцо Таврического дворца.

"Граждане солдаты! — кричал Керенский. — Великая честь выпадает на вашу долю. Объявляю вас первым революционным караулом!"

Этот караул не продержался и минуты. Его смела толпа.

К середине дня 27 февраля 200-тысячный Петроградский гарнизон оказался без офицеров. В Думе не было ни одного человека, кто взял бы на себя командование гарнизоном.

Около 3 часов дня к Керенскому в одном из коридоров Таврического дворца подошел председатель Думы Родзянко и сообщил следующее. К нему, к Родзянко, обратился депутат-меньшевик Скобелев с просьбой предоставить помещение для создания Совета рабочих депутатов в целях поддержания порядка. Родзянко спросил у Керенского: "Как вы считаете, это не опасно?"

"Что же в этом опасного, — ответил Керенский. — Кто-то же должен руководить рабочими".

Родзянко согласился, тем более что в Петрограде никто не работал, а Россия была в состоянии войны. Это коридорное решение — принципиальный момент Февральской революции. Именно в этот момент Дума сама отдала руководство вооруженными людьми в руки параллельной властной структуры. Между тем именно армия — главный камень преткновения во всех последующих событиях.

А. Ф. Керенский

Идея Совета была не новой. В революцию 1905 года опыт Совета в Петрограде уже был использован. Тогда им руководил сперва полумифический Хрусталев-Носарь, а потом уже абсолютно реальный Троцкий.

27 февраля 1917 года Совету была выделена комната за номером 13, председателем исполкома Совета был избран социал-демократ Чхеидзе, а его заместителем назначен Керенский.

Днем 27 февраля в Совет входили эсеры и меньшевики, большевики его игнорировали. Ближе к ночи они передумали и вошли в Исполком.

Неудивительно, что большевики в Петрограде меняли свою позицию столь оперативно. Революция была полной неожиданностью. За две недели до ее начала Ленин, выступая в Швейцарии на собрании швейцарских рабочих, заявил, что революция в России непременно свершится, но его поколение вряд ли станет ей свидетелем.

28 февраля по предложению большевиков было решено обратиться ко всем частям Петроградского гарнизона с указанием направлять своих депутатов в Совет. В результате в Совете рабочих депутатов солдаты составили две трети. Именно эти солдаты открыли впоследствии большевикам доступ в казармы и воинские части на фронте.

Надо сказать, что революция была полной неожиданностью не только для Ленина, но и для всех.

Василий Витальевич Шульгин предельно откровенно говорит о состоянии членов Временного комитета: "Беспомощные, мы даже не знали, к чему приступить. Как заставить себе повиноваться? Кого? Против кого? И во имя чего? Кто может войти в правительство? Кто? В сущности — никого. Ломали, ломали копья, сами сошли с ума и свели с ума всю страну мифом о каких-то гениальных людях, облеченных общественным доверием, которых на самом деле вовсе нет. Да, Керенский в правительстве необходим. Он самый деятельный. Его одного слушают. Он талантливый актер. Его талант питается энергией зала".

Впечатления самого Александра Федоровича Керенского это абсолютно подтверждают: Семеновский гвардейский полк прибывает в Думу и в состоянии крайнего возбуждения заполняет Екатерининский зал. Керенский выступает перед ним. В своих воспоминаниях пишет: "Получив наконец возможность говорить свободно со свободными людьми, я испытывал чувство пьянящего восторга".

На второй день революции Керенский выдвинул лозунг: "Государственная дума не проливает крови".

Таврический дворец превратился в главный петроградский участок. Керенский ведал им лично. Он был намерен спасать людей. Даже бывший кабинет председателя Думы был сплошь забит арестованными. Многие шли в Думу спасаться. Депутаты Думы разбирались в этими арестованными, выправляли им документы.

Высокопоставленных чиновников вели через правительственный павильон. Вывшие министры в Думу приходили сами. Пришел министр внутренних дел Протопопов. Толпа готова была его растерзать, Керенский лично вел его по Думе. Вытянутой вперед правой рукой Керенский разрезал толпу и кричал: "Не смейте прикасаться к этому человеку!" Левой рукой Керенский указывал на "этого человека".

А. Ф. Керенский

Бывший глава МВД в мятом пальто сквозь штыки бежал за Керенским, который сам, абсолютно бледный, все орал: "Не сметь прикасаться к этому человеку!" Эта профессиональная актерская импровизация закончилась только тогда, когда Керенский захлопнул за собой дверь правительственного павильона, рухнул в кресло и сказал бывшему министру: "Садитесь, Александр Дмитриевич".

Протопопов и Керенский оба были родом из Симбирска. До революции они по этой причине поддерживали, несмотря ни на что, хорошие отношения. Ленин тоже был родом из Симбирска. Но для него конкретные люди, города и страны не имели значения.

Своему старому приятелю Георгию Александровичу Соломону Ленин говаривал: "Россия будет первым государством с осуществленным социалистическим строем. И дело не в России, на нее, господа хорошие, мне наплевать, — это только этап, через который мы проходим к мировой революции".

Позже, недоумевая по поводу позиции Ленина, его приятель пытался найти объяснение: "Мне вспоминается, что Ленин задолго до смерти страдал прогрессивным параличом, и невольно думается, уж не было ли это просто проявлением симптомов его болезни". Надо сказать, что бывший глава МВД Протопопов страдал той же болезнью, что и Ленин. Но про глубокое нездоровье Протопопова говорили в открытую и поэтому ничему не удивлялись.

Бывшего военного министра Сухомлинова Керенский просто отбил у солдат в Думе, когда на того уже набросились, повалили и стали срывать погоны. Не унявшись, солдаты нагнали их с Сухомлиновым у дверей правительственного павильона. Керенский впихнул Сухомлинова за дверь и произнес совершенно театральную реплику: "Вы переступите через мой труп". Солдаты не переступили. Станиславский однозначно мог бы сказать актеру Керенскому: "Верю".

В. И. Ленин в 1917 году

Марина Ивановна Цветаева, поэт, была под впечатлением от Керенского. В цикле "Лебединый стан" читаем:

И кто-то, упав на карту,

Не спит во сне.

Повеяло Бонапартом

В моей стране.

Марина Ивановна Цветаева, следуя необъяснимой традиции русской творческой интеллигенции, с детства обожала Наполеона. Видимо, именно этим чувством объясняются строки о Керенском. Депутат Госдумы Василий Шульгин с Мариной Цветаевой категорически не согласен: "Наполеона, Бисмарка или Столыпина между нами не было". Кстати, в связи со строками Цветаевой о том, кто спал, как спал, с кем спал в эти первые дни революции. В эти сумасшедшие дни члены Временного комитета и члены Исполкома Совета слали еще вместе, в одном кабинете в Думе. Урывками в креслах. Шульгин, Чхеидзе, Керенский, Гучков. Между спящими лидер кадетов, знаменитый историк Милюков, ведет многочасовой спор с социалистами о том, возможно ли, чтобы солдаты выбирали офицеров. Он говорит, что этого нет нигде в мире и что армия развалится.

Шульгин, член Временного комитета, будит главу Совета Чхеидзе, спрашивает: "Неужели вы правда думаете, что выборное офицерство — это хорошо?"

Чхеидзе отвечает шепотом: "Вообще все пропало. Чтобы спасти — надо чудо. Может быть, выборное офицерство это чудо".

На восьмом часу разговора Милюкову удалось уговорить собеседников-социалистов, что офицеров убивать не надо.

29 февраля лакей бывшего министра финансов Петра Барка арестовал своего хозяина и сдал новым властям. Это была месть за то, что хозяин отказался в свое время отмазать своего слугу от армии. Керенский подписал ордер на арест Барка, заявив, что нельзя идти против волеизъявления народа. Через две недели Барк был освобожден.

К утру 1 марта новое правительство еще не сформировано. В этот момент Петроградский Совет рабочих депутатов выпускает свой знаменитый приказ № 1, который расклеивают по городу на всех стенах. Суть приказа № 1 в следующем:

Власть в армии переходит к солдатским комитетам. Солдаты отныне выбирают командиров. Они же их сменяют. Приказ запрещает раздачу офицерам оружия, хранить оружие должны комитеты.

Фокус заключался в том, что этот приказ в оригинале писался исключительно для Петроградского гарнизона, однако фактически был распространен по всем фронтам.

Приказ № 1

О настроении в армии пишет в воспоминаниях один из авторитетнейших русских военачальников генерал Деникин:

"Рядовое офицерство не понимало" что происходит. Наверху, в рядах Генштаба, начал появляться новый тип оппортуниста, слегка демагога, игравший на слабых струнах Совета и нового правящего рабочесолдатского класса. Они старались угодить инстинктам толпы, старались стать ей нужными и открыть себе возможности новой карьеры".

Того же 1 марта в 11 часов великий князь Кирилл Владимирович явился в Штаб вверенной ему морской гвардии и заявил о своей поддержке революции. В 4 часа 15 минут он прибыл в Таврический дворец с эскортом и заявил, что морская гвардия в полном распоряжении Государственной думы.

Вместо флигель-адъютантских аксельбантов на груди великого князя красный бант.

Свои интервью в эти дни великий князь начинал словами: "Мой дворник и я, мы одинаково увидели, что со старым правительством Россия потеряет все". Над своим дворцом он поднял красный флаг.

Великий князь Кирилл Владимирович был третий после наследника Алексея и брата Николая Михаила Александровича претендент на русский престол.

28 марта экс-премьер Владимир Николаевич Коковцов с женой и собачкой по кличке Джипик решили пройтись по Моховой в направлении Сергиевской улицы. Навстречу раздались ружейные выстрелы. Они побежали назад по Моховой. Испуганная собачка скрылась в ближайших воротах, они остановились — и тут из подъезда дома Главного артиллерийского управления вышел член Временного комитета Гучков в сопровождении молодого человека, который оказался Терещенко, будущим министром финансов и иностранных дел в разных составах Временного правительства. Гучков сообщил, что Госдума как раз сейчас формирует правительство.

Между бесконечными разговорами, дерганьем за рукав, ездой по полкам лидер кадетов Павел Николаевич Милюков где-то на уголке стола в загруженной народом Думе пишет список министров, и едва ли этот список был плодом долгих раздумий. Никто из людей, вошедших в первый состав Временного правительства, верховной власти в стране для себя не хочет. Но императорское правительство разбежалось — с собаками не сыщешь. Власть просто свалилась на них вместе с развалившейся армией в воюющей стране необъятных размеров.

Эти люди — на самом деле лучшее, что было в российской политике. Интеллигентные, образованные, не связанные с возней у трона. Они любили Россию, но у них был один недостаток: власть не была их страстью, единственной целью всей жизни. Один из отцов Октябрьского переворота Лев Троцкий про этих людей говорил, что они глядят на революцию глазами буржуа, испуганного за судьбу культуры. Ленин называл таких людей "тупицами". И они действительно в этом смысле в подметки Ленину не годились.

Министры Временного правительства

Их было 11 в новом правительстве, из них 10 — либералы и умеренные консерваторы и один — Керенский — социалист. Председатель правительства князь Львов, из Рюриковичей, противник абсолютной монархии, либерал, по взглядам беспартийный борец за гражданские права крестьян. Он свято верит в победу демократии в России и повторяет: "Не теряйте присутствия духа, сохраняйте веру в свободу России!"

Керенский в этом правительстве получает пост министра юстиции. В тот же вечер он подписывает свои первые приказы.

Министр юстиции А. Ф. Керенский

Всем прокурорам предписывалось освободить всех политических заключенных и передать им поздравления от имени нового революционного правительства. Далее была направлена телеграмма в Сибирь с приказом немедленно освободить из ссылки 73-летнюю "бабушку русской революции" Екатерину Брешко-Брешковскую. И с почестями отправить ее в Петроград.

Еще в одной телеграмме предписывалось освободить пятерых социал-демократов — депутатов Думы, находящихся в ссылке с 1915 года. В тот же день написана декларация о задачах Временного правительства. Она гласит: полная амнистия, уголовная и политическая, включая дела о террористических покушениях, свобода слова, печати, собраний и стачек. Отмена сословных, национальных и религиозных ограничений. Подготовка к Учредительному собранию для выбора формы управления страной. На самом деле, когда в декларации писались слова об Учредительном собрании, в Петрограде еще ничего не было известно об отречении государя императора. Более того, несмотря на декларацию, Павел Николаевич Милюков выступил на митинге и заявил, что править будет малолетний наследник, а регентом будет брат Николая великий князь Михаил Александрович.

В ответ на это выступление спешно собрался Исполком Совета и потребовал ответа от Керенского. Керенский заявил: "Регентства не будет. В качестве крайней меры я предложу правительству выбор: либо отказаться от регентства, либо принять мою отставку".

Слова Керенского могли бы показаться самонадеянными, если бы не одно обстоятельство. В те дни ценность представляли только вооруженные люди. У Временного правительства в подчинении нет ни одного воинского подразделения. А Керенский одной ногой еще в Петроградском совете, который с ходу начал работать с войсками Петроградского гарнизона Этот гарнизон особый. Он сформирован в основном из тех, кто косит от фронта. Они созданы для того, чтобы среди них вести революционную пропаганду. Идея им безразлична, лишь бы не на фронт. На фронте еще в 1915 году жаловались на дивизию, набранную в Петрограде. Ее называли "Санкт-Петербургским беговым обществом". Куда ни пошлют в бой, она обязательно бежит.

Вопрос о регентстве снялся сам собой. 3 марта из Пскова от государя императора вернулись Гучков и Шульгин. Они привезли документ об отречении. Николай отрекался не в пользу сына, а в пользу брата, великого князя Михаила Александровича. Гучков и Шульгин с вокзала поехали на Миллионную улицу на встречу с великим князем. В комнате справа от Михаила Александровича — Родзянко, Милюков. Милюков пять дней без сна, засыпает. Вздрагивает. Открывает глаза и снова засыпает. Слева от великого князя — Львов, Керенский Керенский думает, что в любой момент могут ворваться и убить великого князя.

Милюков просыпается и произносит речь, смысл которой: монарх — единственный центр, единственное понятие о власти в России.

Великий князь Михаил Александрович

Потом к великому князю обращается Керенский:

"Разрешите вам сказать как русский — русскому. Приняв престол, вы не спасете России. Начнется гражданская война. Во всяком случае, я не ручаюсь за вашу жизнь".

Великий князь встает и говорит, что хочет подумать полчаса. Потом он возвращается и произносит, что не может принять престол. Он отрекается за всю 300-летнюю династию.

Керенский кидается к нему: "Я буду утверждать перед всеми, да, перед всеми, что я глубоко уважаю великого князя Михаила Александровича!"

В 1905 году после событий в Петербурге Керенский поддерживал связь с эсерами-террористами и даже предлагал им убить Николая II. Выдающийся полицейский агент и одновременно лидер эсеровских боевиков Евно Азеф отклонил его план. Как член коллегии адвокатов Керенский входил в комитет по оказанию помощи жертвам Кровавого воскресенья 9 января. Был арестован за связь с эсеровскими боевиками. Сидел в Крестах. Был выслан в Ташкент. Но ненадолго. Вернулся.

6 качестве адвоката принимал участие в основных политических процессах — по Ленскому расстрелу 1912 года, по делу Бейлиса в 1911–1913 годах, по делу фракции большевиков в 1915-м. В 1912 году избран в Думу и принят в масонскую ложу. С 1916 года член Верховного Совета масонов России. Членство в масонской ложе для русских политиков, начиная с екатерининских времен, — норма. И не только для политиков. Пушкин — тоже масон.

3 марта вечером во время заседания правительства Керенского вызвал один из членов Петроградского совета и сообщил, что Совет намерен арестовать бывшего царя и его семью. Идея исходит от депутатов-большевиков. Реакция Керенского однозначная — предпринять все от него зависящее, чтобы не допустить сползания к террору. 4 марта Николай направил главе Временного правительства князю Львову послание. Послание было без обращения и содержало следующие просьбы бывшего царя:

Раз — разрешить соединиться с семьей в Царском Селе.

Два — гарантировать семье безопасность.

Три — обеспечить проезд царской семье в Мурманск для отплытия в Англию.

Четвертая просьба была совсем нереальная. Николай просил позволения после войны возвратиться в Россию и поселиться в Крыму, в Ливадии. Кроме того, Николай хотел увидеться с матерью, Марией Федоровной. Она была в Киеве и сама поехала к нему в Ставку. На вокзал в Киеве она прибыла в сопровождении эскорта казаков. На императорской платформе ее провожал киевский губернатор. Когд а она вернулась через два дня, ее уже никто не встречал, вход на императорскую платформу была завален, казаков не было и в помине. Экипаж также не был подан. Мария Федоровна поехала на извозчике. В Киеве вдовствующая императрица Мария Федоровна вместе с дочерью Ольгой продолжили работу в госпитале и лазаретах.

7 марта Керенский, выступая перед рабочими в Моссовете, заявил: "Сейчас Николай II в моих руках. И я вам скажу, товарищи, что до сих пор русская революция протекала бескровно, и я не позволю вам ее омрачать. В ближайшее время я лично отвезу Николая II в Мурманск, откуда он отправится в Англию". Более того, правительство решило просить Великобританию предоставить Николаю убежище.

Петроградский совет расценил это как отличный повод перехватить власть у правительства.

Исполком Совета немедленно принимает правительственное по тону заявление: войскам занять все ключевые станции на пути следования царя, передать во все города по телеграфу ордер на арест бывшего царя, арестовать его и везти в Трубецкой бастион Петропавловской крепости.

9 марта в 11:30 Николая в сопровождении депутатов Думы привозят в Царское Село, в Александровский дворец. Вечером того же дня в Царское Село прибывают представитель Петросовета и воинские подразделения на бронеавтомобилях. Они намерены везти Николая то ли в Петросовет, то ли в Петропавловскую крепость. Воинская часть Царского Села Николая не выдала.

Впервые Керенский увиделся с царской семьей в апреле. Он первый протянул Николаю руку, представился: "Керенский" — и сказал, что они полностью могут положиться на него. Николай для Керенского остался загадкой. Очевидным было только его обезоруживающее обаяние. Императрица оставила совершенно определенное впечатление: "Я с первого взгляда понял, что Александра Федоровна, умная и привлекательная женщина, хоть и сломленная сейчас и раздраженная, обладала железной волей. Прирожденная императрица, полная сознания своего права на правление".

Николай Романов в Царском Селе

Английская королевская семья и Романовы были породнены домами. Георг V и Николай II похожи как однояйцевые близнецы. Их все путали. Они любили развлечься: переодевались и дурачили свою семью.

В марте Великобритания согласилась на приезд царской семьи. Однако отъезд отложили из-за того, что дети болели ветрянкой.

Тем временем ситуация в Лондоне изменилась. В левых кругах Палаты общин и в прессе поднялся крик по поводу приезда бывшего русского императора. Его величество король Георг V, кузен Николая, взял свое приглашение обратно.

Британский посол сэр Бьюкенен рыдал, сообщая Керенскому о решении своего короля. Керенский передал это известие Николаю. Николай был невозмутим. Оставаться дольше в Царском Селе становилось небезопасно. Николай выразил желание выехать в Крым. Успех переезда в Крым гарантировать было нельзя. Керенский предложил Тобольск, посоветовал взять с собой как можно больше теплой одежды и попытался приободрить Николая. Тот отвечал: "Я ни в малейшей степени не обеспокоен. Мы верим вам".

Английский король Георг V

Спустя девять месяцев после падения Временного правительства царская семья будет убита в полном составе, включая детей. Вот разговор Льва Троцкого с другим большевистским вождем, Яковом Свердловым. Троцкий между прочим спрашивает у Свердлова:

— Да, а где царь?

— С ним кончено. Он расстрелян.

— А где семья?

— И семья вместе с ним.

— Все?

— Все. Ну и что.

— А кто принял такое решение?

— Ильич.

Уже за первые два дня революции столица изменилась до неузнаваемости. Городское хозяйство моментально перестало функционировать. Отвратительно работал транспорт. Правда, людно было в ресторанах и кафе, где запрещенное в начале войны спиртное подавалось в бутылках из-под минеральной воды и в чайниках. Солдаты с ходу занялись спекуляцией награбленным. Мусор с улиц не убирался, все было покрыто шелухой от семечек, что придавало Петербургу вид глубокого захолустья. Повсюду день и ночь гремит "ура". На фоне этого "ура" — звуки Марсельезы". Но мелодически эта "Марсельеза" не французская Она печальная, полная тоски, она с ходу стилизована под русскую песню Французский посол Морис Палеолог из окна посольства видит, как под эту "Марсельезу" в Таврический дворец идут солдаты гарнизона Царского Села. Во главе — цвет казачества, элита императорской гвардии. Затем полк Его Величества, отборнейший, специально созданный для охраны августейших особ. Затем железнодорожный полк Его Величества. Замыкала шествие императорская полиция, приставленная к внутренней охране царских резиденций, по сути принимавшая участие в личной жизни царской семьи. Все офицеры и солдаты присягали новой власти, названия которой они даже не знали.

До сих пор не дающий покоя вопрос о том, что было бы, если бы Временное правительство пошло на сепаратный мир с Германией и если бы 12 миллионов солдат высвободились с фронтов, вопрос носит сослагательный характер и ответа не имеет. Факт, что Временное правительство из войны не вышло. Было сформулировано новое отношение к войне, война была объявлена по сути оборонительной, не преследовала более захватнических целей или господства над другими народами. На самом деле цивилизованное и ответственное правительство не могло повести себя иначе. Россия не кидает своих союзников. Кроме того, победа союзников была неизбежна, особенно если учитывать, что и Соединенные Штаты приняли решение о вступлении в войну.

Отказ от своих обязательств накануне победы союзников означал для России политическую и экономическую изоляцию, а также утрату гигантских территорий. Строго говоря, Временное правительство на самом деле думало о будущем России, а не о том, сумеет ли оно удержать власть.

Ровно через год, при подписании Брестского договора с Германией, соглашаясь на грандиозные для России территориальные потери, Ленин будет думать только об удержании власти. И он ее удержит.

В первые недели после падения монархии и Дума, и Петроградский совет направляют на фронт своих депутатов для разъяснения солдатам обстановки в стране. Вскоре представители Петросовета вытесняют на фронте думских делегатов. Керенский в воспоминаниях трезво оценивает эту ситуацию: "Это расплата за отказ Думы возглавить общенациональное движение в первый день революции". Но Керенский не вспоминает, как сам легко сказал: "Совет — это не страшно, кто-то же должен заниматься рабочими".

Теперь Совет от имени рабочих набирал силу в армии. Мандаты для поездки на фронт раздавались легко. В огромном количестве эти мандаты брали большевики. На фронте они призывали к одному — бросайте оружие.

Помимо русских солдат на этот призыв откликнулась Германия. И откликнулась организованно. В соответствии с информацией о состоянии российской армии после начала революции и по инструкции своего руководства главнокомандующий Восточным фронтом баварский принц Леопольд внезапно прекратил боевые действия против русских.

Полная тишина над германскими позициями. Потом на русских посыпались листовки за подписью принца.

А. Ф. Керенский. Весна 1917 года

Принц Леопольд призывал брататься с германскими солдатами. Немецкие солдаты по команде вылезали из окопов и ползли к русским. Потом на русскую сторону пошли немецкие офицеры с белыми флагами и предложениями перемирия.

Русская крестьянская молодежь, только надевшая форму, верила немцам бесконечно. В 1930-х годах в Париже бывший немецкий лейтенант Воленберг подробно рассказывал Керенскому о том, что к выполнению миссии по развалу русского фронта привлекались специально обученные группы офицеров и солдат.

Надо сказать, что о революции в Петрограде многие солдаты на фронте узнали именно из германских пропагандистских материалов. Эта информация явилась невиданным доселе искушением для солдата, находящегося на линии фронта. Почему я должен здесь умирать, когда дома начинается новая жизнь? И немцы говорят, что надо бросать оружие, и большевики приезжают на фронт и просто и понятно объясняют: "Мы призываем вас не умирать ради других, а уничтожать других — уничтожать ваших классовых врагов на внутреннем фронте!" Уже шел слух, и это было правдой, что в российской провинции вовсю жгут и грабят помещичьи усадьбы.

Во время поездки на Юго-Западный фронт Керенский разговаривал с солдатами. Один тщедушный парень выкрикнул: "Вы нас убеждаете, что мы должны воевать с немцами, чтобы крестьяне заимели землю! Но если меня убьют, я же земли не получу?" В ответ Керенский обратился к офицеру: "Немедленно отошлите парня домой. Пусть у него в деревне все знают, что русской армии трусы не нужны". По свидетельству английской медсестры мисс Фармборо, после выступления Керенского перед войсками солдаты несли его на своих плечах до автомобиля, целовали его, его автомобиль и землю, по которой он шел. Некоторые молились, некоторые плакали или пели патриотические песни. Но это было так же мимолетно, как и в августе 1914 года, когда был другой патриотический подъем, и молились на государя императора, объявившего о вступлении России в войну, и пели "Боже, царя храни".

Дезертирство в армии неумолимо разрасталось. Усилия по противодействию германской пропаганде успеха не имели. Братание с немцами приобрело массовый характер.

В это же время германский посол в Копенгагене граф Брокдорф-Рантцау рекомендует германскому правительству способствовать широчайшему хаосу в России. Средством достижения этого хаоса может быть усиление радикальных политических партий. У графа Брокдорф-Рантцау был для этого дела посредник, такой яркий персонаж, как Александр Гельфанд.

Партийное имя Парвус. Именно Парвус первым выдвинул идею перманентной революции. Позднее ее развил Троцкий. При этом Парвус был талантливым финансистом. Активно занимался денежными делами с Горьким в пользу большевиков. И к тому же Парвус был сотрудником германского МИДа. Вот этот самый Парвус и объяснил немецким генералам, кто такой Ленин, чем он может быть полезен Германии и почему ему надо помочь.

Исторической справедливости ради надо сказать, что у Ленина были свои цели. У этого человека была idee fixe превратить мировую империалистическую войну в "гражданскую войну между классами", то есть в гигантскую братоубийственную мясорубку, которая выдаст фарш для фирменной ленинской котлеты под названием "мировая революция". Именно это блюдо должно было стоять под первым номером в знаменитой советской поваренной книге. Также справедливости ради надо сказать, что Ленин в своей теоретической кухне в грош не ставил Россию с ее огромным крестьянским населением, а предпочитал западноевропейские государства с их мощным пролетариатом. При этом Ленин полагал, что поражение России в войне дела не испортит, потому что ускорит приход мировой революции. А так как победить Россию могла только Германия, то долг каждого настоящего революционера — помочь Германии в разгроме России.

Тотчас из германского МИДа последовала телеграмма. Его императорское величество сегодня утром решил, что русских революционеров надо переправить через Германию и снабдить материалом для пропаганды, чтобы они стали работать в России. Главным материалом для пропаганды стали уже выделенные два миллиона марок.

Еще 15 августа 1915 года германский посол в Копенгагене граф Брокдорф-Рантцау сообщал в Берлин, что они с Парвусом разработали план по организации революции в России. Посол свидетельствует, что Парвус — блестящий человек. Керенский, в свою очередь, в воспоминаниях пишет, что Парвус обладал большим политическим предвидением, чем отцы Великой Октябрьской революции. Эти слова Керенского можно счесть за мелкую месть по отношению к Ленину и Троцкому, но это не так, потому что Парвус действительно первостатейный мастер стратегии, который на определенном этапе превосходил Ленина в подрывной деятельности против России.

Парвус (А. Л. Гельфанд)

Ленин поддерживал связь с Парвусом через своего старого приятеля Ганецкого, хотя Парвус просил себе в помощь Николая Бухарина, в будущем главного ленинского любимца. Кроме того, Парвус занялся успешным бизнесом с Россией. Доходы шли партии. Курьерские функции были на Урицком, будущем главе Петроградского ЧК. Партнеры Парвуса по бизнесу — Красин и Боровский, будущие наркомы торговли и иностранных дел. Ленину оставалось только контролировать эту финансовую активность. Но деньги решали не все. У Ленина умерла теща Елизавета Васильевна, которая вела дом. Крупская хозяйством заниматься не умела. У нее была прислуга, но Крупская не могла ею руководить. Дом и одежда быстро пришли в неопрятное состояние.

И тут в России произошла революция.

В марте 1917-го Парвус из Дании едет в Берлин к имперскому канцлеру с предложением транспортировать эмигрантов-революционеров из Швейцарии в Россию. Кайзер Вильгельм лично дал добро на отправку радикалов.

Ленин выставил условие: пусть его сопровождают многочисленные меньшевики, которые не проповедуют идею поражения России в войне. В компании меньшевиков большевики не будут выглядеть германскими агентами. Кроме того, Ленин выставил условие: пусть вагон, в котором он поедет, пользуется статусом экстерриториальности. Германия согласилась и вдогонку выделила значительные кредиты на революционную пропаганду. Ленин прибыл в Петроград…

1917 год

Ленин в Октябре

3 апреля, в понедельник, в 3:10, Ленин прибыл в Петроград. Поезд с предоставленным лично германским канцлером пломбированным вагоном остановился у платформы Финляндского вокзала. В вагоне — Ленин с женой Крупской, любовницей и другом Инессой Арманд, личным поваром и коллегами по партии.

На платформе выстроен почетный караул. Посмотрев в окно, Ленин сказал Крупской: "Сейчас нас арестуют". Крупская волновалась, что трудно будет найти извозчика. Грянул военный оркестр. Встреча была организована по первому разряду. Лозунги, транспаранты, грузовики с прожекторами, делегации и толпа любопытных.

Ленин вышел из вагона. Играли и пели "Марсельезу". Ленин поморщился. Ему хотелось, чтобы пели "Интернационал". На всех станциях по пути следования в Россию Ленин выходил из вагона в котелке, из поезда на Финляндском вокзале он вышел в кепке.

На вокзале в Императорском павильоне, то есть в супер-VIP зале, Ленина встретил председатель Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов Чхеидзе и произнес краткую речь в том смысле, что надо сплачивать ряды всех сторонников демократии и что он, Чхеидзе, надеется, что Ленин будет стремиться именно к этой цели.

Встреча В. И. Ленина на Финляндском вокзале в апреле 1917 года

Как только Чхеидзе замолчал, Ленин повернулся к нему спиной и произнес: "Дорогие товарищи солдаты, матросы и рабочие! Империалистическая война даст начало гражданской войне по всей Европе. Да здравствует мировая социалистическая революция!"

Из Императорского павильона Ленин вышел на привокзальную площадь. Здесь стояли два броневика.

Два слова о броневиках. При Петроградском гарнизоне существовали мастерские по ремонту бронетехники. В этих мастерских большевики пользовались влиянием. Вследствие чего им удалось, несмотря на категорический запрет, вывести один броневик, грузовик и легковую машину. Второй броневик пришел от особняка знаменитой балерины Матильды Кшесинской, который большевики реквизировали до того. Вот на этот именно броневик с бортовым номером 2 марки "Остин" отечественного производства с утолщенной броней и пулеметными башнями, расположенными по диагонали, — вот на этот самый броневик и подняли Ленина.

Инициатором выступления Ленина с броневика был командир матросов Максимов. На следующий день, узнав об обстоятельствах приезда Ленина в Петроград, то есть о том, что тот ехал на германские деньги и в германском вагоне, Максимов вместе с матросами-балтийцами выпустили резолюцию: "Узнав, что товарищ Ленин вернулся в Россию с согласия германского кайзера, выражаем глубокое сожаление по поводу его встречи в Питере. Если бы мы знали, то вместо криков "ура", мы бы сказали: "Вон отсюда, возвращайтесь в ту страну, через которую вы к нам ехали"".

С вокзала Ленин на автомобиле отбыл в особняк Кшесинской. Коротко выступил с балкона. В самом особняке народу тоже было битком: солдаты, матросы, девушки из хороших семей. Сначала эту публику разогревали Зиновьев и Каменев. Зиновьев был с Лениным в Швейцарии и приехал с ним в немецком вагоне. Каменев вернулся в марте из ссылки вместе со Сталиным и писал в "Правде".

Ленин говорил в течение двух часов. Он повторил свой главный тезис о перерастании мировой войны в гражданскую, заклеймил позицию Петроградского совета за сотрудничество с Временным правительством и заявил, что для победы мировой революции Совет должен стать пролетарским. Петроградская партийная публика была шокирована.

Месяц революции в Петрограде настойчиво внушал мысль о необходимости единства. Каменев в большевистской газете "Правда" писал, что во время войны нельзя требовать от армии сложить оружие, нападок на Временное правительство избегал. Более того, получив из Цюриха в марте ленинские "Письма издалека" с призывом к свержению Временного правительства, Сталин и Каменев подвергли их цензуре и опубликовали частично.

Ленин явился в Петроград иностранцем, радикалом и не был понят соратниками.

4 апреля Ленин прибыл в Таврический дворец на собрание социалистов, которые намеревались заявить о единстве. Со всей накопленной в эмиграции яростью он начал:

Л. Б. Каменев

— прекратить всякую активность на фронтах,

— прекратить поддержку Временного правительства,

— передать власть Советам,

— распустить армию, заменить милицией,

— национализировать землю.

Собрание готово было объявить Ленина сумасшедшим, как Чацкого. Петербург — колыбель великой русской литературы. Ленин считал по-другому: Петербург — колыбель мировой революции. Временное правительство сочло Ленина конченым человеком. Исключение составлял Керенский. Он был уверен, что Ленин скоро восстановит себя в общественном мнении.

В конце апреля на партийной конференции на сторону Ленина переходит Сталин. За это Сталина избирают в ЦК партии. Конференция голосует за ленинский лозунг "Вся власть Советам!". Идея Совета превосходная. По форме Совет демократичен, по сути, как только он станет большевистским, он будет проводить чисто партийную линию.

И тут в Россию приезжает Троцкий. Он немедленно выступил в Петроградском совете, и все сразу вспомнили, что он возглавлял Совет в революцию 1905 года. Он присоединился к Ленину в том смысле, что всю власть надо немедленно отдать Советам, а демократическую Февральскую революцию превратить в пролетарскую.

Между тем официально свои отношения с большевиками Троцкий не оформил, в партию не вступил. Когда Ленина спрашивали, почему так, он отвечал: "А вы не знаете? Честолюбие, батенька, честолюбие!"

Ленин также обратился за поддержкой к другу молодости и лидеру меньшевиков Мартову. Мартов обладал авторитетом, человеческим и интеллектуальным. Мартов Ленину отказал. Он говорил: "Для Ленина ни война, ни мир не представляют интереса. Ему важна только революция. И единственная подлинная революция та, которая позволит большевикам прийти к власти".

Наличие в России двух органов власти — Временного правительства и Петроградского совета, — а также маневры Керенского между ними закончились в мае уходом первого состава правительства в отставку. Князь Львов остался председателем, но правительство стало коалиционным. В него вошли шесть социалистов. Керенский — военный и морской министр. Он выдвигает лозунг: "Отечество в опасности!" С этим трудно спорить.

Ленин работает и с армией, и с другими слоями населения. На германские деньги, потому что никаких личных пожертвований на это не хватало, так вот, на германские деньги Ленин создает 41 газету. Они работают на конкретные социальные и национальные группы. 27 газет выходят на русском языке, остальные на грузинском, армянском, литовском, латышском, татарском и так далее. Специальные газеты для женщин, для солдат, причем по родам войск. Плюс листовки. Фронт развалился. Война не прекращалась. Нормальная аграрная реформа, заявленная правительством, продвигаться не могла, потому что крестьяне просто жгли усадьбы и растаскивали все подряд.

3 июня в Петрограде в Таврическом дворце, забитом солдатами, начался I съезд Советов. Министр почт и телеграфов меньшевик Церетели с трибуны произнес: "Сегодня в нашей стране нет политической партии, способной сказать: "Передайте нам власть и убирайтесь". Такой партии не существует".

Ленин тут же вскочил и выкрикнул легендарные слова: "Есть такая партия. Мы готовы взять власть!" В грохоте аплодисментов, выкриков и смеха Ленину ответил Керенский: "Когда вам удастся свергнуть нас, вы приготовите место для диктатора". Керенский жил долго, гораздо дольше Ленина, он умер в 1970 году, имел возможность наблюдать советскую историю и убедиться в точности своего прогноза.

Ленинское выступление на съезде Советов не было голословным. 9 июня большевики призвали в листовках выйти на улицы. Лозунги самые агрессивные: "Вся власть Советам немедленно! Долой десять министров-капиталистов!" Петроградский гарнизон, уже превратившийся в военное подразделение большевиков, выразил готовность принять участие с оружием в руках.

Глава Петроградского совета меньшевик Чхеидзе заявил, что большевистская затея превратится в кровавую баню. Церетели обвинил Ленина в подготовке переворота. Демонстрацию большевики отменили, сославшись на какие-то неясные инсинуации правительства.

На следующий день Церетели потребовал разоружения большевиков, иначе скоро они уничтожат всякую законность. И тут слабину дал Мартов, который, казалось бы, хорошо знал Ленина. Мартов произнес: "Невозможно разоружить рабочий класс". На самом деле Ленин вообще плевать хотел на то, что думают меньшевики. Он заявил, что впредь они будут проводить уличные действия, когда захотят и как захотят. Заявил и уехал на дачу к другу Бонч-Бруевичу.

Демонстрация против Временного правительства. Июнь 1917 года

16 июня Керенский начал наступление на Юго-Западном фронте. В попытке этого наступления было все — надежда на военный успех, желание показать дееспособность правительства внутри страны, а немцам продемонстрировать невозможность сепаратного мира.

Германское контрнаступление означало крах этих надежд. Кроме того, солдаты Петроградского гарнизона, боявшиеся отправки, в качестве подкрепления, на фронт, чувствовали себя безопасно и безответственно в объятиях большевиков. Когда правительственный приказ об отправке на фронт был отдан — гарнизон отказался его выполнять.

3 июля в Петрограде начались массовые демонстрации рабочих и солдат. В отсутствие Ленина, который был еще на даче у Бонч-Бруевича, уличными действиями руководили Троцкий, Каменев и Зиновьев. Троцкий выступал с требованием смены власти. Он виртуозный оратор, он выступал повсюду. Кроме того, когда солдаты очередной раз вваливаются в Таврический дворец и захватывают министра земледелия эсера Чернова, Троцкий отбивает министра у толпы, и как отбивает! Он пишет об этом в воспоминаниях, конфузится и вкладывает рассказ в уста большевику-очевидцу. Вот как это звучит: "Трудно сказать, сколько продолжалось бы бурливое волнение массы, если бы делу не помог товарищ Троцкий. Он сделал резкий прыжок в кузов автомобиля и широким взмахом руки подал сигнал к молчанию. В одно мгновение все стихло. Лев Давыдович произнес: "Кто за насилие над Черновым, пусть поднимет руку". Никто даже не приоткрыл рта. "Гражданин Чернов, вы свободны", — торжественно произнес Троцкий".

Ленин приехал в Петроград с дачи только 4 июля. В этот же день, несмотря на то что Временное правительство бездействует, а толпа готова на все, газета "Правда" выходит в странном виде. На первой странице — большое пустое белое пространство и статья, призывающая к сдержанности. 5 июля утром Ленин говорит Троцкому: "Теперь они нас перестреляют. Самый для них подходящий момент".

Когда Ленин произносил эти слова, он имел в виду не то, что правительство перекинуло с Северного фронта войска для наведения порядка в городе. Он имел в виду совсем другое. И он знал, что говорил.

4 июля Керенский приказал распространить документы, подтверждающие политические и финансовые связи Ленина с германским командованием. Расследование этих связей началось сразу же после приезда Ленина, в апреле. Поручено было специальной службе контрразведки. В курсе были только четверо членов кабинета министров: Керенский, Некрасов, Терещенко и позже — новый министр юстиции Переверзев.

Вечером 4 июля служба контрразведки пригласила в здание Генштаба представителей нескольких полков Петроградского гарнизона. Их вкратце ознакомили с делом Ленина. Материалы буквально шокировали солдат. При этом в газетах решили опубликовать только часть разоб-лапающих материалов. А остальные документы правительство неосмотрительно решило оставить до судебного процесса, который поставит большевиков вне закона. Однако после этого произошло невероятное. Лично председатель правительства князь Львов начал обзванивать все газеты и просить вообще ничего не публиковать. Князь Львов решил, что трогать Ленина рано. Петроградский совет неожиданно оскорбился за Ленина И также издал приказ, запрещавший публикации. Материалы появились в единственной газете "Живое слово" в виде заявления бывшего большевика Алексинского и эсера Панкратова под заголовком "Ленин, Ганецкий и Козловский — немецкие шпионы". Через несколько часов после выхода газеты статья уже была перепечатана на листовках.

Ночью накануне публикации главный прокурор апелляционного суда Каринский позвонил приятелю Ленина Бонч-Бруевичу, предупредил о готовящейся публикации и посоветовал действовать.

Троцкий в своих мемуарах 1929 года на нескольких страницах спорит с воспоминаниями Керенского от 1927 года. Троцкий уверяет, что Керенский безграмотно доказывал связь Ленина с главой германского Генштаба Людендорфом. Троцкий пишет, что для доказательства этой связи достаточно было самого факта, что группа русских революционеров была пропущена через Германию.

Троцкий вообще очень четко комментирует связку ленинских и германских интересов. Людендорф надеялся, что революция в России приведет к разложению русской армии. Для этого он использует Ленина Ленин воспользовался этим расчетом, но у него был свой расчет. Людендорф говорил себе: "Ленин опрокинет патриотов, я потом задушу Ленина". Ленин говорил себе: "Я проеду в вагоне Людендорфа, аза услугу расплачусь по-своему". Вероятно, это правда. Вероятно, Ленин не был германским шпионом. Он был свободным от морали и от любви к родине человеком, рвущимся к власти.

Впоследствии Сталин уже по-своему обыграл всю эту историю с германским шпионом. Все ленинские соратники на процессах 30-х годов проходили именно как германские, английские, японские и прочие шпионы. У Сталина были хорошая память и своеобразный юмор.

На момент заочного спора Троцкого с Керенским оба они в эмиграции, а Ленин — в могиле, хотя и в Мавзолее. Троцкий, один из двух авторов Октябрьского переворота, выдавил из страны Керенского. Троцкого выгнал Сталин. Керенский предупреждал Ленина: "Вы приготовите место для диктатора".

Правительство начало решительные действия 5 июля утром. Ленину удалось уйти из редакции "Правды" за несколько минут до появления юнкеров.

Ночь с 5 на 6 июля он провел на квартире секретаря военной организации большевиков Марии Сулимовой. Хозяйке квартиры Ленин говорил: "Вас, товарищ Сулимова, возможно, арестуют, а меня могут и подвесить".

Утром правительственные силы отбили особняк Кшесинской. Ленин в этот день отсиживался днем у подруги Крупской Фофановой, ночью у думского депутата Полетаева. Утром 7 июля добрался до квартиры Сергея Аллилуева, будущего тестя Сталина. Здесь он узнал о том, что выдан ордер на его арест. Ордер был выписан в Петрограде — прокурором Каринским, который предупреждал Бонч-Бруевича.

В Москве ордер на арест Ленина был выписан председателем первой Якиманской народной управы, которого звали Андрей Януарьевич Вышинский. Вышинский — будущий генеральный прокурор СССР и главный государственный обвинитель на сталинских процессах 30-х подов. Этот человек, в 1917 году подписавший ордер на арест немецкого шпиона Ленина, два десятка лет спустя будет отравлять на тот свет ленинских соратников. То есть по-своему Вышинский был последовательным человеком.

6 июля вечером на квартире сестры Ленина Анны Елизаровой, у которой он проживал после возвращения из эмиграции, прошел обыск. Корреспондент "Петроградской газеты" побывал на месте обыска на следующий день. Все соседи Елизаровых сходились во мнении, что жильцы квартиры 24 располагали большими деньгами. При этом слово "немецкие" не произносили. Старший дворник говорил: "Сами ведите, таких домов, такой парадной лестницы, таких дверей красного дерева в Петрограде немного". И добавил, что Ленин всегда ездил на авто. "В нашем доме пролетарии квартиры не снимают".

Сейчас здесь "Музей быта интеллигенции". Яшин к интеллигенции себя не относил.

9 июля вечером Ленин, как всегда в сопровождении Зиновьева — с Зиновьевым он не расставался в последние десять лет, даже хотел усыновить его ребенка, но Зиновьев был против, — бежит на станцию Разлив в 30 километрах от Питера. В советском кинематографе Ленин в Разливе в знаменитом шалаше всегда один. На самом деле они там вдвоем с Зиновьевым.

Каменев уже арестован. Троцкий еще на свободе и вовсю работает с большевиками в Петроградском совете.

При этом у самих большевиков было ощущение, что они потерпели окончательное поражение. У всех остальных ощущение, что угроза большевистских радикалов исчезла и наступает стабильность. Троцкий в воспоминаниях пишет, что в Петроградском совете в Таврическом дворце путь в буфет в эти дни был маленькой Голгофой. Кругом злобные выкрики и скрежет зубов. В буфете раздавали чай и черные бутерброды с сыром или красной зернистой икрой. Троцкий уточняет, икры было много в Смольном и позже в Кремле. Так вот, Троцкий заметил, что буфетчик Графов подсовывает ему чай погорячее и бутерброд получше. При этом смотрит мимо него. "Ясно, — говорит Троцкий, — Графов сочувствует большевикам, но скрывает это от начальства".

Г. Е. Зиновьев

В результате июльских событий первое коалиционное правительство ушло в отставку. Керенский встал во главе нового кабинета и сохранил пост военного и морского министра. Главнокомандующим вооруженными силами Керенский назначил генерала Лавра Корнилова, имевшего репутацию храброго и твердого человека. Предать гласности материалы о большевиках и немецких деньгах правительству так и не удалось. Совет защищал Ленина.

Более того, в этот момент Мартов, не какой-нибудь большевик, а авторитетный меньшевик Мартов произносит: "Ленин бесчестный интриган, но не предатель". Такого подарка Ленин в шалаше не ждал. В это время Ленин сбривает бороду, приклеивает парик, Зиновьев, наоборот, отпускает бороду, сбривает волосы. И они, изображая машинистов, переезжают в Финляндию, в Гельсингфорс, то есть в Хельсинки, к большевику Густаву Ровно, впоследствии секретарю Карельского обкома партии, В 1938-м он будет расстрелян.

Троцкого арестовали в конце июля, он сидит в Крестах. Правительство в очередной раз уходит в отставку, сменяется новым, опять под руководством Керенского. Он решает провести в Москве государственное совещание. Его начинает преследовать страх переворота. С этим страхом и связано назначение генерала Корнилова При этом самого Корнилова Керенский также подозревает в бонапартизме.

Верховный главнокомандующий генерал от инфантерии Л. Г. Корнилов

Корнилов прибыл в Москву в полдень на Александровский, сейчас Белорусский, вокзал. На платформе — женщины-юнкера, оркестр, почетный караул, дамы в нарядных платьях, на виадуке — депутации. В положении "смирно" женский батальон смерти. На площади — казачья сотня. Личная охрана Корнилова — туркмены в красных халатах с обнаженными саблями.

Через две недели Корнилов предпринял попытку переворота. Идея состояла в объявлении чрезвычайного положения в Петрограде плюс передача военной и гражданской власти в руки самого Корнилова.

В. И. Ленин в гриме

Затем — формирование нового правительства. Причем кресло министра юстиции предлагалось Керенскому, а пост военного министра — эсеру Савинкову. Идея диктаторского правления была поддержана и прорабатывалась крупнейшими представителями финансовых кругов во главе с Алексеем Ивановичем Путиловым начиная с апреля, с момента приезда Ленина. Дата переворота определилась в связи с запланированным на конец августа большевистским выступлением. 28 августа в Петроград должен был вступить корпус генерала Крымова, укомплектованный Дикой дивизией с 1-й Донской казачьей дивизией. Кроме того, с Северного фронта в эшелоны грузилась Уссурийская конная дивизия. По мере их продвижения к Петрограду поступила информация, что выступление большевиков переносится. Без повода переворот сочли невозможным и решили устроить провокацию. Атаману Дутову, впоследствии активному участнику Белого движения, было поручено разгромить Сенной рынок и спровоцировать толпу на разгром магазинов. Атаман Дутов этого сделать не смог.

Л. Г. Корнилов

В тот момент Керенский боялся Корнилова и не думал о большевиках. Керенский отдает приказ разобрать железнодорожные пути от Петрограда до Луги. Приказ оперативно выполняется. За 90 километров до Петрограда корпус генерала Крымова останавливается. С правительственными войсками в столкновение не вступает.

31 августа Крымов на автомобиле приезжает в Петроград и встречается в Зимнем дворце с Керенским. Разговор был очень горячий. Продолжался четыре часа. Генерал Крымов был отпущен, после чего он отправился на квартиру своего близкого друга и там застрелился.

Каким подарком оказался корниловский мятеж для большевиков! В Петрограде всем мерещится контрреволюция. Ленин немедленно становится главным защитником завоеваний Февраля. Он отправляет из Финляндии секретное письмо. Раз народ увлечен борьбой с Корниловым — поможем ему. Керенский слаб, он плохо защищает революцию. Мы обратимся прямо к народу. Питерские рабочие — вооружайтесь Зовите в Питер кронштадтские, выборгские войска, бейте офицеров, которые поддержали Корнилова, требуйте закрытия буржуазных газет. Еще 28 августа рабочие создали милицию для помощи правительству. Через несколько дней милиция уже большевистская и превращена в Красную гвардию.

Во время корниловских событий в Неву вошел крейсер "Аврора". Матросы с "Авроры" свободно заходили на свидание к заключенному Троцкому в тюрьму Кресты и спрашивали: охранять ли Зимний дворец или взять его приступом? Троцкий посоветовал им немного подождать, сказал: "Наше от нас не уйдет". "Не уйдет?" — переспросили матросы. "Не уйдет", — заверил их Троцкий.

1 сентября Керенский объявляет Россию республикой.

2 сентября Троцкий выходит из тюрьмы. Ленин в Финляндии в полном нетерпении.

14 сентября он пишет секретное письмо "Большевики должны взять власть". Члены ЦК ничего не понимали. После дискуссии решили письмо уничтожить. Ленин в письменной форме пригрозил ЦК подать в отставку и обратиться конкретно к народу с призывом идти на штурм. Мартов комментирует ситуацию: "Теперь есть два пути. Либо это жест гражданина, опускающего бюллетень в урну, либо это жест гражданина, заряжающего ружье". На самом деле ситуации "либо-либо" уже не существует.

25 сентября Троцкий становится во главе Петроградского совета.

В. И. Ленин

Петроградский совет абсолютно большевистский. Московский совет — также. В конце сентября Ленин с Зиновьевым переезжают в Выборг.

В первых числах октября Петроградский совет переезжает из Таврического дворца в здание Смольного института.

Правительство с июля — в Зимнем. В Мариинском дворце 7 октября собирается так называемый предпарламент. Ранее здесь заседал Государственный совет. Картина Репина "Заседание Государственного совета", висевшая в Круглом зале, занавешена красными полотнищами.

Троцкий явился к концу заседания, поднялся на трибуну и сказал: "Только сам народ может спасти себя и страну. Да здравствует немедленный мир. Вся власть Советам. Вся земля народу".

После этого делегация большевиков покинула зал под свист и крики: "Идите в свои пломбированные вагоны".

По городу, в трамваях, в очередях, немедленно пошли слухи о том, что большевики готовят восстание.

Крайнее нетерпение Ленина, находившегося в Выборге, объясняется следующим. Вопреки мнению большинства своих соратников, Ленин не верил в то, что население Петрограда, не говоря уже о всей России, поддержит большевиков в критический момент. Поэтому Ленин трезво считал, что действовать должны исключительно профессионалы, а само действие есть не что иное, как переворот. При этом он был уверен: достаточно парализовать центры власти — и власть упадет в руки.

7 октября на паровозе Н-2-293 Ленин вернулся в Петроград.

10 октября на частной квартире на Петроградской стороне состоялось ключевое заседание ЦК. Ленин без бороды и усов сделал часовой доклад. Говорил о том, как и когда следует начать восстание. Неожиданно раздался стук в дверь. Тревога оказалась ложной. Это пришел брат хозяйки, большевик, воспитанник кадетского корпуса, с самоваром. Все успокоились. Выступили Каменев и Зиновьев. Зиновьев впервые вообще выступил против Ленина. Оба категорически против восстания, за мирные методы борьбы, за созыв Учредительного собрания и через него приход к власти.

В конце концов ленинская резолюция, написанная огрызком карандаша на обрывке бумаги, получила большинство. После голосования напряжение спало, все набросились на бутерброды и беззлобно подшучивали над Каменевым и Зиновьевым.

Горький в своей газете "Новая жизнь" 18 октября пишет: "Центральный комитет большевиков не подтвердил разговоры о перевороте, но и не опроверг их". Генштаб в курсе всех слухов, всех публикаций. Керенский также в курсе. В газете "Биржевые ведомости", по сути, призыв к правительству — статья "Пора действовать". Никаких действий. Паралич.

Дожили до 24 октября. Утром 24-го на чердаке в Смольном обнаружены два десятка пулеметов. Троцкий приказал их проверить.

В воспоминаниях он пишет: "Пулеметы оказались в плохом состоянии. За ними не было ухода. Солдаты обленились, потому что не собирались защищать Керенского. Последние эсеры и меньшевики покидали Смольный". И, наконец, Троцкий выдает чеканную фразу: "Мы оставались полными хозяевами здания, которое готовилось поднять свою большевистскую голову над городом и страной".

24 октября под контролем большевиков основные мосты и центральный телеграф. На телеграф пришел один комиссар, поговорил с лидером профсоюза телеграфистов, эсером, — и телеграф перешел в руки большевиков.

В 4 часа дня самокатчики, которые охраняли Зимний дворец, неожиданно передумали его охранять.

Учащихся средних школ и госслужащих руководство днем распустило по домам.

Один большевик в сопровождении 12-ти матросов завладел Петроградским телеграфным агентством.

Вечером на улицах спокойно. В Мариинке шел "Борис Годунов". "Полутора годами раньше в марте 1916-го французский посол Морис Палеолог слушал Шаляпина в "Борисе". В одной ложе с послом сидела некая госпожа С., русская. Госпожа С. наклоняется к послу и говорит: "Обратите внимание, как много значения Мусоргский придает действию народных масс". И неожиданно добавляет: "Я была свидетельницей событий 1905 года. В революцию русский народ интересуется не политическими идеями, его привлекает зрелище, красные знамена, иконы, расстрелы, торжественные похороны и особенно пожары, которые так эффектно выглядят по ночам. Мы принадлежим к породе людей любящих зрелище. Мы плохо кончим".

Уже захвачен Балтийский вокзал.

Ленин сидит на квартире приятельницы Крупской Фофановой и нервничает. Троцкий уже неделю не покидает Смольного, там ночует.

Фофанова бегает в Смольный с записками от Ленина. С Троцким в Смольном Каменев. Они не дают Ленину разрешения на приход в Смольный. Наконец Ленин не выдерживает, собирается и отправляется в Смольный. Здесь советский кинематограф не врал. Ленин действительно для конспирации подвязал тряпкой щеку. Ехал на трамвае, беседовал с вагоновожатой. Когда узнал, что она левых убеждений, начал рассказывать ей, как надо делать революцию.

Когда Ленин шел по Шпалерной, навстречу выехал конный патруль юнкеров. Это была последняя надежда России. Она не оправдалась. Патруль проехал мимо — Ленин попал в Смольный.

В октябре 1917-го Троцкий еще не бросил курить. Он просит у Каменева папиросу. Это после того, как заняты Николаевский вокзал, электростанция, почтамт.

В 3:30 "Аврора" подошла к Николаевскому мосту, который еще оставался под контролем юнкеров. Они разбежались в свете прожекторов.

В 6 утра взят Госбанк. В 7 утра — Центральная телефонная станция. Правительство без связи и без света. В 8-м часу утра последним взят Варшавский вокзал.

В. И. Ленин. 1917 год

Троцкий называет события 24–25 октября "переворотом". Жена Троцкого тоже говорит "переворот". Надо сказать, это слово ничуть не умаляет виртуозности большевиков. Они захватили власть в прямом смысле на глазах изумленной публики. Ленин не оставил воспоминаний. Троцкий за себя и за Ленина говорит: "Чутье, унаследованное от звериных предков, стало на службу революции".

Керенский намеревался выехать к войскам. Ему не могли найти автомобиль, пригодный для дальней поездки. Военные наконец нашли автомобиль "Pierce-Arrow" и одолжили в американском посольстве "рено" с американскими флагами для сопровождения. В 11 утра Керенский выехал на фронт. Керенский не ехал в женском платье. Александр Федорович Керенский в женском платье — это большевистская карикатура. Такой большевики хотели представить народу российскую демократию — слабой, никчемной и обреченной.

Вечером 25 октября в ожидании открытия II съезда Советов Троцкий с Лениным лежат рядом в одном из залов на полу и отдыхают. Ленин расспрашивает Троцкого о смешанных пикетах красногвардейцев, матросов и солдат и восхищается: "Свели наконец солдата с рабочим!" Затем он внезапно спохватывается: "А Зимний? Ведь он до сих пор не взят? Не вышло бы чего?" Эта картина — из воспоминаний Троцкого. Троцкий привстает, чтобы справиться о ходе операции, но Ленин его удерживает: "Лежите, лежите, я сейчас кому-нибудь поручу".

Зимний был блокирован с 12 часов 25 октября. Его охраняли около трех тысяч офицеров, юнкеров, казаков плюс женский батальон. В 18:15 Зимний покинула первая группа юнкеров, в 20:00 — 200 казаков. Около десяти вечера выстрелила "Аврора", набережные были полны зевак. Зимний покинули юнкера Михайловского училища. В полночь восточное крыло осталось без охраны. Народ полез в окна. Правительство — на втором этаже, в зале заседаний. В начале третьего ночи Антонов-Овсеенко вошел в зал к министрам, арестовал их и увел в Петропавловскую крепость. Антонов-Овсеенко — профессиональный военный, человек, лично близкий и преданный Троцкому, — руководил захватом Зимнего. На три дня Зимний был отдан на разграбление. Первым делом были выколоты глаза государю императору Николаю II на портрете работы Серова. Позднее портрет был полностью уничтожен. К счастью, в преддверии октябрьских событий коллекция Эрмитажа по указанию Временного правительства была отправлена в Москву, в Кремль.

Второй штурм, менее известный, но куда более страшный, начался в самом конце октября. Приступом брали императорские винные подвалы под зданием Эрмитажа. Люди тонули в вине и убивали друг друга в пьяных драках.

По воспоминаниям Троцкого, вино стекало в Неву и его лакали прямо из канав. Пьянка в Зимнем продолжалась больше недели, а потом пошли по другим домам.

Бывший депутат Госдумы Василий Шульгин в своей книге воспоминаний "Дни" написал: "Все, что можно было испакостить, испакощено, и это — символ. Я ясно понял, что революция сделает с Россией: все залепит грязью, а поверх грязи положит валяющуюся солдатню".

Власть завоевана. Во всяком случае, в Петрограде. Надо формировать правительства Ленин разговаривает с Троцким:

— Как назвать правительство? Только не министрами. Гнусное название.

— Можно бы комиссарами, — отвечает Троцкий. — Что, если "народными"?

— Народные комиссары, — повторяет Ленин. — Что ж, пожалуй, подойдет. А правительство в целом?

— Конечно, Совет. Совет народных комиссаров.

— Совет народных комиссаров? — задумывается Ленин. — Это превосходно: ужасно пахнет революцией.

1918 год

Лев Троцкий

Шел тридцать второй день с тех пор, как большевики пришли к власти. На этот день, 25 ноября 1917 года, были назначены выборы делегатов в Учредительное собрание. Большевики эти выборы проиграли. Партия, лихо взявшая власть всего месяц назад, получила только четверть мест. Результат выборов Ленина не смутил и не удивил. Ленин прямо говорил, что октябрьские события — это переворот, что он сделан профессионалами, что на массовую поддержку рассчитывать нечего. Власть делась неожиданно легко. Чем черт не шутит, ее надо попробовать удержать.

По решению ЦК партии членов комиссии по выборам в Учредительное собрание арестовали, Газета "Правда" несколько дней назад называла Учредительное собрание хозяином земли русской. Ленин-тактик выбросил это из головы.

Ленин-стратег заявил: "Республика Советов — более высокая форма демократии, чем республика с Учредительным собранием".

Учредительное собрание — мечта и лозунг всего 1917 года. Учредительное собрание должно определить форму правления в России. Когда на следующий день после переворота Ленин и Троцкий создали Совет народных комиссаров, они заявили в декрете, что это временное рабоче-крестьянское правительство до созыва Учредительного собрания.

Если бы игра шла по-честному, то Совет народных комиссаров должен был бы войти в российскую историю как Временное правительство-2. Потому что название "Временное" означает не политическую оценку, а передает суть: временное до созыва Учредительного собрания, которому и карты в руки. Но это была бы совсем другая, не большевистская история.

Открытие Учредительного собрания в Таврическом дворце было намечено на 12 часов дня 5 января 1918 года. В назначенный час собрание не открылось. На улицах начались демонстрации. Колонны шли с лозунгом: "Власть Учредительному собранию!" Колонны наткнулись на большевистские части, которые открыли стрельбу. Десятки убитых, сотни раненых. Как назло, на свой съезд в Петроград съехались крестьяне. Делегатов от большевиков среди крестьян также не оказалось. Крестьяне тоже вышли на демонстрацию. В них тоже начали стрелять. Тоже убитые и раненые. К вечеру Учредительное собрание открылось.

Председательствующий на Учредительном собрании эсер-ветеран Чернов в бурлящем зале прокричал: "Сам факт открытия Учредительного собрания означает конец гражданской войны в России!"

Петроград. Демонстрация в поддержку проведения Учредительного собрания

На самом деле то, что произошло в здании Таврического дворца к утру 6 января 1918 года, означало прямо противоположное — а именно только самое начало ранее не виданной гражданской войны в России.

В пять утра в разгар дебатов к председателю Чернову подошел матрос Анатолий Железняков и отчетливо произнес: "Предлагаю всем покинуть Таврический дворец. Караул устал". С многопартийностью было покончено. Если не считать левых эсеров, с которыми большевики еще полгода имели дела.

Лев Давыдович Троцкий, практический организатор октябрьского переворота в 1917-м, в 1918-м лично сделал все возможное и невозможное, чтобы однопартийное руководство овладело Россией на 73 года. Убежденный и вдохновенный фанатик, Троцкий был создан не только для захвата валявшейся под ногами власти, но для ее удержания в гигантской стране. Ленин почувствовал это и благословил Троцкого.

Троцкий стал вторым после Ленина человеком в России. Кроме того, эти два человека испытывали действительную идейную близость. Ленин говорил о том, что Первая мировая война через революцию перерастет в войну гражданскую. Гражданская война — главная, давняя мечта Ленина. Троцкий мечтает, чтобы гражданская война длилась вечно. И не только в России. Гражданская война, расползающаяся по всему миру, — это и есть мировая революция, которую теоретик Троцкий назвал "перманентной революцией".

"Перманент" — термин хорошо известный советским женщинам старшего поколения. Для остальных уточняю: перманент — это завивка волос сроком на шесть месяцев. В 1918-м сроки, а точнее срока, были другими: приговаривали к лишению свободы сроком до победы мировой революции. Хотя лишение свободы в 1918-м было редкостью. Обычно расстреливали.

Л. Д. Троцкий

"Мы пришли в Чрезвычайную комиссию повидаться со своими близкими, которых арестовали. Когда маму увели, чекисты стали выволакивать из двора посинелые трупы, на глазах у прохожих разрубать их на части, потом лопатами, как сор, бросать на грузовик. На дворе после этого остались кусочки кожи, кровь, косточки, и все это какая-то женщина спокойно, взяв метлу, смела в кучу и унесла".

Это фрагмент из воспоминаний детей, которые видели революцию, а потом оказались вне России. Книги детских сочинений изданы в Праге в середине 20-х годов. Мы еще вернемся к ним.

Всероссийская Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем была создана в декабре 1917-го. То есть организация, определяющая врагов народа и карающая их, была создана большевиками еще до разгона Учредительного собрания.

Учредительное собрание их не интересовало. Гораздо существенней было другое мероприятие. В ноябре 1917-го прошло заседание Петроградского комитета РСДРП. Каменев, Зиновьев и Луначарский выступили за объединение с меньшевиками и эсерами. Ленин был категорически против. Троцкий абсолютно поддерживал Ленина. Ленин не скрыл благодарности: "Троцкий давно сказал, что объединение невозможно. Троцкий это понял, и с тех пор не было лучшего большевика".

Уже одного этого было бы достаточно, чтобы Сталин возненавидел Троцкого, но Троцкий дал Сталину, мягко говоря, не только этот повод.

Накануне празднования 10-й годовщины Октября участникам событий разослали "Анкету участника Октябрьского переворота". То есть в 1927 году еще не употребляется слово "революция", а тем более "Великая". В 1927 году Сталии уже реально пять лет у власти. Троцкий соответственно в глубокой опале. Но после долгих колебаний анкету выслали и ему. Троцкий анкету заполнил, а кроме того, написал в Комиссию по изучению истории партии письмо в надежде на историческую реабилитацию. По мысли Троцкого, реабилитировать его — значит признать, что благодаря его громадному организаторскому таланту власть большевиков, которых никто в России не выбирал, так юг, благодаря Троцкому эта случайная власть не рухнула в 1918 году.

Всероссийская Чрезвычайная комиссия (первый слева — Ф. Э. Дзержинский)

Троцкий в книге "Моя жизнь" про 1918 год пишет: "Останемся ли у власти или будем сброшены, предвидеть нельзя. Надо при всех условиях внести как можно больше ясности в революционный опыт человечества". Уж что-что, а ясности внесли больше некуда.

Троцкий в воспоминаниях пишет: "Вопрос о завоевании власти партией стоял передо мной всегда. Но вопрос о моей личной работе после завоевания власти не возникал передо мной никогда. Он застиг меня врасплох".

Ленин требовал, чтобы Троцкий занялся внутренними делами, то есть борьбой с разнообразными повсеместными внутренними врагами. Троцкий смог бы. Троцкий в этом смысле для Ленина то, что надо. Он быстро вырос в практика государственного терроризма ленинского призыва.

Вот его будущий приказ:

"Вологда, Губвоенкому. Заключайте подозрительных в концентрационные лагеря — это есть необходимое условие успеха".

В 1920 году Троцкий напишет теоретический труд под названием "Терроризм и коммунизм"".

"Вопрос о форме репрессии, — напишет Троцкий, — или о ее степени, не является принципиальным. Это вопрос целесообразности. Именно этим простым фактором объясняется широкое применение расстрелов в Гражданской войне".

Это слова большевистского гимна государственному терроризму.

Из детских воспоминаний:

"Расстрелы у нас были в неделю три раза: в четверг, субботу и в воскресенье, и утром, когда шли на базар продавать вещи, видели огромную полосу крови на мостовой, которую лизали собачки".

Л. Д. Троцкий

Государственный терроризм — это высшая и последняя стадия терроризма. Троцкий продолжает: "Морально осуждать государственный террор революционного класса может лишь тот, кто отвергает насилие вообще — стало быть, всякую войну и восстание".

Большевики всякую войну не отвергали. Они отвергали чужую мировую войну и предвкушали свою мировую гражданскую войну. Для этого надо было удержаться у власти.

Гражданскую войну в России они уже развязали. Мировая война еще продолжалась, воевать на два фронта сил не было. Ленин пошел на сепаратный мир с Германией. Троцкий возглавил дипломатическое ведомство.

Германия была в восторге: для нее кошмар войны на два фронта — Восточный и Западный — закончился. Появлялся шанс выиграть войну. Деньги, заплаченные большевикам до Октябрьского переворота, похоже, начинали окупаться. Через день после переворота Берлин секретно выделил еще 15 миллионов марок для поддержки большевиков.

Деньги в Петроград впервые были привезены в декабре 1917-го. 9 декабря 1917 года начались мирные переговоры в Брест-Литовске. Первая российская делегация с удовольствием завтракала, обедала и ужинала с германской стороной у фельдмаршала Леопольда Баварского.

За столом, по правую руку от принца Баварского — глава российской делегации Адольф Иоффе, недавно выпущенный из сибирской тюрьмы. За ним — глава австрийской делегации министр иностранных дел Оттокар граф Чернин фон унд цу Худениц. Граф Чернин пишет в дневнике после первого ужина: "Что за странные создания эти большевики. Они говорят о примирении народов всего мира, и вместе с тем это самые жестокие тираны в истории. Их аргументами являются пулеметы и виселицы". Иоффе наклоняется за столом к графу Чернину и шепчет: "Я надеюсь, мы сумеем поднять революцию в вашей стране тоже".

Л. Д. Троцкий в Брест-Литовске. Январь 1918 года

Троцкий приехал в Брест-Литовск позже и отменил совместные обеды. 5 января 1918 года Германия и Австро-Венгрия заявили, что согласны на мир при условии отторжения от России 150 тысяч квадратных километров территории.

В западной прессе, включая германскую социал-демократию, вовсю шли разговоры о том, что большевики и Германия на переговорах разыгрывают пьесу с четко распределенными ролями. Троцкого это крайне беспокоит, он пишет: "Необходимо во что бы то ни стало дать рабочим Европы яркое доказательство смертельной враждебности между нами и Германией".

Именно отсюда появилась его знаменитая формула: "Войну прекращаем, демобилизуем, но мира не подписываем". То есть "ни мира" ни войны".

С этим Троцкий приехал к Ленину. Ленин задал Троцкому вопрос:

— А что, если немцы все-таки двинут войска против нас? Да и много ли против нас надо?

Троцкий ответил:

— Вот тогда мы заключим мир. Этим одним мы нанесем удар по всем разговорам о нашей закулисной связи с немцами.

— Конечно, тут есть свои плюсы, — согласился Ленин, — но вот какая штука. Если бы мы погибали для победы германской революции, тогда понятно. Потому что германская революция неизмеримо важнее русской. Но когда она придет? Неизвестно. Поэтому сейчас надо обезопасить нашу революцию.

На переговорах в Брест-Литовске германская сторона ужесточила требования.

Командующий германскими войсками на Восточном фронте генерал Гофман повесил карту и на карте показал Троцкому, какие российские территории Германия намерена аннексировать. Троцкий произнес речь: "Мир не подписываем, выходим из войны, армию полностью демобилизуем". Генерал Гофман громко произнес: "Неслыханно".

Со всех сторон Троцкому говорили: "Немцы начнут наступление".

Троцкий подписал приказ о демобилизации и уехал в Петроград.

17 февраля генерал Гофман пишет в своем дневнике: "Завтра мы начинаем боевые действия против большевиков. Другого пути нет. В противном случае эти скоты загонят бичами всех вместе — украинцев, финнов, прибалтов — в новую революционную армию и превратят всю Европу в свинарник".

Немцы начали наступление. Через два дня после начала наступления французская военная миссия обратилась к Троцкому с предложением от Франции и Англии оказать помощь России в войне с Германией. Троцкий согласился, Ленин его поддержал со словами: "Уполномочить т. Троцкого принять помощь разбойников французского империализма против немецких разбойников". Ленин любил каламбуры. Бухарин нагнал Троцкого в коридоре" обхватил голову руками и разрыдался. "Что мы делаем? — рыдал Бухарин. — Мы превращаем партию в кучу навоза". О стране никто не плакал.

Из детских воспоминаний:

"Из города мы убежали в деревню. Там большевики убили моих маму и папу. Потом большевики выкопали несколько ям и закопали всех убитых. И моих маму и папу тоже".

На следующий день, 23 февраля 1918 года, прошло заседание ЦК РСДРП. Голосовали ленинское предложение немедленно подписать мир на германских условиях. Ленин даже пригрозил своей отставкой, в случае если его предложение не примут. Троцкий проголосовал бы против, если бы голосовал. Но он воздержался и тем обеспечил Ленину победу.

В. И. Ленин

Итак, решение о подписании унизительного мирного договора с Германией принято ЦК РСДРП 23 февраля. Именно этот день и стал Днем Советской Армии. 3 марта Сокольников вместо Троцкого не глядя подписал мирный договор на германских условиях. Помимо прочего, Брестский мир вычеркнул из исторической памяти всех почивших в Первую мировую.

В центре Лондона стоит потрясающий памятник английским артиллеристам, погибшим в годы Первой мировой войны. Он поставлен британским правительством. Надпись гласит: "В гордую память 49 000 английских артиллеристов всех рангов и званий, отдавших жизни за Короля и Отечество". Миллионы русских солдат, павших в Первую мировую войну, памятника так и не удостоились.

В 1918 году Ленин уточняет: наша революция боролась с патриотизмом. Если ты социалист, ты должен все свои патриотические чувства принести в жертву во имя международной революции.

Надо сказать, что Ленину, что Троцкому не трудно было делать подобные заявления в России. В России эти люди были иностранцами. Ленин не был в России без малого 17 лет, Троцкий — 15, за исключением наезда в Петербург в 1905 году. В стране, где они захватили власть и натурализовались, они повели разговор на ранее неведомом языке В январе 1918 года в статье "Как организовать соревнование?" Ленин предлагает "расстрел на месте одного из десяти виновных в тунеядстве".

Еще раньше, 11 декабря 1917-го, Совет народных комиссаров вводит словосочетание "враг народа". Партия кадетов — первые официальные враги народа. Газета "Правда" пишет: "Гимном рабочего класса отныне будет песнь ненависти и мести!" (31 августа 1918 года).

Дзержинский: "Каждый, кто осмелится на малейшую пропаганду против соввласти, будет арестован и заключен в концентрационный лагерь".

Ленин: "Время архивоенное. Надо всячески поощрять массовидность террора".

На таком языке Россия никогда раньше не говорила.

В 1918 году появляется песня:

Цыпленок жареный, цыпленок пареный,

Цыпленок тоже хочет жить.

В начале 1918-го в строчке "цыпленок тоже хочет жить" — гуманистический, антисоветский выпад. Но дерзкий цыпленок — редкость. Массовое настроение — оцепенение, волевой столбняк. Со вздохом облегчения встречают утро: ночью забрали кого-то другого, соседа, знакомого, кого-то другого расстреляли.

Большевики объявили регистрацию офицеров. Те, кто не явится на регистрацию, будет врагом народа, кто явится — будет арестован. Регистрация проводилась в Алексеевском военном училище, в Лефортово. Очередь в восемь рядов тянулась на версту. В очереди спорили из-за мест. Говорили, там было около 50 тысяч офицеров. Все покорно ждали.

В Вятке расстреливали за выход из дома после восьми вечера, в Брянске — за пьянство. Врачей в Кронштадте расстреливали за популярность среди рабочих, в Иваново-Вознесенске — за несдачу швейных машинок. Кроме того, расстрелы применяются на "всякий случай, впрок, чтобы отбить всякую охоту заговоры устраивать".

В 1918 году в прокат выходит новый художественный фильм по сценарию наркома просвещения Анатолия Луначарского. Снят за несколько дней. Кино называется "Уплотнение". Уплотнение — это тоже словечко из нового большевистского языка. Уплотнение — это когда, скажем, в квартиру к профессору Московского университета, живущему на зарплату, или к инженеру подселяют в каждую комнату по многодетной семье, а хозяину оставляют одну комнату. При этом мебель и личные вещи описываются, и переносить их к себе запрещается. Если только новые жильцы не окажутся добрыми и не вернут книги или пианино. За ненадобностью.

Отца Троцкого, не разобравшись, выгнали из дома. Он шел 400 километров пешком до Одессы. Троцкий вступился.

Из детских воспоминаний:

"Барышню Любу убили, потом вывели бабушку и меня. Когда уже нацеливались, то я закричала: "Бабушка, я не хочу умирать". С бабушкой сделался столбняк, и она упала. Они позвали доктора, но доктор велел отвезти бабушку домой, сказал, что она и так умрет".

12 марта 1918 года большевистское руководство оставило Петроград и переехало в Москву, непосредственно в Московский Кремль. Логика переезда в Москву элементарна. Да, мирный договор подписали, но уверенности, что немцы не продолжат наступление, нет. Кроме того, в Мурманске 9 марта высадились англичане. Поэтому, пишет Троцкий в воспоминаниях, они с Лениным решили: "Пусть лучше захватят голодный Петроград без революционного правительства".

В Москву Троцкий прибыл на другой день после его назначения наркомом по военным делам.

До марта 1918 года Троцкий в Кремле никогда не бывал и вообще Москвы не знал, за исключением одного места — Бутырской тюрьмы, где он просидел 6 месяцев в 1898–1899 годах. Троцкий сохранил свои первые впечатления от себя в Кремле: "Соприкосновение двух непримиримых культур забавляло. Проезжая по мостовой мимо Николаевского дворца, я не раз искоса поглядывал на царь-пушку и царь-колокол. — Тут Троцкий вспоминает Гамлета: — Порвалась связь времен, зачем же я связать ее рожден?"

Но Троцкий не Гамлет, он вот что говорит:

"Размышлять о противоречиях развития запоздалой страны можно, пожалуй, минуту-полторы, когда мчишься по касательной к кремлевскому прошлому с заседания на заседание, но не более того".

"Жены всех этих совсотрудников, засевших в Краше, разговаривают теперь по разным прямым проводам совершенно как по своим домашним телефонам" (Иван Бунин. "Окаянные дни").

От Троицких ворот направо вдоль Кремлевской стены тянулась Дворцовая улица. Ее переименовали в Коммунистическую. На этой улице в бывшем Кавалерском корпусе в 1918 году поселились Ленин и Троцкий.

Обслуживали новых жильцов старые и молодые императорские лакеи. Молодые лакеи быстро приспособились к новым порядкам. Старые прислуживали на съездах и конференциях. Троцкий пишет, что они выполняли ту же работу, что на царских и великокняжеских приемах. Когда один из стариков-лакеев находился при смерти, жена Троцкого посылала ему гостинцев. Старик плакал от благодарности.

Слезы благодарности у старика было вызвать нетрудно. В 1918 году большевики поделили население России на 4 категории и постановили, кому сколько можно есть. То есть вводится знаменитая советская система пайков. Люди первого сорта или I категории — рабочие оборонных предприятий и транспорта — имели в день 300 граммов хлеба, 7 граммов сахара, 7 граммов соли, 7 граммов растительного масла и 50 граммов мяса.

Люди второго сорта — учителя, фельдшеры и остальные рабочие, третий сорт — директора, инженеры, интеллигенция, священники. IV категория — лица, живущие с доходов на капитал. При том что капиталы уже были национализированы. IV категории полагалось 100 граммов хлеба, 2 грамма сахара, 2 грамма соли и 17 граммов мяса. Продукты выдавались нерегулярно. В губернских городах рабочий паек был еще меньше.

Из детских воспоминаний:

"Видя мамины страдания, маленькие мои братишки переставали плакать и говорили: "Мама, мы не хотим есть, это мы так"".

В ознаменование первой годовщины Октябрьского переворота и вследствие отсутствия хлеба и торговли в Москве в Филипповской булочной прошла выставка под названием "Год пролетарской диктатуры"". За участие выдавался дополнительный хлебный паек.

В Кремле вследствие прекращения экспорта в изобилии была красная икра. Троцкий пишет: "Этой неизменной икрой окрашены первые годы революции".

Народный комиссар государственного призрения, то бишь соцобеспечения, Александра Коллонтай указывала, что голодный паек вызывает у рабочих, особенно у женщин, чувство отчаяния и безысходности.

Для удержания власти надо было срочно создавать армию.

Троцкий отказывался занять пост наркомвоенмора. Ленин сказал: "Кого же поставить, назовите?"

Троцкий подумал и согласился.

Антибольшевистское белое движение начинается весной 1918-го. 25 мая — восстание корпуса чехословаков из бывших военнопленных. Части корпуса разбросаны по городам вдоль сибирской магистрали. Они катализируют сопротивление, оно распространяется с востока на запад. 26 мая небольшой белый отряд захватывает г. Петропавловск на севере Казахстана. 1 июня взята власть в Омске и Новониколаевске (ныне Новосибирск), 14 июня восстание в Иркутске, затем в Барнауле и на Алтае. 29 июня взят Томск. На юге во главе Белой армии сначала Корнилов, после его гибели с 13 апреля армию возглавляет Деникин.

А. М. Коллонтай

В руках большевиков только Центральная Россия с Петроградом и Москвой. Здесь идет бешеная охота на офицерство.

По Театральной площади ведут группу в 500–600 офицеров, причем в первых двух шеренгах георгиевские кавалеры. На шинелях выгоревшие следы от сорванных Георгиевских крестов. Их ведут убивать. Это обычная картина начала 1918 года.

Из детских воспоминаний:

"Сколько обезображенных трупов я видел в России, даже лошади боялись".

Многие генералы Первой мировой войны, талантливые и бесталанные, убиты. Вместе с семьями. "На Тверской бледный старик — генерал в серебряных очках и в черной папахе что-то продает. Стоит робко, скромно, как нищий. Как потрясающе быстро все сдались, пали духом" (Иван Бунин. "Окаянные дни").

На этом смертельном фоне Троцкий в Наркомате (располагавшемся в здании бывшего Александровского училища), несмотря на сильнейшее внутрипартийное сопротивление, решает привлечь царских военспецов — от поручиков до генералов — на службу в новую армию. Потому что командиры-самородки из народа победы не сделают. Мобилизации рабочих и крестьян также недостаточно. Среди них, говорит Троцкий, много элемента негодного, отбросов. Эти слова про отбросы Троцкий произносил на Первом Всесоюзном съезде военных комиссаров. Для присмотра за командирами и для воспитания солдат Троцкий приводит в армию комиссаров.

Троцкий уточняет: "Комиссары с револьвером слева и справа от командира. Если военспец шатается, он должен быть вовремя расстрелян. Бывшее офицерство, которое не желает работать на нас, "запрятать в концентрационные лагеря"".

Герой Первой мировой генерал Брусилов два месяца сидел под арестом, пока не дал согласие на службу в новой армии.

В середине апреля 1918 года по дороге из Наркомата в Кремль Троцкий сформулировал текст "Социалистической военной присяги". Десятилетиями советские воины, принимая присягу, не догадывались, что ее авторство принадлежит Троцкому.

В середине 1918 года положение большевиков на грани безнадежного.

Троцкий в июне говорил: "Мы уже мертвы, но еще нет никого, кто мог бы нас похоронить". Человек, с которым так разоткровенничался Троцкий, — германский посол граф Вильгельм Мирбах. Немцы в этот момент стоят по линии Псков-Нарва. Через месяц после откровений Троцкого, 6 июля, посреди бела дня в посольском особняке в Денежном переулке граф Мирбах убит сотрудниками ВЧК, левыми эсерами по убеждениям Блюмкиным и Андреевым. Помимо убийства Мирбаха Блюмкин известен тем, что в 1920 году именно под поручительство его — тов. Блюмкина — из ВЧК был отпущен Сергей Есенин, обвиняемый в контрреволюции. Троцкий любил Есенина как поэта, Есенин уважал Троцкого как политика. Левых эсеров в ВЧК было много. Эсеры хотели войны с Германией.

Граф В. Мирбах

Паника у большевиков сделалась невероятная. В Денежный переулок прибыли Свердлов, Дзержинский и сам Ленин. Все они рассыпались в извинениях, объяснениях и соболезнованиях.

Еще бы им не рассыпаться. Посол Мирбах полагал, что власть большевиков наиболее соответствует германским интересам. МИД Германии рекомендовал Мирбаху: "Расходуйте больше денег". Мирбах телеграфировал: "Требуется 3 миллиона марок в месяц".

В июне в Берлине создан спецфонд — 40 миллионов марок. Кроме того, летом немцы были уже готовы к экономическому броску в Россию.

7 августа после сдачи Симбирска белым Троцкий выехал на Восточный фронт. Пока он был в пути, красные сдали Казань. Поезд Троцкого дошел до Свияжска.

Вот что говорит Троцкий про это, теперь никому не известное место: "Судьба революции решалась под Свияжском. Октябрьская победа далась легко. Стихийный напор ослабел".

Ввиду отсутствия стихийного напора 8 августа Троцкий продиктовал приказ № 10:

"Всем! Всем! Всем!

В поезде наркомвоена, где пишется этот приказ, заседает военно-революционный трибунал, который снабжен неограниченными полномочиями.

Назначенный мною начальник обороны железнодорожного пути Москва-Казань тов. Каменщиков распорядился о создании в Муроме, Арзамасе и Свияжске концентрационных лагерей, куда будут заключаться агитаторы, контрреволюционные офицеры, паразиты, саботажники, кроме тех, которые будут расстреливаться на месте.

Лев Троцкий".

Теперь вопрос: кто были эти "все, все, все", к которым был обращен приказ Троцкого? На стороне большевиков воюют партизанские отряды. Февральская революция породила в городах привычку к постоянным митингам и демонстрациям, на которых слушали всех ораторов подряд, в провинции, в деревне, куда возвращались о фронта вооруженные люди, вместо митингов сбивались в отряды. Пахать вернувшиеся с фронта не хотели. Эти отряды идеей не руководствовались, кое-что понаслышке знали о новой власти в Москве, новое всегда заманчивое, поэтому вроде как бились за новую власть, но легко отступали, бежали или переходили на противоположную сторону.

Вот к этим людям, в панике бежавшим от Казани, и явился в Свияжск на своем поезде Троцкий. Бывший поезд императора Николая II по приказу наркомвоена был оснащен типографией, морозильными камерами, телеграфом, радиостанцией, самолетом, синематографом со съемочной группой, несколькими автомобилями и цистерной с топливом. В 12 вагонах — свита из 231 человека, включая латышских стрелков, моряков, кавалеристов, пулеметчиков, мотоциклистов, шоферов, самокатчиков, телефонисток и проч. Самая большая группа — агитаторы. Поезд — ноу-хау Троцкого. Троцкий называет это импровизацией.

В поезде с Троцким и самостоятельно из промышленных центров прибыли комиссары. Все в коже. Вместе с комиссарами привезли царских офицеров.

Многие из этих офицеров в феврале 1917-го легко изменили главнокомандующему Николаю II и присягнули Временному правительству.

Потом бросили Керенского и пошли к большевикам. В армии существенна первая измена. Расплата за нее настигла красных царских командиров много позже, в 30-е годы, перед совсем уже другой войной.

Л. Д. Троцкий в частях РККА

В 1918-м прямо здесь, под Свияжском, опытные военные специалисты из бандитствующих партизан, беженцев со всех сторон, из мобилизованных поблизости крестьян формировали роты, батальоны и полки. В части внедряли по несколько десятков опытных бойцов плюс баня, несмолкающая агитация, кормежка, табак и спички. Интенданты, снабженцы были также из старой армии. В отношении старых военных специалистов введена система заложников.

На командные должности ставятся только те офицеры, семьи которых находятся в пределах советской родины. Офицер должен всегда помнить, что его жена и дети — заложники. Производит впечатление. Русская армия такого никогда не знала. Это свияжская импровизация Троцкого. Он пишет: "Без новых и новых импровизаций во всех областях война была бы для нас немыслима".

Позиция Троцкого: "Надо заставить сражаться. Если ждать — мужик расчухается и, пожалуй, поздно будет". Со снабжением плохо, и Троцкий в Свияжске принимает решение о введении заградотрядов. "Они должны размещаться в ближайшем тылу и подталкивать сзади отстающих колеблющихся и голодных. В распоряжении заградотряда должен быть грузовик с пулеметом, легковая машина с пулеметом или кавалеристы с пулеметами" (письмо Троцкого из Свияжска командиру заградотряда).

Поезд Троцкого снабжен антенной и принимает тринадцать радиостанций, включая Париж. Мировая информация из первых рук, из рук Троцкого, поступает к жителям Свияжска, к солдатам, которым не хватает портянок и кожи на подметки. Именно так подключаются к мировой революции.

С 1918-го по 1922 год в Свияжске расстреливают священнослужителей, в 1922-м переходят к расстрелу мирного населения. В конце 20-х концлагерь Троцкого перерастает в филиал ГУЛАГа Сталина. Сталин умер — на месте лагеря возникла психиатрическая больница. После 1993 года здесь, на острове, коррекционная школа.

В. О. Каппель

В разгар подготовки красного контрнаступления на Восточном фронте белая бригада, впоследствии знаменитого полковника Владимира Оскаровича Каппеля, атаковала Свияжск. Атака была отбита, но 2-й Петроградский рабочий полк бежал с поля боя вместе с командиром и комиссаром. По указанию Троцкого, военно-полевой суд приговорил командира, комиссара, а также каждого десятого из солдат к расстрелу. Убийство каждого десятого, децимация — это еще одна свияжская импровизация Троцкого.

Населения осталось около 300 человек. В Свияжске Троцкий получает телеграмму: "Немедленно приезжайте. Ильич ранен. Полное спокойствие. Свердлов".

Председатель ВЦИК Яков Свердлов действительно демонстрировал полное спокойствие и даже говорил управделами Совнаркома Бонч-Бруевичу: "Вот, Владимир Дмитриевич, и бее Владимира Ильича все-таки справляемся".

По неофициальной версии, именно Свердлов был причастен к заговору против Ленина. Внутрипартийная борьба на самом деле началась не при Сталине, она вовсю шла уже в 1918 году. Ввиду того, что летом 1918 года власть большевиков практически издыхала и, соответственно, авторитет Ленина падал, Свердлов вполне мог приступил" к осуществлению собственного амбициозного плана. К этому времени Свердлов сосредоточил в своих руках все руководящие советские и партийные посты: он председатель ВЦИК и секретарь ЦК; кроме того, руководил кадровой политикой в ВЧК, ему подчинялась охрана Кремля. Оставалось только возглавить Совет народных комиссаров. После ранения Ленина Свердлов председательствовал в Совнаркоме в очередь с Рыковым. В ссылке Свердлов был вместе со Сталиным. Свердлов умер не старым, неожиданно, в марте 1919 года. Сталин занял место Свердлова в партаппарате. Сталину в 1922 году удалось отстранить Ленина от руководства.

Л. Д. Троцкий и Я. М. Свердлов

По официальной до сих пор версии, в Ленина 30 августа 1918 года стреляла Фейга Файвеловна Каплан, 1887 года рождения, известная под именем Фанни. Полуслепая. Зрение потеряла в 1909 году на нерчинской каторге в Восточной Сибири, где находилась в бессрочном заключении за взрыв в Киеве.

Я. М. Свердлов

Освободилась в Февральскую революцию. Летом 1917 года в Крыму в санатории встретилась с братом Ленина Дмитрием Ильичом. Она понравилась младшему Ульянову и по его рекомендации сделала операцию на глазах в Харькове.

30 августа на заводе Михельсона проходил митинг на тему "Диктатура буржуазии и диктатура пролетариата".

Когда Ленин после выступления вышел на улицу, в него трижды выстрелили. Стрелявшую взяли сразу. На допросе сказала: "Стреляла в Ленина я. Ни к какой партии не принадлежу. Я стреляла в него, потому что его существование подрывает веру в социализм".

Фанни Каплан после покушения на Ленина

Допрашивали Каплан в ВЧК на Лубянке. До Лубянки ВЧК размещалась в знаменитом в Москве "Доме Ростовых", описанном в "Войне и мире" Л. Н. Толстым. Прошло всего восемь лет, как умер Толстой. С Лубянки Свердлов неожиданно увез Каплан в Кремль и лично вынес приговор о ее расстреле.

Уже 3 сентября Каплан была расстреляна комендантом Кремля Мальковым, а тело сожжено в бочке с бензином в Александровском саду. За этим процессом наблюдал поэт Демьян Бедный. От запаха упал в обморок. 5 сентября 1918 года принято постановление Совета народных комиссаров "О красном терроре". На самом деле это была просто легализация террора. Врач Лефортовского военного госпиталя вспоминал: "6 сентября в анатомическом театре видел брезент, на котором 24 трупа с раздробленными от выстрелов в упор черепами. Вскоре привезли еще 40. Некоторые фамилии расстрелянных печатались в "Еженедельнике Всероссийской чрезвычайной комиссии". В № 6 за 1918 год вместе с Каплан еще 89 человек. Эти люди — 4 царских министра и обычные граждане — были расстреляны днем в Петровском парке в присутствии московской публики. Это было только начало.

Осмотр места покушения на Ленина совершал сотрудник ВЧК Яков Юровский.

В ночь с 17 на 18 июля 1918 года Яков Юровский руководил расстрелом царской семьи.

В годы Гражданской войны были убиты 18 членов семьи Романовых.

В ночь с 12 на 13 июля 1918 года в Перми был расстрелян брат императора Михаил Александрович.

В ночь на 18 июля вблизи Алапаевска в шахту были сброшены пять человек: сестра императрицы Елизавета Федоровна, четверо великих князей — Иоанн, Константин и Игорь Романовы и Владимир Палей. В шахту они были сброшены живыми. Их забросали гранатами. Залили известью. Единственный из Романовых, кто оказал сопротивление, — великий князь Сергей Михайлович. Он бросился на солдат, ему прострелили голову и в шахту сбросили мертвым.

Яков Юровский

В январе 1919 года в Петропавловской крепости были расстреляны четверо великих князей.

Семья императора была расстреляна в ночь с 16 на 17 июля 1918 года в Екатеринбурге. Решение о расстреле принимали Ленин и Свердлов. Свердлов Троцкому сказал: "Мы здесь решили". Троцкий узнал о происшедшем постфактум. Он должен был быть раздосадован. Он намеревался быть государственным обвинителем на процессе по делу российского императора. Зрелище "Троцкий против Николая" не состоялось.

Семья Романовых

Четыре дочери и сын российского императора, которые лично не несли никакой вины перед народом, — это первые в России дети, которых жизнью или, точнее, смертью заставили ответить за родителей. Это первая официально санкционированная смерть детей. Потом будут убивать и забирать в лагеря тысячи и тысячи детей любого возраста, даже грудных. Убьют и сыновей Каменева, и сына Зиновьева, и сыновей Троцкого.

В соответствии с указом ЦИК и Совета народных комиссаров от 7 апреля 1935 года к детям, начиная с 12-летнего возраста, применяется высшая мера наказания — расстрел.

Дети Романовы просто были первыми.

1919 год

Антон Деникин

Летом 1919 года большевистские полки вовсю распевали песню, содержание которой хорошо известно людям старшего поколения: "Смело мы в бой пойдем / За власть Советов / И с радостью умрем/ За все за это".

В Добровольческой армии песню пели по-старому, так, как она звучала еще в 1914 году: "Смело мы в бой пойдем / За Русь Святую / И с радостью умрем/ За дорогую".

Оригинальный текст песни приводит в своих воспоминаниях генерал Антон Иванович Деникин. В 1919 году генерал Антон Иванович Деникин — главное действующее лицо на Южном фронте антибольшевистского сопротивления.

В 1919 году Троцкий считает Южный фронт самым опасным и указывает: "Силы врага состоят из двух самостоятельных частей казачества, особенно кубанского, и добровольческой Белой армии, набранной со всей страны". Насчет всей страны — чистая правда.

Осенью 1917 года в городе Быхове, в Белоруссии, в здании бывшей женской гимназии, превращенной в тюрьму, находились под арестом главные участники корниловского мятежа в августе 1917-го.

В их числе — генерал Корнилов, генерал Марков, генерал Романовский, генерал Деникин. Общение между арестованными постоянное. Обсуждают, что делать дальше. Принято решение разными путями двигаться в сторону Ростова и Новочеркасска.

Из тюрьмы вышли беспрепятственно. Это ведь осень 1917-го. Никто не понимает, кого надо держать под арестом. Переоделись, резко изменили внешний облик. Марков в образе солдата, имитирует манеру "сознательного товарища". Романовский сменил генеральские погоны на прапорщичьи. Деникин в соответствии с конспиративной легендой — польский помещик. Часть этой легенды — правда, но только часть.

Деникин родился в Варшавской губернии Российской империи. Мать Деникина — полька. Отец — из крепостной крестьянской семьи. Сдан был помещиком в солдаты. Вышел в отставку в чине майора. Нужда в семье большая. Кроме памяти о бедности, из детских воспоминаний генерала Деникина — рассказ отца об армейском наказании "прогнать сквозь строй": провинившегося гонят между двух шеренг солдат, которые бьют его ружейными шомполами. Часто забивали насмерть. Это Лев Николаевич Толстой хорошо описал.

Арестанты Быховской тюрьмы (в центре — А. И. Деникин и Л. Г. Корнилов)

Осенью 1917-го поезд, в котором Деникин ехал из Быхова в Ростов, был битком набит солдатами. Деникин лежал на верхней полке, на него не обращали внимания, он слушал, потом вспоминал:

"Во всех разговорах была разлита безбрежная ненависть. О большевиках говорили мало, но революционная истерия легла на душу. Ненависть даже к неодушевленным предметам, к любым признакам культуры. С одинаковой ненавистью рвут в клочья обивку вагонных скамеек, выбрасывают в окно вагона буржуя, разбивают череп начальнику станции на остановке.

Генерал-лейтенант А. И. Деникин. 1917 год

Царило одно желание — захватить и уничтожить. Не подняться, а принизить до себя все, что так или иначе выделялось. Враг — всякий, кто умственно и социально выше. Кто-то рассказал, что товарищ Ленин уже начал выплачивать крестьянам и рабочим их убытки за сто прошлых лет за счет буржуйских состояний. Все этому верили. Также верили и другому рассказу: говорят, на Аральском море водится птица, которая несет яйца в добрый арбуз, и оттого там никогда голода не бывает, потому что одного яйца довольно на большую крестьянскую семью".

На пересадке неожиданно Деникин сталкивается с генералами Марковым и Романовским. Марков изображает денщика Романовского, бегает за кипятком. Какой-то случайный поручик посылает Маркова за папиросами, потом нерешительно мнет бумажку в руке: дать на чай или обидится? Поручик неожиданно обращается к Деникину: "Ваше лицо мне очень знакомо. Вы не были во второй дивизии в 1916 году?" 2-я дивизия действительно входила в состав корпуса Деникина на Румынском фронте в 1916-м. Деникин смеется: "Что вы, что вы".

Наконец прибывают в Ростов. Деникин прощается с поручиком: "Во 2-й дивизии, милый поручик, мы с вами действительно виделись и вместе дрались. Прощайте, дай вам Бог счастья". Поручик немеет от изумления.

В это же самое время на станции Конотоп один из бывших корниловских офицеров идет в буфет за провизией. Его окликает хромой старик в стоптанных валенках: "Здорово, товарищ". — "Здравия… Здравствуйте". Старик исчез в толпе. Старик в стоптанных валенках был генерал Корнилов. Через три дня после этого генерал Корнилов встретится с генералом Деникиным уже в Новочеркасске.

27 декабря 1917 года в воззвании были обнародованы цели Добровольческой армии:

"Как 300 лет назад, как при Минине и Пожарском, вся Россия должна подняться всенародным ополчением на защиту своих оскверненных святынь. Добровольческая армия не может принять и никогда не примет партийной окраски.

Что касается будущего государственного устройства, необходимо избрать Учредительное собрание. Оно определит форму управления государством".

Потом в течение всего 1919 года военный человек, сын крепостного, генерал Деникин много раз будет повторять: "Русский народ сам выразит свою волю, когда закончится стихийное помешательство". И только в воспоминаниях гораздо позже с генштабовской четкостью он напишет: "Теория разошлась с практикой. Мы не учли элемента времени. Мы стремились к прозе, а народ все еще хотел "поэзии" демагогических лозунгов".

Трудно сказать, каких лозунгов хотелось русским офицерам.

Важнейшие центры России — Петроград, Москва, Киев, Одесса, Минеральные Воды, Владикавказ, Тифлис — были просто забиты офицерами. Они выжидали, их убивали, отправляли в ЧК или они покорно шли регистрироваться к большевикам или снимали форму и превращались в штатских. В первую психическую атаку под Новочеркасском пошли не офицеры, а мальчишки — батальон юнкеров. Это мальчишки шли во весь рост практически без оружия. Один взвод погиб полностью. Это они прикрывали Новочеркасск от большевиков за неделю до приезда Корнилова. Деникин пишет: "Когда напор большевиков сдерживали дети, кафе Новочеркасска были полны молодыми здоровыми офицерами, не поступившими в армию".

И так не только в Новочеркасске. В Ростове находилось до 18 тысяч офицеров, на призыв откликнулись 300 человек.

Генерал Алексеев, идеолог и фактический создатель Добровольческой армии, на похоронах кадетов, погибших в первых боях с красными, сказал: "Я вижу памятник, который Россия поставит этим детям. Нагорной скале — разоренное гнездо и убитые орлята. А где же были орлы?"

В начале 1918-го численность Добровольческой армии не превосходила 3–4 тысяч человек. Во время тяжелейших боев за Ростов она сокращалась вообще до ничтожных размеров. Армейская казна позволяла выплачивать только нищенские оклады. Иногда только паек. Как солдатам, так и офицерам. При этом в офицерских батальонах офицеры несут службу рядовых.

Генерал от инфантерии М. В. Алексеев, а марте-мае 1917 года Верховный главнокомандующий

В начале 1918 года в Добровольческой армии насчитывалось всего 235 рядовых. Нужда во всем: не хватает вооружения, боеприпасов, нет кухонь, теплых вещей, сапог, хотя на донских военных складах — огромные запасы. Но нет денег, чтобы платить казачьим комитетам, которые распродают все подряд на сторону по бешеным ценам. В начале 1918-го казачество вообще не поддерживает добровольцев. Казачьи полки, возвращающиеся с фронта, насквозь пропитаны большевистской агитацией.

"В Донском округе отмечены факты продажи казаками своих офицеров большевикам за денежное вознаграждение" — эти слова из обращения атамана Войска Донского генерала Каледина. Казачьи полки легко переходят на сторону красных, но воюют недолго. Рассеиваются по хуторам, бросают свою артиллерию и уносят полковые деньги.

29 января генерал Каледин заявил: "Население не только нас не поддерживает, но настроено к нам враждебно. Сил у нас нет. Я не хочу лишних жертв, лишнего кровопролития. Свои полномочия войскового атамана я с себя слагаю". В тот же день генерал Каледин застрелился.

После этого ожидали массового подъема. Говорили, что на Дону объявлен "сполох" — призыв всех казаков от 17 до 55 лет. Ожидания не оправдались. Донской круг, то есть казачье правительство, в надежде на компромисс направил к большевикам делегацию. Делегация получила исчерпывающий ответ: "Казачество, как таковое, должно быть уничтожено".

Как ни странно, этот ответ не вызвал решимости бороться. Поднялись в основном казаки старших возрастов, но так как продовольственного обеспечения им никто предложить не смог, они помитинговали пару дней и разошлись по станицам.

Что касается большевиков, то они с самого начала определились со своей линией в гражданской войне.

Во-первых, они хотели гражданской войны и не скрывали этого. Ленинская голубая мечта о перерастании мировой войны в гражданскую наконец осуществилась и стала кошмарной явью.

Во-вторых, большевики четко сказали, что цель войны — истребление. Один из главных чекистов Лацис уточнил, кто подлежит истреблению: "Не ищите на следствии материалов и доказательств того, что обвиняемый действовал делом и словом против Советов. Первый вопрос, который вы должны ему предъявить, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы и должны определять судьбу обвиняемого". То есть ожесточение, возникающее собственно на поле боя, постоянно подкрепляется четкой установкой на террор.

Слово "убийца" в России — больше не обвинение. Жестокость оправданна и целесообразна. Потому что гражданская война и открытый системный террор — единственные средства сохранить захваченную власть.

Генерал Деникин четко определил долгосрочные последствия гражданской войны: "Это звериное время надолго зачерствляет сердца и понижает цену человеческой жизни". Сбить цену человеческой жизни — в этом смысле затея Ленина с гражданской войной просто гениальна. Троцкий с удовольствием говорит: "Гражданская война — великая пожирательница людей и характеров".

Командующий Добровольческой армией А. И. Деникин

Но, в отличие от Троцкого и в отличие от Ленина, у Деникина масса сомнений. Один голос Антона Ивановича Деникина говорит: "Да какое право имеем мы, маленькая кучка людей, решать вопрос о судьбах страны?" Другой голос Деникина немедленно отвечает: "Если бы в трагический момент нашей истории не нашлось среди русского народа людей, готовых воевать против безумия и преступления большевистской власти и принести свою жизнь за родину, — это был бы не народ, а навоз для удобрения беспредельных полей. К счастью, мы принадлежим к замученному, но великому народу. Просто народ этот ныне безумный".

Во время тяжелейших боев за город Ростов мощные ростовские финансовые круги и буржуазия материальной помощи добровольцам не оказывали. После месяца боев от Добровольческой армии мало что осталось. Красные взяли Ростов. Главнокомандующий генерал Корнилов принял решение об уходе на Кубань. Они оставили Ростов 10 февраля 1918 года.

На самом деле в этот день, а вернее в эту ночь, начался звездный час русской Белой гвардии, легендарный 1-й Кубанский поход, не имеющий аналогов в военной истории. В этой армии было всего 3206 человек, то есть чуть больше штатного состава армейского полка. Но дело даже не в численности. Состава такого никогда и нигде больше не бывало. Три полных генерала, 8 генерал-лейтенантов, 25 генерал-майоров, 190 полковников, 52 подполковника, 15 капитанов, 251 штабс-капитан, 392 поручика, 535 подпоручиков, 668 прапорщиков, 437 кадетов и юнкеров, 630 штатских добровольцев, Но это все, что дала Россия на своем юге, который к этому времени уже становился регионом, куда бежали из Москвы, Петербурга, Киева и который славился традиционной казачьей тягой к свободе. Но в начале 1918-го и в Красную армию тоже шли с превеликим нежеланием, в бою бросали побежденных и переходили к победителям. Генерал Деникин пишет: "Русская жизнь первой половины 1918 года являла разительную аномалию народной психологии". Троцкий продолжает: "Армия имела яркое, но непостоянное лицо. Армия нуждается в зарядах энтузиазма. Топтание на месте заканчивается катастрофой".

10 февраля 1918 года Добровольческая армия вышла в Донскую степь. Деникин говорит: "Пошли за синей птицей". По бесконечному гладкому снежному полю шли какие-то штатские люди, ехали повозки, как в цыганском таборе, женщины в городских костюмах и легкой обуви вязнут в снегу. Это медсестры, врачи и около сотни беженцев. Вперемежку с ними — войсковые колонны. Кто в офицерских шинелях, кто в пальто; в сапогах, в валенках, в опорках. Гимназические фуражки. Деникин — в штатском городском костюме и в сапогах с рваными подошвами. Из вооружения — восемь трехдюймовых орудий, шесть снарядов, двести патронов на винтовку.

Кубанский поход Добровольческой армии. Февраль 1918 года

Генерал Марков, командир сводного офицерского полка, обратился к офицерам со следующими словами: "Не много же вас здесь. По правде говоря, из трехсоттысячного корпуса России я ожидал увидеть больше. Но не огорчайтесь. Командиры батальонов переходят на положение ротных командиров. Но и тут, господа, не огорчайтесь. Ведь и я с должности начальника штаба фронта фактически перешел на батальон".

Генерал командует батальоном, в боевой цепи в штыковую атаку плечом к плечу идут полковник и прапорщик. Это и есть офицерский батальон, ставший вопреки всем правилам отчаянной и отличной боевой единицей.

С. Л. Марков

Корнилов назначает Деникина "помощником командующего армией". Идея очевидная — преемственность. Если убивают Корнилова, командующим становится Деникин.

Казаки в станицах вокруг сыты, богаты и надеются извлечь пользу и из "белого", и из "красного" движения. Но красные у них еще не были, казаки еще не знают, что, когда те придут, они возьмут все и им отдадут даже последнее с проклятиями в душе, но беспрекословно.

А пока белым ни за какие деньги не дают ни еды, ни сапог, ни одежды. Корнилов считает казаков опорой белого движения в будущем, но на сегодня делать нечего — и он отдает приказ о начале платных реквизиций.

Что касается вооружения, то его можно добывать только одним способом — брать в бою у большевиков. Лошадей крали. Но по всем меркам европейских войн это считалось не воровством, а лихостью.

Из Донской области вошли в Ставропольскую губернию. В сутки прошли 46 верст с боем и переправой. В станице измученные люди валились на порогах хат, прямо на улице — и засыпали.

Кубанские казаки тем временем по соседним станицам сдают оружие красным. Потому что красные уже приступили к изъятию хлеба, к земельному переделу, к убийству священников. Но еще кажется, что можно откупиться, спастись, сдав оружие.

Когда в апреле против большевиков восстанут казаки 11-ти станиц, это будет безоружное войско. У них будет десять винтовок на сотню, одни будут привязывать к палкам кинжалы и заостренные полоски железа, а остальные пойдут с лопатами и топорами. Против казацких станиц выступят карательные отряды с тем оружием, которое казаки сами же им отдали. За карательными отрядами будут идти обозы с награбленным добром.

15 марта — начало Ледяного похода Белой гвардии. Деникин об этом походе в воспоминаниях говорит: "Не то быль, не то сказка. Ветер, снег, под ногами жидкая грязь, все насквозь мокрые, сапоги налиты водой. Впереди река, на противоположном берегу — аванпосты большевиков. Мост снесло. Послали марковских конных разведчиков искать броды. Наконец громкий голос Маркова: "Всех коней к мосту, полк переправлять верхом на крупах". Начали переправу. Зараз идет не больше двух лошадей, потом назад в поводу за очередной очередью пехоты. Глубина — в полкорпуса лошади. Начинает бить неприятельская артиллерия. Переправа продолжается. Вечереет. Погода меняется. Неожиданно грянул мороз и началась пурга. Люди и лошади мгновенно покрываются ледяной коркой, одежда делается деревянной, невозможно повернуть голову, поднять ногу в стремя. Никто не обращает внимания на свист пуль. Конца переправе не видно".

Офицерский полк Маркова оказался первым и в одиночестве против станицы с неприятелем. Со словами: "Ждать некого, в такую ночь мы тут все подохнем в поле" — генерал бросился с полком под огонь пулеметов. В фильме всех времен и народов "Чапаев" есть знаменитая сцена психической атаки. Белые офицеры шеренгами, бравые и подтянутые, в фуражках с ремешками под подбородком и папиросами в зубах, идут на пулемет Анки. А она с восторгом и упоением косит цвет русской армии.

Все в этой сцене правда: и про восторг Анки, и про отчаянную, почти веселую дерзость идущих на смерть офицеров. Деникин вспоминает, как генерал Марков про такие ситуации говорил: "Так трудно, что даже весело!"

Из многих прототипов Анки Сталин выбрал одну — Марию Попову. Ей дали путевку в жизнь. Она получила образование, работала в Германии и в Швеции. Дочь свою одевала в самое лучшее и дорогое, образование дала ей во французском пансионе. Вероятно, яркое воспоминание молодости о чуждых ей людях, которых она расстреливала в 1918 году, причудливым образом не отпускало Марию Попову. Дочка Марии Поповой хорошо говорила по-французски и плохо по-русски.

Генерал Сергей Марков по-русски говорил превосходно. Он погибнет летом 1918-го. Марков — лично беспримерно храбрый. Роста небольшого, усы и борода как у последнего императора. Испанская бородка была у Маркова в Первую мировую. По линии жены — он близкий родственник семьи художника Рериха. За семь месяцев русско-японской войны Марков получил пять боевых орденов — Святой Анны IV степени с надписью "За храбрость", Святого Станислава III степени с мечами и бантом, Святой Анны III степени с мечами и бантом, Святого Станислава II степени с мечами и Святого Владимира IV степени с мечами и бантом. В Первую мировую — еще ордена.

В марте 1918 года у ворота солдатской гимнастерки любимый крест ордена Святого Станислава с мечами. И никакой красивой и чистой формы. В смысле формы все не так, как в фильме "Чапаев". Падая и проваливаясь в густом месиве грязи и снега, 39-летний замерзший Марков со своими офицерами шел врукопашную с красными.

Генерал-лейтенант С. Л. Марков

Первого апреля решили брать Екатеринодар. Марков обратился к своим: "Наденьте чистое белье, у кого есть. Будем штурмовать Екатеринодар. Екатеринодара не возьмем, а если возьмем, то погибнем".

За день до штурма Деникин сидит на берегу Кубани в пригороде Екатеринодара и разговаривает со штабс-капитаном Бетлингом.

У Бетлинга типичная биография первопоходника, то есть участника 1-го Кубанского похода. В Первую мировую войну дрался с немцами и был ранен. В числе первых пошел рядовым в Добровольческую армию. Дрался в Кубанском походе и дважды был ранен. Рука висит, кость перебита. Потом умрет от сыпного тифа. Так вот, штабс-капитан Бетлинг говорит Деникину накануне штурма: "От красногвардейцев, когда идешь в атаку, просто в глазах рябит. Но это ничего. Если бы немного патронов, а главное, хоть немножко больше артиллерийского огня".

31 марта в 8 утра командующий Добровольческой армией генерал Корнилов сидел за столом в доме в ближнем пригороде Екатеринодара. Неприятельская граната пробила стену возле окна и ударилась об пол под столом. Когда в комнату вошел адъютант подпоручик Долинский, Корнилов лежал, покрытый обломками штукатурки. Небольшая рана на виске, кровь течет из пробитого правого бедра.

Корнилова похоронили 2 апреля за станцией Елизаветинской. Могилу сровняли с землей и сняли план места погребения.

Добровольческая армия вошла в Екатеринодар через четыре месяца. Было принято решение о перезахоронении генерала Корнилова. В разрытой могиле обнаружили только кусок соснового гроба.

Красные разрыли свежую могилу на следующий день после захоронения в поисках денег и драгоценностей. Увидели на трупе погоны полного генерала, сорвали мундир и тело Корнилова в одной рубашке под брезентом повезли в Екатеринодар. В городе въехали во двор гостиницы Губкина на Соборной площади. Площадь была запружена красноармейцами. На балкон вышел представитель советской власти, пьяный, и объявил, что привезли тело Корнилова. Тело сбросили с повозки на землю. С тела сорвали рубашку, начали рвать в клочья и разбрасывать. Несколько человек влезли на дерево и стали поднимать труп на веревке. Но веревка оборвалась. Закричали, что тело надо разорвать на куски. Когда труп наконец привезли на городские бойни, он был уже превращен в бесформенную массу ударами шашек. Его обложили соломой и стали жечь в присутствии представителей советской власти, прибывших на это зрелище на автомобилях. На следующий день продолжали жечь останки. Жгли. Топтали ногами и снова жгли.

Вся картина надругательства над телом Корнилова была восстановлена Особой комиссией по расследованию злодеяний большевиков, созданной Деникиным. После гибели Корнилова командование армией перешло к Деникину.

В апреле 1918 года на Кубани армия пополнилась двумя тысячами казаков. Появился новый неожиданный способ комплектования — пленные красноармейцы. Обычно их использовали в качестве обозных, но иногда ставили в строй. Добровольцы, самовольно покинувшие армию, составляли исключение.

По этому поводу к своему Офицерскому полку обратился генерал Марков: "Я слышал, что в тяжелый период жизни армии некоторые из вас, не веря в успех, покинули наши ряды и попытались спрятаться в селах. Они не спасли свою драгоценную шкуру. Если кто желает уйти к мирной жизни, пусть скажет заранее. Удерживать не стану. Вольному — воля, спасенному — рай, и… к черту".

К августу 1918 года Добровольческая армия насчитывает уже 40 тысяч. У большевиков захвачены броневики, самолеты, бронепоезда. Фронт растягивается на 300–400 километров. В августе взят Екатеринодар, занят Новороссийск, Деникин утверждается на побережье Черного моря. В конце августа шедший на соединение с Деникиным партизанский отряд полковника Шкуро берет Кисловодск. Однако город не удерживает. Большевики возвращаются. Все мало-мальски зажиточное население города уничтожается. То же самое в Армавире.

Антибольшевистские восстания волной идут по городам Северного Кавказа. К ноябрю взят Ставрополь, Кубань полностью свободна, к началу февраля 1919 года закончена задуманная Деникиным операция по освобождению Северного Кавказа.

Территории от Черного до Каспийского моря с Кавказским хребтом за спиной были под контролем Добровольческой армии. В начале 1919-го антибольшевистские военные действия на юге отчетливо приобретают черты реальной угрозы для большевистской власти в Москве.

8 января 1919 года Деникин становится Главнокомандующим Вооруженными силами Юга России. К этому моменту рядом с Деникиным нет никого из тех, с кем он начинал Добровольческое движение. Само название "Добровольческая" армия сохранялось исключительно по традиции.

Мобилизация в казачьих и регулярных частях шла уже несколько месяцев. Ряды армии росли, облик ее неизбежно менялся. Об офицерских попках больше не было речи. Белая гвардия выбита. Белая армия по составу становится народной.

Красная армия к 1919 году также утратила тот сословный характер, который имела Красная гвардия. Добровольческий принцип заменен мобилизацией Сама армия отстраивается по принципу старой императорской Во главе армии — фактически старый командный состав. Это решение Троцкого и полностью дело его рук. Основная масса армии — крестьянство. Жесточайшая система принуждения с заградотрядами несколько компенсируется пайком и деньгами. Еда и деньги — очевидная привилегия в голодной и нищей стране.

Лучше всех едой и деньгами в России были обеспечены наемники в составе Красной армии. Их еще называли интернационалистами, Цифры разнятся: минимальная численность наемников — 300 тысяч. Максимальная цифра — до 1 миллиона, то есть треть всей Красной армии. Больше всего китайцев. Во многих городах чрезвычайки назывались китайскими. Затем идут венгры, поляки, болгары. В историю вошел чернокожий чекист Джонсон в Одессе. Генерал Деникин пишет о наемниках: "Презрение к стране и народу, холодная жестокость и садизм делали этот элемент чрезвычайно удобным орудием в руках советской власти". Вероятно, тезис об империалистической интервенции в советской историографии был введен именно для того, чтобы прикрыть крупномасштабное использование наемников в Красной армии.

В январе 1919-го в станице Вешенская, на родине нобелевского лауреата, автора "Тихого Дона" Шолохова, начинается антисоветское казачье восстание. По ходу восстания в Вешенской решением главкома Деникина, были распространены листовки, в которых сообщалось, что Совнарком подписал секретное письмо о поголовном истреблении казаков. Фактически Деникин предугадал содержание циркулярного письма Оргбюро ЦК РКП(б) о расказачивании. Суть циркуляра следующая:

"Признать единственно правильным самую беспощадную борьбу с верхами казачества путем поголовного их истребления. К остальным принимать меры, которые дают гарантию от каких-либо выступлений против Советской власти. Конфисковать хлеб".

К Деникину присоединяется 30 тысяч казаков. Восстание пошло по Верхнему Дону.

В марте 1919 года умер председатель ВЦИК и секретарь ЦК Яков Свердлов. Сейф, принадлежавший Свердлову, был вскрыт в 1935 году. В нем обнаружено: золотых монет царской чеканки на сумму 108 тысяч 525 рублей, золотых изделий с драгкамнями — 705 предметов, кредитных царских билетов на сумму 750 тысяч рублей, а также загранпаспорта на разные имена, мужские и женские (из докладной записки наркома Ягоды Сталину).

Весной стратегическая инициатива полностью в руках Деникина. Троцкий в воззваниях неустанно призывает: "Пролетариат, вперед — на борьбу за советский уголь. Потеря Петрограда не была бы для нас так тяжка, как потеря Донецкого бассейна. Советская республика — крепость мировой революции, ключ от этой крепости сейчас в Донбассе".

К июню Донбасс, Донская область, часть Украины свободны от большевиков. На волне энтузиазма Белая армия возрастает до 150 тысяч. Успех весенне-летних операций делает реальным поход на Москву. Но только после взятия Царицына. Взятие Царицына давало возможность соединения с армией Колчака.

Адмирал Александр Васильевич Колчак в это время уже имеет титул "Верховного правителя России". Деникин этот титул признал.

Помимо судьбы советской власти в Царицыне решалась к тому же судьба взаимоотношений Троцкого со Сталиным. История началась в 1918-м. Сталин курировал Южный фронт от ЦК. Ворошилов — командующий 10-й армией, защищавшей Царицын. Ворошилов постоянно требовал улучшения снабжения. Ни одна из советских армий не поглощала столько винтовок и патронов, как Царицынская. При любом отказе Ворошилов кричал об измене военспецов в Москве.

Ворошилов вообще был категорическим противником идеи Троцкого о привлечении старых специалистов в армию. Троцкий вспоминает, что в Москве был постоянный представитель царицынской армии по снабжению — матрос по фамилии Живодер. Приказы центра Ворошилов не выполнял. Троцкий пообещал Ворошилову трибунал и потребовал отозвать Сталина. Сталин был отозван. Потом вернулся и был назначен членом реввоенсовета Южного фронта.

Ворошилова переводят на Украину. Троцкий пишет Свердлову:

"Царицынская линия, приведшая к распаду армии, на Украине допущена быть не может. Линия Сталин, Ворошилов и Компания означает гибель всего дела. Троцкий".

Сталин Троцкому Царицын не забыл. А Ворошилова навсегда сохранил при себе. Троцкий в воспоминаниях пишет: "Сталин тщательно подбирал людей с отдавленными мозолями".

Деникинские войска, а точнее Кавказская армия генерала Врангеля, взяли Царицын 30 июня. Троцкий в телеграмме признает полный развал Южного фронта Красной армии: "Ни агитация, ни репрессии не могут сделать боеспособной босую, раздетую, вшивую армию".

В состоянии тупика 5 августа 1919 года Троцкий подготавливает секретный меморандум ЦК, в котором прописан план прорыва Красной армии в Индию. С одной стороны, он не видит никакой возможности для советской власти удержаться в России, с другой — как раз в это время пришли сообщения о начале кампании неповиновения Махатмы Ганди.

В Индию, к несчастью для России и к счастью для Индии, Красная армия не ушла.

Поражения красных на Южном фронте советские историки долгое время объясняли нехваткой вооружения и боеприпасов. Если нехватка и наблюдалась, то исключительно по причине избытка этого вооружения в карательных отрядах. Мотоциклы с пулеметами и бронеавтомобили, артиллерия и конница были сняты с фронтов и отданы в распоряжение карателей, которые занимались гражданским населением.

Уже в 1918 году возникает разделение труда между полевыми и карательными войсками. Эта система оказалась настолько эффективной, что была воспринята потом ГИТЛЕРОВСКОЙ Германией в виде Вермахта и знаменитых частей СС.

Надо сказать, что до середины 1918 года крестьянство сохраняло нейтралитет по отношению к большевистской власти. Появление продотрядов для изымания хлеба стало для них полной неожиданностью. Рабочие отказывались идти в продотряды. С осени, после начала массовой мобилизации, в продотряды начали направлять солдат. Им в помощь для разжигания классовой борьбы создавались комитеты бедноты.

По официальным данным одного из руководителей ЧК Лациса, только в Центральной России было 344 крестьянских антибольшевистских восстания. На одной Украине с апреля по июнь 1919-го 328 антисоветских выступлений. 2–3 марта 1919 года в Самарской и Симбирской губерниях начинается так называемая "Чапанская война".

Чапан — крестьянский кафтан. Восставших 150 тысяч человек. На них на всех — несколько сот ружей, несколько пулеметов. У остальных топоры. Еще до прихода белых в 1918 году крестьянами освобождены от красных огромные территории на Урале. Летом 1918-го началась первая волна рабочего антисоветского движения — Питер, Москва, Тула, Харьков. Самое мощное — в Ижевске и Воткинске. Рабочие этих заводов составили две дивизии, которые воевали до конца в составе колчаковской армии.

Вторая волна рабочего движения —1919 год. Всеобщая забастовка в Питере накануне VIII съезда РКП(б), в Москве и на Урале. Рабочие выступления идут против голода, против зверств и убийств. Газета "Народная власть" 24 января 1919 года писала: "Ты, коммунист, имеешь право убить любого саботажника, если он в бою мешает пройти тебе по трупам к победе". Заработок квалифицированного рабочего в 1919 году только на 9 процентов превышает зарплату разнорабочего. Стимулов к труду нет. Прогулы составляют до 50 процентов рабочего времени.

На фоне всеобщего голода расцветает советская система привилегированных пайков. В 1919 году уже 10 тысяч совнаркомовских спецпайков. ЧК в 1919 году уже вовсю крышует спекулянтов, которые делятся своими доходами.

Ревизор наркома Госконтроля Майзель докладывает Ленину, что многие обыски и аресты осуществляются органами исключительно в целях наживы.

3 июля в Царицыне Деникин отдает войскам знаменитую директиву, получившую название "Московской". Суть директивы: наша цель — Москва, то есть свержение большевизма.

Парад частей Добровольческой армии в Царицыне по случаю взятия города

В конце августа войска Деникина входят в Киев, К октябрю фронт проходит по линии Царицын-Воронеж-Орел-Чернигов-Одесса. Деникиным освобождены от большевиков 18 губерний и областей с населением 42 миллиона человек и территорией более 800 тысяч квадратных километров.

Из материалов деникинской Особой комиссии по расследованию злодеяний большевиков:

"Киев. Весь цементный пол гаража покрыт застывшей кровью, смешанной с мозгом, костями, клочьями волос. В саду — наспех зарытые 127 трупов. Некоторые без головы. Головы не отрублены, а оторваны. Рядом еще 80 трупов. Глаза выколоты. У некоторых рты и дыхательные пути засыпаны землей. Тут старики, женщины. Дети. Одна женщина связана веревкой со своей дочкой лет восьми".

Писатель Михаил Булгаков видел все это. В сентябре 1919-го он поступил врачом в Деникинскую армию.

Одесская ЧК. Вера Гребенюкова, по кличке Дора, собственноручно отрезала у подследственных уши и пальцы, сама казнила 400 человек. Чекист Джонсон самолично сдирает с людей заживо кожу.

Харьковская ЧК. Комендант Саенко. Головы разбивает гирей, у женщин с рук снимает кожу на перчатки. Говорит, что из всех сортов яблок больше всего любит глазные. Кожу с рук снимали при помощи металлического гребня и специальных щипцов. У женщин-заложниц заживо взрезаны и выпущены груди, половые органы обожжены, оставлены уголья. С людей заживо снимают скальпы. Рабочим с бастующих заводов выжигают глаза, отрезают носы и губы. Отрубают кисти рук. На телах казаков изуверским образом изуродованы половые органы. Врачи, проводившие экспертизу, указывали, что этот способ пытки был известен китайским палачам и по болезненности превышает все доступное человеческому воображению.

Деникин подошел к Туле. Адмирал Колчак в Сибири в это время отступает. Генерал Юденич отбит от Петрограде. Сохранение Петрограда — личный успех и инициатива Троцкого. Ленин не ведал смысла защищать Петроград. Победа над Юденичем — случайная, но удачная инъекция энтузиазма в армии. Не важно, что она была сделана под пулеметами заградорядов. Троцкий и не думает отрицать роль заградотрядов на Пулковских высотах под Питером.

К осени 1919 года общая численность Красной армии доведена до 2,5 миллионов человек. Все Белые армии на территории России насчитывали в общей сложности 310 тысяч.

В конце октября красные начали контрнаступление. То, что произошло потом, Деникин определяет по-генеральски сухо: "Борьба Вооруженных сил Юга окончилась поражением".

Но сухость Деникина глубоко обманчива. Ни один генерал в новейшей истории России, кроме Деникина, так откровенно и подробно не говорил о проступках и преступлениях своей армии, даже если они не могут быть сопоставимы с деяниями противника. Деникин не сравнивает красное и белое, он никогда не путает черное и белое.

Деникин пишет "Армия погрязла в больших и малых грехах. На них я должен остановиться".

Погоня за военной добычей для многих рядовых — цель, для руководителей армии — часто способ привести в движение колеблющуюся массу. Это явление новое для регулярной армии, для казаков — историческая традиция со времен Дикого Поля и Запорожья.

Генерал Краснов под Царицыном обещает войскам богатую добычу, генерал Мамонтов шлет телеграмму из Тамбова: "Посылаю привет. Везем родным и друзьям богатые подарки". Деникин пишет: "Везли все: от всякого барахла до заводных лошадок. За военной добычей открывается мрачная бездна морального падения — насилие и грабеж. И жалки оправдания, что там, у красных, было несравненно хуже".

19 августа 1919 года Деникин в Таганроге подписывает секретный циркуляр по войскам номер 0208/167:

"Я требую, чтобы все командиры немедленно приняли все зависящие меры к борьбе с мерзавцами, которые своим наглым пренебрежением к Светлому делу, в котором они призваны принимать участие, вновь толкают нашу Россию в пропасть произвола. Я требую, чтобы они карались, невзирая на боевые заслуги и чины". При этом наказаний, кроме расстрела, никто не боится. Все уверены, что в Москве будет амнистия.

Генерал от кавалерии, атаман Войска Донского П. Н. Краснов

Генерал Романовский, самый близкий друг Деникина, докладывал ему: "Мы рискуем потерять всякую поддержку населения. Знаете, что поют на базарах: "Взвились соколы орлами, опустились соколы ворами"".

Деникин говорит: "Обидно, но основания для этого есть. Я караю за бесчинства".

Романовский протянул ему папку с 14 листами отчета: за сентябрь 1919 года деникинцами изнасиловано 138 еврейских женщин, в том числе девочки 10–12 лет. Реакция Деникина: "Скотов-насильников надо вешать без всякой пощады".

И это при том, что антисемитские настроения в Белой армии очень сильны в связи с тем, что в высшем большевистском руководстве много этнических евреев, а Троцкий как глава Красной армии просто воспринимался как враг № 1. При этом полевые суды в Деникинской армии выносят смертные приговоры за погромы. Деникин говорит очень откровенно: "Я не имею никаких оснований относиться с особенной симпатией к еврейскому народу. Но из побуждений христианской морали я делаю все, что могу, чтобы предотвратить насилие над еврейским населением". В Деникинской армии были офицеры-евреи. Некоторые с самого начала, с Ледяного похода.

Главнокомандующий Вооруженными силами Юга России А. И Деникин

Прибежищем мерзавцев часто становилась контрразведка. Она шла за войсками. У всех была своя контрразведка: в штабах, в каждой воинской части. Это была болезненная мания, созданная подозрительностью, разлитой по стране. Деникин пишет: "Я должен сказать, что эти органы были часто очагами провокации и организованного грабежа".

Были просто штучные садисты. В Забайкалье зверствовали атаман Забайкальского войска Семенов, которого Колчак называл белым большевиком, и командир азиатской дивизии Унгерн. В Сибири — атаман Анненков, потомок декабриста. На деникинской территории известен своими зверствами генерал Покровский. Ему принадлежит афоризм: "Вид повешенного оживляет ландшафт и поднимает аппетит".

Афоризм Покровского перекликается со стихотворением, сложенным на стороне красных. Стихотворение называется "Скоро будет Рождество" и напоминает песенку "В лесу родилась елочка". Вот последнее четверостишие:

Тот, кто елочку срубил,

Тот вредней врага раз в десять,

Ведь на каждом деревце

Можно белого повесить!

Имена садистов у белых известны поштучно, имена садистов у красных, за редчайшими исключениями, не называются. Узаконенным зверством была густо смазана вся система, весь механизм будущей власти, который завертелся именно в гражданскую.

Еще в конце 1918 года Троцкий издал приказ: "Под страхом наказания запрещаю расстрелы пленных рядовых казаков и солдат. Близок час, когда они расправятся со своими офицерами и встанут под советские знамена". Армия для Троцкого означает сохранение власти.

В то же самое время генерал Деникин отдал свой приказ, обращенный к офицерству, состоящему на службе у большевиков: "Всех, кто не оставит ряды Красной армии, ждет полевой суд Русской армии — суровый и беспощадный".

Вопреки этой угрозе, по оценкам самого Деникина, процент красных пленных в белом строю иногда доходил до 60. Деникин пишет: "Расстрелу подлежало красное молодое офицерство, то есть командиры из красных курсантов. И они знали, что ожидает их, и предпочитали борьбу до последнего патрона".

Князь Болконский у Льва Толстого в "Войне и мире" перед Бородинским сражением говорит Пьеру:

" — Я не брал бы пленных. Они разорили мой дом, оскорбили и оскорбляют меня всякую секунду. Они враги мои, они преступники по моим понятиям. Надо их казнить.

— Да, да. — отвечал ему Безухов, — я совершенно согласен с вами"

Вероятно, точно так же был согласен с князем Болконским сын крепостного крестьянина генерал Деникин. Потому что те, которые развязали эту страшнейшую войну в его стране, долгие годы мечтали о ней, планировали ее вдали от России в своих личных целях, как может планировать войну только враг. Этот враг пришел в каждый дом — в буржуазный, в крестьянский, в казачий, в дом к рабочему и в дом к профессору. Именно по этой логике генерал Деникин называет эту войну для себя Отечественной. Он руководствуется только любовью к Родине, которую он называл "великой и растоптанной".

Он всегда будет любить Россию, будет следить за успехами ее армии в Великую Отечественную и всегда будет ненавидеть большевиков.

В том же 1919 году существовал и другой взгляд на то, как следует бороться с большевизмом. В прошлом один из наиболее известных депутатов Госдумы Василий Шульгин писал: "Самое важное, чтобы революция дошла до самого конца. Чтобы все испытали отвращение к ней. Процессу этому отнюдь не следует мешать, каких бы жертв это ни стоило".

Впереди был весь XX век.

1920 год

Петр Врангель

В 1920-м, то есть на третьем году гражданской войны в России, ставка главкомвоенмора Троцкого находилась в подмосковном имении княгини Юсуповой Архангельское. Однако первой еще в 1919 году во дворце поселилась жена Троцкого, Наталья Седова. Наталья Ивановна была женщиной культурной — 8 классов гимназии, естественно — исторические курсы в Женеве, лекции в Сорбонне, французский язык. С 1902 года член социал-демократической партии. В 1919 году при заполнении анкеты на вопрос, чем предпочитала бы заниматься, ответила: "Административной работой в центральных учреждениях". В той же анкете указала свой адрес — Кремль, и телефон — 820.

Ей позвонили и предложили возглавить Музейный отдел Народного комиссариата просвещения. Дворец в Архангельском как раз в это время объявили музеем. Будучи женщиной образованной, Наталья Ивановна Седова знала об усадьбе с ее выдающейся художественной коллекцией. В 1919 году она с сыновьями поселилась во дворце в семи залах на втором этаже. Чуть позже к жене во дворец переехал Троцкий. Ему отделали помещения в антресольном этаже.

Проживание Троцкого в Юсуповском дворце живо обсуждалось за Москва-рекой, в Барвихе, которая в 1920 году еще не стала правительственной зоной, а была популярным дачным местом, где снимали домик философ Бердяев и писатель Осоргин. Собственно, прямо из Барвихи в 1922 году Бердяев и Осоргин были навсегда высланы из России на знаменитом "философском пароходе".

В Архангельском бывали самые разнообразные гости, включая русских императоров и Александра Сергеевича Пушкина. В 1920-м у Троцкого — свои посетители, в том числе иностранные дипломаты и члены военных миссий. Художник Юрий Анненков пишет здесь портрет Троцкого. Анненков во время сеанса спрашивает Троцкого:

— Почему вся дорога от Москвы до имения заставлена ржавыми остовами бронемашин и брошенными орудиями. Все это же легко убрать?

Троцкий отвечает:

— Это маскировка. Пусть сейчас капиталисты думают, что у нас полный бедлам и что им нечего бояться. Но скоро потребуется совсем другая маскировка. Когда станет ясно, что наш бедлам не прекращается, а расширяется, мы сделаем так, чтобы капиталисты нас боялись. И тогда мы начнем показывать им торжественные военные парады, мы будем демонстрировать им орудия и всякие танки, купленные на их же гниющем Западе.

При Сталине будут эти парады, все будет именно так, как сказал Троцкий. Но в 1920 году для того, чтобы удержать власть, большевики должны были что-то поделать с той разрухой, в которую они ввергли Россию, бывшую на подъеме. Военный коммунизм с отменой частной собственности, торговли, денег ничего не дал. Мировая революция не разгоралась. Надежды на чужой и свой пролетариат не было, Экономическая помощь могла прийти только от мировой буржуазии; Для этого нужно было золото. Золото в России было. Оно было воплощено в культурных ценностях, которыми Россия славилась в мире.

После конфискации царского имущества, отмены права наследования, после национализации частных коллекций осенью 1918 года вышел декрет "О регистрации, приеме на учет и охранении памятников искусства и старины". Этот декрет касался уже каждого гражданина Советской России. В месячный срок декрет обязывал всех зарегистрировать имеющиеся у них предметы искусства и старины. До табакерки и иконы. Этот декрет указывал, что предметы искусства могут быть принудительно конфискованы, если владелец не умеет их хранить. Все виновные в неисполнении сего декрета подвергаются ответственности по всей строгости революционных законов, вплоть до лишения свободы. На всевозможные склады пошел нескончаемый поток изымаемых вещей.

Чекистам было разрешено оставлять себе пять процентов реквизированного.

В Петрограде конфискатом занимается Экспертная комиссия во главе с А. М. Пешковым. В документах комиссии он фигурирует под своим настоящим именем, а не под псевдонимом "Горький". Ее задача — сбор и оценка предметов, имеющих художественное значение, для продажи за границу.

В начале марта 1920 года в ответ на письмо Горького Ленин внес на рассмотрение Совета народных комиссаров проект постановления:

1. Решить продажу ценных вещей как можно скорее за границей.

2. Послать тотчас за границу экспертов плюс торговцев, обещав им хорошую премию за скорую продажу.

3. Усилить состав экспертной комиссии Горького и дать им паек на условии быстрого окончания работы.

Что касается последнего пункта, то Горький быстро разбирался с чужим имуществом, имел свои художественные пристрастия и в пайке не нуждался. Рабочий паек в 1920 году — 124 грамма хлеба, 12 граммов мяса, 12 граммов постного масла на человека в день. Это если карточку удавалось отоварить.

А. М. Горький, руководитель экспертной комиссии Наркомпроса

15 мая 1920 года выходит постановление Политбюро ЦК РКП(б) об аресте дочери писателя Л. Н. Толстого Александры Львовны Толстой. Повод — донос.

Жена Троцкого в Наркомпросе занимается музейными собраниями.

В том же совнаркомовском постановлении Ленин обращается к народному комиссару просвещения: "Говорят, что наркомпросом уже отобраны вещи для наших музеев. Я согласен дать музеям лишь строго необходимый минимум".

То есть все, кроме минимума, на продажу за границу. После этой ленинской директивы распродажей ценностей занялись серьезно. Создается Антикварный экспортный фонд под крышей Наркомвнешторга. Через пару месяцев он кажется уже недостаточным, и тогда возникает Государственный фонд ценностей для внешней торговли. Этот фонд создает свои экспертные комиссии, которые по всей стране, на собственное усмотрение, отбирают предметы искусства для продажи за границу.

В 1920 году возникает Государственное хранилище ценностей РСФСР — Гохран. Его появление сопровождается декретом "Об изъятии благородных металлов, денег и разных ценностей". Всякая вещь, попадавшая в Гохран, независимо от ее художественной ценности, могла быть превращена в лом и продана.

По поводу лома в семье Троцких возник конфликт. Троцкий рассматривая ценности в массе, пудами и каратами, как платежное средство. Его жена полагала, что предметы искусства выгоднее не ломать, а продавать зарубежным музеям. Ретроспективно женский подход выглядит, несомненно, гуманней. Россия в прямом смысле слова поплатилась за безразличие к своей судьбе в 1917 году. Она потеряла свое культурное наследие, но оно не исчезло с лица земли — пусть в чужих руках, но осталось живо. И это должно греть душу.

Конец спору в семье Троцких положил Ленин: "Надо срочно принять меры для ускорения разборки ценностей. Если опоздаем, то за них в Европе и Америке ничего не дадут. В Москве можно бы мобилизовать на это тысячу членов партии. Все это дело двигается архивяло".

Троцкий Ленина понял и отреагировал: "Наступление пролетарской революции в Европе совершенно застопорит рынок ценностей: буржуазия начнет вывозить и продавать, рабочие станут конфисковывать. Вывод: нужно спешить до последней степени".

Гохран размещался и сейчас размещается в центре Москвы, в бывшем здании Ссудной казны, оборудованном специальными подземными галереями, которые в чрезвычайных ситуациях могли затопляться водой. Один из сотрудников валютного отдела Наркомфина вспоминал: "Я шел через огромные залы, уставленные по обеим сторонам до потолка самыми разнообразными емкостями: сундуками, корзинами, коробками. Ко всем были привешены ярлыки с номерами. Огромное число этих тюков никто даже не пытался сортировать". Драгоценности царской фамилии в 1914-м в первые дни Первой мировой войны в целях сохранности были отправлены из Петрограда в Москву, в Оружейную палату. Дело в том, что коронационные регалии, брачные короны, диадемы, а также светские украшения русских императриц со времен Петра I являлись собственностью государства. Большевики перевезут их сюда, в Гохран.

Коронные драгоценности — это 25 300 карат бриллиантов, 1000 карат изумрудов, 1700 карат сапфиров, 6000 карат жемчуга, а также рубины, топазы, александриты, аквамарины, хризопразы, бирюза, агаты, лабрадоры и прочее, и прочее.

Создадут Алмазный фонд. На самом деле в Алмазный фонд превратят бывшую императорскую Бриллиантовую комнату, существовавшую со времен Екатерины. Это грандиозный валютный резерв советского правительства. Распродать Алмазный фонд окажется делом, выражаясь ленинским языком, архисложным. Ленин не доживет до того дня, когда осуществится поставленная им задача. В 1925 году Гознак выпускает альбом "Алмазный фонд СССР", выходят издания на английском, французском, немецком языках. Это начало грандиозной рекламной кампании, демонстрирующей сокровища Алмазного фонда. Дипкорпусу в Гохране устраиваются закрытые просмотры драгоценностей. Наконец, здесь же открывается выставка для всех желающих. Все видят бережное отношение власти к отечественной истории. 18 декабря 1925 года выставка работает с 10 утра до 10 вечера. Все желающие могут убедиться, какие сокровища стали достоянием народа. Год спустя 9 килограммов изделий Алмазного фонда с этой выставки — они шли на вес — проданы английскому антиквару Норману Вейсу за пятьдесят тысяч фунтов стерлингов. Вейс перепродал все Аукционному дому Кристи, тот разбил на лоты и выставил на торги. Самый ценный лот — брачный венец последней русской императрицы Александры Федоровны из 1535 алмазов старинной огранки. Ныне в музее "Хиллвуд" в Вашингтоне. Дальше решается простая арифметическая задачка: после продажи драгоценностей Норману Вейсу оставшуюся часть Алмазного фонда делят на 4 категории. Соответственно по историческому и художественному значению. В 1927 и 1931 годах из 4-й категории продают 7 яиц Фаберже, числящихся как малоценные. Заодно с ними продают еще 145 предметов. В числе проданных работ Фаберже — "Коронационное" яйцо с копией экипажа, в котором императрица ехала на коронацию, и яйцо "Ландыши". Они приобретены галереей Вартски в Лондоне. В 1979 году проданы в коллекцию журнала "Форбс". Из этой коллекции — те яйца Фаберже, которые приобрел и вернул в Россию в 2003 году Виктор Вексельберг.

В 1927 году яйца были проданы из Оружейной палаты Кремля. Директор Оружейной палаты Дмитрий Дмитриевич Иванов все 20-е годы пытался сохранить государственное достояние от распродажи. В 1927 году из Гохрана ему удалось отбить 24 пасхальных яйца Фаберже, которые уже находились в так называемом магазине Московского Ювелирного Товарищества. Он получил их по счету-фактуре как товар и сразу же занес в музейный фонд. Но сохранить их у него сил не хватило. Директор Оружейной палаты Дмитрий Иванов бросился под поезд 12 января 1930 года и написал в предсмертной записке: "Не расхищал, не продавал, не торговал".

В 1928–1929 годах дефицит советского бюджета принимает катастрофический характер. Уже в 1928 году Совнарком принимает секретное постановление об усилении экспорта предметов старины и искусства. Таким образом, распродажу ценностей при всем желании нельзя расценивать как варварскую, но исключительную меру первых послереволюционных лет. Безудержная торговля российским достоянием — это зеркало экономической политики и ленинского, и сталинского периода.

В 1933 году в Британское королевское собрание было продано одно из красивейших, по мнению специалистов, "Мозаичное" яйцо за 5 тысяч рублей, а также яйцо "Корзина полевых цветов". За 2 тысячи рублей. Яйцо "Красный крест" 1915 года продано в 1930 году за 500 рублей. Поясним, что такое эти деньги в 1933 году. Согласно штатному расписанию Государственного управления лагерей, ГУЛАГа ОГПУ, от 9 ноября 1930 года, оклад сотрудника по особо важным поручениям составлял 210 рублей. То есть вот это яйцо Фаберже было продано, чтобы один месяц кормить 10 сотрудников ГУЛАГа. Они съели и не заметили, А вот яйцо с евангельским стихом "Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя" было продано за одну месячную зарплату наркома без учета стоимости наркомовского спецпайка.

В 1932 году в Алмазном фонде остается всего 71 драгоценность. Их делят опять на 4 категории. На этот раз разрешается продажа предметов всех категорий, кроме первой, к которой были отнесены корона, скипетр, держава и еще 14 предметов. О том, как продавали церковные ценности и куда пошли деньги от их продажи, речь пойдет в другой главе нашей книги.

В начале 1920-го, когда Ленин в Москве требовал срочной распродажи российских культурных и государственных ценностей, Белая армия удерживает за собой последний кусок российской земли — полуостров Крым.

В Сибири активное антибольшевистское военное сопротивление фактически закончилось в январе 1920-го. 4 января адмирал Александр Васильевич Колчак сложил с себя полномочия руководителя антисоветского движения, сдался под охрану чехословацкого корпуса. Чехи выдали Колчака эсерам в Иркутске, а те сдали его большевикам. 7 февраля Колчак расстрелян. По легенде, перед расстрелом пел романс "Гори, гори, моя звезда".

На юге России в это время генерал Деникин принял решение уйти с поста главнокомандующего Вооруженными силами Юга России: "Бог не благословил успехом войск, мной предводимых. Внутренняя связь между вождем и армией порвана. Предлагаю Военному совету избрать достойного, которому я передам преемственно власть и командование".

22 марта 1920 года в Севастополе на заседании Военного совета в Большом дворце новым главнокомандующим последней Белой армии на территории России был избран генерал-лейтенант барон Петр Николаевич Врангель. После назначения Врангель заявил: "В настоящих условиях мы на победу рассчитывать не можем. Я могу пообещать лишь одно: сохранить честь русского знамени до конца".

Адмирал А. В. Колчак

Фамилия человека, который удержал Крым до появления и назначения Врангеля — Слащев, генерал Яков Александрович Слащев, прототип генерала Романа Валерьяновича Хлудова в булгаковском "Беге". Булгаков о Хлудове пишет: "На нем солдатская шинель, подпоясанная ремнем, как-то по-бабьи. Погоны суконные, и на них небрежно нашит черный генеральский зигзаг. На руках варежки". Врангель о Слащеве пишет. "Крым он отстоял, имея сборные случайные войска. Однако полная безнаказанность вскружила ему голову. Неуравновешенный от природы, плохо разбирается в людях, к тому же подвержен болезненному пристрастию к наркотикам и вину". У Слащева сильнейшая форма неврастении, требующая серьезного лечения. Булгаков о Хлудове: "Он болен чем-то, этот человек, весь болен с ног до головы. Когда хочет изобразить улыбку, скалится. Он возбуждает страх. Он болен — Роман Валерьянович". Психике кадрового военного генерала Слащева гражданская война категорически не прописана. Когда Слащав в Севастополе, а не на фронте, он живет в своем вагоне на вокзале. В окружении птиц. У него в вагоне — журавль, ворон, ласточка, скворец. Они прыгают по стопу, по диванам, вспархивают на плечи и на голову хозяина. Вскоре Слащев у Врангеля возглавит успешный прорыв армии на север, в Таврию.

На следующий день после вступления в должность главнокомандующего Врангель устраивает в Севастополе смотр войск. Он поднялся к самому памятнику Нахимову. Войска проходят перед ним: обветренные лица, истоптанные порыжевшие сапоги, выцветшие рубахи. У многих верхних рубах нет, их заменяют шерстяные фуфайки. Один в ситцевой рубахе с нашитыми полотняными погонами, в выцветших защитных штанах, в желтых английских ботинках, другой рядом — в вязаных кальсонах. Ужасающая, вопиющая бедность. Но как вычищено оружие.

Я. А. Слащев

Врангель принимает этот парад: "Нет, нет, не все еще потеряно, нет, мы можем еще держаться. Я непоколебимо верю, что они помогут мне выполнить мой долг перед Родиной. Господь не допустит гибели правого дела".

П. Н. Врангель

Белая армия — последний осколок той русской армии, которая до конца выполняла свои союзнические обещания перед Великобританией в Первой мировой войне. В марте 1920 года Великобритания предъявляет Врангелю требования прекратить всяческие военные действия. Великобритания пускается в переговоры с советским руководством. Министр иностранных дел лорд Керзон предлагает наркому иностранных дел Чичерину не продолжать дальнейшее наступление на юге и не вторгаться в Крым, где находятся Вооруженные силы Юга России. Чичерин торгуется, ответа не дает, требует массы политических уступок. 29 апреля лорд Керзон из Лондона отправляет депешу в Константинополь верховному комиссару Великобритании адмиралу де Робеку. Адмирал да Робек через командующего британской армией на Черном море генерала Милна информирует о содержании депеши начальника английской миссии в Севастополе генерала Перси. Генерал Перси вручает ноту генералу Врангелю. Смысл ноты следующий: генерал, если хотите остаться в Крыму, договаривайтесь с Советами сами. Если вы продолжите войну, мы не окажем вам никакой материальной помощи. В ответ на британскую ноту Врангель, во-первых, заявил, что его непосредственные переговоры с врагом исключены. А во-вторых, в официальной депеше представителю британской военной миссии опытный военный, 42-летний генерал Врангель, написал то, что через 59 лет писатель Василий Аксенов превратит в сюжет своего фантастического романа "Остров Крым". Петр Николаевич Врангель написал англичанам собственно вот что: не нужно нового наступления на Москву. Нужно просто сохранить в России здоровое ядро, нужно просто обеспечить неприкосновенность территории Крыма с оставшейся здесь армией в 40 тысяч, с его населением, которое приняло эту армию, и с беженцами со всей России в количестве полумиллиона человек. Этого достаточно для прекращения гражданской войны в России и необходимо для цивилизованного мира в целом. Крым будет моделью будущей России.

На самом деле отстраивать Остров Крым Врангель начал еще за месяц до этой переписки с англичанами. 29 марта подписан приказ об управлении областями, занятыми Вооруженными силами Юга России. По сути, это приказ о диктатуре Врангеля. У него вся полнота военной и гражданской власти. При нем Совет с совещательным голосом. Запретили реквизировать у населения лошадей и скот. С целью сократить убой скота для армии и для населения ввели три постных дня в неделю. Запретили вывоз за пределы Крыма зерна и рыбы. Запретили изготовление кондитерских изделий. На армию работают свои хлебопекарни, по карточкам население обеспечивается хлебом.

По воспоминаниям Киры Хрущевой-Шамро, ее муж-офицер взял в аренду клочок земли и выращивал для семьи овощи.

Рабочим Крыма создан режим наибольшего благоприятствования. Рабочие получают в 3–7 раз больше, чем интеллигенция и служащие. Максимальная зарплата штабного офицера — 132 тысячи крымских рублей, строительный рабочий получает 40 тысяч. Профессора, инженеры, учителя идут в рабочие. Действуют профсоюзы. Забастовки пресекаются просто — отправка на фронт.

Кроме того, в прифронтовой полосе решит разрабатывать полезные ископаемые, потянули железнодорожную ветку. Наконец решили провести земельную реформу. Врангель счел, что единственный человек, кому эта работа под силу, — Александр Васильевич Кривошеин. Выбор Врангеля очень точный. Кривошеин — в прошлом правая рука убитого премьер-министра Столыпина, а Столыпин — автор российского дореволюционного экономического чуда. Про Кривошеина Врангель говорит: "Он не мог быть в числе тех, кто готов принять революцию, но ясно сознавал необходимость ее учесть". То есть он будет работать не по шаблону. Кривошеина в этот момент нет в Крыму. Он в Париже. То есть он должен оставить семью, рискнуть жизнью и на чистом патриотизма приехать черт знает каким образом в Крым, отрезанный от всей России.

А. В. Кривошеин, председатель Правительства Юга России при П. Н. Врангеле

Крым был отрезан по горлу, по Перекопскому перешейку. В первых числах апреля именные полки марковцев, дроздовцев и корниловцев под руководством генерала Слащева отбили наступление красных на линии Перекоп-Сиваш. Корнилова" Дроздовского, Маркова уже два года как нет на свете. Воюют полки, носящие их имена.

В день, когда завершились боевые действия на Перекопском перешейке, нарочный от Врангеля отплыл в Париж с письмом к Кривошеину. В тот же день Врангель пригласил к себе представителей прессы и ознакомил их со своим взглядом на предстоящие задачи.

Для искоренения грабежей, разбоев, реквизиций создаются военносудебные комиссии. Они занимаются всеми делами, связанными с притеснениями местных жителей со стороны армии. Впоследствии в комиссии введут представителей от крестьян. Меры наказания в Крыму — каторжные работы. В случае с двумя генералами эти работы были заменены на исключение из армии с лишением мундира. Особое местное наказание — в случае эвакуации из Крыма не брать осужденного ни на один из кораблей. Очевидно, что это наказание приравнивается к смерти. Смертные приговоры в Крыму запрещено производить в исполнение публично.

П. Н. Врангель

В начале правления Врангеля трупы большевиков на фонарных столбах вдоль трамвайных путей были обычным делом. Известно, что указания на этот счет раздавал генерал Кутепов. В мае 1920-го Врангель уже говорит: "При общем огрублении нравов публичное приведение приговоров в исполнение мало устрашало, вызывая лишь нравственное отупение".

Начиная с 1920 года в бывшую усадьбу Юсуповых Архангельское свозят на лечение и реабилитацию командиров Красной армии, сошедших с ума от участия в расстрелах в рамках карательных мероприятий и просто в ходе боевых действий на территории собственной страны. Дворец, в котором в это время проживал Троцкий, от зоны, в которой восстанавливали психику красноармейцы, отделили колючей проволокой.

Один из главных участников советского атомного проекта 40-х годов профессор Всеволод Никольский в 1920 году расстреливать отказался. Не мог. Сошел с ума. Лечился. Ужас Гражданской войны периодически к нему возвращался.

В Крыму для лиц, изобличенных в явном сочувствии большевизму, а также в непомерной личной наживе на почве тяжелого экономического положения края, была введена особая мера наказания — высылка в Советскую Россию. Высылка в Советскую Россию производилась только по решению главного прокурора.

Отдельный разговор у Врангеля с представителями средств массовой информации был по поводу контрразведки. "В прошлом году (то есть в 1919 году), — сказал Врангель, — при Деникине в местностях, занятых Белой армией, создавались органы контрразведки, которые совершали массу злоупотреблений. Отныне дознание по государственным преступлениям ставится под прокурорский надзор". То есть впервые за три года гражданской войны политический розыск ставится под контроль прокуратуры.

Приказом от 29 апреля Врангель освободит от наказаний всех офицеров и солдат, ранее служивших в Красной армии, взятых в плен или сдавшихся.

8 июня Врангель обратится с воззванием к воюющим офицерам Красной армии:

"Три года назад, забыв долг, русская армия открыла фронт врагу, и обезумивший народ стал жечь и грабить родную землю. Этих сынов, темных и безответных, вели вы, бывшие офицеры непобедимой русской армии.

Я говорил со многими из вас, добровольно оставившими роды Красной армии. Все вы говорили, что смертельный ужас, голод и страх за близких толкнули вас на красную службу. Мало сильных людей, способных на самоотречение.

Я, генерал Врангель, как старый офицер, отдавший Родине лучшие годы жизни, обещаю вам забвение прошлого и предоставляю возможность искупить ваш грех".

Бабушка Петра Николаевича Врангеля приходилась правнучкой Абраму Петровичу Ганнибалу, а значит, троюродной сестрой Александру Сергеевичу Пушкину. Мать Врангеля — Мария Дмитриевна — два с половиной года гражданской войны провела в Петрограде. В мемуарах она пишет: "Жила я под своей фамилией. По трудовой книжке, заменившей паспорт, значилась — девица Врангель, конторщица".

В 1918 году она работала внештатной служащей в музее Александра III, то есть в Русском музее. Потом устроилась, как она говорит, на "лучшее место" в Музей города в Аничковом дворце, где доросла до должности хранителя. Паек музейному хранителю не полагался. На работу ходила без чулок, ноги обматывала тряпками. Ей в это время за шестьдесят.

Мария Дмитриевна Врангель вспоминала: "Красноармейцев сильно тянуло в деревню, а отпуск давали только после сыпного тифа. Солдаты придумали делать себе прививки тифа посредством вшей. Тут же нашлись поставщики. За коробку с пятью вшами от тифозного больного брали 250 рублей. Дело пошло".

Из воспоминаний высокого железнодорожного чиновника Юрия Ломоносова: "Я видел сам на Курском вокзале, что слой вшей на полу теплушки достигал 20 сантиметров. Их травили, но вытравить не могли".

25 мая 1920 года главнокомандующий Петр Врангель издает Приказ о земле.

В соответствии с ним, цитирую: "Земля передается трудящимся хозяевам в вечную наследственную собственность, но не даром, а за выплату государству стоимости ее для расчета с собственниками отчуждаемых земель".

Плата на землю устанавливается в размере 1/5 среднего урожая ежегодно в течение 25 лет. То есть землю дают только тем, кто на ней действительно работает, никаких обещаний обеспечить всех подряд и ничего даром.

На самом деле это осуществление на новом витке того, что не было доделано в реформу 1861 года. Ирония российской истории в том, что в 1920 году вместо немереной империи для земельной реформы остался только Остров Крым.

У бывших помещиков земля сохранялась в пределах установленной нормы.

Предвидя помещичьи возмущения, Врангель в приказе указывал: "Неудовольствия, раздоры вокруг земельного вопроса должны смолкнуть. Необходимо поступиться своими личными интересами".

Врангель говорил: "Я сам помещик, и у меня первого придется делить землю".

Еще до Приказа о земле через линию фронта пробирались отдельные крестьяне из южных уездов Северной Таврии и справлялись о том, как главнокомандующий предполагает разрешить вопрос о земле. Главнокомандующий Врангель в воспоминаниях напишет: "Будь это сближение дела армии с желаниями крестьянства налицо в те дни, когда Русская армия в 1919-м победоносно шла к Москве, общий ход белого дела был бы иной".

Бедняки землю брать не желали. Ждали исхода военных действий, думали — получат даром. Зажиточные крестьяне предпочитали выкупить сразу. Земля в маленьком Крыму — ценность. Они хотели жить и работать на родине.

Приказ о земле был обнародован накануне наступления Врангеля в Северную Таврию.

За пять дней до наступления и до начала осуществления земельной реформы в Севастополь из Парижа прибывает Александр Васильевич Кривошеин, надежда Врангеля в деле аграрных преобразований. Он прибыл на английском крейсере "Кардиф" вместе с адмиралом Хопом, который вручил Врангелю ноту правительства Великобритании: "Сэр, мне приказано предупредить вас, что в случае, если вы атакуете большевистские силы, правительство Его величества не сможет более принимать какое-либо участие в судьбе вашей армии".

Врангель: "Спешу ответить вам. Для предотвращения создания безысходного положения, для продовольствования армии и населения Крыма я вынужден принять меры к расширению занятых моей армией областей".

Наступление в Северной Таврии стало началом затяжных и ожесточенных боев, которые длились до конца октября, фактически до наступления красных.

В июле в крымской газете "Великая Россия" в виде передовицы под названием "Ставка на деревню" было опубликовано интервью Кривошеина: "Вместе с покойным Столыпиным я работал над поднятием экономического благополучия русской деревни. Я глубоко верил в ее здравый смысл. Верю и теперь. Сейчас мы делаем смелую попытку устроения будущего государственного порядка".

В 1980 году на территории Центральной России, Поволжья, Урала и Сибири нет белых армий, но а 36 губерниях сохраняется военное положение — идет борьба с крестьянством.

В январе-марте 1920-го а Казанской, Уфимской, Самарской губерниях идет "вилочное" восстание, от слова "вилы". Общая численность восставших по донесениям ЧК — 400 тысяч.

Восстание подавлено регулярными войсками, усиленными бронепоездами и артиллерией. Сообщения о нарастающем вооруженном сопротивлении крестьян идут из Витебской, Вятской, Воронежской, Курской, Орловской, Пензенской, Смоленской, тульской губерний. На первом месте по активности борьбы шли крестьяне Екатеринбургской, Пермской и Уфимской губерний. Постановлением Совнаркома от 19 февраля 1920 года за подписью Ленина крестьянская война приравнена к бандитизму. Для подавления крестьянской войны использовались силы регулярной армии, ВОХРа и ЧОНа.

Крестьян в Сибири на лозунг о земле купить вообще было нельзя. Земля у них была. Они получили ее по Столыпинской реформе. Помещичьего землевладения в Сибири никогда не было.

За полгода в 1920-м из Красной армии дезертирует более миллиона человек.

Еще в 1919 году бывшие красноармейцы, бежавшие из армии к себе в деревни, вступали в антисоветскую войну рука об руку со своими помещиками. В Ярославской губернии восставшими руководил князь Гагарин. В Вологодской — князь Голицын. Красная армия — на 77 процентов крестьянская. Эти солдаты отказываются участвовать в карательных операциях в деревнях. В июле 1920-го в Самарской, Саратовской, Оренбургской губерниях крестьянское восстание возглавит красный комдив Сапожков, кавалер ордена Красного Знамени за борьбу с Колчаком.

В августе в Тамбовской губернии наминается знаменитое 50-тысячное крестьянское восстание под руководством начальника местной милиции Антонова. Требования восставших: свержение советской власти, упразднение компартии, до созыва Учредительного собрания установление временной власти из лиц, не участвовавших в борьбе с большевиками, допущение российского и иностранного капитала к восстановлению экономики. На подавление брошено 100 тысяч красноармейцев, а том числе венгерские и китайские части. Используется химическое оружие. Восстание подавлено только черед год.

Вечером в августе 1920 года Врангель сидел на террасе своего севастопольского дома с начальником штаба генералом Шатиловым. Они часто беседовали там вечерами. О прошлом старались обычно не вспоминать.

Врангель пишет: "Догорал закат, радужными цветами переливалось море, и зажигались огни в погружавшемся во тьму городе".

Шатилов говорил: "Ведь всего три месяца назад мы прибыли сюда. Не знаю, верил ли ты, но я считал дело проигранным окончательно".

Врангель отвечал: "Что бы ни случилось в дальнейшем, честь национального знамени восстановлена. Героическая борьба закончится красиво".

Врангель, когда говорит о Крыме, то называет его "страна".

На Перекопе первую линию обороны представлял Турецкий вал, построенный еще для турок пленными запорожцами. За ним в 20 километрах — обычные окопы. Минные поля на стороне белых — это фантазия красных. Всю линию обороны Врангеля обеспечивали 22 тысячи человек, 120 орудий, 750 пулеметов. Красный Южный фронт имел против них 198 тысяч человек, 550 орудий, более 3000 пулеметов, 57 танков и бронемашин, 84 самолета. Командующий Южным фронтом — Михаил Фрунзе. Основная операция началась в ночь на 8 ноября. В лоб турецкий вал штурмовала группа Блюхера. Через Сиваш по трем бродам идут 20 тысяч человек, в десять раз больше, чем обороняющихся. Погода ночью была холодная, Минус 12. Сивашская грязь подмерзла. Западный ветер отогнал воду. Наступавшие шли как посуху. Грязь" разбитая ногами и колесами орудий, доставалась последним. Что на Сиваше, что на Перекопе красные шли волнами. На Турецком валу Блюхер запускает наступление в пять волн. Ветер меняется. Вода стала возвращаться в Сиваш. Фрунзе приказал согнать местное население и заставить возводить дамбу, удерживать воду плетнями.

Об армии Врангеля Фрунзе скажет: "Что касается подчиненных Врангелю войск, то приходится дать безусловно положительный отзыв".

Обороняющиеся при десятикратном перевесе противника несколько раз переходили в контратаки и держались до трех часов ночи 12 ноября.

22 тысячи белых, 198 тысяч красных, у них 10 тысяч потерь.

Из воспоминаний врангелевского офицера: "На место погибших гнались все новые и новые их орды. Им не было конца. Они лезли и ночью, и днем, и на рассвете, и на вечерней заре, почти буквально не переста-вая лезть. Лезли, чтобы погибнуть, и гибли без числа. Это походило на какой-то гимн смерти… Итак, России для нас нет. Сзади нас расстилалось Черное море".

За трое суток до окончательного прорыва красных Врангель говорит: "Предел сопротивляемости армии превзойден. Необходимы срочные меры к спасению армии и населения".

С октября Черноморским флотом командует адмирал Михаил Кедров, на него с самого начала была возложена ответственность за возможную эвакуацию.

"Боже, зачем я согласился нести этот крест", — вырвалось у Кедрова, когда он явился к Врангелю и тот ознакомил его с катастрофической обстановкой. Адмирал Кедров располагал корабельным тоннажем на 60 000 человек. Накануне из Константинополя был получен дополнительный запас угля. С учетом этого можно было рассчитывать принять 70–75 тысяч человек. Врангель отдает приказ об использовании всех судов, которые могут держаться на воде. Плюс вытребовать все возможные суда из Константинополя. Плюс задержать в портах Крыма все коммерческие суда, включая иностранные.

Генерал Кутепов обещал сделать все возможное, чтобы сдержать наступление красных и тем самым обеспечить порядок при эвакуации. Кутепов обещал, но было ясно, что полной уверенности у него нет. Необходимо было сохранить спокойствие в Севастополе. В Севастополе войск почти не было. Те, что были, получили распоряжение занять главные учреждения, почту, телеграф, выставить караулы на пристанях и на вокзале. Окончательно распределили тоннаж по портам: Керчь — эвакуируется 20 000 человек, Феодосия — 13 000, Ялта — 10 000, Евпатория — 4000, Севастополь — 20 000 человек. Разработан порядок погрузки тыловых учреждений, раненых, больных, продовольственных запасов, дабы по отдаче приказа погрузка могла начаться немедленно.

Генерал от инфантерии А. П. Кутепов

Врангель приглашает к себе представителей русской и иностранной прессы. Информация мгновенно распространяется по городу.

Войскам, оторвавшимся от противника, отдана директива идти к портам для погрузки. "Тяжести оставить. Пехоту посадить на повозки, коннице прикрывать отход".

11 ноября 1920 года подписан знаменитый приказ Врангеля, начинающийся словами "Русские люди!".

"По моему приказанию уже приступлено к эвакуации всех, кто разделял с армией ее крестный путь.

Дальнейшие наши пути полны неизвестности. Другой земли, кроме Крыма, у нас нет. Откровенно предупреждаю всех о том, что их ожидает".

Эту врангелевскую мысль продолжает правительственное сообщение:

"Правительство Юга России считает своим долгом предупредить всех о тех тяжких испытаниях, какие ожидают приезжающих из пределов России. Все заставляет правительство советовать остаться в Крыму всем тем, кому не угрожает опасность от насилия врага".

В ночь с 11 на 12 ноября Врангелем была получена советская радиограмма. Красное командование предлагало сдаться и гарантировало жизнь и неприкосновенность высшему составу армии и всем сложившим оружие. Радиограмма исходила от командующего красным Южным фронтом Михаила Фрунзе. Ленин одернул Фрунзе: "Узнал о вашем предложении, удивлен уступчивостью условий. Если враг их примет, надо приложить все силы к захвату флота, то есть невыходу из Крыма ни одного судна". 6 декабря на собрании Московского партактива Ленин говорит: "Крым — источник будущей спекуляции и шпионства. Но мы их не боимся, мы их переварим". И они всех переварили.

Операции по истреблению не эвакуировавшихся из Крыма возглавили Бэла Кун и Розалия Землячка.

По воспоминаниям писателя Викентия Вересаева, всем офицерам было предложено явиться на регистрацию. Кто не явится — объявляются вне закона и могут быть убиты на месте. Тех, кто пришел на регистрацию, арестовывали, вывозили за город и расстреливали. Вслед за офицерами очередь дошла до мирного населения. Хватали и расстреливали членов семей офицеров, гражданских служащих. Арестовывали тех, кто прилично одет. Потом стали оцеплять целые кварталы, людей сажали в казармы, сортировали: кого расстрелять — кого оставить.

В Севастополе не только расстреливали, но и вешали. Сотнями. Из воспоминаний:

"Нахимовский проспект увешан трупами офицеров, солдат и гражданских лиц. Город вымер".

"Офицеров вешали обязательно в форме, с погонами".

Были использованы все столбы, деревья и даже памятники. Исторический бульвар весь разукрасился качающимися трупами. Та же участь постигла Екатерининскую, Большую Морскую, Приморский бульвар. Трупы даже не закапывали. Красные курсанты Симферопольской кавалерийской школы ездили выбивать золотые зубы изо рта казненных.

Бэла Кун некоторое время жил в Коктебеле в доме поэта Максимилиана Волошина. В 1921 году Волошин напишет о годе 1920-м:

Зимою вдоль дорог валялись трупы

Людей и лошадей. И стаи псов

Въедались им в живот и рвали мясо.

Восточный ветер выл в разбитых окнах.

А по ночам стучали пулеметы,

Свистя, как бич, по мясу обнаженных

Мужских и женских тел…

Зима в тот год была Страстной неделей,

И красный май слился с кровавой Пасхой,

Но в ту весну Христос не воскресал.

Волошин показал это стихотворение Фаине Георгиевне Раневской. Она в это время была в Крыму.

Сестра Чехова Мария Павловна вспоминала, как в ялтинском порту людям привязывали к ногам груз и сбрасывали в море. С мола было видно, как трупы колыхались в воде. Мимо дома Чехова ежедневно прогоняли людей на расстрел.

Войска для прикрытия эвакуации заняли линию укреплений 1855 года, то есть оставшуюся со времен обороны Севастополя в Крымскую войну. Она проходит по городу. Погрузка на корабли идет по четкому плану.

Рабочие Севастополя, прожившие семь месяцев при Врангеле, уговаривали офицеров оставаться. Искренне уверяли, что возьмут всех под свое покровительство и бесчинствовать большевикам в крымских городах не позволят. Некоторые из рабочих даже считали, что в Крыму большевикам придется держать экзамен перед Западом. Кто как мог успокаивал себя, чтобы остаться.

Другие прощались со всем разом. Стрелялись прямо на пристани. Был момент, когда выстрелы раздавались один за другим. Юнкер на отчалившем пароходе вдруг услышал голос матери, она умоляла его остаться. Он, не отдавая себе отчета, спрыгнул с парохода. В 1925 году, чудом избежав расстрела, он угонит пароходик и сбежит от смерти вместе с матерью в Болгарию.

Алексей Щербатов, девяти лет, в этот день прощается с бабушкой 84 лет, которая отказалась уезжать из России. До парохода его провожает собака Волчок. Восьмидесятичетырехлетнюю старуху арестуют и расстреляют. Собаку Волчка тоже пристрелят, чтоб не лаяла на чекистов.

Эвакуация из Крыма. Ноябрь 1920 года

На 126 судах —145 693 человека, не считая судовых команд. В городе было полное спокойствие, улицы почти пусты. Конница сдерживала врага до последнего, а затем, быстро оторвавшись, отошла к Ялте.

Врангель в своих воспоминаниях, когда пишет о последних днях на родине, эмоции на волю не выпускает. Вообще никаких эмоций. Он просто говорит: "Посадка прошла блестяще. Огромная тяжесть свалилась с души. Все корабли крайне перегружены, они просто облеплены людьми. Погружены все желающие".

Три дня пути никто не ел. Когда вошли в Босфор, корабли начали подавать сигналы: "Терпим голод, терпим жажду". К одному из кораблей подошел катер с журналистами. Рядом с киносъемочным аппаратом стоял стол с грудой нарезанного кусками белого хлеба. Дамы с катера под шум работающей кинокамеры и вспышки фотоаппаратов начали кидать на корабль куски хлеба. Кто-то из голодных малышей кинулся было хватать хлеб. На корабле раздалась команда: "Не прикасаться". Толпа беженцев спрессовалась и отпрянула от перил, хлеб никто не поднял. За пять дней пути беременные женщины преждевременно рожали. Для них выделили даже отдельную каюту. Все младенцы, родившиеся в пути, были мертвыми.

1921 год

Михаил Тухачевский

За год до гибели, в 1936-м, на обратном пути с похорон английского короля Георга V маршал Советского Союза Михаил Николаевич Тухачевский заехал в Париж. Фантастичность этой ситуации усугублялась тем, что заместитель наркома Михаил Николаевич Тухачевский, в прошлом подпоручик царской армии, встретился со своими однополчанами, офицерами лейб-гвардии Семеновского полка. То есть герой Гражданской войны в Париже встретился с белыми эмигрантами — офицерами, воевавшими под началом Корнилова, Деникина и Врангеля. Более того, во время этой встречи Михаил Тухачевский сказал друзьям юности: "Я проиграл".

М. Н. Тухачевский. Парад на Красной площади

В декабре 1917 года, когда Тухачевский прощался в Петрограде с друзьями-семеновцами, уходившими на Дон к Корнилову, он говорил им: "Я остаюсь, сейчас мне по пути с большевиками". В этом заявлении 25-летнего Тухачевского обращает на себя внимание слово "сейчас". Судя по всему, Тухачевский опрометчиво надеется на свободу выбора и маневра в дальнейшем, а главное, он полагает, что новая ситуация в стране открывает для него неожиданные карьерные перспективы. Тухачевский честолюбив. Он окончил Александровское военное училище в Москве 12 июля 1914 года, прямо накануне Первой мировой войны. Он был первым по успеваемости и по дисциплине, ему предоставили свободу выбора места службы, и он предпочел Семеновский полк. В планах была Академия Генштаба. В 1913 году во время празднования трехсотлетия дома Романовых за рвение в службе портупей-юнкер Тухачевский представлен Николаю II. Юнкер Алексеевского училища Владимир Посторонкин общался с Тухаческим на учениях. В воспоминаниях, изданных в Праге в 1928 году, он пишет: "Тухачевский с течением времени становился фанатиком в достижении цели, его руководящий принцип — достигнуть максимума служебной карьеры, хотя бы для этого пришлось рискнуть, поставить максимум-ставку". То есть он — игрок. Музыковед Сабанеев, вхожий в старую дворянскую семью Тухачевского, писал: "Он снимался на фото в позах Наполеона, усваивал себе надменное выражение лица. Чувствовал себя рожденным для великих дел. Это носило характер мальчишества". На старших курсах военного училища написал докладную руководству о поведении младших юнкеров. Трое юнкеров — Красовский, Яновский и Авдеев — после докладной Тухачевского покончили с собой.

Январь 1921 года, уже шесть месяцев как идет крестьянское восстание в Тамбовской губернии под предводительством Александра Антонова. "Союз трудового крестьянства" постоянно выпускает листовки. Они обращены к рабочим и крестьянам, к мобилизованным. Вот фрагменты:

"Несмотря на все старания большевиков очернить крестьянское движение всякими гнусными измышлениями, все отлично знают, что повстанцы — это подлинное трудовое крестьянство, которое горбом кормило и кормит всю Россию, у которого с рук не сходят мозоли.

Кроток и мягок русский мужик, но и страшен он бывает во гневе своем. Большевики сумели пробудить гнев у него на свою голову. Разоренные дотла государственной продразверсткой, распухшие от лебеды крестьяне наконец не выдержали.

Мобилизованные красноармейцы, три года вы бряцаете оружием, но это не принесло пользы и счастья ни вам самим, ни нам, отцам и матерям вашим. Задумайтесь, что пережито вами за три года междоусобной бойни".

Причины Тамбовского восстания для всех были очевидны. На армейской партконференции в Тамбове выступил один из участников подавления восстания, коммунист Казаков, и сказал: "Крестьян в целях выполнить всю продразверстку подвергали пыткам, наливали в сапоги воду и оставляли на морозе, опускали в колодцы, подпаливали бороды, стреляли из револьверов мимо уха. Нередко эти пытки применяли к тем, кто выполнил всю продразверстку, требовали новых взносов. В Губпродком шли тысячи жалоб. Жалобы не рассматривались".

В апреле 1921 года заместитель Троцкого Склянский пишет Ленину записку: "Я считал бы желательным послать Тухачевского на подавление Тамбовского восстания. В последнее время там нет улучшения и даже местами ухудшение. Но получается несколько большой эффект от этого назначения. В особенности за границей. Ваше мнение?"

А. Антонов, руководитель крестьянского восстания в Тамбовской губернии

Тухачевский — герой Гражданской войны, бороться с крестьянами ему вроде как не с руки.

Ленин отвечает: "Внесите Молотову для Политбюро на завтра. Предлагаю назначить его без огласки в Центре, без публикации".

Политбюро 27 апреля назначило Тухачевского "единоличным командующим войсками в Тамбовском округе, сделав его ответственным за ликвидацию банд Антонова. Дать для ликвидации месячный срок. Не допускать никакого вмешательства в его дела".

Еще в феврале с Тамбовской губернии снята продразверстка, но к прекращению восстания это не привело.

6 мая Тухачевский прибыл в Тамбов. 12 мая издал истребительный приказ № 130. Еще до приказа Тухачевский как опытный теоретик разработал инструкцию, которая затем была развита в приказе:

"Вам, участникам бандитских шаек, остается одно из двух: либо погибнуть, как бешеным псам, либо сдаваться на милость Советской власти.

Семья уклонившегося от явки забирается в заложники, и на имущество накладывается арест.

Семья содержится две недели в концентрационном лагере. В случае неявки бандита в течение двух недель семья высылается на север на принудительные работы".

Отдельное обращение последовало к армейским коммунистам: "На плечи Красной Армии в Тамбовской губернии возложены великие задачи?"

Против крестьянской армии Антонова было выставлено 120 тысяч бойцов плюс 9 артиллеристских бригад, 4 бронепоезда, 6 бронелетучек, 5 автобронеотрядов и 2 авиаотряда.

Тухачевский указывает: "Этот период борьбы мы называем обыкновенно оккупацией". На оккупированных территориях и меры предлагает соответственные.

Первое. Никогда не делать невыполнимых угроз.

Два. Раз сделанные угрозы неуклонно до жестокости проводить в жизнь до конца.

Три. Советски настроенных крестьян надо втягивать в советскую работу, в организацию разведки против бандитов.

На территории губернии созданы 7 концлагерей на 13,5 тысяч человек. Крестьяне восставших не выдают. 28 мая Красная армия переходит в наступление. 11 июня выходит приказ № 171. "Граждан, отказавшихся назвать свое имя, расстреливать на месте. В случае нахождения оружия — расстреливать старшего работника в семье".

На 1 августа 1921 года в концлагерях содержится 1155 детей в возрасте от трех до пяти лет. Сведения не полные. Выслали 70 тысяч, в основном женщин, детей, стариков. Часть высланных оказалась в ковцлагере под Москвой. Об их возвращении в родные деревни ходатайствовала старая революционерка из народовольцев Вера Николаевна Фигнер. Она возглавляла политический Красный Крест. Ее ходатайства эффекта не имеют. Эффективными были чистки, которые проведали в тамбовских деревнях политпятерки. Отчитывались они перед Тухачевским. "27 июня, по занятии деревни Остроуховка, объявлено населению о сдаче оружия и выдаче бандитов, взято 30 заложников. В 19 часов за неисполнение приказа о сдаче оружия расстреляно 10 заложников. Расстрел произвел на граждан ошеломляющее впечатление. Все крестьяне в один голос заявили, что пойдут всем селом и представят все оружие. Выдали пятерых бандитов. Продолжаем операцию".

В селе Никольском, где проживало 8 тысяч человек, в русско-японскую войну погиб один солдат, в Первую мировую — 50, за 1920–1921 годы — 500 человек.

Для подавления крестьянского мятежа было призвано 7 тысяч курсантов из Москвы и Орла. Среди орловских курсантов были военные химики, которые предложили Тухачевскому применить отравляющие вещества для выкуривания крестьян из лесов. 12 июня появился приказ № 0116: "Для немедленной очистки лесов приказываю: леса, где прячутся бандиты, очистить ядовитыми газами. Точно рассчитывать, чтобы облако удушливых газов распространялось полностью по всему лесу, уничтожая все, что в нем пряталось".

Тухачевский указывал, что при проведении химических операций необходимо озаботиться спасением скота, находящегося в зоне действия газа.

Операция задержалась на месяц. Ждали подвоза противогазов.

13 июля было выпущено 47 химических снарядов. 16 июля Тухачевский доложил Ленину: "Советская власть установлена повсеместно". 3 августа выпущено еще 59 химических снарядов.

Ранее химическое оружие применялось в Киеве в 1918 году и при подавлении крестьянского восстания в Ярославской губернии в 1919-м.

Десять лет спустя Тухачевский начал писать свой теоретический труд "Новые вопросы войны". Особая глава посвящена химическому оружию. По стечению объективных и субъективных обстоятельств подавление крестьянского восстания в Тамбовской губернии — наивысшая и последняя точка практической военной деятельности талантливого и образованного военачальника Тухачевского.

Учения частей РККА в связи с предстоящим использованием отравляющих газов при подавлении крестьянских восстаний

Тухачевский — воплощенная мечта Троцкого об использовании царских военных специалистов в Красной армии. Троцкий назвал Тухачевского "демоном Гражданской войны". Эти слова в устах Троцкого дорогого стоят. Они практически говорят о родстве душ. Самого Троцкого называли "демоном революции".

Тамбовское восстание в 1921 году было не самым многочисленным. Его перекрывает Великое Урало-Сибирское крестьянское восстание, начавшееся в январе 1921 года. Большевики называли мятежных крестьян "белыми". Само это название указывает на степень противостояния, непримиримость целей и размах войсковой операции по подавлению восстания. Костяк восставших составляли красноармейцы, отказавшиеся участвовать в карательных действиях против гражданского населения. Сибирские крестьяне оружия не сложили, а с боями ушли через границу в Китай на соединение с остатками Белой армии.

В 1918 году в Самаре поднял антисоветский мятеж чехословацкий корпус, состоявший из военнопленных Первой мировой войны. В рядах этого корпуса — будущий писатель Ярослав Гашек. Гашек, в отличие от товарищей, поддержал русскую революцию, написал воззвание, был объявлен дезертиром. В Самаре Гашек добыл у психиатра справку о том, что он полоумный сын немецкого колониста из Туркестана. С этой справкой он несколько месяцев скитался по мордовским и чувашским деревням. Ему удалось перейти линию фронта и присоединиться к отряду чувашей, которые направлялись в Бугульму, которую только что отбил у белых Тухачевский. Гашек становится комендантом Бугульмы. Вскоре он приписан к политотделу 5-й армии Тухачевского. Пересекались ли они лично с Тухачевским — неизвестно. В 1921 году в Чехии выходит знаменитейшая книга Гашека "Похождения бравого солдата Швейка", где Швейк называет себя "официальным идиотом". Книга участника гражданской войны в России Ярослава Гашека получилась абсолютно антивоенной.

Ярослав Гашек в рядах Чехословацкого корпуса

Операция в Тамбовской губернии, по сути дела, вторая часть особой военной кампании 1921 года. Первая ее часть — подавление в марте мятежа в Кронштадте. Тухачевский занят и во второй, и в первой частях. В Тамбове — перед ним крестьяне, в Кронштадте — моряки. Войну в Тамбове и Кронштадте Тухачевский иногда называет командировками.

На самом деле до Кронштадта сначала была Москва. В январе 1921 года в Колонном зале Дома Союзов, бывшем Дворянском собрании, проходила конференция профсоюза металлистов. Рабочие-металлисты с трибуны требовали свободы слова, а в кулуарах убеждали друг друга в неизбежности скорого падения советской власти.

Будущий генеральный прокурор СССР, а в январе 1921-го журналист Андрей Вышинский освещает происходившее в Доме Союзов: "Раздражение конферентов доходило до потери самообладания". Потеря самообладания имеет простое объяснение. 1921 год — начало страшного голода в стране, перед которым отступает голодуха предыдущих трех лет. Кроме того, зарплата квалифицированного рабочего по отношению к уровню 1913 года составляла в первом квартале 1921 года 21 копейку в месяц, во втором квартале — 16 копеек в месяц. В 1913 году за один день заработок составлял 1 рубль 16 копеек. На Александровском заводе в Петрограде, выпускавшем ранее наиболее технологичную продукцию, рабочие заняты изготовлением сковород, зажигалок и топоров, которые уносят на продажу.

11 февраля из-за острейшего топливного кризиса решено закрыть 93 завода, включая знаменитые Путиловский, Сестрорецкий и "Треугольник". Список опубликован в газетах. По сравнению с 1916 годом количество рабочих в Питере сократилось в пять раз. Население Питера сократилось с 2 миллионов 347 тысяч до 799 тысяч человек.

То есть, кроме огромных человеческих жертв в Гражданскую войну, Россия расплатилась всеми успехами своего дореволюционного экономического подъема. Экономические ориентиры исчезли. Огромная страна надорвалась, и дальше все пошло с кровью.

"И революция наша сволочная, и революционеры наши сволочи, честным людям ни жить, ни работать нельзя", — говорит коммунист, рабочий Юрий Лутовинов. Он покончит с собой.

В феврале в Москве идут забастовки. Вслед за Москвой события начинаются в Питере. После очередного сокращения продовольственного пайка забастовали рабочие Трубочного и Балтийского заводов. 24 февраля рабочие вышли на демонстрацию, требуя хлеба и Советов без большевиков. На разгон демонстраций выпустили курсантов военных училищ, в городе ввели военное положение, провели аресты, демонстрации назвали "контрреволюционным мятежом". И вот на этом фоне начались события в Кронштадте.

25 февраля представители экипажей линкоров "Севастополь" и "Петропавловск" отправляются в Петроград для выяснения обстановки в городе. Возвращаются, рассказывают. Моряки принимают резолюцию. Требуют свободы слова и собраний, освобождения заключенных в связи с рабочими и крестьянскими движениями, ликвидации коммунистических политотделов, предоставления крестьянам права распоряжаться землей и свободно торговать. И главное требование моряков — долой продразверстку в деревне, долой продотряды. И это естественно.

Восставшие матросы Кронштадта

Большинство кронштадтских моряков — выходцы из деревни, их иногда отпускают в короткий отпуск домой, они получают из дома письма. Они в курсе, что в деревне голод, что продотрядам сдают даже резаную картошку, которую посадили накануне. Выкапывают и сдают. В самом Кронштадте паек постоянно сокращают.

Эти моряки воевали в Гражданскую, верили агитации. Теперь война кончилась, наступило отчаяние. Командующий Балтийским флотом Федор Раскольников питается отлично. Это в 1939-м Раскольников станет невозвращенцем, сумеет остаться за границей и умереть в своей постели. Он напишет Сталину знаменитое открытое письмо, которое уже во времена перестройки будет напечатано в журнале "Огонек" и произведет сильнейшее впечатление своим рефреном: "Вы расстреляли их, Сталин".

В этом письме Федор Раскольников адресует Сталину слова: "С жестокостью садиста вы избиваете кадры, полезные и нужные стране: они кажутся вам опасными с точки зрения вашей личной диктатуры.

Вы обезглавили Красную Армию. Вы убили самых талантливых полководцев, воспитанных на опыте Мировой и Гражданской войн, во главе с блестящим маршалом Тухачевским".

Но этот штучный бунт Раскольникова будет в 1939-м. В 1921-м Федор Раскольников чистит комсостав флота и проживает в Кронштадте в особняке с женой Ларисой Рейснер. Лариса Рейснер — поэтесса Серебряного века, комиссар Балтийского флота и прототип женщины-комиссара в "Оптимистической трагедии" драматурга Всеволода Вишневского. Она очень красивая женщина. Ее любили Гумилев, Троцкий — она посвятила ему поэму "Свияжск", — потом Раскольников, потом Радек. Гумилев и Радек — расстреляны, Раскольников — объявлен врагом народа, Троцкий — выслан и убит. Сама она умерла от тифа в 1926-м. Когда гроб выносили из Дома печати на Никитском бульваре, весь двор был полон военными, писателями, дипломатами.

В 1921 году в доме с большим штатом прислуги Раскольников устраивает приемы, его жена блистает нарядами, матросам в исключительных праздничных случаях варят суп из воблы.

За 48 часов до мятежа в сводках политотдела Балтийского флота отмечается: "В гарнизонном клубе показана пьеса автора Луначарского в 9 картинах "Канцлер и слесарь". 830 зрителей. Спектакль платный. В клубе работают класс пения, 3 класса рояля, класс сольфеджио и художественный кружок".

На линкоре "Петропавловск" состоялись два киносеанса. Драма и комедия. Смотрели 450 человек. "Петропавловск" будет главным линкором мятежа. В отчете политотдела ни слова о настроениях моряков. Комиссар Николай Кузьмин дает в Петроград телеграмму: "Положение в крепости меняется к лучшему".

1 марта в Кронштадт прислали председателя ВЦИК Калинина. На митинге на Якорной площади Калинин заговорил о достижениях советской власти. Пошли крики: "Хватит похвал. Скажи, когда отменят продразверстку? Когда перестанут душить мужика?"

Калинин уехал. Комиссара Кузьмина моряки арестовали. Потом закричали, что нужны меры к самозащите. Власть в Кронштадте взял Временный революционный комитет. В Москве в правительственном сообщении говорится, что в Кронштадте вспыхнул белогвардейский мятеж и возглавляет его генерал Козловский. Кронштадтский ревком выпустил воззвание: "Товарищи, не верьте словам самодержавных комиссаров. Это наглая ложь".

К Кронштадту начали стягивать войска. Семьи моряков в Питере были взяты в заложники.

Тухачевский прибыл в Питер 5 марта. Ему поручено подавление мятежа, и его торопят. Необходимо покончить с Кронштадтом до 8 марта, когда должен открыться X съезд партии.

6 марта в Питере арестована и расстреляна мирная делегация из Кронштадта.

8 марта Тухачевский бросил на штурм 3000 курсантов.

Партийный съезд открылся, Ленин заявил: "Белогвардейский мятеж будет отбит в ближайшие дни, если не в ближайшие часы".

Кронштадтцы отбили атаку. Почти все шедшие по льду на штурм убиты или ранены. Еще 7 марта военнослужащая 4-го Петроградского артдивизиона Анна Кожевникова была расстреляна за разговор с подругой. "Ой, что происходит в крепости, — говорила она. — Многие коммунисты решили выйти из партии".

Это была чистая правда. За дни восстания в крепости из партии вышли 900 человек.

8 марта Ленин на съезде ставит вопрос об отмене продразверстки.

Главное требование кронштадтцев удовлетворено. Решено прекратить сопротивление и уйти в Финляндию.

Что касается требования свободной торговли, то 8 марта на съезде Ленин говорит, что "свобода торговли приведет к белогвардейщине и к победе капитализма". Через неделю, к концу съезда, Ленин меняет позицию и убеждает делегатов, что страшного в торговле ничего нет, потому что власть в руках рабочего класса.

Как раз в тот момент, когда завершилась ленинская эволюция в отношении свободной торговли, Тухачевский начинает второй штурм Кронштадта. 25 процентов красноармейцев в 499-м пехотном полку шли в оттепель 17 марта в валенках, 50 процентов — в лаптях. Тухачевский хотел руководить ими по телефону. Не получилось. Снарядами порвало провода. Для переброски пулеметов и боеприпасов изготовили салазки. Солдатам увеличили норму продовольственной выдачи.

Наступление частей РККА на восставший Кронштадт. Март 1921 года

На линкоре "Петропавловск" большинство экипажа в Финляндию не ушло. Утром в разгар штурма они помыли палубу, сходили в баню, сложили оружие и стали ждать дальнейшей участи.

Помимо арестов, показательного процесса и расстрелов участников Кронштадтского мятежа в качестве наказания была избрана еще одна дополнительная мера. В официальной трактовке событий весны 1921 года не было ни слова о том, что антикоммунистическое восстание поднято моряками, ранее участвовавшими в Октябрьском перевороте и Гражданской войне. Летом 1921 года в качестве организаторов восстания была названа Петроградская Боевая организация, имевшая целью свержение советской власти. Поэт Николай Гумилев, женой которого в свое время отказалась стать Лариса Рейснер, расстрелян за недоказанную принадлежность к этой организации.

Н. С. Гумилев. Июль 1921 года

Кронштадтские события имели еще одно последствие. Гражданская война уже закончилась. В 1921 году молодым людям, лет 15–16, которые в силу возраста не знали и не понимали, что такое гражданская война, Кронштадт выпал неожиданным романтическим подарком. Эти юнцы убегали из дома, бежали в Кронштадт, чтобы успеть за жизнью. Им хотелось соучастия и активного зрелища. Красноармейцев в лаптях, идущих по льду на штурм крепости, было смертельно жалко. К тому же они оказались победителями. Жалость и восторг мешались в детском сердце и рождали немедленное желание отдать себя во власть победителей. Среди таких мальчишек было много выходцев из интеллигентных и даже дворянских семей. Одного я знаю. Это дед моей жены. В 1937 году расстрелян.

Исторической справедливости ради надо сказать, что первым за отмену продразверстки, чего и требовали моряки в Кронштадте, высказался Троцкий. Зиму 1920 года он провел на Урале, получил массу, скажем так, экономических впечатлений и вернулся с твердым убеждением: надо отказаться от военного коммунизма, необходимо во что бы то ни стало ввести элемент личной заинтересованности, Ленин тогда выступил решительно против. В 1921 году на X съезде после мятежа в Кронштадте и на фоне Тамбовского крестьянского восстания Ленин продразверстку отменяет. Это начало новой экономической политики. НЭП.

На том же X съезде впервые вводится должность Генерального секретаря. Троцкий пишет: "Сталин как раз на X съезде был намечен по инициативе Зиновьева и против воли Ленина в Генеральные секретари. Никто не придал этому значения". Сталин стал Генеральным секретарем через год, в апреле 1922-го. У Ленина вскоре после этого первый инсульт.

В. И. Ленин

Художник Дмитрий Налбандян напишет картину "В. И. Ленин и И. В. Сталин за разработкой плана ГОЭЛРО". Разработкой плана электрификации России занимался с В. И. Лениным не И. В. Сталин, а Георгий Максимилианович Кржижановский. План принят декретом Совнаркома в 1921 году с формулировкой: "Сроком на 10–15 лет в зависимости от общего хода развития народного хозяйства".

О Тухачевском оставила воспоминания его родственница, а по некоторым сведениям одна из его жен — Лидия Норд. Она видела Тухачевского сразу после Кронштадта, сказала ему, что потрясена зверским подавлением восстания матросов. Тухачевский ей ответил: "А ведь ты должна помнить, как действовала матросня во время революции! Кто ходил по домам с обыском, грабил, насиловал, расстреливал? Нет, мне не жаль этой сволочи". И продолжил: "Но я, получив приказ подавить этот мятеж, большого удовольствия не почувствовал, так как понял, почему выбор остановили на мне".

Тухачевский знал, что Кронштадт и Тамбов — это расплата за поражение в польской кампании 1920 года, в неудавшейся войне против Польши. В 1920-м, весной, он был назначен командующим Западным фронтом, в то время главным фронтом для Красной армии. Тогда Ленин выдвинул лозунг: "Через Варшаву на Берлин и Париж!" Тухачевскому 27 лет. Его противник 53-летний маршал Юзеф Пилсудский. Пилсудский в Первую мировую был на генеральских должностях, Тухачевский в то время командовал взводом. Теперь перед Тухачевским после побед над Колчаком и Деникиным наконец-то возникла цель, о которой в юности он не мог даже мечтать. Это не была просто война с Польшей.

М. Н. Тухачевский

Это был его, Тухачевского, поход на Европу. Его приказ перед июльским наступлением отчетливо передает его состояние; "Бойцы рабочей революции! Устремите свои взоры на Запад. На Западе решаются судьбы мировой революции. Через труп белой Польши лежит путь к мировому пожару. На запад! На Вильну, Минск, Варшаву — марш!"

Здесь не надо обращать внимания на слова о мировой революции. Не о том речь. Этот приказ вообще лучше звучит по-французски. Это чистый Наполеон. Тухачевский был уверен, что армия может все. Ленин требовал наступления. Дзержинский не переставал настаивать, что поляки ожидают Красную армию, чтобы избавиться от помещиков. Сталин 4 августа телеграфировал Ленину: "Польша расслаблена".

14 августа передовые красные части были в предместьях Варшавы. Но сначала беспричинно переоценили революционные чувства поляков и в конце недооценили польское национальное чувство. 16 августа поляки перешли в контрнаступление, а петом в наступление по всему фронту. Дошли до Минска. Это было полное поражение красных.

Троцкий в воспоминаниях пишет: "После вчерашних блестящих побед никому не хотелось с этим мириться. Я застал в Москве настроения в пользу второй польской войны. Желание являлось отцом мысли". Троцкий выехал на Западный фронт, убедился в непригодности армии к повторному наступлению, вернулся в Москву, и Политбюро вынесло решение в пользу заключения мира с Польшей. Мирный договор был подписан 18 марта 1921 года, когда Тухачевский штурмовал Кронштадт.

Своей родственнице Лидии Норд Тухачевский о войне с Польшей сказал: "Я ясно увидел, что моя армия состоит на 50 процентов из всякого сброда и что она не такая, какую я хотел бы иметь". Скорее всего этой армии после четырех лет Первой мировой войны и трех лет Гражданской просто осточертела война. До революционного броска в Европу крестьянской армии вообще не было никакого дела В 1920-м, после Польши, Тухачевский счел, что его карьера завершена Однако после подавления кронштадтского мятежа возникло ощущение, что он реабилитирован. Между Тухачевским и советским Главкомом, бывший царским полковником Сергеем Сергеевичем Каменевым, состоялся разговор по прямому проводу сразу после Кронштадта.

— Наша гастроль здесь закончилась. Разрешите возвратиться восвояси, — сказал Тухачевский.

Каменев ответил:

— Ваша гастроль закончилась блестяще. Поздравляю.

Вопреки всякой исторической логике, интересным все-таки остается вопрос, что было бы, если бы Тухачевский во главе армии прошел через всю Европу и дошел до Парижа. Когда Ленин торопил Тухачевского с наступлением, он вряд ли просчитывал все до конца. Троцкий о Ленине говорит: "Ленин не был механическим счетчиком, не делающим ошибок. Ошибки у Ленина были, и очень крупные ошибки, в соответствии с гигантским размахом его работы". Тухачевский во главе армии мог бы оказаться гигантской ошибкой Ленина. Невозможно предположить, какая рот" осталась бы Ленину и Троцкому, если бы они оказались далеко в тылу, в хвосте у вырвавшегося вперед командарма.

В семье Тухачевских бытовало предание, что они ведут свой род от графа Идриса, который был сыном графа Фландрского Бодуэна IX из французского королевского рода Капетингов. Граф Бодуэн — участник IV Крестового похода и первый император латинской империи на обломках Византии. Старый знакомый Тухачевского по плену француз Фервак указывал на латинские черты лица Михаила Николаевича. Тот же Фервак вспоминал, как летом 1917 года в лагере для военнопленных они с Тухачевским читали Достоевского на французском. Тухачевский тогда неожиданно отреагировал: "Революционная Россия распространит свои пределы далеко за границы, очерченные договорами. С красным знаменем, а не с крестом мы войдем в Византию. Мы встряхнем Россию как пыльный коврик. А потом мы встряхнем весь мир".

Еще осенью 1914 года подпоручик лейб-гвардии Семеновского полка Тухачевский говорил однополчанам: "Для меня война — все. Или погибнуть, или отличиться, сделать себе карьеру, достигнуть сразу того, что в мирное время невозможно. В войне — мое будущее, моя карьера, моя цель жизни".

М. Н. Тухачевский

Тухачевский люто ненавидел Германию. Еще со времен своего пребывания в германском плену в Первую мировую. Кстати, в плену он познакомился с будущим французским президентом де Голлем. В лагере офицеров выпускали в город под честное слово. Тухачевский бежал. Де Голль пренебрежение офицерским словом осудил.

Немцы всегда отдавали себе отчет в нелюбви Тухачевского к Германии. В конце 20-х он будет говорить о неизбежности военного столкновения с Германией лет через 10–12. "И она тогда, — говорил Тухачевский, — навсегда забудет слова "руссише швайне"". В это же время представитель рейхсвера в Красной армии генерал Шлальке отметит, что Тухачевский ничем не напоминает немецкого генштабиста, а "всем своим типом он соответствует идеалу элегантного и остроумного офицера французского генерального штаба". Тот же генерал Шпальке заметил, что Тухачевский заметно выделяется на фоне "неотесанных пролетарских коллег его".

Надо сказать, Тухачевский никогда не был идейным поклонником большевизма. Кроме того, командные и штабные должности в Красной армии вообще и в окружении Тухачевского в частности заняты бывшими царскими военными специалистами. На руководящих постах в РККА в 1918–1920 годах из 20 командующих фронтами 18 — кадровые царские офицеры, из них 10 генштабистов. Из 22 начальников штабов фронтов — все кадровые царские офицеры и все генштабисты, из 76 командующих армиями 47 — кадровые офицеры, 27 — генштабисты. К 1920 году в армию мобилизованы не менее 125 тысяч царских офицеров. К 1920 году подготовкой красных командиров заняты 194 царских генерала и почти 3000 кадровых офицеров.

М. Н. Тухачевский на учениях

Если бы к такому кадровому тылу в 1920 году добавился военный успех в Европе, армия-победительница Тухачевского вместе с ним самим могла бы быстро и заметно измениться. Победа обеспечивает преданность командующему. В марте 1920 года резидент Врангеля в Берлине, генерал фон Лампе, тоже семеновец, в дневнике пишет: "Тухачевский — не Наполеон ли?"

С чем бы вернулся в Россию Тухачевский, сказать уж точно невозможно. Его политические взгляды неизвестны. Доподлинно известно, что Наполеон из него не получился.

Между бывшими царскими офицерами чувства кастовой общности не было. В 1924 году царский полковник, генштабист и начальник штаба Рабоче-Крестьянской Красной армии Борис Михайлович Шапошников написал книгу "На Висле" и возложил всю ответственность за провал польской кампании исключительно на Тухачевского. Занятное это было время, первые годы после Гражданской войны. Бывшие царские офицеры чувствуют себя героями, потому что это они на самом деле выиграли Гражданскую. А государственная система еще окончательно не заматерела. И поэтому эти герои Гражданской уже и еще не боятся между собой обсуждать, почему они пошли на службу к красным. В отношении себя Тухачевский крайне болезненно воспринимает эти разговоры. По воспоминаниям Лидии Норд, он не может успокоиться: "Мне наплевать на все эти разговоры, но просто интересно, почему только Тухачевский является притчей во языцех? А я вот знаю, что никто не упрекнет генералов Потапова, Брусилова, полковников и подполковников Егорова, Петина, Шварца, Корка, Соллогуба, Шапошникова и всех остальных, вступивших в Красную Армию. Разве они, будучи генералами и штаб-офицерами царской армии, не сделали того же, что сделал я, будучи только в чине поручика? Каким образом можно перейти на службу к красным и соблюсти невинность?"

На самом деле подобные частные разговоры и в 1924 году были уже мало уместны. Уже в 1924-м Тухачевский взят на оперативный учет ОГЛУ вместе с такими известными военачальниками и военными теоретиками, как Каменев, Вацетис, Снесарев, Свечин, Бонч-Бруевич. Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич, генерал-лейтенант царской армии, в 1918 году по указанию Ленина занят обороной Петрограда. Он — брат управляющего делами Совнаркома Владимира Дмитриевича Бонч-Бруевича, который известен как автор рассказа о Ленине под названием "Общество чистых тарелок". Рассказ о том, как хорошо кушал Ленин в детстве и что придумал отец Ленина, чтобы тот кушал еще лучше, Бонч-Бруевич успел написать в короткий период НЭПа, между страшным голодом начала 20-х и чудовищным голодом конца 20-х годов в СССР.

С 1929 года германская разведка запускает дезинформацию о том, что Тухачевский работает на германский Генштаб. Выбор Тухачевского в качестве объекта понятен. Тухачевский — перспективный военный теоретик, играет серьезную роль в советско-германском сотрудничестве, посещает маневры рейхсвера, германские заводы, контактирует в Москве с немецкими офицерами.

ОГПУ дезинформацию зафиксировало.

В 1930-м в ходе операции "Весна" арестованы около 5000 бывших царских офицеров, в том числе преподаватели Военной академии Какурин и Троицкий. Какурин был у Тухачевского начштаба в польскую кампанию. Оба дали компрометирующие показания на Тухачевского. Говорили о будущей военной диктатуре, о правом уклоне, о том, что "Тухачевский выжидает, организуясь". Троицкий стал осведомителем ОГПУ. Доложили Сталину. Сталин в это время отдыхал в Сочи. Он прочитал протоколы допроса Какурина и Троицкого и отреагировал: "Стало быть, Тухачевский оказался в плену у антисоветских элементов и был сугубо обработан тоже антисоветскими элементами из ряде" правых. Возможно ли это? Конечно возможно, раз оно не исключено". Но в Сочи Сталин решил, что еще не время. "Нужно хорошенько обдумать это дело", — сказал он в Сочи. Через полгода из Какурина выбили новые показания. Он сообщил: "Тухачевский говорил, что возможна и такая перспектива, что рука фанатика не остановится и перед покушением на жизнь самого тов. Сталина. Я не исключаю, что, говоря о фанатике, стреляющем в Сталина, Тухачевский вуалировал ту перспективу, над которой размышлял сам".

Но Сталин сказал — "рано".

В это время Тухачевский — начальник Ленинградского военного округа. Он живет на Миллионной, его кабинет в Генштабе, в западном крыле с окнами на Дворцовую площадь. В 1933-м его награждают орденом Ленина. 7 ноября 1933-го он принимает парад на Красной площади. В 1934-м он избран кандидатом в члены ЦК ВКП(б). В 1936-м Тухачевский вместе с Ворошиловым, Буденным, Егоровым и Блюхером удостоен звания Маршала Советского Союза. В 1936-м в апреле он становится первым заместителем наркома обороны и начальником управления боевой подготовки РККА.

Вот как долго мог выжидать Сталин.

1 мая 1936 года после парада, на банкете в квартире Ворошилова, между Ворошиловым, Буденным и Тухачевским затеялся спор о старом — кто же все-таки виноват в поражении под Варшавой. Потом перешли на сегодняшние дела. Тухачевский обвинил Ворошилова в том, что он создает личную группировку в Красной армии. Ворошилов ответил: "А вокруг вас разве не группируются?"

Георгий Константинович Жуков в воспоминаниях пишет: "Все мы чувствовали, что главную руководящую роль в наркомате обороны играет он". Он — то есть Тухачевский.

По мере приближения новой войны такой Тухачевский Сталину становился абсолютно ни к чему. И дело тут не в работе германской разведки.

Это только кажется, что в войну нужны сильные, опытные военачальники, что перед угрозой войны отступают факт их социального происхождения, их служба в царской армии. Тем более что с тех пор минуло двадцать лет. Тем более что они выиграли Гражданскую войну и после нее верой и правдой служили на высших постах.

М. Н. Тухачевский среди видных военачальников Красной армии (второй слева в первом ряду)

Новая война для Сталина — свежая угроза его власти. На самом деле впервые угроза его власти. И тут сталинская мнительность, уже без всякой подпитки из Германии, превращается в мощнейший сталинский страх. В сталинском страхе за себя — источник самых мощных репрессий, в первую очередь выкосивших армию. Ведь война неизбежно вырвет множество людей из отлаженной системы власти, война сделает их инициативными, смелыми и более свободными. Тот, кто будет во главе этих людей на пути к победе, тот самый страшный враг для Сталина. Тухачевский по всем реальным характеристикам — первый маршал. Тухачевский — страшнее Гитлера.

1 мая 1937 года после парада, как и год назад на квартире Ворошилова, был банкет. Сталин за столом поднял тост. "Враги будут разоблачены, партия их сотрет в порошок, — сказал Сталин. — Я поднимаю тост за тех, кто, оставаясь верным, достойно займет свое место за славным столом в Октябрьскую годовщину". Тухачевский будет расстрелян до Октябрьской годовщины. Сталин, поднимая тост, об этом уже знал.

Через девять дней после банкета Политбюро по предложению Ворошилова освобождает Тухачевского от обязанностей первого заместителя наркома обороны и назначает командующим Приволжским военным округом.

Через полторы недели в Куйбышеве его арестовали. Арест произошел в приемной в обкоме партии. Прямо там его переодели в гражданский костюм и черным ходом вывели к машине.

Один из бывших сотрудников НКВД после XX съезда вспоминал: "Я видел в коридоре НКВД Тухачевского, которого вели на допрос. Одет он был в серый штатский костюм, а поверх него был надет арестантский армяк из шинельного сукна, а на ногах лапти".

В отличие от большинства военачальников, ни одного письма с осуждением Тухачевского не подписал глубоко штатский человек Дмитрий Дмитриевич Шостакович. Он дружил с Тухачевским с 1925 года. Всего за год до расстрела Тухачевского Шостакович был подвергнут жесточайшей критике в газете "Правда" за оперу "Леди Макбет Мценского уезда". Это печально знаменитая статья "Сумбур вместо музыки". Шостакович пришел тогда к Тухачевскому, и они долго вдвоем сидели в его кабинете в квартире в "Доме на набережной". Тухачевский очень любил музыку, играл на скрипке. До революции, до начала военной карьеры, до ВСЕГО он получил хорошее музыкальное образование.

1922 год

Феликс Дзержинский

1922 год от Рождества Христова — это год официального и триумфального наступления советской власти на церковь. Декрет Совнаркома и постановления об изъятии церковных ценностей узаконили в массовом сознании то, что в течение первых четырех лет большевистской власти уже творилось в отношении церкви и священнослужителей.

В короткий просвет без большевиков в 1919 году Екатеринодарская церковь распространила Обращение к христианским Церквам всего мира. "Попирая все, что дорого народу в области веры, — говорилось в обращении, — большевики стараются разжечь в нем ненависть и грабительские инстинкты. Полное разнуздание страстей и похотей является главной приманкой для темной массы народа. На этом и на терроре большевики строят свою власть".

Надо сказать, что большевикам действительно удалось надругаться над всем, что было дорого народу в области веры, и соблазн вседозволенности быстро смешался со страхом в старой православной стране.

Архиепископу Пермскому Андронику выкололи глаза, вырезали щеки, отрезали нос и уши, и его, истекающего кровью, водили по городу, а люди на улицах смеялись. Потом его утопили. В Херсонской губернии священника распяли на кресте.

Священник села Соломенское, Ставропольской губернии, Григорий Дмитриевский, 27 лет, просил дать ему помолиться перед смертью. Молился вслух под насмешки красноармейцев. Потом красноармейцам надоело, они шашками отрубили ему сначала уши, а потом голову.

Весной 1918-го в Туле большевики расстреляли из пулеметов крестный ход. Священников обычно расстреливали вместе с семьями. Перед этим обычно приходили с обыском. Требовали, чтобы угощали, спиртное приносили с собой. Обыски проводились красными воинскими частями при участии местного населения.

Осквернение храмов производит на основную массу населения абсолютно разлагающее действие. Церковные облачения идут на штаны, на юбки и платья, на попоны для лошадей. Лампады разбивают, масло разливают, свечи топчут. В нижнем ярусе иконостасов иконы обычно выбиты. Очевидно, ногами. Особый шик — вывозить награбленное на подводах через святые врата. Строго говоря, это неудобно, так как к вратам ведут ступени. Но безумие не терпит практичности.

В результате Гражданской войны и в результате политики военного коммунизма в стране начался страшный голод. 1922-й — пик первого советского голода. Из воспоминаний рязанского крестьянина Моргачева: "Голодающие женщины с детьми шли из Поволжья к Москве. Одна женщина рассказала историю про свою сестру. Та жила в селе под Самарой, муж умер от голода, она сама лежала в беспамятстве, постоянно просила есть. Тело мужа соседи затащили в подвал, стали отрубать от мертвого мясо, варить и кормить его жену. Та стала поправляться, ходить и наткнулась на останки своего мужа, поняла, чем ее кормили, и сошла с ума".

Из дневника писателя Евгения Замятина: "В одной волости ели лепешки из конского навоза. В другом селе распарили и съели резиновую калошу, забытую американцем. Только что павшую лошадь, теплую, ели сырьем. Прошлогодние листья — деликатес". В 1922 году отмечается, что раньше голодные поедали своих родных, умерших от голода. В последнее время наблюдается, что более сильные члены семьи убивают и поедают более слабых.

К 1922 году голодало население Симбирской, Саратовской, Самарской, Уфимской, Нижегородской, Пензенской, Царицынской, Астраханской, Уральской, Оренбургской, Воронежской, Рязанской, Тамбовской, Ставропольской губерний, Татарской, Башкирской, Чувашской, Терской и Горской Республик. Голодает юг Украины — Екатеринославская, Полтавская, Черниговская губернии.

Эта реляция с особого большевистского фронта. Воспитательная работа голодом запоминается надолго, на несколько поколений. А значит, это большая победа. Кусок хлеба отныне будет восприниматься с благодарностью, как дарованное из рук государства разрешение на жизнь.

В 1922 году общее население голодающих областей составляло около 32 миллионов. Из них голодало более 20 миллионов. То есть каждый седьмой гражданин Советской России в 1922-м находился в состоянии голода, близком к людоедству.

Вот в этот момент 19 марта 1922 года Ленин направляет секретное письмо членам Политбюро: "Именно теперь и только теперь, когда в голодных местностях едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи, трупов, мы можем и поэтому должны провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией, чем обеспечить себе фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей. Без этого фонда никакая государственная работа немыслима. А сделать это с успехом можно только теперь, ибо никакой иной момент, кроме отчаянного голода, не даст нам такого настроения широких крестьянских масс".

Накануне XI съезда партии Ленин уточняет: "Чем больше представителей реакционного духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше".

В это время Ленин уже тяжело болен. Троцкий пишет, что его состояние ухудшилось еще в конце 1921 года. В декабре Ленин извещает членов Политбюро запиской: "Бессонница чертовски усилилась. Боюсь, не смогу докладывать ни на партконференции, ни на съезде Советов". В начале 1922 года идет подготовка к Международной конференции в Генуе. Ленин пишет членам Политбюро: "Я сейчас получил два письма от Чичерина. Он предлагает за приличную компенсацию согласиться на представительство паразитических элементов в Советах. Сделать это в угоду американцам. Это предложение Чичерина показывает, что его надо немедленно отправить в санаторию". Сам Ленин большую часть времени проводит в бывшей усадьбе Морозова — Горки.

В 1922 году Всероссийскую чрезвычайную комиссию — ВЧК — переименовывают в Главное политическое управление — ГПУ при НКВД. Председатель ГПУ Феликс Эдмундович Дзержинский ранее, с декабря 1917 года, председатель ВЧК.

Ф. Э. Дзержинский

Врачи рекомендуют Дзержинскому питаться белым мясом — курица, индюшатина, рябчик, телятина, рыба.

Категорически советуют Дзержинскому — черного мяса избегать. Фрукты, фрукты и зелень, мучные блюда.

Меню председателя ГПУ при НКВД РСФСР, то есть России, совершенно голодной.

Понедельник: консоме из дичи, лососина свежая, цветная капуста по-польски, (По-польски — это в тему, Дзержинский поляк, родился в имении Дзержиново Ошмянского уезда Виленской губернии.)

Вторник: солянка грибная, котлеты телячьи, шпинат с яйцом.

Среда: суп-пюре из спаржи, говядина булли — два "л", — брюссельская капуста.

Четверг: похлебка боярская, стерлядка паровая, зелень, горошек.

Пятница: пюре из цветной капусты, осетрина AM, бобы метр-д’отель.

Суббота: уха из стерляди, индейка с мочеными яблоками, вишней и сливой. Грибы в сметане.

Воскресенье: суп из свежих шампиньонов, цыпленок маренго, спаржа.

Меню на праздновании 300-летия дома Романовых заметно уступает меню Дзержинского.

Из воспоминаний: "Дзержинский был аскетом. Даже в ЧК орал на сотрудников, которые пытались накормить его лучше, чем других".

Из воспоминаний: "У него были мягкие темно-золотистые волосы и удивительные глаза — серо-зеленые, внимательные и веселые. Никто никогда не замечал в этом взгляде выражения безразличия".

Жена Дзержинского Софья Сигизмундовна пишет: "Он был очень красив. Одиннадцать лет тюрем, ссылки и каторги пощадили его. Он остался красив".

Софья Сигизмундовна вспоминает, как однажды летом 1918 года поздним вечером у себя под окном в Цюрихе, в Швейцарии, она услышала мелодию из "Фауста" Гуно. Это был старый условный конспиративный сигнал, которым Дзержинский давал о себе знать. Летом 1918 года он приехал в Цюрих на отдых, инкогнито, под именем Феликса Даманского.

6 июля 1918 года в Москве был убит германский посол Мирбах. Убийцы, сотрудники ВЧК Блюмкин и Андреев, предъявили в германском посольстве документ за номером 1428 и подписью Дзержинского.

8 июля газета "Правда" опубликовала заявление Дзержинского: "Ввиду того, что я являюсь, несомненно, одним из главных свидетелей по делу Мирбаха, я не считаю для себя возможным оставаться в ВЧК. Прошу Совет Народных Комиссаров освободить меня от должности председателя ВЧК".

ЦК партии отстраняет его от должности ненадолго. 22 августа он вновь занимает свое кресло. До 22 августа Дзержинский и провел время с женой в Швейцарии. В Цюрихе Дзержинский без привычной бородки.

Кузина будущего британского премьера Уинстона Черчилля, скульптор Клэр Шеридан написала: "Никогда не доводилось лепить более прекрасную голову, чем голова Дзержинского. А руки! Я никогда больше не поверю ни одному слову из того, что пишут у нас о господине Дзержинском". Поездки в Советскую Россию, которые совершала леди Шеридан, сейчас называют экстремальным туризмом. Она вспоминала о сеансах позирования: "Сегодня пришел Дзержинский. Его глаза выглядели, несомненно, как омытые слезами вечной скорби".

Один из наиболее прославленных чекистов Мартин Лацис пишет: "В ЧК Феликс Эдмундович везде жаждал действовать сам. Он сам допрашивал арестованных. Сам рылся в изобличающих материалах. Сам устраивал арестованным очные ставки. И даже спал тут же, на Лубянке, в кабинете за ширмой, где была приспособлена для него кровать".

Член коллегии ОГЛУ Яков Петерс подхватывает: "Работал круглые сутки. Арестованных допрашивал сам. Усталый до последней степени. В старой, изношенной гимнастерке, в больших охотничьих сапогах".

Кстати, об охотничьих сапогах. Это не совсем правда, что Дзержинский работал, не зная отдыха. Он знал отдых. Причем регулярный отдых. Он любил отдыхать на даче. У него было три дачи. Одна — в Сокольниках. Из экспроприированных домов там был создан дачный поселок ЧК. Вторая дача — в Кунцево, где были дачи у большинства членов ЦК. Но больше всего Дзержинский любил свою третью дачу, в поселке Любиново Нарофоминского района. На даче он бывал каждое воскресенье. Об этом пишут его жена и сын. На даче Дзержинский охотился. И вот как раз в тех охотничьих сапогах, в которых Дзержинский ходил с ружьем по подмосковным лесам, он и приезжал на Лубянку. Поэтому, что касается сапог, мы вполне можем доверять воспоминаниям члена коллегии ГПУ Петерса.

Кроме того, в отпуск Дзержинский ездил на юг, в Одессу, в Сухуми, в Кисловодск, в Крым. Ездил Дзержинский и на старый дореволюционный курорт Сестрорецк на Финском заливе. Практически в двух шагах от Сестрорецка в это время жил Илья Ефимович Репин. Но творчество Репина от отдыха Дзержинского отделяла финская граница.

Дзержинский происходил из старого шляхетского рода. Внешне, особенно в юности, был абсолютным воплощением аристократа. В детстве в семье его называли "маленьким Рафаэлем".

Русский философ Николай Бердяев, перед тем как был выслан в 1922 году из России, побывал на допросе у Дзержинского, вспоминал: "Думаю, что он не был плохим человеком, и даже по природе не был человеком жестоким. Это был фанатик. Производил впечатление человека одержимого. В нем было что-то жуткое. В прошлом он хотел стать католическим монахом и свою фанатическую веру перенес на коммунизм".

В юности он заставлял молиться всех домашних и приходил в крайнее раздражение от того, что они молились не так исступленно, как он. Его бешеной религиозности ужаснулся его духовник и принялся отговаривать его идти в ксендзы.

В 1922 году Дзержинскому было поручено не только обеспечение изъятия церковных ценностей, но и тончайшая работа по расколу и развалу православной церкви. В том, что касалось изъятия церковного имущества, у Дзержинского были сильные конкуренты. Особоуполномоченным Совнаркома по учету и сосредоточению ценностей по предложению Ленина был назначен Троцкий. При этом Ленин, который особо ценил и берег Троцкого, приказал его имя в связи с этим не произносить. Формально за антицерковную акцию отвечал председатель Комитета помощи голодающим — Помгола — Калинин.

"Официально выступить с какими-то ни было мероприятиями должен только тов. Калинин. Никогда и ни в каком случае не должен выступать ни в печати, ни иным образом перед публикой тов. Троцкий". Ленин Троцкого не унижает, а прикрывает.

В самом начале 1922 года выходит постановление об изъятии из церквей и монастырей всего без исключения имущества, имевшего музейное значение. Вслед за этим церковь обязывают сдать все предметы из золота, серебра и драгоценных камней. Вся антицерковная кампания идет под лозунгом помощи голодающим. Еще в 1918 году, в годовщину Октябрьского переворота, патриарх Тихон направил в Совнарком письмо со словами: "Захватывая власть, какие обещания давали вы народу и как вы исполнили эти обещания. Поистине вы дали ему камень вместо хлеба и змею вместо рыбы". По призыву патриарха Тихона к февралю 1922 года в помощь голодающим верующие собрали более 8 миллионов 926 тысяч рублей, не считая ювелирных изделий и продовольствия.

В разгар голода храмы переполнены молящимся народом. 11 сентября 1921 года во время всенощной народ заполнил не только сам храм Христа Спасителя, но всю площадь вокруг него. Под открытым небом службу в разных частях площади одновременно вели три митрополита.

Несколькими днями позже патриарх Тихон служит молебен у Варварских ворот. Сквозь толпу к нему протискиваются два красноармейца. Толпа не пропускает, кричит: "Отец родной, освободи нас. Господин наш, веди нас на Кремль".

В храмах давно не было столько народу, как в голод. 56-летний патриарх служит практически ежедневно.

Возьмем одну неделю голодного декабря 1921 года.

4 декабря — литургия в Введенском храме на Лубянке.

6 декабря — литургия в храме Сергия Радонежского в Пушкарях. В тот же день — всенощная в храме Екатерины Мученицы на Ордынке.

7 декабря — литургия в храме Ирины Мученицы в Покровском.

8-го — всенощная в храме Георгия Победоносца в Грузинах.

9-го — литургия в храме Георгия Победоносца на Метой Никитской.

10-го — литургия в храме Троицы в Карачарове.

11 декабря — литургия в храме Петра и Павла на Преображенской площади.

5 мая 1922 года патриарх Тихон получает повестку за подписью начальника 6-го отделения Секретного отдела ГПУ. 6-е отделение ведает церковью. В повестке — требование явиться в тот же день к 7 часам вечера на Лубянку. Уже на следующий день в газете "Известия" появляется статья с информацией о допросе. В этот день к патриарху в квартиру на Троицком подворье является отряд красноармейцев. Патриарх объявлен под домашним арестом. На следующий день патриарх служит литургию в храме Спасо Преображения села Богородского.

9 мая — допрос на Лубянке.

К 9 мая 1922 года уже полным ходом идет санкционированный Лениным грабеж и уничтожение церквей.

В Москве мероприятия по ограблению церкви начались 31 марта. Были созданы 7 районных комиссий, которые должны были обработать 600 церквей. В сутки планировалось грабить 45 церквей. На каждую церковь направлялись 14 человек из комиссии плюс 10 человек секретной агентуры из ведомства Дзержинского. В обязанности этой десятки входит помимо прочего написание отчетов о настроениях на окрестных предприятиях и в жилых домах. Кроме того, в рамках Московского военного округа создан оперативный штаб, войска округа приведены в полную боевую готовность на случай выступлений со стороны населения. В каждый район прикомандированы отряды ЧОНа, то есть части особого назначения НКВД, ведомства Дзержинского.

Акция по изъятию церковных ценностей пошла с Замоскворечья, Хамовников и Красной Пресни. Это были первые опытные районы, сюда брошен максимум войск. В распоряжение коменданта Красной Пресни отданы все воинские части района. Сводки с места действия направляются в центр четыре раза в день, в отдельных случаях — каждые полчаса. Сводка из Новодевичьего монастыря: "Пространство вокруг монастыря покрыто испуганными группами верующих, в среде которых виден черный клобук монахини. Они обсуждают событие, ждут чуда. Красноармейцы с винтовками гарантируют, что чуда не свершится".

Отец Макарий из Даниловского монастыря прибежал на Троицкое подворье к патриарху Тихону со словами: "Грабители все взяли". При этих словах он наткнулся на работавшую у патриарха комиссию. Отца Макария немедленно отправили на Лубянку.

Под особую охрану сотрудники НКВД ставят колокольни. Панически боятся колокольного набата. В церкви Богоявления на Дорогомиловке, второй по величине после храма Христа Спасителя, мальчишка сумел забраться на колокольню и ударить в колокол. С криками "Бей коммунистов!" собралась трехтысячная толпа. Толпу смогли разогнать только с прибытием кавалеристов. Все это время комиссия продолжала изъятие ценностей в церкви. В 30-х годах церковь Богоявления снесена.

Грабежу в храме Спаса Преображения пытались оказывать сопротивление рабочие с соседней фабрики "Богатырь".

Грабеж церкви и нарушение прав человека в России обсуждаются на проходящей в этот момент международной конференции в Генуе. Наркоминдел Чичерин ставит перед своим руководством вопрос об урегулировании отношений с церковью. Глава ГПУ Дзержинский категорически против. Ватикан в мае 1922-го предлагает выкупить конфискуемые святыни за любые деньги. ВЦИК отвергает это предложение. Изъятые ценности идут в переплавку. Особый штат сотрудников занят выемкой драгоценных камней и жемчуга из окладов икон и церковных книг. Эти жемчужины называли "плевками". Доход от их продажи мог быть смехотворным: речной жемчуг очень дешев.

Из перехваченного частного письма из России в Белград: "Милый мой друг, у нас ограбили в городе все церкви и говорили, что деньги, вырученные от продажи церковных предметов, пойдут на продовольствие для города. Но все это ложь, ибо после ограбления усилилось пьянство и коммунистические содержанки появились в жемчуге и бриллиантах, снятых с икон".

Из храма Христа Спасителя конфисковано 34 пуда серебра, из Елоховской церкви — более 50 пудов, из храма Василия Блаженного — 24 пуда серебра, 6 фунтов золота, из храмов Кремля — 290 пудов серебра, более пуда золота, 259 бриллиантов, 672 алмаза. В часовне Иверской Божьей Матери изъято 5 пудов серебра, пуд золота, около 100 бриллиантов.

Около Иверской часовни на здании городской Думы — впоследствии Музей Ленина — еще в 1919 году был выломан образ святого Александра Невского и на его место вмурована большая звезда с надписью вокруг: "Религия — опиум для народа".

В том же 1919 году в Троице-Сергиевой лавре в припадке кощунственного любопытства была вскрыта рака с мощами преподобного Сергия Радонежского. Была создана специальная техническая комиссия по вскрытию мощей.

Вскрытия мощей сопровождались киносъемкой. В 1922 году такое кино вовсю крутили в кинематографе.

Задолго до этого кино, в январе 1899 года, Феликс Эдмундович Дзержинский из ссылки в Нолинске Вятской губернии переписывался со своей невестой и несостоявшейся женой Маргаритой Федоровной Никелевой, которая также пребывала в ссылке в той же губернии.

В январе он ей пишет: "Ты видишь во мне фанатика дела. И это тебе нравится. А между тем я просто жалкий мальчуган. Я могу совсем разбить твою жизнь и тем разобью окончательно и свою. Я сам первый предложил тебе венчаться, но теперь мысль эта меня пугает. Мы можем просто устроить свидание, просто пожить месяц-другой".

Потом еще одно письмо: "Я в писаки и в ученые не гожусь, я и с крестьянами о том о сем поговорить не умею, а также и с рабочими. Я только агитатор своей идеи".

4 ноября 1922 года Политбюро ЦК РКП(б) получило итоговую ведомость по изъятию церковного богатства.

Всего изъято на сумму 4 миллиона 650 тысяч рублей.

Из этой суммы на покупку хлеба голодающим потратили только 1 миллион рублей, больше голодающему народу не досталось ничего.

Остальные деньги ушли на саму кампанию по борьбе с церковью. Только за апрель 1922 года расходы на изъятие составили 1 559 592 рубля золотом. Все погромщики были обеспечены в условиях голода пищевым довольствием. Кроме того, из этих же средств были сделаны денежные подарки 1-й Конной и членам комиссии по изъятию. А также выплачены зарплаты работникам ВЦИК за март. 16 мая на Политбюро Троцкий потребовал 5 процентов отчисления от конфискованных ценностей в натуральном виде для самостоятельной продажи Военным ведомством. Именно об этом еще в 1918 году предупреждал патриарх Тихон. Патриарх говорил, что все деньги пойдут на оборону власти, которая мечтает о мировой революции. С 19 мая 1922 года патриарх находится под арестом в Донском монастыре. С апреля по июнь 1923 года патриарха содержат у Дзержинского во внутренней тюрьме ПТУ.

Заместитель Дзержинского по ВЧК, член коллегии ГПУ Яков Петерс, одно время в 1920 году работал в ЧК в Ростове-на-Дону. Расстреливали под звуки двух работающих моторов. Петерс часто сам присутствовал при казнях. Красноармейцы рассказывали, что за Петерсом всегда бегал какой-то мальчик и кричал: "Дай я". Скульптор Клэр Шеридан, которая восхищалась руками Дзержинского, в 1911 году влюбилась в Лондоне в Петерса во время судебного процесса над ним и К°. Петерс со товарищи подозревался в подготовке ограбления ювелирного магазина в Лондоне. Петерса тогда освободили. В миг освобождения он и познакомился с кузиной Черчилля и стал с ней встречаться. Уинстон Черчилль сказал тогда своей родственнице о 25-летнем Петерсе: "Таких, как он, и могила не исправит".

В 1921 году Дзержинский становится главой Комиссии по улучшению жизни детей.

На самом деле система детского призрения начала отстраиваться в России еще при Екатерине. Тогда появились первые воспитательные дома для детей "несчастнорожденных и от людей, зверски отверженных". Тогда же за создание семейных детских домов государство стало выплачивать приемным родителям деньги: за двухлетнего ребенка — 10 рублей, за трехлетнего — 17 рублей, за пятилетнего — 30 рублей. Большие по тем временам деньги.

Среди реформ убитого террористами Александра II наименее известна реформа мест заключения. В особенности детских исправительных учреждений. С 1866 года создаются специальные приюты для детей во избежание развращения их в тюрьмах. В Москве — знаменитый приют купцов Рукавишниковых.

Система развивается при Николае II. Среди воспитанников приютов — дети всех сословий, включая дворян. В 1895-м создается общероссийская система "Ольгинских детских приютов трудолюбия" в честь великой княжны Ольги Николаевны. Особые приюты — под покровительством императрицы. Все это — до Дзержинского.

Гражданская война вывела в беспризорники рекордное число детей — 7 миллионов. Из них около 5 миллионов — сироты.

В газете "Правда" за 14 февраля 1926 года опубликована статья под заголовком "Беспризорные". В статье указывается, что в 1922 году под контролем государства находились 600 тысяч беспризорных детей. Судьбу остальных автор статьи не отслеживал.

Дзержинский судьбу подростков в уголовном мире отслеживал. Для этого были чисто прагматические причины. В начале 20-х годов, после окончания Гражданской войны, уголовный мир приобрел дополнительный оттенок. В этот мир вошли бывшие офицеры, не пошедшие на службу к красным и не покинувшие Россию. Боевые офицеры, умеющие планировать операции, отменно владеющие оружием, опытные и волевые, вступили на криминальную тропу со всей ненавистью к власти. В обычной жизни их ожидал только расстрел. Старая уголовная элита почувствовала конкуренцию, выдержала ее и место не уступила. К бывшим офицерам потянулись беспризорники, новая генерация в преступном мире. Политикой офицеры не занимались из принципа. Тем не менее они воспринимались властью как особая, идеологически опасная часть преступного мира. Миллионная армия беспризорников в случае перехода под их начало становилась зримой угрозой. С этого времени вводится разделение: преступники из рабочих и крестьян и те, кто совершил преступление вследствие своих классовых привычек, взглядов или интересов.

Заместитель Дзержинского в Комиссии по улучшению жизни детей Александр Белобородов. Это он в 1918 году, по указанию Ленина, подписал приказ о расстреле царских детей. В 1918-м Белобородов — глава Уральского совета.

В Исправительно-трудовом кодексе РСФСР 1924 года четко прослеживается классовый принцип в отношении преступников. Например, в отделе 3, глава 3, ст. 97 написано: "Посещение театра в месте заключения должно быть бесплатным для заключенных из среды трудящихся". Выходцы из рабоче-крестьянской среды фигурируют в кодексе как "случайно совершившие преступление". В кодексе не прописаны места заключения, относящиеся к системе ГПУ. Что естественно. В приказе Дзержинского еще от 8 января 1921 года, в пункте 5, предписывается создать для буржуазии концентрационные лагеря. Своим приказом Дзержинский оформляет уже существующую систему и берет ее под крыло ЧК-ГПУ. Монастыри — излюбленное место для концлагерей, равно как и для детских колоний. Монастырская земля из церковной собственности переходит в ведение ГПУ. Все виды лагерной деятельности и доходы от нее освобождаются от налогов. В этом смысле все готово к приходу Сталина, 3 апреля 1922 года Сталин избран Генеральным секретарем ЦК РКП(б).

В ходе антицерковной кампании 1921–1923 годов были осуждены и уничтожены 2 тысячи 691 священник, 5 тысяч 410 монахов и монахинь, без суда погибло около 15 тысяч служителей церкви. 16 июня 1923 года после 13 месяцев заключения патриарх Тихон пишет заявление в Верховный суд РСФСР: "Признавая правильность решения суда о привлечении меня к ответственности за антисоветскую деятельность, я раскаиваюсь в этих проступках против государственного строя. При этом я заявляю, что отныне я советской власти не враг". 27 июня патриарха освободили. Чудесное освобождение имеет два чисто практических объяснения. Все время заключения патриарха западные религиозные круги и общественное мнение через глав своих государств оказывали постоянное давление на советское партийное руководство. Смертный приговор патриарху означал бы ухудшение международного положения советской власти. Однако гораздо существенней было другое, глубоко внутриполитическое обстоятельство. У Ленина — третий инсульт. В связи с этим Политбюро пребывает в крайне взвинченном состоянии. Первоочередные задачи членов Политбюро — срочное усиление собственной охраны и чистка Красной армии от старых военспецов. Расстрел патриарха может осложнить ситуацию.

Что касается ведомства Дзержинского, то оно к этому моменту уже проделало работу, которая, по сути, снимала необходимость расстрела патриарха Русской Православной церкви.

В декабре 1921 года в осуществлении ленинского указания Дзержинский поставил задачу по расколу православной церкви: "Церковную политику развала должна вести ВЧК, и никто другой". Дзержинский доверяет эту работу Евгению Тучкову, который становится во главе 6-го отделения Секретного отдела ГПУ.

Ф. Э. Дзержинский. 1921 год

Неудивительно, что 6-е "церковное" отделение Секретного отдела ГПУ возглавляет человек без образования и трудового стажа. Это нормально. Трудовой стаж самого Дзержинского до ЧК исчерпывается тремя неделями работы набойщиком на махорочной фабрике в ссылке. Помимо этого 30 мая 1923 года Дзержинский принят в ряды работников 18-го участка службы тяги станции Москва-3. Здесь он избран "почетным слесарем" товарного парка. Он зачислен по 7-му, высшему разряду железнодорожных рабочих с зарплатой 355 рублей. В это время Дзержинский пользуется в Москве тремя квартирами. Его семья живет в Кремле, на втором этаже в здании Оружейной палаты. Прописан Дзержинский в Успенском переулке, между Петровкой и Б. Дмитровкой. Еще одна квартира — на Петровке, в доме, конфискованном НКВД для своих нужд.

Из записки Дзержинского секретарю: "Надо наладить все форточки, чтобы не дуло. Обить двери, чтоб не были слышны разговоры. Сменить грязные занавески".

Из другой записки: "Мне нужен шкаф-библиотека. Достаньте. Или у нас в ГПУ или в ВСНХ. Платить мне не удастся, поэтому на казенный счет".

1922 год выдался в некотором смысле удачным для 217 представителей русской интеллигенции. В некотором смысле, потому что их выслали из России, но не убили. Примерно так же повезло древним церковным ценностям, которые не отправили в переплавку, а продали за границу в нетронутом музейном состоянии. На избавление от интеллигенции советское государство потратилось.

Из записки зампреда ГПУ Уншлихта генсеку Сталину от 22 августа 1922 года: "Лично. Совершенно секретно. Препровождаю смету расходов на высылку антисоветской интеллигенции за границу. Прошу об отпуске спецфонда в 50 миллиардов рублей". В это время пуд муки стоит 14 миллионов. Простой подсчет указывает, что высылка интеллигенции обошлась государству в полвагона муки.

В следующем после высылки 1923 году в Советской России была проведена денежная реформа и введен золотой рубль, или червонец. Сохранились письма Дзержинского к племяннице. Он помогал ей деньгами. 23 января 1924 года он высылает ей два червонца. 7 февраля — 2 червонца, 7 июля — 2 червонца. В пересчете на червонцы вся история с высылкой из страны 217 представителей российской интеллигенции стоила всего 1 червонец.

За работу с интеллигенцией отвечает 4-е отделение Секретного отдела ГПУ. К 23 августа 1922 года все 217 человек находятся либо под домашним арестом, либо в тюрьмах ГПУ. Из-под ареста освобождались исключительно после заявления: раз — о согласии на выезд, два — о согласии на выезд за свой счет. Две партии были отправлены из Питера на пароходах, зафрахтованных у Германии. Один пароход — под названием "Обер-бургомистр Хакен", второй — "Пруссия". Но в историю они вошли не под немецкими названиями, а под одним, общим и образным — "философский пароход". На этом пароходе — Бердяев, Франк, Трубецкой, Ильин, Карсавин, Осоргин, Вышеславцев, Сорокин, Шестов, Айхенвальд — многие и многие философы, экономисты, филологи. Других отправляли поездом. Высылка продолжалась и в 1923-м.

За возвращение на родину предусматривалась высшая мера наказания — расстрел. Об этом статья 7 Уголовного кодекса РСФСР. Это уточнение внесено лично Лениным в мае 1922 года, за две недели до инсульта.

Высылаемым дозволялось взять с собой одно зимнее пальто, одно летнее, один костюм, две пары кальсон, две рубашки, две пары чулок. Из драгоценностей разрешались венчальные кольца. Нательные кресты снимались.

Для выявления инакомыслящих еще в апреле 1922 года было создано Бюро содействия органам ГПУ на местах.

Из инструкции Секретного отдела ГПУ об организации Бюро за подписью Генриха Ягоды. Будущий глава НКВД Ягода в 1922 году находится в должности замначсоперупра ГПУ. В переводе с раннесоветского языка на русский, Ягода — заместитель начальника секретнооперативного управления ГПУ. Так вот, в инструкции он пишет: "Члены Бюро содействия органам ГПУ присутствуют на общих собраниях, где наиболее рельефно выявляется физиономия личного состава учреждения: берут на учет подозреваемых в неблагонадежности, заполняют на каждого из них секретную анкету, содействуют поступлению на службу секретных сотрудников ГПУ, их внедрению в коллектив".

Бюро содействия органам ГПУ организуется в каждом государственном, общественном, кооперативном и частном учреждении, а также в вузах.

Строго говоря, поводом для высылки из страны интеллигенции послужило первое в советской истории "дело врачей". Нарком здравоохранения Семашко посетил Всероссийский съезд врачей. После съезда он написал письмо в Политбюро. В этом письме нарком здравоохранения ни много ни мало обвинил своих коллег в организации похода против советской медицины, в восхвалении земской страховой медицины и в попытке создания своего профессионального печатного органа. Врач Семашко рекомендует выжечь каленым железом всякое упоминание о знаменитой русской земской медицине.

На обороте письма Семашко Ленин отписывает Сталину: "Я думаю, надо строго секретно показать это Дзержинскому, вынести директиву. Поручается Дзержинскому вместе с Семашко выработать план мер. Доложить Политбюро. 22 мая 1922 года".

Через день у Ленина инсульт.

Через месяц делегаты съезда врачей отправлены в ссылку с формулировкой: "За использование своего положения для антисоветской агитации".

Сразу же после того, как к Ленину вернулась речь, он диктует письмо Сталину об ускорении высылки инакомыслящей интеллигенции: "Надо бы несколько сот подобных господ выслать за границу безжалостно. Очистим Россию надолго. Арестовывать без объявления мотивов. Выезжайте, господа".

Утечка мозгов из России началась с высылки мозгов.

Таким образом, НЭП, новая экономическая политика, началась с разгрома церкви и репрессий в отношении интеллигенции и специалистов.

По поручению Дзержинского в стенах ГПУ составляется аналитическая записка: "Новая экономическая политика Советской власти создала опасность объединения сил буржуазных и мелкобуржуазных групп, находящих себе опору в условиях развития НЭПа".

И надо же такому случиться, чтобы заказчик этой аналитической записки Феликс Дзержинский умер после выступления в защиту абсолютно либеральной по тем временам экономической политики. В 1924 году глава ГПУ Дзержинский становится еще и председателем ВСНХ — Высшего совета народного хозяйства. По Москве тогда немедленно пошли слухи о том, что Дзержинский приведет в ВСНХ с собой большую группу чекистов. Этот слух полностью оправдался. Группу товарищей, пришедших на работу в ВСНХ из ЧК, возглавил Манцев, ранее известный как начальник московской, а затем всеукраинской ЧК.

Но воздух чуть освободившейся нэповской экономики сыграл дурную шутку с начальником ГПУ. Дзержинский заговорил о необходимости укрепления частного капитала. Потом он выступил в поддержку благосостояния деревни, которая стала обгонять в своем развитии промышленность. Он произнес крамольные слова о том, что не надо бояться мелкобуржуазной деревни. Дзержинский кричал, что нельзя взвинчивать оптовые цены и гнать средства в основной капитал индустрии. Что индустриализация любой ценой — это антисоветская бессмыслица. Его начала преследовать мысль о производительности труда в 1913 году. Ему захотелось немедленно поднять производительность в 1924-м. Полный экономический дилетант начальник ГПУ Дзержинский свято верил, что вопросы экономики можно решать аврально, ударно. Кампания, скажем, по повышению производительности труда. Рабочие в это время после разрешения продажи ранее запрещенной водки нещадно пили. После зарплаты и праздников на работу не выходили. Дзержинский наивно полагал сначала, что с рабочими будут разбираться коммунисты-хозяйственники. Те ввязываться в конфликты с рабочими не желали. Они считали, что для этого у них есть ручные руководители фабзавкомов и профсоюзов. Но среди профсоюзных лидеров в то время была большая мода на растрату общественных денег. Не важно, что это были за деньги — библиотечные, клубные или профсоюзные взносы. Даже на XIV съезде партии речь шла о том, что "волна растрат прокатилась через низовые профсоюзные организации".

Так что профсоюзные лидеры ни к черту не годились. Рабочие их в грош не ставили. В результате начальник ГПУ и председатель ВСНХ Дзержинский может опереться только на беспартийных инженеров, техников и мастеров. На фабриках и заводах этих людей "старого режима" бьют, обливают водой, бросают камни в окна их квартир. А они, несмотря ни на что, продолжают определять нормы выработки, расценки, размещают рабочих по способностям и квалификации. Дзержинский защищает свою беспартийную и единственную опору. Он орет на директора завода: "В басне вол пашет, тащит плуг, а муха на шее вола кричит: мы пахали. Вы, директор завода — эта самая муха. Заявляю, буду увольнять, привлекать к ответственности".

При Дзержинском влиятельные посты в ВСНХ занимают пять беспартийных, пять бывших меньшевиков: Гинзбург, Соколовский, Штерн, Кафенгауз, Валентинов. Никто из них в партию не вступил, хотя им и делались предложения. В 1931-м они будут осуждены. Дзержинский в 1925-м говорил: "Говорят, что, мол, в ВСНХ — меньшевистское засилье. Пожелаю, чтобы и в других наркоматах было такое же засилье. Это засилье превосходных работников. Они работают не за страх, а за совесть". К этому пассажу Дзержинского следует сделать одно уточнение — по поводу страха.

В 1924-м и 1925-м аресты идут по всей стране. В ВСНХ их почти не было. Поэтому многие инженеры говорили, что полтора года при Дзержинском они могли спать спокойно.

В апреле 1925-го Дзержинский решил трудоустроить в ВСНХ Бориса Савинкова. В прошлом лидера эсеров, крупнейшего террориста и министра Временного правительства. Савинков в это время сидел во внутренней тюрьме ГПУ. Дзержинский хотел сделать его бухгалтером. Политбюро запретило. Савинкова в тюрьме сбросили в лестничный пролет.

Речи Дзержинского по экономическим, организационным и кадровым вопросам в светской печати публикуются в сильно смягченном виде.

20 июня 1926 года на пленуме ЦК Дзержинского прорвало по полной программе. Он защищал частных предпринимателей, он говорил, что социализм никогда не изучал торговлю. Потом обрушился на наркома внутренней торговли Каменева: "Я прихожу прямо в ужас от нашей системы управления, этой неслыханной возни со всевозможными согласованиями и неслыханным бюрократизмом". Он задыхался на трибуне, еле стоял, шатался. Через три часа — умер.

В газете "Правда" на следующий день слова о бюрократизме смягчили.

Троцкий тогда на пленуме Дзержинскому крикнул: "Осторожнее указывайте на разлагающий партию бюрократизм! Вы рискуете, со всеми вытекающими отсюда последствиями, быть записанным в лагерь оппозиции". Тут Троцкий как в воду глядел. В 1927 году позиция, приверженцем которой неожиданно для себя самого стал Дзержинский, будет названа "правым уклоном" и станет расстрельной статьей.

Строго говоря, "правый уклон" — это в оригинале позиция Ленина. При этом Ленин лично Дзержинского не любил, А Дзержинский избегал цитировать Ленина.

Советский бизнес времен НЭПа к экономическим выступлениям Дзержинского относился с крайним недоверием. Иначе и не мог. Отстроенная Дзержинским система ГПУ в Москве и провинции работала без сбоев. Шантаж предпринимателей, аресты, высылки, Параллельно с увлечением экономикой Дзержинский сумел вырастить смену в лице своего зама по ГПУ Менжинского и члена коллегии ГПУ Ягоды. Дзержинский был трудоголик, он все успевал. Он говорил: "Я не щажу себя, никогда не щажу".

После смерти Дзержинского новый глава ГПУ Менжинский сказал: "Он был не только великим террористом, но и великим чекистом. Он действовал не только ужасом, но глубоким пониманием зигзагов человеческой души".

Ф. Э. Дзержинский

На похороны Тульское ГПУ прислало венок из маузеров, штыков и сабель. Сабли — как колосья на советском гербе. Горький плакал. Вспомнили, что единственным культурным мероприятием, которое Дзержинский посетил за годы советской власти, был просмотр фильма "Похороны Владимира Ильича Ленина".

И при жизни Дзержинского, и после его смерти тщательно скрывался один эпизод из его раннего детства. Мальчиком он убил свою младшую сестру Ванду. Случайно. Из ружья.

1923 год

Всеволод Мейерхольд

2 апреля 1923 года в Москве на сцене Большого театра праздновали 20-летие режиссерской и 25-летие актерской деятельности Всеволода Эмильевича Мейерхольда. Юбиляра поздравляли делегации от заводов и воинских частей. От правительства ему было пожаловано звание народного артиста РСФСР. Его театр на Садовой-Триумфальной был переименован в Театр имени Мейерхольда, как будто Мейерхольд уже умер.

Между тем он совершенно не собирался умирать. Он еще даже не женился во второй раз. Он еще только влюбился в бывшую жену Сергея Есенина Зинаиду Николаевну Райх. Кроме того, празднование в Большом попало на начало самого яркого периода работы Мейерхольда.

А этот период в свою очередь совпал с тем временем нашей истории, которое имеет название НЭП, то есть новая экономическая политика. НЭП на многих произвел очень сильное впечатление.

Некоторые старые большевики просто спивались. Денационализация частных предприятий, свобода торговли, возвращение денег создавали ощущение отступления от всего, за что боролись в октябре 1917-го. Старые большевики говорили: "Вот во время военного коммунизма мучил холод, даже мороженая картошка считалась редким, экзотическим фруктом. Но в 1918-м, 1920-м сам строй был прекрасным, это был действительно коммунизм". Коммунист, работник ВСНХ Муравьев говорил: "Нет, пьяницей я никогда не был до НЭПа, я с горя стал пить, когда увидел, что от моего идеала, в сущности, ничего не осталось. Коммунистов, которые мучаются, как я, очень много".

Это подтверждает Ленин, когда пишет, что в партийных кругах "настроение уныния и упадка", "настроение весьма кислое и паническое", "настроение подавленное". Более того, Ленин грозит своей отставкой в случае неприятия НЭПа, говорит: "Уйду и из Совнаркома, и из Политбюро, буду простым публицистом".

Ленин и раньше грозил своей отставкой. И в 1917-м перед октябрьским переворотом, и в 1918-м перед Брестским миром. На сей раз он грозит в условиях им самим учиненного развала экономики, чудовищного голода и мощнейших крестьянских восстаний. Ленин требует новой экономической политики "всерьез и надолго". Настаивая на НЭПе, он сбрасывает одну за другой те идеи, с которыми шел в 1917-м на переворот. Во имя власти он практически прощается с политической демагогией. Теперь он говорит:

"Мы наэкспроприировали много больше того, чем сумели управлять".

"Надо опереться на единоличного крестьянина. Вопрос о колхозах не стоит".

"Не надо бояться, что мелкая буржуазия и мелкий капитал вырастут. Надо поставить дело так, чтобы обычный ход капиталистического оборота был возможен, ибо это нужно народу, без этого жить нельзя".

"Запрет торговли, то есть капитализма, был бы глупостью и самоубийством той партии, которая испробовала бы такую политику".

В той партии, которую Ленин сколотил и привел к власти, самоубийством кончали исключительно в ужасе перед нэпом. Подобные случаи были зафиксированы неоднократно, но на низовом партийном уровне. На высшем партийном уровне на XII съезде партии с докладом выступил Троцкий и сказал по поводу нэпа: "Мы вызвали в свет рыночного дьявола". Это потом уже, в мемуарах, Троцкий будет настаивать на том, что это он предложил Ленину покончить с военным коммунизмом. В 1923 году в своем докладе он говорил: "Начинается эпоха роста капиталистической стихии. И кто знает, не придется ли нам каждую пядь нашей социалистической территории отстаивать зубами, ногтями против центробежных тенденций, частнокапиталистических сил?"

Строго говоря, Троцкому так беспокоиться не стоило. Несмотря на определенные экономические послабления, именно в годы нэпа в промышленности возникла и встала на ноги та советская внеэкономическая административно-командная система, которая будет рычагом сталинской индустриализации и которая в конце концов развалит Советский Союз.

Эти антинэповские слова Троцкий произнес в Большом Кремлевском дворце через две недели после празднования юбилея Мейерхольда в Большом театре.

Еще через две недели в газете было опубликовано правительственное сообщение о болезни Ленина. До этого, кроме узкой группы лиц, никто не знал о ленинских инсультах. Теперь болезнь Ленина обсуждали повсеместно. Тогда же начали говорить, что у Ленина прогрессивный паралич, явившийся следствием сифилиса. Московские разговоры о сифилисе у Ленина стали предметом обсуждения на Политбюро. Часть членов Политбюро, а именно Рыков, Каменев и Зиновьев, полагала, что одного отрицания слухов недостаточно. В связи с этим была образована особая комиссия ЦК, в распоряжение которой были предоставлены результаты анализов и прочая информация. На основании собранного материала партийная комиссия пришла к заключению, что сифилиса у Ленина нет.

Представить себе повсеместные толки о здоровье Сталина в 1953 году невозможно. В 1923-м нэповская Москва была городом вольных слухов.

Нэп для многих оказался великой иллюзией. Та интеллигенция, те специалисты, которые не уехали и которые не были высланы к 1923 году, наблюдая за происходящим в стране, подумали, что революция завершается, что жизнь налаживается, здравый смысл возвращается и что с властью можно и нужно сотрудничать. В 1923 году никто не знал, что Сталин совсем скоро начнет новое собственное "обострение классовой борьбы".

Всеволод Эмильевич Мейерхольд к 1923 году уже давно установил отношения с властью. В конце декабря 1917 года, на другой день после создания ЧК, нарком просвещения Луначарский созвал первую конференцию деятелей искусства и литературы Петрограда. Приглашены были 120 человек, пришли пять: поэты Александр Блок, Владимир Маяковский и Рюрик Ивнев, художник Наган Альтман и Мейерхольд. Луначарский пишет жене Анне: "Дорогая детка, сильно работаю по приручению интеллигенции".

Приход Мейерхольда на собрание к Луначарскому едва ли объясняется пристрастием к большевизму. Он был обижен на Февральскую революцию. Его спектакль "Маскарад" шел непосредственно в дни Февральской революции. Зрелище было исключительным по красоте. Мейерхольд считал спектакль удавшимся: "Я так глубоко влез в 30-е годы XIX века, что однажды в ответ на одно печатное оскорбление совершенно серьезно пытался вызвать моего обидчика на дуэль. Неудивительно, что этот спектакль мне удался".

На пятый дань Февральской революции общественно-активные актеры обратились к новой власти с требованием запретить спектакль как "символ декадентского театра свергнутой династии".

Отдельная обида у Мейерхольда могла остаться и с дофевральских времен. После генеральной репетиции "Бориса Годунова" с Шаляпиным в 1911 году в "Новом времени" появилась рецензия следующего содержания: "Считая Мейерхольда человеком талантливым, я, однако, думаю, что ему не следовало поручать такой русской пьесы, как "Борис Годунов" Для постановки ее надо иметь русскую душу". После премьеры новая рецензия: "Еврей Мейерхольд возвеличивает поляков в сцене полонезов". Наконец с трибуны Государственной думы выступил лидер черносотенцев Пуришкевич. Во время прений по обсуждению сметы Министерства внутренних дел он произнес большую речь о русском театре в том смысле, что современный русский театр является местом растления русских нравов и виной этому "засилье евреев на русской сцене". Мейерхольд к этому времени уже всемирно известен. Любопытно, что мировую славу он получил, будучи режиссером деух самых официальных театров Российской империи — Александрийского и Мариинского. На эту службу Мейерхольда пригласил лично директор Императорских театров Теляковский. Ему трудно отказать в неожиданности выбора. Дело в том, что Мейерхольд только что был уволен самой Верой Федоровной Комиссаржевской, большой актрисой и кумирам публики. Понятно, почему Комиссаржевская пригласила к себе Мейерхольда. Она искала иного театра. Мейерхольд уже был сенсацией нового театра. Он умел смешивать старинный венецианский и японский театр на русской сцене. Он привел с собой Блока. Он дал блоковскому "Балаганчику" лучшую сценическую форму. Мейерхольда любил Чехов. "Чехов меня любил", — пишет Мейерхольд. Но совершенно понятно, почему Комиссаржевская уволила Мейерхольда. Ей, великой актрисе, в его спектаклях нечего было делать. И дело было даже не в Комиссаржевской. Это Мейерхольду не давали покоя его мощные режиссерские когти. Он ничего не мог поделать с собой. Он мог играть только в очень жесткий, волевой, мужской режиссерский театр.

В. Э. Мейерхольд

В начале 30-х Мейерхольд ставил парад на Красной площади. Когда были отрепетированы проход колонн, пролет аэроплана, театрализованные действа на движущихся платформах, его спросили: "С чего все начнется?"

Он ответил: "С меня. Я выйду из здания ГУМа и три раза свистну в свисток". Это просто цирк, кинофильм "Цирк" режиссера Григория Александрова, кстати, ученика Мейерхольда. Потому что напротив ГУМа на трибуне стоит Сталин. И начинается все с него.

А могло все сложиться совсем по-другому. Всеволод Эмильевич учился на юридическом факультете в Московском университете, любил музыку и играл на скрипке. И очень хотел получить место второй скрипки в университетском оркестре, но провалился на конкурсе. И тогда с горя подался в актеры. И вот много лет спустя он писал: "Я вот теперь думаю, был бы я второй скрипкой в оркестрике театра под руководством какого-нибудь дирижера. Его бы ругали, как меня сейчас, а я бы пиликал себе и посмеивался".

Мейерхольда справедливо называли "бешеным кенгуру", бежавшим из зоологического сада, потому что он и без всякой революции с остервенением бежал впереди времени. Мейерхольд о самом себе пишет: "Известное выражение Чехова о висящем в первом акте на стене ружье я бы перефразировал так: если в первом акте на стене висит ружье, то в последнем должен быть пулемет".

В январе 1918 года Мейерхольд назначен большевистским начальником всех петроградских театров. Некоторые из его старых знакомых потянулись к левым эсерам, работали в их газете "Знамя труда". Секретаршей в редакции служила Зинаида Райх. Стучала на машинке. Но Мейерхольд тогда в нее не влюбился. В это время он лично познакомился с Каменевым, Зиновьевым и Троцким. Он расширял круг знакомств и работал так, как будто в России не произошло никакой революции. Вахтангов, например, таким самообладанием похвастаться не мог. Вахтангов из окна своей квартиры подолгу наблюдал за идущими внизу красноармейцами, лотом морщился, говорил: "Сволочь!" — и отходил от окна.

К весне 1919 года Мейерхольд устал от голода и разрухи. В мае он выписал сам себе командировку в Крым и уехал с женой и тремя дочерьми.

Мейерхольд в Крыму — это фильм "Раба любви".

В Крыму относительно спокойно. Крымские города полны столичных артистов. Мейерхольда засыпали вопросами: "Какова новая власть? Как относятся к искусству?" Мейерхольд отвечал: "Вся жизнь там. Здесь сидеть нечего".

Мейерхольд уговаривал всех ехать в Москву. Слова чеховских "Трех сестер" "В Москву, в Москву…" в устах Мейерхольда в Крыму звучали необыкновенно свежо.

Потом семейство Мейерхольда покидает Крым и уезжает в имение своих знакомых под Новороссийском. Всеволод Эмильевич отдыхает, дает частные уроки сценического искусства, ставит детский спектакль на веранде дома. Осенью 1919-го красные начали наступление. Ожидать их прихода в имении неловко. Мейерхольд в небольшой компании решает бежать на моторной лодке, чтобы потом пробраться к красным. Их задержали, били. Потом дело передали следователю по особо важным делам при штабе главнокомандующего генерала Деникина В условиях военного времени дело было расстрельным. Следователь сказал: "Не могу подвести под пули большого русского артиста". И предоставил письменное обоснование отказа. Мейерхольда освободили. Все остальные участники истории с моторной лодкой расстреляны.

Когда красные вошли в Новороссийск, Мейерхольд подал заявление в партию, переоделся из пиджачной пары в красноармейскую гимнастерку, обмотки, фуражку с красной звездой и приступил к работе в политотделе.

В августе 1920-го на спецпоезде Луначарский поехал за Мейерхольдом, привез его в Москву и поставил заведовать всеми российскими театрами.

В речи на коллегии в Наркомпросе Мейерхольд объявил начало "Театрального октября", то есть, по сути, анонсировал революцию в области искусства.

В. Э. Мейерхольд. 1919 год

В целях воплощения этой идеи Мейерхольд получил помещение бывшего театра Зона в Москве и открыл в нем театр с гордым названием "Театр РСФСР № 1". В 30-х годах на этом месте специально для Мейерхольда начнут строить новое здание театра. Но достанется оно не ему. Сейчас это зал имени Чайковского.

В 1920 году Мейерхольд к третьей годовщине Октября ставит драму бельгийского поэта Верхарна "Зори". От бельгийской драмы на сцене немного. В текст вносятся свежие новости с фронтов Гражданской войны, на одном из спектаклей объявляют о взятии Перекопа, время от времени появляются настоящие красноармейцы с оружием и оркестром. Из декораций — куб, веревки, висящий кусок жести и круги из золотой фольги.

Но самое интересное в этом спектакле то, что через день после премьеры его разнесла Крупская в статье в газете "Правда". Жена Ленина написала:

"Чудесная сказка превратилась в пошлый фарс. Русский пролетариат в роли шекспировской толпы, которую всякий самовлюбленный дурак ведет куда ему вздумается, — это оскорбление… Нам неприятно слушать фразистую трескотню".

Н. К. Крупская

Надо сказать, в семье Крупской-Ленина с театром были сложные отношения. Ленин матери писал из Берлина: "Мне вообще шляние по разным народным вечерам и увеселениям нравится больше, чем посещение музеев, театров и т. п. Пришли мне рублей 50-100". Правда, в Мюнхене Ленин несколько раз ходил в оперу. Из Лондона писал, что хочется посмотреть в Художественном театре "На дне".

В 1921 году Луначарский просит Ленина принять его по поводу Художественного театра. Ленин отвечает: "Принять никак не могу, т. к. болен. Все театры советую положить в гроб".

В том же году называет совершенно неприличным предложение Луначарского сохранить Большой театр. В соответствии с ленинским мнением Политбюро ЦК РКП(б) принимает решение о закрытии Большого театра. Однако через месяц ВЦИК пренебрег ленинским указанием и постановлением Политбюро. Большой театр не закрыли с формулировкой: "Хозяйственно нецелесообразно".

Через две недели после статьи Крупской о спектакле Мейерхольда в "Правде" появилось "Письмо ЦК Компартии" со словами: "Интеллигентские элементы пытаются контрабандою протащить свои реакционные взгляды под видом "пролетарской культуры"".

Мейерхольд ушел с поста заведующего Театральным отделом Наркомпроса. После этого закрыли его театр "Театр РСФСР № 1". Тогда Мейерхольд открыл ГВЫРМ. Это корявое звукосочетание расшифровывалось как Государственные высшие режиссерские мастерские.

По сути, выражаясь современным языком, это был профессиональный фитнес-клуб. В центре Москвы, на Новинском бульваре, молодые люди в полуголом виде с утра до ночи занимались гимнастикой. Кувыркались на полу и на трапециях, прыгали через козла, ходили на руках, фехтовали. Пластика плюс еще раз пластика, плюс музыкальность, плюс особая техника сценической речи, плюс мозги в голове. Мейерхольд этим занятиям по подготовке актеров дал название "биомеханика". Это слово было технично на фоне развала страны — раздражающе индустриально. Оно звучало интернационально, но абсолютно не пахло мировой революцией. Зрелище биомеханики в исполнении молодых актеров Мейерхольда уж точно было не для Крупской.

В это время Крупская активно занимается проблемами нравственности и коммунистического воспитания молодежи.

Она составляет рекордный список запрещенной литературы, который оформлен в виде инструкции под названием "О пересмотре книжного состава библиотек к изъятию контрреволюционной и антихудожественной литературы". В соответствии с этим из библиотек изымались: философы Кант, Платон, Декарт, Ницше, Шопенгауэр. Писателе Дюма, Лесков, Толстой, Боккаччо, Загоскин, Тэффи, кое-что из Гоголя. Всего 200 авторов.

Детям категорически запрещались сказки "Котик-коток, серенький лобок", "Курочка Ряба", многие сборники русских народных сказок. "Конек-Горбунок" проходил по разделу "порнография". Запрещен "Петя-петушок". Видимо, по той же причине. А тут Мейерхольд с биомеханикой.

И вот на все это наложился нэп. Советская жизнь, за исключением однозначного сталинского периода, всегда параллельна. В то время как по всей стране внедрялась инструкция Крупской, в Москве с нэпом появились западная музыка, западные кинофильмы и западные журналы. Под звуки танго, фокстротов и уанстепов выстраивались очереди в кинотеатры "Ша Нуар" и "Волшебные грезы". Все хотели смотреть на Мэри Пикфорд, Гарри Пиля и Чаплина. Женщины срочно из занавесок шили платья с низкой талией и коротко стриглись.

Мейерхольд к нэпу был совершенно готов. В силу того, что нэп был новой, но очень советской историей, Мейерхольд был прикрыт партийным билетом образца 1920 года. Дополнением к этому партбилету времен военного коммунизма были исключительные личные связи в высших партийных кругах. Но так как нэп при всем прочем стал периодом относительной творческой свободы и открытости, у Мейерхольда на руках оказался главный козырь. В своем ГВЫРМе он успел подготовить собственных актеров, которые мечтали и были в состоянии осуществить его режиссерскую волю.

Среди стойких почитателей Мейерхольда — люди из комсостава Красной армии. Вероятно, это своеобразное следствие политики Троцкого в области военного строительства. На командные должности Троцкий поставил старых военспецов и царских офицеров, в театре Мейерхольда они ловили воздух свободы, фронды, на которую сами были неспособны.

Так вот, в первом же сезоне нэпа Мейерхольд предложил советской публике по всем статьям невиданное ранее зрелище — "Великодушный рогоносец".

Во-первых, скабрезный сюжет. Французская история о том, как муж в поисках любовника жены заставляет ее пропустить через спальню всех мужиков села.

Во-вторых, этот сюжет разыгрывался в или на невероятной декорации. Говорят, это было нечто вроде какой-то мельницы с лестницами, площадками, скатами и массой вращающихся дверей. Кроме того, еще трамплины и трапеции. Все это двигалось и крутилось в зависимости от темпа действия. И вот этот темп, а вернее, ритм был главным фокусом. Актеры без грима, в комбинезонах унисекс вытворяли на всей этой конструкции черт знает что с начала и до конца спектакля в темпе presto, то есть быстро. Зал завораживало, люди начинали хлопать в такт движению на сцене до совершенного восторга.

И в довершение ко всему этому в третьем акте на сцене появлялась то, чего никто никогда доселе не видел. Это был джаз, первый в России джаз, игравший совершенно новую, неведомой прелести музыку.

Мы никогда не узнаем, как ощущал себя в эти мгновения сидевший в зале поклонник Мейерхольда командарм Михаил Фрунзе. Полтора года назад он брал Перекоп, гнал вон, за море, тысячи русских людей, а через 18 месяцев нахлынул из-за океана этот джаз с саксофонами, с засурдиненными трубами. И еще ударные, ударные всех размеров. И такая свобода импровизации в этой чужой музыке.

12 мая 1922 года в "Известиях" нарком просвещения Луначарский опубликовал статью "Заметка по поводу "Рогоносца"", в которой черным по белому было напечатано: "Все это тяжело и стыдно, потому что это не индивидуальный уклон, а целая грязная и в то же время грозная американствующая волна в быту искусства.

Страшно уже, когда слышишь, что по этой дорожке покатилась евро-американская цивилизация, но когда, при аплодисментах коммунистов, мы сами валимся в эту яму, становится совсем жутко".

Мейерхольду жутко от этой критики совершенно не становилось. Нэп продвигался. Самые активные приверженцы нэпа Бухарин, Томский, Сокольников, Рыков — это компания Мейерхольда. Они в самой силе. 11 октября 1922 года нарком финансов Сокольников вводит твердую валюту — червонец. 1 января 1923 года в денежном обращении червонец занимает только 3 процента, осенью 1923-го — уже 74 процента. Через месяц после введения червонца Мейерхольд выпускает спектакль "Смерть Тарелкина". Театральный критик Литовский — прототип критика Латунского в "Мастере и Маргарите" у Булгакова, — так вот критик Литовский на "Смерть Тарелкина" пишет: "Если Мейерхольд хочет действительно быть режиссером театра современности, ему следовало бы пройти партийный, марксистский курс".

В 1923 году создан Главрепертком — комитет по контролю за репертуаром. Действует в контакте с ГПУ НКВД. Нарушение указаний Главреперткома каралось в уголовном порядке.

Сказать, что Мейерхольд не боялся критики, — мало. Он шел на прямые боевые действия. В отношении одного из газетных критиков он дает указание контролерам в театре: "Господина вывести из зала, даже если он придет с билетом, купленным в кассе. Невыполнение приказа означает увольнение".

Через три месяца Мейерхольд выпускает спектакль "Земля дыбом" с посвящением Красной армии и ее героическому вождю и организатору Льву Давыдовичу Троцкому. На сцену через зрительный зал въезжают грузовики, мотоциклы и велосипеды. На сцене воинские отряды с настоящим оружием, прожекторы и мелкокалиберные пушки.

Сюжет — солдатское восстание в эпоху империалистической войны. В оригинале — пьеса французская. Ее название "Ночь". Мейерхольд говорил: "Эта пьеса — сволочь, я ее ненавижу". "Зачем же вы ее ставите?" — спросил один из его актеров. "Приходится", — ответил Мейерхольд. Но спектакль с посвящением Троцкому по сути своей мюзикл. И потому имеет большой успех. Настолько большой, что его включают в кампанию по укреплению советской авиации. На сцену ставят самолет, пытаются завести пропеллер. Это не получается, но совершенно не мешает устроить сбор средств среди зрителей, а также малоимущих актеров. Через три года в небе СССР — самолет "Мейерхольд".

И тут нарком просвещения Луначарский провозглашает лозунг: "Назад к Островскому". Мейерхольд, который не забыл Луначарскому обвинений в американизме, сказал: "Отлично" — и выпустил феерическое шоу.

Пьесу Островского "Лес" он разрезал на 33 эпизода. Она шла в кинематографическом темпе. Название каждого эпизода загоралось на экране, который висел на сцене. Так это делают сейчас на эстрадных концертах. Невообразимое количество разнообразных предметов с калейдоскопической быстротой проходило через руки актеров и обыгрывалось ими. Текст дробился взлетами и падениями качелей и гигантских шагов. И все это под музыкальное сопровождение гармоник, духового оркестра, рояля, русского народного хора, мордовского хора и сольного пения. В роли Аркашки Счастливцева — Игорь Ильинский. Критика не знала, как реагировать. Публика валом валила в театр. Случалось, что неделями вместо всех других спектаклей шел "Лес". И тогда вечер за вечером в центре Москвы на сцене появлялись два человека — Счастливцев и Несчастливцев. Они шли по дороге, идущей вверх, в свете горящего рядом экрана. Счастливцев — Ильинский — был родным братом Чаплина.

Луначарский ничего не мог с этим поделать. Искусство — всемирная штука, искусству наплевать на Луначарского, оно со своими символами и образами носится в эфире, который не знает никаких границ. Через тридцать лет у Федерико Феллини точно так же, как Ильинский и Чаплин, пойдет по дороге маленькая женщина Джульетта Мазина. Мужская или женская оболочка — не важно. Счастье и несчастье — это переживания унисекс.

Кино сохраняется. Ощущение от театрального спектакля передать нельзя.

Актеров Мейерхольда мы знаем по кинематографу. И Ильинского, и Самойлова, и Мартинсона, и Свердлина, и Охлопкова, и Гердта, и Царева, и Жарова, и Гарина.

Много лет спустя после гибели Мейерхольда Эраст Гарин скажет: "Господи! Какие все мы были наивные идиоты. Если бы кто-нибудь подсмотрел в зеркало будущего!!!"

Летом 1924 года Гарин играет сразу семь ролей в спектакле Мейерхольда под названием "Даешь Европу". Вообще там все роли были разделены на положительные — это коммунисты и те, кто с ними, — и отрицательные — буржуи. Придраться к режиссеру было невозможно. Фокус заключался в другом. Все коммунистические персонажи были смертельно скучными. Когда они произносили свои монологи, публика кашляла, зевала и шуршала. И мгновенно переставала шуршать и кашлять, как только начинались сцены из буржуазной жизни. Джентльмены в смокингах, блестящие морские офицеры со своими дамами в платьях с вырезами до конца спины рассаживались за столиками уютного кафе, а перед ними и вроде как для них начинался американский степ, который сменял чарльстон. И все это под предосудительное дразнящее сопровождение настоящего американского джаза. Специально для "Д.Е." (так в московском театральном обиходе называли спектакль "Даешь Европу") Мейерхольд нанял настоящий американский джаз Сиднея Беше, заехавший тогда в Москву. В собственном мейерхольдовском оркестре играл в будущем знаменитый сценарист Евгений Габрилович: "Я был пианистом джаза, который не знает нот и все играет по вдохновению".

Рекордным случаем игры по вдохновению стал спектакль Мейерхольда по пьесе Эрдмана "Мандат". Причем по вдохновению играли и актеры, и зрители.

Вспоминает актриса Мейерхольда Тяпкина: "В пьесе у Эрдмана один из персонажей проходил под фамилией Чичерин. Мейерхольд сказал: "Товарищи, все-таки Чичерин — такое лицо. Неудобно. Надо кого-нибудь помельче". И предложил заменить Чичерина на Сталина.

Так вот, после того, как Гарин на премьере со сцены произнес имя Сталина, в зале раздалось: "Долой сталинских жуликов! Долой Сталина!" В зале присутствовала вся партийная элита. Аплодисменты перешли в овацию. Когда после спектакля Мейерхольд и Эрдман вышли раскланиваться, происходящее в зале уже просто напоминало демонстрацию. Зал ревел: "Долой Сталина! Долой сталинских ставленников!""

Мейерхольд писал: "Когда работаешь — весело. Я всегда был очень веселым человеком". В книге почетных посетителей театра имени Мейерхольда после спектакля оставили восторженные отзывы Бухарин, Каменев, Фрунзе. Наркомвоенмор Михаил Фрунзе написал: "Не ожидал увидеть и пережить в зале то, что пережил". Через полгода Михаил Фрунзе умрет в Боткинской больнице во время рядовой операции по поводу язвы желудка.

Через год после смерти Фрунзе Мейерхольд ставит "Ревизора". Это декабрь 1926 года и, по сути, уже финал нэпа. В финале "Ревизора", в немой сцене, под звон колоколов из-под авансцены вырастал белый занавес с золотой надписью, возвещающей о приезде настоящего ревизора.

Михаил Фрунзе

В 1928-м Сталин впервые лично запрещает постановку второй пьесы Эрдмана — комедии "Самоубийца". Театр Мейерхольда при этом советское правительство направляет на гастроли в Париж. Из Парижа Мейерхольд официально ходатайствует о разрешении ему и его театру остаться за границей. Мотив: в Советском Союзе ему нечего делать. Ему мягко отказывают, и театр возвращается в Москву. Во времена нэпа Мейерхольд с женой Зинаидой Райх неоднократно бывали в Париже. Как-то сидели они там в маленьком кабаре. Мейерхольд вспомнил знаменитый петербургский дореволюционный артистический клуб "Бродячая собака" и сказал: "Но у нас, в Советском Союзе, теперь всем бродячим собакам — крышка! Вместо бродячих собак — прочно засевшие кабаны с клыками".

Он всегда был превосходно одет. И в Париже, и в Москве. В косоворотке и в фуражке со звездой он ходил давно и совсем недолго. Дочь Зинаиды Райх от Есенина, Татьяна Есенина, вспоминает: "Когда Мейерхольд надевал фрак, можно было упасть навзничь: эта одежда выносила наружу всю его артистичность". Мейерхольд это отлично знал. Красивой женщине Зинаиде Райх приходилось с особой тщательностью подбирать туалеты, чтобы соответствовать ему. В частности на диприемах. В Москве Мейерхольд вообще был окружен иностранцами. Во времена нэпа он не был ограничен в своих контактах. Для Запада в это время он был русским режиссером номер 1. Европейские, американские критики, режиссеры, историки театра ехали и ехали в Москву к Мейерхольду.

3. Н. Райх и В. Э. Мейерхольд

Как ни странно, в 30-е годы иностранных гостей в театре Мейерхольда было не меньше, чем в прежние времена. Театр сделали официальной приманкой для интуристов. Вечерами квартира Мейерхольда также полна иностранцев. Помимо них временами бывает нарком внутренних дел Генрих Ягода, всегда кто-то из его сотрудников. Мейерхольд одевается еще лучше, чем прежде. Костюмы от первых московских портных. Костюмы меняет ежедневно. Галстуки английские, шляпы итальянские. Стиль строгий, консервативный. Вокруг все и в театрах, и в ресторанах в полувоенных френчах "под Сталина", в гимнастерках с кавказскими ремешками, в сапогах и в бурках. И тут Мейерхольд берет и ставит сентиментальную и очень буржуазную пьесу Дюма-сына "Дама с камелиями". Все очень красиво и очень целомудренно. Все любовные сцены крайне сдержанные, но публика в зале каждый вечер плакала. Спектакль шел в разгар страшнейших сталинских репрессий. Мейерхольд, который обычно бежал впереди времени, на сей раз со своим временем абсолютно совпал. Он дал людям возможность свободно плакать в своем театре. Повод для слез за стенами театра был практически у каждого. Жена Мейерхольда Зинаида Райх на сцене в главной роли своей отличной игрой эти слезы оправдывала.

У нас нет возможности составить собственное представление о том, какой актрисой была Зинаида Райх. Тем не менее о ее склонности к импровизации мы можем судить. Однажды она высунулась в окно и подозвала милиционера. Протянув к нему руки, она медленно, почти задыхаясь, произнесла: "Я… верю… в учение… Маркса… Энгельса… Ленина… Сталина".

Великий режиссер Всеволод Мейерхольд был добрым знакомым великого композитора Дмитрия Шостаковича. Свою первую оперу "Нос" Дмитрий Дмитриевич писал на квартире у Мейерхольда и под впечатлением от его "Ревизора". Специально для Мейерхольда и Маяковского Шостакович написал музыку к спектаклю "Клоп". В январе 1936-го имена Мейерхольда и Шостаковича оказались рядом в программе гастролей ленинградского Малого оперного театра. Мейерхольд поставил там "Пиковая даму", а Шостакович написал "Леди Макбет Мценского уезда". Кроме этих двух имен в программе числилось еще одно — Иван Дзержинский с оперой "Тихий Дон".

17 января 1936 года в фойе правительственной ложи филиала Большого театра состоялась беседа товарища Сталина и председателя правительства Молотова с композитором Иваном Дзержинским.

Д. Шостакович и В. Мейерхольд на репетиции оперы "Нос"

В ходе беседы была отмечена "идейно-политическая ценность постановки оперы "Тихий Дон"".

А 28 января в "Правде" выходит эпохальная погромная редакционная статья под заголовком "Сумбур вместо музыки", которая дает старт сталинской борьбе с формализмом в искусстве. Объект этого погрома — опера Шостаковича "Леди Макбет". Статья в "Правде", без сомнения, эпохальная. Во-первых, потому, что впервые в истории большевизма Кремль вышел из границ идеологии и вторгся в сферу самого абстрактного из искусств — в музыку. А во-вторых, идея борьбы с формализмом в искусстве по-сталински гениальна. Определить, ухватить, что такое формализм, невозможно. И значит, бояться будут все. Все будут под колпаком.

Д. Шостакович и В. Мейерхольд

14 марта 1936 года председатель Комитета по делам искусств Керженцев называет Мейерхольда "вождем формалистического направления в советском театре". 20 марта в "Литературной газете" появляется термин "мейерхольдовщина".

В справке секретно-политического отдела Главного управления госбезопасности НКВД СССР об откликах деятелей искусства на статью о Шостаковиче зафиксировано высказывание Мейерхольда: "Шостакович сейчас в очень тяжелом состоянии. Ему звонили из моего театра, чтоб написал новую музыку к "Клопу". Но он сказал, что ничего не может делать. Мне тоже трудно. Несколько раз ловил себя во время работы на мысли — нет, то будет мейерхольдовщина. Надо по-другому".

Наконец Мейерхольд берется за постановку советской пьесы "Одна жизнь" к 20-летию Октября. После генеральной репетиции спектакль запрещен. По сохранившимся воспоминаниям, спектакль был абсолютно безнадежен. Ужасы Гражданской войны были представлены на сцене с небывалой откровенностью. Потрясающее впечатление на зрителей генералки произвела немая сцена прохода по авансцене девушки, изнасилованной взводом красноармейцев. Повторяю, это в спектакле к годовщине революции.

После этого театр Мейерхольда был закрыт. С формулировкой: "Ликвидировать театр как чуждый советскому искусству".

Единственный, кто предложил место безработному Мейерхольду, был Константин Сергеевич Станиславский.

Основатель Художественного театра уже десять лет как был отстранен от работы во МХАТе и руководил оперной студией. Он сказал Мейерхольду: "В Художественном театре я уже больше не хозяин, Всеволод Эмильевич, а вот в опере и в моей студии еще пока распоряжаюсь. И это место — все, что я могу сейчас вам предложить".

В. Э. Мейерхольд на Всесоюзной конференции режиссеров

"Опера наша провалится, Константин Сергеевич", — ответил Мейерхольд.

Зинаида Райх заказала себе кофточку, расшитую нотными знаками.

Станиславский умер в августе 1938-го. В июне 1939-го Мейерхольд принял участие во Всесоюзной конференции режиссеров.

На третий день конференции он был третьим по счету оратором. Он сказал: "По совести моей, я считаю происходящее сейчас в наших театрах страшным и жалким. Я знаю, что это бездарно и плохо. И это убогое и жалкое, называющееся социалистическим реализмом, не имеет ничего общего с искусством. А театр — это искусство! Охотясь за формализмом, вы уничтожаете искусство!"

Незадолго до финала Мейерхольда во время репетиции посетил секретарь ЦК Лазарь Каганович.

Происходившее на сцене Кагановича не заинтересовало, он вышел из зала. Мейерхольд бросился за ним. Каганович сел в машину и уехал. Мейерхольд бежал за машиной, пока не упал.

"Лежа на полу, лицом вниз, я обнаруживал способность извиваться и корчиться, и визжать. Меня здесь били, больного 65-летнего старика: клали на пол лицом вниз, резиновым жгутом били по пяткам и по спине". Это фрагмент из заявления Мейерхольда главе правительства Молотову, которое он написал из Бутырской тюрьмы. Он был арестован в ночь с 19 на 20 июня 1939 года.

Фото из следственного дела В. Э. Мейерхольда

"Когда я сидел на стуле, той же резиной били по ногам; когда эти места ног были залиты внутренним кровоизлиянием, то по этим красно-сине-желтым кровоподтекам снова били этим жгутом, и боль была такая, что казалось, что на ноги лили крутой кипяток. Я кричал и плакал от боли. Руками меня били по лицу. Это вызвало во мне такой чудовищный страх, что натура моя обнажилась до самых корней. Смерть легче этого, сказал себе я. И пустил в ход самооговоры в надежде, что они-то и приведут меня на эшафот. Так и случилось. Статья 58, пункт 1а и 11". Коротко это означает "расстрел".

Мейерхольд также написал письмо прокурору СССР Панкратьеву. Этот прокурор СССР не имел высшего юридического образования. Он окончил только начальную школу. Так вот, этому прокурору СССР Мейерхольд писал: "Я отказываюсь от принужденных ложных показаний. Я лгал, следователь записывал, а некоторые ответы за меня диктовал стенографистке. Прошу вызвать меня к себе. Я назову имена следователей, вынуждавших меня к вымыслам". На самом деле он не был наивным человеком. Он был трезвым, твердым, но безнадежно талантливым человеком, жившим в 1930-е годы в Советском Союзе. В протоколе Военной коллегии Верховного суда написано: "Подсудимый ответил, что виновным себя не признает и показания на предварительном следствии не подтверждает". Такое давалось далеко не всем маршалам, проходившим по сталинским процессам. Кроме того, Мейерхольд твердо знал свое место в истории и, в отличие от многих других, думал о своем имени после смерти.

Арестовали Мейерхольда в Ленинграде. Вечером перед арестом он был в гостях у Гарина и все время звонил в Москву жене. Трубку в квартире в Брюсовском переулке никто не поднимал. Там шел обыск. Уже была изъята копия письма Зинаиды Райх Сталину. Копия письма шла под номером 1 в описи НКВД. Потом паспорт, партбилет Мейерхольда. В шестистраничном письме Райх к Сталину была фраза: "Если Вы не понимаете в искусстве, обратитесь к Мейерхольду. Вам не помешало бы брать у него уроки понимания искусства".

В день обыска жену Мейерхольда не арестовали. Ее зверски убили, зарезали в их с Мейерхольдом квартире три недели спустя.

Сразу после этого убийства освободившуюся квартиру решили заселить. Отец Зинаиды Николаевны Райх позвонил депутату Моссовета, народному артисту СССР Ивану Москвину. Москвин подошел к телефону и сразу же заявил, что общественность отказывается хоронить его дочь. Старик возразил, что дочь похоронит сам, но просит остановить выселение. Москвин отрезал: "Я считаю, что вас выселяют правильно".

Квартиру разделили на две части. И сейчас на паркете видна граница. В одну половину въехала секретарша Берии, в другую — шофер Берии.

Именно в день ареста Всеволода Мейерхольда Дмитрию Шостаковичу пришла идея его гениальной Седьмой симфонии, которую весь мир знает как "Блокадную".

1924 год

Владимир Ленин

21 января 1924 года Ленин умер. Рабочий Голядкин с Первой обувной фабрики выступил перед своими товарищами и сказал: "Многие говорят, что товарищ Ленин умер. Нет, он не умер, он жив. Там только тело, а сам он с нами".

Похороны Ленина его соратники с разным чувством начали готовить заранее. Практически с 1922 года. Председатель ВЦИК Калинин говорил: "Если будем хоронить Владимира Ильича, похороны должны быть такими, каких мир еще никогда не видывал".

Все время, пока Ленин умирал, основные игроки в его окружении думали о власти. Все месяцы своей болезни сам Ленин также думал о власти. Ему трудно было думать о чем-либо ином. К литературе он был глубоко равнодушен, делил ее на полезную и бесполезную. Нательный крест, по его собственным словам, он выбросил в возрасте 16 лет.

На музыку у него не хватало терпения. Засыпал даже на Вагнере, которого, как считается, любил. Инесса Арманд к этому времени уже умерла. Детей у него не было. Главным смыслом и главной удачей всей его жизни была власть. О ней он и думал.

Ему удалось создать мощную террористическую организацию. Она захватила страну. Жесточайшим террором эта организация утвердилась. Легитимизировалась. Ее признал мир. Но суть ее от этого не изменилась. До самого конца не изменился и ее создатель, Ленин.

Портрет террориста Халтурина у Ленина над диваном не случаен. Халтурин пытался взорвать царя Александра II, отменившего крепостное право в России. Портрет Халтурина у Ленина рядом с Марксом.

21 мая 1922 года в Архангельском, на Москва-реке, Троцкий в закатанных штанах ловил сетью рыбу. Он поскользнулся, упал и порвал сухожилие. Пришлось отлеживаться в постели. На третий день к нему приехал Бухарин. "И вы в постели?" — воскликнул он в ужасе. "А кто еще, кроме меня?" — спросил Троцкий. "С Ильичем плохо: удар — не ходит, не говорит". Бюллетень о нездоровье Ленина появился 4 июня. Сообщалось, что у Ленина гастроэнтерит и на этой почве небольшое расстройство кровообращения. Составлен бюллетень был так, что даже врач не смог бы заподозрить, что Ленин серьезно болен.

Через месяц после удара, 24 июня, на консультации в Горках обсуждался вопрос о том, чем больному можно заниматься. Один из врачей предложил ему играть в шашки, но с плохими игроками. Немецкий врач Клемперер свидетельствует, что после первого удара "Ленин в Горках подключился к выращиванию шампиньонов и уходу за кроликами". Потом плел корзины. Сплел одну под руководством работницы совхоза "Горки". Корзину подарил сестре Марии Ильиничне.

B. И. Ленин в Горках

Через неделю после того, как была сплетена корзина, Ленин начинает самостоятельно писать. 12 июля 1922 года Ленин пишет Каменеву: "Приглашаю на днях вас к себе. Хвастаюсь своим почерком — среднее между каллиграфическим и паралитическим. Сообщаю по секрету".

Четырьмя днями позже Ленин Сталину пишет письмо о необходимости скорейшей высылки из страны ведущих представителей русской интеллигенции: "Всех их вон из России!" Ленин возмущен: "Эта операция начата до моего отпуска и не закончена сейчас. Арестовать несколько сот и выслать без объявления мотивов. Выезжайте, господа".

Прямо перед отпуском, как выражается Ленин, то есть прямо перед инсультом, он вносит собственную поправку в Уголовный кодекс РСФСР: "За возвращение на Родину — высшая мера наказания — расстрел". Требуя высылки интеллигенции, абсолютно больной Ленин, еле говорящий и еле пишущий, твердит Сталину: "Очистим Россию надолго".

8 письме от 16 июля Ленин среди прочих поминает престарелого историка профессора Рожкова, Почему-то именно мало кому известный Рожков не дает Ленину покоя. Ленин пишет: "Неисправим, надо его выслать". Рожкова для начала посадили, но потом выпустили. Как только Ленин официально вернулся после инсульта к работе — сразу спрашивает с Зиновьева: "Рожков в Питере? Надо его выслать".

26 октября на заседании Политбюро снова требует выслать Рожкова.

8 декабря уже в Горках между новыми приступами Ленин узнает, что Политбюро решило не высылать Рожкова. Он крайне возмущен. Непосредственно перед вторым инсультом, прямо в день инсульта, Ленин пишет Сталину: "Предлагаю. Первое. Выслать Рожкова за границу.

Второе. Если решение не пройдет по старости Рожкова, то выслать, например, в Псков. Но держать под строгим надзором".

14 декабря Политбюро выслало профессора Рожкова в Псков. Он вскоре умер.

Идея фикс с Рожковым не случайна. Русская интеллигенция для Ленина вообще больной вопрос. Инсульт только обостряет ситуацию.

В. И. Ленин и И. В. Сталин в Горках

Еще 15 сентября 1919 года Ленин в ответ на письмо Горького выдал ставшую знаменитой чеканную формулу: "Интеллектуальные силы рабочих и крестьян растут и усиливаются в борьбе против буржуазии и ее приспешников интеллигентов, лакеев буржуазии, которые считают себя мозгом нации. На самом деле они не мозги нации, они ее говно".

На самом деле весь этот пассаж — это истерика. Лютая ленинская досада, практически детская обида. Как же так? Он же еще в сентябре 1917-го в своей книге "Государство и революция" написал: "Никаких хлопот с господами-интеллигентами после захвата власти не будет. Эти господа работают сегодня, подчиняясь капиталистам, будут работать еще лучше, подчиняясь вооруженным рабочим". Хорошо, они не захотели сразу подчиниться вооруженным рабочим. Большевики продемонстрировали им свою силу. Абсолютное большинство расстрелянных в 1918 году — это ведь интеллигенты. Только потом, с большим отрывом, после них идут расстрелянные крестьяне, потом преступные элементы, потом буржуазия, потом священники. Они ничего не поняли в 1918 году, эти господа интеллигенты. Тогда им определили паек самой низкой категории. В день 110 граммов хлеба, 3 грамма сахара, 3 грамма соли, 17 граммов мяса.

Даже с учительством невозможно найти общий язык.

"Учительство с самого начала представляло из себя организацию, в громадном большинстве, если не целиком, стоящую на платформе, враждебной советской власти".

А представители медицинской профессии! "Они тоже мечтают о возврате буржуазного строя".

Все, все "они воспользовались своим образованием для того, чтобы сорвать дело социалистического строительства".

А поэт Александр Блок! В течение четырех лет он держался вполне лояльно по отношению к советской власти, а потом заболел нервным расстройством. Все стали просить, чтобы его отпустили лечиться в Финляндию. Но он натура поэтическая, может начать писать стихи против советской власти. Три раза голосовали против того, чтобы выпустить его из страны. Потом отпустили. А он взял и умер. Пусть все убираются к черту! Этих шпионов изловить и излавливать постоянно и систематически. И высылать за границу!

По словам секретаря Ленина Лидии Фотиевой, еще в 1921 году, еще до болезни, Ленин попросил, чтобы ему принесли яду.

Что касается истории про то, что Ленин еще раз попросил яду в начале 1923 года у Сталина, то никакого секрета тогда в этом не было.

Слух о Ленине и яде обсуждали во всех газетных редакциях. И не только. Экономист, историк и публицист Валентинов, хорошо знавший Ленина по эмиграции, вспоминает, что об этом слухе ему сообщил его управдом. Валентинов проживал тогда в Богословском переулке, сейчас улица Москвина, в доме номер 8, против театра Корша, впоследствии филиала Художественного театра. Над квартирой Валентинова помещался тогда ночной артистический клуб. Топот, пение, женские крики продолжались обычно до пяти утра. Управдом с дворником часто наблюдали, как из клуба на руках выносили и сажали на извозчика пьяного наркома просвещения Луначарского в бобровой шубе. Калинин в это время приударял за балеринами Большого театра.

Троцкий пишет, что вопрос о том, давать или не давать Ленину яд, обсуждали на Политбюро. В Политбюро в это время — Троцкий, Зиновьев, Каменев, Сталин, Рыков, Томский. Ведущая тройка — Зиновьев, Каменев, Сталин. Они проходили в партийном руководстве под общим названием "Зикаси". Так вот, Сталин сообщил Политбюро, что Ленин неожиданно вызвал его к себе и попросил достать для него яд. Троцкий сказал: "Ленин может выздороветь". Сталин ответил: "Старик страдает. Ничего не хочет слушать".

21 марта Сталин пишет секретную записку в Политбюро: "Строго секретно. В субботу 17 марта т. Ульянова сообщила мне в порядке архиконспиративном "просьбу Владимира Ильича Сталину о том, чтобы я, Сталин, взял на себя обязанность достать и передать Владимиру Ильичу порцию цианистого калия. В беседе со мной Н. К. говорила, между прочим, что Ильич переживает неимоверные страдания, и упорно настаивала не отказывать Ильичу в его просьбе".

Сестра Ленина Мария Ильинична пишет: "Почему В. И. обратился с этой просьбой к Сталину? Потому что он знал его за человека твердого, стального, чуждого всякой сентиментальности".

Сталин яду Ленину не принес. Вероятно, не видел в этом необходимости.

В 1924 году будущий заместитель Дзержинского по ВСНХ Владимиров рассказал уже упомянутому Валентинову сенсационную историю. После первого инсульта Ленин отошел быстро. "Насколько серьезно заболевание Ленина, не подозревала даже та малюсенькая группа людей, которая знала о его болезни. Однако среди них был человек, который уже летом 1922 года сказал: "Ленину капут"".

В. И. Ленин и М. И. Ульянова

Человеком, который тогда сказал "Ленину капут", был Сталин. Он встречался с русскими и иностранными врачами, он следил за ухудшающимся здоровьем Ленина еще с 1921 года, он пришел к выводу, что за одним ударом последуют другие. Он сказал: "Политбюро должно работать так, как будто Ленина уже нет среди нас, умело распределить среди членов Политбюро все руководство страны".

16 декабря у Ленина второй инсульт. Но уже через неделю Ленин диктует текст, который принято называть ленинским завещанием:

"Отношения между Сталиным и Троцким составляют большую половину опасности раскола партии.

Тов. Сталин, сделавшись Генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью. С другой стороны, товарищ Троцкий, пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК, но и чрезмерно хватающий самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административной стороной дела.

Эти два качества двух выдающихся вождей современного ЦК способны ненароком привести к расколу".

В. И. Ленин. Зима 1922/23 года

В этом документе для Ленина ключевые слова не "Сталин" и не "Троцкий". Ключевое слово — "раскол". В любом физическом состоянии ничего страшнее партийного раскола для Ленина нет. Раскол — угроза власти. Раскола не произойдет. Сталин сожрет Троцкого, возьмет на вооружение экономические идеи троцкизма, с ними начнет свою пятилетку, переварит правую оппозицию, перебьет и пересажает тех, кто помнил Ленина до и после захвата власти в России.

Если бы Троцкий сожрал Сталина, то, вероятно, несколько изменились бы по составу расстрельные списки. Вместо Тухачевского расстреляли бы Ворошилова, первым поэтом считался бы не Маяковский, а любимый Троцким Есенин. Вероятно, остался бы в живых Мейерхольд. Горький не стал бы главным советским классиком. Ситуация в НКВД принципиально не изменилась бы. Деревня неизбежно пережил бы второе издание военного коммунизма. Крестьяне не забыли Троцкому Гражданскую войну и ненавидели его. И он ответил бы им взаимностью на новом витке. Но Сталина с его коллективизацией он вряд ли смог бы превзойти. Страсть Троцкого к мгновенным административным решениям потребовала бы рабского труда в экономике в целом, Что наблюдалось и при Сталине.

Авторство в распространении концлагерей в России делят между собой Троцкий и Ленин. Сталин с ними ничего не делит. И ничем с ними не делится. Даже с Лениным. Свою окончательную победу он закрепляет во время войны, когда официальным лозунгом наступления становится формула "За Родину! За Сталина!".

Что точно, так это то, что при Троцком Ленин не лежал бы в Мавзолее.

При первых признаках болезни в 1922 году Ленин заявил, что не желает, чтобы его лечили доктора с партийными билетами. К Ленину приглашают иностранных знаменитостей: профессора Ферстер, Берхард, Бумке, Клемперер, Штрюмпель. Из старых русских врачей — Гетье, Кожевников, Розанов, Бехтерев.

Нарком здравоохранения Семашко и начальник Мосгорздрава Обух от лечения Ленина отстранены. Ленин говорит: "Возможно, что они умеют написать прокламацию и произнести речь на митинге, но медицинских знаний у них, конечно, нет никаких. Откуда им быть у них, когда они практики не имели, а занимались политикой. Я хочу иметь дело с настоящими врачами, а не с невеждами".

Примерно в это же время по рукам у московских врачей ходит текст письма Ленина к Горькому: "Дорогой Алексей Максимович, известие, что вас лечит большевик, хотя и бывший, меня, ей-ей, обеспокоило. Право же, в 99 случаях из 100 врачи-товарищи — ослы. Лечиться надо только у первоклассных знаменитостей. Пробовать же на себе изобретение большевика — это ужасно".

Содержание этого письма стало известно в Москве в конце 1922 — начале 1923 года. Но написано оно в ноябре 1913 года. Из Кракова, с улицы Любомирской, дом 51. То есть задолго до революции Ленин написал: "Пробовать на себе изобретение большевика — ужасно".

В то же самое время по Москве ходило ленинское письмо к Горькому о религии с базовым ленинским тезисом: "Всякий боженька есть труположество. Всякая идея о всяком боженьке есть невыразимейшая мерзость". Это Ленин писал Горькому также в 1913 году. В 1922-м Ленин подкрепляет свою старую идею разгромом церкви, распродажей ее ценностей, а также поправкой в Уголовный кодекс о введении смертной казни для священнослужителей. "Чем больше казней будет, тем лучше", — говорит Ленин.

Сразу после его смерти поступило предложение от рабочих завода № 30 "Красный поставщик". Рабочие писали: "У нас запала гениальная мысль. Не спускать его в землю, а, построив возвышенное место на Красной площади, установить его в стеклянном гробу, заспиртованным".

Основная масса населения была благодарна Ленину за не слишком жирный, но все-таки сытный нэп. По сути, люди и плакали по умершему Ленину в основном за нэп. Тот же Валентинов вспоминает: "В доме, где я жил, дворником служил безграмотный, в минимальной степени развитой Степан Антонович. Во время Первой мировой он побывал в плену в Австрии, рассказывал: "Все австрийцы — кулаки, потому что все носят сапоги или кожаную обувь". Так вот, этот Степан Антонович говорил, что очень, очень жалко, что "Ленин помер". И пояснял: "Да ведь это Ленин приказал открыть лавки. Это после его приказа появился и ситный хлеб, и настоящий ржаной, и картошка, и сахар. Не сделай этого Ленин, мы бы и по сей день стояли бы голодными в очередях"".

В. И. Ленин

Сталин не мог не уловить тогда этот механизм власти: сначала отобрать все, потом дать совсем немного, но это немного будет означать жизнь. Потом можно дать еще меньше. Любовь и благодарность будут только сильней. Сталин очень хорошо понимал Ленина. В 1922 году Ленин писал Каменеву: "Величайшая ошибка думать, что НЭП положит конец террору. Мы еще вернемся к террору, и террору экономическому".

Писатель Владимир Солоухин о Ленине и нэпе: "Некоторые считают, что перед смертью Ленин одумался и унес с собой в могилу рецепты, которые могли бы спасти положение, страну. Это глубокое заблуждение. Ссылаются на введенный Лениным нэп. Но, боже мой, нэп — это жалкая пародия на обыкновенную, нормальную российскую дореволюционную действительность с бурной торговлей, с изобилием товаров, с 18 тысячами ярмарок".

В 1922 году была предпринята попытка восстановить знаменитейшую до революции Нижегородскую ярмарку. Начальником советской Нижегородской ярмарки поставили бывшего сормовского рабочего Малышева. Малышев немедленно отпустил купеческую бороду, оделся в кафтан, брюки заправил в сапоги. Он всем говорил "ты", беспрестанно матерился, а ругань пересыпал словечками "ты голуба", "душа моя", "отец родной". В Москву в разные газеты он направлял для публикации свои статьи. Направил как-то раз и в "Торгово-промышленную газету" — орган ВСНХ. Председателем Высшего совета народного хозяйства был Дзержинский, по совместительству председатель ОГЛУ. Статью Малышева за безграмотность не напечатали. Он позвонил в редакцию по телефону, говорит редактору: "Голуба, я тебе послал статейку, так ты, душа моя, соблаговоли прислать мне гранки".

Получает отказ. Через полчаса звонок из секретариата ЦК. Дело доходит лично до Дзержинского. Дзержинский вникает и дает ответ: "Я, председатель ВСНХ и ОГЛУ, приказываю, несмотря ни на какие угрозы, статью Малышева не печатать".

Малышев звонит в бешенстве: "Найдется кто-то поважнее Дзержинского". Через час в редакцию Дзержинский звонит лично. Хрипло говорит: "Напечатайте статью Малышева". К начальнику Нижегородской ярмарки Малышеву благоволил Сталин.

23 декабря 1922 года Крупская пожаловалась Каменеву на Сталина: "Умоляю вас защитить меня от грубых вмешательств Сталина в мою личную жизнь, от его подлых оскорблений и низких угроз. Я человек, мои нервы натянуты до крайности".

Дело в том, что больной Ленин направлял Крупскую за интересующей его информацией к членам Политбюро. Сталин отвечал на вопросы Крупской в высшей степени неохотно.

Троцкий в воспоминаниях написал, что Сталин с Крупской был до крайности груб. Дал два раза нужные ей сведения, а потом послал к черту. После жалобы Каменеву и Зиновьеву Крупская рассказала о происшедшем Ленину. Сестра Ленина Мария Ильинична вспоминает: "Надежду Константиновну этот разговор взволновал чрезвычайно, так, что она была не похожа сама на себя. Рыдала, каталась по полу".

4 января 1923 года Ленин продиктовал: "Сталин слишком груб. Этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности Генсека. Это обстоятельство с точки зрения предохранения от раскола — не мелочь".

Ленин опять о расколе, а не о жене. Только через два месяца, 5 марта, он продиктует письмо Сталину по поводу его грубого обхождения с Крупской: "Я не намерен забывать так легко то, что против меня сделано, а нечего и говорить, что сделанное против жены сделано и против меня".

Сталин на следующий день написал в ответ: "Если вы считаете, что для сохранения отношений я должен взять назад сказанные слова, я их могу взять назад, отказываясь, однако, понять, в чем тут дело и чего, собственно, от меня хотят".

В. И. Ленин и Н. К. Крупская

Хрущев о Крупской в воспоминаниях пишет: "Сталин в узком кругу объяснял нам, что она вовсе не была женой Ленина. Уже после смерти Крупской Сталин говорил, что, если бы дальше так продолжалось, мы могли бы поставить под сомнение, что она жена Ленина. Говорил, что могли бы объявить, что другая женщина была женою Ленина. И называл уважаемого в партии человека. Та женщина и сейчас жива, поэтому я не упоминаю ее имени". Хрущев диктовал свои воспоминания в конце 60-х годов.

Когда ленинские слова о грубости Сталина зачитывали делегациям XIII съезда в мае 1924-го, с места раздалась реплика: "Ничего, нас грубостью не испугаешь. Вся наша партия грубая, пролетарская". В 1924 году ленинскому тексту никто не придал никакого значения. Этот текст тогда вообще не назывался завещанием.

В следующий раз этот текст, так же как и история с Крупской, прозвучит через тридцать два года. Тридцать два года эти ленинские слова представляли собой первую и главную государственную тайну. В 1956 году на XX съезде партии и слова Ленина о Сталине, и письмо Крупской с жалобой на Сталина были оглашены в докладе Хрущева. Правда, доклад Хрущева опять был секретным и распространялся только по парторганизациям. Слова Ленина о том, что Сталин груб, в новой партийной трактовке приобретали сакральный смысл. Их новая трактовка имела одну-единственную цель — противопоставить Ленина Сталину, а значит, реанимировать Ленина. Культовая фигура Сталина должна была быть срочно заменена. Никакой другой кандидатуры, кроме Ленина, не было. Как активная политическая фигура Ленин выстоял до конца оттепели и вновь вернулся в пределы Мавзолея. Вторая попытка его реанимации пришлась на годы перестройки. Вся бездна открывшейся тогда информации выявила только то, что Сталин преемник Ленина.

Писатель Василий Гроссман еще в оттепельном романе "Все течет" написал: "Ленин и Сталин вывели формулу: нация и государство развиваются во имя силы и вопреки свободе. Эта формула Ленина и Сталина — наркотик для неудачников, слабых и отсталых".

В интервале между двумя письмами о грубости Сталина Ленин диктует серию статей. В отличие от текста о Троцком и Сталине, который до сих пор называют ленинским завещанием, последние его статьи не были восприняты как исповедальные. Хотя Крупская называла именно их "завещанием в подлинном смысле слова". По сути, она права, потому что Ленин отказывается от марксизма.

Перед лицом смерти он произносит то, чему на самом деле следовал всю жизнь: социализм не нуждается в экономических предпосылках. Сначала захват власти, прежде всего захват власти, все во имя политической власти, а потом уже можно строить предпосылки социализма.

В журнале "Прожектор" за 1924 год советский, партийный и хозяйственный работник Владимир Милютин пишет: "Ленин никогда не смотрелся в зеркало. В течение последних десяти лет жизни не видел он лица своего. Осмотрите все комнаты, в которых жил Ленин в последние годы. Ни в одной из них зеркала нет". Собственная внешность Ленина не интересовала. О зубах Ленина заботился дантист Юделевич. Он вспоминает о зубах Ленина в "Журнале одонтологии и стоматологии" в том же 1924 году. Он пишет: "Вспоминая о зубах В. И. Ленина, я подумал, нельзя ли по конфигурации зубов судить о характере человека. И если, в частности, говорить о зубах В. И., то его зубы крепкие по конструкции, желтого цвета — по расцветке Аша F5 — в общем, правильные по форме, расположению и смыканию. Верхние резцы широкие, с сильно развитым режущим краем, загнутым внутрь, к нёбу. И зубы его, без сомнения, прекрасно гармонировали с общим впечатлением прямоты, твердости и силы характера".

Ленина не интересовала связь его зубов с его характером. Он и так отлично знал, что власть, захваченная им в 1917-м, должна быть личной диктатурой. Сталин совершенно разделял ленинскую точку зрения. За пять дней до смерти Ленина Сталин сказал: "Оппозиция в своей безудержной агитации за демократию в партии развязывает мелкобуржуазную стихию. Оппозиционеры служат рупором для новой буржуазии. А новая буржуазия чихать хочет на демократию в партии. Она хотела бы получить демократию в стране".

То есть начнется с демократии в партии, а кончиться может демократией в стране. Отдадим должное Иосифу Виссарионовичу — как сказал, так и произошло. Правда, только к концу XX века.

Ленин в марте 1923-го ответ Сталина на свое письмо о Крупской не прочитал. У него резкое ухудшение. Практически полное поражение произвольной речи. Его словарь ограничивается отдельными словами: "вот-идите-вези". Иногда звучат иностранные слова, например "гутен морген". В распоряжении остаются мимика, отдельные жесты, потом — слезы. Это стандартная картина тяжелейшей болезни. Каменев повез в Горки художника Юрия Анненкова, чтобы тот написал портрет Ленина. Анненков поехал, но писать отказался. "Ленин мог служить моделью только для иллюстрации его страшной болезни, но не для портрета".

Между тем один из лечивших Ленина врачей, доктор Крамер, говорил, что ленинская живучесть представляет в истории этой болезни феноменальное явление. 19 октября 1923 года Ленин, который к осени уже мог двигаться и прогрессировал во владении речью, неожиданно зашел в гараж и потребовал, чтобы его отвезли в Москву. Приехал в Кремль, зашел в свой кабинет, в зал заседаний, потом поехал на сельскохозяйственную выставку в Парке культуры и отдыха и вернулся в Горки. Такой порядок перемещения Ленина по Москве 19 октября приводит в своих воспоминаниях секретарь Ленина Фотиева.

Между тем есть ряд обстоятельств, которые позволяют в этом усомниться. Во-первых, известно, что Ленину давно хотелось попасть на сельскохозяйственную выставку. А дорога из Горок шла практически мимо выставки на Крымском Валу.

Так что естественно было сперва посетить выставку. А потом уже поехать в Кремль.

Во-вторых, из некоторых источников известно, что в Кремле в своем кабинете Ленин не смог найти интересующий его документ. Пришел в крайнее раздражение, захрипел, начались конвульсии. Ему было бы уже не до выставки. После возвращения в Горки его состояние стало резко ухудшаться. Мария Ильинична, не умевшая скрытничать и легко красневшая, рассказала одному из докторов, что брату стало плохо после того, как он заявил, что у него украден документ.

В 1930 году Валентинов, будучи сотрудником советского торгпредства в Париже, беседовал с приехавшим советским чиновником. Спросил, что делает Крупская. В ответ услышал: "Молчит, унижается. Ни одного слова протеста. Но что можно ожидать от Крупской. Вы же знаете, что Сталин выкрал из квартиры Ленина весьма неприятную вещь, написанную о нем Лениным. А Крупская сделала все, чтобы замять эту историю. Сталин за это сделал ее членом ЦК".

В. И. Ленин в Горках

Строго говоря, в конце 1923 года Крупская не до конца еще уверена, что верх после Ленина возьмет Сталин, а не Троцкий.

Троцкий в конце года выпускает сборник статей под названием "Новый курс". Главные идеи "Нового курса" Троцкого: "Бюрократизм в партийной верхушке нестерпим. Руководство выродилось в командование. Необходимо обновить партийный аппарат. Необходима выборность. Необходима критика".

Эти идеи для Троцкого ранее были нехарактерны. Правда, Троцкий, когда первым вводил понятие "ленинизм", больше всего хвалил в ленинизме способность к резкой перемене тактики, к крутым поворотам. А кроме того, в ленинизме он особо оценил "воинственность с применением хитрости и уловок".

Судя по всему, вот это последнее свойство ленинизма Троцкий решил использовать, когда выступил с неожиданным курсом на внутрипартийную демократию.

Насчет Троцкого не стоит обольщаться. Он просто хочет ударить по тем, кто хочет его, Троцкого, отстранить от власти. Троцкий обратился с призывом к молодежи, к студенчеству. Студенчество отреагировало. Языки развязались. И не только у студентов. Повсеместная критика пошла в партячейках военных академий, Московского военного гарнизона, танковых частях и дальше, дальше. На борьбу с Троцким были мобилизованы все известные члены партии, в том числе и Крупская. Через несколько дней после смерти Ленина Крупская направила Троцкому письмо: "Дорогой Лев Давыдович, я пишу, чтобы рассказать Вам, что приблизительно за месяц до смерти Владимир Ильич просматривал Вашу книжку. Еще вот что хочу сказать: то отношение, которое сложилось у Владимира Ильича тогда, когда Вы приехали к нам в Лондон из Сибири, не изменилось у него до самой смерти".

Л. Д. Троцкий

А в номере 16 журнала "Большевик" за 1925 год Крупская написала: "После смерти Владимира Ильича все почувствовали себя как-то еще более сплоченными. Под влиянием такого настроения я и написала тогда письмо Троцкому. Из него нельзя вывести того заключения, что Владимир Ильич считал его своим заместителем".

Сталин наградит Крупскую орденами Ленина и Трудового Красного Знамени. Это была заслуженная награда. К тому же Крупская как никто знала, что Сталин в последние годы Ленина был ему действительно близок. Она сама передавала Сталину просьбу Ленина о яде. У постороннего яду не попросишь.

В конце октября 1923 года, вскоре после последней ленинской поездки в Кремль, в неофициальной обстановке члены Политбюро заслушали сообщение Сталина: по имеющимся у него сведениям, состояние здоровья Ленина ухудшается. "Нужно все обдумать заранее, чтобы не было растерянности в часы великой скорби, — сказал Сталин и добавил: — Товарищи из провинции говорят, что Ленин русский человек и соответственно тому и должен быть похоронен. Они категорически против сжигания тела Ленина. Некоторые товарищи полагают, что современная наука имеет возможность с помощью бальзамирования надолго сохранить тело усопшего. За это время мы сумеем привыкнуть к мысли, что Ленина среди нас все-таки нет".

Троцкий отреагировал: "По-русски угодники делались мощами. Я очень хотел бы знать, кто эти товарищи в провинции, которые предлагают с помощью науки создать из останков Ленина мощи". Бухарин и Каменев также не поддержали Сталина. Рыков высказывался неопределенно. Сталина поддерживал, по сути, только один Калинин.

Через пять дней после смерти Ленина, 25 января, в газете "Правда" была напечатана статья секретаря Центральной контрольной комиссии Емельяна Ярославского со словами: "Родной Ленин! Тело твое — скроем в землю, дело твое — останется с нами". Этот текст мало чем отличается от остальных поминальных статей, он представляет интерес в том смысле, что его автор, высокий партийный работник, не в курсе главного на тот момент партийного решения. Дело в том, что в том же номере "Правды", где на одной странице Ярославский говорит: "Ленин, тело твое скроем в землю", на другой странице, в левом уголке, скромно напечатано постановление президиума ЦИК: "Первое. Гроб с телом Владимира Ильича сохранить в склепе. Второе. Склеп соорудить у Кремлевской стены". Подпись: Председатель ЦИК Калинин. Подписью Калинина оформлено единоличное решение Сталина — о том, что Ленин не будет похоронен, а будет лежать в Мавзолее.

Горки. Вынос гроба с телом В. И. Ленина

Помимо идеологических установок Сталин тем самым на век вперед давал миллионам людей ни с чем не сравнимое зрелище. Валентинов отмечает: "Мне кажется, что у нашего народа есть гораздо большее, чем у других народов, особое мистическое любопытство, какая-то тяга посмотреть на покойника, на умершего. В особенности если покойник выделяется из общего ранга".

Даже Крупская, вдова Ленина, пишет дочке Инессы Арманд: "Снимки в гробу вышли хорошие. Я пошлю их тебе".

Нарком внешней торговли Красин предлагал законсервировать тело Ленина, чтобы впоследствии с помощью новейших технологий его оживить. Однако уже из первых посмертных публикаций в газетах следовало, что воскрешение Ленина не предусматривается. 22 января в Горках было произведено вскрытие. Отчет о патолого-анатомическом состоянии умершего печатается повсеместно. Одновременно и рядом с выражением чувств к покойному идет информация о состоянии его мозга, покрова черепа, сердца, легких, брюшной полости, селезенке, почках и мышечной системе. Один из сотрудников "Торгово-промышленной газеты" на это говорил: "Мы знали Ленина как вождя революции, если хотите — как диктатора, заменившего династию царей Можем ему симпатизировать или не симпатизировать. Но Ленин — человек, а нам его потрошат".

М. И. Калинин у гроба Ленина

По воспоминаниям иностранного патологоанатома, дело дошло до открытых столкновений по поводу того, кто является законным наследником тела — родственники, государство или Коммунистическая партия. Тот же иностранный патологоанатом вспоминает: "Я случайно стал свидетелем того, как тайная полиция — в Москве их тогда называли "соседями" — сопровождала мозг Ленина. Вечером 24 января в английском лимузине, перед которым следовало восемь мотоциклистов, он был перевезен в специальный институт. Я отошел тогда от окна, решив, что это опять какой-нибудь высокий гость. Потом я узнал, кого или что провезли под моими окнами".

Мозг и сердце Ленина принял партийный и дипломатический работник Аросев, в чем дал соответствующую расписку: "Я, нижеподписавшийся Аросев, получил от тов. Беленького 24 сего января в 18 часов 25 минут вечера для института В. И. Ленина стеклянную банку, содержащую мозг, сердце Ильича и пулю, извлеченную из тела. Обязуюсь хранить полученное и лично отвечать за его полную целостность и сохранность".

Тело Ленина было привезено в Москву на следующий день после вскрытия. Незадолго до смерти Ленина беспартийные рабочие московского депо в неурочное время отремонтировали паровоз серии У № 127. Ленина они единогласно избрали почетным машинистом и в письме написали: "Вручая тебе паровоз, рабочие и служащие не сомневаются, что ты, Владимир Ильич, как опытный машинист приведешь нас в светлое будущее". Этот самый паровоз привез в Москву траурный поезд с гробом.

И. В. Сталин на церемонии прощания с В. И. Лениным

Изготовлением гроба ведал бывший управделами Совнаркома Бонч-Бруевич. Оставил об этом воспоминания: "Извольте посмотреть сами, все в порядке, в наилучшем виде, — скороговоркой говорил мне гробовщик, радостно захлебываясь от удачной работы для такого редкого покойника. — Вот и подушечка, не извольте беспокоиться, лежать будет удобно, мягко. Длина очень хороша".

В день смерти Ленина Каменев сказал Бонч-Бруевичу: "Могилу готовьте вы". То есть 21-го вечером член Политбюро Каменев еще не знал, что Сталин уже принял решение о мавзолее. Когда решение будет объявлено, Бонч-Бруевича кинут на строительство первого временного склепа. Об этом он также оставил воспоминания: "Развели огромные костры. Красное пламя, мешаясь с черным дымом, окинуло языками Кремлевскую стену. Как тени ада бродят люди. Тверда замерзшая земля. "В землю идти не хочет Владимир Ильич", — говорят рабочие".

26 января в Москве открылся II Съезд Советов. Предполагалось, что именно на съезде будет решаться вопрос о способе захоронения Ленина. В связи с тем, что решение Сталиным уже было принято и опубликовано в "Правде" накануне, съезду ничего не оставалось, как решение проголосовать.

В феврале 1924 года в советской прессе состоялась дискуссия об архитектурном облике мавзолея. Нарком внешней торговли Красин, в далеком прошлом классный инженер и изготовитель взрывных устройств для большевистских терактов, предложил "дать гробнице форму народной трибуны, с которой будут произноситься речи на Красной площади". Это предложение Красина было куда более политически грамотным, чем его первоначальная идея заморозить, а потом оживить Ленина. Функция трибуны у мавзолея станет главной.

В 1924-м уже было ясно, кто взойдет на эту трибуну.

1925 год

Сергей Есенин

1925 год был необыкновенно богат на самоубийства. В Ленинграде в 1925 году в день происходит от 10 до 15 самоубийств. Это значительно превосходит уровень суицида в 1876 году, когда Федор Михайлович Достоевский поднял волну беспокойства по поводу душевного состояния петербургской молодежи. В 1925 году самоубийц даже больше, чем в революционном 1917-м. Причем крайнее отчаяние охватывало совершенно разные, можно даже сказать противоположные, группы советских граждан.

Стреляются железобетонные коммунисты из-за НЭПа. Потому что НЭП — это опять деньги, это прощальный привет идее равенства, это полный конец романтики. НЭП — это быт. Быт после разгула революции нестерпим до самоубийства. Хотя, конечно, не для всех. Некоторые участники революции и Гражданской войны в 1925 году переквалифицировались в советских миллионеров. Например, отдельные бывшие красные партизаны на юге сделали сногсшибательную бизнес-карьеру в овцеводстве. В 1925-м их дочери отдыхали в лучших крымских санаториях, а сыновья по крупной играли в казино.

Кончают с собой безработные.

Главная экономическая идея руководства страны — срочно поднять промышленность. Любой ценой. В прямом смысле слова. Зампред Высшего совета народного хозяйства Пятаков требует: "Все средства, откуда бы они ни шли, гнать в основной капитал индустрии".

По мысли Пятакова, эти средства можно легко получить, если повысить оптовые цены на промышленную продукцию. Оптовые цены повысили. Соответственно тут же взлетели розничные цены. При этом закупочные цены на сельскохозяйственную продукцию остались прежними, то есть низкими. Промышленные товары покупать стало некому. Они валялись на складах. Соответственно прибыль предприятий устремилась к нулю. Соответственно и зарплата рабочих. Безработица пошла неумолимо вверх.

Пособие по безработице получают менее 10 процентов, состоящих на учете на бирже труда. Кстати, в конце 20-х годов именно по столичным спискам биржи труда людей будут арестовывать и направлять на работу в ГУЛАГ уже по системе принудительной занятости. "Мы помним, вы, кажется, искали работу. Пожалуйста". Московская биржа труда находилась в Рахмановском переулке. Называлась Рахмановка.

В 1925 году пособие по безработице равнялось голодному пайку образца 1919 года и выдавалось только одному члену семьи безработных. При утрате документов о рабочем стаже и независимо от количества детей пособие не выдавалось.

В особенно взвинченном состоянии пребывали демобилизованные красноармейцы, которые не находили себе работы в течение всех лет, прошедших после Гражданской войны.

Среди мужчин-безработных больше самоубийц, чем среди женщин.

Пятаков на пленуме ЦК в июле 1926 года скажет, что советской экономике кризисы свойственны, так же как и капиталистической экономике. А в сентябре 1926 года президиум ВЦСПС в резолюции признает свою полную беспомощность в экономической борьбе с безработицей. До первой сталинской пятилетки остается два с половиной года. Она будет уже совершенно свободна от экономических законов.

В 1925 году в столичных гостиницах, рассчитанных на иностранцев, полно народу. Очень много проституток. Мужчины трех категорий: воры, взяточники и партработники разного уровня. К ночи затеваются драки с поножовщиной. Иногда с криками: "Я — член партии с 1917 года!"

Среди членов партии с дореволюционным стажем есть особая категория лиц, которые в 1925 году также кончают с собой. По сталинской терминологии их можно было бы назвать троцкистами. Хотя, строго говоря, они такими не являются. Это люди, которые клюнули на статьи Троцкого под общим названием "Новый курс". Они искренне среагировали на его слова о засилье бюрократии в партии, о необходимости свободы критики и свободы печати, о партийной демократии.

Троцкий через полгода отступился от своих слов, сказал, что "никто не хочет и не может быть правым против своей партии". Троцкий сказал, что "правым можно быть только с партией".

Те, кто понадеялся на партийную демократию, пускали себе пулю в лоб. Им было из чего. С Гражданской войны у всех осталось оружие. Они по привычке еще спали с револьвером под подушкой.

После Гражданской, после продотрядов они стрелялись в знак неподчинения партийной дисциплине, как будто впервые ее разглядели и попробовали на вкус. Стрелялась и студенческая молодежь, начитавшаяся "Нового курса" Троцкого. Юные барышни, не слыхавшие о Троцком, травились вероналом. Самоубийство было в моде в СССР в 1925 году.

Смерть Сергея Есенина в самом конце 1925 года выбивается из этой тенденции по одной простой причине: это смерть очень большого таланта.

Л. Д. Троцкий

Последнее стихотворение Есенина, написанное в день перед тем, как он повесился, начинается строкой "До свиданья, друг мой, до свиданья".

В архиве Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН с бумаги, на которой было написано стихотворение, была изъята корочка красителя. Микроспектральный метод анализа подтвердил, что стихотворение написано кровью: "В результате судебно-медицинской экспертизы сделан вывод: для написания стихотворения "До свидания, друг мой, до свиданья", по размеру букв оригинала, необходимо 0,2 мл "живой" крови человека".

Через три года после самоубийства Есенина драматург Николай Эрдман напишет комедию "Самоубийца". По многим оценкам — лучшую советскую пьесу. В комедии "Самоубийца" — главный герой безработный обыватель Семен Семенович Подсекальников. Он склонен к истерии, и его жене почудилось, что он вздумал застрелиться в уборной коммунальной квартиры. Потом он и впрямь решился на самоубийство, но передумал. Маленький человек изменился у нас на глазах. Он решился на звонок в Кремль. Он позвонил и сказал: "Я Маркса прочел, и мне Маркс не понравился". А в финальном монологе того хлеще:

"Я прошу немногого — ради бога, разрешите нам говорить, что нам трудно жить. Ну хотя бы вот так, шепотом: "Нам трудно жить". Товарищи, я прошу вас от имени миллиона людей: дайте нам право на шепот". И вот после этих слов смешного маленького человека, Семен Семеныча Подсекальникова, не решившегося на самоубийство, в самом конце пьесы по чеховской традиции о ком-то неизвестном вдруг говорят:

"— Федя Петунин застрелился. И оставил записку.

— Какую записку?

— Подсекальников прав. Действительно жить не стоит".

Комедию "Самоубийца" Сталин лично запретил к постановке и Станиславскому, и Мейерхольду. Сталин сказал: "Пьеса пустовата и даже вредна".

Есенина Сталин запретит позже. Причем причина запрета — Троцкий. Троцкий любил стихи Есенина. Троцкий у Есенина на языке. Майской ночью 1920 года Есенин идет по Тверскому бульвару от памятника Пушкину — Пушкин стоял здесь, — со своей новой знакомой Надеждой Вольпин. Ей 20 лет, она пишет стихи, она родит от Есенина сына, ей Есенин на Тверском бульваре говорит. "Ленина нет. Он распластал себя в революции. Другое дело Троцкий. Троцкий проносит себя сквозь историю как личность".

В 1924 году Есенин будет под большим впечатлением от смерти Ленина. 23 января Есенин на время выходит из санатория для нервнобольных на Большой Полянке, где проходил курс лечения по поводу психического расстройства. Он пройдет дворами Замоскворечья и присоединится к толпе, которая сопровождала гроб Ленина на пути в Колонный зал. В Колонном зале Есенин стоит несколько часов.

Когда Есенин будет лежать в гробу, некролог напишет Троцкий. Горький скажет: "Лучше всех написал Троцкий". Некролог будет оглашен на вечере памяти Есенина во МХАТе, а затем напечатан в виде статьи в "Правде" и в "Известиях":

"Сорвалось в обрыв незащищенное человеческое дитя! Полунапускной грубостью Есенин прикрывался от сурового времени, в какое родился, прикрывался, но не прикрылся. "Больше не могу", — сказал побежденный жизнью поэт, сказал без вызова и упрека".

Есенин всегда, видимо, чувствовал себя не от мира сего. Но это — не в укор, мыслимо ли бросать укор вдогонку лиричнейшему поэту, которого мы не сумели сохранить для себя!

Поэт не был чужд революции — он был несроден ей.

Через год после смерти Есенина появляется сборничек под названием "Против упадничества, против есенинщины", Потом еще сборничек "Упаднические настроения среди молодежи. Есенинщина".

И наконец, в январе 1927-го, в "Правде" напечатана статья Бухарина "Злые заметки". В 1927-м Бухарин — член Политбюро и главный редактор "Правды". В конце 1926-го из Политбюро изгнаны Каменев, Зиновьев и Троцкий. У Бухарина пик любви к Сталину. Так вот, Бухарин в "Правде" пишет о Есенине. Это не что иное, как ответ Троцкому. Два года спустя. Но без упоминания Троцкого.

Прощание с С. А. Есениным

"Есенин талантлив? — переспрашивает Бухарин. — Конечно, есенинский стих звучит нередко как серебряньм ручей. И все-таки есенинщина — это отвратительно напудренная и нагло раскрашенная российская матерщина, обильно смоченная пьяными слезами. Идейно Есенин представляет самые отрицательные черты русской деревни и так называемого национального характера: мордобой, внутреннюю величайшую недисциплинированность, обожествление самых отсталых форм общественной жизни".

За два года после смерти Есенина советский политический рельеф упростился. Основные действующие фигуры стерты, хотя еще не до смерти. Покойного Есенина смахивают вместе с ними. Не из страха перед силой слова. А в утверждение того, что поэт самостоятельной ценности не имеет.

Дальнейший ход советской истории обеспечит невероятную популярность Есенина по тюрьмам и лагерям. Поэт Анатолий Жигулин пишет: "Когда узнали, что я помню так много стихов Есенина, я стал в бараке человеком нужным и уважаемым. Самые разные люди — бывшие бандиты и воры, бывшие офицеры, инженеры и бывшие колхозники, рабочие — слушали Есенина с огромным удивлением и радостью". Писатель Варлам Шаламов говорит: "Ловили ноты тоски, все, вызывающее жалость, все, что роднит с тюремной сентиментальностью. Блатные сделали Есенина классиком". Священник и философ Павел Флоренский отмечал: "В рязанцах, а Есенин из Рязани, есть что-то исключительно приятное: мягкость и доброта, какая-то всасывающая ласковость. Рязанство — полная противоположность жесткости и сухости. Рязанский народ самый приятный. Но он же и бесхарактерен".

Публикации Есенина на воле будут крайне редкими и бедными.

С. А. Есенин

Уже после войны в стенах Московского университета произойдет одна история. Молодой человек ухаживал за девушкой. Она потихоньку читала Есенина. Он донес на нее. Ее выгнали из комсомола. А потом она вышла за него замуж.

Есенин в последнем в своей жизни стихотворении написал:

В этой жизни умирать не ново,

Но и жить, конечно, не новей.

С позиции большой философии в этих двух строках едва ли содержится открытие, но поэтически все стихотворение безумно красиво. И просто безумно. Потому что в последней строке своего последнего стихотворения Есенин лукавит. "Да и жить, конечно, не новей" — это не усталость, это золотое мальчишество. Потому что вплоть до самой смерти — вся финишная прямая — это сплошной творческий подъем. В таланте нет признаков усталости, истощения. Медицинский диагноз и смерть — они отдельно.

В 1925 году тридцатилетний Сергей Александрович Есенин — первый поэт России. В 1925 году начинается подготовка полного собрания его сочинений. Есенин говорит: "Вот в России почти все поэты умирали, не увидев полного издания своих сочинений. А я вот увижу свое собрание". Летом, 30 июня, он подписал с Госиздатом договор об издании собрания стихов и поэм в трех томах. В конце ноября все три тома сданы в набор.

Есенин говорит, что стихи его очень хорошие, что никто так теперь не пишет, а Пушкин умер давно. Пушкин всю жизнь не дает ему покоя. Пушкин — цель, от которой можно сойти с ума. Расстояние между ними сократилось до минимума в день похорон Есенина, когда на Доме печати растянули траурный транспарант: "Тело великого национального поэта покоится здесь". Его гроб трижды проносили вокруг памятника Пушкину. Траурное мероприятие состоялось также и здесь. Стихи читал Качалов, хороший знакомый Есенина, актер Художественного театра. В первых рядах многотысячной толпы — последняя жена Есенина Софья Андреевна Толстая, внучка Толстого. Играет военный оркестр, присланный Михаилом Лашевичем, заместителем Михаила Фрунзе (Фрунзе умер двумя месяцами раньше при неясных обстоятельствах на операционном столе в Боткинской больнице). Лашевич застрелится в 1928-м. Здесь же режиссер Всеволод Мейерхольд с женой Зинаидой Райх, бывшей женой Есенина. Мейерхольд бешено ревновал жену к Есенину. Анатолий Мариенгоф пишет: "Помани ее Есенин пальцем, она бы от Мейерхольда убежала без зонтика в дождь и град". Анатолий Мариенгоф многолетний близкий друг Есенина. В 1919 году они спали в одной постели в комнате, которую снимали в квартире № 43 в доме 3 по Богословскому переулку.

На похоронах Есенина Зинаида Райх кричала: "Ушло наше солнце" — и обнимала своих с Есениным детей, которых воспитывал Мейерхольд.

В. Э. Мейерхольд с детьми 3. Райх и С. Есенина — Костей и Таней

Есенин любил показывать фотографии дочери и сына знакомым. Карточки всегда носил в кармане. Есенин ушел от Райх за два месяца до рождения сына. Жилья у нее не было. Приют она с младенцем нашла в Доме матери и ребенка на Остоженке. Это было совсем неплохо по тем временам. Сын Есенина Константин стал знаменитым спортивным журналистом, знатоком футбола и интеллигентнейшим человеком. Есенин больше любил дочь. Надежда Вольпин вспоминает, Есенин всегда говорил: "Детей у меня двое". Только однажды вскользь сказал: "У меня трое детей". Старший сын Есенина — Юрий Изряднов. Он будет расстрелян 13 августа 1937 года по обвинению в покушении на Сталина.

Мать Юрия, Анна Романовна, после гибели своего сына помогала сыну Есенина от Зинаиды Райх. Райх была зверски убита после ареста Мейерхольда. Константин Есенин вспоминает: "Когда я остался один, Анна Романовна подкармливала меня, а позднее присылала мне на фронт посылки с табаком и теплыми вещами".

Жила она в полуподвале во Вспольном переулке. В свой последний приход к ней в 1925 году Есенин оставил на столе коробку папирос. Курил он папиросы "Сафо" с картинкой античной поэтессы на крышке. Сын Есенина Юрий выкурил оставшиеся папиросы, кроме одной. Сын Есенина Константин выкурил эту последнюю, оставшуюся после отца, в 1941 году перед уходом на фронт. Своего младшего сына Александра Есенина-Вольпина, 1924 года рождения, Есенин никогда не видел.

На траурном митинге 31 декабря 1925 года семилетняя дочь Есенина Татьяна читала Пушкина "Мороз и солнце! День чудесный…".

Летом 1924 года в Ленинграде Есенин пришел в гости к Ахматовой. В ее комнате в Фонтанном доме они говорили о Пушкине и о портрете Пушкина работы Кипренского. Есенин сказал: "Не родился еще художник, который написал бы с меня такой же льстивый портрет". Кто-кто, а Ахматова была малоподходящей собеседницей для такого сорта разговоров, со своей жесткостью и колкостью — и при своем пиетете к Пушкину — могла бы и высмеять. Не высмеяла. А в стихотворении после его гибели проявила редкое и высочайшее сострадание поэта к поэту. Она поставила на одну доску смерть Пушкина и смерть Есенина. И вероятно, мудрая Ахматова точнее всех поняла настоящую причину его смерти. Не всякий способен устоять под мощью своего таланта. Талант нестерпим. Талант — зверь.

Есенин с Ахматовой познакомились задолго до этого, в декабре 1915 года в Царском Селе. Есенин приехал к ней с газетой "Биржевые ведомости". В рождественском номере были его стихи. В компании с Блоком, Гиппиус, Сологубом, Брюсовым, Буниным, Мережковским. Есенину хотелось читать. Он, естественно, называет 26-летнюю Ахматову Анна Андреевна, она его, 20-летнего, после доли сомнений, Сергеем Александровичем. Ахматова говорила: "Читал он великолепно. Хотя немного громко для моей небольшой комнаты. Одно тревожило, Тревожила последняя строка:

Я пришел на эту землю,

Чтоб скорей ее покинуть".

Есенин появился в Петрограде в 1915 году. Пересилив страх, пришел к Александру Блоку, ходил в дом к Зинаиде Гиппиус. Ядовитая Зинаида Николаевна посмотрела через лорнет на ноги Есенина и спросила: "Что у вас за гетры, Есенин?" Есенин был в валенках.

Есенин, в свою очередь, вспоминал о ней: "Пришел я в салон Мережковских. Навстречу мне его жена, поэтесса Зинаида Гиппиус. Я пришел, одетый по-деревенски, в валенках. А эта дама берет меня под руку, подводит к Мережковскому: "Познакомьтесь, — говорит, — мой муж, Дмитрий Сергеевич". Я кланяюсь, пожимаю руку. Подводит меня к Философову: "Мой муж, Дмитрий Владимирович". Меня, деревенского, смутить хотела, но я в ус не дую: подвела б меня к третьему мужу — тоже не оторопел бы".

Сергей Есенин

Тогда же Есенин через уже известного крестьянского поэта Клюева знакомится с Дмитрием Ломаном, штаб-офицером по поручениям при дворцовом коменданте. Именно полковнику Ломану приходит в голову идея привезти рязанского парня в Москву, в дом к сестре императрицы, к великой княгине Елизавете Федоровне, на Ордынку. Есенина везут в Москву вместе с поэтом Клюевым. Есенина одевают в голубую шелковую рубаху, длинный бархатный кафтан и сапоги на высоком каблуке. После Москвы Ломан устраивает чтение стихов перед вдовствующей императрицей Марией Федоровной в Александровском дворце в Царском Селе. По воспоминаниям Есенина, вдовствующая императрица сказала: "Я возлагаю на вас большие надежды. Вот в такое время, когда внутренние враги сеют смуту в народе, патриотические и верноподданнические стихи были бы очень полезны". Этот разговор происходил практически через дорогу от того зала, где на выпускном лицейском экзамене читал Пушкин. Этот эпизод позднее воспроизвел Илья Ефимович Репин. В 1915 году Есенин знакомится с Репиным. Есенина к Репину привел Чуковский. Там же был художник Анненков — автор портретов Троцкого, Ленина, Есенина и многих других. Вспоминает Юрий Анненков: "Тягой к званию первого русского поэта, догнать и перегнать, перескочить и переплюнуть были одержимы многие русские поэты — Северянин, Маяковский, даже кроткий Хлебников. Как-то я спросил у Есенина: "На какого черта нужен ему этот сомнительный чемпионат". "По традиции, — ответил Есенин, — читал у Пушкина "Я памятник себе воздвиг нерукотворный""".

Полковник Д. Ломан

Тогда же Есенин в Царскосельском лазарете читает перед действующей императрицей Александрой Федоровной. Есенин служит в военно-санитарном поезде. В автобиографии 1923 года Есенин пишет: "Императрица после моих стихов сказала, что стихи мои красивые, но очень грустные. Я ответил ей, что такова вся Россия".

В августе 1923 года в Москве, в Богословском переулке, в квартиру Есенина с Мариенгофом врывается радостный чекист Яков Блюмким. С порога он кричит: "Ребята, Лев Давидович, Троцкий Лев Давидович, сегодня может вас принять. Собирайтесь, едем".

По дороге в парикмахерскую на Тверской встретил знакомую актрису Августу Миклашевскую, крикнул: "Спешу, в Кремль вызвали, бегу мыть голову".

В этой ситуации — два очевидных культовых момента. Первый — шевелюра Есенина, Надежда Вольпин вспоминает: "Есенин влюблен в желтизну своих волос. Она входит в образный строй его поэзии. И хочет он себя видеть светлым блондином: нарочито всегда садится так, чтобы свет падал на кудри". В бороде проступала рыжина, поэтому он был всегда гладко выбрит и выбритые щеки пудрил.

С. Есенин во время прохождения военной службы. 1916 год

Второй предмет культа в истории с мытьем головы — это Троцкий. Есенин говорил: "…Есть один человек… Если захочет высечь меня, так я сам штаны сниму и сам лягу! Ей-богу, лягу! Знаешь кто? Троцкий".

В августе 1923-го в Кремле Есенин сказал Троцкому, что крестьянским поэтам негде печататься: у них нет ни издательства, ни журнала. Троцкий сказал: "Поможем. Вам будет выдана сумма на расходы, и вы будете печатать в журнале те произведения, которые вам придутся по душе. Разумеется, ответственность, политическая и финансовая, целиком ложится на вас, товарищ Есенин". Есенин поблагодарил Троцкого и отказался.

Яков Блюмкин, который водил Есенина к Троцкому, — сотрудник ВЧК, в недавнем прошлом левый эсер, убийца германского посла Мирбаха, и снова сотрудник ВЧК-ОГПУ. На самом деле он безжалостный красный Джеймс Бонд, участник авантюр в разных точках земного шара. Не чужд поэзии и поэтов. Как-то раз Блюмкин в кожанке, с наганом на боку, шел за Николаем Гумилевым и читал ему в спину знаменитые строки из его, гумилевских, "Капитанов":

Или бунт на борту обнаружив…

С розоватых брабантских манжет.

Гумилев остановился и холодно спросил:

— Что вам от меня надо?

— Я ваш поклонник.

— Это свидетельствует о вашем хорошем вкусе, но меня не касается.

— Я хотел пожать вам руку, я — Блюмкин.

При этом имени от гумилевской холодности не остается и следа.

Яков Блюмкин

— Блюмкин? Убийца Мирбаха? Очень, очень рад.

Гумилев улыбается и пожимает руку Блюмкина. Гумилев расстрелян в 1921 году.

Блюмкин хвастался, что может внести в расстрельные списки кого угодно — как Господь Бог.

Еще весной 1918 года, до убийства посла Мирбаха, Есенин привел Блюмкина на именины к Алексею Толстому. Кивнув на Блюмкина, Есенин предложил одной из дам: "Хотите посмотреть, как расстреливают в ЧК? Я это вам через Блюмкина в одну минуту устрою".

В 1923 году, когда Есенин с Блюмкиным ходили в Кремль, Троцкий еще наркомвоенмор, то есть нарком обороны, он всесилен. В 25-м он уже абсолютно лишен власти. Этот промежуток времени, как раз между встречей Есенина с Троцким и смертью Есенина, этот короткий исторический интервал — самый существенный, критический для всей последующей советской истории. Именно тогда Сталин окончательно входит во власть. Троцкого в 1924 году не слышно. В конце 1924 года Каменев при поддержке Зиновьева вносит предложение об исключении Троцкого из Политбюро. Сталину было, несомненно, приятно, что удар по Троцкому наносится не его, а чужими руками. Сталин даже сказал, что он против исключения Троцкого из Политбюро. Но уже в январе 1925 года на Пленуме ЦК Сталин делает доклад о Троцком и обвиняет его в попытке "превратить идеологию партии в большевизм без ленинизма". Такой человек, естественно, не может быть наркомом обороны. Троцкого снимают с поста наркома, а на его место назначают Фрунзе. Пленум предупреждает Троцкого: в случае продолжения фракционной работы он будет выведен не только из Политбюро, но и из ЦК.

Член ЦК Емельян Ярославский в частном разговоре назвал решение пленума "в некотором роде историческим". Он сказал: "До сего времени мы были под гипнозом — до Троцкого нельзя дотрагиваться, у него постоянное кресло в первых рядах Политбюро, и это кресло пожизненное. Теперь всем и самому Троцкому ясно, что с ним шутить не будут".

Троцкий в воспоминаниях пишет, что он "уступил военный пост без боя, даже с облегчением, чтобы вырвать у противников орудие инсинуации насчет его военных замыслов". Троцкий намекает на возможность обвинений его в попытке узурпации власти.

В конце апреля 1925 года прошел слух, что где-то состоялась встреча Сталина и Троцкого, что будто бы они решили помириться и что Троцкий вскоре получит важный хозяйственный пост. Троцкий действительно вскоре был назначен членом президиума ВСНХ, начальником Электротехнического управления и председателем Концессионного комитета. А в июне 1925 года Сталин в довольно широком кругу соратников сказал: "Троцкий на брюхе подполз к партии". Троцкий действительно дал повод. В № 16 журнала "Большевик" за 1925 год было опубликовано письмо Троцкого в редакцию. Письмо представляло собой критику на книгу американца Макса Истмэна под названием "Since Lenin Died" ("После смерти Ленина"). Истмэн переживал, что партия переродилась, что бюрократия торжествует. То есть Истмэн повторял Троцкого, не зная, что Троцкий от себя уже отрекся и что по этой причине многие в СССР уже пустили себе пулю в лоб.

В письме в журнал "Большевик" Троцкий качал с критики книги Истмэна, но высказал в результате самое главное для себя. Троцкий написал: "Ленин не оставлял никакого завещания". То есть тем самым Троцкий говорит, что Ленин ничего не говорил о грубости Сталина и не разделял Сталина и Троцкого. "Сама ситуация в партии исключает возможность такого завещания, — продолжает Троцкий. — Историю с якобы завещанием раскручивает эмигрантская буржуазная и меньшевистская печать. В Политбюро и ЦК совершенно нет никаких обстоятельств, которые давали бы какое бы то ни было основание для опасения раскола".

Всё. То есть: "Я весь ваш, Иосиф Виссарионович", — говорит Троцкий в 1925 году. Вот после этого письма Троцкого Сталин и сказал, что тот "подполз к партии на брюхе". Большинство из тех, кто был в курсе, одобрительно смеялись сталинской шутке, немногие были в ужасе от мгновенной и окончательной сдачи Троцкого.

В первой половине 1925 года среди активных участников выдавливания Троцкого фигурирует Григорий Зиновьев, член Политбюро и глава ленинградской парторганизации. Именно по его инициативе ленинградский губернский комитет выступил с предложением об исключении Троцкого не только из Политбюро, но из партии вообще. После победы над Троцким в конце 1925-го Зиновьеву приходит в голову мысль развернуть наступление на Сталина. Зиновьев всерьез рассчитывает занять сталинское место. 18 декабря в Москве открывается XIV съезд партии. С политическим докладом выступает Сталин. На следующий день политический доклад делает Зиновьев. 21 декабря, в день рождения Сталина, выступает член Политбюро, глава Моссовета Каменев. Он говорит "Лично я полагаю, что товарищ Сталин не может выполнять роль объединителя большевистского штаба".

Именно в это день, 21 декабря 1925 года, Есенин уходит из психиатрической клиники на Пироговке, в Божениновском переулке. Есенин находился там с 26 ноября и лечился у знаменитого психиатра Ганнушкина. Именно у Ганнушкина он написал "Клен ты мой опавший". Он совершенно измотан за последний год. Весь год, как и предыдущий, он постоянно пишет. При этом он говорит: "У меня нет соперников, и потому я не могу работать. Я потерял свой дар".

И снова пишет. Прямо перед клиникой на Пироговке он заканчивает своего "Черного человека". Он писал его долго. Многим читал. В самых разных местах. Вспоминает Михаил Зощенко: "Мы входим в пивную. Есенин идет нам навстречу. Что-то говорит официанту. Тот приносит ему стакан рябиновки. Закрыв глаза, Есенин пьет. Хочет опять позвать официанта. Чтобы отвлечь, я прошу его почитать стихи.

Он соглашается, почему-то с радостью. Он читает поэму "Черный человек".

Есенина окружает почти вся пивная. Его подхватывают десятки рук и несут к столику, все хотят обнять его, поцеловать".

Муж сестры Есенина Наседкин вспоминает: "Я дважды заставал его в цилиндре с тростью перед большим зеркалом с непередаваемой нечеловеческой усмешкой, разговаривавшим со своим двойником — отражением".

Поэт Николай Асеев: "Передо мной вставал другой облик Есенина. Не тот общеизвестный, с русыми кудрями, а живое лицо, умытое холодом отчаяния и просветлевшее от боли и страха перед своим отражением".

Те, кто слышал поэму в его чтении, говорили, что напечатанный текст короче и менее трагичен, чем тот, что Есенин читал. Сам Есенин, говоря о "Черном человеке", не раз упоминал о влиянии пушкинского "Моцарта и Сольери".

Пушкин ему снился и в бессонницу мерещился. Летом 1924-го в Царском Селе он ни свет ни заря вылез из окна и пошел к памятнику. Говорил потом: "Так нестерпимо захотелось увидеть Пушкина. Первым ему сказать: "Доброе утро"". По дороге нашел фотографа, залез на памятник и говорит: "Сними меня с Сашей. Мы друзья". Потом пошел на вокзал, выпил там за Сашу со словами: "Кто его знает, когда опять увидимся".

Он страшно пил этот год. Когда его убеждали серьезно лечиться, он с неизменной улыбкой ссылался на то, что ему нужно подготовить для Госиздата собрание своих сочинений и тогда возьмется за лечение.

В то же время, летом 1925 года, в планах стоит выпуск 27-томного собрания сочинений Троцкого. Зиновьев к тому времени уже давно обладал правом на издание своих сочинений. Гонорары партийным авторам выплачиваются независимо от того, как распространяется печатная продукция.

Есенин знал, что за стихи он должен получать деньги. Одни вспоминают, что Есенин считал для себя личной обидой, если одно и то же стихотворение печатал меньше чем в пяти-шести сборниках. Что издатели таяли под его взглядом. Другие современники пишут, что его походы в редакцию обычно кончались плачевно, что гордость его не мирилась с получением отказа, что в ожидании денег нервничал и непосредственно из редакции попадал в пивную. Ночью приходил пьяный и без денег. Кормил и поил всех вокруг. При этом часто повторял: "Я хочу быть богатым!" или "Буду богатым, ни от кого не буду зависеть — тогда пусть кланяются". Богатый для него было синонимом "сильный", "независимый". Надежда Вольпин вспоминает, как Есенин однажды неожиданно похвастался: "Дед мой вовсе был не крестьянин. У него, у деда, два парохода по Волге ходили".

Отец Есенина писал ему: "Сережа! Если бы ты не пил, то наверняка ты бы не жил, как живешь. У тебя была бы роскошная квартира и имел бы не менее двух прислуг, жил бы настоящим барином". Квартиры у Есенина в 1924-м и в начале 1925-го не было вовсе. Жил по знакомым, по знакомым женщинам. В частности, у Галины Вениславской на углу Большой Никитской и Брюсовского в доме 2/14. Beниславской в марте Есенин написал: "Милая Галя! Вы мне близки как друг. Но я Вас нисколько не люблю как женщину". Бениславская в годовщину смерти Есенина покончила с собой на его могиле.

с. А. Есенин

Галина Бениславская писала: "В период 1923–1925 годов Сергей Александрович уже не умел цепляться за возможности, не умел пробиваться. "Поймите, — твердил он, — в мой дом я должен стучаться, а мне не открывают. Это им не простится. Пусть я буду жертвой за всех, за всех, кого не пускают. Это вам не фунт изюма. За меня все обозлятся. А мы все злые, вы не знаете, как мы злы, если нас обижают. Буду кричать, буду, везде буду. Посадят — пусть сажают — еще хуже будет"".

Галина Бениславская

Поэт, критик, знакомый Есенина Георгий Иванов вспоминает: Есенин чуть не каждую ночь кричал на весь ресторан, а то и на всю Красную площадь: "Бей коммунистов — спасай Россию". Всякого другого на месте Есенина, конечно бы, расстреляли".

Вспоминает прозаик Андрей Соболь: "Относительно Есенина в 1924 году был отдан приказ по милиции: доставлять в участок для вытрезвления и отпускать, не давая делу дальнейшего хода. Конечно, приказ был отдан не из любви к Есенину, а из соображений престижа — не хотели официально признавать "расхождения" между рабоче-крестьянской властью и поэтом, имевшим репутацию крестьянского".

Все милиционеры центральных участков знали Есенина. Из отчета милиционера Дорошенко: "Он (Есенин) позволил себе нанести словесное оскорбление по адресу Советской рабоче-крестьянской милиции, называя всех находившихся "сволочью"".

Милиционер Каптелин: "Гражданин Есенин, будучи в отделении, говорил по адресу находившихся "жулики", "паразиты", а также позволял и другие нескромные вещи".

Милицейские протоколы по Есенину и тот факт, что делам этим велено было не давать ходу, сильно по внешнему рисунку напоминают ситуацию с Григорием Распутиным в 1915–1916 годах. Как раз в те времена совсем молодого Есенина, как в свое время Распутина, водили и показывали по всевозможным петербургским салонам — от монархических до либеральных. Распутин про такое говаривал: "Возят как райскую птицу". По некоторой информации, в 1916 году носилась даже политическая идея слепить из юного поэта Есенина противовес Распутину. Возможно, именно по этой причине полковник Ломан первым делом повез Есенина к великой княгине Елизавете Федоровне, ярой противнице Распутина. Но Юсупов убил Распутина Потом пришла Февральская революция, потом Октябрьская.

Поэт Клюев, доставшийся Есенину в приятели с дореволюционных времен, еще с выступления перед великой княгиней, мало напоминал по нравственным качествам Петра Андреевича Вяземского рядом с Пушкиным.

В 1923 году Клюев — неудачник, его не печатают, он завидует славе Есенина. Но он оказался отличным провокатором. "Жиды не дают печататься. Жиды правят Россией, потому я не люблю жидов", — говорил Клюев.

Из протокола допроса Есенина в 47-м отделении милиции г. Москвы от 21 ноября 1923 года: "Сидел в пивной с приятелями, говорили о русской литературе. Я увидел типа, который прислушивался к нашему разговору. Я сказал приятелю, чтобы он ему плеснул в ухо пивом. После этого тип встал и пошел, позвал милицию. О евреях в разговорах поминали только, что они в русской литературе не хозяева и понимают в таковой в тысячу раз хуже, чем в черной бирже, где большой процент евреев обитает как специалистов. Признаю себя виновным в оскорблении. Оскорбления наносил словами "жидовская морда". О еврейских погромах я ничего не говорил".

Потом был товарищеский суд в Доме печати. Вынесли общественное порицание, хотя в середине 20-х годов антисемитизм еще был серьезным преступлением. Уже после суда Есенин говорил: "Что они, сговорились, что ли? Антисемит, антисемит! Да у меня дети — евреи".

Надежда Вольпин вспоминает: "Слышала не раз: он и Райх зачислял в еврейки и Дункан".

Со знаменитой танцовщицей Айседорой Дункан Есенин познакомился в 1921 году в мастерской художника Якулова на Большой Садовой, в доме, где потом появится булгаковская "нехорошая квартира". Дункан в тот вечер не села со всеми ужинать, а расположилась в соседней комнате на кушетке. Едва не сшибая гостей, промчался какой-то человек в сером костюме. Он кричал: "Где Дункан, где Дункан?" Это был Есенин. Разругался Есенин с Дункан после поездки в Штаты, в Париже.

Айседора Дункан

Из Штатов он писал Мариенгофу: "Кроме русского языка, никакого другого не признаю и держу себя так, что ежели кому-нибудь любопытно со мной говорить, то пусть учится по-русски".

В Париже с Дункан был грандиозный скандал в отеле: бил зеркала, ломал мебель. Был арестован, освобожден при содействии Дункан и уехал в Германию.

В Париже в ресторане он издевался над русскими офицерами, которые служили теперь официантами. Требовал, чтобы пили за Советскую Россию.

В Берлине на вечере писателей-эмигрантов требовал, чтобы пели "Интернационал". А на вопрос, кто интересуется в Москве поэзией, отвечал: "Разве только девушки. Да и то — еврейские". Вспоминают, что в его устах это звучало жалобно и нежно.

Дункан приехала к нему в Германию. Они вместе вернулись в Москву. "Да, она меня очень любила, и я знаю — любит. Она говорила, что я похож на ее погибшего сына. В ней очень много нежности". Это он рассказывал Галине Бениславской, говорил: "Я двух женщин бил, Зинаиду и Изадору, и не мог иначе, для меня любовь — это так мучительно". Говорил, что это Дункан отправила его в психиатрическую клинику на Полянку. В психиатрической клинике тогда начал писать статью, остался черновой набросок: "Россияне! Не было омерзительнее и паскуднее времени в литературной жизни, чем время, в которое мы живем. Тяжелое за эти годы состояние государства выдвинуло на арену революционных фельдфебелей, которые имеют заслуги перед пролетариатом, но отнюдь не перед искусством".

А. Дункан и С. Есенин

В апреле 1924-го в Ленинграде Есенин зашел к своему знакомому Вольфу Эрлиху на Бассейной: "А знаешь, мне Клюев перстень подарил. Хороший перстень, очень старинный, царя Алексея Михайловича".

Он кладет руки на стол. Крупный медный перстень надет на большой палец правой руки. Как у Александра Сергеевича. Пушкин с перстнем на большом пальце правой руки изображен на портрете работы Тропинина. Для Пушкина перстень — не украшение, а талисман.

Вероятно, и на Кавказ Есенин поехал вслед за Пушкиным. А может быть, он поехал туда совсем по другой причине.

В 50-е годы поэт Борис Пастернак рассказывал Ольге Ивинской, что однажды в Кремль были приглашены он, Пастернак, Маяковский и Есенин. С каждым Сталин беседовал отдельно. Речь шла о переводе на русский язык грузинских поэтов.

С. Есенин и С. Толстая

В сентябре Есенин все бросает и уезжает сначала в Баку, потом в Тифлис, потом возвращается в Баку.

Первый секретарь ЦК Азербайджанской КП(б) в это время — Сергей Киров. В Ленинград на место Зиновьева его переведут через полтора года. У Кирова в Баку Есенин встречается с Михаилом Фрунзе, который скоро сменит Троцкого на посту наркома обороны.

У Кирова позже Есенин будет читать стихи из нового цикла "Персидские мотивы". В Персию его не пустили, как Пушкина. Хотя могли бы. Советской резидентурой в Персии в это время руководил приятель Есенина — все тот же Яков Блюмкин.

Из Баку Есенин на месяц приезжал в Москву. В этот месяц он знакомится с внучкой Толстого и полной тезкой своей бабушки, Софьей Андреевной Толстой. Он отбивает ее у Бориса Пильняка и объявляет своей невестой. Борис Пильняк через год напишет "Повесть непогашенной луны", посвященную истории неожиданной смерти наркома обороны Михаила Фрунзе. В 1925-м все обсуждали смерть Фрунзе, в 1926-м — книгу Пильняка. Есенин, когда узнал о смерти Фрунзе, плакал. Бориса Пильняка расстреляют в 1938-м.

Знакомым Есенин часто говорил: "Знаете, я женат! Правда, хорошо? Сергей Есенин женат на внучке Льва Толстого!"

Язвительный Мариенгоф пишет: "Софья Андреевна Толстая, внучка Льва Николаевича, до немыслимости похожа на своего деда. Только лысины и бороды не хватало". Сама Софья Андреевна пишет: "Я иногда думаю, что я самая счастливая женщина, и думаю — за что?"

Есенин в разговоре со знакомым:

— Сергей Александрович, что с вами?

— Да, знаете, живу с нелюбимой.

— Зачем вы женились?

— Ну-у-у! Зачем? Да назло. Вышло так.

А Софья Андреевна в письме осенью пишет: "Выглядит он, кажется, немного лучше. А вообще он кволенький, и у меня за него сердце болит".

Критик Александр Воронский вспоминает: "Морозной зимней ночью на Тверской я увидел Есенина, вылезающего из саней. На нем был цилиндр и пушкинская крылатка. Есенин старательно закутывался в ней. Он был трезв. Я спросил: "Что это все означает, зачем такой маскарад?"

Он улыбнулся: "Хочу походить на Пушкина, лучшего поэта в мире. — И, расплатившись с извозчиком, добавил: — Очень мне скучно"".

А Надежде Вольпин, матери своего сына, он еще когда говорил: "Полюбить бы по-настоящему! Или тифом, что ли, заболеть!"

Врачи тогда говорили, что сыпной тиф обновляет не только тело, но и душу. Если выживешь.

1926 год

Мария Спиридонова

22 ноября 1926 года на 2-й сессии ВЦИК 12-го созыва был принят Уголовный кодекс РСФСР, в котором медицина впервые рассматривалась в качестве одной из мер социальной защиты.

Отныне к лицам, совершившим действия против советского строя, в соответствии с новым Уголовным кодексом могли быть применены меры не только судебно-исправительного, но и медицинского и медико-педагогического характера.

В Уголовном кодексе указывается, что меры судебно-исправительного характера, то есть расстрел или лагерь, не могут быть применены в отношении лиц, совершивших преступления против советского строя в состоянии хронической душевной болезни или временного душевного расстройства. На первый взгляд выглядит гуманно и соответствует мировым стандартам.

На второй взгляд статья УК фактически утверждает, что всякий человек, выступающий против советской власти, психически ненормален. Поэтому к таким лицам применяется принудительное лечение и помещение в лечебное заведение в соединении с изоляцией.

Кроме того, введение в Уголовный кодекс мер медицинского воздействия для политических — это отличная заготовка на будущее, далекое и близкое.

В ближайшем будущем, меньше чем через десять лет, в Казани будет открыта первая тюремная психиатрическая больница в ведении НКВД. Это чисто советское достижение в психиатрии. В Институте Сербского в Москве в секретном отделе будут вестись разработки особых медикаментозных средств воздействия на подследственных. Правда, в 30-е годы медицинское развязывание языка и самооговоры не освобождали от расстрела.

В более отдаленном будущем, в 1960-е, 1970-е и 1980-е годы, способы медицинского воздействия на политических заключенных становятся главными. И остаются таковыми вплоть до начала перестройки. Когда говорят, что Андропов — родоначальник карательной психиатрии, это не соответствует исторической правде. Андропов — прямой продолжатель дела Ленина-Сталина.

В 1926 году в журнале "Экран", приложении к "Рабочей газете", опубликована статья под названием "Дом № 23". Начинается словами: "Население этого белого дома в Кропоткинском переулке часто меняется. Приводят — и уводят". В доме 23 по Кропоткинскому переулку — Институт судебно-медицинской экспертизы, впоследствии имени Сербского. Надо сказать, что Владимир Петрович Сербский к советской политической психиатрии не имеет никакого отношения. Он умер до октября 1917 года.

Первым заключенным, подвергшимся воздействию советской карательной психиатрии, была Мария Спиридонова. Она стала пациенткой дома 23 по Кропоткинскому переулку еще в 1921 году. Мария Александровна Спиридонова — неформальный лидер, символ и знамя партии левых эсеров. В революционном движении с 1905 года. Еще задолго до психушки Спиридонова сказала: "У меня есть предчувствие, что большевики готовят какую-то особенную гадость. Объявят меня, как Чаадаева, сумасшедшей, посадят в психиатрическую клинику — вообще что-нибудь в этом роде". Заявление Спиридоновой на первый взгляд представляется бессмысленным, потому что в арсенале большевиков — и расстрелы, и высылки за границу. Партия, к которой принадлежит Спиридонова, запрещена. Тем не менее ею действительно занимаются изощренно, каждый раз позволяют остаться в живых.

Клара Цеткин в июле 1921 года пишет Ленину: "Разные иностранные делегаты просили меня замолвить слово за Марию Спиридонову. Я надеюсь, что ваше решение по Спиридоновой будет таким же милосердным, как и политически разумным".

В 1921 году Ленин действительно считает политически разумным не убивать Спиридонову. Во-первых, по причине шаткости советской власти на фоне кронштадтского мятежа и крестьянского восстания в Тамбовской губернии. Во-вторых, потому что больная туберкулезом, еще не пришедшая в себя после тифа 37-летняя Мария Спиридонова необыкновенно влиятельна и опасна. Что убить ее, что оставить на свободе — одинаково плохо для власти.

Мысль о том, чтобы спрятать Спиридонову в психиатрической больнице, пришла в голову Дзержинскому. Он пишет начальнику секретного отдела ВЧК: "Надо снестись с Обухом и Семашко (то есть с московским комитетом здравоохранения и Наркомздравом) для помещения Спиридоновой в психиатрический дом с тем условием, чтобы оттуда ее не украли или не сбежала".

Когда ее привезли в психиатрическую клинику, она отказалась от еды и питья. Четырнадцать дней сухой голодовки. Врачи и руководство ВЧК заговорили об искусственном питании. В данном случае это насилие над организмом означало бы смерть пациентки. Потому что суть ее состояния — ужас перед любым насилием. Над ней самой или над окружающими. В кошмарах, в бреду она кричит: "Жандармы, казаки, чекисты!"

Драматизм ситуации заключается еще в том, что эта психическая болезнь навалилась на женщину, которая в свои двадцать лет стала самой знаменитой русской террористкой XX века.

В 1906 году Мария Спиридонова на вокзале в Борисоглебске выстрелом из револьвера убила тамбовского губернского советника Луже-новского за подавление крестьянских беспорядков. Она не пыталась скрыться, она крикнула, что это она стреляла. Она хотела публично застрелиться, но не успела. По команде есаула Петра Аврамова казаки начали избивать ее нагайками и ногами. Эта долгая, жестокая, безобразная сцена происходила на глазах у вокзальной публики. Потом начали избивать онемевшую публику. Медицинское освидетельствование Марии Спиридоновой показало: отек лица, кровоподтеки с красными и синими полосами. Рот не открывается. Кожа на лбу содрана. Левый глаз не открывается. Кровоизлияние в сетчатку. Кисти рук сильно вспухшие. Местами содрана кожа. На теле следы от нагаек с очерченными контурами. На ногах кровоизлияния и содранная кожа. Легкие совершенно отбиты. Горлом идет кровь. Двигаться не может. Периодическая потеря сознания. Бред, галлюцинации. Кроме того, в поезде по пути из Борисоглебска в Тамбов все тот же есаул Аврамов пытался изнасиловать Спиридонову.

Все происходившее со Спиридоновой широко обсуждалось и освещалось в прессе, в губернской и столичной. В Тамбове вел "журналистское расследование" корреспондент петербургской газеты "Русь" Владимиров. Вскоре он выпустит опубликованные статьи отдельной книгой. Еще до суда газета "Русь" публикует письмо Спиридоновой из Тамбовской тюрьмы: "Да, я хотела убить Луженовского. Умру спокойно и с хорошим чувством в душе". В газете "Молва" появляется письмо матери Марии Спиридоновой под заголовком "Обращение к русским матерям".

Временный военный суд г. Тамбова выносит смертный приговор: "подвергнуть смертной казни через повешение".

Через две недели Временный военный суд г. Тамбова ходатайствует о смягчении приговора Спиридоновой: "В связи с неизлечимой болезнью — туберкулезом — заменить смертную казнь бессрочной каторгой".

Министр внутренних дел Дурново отвечает: "По делу Спиридоновой, думаю, правильно уважить ходатайство военного суда".

20 марта 1906 года Спиридонова пишет товарищам по эсеровской партии: "Моя смерть представлялась мне настолько общественно ценною, я ее так ждала, что отмена приговора на меня очень плохо подействовала: мне нехорошо".

Потом прощальное письмо перед отправкой из Тамбова: "Я из породы тех, кто смеется на кресте".

Есаул Аврамов в апреле был убит из револьвера хорошенькой барышней с длинной косой. Летом 1906 года петербургская газета "Мысль" публикует письмо, которое сама Спиридонова прочитала гораздо раньше, еще в Тамбовской тюрьме. Под письмом подписи самых знаменитых в России террористов — Гершуни, Сазонова.

Григорий Гершуни — создатель суперрезультативной боевой организации эсеров, работавшей по высшему чиновничеству и членам царской фамилии. Егор Сазонов — исполнитель убийства министра внутренних дел Плеве в 1904-м.

Так вот, эти легендарные террористы пишут Марии Спиридоновой из Шлиссельбургской крепости в Тамбовскую тюрьму: "Вас уже сравнивали с истерзанной Россией. И вы, товарищ, несомненно, ее символ". Именно в качестве символа России террористка Спиридонова оказалась сначала в Пугачевской башне Бутырской тюрьмы, а затем отправилась на каторгу. Вместе с ней в поезде — еще пять террористок в возрасте от 19 до 26 лет. Ни одна из этих пяти не имела такой прессы, как Спиридонова. На станциях по пути следования поезда собираются огромные митинги. Люди скандируют: "Спи-ри-донова! Спи-ри-до-но-ва! Да здравствует Спиридонова! Привет Спиридоновой!"

Спиридонова выходит, выступает. Александра Измайлович, попутчица Спиридоновой, впоследствии проведшая рядом с ней всю жизнь, вспоминала: "За всю дорогу было только два темных пятна. В Сызрани какая-то купчиха крикнула: "Как же, героиня! В историю попадете!" И в Сибири на маленькой станции пожилой рабочий сказал: "Что ты делаешь, безумная?""

Ехали в Акатуй. После поезда на тарантасах. Акатуй с 1826 года, со времен декабристов, — в системе Нерчинских тюрем для политических заключенных. Вспоминает та же Александра Измайлович: "В пути около полудня располагались в каком-нибудь хорошем местечке, около речушки, и часа три валялись на траве, купались, пили чай. Я первые дни много шла босиком. Но скоро пришлось сдаться. Ноги, обожженные горячим песком и исколотые, давали себя знать. Пришлось сесть в экипаж". Приехали в Акатуй.

М. Спиридонова (первая слева) в Акатуе с другими политзаключенными

Александра Измайлович продолжает: "Вот мы у ворот тюрьмы. Здесь нас подхватила шумная волна, оглушила громом революционных песен, осыпала цветами. Как сквозь сон смотрели мы на происходящее. Мы оказались в каком-то дворике среди улыбающихся мужчин, женщин и детей. Дети тоже пели и бросали в нас цветами. Кругом флаги, гирлянды цветов, надписи: "Да здравствует социализм", "Да здравствует партия социалистов-революционеров". Мы стояли под звуки "Марсельезы" и под дождем цветов, растерянные. Еле-еле нашла взглядом Гершуни и Сазонова. Какие-то дамы, жены каторжан, повели нас в баню, потом кормили обедом, фотографировали. Потом во дворике среди зелени пили чай.

М. Спиридонова. Акатуй. 1906 год

Но приезде нашем заходил к нам начальник тюрьмы. Расшаркивался, пожимал руки и все спрашивал, удобно ли будет нам в наших каморках".

Надо сказать, когда это первый раз слышишь, возникает чувство внутреннего протеста. Это вранье. Это рекламный ролик по заказу начальника Акатуйской тюрьмы. Однако же это правда. Это подлинные воспоминания террористки Александры Измайлович, дочери генерала, покушавшейся на минского губернатора во время еврейского погрома. Потом она пройдет через тюрьму при Ленине и лагерь при Сталине, и у нее будет возможность почувствовать разницу. В большевистских лагерях не фотографировались в девичьи альбомы. А в Акатуе заключенные много фотографировались. Альбом чудом сохранился за границей. В СССР это был бы антисоветский документ.

Александра Измайлович

После Акатуя была Мальцевская женская тюрьма. Политические заключенные там не работали. В обязанности входили уборка камер, стирка белья и топка печей, то есть самообслуживание. Главной специалисткой по мытью полов была Ирина Каховская. Из рода декабриста Каховского, который на Сенатской площади выстрелил в спину герою войны 1812 года генералу Милорадовичу. По воспоминаниям политзаключенных, самым тяжелым трудом была стирка собственного белья. Белье носили свое, не казенное, и его было много. Уголовницы приносили дрова для печей. В отличие от сталинских лагерей, здесь политические были в предпочтительном положении по сравнению с уголовными. Уголовницы работали: вязали варежки, шили рубахи. Политические читали. Книги, как и деньги, регулярно получали по почте.

Читали книги по философии, политэкономии, беллетристику. На разных языках. Это не возбранялось. К шпионажу не приравнивалось.

Камеры обычно не запирались. В камерах были цветы. Бессрочницы, то есть имевшие пожизненный срок, ходили в своих платьях, обычно ярких.

Кандалы валялись на особый случай. Как только из-за Зарентуйской горы появлялась тройка лошадей с начальством, в тюрьме поднималась тревога. Надзирательница бежала закрывать камеры. Начиналось переодевание в казенное. Яркие платья, цветы прятались. Наспех прикручивались кандалы. Не проходило и пяти минут, как все окрашивалось в серый цвет. Тюрьма, как вспоминает Спиридонова, "принимала завинченный вид".

В 1926 году Мария Спиридонова публикует книгу "Из воспоминаний о Нерченской каторге": "Выпускали гулять на честное слово далеко в лес, человек по 60 зараз, на весь день. Ко времени нашего приезда тюрьмы скорее походили на клубы. Но рабочему, малоразвитому человеку трудно было сидеть, потому что ему нужна смена впечатлений. Мало на каких каторгах была работа, и оттого десятки товарищей становились больными людьми. Когда некоторым удавалось выбраться на каторжные золотые прииски, они оттуда писали счастливые письма и, главное, имели возможность приработать на себя".

А теперь другой фрагмент воспоминаний.

"Как-то в нашей камере у молодой казашки начались роды. Мы требовали врача. Никто не пришел. В заветный миг, когда появилась головка ребенка, в камеру ввалился тюремщик.

— Молчать! Акушерку требуете! А кто вы такие? Вы — враги народа.

Роды продолжались. Кто-то из нас перегрыз зубами пуповину и завязал тряпочкой. Только утром появилась тюремная медсестра Сонька. Взяла родившегося ребенка, а матери приказала идти за ней. Через три недели мать вернулась к нам. Ребенка отдали в детский дом. Вскоре нам сообщили, что он умер".

Это фрагмент из воспоминаний Галины Серебряковой, писательницы, жены двух членов ЦК ВКП(б), Серебрякова и Сокольникова. Она пишет о советской тюрьме образца 1938 года.

В 1926 году воспоминания Спиридоновой о Нерчинской каторге уже никому не интересны. А то, что будет через десять лет, еще никто представить себе не может.

Масса лиц, бывших ничем до октября 1917 года, к 1926 году вошли во вкус власти и стали настоящим господствующим классом. У подавляющего большинства этих лиц были жены.

В начале 1926 года жена Каменева Ольга Давыдовна, она же сестра Троцкого, со своей приятельницей Любовью Васильевной, женой советского посла Красина, совершает шопинг в Париже.

Каменева вообще часто наведывается в Париж, известна своими туалетами и неограниченностью средств. Об этом пишут французские газеты.

Заведующая Театральным отделом Наркомпроса О. Д. Каменева

Новый информационный повод дает оказавшаяся в Париже проездом из Норвегии в Мексику Александра Коллонтай. Она, конечно же, посетила те места, где жила до 1917 года, свой скромный эмигрантский пансион, кафе около Сорбонны, где она когда-то сидела с мужем, которого оставила в 1898 году. А потом она отправилась по ювелирным магазинам на Рю де ля Пэ. Французские журналисты следовали за ней. Отплыла Александра Михайловна в Мексику на пароходе "Лафайетт" в каюте с мраморной ванной, где всегда была подогретая океанская вода.

А. М. Коллонтай

В Норвегии в это время еще не забыт грандиозный прием по поводу годовщины Октябрьского переворота. Были сняты все залы лучшего отеля в Осло. Повсеместно были расставлены присланные из Москвы двухкилограммовые бочонки с икрой. Лед вокруг бочонков подсвечивался специальными лампочками. Хозяйка бала танцевала без устали. Финалом банкета в честь Октября стал танец нагой красотки с двумя гроздями винограда в руках. В неофициальном письме Коллонтай писала: "Провела исключительно важное деловое мероприятие. Устала до чертиков". В официальном отчете: "Прием еще выше поднял авторитет Советского Союза. Все газеты пишут, что посольство царской России никогда не устраивало ничего подобного".

В 1926 году, когда Коллонтай оказалась ненадолго в Москве, нарком иностранных дел Чичерин размахивал перед ней отчетом ревизора, из которого следовало, что только в Берлине она купила пятьдесят платьев.

Она отвечала, что это поднимает престиж страны.

Моя бабушка рассказывала мне. Как-то она с каким-то письмом пришла к Коллонтай в гостиницу "Метрополь", где та проживала. Коллонтай встретила ее в немыслимом пеньюаре. Бабушке сразу показалось, что где-то она точно такой же уже видела. Тут надо сказать, что бабушка до революции в городе Минске делала шляпки. И хозяйка тогда направляла ее отнести коробку со шляпкой к богатым клиентам. Так вот, по пути домой от Коллонтай бабушка наконец вспомнила, где ей уже попадался такой пеньюар. Дело было давно. В Минске. Она принесла шляпку клиентке. Та была именно в таком пеньюаре. Она была мадам, хозяйкой дорогого борделя.

С Марией Спиридоновой Александра Коллонтай встречалась весной 1917-го. По сути, их встреча как раз и есть момент смены революционных элит. Мария Спиридонова — самая известная революционерка России. Она только что вернулась в Петербург с Востока, с каторги. Она освобождена личным указом министра юстиции Керенского в первые дни Февральской революции. Александра Коллонтай приехала с Запада, из эмиграции. Она никому не известна. У одной в прошлом одиннадцать лет каторги, другая России в глаза не видела с 1898 года. Была только пару раз, наездами. Так что представление о стране у обеих относительное, но в 1917 году это не имеет существенного знамения.

На солдатском митинге Спиридонова и Коллонтай выступали по очереди. Спиридонову слушали уважительно. Коллонтай приняли восторженным ревом. После выступления солдаты на руках несли ее в авто. Константин Сергеевич Станиславский, который слышал Коллонтай на митинге, оценил режиссуру ее выступления, точнее, технику речи: С первых же фраз она вносила в речь столько подъема, сколько нужно чтобы голосом захватить аудиторию. Ослабляя модуляцию в середине речи, она в конце снова набирала полную силу, но не переходила на крик". О содержании речи Станиславский ни словом не обмолвился. Мужская аудитория забросала Коллонтай букетами сирени.

На самом деле весной 1917 года никто бы не подумал, что в такой вот форме наблюдает смену исторических персонажей. Более того, уже после Октябрьского переворота, в момент выборов в Учредительное собрание 5 января 1918 года, эти женщины со своими мужчинами, то есть со своими партиями, вновь оказываются по одну сторону барьера.

Две самые революционные партии — большевики, только захватившие власть, и левые эсеры — получают меньшинство во Всероссийском Учредительном собрании. Вот тогда-то левые эсеры блокируются с большевиками и разгоняют Всероссийское Учредительное собрание. Мария Спиридонова выдвигала свою кандидатуру на пост председателя Учредительного собрания и не набрала голосов. Через несколько часов после провала на выборах она одобрила разгон Учредительного собрания. То есть после одиннадцати лет каторги она высказывается за диктатуру. Левые эсеры — единственная и последняя политическая партия, которую терпят большевики. Но только до середины 1918 гада.

Спиридонова поддержит позицию Ленина по Брестскому миру. Вопреки мнению своей партии, она выступит за мир с Германией любой ценой, с любыми территориальными потерями. Кстати, под документом о полной демобилизации российской армии редом с подписью Троцкого стоит подпись Анастасии Биценко, эсеровской террористки, которая отбывала каторгу вместе со Спиридоновой. Когда в конце марта IV съезд Советов ратифицировал Брестский договор с утратой огромных территорий, левые эсеры вышли из правительства. Спиридонова подчинилась партийной дисциплине. На самом деле истинная причина разрыва с большевиками для эсерки Спиридоновой одна — большевистская политика в отношении крестьянства, продотряды, отнимающие хлеб, голод. И самое главное — большевики не отдают землю крестьянам. Дело в том, что лозунг "Земля — крестьянам!" — это главный эсеровский лозунг. Автор эсеровского Закона о земле Илья Майоров — будущий муж Спиридоновой. Большевики лозунг "Землю — крестьянам?" в октябре украли, или позаимствовали у эсеров. И, поиспользовав, отбросили. Спиридонова таким цинизмом не отличалась. Этим она отличалась от Ленина. Ленин о Спиридоновой говорил, что она "человек, в искренности которого ни я, ни кто другой не сомневается".

Самой Спиридоновой Ленин говорил: "Морали в политике нет, а есть только целесообразность".

Трудно сказать, на разных языках или все-таки на одном политическом языке говорили Ленин со Спиридоновой. Фактом остается одно: индивидуальный эсеровский террор уступает место террору государственному. В эту жесткую игру за власть большевики никого не принимают. Только свои.

М. Спиридонова. Начало 20-х годов

В пору белых ночей 1918 года Александра Михайловна Коллонтай проживала в Царском Селе. Она устроилась в покоях Екатерины Великой. Для прогулок выбирала те аллеи, где любила гулять императрица. Жена Луначарского Анна облюбовала комнаты детей последнего царя. Эти дети в этот момент еще не убиты. Их убьют через месяц. Анна Луначарская курировала детские общественные советские учреждения. Она принимала посетителей, сидя в том кресле, где императрица выслушала известие об отречении Николая II и об ее с детьми аресте. Особенно весело в комнатах Анны Луначарской было вечерами. Пели, танцевали.

В этой же компании жена члена Политбюро, главы Петроградской парторганизации Зиновьева, Злата Лилина. Она возглавляет петроградский Губсоцвос, а также она заместитель ГубОНО, то есть занимается в Петрограде приютами, детским домами и образованием. Она говорит: "Мы должны изъять детей из пагубного влияния семьи. Скажем прямо, национализировать. И с первых же дней жизни они будут находиться под благотворным влиянием коммунистических детских садов и школ. Заставить матерей отдать советскому государству ребенка — вот наша задача". Ясли в это время в народе называют морилками, в том смысле, что дети там мрут. А пока процесс воспитания детей и их родителей не завершен, детей высших партработников не следует пускать в обычные школы. И вообще лучше нанять домашних учителей, чтобы ребенок не общался с быдлом. Так рассуждали не только дамы столичной партверхушки, но и в регионах тоже.

Пример центра вообще крайне заразителен для регионов. Из "Архива партии эсеров": "Перед Пасхой тамбовские губернские продотряды получили из Москвы, из наркомата продовольствия, телеграмму с приказом прислать в Москву в адрес ЦК РКП(б) вагон гусей. Приказ был исполнен. Тамбовский партийный комитет поступил точно так же. И семьи партработников к Пасхе получили тридцать пудов гусей". Кроме гусей в этом документе обращает на себя внимание слово "Пасха". Судя по распоряжению, большевики легко поступались атеистическими принципами ради доброго гуся.

Да что там гуси! По распоряжению Зиновьева, который по совместительству был председателем Коминтерна, советский торгпред в Эстонии, друг юности Ленина, Георгий Соломон должен осуществить срочную транзитную отправку в Петроград. Груз на 200 тысяч золотых марок для надобностей Коминтерна. Торгпред отправку обеспечил, но поинтересовался, что везут. Получил ответ: "Ананасы, мандарины, разные фрукты в сахаре, сардинки, драгоценное белье для жены Зиновьева Лилиной, духи, мыло, инструменты для маникюра, всякие кружева, черт знает что". Груз сопровождал некто Сливкин, курьер Коминтерна, любимец партийных дам. Они наперебой говорили ему: "Товарищ Сливкин, привезите мне мыло "Коти", а мне духов "Аткинсон"". И он непременно привозит. Счета для оплаты представляются в Коминтерн. Деньги народные. И никакого Марксова равенства.

Они, эти большевики, с самого начала не желали придерживаться тех принципов, ради которых совершали свои преступления. Этому было объяснение. Никакая революция не может быть успешной без штаба. Штаб не должен думать о хлебе насущном. К штабу относятся люди, наиболее преданные делу революции, наиболее сознательные. Они должны быть самыми сытыми. Сытость в голодной стране цементирует их партийность. Сытость в голодной стране делает их партийность нерушимой. Партийные женщины просто украшают эту партийность своими милыми потребностями.

Последняя эсеровская попытка ввязаться в историю — это вялый мятеж в страшную июльскую жару 1918 года.

Крестьянская секция ВЦИК партии левых эсеров размещалась на первом этаже здания на углу Воздвиженки и Моховой. В последних числах июня 1918 года именно здесь проходило заседание ЦК партии левых эсеров. Вела заседание Спиридонова: "Необходим целый ряд террористических актов. Они подтолкнут народ к открытой борьбе. Большевики, как слепые, гонят всю Россию в одну яму, откуда мы не выберемся. Наша задача — начать восстание".

Начали лихо. Эсеры-чекисты Блюмкин и Андреев убили германского посла Мирбаха. Прямо у него в резиденции. Идея теракта — срыв Брестского мира, подписанного предателями-большевиками. Дальше — уже не очень понятно. Неопределенная надежда на поддержку рабочих и крестьян. Думают, что могут опереться на 600 солдат и матросов отряда Попова, который сидит в Трехсвятительском переулке.

Спиридонова на возникшем митинге говорит о предательстве большевиков в пользу Германии, о том, что в деревне отнимают муку. После этого она отправляется на проходивший тогда съезд Советов, чтобы объяснить всем трудящимся смысл совершенного теракта.

Один из эсеровских отрядов, человек в сорок, занимает телеграф. После некоторого замешательства по линии Торгово-телеграфного союза направляется телеграмма, в которой предписывается не передавать телеграмм за подписью Ленина и Троцкого. В этой телеграмме партия левых эсеров в первый и последний раз названа "правящей ныне партией". В штабе Попова в это время раздают сапоги и банки консервов.

После того как в штабе получили известие об аресте Спиридоновой, отдали распоряжение задерживать автомобили. Митинги в московских казармах существенных результатов не дали. Начался обстрел штаба Попова советскими войсками. Перестрелка продолжалась до утра следующего дня. Попов объявил о необходимости отступления. Все разбежались через окна и дыры в заборе. Двое убитых, двадцать раненых. Этим левоэсеровский мятеж закончился.

М. Спиридонова

Мотивы мятежа Мария Спиридонова изложила в письме Центральному комитету партии большевиков из тюрьмы:

"Ваша политика оказалась сплошным надувательством трудящихся.

Ваше многочисленное чиновничество сожрет больше, чем кучка буржуазии.

Советская власть стала не советской, а только большевистской".

Спиридонову судят, выносят приговор, а через два дня президиум ВЦИК выносит постановление об ее амнистии.

Она немедленно вновь начинает выступать на митингах. На одном из митингов Спиридонова сталкивается с Бухариным. Бухарин потом скажет: "Все речи Спиридоновой поражали своей логической несообразностью, были истерическим криком и свидетельствовали о ее полной неуравновешенности". Спиридонова говорит о голоде в деревне.

Бухарин, видимо, недооценил ораторские способности Спиридоновой. О них лучше всего судить по тому, что ее снова посадили уже через три месяца после амнистии. Более того, сразу после ареста Спиридоновой ВЦИК принимает Положение о социалистическом землеустройстве и о мерах перехода к социалистическому земледелию. Это начало эры совхозов и колхозов. Земля объявляется государственной собственностью. С эсеровским лозунгом "Земля — крестьянам!", с которым большевики брали власть, покончено.

Местом заключения Марии Спиридоновой избран Кремль. Спиридонову поместили в каморку при помещении кремлевского караула Сводчатый потолок, пол каменный, мокрый, у нее горлом идет кровь. Красноармейцы постоянно глазеют на нее через окошко в двери и щели в перегородке. Они подглядывают за знаменитой Марией Спиридоновой. Некоторые просто вваливаются в каморку, стоят и смотрят. Часовой водит в уборную. Спиридонова описала эту уборную: ее стены и дверь с щелями во всю высоту. Смежная с ней уборная для солдат караула. У нее стеклянные двери. Качество уборной всегда возможный способ унижения. Солдаты неудобства от стеклянных дверей не испытывают. Спиридонова пишет: "На каторге так с нами не поступали". Высшая советская власть совсем близко от Спиридоновой. Здесь же, в Кремле.

Ольга Давыдовна Каменева, жена председателя Моссовета Льва Борисовича Каменева, в столовой своей кремлевской квартиры разливает чай по узким фаянсовым чашкам с раструбом кверху. Чай в такие чашки не разливают. Они служат для шоколада. Но эти чашки достались Каменевым при дележе чужого имущества. На чашках тонкий золотой ободок и двуглавый орел. Ольга Давыдовна в черной юбке и белой батистовой кофточке. В это время она возглавляет Театральный отдел Наркомпроса. Она говорит: "Поэты, художники, музыканты не родятся, а делаются. Идея о прирожденном даре выдумана феодалами. Каждого рабочего можно сделать поэтом, каждую работницу — танцовщицей; главное — усидчивость".

А ведь Каменева могла бы стать хорошим зубным врачом, она по образованию стоматолог.

Все это о Каменевой вспоминает поэт и писатель Владислав Ходасевич. Она приглашала его не раз к себе домой. И Вячеслава Иванова, и Балтрушайтиса. Ей хотелось иметь у себя литературный салон времен Серебряного века. Она хотела меценатствовать непременно среди дореволюционных поэтов. Ей непременно хотелось соединить жизнь литературной и партийной богем. Но литературное сообщество уже не богемно, а голодно. Что касается партийной верхушки, то она действительно не могла отказаться от богемных замашек. Их эмигрантская жизнь долгие годы, по сути, была жизнью провинциальной богемы. Теперь они оказались в Кремле.

При Ходасевиче к Каменевой зашел по делу старый большевик, не сумевший сделать карьеры. У него был сын, который болел туберкулезом. Каменева спросила: "Как ваш мальчик?" "Плох, — ответил старый большевик. — Велели давать портвейну или коньяку с молоком — да где ж их достанешь. И не на что".

В Москве известно тогда было, что у Каменевых в изобилии вино и отборный коньяк.

Ольга Давыдовна сказала: "Бедный мальчик, я дам ему рису".

Она вышла из комнаты и вернулась с крошечным мешочком, граммов сто.

"Вот рис для вашего сына", — сказала Ольга Давыдовна. Отец больного мальчика взял мешочек, благодарил, низко кланялся, пятился к двери, ушел.

Неожиданно Каменева говорит Ходасевичу: "Вы знаете, наш сын Лютик иногда присутствует на самых важных совещаниях, и только удивляешься, до какой степени он знает людей! Сидит молча, слушает, а когда все уйдут, вдруг возьмет и скажет: "Папочка, мамочка, вы не верьте товарищу такому-то. Он в душе буржуй и предатель рабочего класса". И раза два выяснилось, что он был прав относительно старых, как будто самых испытанных коммунистов. Теперь обо всех, с кем приходится иметь дело, мы спрашиваем мнение Лютика". Лютику в это время лет тринадцать.

"А в прошлом году, — продолжает Каменева, — мы отпустили Лютика на Волгу с товарищем Раскольниковым. Так вот, Раскольников одел нашего Лютика в матросскую курточку, в матросскую шапочку. Даже башмаки как у матросов. Настоящий маленький матросик!"

Ходасевич пишет, что ему стало жутковато. Ведь только недавно таким же матросиком бегал другой мальчик, ровесник ее сына, цесаревич Алексей Романов, убитый по указанию Ленина и Свердлова.

Ольга Давыдовна неожиданно понимает, что ступила в капкан, не знает, как выбраться, и оттого произносит совсем уж неуместное: "Только бы Лютик был жив и здоров!"

Лютик плавал тогда, в 1918 году, с командующим флотилией Раскольниковым на бывшей царской яхте "Межень". На той же яхте была и жена Раскольникова, красавица, поэт и комиссар Лариса Рейснер. По воспоминаниям очевидца, Лариса Михайловна была в приподнятом настроении, расположилась в каюте императрицы и, узнав, что императрица алмазом нацарапала на оконном стекле свое имя, зачеркнула его и рядом нацарапала собственное. Тоже алмазом.

Когда Лариса Рейснер с Раскольниковым плыла на царской яхте по Волге в разгар боев с Колчаком, они не пропускали брошенные по берегам имения. И крестьянские дома. Рейснер посещала эти дома, выбирала подходящее из одежды и появлялась на митингах то в пышных платьях дам, то в нарядах крестьянских девушек. Она говорила: "Было бы лицемерием отказать себе в том, что всегда достается людям, стоящим у власти". Фурор произвело ее появление в Петрограде на маскараде в Доме искусств. Рейснер обещала трем поэтам, что явится в платье по эскизу Бакста для балета "Карнавал". И она в нем явилась, несмотря на то что бесценное платье охранялось в Мариинке целой командой гардеробщиц и портных. В бархатной полумаске, волосы схвачены лиловой лентой, плечи точеные. Все расступаются.

Л. Рейснер и Ф. Раскольников

Лариса Рейснер умерла от тифа в 1926 году. Надо сказать, она одна из всех женщин Октябрьского переворота может претендовать на имя музы. Ей посвящали стихи и Гумилев, и Пастернак. Марии Спиридоновой стихотворение посвятил Максимилиан Волошин после совершения ею теракта. Назвал ее чайкой. Антон Павлович Чехов был бы не в восторге. Это было в 1906-м. В 1926-м она забыта. С эсерами покончено. Правда, Спиридонову держат в ссылке. После тюрьмы и после психушки она в Ташкенте. В свое время, в кремлевском заключении, Спиридонова писала: "Никогда я так не хотела быть свободной, как сейчас". В ссылке в 1926 году она ничего подобного не пишет.

Лариса Рейснер

А женщины, которые проживали Кремле в 1926 году, чувствуют себя совершенно свободными и в полной безопасности. Ряды дам с дореволюционным стажем расширились к этому времени за счет свежего пополнения. Новые женщины пришли в эти ряды разными путями. Одни, как молоденькая жена Бухарина, вышли из семей большевиков первого поколения и ощущали себя наследственным новым дворянством. Другие уже побывали замужем за эсерами, но потом расстались с бывшими мужьями. Иногда в силу политического чутья, а иногда просто потому, что влюблялись, а новые мужья оказывались к тому же партчиновниками. То есть завидной партией. Были и третьи. Барышни из хороших семей, что называется из бывших. Их молодые люди были перебиты в Гражданскую или уехали из России. А барышни остались. И когда в их город входила красная бригада, одна барышня прибегала к другой и захлебываясь кричала: "Что ты тут сидишь! Командиры у них интересные, молодые, в форме — ну как белые офицеры. Побежим скорее в городской сад". И они бежали в сад. Им хотелось найти защиту. Казалось, что выйти замуж за командира — это и есть защита. К тому же Ленин перед смертью сказал, что сейчас передышка до прихода мировой революции. И они расслабились. Расслабились настолько, что Ольга Давыдовна Каменева, сестра Льва Давыдовича Троцкого, совсем заигралась в великую княгиню, интригующую при дворе. По кремлевским слухам того времени, именно она сыграла ведущую роль в обострении отношений между мужем и братом, то есть между Каменевым и Троцким. Троцкий был повержен. После победы над сторонником мировой революции Троцким Сталин выступил с тезисом о построении социализма в одной стране. Каменев и Зиновьев, которые помогали Сталину валить Троцкого, теперь выступили было против. Сталин немедленно приклеил им ярлык "левой оппозиции". Тогда они попытались блокироваться с Троцким или он с ними. Блокировка вышла недолгой. 4 октября 1926 года Троцкий и Зиновьев направили в Политбюро письмо о прекращении полемики. Через неделю Сталин на заседании Политбюро сказал: "Не подлежит сомнению, что оппозиция потерпела жестокое поражение. Ясно также, что возмущение в рядах партии против оппозиции растет".

Еще через две недели 15-я партконференция единодушно утвердила сталинский лозунг построения социализма в одной стране в качестве официальной политики партии. Более он не подвергался сомнению.

Сталина не подвел его экономический, а точнее, политический нюх. НЭП — это очень своеобразная экономическая свобода в очень узких рамках — в 1926-м исчерпывал отпущенные ему властью возможности. Налоговый пресс на население вдавлен до отказа, но советский бюджет не в состоянии справиться с кризисом промышленности. Советская бюрократическая система ничего не могла извлечь из произведенной национализации. Попытки займов у населения провалились ввиду нищеты населения. Экономика требовала мощных частных инвестиций и ухода от командной системы. Но это уже вопрос политики, вопрос власти. Лозунг построения социализма в одной стране — это сталинский выбор в пользу власти. Этот выбор означал отказ от экономики XX века в пользу экономической модели, основанной на рабском труде. Иными словами: работать, сколько прикажет государство, есть по карточкам и жить по разрешению. Жизнь на воле и жизнь на зоне сопьются в сообщающемся сосуде.

Ленинская гвардия и их женщины не должны были удивляться сталинской политике. Даром эксплуатировать население, уничтожать оппонентов, не оставлять в живых предшественников вместе с детьми — это ленинская политика. Просто теперь каток пошел по их телам.

Что касается Марии Спиридоновой, то она полностью поддержала сталинскую индустриализацию и особенно коллективизацию. Она сказала, что она совершенно политически разоружилась и что сталинская власть и есть настоящая советская власть, потому что она пользуется всенародной поддержкой. Она и правда пользовалась всенародной поддержкой.

В 1937 году Спиридонову обвинили в организации покушения на Ворошилова и опять посадили.

В 1941-м ее расстреляли в Орловской тюрьме в один день вместе с Ольгой Каменевой. Сын Каменевой Лютик вырос, стал летчиком и тоже был расстрелян.

1927 год

Лев Каменев и Григорий Зиновьев

Под Новый, 1927-й, год в Москву из Парижа ненадолго прибыл композитор Сергей Прокофьев. В Париже последние пару месяцев он уговаривал съездить в СССР знаменитого театрального менеджера, автора Русских сезонов в Париже Сергея Дягилева. В августе 1927 года брата Сергея Дягилева Валентина в Москве арестуют. Он преподавал в Военно-политической академии, с 1918 года был в Красной армии. В последний момент расстрел ему заменят на десять лет лагерей. Сошлют на Соловки. Там расстреляют. Сергей Дягилев в СССР не поехал.

Приехавшего в Москву Сергея Сергеевича Прокофьева размещают в гостинице "Метрополь". После 1917 года номера отданы под жилье ответственным работникам. В 1927 году ответственных работников начинают переселять в новые квартиры. Прокофьев в дневнике пишет: "Вновь отдали под гостиницу один этаж в аренду немцам. В верхних этажах остались еще ответственные работники, и потому всюду ужаснейшая грязь".

"Метрополь" — так называемый II Дом Советов. Таких Домов Советов в Москве много. Плюс в Кремле квартиры оборудованы в двадцати зданиях.

Жена любимца Ленина Бухарина Анна Ларина до замужества проживала с матерью и отцом, известным большевиком Юрием Лариным, в "Метрополе". Затем вплоть до ареста Бухарина они с ним жили в Кремле. После ареста ее из Кремля переселили в "Дом на набережной".

Это имя дом получил спустя полвека благодаря писателю Юрию Трифонову, по названию его знаменитого романа. Решение о строительстве "Дома на набережной" было принято 20 января 1927 года. Переехав в этот дом, жена арестованного Бухарина немедленно отправила председателю ЦИК Калинину записку: "Платить за квартиру нет возможности". И приложила к записке неоплаченный счет за квартиру. Позже Анна Бухарина пройдет через многолетние сталинские лагеря, но тогда, в годы благополучной жизни в Кремле и "Метрополе", привычки платить за квартиру у нее не было и не могло быть.

В отличие от всех советских людей, партийные жильцы в 1927 году ни в чем не нуждались. Знаменитые шесть Домов Советов — это гостиницы "Националь", "Метрополь" и "Петергоф", что на углу Воздвиженки и Моховой, где Максим Горький и его жена актриса Андреева в свое время изготавливали бомбы для терактов. Дальше — дома графа Шереметева на улице Грановского, дом князя Куракина на Ленивке, дома на Знаменке, на Неглинной и на Пречистенском бульваре.

А. Ларина, жена H. И. Бухарина

Надо сказать, что границы проживания большевистской верхушки в Москве совершенно совпадают с территорией опричных земель при Иване Грозном. Опричнина — это особая, подчинявшаяся непосредственно Ивану Грозному правящая организация с административно-полицейскими функциями и отведенными ей лучшими землями. Остальная часть населения содержала эту организацию. В XX веке, как и в XVI земли опричников, дома большевистских начальников расположены от Пречистинки до Неглинной.

"Дом на набережной"

В этих домах обеспечены все удобства: мебель, столовое и постельное белье, посуда. Центральное отопление, ванные с горячей водой, лифты. В домах — специальные прачечные, иногда даже отдельные детские сады.

В это время, по официальным данным, на среднего москвича приходится 5,7 квадратных метра. В реальности многие живут в полуподвалах и подвалах. К 1930 году эти цифры снизятся до 4,5 метров на человека. По метражу это полторы могилы. Горячей воды и ванных нет. Из коммунальной квартиры в Печатниковом переулке бабушка моей жены каждое утро ходила умываться в общественный туалет на Трубной площади.

В строящемся "Доме на набережной" спланированы трех-, четырех- и пятикомнатные квартиры. Все квартиры обставлены. Везде телефоны. Продовольственный и промтоварный магазины, парикмахерская, поликлиника, спортивный зал, столовая. Строительство курирует зампред ОГПУ Генрих Ягода.

В скором времени этот дом окажется мышеловкой. Большинство жильцов будет расстреляно или сослано. Но заселялись они туда с удовольствием. Ответственные работники хотели жить и есть в своем замкнутом кругу. На место расстрелянных так же охотно вселяются новые.

16 ноября 1927 года из квартиры в Кремле выехал Лев Борисович Каменев. Еще в начале прошлого, 1926-го он снят с постов председателя Моссовета, зампреда Совнаркома и председателя Совета труда и обороны, которым стал после Ленина в 1924 году. После этого Каменев полгода возглавляет наркомат торговли.

На этом посту его сменит Анастас Микоян. Он вспоминает: "Я отправился на Варварку к Каменеву, на второй этаж, в кабинет. В кабинете мы были вдвоем. Он стал излагать свои крайне пессимистические взгляды на положение дел в стране, он потерял веру в дело победы социализма. Мне стало яснее, чем раньше, как далеко он отошел от партийной линии".

Выступление Л. Б. Каменева на Красной площади

Каменев сам подал заявление об отставке с поста наркома торговли, мотивировал тем, что не пользуется полным доверием Политбюро. Микоян перед своим назначением имел беседу со Сталиным. Сталин тогда сказал: "Каменев вел мало практической работы в наркомате — он больше был занят своей политической оппозиционной деятельностью. Каменев перешел в оппозицию".

Микоян после общения с Каменевым кратко синим карандашом записал основные тезисы его получасового монолога. Суть: "Каменев уже покидает нашу партию, а нас называет буржуазными перерожденцами". "Нас" — значит "нас со Сталиным".

Одареннейший аппаратчик Анастас Иванович Микоян обижен. Обижен напрасно, уже через полтора года никому не придет в голову называть Сталина буржуазным перерожденцем. Но тогда, в 1927-м, не только Микоян, но и западные наблюдатели гадают — куда пойдет Россия? Дело в том, что Сталина в советском раскладе в этот момент считают правым. Ему противостоит "левая оппозиция" во главе с Троцким, Каменевым и Зиновьевым. До 1925 года Каменев и Зиновьев играли в тройке со Сталиным против Троцкого. После победы над Троцким и после укрепления Сталина партийная жизнь и собственные амбиции сводят Каменева и Зиновьева уже с Троцким против Сталина.

В. И. Ленин, А. М. Горький и Г. Е. Зиновьев

Именно Каменев и Зиновьев убедили Троцкого в том, что главный противник — Сталин. До этого Троцкий основного конкурента видел в Зиновьеве. Более того, сам Зиновьев видел себя главным соперником Сталина.

Григорий Евсеевич Зиновьев обладал бесценным прошлым. Он с 1908 года неотлучно находился с Лениным в эмиграции, он с Лениным прибыл в Петроград в германском пломбированном вагоне. После того, как в июне 1917 года стало широко известно" что Ленин вернулся в Россию на германские деньги и с германскими деньгами, Зиновьев уезжает с Лениным в Разлив, где они вдвоем скрываются от ареста. Тогда, при Временном правительстве, приказ по Москве об аресте Ленина подписал председатель 1-й Якиманской управы Андрей Вышинский. В 1936 году процесс по делу объединенного троцкистско-зиновьевского центра Вышинский будет вести в качестве сталинского генерального прокурора СССР.

В 1917 году, 6 апреля, большевистская газета "Правда" сообщала: "Вернувшиеся из эмиграции товарищи Ленин и Зиновьев вступили в редакцию "Правды"". Сочетание Ленин-Зиновьев привычно для партийной жизни лета 1917 года. Тандема Каменев-Зиновьев еще не существует.

На апрельской конференции РСДРП в 1917 году Зиновьев председательствует и полемизирует с Каменевым. В ходе выборов ЦК кандидатура Зиновьева, так же как и Ленина, принята без обсуждения.

Г. Е. Зиновьев

Впервые в состав ЦК Зиновьева ввели в мае 1907 года, на Лондонском съезде РСДРП. Он был делегатом от Петербурга. Его никто не знал и не слушал. Тогда он встал на стул и обратил на себя внимание. Речь дебютанта на стуле сделала его членом ЦК. Вот с этого стула он везде номер 2 после Ленина.

Устойчивое и безличное сочетание "Каменев-Зиновьев" появляется в 1926 году вместе с "левой оппозицией". Правда, однажды эти две фамилии уже засветились вместе. Это произошло 10 октября 1917 года на заседании ЦК, когда принималось решение о вооруженном восстании. Тогда Каменев и Зиновьев выступили против восстания и за созыв Учредительного собрания. Зиновьев тогда вообще впервые выступил против Ленина, если не принимать во внимание еще один эпизод.

Ленин в эмиграции хотел усыновить сына Зиновьева Степана. То есть отобрать сына у живых родителей. Зиновьев не отдал сына Ленину. Идея усыновить младшего Зиновьева вызвана бездетностью Ленина. Но еще и другим. Ленин слишком хорошо знал Зиновьева, который долгие годы в эмиграции был его тенью. И Ленин ценил его за это, но не хотел доверять ему воспитание будущего коммуниста. Ленин в своей манере ценил Зиновьева, но не уважал его. Свердлов говорил: "Зиновьев — это паника".

Л. Б. Каменев и Г. Е. Зиновьев

Каменев, в смысле отношения к вооруженному восстанию в октябре 1917-го, последователен. В марте 1917 года в "Правде" Каменев писал, что армия во время мировой войны не имеет права складывать оружие. Нападок на Временное правительство Каменев избегал. Каменев был освобожден из ссылки указом Керенского в самом начале Февральской революции. Он прибыл в Петроград из Туруханского края. В ссылке он был вместе со Сталиным. Приехали вместе.

Ленинские "Письма издалека" с призывом к свержению Временного правительства Каменев вместе со Сталиным подвергают цензуре. Сталин уже в апреле переходит на ленинскую позицию.

Позиция Каменева по вооруженному восстанию Ленина не интересует. Он получает большинство без Каменева и без Зиновьева. Троцкий пишет о Каменеве просто и с уважением: "В ночь 24 октября в Смольный пришел Каменев. Он был противником восстания. Но эту решающую ночь пришел провести рядом со мной". Потом добавляет, что Каменев дал ему закурить. Для Троцкого малосущественно, что Каменев его родственник, муж его сестры.

В 1927-м суть платформы левой оппозиции состоит в следующем. Группа Сталина, фактически определяющая политику центральных учреждений партии, оказалась бессильной предотвратить "непомерный рост тех сил, которые хотят повернуть развитие нашей страны на капиталистический путь, что ведет к ослаблению рабочего класса и крестьянства против растущей силы кулака, нэпмана и бюрократа".

Левая оппозиция в лице Каменева, Зиновьева и Троцкого подчеркивает, что в стране существуют две исключающие друг друга позиции. Одна выражает интересы новой буржуазии, надеется на частную инициативу, ослабляет плановое начало в экономике.

Вторая позиция основана на том, что победу социализма можно обеспечить, только если пролетарская государственная власть сначала отстроит промышленность, потом поможет отсталой деревне и тем самым поднимет там производительность труда на основе коллективного машинного земледелия. Это путь социализма — указывалось в платформе левой оппозиции.

Оппозиция подчеркивает: "Сталинская линия состоит из коротких зигзагов влево и глубоких вправо". Это фрагмент из последнего документа "левой оппозиции" под названием "Платформа большевиков-ленинцев".

И. В. Сталин

Он появился в сентябре 1927 года. В нем ничто не говорит о том зигзаге влево, который Сталин сделал еще весной.

Апрельский пленум ЦК 1927 года принял решение о снижении закупочных цен на зерно. Для кулаков и середняков, то есть тех, кто производит товарное зерно и привык продавать его в рыночных условиях НЭПа, это решение оказалось полнейшей неожиданностью. В 1925 и в 1926 годах Сталин регулярно повторял слова о необходимости умиротворения деревни. Говорил, что демагогические предложения оппозиции о насильственном изъятии хлеба — это вздор, создающий дополнительные трудности. Теперь крестьяне отказались отдавать хлеб за бесценок и были немедленно обвинены в "хлебной стачке".

Замаячили проблемы с хлебом для города и армии. При этом Сталин говорит о близкой возможности нападения блока капиталистических государств на СССР, проводится пробная мобилизация. В городах начинается массовая закупка муки, сахара и мыла на случай войны. В некоторых деревнях вообще считали, что война уже началась. Из информационной сводки ГПУ: "В связи со слухами о войне и о смене власти отмечаются случаи выхода пионеров из пионеротрядов. Во избежание мобилизации в некоторых губерниях члены ВЛКСМ выходят из комсомола. В ряде районов крестьяне, опасаясь мобилизации, продают хороших лошадей или обменивают их на более худших. В Молдавии в связи с этим цены на бракованных лошадей поднялись на 100 процентов".

Мощности советского ВПК в начале 1927 года составляют 50 процентов от уровня 1916 года. По сути, у Сталина нет противоречий с Троцким, с лидером левой оппозиции. Он совершенно согласен с ним в том, что надо форсированно, несмотря ни на что, поднимать тяжелую промышленность, разгромленную революцией. Сталинский шаг со снижением закупочных цен на зерно по сути своей левацкий и достоин Троцкого. Сталин ступил на его поле. Теперь на этом поле Сталин должен остаться один. По логике игры на этом поле Сталин обязан перейти в наступление на нэп.

Атака на нэп была предопределена характером самого Сталина. Он был совершенно готов к чрезвычайным мерам и абсолютно не подготовлен к сложному экономическому маневрированию, которое имеет мало общего с политическими разборками. Кроме того, сам нэп к 1927 году исчерпал свои скромные возможности. Расширение экономической свободы, привлечение частного капитала в промышленность повлекли бы за собой изменение политического режима с неизбежным расширением демократии в перспективе. Отказ от нэпа снимал не только эту проблему.

За десять лет после Октябрьского переворота партийная и советская система превратилась в грандиозную буксующую бюрократическую машину. Соответственно в рабочей и крестьянской среде поднимаются мощные антибюрократические настроения. Эти протестные настроения начинают выстраиваться в серьезную угрозу власти. Десять лет спустя после 1917 года население надеется увидеть плоды революции. Но в массовом сознании плоды революции по-прежнему понятны исключительно в виде распределения всем и поровну. Поэтому к 1927 году для рядового советского человека бюрократ и нэпман сливаются воедино. Более того, вовсю идут разговоры о том, что власть, допустившая нэп, обуржуазилась. Разговор на улице совпадает с формулировкой левой оппозиции: "сторонники Сталина — буржуазные перерожденцы". Возникшая в головах людей связка нэпман-бюрократ или, точнее, непман-представитель власти была виртуозно разрублена Сталиным. "Новая буржуазия", то есть имущие, была жестко противопоставлена власть имущим. Начался массированный пропагандистский наезд на частного предпринимателя. Его не жаловали раньше, но теперь его открыто, на глазах, превращали в классового врага, ответственного за кризисные явления в стране. Экономических проблем это не решало. В психологическом плане отлично готовило население к политике "большого скачка", заложенной в первом пятилетием плане. Стремление к новой "экспроприации экспроприаторов" захватывало население. Революция не оправдала надежд. Значит, нужна новая революция. Рабочий Темкин писал Сталину: "Как смотрит рабочий, измученный, истрепанный, больной, никак не могущий отравиться за 10 лет революции, на капиталиста-буржуя? Да он готов броситься, разорвать его на кусочки, уничтожить кусочки его, злоба кипит, рабочий недоволен".

Частных предпринимателей уже переводят в разряд "неграждан". Правительство, не справляясь с экономической ситуацией, летом 1927 года изъяло вклады граждан из сберегательных касс. Группа анонимных граждан в августе 1927 года написала заявление в ЦИК СССР, где требовала возвращения вкладов. При этом в заявлении указывалось: "Буржуям, у которых лежит более 5 тысяч, — ничего не отдавать".

То, что на частных предприятиях заработки рабочих выше, что хозяин делает им подарки, только углубляет ярость рабочих государственных предприятий. Сталину несложно идти им навстречу, взвинчивая антинэповскую атаку. Перед лицом массовой безработицы в стране рабочие частных предприятий иногда отказываются от повышения зарплаты ради содействия хозяину в сохранении его дела, обращаются в госорганы о снижении налогов с хозяина. То есть эти рабочие действуют прагматически и тем самым усиливают неудовольствие власти. Хрущев в воспоминаниях пишет: "Мне всегда было больно смотреть, потому что больше толпилось людей у частных магазинов". Усугубляют ситуацию и крепкие крестьяне, производящие товарное зерно. Они говорят. "Через капитал и буржуазию построим коммунизм, и другого выхода нет, а использовать капитал и буржуазию можно и легко, если с умом".

На долю частного сектора приходится 75 процентов товарного оборота к 87 процентов промышленного производства. Частный сектор восстанавливает экономические связи между регионами, заставляет хоть как-то вертеться государственные предприятия. При этом на его долю приходится только 1 процент национального дохода. Это в основном мелкий бизнес, крупных состояний — по пальцам одной руки. Во многом они построены на спекуляции. Из старых деловых кругов никого не осталось. Пока бизнес не пошел в крупную промышленность, его надо валить.

Г. Е. Зиновьев в Петрограде. Начало 20-х годов

Зиновьев должен был быть счастлив. Он еще на заре НЭПа призывал "переломать хребет всем противникам диктатуры пролетариата". В середине 1920-х годов говорят по-другому: "Это был бы прекрасный нэп, если бы этот нэп был без нэпманов и без кулаков". Так говорят в новой партийно-бюрократической среде.

Литератор Виктор Серж (настоящая фамилия Кибальчич, он племянник народовольца Николая Кибальчича) пишет: "Каменев и Зиновьев — строители бюрократической машины, вне которой ничто не могло жить". Третьим с ними на строительстве этой машины был Сталин. К 1926 году все было практически готово. Первая крупная победа Сталина над Троцким в это время одержана не только в силу успешных внутрипартийных комбинаций, но и потому, что левацкая революционность Троцкого-Ленина похоронена твердокаменным бюрократческим аппаратом. Ближайшие соратники Ленина Зиновьев и Каменев отстраивали его как могли. Зиновьев более успешно. У себя в Петрограде он создал собственный двор.

Двор, то есть аппарат, построенный на родственных связях и личной преданности хозяину. Жена Зиновьева Злата Лилина возглавляла губернский отдел народного образования. Ее брат Илья Ионов возглавлял издательство Петроградского совета. Муж сестры Зиновьева Самуил Закс в Москве возглавлял аппарат Госиздата.

Все это семейство Зиновьева травило Горького, который захотел одновременно сидеть на двух стульях — быть вместе с большевиками и при этом подкармливать старую интеллигенцию. Горькому было дозволено открыть собственное издательство. Брат жены Зиновьева Ионов, возглавлявший издательство Петроградского совета, усмотрел в Горьком прямого конкурента. Горький получал деньги, которые могли бы достаться ему, Ионову. В Госиздате также свои коммерческие, далекие от идеологии планы. Исполнительным директором у Горького был его приятель, известный коллекционер и художник-карикатурист Зиновий Гржебин. Именно на Гржебина навалились Зиновьев с шурином Ионовым и свояком Заксом. Закс писал лично Ленину, говорил, что тот совсем не знает Горького, что Ленин вообще скверно разбирается в людях. Даже припомнил Ленину его доужбу с внедренным в партию сотрудником царской полиции Романом Малиновским. Основной лозунг зиновьевской игры против издателя Гржебина: "Еврей Гржебин обирает не только русских писателей, но и русский пролетариат. Гржебин транжирит деньги трудового народа". Неординарно в этой ситуации од но: с антисемитской позиции выступают партийные и советские чиновники, являющиеся этническими евреями и не скрывающие своей национальности. В разгар советской власти, после сталинской кампании по борьбе с космополитизмом, подобное будет уже немыслимо. Еврейское происхождение будет тщательно сбываться теми лицами, которые сумеют гробиться в высшую партийную среду.

Максим Горький люто ненавидел антисемитов, а также политиков, разыгрывающих еврейскую карту. Через полгода после Октябрьского переворота он пишет: "Антисемитизм жив и понемногу подымает свою гнусную голову". Писал об этом Ленину. Старый приятель Ленина Зиновьев занимался перлюстрацией переписки Горького с Лениным. Ленин Горькому не доверял. Горький был нужен ему для политического имиджа.

Политбюро в 1921 поду несколько раз голосовало, разрешить или не разрешить смертельно больному Блоку выехать на лечение за границу. Зиновьев был категорически против спасения Блока. Ленин и тот через полтора месяца обсуждений смилостивился и проголосовал "за". Зиновьев остался непреклонен. После смерти поэта Блока Зиновьев торопил ЧК с расстрелом арестованного поэта Гумилева.

Зиновьев — ярый активист красного террора. Даже глава Петроградской ЧК Урицкий иногда выступал против жесточайших мер, предлагаемых Зиновьевым. Нигде тогда террор не был таким тотальным, как в Петрограде под Зиновьевым. При этом он был не в состоянии обеспечить оборону Петрограда против армии Юденича. На дело пришлось выезжать Троцкому.

В голод 1920 года Зиновьев держал для своей кухни бывшего царского повара.

Эта зиновьевская традиция не умрет и будет развита уже в годы ленинградской блокады при сталинском наместнике Жданове.

Академик Дмитрий Сергеевич Лихачев вспоминает, что в блокаду, весной 1942 года, ему в коллективе авторов предложили написать книгу об обороне древних русских городов. Вызвали в Смольный. От голода еле дошли.

Лихачев пишет: "В Смольном густо пахло столовой. Люди имели сытый вид. Нас приняла женщина. Она была полной, здоровой".

15 октября 1927 года в Ленинграде открывалась юбилейная, к 10-летию Октября, сессия ВЦИК. Зиновьев уже полтора года как снят с руководства городом. Вместо него — Киров. Зиновьев с Троцким прибывают из Москвы. Они рядовые члены ЦК. Во время праздничной демонстрации перед Таврическим дворцом лидеров оппозиции на трибуну не пускают. Они стоят в стороне в кузове грузовика. Некоторые демонстранты машут им шапками. Некоторые останавливаются — из любопытства. Троцкий принимает любопытство за поддержку.

В Москве 21 октября созван объединенный пленум ЦК и ЦКК. Лидеры левой новой оппозиции потребовали публикации ленинских предсмертных заметок. Они известны под названием "Письмо к съезду". Эти заметки принято считать и называть ленинским "Завещанием", потому что в них содержатся слова о том, что Сталин груб. Каменев и Зиновьев в период их союза со Сталиным старались не предавать ленинский текст огласке прежде всего по этой причине.

На самом деле была и другая причина. В "Письме съезду" Ленин писал не только о Сталине, но и о Троцком. Он высоко оценивает Троцкого: "Самый способный человек в настоящем ЦК".

В 1927 году Каменев и Зиновьев, уже в союзе с Троцким, настаивают на том, чтобы "Завещание" получило широкую огласку.

Сталин на пленуме читает вслух ленинский текст. Закончив, как бы отвечает Ленину по поводу собственной грубости: "Да, я груб, товарищи. Груб в отношении тех, которые грубо раскалывают партию. Возможно, требуется известная мягкость в отношении раскольников. Но этого у меня не получается".

Пленум выводит Троцкого и Зиновьева из состава ЦК.

7 ноября в 10-ю годовщину Октябрьского переворота Зиновьев в Ленинграде, а Троцкий в Москве проводят демонстративные акции.

Утром на балконах квартир оппозиционеров — это уже упомянутые Дома Советов — выставлены портреты Троцкого, Зиновьева, Ленина. И транспаранты с надписями "Назад — к Ленину!".

В троцкистских альтернативных праздничных демонстрациях принимают участие несколько тысяч рабочих, студентов и курсантов военных училищ. На демонстрантов набрасываются дружинники, милиция, сотрудники ГПУ в штатском. Отчетливо звучат антисемитские выкрики. Антисемитизм как метод борьбы с оппозицией уже в ходу. Эта проблема обсуждалась в июне 1927 года на заседании ЦКК с участием Троцкого. После этого в центральной печати появилось заявление Политбюро, то есть, по сути, заявление Сталина: "Мы боремся против Троцкого, Зиновьева и Каменева не потому, что они евреи. А потому, что они оппозиционеры". Читающее население усвоило, что вожди оппозиции — евреи.

7 ноября Троцкий и Каменев ездили на автомобиле по центру Москвы. В них швыряли камнями, сотрудники ГПУ сделали несколько выстрелов в воздух. На квартирах ряда оппозиционеров идет облава. В квартире поэта Михаила Светлова в проезде Художественного театра, дом 2 в нелегальной типографии напечатана троцкистская газета "Коммунист" с его стихами к 7 ноября. Впоследствии советский поэт Михаил Светлов, автор знаменитой "Гренады", будет уходить от ареста, пускаясь в глубокие затяжные запои.

Академик, ракетчик Борис Черток, правая рука Сергея Королева, вспоминает: "На доме ВЦИК, на углу Воздвиженки и Моховой, где приемная Калинина, был вывешен огромный портрет Троцкого. Военные с балкона начали срывать этот портрет длинными шестами. Народ внизу неистовствовал. Нельзя разобрать, кого больше — сторонников или противников Троцкого. Вдруг из ворот университета выходит колонна студентов-троцкистов. На улице начинается потасовка, в которой невозможно понять, кто за кого".

В 1927 году Борис Черток ученик седьмого класса. В воспоминаниях пишет: "На следующий день во время большой перемены с криком "Бей троцкистов!" мы ворвались с соседний 76. Там были готовы к обороне. На доске был написан лозунг: "Огонь по кулаку, нэпману и бюрократу!""

14 ноября Троцкий и Зиновьев исключены из партии. Каменев выведен из ЦК.

Вечером 16 ноября 1927 года Зиновьев съезжал с квартиры в Кремле одновременно с Каменевым. Виктор Серж вспоминает: "В своей кремлевской квартире Зиновьев сидел рядом с посмертной маской Ленина. Точнее, это голова Ленина на подушке под стеклом. Зиновьев сказал мне: "Только члены ЦК имеют право жить в Кремле. Меня выкидывают за дверь, и я уйду вместе с посмертной маской старого Ильича"".

Троцкий выехал из Кремля еще 14 ноября. Троцкий вспоминает: "Я жил на квартире у моего друга Белобородова, который все еще числился народным комиссаром внутренних дел РСФСР". Напомним, Белобородов по указанию Ленина и Свердлова подписал приказ о расстреле царской семьи в июле 1918 года. ГПУ не сразу определило, куда именно переселился Троцкий из Кремля.

Карл Радек, известный как "золотое перо партии", также собирал в Кремле вещи. Все тот же Виктор Серж застал его, когда он уничтожал бумаги среди развала старинных книг на ковре:

" — Я распатроню все это и сматываюсь. Надо же быть такими идиотами: у нас ни гроша, а могли бы нахапать чудных трофеев.

Неожиданно к Радеку пришли Каменев и Сокольников. Борода у Каменева совсем поседела. Такой благообразный старец".

Каменеву 44 года. В это время Каменев фактически разошелся со своей женой Ольгой Давыдовной, сестрой Троцкого. Он неофициально, но открыто считает своей женой Татьяну Ивановну Глебову. Она инструктор женотдела МК партии.

Отец советского золотого червонца Сокольников, который зашел с Каменевым к Радеку, вскоре женится на бывшей жене члена ЦК Серебрякова, Галине.

Галина Серебрякова вспоминает: "Я встретила жену Каменева Татьяну Ивановну, типичную русскую красавицу. Из тех, кому на голову хочется надеть кокошник, белые пышные плечи прикрыть бархатной разлетайкой, отделанной соболями. Из-за таких женщин случались на Руси кулачные бои".

Татьяна Глебова и члены ее семьи будут расстреляны. Сын остался в живых. Мать Татьяны Ивановны умрет после первого суда над Каменевым в 1935 году. Галина Серебрякова из окна своей квартиры в Карманицком переулке на Арбате будет наблюдать, как дворник сколачивает деревянный крест на могилу тещи Каменева. Каменевы и Серебряковы жили по соседству.

Л. Б. Каменев с Т. И. Глебовой у Горького на Капри

В 1927 году Каменев короткое время был послом в Италии. С Глебовой они заезжали к Горькому на Капри. Потом Татьяна Ивановна во время недолгой высылки из Москвы жила с Каменевым в Калуге. В 1932–1933 годах — они в ссылке в Минусинске. В 1929 году у них родился сын Владимир. Он носит фамилию матери. В общей сложности провел восемнадцать лет в лагерях. Последний раз его арестуют в 1950 году на пятом курсе Ленинградского университета.

До революции в Париже Каменев с женой Ольгой Давыдовной жили рядом с семьей лидера эсеров Виктора Чернова Общались. К Чернову захаживал легендарный Евно Азеф, полицейский осведомитель и главный эсеровский террорист, убийца высших царских должностных лиц. У Каменева только родился первый сын Александр, по-домашнему Лютик. В 1918 году Чернова изберут председателем знаменитого Учредительного собрания, которое будет разогнано большевиками. В 1920 году Чернов в розыске. Его жену и трех дочерей арестовывают. Друзья Чернова, памятуя об общей парижской эмиграции, обращаются к Каменеву за помощью.

Каменев отвечает, что члены семьи задержаны как заложники. А его, Каменева, жена Ольга Давыдовна готова взять на воспитание десятилетнюю младшую дочку Чернова Ариадну.

Чернову передали ответ Каменева. Он отреагировал: "После того как вы с завидным хладнокровием объяснили, что моя жена и трое детей взяты советской властью в качестве заложниц, — ни о каких личных отношениях, основанных на прошлом, и речи быть не может. Кроме того, я не хочу, чтобы моя дочь пользовалась привилегиями Кремля, являющимися насмешкой над голодом детей в Москве и не только в Москве". Семье Чернова удалось эмигрировать в 1921 году.

В. М. Чернов, лидер партии эсеров

Во время Второй мировой войны Ариадна вместе с мужем участвовала во французском Сопротивлении. В 1960 году они вернулись в Советский Союз.

В конце 20-х первая семья Каменева — Ольга Давыдовна, сыновья Александр и Юрий — проживает в доме на Манежной площади, под сестрой Ленина Анной Ильиничной Ульяновой-Елизаровой. Вспоминает невестка Каменева, жена Лютика, актриса Галина Кравченко: "Сначала жизнь была сказочная. Шестикомнатная квартира. За обедами ездила в Кремлевку (то есть в Кремлевскую столовую-распределитель) на машине Льва Борисовича. Обеды были на двоих, но девять человек бывали сыты этими обедами вот так".

Галина Кравченко вышла замуж за сына Каменева, московского плейбоя Лютика, в 1929 году. В это время вся страна уже живет по карточкам.

А Галина Кравченко вспоминает кремлевские обеды: "К обеду всегда давалось полкило черной икры, зернистой. Вместе с обедом или вместо него можно было взять сухой паек: гастрономию, бакалею, ела-дости, спиртное, чудные отбивные, все, что хотите. Если нужно больше, можно заказать. На масленицу давали горячие блины. Везли в судках, блины не успевали остыть".

С одеждой было потрудней. Одевалась невестка Каменева в ателье Наркоминдела на Кузнецком мосту. Там встречала жену Сталина Аллилуеву.

Как-то Каменев попросил невестку купить ему носки. Галина Кравченко пишет: "Поехала и вернулась ни с чем. Носков, говорю, нет, Лев Борисович.

— Как так?

— Так, в Москве нигде нет носков".

Каменев удивился.

Это было уже в 1932 году.

Невестка Каменева играла в нэповских фильмах "Папиросница от Моссельпрома", "Угар НЭПа", "Кукла с миллионами". В 1967 году она снялась у Сергея Бондарчука в "Войне и мире" в роли Жюли Карагиной. Родом она была из хорошей семьи, окончила гимназию, балетную школу при Большом театре.

В квартире Каменевых на Манеже собиралась артистическая тусовка. Сестра Ленина Анна Ильинична посылала прислугу просить, чтобы не шумели. Бывал Эйзенштейн. Каменев обожал его.

7 ноября 1927 года в Большом театре состоялась премьера фильма Сергея Эйзенштейна и Григория Александрова "Октябрь". Фильм лично редактировал Сталин. Вырезал Троцкого.

Когда весной 1935-го придут арестовывать сына Каменева, при обыске изымут пленку, где Каменев снят с Лениным. Во время свидания в Бутырке Александр Каменев скажет своей жене, чтоб она немедленно куда угодно уезжала с сыном, устраивала свою жизнь и дала ребенку свою фамилию.

Внука Каменева Виталия Кравченко арестуют в 1951 году. Он учился на юриста, был секретарем комитета комсомола. Товарищи по учебе донесли, что внук врага народа Каменева — и на такой должности. Его посадили.

Брат Каменева, Николай, художник, его жена, их сын-инженер были расстреляны. Младший сын Каменева Юрий — школьник, девятиклассник — расстрелян.

Невестка Каменева в конце жизни сказала: "Сейчас, когда я многое узнала про расстрел царской семьи, почему-то думаю, что всех их, с детьми и женами, жизнь наказала. И виноватых, и невинных".

Л. Б. Каменев с Г. Кравченко

Отец Каменева, успешный инженер-железнодорожник, учился в петербургском Технологическом институте на одном курсе с Гриневицким. Игнатий Гриневицкий — русский террорист, бомбист, убийца императора Александра II, который отменил в России крепостное право.

XV съезд партии в советской историографии было принято называть "съездом коллективизации". На самом деле речь о коллективизации на этом съезде не шла. Сталин в отчетном докладе сказал: "Не правы те товарищи, которые думают, что можно и нужно покончить с кулачеством в административном порядке, через ГПУ".

Через полторы недели Сталин изменит позицию на прямо противоположную. В стране начнется тотальное уничтожение крестьянства. Умеренные решения прошедшего съезда Сталина не интересуют. Тем не менее XV съезд в декабре 1927 года заслуживает внимания по двум причинам. Сталин на этом съезде не в первый, но в последний раз заявил о том, что готов уйти в отставку. Он сказал: "Прошу освободить меня от поста генерального секретаря. Уверяю вас, товарищи, что партия от этого только выиграет". Просьбу Сталина, естественно, отклонили.

Сталин мотивировал свою просьбу об отставке. Он сказал: "До последнего времени партия нуждалась во мне как в человеке более или менее крутом, представляющем противоядие оппозиции. Сейчас оппозиция разбита". Сталин сказал чистую правду.

Сразу после съезда Зиновьев и Каменев написали заявление, в котором осудили свои взгляды как антиленинские. Они написали, что подчиняются воле партии, "ибо она является единственным верховным судьей". "Открытое письмо" Зиновьева и Каменева было помещено в Правде". Троцкий покаянных писем не писал. Зиновьев и Каменев написали, что они порвали с группой Троцкого.

Им дали полугодовой испытательный срок. Отправили в Калугу. В июле 1928 года Каменеву в Калугу в ссылку приходит письмо от Григория Сокольникова. Сокольников на XV съезде покаялся первым, его оставили членом ЦК. При этом он гимназический приятель Бухарина. Так вот, он в ссылку к Каменеву по почте открытым текстом пишет: "В ЦК завязываются сражения. Приезжайте. Надо посоветоваться". Каменев приехал. Они встретились втроем — Сокольников, Каменев и Бухарин. Разговор, по сути, был крайне эмоциональным монологом Бухарина. Он говорил, что Сталин беспринципный интриган, сознательно разжигает разногласия, ведет к гражданской войне. Вскоре "запись разговора Бухарина с Каменевым" появилась на столе у Сталина. Сталин намеренно рассказал об этом председателю Совнаркома Рыкову. Рыков побежал к Бухарину. Бухарин сказал: "Значит, Каменев донес, подлец и предатель!" Позже ГПУ обеспечила публикацию этой "записи" за границей в "Социалистическом вестнике". После заграничной публикации в Москве этот текст размножат, раздадут членам ЦК. Он пойдет в ход и против Бухарина, и против Каменева. Жена Бухарина после лагеря и ссылки прочитала этот текст. Она не считает это записью самого Каменева. То есть она не считает это доносом Каменева Сталину. Ей в этом деле можно доверять. Она считает, что запись появилась в результате прослушки ГПУ. Уже тогда это было обычным, отлаженным делом. Сталин сам показывал Бухарину записи прослушки разговоров Зиновьева с женой. Политические темы перемежаются с интимными. Интимные подробности Сталин смаковал.

Л. Б. Каменев

Бухарин Каменеву в разговоре сказал, что Сталин захочет использовать его, Каменева, в своей борьбе против него, Бухарина. Каменев написал Зиновьеву: "На днях должны появиться сигналы из другого лагеря". Каменев имел в виду сигнал от Сталина. В письме Зиновьеву он говорит: "Это будет. Посмотрим, что скажут".

Н. И. Бухарин

Сигналы от Сталина не последовали. Зиновьев был назначен в Казань ректором университета. Каменев — в Главконцесском. Потом оба были в ссылке. Последняя должность Зиновьева — член правления Центросоюза. Каменев после ссылки возглавляет отличнейшее издательство "Academia". Руководит подготовкой нового академического издания сочинений Пушкина. Занимался музеем Пушкина в Михайловском. Фактически Каменев готовил празднование 100-летия со дня смерти Пушкина.

Когда Бухарин предложил ему возглавить литературный отдел "Известий", Каменев отказался: "Я хочу, чтобы обо мне позабыли. Чтоб Сталин не вспоминал даже моего имени".

Корней Чуковский вспоминает: "5 декабря 1934 года был приглашен к Каменеву на ужин. Там же находился Зиновьев, который скатал, что пишет статью "Пушкин и декабристы"". После ужина Чуковский и Каменев отправились в Колонный зал к гробу убитого Кирова.

Последовавшее вскоре обвинение Каменева и Зиновьева в убийстве первого секретаря Ленинградского обкома ВКП(б) Кирова было сфабрикованным. Их расстреляли в августе 1936-го. Каменев сам при живом Ленине предложил кандидатуру Сталина на должность Генерального секретаря.

Вплоть до ареста 16 декабря 1934 года Каменев возглавлял Институт русской литературы в Ленинграде и в Москве Институт мировой литературы им. Горького. Горький еще жив. Бухарин говорил: Горький хочет видеть Каменева лидером советской литературы".

Зиновьева арестовали в один день с Каменевым. Зиновьев жил на Арбате, в знаменитом московском Доме с рыцарями. В момент ареста он написал Сталину: "Я думал только об одном: как заслужить доверие ЦК и ваше лично. Ни в чем, ни в чем, ни в чем я не виноват".

Из тюрьмы Зиновьев опять пишет Сталину: "Я дохожу до того, что подолгу гляжу на ваш и других членов Политбюро портреты в газетах с мыслью: родные, я ваш душой и телом. Я понял, что я готов сделать все, чтобы заслужить прощение, снисхождение".

Наконец 28 января 1935 года Зиновьев пишет Горькому: "Вы великий художник, вы знаток человеческой души, вы учитель жизни, вдумайтесь, прошу вас, на минуточку, что означает мне сидеть сейчас в Советской тюрьме. Представьте себе это конкретно".

Горький письма Зиновьева не получил. Зиновьев в свое время придерживал письма Горького к Ленину. Теперь горьковская переписка процеживалась по указанию Сталина.

А. М. Горький

В одном из книжных шкафов в особняке Горького стояла редчайшая книга. Издательство "Academia", 1935 год. Практически весь остальной тираж был пущен под нож. Это роман Федора Михайловича Достоевского "Бесы". Он впервые издан в СССР. Дерзкое решение об издании "Бесов" принято Каменевым. В газете "Правда" "Бесы" были немедленно названы "грязненьким пасквилем против революции" и "старым барахлом". До Сталина этот роман Достоевского запрещала жена Ленина Крупская.

1928 год

Дмитрий Лихачев

В середине января 1928 года Сталин выехал в Сибирь с рабочей поездкой. Это была первая и последняя подобная поездка Сталина по стране. Она продолжалась три недели. Маршрут был тщательно засекречен. Сталин собирал совещания партактива, в крайне резкой форме объяснял партийным работникам, что наступил момент применить к крестьянам 107-ю статью Уголовного кодекса. Это означало лишение свободы с конфискацией имущества. Мотив — крестьяне не продают хлеб государству по низкой закупочной цене.

Сталин в Сибири дал всем понять, что чрезвычайные меры должны применяться не только к так называемым кулакам, но и к середнякам. Соображения местных властей о том, что такие меры могут в дальнейшем усугубить ситуацию с хлебом, Сталин отверг.

Сталинская поездка 1928 года завершилась следующим эпизодом. После одного из партактивов Сталин выехал непосредственно в деревню. Собрались мужики. Крепкие. Скорее всего из тех, что при Столыпине приехали в Сибирь, не побоялись взять землю и подняли свои хозяйства тяжким трудом в условиях свободного рынка. Работали с прибылью на внутренний и на внешний рынок. Эти мужики пережили военный коммунизм, выжили и снова поднялись. Вот от этих мужиков Сталин и стал требовать отдать выращенный ими хлеб по бросовой цене. Они слушали. Потом кто-то сказал Сталину: "Слушай, кацо. Станцуй нам лезгинку. А мы тогда посмотрим, отдавать тебе хлеб или не отдавать".

Еще осенью прошлого, 1927 года большинство активных крестьянских хозяйств отказались продавать государству хлеб по низкой закупочной цене, резонно решив, что по весне госцена поднимется. Не может не подняться.

К 1928 году 60 процентов товарного зерна сосредоточено в руках 6 процентов хозяйств. То есть эти 6 процентов хозяйств работают максимально эффективно, то есть больше и лучше других. Это их нежелание отдавать свой хлеб по дешевке получило название "хлебной забастовки". Тем самым власть инкриминировала им политические мотивы. Или, употребляя входивший тогда в быт блатной жаргон, "шила политику".

На самом деле эти крестьянские действия политически не окрашены. Крестьянина вообще не интересует политическая борьба. Он не отдает хлеб просто потому, что действует в соответствии с нормальными рыночными отношениями и эта сделка ему не выгодна. Сельское хозяйство — штука затратная, а работали-то без госдотаций. Хорошо не продашь — хозяйство глохнуть начнет.

При НЭПе вплоть до конца 1927 года в стране свободно работал частный рынок зерна. Здесь цена превышала государственную более чем вдвое. Но дело не только в цене. Государство к 1928 году уже невероятно забюрократизировано, чиновник вовсю подворовывает, к тому же неразбериха полная. Даже если крестьяне хотят сдать хлеб, у них это получается с трудом. Они сутками стоят у ссыпных пунктов, их гоняют из одного района в другой. Безграмотное государство не в состоянии конкурировать с частным предпринимателем.

Кроме того, в стране товарный голод. Государственная промышленность производит мало и вяло.

Поздней осенью 1927 года Политбюро приняло секретное решение забирать хлеб в обмен на дефицитную промышленную продукцию: сдал хлеб — получи талон на промтовары. Этот метод также будет эксплуатироваться в последние годы советского режима, когда за сданное мясо и сено в сельских магазинах станут продавать итальянские женские сапоги и финские дутые пальто. Но уже в январе 1928 года было ясно, что подобный обмен долго не продлится. Промтоваров ничтожно мало. Приходится сокращать снабжение рабочих. Это опасно.

В рамках этой кампании промтовары получили середняки и кулаки, которые согласились сдать зерно. Бедняки, которые давно отдали свое зерно по дешевке, не получили ничего. Казалось бы, власть, ухудшив положение бедняков, должна была испортить с ними свои отношения. Дальнейшие события, однако, показали, что в надежде на минимальную государственную поддержку сельская беднота готова оказать содействие власти во многих ее начинаниях. И особенно охотно — в атаке на крепкого и хозяйственного соседа. Это и есть опора власти в раскулачивании и коллективизации, до которых остался один год.

Суть сталинской коллективизации не в том, чтобы развивать сельское хозяйство. Это просто удобный, не хлопотный для государства способ изъятия хлеба. Правда, хлеба в результате будет меньше и меньше, поскольку взять даром можно вообще только один раз.

В июне 1907 года в Тифлисе на Эриванской площади Сталин с Камо брали банк. Тогда это эффектно называлось эксом, но было просто ограблением в партийных целях. Теперь для ограбления крестьянства тоже была цель. Эта цель — добыть деньги для форсированной, то есть ускоренной, индустриализации.

Дело в том, что за 11 лет после Октябрьского переворота Россия вошла и погружалась все глубже в катастрофическое отставание от развитых капиталистических стран. Это отставание в дальнейшем будет передаваться как революционная эстафета от одного советского поколения другому. При этом уже с весны 1927 года, после того как Великобритания разорвала дипотношения с СССР, Политбюро в своей экономической политике руководствуется угрозой близкой войны. Именно поэтому в качестве главной экономической задачи выдвигается развитие исключительно тяжелой и оборонной промышленности.

Иосиф Джугашвили

Об угрозе войны заговорили в газетах. Городское население восприняло информацию в соответствии с собственным опытом. Чем больше государство говорит о том, что надо поднимать тяжелую промышленность в связи с угрозой войны, тем быстрее надо скупать продукты питания. Магазины мгновенно опустели. На рынках цены пошли вверх. Зерно, естественно, пошло на рынок, а не по низкой цене государству. Но именно в зерно упиралась вся идея индустриализации. Экспорт зерна — главный источник валюты для закупки промышленного оборудования за границей. Зерно нужно было отобрать. И Сталин уже решил, как именно. Население этого еще не знало. Зато в начале 1928 года уже все знали, что нужно иметь в доме наготове на случай ареста. Цитата: "Знали, например, такую деталь: лежать придется на жестком, а при этом больнее всего тазу. Поэтому шили матрасики, набивая их волосом. Мне дали такой матрасик — не больше подушки, и крохотное детское пуховое одеяло. Я укрывался им от угла к углу: уголок на ноги и уголок на плечи. Закрывался с головой и видел Петербург в сумерках — вид с Дворцового моста на Дворцовую площадь и дальше на грандиозную полукружность арки Генерального штаба".

И. В. Сталин

Это фрагмент из воспоминаний академика Дмитрия Сергеевича Лихачева, знатока древнерусской литературы и защитника русской культуры.

Дмитрий Лихачев, студент Ленинградского университета

Его арестовали сразу после окончания Ленинградского университета, 8 февраля 1928 года. Семья его к политике никакого отношения не имела, но про матрасик знали. В этом нет ничего удивительного. Аресты не прекращались и в относительно свободные годы НЭПа. Александр Исаевич Солженицын, заслуживший вечную историческую благодарность за труд "Архипелаг ГУЛАГ", в главе 1 тома II "Архипелага" приводит выразительную статистику. Переуплотнение лагерей за годы НЭПа: на 100 штатных мест в 1924 году приходилось 112 заключенных, в 1925 — 120, в 1926 году — 132, в 1927 — 177 заключенных на 100 лагерных мест. Дмитрий Лихачев для "Архипелага" Александра Солженицына писал черновик главы о Соловецком лагере.

Многие годы спустя после Соловков, в 70-е годы, за Солженицына и за отказ подписать письмо против Сахарова Лихачева будут пытаться избить специально обученные люди. В это время ему уже 70 лет, и он академик. Спасет толстое драповое пальто и доклад по "Слову о полку Игореве" во внутреннем кармане.

В своих воспоминаниях Лихачев пишет: "Одна из моих целей — развеять миф о том, что наиболее жестокое время репрессий наступило в 1936–1937 годах. В 1936–1937 годах начались аресты деятелей всевластной партии, и это больше всего поразило воображение современников. Пока в 20-х тысячами расстреливали офицеров, профессоров и священников вместе с русским, белорусским и украинским крестьянством — все казалось естественным".

26 марта 1928 года на заседании Совнаркома под председательством Рыкова рассматривается вопрос о карательной политике в стране и о состоянии мест заключения. По первому вопросу — о карательной политике — пришли к выводу, что она недостаточна. Постановили: лагерный режим сделать более строгим. Поставить дело так, чтобы заключенные стали хозяйственно выгодны государству. По второму вопросу решили: "Считать в дальнейшем необходимым расширение емкости трудовых колоний". То есть создавать больше лагерей.

Идея лагеря к 1928 году, за десять лет советской власти, прошла определенную эволюцию. С 5 сентября 1918 года декретом Совнаркома в осуществление ленинского указания создаются концентрационные лагеря. Термин взят из практики Первой мировой войны.

Концлагеря — место изоляции военнопленных. Ленин вводит их для граждан собственной страны. Концлагеря находятся в прямом ведении ЧК. Базируются первоначально в монастырях. Обычная вольная жизнь рядом. Заключенные тогда назывались лишенниками, то есть лишенными свободы. На работу некоторых выпускали на волю. Жители подавали им милостыню, подкармливали, жалели лишенников.

В 1922 году концлагеря упразднили как недостаточно строгие. Им на смену пришли Северные лагеря особого назначения, или СЛОН. Соловецкие острова для такого лагеря — место просто замечательное. От материка километров 40, каменные постройки.

Вот сюда и попал 22-летний Дмитрий Лихачев после полугода сидения в камере номер 273 в Доме предварительного заключения на Шпалерной улице в Ленинграде. Помимо профессионального вора, мальчика-китайца, крестьянского мальчика и графа Рошфора в этой камере с Лихачевым оказался нэпман по фамилии Котляр, владелец магазина. Он сразу же предложил навести чистоту в камере, где просто дышать было нечем. Этот нэпман потребовал у тюремщиков тряпку. Через два дня бросили чьи-то кальсоны. Вероятно, с расстрелянного. Подавляя рвоту, Котляр с Лихачевым стали мыть пол, мягкий от грязи, стены и главное — чистить стульчак. Два дня работы — и можно было дышать. Лихачев пишет: "Нэпман Котляр, инициатор уборки, был арестован как раз в период ликвидации НЭПа".

Этот период был очень оперативным. Местные органы ОГПУ по заданию экономического управления ОГПУ провели агентурную разработку, сбор сведений, составили список и осуществили аресты частных заготовителей и торговцев на хлебном, мясном и мануфактурном рынке. Крупные предприниматели попадали в руки Особого совещания коллегии ОГПУ, мелкие — в руки прокуратуры. Уже в апреле 1928 года донесения сотрудников ОГПУ содержали сведения, что "нервное настроение" среди частников и споры о том, есть ли смысл торговать, сменились твердым решением закрывать торговлю. Это означало, что исчезал один из важнейших источников снабжения населения.

Нарком торговли Микоян отмечает: "Отвернули голову частнику. Частник с рынка свернул, уходит в подполье, а государственные органы не готовы его заменить". На июльском пленуме ЦК 1928-го кто-то в кулуарах говорит: "Написано "Чайная купца такого-то", а остального нет. Ничего больше нет. Лавочек больше нет никаких".

В обиход входит слово "пустыни". Так называли районы, откуда частный торговец ушел, а государственной торговли в помине нет.

Борьба с частной торговлей взорвала всю жизнь в деревне. Невозможность заработать на продаже зерна означала смерть сельских хозяйств. Крестьяне, которые веками обеспечивали себя и кормили город, теперь устремились в этот город за продуктами и превратились в потребителей государственных запасов.

Даже Москва летом 1928-го обеспечивается продуктами только на треть. Сводки ОГПУ свидетельствуют, что продовольственные трудности питают "политически нездоровые настроения".

По инициативе партийного и советского руководства в регионах начали вводить карточки. Июльский пленум четыре дня обсуждал экономическое положение в стране. Говорили, что надо поднять закупочные цены на хлеб, разрешить частную торговлю. Микоян, делая доклад, сказал, что надо отменить карточки: "Карточки не экономят хлеб, а наоборот, при обналичивании карточек каждый считает революционным долгом использовать полную норму".

К осени 1928 года государство прекратило продавать населению муку. Люди стали впрок сушить сухари. Крестьяне впервые в русской истории начали закупать в магазинах хлеб на корм скоту. Драки и давка в очередях.

Из донесений ОГПУ о разговорах в очередях: "Хлеб весь отправили за границу, сами сидим без хлеба. Нет охоты работать, все равно толку от работы мало. Правительство с ума сошло".

В ноябре Сталин выступает на пленуме ЦК и выдвигает задачу догнать и перегнать в промышленном развитии передовые капиталистические страны.

Основные капиталовложения пойдут в тяжелую промышленность. Начальный вариант пятилетнего плана увеличен в этой сфере на 20 процентов. Выполнение первого пятилетнего плана начнется со следующего, 1929 года.

В Москве нахлынувшее иногороднее население скупает все подряд и отправляет багажом поездами из Москвы. Даже за дорогим белым хлебом бесконечные очереди. Дешевого ржаного уже нет. К концу 1928 года разрешено вводить карточки на хлеб. В феврале 1929-го карточки в СССР повсеместно.

Все это произошло, практически уложилось в тот период, когда Дмитрий Лихачев сидел в Доме предварительного заключения. У охранников в тюрьме была любимая игра. Когда они замечали пробегающую крысу, они хватали метлы и начинали ими гонять крысу друг к другу и в воображаемые ворота, пока она не сдохнет. Играли с необыкновенным азартом, с визгом. Это вариант хоккея с мячом.

По сталинским меркам причин и поводов для ареста Лихачева было множество.

Собственные объяснения этих причин Лихачевым — еще один повод для ареста.

Он пишет: "Петербург провожал свое блистательное прошлое". До 1928 года город кипит философскими кружками, студенческими обществами. Бесконечные диспуты, доклады на квартирах и в официальных местах — в Ленинградском университете, в Институте истории искусств на Исаакиевской площади, в бывшем Тенишевском училище, В Ленинградском университете в коридорах вдоль окон еще сохраняются знаменитые дореволюционные скамейки для свободных дискуссий. Один кружок, который посещает Лихачев, носит название "Хельфернак", что значит Художественно-литературная, философская и научная академия.

С усилением государственных гонений на церковь кружок приобретает религиозный характер и называется уже "Братство святого Серафима Саровского". Интеллигентная молодежь категорически отвергает декларацию митрополита Сергия. В 1927 году в своей декларации митрополит Сергий заявляет, что гонений на церковь в стране не было и нет, что церковь готова к сотрудничеству с властью, а тот, кто не принимает декларации, тот находится в оппозиции к Церкви. Митрополит Сергий утверждает, что тем самым он спасает Церковь. 90 процентов православных приходов, получив текст декларации, отправили ее по обратному адресу.

Друг Лихачева Миша Шапиро из патриархальной верующей еврейской семьи в знак протеста против преследования православных священников начал даже иногда ходить в православную домовую церковь на углу Гатчинской и Малого.

Потом в кружке появится провокатор. В 1992 году Лихачев прочитает донесения этого человека в своем деле.

В 1928 году Лихачев посещает также "Космическую академию наук", сокращенно КАН. В КАНе не было ничего серьезного. Более того, это был намеренный маскарад. И в этом, видимо, была главная опасность.

Они провозгласили принцип "веселой науки".

Веселье науки в том, что она обогащает мир. Если она делает мир скучным — это невеселая наука. Академик Лихачев пишет: "Таково учение марксизма. Оно принижает окружающее общество, убивает нравственность, попросту делает нравственность ненужной".

В довершение всего, к годовщине "Космической академии" эти студенты сочинили и направили поздравительную телеграмму, якобы от Папы Римского. Эта телеграмма и привлекла внимание компетентных органов.

Лихачев пишет: "С самого своего утверждения советская власть стремилась к уничтожению любого многоголосия. Страна погрузилась в молчание. Только восхваления, единогласие, скука смертная — именно смертная. Ибо единогласие равно смертной казни для культуры и для людей культуры".

К моменту ареста, в двадцать два года, Дмитрий Лихачев уже сложившийся человек. Он сделал свой выбор. Лихачев говорил "Многие убеждены, что любить Родину — это гордиться ею. Нет! Я воспитывался на любви-жалости. С этим чувством жалости я стал заниматься древней русской литературой и древнерусским искусством. Я хотел удержать в памяти уходящую Россию, как хотят удержать в памяти образ умирающей матери, собрать ее изображения, показать их друзьям".

Ворота Соловецкого лагеря — Кемперпункт. Пересыльный пункт в Кеми. Первое, что видит прибывающий, — это люди, одетые в мешки. Солженицын пишет: "Одеты в обыкновенные мешки: ноги выходят вниз как из-под юбки, а для головы и рук делаются дырки".

Лихачев пишет: "При высадке конвоир разбил мне сапогом в кровь лицо. Нам кричат: "Здесь власть не советская — здесь власть соловецкая"".

В условиях советской власти приговор Лихачеву выносили без суда. Допрос был всего один. Зато следователем был Александр Робертович Стромин, организатор процессов против интеллигенции конца 20-х — начала 30-х годов.

В Кемперпункте этапы принимали по очереди двое — Курилко и Белоозеров. Белоозерова заключенные по ошибке называли Белобородовым. Путали с Белобородовым, который расстреливал царскую семью. Он виртуозно ругался. Его самая пристойная угроза: "Сопли у мертвецов сосать заставлю!"

Курилко называет себя гвардейским офицером. Лихачев спустя многие годы, в 1989-м, узнает о его прошлом. Он в гражданскую служил в Красной армии, месяца на два перебежал в Белую. И выдавал потом себя за гвардейца.

Лихачев уточняет: "Я пишу это для того, чтобы знали, что настоящие гвардейские офицеры, кого я встречал на Соловках, были людьми честными, в охране никогда не служили".

В охране они не могли служить. Туда брали уголовных — убийц и насильников.

Ночью на пересылке в сарае нары заняты уголовниками. Остальные стоят всю ночь между нарами. Уголовные обстреливают стоящих вшами. Стоящие между нар — это в основном столичные интеллигенты, профессура, инженеры, священники. Солженицын объединяет их всех, назвав людьми чеховской России, воспитанниками Серебряного века. Солженицын воспроизводит то злорадство, которое плещется во внутренностях Курилко, принимающего этап: "Получайте за свой говенный нейтралитет". Эти люди пережили Гражданскую, остались в изменившейся России, но сохранили представление о нормальных человеческих отношениях. А тут инженер идет по скользкому двору с переполненной парашей, падает, разливает на себя, его не пускают в барак, и он замерзает насмерть в нечистотах. Потом их на Соловки погонят пешком по льду. И они будут волочить за собой лодки, чтобы переплывать полыньи.

Остальных отправляют на пароходе "Глеб Бокий". Глеб Бокий в 1928-м — здравствующий председатель тройки ОГПУ, которая приговаривает к лагерю и расстрелу.

Лихачев про Бокия говорит: "людоед".

Ворота Кемперпункта

Бокий приезжал на Соловки. Посетил лагерный театр. Театр вообще непременная принадлежность зоны еще со времен ленинских концлагерей. Со сцены для Бокия пели:

Всех, кто наградил нас Соловками,

Просим: приезжайте сюда сами!

Посидите здесь годочков три иль пять,

Будете с восторгом вспоминать!

Бокий хохотал. Ему нравилось.

Лихачев пишет: "Жизнь на Соловках настолько фантастична, что теряется ощущение реальности. Среди настоящих каэров (то есть контрреволюционеров) принято было подчеркивать абсурдность, иллюзорность всей жизни на острове. Анекдоты, хохмы, прозвища сглаживали ужас. Офицер лейб-гвардии Конно-гренадерского полка Георгий Михайлович Осоргин на вопрос "Как поживаете?" отвечал: "А лагерь ком а лагерь", переиначивая французское выражение "А la guerre comme а la guerre", что значит "на войне как на войне".

Хорошим тоном было воспринимать лагерь как жизнь ненастоящую. Настоящая начнется после возвращения из лагеря. Заключенные образца 1928 года еще уверены, что обязательно выйдут. Георгий Михайлович Осоргин за независимость и бодрость духа пользовался особой ненавистью начальства и был приговорен к расстрелу.

Как раз накануне расстрела к нему из Москвы на свидание приехала жена. Осоргин просит начальство не говорить жене о предстоящем расстреле. А сам под честное слово офицера обещает, что свидание продлится меньше положенного срока. Все три дня свидания он был бодр, весел и ироничен, как всегда. Она могла еще остаться — он уговорил ее уехать. Проводил пароход и уже через десять минут раздевался к расстрелу.

Олег Волков. Вторая половина 20-х годов

В то время в лагере еще разрешали свидания. К писателю Олегу Волкову, который отсидит двадцать семь лет, приехал брат, привез еду, рассказывал: "Передачи, посылки, приемные на Лубянке и Воздвиженке — да все это входит в рабочий день москвичей! Жена моя опекает двух ссыльных братьев, сестрица — мужа в лагере. И так большинство наших родственников и знакомых. Это повальная болезнь".

В лагере так много народу, что между зданиями трудно протолкнуться. Лихачев пишет: "Из разговоров помню: плотность населения на Соловках больше, чем в Бельгии".

Но главное состоит в том, что это лагерное население в 1928 году самоконтролируется. Охрана — из уголовников. Это убийцы, но не воры. Главная сила в лагере — информационно-следственная часть — ИСЧ. Оперуполномоченные в ИСЧ — из заключенных. В их ведении цензура, расстрелы, доносы. Информаторы-доносчики тоже из заключенных.

Назначениями на работу занимается административная часть. Здесь работают бывшие офицеры. Они могли профессионально четко выстроить лагерную трудовую жизнь. Разместить. Накормить. Безграмотные соловецкие чекисты этого делать не могут. Кроме того, чекистов здесь вообще очень мало. На 60 тысяч заключенных их всего человек 50. Больше, как выяснилось, и не надо. Потому что заключение на острове самоорганизуются.

Административная офицерская часть враждует с информационноследственной частью. Бывшие царские офицеры выявляют стукачей. Стукачи прячутся в ИСЧ. Офицеры их вылавливают, отправляют на лесозаготовки. Там эти сосланные доносчики выпускают стенгазету "Стукач".

Но офицеров становилось все меньше и меньше, а уголовников больше. Лихачев вспоминает: "Наряды на работу нам выдавали так называемые чубаровцы, участники группового изнасилования в Чубаровом переулке в Ленинграде в 1927 году. Появляется такое понятие как "блат". Блат — это взятка мелкому лагерному начальнику. Эта впоследствии базовая система советского мироустройства — родом из Соловецкого лагеря".

"Я и многие другие инженеры при старом строе были совершенно обеспечены. Мы были совершенно спокойны за наше будущее. Октябрьская революция внесла в нашу жизнь что-то такое, что перевернуло вверх дном все наши привычки, весь наш уклад жизни, который казался нам нормальным". Это фрагмент выступления инженера Матова на суде по Шахтинскому делу в мае 1928 года. Шахтинское дело — первый сталинский показательный процесс. Направлен против инженерно-технической интеллигенции из числа старых специалистов. Дело разбирало Специальное судебное присутствие Верховного суда СССР. Возглавил присутствие ректор МГУ профессор Андрей Януариевич Вышинский. Для него это серьезная карьерная ступень на пути к креслу прокурора СССР. Для 53 осужденных по Шахтинскому делу — это 5 расстрельных приговоров и лагерные сроки.

10 марта 1928 года газета "Правда" напечатала официальное сообщение о том, что в Шахгинском районе Донбасса раскрыта контрреволюционная организация, ставившая целью разрушение советской каменноугольной промышленности. Руководство организацией осуществлялось из-за границы. Инженеры-горняки на шахтах и рудниках осуществляли злостный саботаж и вредительство. Город Шахты стал известен всей стране, слово "вредитель" прочно вошло в обиход.

Число аварий на шахтах растет, техники безопасности нет, нормы повышаются, зарплата падает. Главными виновниками шахтеры считают старых специалистов. Для властей это был отличный перевод стрелок. Тем более что старые специалисты не скрывают своего негативного отношения к штурмовщине. Инженерный опыт противится партийным установкам.

"Сотрудник ОГЛУ Зонов провел серьезную и сложнейшую агентурную проработку личного состава специалистов. В результате этой работы товарищ Зонов пришел к убеждению о наличии диверсионной организации. Товарищ Зонов является непосредственным исполнителем всех наиболее трудных моментов в деле". Это фрагмент из представления к награждению сотрудника ОГЛУ Зонова К. И.

Большая часть осужденных по Шахтинскому делу успешно работала в Донбассе до 1917 года. Некоторые из них прошли путь от инженеров до шахтовладельцев. Это авторы статей по горному делу, ярые противники уравниловки в оплате. В характеристике осужденного инженера Бояршинова просто написано: "Работает как вол".

Сталин высказался по Шахтинскому делу до суда, 13 апреля 1928 года, на Объединенном пленуме ЦК и ЦКК. Сталин сказал: "Шахтинское дело показывает, что мы плохо подбирали хозяйственные кадры. Теперь у нас есть свои кадры. Нет в мире таких крепостей, которые не могли взять трудящиеся, большевики. (Аплодисменты.)".

Суд по Шахтинскому делу проходил в Колонном зале Дома Союзов. Заседания посетили 30 тысяч человек. Приглашены многочисленные журналисты. Так будет и на последующих процессах. Не все обвиняемые признают свою вину. В дальнейшем такого не будет. Повсеместно пошла так называемая волна спецеедства. По сводкам ОГПУ, и коммунисты, и беспартийные рабочие требуют "оторвать головы спецам".

На Соловках, за стенами Кремля, все поделено на роты — с первой по 16-ю. 16-я рота — кладбище. 7-я рота — артистическая. На Соловках в лагерном театре ставили лермонтовский "Маскарад". Заключенные, покрытые вшами, смотрели и плакали. 11-я рота — карцер. Другой карцер на Секирке. На Секирной горе в соборе — там в карцерах от стены к стене укреплены тонкие жерди. Наказанные должны весь день на них сидеть. Ноги до пола не достают. Равновесие удержать трудно. Если свалишься — надзиратели бьют.

Или выводят наружу к лестнице в 365 ступенек. Человека привязывают к бревну — и сталкивают вниз.

А иногда ставят человека просто на "пеньки", это значит — голого под комаров или просто к дереву голого привязывают. А если зимой, то голого обливают водой на морозе. Позднее, в Великую Отечественную войну, в гитлеровском концлагере именно так был убит генерал Карбышев. Или привязывают за ноги к оглоблям, охранник садится на лошадь, гонит ее, она тащит оглобли, пока крик и стон привязанного не затихнет.

Дмитрию Сергеевичу Лихачеву в этом смысле повезло. Он некоторое время работал "вридлом". Вридло расшифровывается как "временно исполняющий должность лошади". Спустя десять лет арестованная жена Николая Бухарина будет в лагере наблюдать, как вридлом работают женщины. Бухарин, кстати, в 1928 году поддержал расстрельные приговоры по Шахтинскому делу.

Дмитрию Сергеевичу Лихачеву в лагере вообще повезло. Он оказался на Соловках в те по сталинским меркам счастливые времена, когда уголовники еще не заняли полностью господствующее положение и приличные люди еще могли помочь друг другу в лагерной жизни.

Отряд ОГПУ. Соловки. Конец 20-х годов

Это 1928 год, система еще не заматерела. Лихачеву помог священник, отец Николай Пискановский, который пользовался уважением всех начальников острова. И это при том, что всем священникам и монахам принудительно стригли волосы, брили бороды и обрезали рясы. Длинные шинели только у чекистов. Шинели до земли с особенными большими черными обшлагами на рукавах. Для богослужений в бывшем монастыре оставлена была только одна Онуфриевская церковь на кладбище. Тут же, для удобства, и расстреливали. А для расстрелов поодиночке было специальное место в Кремле, под колокольней, за низенькой дверкой. Там стреляли прямо днем. В воспитательных целях, у всех на глазах. Начальником культурно-воспитательной части был некто Успенский. Он происходил из семьи священника. Чтобы не подвергаться преследованиям со стороны советской власти, он убил своего отца. Срока не получил. Так как убил классового врага. Сам вызвался на Соловки. Он участвовал в расстрелах. Поутру под умывальником смывал кровь с сапог. Лихачев пишет: "Говорят, у него была приличная жена". 13-я рота — карантинная и самая страшная. Через нее проходят все прибывшие. Здесь ломают всякое желание сопротивляться. Лихачев вспоминает: "На выходе дежурил католикос, не то армянский, не то грузинский. Его пост был рядом с парашей, к которой вела короткая деревянная лестница. Он подавал мне руку и помогал забраться. Никогда этого не забуду. Я не забывал этого в течение 65 лет и уже не забуду в оставшуюся часть моей жизни".

Священник Николай Пискановский

С отцом Николаем Пискановским, причисленным впоследствии Зарубежной Русской православной церковью к собору новомучеников, Лихачев познакомился в карантинной роте. На верхних нарах там лежали больные, а под самыми нижними жили "вшивки". Так называли детей, которые проиграли с себя всю одежду, не выходили на поверки и не получали еды. Жили они на подачки. Когда они умирали, их складывали в ящики и увозили. Эти дети — беспризорники, лишившиеся родителей в Гражданскую войну. Они спали в асфальтовых котлах, мотались по стране в товарных поездах. Потом их отлавливали в рамках знаменитой кампании по борьбе с беспризорностью и многих отправляли на Соловки. Лихачев пишет: "Мне было так жалко этих "вшивок", что я ходил как пьяный".

Ему предоставится неожиданная возможность помочь этим детям. После тифа, усилиями отца Николая, Лихачев попадет в 3-ю роту. Командир роты — бывший комендант Петропавловской крепости барон Притвиц. Непосредственным начальником Лихачева станет Александр Николаевич Колосов, в прошлом военный прокурор. По сути интеллигент, по виду барин. Утром и вечером перед осколком зеркала долго расчесывает бороду и массирует лицо. Он возглавляет неясное подразделение под названием "Криминологический кабинет". Днем в рабочей комнате читает роман из местной библиотеки, а в руке на весу держит карандаш. Поза рабочая. Когда начальство входит, нельзя усомниться, что он что-то пишет, то есть "работает". Так вот, именно ему пришла в голову мысль собрать несчастных "вшивок" со всех Соловков и создать для них Детскую колонию. Он убедил начальство в показательной выгодности этого начинания. Построили бараки, детям дали топчаны, белье, бушлаты, башмаки. Лихачев на Соловках разыскивал этих детей, уговаривал не бояться. Когда слух об условиях жизни в колонии пошел по островам, дети туда потянулись. В этой колонии они имели больше шансов остаться в живых.

Свозили на Соловки нищих из Москвы. Забирали возле церквей и отправляли на остров Анзер. А там Голгофа, Голгофско-Распятинский скит. Кроме нищих, там больные, инвалиды. Там лежат и умирают. Там не кормят. Некоторым умирающим по их просьбе врач дает стрихнин.

Д. С. Лихачев. Соловки. 1928 год

По легенде, в 1712 году иеромонаху Иову явилась здесь Богоматерь и сказала: "Сия гора будет называться Голгофа, и на ней устроится церковь, и убелится она страданиями неисчислимыми". Солженицын пишет: "Более 200 лет предсказание казалось холостым. После Соловецкого лагеря этого уже не скажешь".

За первые два года существования Соловецкого лагеря многовековое образцовое монастырское хозяйство было приведено в полный и необратимый упадок. Исчезли знаменитая сладкая селедка, разносортные овощи, стада особых коров. Перестали растить розы, изготавливать фасонный кирпич, выделывать кожу. Исчезли кузницы, гончарные и переплетные мастерские. Теперь перед Управлением лагеря — клумба. На ней выложен слон, а на попоне у него — буква "У". УСЛОН — Управление Соловецких лагерей особого назначения.

В 1928-м на Соловках еще не перестреляли зайцев. Про зайцев пишут и Лихачев, и Солженицын. Объяснение тому, что зайцы живы, — простое. Есть приказ ГПУ: патроны беречь. Ни одного выстрела иначе как по заключенному.

В 1928-м или начале 1929 года — это доподлинно известно — в Москве состоялась встреча Сталина с Нафталием Ароновичем Френкелем. Он турецкий еврей. До революции у него был успешный бизнес на юге России. В 1916 году он вывез капитал в Турцию, уехал сам, но потом вернулся в годы нэпа. В СССР он вступает в отношения с ГПУ и организует скупку ценностей и золота за бумажные рубли. Потом его сажают. В 1927 он на Соловках, но живет отдельно, свободно передвигается и становится начальником экономической части. Он выдвигает знаменитый впоследствии тезис: "От заключенного нам надо взять все в первые три месяца — а потом он нам не нужен!"

Вот после этого он и встречается со Сталиным. Он предлагает Сталину систему эксплуатации труда заключенных, не оставляющую никому никаких лазеек. Он предлагает отказаться от равного питания заключенных и ввести приварок к минимальной кормежке. Кто лучше работает, тот ест и может выжить. Позже на Беломорстрое Френкель будет на особой должности "начальника работ", получит орден Ленина. Его метод кормежки заключенных органично впишется в сталинскую систему управления страной.

Заключенный Лихачев испытает это на себе на строительстве Беломорканала.

В ноябре 1929 года среди заключенных на Соловках начались аресты. Как раз в это время к Лихачеву приехали на свидание родители. Он несколько дней жил отдельно с ними. Кто-то прибежал к нему и сказал: "За тобой приходили". Приходили, чтобы увести на смерть. Первая мысль была — пусть берут, но только не при родителях. Он простился с ними, вышел и на дровяном дворе сел между поленницами. Ночью был массовый расстрел. Он пишет: "Ясно, что вместо меня был взят кто-то другой. И жить мне надо за двоих. Чтобы перед тем, которого взяли за меня, не было стыдно".

Дмитрий Сергеевич Лихачев — автор 500 научных и 600 публицистических трудов по русской литературе и русской культуре. Член-корреспондент Американской, Австрийской, Британской, Итальянской, Геттингенской академий, член Американского философского общества. Первый почетный гражданин Санкт-Петербурга. В конце жизни в своих воспоминаниях академик Лихачев напишет: "Пребывание на Соловках было для меня самым значительным периодом жизни".

На следующий день после массового расстрела он сфотографировался с родителями.

Академик Д. С. Лихачев. 80-е годы

Но в 1920-х годах на Соловках многие заключенные еще не имели постоянной работы. Все жестоко, но экономически пока бессмысленно. В лагерь не спускается твердый хозяйственный план. До 1928 года экономика еще не опирается на лагерную систему. В 1926 году УСЛОН заготовлял леса на 63 тысячи рублей, в 1929-м — уже на 2 миллиона 355 тысяч рублей. Заключенных с Соловков через все тот же Кемпер-пункт начинают направлять на работу на материк. Сперва в Карелию на прокладку дорог и лесоповал на экспорт. Инженеров продают на работы в другие районы — зарплата идет в лагерь. Потом лагеря двинулись на Вологду. Свирлаг, Котлаг — лесозаготовки, дорожное строительство, потом БелБалтлаг — строительство Беломоро-Балтийского канала. На Северной Двине — СевДвинлаг. После успешной экспедиции соловецких заключенных геологов и геохимиков на разведку нефти создается Ухтлаг. Он расплывается на восток, возникают его знаменитые отделения — Воркутинское, Печорское, Интинское. Угледобыча, радиевые рудники, сельское хозяйство. Потом восточнее основывается Северо-Уральское отделение СЛОНа. Строительству Березняковского химкомбината предшествует возникновение одноименного лагеря. Потьминские лагеря — лесопиление, лесозаготовки. Лагеря на Верхней, Средней и Нижней Волге, в Средней Азии лагеря заняты хлопководством, а также поставкой рабсилы в другие отрасли.

Д. Лихачев с родителями. Соловки. 1929 год

Сиблаг — строительство железных дорог, трактов, работа в свиносовхозах, на Кузнецком металлургическом комбинате, добыча угля в Кузбассе. В Донбассе — свои лагеря. БАМлаг — строительство Байкало-Амурской магистрали. В Дальлаге — строительство нефтехранилищ, железных дорог, работа на рудниках, рыбные промыслы. Система лагерей — основа экономики первых пятилеток.

Сталинская идея ускоренной индустриализации связана с его ожиданием войны. В 1928 году Сталин вносит личный вклад в то, чтобы война стала неизбежной. В июле 1928 года 6-й конгресс Коминтерна принимает стратегическую сталинскую установку. Согласно этой установке, в капиталистических странах коммунистам противостоят две одинаково враждебные силы: фашизм и социал-демократия. Коммунистам запрещается вступать в предвыборные блоки с социал-демократами и голосовать за их кандидатов. Тем самым была уничтожена возможность широкой антифашистской коалиции и фактически обеспечен приход к власти Гитлера.

Нафталий Френкель в 1928 году открыл на Соловках коммерческое предприятие. Из кожи, скопившейся на старых монастырских складах, он придумал шить модельные женские туфли и сумочки. Работают заключенные скорняки и сапожники. В Москве на Кузнецком мосту открыт фирменный магазин. Кассовая выручка идет на Лубянку.

1929 год

Раскулачивание

В первых числах января 1929 года заместитель заведующего отдела агитации и пропаганды ЦК ВКП(6) Платон Михайлович Керженцев написал в Политбюро докладную записку о новой пьесе Михаила Булгакова "Бег".

До вступления в РСДРП в 1904 году Керженцев окончил 4 курса историко-филологического факультета Московского университета Партийная работа в эмиграции в Англии, Штатах и Франции, а также дальнейшая служба в Народном комиссариате иностранных дел не смогли замутить главного призвания Платона Керженцева Он — цензор по призванию. Он не страдает комплексами Леонтия Васильевича Дубельта, жандармского цензора-полковника времен Николая I, копавшегося в бумагах Пушкина после его смерти. Дубельт в молодости имел отношение к декабристам и в 1837 году тешил себя мыслью, что на цензорской и полицейской должности вынужденно расплачивается за грехи молодости.

Керженцев в 1929 году свободен от подобных переживаний. Взглядом профессионального литературного критика он видит все достоинства булгаковской пьесы, он точно оценивает ее гуманизм и со смаком рекомендует ее запретить. Он пишет: "Рабочий зритель отвергает эту пьесу"; "Худсовет Главреперткома единодушно высказался против этой пьесы". И, наконец, уже от себя лично: "Воспретить пьесу "Бег" к постановке. Предложить театру прекратить всякую предварительную работу над ней (беседы, читка, изучение ролей и прочее)". Театр, который имеет в виду Керженцев, Московский Художественный театр.

Платон Керженцев

Прототип главного героя булгаковского "Бега" генерала Романа Хлудова генерал Яков Слащев убит в Москве 11 января 1929 года. Когда Керженцев пишет свою докладную по поводу пьесы "Бег", Слащев еще жив. Яков Александрович Слащев — активнейший участник обороны Крыма против красных зимой и осенью 1920 года. Покидает Крым до массовой эвакуации войск командующего Русской армией генерала Врангеля. До осени 1921 года находится в Константинополе. Эмигрантская организация "Земский союз" предоставляет Слащеву ферму, где он разводит индеек.

Он издает брошюру под названием "Я обвиняю". Обвиняет генерала Врангеля в сдаче Крыма. Офицерский суд чести лишает его звания, права ношения формы и пенсии. Доходов от фермы нет. ВЧК проявляет к нему интерес. В результате 11 ноября 1921-го Слащев возвращается в Севастополь, где его встречает лично Дзержинский. В Москве ему предоставлена работа по специальности — преподаватель тактики.

Слащев семь лет преподавал в Высшей тактическо-стрелковой школе комсостава имени III Интернационала "Выстрел". Среди его курсантов будущие генералы и маршалы Великой Отечественной войны — Василевский, Малиновский, Толбухин, Батов. Книгу воспоминаний "Крым в 1920 году" Слащеву помогает писать политработник и литератор Фурманов, автор "Чапаева".

С 1927 года Слащев — под усиленным надзором ГПУ в связи с началом кампании репрессий против старых военспецов. Один из предполагаемых вариантов обвинения Слащева — спаивание молодых красных курсантов.

11 января 1929 года, наутро после своего дня рождения, Слащев убит у себя в комнате во флигеле дома номер 3 по Красноказарменной улице. Убийца Лазарь Коленберг брал у Слащева уроки тактики на дому. Коленберг сообщил, что замышлял убийство давно. Из мести за брата, погибшего в Крыму во время Гражданской войны. Коленберг признан невменяемым.

Окончательное решение по пьесе Булгакова "Бег" выносит специальная комиссия. В ее составе Ворошилов, Каганович, Смирнов. 29 января 1929 года Ворошилов пишет Сталину: "Сообщаю, что члены комиссии ознакомились с содержанием пьесы и признали политически нецелесообразным постановку пьесы в театре".

Подпись: К. Ворошилов.

Жаль, что не нашло автора монументальное полотно под названием: "Комиссия Ворошилова-Кагановича обсуждает пьесу Булгакова "Бег"".

На самом деле все было сделано до Ворошилова усилиями превосходного литературного критика на службе советской власти. Платон Керженцев ясно сказал: "Пьеса Булгакова "Бег" вызовет симпатию и сострадание к героям". Иначе говоря, к Белому движению. В 1929 году круг лиц, которые ни при каких обстоятельствах не должны вызывать симпатию и сострадание, резко расширяется. В него отныне включены самые трудоспособные и ответственные слои русского потомственного крестьянства.

В 1929 году в Курганском округе Уральской области РСФСР живет с большой семьей крестьянин Михаил Устинович Мальков. Ему сорок восемь. Его предки здесь с середины XVIII века. Местные крестьяне никогда не знали крепостного права. То есть они привыкли к самостоятельному, свободному труду. Проживают они на границе России и Сибири.

До 1906 года слово "Сибирь" трактовалось как место ссылки. Особая, отдельная территория Российской империи. С 1906 года, с началом аграрной реформы Петра Столыпина, Сибирь превращается в новую землю для освоения ее безземельным крестьянством из европейской России. Столыпинская реформа прервана Первой мировой войной, революцией и Гражданской войной. В Зауралье и в Сибири крестьяне, владевшие землей, в советской власти смысла не видели. За право свободно работать на своей земле крестьяне в годы Гражданской войны насмерть бились с большевиками.

После объявления НЭПа, то есть при первой возможности разумного ведения хозяйства, сельская жизнь успокоилась и пошла в пору. Первый показатель возвращения к нормальной жизни в деревне — рост семьи. За девять лет, с 1922-го по 1930 год, в семьях по 4–5 детей в возрасте до восьми лет. Если учесть крестьянских детей довоенных годов рождения, то в семьях по 7-10 и более детей.

У Курганского крестьянина Михаила Устиновича Малькова шестеро детей. Он ведет хозяйство и живет вместе с младшими братьями. Главная в доме и в хозяйстве их мать — Агафья Николаевна. Собственными глазами она не увидит кошмара раскулачивания и гибели своей семьи. В конце 1928 года она уехала к младшему сыну. Он окончил Омскую лесную академию, работал в Казахстане, в техникуме, который сам и организовал. В начале 20-х вся родня еще живет в одном доме. 21 человек, из них 10 детей в возрасте от года до пятнадцати. В 1925-м семья Михаила Устиновича переезжает в отдельный дом, но большой семейный кооператив сохраняется. Сын Михаила Устиновича Виктор в книге воспоминаний "Раскулачивание — как это было" напишет: "Для нашей семьи это было хорошее время, а для нас, малышей, радостное детство. Это, конечно, с точки зрения деревенского девятилетнего мальчика".

Семья работает круглый год. Земля, которую взяли в аренду, находится в 20 километрах от деревни. Туда ежедневно ездят на все виды сельскохозяйственных работ. В августе на эту землю отвозят даже гусей для откорма оброненными колосьями. Помимо арендованной земли рядом есть еще и надельная, вроде как своя.

За время нэпа к 1929 году крепкие уральские и сибирские крестьяне практически восстановили те земельные участки, на которых работали до Гражданской войны. В аренде у некоторых до 100 десятин. Десятина — это гектар с хвостиком. То есть бывает, что семья обрабатывает более 100 гектаров.

У крестьянина Михаила Малькова три лошади. У некоторых десять. В каждом дворе держат разнообразную скотину.

Имеется сельскохозяйственная техника. Михаил Устинович купил конную сеялку и жатку-лобогрейку. Нежное название "лобогрейка" происходит оттого, что работать на этой жатке было крайне тяжело. Лоб согревался не за день работы, а за проход одной полосы. Рубаха мокрая, по лицу — пот. Один из братьев Мальковых наладил производство смазочных материалов из смолы сосновых корней. Из березовой коры научился вырабатывать деготь, который идет для смазки кожаной обуви. Продукцию реализовывают в деревне, иногда возят на базар в Курган. Печь, где продукция эта производилась, построена в отдалении от деревни. Рядом с этим мини-заводом — огород, где выращивают картошку. Чтоб не возить ее из дому, силы и время попусту не тратить.

Дрова и сырье для производства заготавливают всей семьей, включая детей. Это летом. Зима тянется до полугода. Зимой женщины из выращенного льна ткут полотно, из него шьют одежду. Государственные ткацкие фабрики не в состоянии обеспечить крестьянское население. Михаил Мальков только по праздникам позволял себе надеть ситцевую рубашку. Одеял в доме нет: домотканое рядно и шубы из своей же овчины. Каждая копейка на счету, все вложено в дело. О нарядной одежде не мечтали, заботились о хорошей еде. Чтобы много работать, чадо сытно есть.

Сеют Мальковы всё — пшеницу, овес, рожь, ячмень, мак, лен, коноплю.

Из льняных и конопляных семян в семье Мальковых делают масло. Организовали маслобойку. На самом деле и до революции все это они уже делали. Зимой крестьяне из окрестных деревень ездят к мальковскому дому за маслом. Кроме того, на семейном совете Мальковы решили заняться обработкой кож. Поручили это дело младшему брату. Сначала обрабатывают кожи только собственных животных, а потом начали принимать заказы.

А еще Мальковы разводили особых индюков.

Вот такие, как Мальковы, и назывались кулаками. Существовало народное толкование понятия кулака. Кулак, потому что спал на кулаке. Потому что пальцы, сжатые в кулак, ночью служили вместо подушки, а днем не разжимались во время работы. Кулак — это трудоголик.

При НЭПе, то есть в период свободной торговли своим хлебом, обычная уральская деревенская семья обеспечивала себя и кормила трех горожан. Те, которые считались кулаками, кормили пятнадцать горожан. Курганский округ, где лелеяла своих коров семья Мальковых, через окружное объединение маслокооперации в период НЭПа ежегодно экспортировал в Англию 150–160 пудов масла. Курганский беконный завод до 1929 года отправляет в Англию по 100 тысяч пудов бекона.

Еще в 1927 году на месте уничтоженного после революции Союза кредитных товариществ возникает Сельхозкредитсоюз. Эта организация объединяет на добровольных началах финансовые усилия более 100 тысяч единоличных крестьянских хозяйств. Именно на эти объединенные частные средства строятся в период нэпа элеваторы, маслозаводы, перерабатывающие предприятия. В ближайших планах — завод сельхозмашин, включающий производство тракторов.

Один из первых тракторов, закупленных на средства Сельхозкредитсоюза

Вот на этом относительно благополучном фоне государство резко снижает закупочные цены на хлеб и вводит новый дополнительный налог. Крестьяне разом по всей стране хлеб по низкой цене продавать отказались. Крестьяне ведут хозяйство без государственной дотации. Продажа хлеба — источник развития и существования этого хозяйства. Задача власти — выжать из деревни деньги на ускоренную индустриализацию и хлеб на экспорт в пользу все той же индустриализации. Сталинская идея ускоренной индустриализации абсолютно авантюрна. Для осуществления ускоренной индустриализации в СССР экономических рычагов нет. К тому же сама идея не оригинальна. Сталин позаимствовал ее у Троцкого. Сам Троцкий в январе 1928 года выслан из Москвы в Алма-Ату. При высылке из Москвы Троцкий отказался идти добровольно. Сотрудники ГПУ несли его на руках. 18 января 1929 года Особое совещание при коллегии ОГПУ оформляет решение о высылке Троцкого за пределы СССР. 22 января его вывозят из Алма-Аты во Фрунзе, сажают в поезд и объявляют о высылке в Константинополь. Троцкий протестует. Требует отправки в Германию. Поезд стоит в степи 12 дней. Ждут ответа из Москвы. Германия, 12 лет назад обеспечившая приезд большевиков в Россию, теперь Троцкому в визе отказала. На пароходе "Ильич" Троцкого увозят в Константинополь. В город, населенный беженцами от русской революции и офицерами армии Врангеля, персонажами запрещенной булгаковской пьесы "Бег".

28 мая 1928 года на встрече со студентами Института красной профессуры и Комакадемии Сталин впервые публично заявляет о том, что есть верный и удобный способ изъятия хлеба у крестьян. Он говорит: "Это переход от индивидуального крестьянского хозяйства к коллективному, общественному хозяйству".

Л. Д. Троцкий перед высылкой из СССР

Через полтора месяца на июльском пленуме 1928 года Сталин формулирует свой знаменитый тезис об обострении классовой борьбы по мере продвижения к социализму.

На том же июльском пленуме Сталин говорит по поводу очередного налога на деревню: "Добавочный налог на крестьянство — это есть нечто вроде дани, которую мы берем, чтобы сохранить темп развития индустрии". Употребление Сталиным слова "дань" показательно. В одном смысле дань определяет финансовые отношения победителя с завоеванным населением. В другом смысле дань — это феодальная система налогообложения. В любом случае прозвучавшее в устах Сталина слово "дань" означает, что страна по многим направлениям возвращается в средневековье.

Крестьяне платят налоги: подоходный, поземельный, сельскохозяйственный, промысловый, добавочный. В 1928 году вводится налог самообложения. По официальной версии, средства от нового налога подлежат расходованию на социальные и культурные нужды деревни.

И. В. Сталин

Мужики в деревне реагируют: "Наверное, политика та, что мужик хлеб не везет, вот поэтому-то и проводится самообложение". Сумма налога должна быть принята общим собранием деревни. Для сбора налога на места направляются тысячи уполномоченных. Уполномоченным запрещено возвращаться до полного взимания налога. Общие собрания идею самообложения проваливают. Из района уполномоченным спускают указание: раз собрание деревни не голосует за самообложение — резко увеличить число "лишенцев", то есть классово чуждых элементов, лишенных права голоса. Сельсоветы составляют списки недовольных, отправляют в райисполком. В райисполкоме список подписывают не глядя. Сельсоветам рекомендуют опираться на бедняцкий актив. На самом деле в короткий период НЭПа в условиях рынка деревня естественным образом быстро разделилась на трезвых, работящих, предприимчивых и полупьяную голытьбу, которая не умеет и не желает работать, а потому склонна к зависти. Голытьба, которая в ближайшие годы составит опору советской власти в деревне, и бедняки — это совсем не одно и то же. И водораздел в деревне на самом деле не проходил между кулаком и бедняком. Бедные в деревне образца 1928–1929 годов — это категория лиц, чей доход в силу субъективных обстоятельств ниже, чем у середняков и кулаков. Обстоятельства эти в деревне всегда начинаются с количества сыновей в семье и состояния здоровья. Дочери в семье — всегда убыток. Малькову повезло: у него три брата и сыновья, правда, сыновья маленькие. Старший умер. Два раза в год на время сева и уборки нанимают пять батраков. В нэповской деревне с 1922 года разрешено использование наемного труда. На кулацкие хозяйства приходится 15 процентов всех батраков, на бедняцкие хозяйства — 9 процентов наемных рабочих.

Начало коллективизации. Погрузка изъятого хлеба

Основная масса наемного труда — в середняцких хозяйствах, которых к 1929 году большинство. В кулаки часто выбивались крестьяне, воевавшие в Красной армии в Гражданскую. Вот эти люди, и кулаки и середняки, не хотят и не могут платить лишний налог. И, чтобы собрать налог, сельские сходы для соблюдения процедуры устраивают по 8-10 раз. Противников нового налога арестовывают. В отчетах уполномоченных фраза "отдано распоряжение об аресте" самая распространенная.

Михаил Устинович Мальков с братьями и их женами обсуждают происходящее. В соседнем селе на первый сход из 360, имеющих право голоса, пришли 33 человека. На другой день собрали 71 человека. За налог проголосовало 48 человек. То есть большинство. В протоколах количество присутствующих не указывается. Только факт положительного голосования.

В другой деревне уполномоченный встретил на улице пьяную бабу, арестовал, посадил на ночь под замок. Наутро, угрожая тюрьмой, узнал, кто варит самогон. Самогоноварение запрещено. Все самогонщики оказались абсолютной нищетой. Всем им обещана свобода под обязательство голосовать за налог и призывать к тому активных потребителей самогона. Налог в той деревне приняли с первого захода.

Михаил Мальков проголосовал за налог со второго захода. Бросать хозяйство, уезжать из деревни Михаил Устинович не собирался. Значит, деваться некуда.

Тем временем в деревне начинается принудительная подписка на займы. К Михаилу Малькову пришли ночью.

В памятке распространителям займа рекомендовалось приходить для беседы по поводу займа ночью. Михаил Устинович уже знал, что в школе на уроках его детям говорят, что каждый учащийся должен сделаться активным пропагандистом приобретения займа в своей семье. Мальков не стал искушать нестойкие души своих детей. Он согласился купить облигации. Чтобы заплатить за них, он забил корову. Повсеместно в связи с финансовой агрессией государства идет забой скота. В статистике это негативное и крайне опасное явление расценивается как рост товарного животноводства.

Многие соседи Малькова сразу же попытались сбыть государственные бумаги. Массовый сброс облигаций в деревне и городе — характерное явление начала 1929 года. В ответ при сельсоветах создаются так называемые комиссии содействия займам. Сдавать облигации можно только по разрешению комиссии. То есть практически запрещено. Через два года облигации будет велено отнести на хранение в сберкассы на срок не менее трех лет. Результаты этой принудительной меры будут называться ростом срочных вкладов населения.

Михаил Устинович Мальков облигации сбывать не стал. Он обклеил ими внутреннюю поверхность крышки сундука.

Еще с 1928 года вовсю применяется 107-я статья Уголовного кодекса РСФСР. Это лишение свободы с конфискацией. Фокус в том, что 107-я статья не адресована именно кулакам и поэтому ее действие может быть распространено на любого крестьянина, не отдающего хлеб по бросовой цене. Конфискация имущества грозит всем, варьируются сроки лишения свободы. Укрывательство хлеба носит массовый характер.

Особым образом прячут семена. Крестьяне берегут семена так, как в войну берегут детей. Запасы семян закапывают на выселках, в лесу, прячут в колодцах. Подворные обыски обычны уже в 1928 году. В руках у представителей власти вилы и металлические щупы. Прощупывают все в амбаре, осматривают баню. Заодно переписывают все, что сгодится для возможной конфискации.

Уполномоченный из деревни запрашивает район: "Можно ли делать обыски в семьях красноармейцев?"

"Можно", — отвечает секретарь райкома.

Уполномоченные не в состоянии уследить за каждым мужиком. Тогда и приходит мысль завести информаторов из членов семьи. Начинается активная работа по разложению крестьянской семьи. В кампании по изъятию хлеба незаменимы члены комсомола. Он живут в деревне, не работают, хлеб не производят, они его отбирают. Но их мало: деревенская молодежь с детства включается в работу и о политике не думает. Они кормят себя и страну. Женщины в информаторы не годятся. Они хотят реального семейного благополучия. На подарки их не купишь. В 1929 году, после сворачивания НЭПа, подарков уже и не сделаешь: полный дефицит промтоваров. Жена Михаила Устино-вича Александра Никифоровна поехала по случаю в Курган, заодно попробовала купить простого мыла. Не удалось. В лавке сказали: "На получение мыла больших перспектив нет".

Вернувшись из Кургана домой, Александра Никифоровна рассказывала: "Говорят, сельсоветы получили из райкома распоряжение менять хлеб на сивуху. До чего дожили".

Уже в 1928 году арестованных за укрывательство хлеба и неуплату налогов в тюрьмах нечем кормить. К ним добавляются арестованные по новым обвинениям. Середняки и бедняки, не выдержав тотального налогового давления, резко сократили посевы. Теперь и за это власть отправляет их в тюрьму. Массовые аресты отнимают у деревни значительную часть трудовых ресурсов. К уборочной 1928 года постановлением Наркомюста решено "немедленно освободить осужденных за несдачу хлебных излишков середняков и бедняков". После уборочной в деревню опять приходят уполномоченные. Теперь при них создают сельские общественные комиссии, члены которых также отвечают за план хлебозаготовок. В 1929 году взять хлеб можно уже только у кулаков. Кулацкие хозяйства, как более сильные и оснащенные, еще в состоянии работать. Мерой давления на односельчан комиссия избрала бойкот.

Система бойкота против производящего хлеб кулака в 1929 году означает следующее. Всем жителям села под страхом уголовного наказания запрещено разговаривать с бойкотируемым и членами его семьи. Члены комсомола забивают у него окна и ворота, затыкают дымоходы, портят колодцы. Детей кулака исключают из школы или заставляют публично отказываться от родителей. Кулаку запрещено появляться в общественных местах, часто запрещены выезд из села и встречи с родственниками. Ему отказано в медицинской помощи.

В некоторых деревнях население сплачивается против действий властей. Для пресечения сопротивления на режим бойкота переводят целые деревни.

Члены комиссии с уполномоченным и представителем ОГЛУ идут уже по всем домам подряд. Выгребают весь имеющийся хлеб. Уже стоит проблема обратного подвоза зерна для подкорма полностью обчищенных бедняков.

28 июня 1929 года ВЦИК и Совнарком РСФСР принимают постановление "О расширении прав местных Советов". Постановление расширяет репрессивные права органа советской власти в отношении крестьянства, которому уже ничего отдавать государству. Теперь Советы имеют право налагать штраф в пятикратном размере стоимости подлежащего сдаче хлеба. Эта мера вошла в жизнь под названием "пятикратки". Имущество должников продается с торгов. Без суда-Четвертая часть выручки от продажи идет местным властям.

В 1929 году зауральская и сибирская деревня находится в состоянии войны с государством. На самом деле в 1929 году это последнее крестьянское сопротивление носит всесоюзный характер. Из докладной записки секретно-оперативного отдела ОГПУ: "Рост массовых выступлений в 1929 году виден при сравнении цифр по годам: 1927 год — 63, 1928-й — 709,1929-й — 1190 крестьянских выступлений". Формы крестьянского сопротивления — поджоги помещений советских и партийных организаций, ранения и убийства сельских активистов, антисоветские разговоры, укрытие сортовых семян. Крестьянское сопротивление неорганизованное. До осени 1929 года участие ОГПУ в подавлении крестьянства незначительно. 3 октября 1929 года Политбюро ЦК ВКП(б) выпускает директиву. Предписывается принять решительные меры репрессий против кулаков вплоть до расстрелов. Осуществлять эти меры, когда требуется быстрота, через ОГПУ. Аресты крестьян — первый массовый источник рабочей силы для ГУЛАГа 30-х годов.

Коллективизация. Изъятие зерна. 1929 год

Соловки. 20 июня 1929 года в Соловецкий лагерь особого назначения прибыл Горький. Через единичных беглецов на Западе распространились слухи о жесточайшем лагерном режиме. Американский конгресс и британский парламент приняли решение о прекращении закупок леса в СССР. Горький должен был усыпить общественное мнение.

Александр Солженицын в своем беспримерном труде "Архипелаг ГУЛАГ" пишет: "Ожидали Горького почти как всеобщую амнистию. Первый русский писатель! Вот он им пропишет! Вот он им покажет! Вот, Батюшка, защитит!"

Из Соловецкого кремля в леса каждый день отправляли этапы, чтобы разгрузить лагерь к приезду Горького. Натыкали "бульвар" из елок без корней.

Горький прибыл вместе со своей невесткой Надеждой Пешковой. Она в это время — предмет страсти будущего главы НКВД Генриха Ягоды. Солженицын пишет: "Она вся в коже. Черная кожаная фуражка, кожаная куртка, кожаные галифе и высокие узкие сапоги. Она и Горький — живой символ ОГПУ плечо о плечо с русской литературой".

Они посетили лазарет. Там персоналу выдали по случаю халаты. Потом Горького повезли на Секирную гору, где был страшнейший карцер. Пыточные устройства в карцере убрали. Поставили стол и положили газеты. Оставили несколько более-менее здорового вида заключенных. Они читали газеты, демонстративно держа их вверх ногами. Горький подошел к одному. Перевернул газету и вышел. Невестка Горького оставила запись: "С Секир-горы открывается изумительный вид на озеро. Тишина и удивительно красиво. Вечером слушали концерт".

В программе концерта силами соловецких заключенных прозвучала музыка Россини, Венявского, Рахманинова, Леанковалло.

Вспоминает академик Дмитрий Лихачев, в 1929 году соловецкий заключенный: "Я стоял в толпе перед бараком Трудколонии. Горький в бараке остался один на один с мальчиком лет четырнадцати, который вызвался рассказать писателю всю правду. С мальчиком Горький оставался не менее сорока минут. Когда вышел, плакал на виду у всех. Толпа заключенных ликовала: "Горький про все узнал. Мальчик ему все рассказал!""

В книге отзывов на следующий день Горький оставил запись: "Не хочется да и стыдно было бы впасть в шаблонные похвалы изумительной энергии людей, которые, являясь зоркими стражами революции, умеют быть смелыми творцами культуры".

23 июня 1929 года Горький уплыл. Едва отошел его пароход — мальчика расстреляли.

В то время, когда Горький садился на пароход, рядом в трехстах шагах работали заключенные, одетые в мешки. Командующий ими уголовник сумел скрыть их от глаз Горького. Уголовник скомандовал: "Стройся. Сомкни ряды. Плотнее. Садись на корточки. Садись, говорю, друг на друга". Образовалась плотная масса человеческих тел. Затем рявкнул матросам быстро принести брезент с парохода. Всех накрыли.

А. М. Горький на Соловках

Академик Лихачев пишет: "Горький стоял на палубе, балагурил и фамильярничал с лагерным начальством".

Вслед за Горьким на Соловки прибыла комиссия ГПУ, которая проверяла деятельность медперсонала. Зафиксировано: "Доктор Пелюхин одного неумершего отправил в могилу. Но покойник начал как бы вылезать из могилы. А санитары сказали ему: "Доктору лучше знать, жив ты или умер"".

Из воспоминаний академика Дмитрия Сергеевича Лихачева: "Власть оставила в стране лишь серое и безличное — то, что пряталось, или то, что приспосабливалось".

Еще в 1928 году к Михаилу Малькову приезжал из Казахстана брат Тимофей-малый, тот, что преподавал в техникуме. Тимофей тогда советовал бросить все хозяйство, покинуть деревню, уехать куда подальше и устроиться на работу в городе. Многие крестьяне именно так и поступали: уезжали глубже в Сибирь, иногда просто в тайгу. И Михаил Устинович, и его братья, с которыми он совместно вел хозяйство, знали об этом. Они и газеты читали, выписывали областную газету "Красный Курган". Сын Михаила Устиновича Виктор Мальков вспоминает: "На советы гостя наш отец ответил: "Куда я поеду с такой оравой?!"" Орава — это четыре сына, две дочери и жена, за работой так и не научившаяся читать и писать.

В один из последних дней декабря 1929 года вечером в дом к Малькову вошли двое мужчин с охотничьими ружьями и уселись за стол.

Все годы рядом с Мальковыми жила семья Татьяны Гасниковой с четырьмя детьми. Мальковские дети и гасниковские вместе росли, играли. В тот декабрьский вечер в здании местной школы было собрание. Приехал человек из района, объявил, что есть партийная разнарядка на раскулачивание. Все начали обсуждать деревенских мужиков, занесенных в список. Когда дошли до Малькова, комсомолец Семка Ежик крикнул: "Мы должны раскулачивать и выслать из деревни Малькова Михаила Устиновича". Предложение проголосовали единогласно. Старший сын Малькова Саша и дети Татьяны Гасниковой Гриша и Ваня во время собрания из любопытства подслушивали под дверью. Когда все стало ясно, Саша Мальков спросил приятеля: "Вань, значит, ваша мать тоже голосовала за выселение нас из деревни?"

7 ноября 1929 года в "Правде" была опубликована статья Сталина "Год великого перелома. К двенадцатой годовщине Октября". В разделе III о сельском хозяйстве читаем: "Превращается в прах последняя надежда капиталистов всех стран — "священный принцип частной собственности"". То есть всякие игры с революционным лозунгом "Земля — крестьянам!" закончены раз и навсегда. Именно в 1929 году вместо словосочетания "Октябрьский переворот" в официальной историографии утверждается "Октябрьская революция". Четырехчлен "Великая Октябрьская социалистическая революция" Сталин введет в 1934-м. 21 декабря 1929 года всенародно празднуется 50-летие Сталина. Повсеместные тысячные торжественные собрания, митинги, телеграммы. 300-летие дома Романовых не праздновали с подобным размахом. В 1929 году Сталин лично не требовал такого торжества. Инициатива шла несомненно от ближайшего окружения. Но не только. Инициатива шла снизу. Люди сами — сами! — впадали в восторженную истерику. Калинин в газетной публикации скажет просто: "Сталин гений, который все может". С февраля 1929-го, то есть уже почти год, страна живет по карточкам. 27 декабря 1929 года Сталин выступает на конференции марксистов-аграрников. Сталин говорит: "Мы как партия, как советская власть, перешли к ликвидации кулачества как класса". Вооруженные мужики пришли в дом к Михаилу Устиновичу Малькову как раз 27 декабря. Предъявили ему бумагу: прочитайте, распишитесь. Михаил Устинович не торопясь прочитал и расписался. Мужики остались в доме на ночь. Утром всю семью под конвоем вывели во двор. Возле дома — толпа людей. Уже кто-то выгоняет скотину, хозяйничает в амбаре. Газета "Красный Курган", которую выписывали Мальковы, для широкой советской публики пишет: "Шикарные комнаты кулаков, обставленные дорогой мебелью, заняли батраки и бедняки". Более достоверная информация в материалах Уральского обкома ВКП(б): "Мы с раскулачиванием опоздали. В значительной части хозяйств остались только дом да горшки". Из сводки курганского окружного отдела ГПУ: "В кулацких семьях забираются даже медные иконы. Пригодится для трактора как утильсырье. Забираются запачканные детские пеленки".

Из сводки курганского ГПУ: "Поступила жалоба от крестьян-бедняков. Арестовали 16 семей, имущество разворовали, потащили в сельсовет, начали искать деньги в рубахах и штанах. Уполномоченный стал играть на гармошке, а актив пошел в пляс. Потом пошли по кулацким домам, пили водку, стряпали блины. Детей и женщин при обыске раздевали донага".

Раскулачивание. Зима 1929/30 года

Мужчин после изъятия имущества обычно загоняли в избу-читальню. Изба-читальня повсеместно использовалась для ночных допросов. Из материалов Курганского областного архива: "Кулака Осипова в избе-читальне истязали, требуя отдать золото. Председатель сельсовета бил его кулаком, секретарь комсомольской ячейки Фищенко взял ружье и угрожал его застрелить. Потом Осипову надели шнурок от креста, привязали шнурок к гвоздю на стене и убрали из-под ног стул".

В момент раскулачивания в доме была умершая жена хозяина — сняли с покойной все до последней тряпки.

Из сводки Курганского ГПУ: "Секретарь партийной ячейки пытался изнасиловать Павлову из кулацкой семьи. После Павловой Хлопотов занялся тем же самым с Езовских Верой".

Все имущество и хозяйственные постройки раскулаченных передаются в фонд колхозов в качестве взносов бедняков. При этом задолженность кулаков перед государством перекладывается отныне на ту же бедноту, которая записывается в колхоз. В азарте раскулачивания беднота легко дает расписки в будущих финансовых обязательствах. Кулацкая задолженность сто раз дутая и потому огромная. Это означает, что на момент вступления в колхоз его члены уже значатся должниками государства и в ближайшие годы будут работать в колхозе практически даром. Пока беднота об этом не задумывается и тащит из кулацких домов все подряд, выламывает, выворачивает все, что поддается. Интуитивно они считают себя в своем праве: все ведь уходит в государственную собственность, стало быть, становится ничьим.

На дворе зима. Это время года для раскулачивания было избрано специально. Раскулачивание — это мера устрашения при коллективизации. Выселение должно в основном завершиться зимой. К весне, к севу, оставшиеся должны быть готовы к работе в колхозах.

15 января 1930 года создается комиссия Политбюро ЦК ВКП(б) по выработке мер в отношении кулачества. Возглавляет комиссию секретарь ЦК, будущий председатель правительства, а потом нарком иностранных дел Вячеслав Молотов. Комиссия занимается непосредственно выселением крестьян-кулаков, то есть физическим уничтожением их самих и членов их семей. Власти допускают возможность массовых выступлений крестьянства против выселения. Сводки ГПУ фиксируют деревенские настроения: "Откуда-то взяли кулака и жмут его, а на самом деле это просто мужик". В некоторых селах кулаки категорически отказываются ехать, говорят: "Стреляйте, но мы не поедем".

Среди крестьян, подлежащих выселению, отмечаются самоубийства. Некоторые кулаки, чтобы спасти жен и детей, идут в загсы разводиться. Большинство семей сохранилось. Жены разводиться отказывались, говорили: "Хоть в могилу, но вместе". Внутри районов созданы сборные пункты, там будут формироваться колонны, которые двинутся к железнодорожным станциям. Оплатить выселение кулаки обязаны из своих средств — им оставляется сумма на дорогу из конфискованных у них средств. На остальные конфискованные кулацкие деньги из рабочих сформированы конвой и охрана. Мобилизованы силы ОГПУ.

Мальковы вместе с другими такими семьями стояли на площади у сельсовета. Приказали грузиться в сани. Появляется комсомолец Семка Ежик. Он едет в телеге. В телегу запряжена мальковская кобыла Ветка. Виктор Мальков пишет: "Как я плакал. Мы, сопливые деревенские ребятишки, стали неугодны советской власти, и она приказала стереть нас с лица земли".

В постановлении Политбюро ЦК ВКП(б) от 30 января 1930 года запланировано только с февраля по май направить в концлагеря 60 тысяч человек и подвергнуть выселению в отдаленные районы до 170 тысяч семей. Еще раз уточняем — в каждой семье минимум по пять детей. Плюс взрослые члены семьи двух поколений.

Кто-то из провожавших бросил в сани Мальковым мешок с сухарями. "Трогай", — скомандовал Семка Ежик. Михаил Устинович Мальков тронулся в свой последний путь. Его сын Виктор Мальков вспоминает: "Мы не знали, о чем думал наш отец в эту минуту. Я уже не говорю о бедной нашей матери. Но она вред ли могла представить то, что случилось с ее семьей на самом деле. Сейчас рядом с ней еще сидит ее муж — ее и детей опора". На самом деле ее муж, Михаил Устинович, и сотни тысяч таких, как он, были опорой и кормильцами страты. И детей своих они воспитывали в честном крестьянском труде.

Михаил Устинович Мальков умрет через год после высылки на лесоповале, в 49 лет.

Из родной деревни их повезли на станцию в райцентре. В некоторых деревнях по пути следования обоза выходили люди и встречали гонимых хлебом-солью. Население возле станций загоняли в дома. Люди все равно выходили. На станции стоял безудержный план. План был приравнен к антисоветской агитации. Всех погрузили в телячьи вагоны. После проследования поезда № 1001 (эшелон № 503) кондуктором Семакиной на путях была найдена и передана в ОГПУ записка следующего содержания: "Нас везут неизвестно куда, на воздух не выпускают, воды не дают, даже снега не дают. Позор сажать в тюрьму грудных детей. Позор Вам, культурные люди".

Виктор Мальков пишет: "На крутом повороте в щель я увидел среди телячьих вагонов один совсем другой, с окнами. Я спросил у отца, что это за вагон такой. Отец ответил: "В том вагоне с окнами — это начальники вроде нашего Семки Ежика. Где-нибудь на пустом перегоне в поле они остановят поезд, они на все способны, и начнут выгонять нас из вагонов прямо в снег. Может, детки, и такое случиться"".

Мальковы в ссылке. 1930 год

Так и случилось.

Тогда в вагоне Михаил Устинович сказал сыновьям: "Все, что с нами сделали, называется преступление против человечности".

Это выражение впервые прозвучало 24 мая 1915 года. В этот день Великобритания, Франция и Россия приняли декларацию, осуждающую трагически знаменитую резню армян в Оттоманской империи. Три державы назвали этот акт турецких властей преступлением против человечности и цивилизации. Так что Михаил Устинович Мальков был человеком политически образованным.

После высылки крестьянских семей из очередной деревни секретарь райкома шепотом сказал районному прокурору: "Ты думаешь, Россия простит нам это? Из могилы достанут. И воронам кости выбросят".

Живая память о сотнях тысяч уничтоженных русских крестьян стерлась. Хотя еще лет десять назад в одной из деревень Курганской области вспоминали: "Жил здесь кулак. У него еще мельница была. Дочка его окончила консерваторию. Играла на скрипке. А он сам на баяне. Они в сельском клубе такие концерты давали".

1930 год

Владимир Маяковский

Ночь с 13 на 14 апреля 1930 года перед самоубийством Маяковский провел в гостях у писателя Валентина Катаева. Там же были актеры МХАТа Борис Ливанов и Михаил Яншин. Маяковский пришел с женой Яншина Вероникой Полонской, актрисой Художественного театра. Катаев вспоминает: "Это была обычная московская вечеринка. Сидели в столовой. Чай, печенье, бутылки три "Рислинга"". Маяковский выламывал картонки из конфетной коробки, писал на них записки Полонской и кидал их ей через стол. Вероника Полонская — все ее звали Нора — писала ответы. Картонные квадратики летали через стол над миской с вареньем. Туда и обратно. То и дело Маяковский выводил Нору в соседнюю комнату и требовал, чтобы она немедленно ушла от Яншина.

В три часа ночи Маяковский проводил Полонскую и Яншина до их дома на Каланчовке и вернулся к себе в Гендриков переулок. Утром он заехал за Полонской. Она торопилась на репетицию. Но они заехали к Маяковскому на Лубянский проезд, где у него был кабинет. Полонская не могла опоздать на репетицию. Репетицию вел в тот день Немирович-Данченко. Он не терпел опозданий. Она была актриса второго, не основного состава. Она выбежала из комнаты Маяковского. Он застрелился. В протоколе следователя зафиксировано: возле трупа обнаружен револьвер модели "Маузер" № 312045.

У Маяковского согласно удостоверению было два пистолета — системы "Браунинг" и системы "Боярд". Маузера не было. Браунинг был подарен ему начальником Секретного отдела ОГПУ Яковом Аграновым. Маяковский, Лиля Брик и Осип Брик называли Агранова Яней. Осип Брик — официальный муж Лили Брик. Она — главная женщина в жизни Маяковского, до и после его смерти. Они живут втроем в квартире в Гендриковом переулке.

Осип Брик официально работал в ГПУ. Лиля Брик имела удостоверение секретного сотрудника за № 15073. Агранов с коллегами регулярно бывает у них в доме, то есть у Маяковского.

Яков Саулович Агранов в ВЧК с 1919 года. Специализация — работа с представителями интеллигенции и старыми большевиками. Руководил расследованием обстоятельств Кронштадтского мятежа, Антоновского крестьянского восстания. В дружеских отношениях с писателем Пильняком, с поэтом Мандельштамом.

О. и Л. Брики и В. Маяковский

Несет личную ответственность за расстрел поэта Николая Гумилева. Лично руководил допросами и готовил процессы над интеллигенцией конца 20-х — начала 30-х годов. Именно ему, Агранову, Ленин и Дзержинский в 1922 году поручили составление списков старой интеллигенции, подлежащей высыпке за пределы России. В начале 30-х пользуется неограниченным доверием Сталина. Агранов вместе со Сталиным приедет в Ленинград сразу после убийства Кирова и возглавит следствие по этому делу.

Вот Агранов и подарил Маяковскому браунинг. Маузер, найденный около тела Маяковского, был изъят приятелем Маяковского и работником ГПУ Гендиным. В деле начал фигурировать браунинг за № 268079, которым Маяковский владел на законном основании. Современная экспертиза показала, что смерть наступила в результате выстрела из маузера модели 1914 года, пулей от патрона пистолета "Браунинг". Протокол о наличии маузера на месте смерти Маяковского не сочли нужным изъять. И маузер до сих пор фигурирует в деле Маяковского одновременно с браунингом.

Яков Агранов

Мгновенно после информации о самоубийстве Маяковского на Лубянский проезд явились Агранов, секретарь Секретного отдела ОГПУ Рыбкин и еще один лубянский приятель Маяковского-Бриков Лев Эльберт по прозвищу Сноб.

Лев Эльберт жил в квартире у Маяковского с 19 февраля 1930 года до дня его самоубийства. Кроме Эльберта в квартире у Маяковского — собака Булька со щенками. Брики уехали в Лондон.

В доме Маяковского-Бриков — всегда собаки. В прошлый раз щенки у Бульки были в 1927 году. Лиля Брик пишет Маяковскому из Москвы в Ялту: "Милый мой Волосит-Щенит. Бульдожки наши изумительные. Крикуны, обжоры, драчуны. Булька от них в полном экстазе".

В. Маяковский и Лиля Брик

Обращение Брик к Маяковскому "Щенит" — производное от Щен. Щен — постоянное домашнее прозвище Маяковского. В 1920 поду Маяковский-Брики подобрали маленького щенка. Маяковский дал ему имя Щен. Он провожал Маяковского в мясную лавку на углу Остоженки. Спал у него в ногах.

Двенадцать квадратных аршин жилья.

Четверо в помещении:

Лиля, Ося, я

И собака Щеник.

Это из поэмы "Хорошо". Потом Щеном стали называть и Маяковского. Оба большие, большелапые. "Мы с ним крупные человеческие экземпляры", — говорил Маяковский. Собака прожила 11 месяцев. Случайно потерялась, ее кто-то подманил и убил. Просто по злобе.

В своих письмах Лиле Брик Маяковский часто вместо подписи рисует щенка. Он хорошо рисует. Он даже намеревался сделать живопись своей профессией.

Именно на время его учебы в подготовительном классе Строгановского художественного училища пришлись короткие, странные и давно забытые отношения между 15-летним Маяковским и министром внутренних дел, премьер-министром Российской империи Петром Аркадьевичем Столыпиным.

В. Маяковский. 1908 год

В 1906 году 13-летний мальчик из дворянской семьи поступает в четвертый класс 5-й Московской классической гимназии. Это очень хорошая гимназия. В нее направляли учиться детей из семей старой московской интеллигенции — Вернадские, Соловьевы, Фаворские, Поленовы.

Семья Маяковских. 1906 год

Семья приехала из Грузии, из Кутаиси, — мать, две дочери и сын. Отец умер. В Москве сняли квартиру на Бронной. В автобиографии, озаглавленной "Я сам", Маяковский про гимназию пишет: "Единицы, слабо разноображиваемые двойками. Под партой — "Анти-Дюринг"", то есть Маяковский читает Энгельса. Далее в автобиографии: "Помню отчетливо синенькую ленинскую "Две тактики". Нравилось, что книга срезана до букв. Для нелегального просовывания". Маяковскому 13 лет. В начале 1908 года, то есть в 14 лет, Маяковский вступает в партию. Более того, он пишет в автобиографии, что его выбрали в члены Московского комитета РСДРП. Он бросает гимназию, и его первый раз арестовывают. По делу о подпольной типографии.

Фото из следственного дела В. Маяковского

Следователь принимает решение о привлечении Маяковского в качестве обвиняемого в принадлежности к противоправительственной партии. В случае доказательства вины — каторга до восьми лет.

14-летнего Маяковского вызывают на допрос. Допрос ведет следователь по особо важным делам Вольтановский. Характеристика на этого следователя содержится в его некрологе в газете "Утро Росат" от 15 января 1917 года: "Это был неуклонный службист. В основе его бюрократической карьеры — беспощадное применение самых суровых велений закона".

Вот этот следователь на следующий день после допроса Маяковского выносит постановление: "Приняв во внимание состояние здоровья обвиняемого, а также что ему 14 лет и что показания его заслуживают доверия, означенного Маяковского отдать под надзор полиции по месту жительства". Потом был суд Несовершеннолетний дворянин Маяковский приговорен к отдаче родителям на исправление. Об этом пишут толстые газеты "Московские ведомости" в разделе "Судебная хроника" и "Биржевые ведомости".

Второй раз Маяковского арестовывают в январе 1909 года. В деле Московского охранного отделения № 463 указывается, что потомственный дворянин Владимир Владимиров Маяковский задержан по делу группы грабителей. Группа ликвидирована в подмосковной дачной местности Лосиный остров. Состав группы смешанный — члены РСДРП и эсеры. Задача группы — грабеж в партийных целях. Это традиционное занятие революционеров-террористов в России начала XX века.

Постановление о задержании 15-летнего Маяковского и об обыске у него на квартире на Долгоруковской улице подписывает московский градоначальник генерал-майор Адрианов.

Тут чисто полицейская история прерывается. Следует эпизод, достойный русской классической литературы. Гоголь, Салтыков-Щедрин, Чехов — выбрать можно самостоятельно:

"Его превосходительству господину московскому градоначальнику.

От вдовы коллежского асессора Александры Алексеевны Маяковской

Прошение

Муж мой прослужил 24 года на Кавказе и умер, будучи лесничим, и оставил меня без всяких средств, с тремя учащимися детьми. И вот моего мальчика, Ваше превосходительство, сына отца, беззаветно и безупречно прослужившего 24 года, ныне обвиняют в политических преступлениях. При обыске ничего предосудительного не было найдено, за исключением револьвера, оказавшегося в незапертом сундуке. Присутствие этого револьвера меня страшно поразило.

Прикажите Охранному отделению отдать мальчика мне на поруки".

Письмо матушки Маяковского просто писано для того, чтобы его читала актриса Художественного театра народная артистка СССР Анастасия Платоновна Зуева. Зуева, в отличие от других артистов МХАТа, дружбу с Маяковским не водила. Она дружила с Пастернаком.

Борис Пастернак учился в той же гимназии, что и Маяковский. Летом 1914 года в кофейне на Арбате во время литературного диспута Пастернак увидел Маяковского. Пастернак вспоминает: "Вид молодого человека, сверх ожидания, был мне знаком по коридорам 5-й гимназии, где он учился двумя классами ниже. Мне его взлохмаченная грива напомнила образ молодого террориста из Достоевского, из его провинциальных персонажей".

Зимой 1909 года 15-летнего Владимира Маяковского из тюрьмы отпустили, а в июне арестовали в третий раз за причастность к организации побега заключенных из Таганской тюрьмы в Москве. Побег организовывали эсеры. Арест Маяковского опять оформлен личным постановлением московского градоначальника. Московский градоначальник Адрианов докладывает об участниках дела, и о Маяковском в том числе, министру внутренних дел. Министр внутренних дел в 1909 году — Петр Аркадьевич Столыпин. Он же российский премьер-министр. Маяковский сидит поочередно в Сущевском, Басманном и Мясницком полицейских домах. В Мясницком избран старостой. В 15 лет. Ему разрешили получить рисовальные принадлежности. Ему дали разрешение заходить в камеры арестованных по делу о побеге. Он рисует своих приятелей в тюрьме с натуры. Итальянским карандашом и акварелью.

Б. Л. Пастернак

Переводы из одной тюрьмы в другую объясняются его крайне вольным поведением. Настолько вольным, что в Охранное отделение поступила жалоба от начальника Мясницкого полицейского дома: "Покорно прошу не отказать сделать распоряжение о переводе Маяковского в другое место заключения. Он был и ко мне переведен из Басманного полицейского дома за возмущения". 17 августа Маяковского перевели в Бутырку в одиночную камеру № 103 в левом крыле.

24 августа он подает в Охранное отделение прошение об освобождении.

"Ввиду того, что у Охранного отделения нет и, конечно, не может быть никаких фактов, ни даже улик, покорнейше прошу Вас отпустить меня на свободу".

С 21 сентября по 20 октября 1909 года фамилия Маяковского стоит в ведомости на получение улучшенных обедов. Улучшенный обед в Бутырке означает готовку пищи на сливочном масле и мясные блюда на второе.

7 октября Александра Алексеевна Маяковская идет на прием к московскому градоначальнику. В тот же день Маяковский сам пишет прошение градоначальнику: "Я уже три месяца и пять дней в заключении. Во-первых, я пропустил экзамены. Во-вторых, мое здоровье начинает расшатываться. У меня неврастения и малокровие. Покорнейше прошу ваше превосходительство разобрать мое дело и отпустить меня на свободу".

Ему ответили: "Освобожден быть не может, так как подлежит высылке в Нарымский край на три года. Документы направлены министру внутренних дел. Ждут ответа".

Дело Маяковского передается из Московского охранного отделения в Министерство внутренних дел. Сразу после этого московский градоначальник разрешает ему свидание с семьей.

Особое совещание рассмотрело обстоятельства дела дворянина Владимира Владимировича Маяковского. Министр внутренних дел Столыпин постановил дело Маяковского прекратить. Маяковского освобождают.

П. А. Столыпин

То, что написал Маяковский, выйдя из тюрьмы, можно считать словами благодарности Петру Аркадьевичу Столыпину: "Если остаться в партии — надо стать нелегальным. Нелегальным — не научишься. Если из меня вытряхнуть прочитанное, что останется? Марксистский метод. Но не в детские ли руки попало это оружие?" Вероятно, именно следователям удалось довести эту мысль до сознания 15-летнего потомственного дворянина Маяковского. Вряд ли они даже нуждались в каком-то особом содействии и сотрудничестве со стороны малолетнего преступника в обмен на освобождение. Скорее всего, министр внутренних дел Столыпин был просто нормальным человеком.

В 1930 году Маяковский застрелится в день рождения Столыпина. В ’ 924 году он напишет стихотворение "Киев". Девять строк в нем посвящены Столыпину. Однозначно с личным уважением. Несмотря на то что памятника Столыпину тогда уже и в помине нет.

Вся история арестов и освобождений Маяковского была опубликована в 1958 году в 65-м томе серии "Литературное наследство". В том же году книга была запрещена и изъята из публичных библиотек. Однако шумный скандал был связан не с историей отношений юного Маяковского и Охранного отделения.

Помимо прочего в 65-м томе "Литературного наследства" опубликована переписка Маяковского с Лилей Брик. Известный советский журналист, политический обозреватель газеты "Правда" Юрий Жуков откликнулся на вышедшую в свет книгу письмом в ЦК КПСС: "Переписка Маяковского и Брик может быть использована враждебной нам иностранной пропагандой". ЦК КПСС принято постановление; "Личная переписка писателей может публиковаться только с особого разрешения ЦК КПСС".

Лиля Брик Маяковскому в Париж в 1924-м: "С шубкой 22 несчастья. И когда я первый раз надела ее, то вызвала в трамвае бурные восторги своими голыми коленками".

Еще в Париж Маяковскому в 1927-м: "Очень хочется автомобильчик. Привези, пожалуйста. Мы много думали о том с папой. И решили: лучше всех "фордик"". Папой Лиля Брик называет своего мужа Осипа.

Еще в Париж в 1928-м: "Скажи Элечке, чтоб купила побольше мне таких чулок, как я дала тебе на образец. И пары три абсолютно блестящих. В том смысле, чтоб здорово блестели. И тоже не слишком светлых".

Элечка, которую упоминает Лиля Брик, — это ее сестра, Эльза Триоле, жена писателя Луи Арагона, до того вышедшая замуж и уехавшая из России с французским офицером Триоле. Маяковский за ней ухаживал до Лили. В Париже Маяковский живет в доме Арагона Эльза его опекает.

С Эльзой у Маяковского роман тянулся с 1913 года. Он тогда был франтом, брал напрокат визитку, цилиндр, трость в дешевом магазине на Сретенке. Катал Эльзу на трамвае мимо площади, которая впоследствии получила его имя. Эльза Триоле вспоминает: "Какой же он был тяжелый, тяжелый человек".

Лиля Брик вспоминает: "С Володей меня познакомила моя сестра Эльза в Малаховке в 1915 году летом. Мы сидели вечером на лавочке около дачи. Пришел Маяковский и ушел с Элей гулять".

19 сентября 1915 года, вскоре после встречи с Брик на даче в Малаховке, Маяковского призывают на военную службу. При содействии Горького он устроен чертежником в военно-автомобильную школу Петрограда. Горький сделал эту протекцию потому, что любил стихи дореволюционного Маяковского. До революции Маяковский — превосходный лирик.

Советское литературоведение долго не могло ему простить этой лирики. В июне 1930 года, то есть сразу после смерти Маяковского, известный литературный критик Вячеслав Полонский в статье на смерть поэта написал: "Путь Маяковского — замечательный путь мелкобуржуазного интеллигента к пролетариату. Он перестал быть попутчиком. Но не сделался еще пролетарским поэтом. В нем остались кое-какие интеллигентские черты. Маяковский — переходник".

В 1915 году, когда Маяковский по протекции Горького служил в автомобильной школе, муж Лили Брик Осип Брик нес службу в той же роте вольноопределяющимся по протекции знаменитого тенора Собинова. Лиля навещала одновременно Маяковского и мужа. Осип Брик — сын потомственного коммерсанта, владельца торгового дома "Павел Брик, вдова и сын" в Москве. Осип готовился стать криминалистом. Осип Брик в рамках научной работы занимался судьбой проституток, ходил на бульвар, вел с проститутками задушевные беседы, бесплатно защищал при конфликтах с полицией. Благодарные проститутки называли его "блядским папашей".

В 1916 году у Бриков в квартире висит портрет под названием "Лиля в Разливе". Художник Борис Григорьев. Лиля Брик изображена более чем в натуральную величину. Лежит в траве на фоне ярко-красного заката. Или пожара. Картина пропала в революцию. Ленин побывал в Разливе уже после Лили Брик.

Летом 1916 года Лиля Брик с подругой ехала в поезде в Царское Село. Она вспоминает: "Наискось от меня сидит странный человек и на меня посматривает. Я долго и беззастенчиво его рассматривала. Он совсем скосил глаза в мою сторону. Причем глаза оказались синие и веселые. Вдруг прикрыл лицо бороденкой и фыркнул. Меня это рассмешило, я стала с ним переглядываться".

На перроне в Царском подруга сказала, что это Распутин. И обратно ехали вместе. Распутин сказал: "Ты приходи ко мне обязательно.

Чайку попьем. Бери и мужа с собой. Только позвони раньше по телефону. Номер такой-то". Но она не пошла, Осип не разрешил.

В 1916 году параллельно с Маяковским за Лилей пытался ухаживать великий князь Дмитрий Павлович, в ближайшем будущем убийца Распутина. Генерал Владимир Джунковский, командир отдельного корпуса жандармов, который руководил наблюдением за Распутиным, в 1921 году поступает на службу в ВЧК в качестве консультанта при проведении операций "Трест" и "Синдикат-2", которые закончились арестом, вывозом в СССР и смертью знаменитого эсеровского террориста Бориса Савинкова. До прихода консультантом в ВЧК генерал Джунковский — в тюрьме. О его освобождении ходатайствуют Нежданова, Ермолова, Немирович-Данченко, Книппер-Чехова. С Джунковским беседует лично Дзержинский. Лиля Брик говорит Маяковскому: "Сотрудничество с ВЧК — почетное дело. Мы с Осипом давно сотрудничаем с органами".

В квартире Маяковского-Бриков в Гендриковом переулке Лиля Юрьевна держит салон. Этот светский советский салон непринужденно совмещает работников ОГПУ и творческую богему: искусствовед, муж Ахматовой, Пунин, Борис Пастернак, прозаик Шкловский, художники Казимир Малевич, Натан Альтман и Александр Родченко, кинорежиссеры Барнет и Эйзенштейн, писатель Лев Кассиль, режиссер Мейерхольд, композитор Шостакович, актриса Юлия Солнцева. Заезжали писатели-американцы — Эптон Синклер и Теодор Драйзер. Плюс к ним ко всем всегда верхушка ОГПУ.

В 1927 году Маяковский пишет: "Солдаты Дзержинского Союз берегут". У него много стихов про ОГПУ.

Немного позже такой же смешанный салон будет в доме Всеволода Мейерхольда и его жены Зинаиды Райх. Третий московский салон в середине 30-х заведет жена наркома внутренних дел Ежова" главного на тот момент исполнителя сталинского террора. В 1930 году Ежов еще заместитель наркома земледелия. Главная задача наркомата земледелия — завершение раскулачивания и коллективизация. Первая жесточайшая волна уничтожения наиболее трудоспособного крестьянства прошла зимой 1929/30 года. Здоровый костяк деревни был уничтожен молниеносно, всего за три месяца. Раз и навсегда.

2 марта 1930 года вышла статья Сталина "Головокружение от успехов". Основной смысл — при раскулачивании допущены перегибы. Сталин не мог не взять паузу. Начало 1930 года — это полный развал продовольственного снабжения городов. С февраля 1929 года страна жила по карточкам. В 1930 году вследствие разгрома деревни даже единая карточная система становится непозволительной роскошью. Население страны делят на четыре категории. Больше других могут есть рабочие крупных предприятий. На небольших заводах полагается урезанный паек. К третьей категории отнесена остальная советская публика. Деревне не полагается ничего. Она должна производить хлеб и сдавать его государству. В деревне просят: "Заберите все, но посадите нас на паек". Пайка не дадут. Но и забирать в деревне нечего. В 1929-м уже выгребли весь хлеб и семена.

В феврале 1930 пошли сводки ОГПУ о росте возмущения крестьян на Украине, в Казахстане, в Сибири. С января по март проходят более 2000 крестьянских выступлений. Участвуют более 800 тысяч человек. В городах также начинаются продовольственные выступления. Из сводки ОГПУ: "В очередях говорят: "Нам только глаза замазывают, а дают кусок хлеба и тухлую селедку. Лучшее отправляют за границу"". Это чистая правда. Сталин пишет Молотову: "Нужно бешено форсировать вывоз хлеба. Мы вывозим полтора миллиона пудов в день, надо поднять ежедневную норму вывоза до трех-четырех миллионов пудов минимум. Иначе рискуем остаться без машиностроительных заводов". На местах стараются соответствовать. В уральской коммуне "Коминтерн" выступили с почином — стали наголо стричь коммунарок, чтобы на сданные волосы купить трактор.

На самом деле первая реакция местного руководства на сталинскую статью "Головокружение от успехов" была шоковой. Из сводки ГПУ: "В Поволжье один секретарь райкома, прочитав статью, с горя налился и разорвал портрет товарища Сталина". Что касается деревенского населения, то после выхода сталинской статьи все побежали из колхозов. В одном из районов Курганской области пошел слух, что на огороде сел аэроплан, в котором прилетели Сталин и Крупская. Сталин лично раздает мужикам конфискованное имущество, а Надежда Константиновна отчитывает и бьет председателей сельсоветов. Секретарь райкома, прослышав про такое, стал звонить в обком, секретарь обкома — в Москву. Только тогда успокоились.

В марте 1930-го обобществленное имущество из колхозов быстро растаскивают обратно по домам. На время удалось даже вернуть домой скотину. Отрывая от себя последнее, начали ее подкармливать. По колхозным дворам остались только коровы выселенных кулаков. Их никто не брал к себе, и они ревели с голоду.

Местное партийное и советское начальство, пережив первый шок от сталинской статьи, справилось с собой и развернуло кампанию в поддержку этой самой статьи. Прежде всего это выразилось в том, что председатели сельсоветов, секретари партийных и комсомольских ячеек, работники прокуратур, зверствовавшие в деревнях в период раскулачивания, начали доносить друг на друга в органы ОГПУ. Тех, кто слишком откровенно отличился погромами, насилием и пьянками, решено было перевести на партийную работу в другие районы. Отличившихся особой жестокостью — на партийную работу в другие области. Летом 1930 года во многих деревнях появляются эти никому не известные партийные кадры. Кровавое прошлое этих людей на новом месте никому не ведомо. Они улыбаются и обхаживают местных полуголодных женщин.

К весне 1930-го выяснилось, что технику и инвентарь, конфискованные у раскулаченных и выселенных крестьян, в колхозах никто за зиму не ремонтировал. Да что там техника. В осень и зиму раскулачивания даже дрова никто не заготавливал. Тащили из тех домов, что остались пустыми после высланных односельчан. Те, кто пришел в колхоз, технически безграмотны. За руль трактора, как сообщают уполномоченные, колхозник садится в стадии опьянения выше средней. В колхозе нет работников, способных управляться с техникой. Те, кто владел техникой, пользовался ею и учил других, выселены. Тракторами вспашут менее 1/6 колхозных площадей. Семян в деревнях нет. Семена будут выдавать строго по норме и не сразу, а врастяжку, чтобы не ели и не тащили домой.

Вследствие катастрофического положения в деревне сев в 1930-м начат позже обычного. Официально поздние сроки сева объяснялись неблагоприятными погодными условиями. На самом деле весной и летом 1930 года погода была прекрасная. И только вследствие этой погоды урожай оказался неплохим. На один год погода оттянула наступление страшного голода. В 1930 году в деревне еще просто нищета. С поздним севом был связан даже перенос даты XVI съезда ВКП(б) с 15 июня на 25-е.

В своем докладе на съезде Сталин, обращаясь к Западу, заявил: "Я мог бы сказать, что мы достигли потрясающих успехов, но я не люблю пугать людей и потому скажу: мы достигли благоприятных результатов. Вы еще узнаете, мистеры и джентльмены, какие вещи на языке большевиков называются потрясающими".

К осени число желающих выйти из колхозов возрастает. Но из колхозов больше не выпускают. То есть крестьян реально прикрепляют к земле. Это в чистом виде крепостное право. Уже через три года, в 1933-м, произойдет окончательное закрепление крепостного права в СССР. Оно будет оформлено так называемым Законом о запрещении отходничества. То есть крестьянам будет запрещено покидать колхоз без особого разрешения. Поводом для закрепления крепостного права будет голод. Голодающие крестьяне с детьми в надежде выжить кинутся в города. В ответ государство привяжет их к земле. Паспорта крестьянам давать не будут. Только в 1974 году крестьян уравняют в правах с жителями городов. Им начнут выдавать паспорта, и они получат свободу перемещения по стране. Паспортизация крестьян будет завершена только к 31 декабря 1981 года.

В 1930 году днем на коровах пашут. Вечером их доят кровью.

В том же 1930-м появляются районные директивы: "Переключить бороньбу с коров на женщин!" В одиночку борону не утащишь, поэтому впрягались по четыре. Женщина шла за полскотины или восьмушку лошади. Впрягали и беременных.

21 июля 1930 года арестован Александр Чаянов, ученый с европейским именем, преподаватель Сельскохозяйственной академии. Его главный тезис: свободное семейное крестьянское хозяйство обладает необыкновенной устойчивостью и выживаемостью при условии кооперации и в условиях рыночной экономики. Дореволюционные успехи российского сельского хозяйства подтверждают эту теорию. Еще в декабре 1929 года Сталин, выступая на конференции аграрников-марксистов, назвал теорию Чаянова предрассудком и произнес имя Чаянова как нарицательное для целой группы советских экономистов. На самом деле в 1930 году арестовывают сразу три группы специалистов — ученых, инженеров, плановиков из Госплана и ВСНХ. В ГПУ для каждой группы специалистов фабрикуют свое политическое дело. На свет появляются мифические "Трудовая Крестьянская партия", "Промпартия" и "Союзное бюро меньшевиков". Сталин требует обнаружить их связи с эмигрантскими организациями. Требует, чтобы были получены признания в подготовке интервенции. Кроме того, Сталин настаивает на выявлении связей этих партий со старыми большевиками, прежде всего с Бухариным. Бухарин уже в 1929 году выведен из состава Политбюро. Первоначально Сталин настаивал на расстреле арестованных. Через несколько дней он счел более целесообразным проведение публичных судебных процессов. Сталин сказал: "Не думают ли господа обвиняемые признать свои ошибки и порядочно оплевать себя политически. Признав при этом правильность коллективизации. Было бы недурно". Организацией показательных процессов по делу специалистов-вредителей занимался Яков Агранов, которого в доме Бриков-Маяковского называли запросто Яней.

А. В. Чаянов

Маяковский деревней не интересовался. В 1929 году он пишет, а Мейерхольд ставит пьесу-сатиру "Клоп". Музыка Шостаковича. В главной роли — Ильинский. Результат — жесточайшая критика. Главный ее удар по Маяковскому. Пьеса названа клеветнической. Маяковский уехал во Францию. В Ницце сидит в ресторанчике с художником Анненковым. Маяковский спрашивает:

— Когда вернетесь в Москву?

Анненков отвечает:

— Я об этом больше не думаю, так как хочу остаться художником.

Маяковский говорит:

— А я возвращаюсь, так как я уже перестал быть поэтом.

И разрыдался. Официантка испугалась. Маяковский:

— Ничего, я просто подавился косточкой.

В самом начале 1930-го Маяковский неожиданно вступает в крайне официозную карьерную Российскую ассоциацию пролетарских писателей. Возглавляет РАПП родственник Свердлова и Ягоды Леопольд Авербах, главный редактор журнала "На литературном посту". Через год после смерти Маяковского РАПП разгонят. Авербаха расстреляют в 1939-м. Но тогда, в 1930-м, РАПП всесилен. Рекомендацию Маяковскому дает литературный чиновник-рапповец Владимир Сутырин. В 1923 году он снялся в культовом боевике времен раннего НЭПа "Красные дьяволята" в роли батьки Махно. Вскоре после смерти Маяковского Сутырин оставит литературу. В середине 30-х он начальник одного из лагерей Кольского полуострова. В этом лагере сидит будущий актер Вацлав Дворжецкий. В 60-х годах Сутырин возвращается в литературу. Он секретарь парторганизации Московского союза писателей.

В. В. Маяковский и председатель РАППа Л. Авербах

6 февраля 1930 года Маяковский единогласно принят в РАПП. А 16 марта — у Мейерхольда премьера "Бани" Маяковского. В прессе после спектакля черным по белому: ""Баня" — клеветническое изображение советской действительности". Премьера — за четыре недели до самоубийства.

Как-то в Гендриков переулок к Маяковскому с Бриками приезжал мексиканский художник Диего де Ривера, проявлявший большой интерес к личности Троцкого. По сути своей троцкистами являются и высокие чины ОГПУ, посещавшие дом Маяковского в конце 20-х. Знаменитого авантюриста, советского резидента, эсера, троцкиста Якова Блюмкина Маяковский называет Блюмочка.

В 1925 году Маяковский приезжает в Штаты вместе с Эфраимом Склянским. Склянский — в недавнем прошлом первый заместитель Троцкого по Реввоенсовету, неизменная правая рука Троцкого, второй после Троцкого человек в Красной армии в Гражданскую войну. После снятия Троцкого с поста наркомвенмора Склянский — директор треста "Моссукно". В Нью-Йорке Склянского и Маяковского принимает влиятельный троцкист, председатель акционерного общества "Амторг", "главный советский купец в Америке" Исай Хургин. Маяковский живет в доме у Хургина. Именно Хургин пробил ему американскую визу. До этого Маяковский пытался получить визу через своего друга, эмигранта, художника Давида Бурлюка. Бурлюк не сумел.

Тогда и выручил Хургин. Он же организовывает все поездки Маяковского по Соединенным Штатам. Хургин знакомит его с Элизабет Джонс, русской эмигранткой Елизаветой Алексеевой. Роман был недолгий.

У Маяковского остались фотографии и письма Элли, у Элли — дочь от Маяковского.

27 августа 1925 года на озере Лонг-Лэйк Хургин и Склянский утонули во время лодочной прогулки. При неясных обстоятельствах. Маяковский рыдал на панихиде. Скомкал программу пребывания в Штатах и вернулся в Москву.

Троцкий говорит о Маяковском: "Маяковский слабее всего в тех своих художественных произведениях, где он законченнее всего как коммунист". В стихотворении "Юбилейное", написанном к 125-летию Пушкина, Маяковский недостаточно закончен как коммунист. И вообще дело не в этом. Стихотворение получилось откровенно невеселым. Непонятно, как в школьных учебниках литературы удавалось преподносить его как образец оптимизма.

Маяковского смертельно тянет к Пушкину. Он придумывает игру: Я и Пушкин. Пушкин сходит с пьедестала. То есть это игра в Каменного гостя. Где гость — Пушкин, а Маяковский оказывается Дон Гуаном. Финал понятен. Смертельное пожатие каменной десницы. Последние слова: "Я гибну — кончено".

В стихотворении Маяковского "Юбилейное" проскальзывает никому не известная фамилия Родов. Между тем пролетарский поэт и глава партийной ячейки Института русской литературы в Ленинграде Семен Родов заслуживает особого внимания. Из поэзии Семена Родова:

Бывали сомненья в душе предчека,

Но никогда не дрожала рука.

И только маленький Петя знал,

Как его папа нежен и мал.

В биографии поэта Родова особого внимания заслуживает следующий факт. В 1930 году пролетарский поэт Родов с семьей и домработницей вселяется в квартиру Александра Сергеевича Пушкина на Мойке. Родов отлично себя чувствует в квартире Пушкина. Портит дело только одно: люди, идущие по улице, смотрят в окна, потому что между окнами — мемориальная доска "Здесь 29 января 1837 года скончался Александр Сергеевич Пушкин". Родова это раздражает. Мемориальная доска вскоре сбита.

12 апреля, за два дня до смерти, Маяковский разговаривает с кинорежиссером Александром Довженко. В 1930 году Довженко снял свой знаменитый фильм "Земля". Тема — коллективизация. Художественное решение с социалистическим реализмом не имеет ничего общего. Фильм "Земля" в 1958 году включен в десятку лучших фильмов всех времен и народов. В 1930 году Сталин приказал: "Исключить из фильма порнографические и иные противоречащие советской политике элементы".

Маяковский с Довженко знаком шапочно. Маяковский сказал: "То, что творится вокруг, нестерпимо и невозможно. Надо противостоять и объединить мастеров культуры".

Довженко записал этот разговор 15 лет спустя, в 1945-м.

В конце 1929-го Маяковскому впервые было отказано в выезде за границу.

21 января 1930 года в Большом театре, в шестую годовщину смерти Ленина, Маяковский читает поэму "Владимир Ильич Ленин". Аплодировали минут пять. Вспоминает подруга жены Сталина, Надежды Аллилуевой, Регина Глаз: "Надежде Сергеевне и Сталину страшно понравился Володя. Он замечательно держался, не смотрел и не раскланивался в их ложу".

1 февраля 1930 года открывается выставка, посвященная 20-летию творческой деятельности Маяковского. Художественное решение выставки принадлежит Александру Родченко, другу, фотографу и художнику. Ждали все руководство, включая Сталина, Не пришел никто. На третий день приехал главный советский цензор Платон Керженцев, Жена Луначарского вспоминает: "Бледность, отчужденность, молчаливость Маяковского запомнились всем, кто пришел на открытие выставки. Хотелось плакать". Маяковский в начале своей речи сказал: "Ну что ж, "бороды" не пришли. Обойдемся без них".

В. В. Маяковский на выставке, посвященной 20-летию его творчества

Накануне открытия выставки в Ленинграде полным провалом закончилась премьера "Бани". Михаил Зощенко вспоминает: "Публика встречала пьесу с убийственной холодностью. Ни одного взрыва смеха. Ни одного хлопка после первых двух актов". В последующий месяц пьесу не снимают, но публика не ходит, а газеты ругают.

В. В. Маяковский

В Москве на юбилейной выставке над стендом с газетными публикациями Маяковского надпись: "Маяковский непонятен массам". Единственная публикация о выставке — в "Комсомольской правде" 2 февраля. Запланирована серия статей о творчестве Маяковского с его портретом в журнале "Печать и революция". С выпуском тянули до апреля. В последний момент портрет поэта из журнальной публикации изъят. Изъятие портрета Маяковского произошло вследствие письма начальника Госиздата Артемия Халатова в редакцию журнала. Халатов написал: "Как печать революции попутчика Маяковского осмелилась назвать великим революционным поэтом?!"

В 1935 году, через пять лет после того, как Маяковский застрелился, Лиля Брик пишет письмо Сталину: "Книг Маяковского в магазинах нет, купить их невозможно. По распоряжению Наркомпроса из учебника литературы на 1935 год выкинули поэмы "Ленин" и "Хорошо!". Я обращаюсь к вам, так как не вижу иного способа реализовать огромное революционное наследство Маяковского".

На письме Лили Брик резолюция Сталина:

"Т. Ежов, очень прошу вас обратить внимание на письмо Брик. Маяковский был и остается лучшим и талантливейшим поэтом нашей советской эпохи.

Привет. И. Сталин".

Ежов в 1935 году секретарь ЦК. До его назначения на пост наркома внутренних дел остается меньше года. Ежов занимается организацией музея Маяковского и изданием его собрания сочинений. Пастернак сказал: "Маяковского стали вводить как картофель при Екатерине".

Незадолго до смерти Маяковский разговаривал с поэтом Михаилом Светловым, исключенным из комсомола за троцкизм. Маяковский спросил:

— Как вы думаете, Миша, меня арестуют?

— Да что вы. Вас, первого поэта революции.

— Вот то-то и оно, Миша. То-то и оно.

1931 год

Петр Капица

В один из первых дней августа 1931 года в вагон-ресторан поезда Берлин-Лондон вошел Royal Society Research Professor, то есть профессор-исследователь Лондонского Королевского общества, 37-летний Петр Леонидович Капица. Профессор-исследователь — наиболее почетная научная должность в Великобритании. Выборы на это место происходят с помпой и публикацией имени в газетах.

На 1931 год Петр Капица второй за 200 лет иностранец, удостоенный такой чести. Он возвращается к себе в Кембридж, где он — директор магнитной лаборатории. Президент Лондонского Королевского общества — великий ученый Эрнест Резерфорд. Именно Резерфорд в 1921 году взял к себе на работу приехавшего из России Петра Капицу.

П. Л. Капица

Петр Леонидович вошел в вагон-ресторан около семи вечера. За одним из столов он увидел Бернарда Шоу. Выпив после обеда рейнвейна, Капица решился заговорить со знаменитым писателем. Они однажды уже встречались. Десять лет назад, когда Герберт Уэллс вернулся из России и устроил в Лондоне прием для русских ученых. Бернард Шоу тогда также посетил прием.

Теперь, в 1931 году, Шоу через Берлин возвращался из поездки в СССР. В Москве он посетил Кремль, Мавзолей, Парк культуры и отдыха, проехался на автомобиле по городу, сходил в Камерный театр Таирова. Его свозили на завод. Он отдохнул в пансионате Узкое. Нанес визиты Горькому и Крупской. Тур по Москве закончился празднованием 75-летия Бернарда Шоу в Колонном зале Дома союзов. В Колонном зале Шоу заявил: "Я хочу, чтоб, прежде чем я покину Москву, Сталин стал для меня живым человеком, а не остался просто именем". Желание юбиляра осуществилось на следующий день. Беседа Сталина с Бернардом Шоу продолжалась три часа. Во встрече также приняли участие леди и лорд Астор. Она — консерватор, первая женщина член парламента. Он — владелец газеты "Обсервер".

Бернард Шоу в Москве

В вагоне-ресторане поезда Берлин-Лондон леди Астор сказала Петру Капице, что больше всего после разговора со Сталиным она поражена заботой о детях в СССР, а также положением женщин.

Вернувшись из Москвы в Лондон, 6 августа Бернард Шоу прочел полуторачасовой доклад. Вот несколько фрагментов. "В России нет парламента и другой ерунды в этом роде", "Пенитенциарная система в России очень суровая, но чрезвычайно гуманная. Можете очень дешево убить человека — отделаетесь четырьмя годами тюрьмы. Но за политическое преступление вас казнят. Против этого так называемого террора возражают только наиболее глупые люди из несчастных остатков интеллигенции". Отвечая на вопрос, верны ли слухи о голоде, сопутствующем коллективизации, Шоу отвечает: "Помилуйте, когда я приехал в Советский Союз, я съел самый сытный обед в моей жизни".

В то время, когда Бернард Шоу возвращается из Москвы, в Лондоне завершается Второй международный конгресс по науке и технике. В составе советской делегации в числе прочих Николай Бухарин — он действительный член Академии наук и бывший член Политбюро, и Николай Вавилов — знаменитый генетик, академик. Именно эту поездку в Англию Николаю Ивановичу Вавилову будут припоминать во время допросов в НКВД в 1940 году. Будут требовать признаний, что именно в 1931 году в Англии им были установлены связи с западной разведкой.

В 1942 году Вавилов, как и Капица, будет заочно избран профессором Лондонского Королевского общества. Вавилов об этом не узнает — он будет сидеть в Саратовской тюрьме, где через год умрет.

Бухарин встречается в Кембридже с Капицей. Бухарин уговаривает Капицу вернуться в СССР.

В ту поездку в Лондоне Бухарин покупает отличный кожаный чемодан. В СССР хороший чемодан уже не купить. В 1931 году окончательно отменена частная торговля. С этим лондонским чемоданом жена Бухарина Анна пройдет через все сталинские тюрьмы и лагеря.

За месяц до встречи с Бухариным у Петра Леонидовича Капицы родился второй сын. Старший — тремя годами раньше. Десять лет назад в послереволюционной России у Капицы погибла его первая семья. Его первая жена Надежда Кирилловна была дочерью депутата всех четырех Государственных дум, члена ЦК партии кадетов Кирилла Кирилловича Черносвитова. Его расстреляли в сентябре 1919 года, когда Петр Капица заканчивал петроградский Политехнический институт. В зиму с 1919-го на 1920 год в течение одного месяца у Петра Капицы умирает отец, двухлетний сын Иероним, жена, а вслед за ней только что родившаяся дочка, которой едва успели дать имя Надежда. Сам Петр Леонидович тяжело болен. Потом он скажет: "Мне так хотелось умереть. Но мама меня спасла. И тогда мне пришлось жить".

П. Л. Капица и Н. И. Бухарин в Англии

Капица — ученик Абрама Федоровича Иоффе, ученого первой величины. Сейчас имя Иоффе носит созданный им Физико-технический институт в Петербурге. До революции и после через его знаменитый семинар, через "детский сад папы Иоффе", помимо двух нобелевских лауреатов Капицы и Семенова пройдут будущие академики Александров, Алиханов, Харитон.

В 1921 году Иоффе назначен главой Комиссии Академии наук для восстановления связей с западной научной общественностью. В ту же комиссию также входят академик, царский генерал и профессор кораблестроения Алексей Николаевич Крылов. Именно Иоффе и Крылов в 1921 году сочли, что молодого человека Петра Капицу после всех происшедших несчастий нельзя оставлять одного. Они включили его в комиссию и взяли с собой в Англию. В Кембридже Иоффе представил Капицу лауреату Нобелевской премии 1908 года Эрнесту Резерфорду. Резерфорд взял Капицу к себе в лабораторию. Дэвид Шонберг, аспирант Капицы, в докладе на праздновании 100-летия своего учителя говорил: "Когда Капица начал работать в Кембридже, его разозлило предупреждение Резерфорда о том, что тот не потерпит никакой политической пропаганды". Опубликовав свою первую работу, Капица преподнес Резерфорду оттиск с наглейшей дарственной надписью: "Вручая с наилучшими пожеланиями эту работу, автор надеется убедить профессора Резерфорда в том, что в момент своей остановки альфа-частица не обладает никакой энергией, а также в том, что автор приехал в Кембридж для научной работы, а не для коммунистической пропаганды". Резерфорд озверел и швырнул оттиск назад Капице. Капица протянул ему другой экземпляр с общепринятой надписью.

А. Ф. Иоффе, П. Л. Капица и A. H. Крылов (слева направо)

Жена Петра Леонидовича Анна Алексеевна говорит: "Просто Капица вначале здорово боялся Резерфорда". В этом причина, почему Капица стал называть Резерфорда Крокодилом. Видимо, крокодил — это самое страшное животное, какое пришло в голову. Прозвище Крокодил быстро укоренилось, стало широкоупотребимым в узкой среде и обросло легендами.

Первый раз Капица поехал в Англию в 1914-м практиковаться в английском языке. Он жил в английской семье. Миссис Миллар смотрела на него как на сына: "Пьер (она звала его Пьер, а не Питер), вы должны есть так-то и так-то. Пьер, вы должны заказать себе смокинг. Вы поедете с моим мужем в Эдинбург и закажете себе смокинг. Потому что, когда вы выходите, вы должны быть одеты как следует".

Петр Капица двадцати лет поехал и заказал себе смокинг, который носил потом всю жизнь. А также фрак.

В 1920 году Петр Капица с приятелем Николаем Семеновым пришли к художнику Борису Кустодиеву, автору портретов русских купчих и Федора Ивановича Шаляпина. Капица тогда сказал Кустодиеву: "Почему бы вам не написать портрет тех, кто станет знаменитым?" Кустодиев такой портрет написал. Капица Кустодиева не обманул. Два друга — Капица и Семенов — станут нобелевскими лауреатами. Фрак у Капицы к моменту получения Нобелевской премии в 1978 году сохранится, но будет маловат.

Родовые корни не оставляли Петру Капице свобода выбора Образование, наука — это семейный культ. В семье — географы, астрономы, военные инженеры, исследователи Дальнего Востока, знатоки языков народов Севера. Это русская нереволюционная интеллигенция. А фамилия Капица — от двойной южнорусской фамилии Капица-Милевские, приписанной к польскому гербу Ястржембских.

За своей первой женой Капица ездил в Китай, в Шанхай, где она жила в семье брата, сотрудника Русско-Азиатского банка Со своей второй женой, Анной Алексеевной, Петр Леонидович познакомился в Париже. Она уехала из России в 1919 году вместе с матерью. Ее мать в разводе с отцом. Ее отец — академик Крылов, который в 1921 году содействовал отъезду Капицы в Англию. Два сына академика Крылова воевали в Белой армии. Оба офицеры, оба погибли в бою в 1919 году. Академик Алексей Николаевич Крылов, будучи в советской Комиссии по налаживанию научных связей, семь лет жил за границей. В Лондоне в советском посольстве он выбивал советский паспорт для своей дочери-эмигрантки. Паспорт он выбил. Через год после этого Крылов вернулся в СССР.

В 1929 году Капица по приглашению Каменева собрался в Советский Союз в качестве консультанта в Харьковский физико-технический институт. Но перед самым отъездом Капицы друг академика Крылова академик Успенский, приехавший в загранкомандировку, из которой не вернулся обратно, передал Капице просьбу его тестя: академик Крылов, узнав, что муж его дочери собирается приехать в СССР для временной работы, убедительно просит его не делать этого. "Приехав однажды в СССР, вы рискуете остаться там навсегда", — передает Капице тесть. Капица тогда прислушался к совету. Хотя в 1930-м, в 1932-м и 1933-м он с семьей в СССР поедет.

В конце июля 1931 года, вернувшись из Лондона, Бухарин написал отчет о поездке на имя Сталина. Сталин отчет Бухарина прочитал в тот же день. В нем не было ни слова о том, что Бухарин встречался с Капицей и несколько дней жил у него в доме.

В сентябре 1931 года происходит первая встреча Сталина с Берией. Сталин приехал на отдых в Цхалтубо. К моменту встречи со Сталиным Лаврентий Берия — зампред Закавказского ГПУ. Закавказская Федерация — это Грузия, Армения и Азербайджан. Берия — глава ГПУ Грузии и нарком внутренних дел Грузии. Берия в Цхалтубо был рядом со Сталиным неотлучно. Это общение закончилось для Берии назначением на пост первого секретаря компартии Грузии. В 1931 году сразу же после этого назначения во всех районах Грузии появляются новые секретари райкомов. В прошлом все они сотрудники ГПУ и НКВД.

В том же 1931 году в СССР после заграничной стажировки возвращается 23-летний физик-теоретик Лев Ландау. На следующий год он возглавит теоретический отдел харьковского физтеха, который из Англии консультирует Петр Капица.

В 1931 году выходят три постановления Политбюро, связанные с именем кинорежиссера Сергея Эйзенштейна. К этому времени Эйзенштейн уже не один год снимает фильм "Восставшая Мексика" и пребывает во Франции, США и в Мексике. Суть постановлений Политбюро — вернуть режиссера в СССР. В третьем постановлении Политбюро Эйзенштейн назван дезертиром. Он вернется в 1932-м.

В 1934-м из Англии в СССР на автомобиле приехал Петр Капица. Он приехал повидать мать, отдохнуть и принять участие в праздновании 100-летия Менделеева. Менделеевский съезд готовит Георгий Пятаков, замнаркома тяжелой промышленности. На съезде Пятаков подходит к Капице и предлагает ему остаться в СССР. Обещает все условия. Капица отказывается. Пятаков немедленно сообщает о беседе первому зампреду Совнаркома Валериану Куйбышеву. С Куйбышевым у Капицы уже есть некоторая история отношений. В 1926 году Капица получил два приглашения приехать в СССР. Первое было от Куйбышева. Капица его отклонил. Второе приглашение — от Троцкого. Капица приехал. В 1934 году выяснилось, что Куйбышев обиды не забыл. 20 сентября 1934 года он отправляет телеграмму Сталину в Сочи:

"Мы предлагаем:

а) поговорить с Капицей еще раз от имени правительства;

б) если переговоры не приведут к желательному результату, задержать Капицу для отбывания воинской повинности, которую он еще не отбывал;

в) во всяком случае не выпускать за границу даже временно;

г) в крайнем случае применить арест".

На следующий день, 21 сентября, Сталин дает согласие на задержание Капицы в Советском Союзе. Его шифровка № 66 ушла из Сочи в 17:45. В 22:55 следует новая шифровка под № 69: "Капицу можно не арестовывать формально. Но нужно обязательно задержать его в СССР и не выпускать в Англию на основании известного Закона о невозвращенцах. Это будет нечто вроде домашнего ареста. Потом увидим. Сталин".

П. Л. Капица среди молодых коллег (первый слева — Л. Д. Ландау)

По упомянутому Сталиным Закону о невозвращенцах от 1929 года граждане СССР, оставшиеся за границей, объявляются изменниками Родины и подлежат расстрелу через 24 часа после удостоверения личности.

На момент, когда Сталин решает судьбу Капицы, все командировки за границу возможны уже только с разрешения специальной комиссии ЦК.

Английская виза в паспорте Капицы аннулирована. Жену выпустили в Англию за детьми. Капица остался в Ленинграде возле матери.

Через месяц в секретариате зампреда Совнаркома Валерия Межлаука подготавливают письмо Капице: "Просьба представить ваши предложения о вашей работе в СССР". При этом в секретариате Межлаука не знают, по какому адресу проживает Капица. Выбран самый естественный способ доставки — через полномочного представителя НКВД по Ленинградской области Филиппа Демьяновича Медведя. Через месяц после доставки письма Филипп Демьянович арестован за преступно-халатное отношение к охране госбезопасности в связи с убийством Кирова и приговорен к трем годам концлагеря. Потом его вызовут в Москву, арестуют снова и расстреляют.

Перед тем как написать ответное письмо Межлауку, Капица встретился со знаменитым физиологом Павловым. Они познакомились в 1923 году в Эдинбурге, куда Павлов приезжал вместе с сыном-физиком, который еще до Первой мировой войны работал в Кембридже. Второй раз Павлов был в Англии в семье Капицы на крестинах его старшего сына. Теперь они встретились в Ленинграде. Капица через полгода рассказал жене о той встрече. Речь у них шла о советской власти. Павлов тогда сказал ему: "Я же говорил вам всегда, Петр Леонидович, что они сволочи. Теперь вы убедились? Вы вот не хотели верить мне прежде". Капица вспоминает: "Павлов был очень рад и прыгал от радости. Он не обратил внимания на то, что я был очень расстроен".

Капица встретился с Павловым утром 2 ноября. Вечером того же дня он пишет ответ Межлауку: "В Союзе я не вижу возможности научных исследований, аналогичных тем, над которыми я работал в Кембридже. Я решил переменить область моих научных изысканий. Я интересуюсь вопросами механизма мышечной области. Иван Петрович Павлов любезно соглашается предоставить мне место у себя в лаборатории".

Межлаук пересылает письмо Капицы Сталину, а также пишет Сталину сам: "Физик Капица оставлен в СССР и уже свыше месяца ходит без дела, так как не желает за него браться. Капица хочет, по моему мнению: 1) просаботироватъ решение правительства, оставившего его для работы по физике, а не по биологии; 2) самое главное, сохранить верность англичанам, щедро ему платившим (подчеркнуто). Поэтому предлагаю: вызвать Капицу и разъяснить ему. Если Капица и после этого не образумится, арестовать его и заставить работать". Сталин никак не реагирует ни на письмо зампреда Совнаркома Межлаука, ни на письмо Капицы.

Настроения в Англии в связи с Капицей отслеживает советский посол Майский. Он пишет наркому иностранных лет Литвинову: "Письмо лорду Резерфорду о том, что Капице предложена ответственная работа, я отправил. Откликов от Резерфорда нет. Благодаря принятым мерам пока удается избежать шума в печати в связи с делом Капицы".

Альберт Эйнштейн

В связи с протестом западной интеллигенции в советской прессе была развернута мощная кампания против Эйнштейна. В газетах "Известия", "Правда" 11 декабря 1930 года Максим Горький опубликовал статью под заголовком "Гуманистам", где оправдывал "казнь 48 преступников-организаторов пищевого голода в СССР" как законное "возмездие трудового народа". Приговор по делу 48 широко обсуждался на заводах и в школах. У детей спрашивали: "Что надо сделать с этими людьми?" "Расстрелять", — отвечали дети.

Бухарин, вернувшийся в 1931 году из Лондона, где гостил у Капицы, в своем отчете Политбюро предлагает прекратить кампанию против Эйнштейна. Дело в том, что в 1931 году Альберт Эйнштейн через коллегу передал советской общественности новое заявление по поводу процесса 48 вредителей. На этот раз от себя лично. Эйнштейн в 1931 году написал: "Я считал тогда невозможным, чтобы ответственные лица намеренно вредили цели, которой они должны были служить. Я тогда не сознавал, что в особенных условиях СССР возможны вещи, для меня совершенно немыслимые. Сегодня я глубоко сожалею, что дал тогда свою подпись".

Советская власть — не Альберт Эйнштейн. Она не заблуждалась относительно того, кто является организатором голода в СССР. Власть знала, что надвигающийся голод — это результат ее, власти, экономической политики. Но этот результат ценой в миллионы человеческих жизней для нее, власти, политически уже не опасен, а в будущем даже выгоден. В качестве пряника отныне будет достаточен просто кусок хлеба.

Голод начнется с Казахстана. Осенью 1931 года. Сын первого секретаря ЦК Компартии Узбекистана Акмаля Икрамова Камил Икрамов вспоминает. В 1931 году он, ребенок, едет с родителями в номенклатурном вагоне по казахской степи и смотрит в окно: "Вся степь от горизонта до горизонта была устлана человеческими трупами". Голод в Казахстане — это следствие тотальной конфискации скота и падежа скота из-за отсутствия кормов. Количество скота в Казахстане сократилось в десять раз. Менять на хлеб — нечего. Люди откочевывают в сторону Китая и умирают прямо в степи.

На территории будущей Караганды и Карагандинской области в 1931 году создается Карлаг — Карагандинский лагерь ОГПУ. Его первоначальное название "Карагандинский совхоз-гигант ОГПУ". На территории совхоза-лагеря до его создания живут казахи, русские, немцы и украинцы. Их всех сгоняют с обжитых земель, скот конфисковывают в совхоз. Умершие с голоду валяются по обочинам дорог. На их место пригоняют раскулаченных и выселенных со всех концов СССР.

Летом 1931 года сюда привозят 52 тысячи крестьянских семей и бросают их под открытым небом. Люди живут в ямах, которые сами роют. Погибли все дети до шестилетнего возраста. С 1931 до 1956-го Карлаг примет 2 миллиона человек.

Москва в 1931 году в условиях карточной системы испытывает постоянные перебои со снабжением. С января 1931 года вводится система единого снабжения трудящихся по так называемым заборным книжкам. Жена американского инженера, работающего в СССР, Мэми Уоррэн рассказывает: "Жизнь чрезвычайно дорога. За фунт масла приходится платить 10 долларов, яйцо стоит 50 центов. Но не в этом только дело. Очень тяжела моральная атмосфера. Окружающая подавленность заражает. Советское правительство, кстати, само против того, чтобы американские инженеры привозили в СССР своих жен. Американки, мол, слишком требовательны в отношении санитарных условий и качества пищи".

Катастрофическую нехватку товаров пытаются восполнить открытием государственных коммерческих магазинов, в которых без заборных книжек можно купить масло, колбасу и сыр. Эти магазины москвичи между собой называют "сталинскими музеями". Продаваемые продукты — музейная редкость. Цена такова, что о покупке и думать не приходится.

Капица в 1934-м наблюдает, как эта система отразилась на психологии и работе сотрудников научных учреждений.

Капица пишет жене: "Здесь все халтурят". Он поясняет: "Халтура есть случайный заработок на стороне". Он приводит пример: "В институте работает механик. У него зарплата 200, но дома у него токарный станок. На этом станке по вечерам он нарабатывает 2000, в 10 раз больше зарплаты. Служба в институте ему нужна для соцположения и чтобы покупать материалы, как здесь говорят, "по блату"…Я уверен, Лев Толстой, будь он жив, извлекал бы столько же из своего искусства шить сапоги, сколько из своего пера".

Капица говорит, что халтура дезорганизует работу и это ничем нельзя оправдать. Халтура между тем — это способ выжить и прокормить детей в условиях карточек и дороговизны. Капица — новый человек в СССР.

Он пишет жене: "Те научные сотрудники, которые не умеют работать руками, бесконечно совмещают, читают лекции на любые темы, пишут фельетоны. Коля Семенов как академик имеет жалованье 700 рублей, а статья, написанная за два вечера, дает 200–300 рублей, а журналов много, переделав слегка статью, можно ее пустить несколько раз".

Научный работник тратит собственно на работу только 20 процентов своей энергии. Руководящие работники научных учреждений стараются увеличить свои институты до невероятных размеров, чтобы как-то победить низкую производительность труда.

"Производительность труда в науке очень низкая, ужасающе низкая, в четыре или даже больше раз ниже, чем в Европе", — пишет жене Капица.

Кроме того, работу институтов осложняют выдвиженцы, случайные низкоквалифицированные работники, направленные в научные коллективы для проведения партийной линии.

Капица говорит: "У них страх перед выдвинувшим их начальством. Они обещают начальству все самое большое в мире. При этом у них неприкрытый апломб, искаженное представление о сущности научного творчества".

В 1946-м Петр Леонидович Капица будет по-приятельски давать советы режиссеру Григорию Александрову при съемках фильма "Весна". Именно по предложению Капицы героиня Орловой станет специалистом по солнечной энергии. В открытую сказать, что она занимается атомным проектом, в 1946 году, в самый разгар работы бериевского комитета, невозможно, хотя это очевидно подразумевалось. А персонаж Плятта — это такой привет от Капицы всем многочисленным консультантам в советской науке.

Капица пишет: "Они воображают, что, познав, что дважды два четыре, они могут делать авторитетные суждения". Это Капица пишет в письме как раз в то самое время, когда он обсуждает с Александровым сценарий фильма "Весна", и пишет это Капица не кому-нибудь, а Сталину. В письме от 25 ноября 1945 года по поводу организации советского атомного проекта. Капица уже четыре месяца принимает участие в работе Особого комитета по атомной бомбе под руководством Берии, Вот продолжение этого письма: "Товарищи Берия и Маленков ведут себя в Особом комитете как сверхчеловеки. В особенности тов. Берия. Я ему прямо говорю: "Вы не понимаете физику, дайте нам, ученым, судить об этих вопросах", на что он мне возражает, что я ничего в людях не понимаю. Берия, если бы не был так ленив, то, поработав, с его способностями и "знанием людей", несомненно, мог бы потом разбираться в творческих процессах у людей науки и техники.

Быть слепым исполнителем я не могу, так как я уже вырос из этого положения. Прошу вас освободить меня от участия в Особом комитете".

В постскриптуме письма Капицы Сталину читаем: "Мне хотелось бы, чтобы тов. Берия познакомился с этим письмом, ведь это не донос".

После того как письмо было отправлено Сталину, Берия позвонил Капице. "Надо поговорить", — сказал Берия. "Мне с вами говорить не о чем, — ответил Капица. — Если вы хотите поговорить со мной, приезжайте в институт". Берия приехал. Привез подарок — инкрустированную тульскую двустволку.

В декабре 1945 года Сталин освободил Капицу от работы в атомном проекте. А через полгода Капица снят вообще со всех должностей, которые он занимал. Прежде всего, его лишили Института физических проблем, который был создан специально под него в 1934 году, когда его не выпустили из СССР. Сталин сказал Берии: "Я его тебе сниму, но ты его не трогай". Десять лет Капица будет работать у себя на даче на Николиной Горе, как он говорил, в избе-лаборатории. С оборудованием поможет президент Академии наук Сергей Иванович Вавилов, брат погибшего в тюрьме генетика Николая Ивановича Вавилова.

Вступление Вавилова на этот пост вынужденное: альтернативной кандидатурой ему был Вышинский, фигура однозначно страшная, — и Вавилов согласился, чтобы попытаться сохранить Академию.

Но при этом была выстроена любимая сталинская мизансцена: один брат — гениальный ученый — репрессирован и умирает в заключении, второго ставят на высокий пост во главе Академии наук. И он соглашается. Мизансцена доставляет Сталину особое удовольствие, потому что в ней заняты интеллигентные люди. У Капицы к Вавилову отношение очень сложное. Но Вавилов помогал Капице деньгами из своих президентских. Спас его, когда тот не явился на заседание Академии, посвященное 70-летию Сталина. Встал вопрос об исключении Капицы из рядов Академии. Вавилов тогда сказал: "Первым надо исключить писателя-классика Шолохова, который пренебрегает всеми заседаниями без исключения". Вопрос о Капице был снят.

Президент Академии наук С. И. Вавилов

Как-то раз в начале 1951 года, то есть в период опалы Капицы, Вавилов пригласил Петра Леонидовича с женой к себе в гости на дачу в Мозжинку. Капицы у Вавиловых раньше никогда не бывали. Жена Капицы вспоминает: "Мы не могли понять, почему он нас пригласил и почему он был в тот вечер так беспредельно откровенен в таких вещах, которые вообще друг другу тогда не говорили. Мы великолетно понимали, и он тоже, что дом прослушивается".

Вавилов умер от разрыва сердца через три недели после этой встречи. Ровно в восьмую годовщину смерти своего брата.

Таким образом, в 1946 году в результате торговли между Сталиным и Берией Капица остался на свободе, но был лишен Института физпроблем. Создание института было ознаменовано постановлением Политбюро от 21 декабря 1934 года. То есть постановление принято в день рождения Сталина. Вопрос на Политбюро стоял в максимально краткой форме — "О Капице".

За десять дней до постановления Политбюро Капица направил письмо зампреду Совнаркома Межлауку, в котором сообщил о своей готовности приступить к научной и технической работе в СССР. В этом письме уже нет ни слова о его прежнем желании заниматься биофизикой в лаборатории у академика Павлова.

Дело в том, что за два дня до написания этого письма Капицу пригласили в Москву на заседание президиума Академии наук. Академики уговаривали его возможно скорее приступить к работе по физике. Петр Леонидович на этом заседании даже поставил вопрос о закупке в Англии лаборатории. Здесь же, в Академии, впервые было предложено подыскать квартиру для семьи Капицы. Капица возразил, что резкая перемена климата с лондонского на московский может плохо сказаться на здоровье детей. В ответ была предложена дача в Крыму. В Форосе или около. В Москве обещают жилье в районе Академии наук, в Нескучном саду, в самой здоровой, как говорили, части Москвы.

Просили, чтобы он узнал у жены, сколько комнат должно быть в квартире.

После официальной части разговор в академическом кругу продолжился на обеде у Александры Николаевны Клушиной. Или, как все ее называют, у Шуры Клушиной. Она живет в 1-м Спасо-Наливковском переулке в доме 19. Одно время Шура Клушина была женой Куйбышева, члена Политбюро и зампреда Совнаркома. Шура Клушина — одна из влиятельных "кремлевских дам", она близко знакома с руководством страны. Она приехала в Ленинград и встретилась с Капицей в ноябре 1934 года, когда он жил в гигантской коммуналке на Каменноостровском проспекте. Потом его переименуют в Кировский. Но в этот момент Киров еще жив. Его убьют через две недели. Кроме кошмарных, но обычных для Ленинграда жилищных условий, Капица мучается от постоянной слежки. За ним ходят два сотрудника НКВД или сидят в доме на лестнице на ящиках. Кое-кто из знакомых перестал приходить в гости. Некоторые рвали письма, полученные ранее от Капицы, еще из Кембриджа. Появившаяся Шура Клушина повела Капицу и его друга Семенова в оперу на "Кармен". Два дня они гуляли на Стрелке, вечером были в ресторане гостиницы "Европейская". Капица пишет жене: "Шура много рассказывала о современной жизни, которую она хорошо знает. Кроме того, она передала мне от Межлаука, что я зря хочу заниматься биофизикой и что он не понимает, почему нельзя заниматься тем же, чем и в Кембридже. Шура звала в Москву, предлагала остановиться у себя, я, конечно, отказался". В Москве, когда Капица приехал на заседание Академии, Шура ненавязчиво знакомила с нужными людьми и ходила вместе с Петром Леонидовичем в Парк культуры кататься на коньках. Если считать, что согласие Петра Леонидовича Капицы на работу в СССР в определенной мере заслуга Шуры Клушиной, то именно ей многим обязана советская наука. А академики Ландау и Фок обязаны даже жизнью. Потому что, не уговори Шура Клушина Петра Леонидовича Капицу, он никогда не смог бы их спасти.

Что касается академика Павлова, то ему объяснили, что Капице нецелесообразно заниматься биофизикой у него в лаборатории. Академик Павлов понял. А в декабре 1934 года он написал письмо правительству СССР о ситуации в стране: "Вы напрасно верите в мировую революцию. Вы сеете по культурному миру не революцию, а с огромным успехом фашизм. До вашей революции фашизма не было. Разве это не видно всякому зрячему?"

Академик Павлов давно жил и работал в СССР. И опыт подсказывал ему, что для него общение с властью напрямую наиболее безопасно. Незадолго до кончины Павлов сказал Капице: "Я умру — вы будете им писать".

В науке понятие "команда" отсутствует. В стране повсеместно, в том числе и в науке, господствует принцип единоначалия. Руководитель учреждения назначается, ему даются широкие полномочия. Он несет персональную ответственность за результат. Но он не имеет права подбирать себе ближайших сотрудников. Они все — номенклатурные назначенцы и подотчетны высшей инстанции. Создание "команды" единомышленников, в особенности среди членов партии, расценивается как преступление и тянет за собой обвинение во фракционности.

Капица, вслед за Павловым, очень быстро понимает, что в существующей системе целесообразен контакт лишь с самым высшим руководством — с председателем правительства Молотовым и, главное, со Сталиным. Именно на такой контакт и пошел Капица. Первое письмо Сталину Капица пишет в гостинице "Метрополь" в номере 485 в 1936 году:

"Я искренне боюсь, я уверен, что, кроме вас, никто не может повлиять на создавшееся положение.

Более года назад меня здесь неожиданно задержали, прервали мою научную работу, потом стали со мной обращаться очень скверно.

Меня, по-видимому, заподозрили в чем-то нехорошем, но не говорили в чем. За мной ходят агенты, даже раз послали обнюхивать меня собаку, видно, боялись, что я сбегу. Товарищи ученые относятся ко мне с опаской. Мой заместитель не слушается меня и как-то сразу бежит жаловаться. Я бы никогда не стал ставить перед вами этот личный вопрос, если я просто был бы советский гражданин Петр Капица. Я это делаю только потому, что мне предстоит руководить научным учреждением. Я чувствую себя совсем одиноким. Но что бы там ни было, я работать буду вовсю".

П. Л. Капица. Вторая половина 40-х годов

С декабря 1936-го по декабрь 1950-го Капица напишет Сталину 42 подробных письма.

Известно, что Сталин все эти письма читал.

Капица — Сталину:

"Все заверения, что у нас в Союзе науке лучше, чем где бы то ни было, — неправда. Я долго работал в Англии, и там мне жилось и работалось лучше, чем здесь".

Капица — Сталину:

"У нас в дискуссии стали применять не только нелепые, но вредные методы. Тут надо авторитетно сказать спорящим: спорьте, полагаясь на свои научные силы, а не на силы товарища Ежова".

Это письма 1937 года.

"Товарищ Сталин.

Пожалуйста, попросите тов. Маленкова, чтобы он меня принял. Жду уже 18 дней. Чувствую себя глупо: не ученым, который стремится влиять на большую промышленность страны, а как будто тут клянчу для себя паек".

Наряду с письмами к Сталину идут другие, с другими обращениями:

"Дорогой Бор"; "Дорогой лорд Резерфорд" или к нему же "Дорогой мой профессор"; "Дорогой Крысеночек" — это к жене.

5 февраля 1937 года в Ленинграде арестовывают члена-корреспондента, физика-теоретика Владимира Александровича Фока. По законам сталинизма семья арестованного оказывается на правах прокаженных. Единственный человек, которому могла позвонить жена Фока, — академик Крылов, тесть Капицы. Жена Фока сказала по телефону: "Владимир Александрович к вам сегодня обедать не придет". Капица в этот момент был у Крылова. Они сразу поняли, что произошло. Капица немедленно пишет Сталину: "Арест Фока произвел на меня самое угнетающее впечатление. Первое. Этот арест еще больше увеличивает брешь между учеными и страной. Второе. Грубое обращение с ученым, так же как и грубое обращение с машиной, портит его качество. Третье. Такое обращение с Фоком вызовет у ученых реакцию, подобную реакции на изгнание Эйнштейна из Германии". То есть в письме к Сталину Капица сравнивает СССР с фашистской Германией.

Фока освободили. Через два года он станет академиком.

28 апреля 1938 года Капица пишет: "Товарищ Сталин, сегодня утром арестовали научного сотрудника института Льва Давыдовича Ландау.

Л. Д. Ландау. Конец 30-х годов

Несмотря на свои 29 лет, он вместе с Фоком — самые крупные физики-теоретики у нас в Союзе. Я очень прошу вас, ввиду исключительной талантливости Ландау, дать соответствующее указание, чтобы к его делу отнеслись очень внимательно".

За четыре дня до ареста Ландау с коллегой составил антисталинскую листовку, которую предполагалось распространить 1 мая. Ландау в 1938 году открыто называет систему, установленную после октября 1917 года, "фашистской", а Сталина — "главным фашистом". Ландау год отсидит в Бутырке. На допросах его сутками держат на стойке. То есть не дают садиться. Он вспоминает: "Было очевидно, что я мог продержаться еще не больше полугода. Я просто умирал".

Через год после письма к Сталину, в апреле 1939-го, Капицу вызвали на Лубянку к часу ночи. В кабинете сидели два зама Берии — Кобулов и Меркулов. Предложили ознакомиться с делом Ландау. Капица сказал, что не будет, так как не видит мотивов преступления. Его спросили, готов ли он поручиться за Ландау. Капица ответил, что готов, о чем и написал короткую записку на имя Берии.

28 апреля 1939 года, ровно год спустя после ареста Ландау, Капица подписывает приказ номер 34 по Институту физпроблем: "Восстановить товарища Ландау Л. Д. в списках сотрудников на прежней должности". Лев Давыдович Ландау будет трижды лауреатом Сталинской премии, потом получит Ленинскую премию и три ордена Ленина. А в 1962 году — Нобелевскую премию. Политических взглядов с 1938 года он не изменил.

Л. Д. Ландау

Известны два неотправленных письма Капицы к Сталину. В них Петр Леонидович писал: "Пожалуйста, отпустите меня в Кембридж. В Союзе я все время чувствую себя несчастливым, а так серьезно работать невозможно".

В 1966 году со всей очевидностью встала угроза реабилитации Сталина.

В марте в ЦК на имя Брежнева поступило письмо. Суть этого письма: "До сего времени не стало известно ни одного аргумента, позволяющего думать, что осуждение культа личности Сталина было неправильным. Напротив, значительная часть разительных фактов о преступлениях Сталина еще не предана гласности. Ни частичная, ни косвенная реабилитация Сталина невозможна.

Письмо подписали:

Абрам Алиханов, академик.

Лев Арцимович, академик.

Олег Ефремов, режиссер.

Петр Капица, академик.

Валентин Катаев, писатель.

Павел Корин, художник.

Михаил Леонтович, академик.

Иван Майский, академик.

Виктор Некрасов, писатель.

Б. Асатауров, член-корреспондент.

Владимир Дудинцев, писатель.

Виктор Жданов, академик.

Борис Неменский, художник.

Константин Паустовский, писатель.

Юрий Пименов, художник.

П. Здрадовский, академик.

Игорь Ильинский, артист.

Иван Кнуньянц, академик.

Андрей Колмогоров, академик.

Вано Мурадели, композитор.

И. Никифоров, историк.

Майя Плисецкая, балерина.

Андрей Попов, артист.

Михаил Ромм, режиссер.

Семен Ростовский, писатель.

Сергей Сказкин, академик.

Андрей Сахаров, академик.

Сергей Смирнов, писатель.

Борис Слуцкий, поэт.

Иннокентий Смоктуновский, артист.

Игорь Тамм, академик.

Владимир Тендряков, писатель.

Георгий Товстоногов, режиссер.

Марлен Хуциев, режиссер.

Семен Чуйков, художник.

Корней Чуковский, писатель.

Григорий Чухрай, режиссер.

Илья Эренбург, писатель.

1932 год

Иосиф Сталин

1932 год в нашей истории поистине можно считать годом музеев и библиотек. В 1932 году им выпадает исключительное внимание со стороны власти, причем внимание к самому ценному и дорогому, что есть в наших музеях и библиотеках. Дорогому в буквальном смысле этого слова. 1932-й — это год рекордной распродажи российской культуры. Соседствующие с ним 1931-й и 1933-й его выгодно дополняют.

В 1931 году в СССР приехал английский букинист Морис Эттингаузен. Замнаркома внешней торговли устроил для него экскурсию в Публичной библиотеке в Ленинграде. Букинист обратил внимание на кожаную коробку с этикеткой Codex Sinaiticus. Замнаркому это название ничего не говорило. Codex Sinaiticus, или Синайский кодекс — самый ранний и полный греческий список Библии, подаренный российскому императору Александру II греческим монастырем Святой Екатерины. Английский букинист пошутил: "Если у Москвы будет нужда в деньгах, то эту коробку следует упаковать и бандеролью отправить в Лондон".

В 1932 году советское руководство принимает решение о продаже драгоценной рукописи. И начинает торговаться. В Лондоне с Эттингаузеном встречается советский представитель и спрашивает у него: "Может ли Синайский кодекс стоить миллион фунтов?" Через несколько недель советская сторона называет цену 200 тысяч. Потом снизила свою цену до 100. К покупке выдающегося памятника христианства подключается Британское правительство. Идут консультации с премьер-министром Макдональдом и архиепископом Кентерберийским. Принята цена в 100 тысяч. Половину выделяет правительство Великобритании, половину собирают по подписке. Советская сторона отправила Синайский кодекс в Лондон до перевода денег.

Рукопись прибыла поездом в Лондон 27 декабря 1933 года. На такси ее привезли в Британский музей. Площадь перед музеем была запружена толпой. Когда Эттингаузен с Библией на руках вышел из такси, все мужчины сняли шляпы.

1931-й, 1932 годы очень удачные для американских библиотек. Отдел редких книг Библиотеки Конгресса почти на 80 процентов состоит из книг, купленных в СССР. Среди них одна из первых русских печатных книг "Апостол" 1564 года, напечатанная в типографии Ивана Федорова. Книги и рукописи продаются за границу за бесценок. Уложение царя Алексея Михайловича, отца Петра I, продано за 45 долларов. Коллекция писем Петра I из библиотеки Николая II продана за два с половиной доллара.

С. И. Буденный, И. В. Сталин и К. Е. Ворошилов. Начало 30-х годов

В декабре 1931 года Сталин в Кремле принял немецкого писателя Эмиля Людвига, автора биографий выдающихся личностей — от Бисмарка до Вагнера. На вопрос писателя: "Допускаете ли вы параллель между собой и Петром Великим, считаете ли вы себя продолжателем дела Петра?" — Сталин ответил: "Ни в коем роде. Я ученик Ленина. Что касается Ленина и Петра Великого, то последний был каплей в море, а Ленин — целый океан". Для Сталина Петр I — человек, который впустил в Россию иностранцев.

Вскоре Сталин активно продемонстрирует новый интерес к истории. Элементарный классовый метод сохранится, но отойдет на второй план. Сталин проявит интерес к личности в истории. Точнее, к определенным личностям. Первый в этом ряду — Иван Грозный. В 1937 году во время беседы с писателем Алексеем Толстым Сталин скажет: "Тема Ивана Грозного должна быть поднята на государственный уровень. Следует поменьше внимания уделять женолюбию Ивана Грозного. При этом надо дать правильную политическую оценку опричнины как средства борьбы и ликвидации оппозиции".

В 1931-м, в 1932-м параллельно с библиотеками выгребают музеи. Происходит все следующим образом. Создан ряд специальных государственных организаций, которые заняты системной продажей исключительно дорогих музейных экспонатов мирового уровня. Эти организации называются по-разному: Госфонд, "Антиквариат", "Международная книга". Работники этих контор приходят в музей, берут в кассе билет, надевают музейные тапки и идут с экскурсионной группой по залам. Они слушают, смотрят, записывают, переговариваются вполголоса. Через несколько дней в музей приходит бумага — выдать немедленно следующие экспонаты.

Никогда и никакие музеи не пострадали так сильно, как музеи Ленинграда и его пригородов при раннем Сталине. Несомненно, они были наиболее богатыми, но дело не только в этом.

Сталин всегда, на протяжении всей жизни, отличался особенным чувством к столице Российской империи. Сначала это обычный комплекс провинциала перед лицом Петербурга. Потом скверные воспоминания о Петрограде в октябре 1917-го. Его, Сталина, роль в момент переворота совершенно неприметна. Он не может тягаться с петроградской октябрьской славой Троцкого. Теперь, когда Троцкий выдворен из страны, Петроград, Ленинград остается Сталину вечным напоминанием о том, что его роль в новейшей российской истории более чем скромная, что он — не отец того термоядерного взрыва, который разнес в клочья жизнь великой страны.

Только в 1934 году, после XVII съезда партии, Сталин перестанет подчеркивать в документах свою должность "генеральный секретарь". Он будет просто писать "секретарь ЦК ВКП(б) Сталин". Правда, в 1934-м он официально возложит на себя одну дополнительную обязанность — в качестве секретаря ЦК он будет курировать Культпроп, то есть отдел культуры и пропаганды. До 1934 года Сталин занимается культурой не по должности, неформально.

В музеи спускают финансовые планы по реализации произведений искусства. Эти финансовые планы — практическое выражение выдвинутого лозунга "Музеи — рычаг социалистической индустриализации". Так как аппетит растет постоянно, а отдельные предметы для экспорта выбирать хлопотно, приходит мысль о том, что легче продавать сложившиеся музейные ансамбли целиком.

Эксперимент начался с продажи дворца княгини Палей в Царском Селе. Все художественное убранство особняка в количестве 11 тысяч 606 уникальных предметов продано антиквару Норману Вейсу за 48 тысяч фунтов стерлингов. То есть по 4 фунта за предмет. Предыдущий покупатель предлагал за содержимое дворца, которое представляло собой выдающуюся коллекцию французского искусства, 46 тысяч фунтов. Эта сумма не удовлетворила Наркомат внешней торговли. 48 тысяч сочли достаточными. В июле 1929 года Вейс выставил коллекцию на аукционе в Лондоне. Протесты бывших владельцев не смогли остановить распродажу. То, что не выбрал Норман Вейс, реализовывается на внутреннем рынке. Лишние музейные экспонаты, которые не уходят на экспорт, часто продают Ленинградскому отделению Акционерного общества "Отель". Подарки эмира Бухарского Николаю II — восточное серебро и золото — долго стояли в холле гостиницы "Европейская". Потом исчезли.

В 1928 году за музеи попытался вступиться секретарь Академии наук СССР Сергей Федорович Ольденбург. "Это нельзя назвать никак иначе, как оргией распродажи", — такие слова академик Ольденбург напишет к тогдашнему наркому иностранных дел Литвинову. Литвинов расстроен, но говорит, что сделать ничего не может. Ольденбург посетил секретаря президиума ЦИК СССР Енукидзе, а затем Калинина. Калинин сказал, что он категорически против, но ничего об этом не знает. Потому что отсутствовал. И почти не имеет влияния. Между тем успех с первой продажей целого дворца воодушевил. Уже разработан конкретный план полной продажи Павловского, Гатчинского, Строгановского и Александровского музеев.

Уполномоченный Совета труда и обороны и Наркомторга по Ленинграду пишет: "Мне крайне не хочется брать что-либо для отдельных продаж из Гатчины и Строгановского музея, так как я предполагаю, что эти два музея нам удастся продать целиком. Они должны будут пойти у нас в Америку".

Из дневника хранителя Гатчинского музея Балаевой: "Лежу, плохо с сердцем. Идет спешная работа по составлению списка экспорта".

Следующий в списке Павловск. Его предлагают за 40 миллионов рублей. От продажи под корень эти музеи спасло единственное соображение — на Западе может сложиться впечатление, неблагоприятное с точки зрения получения СССР дальнейших кредитов. Дело в том, что весь советский экспорт времен первой сталинской пятилетки и наполовину не покрывает закупки оборудования для нужд индустриализации.

Внешний долг увеличивается и требует новых кредитов. Советский экспорт напоминает ситуацию в домонгольской Руси. СССР вывозит лес, пушнину, лен и зерно. Ну, правда, еще нефть. С зерном ситуация особая. Разразившийся в начале 30-х годов мировой экономический кризис сбивает цены на хлеб. В этих условиях советское государство продолжает вывоз и продажу зерна по демпинговым ценам, то есть ниже низкого. Настойчивый экспорт зерна провоцирует чудовищный голод в СССР и продолжается, несмотря на этот голод. Продажа зерна дает мизерный процент валютной выручки. При этом половины зерна, проданного в 1932–1933 годах, хватило бы, чтобы накормить все голодающие районы.

В подобной экономической ситуации советское руководство не может рисковать западными кредитами и должно сохранять некоторое лицо перед Западом. Это спасло музеи, но только в определенной мере. В 1932 году из Александровского дворца в Царском Селе с детской половины ящиками и сундуками вывозят иконы, мебель, костюмы. Бильярд Александра III и бильярд Николая II забирают себе в Кремль. Сейчас в залах Александровского дворца декорации от фильма Глеба Панфилова "Романовы. Венценосная семья". Декорации любезно подарены музею. Павловск был продан наполовину. Уникальные гобелены из коврового кабинета теперь можно увидеть в Музее Поля Гетти в Лос-Анджелесе. Мебель — в Музее Галуста Гюльбенкяна в Лиссабоне.

С нефтяным магнатом и коллекционером Галустом Гюльбенкяном советская власть связана особыми отношениями еще с 1928 года. Тогда он вызвался помочь СССР, у которого были большие проблемы в торговле нефтью. Советский Нефтесиндикат удержался на мировом нефтяном рынке, Гюльбенкян получил с этого огромные дивиденды и плюс к этому полное доверие советских властей. Лично Сталину это человек должен был импонировать своей скрытностью. Продавая ему музейные шедевры, можно было быть уверенным в полной конфиденциальности сделки.

Галуст Гюльбенкян

В 1930 году Галуст Гюльбенкян почувствовал, что теперь как никогда близка к осуществлению его мечта о шедеврах Эрмитажа.

22 февраля 1931 года в ящик предложений посетителей в Эрмитаже рабочий Голованов опустил записку следующего содержания: берется какая-нибудь картина на выставку, всегда оставлена записка бывает: куда, зачем и почему ее нет. Теперь нет веласкесовского Лапы Иннокентия Х". Где он, что с ним? Консультанты не отвечают. Кое-кто из публики говорит, что ее продали!"

Автор записки рабочий Голованов даже оставил свой адрес: Тучков переулок, 12, квартира 8, Записка немедленно пересылается в ОГПУ с сопроводительным письмом заведующего Секретной частью Государственного Эрмитажа Кулиманина: "Ставлю вас в известность, что упомянутая в записке картина художника Веласкеса по распоряжению правительства снята с экспозиции и передана Госконторе. Антиквариат"".

Сегодня этот портрет в Риме в галерее Дориа Памфили.

15 апреля 1932 года директору Эрмитажа Леграну приходит документ из Наркомпроса: "Срочно выделить 2 картины художника Рембрандта: "Отречение Петра" и "Пейзаж с замком"".

Анна Андреевна Ахматова в это время пишет своему другу искусствоведу Николаю Харджиеву: "У нас все по-старому, только еще хуже. Вчера была в Эрмитаже — пустыня". Анна Ахматова многолетний посетитель Эрмитажа, ей есть с чем сравнивать.

У меня в руках путеводитель по Эрмитажу издания 1916 года. Входим в зал Рембрандта. По продаже Рембрандта 14 июня 1932 года принимается отдельное постановление Политбюро № 104П73/15. В зале Рембрандта 5 отделений. Смотрим в старый путеводитель. В первом отделении не хватает трех работ. Во втором отделении висело знаменитое "Отречение святого Петра", шедевр продан как раз по постановлению Политбюро. Вместе с ним продан портрет сына художника. В Нидерландах приобретение этих работ, естественно, воспринималось как государственное событие. Финансирование покупки происходит за счет госзайма, взятого у Пенсионного фонда голландских колониальных служащих. Из третьего отделения продано четыре работы, две получает упомянутый Галуст Гюльбенкян. Из четвертого отделения ушли еще две работы.

В путеводителе 1916 года отсутствует "Пейзаж с замком" кисти Рембрандта. Его приобретение было необыкновенной удачей Эрмитажа в первые послереволюционные годы. В мире всего 15 пейзажей Рембрандта. Наш, единственный, продан в 1932 году по решению Политбюро. Он теперь в Лувре. По особому списку ушли Боттичелли, Тьеполо, Рафаэль, Рубенс. "Предлагаю немедленно выдать картину художника Джорджоне, Юдифь"". Подпись — нарком просвещения Бубнов.

Если отвлечься от очевидной моральной оценки этих действий, то все вырученные от продажи шедевров деньги просто не соответствуют потребностям ускоренной индустриализации.

Прекращение распродажи музейных коллекций имеет чисто экономическое объяснение. Применение труда лагерных заключенных после массовых репрессий в течение всех 30-х годов позволило начать разработку новых и эксплуатацию старых золотоносных месторождений. Открылась новая статья экспорта. Про художественные ценности за их ненадобностью и неконкурентоспособностью власть забыла.

В январе 1932 года в квартире основателя Художественного театра Константина Сергеевича Станиславского раздался телефонный звонок. Звонил секретарь ЦИК СССР, член комиссии ЦК по руководству Большим и Художественным театрами, Авель Енукидзе. Енукидзе спросил Станиславского: "Может ли театр в течение месяца восстановить постановку пьесы Булгакова "Дни Турбиных"". — "Да-да, конечно", — ответил Станиславский. "Дни Турбиных" были запрещены в середине 1929 года.

М. А. Булгаков

28 марта 1930 года Булгаков написал письмо правительству СССР, то есть Сталину. Булгаков писал, что героя его пьесы "Дни Турбиных", Алексея Турбина, в газетных статьях называют "сукиным сыном", что, по мнению критики, от пьесы идет "вонь", что Мишка Булгаков, извините за выражение, "в залежалом мусоре шарит", что вся пресса СССР доказывает, что "произведения Булгакова в СССР не могут существовать". Булгаков написал Сталину: "Ныне я уничтожен". Попросил выдворить его за границу. Или дать ему работу в Художественном театре. Если нельзя режиссером, то статистом, если не статистом, то рабочим сцены. Через шесть дней после письма Булгакова Сталину застрелился Маяковский. На следующий день после похорон Маяковского Сталин позвонил Булгакову. Сталин сказал: "Вы проситесь за границу? Что, мы вам очень надоели?" Булгаков ответил, что ему кажется, что "русский писатель не может жить вне родины".

М. А. Булгаков

— Я тоже так думаю, — сказал Сталин. — Где вы хотите работать? В Художественном театре?

— Да, но мне отказали.

— А вы подайте заявление туда. Мне кажется, они согласятся.

На следующий день после звонка Сталина, когда Булгаков пришел во МХАТ, его встретили со словами: "Да боже ты мой! Да пожалуйста!"

Через паузу длительностью в полтора года по указанию Сталина во МХАТе возобновили "Дни Турбиных". В день премьеры весь проезд Художественного театра запружен народом. Лишний билетик спрашивают уже в начале Тверской. В том же 1932 году Тверскую переименуют в улицу Горького. Это будет сделано по личному указанию Сталина и при живом Горьком. Тогда же Художественному театру, родившемуся с именем Чехова, было дано имя Горького.

Сталин ходил на "Дни Турбиных" 15 раз, по другой информации — 17. Иногда один. Иногда компанию в ложе ему составляли Ворошилов, Каганович, Киров. Киров на "Турбиных" будет со Сталиным 29 ноября 1934 года, за два дня до смерти. В 1932 году на булгаковской пьесе со Сталиным замечена немолодая дама. Это Людмила Николаевна Сталь, член партии с 1898 года, давняя знакомая Сталина по партийной работе.

По одной из версий, именно дочь фабриканта и революционерка госпожа Сталь, бывшая на 7 лет старше Иосифа Джугашвили, явилась поводом для того, чтобы он избрал себе в 1912 году псевдоним Сталин и уже с ним вошел в историю. По другой версии, Людмила Сталь в свое время познакомила Сталина с дамой, которую потом ему будет напоминать булгаковская рыжеволосая Елена Васильевна Турбина. Но едва ли в этом была причина многочисленных приходов Сталина на "Дни Турбиных". Он ходит туда за другим. Именно в театре, глядя на интеллигентных, порядочных и наивных булгаковских героев, раз за разом Сталин испытывает глубочайшее удовлетворение от того, что они, такие духовно породистые, истреблены, уничтожены навсегда. Каждый раз в ложе МХАТа в темноте он торжествует свою победу над этими людьми, которых в 1932 году уже и в лагерях-то остается немного. Последние из этих Турбиных в то время, когда он сидит в театре, уже на Беломорканале. А там из всех радиоточек по всей стройке днем и ночью они слышат: "Канал строится по инициативе и заданию товарища Сталина!" Эти Турбины валят там сейчас лес без пил и без топоров. Пилы и топоры не выдают. Там обвязывают деревья веревками и бригадами их тянут — расшатывают в разные стороны, а потом валят.

Так что возобновление "Дней Турбиных" во МХАТе — не знак внимания Булгакову и не случайная прихоть Сталина. В театре он не отвлекается от работы.

В 1926 году на премьере булгаковской пьесы многие бывшие царские офицеры, перешедшие на службу в Красную армию, плакали, когда со сцены звучал старый российский гимн. По указанию Сталина все проявившие в театре эмоции были внесены поименно в списки ОГПУ.

У Сталина с Булгаковым давняя история отношений.

В середине 20-х годов Сталин и Булгаков ухаживали за одной и той же женщиной — Ольгой Сергеевной Бокшанской. Она личный секретарь директора МХАТа Немировича-Данченко, отличная стенографистка и лицо, абсолютно компетентное в жизни театра. Она жена актера МХАТа Евгения Калужского. Он внештатный сотрудник ОГПУ и НКВД. Когда в 1936 году после статьи в "Правде" запретят булгаковскую пьесу "Мольер", Калужский напишет в отчете в НКВД: "Булгаков все время спрашивает: "Неужели это действительно плохая пьеса?" Когда моя жена сказала ему, что, на его счастье, рецензенты обходят политический смысл его пьесы, он с притворной наивностью спросил: "А разве в "Мольере" есть политический смысл?'"

Жена Калужского Ольга Сергеевна Бокшанская — родная сестра Елены Сергеевны, на которой впоследствии женится Булгаков и которая проживет с ним самые мучительные, последние его годы.

Сталин смотрит из ложи на мхатовскую сцену. Конечно, булгаковская независимость с его Турбиными в 1932-м производит впечатление, не может не производить. Елена Сергеевна Булгакова вспоминает: "Сталин сказал Хмелеву, игравшему Алексея Турбина: "Хорошо играете. Мне даже снятся ваши черные усики, забыть не могу"". Скучно без этих Турбиных. Но без них все идет как надо.

Е. С. Булгакова

1923 год. XII съезд. При появлении Сталина на трибуне в стенограмме приветствие зала не зафиксировано. После его доклада — аплодисменты.

1924 год. XIII съезд. После отчетного доклада Сталина — продолжительные аплодисменты, переходящие в овацию.

1925 год. XIV съезд. Политический отчет Сталина. Бурные продолжительные аплодисменты, переходящие в овацию. Все встают.

1927 год. XV съезд. — Бурные продолжительные аплодисменты. Овация всего зала. Крики "ура!".

Следует заметить, что на этом съезде так же встречают Бухарина и Рыкова.

1930 год. XVI съезд. Политический доклад Сталина. Бурные продолжительные аплодисменты, переходящие в бурную длительную овацию. Крики "ура!". Съезд стоя приветствует товарища Сталина.

1934 год. XVI! съезд. Так называемый "съезд победителей". Весь зал встает. Бурные продолжительные аплодисменты, переходящие в длительную овацию. Возгласы "Ура! Да здравствует наш Сталин!".

1939 год. XVIII съезд. Бурной овацией стоя съезд встречает товарища Сталина. На всех языках народов великого Советского Союза раздаются возгласы "Да здравствует товарищ Сталин. Ура! Вождю, учителю и другу товарищу Сталину — ура! Да здравствует наш родной, любимый Сталин". Звонок председателя тонет в буре аплодисментов.

В 1932 году Сталин не выступает с широкими публичными заявлениями. В начале года на 17-й партийной конференции он присутствует, но не выступает. На двух пленумах 1932 года он не поднимается на трибуну. Он подает только реплики с места. Возникают слухи о болезни Сталина. На вопрос представителя агентства "Ассошиэйтед Пресс" о своем здоровье Сталин отвечает: "Как это ни печально, а против фактов ничего не поделаешь. Я здоров". После этого Сталин на три месяца уезжает на юг, в отпуск. В Сочи.

Он выезжает в сопровождении Карла Паукера. Карл Паукер прошел путь от парикмахера во Львове до начальника оперативного отдела ВЧК-ОГПУ-НКВД. Этот отдел ведает охраной руководителей партии и правительства, а также обысками, арестами и наружным наблюдением. Одновременно Паукер был председателем общества "Друг детей" при ОГПУ-НКВД, а также заместителем председателя общества "Динамо". Паукер долгое время человек очень близкий Сталину. Его расстреляют в 1937-м. В 1932-м он со Сталиным на юге. Годом раньше, в 1931-м, в Москве снесен храм Христа Спасителя, построенный по всенародной подписке в ознаменование победы в Отечественной войне 1812 года. И на юге в 1932-м Сталин занимается проектом Дворца Советов, который должен быть возведен на месте храма Христа. Сталин предпочитает вариант, предложенный Борисом Иофаном. Он пишет в Москву Ворошилову, Молотову и Кагановичу: "Надо бы обязать Иофана верхушку Дворца оформить в виде высокой колонны. Если нельзя поднять колонну над "Дворцом" — поставить колонну возле Дворца. Если можно, вышиной в Эйфелеву башню или немного выше". В это же самое время, в отпуске, Сталин собственноручно пишет декрет "Об охране имущества государственных предприятий колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности".

7 августа ЦИК и Совнарком утверждают написанный Сталиным декрет. За хищение государственного и колхозного имущества предусматривается расстрел, который при смягчающих обстоятельствах мог быть заменен сроком не менее 10 лет с конфискацией имущества. В историю этот закон вошел под названием "Закон о трех колосках". Хищение социалистической собственности начиналось в буквальном смысле с двух картофелин и нескольких колосков. Принят этот закон не раньше и не позже, а в разгар страшнейшего в истории страны спровоцированного властью голода.

В начале 1932 года с Поволжья к себе в деревню на Урал приехал проведать родителей один из так называемых "двадцатипятитысячников". Под таким названием проходили двадцать с лишним тысяч партийных рабочих, мобилизованных в помощь ОГПУ на выстраивание работы в колхозах. Так вот, один из этих двадцатипятитысячников приехал в свою обнищавшую, голодную деревню и начал успокаивать земляков. "Разве это голод у вас, — говорил он, — вы еще ребячьего мяса не ели". Во всю мощь, до людоедства, голод развернется осенью и зимой с 1932 на 1933-й, как раз в момент подведения итогов первой пятилетки.

Страшнее всего на Украине, на Северном Кавказе, на Кубани, в Поволжье, в Южном Зауралье, в Казахстане. За исключением Казахстана, где голод спровоцирован реквизицией скота, все остальные регионы — активные производители хлеба. Хлеб повсеместно изъят и отправлен на экспорт. По разным данным, за два года голода страна потеряла от 5 до 7 миллионов человек.

"В райцентре возле автобусной остановки, в скверике, прямо на утоптанных дорожках, на пыльной травке валялись те, кого уже не считали людьми.

Одни из них — скелеты, обтянутые темной морщинистой кожей, скелеты с огромными, кротко горящими глазами.

Другие, наоборот, туго раздуты — вот-вот лопнет посиневшая от натяжения кожа. И вели они себя тоже не как люди.

Кто-то задумчиво грыз кору на березовом стволе.

Кто-то расплылся на земле студнем, не шевелился, а только булькал нутром.

Кто-то запихивал в рот мусор с земли.

Больше всего походили на людей те, кто уже успел умереть.

Но перед смертью кто-нибудь из тех, кто грыз кору и жевал мусор, вдруг бунтовал — вставал во весь рост, обхватывал ствол березы, прижимался к нему щекой, открывал рот, собирался, наверное, крикнуть испепеляющее проклятие, но вылетал хрип, пузырилась пена. Бунтарь сползал вниз по стволу и затихал насовсем.

Вокруг идет обычная жизнь. Люди торопятся на работу".

Это пишет писатель Владимир Тендряков, вспоминая виденное в детстве.

Перенесшие тот голод говорили: "Голод страшнее войны".

Из воспоминаний: "В Киеве умерших от голода свозили в Бабий Яр и хоронили. Привозили и полуживых, которые там умирали". Захоронения жертв спланированного голода — это первая братская могила в Бабьем Яре.

Вторая появится восемь лет спустя, в сентябре 1941 года, когда гитлеровцы устроят в Бабьем Яре массовый расстрел еврейского населения оккупированного Киева.

В 1932 году законом от 27 декабря в СССР в паспортах вводится графа "национальность". В ближайшем будущем это будет крайне удобным инструментом в руках Сталина для стравливания целых народов и переселения целых народов по обвинению в предательстве советского государственного строя. Национальность граждан попадает под государственный контроль в СССР до того, как Гитлер с нацистской идеей расового превосходства приходит к власти в Германии.

В 1932 году в Москву из Италии в очередной раз приехал Горький. Еще в прошлый его приезд ему был предоставлен бывший дом русского предпринимателя Степана Павловича Рябушинского. В октябре 1932 года в течение одной недели Сталин дважды появляется в гостях у Горького. 20 октября происходит встреча Сталина и членов Политбюро с писателями-коммунистами. Сталин, сидя за столом, объясняет, что такое метод социалистического реализма в литературе и как его применять.

Стенографирует Сталина литератор, член партии с 1905 года Феоктист Березовский. При формировании оргкомитета Союза советских писателей Сталин вычеркнет из списка Шолохова, а Березовского оставит. Сталин за столом у Горького говорит: "Множится море беспартийных писателей, но ими никто не руководит, им никто не помогает, они беспризорные. В свое время я тоже был беспартийным и во многом не разбирался. Но старшие товарищи не оттолкнули меня, а научили, как овладеть диалектическим методом".

Неформальная обстановка встречи, ссылки на собственный опыт говорят о том, насколько Сталин озабочен отношениями с интеллигенцией.

Артподготовку в среде интеллигенции Сталин проводит лично. А значит, ему в ближайшем будущем позарез нужна будет поддержка именно с этой стороны. Знаменитая русская интеллигенция, объясняющая и одобряющая действия вождя, — это результат, над которым стоит потрудиться.

26 октября 1932 года там же, у Горького, проходит еще одна встреча. Партийные и беспартийные писатели на этот раз вместе. Ворошилов, Молотов, Каганович, Сталин. На первой встрече вместо Кагановича был Бухарин. Избранным для этой встречи деятелям литературы звонили по телефону, приглашали, называли место и время и просили держать информацию в секрете. Это создавало ощущение избранности. Шолохов, Фадеев, Катаев, Сейфуллина, Всеволод Иванов, Лев Никулин, Михаил Кольцов. Всего около 50 человек. Именно на этой встрече Сталин назвал писателей "инженерами человеческих душ".

И. В. Сталин в гостях у А. М. Горького

Встречи Сталина с писателями сопровождались отличной едой и питьем. Поэт Владимир Луговской предлагает тост за здоровье товарища Сталина. Захмелевший писатель Георгий Никифоров встает и выкрикивает на всю комнату: "Надоело. Миллион сто сорок семь тысяч раз пили за здоровье товарища Сталина. Небось ему это тоже надоело слышать". Сталин поднимается, протягивает через стол руку Никифорову, пожимает ему концы пальцев и говорит: "Спасибо, Никифоров, правильно. Надоело". В 1937-м Георгий Никифоров будет расстрелян. В 1932-м у Горького шумели даже во время выступления Сталина, чокались, вступали со Сталиным в спор, пели, решали бытовые проблемы. Сталин, сидя за столом у Горького, сам поднимает вопрос об условиях жизни писателей и обещает позаботиться. Он знает, что делает. Восемьдесят процентов писем, получаемых Сталиным от деятелей культуры, — это письма от литературной номенклатуры. Высший советский литературный генералитет просит полных собраний сочинений, творческих отпусков, санаторных путевок, дач и пайков.

Сталин идет им навстречу. Страх за собственную жизнь на фоне террора и тяга к материальному благополучию на фоне голода сильнее всякой идеологии. Задача власти в том, чтобы отстроить четкую иерархию, жесткую лестницу для привилегированного сословия. Указать, каковы способы перемещения на ступень выше. Эту задачу власть под руководством Сталина решила превосходно и вперед на все годы советской власти. Кроме того, система, построенная на привилегиях, по-своему даже демократична. В том смысле, что беспрекословное послушание и бездумная исполнительность действительно позволяют пробиться к власти человеку из низов. При этом власть для него всегда накрепко и естественно связана с материальными привилегиями.

Именно поэтому особая, отдельная от голодной страны жизнь высшей партийной и советской номенклатуры воспринимается населением как должное. Маркс сказал: "Бюрократия имеет в своем обладании государство. Это есть ее частная собственность". Когда владеешь всем государством с потрохами, можно ходить в скромном френче.

Голод, явившийся ожидаемым результатом авантюрной индустриализации и коллективизации и в этом смысле запланированный, открыл перед властью перспективы, о которых она не подозревала. Хотя в начале 1932-го перспективы были сомнительными. Сталинское трехмесячное сидение на юге летом 1932-го — это паника сродни той, что овладеет Сталиным осенью 1941-го, когда фашисты встанут под Москвой. И в 1932-м и в 1941-м причина паники одна и та же — страх за свою власть и за свою жизнь. То есть это состояние крайней паники. Летом 1932-го, осознавая, что страна вступает в страшнейший голод, он ждет социального взрыва. Сталинский закон "о трех колосках" — это игра на устрашение в состоянии собственного кромешного страха. Именно поэтому ранней осенью 1932 года, вернувшись с юга, Сталин бросается в совершенно нехарактерном для себя направлении — он бросается к интеллигенции как к новой советской Золушке, которая может сделать для мачехи невозможное, то есть оправдать ее во всех грехах.

19 и 22 ноября 1932 года кандидат в члены ЦК ВКП(б) Савельев направляет Сталину два письма. Савельев пишет Сталину, что член партии Никольский имел беседу с членом партии наркомом снабжения РСФСР Эйсмонтом. Так вот, Никольский просил Савельева, чтобы тот рассказал Сталину о том, что думает Эйсмонт. Эйсмонт говорил Никольскому, что современное хозяйственное и политическое положение заводит страну в тупик, что Сталин доведет до крестьянских восстаний. Жизнь показала, что нарком снабжения РСФСР Эйсмонт ошибался. Ни в 1932-м, ни в 1933-м, несмотря на страшнейший голод, серьезных крестьянских и рабочих выступлений нет. Пятнадцать послереволюционных лет с гражданской войной, репрессиями, раскулачиванием и коллективизацией деревни в 1932 году наконец дали результат — глубокое социальное истощение, национальная усталость, нашедшие выражение в полном непротивлении населения действиям власти.

И. В. Сталин

Из письма участников 5-го Всесоюзного съезда инженерно-технических работников, проходившего в Москве в конце ноября 1932 года. Адресовано председателю правительства Молотову.

"Гражданин Молотов!!!!

Мы тебя слушали с полным сознанием, что лбом стену не прошибешь. Мы хлопали тебе, в душе ненавидя и мысленно посыпая проклятия. Народ разоренный, голодающий на массовое восстание не способен. Пусть сам сатана придет — лишь бы хлеб да картошку иметь".

Сталин не узнает о том, что все будет тихо и что все сойдет ему с рук, до весны 1933 года.

Той весны в советских деревнях ждали как никогда. Появилась крапива. Люди бросились ее есть. И другую полевую траву. Из воспоминаний: "Соседский мальчик Петя помер на улице: ел траву и так с травой во рту и помер". Когда люди начали молча есть траву, Сталин увидел истинные результаты пятнадцати послереволюционных лет. О такой покорности общества Сталин не мог и мечтать. Это нельзя было не использовать.

Еще в 1931 году выходит ряд постановлений, определяющих снабжение ответственных работников центрального партийно-государственного аппарата. В соответствии с этими документами возникает сеть специальных закрытых распределителей для отоваривания этих должностных лиц. Главные распределители — в "Доме на набережной", в Комсомольском переулке и на улице Грановского. Паек высшей категории идет под литерой А. Скажем, для секретарей ЦК ВКП(б) и ЦК ВЛКСМ, для членов правительства, высшего профсоюзного руководства. Список длинный. Плюс семьи всех перечисленных.

Работники центральных учреждений рангом ниже, редакторы центральных газет получают пайки литеры Б.

Одежда и обувь шьются в специальных ателье и мастерских. Ордера на пошив — в зависимости от занимаемой должности. Мыло и белье — тоже по ордерам.

На спецснабжении, естественно, высший комсостав. Научная элита прикрепляется к распределителю не по принципу научной квалификации, а по должности. С 1936 года список наиболее ценных научных кадров утверждается в ЦК ВКП(б). Эта система распространяется и на творческую интеллигенцию.

Осенью 1932 года, в разгар голода, в распределителе в "Доме на набережной" чиновник получает в месяц 4 килограмма мяса, 8 килограммов рыбы, 4 килограмма колбасы, 3 килограмма сахара, 1 килограмм икры. Без ограничений продаются птица, молочные продукты, овощи, фрукты и кондитерские изделия.

Плюс к этому действует спецсистема "общественного питания" — спецстоловые. Санатории также отдельные. Между номенклатурными и общегражданскими санаториями огромная разница по нормам питания. То, что мы видим в фильме "Моя любовь" с Лидией Смирновой, могло быть только спецсанаторием. В 1932 году в обычных санаториях Крыма в день выдают только по 600 граммов хлеба. Больше ничего. Для советского и партийного чиновничества бесплатный транспорт и спецвагоны со спецпитанием. В 1932-м, в самом голодном году, в меню спецвагонов — швейцарский сыр, мясо, дичь, икра, шоколад, фрукты, импортные папиросы.

Система продуктовых привилегий четкая, простая и эффективная. Она охватывает 55 тысяч семей. Кроме них в стране гарантированно получают свой паек 14 миллионов индустриальных рабочих, то есть рабочих крупнейших, стратегически важных предприятий. Причем продуктовые нормы для них снижены к концу 1932 года вдвое. Члены их семей едой не обеспечиваются. Рабочие остальных предприятий страны кормятся как могут. Учителям, врачам, служащим, студентам не гарантируется даже хлеб. Госпаек получает менее 20 процентов населения. За госпаек, естественно, положено платить.

В голодном сентябре 1932 года для питания делегатов пленума ЦК ВКП(б) в течение 15 дней затребован ассортимент продуктов из 93 наименований. А именно: 10 тонн мясных продуктов (мясо, колбаса, грудинка, ветчина, куры, гуси, утки), 4 тонны рыбных продуктов (судак, осетр, севрюга), 300 килограммов икры, 600 килограммов сыра, а также овощи, фрукты, ягоды, грибы. Выделялись фонды для снабжения отъезжающих делегатов в пути.

Именно на жесточайшем имущественном неравенстве отстроена сталинская репрессивная система. Система подачек в нищей стране обеспечивает преданность вождю, развращает и бесконечно пополняет ряды готовых ко всему, включая террор. Тасовать исполнителей террора придется, помимо прочего, и по той причине, что всех желающих просто невозможно прокормить одновременно.

Осенью 1932 года жена Сталина Надежда Аллилуева поехала в гости к сестре Анне в Харьков. Анна — жена Станислава Реденса который возглавляет Украинское ГПУ. Харьков, в это время столица Украины, это третий после Москвы и Ленинграда город, где активно ходит по рукам откровенный антисталинский манифест, написанный бывшим секретарем Краснопресненского райкома Москвы Мартимьяном Рютиным. У Реденса в семье не могут об этом не говорить. Есть информация, что жена Сталина читала этот документ. Информация о голоде на Украине также стекается прежде всего к Реденсу. Троцкий пишет, что мать Надежды Аллилуевой рассказала ей о катастрофическом положении в деревне. Аллилуева пыталась говорить со Сталиным.

Надежда Аллилуева

8 ноября 1932 года после банкета, посвященного 15-летию революции, Надежда Аллилуева застрелилась. Это нехарактерный, штучный случай выражения личного несогласия со Сталиным.

После самоубийства жены Сталин скажет: "Она меня предала".

Сестра Надежды Аллилуевой Анна в 1948 году, шестнадцать лет спустя, получит 10 лет лагерей.

1933 год

Генрих Ягода

Палуба. Плетеные кресла. Трое из Политбюро — Сталин, Ворошилов и Киров — беседуют между собой. Они шутят, смеются, курят. Все очень просто, обыкновенно. Прост и обыкновенен пароход, просты и обыкновенны люди, разговаривающие на палубе, — обыкновенные советские люди, разговаривают о погоде, об охоте, может быть, о том, как спали.

Это фрагмент из книги под названием "Беломорско-Балтийский канал имени Сталина. История строительства". Этот труд написан коллективом авторов.

А если точнее, наиболее известными в 1933 году советскими писателями, живыми классиками. В их числе Горький, Всеволод Иванов, Валентин Катаев, Алексей Толстой, Бруно Ясенский, Михаил Зощенко, Виктор Шкловский. Всего 36 человек. Книга открывается посвящением, вернее, признанием.

"Оргкомитет Союза советских писателей рапортует о готовности советских писателей служить делу Ленина-Сталина". Книга вышла под общей редакцией Семена Фирина-Пупко, в 1933 году заместителя начальника Главного управления лагерей ОГПУ.

В августе 1933 года советские писатели совершили пароходную поездку по только-только открытому Беломорско-Балтийскому каналу. И поездка, и книга по мотивам этой туристической поездки — грандиозная, тщательно проработанная, как сказали бы сейчас, пиаровская акция ОГПУ. При этом не все участники поездки были допущены к работе над книгой. В книге нет фамилий Ильфа и Петрова, а они путешествовали по новенькому Беломорканалу. Вместе с ними — художники Кукрыниксы. Вот их слова в адрес ОГПУ: "Мы — художники-сатирики. Если ваша работа будет проходить такими темпами, нам скоро придется переквалифицироваться. Восхищены грандиозной работой ОГПУ". Ильф и Петров с Кукрыниксами выпускали на пароходе веселую газету "Кубрик". Участия в написании книги им удалось избежать. На пароходе 120 деятелей литературы и искусства. Просился писатель Андрей Платонов. Его в это время не печатают. Ему отказывают в поездке. Он просится вновь. Мотивирует тем, что он специалист по гидротехническим сооружениям. Незадолго до этого Александр Фадеев передал Сталину рукопись повести Платонова под названием "Впрок". Сталин вернул рукопись с пометкой "Сволочь". Платонов в поездку на Беломор в 1933-м допущен не был. Он побывает там, в Медвежьей Горе, по линии наркомата путей сообщения. Книгу советских писателей о Беломоре он получит, подарит сыну с надписью: "Моему маленькому бандиту о больших".

"Палуба. Плетеные кресла. Пароход. Канал. Замечательная страна. Замечательные люди! Сталин держит карандаш. Перед ним карта края. Увеличить пашни. Болота осушить".

Это фрагмент из главы 13-й, написанной Алексеем Толстым, Всеволодом Ивановым и Шкловским.

По берегу навстречу пароходу бегут толпы. Они радуются. Они видят того, кого и ждали. Видят Сталина. И долго бегут они за пароходом, кричат, сами не зная что, и радуются, что гремят оркестры и гудит пароход.

Хочется с ходу сказать: это сумасшедший дом. Нет, так не было. Не могло быть. Это неправда. Но, похоже, все дело как раз в том, что это и есть правда.

Трое людей из Политбюро на палубе шутят, курят, беседуют. К ним подходит Ягода.

Генриха Григорьевича Ягоду едва ли можно назвать простым исполнителем решения Сталина о строительстве советской экономики на базе повсеместного применения труда заключенных. Буквальное исполнение сталинского решения не дало бы даже тех реально очень ограниченных результатов, которые были достигнуты социалистической индустриализацией. Уголовных и политических заключенных необходимо было смешать на одном объекте, отсеять путем естественного смертельного отбора, переплавить в страхе и голоде, а затем отлить в одну-единственную форму. Полученный неизвестный доселе человеческий продукт — это главная технологическая разработка советской индустриализации, которая найдет применение в различных областях жизни. Автор этой универсальной технологии Генрих Ягода.

В 1933 году официально он не является главой ОГПУ. Председатель ОГПУ — Вячеслав Менжинский, но он болен. Ягода фактический руководитель в ранге зампреда. Зампредом ОГПУ он стал еще в 1923 году, при Дзержинском. В материалах дореволюционного полицейского наблюдения проходит под кличками Сыч, Одинокий.

Ягода женат на племяннице Свердлова Иде Авербах, родной сестре Леопольда Авербаха, одного из авторов книги о Беломорканале. В 1936 году сама Ида Авербах опубликует работу "От преступления к труду". Работа выйдет под редакцией Вышинского и с его предисловием. Жена Ягоды напишет, что переделка враждебного и неустойчивого сознания наилучшим образом происходит при концентрации работ на гигантских объектах, поражающих воображение своей грандиозностью. Александр Солженицын в "Архипелаге ГУЛАГ" указывает, что Ида Авербах намеревалась защитить диссертацию по проблеме изменения сознания в лагерных условиях.

Г. Г. Ягода

Не только жена Ягоды, но и сам Ягода по линии отца также приходится Свердлову дальним родственником. В младенчестве с родителями он проживал некоторое время в доме отца Якова Свердлова в Нижнем Новгороде. В более зрелом возрасте, в 1909 году, Ягода вместе с московскими анархо-коммунистами собирался грабить Нижегородский банк. Кроме того, занимался скупкой и перепродажей оружия и динамита. Был выслан в Симбирск под надзор полиции. Через год амнистирован по случаю 300-летия дома Романовых.

В. Менжинский и Г. Ягода

Нижегородское прошлое сроднило Генриха Ягоду и Максима Горького. Их переписка идет до самой смерти Горького. Ягода пишет Горькому: "Бурная зима прошла, дорогой А. М. Я, как цепной пес, лежу у ворот республики и перегрызаю горло всем, кто поднимает руку на спокойствие Союза. Пока держусь. Я так мало сплю, что иногда засыпаю за столом". Горький — Ягоде: "Я бы с наслаждением побеседовал с вами, мой дорогой землячок. Посидел бы с вами часа два в угловой комнате на Никитской. Неистощимость энергии вашей изумительна Работу ведете вы громадную". Ягода — Горькому: "Я очень устал, но нервы так напряжены, что не замечаешь усталости. Враги как-то сразу вылезли из всех щелей. Фронт борьбы расширился как никогда".

Двумя годами раньше, в 1931 году, замначальника ГУЛАГа Матвей Берман шел по летней Москве на Лубянку на заседание коллегии ОГПУ. Ему 33 года. Возраст Христа. Он читает по лицам московскую уличную толпу. В книге о Беломорканале написано: "Оброненные словечки, неожиданные интонации, вырвавшиеся жесты, скованные походки откладываются в его памяти. В этих частностях выступает целое, отмеченное общей чертой враждебности и лживости". Матвей Берман постоянно ощущает скрытую силу классового врага. Берман — чекист. У него бессознательная профессиональная привычка разговаривать с людьми. В поезде он самый располагающий к беседе пассажир.

Берман идет на Лубянку по Охотному ряду мимо дома князя Голицына, фаворита опальной сестры Петра I царевны Софьи. Дом стоял на месте здания нынешней Государственной думы. В 1933 году 2 августа, когда будут рапортовать о сдаче Беломорско-Балтийского канала, выйдет постановление правительства о строительстве на этом месте Дома Совнаркома. Архитектором будет Аркадий Лангман. К этому времени по его проекту уже построено новое здание ОГПУ. Именно архитектору Лангману принадлежит идея выгуливать заключенных на крыше здания. Фактически Лангман — главный архитектор ОГПУ, а затем НКВД. Строительство Дома Совнаркома курирует зампред ОГПУ Генрих Ягода.

ОГПУ в разных смыслах активно вторгается в гражданскую жизнь, а точнее, втягивает ее в свою орбиту. Зимой 1933 года в Москве разрушен Златоустовский монастырь. Между Мясницкой и Покровкой, вблизи комплекса зданий ОГПУ. На его месте начинается строительство ведомственного жилого дома Кроме чекистов туда вселяется маститый писатель Александр Фадеев.

Туда же вскоре въедет начинающий 26-летний писатель Александр Авдеенко. В 1933-м его удостоили чести посетить Беломорканал, а в 35-м доверят написание книги о строительстве канала Москва-Волга. Ягода примет его лично. Ягода скажет. "Я придумал. Вы поедете собирать материал под видом чекиста". В тот же день писателя Авдеенко обмундировали. Привинтили два темно-вишневых генеральских ромба к малиновым петлицам. Это забава Ягоды. Для него самого в ноябре 1935-го будет введено спецзвание — генеральный комиссар Государственной безопасности. То есть он первый чекистский маршал. Писателю Авдеенко перед поездкой на канал Москва-Волга Ягода дал вымышленную фамилию — Рыбалко. В этот же день полуписатель-получекист Авдеенко-Рыбалко и получил ордер на квартиру в доме ОГПУ в Большом Комсомольском переулке.

Центр Москвы ведомство Ягоды облюбовало давно. На Сретенке в домах № 13 и 14 с 20-х годов подвалы обустроены для расстрелов. Пропускная способность каждого 80-100 человек в день. Помещения обеспечены водосливами и звукоизоляцией.

Ягода в это время уже зампред ОГПУ. Неподалеку, в районе Солянки, концлагерь в Ивановском монастыре. Кроме того, концлагерь в Андрониковом монастыре, где сейчас музей Андрея Рублева. Женский концлагерь на Большой Ордынке, 18, концлагерь на Рождественке, Кожуховский и Владыкинский концлагеря. Расстрелы производятся в Варсонофьевском переулке в бункере под гаражами автобазы НКВД № 1. 969 расстрелянных захоронены на территории нынешней больницы № 23, недалеко от высотки на Котельнической набережной. С 1918 года это было ведомственное учреждение ВЧК-ОГПУ-НКВД.

Заключенных из Бутырской, Таганской и Сретенской тюрем расстреливали в Бутово. С Лубянки и из Лефортово на расстрел везли в поселок Коммунарку. В 20-х годах в Коммунарке, подведомственной ОГПУ, для Ягоды была построена дача.

После расстрела самого Ягоды территория его дачи превратится в место расстрелов и захоронений жертв последующих репрессий. Здесь закончили жизнь Бухарин, большинство из высшего комсостава Красной армии, род сталинских наркомов вместе с заместителями, муж Марины Цветаевой Сергей Эфрон, в эмиграции пошедший на службу в ГПУ. Здесь писатель Борис Пильняк и Артем Веселый. Здесь же начальники лагерей НКВД. Превращение дачи Ягоды в место расстрелов — проявление своеобразного сталинского чувства юмора. Наркомы приходят и уходят, но дело их живет. За два с небольшим года пребывания Генриха Ягоды в должности наркома слитых воедино ОГПУ и НКВД, то есть с 10 июля 1934-го по 26 сентября 1936 года, арестованы 529 тысяч 424 человека. И при этом годы пребывания Ягоды на наркомовском посту не называются "большим террором". При этом следует помнить, что основная деятельность Ягоды пришлась на тот период, когда он находился в скромной должности зампреда ОГПУ.

Г. Г. Ягода

Летом 1931 года зампред Генрих Ягода на заседании коллегии сказал заместителю начальника ГУЛАГа Матвею Берману: "Партия поставила крупную хозяйственную задачу по освоению новых районов страны. Единственная организация в СССР, которая может решать такие экономические задачи, — это ОГПУ. Мы располагаем огромными трудовыми ресурсами в наших лагерях. Мы можем их перевоспитать, мы можем оздоровить этих социально больных людей. Мы и раньше применяли нашу систему перековки в трудовых колониях, но теперь впервые мы хотим использовать ее как никогда смело, в невиданном ранее масштабе. Это будет битва за человеческие души, которые пока еще не принадлежат нам".

Ягода ставил задачи вселенского порядка. За человеческие души, как известно, борются всего двое: Создатель и Враг рода человеческого.

Главный строительный объект ближайшего будущего — Беломорско-Балтийский канал. Матвей Берман выезжает с ревизией рабочей силы по лагерям СССР, куда сосланы сотни тысяч крестьянских семей. В книге о Беломорканале советские писатели напишут об этой поездке Бермана по стране: "Берман объезжал лагеря. Казалось, здесь был сосредоточен весь гной, который отцедила страна. Контрреволюция здесь была собрана как в хорошем музее".

На самом деле эти оторванные от земли крестьяне — главный строительный ресурс страны. В той же книге читаем: "Вскоре Берман стал получать сообщения из поселенческих больниц, что высланные бабы стали беременеть". Значит, все в порядке. Множится рабочая сила.

"Берман хотел вобрать в себя знание о всех лагерях. Работать в лагерях, не изучив дела, нельзя. Никогда еще он так много и беспрерывно не учился". Это пишет блестящий литературный критик, бывший князь Святополк-Мирский, недавно вернувшийся из эмиграции.

Дмитрия Святополк-Мирского тексты в книге о Беломорканале не спасут. В 1937 году он будет арестован. Погибнет в Магадане в 1939-м. В эмиграции Святополк-Мирский публиковался в одном журнале с Ходасевичем, Цветаевой, Ремизовым, Буниным. В 1933 году, когда Святополк-Мирский участвует в написании книги по заказу Ягоды, Бунин получает Нобелевскую премию.

Д. П. Святополк-Мирский

В конце 1932 года зампред ОГПУ Ягода в ходе поездки на Кубань контролирует завершение операции по высылке крестьянских семей, которая началась в конце 1929 года. Ягода отчитывается Сталину: "Транспортировка указанного контингента прошла без эксцессов".

Раскулачивание, коллективизация плюс тотальный экспорт зерна дали страшнейший голод. Ягода лично выезжает в основные районы голода. Вслед ему идет директива ЦК ВКП(б) и СНК о предотвращении массового выезда голодающих крестьян. 2 февраля 1933 года Ягода пишет докладную записку Сталину и Молотову: "Для пресечения массового выезда из Украины и Северного Кавказа транспортными органами ОГПУ организованы на дорогах заслоны и оперативнорозыскные группы".

Александр Солженицын в "Архипелаге" пишет: "Люди бежали с Украины, приезжали в Медвежьегорск, в центр Беломорско-Балтийского лагеря, и пытались устроиться работать кем-нибудь близ лагеря и так спастись от голода. Зэки из зоны выносили своим поесть".

Ситуация патологическая: люди богатейшей страны, находящиеся на свободе, по собственной воле тянутся к концентрационному лагерю, чтобы выжить.

Михаилу Зощенко, можно сказать, повезло в смысле его участия в написании коллективного труда о Беломорканале. Ему доверили литературную обработку автобиографии вора. Он написал ее в собственном, хорошо известном стиле. Под прикрытием этого стиля он дал нам скудную, но достоверную информацию.

Михаил Зощенко свидетельствует: "Я на самом деле увидел перестройку сознания и удивительные изменения психики у заключенных".

Зощенко от имени своего вора пишет: "Наша бригада стала давать больше ста процентов. И мы были рады, когда это случилось. Мы ходили и радовались. И мне выписали одежду и сапоги. И, увидев такое приятное, заботливое отношение к себе, я прямо готов был разбиться в лепешку".

То есть Зощенко между строк говорит: "Прибывшим по этапу заключенным одежды и сапог не выдают. Они донашивают свое. Независимо от времени года. Привозят в том, в чем арестовали".

В четвертой главе книги о Беломоре у Веры Инбер, Шкловского и Всеволода Иванова читаем: "На женщинах шелковые платья, пальто с обвисшим клешем, джемперы и береты". Еще там же о женщинах на Беломорканале: "Туфельки скрипят на снегу. Мороз. Великий карельский мороз. Женщины впервые видят беломорскую тачку. Здешняя тачка необычайно вынослива. Приспосабливаясь, тачка приобрела особый разворот ручек и "крыла", то есть низкие, широкие бока. Женщины не понимают всей прелести этой тачки. Их тонкие пальцы должны будут взяться за кирку, за заступ. Все это сначала нелегко". Так пишут советские писатели о женщинах на каторжных работах. У них общая интонация с гулаговской газетой "Перековка": "Много сил и сноровки требует труд землекопа, чтобы прокладывать в земле русло для великого водного пути. В первые дни работа на земле дается женской бригаде с величайшим трудом".

Зощенко, когда пишет про радость своего вора, получившего сапоги, естественно, не указывает, как скоро наступило это счастье. Для того чтобы получить сапоги, нужно было как минимум выжить хотя бы в течение полугода.

Котлован только начали рыть. На дне впадины, засыпанной снегом, полно людей и камней. Двое, трое человек нагибаются и, обхватив валун, пытаются приподнять его. Валун не шевелится. Тогда зовут четвертого, пятого. И вот тут кому-то в голову приходит мысль, что валун из котлована можно вытягивать сетью. Сеть тянуть канатом, а канат — "барабаном, который крутит лошадь". Подобная технология применялась при строительстве египетских пирамид. Она совершенно соответствует директиве Сталина: "Канал должен быть построен в короткий срок и должен стоить дешево".

Проект канала разработан заключенными инженерами в Особом конструкторском бюро ОГПУ в Фуркассовском переулке в Москве. Он полностью отвечает сталинской директиве. Технику не использовать. Материалы из других районов не привозить. Всюду, где возможно, железо заменить деревом.

Александр Солженицын пишет: "Нет, несправедливо эту дичайшую стройку XX века сравнивать с египетскими пирамидами: ведь пирамиды строились с привлечением современной им техники. А у нас была техника — на сорок веков назад! Инженеры-заключенные проектируют земляные дамбы, деревянные ворота шлюзов. На стены шлюзов бетона нет. Вспоминают древнерусские ряжи — деревянные срубы высотой 15 метров, засыпанные грунтом. Ягода говорит: "Это не Днепрострой, которому дали большой срок стройки и валюту. Сказано: ни копейки валюты. Мы имеем огромный резерв рабочей силы"".

В книге о Беломорканале читаем: "Руководство строительства сделало для инженеров самый большой подарок: оно освободило их от забот о рабочей силе". Инженеры, которым ОГПУ сделало такой щедрый подарок, сами все заключенные. Их привозят в Медвежьегорск. С маленькими чемоданчиками в руках, они расселяются по баракам. А чекисты не успокаиваются. Во все концы Союза мчатся уполномоченные выбирать новые и новые кадры из других лагерей.

Писатели напишут: "Чекисты умеют не только отлично арестовывать и допрашивать, они умеют организовывать. Поэтому чекисты — хозяева". Ягода говорит: "Канал — не сумасшедшая затея, а реальное дело, хотя его никто еще в мире не делал. Увидите — работа пойдет. Люди увлекутся".

На строительстве Беломорско-Балтийского канала

Зампреду ОГЛУ Ягоде вторит начальник Беломорстроя Лазарь Коган: "Шлюзы, дамбы, плотины надо построить тысячами рук. Но сейчас зги руки чужие, холодные, бесстрастные. Я, кажется, сентиментален, но я научу этих людей любить будущее".

В действенности рецепта любви, разработанного сентиментальными людьми на строительстве канала, нельзя усомниться. Панамский канал в 80 километров строили 28 лет, Суэцкий длиной 160 километров — 10 лет. Беломорско-Балтийский канал, или, как говорили, ББК, длиной в 227 километров построен за 20 месяцев. Стало быть, факт суперактивной работы на ББК не вызывает сомнения. Использование огромной массы людей — в год на трассе канала единовременно трудилось около 100 тысяч человек — еще ничего не объясняет. Эту массу людей надо было заставить работать ударно.

Норма питания заключенного ГУЛАГа составляла 2000 калорий. Это физиологический минимум для сидящего в тюрьме и неработающего человека. 2000 калорий — это 10 картофелин. На Беломоре эта норма отпускается на 60–70 процентов, и при этом пайке полный рабочий день ни с чем не сравнимого физического труда: на морозе или по шею в воде, в мокрых валенках или в лаптях. Ломы и лопаты в ограниченном количестве. Канал роют в буквальном смысле руками. Вспоминает Дмитрий Петрович Витковский, работавший прорабом: "После рабочего дня остаются трупы. Снег запорашивает их лица. Кто-то скорчился под опрокинутой тачкой, спрятал руки в рукава и так замерз. Кто-то застыл с головой, вобранной в колени. Так, прислонясь друг к другу спинами, замерзли двое крестьянских ребят. Деревенские, привыкшие отдавать работе все силы, здесь быстро слабеют — и вот замерзают. Ночью едут сани, возчики бросают трупы на сани с деревянным стуком. А летом оставшиеся от неприбранных трупов кости вместе с камнями попадают в бетономешалку, а затем — в бетон шлюзов и навсегда сохраняются там".

Писатель Катаев спрашивает у замначальника ГУЛАГа Фирина-Пупко:

— Скажите, каналоармейцы часто болели?

— Бывало, не без того, человек не железный.

— И умирали, — уточнял Катаев.

— Случалось. Все мы смертны.

— А почему мы не видели по берегам ни одного кладбища?

— Потому что здесь им не место.

В 13-й главе книги о Беломорканале советские писатели Алексей Толстой, Всеволод Иванов и Виктор Шкловский напишут: "Многие строители Беломорско-Балтийского канала получили здесь здоровье".

Вспоминает актер Вацлав Дворжецкий. Беломор — это уже не первый его лагерь. "Люди пилят, рубят, копошатся. Надо двигаться, надо выжить. Спишь тут же, на лапнике, у костра. Еды горячей нет. Дают кружку пшена или кружку муки. Забирай во что хочешь. Если нет посуды, хоть в шапку. Бывало, и баланду в шапку получали. Посуды почти нет. Хозяин котелка или чайника зарабатывает на этом. Даром не даст, выторговывать надо, ждать, чтобы свое пшено поварить немного. Все всё друг у друга воруют. Остаток пищи прячь на ночь в штаны. А то спишь как убитый, тебя обыщут и отберут".

И вот в тот миг, когда тебе негде и не в чем сварить пшено, кода уже одной ногой в могиле и понимаешь это, но еще не смирился с этой мыслью, вот в этот самый миг возле тебя, доходяги, возникает человек, которого здесь называют воспитателем. Воспитателем на Беломоре может быть чекист, но чаще всего бывший уголовник, проявивший педагогические наклонности. Про таких напишут: "Воспитатели работают как художники". Воспитатель говорит доходяге: "Завтра ты еще не помрешь, не отмучаешься, а значит, обязан будешь работать. Роскошных условий пообещать не могу, но если ты дашь 115 процентов выработки, обещаю добавку к пайке". На следующий день на лесоповал приезжает повозка, покрытая брезентом. Человек с листом бумаги в руках откидывает брезент и начинает выкликать фамилии. Под брезентом в ящике дымятся пирожки. Кто-то в толпе возле повозки говорит: "Это не всем. Только тем, у кого превышение нормы". Счастливцы один пирожок сразу запихивают в рот, а второй сколько могут удерживают в руках и сперва едят его глазами. Доходяга, с которым проводил беседу воспитатель, неожиданно для себя слышит собственную фамилию. Интеллигентный человек, учитель географии, никогда в жизни он не испытывал таких сложных чувств. Бывший священник, который получал пирожки уже третий день, прекращает на секунду жевать и говорит учителю географии: "С картошкой! А бывает и с капустой". Человеческий организм на краю неожиданно притормозившей смерти и при легчайшем вмешательстве воспитателя ведет себя непредсказуемо. Иерархия ценностей рассыпается неожиданно и мгновенно. Идет реакция на корм. С ней ничего не поделать, потому что это реакция на жизнь. Если воспитательная работа все-таки не удается, то есть воспитанник все-таки подыхает — не беда, эшелоны постоянно подвозят новых и новых заключенных. Человек, который зачитывал фамилии, неожиданно обращает внимание на стоящего неподалеку мужика в треухе, осматривает его с головы до ног и говорит раздатчику: "Этому вечером дашь кило каши".

Этот — уголовник. Чекисты на Беломоре называют их "социально близкими". Такого хорошо поставить во главе бригады. Бригаду он сформирует сам. Уголовники в ней составят меньшинство, большинство политические, едущие по 58-й, как учитель географии. Бригадная система — великое изобретение. В бригаде ты не можешь не хотеть работать, ты не можешь гордо предпочесть концлагерной работе голодную смерть. Потому что если ты не работаешь, то падает бригадный процент выработки. И вся бригада теряет свой хлеб и пшено. И значит, товарищи по бригаде будут следить за тобой лучше любого надзирателя. Перевод людей на предельно простой, элементарный язык общения — работа-корм-шанс выжить — это главное достижение ОГПУ и лично Генриха Ягоды на Беломорканале.

Советские писатели пишут: "Группу лагерников отправили на изыскательские работы для определения зоны затопления. На обратном пути они заплутали. Наконец увидели вышку в лесу. На вышке стрелок. И обрадовались. Значит, домой пришли".

В конце писательской поездки на слете ударников выступил Горький. Он сказал: "Я поздравляю работников ОГПУ с их удивительной работой". Когда занавес задернулся, Горький вошел за кулисы. "Черти драповые, вы сами не знаете, что сделали", — сказал Горький чекистам. Чекисты улыбнулись. Они хорошо знали, что сделали.

За 20 месяцев через стройку прошло 280 тысяч человек. Погибло около 110 тысяч.

Работал на канале бывший крестьянин. Его звали Балабуха. Он отливал колеса для тачек, а потом и детали для шлюзовых ворот. Делал он это первобытным способом и считался ударником. Даже получил право выхода из лагеря. Около Медвежьей горы был лагерный совхоз. Балабуха как-то раз попал туда. Он увидел стадо, привезенное в эшелонах из раскулаченных районов. Коров тогда тоже ссылали. В том стаде был синий вол. Точно такой же редкий синий вол был у него в родном хозяйстве. Вол подошел к нему, замычал и стал лизать руки. Балабуха взял быка за рога, положил голову между рогов и заплакал.

Он вернулся в лагерь, пошел к начальнику и попросился на работу в совхоз.

Начальник сказал: "Зачем тебе это, ты же умеешь делать колеса для тачек". Балабуха подумал и сказал: "Ладно. Будет выходной — буду ходить к волу в гости".

Книга "Беломорско-Балтийский канал имени Сталина" должна была вызвать крайнее недоумение и раздражение Сталина. Несмотря на название, Сталина в книге несравнимо меньше, чем Ягоды. При этом Ягода на шестистах с лишним страницах не часто упоминается по фамилии. Когда о нем идет речь, он обычно называется просто "зампред". Но эта нарочитая простота и частота упоминания должна была больше всего насторожить Сталина. Очередная самореклама Ягоды в связи со строительством канала и предопределила закат его карьеры. Практической необходимости в замене Ягоды на Ежова не было. Ягода, так же как и Ежов, был абсолютно готов к проведению Большого террора по всем направлениям.

Когда Ягоду расстреляют, только в Москве и Московской области будут действовать 30 тюрем, 8 исправительных трудовых колоний, 9 сельскохозяйственных исправительных зон. В Москве — 4 колонии для несовершеннолетних. По всей стране завершено создание стройной системы лагерей. В них уже готовы места по дополнительному приему более чем миллиона новых заключенных.

Летом 1933 года в Гаграх идут съемки кинокомедии "Веселые ребята" с Утесовым и Любовью Орловой. Авторы сценария — Владимир Масс и Николай Эрдман. 11 октября за Массом и за Эрдманом в Гагры приезжает машина местного отдела ГПУ. Из Гагр отправляют по прямой на Лубянку. Мотивировка ареста: Эрдман и Масс — авторы и распространители контрреволюционных басен. По поводу этих басен Ягода написал Сталину еще в июле 1933 года: "Полагаю, что указанных литераторов следовало бы или арестовать, или выслать за пределы Москвы в разные пункты". В октябре Эрдман выслан в Енисейск, а Масс — в Тобольск. Из титров фильма "Веселые ребята" оба вычеркнуты немедленно. В Москву они вернутся только после войны.

Г. Г. Ягода

Ягода в основном лично контролирует выезд представителей советской интеллигенции за границу. Знаменитая оперная певица Нежданова и дирижер Голованов пишут Ягоде: "Обязуемся нигде в Европе не гастролировать и вернуться в срок. В Москве остаются наши семьи".

В свое время Ягода занимался делом Алексея Лопухина, бывшего дореволюционного начальника Департамента полиции и главного разоблачителя полицейского агента и эсеровского боевика Евно Азефа. Тогда Ягода подписал Лопухину разрешение на временный выезд за границу. Лопухин не вернулся. Ягода своей промашки не забыл. Впредь семьи отъезжающих будут оставаться в качестве заложников.

Из Москвы Ягода вычищает нищих. Их отправляют в спецпоселения в Казахстан.

В 1933 году по распоряжению Ягоды в Германии закупается в большом объеме прослушивающая аппаратура. Однако прослушиваться будут не только разговоры. По ведомству Ягоды идет прослушивание грампластинок. В результате музыкальной цензуры ОГПУ запрещены песни "Яблочко", "Бублики", "Желтые перчатки", "Ботиночки". Отдельная статья — танцы. Из секретной почтотелеграммы: "Начальникам областных отделов ГПУ: не допускать к публичному исполнению как на эстраде, так и в клубах таких танцев, как фокстрот, шимми, тустеп и прочее. Подпись — Ягода". Сложно сказать, что преобладает в этой телеграмме Ягоды — страсть к цензуре или его личные вкусовые пристрастия. А вкус у него, несомненно, был. Об этом говорит документ, составленный при его аресте:

Пластинок заграничных — 399 штук.

Пальто мужских разных заграничных — 21 штука.

Шуб на беличьем меху — 4 штуки.

Кожаных и замшевых курток заграничных — 11 штук.

Костюмов мужских разных заграничных — 22 штуки.

Брюк разных — 29 пар.

Гимнастерок коверкотовых из заграничного материала, защитного цвета и др. — 29 штук.

Сапог шевровых, хромовых и др. — 19 пар.

Обуви мужской разной (ботинки, полуботинки), преимущественно заграничной — 23 пары.

Шапок меховых — 10 штук.

Кепи заграничных — 19 штук.

Носков заграничных, преимущественно шелковых — 112 пар.

Заграничного сукна — 23 куска.

Кож замшевых — 14 штук.

Беличьих шкурок — 50 штук.

Каракулевых шкурок — 43 штуки.

Лебединых шкурок — 3 штуки.

Ковров больших — 17 штук.

Ковров разных — шкуры леопарда, белого медведя, волчьи — 5 штук.

Рубах мужских шелковых заграничных — 50 штук.

Мужских кальсон шелковых заграничных — 43 пары.

Мужских верхних рубах шелкового полотна заграничных — 29 штук.

Носовых платков заграничных — 46 штук.

Перчаток заграничных — 37 пар.

Пижам разных заграничных — 17 штук.

Шарфов разных, кашне и шарфиков заграничных — 53 штуки.

Посуда антикварная разная —1008 предметов.

Это малая часть изъятого в квартире Ягоды по Милютинскому переулку, дом 9, а также в Кремле и на его подмосковной даче с 28 марта по 5 апреля 1937 года. На самом деле этот приведенный список характерен для высшей сталинской бюрократии — как расстрелянной, так и выжившей. Справедливости ради надо сказать, что и советской интеллигенции также перепадали деньги от административно-хозяйственного управления НКВД. Первое отделение АХУ НКВД оплачивает аренду особняка на Малой Пироговке, 16 для художника Павла Корина. НКВД оплачивает отопление, уборку и прочее обслуживание особняка. Дома Горького в Москве, Горках-10 и в Крыму также на содержании ведомства Ягоды.

В Бутырском изоляторе изготовляется мебель, которая поставляется в некоторые писательские дома. В том числе писателям Киршону и Афиногенову, которые принимали участие в поездке по Беломорско-Балтийскому каналу.

А как Ягода кормил писателей в ту поездку! Сначала ели в поезде Москва-Ленинград. Это был спецсостав из мягких вагонов. Вспоминает участник поездки Авдеенко: "С той минуты, как мы стали гостями чекистов, для нас начался коммунизм. Ни за что не платим. Копченые колбасы. Сыры. Икра. Фрукты. Вина. Коньяк. Ем, пью и вспоминаю, как добирался до Москвы. Всюду вдоль полотна стояли оборванные босые дети, старики. Кожа да кости. Все тянут руки к проходящим вагонам. У всех на губах одно слово: хлеб, хлеб, хлеб".

Замначальника ГУЛАГа Фирин-Пупко заглядывает то в одно купе к писателям, то в другое, спрашивает: не нужно ли чего? Отхлебнет немного "Цинандали", расскажет немного о строительстве канала, улыбнется и идет дальше.

Потом, уже в Ленинграде — банкет в "Астории". Авдеенко вспоминает. "Я просто ошалел от изобилия. Будто ожили натюрморты из Эрмитажа. Кто чего желает, тому то официанты и подносят. Борщ, бульон, лапша, кровавые куски мяса, бифштексы по-деревенски, жареные цыплята, шашлыки, шпроты в янтарном масле, поросята, заливные осетры, персики без косточек и кожуры. Я объелся и упился".

Изобретательно и эффективно работал Генрих Ягода на благо социалистического строительства. В изобретательности его ведомству действительно не откажешь. Начальник работ на канале Френкель шлет в Москву телеграмму: "Лучший ударник должен быть луч-конькобежцем. Пришлите 2000 пар коньков".

Осенью 1933 года Ягода занимается гражданами СССР с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Органами были выявлены, как указывалось, многочисленные организации гомосексуалистов, которые были обвинены в шпионаже. В декабре 1933-го в докладной на имя Сталина Ягода пишет: "Закона, по которому можно было бы преследовать в уголовном порядке, у нас нет. Полагал бы необходимым издать соответствующий закон об уголовной ответственности за педерастию". ОГПУ за три дня подготовило проект. Политбюро уже в декабре его утвердило. 7 марта 1934 года появилась соответствующая статья УК. Отныне нетрадиционная сексуальная ориентация приравнивается к контрреволюционной и антисоветской деятельности. Именно по этой статье пойдет популярный певец Вадим Козин. Он выживет, доживет до глубокой старости и никогда принципиально не захочет возвращаться из Магадана. Горький пишет: "Уничтожьте гомосексуализм — исчезнет фашизм!" Горький был не в курсе дела. В 1933 году фашизм пришел к власти в Германии. Гитлер победил на выборах 5 марта. Сразу же после прихода Гитлера к власти первая партия граждан нетрадиционной ориентации отправлена в концлагеря. Гомосексуалисты наряду с евреями будут физически истребляться все годы гитлеровского правления. Разница между ними в нацистской Германии будет только в цвете обязательных нашивок на одежде.

В 1933 году начинается эра соперничества Сталина и Гитлера, лидеров двух классических тоталитарных режимов. Их отношения претерпят развитие: от ненависти к почти родственному союзу, который Сталин будет поддерживать вплоть до 22 июня 1941 года.

В 1938 году семилетний мальчик пишет письмо: "Дорогая бабушка, миленькая бабушка! Опять я не умер. Ты у меня осталась одна на свете, и я у тебя один. Если я не умру, когда вырасту большой, а ты станешь совсем старенькая, я буду работать и тебя кормить. Твой Гарик".

Гарик — сын Генриха Ягоды, который всю свою советскую жизнь и при Ленине, и при Сталине находился на руководящих постах ВЧК, ОГПУ, НКВД. Сын Ягоды, маленький Гарик — внучатый племянник Якова Свердлова, отдавшего вместе с Лениным приказ о расстреле царской семьи.

Гарик пишет из детского приемника-распределителя бабушке, сестре Свердлова, в Томский лагерь: "Дорогая бабушка, опять я не умер. Это не в тот раз, про который я тебе уже писал. Я умираю много раз. Твой внук".

Content

Сванидзе Марина Сергеевна Исторические хроники с Николаем Сванидзе. Книга 1. 1913-1933

Предисловие

1913 год Илья Репин

1914 год Николай

1915 год Григорий Распутин

1916 год Александра Федоровна

1917 год Александр Керенский

1917 год Ленин в Октябре

1918 год Лев Троцкий

1919 год Антон Деникин

1920 год Петр Врангель

1921 год Михаил Тухачевский

1922 год Феликс Дзержинский

1923 год Всеволод Мейерхольд

1924 год Владимир Ленин

1925 год Сергей Есенин

1926 год Мария Спиридонова

1927 год Лев Каменев и Григорий Зиновьев

1928 год Дмитрий Лихачев

1929 год Раскулачивание

1930 год Владимир Маяковский

1931 год Петр Капица

1932 год Иосиф Сталин

1933 год Генрих Ягода