Александр Тамоников

Бронежилет для планеты

© Тамоников А. А., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2016

* * *

Все изложенное в книге является плодом авторского воображения. Все совпадения случайны и непреднамеренны.

От автора

Глава первая

Афганистан, июль, наши дни

Высокопоставленный чиновник в Кабуле, Мохаммад Фарди, приближенный президента страны, в последнее время находился в состоянии сильного беспокойства за свое будущее. Миротворческие силы содействию безопасности (ISAF) во главе с США покидали территорию страны, ошибочно считая, что выполнили свою миссию. До конца года их должно остаться двенадцать тысяч человек, в основном военных советников. Ошибка (наивная или сознательная), скорее сознательная, представляемая как обоснованное решение, заключалась в том, что «натовцам» так и не удалось добиться каких-либо существенных результатов за многие годы пребывания в Афганистане. Талибы контролировали значительные районы территории страны, постоянно осуществляя сообщения с Пакистаном, откуда и подпитывались оружием и боеприпасами. Они хозяйничали в южных районах, но проводили рейды и в центре, и даже на севере, провинции которого традиционно служили опорой борьбы с этой заразой. А что такое двенадцать тысяч человек? Ничего. И они сбегут, как только начнется наступление талибов. Так уже было в далекие восьмидесятые. Присутствовал в стране ограниченный контингент советских войск, и был порядок в большей части Афганистана. Русские не только воевали с душманами, громя их повсеместно, но и строили дороги, тоннели, предприятия, мосты, целые жилые кварталы в городах, больницы, школы, обучали афганцев. Они тоже подготовили и вооружили афганскую армию, которая совместно с ними вела боевые действия. И что в результате?

Только советские войска вышли из страны, как тут же активизировались талибы, занявшие почти весь Афганистан. Куда делась афганская армия? Частью была разбита, частью просто разбежалась, частью перешла на сторону фанатов. Вот и вся подготовка. Талибы получили серьезное вооружение, в первую очередь бронетехнику, орудия, реактивные системы залпового огня, множество складов с оружием и боеприпасами. Они споткнулись только на севере. Северный альянс, во главе с Ахмадом-шахом-Масудом и генералом Дустумом, активно поддерживаемый Россией, сумел не только остановить армады Талибана, но и нанес им крупное поражение. Чего ждать теперь? А теперь нет Ахмад-шаха-Масуда, остался генерал Дустум, но это не то. Армия, подготовленная США и другими странами НАТО, боеспособна, когда чувствует поддержку ISAF. Не станет этой поддержки, не станет и армии. И талибы вновь вступят в Кабул, а вероятнее всего, используя опыт длительной войны, захватят весь Афганистан. И тогда тем, кто служил в правительстве, поддерживал проамериканский режим, будет ой как плохо. Талибы не пощадят никого. А Фарди совершенно не хотелось умирать. Поэтому, когда февральским вечером к нему в дом в центре Кабула прибыл человек, представившийся охране как представитель оппозиционных сил в Ираке, Мохаммад Фарди распорядился пропустить его и принял Джалила Аднана, представителя руководства так называемого «Исламского государства Ирака и Леванта» – ИГИЛ, или ИГ.

Сказать, что Мохаммад Фарди был удивлен – значит ничего не сказать. Он был просто ошеломлен. Еще большее изумление наступило тогда, когда господин Аднан безо всякого вступления, за чашкой чая, от угощения он отказался, предложил Фарди создать и возглавить группировку ИГ в Афганистане. На вопрос, почему выбор Абу Багдади – халифа «Исламского государства», штаб-квартира которого располагалась в сирийском городе Ар-Ракка, выпал на него, Аднан ответил просто: Мохаммад Фарди, наиболее подходящая фигура. И это не формальность и не случайность. Перед тем как сделать на него ставку, кабульского чиновника тщательно изучили в штаб-квартире. Аднан потребовал немедленного ответа, предупредив, что, в случае отказа, и Фарди должен это понимать, его придется убрать. Никто в Кабуле не должен знать о встрече. То есть выбора Фарди не оставляли, что, впрочем, вполне устраивало его, и он согласился. Не потому, что не было выбора, а потому, что с вступлением в ИГИЛ перед ним открывались огромные перспективы, и бояться за собственную жизнь и жизнь семьи уже не стоило. Чего бояться, раз он становился одним из тех, кто должен будет смести действующую власть в Кабуле. Аднан также предусмотрительно намекнул, что Фарди рассматривается как одна из наиболее подходящих фигур в состав руководящего органа ИГ, после его согласия передал ему инструкцию, что следовало сделать в ближайшие месяцы: продать дом в Кабуле, переехать в провинциальный городок Альдаг на юго-востоке страны, практически рядом с Пакистаном, и объявить о создании организации «Фронт возрождения Афганистана». Там же, с помощью инструкторов из Пакистана, сформировать боевую группировку и собственный штаб. До лета территорией влияния Фарди должны стать четыре населенных пункта, Альдаг, Дарви, Харас и Бишу. В районе кишлака Харас в пещерах перевала Ланг требовалось подготовить склады для приема вооружения и боеприпасов. Задача в инструкциях была определена конкретно, сроки доставки – буквально до недели, порядок формирования оговорен отдельно. Аднан уехал, а Фарди приступил к новой своей работе. Подав прошение об отставке и не дожидаясь решения, с семьей отбыл в Альдаг, оставив на продажу усадьбу в Кабуле, которая ушла в течение нескольких дней за очень приличную сумму. К июню месяцу он, с активной помощью пакистанских инструкторов, сумел создать и штаб-квартиру в новой собственной усадьбе в Альдаге, и боевые группировки там же, а также в кишлаках Дарви и Харас. В Бишу организация находилась на стадии формирования, и оно проходило успешно. Основное внимание Мохаммад Фарди уделял складам в Харасе. А точнее, в пещерах перевала Ланг, отстоящего от Хараса на расстоянии в три километра. Там был организован полевой лагерь, собраны рабы из числа пленных солдат из миротворческих сил, собственно правительственной армии и просто захваченных мирных людей разных национальностей. Лагерь, или объект «Харас», представлял собой небольшую территорию у трех глубоких пещер подножия перевала, окруженного периметром колючей проволоки, с двумя вышками для охраны с пулеметами, бараком отдыха и содержания рабов, караульным помещением, блоком питания и отсеком надзирателей. Вне территории базы, в прилегающей небольшой, но живописной роще, недалеко от горного, чистого и холодного ручья, поставили современный модуль на две семьи со всеми удобствами. Этот модуль предназначался для горных специалистов, которые прибыли в июне из Кандагара. Ими оказались англичане – инженер Карл Хорн и его помощник, также подданный Ее Величества Королевы Британии, Тим Найт с женой-француженкой Софи Найт.

Начальником объекта Фарди назначил Карима Саманди, рекомендованного Аднаном, и его заместителя выбрал сам – Азада Данвира, который, в свою очередь, подобрал начальников караула и надсмотрщиков, врача – Ясира Зияди. Данвир также осуществлял связь со штаб-квартирой в Альдаге посредством американской спутниковой станции. Штаб объекта был укомплектован, примитивный инструмент и необходимые материалы доставлены, рабы приступили к изнурительной, тяжелой работе.

Мохаммад Фарди лично контролировал эти работы, так как от них зависело многое, а именно поступление в организацию солидного арсенала вооружения, что позволило бы увеличить боевую группировку «Фронт Возрождения». Однажды вся эта затея едва не рухнула. ИГ вступил в противоборство с Талибаном. Талибы не намеревались иметь в стране конкурентов и готовы были уничтожить группировку ИГ, что обосновалась под боком. Но затем неожиданно противоборство как вспыхнуло, так же и погасло. Переговоры руководства террористической организации в Кандагаре длились недолго, но успешно… для ИГ, талибы после них не вмешивались в дела афганского «Фронта Возрождения». Фарди подозревал, что руководство ИГ либо предложило Талибану выгодные условия сотрудничества, либо пригрозило уничтожить организацию, что в настоящий момент не являлось ахинеей. ИГ стремительно увеличивал свои ряды в геометрической прогрессии. Его формировал Запад и государства Ближнего Востока. Захватывая нефтяные и газовые месторождения, он свободно торговал нефтью и газом, получая огромные деньги, позволяющие ему не только распространяться, но и активно вооружаться, создавать даже подобие государственного управления. На данный момент ИГ просто был сильнее других террористических организаций, а сила всегда подавляет.

Но, как бы то ни было, Фарди занимался своей работой, получая за это несравненно большие, чем в Кабуле при всех постоянных доходах, деньги, исправно переводившиеся на его счет в Турции из Катара.

Объект Харас. Понедельник, 14 июля, 10:20

Часовой с вышки номер один, или западной вышки охранения объекта, увидел облако пыли на дороге, ведущей к перевалу Ланг от кишлака Харас, и, воспользовавшись радиостанцией малого радиуса действия, вызвал помощника начальника караула Хасани, так как «начкар» в это время отдыхал.

– Вахид! Рабай!

– Слушаю!

– К объекту движется автомобиль.

– Я понял тебя. Отбой.

– Отбой.

Помощник начальника караула связался со старшим надзирателем смены, заступившей сегодня, Ашрафом Барани.

– Ашраф! К нам гость или гости из Хараса.

– В курсе! Это Данвир. Пусть твои люди из резервной смены откроют ворота на объект!

– Может, сначала убедимся, что это Данвир?

– В этом нет необходимости, начальник охраны недавно выходил на связь со мной, предупредил о приезде.

– И все равно я дам команду посмотреть с вышки на машину через оптику!

– Это твое право.

Хасани вызвал часового западной вышки:

– Малак, посмотри в бинокль, кто в машине, идущей к нам.

– Уже смотрел. В «Ниссане» Азад Данвир.

– Один?

– Да!

– Хорошо! Продолжай нести службу.

Хасани послал Карама Рези открыть ворота из жердей и колючей проволоки.

«Ниссан» остановился у караульного помещения.

Встретить заместителя главаря банды в Харасе, Карима Саманди, вышли и помощник начальника караула, и старший надзиратель.

– Ассолом аллейкум, – поприветствовал приезжего Барани.

То же сделал и Хасани.

– Ва аллейкум ассолом, братья, – ответил заместитель Саманди. – Как у вас дела?

Этот вопрос относился больше к надзирателю, посему помощник начальника караула кратко доложил:

– Караул несет службу в штатном режиме, происшествий не было.

– Хоп, Вахид, свободен.

Помощник «начкара» удалился в караулку, а Данвир недовольно взглянул на Барани:

– Вообще-то я обращался к тебе, что может быть в карауле?

– У меня тоже все в порядке.

– Как идут работы?

– Первая бригада завершает ниши в западной стороне своей пещеры, вторая бригада пробивает тоннели между пещерами, третья рубит стену, углубляя свое подземелье.

– Где инженер?

– Он с помощником в пещерах. Обходят рабов, дают указания, переходят из подземелья в подземелье, сейчас во второй пещере. Все как обычно.

– Обычно? – повысил голос Данвир. – Вы до десятого числа должны были пробить тоннели и расширить третью пещеру.

– Этот вопрос не ко мне, – пожал плечами надзиратель. – Моя задача обеспечить работу рабов. Они работают. Все остальное к инженеру.

– Позови его!

– Одного или с помощником?

– Одного, зачем мне его помощник?

– Хоп, минуту.

Барани прошел во вторую пещеру. Для этого ему пришлось согнуться чуть ли не вдвое, все три пещеры имели широкие, но низкие входы. И тут же вернулся с англичанином, одетым в летний костюм цвета хаки, в пробковом шлеме на голове, напоминая своим видом англичанина-колонизатора позапрошлого века. Инженер снял шлем, стряхнул пыль, поприветствовал начальника охраны:

– Добрый день, господин Данвир. Вы чем-то недовольны? Позвольте узнать, чем?

– Всем, господин Хорн, – строго ответил боевик, – и в первую очередь вашей одеждой. Так одевались англичане, захватившие Афганистан.

– Простите, господин Данвир, – развел руками Хорн, – но в контракте, заключенном с вашим руководством в Ар-Ракке, нет ни слова о том, какую одежду мне и моим коллегам носить. Я предпочитаю то, что удобнее, а не то, что навевает на кого-то негативные мысли.

– Что ж, ладно. Опустим это. Насколько мне известно, работы по тоннелями между пещерами и расширению третьей пещеры должны были быть закончены до десятого числа. Сегодня четырнадцатое. Отсюда вопрос. В чем причина задержки?

– Я отвечу. До начала работ мы получили данные по грунту, и в этих данных не указано, что за пористым камнем находятся скальные породы. Когда при осмотре это стало известно, то я сказал, что в отведенные сроки рабочие уложиться не смогут. Тем более что работают они, извините, инструментом упомянутого вами девятнадцатого века. Где это видано сейчас, чтобы скалы рубили киркой! Я передал господину Саманди просьбу обеспечить объект бензокомпрессорами и отбойными молотками, тогда работы значительно ускорились бы. Но бензокомпрессоров как не было, так и нет. Используя ручной инструмент, рабочие быстро устают, действия ваших надзирателей, я имею в виду применение дубинок, только усугубляют ситуацию. Какой работник из уставшего, да еще избитого рабочего?

– У вас, господин Хорн, не рабочие, – скривился Данвир, – у вас рабы. И они должны работать как рабы, иначе наказание или смерть.

– Так, господин Данвир, мы совсем скоро лишимся рабочей силы.

– Получите другую. Рабов не щадить, заставлять работать любыми средствами, впрочем, это больше касается надзирателей, я проведу с ними инструктаж.

– Буду только рад, если вам удастся это, – пожал плечами Хорн.

– Не сомневайтесь. Сколько требуется времени, чтобы пробить тоннели и увеличить третью пещеру?

– Думаю, завтра тоннели пробьем, к четвергу закончим в третьей пещере и перейдем к вырубке ниши. Надо подумать о доставке сюда металлических ворот и специалистов сварщиков со сварочными аппаратами и достаточным количеством электродов.

– Этот вопрос будет решен. И люди, и аппараты, и материалы уже находятся в Альдаге.

– Все из Пакистана?

– Вас чем-то это не устраивает?

– Ну что вы, мне без разницы.

– Вот и хорошо. Не могу не спросить, не испытываете ли вы, ваш помощник и особенно его жена каких-либо неудобств?

– Нет, бытовыми условиями мы довольны.

– Хорошо, что хоть этим вы довольны.

– Одно хотел бы узнать, аванс по контракту переведен на наши счета?

– Это мне неизвестно. Узнаю, сообщу. Уверен, беспокоиться о личном финансировании вам не стоит. Контракт будет выполнен. Если его пункты выполните вы.

– У вас ко мне есть еще вопросы? А то мне надо быть там, – кивнул инженер на пещеры, – прорубка тоннелей дело опасное, вот там как раз пористые породы, и я… – Он не договорил, так как из пещер неожиданно раздался грохот, на плато из второго входа вывалило пыльное облако, послышались крики. – Черт! – воскликнул Хорн. – Неужели… – И, повернувшись, побежал к пещерам, из которых стали выбегать рабы, сметая надзирателей.

Сложилась взрывоопасная ситуация. Рабы могли вырваться из лагеря – что для них какая-то колючая проволока?

– Предупредительный огонь! – крикнул часовым на вышках Данвир. – Заставить рабов залечь! Не послушаются, расстрелять, караул в ружье!

Боевики действовали быстро. Часовые на вышках ударили из пулеметов. Очереди вздыбили грунт в каких-то метрах от бежавших невольников. Это подействовало. Узники упали на землю. Подоспевший караул из шести человек, включая отдыхающую, резервную смену, начкара и помощника, окружил рабов и приказал лежать, заложив руки на затылок. Убедившись, что паника предотвращена, Данвир обошел несчастную толпу и караульных, подошел ко второй пещере. Заходить не стал – там пыльно, грязно, а у него до блеска начищены новые лакированные туфли. Он предпочитал носить европейскую одежду, костюмы, галстуки, и только по пятницам, когда проводятся праздничные молитвы, или на совещания надевал черную форму со знаками принадлежности к ИГИЛ.

Из подземелья вышли Хорн и Найт.

– Что там? – выбрасывая окурок, спросил начальник охраны.

– Обвал, – выдохнул Найт, – я чудом остался жив.

– Как понимаю, произошел обвал одного из тоннелей?

– Да, господин Данвир, – ответил Хорн.

– Прелестно, господин инженер, – скривился тот. – И кто виноват в этом?

– Обстоятельства.

– Удобный ответ. Последствия обвала?

– Двое рабоч… рабов погибли, их раздавило.

– Еще лучше. Вам не хватает людей, вы выступили против жестокого обращения с ними, а сами губите из-за собственных просчетов?

Найт, весь в пыли, грязи и даже в крови, локоть его был ободран, сплюнул на землю:

– Я лично контролировал пробивку тоннеля и, уверяю вас, предпринял все меры безопасности. Через каждый метр рабами ставились опоры, проход практически был завершен, а когда ставили последние опоры, свод рухнул. После того как пыль улеглась, я взглянул наверх, там оказалась пустота. У нас же нет приборов для сканирования грунта и еще…

– Довольно, господин Найт, – прервал его Данвир. – Из-за вашей беспечности мы лишились двух рабов, они стоят денег, их вычтут из вашего вознаграждения. Об этом я позабочусь. Приведите себя в порядок. На это полчаса, после этого продолжение работы.

– А трупы?

– Ступайте, приводите себя в порядок. Остальное не ваше дело, – ответил Данвир и, взглянув на часы, добавил: – 11:10, в 11:30 продолжение работ.

Хорн и Найт побрели к воротам, чтобы через них проследовать к своему модулю.

К начальнику охраны подбежал Барани:

– Какие будут указания, господин Данвир?

– Этим, – брезгливо указал тот носком туфли на лежавших рабов, – по десять палок, чтобы не спали на работе. Четверых отправить вынести трупы, оттащить их за ручей – там земля мягкая – и закопать. И работать, Ашраф, работать. Время вынужденного перерыва прибавить к рабочему времени. Сегодня не уходить из пещер до 22 часов.

– Инженер будет против, господин Данвир, – заметил Барани.

– Что? – воскликнул начальник охраны. – Ты это серьезно, Ашраф? Да я плевать хотел на эмоции англичанина! И чтобы завтра тоннели были готовы, а в четверг и третья пещера.

– Да, саиб, позвольте исполнять? – склонил голову Барани.

– Исполняй!

Надзиратели, получив приказ о наказании рабов, врубились в лежавшую толпу рабов, раздавая удары дубинками налево и направо и не забывая при этом считать. Каждый должен был получить по десять ударов. Получили гораздо больше, пока вынесли трупы и не оттащили их за ручей.

К Данвиру обратился начальник караула, Бакир Риази. Он хорошо его знал и позволял себе неформальное обращение с начальником, а тот ничего не имел против. Начальники караулов после завершения строительства объекта должны стать командирами боевых групп, как в отрядах «Фронта» в Альдаге и Дарви, а это уже совсем другой статус.

– Азад! Я могу вернуть караул в помещение?

– Ты считаешь, толпа успокоилась?

– А ты сам не видишь? Эти навозные черви безропотно принимают удары всего двух надзирателей, хотя могли бы разорвать их в клочья.

– Хоп, Бакир, уводи своих людей в караулку, Барани, задержись, мне надо поговорить с тобой. Недолго.

Начальник караула кивнул, отдал команду подчиненным:

– Караул в помещение, отдыхающая смена, если сможет, продолжить отдых, резервная в свой отсек, оружие держать при себе!

– Барани! – позвал Данвир.

– Слушаю вас, – повернулся к нему надзиратель.

– Чем занимается жена Найта?

– Вас интересует француженка? – удивился Барани.

– А что, у Найта есть вторая жена?

– Нет, но это так неожиданно.

– Что неожиданно?

– То, что вас интересует жена помощника инженера.

– Меня интересует все, что происходит на объекте, личная жизнь специалистов в том числе. Я задал вопрос.

– Я не смотрю за госпожой Найт, – пожал плечами надзиратель. – Знаю, что она получает продукты, которые доставляются специально для иностранцев, готовит, наверное, следит за порядком. Недавно видел, как она гуляла в роще.

– В роще? Как недавно? – сразу оживился Данвир.

– Перед вашим приездом. Сейчас, наверное, с мужем, помогает ему.

– Ага! Значит, мадам любит прогуливаться в роще?

– А что ей делать в свободное время, которого у нее с избытком? Муж находится на объекте с утра до вечера, не считая перерыва на обед. Связи с внешним миром, по указанию господина Саманди, у них нет. Ни компьютеров, ни телефонов, ни даже телевидения. Есть видео и аудиоаппаратура с большим запасом дисков.

– Ты не пытался добиться ее расположения?

Барани удивился еще больше.

– Я? Что вы, господин Данвир, как можно?! Я не хочу лишиться головы из-за какой-то неверной.

– Хочешь сказать, Софи Найт тебе не нравится?

– У меня две жены, господин Данвир.

– И у меня две, ну и что?

– Не знаю, почему вы завели этот разговор, француженка мне безразлична.

– Хоп! А вот и наши специалисты. Что-то помощник выглядит неважно, бледен.

– Так на его глазах придавило рабов.

– Какая мелочь, от вида трупов Найту сделалось плохо?

– Он слабый человек, слишком эмоциональный. Вообще удивляюсь, как попал сюда.

– Деньги, Ашраф. Где еще этот никчемный человечишка заработает за короткий срок большие деньги?

– Но он должен понимать, что в подобных случаях свидетелей не оставляют.

– Должен, но, видимо, не понимает или не хочет понять. Как, впрочем, и господин Хорн. Они успокаивают себя тем, что подписали контракт в Турции, что там другие порядки и заказчики не дикари, как мы с тобой. Но ладно. Приступайте к работе, я пройдусь, посмотрю, как живут наши бесценные специалисты. И еще, о нашем разговоре не должна знать ни одна душа. Это предупреждение, Ашраф. Проговоришься, умрешь!

– Да что вы, господин Данвир, никому, естественно, ни слова.

Данвир, усмехнувшись, похлопал по плечу старшего надзирателя:

– Расслабься, Ашраф, и не бойся. Я же такой, как и ты. А все мы братья. Но о предупреждении все же помни! Ступай.

Барани приступил к своим обязанностям. Рабов загнали в пещеры, туда же прошли надзиратели и специалисты. Работа закипела, словно ничего не произошло.

Данвир вышел за пределы периметра ограждения, пошел по роще к модулю. Дверь в половину, что занимала семья Найт, была открыта, вход прикрыт москитной сеткой, хотя никакой необходимости в этом не было. На высоте расположения объекта над уровнем моря не было ни комаров, ни мошек, ни мух. Здесь следовало больше опасаться скорпионов и змей, но последние выползали из нор после захода солнца, а скорпионы старались избегать людей.

За сеткой промелькнул женский силуэт, и Данвир, открыв створку, вошел в прихожую. Внутри модуля было прохладно, работал мощный кондиционер.

– Кто там? – раздался женский голос из отсека душевой кабины.

– Гость, мадам Найт, – ответил он и спросил: – Не ждали гостей?

– Признаться, нет, извините, не могу выйти, я в душевой.

– А это и не требуется.

Данвир распахнул дверь душевой.

– Как вы смеете? Я раздета! – вскликнула молодая женщина, закрывая руками грудь и низ живота.

– Так это хорошо, мадам.

– Пройдите в жилой сектор, я оденусь и выйду.

– Зачем, мне удобнее так, как есть. Какая белая кожа, какая упругая грудь, стройные ноги! Не зря француженок считают самыми красивыми женщинами и… доступными.

– Я хоть полотенцем прикроюсь.

Она потянулась за полотенцем, но Данвир быстро сорвал его с вешалки и бросил за спину.

– Вы, вы… я все расскажу мужу, он господину Хорну, а тот вашему боссу!

– Сколько угодно.

Женщина опустилась на дно душевой, так проще было прикрывать интимные места.

Данвир присел на откидной стул, достал пачку сигарет, прикурил и, выпустив облако дыма в сторону француженки, усмехнулся:

– А вы, Софи, рассказывали мужу, чем занимались в Марселе до замужества?

– На что вы намекаете?

– Я, Софи, не намекаю. Я просто навел о вас справки – это, кстати, входит в круг моих обязанностей – и узнал много всякого интересного из вашей жизни. Оказывается, вы, Софи, – профессиональная шлюха.

– Не смейте так называть меня! Я – замужняя женщина!

– Не спорю, это сейчас, а до замужества вы сначала трудились, если так можно выразиться, на улице Ла Канбьер в родном Марселе. Вам не повезло. Родители бросили вас, когда вам исполнилось десять лет, и вы остались на улице. Конечно же, такую куколку не могли не подобрать сутенеры. И ты, – резко перешел на «ты» Данвир, – с десяти лет начала ублажать мужчин. Сначала была уличной проституткой, обслуживала всех подряд за мелочь, тобой пользовались и местные бомжи, и приезжие из других стран на заработки, но особенной популярностью ты пользовалась у матросов с торговых судов. Те платили больше. Ты преуспела в своей профессии, и к семнадцати годам тебя забрал один влиятельный человек из криминала. Отправил обслуживать клиентов в пятизвездочный отель Дье, как указано в путеводителе «Интерконтиненталь Марселя». Твой профессионализм оценили по достоинству. Наверное, не было отбоя от клиентов? Ну, скажи, не было?

– Не ваше дело. И обращайтесь ко мне на «вы», как того требует элементарная вежливость, – с ненавистью посмотрела на него Софи.

– И это говорит мне шлюха? – рассмеялся Данвир.

– Перестаньте! Скажите лучше, что вы хотите?

– Все очень просто. Я хочу, чтобы ты стала моей. А насчет «вы» прекрати, не принцесса, обойдешься и более простым обращением.

– Значит, вы хотите, чтобы я стала вашей любовницей?

Софи неожиданно взяла себя в руки, заговорила уверенным, даже с оттенком некоего превосходства голосом и, перестав прикидываться, присела на край ванны. Данвир почувствовал, как желание заполняет его:

– Да, именно этого я хочу.

– А если я откажусь, то вы расскажете о моей прошлой жизни мужу?

– Несомненно. Должен же он знать, кто на самом деле его жена. Женщина не смеет обманывать мужчину.

– Понятно. Ну, так я вам скажу, господин Данвир, что мой муж знает, кем я была до замужества. Более того, наше знакомство с Тимом состоялось в отеле Дье. Он был в Марселе в командировке и со скуки заказал девушку. К нему в номер пришла я. А потом мы поженились, и я переехала в Великобританию, – чувствуя свое превосходство, произнесла Софи.

– Отлично, Софи! – несмотря ни на что, продолжал смеяться Данвир. – Я прекрасно знаю, что ты охмурила слюнтяя Найта в отеле. И он в курсе, чем ты занималась в «Дье», но… только в отеле. Вряд ли ему известно, что ты спала со всем сбродом, будучи уличной шлюхой. Но даже не в этом дело. Ему будут безразличны новые подробности твоей бурной молодости, он не оставит тебя, хотя бы из-за того, что ты профессионально доставляешь ему удовольствие.

– Тогда на что ты рассчитываешь?

– О! – воскликнул Данвир. – Помнится, кто-то возмущался обращением на «ты».

– Это уже не важно. Но, может, пройдем в жилой отсек, здесь не совсем удобно разговаривать?

– Хоп! Пройдем.

Софи безо всякого стеснения прошла голой мимо Данвира, который сглотнул слюну, заполнившую рот, и вышла из душевой.

И только зайдя в гостиную, накинула на себя прозрачный пеньюар, затем достала из бара бутылку виски, плеснула в бокал немного темно-коричневой жидкости. Специалистам-наемникам разрешалось употреблять спиртное в свободное время, и спиртные напитки доставлялись на объект из Кабула. С бокалом и длинной сигаретой в руке она присела на край кожаного кресла:

– Может быть, поухаживаешь?

Данвир поднес к сигарете зажигалку.

Софи закурила, сделала глоток виски.

– Так на что ты рассчитываешь, господин начальник охраны? – заговорила она. – Ведь сам же разбил все собственные доводы в пользу того, что я просто обязана была бы прыгнуть с тобой в постель. И вообще, зачем мне ты? Силой не решишься, над тобой много более влиятельных людей, а добровольно не получится, ты не в моем вкусе. Так что ступайте восвояси, господин Данвир. Обещаю, что о визите я мужу ничего не скажу.

Не стоило ей так разговаривать с боевиком, беспощадным и безжалостным, привыкшим к полному повиновению женщин и расценивающим неповиновение как оскорбление мужского достоинства. Софи еще мало знала о здешних нравах и обычаях. А еще меньше о законах радикалов, не имевших ничего общего с законами традиционного ислама. Впрочем, она играла с этим необузданным животным, внутренне испытывая не меньшее, чем афганец, желание близости, но Данвир не догадывался об этом.

Он подошел к ней, схватил за подбородок и резко поднял на ноги:

– А как ты смотришь на перспективу остаться вдовой, шлюха? Мне стоит только щелкнуть пальцами, как с Найтом случится несчастье. Раб случайно заденет его киркой или ломом. Инженер обойдется без помощника, а нет, так муженьку твоему мы быстро найдем замену. С тобой же вообще контракт никто не заключал. Ты станешь ненужной, а значит, мертвой. В роще и пристрелят, как собаку…

– Отпусти! – дернулась Софи.

Когда Данвир отпустил ее, она неожиданно усмехнулась:

– Дикарь и есть дикарь. Ступай, помойся, а то от тебя потом несет. Не выношу запаха пота.

– Это другой разговор. Но если ты…

– Может, хватит угроз? Я в спальню!

– Ну, шлюха! Хитрая, ты играла со мной?

– Странно, что ты не понял этого, но иди же, не будем тратить время впустую.

Через какое-то время оба, опустошенные после неистового секса, развалились на широкой кровати.

– Ты превзошел все ожидания, – прошептала Софи.

– Я же говорил, что слюнтяй Найт не для тебя, – усмехнулся Данвир.

– И что дальше? Ты еще придешь?

– Теперь я буду часто приезжать.

Софи повернулась к нему и, гладя его волосатую грудь, тихо спросила:

– Скажи мне правду, Азад, вы же не собираетесь отпускать нас после завершения строительства?

– Ты слишком умна для шлюхи и сама знаешь ответ на свой вопрос.

– Ну конечно, – вздохнула она, – свидетели вам не нужны. Вы убьете и рабов, и специалистов. Ведь никто не должен знать об объекте?!

– Такова жизнь.

– Меня тоже убьют?

– Ты можешь сохранить жизнь.

– Как? – подняла она голову.

– Став моей наложницей.

– Других вариантов нет?

– Ну, не в жены же мне тебя брать?

– А если отпустить? Не сразу, позже, когда этот объект перестанет быть тайным?

– Можно подумать, но сначала наложницей.

– Нет, Азад, сначала любовницей!

– Ну да, конечно, – рассмеялся он. – Старайся ублажать меня, женщина, и я позабочусь о тебе. Хоп, мне пора идти.

– Когда ждать?

– Всегда. Ты жди, а когда приеду, тогда и приеду. Все.

Данвир встал с постели, принял душ, оделся. Софи продолжала лежать на кровати.

– Жди! – повторил он и, повернувшись, вышел из модуля.

Пройдя на территорию, Данвир увидел у караульного помещения сидящего на корточках старшего надзирателя и спросил у него:

– Что на объекте?

– Работают!

– Угрозы новых обвалов нет?

– Инженер сам лазил по пещерам, сказал, что один тоннель будет готов уже сегодня, второй – в указанные сроки.

– А что помощник?

– Помощника инженер поставил в первую пещеру, где рубят ниши.

– Хорошо. Я возвращаюсь в Харас. А ты…

– Не стоит напоминать, господин Данвир, я все хорошо запомнил.

– Смотри, я слов на ветер не бросаю.

– Это известно. До свидания, господин Данвир.

– До свидания, Барани. Гляди, чтобы сегодня работали до десяти вечера. И на просьбы и требования иностранцев никакой реакции. Деньги надо отрабатывать.

– Хорошо бы еще поучить их, – ухмыльнулся старший надсмотрщик.

– Не умрешь ты своей смертью, Ашраф, – взглянув на него, вздохнул Данвир. – Слишком много говоришь. Только, к сожалению, чего не следует.

– Так это с вами.

– И со мной не надо. Ни с кем не надо. Или для начала придется укоротить тебе язык.

– Я и так нем, господин Данвир.

– Посмотрим. Иди в пещеры, нечего тут прохлаждаться.

– Провожу вас и пойду.

– Обойдусь без провожатых!

– Счастливого пути!

– Кого прибило?

– Сирийца Хафеза и пуштуна Лапрая.

– Работай!

Данвир прошел к «Ниссану», у дверки посмотрел в сторону модуля, очертания которого просматривались через заросли, но Софи увидел на берегу ручья, где она, в короткой юбке и майке, обмахивалась веером. Заметив его, взмахнула рукой, он кивнул в ответ и сел за руль.

Спустя десять минут Данвир остановил внедорожник у ворот высокого забора, окружавшего большой дом начальника объекта Карима Саманди. Дом был построен в восточном стиле. Внешняя сторона сплошная, окна выходят во внутренний двор. Этакий четырехугольник, с аркой и квадратом внутри открытого пространства. Если быть точным, внешние стены не являлись глухими, в них виднелись черные дыры амбразур. Время неспокойное, война может прийти в Харас в любое время.

Личная охрана пропустила Данвира беспрепятственно. Дом самого помощника стоял рядом, усадьбы разделялись одной стеной. Начальник объекта лежал на топчане, устланном ковром, в тени развесистой чинары, пил чай.

Данвир подошел, снял туфли, присел на край топчана, достал платок и протер запотевшую физиономию:

– Жарко.

– Как обычно, в это время. А что ты на краю устроился, давай ближе, чай только принесли. Он освежит тебя, как и тень.

Данвир подчинился. Прилег рядом с хозяином дома, подложив под руку подушку, налил пиалу зеленого кандагарского чая, сделал глоток.

– Что на объекте? – спросил Саманди.

– ЧП там, Карим.

– Что? Что случилось?

– Во время прокладки тоннеля между первой и второй пещерами произошел обвал. Насмерть прибило двух рабов. Фамилии тебе нужны?

– Мне нужно знать, почему произошел обвал. Кто виноват? Сами рабы?

– Ну почему сразу рабы?

– А потому, что у нас всегда виноватыми оказываются те, кто не может отвечать.

– Только не в этом случае. Я провел дознание. В обрушении полностью виноват помощник инженера Тим Найт. Он не учел пустоты в грунте там, где произошло обрушение. А должен был просчитать все!

– У него ведь не было информации о пустотах. Ведь никто, ни ты, ни я, тоже ничего не знали о них.

– Но мы, Карим, и не специалисты горного дела. В конце концов, для обнаружения пустот достаточно было простучать потолок. Это даже неспециалисту понятно. И, вообще, Карим, не нравится мне этот Найт. С рабами он мягок, допускает личные переговоры в работе, защищая их, когда в дело вступают надзиратели. Да и в горном деле не такой уж и профессионал. Без инженера ничего не делает.

– На то он и помощник.

– Вот и наворотил помощник, когда инженер занимался иной работой.

– Увы, других специалистов у нас нет и не будет. Так что хочешь не хочешь, а придется работать с теми, кто есть.

– Да я не против, просто надо поработать с Найтом, чтобы знал, что от него требуется.

– Что значит поработать?

Данвир допил чай, поставил пиалу, достал пачку сигарет, прикурил сигарету и только после этого ответил:

– Объяснить этому плюгавому англичанину, что подобные ошибки несут за собой определенную ответственность. Если такое повторится, то мы можем вместо благоустроенного модуля посадить его в зиндан.

– Все?

– Этого достаточно.

– А теперь слушай меня. Специалистов не трогать. Никакого насилия до завершения всего комплекса работ. Затем их судьбу решит Мохаммад Фарди.

– Мне кажется, она уже решена.

– Возможно, а вот тебе следует ежедневно быть на объекте.

– Приятнее ничего не придумаешь, – притворно вздохнул Данвир. – Но ты прав, контроль необходимо усилить, а то после обвала мне самому пришлось принимать меры, когда толпа рабов рванулась из пещер. Ни начальник караула, ни старший надзиратель не ожидали этого.

– А ты ожидал?

– Почему ты так говоришь со мной, Карим?

– Получается, ты один все в состоянии решить.

– Но так оно и есть. Впрочем, начальник караула еще справился со своими обязанности, с подсказки, но справился, а вот Барани растерялся.

– Теперь ты будешь смотреть за всем! Приятно тебе это или нет.

– Хоп! Ты начальник, я подчиняюсь.

– Наливай еще чаю.

– Спасибо, пока хватит, дома напьюсь.

Саманди принял сидячее положение, взял в руку четки, начал перебирать их.

– Насколько потеря двух рабов может сказаться на темпах работы?

– Пока незначительно, осталось восемнадцать невольников, там, где было семь рабов, станет шесть. Это не критично. Я говорил с инженером, он обещал закончить тоннели завтра, углубление третьей пещеры в четверг. Просил прислать металл, сварочное оборудование и сварщиков для начала возведения ворот.

– Это не проблема, как закончат основные работы в подземелье, будут ему и металл, и сварщик с агрегатами. Топлива для генераторов хватает?

Данвир не проверял его, упустил, не до того было, но ответил, словно полностью владел обстановкой:

– Пока хватит. Можно, конечно, подвезти, запас лишним не будет. Инженер опять просил бензокомпрессор с молотами.

– Обойдется.

– Я так же ему и ответил.

– Специалисты по содержанию не высказывали претензий?

– Нет, я даже переговорил с женой Найта. Симпатичная женщина, скажу тебе, фигуристая.

– Ты для этого встречался с ней, чтобы оценить ее достоинства?

– Они бросаются в глаза, а говорил об условиях содержания. У Софи Найт нет претензий, а ты знаешь, как капризны эти европейские женщины, привыкшие к удобствам.

– Надеюсь, ты не предложил ей переспать с тобой?

– Нет! – рассмеялся Данвир. – Европейки не в моем вкусе. Кроме того – моя вторая жена гораздо привлекательнее этой распутной француженки.

– Почему распутной?

– Она до замужества была проституткой в Марселе. Это портовый город во Франции.

– Я не хуже тебя знаю географию.

– Извини.

– Откуда информация по Софи Найт?

– Мне положено, как начальнику охраны, знать, кто допущен на объект, я связался с друзьями в Кабуле, они узнали, что мне надо, и передали по электронной почте.

– И твои друзья сообщили тебе, что француженка была шлюхой?

– Да еще какой! Сначала уличной, дешевой, затем обслуживала клиентов в пятизвездочном отеле. Там и познакомилась с Найтом. До замужества Софи носила фамилию Формер. Родители бросили ее…

– Мне это неинтересно.

– Хоп!

– Но что-то подсказывает, ты говорил с ней не только об удобствах.

– Еще о погоде, – снова засмеялся Данвир. – Софи интересовало, когда спадет жара и начнутся дожди, спрашивала о ядовитых змеях, которыми ее пугает муж.

– Об объекте спрашивала?

– Нет! Наверняка все знает от мужа. А может, и не знает. О происходящем за колючей проволокой она не спрашивала.

– Значит, говоришь, хороша собой?

– Для европейки, да, но наши женщины лучше.

– Конечно. У нас с ними строго. И это правильно. Ты не заметил, кто-нибудь из охраны или надсмотрщиков обращает на эту шлюху повышенное внимание?

– Вроде нет. Если только Барани. Тот в курсе всего, чем она живет, чем занимается.

– Возможна интимная связь между Барани и Софи Найт?

– Вряд ли, француженка считает нас дикарями. Да и с мужем отношения вроде хорошие. Нет, не думаю, но проверю, если прикажешь.

– Проверь! Нам не хватало еще того, чтобы за шлюхой начали бегать охрана или надзиратели.

– Я все проверю и исключу эту вероятность.

– Ну-ну. Смотри, сам не угоди в дерьмо.

– Не надо так со мной, Карим. Я не рядовой боец, и меня тоже утвердил на должность господин Фарди.

– С моей подачи.

– За это благодарен, но унижения не потерплю.

– Ты перегрелся, Азад, ступай домой, отдохни. Завтра в 9 часов выезд на объект.

– Ты поедешь со мной?

– Нет. Хватит твоего контроля.

– Хоп. До свидания!

– До свидания, Азад.

Глава вторая

Вчерашние неприятности, если так можно назвать гибель двух человек на объекте террористической организации, на этом не закончились.

Встав, по обыкновению, в 7:00 и искупавшись в небольшом уличном бассейне, Данвир прошел к топчану, где старшая жена приготовила завтрак.

– Ты подготовила чистое белье?

– Да. Но люди уже обсуждают то, что ты носишь одежду неверных.

– Плевать я хотел на то, что говорят люди, а вот что жена делает замечание мужу, непозволительно. По кнуту соскучилась, Шарифа?

– Я соскучилась по твоей ласке.

– Все, женщина, уйди, я не намерен обсуждать эту тему.

Шарифа ушла, и Данвир принялся за завтрак. Закончив, переоделся, сел в машину и выехал с территории своей усадьбы.

На подъезде к объекту он неожиданно увидел, что там происходит что-то непонятное.

Рабы, вместо того чтобы работать в пещерах, окруженные караулом, возмущенно выкрикивали какие-то слова на разных языках, надсмотрщики второй смены теснились ближе к караульному помещению, часовые на вышках прилипли к пулеметам, ожидая приказа открыть огонь.

– Шайтан! – проговорил Данвир. – Похоже на бунт, этого еще не хватало!

Проезжая мимо рощи, он увидел иностранцев. Софи, в компании с инженером и мужем, тоже что-то обсуждали у модуля.

«Ниссан» въехал на территорию и резко затормозил у караулки.

К нему бросился старший надзиратель второй смены. За ним двинулся и начальник караула, оставив у толпы своего помощника.

– Ассолом, господин Данвир, – прижал руку к сердцу старший надзиратель Саид Кайзар.

– Салам, что здесь происходит? Почему люди не работают? В чем дело?

– Проблема, господин Данвир.

– В чем?

– Сегодня утром при подъеме не смогли встать двое рабов.

– Почему?

– У них высокая температура, слабость.

– Ты сам мерил температуру?

– А там и мерить не надо, достаточно просто рукой коснуться.

– Ну, ладно, двое не встали, заболели, их следовало изолировать, остальных отправить на работу. Почему этого не было сделано?

– Я объясню. Дело в том, что среди рабов есть врач, сириец Адиб Шакли. Он сказал, что эти двое, скорее всего, заболели тифом. А тиф – болезнь заразная. Ну, и рабы взбунтовались, требуют, чтобы их обследовали, больным помогли, до этого они работать не станут. Инженер с помощником, видя такое дело, ушли в модуль, я вынужден был поднять караул. Остальное вы сами видите.

– Почему не сообщили о происшествии в Харас, господину Саманди?

– Я надеялся с помощью караула справиться с ситуацией.

– Справился?

– Нет! – Старший надсмотрщик опустил голову: – Виноват, господин Данвир.

– Где больные?

– В бараке, желаете посмотреть на них?

– Вот еще, а если они действительно подхватили тиф, непонятно только, откуда?

– Я пытался проверить. Думаю, последние двое рабов, что были доставлены из Кандагара, занесли сюда заразу.

– Но их доставили почти неделю назад, и они были здоровы!

– Ну, тогда не знаю.

Подошел начальник караула:

– Ассолом аллейкум, господин Данвир.

Тот кивнул ему, но руки не пожал, кто знает, может, тоже успел уже заразиться.

– Что прикажете делать, господин Данвир? Открыть предупредительный огонь с вышек и загнать рабов в пещеры? – обратился к Данвиру начальник второго караула Хаким Шахани.

– А смысл? Рабы все равно ничего делать не будут.

– Даже под страхом смерти?

– Ты бы что предпочел, Хаким, мгновенную смерть от пули или мучительную от тифа?

– От пули.

– Вот тебе и ответ. Придется вызывать сюда нашего врача с фельдшером и докладывать о ЧП Саманди. Шайтан, вчера двоих завалило, сегодня двое заболели. Проклятие какое-то. Мы теряем драгоценное время!

– Но что поделать? – воскликнул надсмотрщик.

– Отслеживайте обстановку, оружие применять только в случае попытки прорыва оцепления. Тебе, Саид, – взглянул Данвир на Кайзара, – передать рабам, что скоро прибудут врачи и всех осмотрят, пусть успокоятся. И подведи к толпе своих подчиненных, чего они жмутся к караулке?

– Слушаюсь, господин Данвир.

Начальник охраны отошел к машине, достал телефон, набрал номер.

Абонент через скрип помех ответил практически тут же:

– Слушаю, Саманди!

– Это Данвир!

– Я понял. Надеюсь, ты не хочешь еще чем-нибудь «обрадовать» меня?

– Не хочу, но приходится.

– В чем дело, Азад?

Данвир описал ситуацию на объекте.

– Необходимо срочно прислать сюда Зияди и Исмаила.

– Шайтан, да что же это такое?!

– Когда мне их ждать?

– Скоро будут.

– Сам подъедешь?

– Нет!

Начальник охраны усмехнулся про себя, ну конечно, зачем ехать на объект, когда можно заразиться? В кишлаке безопасней. И это командир отряда. Будущий командир отряда. Впрочем, он тут и не нужен.

– Хорошо. Я жду врачей.

Врач Ясир Зияди и фельдшер Исмаил объявились через полчаса.

Зияди вызвал к себе врача из рабов, поговорил с ним, после чего, облачившись в защитный костюм, зашел в барак. Пробыл там недолго, вскоре вышел, сдергивая с лица маску.

– Ну что? – поинтересовался Данвир.

– Скажу – раб прав, у двоих тиф. Надо осмотреть всех остальных, хотя Шакли говорил, что он уже смотрел, и у него подозрения насчет еще двоих, они в стороне от толпы.

Все повернули головы в сторону рабов. Двое афганцев в стороне сидели на корточках и о чем-то оживленно переговаривались.

– От них пошла зараза? – спросил Данвир.

– Проверим, – ответил врач и кивнул фельдшеру: – Надень защиту, пойдем.

– В толпу?

– Нет, Исмаил, в рощу, – съязвил Зияди.

Фельдшер подчинился. Медицинские работники прошли через оцепление в толпу и начали осмотр рабов. Осмотрев большую часть, подошли к двум, отделенным от толпы афганцев. Осмотрели и их. Вернувшись, Зияди доложил Данвиру:

– Те двое тоже заражены. Они носители инфекции.

– Почему же они выглядят здоровыми?

– Это пока. Но они еще опасней тех, что в бараке.

– Что с ними делать?

– Можно лечить, но это долгая и не дешевая процедура, больным необходима изоляция, лекарства, уход, период реабилитации после болезни.

– Значит, они долго не смогут работать.

– Конечно, и вряд ли в дальнейшем будут в состоянии переносить большие нагрузки. Им необходимо отдельное питание.

– Все! – принял решение Данвир. – Надо избавиться от них. Но без разрешения Саманди убрать их я не могу. Ты мне ответь, Зияди, эти рабы точно больны тифом?

– Без сомнения, у них тифозная сыпь, увеличены печень и селезенка, лимфатические узлы в брюшной полости… да что я тебе говорю. У нас двое тифозных и двое носителей тифа, которые могут вывести из строя не только всех рабов, но и охрану, и специалистов, а через охрану болезнь распространится и на кишлак. Вот тогда эпидемию остановить будет сложно.

– Объясни это Саманди.

Данвир вновь вызвал начальника объекта, передал трубку Зияди. Врач описал ему ситуацию и вернул трубку Данвиру.

– Ты знаешь, что делать, Азад? – спросил Саманди.

– Ликвидировать очаг заразы.

– Да. Но, шайтан, так мы потеряем еще четверых рабов!

– Это необходимо.

– Буду просить господина Фарди прислать других рабов, иначе сорвем все сроки.

– Верное решение.

– Ты работай там.

– Что и делаю!

– До связи. Если что, я доступен в любое время.

– Вечером встретимся. И не волнуйся, Зияди проверит меня.

– Хорошо.

Данвир повернулся к надзирателю:

– Ты со своими подчиненными выведи тех двух носителей инфекции из барака, и пусть всех больных тащит за ручей. Там выкопать яму. Как все будет готово, доложишь мне.

– Ты решил убить их?

– Предлагаешь, чтобы я приказал отвести больных к тебе домой?

– Я все понял.

– Вперед!

Когда афганцев вывезли, толпа зароптала, и Данвиру пришлось вмешаться:

– Спокойно! Прекратить разговоры! Объясняю. Двое заболели, но не успели никого заразить, врачи проверили, можете спросить у своего медика. Их доставят в кишлак, как и тех, кого подозревают в том, что они являются носителями инфекции, и им будет оказана медицинская помощь. Барак же подвергнется обработке. Причин для волнений нет, приступайте к работе!

Толпа молчала, но никто не двинулся с места.

– Вы что, скоты, не поняли?! – закричал Данвир. – Я должен уговаривать вас? А не хотите, чтобы я оставил вас без пищи и заставил работать еще и ночью? Или, может быть, вы предпочитаете смерть? Это тоже можно обеспечить, но, клянусь, подыхать вы будете медленно и не от пуль. Я отменю эвакуацию больных и всех прикажу запереть в бараке. А потом, когда вы начнете орать от боли, просить помощи, отдам приказ сжечь живьем вместе с бараком, чтобы инфекция не ушла в кишлак. Этого хотите, собаки? – Он повернулся к Шахани: – Начальник караула, загнать рабов в пещеры! И не церемониться. У нас есть кем заменить их.

Он блефовал, но это подействовало. Раб – человек такой же, как все, только поставленный в унизительные условия. С ним обращаются хуже, чем с животным, но от того он не меньше других хочет жить.

Толпа угрюмо направилась к пещерам.

– Так! Теперь специалисты, – протер платком лоб Данвир и кивнул Шахани: – Я к иностранцам, ты смотри здесь за порядком.

– Да, господин Данвир.

Начальник охраны прошел к модулю.

Карл Хорн, Тим Найт и его жена Софи сидели на скамье перед модулем.

– Здравствуйте, господа, – кивнул им Данвир.

– Здравствуйте, – ответили иностранцы.

– Господин Данвир, прошу сообщить господину Фарди, что в данных условиях мы работать не можем, – поднимаясь, проговорил Хорн.

– В каких условиях, господин Хорн?

– Вы издеваетесь? Среди рабов тиф, в контракте не прописано, что мы должны рисковать своим здоровьем.

– Означает ли это, господин Хорн, что вы отказываетесь от работы?

– В данных условиях, да!

– Что ж, я, конечно, могу доложить начальству о вашем отказе, но вряд ли вы получите деньги, так как вашему здоровью на объекте ничего не угрожает, и это будет доказано. Следовательно, контракт будет нарушен без причины с вашей стороны. Есть ли у вас деньги, чтобы покинуть провинцию, я не говорю уже о стране, да еще нанять хоть какую-нибудь охрану – для европейцев путешествие по Афганистану без охраны весьма опасно.

– Как вы можете утверждать, что контракт нарушаем мы и что нет никакой угрозы здоровью? А тиф? – возмутился Хорн.

– Успокойтесь, господин инженер, – усмехнулся Данвир, – да, среди рабов обнаружены двое больных, даже не больных, а только подозреваемых в том, что они больны, и не факт, что тифом. Наши врачи осмотрели и их, и всех рабов. Несмотря на то, что точного диагноза не установлено, я все же отдал приказ изолировать не только этих двоих, но еще и тех, кто недавно прибыл на объект и не прошел полной проверки. Остальные рабы полностью здоровы, и даже при этом им будут сделаны прививки, это тоже мое решение. Сейчас рабы находятся в пещерах, ждут вас. Вы же выставляете требования. Я не могу их игнорировать. Так что давайте решим, как поступить: либо вы идете на рабочее место и продолжаете работу, либо я докладываю суть ваших претензий господину Саманди, а он господину Фарди. Уверяю, руководитель организации примет быстрое решение. Не в вашу пользу!

– Карл, Тим! – вмешалась в разговор Софи. – Вы хотите остаться в этой стране навсегда? Если работодатель уверяет, что никакой угрозы здоровью нет, то какие у вас причины не доверять ему? Вы же знали, к кому нанимаетесь на работу. А эти люди не склонны к привычной нам сентиментальности. Вы желаете остаться и без денег, и без голов? Или, может быть, вам очень хочется стать рабами? Если так, то продолжайте упрямиться, но без меня. Я вынуждена буду просить господина Данвира помочь мне доехать домой, если вы откажетесь работать.

– Софи! – удивленно воскликнул Найт. – Ты же моя жена!

– И что? Из-за твоей глупости, тупого упрямства и трусости должна сдохнуть в этой стране?

– Не ожидал от тебя такого!

– Извини, дорогой, но ты сам вынудил меня.

Начальник охраны стоял рядом с иностранцами и довольно ухмылялся. Его забавляла эта сцена. Софи показала «коготки», Найт этого не ожидал, до чего же глупая у него физиономия. И куда дернулся из своей Англии? Таким дома сидеть да задницы детишкам подтирать, пока жена на стороне наслаждается жизнью.

Хорн сумел оценить угрозу, гораздо более страшную, нежели вероятность заразиться тифом.

– Тим! Переодеваемся и следуем на рабочее место.

– Да, господин Хорн, другого выхода у нас нет.

– А вы точно уверены в том, что инфекция не грозит нам? – повернулся к Данвиру Карл.

– Точнее не бывает.

– И потенциальные больные надолго изолированы?

– Вы их больше не увидите.

– Отчего? Вы их убьете?

– Оттого, что лечение займет больше времени, нежели ваше пребывание здесь.

– Понятно, – кивнул Найт и взглянул на жену: – Ты поможешь мне, Софи?

Та, как ни в чем не бывало, улыбнулась:

– Конечно, дорогой, пойдем.

Уходя, она стрельнула по Данвиру многозначительным взглядом.

«Будет ждать», – подумал начальник охраны. Он не задержится. Решит вопрос с больными и придет. Обязательно придет.

Не став дожидаться специалистов, он прошел на объект. Там установился порядок. Резервная и отдыхающая смены караула ушли в караулку, часовые на вышках подняли стволы пулеметов вверх, надзиратели кучковались у первой пещеры. Не было только старшего надзирателя, тот контролировал больных.

– Специалисты сейчас подойдут, – сообщил Данвир. – Сегодня рабочий день увеличивается до 23:00. – И, повернувшись, прошел до машины, достал из салона термос с чаем, хорошо приправленным ханкой – слабым наркотиком, потянулся за чашкой, но тут провибрировал сигналом вызова его телефон.

Данвир подумал, что звонит Саманди, но это оказался старший надзиратель:

– Господин Данвир, у нас все готово.

– Где вы находитесь?

– Как и было приказано, за ручьем.

– Ты идиот? Ручей длинный.

– Справа от моста в балке.

– Яма выкопана?

– Да.

– Иду!

Он достал из багажника глушитель, навернул на пистолет, заложил его за брючный ремень сзади и направился в сторону балки.

Больные лежали возле свежевырытой ямы. Повезло, грунт здесь оказался песчаный, сработали быстро. Носители инфекции стояли поодаль, опираясь на лопаты и со страхом глядя на начальника охраны. Наверное, почувствовали, что и им не выйти из балки. Хотя наверняка на что-то надеялись, иначе набросились бы на надзирателя и попытались бежать. Далеко не убежали бы, но надзирателя прибили бы. И во время побега умереть не так страшно.

Данвир достал пистолет. Афганцы бросили лопаты, упали на колени:

– Господин, не надо! – взмолился один из них, Фарис Катани.

Ему вторил другой, Латиф Фарани:

– Мы же не больны, мы можем работать. Не убивайте, и мы станем рубить камень без отдыха, днем и ночью.

– Хотите жить? – издевался Данвир, уже приговоривший рабов.

– Да, господин, все что угодно, лишь бы жить!

– Даже рабами?

– Да. Жизнь, господин!

– Разве это жизнь?

– Ко всему привыкаешь.

– Неужели до сих пор непонятно, что вы не люди, вы черви, вы и нужны-то только для того, чтобы работать на других?

– Мы согласны.

– С чем? С тем, чтобы быть червями?

– Да, господин.

– Это хорошо, что вы так говорите, мне проще, – усмехнулся Данвир и поднял пистолет.

– Нет! – закричали рабы.

Продолжая ухмыляться, начальник охраны выстрелил поочередно им в головы. Афганцы упали на кучи земли ямы-могилы, вырытой для еще живых своих братьев по несчастью, и задергались в судорогах.

Больные, находясь в сознании, видели всю эту картину.

Данвир сделал шаг в их сторону, стараясь встать по ветру, дабы не подхватить заразу, и выстрелил прямо в глаза несчастных. Выстрелы прозвучали хлопками, а крики могла слышать только Софи из рощи, да и то, если находилась вне модуля. Но француженка не в счет, главное, остальные не могли слышать на объекте и понять, как он, начальник охраны, «лечит» заболевших. Отстрелявшись, он вновь скрутил глушитель, сунул его в карман, пистолет вложил под ремень и, прикурив сигарету, взглянул на старшего надзирателя:

– Ну, что стоишь, Саид? Бросай тела в яму и закапывай. Да так, чтобы никаких холмов и лишней земли.

– Понял, сейчас.

– Потом на объект, и исполнение прямых обязанностей. Специалистов на обед не отпускать. В модуль не отпускать. Пообедают с караулом, работа сегодня до 23:00, я твоих надзирателей уже предупредил.

– Вы в Харас?

– Не твое дело. Работай.

– Слушаюсь.

Старший надзиратель второй смены взялся за лопату. С ее помощью сбросил трупы на дно ямы и принялся закапывать тела.

Данвир бросил в машину подобранные стреляные гильзы – лишние следы расправы ни к чему. Туда же бросил окурок и пошел прямиком через рощу к модулю, где его после душа ждала в прозрачном пеньюаре Софи Найт.

Француженка провела его в столовый отсек, где на откидном столике уже стояла бутылка хорошего вина, ваза с фруктами, лежали сигареты и зажигалка.

– Выпьешь? – спросила Софи.

– Глупый вопрос, женщина, ты же знаешь, что у нас строго карается употребление спиртного.

– Да брось, Азад, немного, для куража.

– Нет, ты пей, тебе можно, а я? У меня есть другое средство. – Он достал из кармана брюк пакетик с порошком.

– Кокаин? – спросила жена помощника инженера.

– Чистейший.

– Я тоже хочу. – Глаза ее заблестели. – Уже не помню, когда последний раз вдыхала это блаженство, откуда у тебя здесь кокаин?

– У меня много есть из того, чего нет у других, даже у тех, кто стоит по положению выше.

– Дашь мне?

– Тебе вино.

– Но Азад! – Софи наигранно надула губки.

Афганец быстро привел ее в прежнее состояние, повысив голос:

– Ты забыла, шлюха, с кем разговариваешь?

До Софи дошло, что это животное лучше не злить, и она примирительно проговорила:

– Извини, дорогой.

– И «дорогой» меня не называй.

– А как тебя называть? По имени?

– Хозяином зови. – Данвир уставился на нее холодными, безжалостными и в то же время полными желания близости глазами.

– Хорошо. Если тебе так приятно.

– Так есть на самом деле.

– Ну, хорошо, хорошо, хозяин.

– То-то же.

Данвир высыпал наркотик на стол, ножиком аккуратно разделил кучку на две части, протянул их дорожками, достал короткую трубку.

Вскоре он был уже другим. Зрачки расширились, в поведении появилась вальяжность, расслабленность. Он выложил пистолет на стол, не забыв извлечь из него полупустой магазин.

– Пистолет? – спросила Софи. – Зачем?

– Чтобы пристрелить тебя, если сделаешь не так, как хочу, – опьяненный наркотиком, усмехнулся Данвир.

– Ты шутишь?

– Нет!

– Как тяжело с тобой!

– Но лучше, чем с мужем.

– В этом плане, да.

– Не бойся, я тебя не брошу, пока ты будешь со мной.

Мешал ему и глушитель, он достал его и положил рядом со своим пистолетом.

Софи, сделав глоток вина из бокала, посмотрела на Данвира:

– Я слышала хлопки, такие слабые, на которые и внимания не обратила бы. А теперь… это ты стрелял?

– Я! – снова усмехнулся Данвир.

– Ты кого-то убил?

– Да!

Начальник охраны прикурил сигарету, Софи тоже потянулась к пачке, но Данвир оттолкнул ее руку:

– Не при мне. Ненавижу, когда женщина курит.

– Хорошо.

– Ты хочешь знать, кого я убил и за что?

– По-моему, мне лучше не задавать подобных вопросов.

– Верно мыслишь. Ты умнеешь на глазах. Но я отвечу на этот вопрос. После того как ответишь ты, почему инженер и твой муж вернулись утром с работы.

– Тим сказал, что кто-то из рабочих заболел тифом.

– Не рабочих, а рабов.

– Да, рабов.

– Так вот я вылечил их.

– Пристрелил?

– Вот этой рукой, – поднес раскрытую ладонь к ее лицу Данвир.

– Ты – жестокий человек!

– Верно, поэтому со мной лучше быть ласковой и послушной. Но хватит болтовни, быстро в душ и в постель!

Софи ушла в душевую. Данвир, подумав, он еще был в состоянии думать, положил пистолет в карман. Прошел в спальню, разделся, упал на мягкую постель под прохладные струи кондиционера. Бандит представлял, что он сегодня будет делать с Софи, и ухмылялся. Ухмылку с физиономии стер сигнал вызова телефона. Вытащив его из кармана брюк, Данвир взглянул на экран и, увидев имя начальника объекта, сказал:

– Да, Карим?

– Почему сразу не ответил?

– Занимался больными. Только что закончил.

– Убрал всех?

– Да, четверых, за ручьем правее моста, если смотреть от перевала.

– Я говорил с Мохаммадом Фарди, он высказал недовольство происходящим на объекте.

– Но мы-то здесь при чем, если к нам прислали больных?

– С Фарди трудно разговаривать. Значит, ты сейчас вне объекта?

– Пока да.

– Фарди посылает к нам своего заместителя, командующего всеми формированиями «фронта» Хамида Хакади, а тот гораздо жестче Фарди.

– Зачем он посылает его к нам?

– Не знаю. Но ничего хорошего ждать не приходится. Ты давай на объект и приведи там все в порядок. Особенно это касается караула, надзирателей, специалистов. И чтобы во время визита Хакади работа на объекте кипела. Ты понял меня?

– Понял.

– И чтобы никаких жалоб.

– Даже со стороны рабов?

– Те не в счет, кто слушает раба? Главное, чтобы специалисты не пожаловались на что-нибудь.

– Да им вроде не на что жаловаться, – хмыкнул Данвир и вдруг добавил: – Правда, сегодня я говорил с ними строго, они решили выставить условия.

– Что за условия?

– Это касается их безопасности в отношении здоровья. Не хотели работать, пока не прояснится ситуация с тифом. Пришлось заставить, пригрозить.

– Это плохо. Поговори с ними еще раз. От них не должно быть никаких жалоб, претензий, за молчание они получат дополнительное вознаграждение от меня лично.

– Хорошо! Когда следует ждать Хакади?

– Считай сам. Ему надо проехать по ущелью Карак до Дарви, это шестьдесят километров, пройти серпантином через перевал Ланг и добраться до Хараса, еще примерно пятьдесят пять километров, ну, а от кишлака до объекта – пять минут. Еще минут десять на разговор со мной.

– Не меньше трех часов. Это если не остановится в Дарви.

– Где-то так. Времени подготовить объект у тебя более чем достаточно.

– Ты приедешь с ним?

– Я обязан сопровождать такого важного человека.

– Ну да, конечно. Хоп, Карим, я все понял, сделаю что надо.

– Очень на это надеюсь. Все, и будь на связи.

– Я всегда на связи!

Саманди отключился. Выключил телефон и Данвир, с досады бросив его на одеяло.

– Шайтан, как не вовремя!

Из душевой вышла обнаженная Софи:

– А вот и я, хозяин. Ты готов?

– Ничего не будет, – рывком поднялся Данвир.

– Что случилось? – удивленно спросила француженка. – Или кокаин вывел тебя из строя? Так я исправлю это.

– Заткнись! И слушай меня. На объект едет начальство, высокое начальство, человек, который является одним из… хотя тебя это не касается. Он будет осматривать объект, разговаривать с охраной, с инженером, с твоим мужем, возможно, и с тобой. Поэтому приведи здесь все в порядок, убери спиртное, оденься поскромнее. Я не знаю, о чем он будет спрашивать, но ты всем довольна. Скучно, конечно, но уже привыкаешь. Никто к тебе не пристает, вообще ты ни с кем, кроме инженера и мужа, не общаешься. Занимаешься хозяйством. Все необходимое вам доставляют по первому требованию и в срок. Тем, что происходит на объекте, не интересуешься, муж ничего не рассказывает. В общем, примерно так. Ты поняла меня?

– А когда приедет этот важный человек?

– Часа через три.

– Целых три часа. И ты не можешь задержаться на час?

– Нет! Возможно, зайду позже, если, конечно, не придется уехать. Тогда завтра, как получится. Все, у меня много работы.

Ты хорошо запомнила, как должна отвечать на вопросы?

– Запомнила.

– Хоп.

Данвир оделся, зарядил оружие и ушел на объект.

Софи, проводив его, безразлично поморщилась:

– Дикари и есть дикари.

На объекте работы шли медленно.

Вернувшийся в лагерь старший надзиратель доложил, что закопал трупы, врач и фельдшер уехали, а вот рабы работают с ленцой. И инженер с помощником не подгоняют их.

– Так, да?

– Да, господин Данвир. И мои люди ничего сделать не могут.

– Смогут, когда здесь объявится Хамид Хакади в сопровождении Саманди.

– Что? Сюда должны приехать господин Хакади и господин Саманди?

– У тебя со слухом проблемы?

– Нет, но… это связано с больными?

– Это связано с тем, что на объекте бардак.

– Но мы же не виноваты…

– Так! – прервал надзирателя Данвир. – Иди в пещеры и очень вежливо пригласи специалистов выйти ко мне. А своим передай, что они тоже будут иметь разговор, до него же пусть поторопят рабов.

– Хоп, саиб, я все понял.

Старший надзиратель быстрым шагом направился к пещерам. Вскоре оттуда вышли англичане. Данвир убрал пистолет и глушитель в машину и пошел навстречу специалистам.

– В чем на этот раз дело, господин Данвир? – спросил Карл Хорн.

Помощник стоял рядом, в глазах пустота, отрешенность.

– Господа, я хочу извиниться за резкость, которую допустил в разговоре у модуля.

– Что это с вами, господин Данвир? Вы здоровы?

– Абсолютно. А что вас удивляет? То, что я извиняюсь?

– Признаюсь, не ожидал подобного.

– Тем не менее я был не прав.

– Ну хорошо, извинения приняты, мы можем идти?

– Прошу уделить мне еще некоторое время.

Англичане переглянулись, Хорн пожал плечами:

– Пожалуйста.

Данвир сказал специалистам о скором прибытии на объект высокого начальника, передал слова Саманди:

– В общем, господа, нам бы очень не хотелось, чтобы вы выразили свое недовольство господину Хакади.

– И за это Саманди готов заплатить нам из своего кармана?

– Да.

– Вы так боитесь Хакади?

– Мы не боимся, но нет ничего хуже, когда в организации возникают конфликтные ситуации, когда начинается разбирательство и прочее, негативно отражающееся на общем деле.

– Понятно, – усмехнулся Хорн. – Вы не желаете получить нагоняй от начальства. Объяснимое желание. Хорошо, договорились, мы всем довольны, да, Тим?

– Да, Карл, – кивнул тот. – Тем более что для нас наши жалобы положения не изменят.

– Мы скажем, что всем довольны, господин Данвир. Сколько намерен заплатить господин Саманди?

– Это решаете с ним, мне сумму он не назвал.

– О’кей!

– Теперь вопрос, господа. Почему рабы работают с прохладцей?

– Потому что они измотаны. Вы же, вместо того чтобы предоставить им больше времени для восстановления сил, улучшить питание, только увеличиваете рабочий день и кормите помоями. Так скоро у вас не останется рабочих рук.

Данвир, находившийся в состоянии наркотического опьянения, внешне никак не проявлявшегося, внутри же вызывающего ярость, с трудом сдержал себя, чтобы не избить этих заносчивых неверных. По сути, таких же рабов на привилегированных условиях.

– Значит ли это, что сегодня тоннели пробиты не будут?

– Тоннели мы пробьем, но работы по расширению третьей пещеры придется приостановить.

– И когда будет готова третья пещера?

– С имеющимися рабами на следующей неделе, точнее сказать не могу.

– Но на время визита господина Хакади вы обеспечите полную выкладку рабов? Вы сможете заставить их работать в полную силу?

– Вообще-то заставлять людей работать – не наше дело, – вмешался в разговор Найт.

И вновь Данвир сдержал себя. Этого щенка Найта он бы с огромным удовольствием сделал бы инвалидом, но постарался ответить как можно спокойнее:

– Это так, но к вам у рабов другое отношение, чем к надзирателям.

– Вам нужна показуха? – спросил инженер.

– Если угодно, да.

– Я думаю, мы сможем убедить рабочих работать в полную силу, но при условии, что после отъезда вашего высокого начальства вы предоставите им отдых. Независимо, когда это произойдет.

– Согласен. Как только начальство уедет, рабам будет предоставлен отдых, – сказал Данвир, понимая, что выбора у него нет.

– Договорились. Еще нам надо, чтобы медперсонал ближайшей больницы, где есть дипломированные врачи, осмотрели нас и сделали прививки, а также снабдили модуль собственной, хорошо укомплектованной аптечкой, а не той, что висит у входа для отвода глаз, в которой, кроме аспирина, йода и бинта, ничего дельного нет.

– Согласен. Будет вам и осмотр, и большой санитарный пакет, что используется американцами. Это устроит?

– Вполне!

– Тогда все! Не смею задерживать.

Специалисты ушли. Данвир проинструктировал надзирателей, чтобы не размахивали дубинками без надобности, работу в нужном режиме обеспечат англичане, после чего прошел в караульное помещение. Там и без дополнительной команды был порядок.

В барак же Данвир зайти не решился, хотя врач и фельдшер провели внутри дезинфекцию, разумно полагая, что и Хамид Хакади не пойдет туда.

Закончив переговоры, он вдруг почувствовал жажду. И вообще слабость. Надо немного отдохнуть самому. Сев в салон внедорожника, завел двигатель, включил климат-контроль, установив его на температуру в двадцать градусов, взялся за захваченный из дома термос. Тот хорошо держал тепло, и горячий чай взбодрил бандита. Данвир посмотрел на часы. Ждать еще около двух часов. Можно и подремать, тем более наркота клонила в сон. Когда надо, его разбудит старший надзиратель. Он опустил до упора спинку кресла переднего пассажира и провалился в черную бездну глубокого наркотического сна…

Разбудил его старший надзиратель. Открыв дверцу внедорожника, тряхнул за руку:

– Господин Данвир?!

Начальник охраны сразу и не понял, где находится:

– А? Что?

– Господин Данвир, звонил господин Саманди.

Данвир тряхнул головой, вернулся в реальность.

– Что? Сколько времени?

– Четыре часа.

– Четыре?!

– Да, я говорю, звонил господин Саманди.

– Когда, почему тебе?

– Минут пять назад, а мне, потому что вы не ответили.

– Шайтан, надо же, уснул крепко. Я позвоню Саманди.

– Не думаю, что это надо делать. Господин Саманди уже все передал.

– Что передал?

– То, что к Харасу подъезжает господин Хамид Хакади, сейчас, наверное, уже в кишлаке. Господин Саманди приказал отыскать вас и предупредить, чтобы были в готовности принять гостей.

И тут Данвир все вспомнил. Оттолкнув Кайзара, бросился за пределы лагеря к ручью, умылся, на обратном пути привел себя в порядок, причесался, заправил рубашку, стряхнул пыль с брюк. У машины достал губку, навел глянец на лакированные туфли и повернулся к продолжавшему стоять рядом с «Ниссаном» старшему надзирателю:

– Чего застыл? Бегом ко мне начальника караула, предупреди специалистов и своих людей, сам сюда же. Бегом, Саид!

– Слушаюсь.

Вскоре к Данвиру подошел начальник караула Шахани, как всегда, спокойный, сосредоточенный:

– Ждем Саманди с Хакади?

– Ты говоришь об этом так, будто приезжает фельдшер смотреть рабов.

– А чего суетиться, Азад? Я хорошо знаю Хакади. Как-то вместе засаду на американский патруль устраивали. Кто-то нас сдал, и вместо «хаммеров» появились вертолеты. Еле ноги унесли. Давно это было.

– Хакади на самом деле строг, как о нем говорят?

– Бардака не любит, терпеть не может, когда с ним пререкаются, за дисциплиной следит, ты вот в брюках, в рубашке и в туфлях, как европеец. Не уверен, что это понравится Хакади.

– Переодеться не во что, да и поздно, вот они, гости.

Шахани повернулся к дороге. Вдали поднималось большое облако пыли, ехало, видимо, несколько машин.

– Да, это Хакади с охраной и Саманди.

Через три минуты колонна из трех внедорожников вошла на территорию. Раскатилась веером, встала, как по команде, одновременно. Из головной машины вышел заместитель руководителя организации «Фронт возрождения Афганистана», отделения так называемого радикального «исламского государства», Хамид Хакади. За ним Саманди, следом рассыпалась вокруг охрана. Все в черной форме, даже Саманди.

Хакади кивнул Данвиру и протянул руку для пожатия. Поздоровался он и с Кайзаром. Потом снова взглянул на Данвира и недовольно проговорил:

– Что за вид, Азад? Ты что, устроился на службу в администрацию президента? Или к янки в услужение?

– Нет, и вы знаете об этом.

– Так почему вырядился, как прислужник неверных? Тебе приказ по организации не писан?

– Там указано, что все бойцы боевых формирований обязаны носить форму установленного образца. У нас же в Харасе боевое формирование пока еще не создано, поэтому я посчитал возможным надеть то, что удобно. Как только…

– Много говоришь, Данвир, – прервал его Хакади, – и что это у тебя с глазами?

После кокаина они слезились, покраснели.

– Болят в последнее время. Придется очки солнцезащитные носить.

– Я видел такие глаза у наркоманов. Ты, случаем, не употребляешь наркотики?

Данвира пробила дрожь. Употребление тяжелых наркотиков в организации было строжайше запрещено.

– Нет, господин, Хакади, не употребляю.

– Смотри, Азад, узнаю, что наркоманишь, прикажу расстрелять. Хотя нет, нам же нужны рабы, отправлю к рабам. Ты понял меня?

– Понял, господин Хакади.

– Одежду неверных сменить на форму! Это понятно?

– Да, господин Хакади.

Заместитель Фарди повернулся к Саманди:

– Всем носить форму, Карим!

– Слушаюсь, господин Хакади.

Высокопоставленный гость взглянул на Данвира, который под его пристальным взглядом потерял былую спесь и уверенность в собственной значимости:

– Ну, что молчишь, Азад? Докладывай, что у вас тут на объекте творится. Ведь ты отвечаешь за работы по складам?

– До вчерашнего дня, господин Хакади…

– Не надо через слово говорить «господин Хакади», по-моему, и без этого понятно, к кому ты обращаешься, – поморщился тот.

– Да, гос… извините. Так вот, до вчерашнего дня на объекте все шло по плану. Ну, если точнее, с некоторыми отклонениями от графика, вызванными причинами, известными в Альдаге. Вчера же произошел обвал тоннеля между первой и второй пещерами.

– Кто виноват в этом? – быстро спросил Хакади.

– Никто, так как в горной породе оказались пустоты, а специалисты не имеют оборудования для их обнаружения, по породе стучали ломами, но и этим способом пустоты не определили. Поэтому при прохождении последних метров свод рухнул, погибли двое рабов.

– Значит, никто не виноват.

– Несчастный случай. Бывает.

– Дальше?

– А сегодня с утра, приехав на объект, я от старшего надсмотрщика Саида Кайзара узнал о двух рабах, не поднявшихся на построение. Из-за высокой температуры и лихорадки.

– Достаточно. Остальное мне известно. Ты убрал больных и носителей инфекции?

– Убрал.

– Где?

– За ручьем.

– Лично убрал?

– Лично.

– Кто это видел?

– Только Саид Кайзар.

– Что сказали специалистам?

– Что отправили рабов в больницу.

– Ясно. А как отреагировали на это иностранцы?

– Они испугались.

– Нормальная реакция, – кивнул Хакади. – Вызвать их сюда.

Кайзар сорвался с места и побежал к пещерам.

– Значит, за сутки вы потеряли шестерых рабов? – уточнил заместитель Фарди.

– Да, саиб.

– И сейчас у вас их четырнадцать?

– Точно так.

– Барак продезинфицировали?

– Сразу же после выявления тифозных.

– Остальных рабов врач смотрел?

– Да, они здоровы.

– Странно. Вы еще легко отделались.

– С помощью Всевышнего!

Подошли англичане, и Хакади приказал всем:

– Оставьте нас! Займитесь объектом. После разговора со специалистами я осмотрю пещеры и территорию, прилегающую к объекту, включая модуль специалистов.

Данвир и Кайзар пошли к «Ниссану», Шахани вернулся в караульное помещение.

Хакади поздоровался с иностранцами и отвел их ближе к западной стороне периметра колючей проволоки, чтобы никто не мог слышать их разговора. Данвир протер вспотевшее лицо и вздохнул:

– Действительно, суров. От такого пощады не жди.

– Это да. Интересно, долго он тут пробудет? – задумчиво произнес старший надзиратель.

– Не волнуйся, свое успеешь получить.

– За что?

– Хакади найдет, за что.

Инженер Хорн счел благоразумным сыграть в игру начальника охраны. Как бы ни был грозен заместитель самого Мохаммада Фарди, серьезно он, ввиду дефицита кадров, Данвира не накажет. Ну, сделает внушение, которое боевику как комариный укус, возможно, лишит каких-то денег, неизвестно, как в организации, а проще говоря, в отряде осуществляется денежное вознаграждение, ну, может, отстранит на какое-то время от должности. И все. Большего не будет. Хакади уедет, а Данвир останется, затаив злобу. А люди, подобные начальнику охраны, обид не прощают. Поэтому на вопрос Хакади, как к специалистам относятся местные начальники, Хорн ответил:

– У нас нет претензий.

– Содержание?

– На уровне.

– Питание?

– Хорошее, калорийное.

– Здоровье?

– Попросили господина Данвира, чтобы нас осмотрел врач, сделал прививки и обеспечил набором лекарственных препаратов, он обещал сделать.

– Азад! Ко мне! – позвал Хакади.

– Да, господин Хакади! – быстро приблизился к нему Данвир.

– Ты обещал специалистам медицинское обследование, лекарства, обслуживание?

– Да, обещал, и завтра с утра доктор Ясир Зияди с фельдшером Исмаилом будут здесь. Они же привезут большой санитарный пакет.

– Не завтра, Азад! – покачал головой Хакади. – А сегодня. Время еще есть. Ступай к Саманди, и вместе немедленно решите этот вопрос.

– Слушаюсь, господин Хакади, – поклонился Данвир и с ненавистью посмотрел на специалистов. Это из-за них и при них он, Азад Данвир, вынужден терпеть унижения. Но он еще отыграется на этих англичанах. Спасибо, что обозначили только проблему с медиками. Впрочем, это их не спасет. Придет время, и он лично разделается с каждым.

– Благодарю вас, – сказал Хорн, обращаясь к Хакади.

– Я хотел бы лично убедиться в том, что ваше содержание находится на надлежащем уровне. Мы ценим наших специалистов. Другими словами, я хотел бы осмотреть модуль. У вас, – повернулся он к Найту, – там жена хозяйничает?

– Да, господин Хакади.

– Вот с вами мы и посмотрим модуль, а вы, – взглянул он на инженера, – продолжайте работу. Я пробуду здесь еще около часа, если за это время возникнут вопросы, просьбы, пожелания, обращайтесь, сделаю все, что в моих силах.

– Один вопрос уже сейчас есть, – проговорил Хорн.

– Слушаю.

– У нас осталось четырнадцать работников. Мы и с двадцатью не могли выполнить график, уж очень трудоемкая работа, и слишком примитивный инструмент, а уж с четырнадцатью… Работы могут затянуться надолго, если допустить, что и в дальнейшем мы не застрахованы от потерь среди рабочих.

– Я в курсе этой проблемы, – кивнул Хакади. – Люди будут. Что бы вы хотели получить из технических средств?

– Об этом знают господин Данвир и, надо полагать, господин Саманди.

– Хорошо. Я поговорю с ними. Если вы не затребовали сложную технику, то другим мы обеспечим. Все?

– Да!

– Тогда, господин Хорн, прошу вас продолжить работу, а вас, господин Найт, проводить меня в модуль.

Проверка закончилась благополучно. Все сделали так, как было нужно Данвиру. Теперь следовало исполнять обещание, так как после осмотра модуля и беседы с женой Найта Хамид Хакади и Саманди с охраной выехали в Харас.

Выполнять обещание, значит, предоставить рабам отдых. Это ничего, не проблема, но с рабами уйдут в модуль и специалисты, а следовательно, свидание с Софи не состоится. Но и нарушить слово он не мог. Саманди не станет прикрывать своего заместителя, если англичанам удастся каким-то образом пожаловаться на него Хакади. А этого бандит желал меньше всего. Он приказал объявить всем окончание работ и отдых, сел в «Ниссан» и уехал в кишлак, домой. В конце концов, у него есть молодая жена. Не такая опытная, как шлюха Софи, но красивая, стройная, покорная.

Глава третья

После непродолжительной беседы и позднего обеда у Карима Саманди Хамид Хакади засобирался в путь.

Во дворе, где стояли машины заместителя организации «Фронт возрождения Афганистана», он отвел в сторону Саманди и сказал:

– Я понимаю, Карим, что Данвир твой человек, ты доверяешь ему, иначе он никогда не занял бы свой пост. Но, скажу честно, мне он не внушает доверия. Я во время визита на объект заглянул и в модуль. Ты знаешь, я умею разбираться в людях, и если помощник Хорна, Тим Найт, вел себя естественно, то жена его явно и открыто лгала. Она была пьяна, хоть и спрятала спиртное, но это, в принципе, нашим специалистам не запрещено, а вот в пепельнице я увидел окурок сигареты, которыми не пользуется Софи Найт. Такие сигареты курит только один человек в твоем подразделении. Азад Данвир. Еще женщина, это было заметно, перед моим приходом навела порядок. Не отличаясь особой чистоплотностью, она бросила нижнее белье в шкаф, дверь которого была приоткрыта. Такое белье носят или надевают при приеме клиента европейские проститутки. Я учился в Англии, знаю. Конечно, можно предположить, что Данвир приходил в модуль, хотя об этом ничего не известно ни Хорну, ни Найту, ни… Софи, но весьма странно, не мог же Азад пройти в модуль в отсутствие иностранцев, да и, по показаниям надзирателей, Софи практически не выходит из него, если только к ручью, откуда хорошо виден вход. Но вернемся к началу: предположим, Данвир приходил в модуль с целью проверки, как живут иностранцы. И только в отсутствие мужчин. Предположим, он разговаривал только с Софи, хотя та это отрицает. Но предположим, что Данвир заходил в модуль, а Софи не желает говорить об этом мужу. Вопрос, что это за дела? Почему Данвир заходил к Софи? Для обычного разговора ни о чем? Бред! Я думаю, что у Азада связь с француженкой. Тем более что до замужества она промышляла проституцией в Марселе.

– А может, он действительно просто один или два раза зашел к Софи Найт, чтобы выслушать мнение женщины о жизни у объекта? А та, естественно, скрывает это, боясь гнева мужа.

Хакади посмотрел на Саманди:

– Вот уж не думал, что ты так наивен, Саманди. Говорю, Данвир спит с женой Найта. И шайтан бы с ним, но если об этом узнает Тим Найт, муж этой шлюхи? Это мы при всех говорим, что найдем замену любому. Да, твоему заместителю найдем замену без проблем, а вот подыскать и найти специалиста горного дела очень не просто и дорого. Что ты скажешь, когда Найт вдруг откажется от работы?

– Он не сделает этого, потому как по натуре далеко не храбрец.

– Не забывай, что даже трусливый шакал, загнанный в угол, способен превратиться в страшного зверя. Если среди англичан начнется раздор, то мы потеряем столько денег, что ни тебе, ни Данвиру со всем кишлаком не хватит расплатиться. Я не говорю о времени. А какой удар по репутации организации? Наши братья прислали нам специалистов, а мы устроили тут разврат. Кто после этого будет иметь с нами дело?

– Что я должен сделать, господин Хакади? Убрать Данвира? – угодливо спросил Саманди, поглаживая бородку.

– Не сейчас. Сейчас он нужен. На данном этапе ты должен раскрыть его связь с француженкой и заставить Данвира оставить ее в покое. Сможешь?

– Смогу.

– Хоп. И еще, всем носить боевую форму «Исламского государства».

– Да, господин Хакади!

Заместитель руководителя создаваемой в Афганистане организации «Фронт возрождения Афганистана» вернулся в Альдаг около 9 часов вечера. Задержался в Дарви, поговорил с полевым командиром Ахмедом Кардаем. По возвращении решил сразу же зайти к начальнику. Тот принял заместителя в отдельной комнате большого дома, меблированного в смешанном европейско-восточном стиле. Хамид Хакади доложил результаты поездки в Харас. Выслушав его, Фарди прошелся по комнате:

– Значит, нам нужны рабы. Вопрос, где их взять? Нет, мы, конечно, можем захватить какой-нибудь кишлак, сил для этого достаточно, и поработить сотни человек любого возраста и пола. Но провинции в основном находятся под контролем Талибана. А талибы не позволят хозяйничать в их вотчине.

– Но ведь люди Халифа вроде договорились с талибами о союзе?!

– Договорились, – вздохнул Фарди, – поэтому мы и можем формировать группировку организации. Да и договорились только потому, что ИГИЛ набирает силу на всем Ближнем и Среднем Востоке, влияние же Талибана по-прежнему распространяется лишь на часть Афганистана и Пакистана. Но если мы вторгнемся в сферу интересов талибов, все договоренности полетят к черту, и они нанесут нам такой удар, что от «Фронта» не останется ничего и никого.

Хакади закурил сигарету и, выпуская дым, проговорил:

– Попробовать нанять рабочую силу в Кабуле?

– Не дадут, Хамид. Мы уже заявили о себе, и правительство не в восторге, мягко говоря, от нашего появления. Американцы надеются, что «Исламское государство» в Афганистане неизбежно столкнется с талибами, но не сразу, а когда настолько усилит свое влияние, что сможет это.

– Зачем американцам внутренняя междоусобица в Афганистане, когда их цель направить все оппозиционные силы на Таджикистан, Узбекистан, Туркмению, чтобы устроить там государственные перевороты, тем самым создавать очаг реальной угрозы на южных границах России?

– Да, Хамид, это цель американцев, но… только после того, как подразделения миротворческих сил содействия безопасности покинут страну. Иначе получится полный провал политики США в регионе. Но не будем о высокой политике, тем более что предсказать ход событий в Афганистане сейчас просто невозможно, мы должны сосредоточиться на создании крупной группировки ИГИЛ в стране.

– Вы говорите, что нам не дадут работать в Кабуле по найму рабочей силы, но, во-первых, это необязательно делать в столице, во-вторых, можно представиться кем угодно. Рынок труда сейчас большой, безработица высокая.

– Все это так, – кивнул Фарди, – но ты предлагаешь долгий вариант, а нам люди нужны уже сейчас. У нас, от силы, месяц для подготовки складов у Хараса. А там работы еще много. Оборудование, материалы мы на объект перебросим, это не проблема. Проблема в том, где взять рабов? В южных провинциях мы действовать не можем, для успешных действий на севере не хватит сил. В Кабул и другие крупные города нам дорога закрыта. – Он подошел к карте Афганистана, висевшей на стене, довольно долго всматривался в нее, затем произнес: – Район проживания племени хату, вот что иметь бы под своим контролем. Там можно было бы создать мощную базу. К высокогорному плато ведут всего две дороги, которые легко перекрываются наверху. Два средних блокпоста сдержат продвижение по серпантинам любые силы. И мужчин там хватает. Хату проживают компактно в четырех крупных кишлаках – Докур, Тахталаг, Урун и Бурд, а также в семи-восьми мелких населенных пунктах. Кстати, одна из дорог ведет к нам, к Альдагу. Бурд с Альдагом разделяют какие-то шестьдесят километров.

Хакади докурил сигарету, затушил окурок в пепельнице:

– Мне это известно, как известно и то, что талибы не раз пытались захватить район проживания хату и достаточно мощными отрядами, однако им это не удавалось. Потеряв много людей, они оставили эту затею. А затем хатуиты вышли на тропу войны, когда известный полевой командир Абдулла Мирзади использовал одежду племени при разгроме госпиталя Красного Креста.

– Я лично знал Мирзади, – ответил Фарди, – кое в чем помогал ему, пользуясь служебным положением. Вот бы кто нам сейчас пригодился. Мирзади был сильным и умным командиром.

– Однако какие-то хатуиты переиграли Мирзади, захватив в плен, и позже у себя в Докуре казнили его. Как могли хатуиты разбить отряд Мирзади?

– Хату – племя воинов, и воевать они умеют. Так что в разгроме отряда Мирзади ничего странного не было бы, если не одно «но».

– Какое «но»?

– А ты не в курсе?

– Я же в то время был в Ираке!

– Понятно. «Но», Хакади, заключается в том, что не племя хату разгромило отряд Мирзади, а боевая группа российского спецназа.

– Что? – удивился Хакади. – Русский спецназ?

– Да. Это было засекречено, но я-то знаю, что произошло на самом деле под самым носом у талибов под Кандарамом.

– Я могу знать об этом?

– Почему нет? Ты мой заместитель.

– Прошу, расскажи, Мохаммад.

– Дело прошлое. Мирзади, желая пошантажировать русских и заполучить ПЗРК, напал на госпиталь Красного Креста в Мальяре, захватил в заложники русских врачей. Кроме того, у Мирзади работала и диверсионная группа в России. Но, надо признать, неудачно. Так вот к заложникам. Мирзади затребовал у Москвы ПЗРК в обмен на них. Русские подумали и прислали сюда группу спецназа, чтобы и проблему снять, и Мирзади наказать. И это им удалось.

– Русские не могли прислать сюда большую группу.

– Они обошлись малыми силами. Все подробности я не знаю, но каким-то образом российский спецназ уничтожил отряд Мирзади, захватив Абдуллу. Тогда же с гор спустился отряд хатуитов во главе с вождем племени Бани Арданом. И этот отряд вышел к месту захвата Мирзади у развалин древней крепости Шарди, когда русские уже готовы были вылететь обратно. Ардан как-то договорился с русскими, а скорее всего, во избежание столкновения, которое могло закончиться гибелью группы, русские передали Ардану Мирзади. В общем, разошлись по-хорошему. Так что хатуиты к разгрому группировки Абдуллы прямого отношения не имеют. Мирзади достался им, можно сказать, случайно. А представлено все было так, что именно они нанесли поражение Мирзади.

– Интересная история. А чем живут хатуиты?

– Чем живут, говоришь? Хороший вопрос. Шайтан, как же я сам об этом не подумал. Хатуиты не могут постоянно сидеть в горах, им нужны мука, соль, сахар… подожди. – Главарь афганского отделения террористической организации ИГ прошел к столику, где находилась спутниковая станция. Включил ее, снял трубку, набрал номер. Ждал недолго: – Алим? Салам, уважаемый, это Фарди… Да, да, я, Алим… Знаю… Все нормально… В Кабуле скоро не только услышат обо мне и «фронте»… У меня к тебе просьба, Алим… Нет, никаких государственных секретов. Ты мне скажи, что тебе известно о племени хату? Точнее, каким образом они получают в горы необходимые для жизни продукты, оружие, одежду, строительные материалы?.. Что?.. На базаре? Как часто?.. Так, понятно. Подожди, и что, за один день они успевают сбыть свой товар и купить другой?.. Странно. Их сукно и шерсть пользуются таким спросом?.. Понятно. Вот оно, значит, как?.. Да нет простой интерес, тебе не надо знать об этом… Не волнуйся… людей, помогающим нам, мы наградим, а не уничтожим… Талибы? А что талибы? Скоро все оппозиционные организации и движения встанут под знамя «Исламского государства». Повсюду на Востоке будет единый халифат. Так что о врагах говорить не приходится. Сейчас мы сильнее всех. Спасибо, уважаемый, я не забуду о твоей услуге… Хорошо, обязательно обращусь… Да хранит Всевышний и тебя, и твой дом.

Фарди отключил спутниковую станцию и взглянул на Хакади:

– Ты задал очень своевременный вопрос. Оказывается, один раз в месяц, в третье воскресенье, хатуиты небольшим караваном приходят в Кандагар, на базар. Привозят сукно, шерсть, покупают необходимые товары для всего племени.

– Сколько же надо сукна и шерсти, а, главное, покупателей и времени, чтобы сбыть этот, в общем-то, обычный товар?

– Если ты слышал, данное обстоятельство удивило и меня. Но хатуиты продают все в один день. Более того, в тот же день они успевают закупить все необходимое и уйти из города. Странно, да?

– Более чем.

– Но это все ерунда. Главное что? Главное то, что они торгуют с Кандагаром, отправляют небольшие караваны. Тебе не кажется, что мы близки к решению проблемы с людьми?

– Ты имеешь в виду захват каравана?

– Да. Хату живут независимо, они не поддерживают ни проамериканскую власть, ни талибов.

– Сами по себе?

– Именно, поэтому могут рассчитывать только на свои силы. За них не вступится никто. Сами же они сильны только в своих горах. Внизу серьезной угрозы не представляют ввиду малочисленности боевого формирования. Мой друг в Кабуле говорил, что Ардан постоянно держит под ружьем отряд не более пятидесяти человек. Правда, хорошо вооруженных и, как уже говорил, умеющих воевать. Но что такое пятьдесят человек? Они удержат позиции охраны своего района, но эффективно действовать, скажем, против нас, не смогут.

– Ты говорил, караван хату выходит в Кандагар в третье воскресенье каждого месяца?

– Да. Где календарь? – Фарди подошел к большому рабочему столу, присел в кожаное кресло, открыл ежедневник: – Так, третье воскресенье июля. Двадцатое число. А сегодня у нас пятнадцатое. – Хату пойдут в Кандагар в конце этой недели. И дорога у них одна. Из Тахталага на юго-восток, сначала по плато, обходя лесной массив, затем ущельем Варак, что лежит в пяти километрах от селения Ак-Варалан, вновь по плато, через перевал к Кандагару. Других дорог нет. Рядом только обозначенный кишлак Ак-Варалан, где проживают семьи мирных чабанов. Там власть – самоуправление.

– Как и у хату?

– Как и во многих селениях юга Афганистана. Но к теме, Хамид. От Дарви, где стоит отряд Ахмеда Кардая, до кишлака Ак-Варалан по карте восемьдесят семь километров. До ущелья Варал, если считать по прямой, семьдесят километров вдоль обширного лесного массива.

– Ты уже планируешь акцию нападения на караван хату?

– Разве это незаметно? Подойди.

Заместитель подчинился.

– Теперь, как профессионал, имеющий военное образование, скажи мне, где удобнее напасть на караван, чтобы взять как можно больше пленных?

– По карте ничего определить нельзя, надо воочию видеть местность. Вполне возможно, что не ущелье окажется самым удобным местом, а, скажем, район северо-западнее, там, где «зеленка». Нужна разведка, Мохаммад.

– Хорошо. Ты ее и проведешь.

– Это я уже понял, – покачал головой Хакади. – Вопрос: взять людей отсюда или привлечь воинов Кардая?

– Зачем из Альдага вести группу штурма, если у Кардая приличный отряд. В Дарви у нас сорок три бойца, группу разведки и штурма наберешь.

– Там есть опытный воин, заместитель Кардая, Будур Бадри. Мы воевали вместе.

– Ну и отлично. Утром выезжай в Дарви. Возьми с собой охрану и спутниковую станцию. Кардая я предупрежу о твоем приезде.

– Не раскрывая цели приезда.

– Само собой.

– И надо бросить в Харас хоть какое-нибудь оборудование. Инженер говорил о бензокомпрессоре и отбойных молотках, пора перебрасывать и металл для ворот, стеллажей.

– Это я возьму на себя. Ты отработай задачу по рабам.

– Знаешь, Мохаммад, думаю, нам надо запутать Ардана. Чтобы он потерял след и не пытался найти тех, кто уничтожит его караван, – выдержав паузу, проговорил Хакади.

– Что предлагаешь конкретно?

– Представить нападение на караван как месть за Абдуллу Мирзади.

– Но как? Выйти с Арданом на связь и заявить об этом открыто?

– Нет! Дать возможность одному хатуиту уйти. Так будет правдоподобнее.

– Решай сам. Считаешь нужным сделать так, делай. Начинай сначала главное, сформируй в Данвире группу штурма, выйди в район Ак-Вараланак, подыщи место засады. И чем быстрее это сделаешь, тем лучше.

– Я знаю, Мохаммад, как брать караваны и как защищать их.

– Тогда мне остается только пожелать тебе удачи!

– Благодарю. Выезжаю утром.

– Связь держим по необходимости по спутнику.

– Да! Спокойной ночи, Мохаммад!

– Да хранит тебя Всевышний!

Хакади покинул усадьбу Фарди и направился к своему дому, где строго соблюдались законы ислама и где никто не мог слова сказать без разрешения мужчины – главы многочисленного семейства.

Среда 16 июля

В 7 утра Хамид Хакади из большой комнаты по спутниковой станции вызвал на связь главаря банды в Дарви.

Ахмед Кардай, развернувший отряд в кишлаке, на удивление, ответил сразу, Хакади ожидал отсрочки вызова, но Кардай ответил:

– Да?!

– Ассолом аллейкум, Ахмед, это Хакади.

– О?! Ва аллейкум ассолом, уважаемый господин Хакади. Что-то вы рановато, не случилось ли что?

– Надеюсь, я не разбудил тебя?

– Нет, я встаю в 6 утра.

– Похвальная привычка. А насчет вопроса, не случилось ли что, просто я выезжаю к тебе минут через двадцать, где-то в 8:30 буду в Дарви. Ты к этому времени позови к себе своего заместителя.

– Хоп! Сделаю. Жду.

– До встречи.

Хакади сложил станцию в чемодан, забрал автомат, вышел во двор, где его ждала старшая жена.

– Я уезжаю, Азида, возможно, надолго.

– Мне надо собрать тебе вещи.

– Нет. Все необходимое при мне, а белье найдется кому постирать.

– Мы будем ждать тебя.

– Конечно. Ты старшая жена, и на тебе все хозяйство. Предупреждаю об одном: не вымещай ревность на Гуни, она еще девочка, хотя уже жена. Узнаю, что ты придираешься к ней, накажу.

– Я все поняла.

– Ну и хорошо. Ступай в дом. Мне провожатые не нужны. И чтобы здесь было все в полном порядке.

– Да, Хамид, не волнуйся.

К воротам подъехали два внедорожника «Тойота».

Кивнув старшей жене, Хакади вышел из охраняемой усадьбы, поприветствовал охрану из четырех человек, сел на место старшего второй машины.

Он постоянно менял места в машинах. Не оттого, что на данный момент кто-то охотился на него, а просто привык страховаться везде и во всем. Хамид имел солидный боевой опыт, застал еще советские войска, правда, в последний год их пребывания в Афганистане, но повоевать успел. Воевал и на стороне талибов, когда русские ушли из страны. Затем война с «натовцами», но это была уже не война в полном смысле, за эти годы он приобрел навыки диверсионной борьбы. Его не раз пытались убить, и не только открытый враг, но и свои, вернее, те, кого он считал своими.

Передав станцию одному из телохранителей, Хакади сел сзади, отправив двух человек охраны в первый автомобиль, и отдал команду через портативное устройство:

– Идем в Дарви!

Он всегда обозначал маршрут в последний момент, непосредственно перед началом движения. И это тоже стало привычкой.

Колонна развернулась, прошла по проснувшемуся кишлаку, дважды ожидая, пока отары пройдут через дорогу, и спустилась по небольшому серпантину в ущелье Карак. По нему она могла попасть прямо в Дарви.

Хакади не смотрел в окно. Он уже привык к этому пейзажу. Слева то приближающееся, то удаляющееся русло быстрой реки Кара-Су, кустарник у подножия, скалистый подъем перевала Ланг, справа склон ниже, заросший кустарником, обрамленный сверху зубчатой каменной грядой. Вот где было идеальное место для засад, причем почти на протяжении всего пути. Но это территория, переданная под контроль ИГ руководством Талибана. А правительственных войск здесь не было уже четверть века, с того момента, как ушли русские войска. Американцы попытались сунуться сюда, получили серьезный отпор и, понеся потери, отошли. Следом дня три авиация миротворческих сил бомбила регион, но впустую, талибы были предупреждены и укрылись в населенных пунктах. Правда, пару из них американцы стерли с лица земли, объяснив это недостоверной информацией разведки, только непонятно, чьей разведки, и больше не появлялись здесь. Даже разведывательных полетов не осуществляли. Отсюда Талибан, в результате бездействия сил ISAF, начал постепенно продвижение на север. Американцы опомниться не успели, как целые провинции оказались под его контролем. И вновь авиаудары, реактивные обстрелы, не наносящие существенного ущерба, и тишина. На наземную операцию хваленая американская армия не решилась.

Внедорожники шли на приличной скорости. Не сказать, что по ровной дороге, но водители опытные, дно ущелья знали досконально – где каменные завалы, где крупные валуны, где канавы, в которых легко оставить подвеску.

К кишлаку Дарви колонна поднялась раньше времени, в 8:20, и сразу же уткнулась в блокпост. Ахмед Кардай даже в спокойной, казалось, обстановке не расслаблялся, посты охранения и раннего обнаружения противника были как в прифронтовой зоне. Правильно делал. Приучал бойцов везде и всегда соблюдать установленные войной законы выживания.

Шлагбаум из длинной жерди взметнулся вверх. Бойцы в окопах и на огневой пулеметной точке поднялись как по команде, отдали честь. Хакади ответил тем же.

Колонна остановилась на небольшой ровной площадке, где уже находился командир отряда Ахмед Кардай и его заместитель Будур Бадри.

Охрана Хакади выскочила из машин, заняла позиции обороны. Все отработано до мелочей. Двое прикрывали главаря, а сам он встал посреди площадки. Так должно быть. Он здесь главный, поэтому не он, а к нему должны подходить, приветствовать, докладывать.

– Рад приветствовать вас, господин Хакади, в Дарви, – сказал подошедший к нему Кардай.

– Помнится, вчера ты говорил то же самое, – усмехнулся Хакади.

– Я всегда рад видеть вас у себя.

– Ты уже считаешь кишлак Дарви своим?

Кардай заметно смутился, и Хакади похлопал его по плечу:

– Ничего, Ахмед, я прекрасно понял, что ты хотел сказать.

– Тогда прошу в мою машину и ко мне домой? Там все готово для приема столь высокого гостя.

– Ты сначала распорядись насчет моей охраны. Они должны быть размещены с комфортом, машины в укрытия, бойцам все, что они захотят. В том числе и наложниц. Займись обустройством моих людей, а мы пока поговорим с Бадри, нам есть что вспомнить.

– Слушаюсь, – кивнул Кардай и отошел.

Хакади взглянул на Бадри:

– Вчера толком не удалось поговорить, спешил. Как живешь, Будур?

– Грех жаловаться. Свой дом, семья, достаток, хорошо оплачиваемая работа. Что еще надо человеку для жизни?

– У тебя до сих пор одна жена?

– Да, и заводить вторую, третью, четвертую, что разрешает Всевышний, не имею никакого желания. Я даже наложниц не держу.

– Вот что значит любовь. Тебе повезло. А вот у меня… Но не будем об этом. Как давно ты был в районе ущелья Варал?

– Ущелье Варал? – удивленно переспросил Бадри.

– Да, мой друг.

– Ты знаешь, сразу и не вспомню, года два, наверное, прошло. Мы тогда еще под командованием Умара пытались подойти к плато проживания племени хату. Не получилось. Хатуиты крепко держат серпантин. К ним и полноценному полку не подойти, даже после интенсивной артподготовки. А позднее там делать было нечего. Почему ты сейчас спросил о Варале?

– Об этом позже. Значит, Умару не удалось взять хату?

– Нет! Их вождь продумал эффективную систему обороны. Четверых бойцов вполне достаточно, чтобы закупорить дорогу наглухо, что со стороны Кандагара, что от Альдага.

– Да, но бойцам требуется подпитка боеприпасами, на позициях они не могут держать большой арсенал.

– Там все продумано. Боеприпасы доставляют в контейнерах по тропам. Как это все действует, я не знаю, но действует. Что-то подсказывает, ты приехал по поводу хату.

– Да, но ты ответь мне еще на один вопрос. Тебе известно, что хатуиты постоянно отправляют караваны в Кандагар?

– Это всем известно.

– Почему же Умар, понеся поражение, не перекрыл хату дорогу в Кандагар?

– Не знаю, – пожал плечами Бадри, – могу лишь предположить, что он просто испугался.

– Испугался? Чего?

– Хатуиты гордое и воинственное племя, несмотря на то что занимаются мирным трудом и стараются не враждовать ни с кем, не признают никакую другую власть, кроме своей, и обид не прощают.

– Значит, Умар испугался мести?

– Это всего лишь мое предположение. Возможно, он не пошел на блокаду племени из-за того, что у талибов действовал жесткий закон, запрещающий нападать на торговые караваны.

– Этот закон в силе и сейчас?

– У талибов, может, и в силе, но мы представляем другое движение. У нас свои законы. Ты хочешь уничтожить караван хату?

– Это возможно?

– Вполне. Вот только никто не сможет сказать, каковы будут последствия подобного шага.

– У хатуитов не может быть больших сил.

– А этого, Хамид, и не требуется. Вождь племени способен и с небольшим отрядом наделать много дел. Ты же в курсе, как он вышел против группировки Мирзади?

– Но там все решили русские. Мирзади взял заложников из числа русских врачей госпиталя в Малияре. Вот в Москве и провели «обмен», но… если не русские, то, будь уверен, хатуиты и сами бы разбили Мирзади. В принципе, они и вышли на него, но одновременно с русским спецназом. И русские, среди которых, сам понимаешь, были профи высочайшего уровня, не решились на противостояние с хатуитами, отдали Ардану Абдуллу. Это о многом говорит в пользу хатуитов. Но если хату подготовили непроходимую оборону своей территории, то почему не перекрыть им выход с гор? После уничтожения каравана?

– Ты недооцениваешь Ардана. Он умеет ждать. И никогда не предпримет конкретных шагов, не будучи уверенным, что выиграет. Ардан может ударить и через год, и через два. Не будешь же ты держать отряды на дорогах столько времени? Когда-нибудь все равно уберешь. И вот когда все успокоится, хатуиты и нанесут удар.

– Ладно, я услышал твое мнение.

К боевикам подошел Кардай, доложил Хакади:

– Все сделано, господин Хакади, ваших людей разместят в моем новом доме. Там есть все, к ним будет приставлен повар, туда же доставят наложниц.

– Ты построил новый дом?

– Да, в старом стало тесно. И сын старший скоро женится.

– А еще четвертая жена, да?

– И это тоже.

– Но сейчас мы поедем в твой старый дом?

– Да, прошу в машину.

– Пешком не можем пройти?

– Зачем пешком, когда есть машины?

– Логично. И все же пойдем пешком, я хочу посмотреть, как живут люди в кишлаке.

– Как и в любом другом населенном пункте провинции, но ваше слово – закон.

Все трое прошли по главной улице Дарви, которая, как и второстепенные, вела к мечети. Обошли площадь, вышли в охраняемый переулок, посреди которого высился двухэтажный особняк командира местного отряда, окруженный высоким каменным забором. По сравнению с ним соседние, вполне добротные одноэтажные дома с традиционными плоскими крышами смотрелись лачугами.

– Представляю, какой твой новый дом. Кстати, я не увидел его, а он должен быть виден.

– Я не стал поднимать второй этаж, – ответил Кардай, – в одноэтажном удобнее, поэтому ты и не увидел его. Впрочем, дом остался сзади, он почти на окраине, левее блокпоста.

– Ясно! Не по средствам живешь, Кардай.

– У меня отара в десять тысяч голов, а вы знаете, сколько стоит барашек на праздник, у меня плантации винограда, сотня работников. По сути, весь кишлак живет за мой счет.

– А ты сумел скомплектовать отряд всего в сорок три человека, включая себя и Бадри?

– Я мог бы набрать и двести человек, господин Хакади, но нам нужны воины, а не чабаны и виноградари. Так что имеющиеся в отряде люди стоят гораздо дороже двух сотен неподготовленных бойцов. Но если поступит команда, я поставлю под ружье весь кишлак. Правда, тогда надо будет организовать учебный центр и тратить большие деньги на подготовку из дехкан солдат.

– Я тебя услышал.

Осмотр кишлака ничего нового заместителю террористической организации не дал. Дарви внешне действительно жил обычной и привычной жизнью большинства афганских селений. Отличие было в одном: на улицах Дарви можно увидеть группы вооруженных людей в черных одеждах, чего в других мирных кишлаках не увидишь. Но это объяснялось наличием в селении боевого отряда.

Троица вошла на территорию усадьбы Кардая. У входа сняли обувь, прошли в большую комнату. Женщины занесли тазики и полотенца. И обмыли им руки. Затем принесли клеенку, чайники с чаем, вазы со сладостями, пиалы, уложили вокруг «стола» подушки в шелковых наволочках и покинули комнату.

– Прошу, господа, – сказал Кардай, – располагайтесь удобнее, откушайте чаю. Мясо будет готово через пятнадцать минут.

Все трое устроились вокруг специфического «достархана». Каждый сам налил себе чаю.

– Говорить будем сейчас? Или после завтрака? – поинтересовался Кардай.

– После завтрака, – ответил Хакади. – Надеюсь, эта комната не имеет посторонних ушей?

– О чем вы, господин Хакади?

– Охрана внутри дома есть?

– Один человек.

– Убрать во двор.

– Слушаюсь.

– И вообще на мужской половине не должно быть никого, после того как женщины уберут посуду.

– Да, господин Хакади.

Женщины вскоре снова появились, унесли чайники, пиалы, принесли казан с дымящимся, хорошо прожаренным мясом молодого барана, чашки с зеленью, тазики с водой.

Трое бандитов, запустив руки в казан и облизываясь, выискивали сытные куски.

Завтрак, если так можно назвать поедание целого барашка, проходил в молчании. И только после того, как все было убрано и Кардай освободил мужскую половину от охраны и близких, Хакади, с удовольствием прикурив сигарету, начал совещание.

– Вы все знаете, что в районе кишлака Харас мы в пещерах перевала Ланг оборудуем склады для оружия и боеприпасов, которые придут к нам из Пакистана. И это не склады текущего довольствия. Арсенал, который будет там заложен, рассчитан на группировку численностью не менее тысячи человек. До сих пор работы в Харасе шли по плану, но два последних дня буквально выбили нас из графика. Сначала в тоннеле между пещерами произошел обвал, погибли два человека, затем тут же обнаружился тиф у четырех рабов, и пришлось их расстрелять. Поэтому возник дефицит рабочих рук, и его надо устранить. Господином Фарди принято решение пополнить ряды рабов за счет мужчин торгового каравана племени хату.

Кардай и Бадри переглянулись.

– Я прислан сюда, чтобы совместно с верными вам людьми провести разведку местности на маршруте следования каравана, который должен выйти из Тахталага вечером пятницы 18 числа или в ночь с пятницы на субботу, чтобы в воскресенье прибыть на базар Кандагара. Цель разведки – выявить место, пригодное для устройства засады и разгрома каравана. Но, как сами понимаете, речь не идет о тотальном уничтожении хатуитов. Нам необходимо пленить как минимум шесть человек, больше – лучше. Руководить акцией буду я, своим заместителем назначаю Будура Бадри. На нем формирование группы разведки и штурма, ее вооружение, экипировка. Техника, необходимая для проведения разведки, – на Кардае.

Хакади отметил, что Кардай не в восторге от предстоящей акции, но он не собирался считаться с его мнением и тем более настроением, поэтому, усмехнувшись, продолжал:

– Вижу, Ахмед, что тебе не по душе принятое решение, хотя еще по приезде понял, что приехал я именно для проведения боевой акции. Хату создали себе образ мстителей, и они действительно не прощают обид. Но вопрос, а кто их прощает? И все же, чтобы запугать Бани Ардана, мы представим акцию как месть за казнь Абдуллы Мирзади. Оставим на месте захвата одного человека, который услышит то, что надо услышать, и то, о чем я отдельно проведу инструктаж, чтобы передать услышанное Ардану. Он будет знать, что нападение на караван и его разграбление с захватом пленных – ответная акция. Но кто именно решился на нее, у Ардана сведений не будет. И рад бы отомстить, но вопрос: кому? Информацию ему получить неоткуда. Люди же, с которыми он торгует, «случайно» узнают, что нападение – дело рук брата Мирзади, который живет в Пакистане и который специально, используя тактику Хату, я имею в виду тактику выжидания, спустя время нанял отряд, перешел границу и провел нападение на хатуитов. Вот потому, что операция носит не обычный, а специфический характер, нам необходимо сформировать группу, в которую вошли бы лучшие из лучших, а главное, безупречно дисциплинированные и умеющие держать язык за зубами бойцы. – Он повернулся к Бадри: – Найдешь таких, Будур?

– Смотря сколько, с десяток найду, больше, пожалуй, нет.

– Десятка хватит. Караваны хату не многочисленны, половина мужчин – погонщики, половина охрана, и, что важно, хатуиты не ожидают нападения. Значит, у нас преимущество первого удара, а это значимое преимущество перед противником, не ожидающим нападения. Но так как операция поручена мне, я и составлю конкретный план, с учетом всех особенностей и общей обстановки. Задача группы – в точности выполнять его и оперативно реагировать на возможные изменения и корректировки в ходе боя. Для этого каждый боец должен быть оснащен портативной рацией малого радиуса действия и специальной гарнитурой портативного устройства, чтобы иметь возможность принимать приказы и проводить доклады, не доставая рацию из чехла. Теперь по форме одежды. Группа будет действовать в форме боевых отрядов ИГ.

– Но тогда все теряет смысл имитация мести! – не удержался Кардай. – Ардан уже сейчас наверняка знает, что в районе Альдага, здесь, в Харасе, возможно, и в Бишу формируется и уже имеет боевые подразделения наша организация, являющаяся филиалом, если так можно выразиться, «Исламского государства Ирана и Леванта». Нападение на караван в черной форме выдаст нас с потрохами.

– Напротив, Ахмед, – усмехнулся Хакади. – Подумай, стали бы мы проводить акцию против хату в собственных одеждах, которые, как ты сказал, выдадут нас с потрохами?

– Но ведь ты планируешь это.

– Да, потому что Ардан умнее тебя. И он примет вариант подставы нашей организации, с которой, кстати, у хату не было никаких проблем, а значит, нет и причин для столь коварного шага. А вот у брата Мирзади причины подставить нас есть. Потому что люди, служившие Талибану, не защитили Абдуллу. О том, куда денутся пленные, ему не узнать никогда. С увеличением количества рабов мы уложимся в сроки, и через месяц все вольные и невольные свидетели строительства объекта, включая и иностранных специалистов, и слишком болтливых караульных с надзирателями, и уж тем более рабов, будут уничтожены. А Ардан? Если не пропадет желание, пусть ищет брата Мирзади в Пакистане, что не так сложно сделать, и мстит ему.

– Представляю, каково будет брату Мирзади, когда хату выкрадут его из Пакистана и у себя в горах предъявят обвинения в уничтожении каравана, – расплылся в улыбке Бадри. – Тот знать ничего не знает, а ему башку с плеч, а до этого недельку допросов с пристрастием. Мирзади-младший признается во всем, даже в том, что это он лично руководил операцией по подрыву башен-близнецов в Нью-Йорке, несмотря на то, что тогда ему было всего лет семнадцать. У хату он все возьмет на себя.

– Вот и я о том же, – выдохнул дым Хакади. – Но к делу, братья. Сегодня тебе, Будур, сформировать втайне от всех группу разведки и штурма, к утру она должна быть в новом доме нашего друга. – Он перевел взгляд на Кардая: – Тебе же, Ахмед, сегодня подготовить технику и все, о чем мы говорили. Но также скрытно. В отряде не должны знать, зачем приехал я и куда ушли люди, отобранные Будуром. Работайте вместе. Я же не буду привлекать ненужное внимание и останусь здесь. Да, Ахмед, предупреди охрану, что один из моих телохранителей принес в дом спутниковую станцию.

– Хорошо, господин Хакади, будет сделано. Один вопрос.

– Слушаю!

– Когда подать обед, ужин, может быть, наложниц?

– Наложниц отправь к моей охране, я сплю только с женами, а насчет обеда и ужина? Так это тебе решать как хозяину.

– Значит, в обычное время?

– Значит, так!

– Доставить видеоаппаратуру?

– Не надо. Принеси лучше Коран.

– Слушаюсь!

– Все?

– Все!

– Тогда за работу, братья, я на связи. Вызывайте, если возникнет необходимость, и будьте готовы явиться ко мне по первому зову, если будут новости, касающиеся акции, из Альдага.

– Да, господин Хакади.

Но день прошел спокойно, уже вечером Бадри доложил, что группа сформирована и он готов немедленно представить ее, но Хакади ответил, что не стоит спешить. Утром, значит, утром.

В 8:00 следующего дня Кардай проводил заместителя Фарди в свой новый дом, где в полном составе его ждала сформированная Будуром Бадри разведывательно-штурмовая группа, в которую кроме Бадри вошли еще семь человек.

– Ты не смог и десятка подходящих бойцов набрать, Будур? – усмехнулся Хакади.

– Добавить еще троих было несложно, но ты приказывал собрать лучших и надежных, они перед тобой.

– Хорошо, если это ваши лучшие, то их хватит. Ведь мы с тобой тоже чего-то стоим.

Хакади обошел строй. Группа построилась в большом холле в строгую шеренгу по ранжиру, и это не осталось без внимания заместителя руководителя террористической организации. Казалось бы, мелочь, но она указывала на то, что собранные бойцы знали, что такое дисциплина.

Заместитель Фарди, а теперь еще командир спецгруппы Хамид Хакади прошел вдоль строя, замечаний не сделал, не за что было их делать, бойцы стояли безупречно подтянутые, в полной боевой экипировке. Из вооружения они имели автоматы «АКС-74», пулемет «ПК», два одноразовых гранатомета «Муха», пистолеты и, как обязательный атрибут каждого восточного мужчины, ножи.

Хакади остался доволен осмотром.

– Ты подобрал хороших воинов, – сказал он Бадри, повернувшись, – по крайней мере, таковыми они смотрятся внешне, а что представляют собой в бою, в бою и узнаем. Нам будут нужны еще маскировочные сети, маскировочные халаты. На зелено-коричневом фоне черная форма будет выделяться.

– Слушаюсь, – кивнул Бадри.

В холле появился командир отряда Ахмед Кардай.

– Машины во дворе, господин Хакади, – доложил он.

– Что за технику ты приготовил?

– Внедорожник «Ниссан», пикап «Тойота» с сиденьями в кузове.

– Хорошо, – кивнул Хакади.

– Вам водители отдельно потребуются, – заметил Кардай, и Хакади повернулся к Бадри:

– В группе есть водители?

– Так все могут водить машины.

– Нам не нужны водители, и вот еще что: пикап все же замени на внедорожник, не надо, чтобы жители кишлака видели, как группа выезжает из селения.

– Слушаюсь, это не займет много времени.

– И держи технику для пленных, мы постараемся взять их побольше.

– Да, господин Хакади.

Вскоре два «Ниссана», в которых находилось девять боевиков, обойдя Дарви, пошли по дороге на Ак-Варалан. Пройдя тридцать километров, они свернули с основной дороги и, перейдя на грунтовку, далее двинулись вдоль большого лесного массива.

Спустя два часа машины остановились среди холмов в нескольких десятках метров от обрыва в ущелье.

Из машин вышли Хакади и Бадри, подошли к спуску. Он был пологим, заросшим кустарником, дно правее расширялось, дальше виднелся спуск в ущелье.

– Здесь хорошее место, – проговорил Бадри.

– Для уничтожения каравана, Будур, но не для захвата пленных. Для захвата нужно ограниченное пространство, чтобы противник не имел возможности маневрирования, а здесь этой возможности более чем достаточно. Смотрим лес на плато за спуском. Если там ничего подходящего не найдем, пойдем в сторону Кандагара. Где-то все равно должен быть пятачок, нужный нам.

– Да, командир.

Хакади и Бадри сели в автомобили, и те, огибая холмы, пошли на северо-восток к массивной «зеленке».

Глава четвертая

Боевики, продвигаясь по плато, останавливались несколько раз, главари подходили к ущелью, осматривали дно, склоны, но места для засады не находили. Дошли до леса. Он был густым, на опушке высокие заросли кустов, дорога рядом, а дальше равнина. Нападение возможно со стороны леса, на равнине укрыться негде, здесь можно было легко уничтожить караван, но произвести захват невозможно. Пока уберешь охрану, караванщики разбегутся, либо примут бой, прикрываясь животными, и тогда лес станет ловушкой.

– Разворачиваемся, идем в сторону Кандагара, – приказал Хакади.

И еще час разведки прошел впустую. Если бы акция не была направлена против хатуитов, то Хакади, возможно, остановил бы свой выбор на «зеленке», но он прекрасно знал: чтобы пленить воина племени хату, его надо обезоружить, повалить на землю, лишить сознания. Иначе он зубами будет рвать врага.

На очередной остановке Хакади разрешил бойцам выйти размяться, сам остался у машины, отправив к ущелью по направлению одиночного валуна, непонятно каким образом оказавшегося на самой вершине склона, Бадри. Тот ушел и через минуту крикнул:

– Господин Хакади, сюда!

– Что, Будур?

– Кажется, есть, что нам надо, смотрите.

Хакади обошел валун и увидел внизу узкий проход, шириной метра в три. Примечательно то, что с обеих сторон он был словно обозначен утесами, напоминавшими древние колонны. Над валуном в пяти метрах терраса, где мог разместиться пулеметчик и гранатометчик. Закрыть коридор и с запада, и с востока не составляло никакого труда. Единственно, с востока следовало подвести несколько человек, после того как караван подойдет к проходу.

– Отлично! – воскликнул Хакади. – Здесь и устроим засаду. Значит, по рассредоточению: я с пулеметчиком, это у нас кто?

– Малик, просто Малик.

– Гранатометчик?

– Наги.

– Стрелок?

– Сулейман.

– С Маликом, Наги и Сулейманом займу позицию на террасе, мы уничтожим охрану каравана. На западной части, непосредственно у выхода из прохода, укроешься ты, Бадри, и еще два человека.

– Это командир первой группы Валид Гуани и Габир.

– Ты и командир первой группы на одном направлении? Нет. Давайте Гуани отправим на восток.

– Тогда вместо него со мной пойдет Ихаб.

– Мне имена ничего не говорят, Ихаб так Ихаб. На вершине южного склона залягут последние двое из группы, включая командира боевой группы.

– Гуани и Зияд.

– Хорошо. Получается, мы закроем западный выход из прохода, установим контроль над караваном сверху и заблокируем путь отхода погонщиков на восток.

– Значит, Гуани должен спуститься вниз?

– Давай всех сюда! – не ответив, приказал Хакади.

Бадри подал сигнал рукой, и боевики дружно подошли.

– Слушай меня, – обратился к ним главарь, – работаем по каравану хату здесь. – Он повернулся к Бадри: – Объясни, кто, где должен занять позиции, а то я не запомнил имена.

– Слушаюсь. Внимание, воины, Малик и Наги!

Двое боевиков вышли вперед:

– Вы с господином Хакади, который будет руководить акцией, спуститесь на террасу и там будете действовать по его приказу.

Боевики кивнули, поправив пулемет и два гранатомета «РПГ-18» «Муха», и вернулись в строй.

– Я, Габир и Ихаб спускаемся в ущелье и укрываемся за дальним утесом на выходе из прохода, который внизу перед вами. Валид Гуани и Зияд отходят на двести метров по вершине на запад и образуют пост раннего обнаружения противника.

– Действовать будем следующим образом, – снова заговорил Хакади. – Как только караван войдет в проход, или коридор, который так удачно подвернулся нам, пулеметчик и гранатометчик открывают огонь по охране. Будем ли применять «Мухи», я решу по обстановке, но охрана на нас. Одновременно с запада караван атакует подгруппа Будура Бадри с задачей пленения погонщиков, торговцев, всех, кто будет при караване. Подгруппе, которая займет пост раннего обнаружения, при подходе каравана предупредить меня об этом по связи, подпустить караван, спуститься вниз и заблокировать ущелье. Задача внизу – захват всех тех, кто попытается прорваться на восток, с продвижением в тыл каравана. Исходя из обстановки, что сложится на момент акции, я, возможно, скорректирую задачу. Сейчас всем пройти на обозначенные позиции и подготовить их к штурму. Что это значит, не вам мне объяснять. Использовать как естественную, так и искусственную маскировку. Обязательное условие при штурме – у всех на лицах должны быть маски. Меньше слов, больше дела. Как бы ни складывался бой, мы обязаны взять живыми не менее семи человек, возможно, больше. Пленных не бить, не уродовать, раненых добивать. Вопросы ко мне есть?

Вперед вышел командир первой боевой группы отряда Кардая:

– У меня вопрос, господин Хакади.

– Давай свой вопрос.

– Подготовив позиции, мы останемся на них?

– Ну, если у вас есть желание провести сутки на позициях, я не против.

Боевики рассмеялись.

Гуани протаранил их своим пронзительным взглядом, и все замолчали.

– У меня нет желания сидеть в какой-нибудь канаве или кустах сутки. Но вы и словом не обмолвились, когда ждать хатуитов.

– Извини, Валид, – вспомнил имя Гуани Хакади, – караван хату, по нашим данным, должен быть в Кандагаре утром воскресенья. Следовательно, в путь он тронется либо сразу после праздничной пятничной молитвы, либо вечером того же дня, чтобы идти по прохладе ночью. Чтобы успеть в Кандагар к началу работы базара, караван должен объявиться здесь, самое позднее, вечером в субботу, но, думаю, хатуиты подойдут раньше. Им нужен привал, удобнее сделать его на равнине, где и лошадям, и мулам есть корм. До ущелья Варал делать его рано, значит, отдых хату наметят на равнине, пройдя ущелье где-то у западного перевала. Вернее, запланируют сделать привал там, потому что мы не дадим им сделать этого.

Гуани не унимался, что, впрочем, говорило в его пользу, боевик пытался более тщательно уяснить задачу и порядок действий в той или иной ситуации:

– А если предположить, что караван встанет на привал перед проходом? Непосредственно под позициями моего поста? Ведь и внизу есть трава, дно относительно ровное, кусты. Атакуем хатуитов на привале?

– Это я решу по обстановке. Без моего приказа никаких действий. Еще вопросы есть?

– Так вы не сказали, где будем находиться до субботы? – спросил все тот же Гуани.

– Здесь, – ответил Хакади. – Возле машин устроим лагерь, продуктов и воды у нас с собой достаточно, кошмы есть, переночуем в поле, и прохладно, и удобно. Выставим дозорных там, где ты, Гуани, оборудуешь пост раннего обнаружения. Очередность несения службы на посту определит Будур Бадри.

– Выставим одиночный дозор? – поинтересовался Бадри.

– Да.

– Охранение на плато выставлять будем?

– От кого? От чабанов Ал-Варала? Пост ставим один, дозорный на посту тоже один, интервал несения службы от двух до четырех часов, на твое, Будур, усмотрение. Но чтобы на посту не спать. Лично проверю. С вопросами все, или еще будут?

– Все, – за всех ответил Бадри.

– Тогда пулеметчик и гранатометчик – ко мне, остальные – к местам оборудования позиций. Бадри!

– Да, Хамид, – отозвался заместитель отряда в Дарви.

– Сразу определись с очередью несения дозорной службы и выстави дозорного, как только будет готов пост.

– Конечно, Хамид!

– На подготовку позиций, осмотр места, выбор ориентиров – четыре часа, в 17:00 группе быть здесь. Будем готовить лагерь. Вперед!

Боевики разошлись.

Хакади остался с двумя, прикрепленными к нему, и указал пальцем на пулеметчика:

– Ты, значит, Малик?

– Да, господин.

– У тебя одна коробка с патронами?

– Две. Ленты по сто патронов. Одна здесь, – он ударил по коробке, пристегнутой к пулемету, – другая в машине.

– Забери, оружие оставим на террасе.

– Слушаюсь.

Малик ушел, а Хакади повернулся ко второму боевику, гранатометчику, у которого кроме двух «РПГ-18» был при себе и автомат.

– Ты – Наги?

– Да.

– Сложи оружие и пойди поищи место, где можно спуститься на террасу. Если не будет тропы, придется пользоваться веревкой, возьмешь во второй машине.

– Слушаюсь.

Наги положил на каменистый грунт одноразовые гранатометы, автомат, отстегнул ремень с кобурой и подсумком для ручных гранат и запасных автоматных магазинов, пошел к обрыву.

Хакади подошел к первой машине, разложил на сиденье спутниковую станцию, привел ее в действие, на трубке набрал длинный номер.

– Фарди! – сразу ответили ему.

– Это Хакади!

– Салам, Хамид!

– Салам!

– Что у тебя?

– Вышел на разведку.

– Нашел подходящее место?

– После нескольких часов поисков.

– И где это место?

– У тебя карта рядом?

– Да!

– Квадрат… сектор четыре.

– Ущелье? Ты все же решил работать в ущелье?

– Тут одно очень удобное место нашлось, как специально для нападения на караван.

– Тебе ли неизвестно, что чаще всего самые удобные с первого взгляда места для нападения потом оказываются самыми плохими.

– Вот именно, Мохаммад, мне это хорошо известно, и я знаю, где и как устраивать засады.

Хакади открыто намекнул Фарди, что он, в отличие от руководителя организации, имеет боевой опыт. Хакади воевал с неверными, тогда как Фарди служил им, правда работая и на талибов.

Фарди сделал вид, что не придал значения словам заместителя, а может быть, и действительно не придал.

– Хорошо, Хамид, ты отвечаешь за акцию, тебе и принимать окончательные решения.

– Да. Сейчас люди осматривают местность и готовят позиции. Я подумал, что неплохо было бы послать пару человек к серпантину от Тахталага, чтобы знать, когда караван хату выйдет вниз и, что более важно, каким он будет, сколько пойдет животных, погонщиков, охраны.

– Это не сложно, если надо, отправлю.

– Надо, Мохаммад.

– Хоп, у тебя будет нужная информация. Но, как говорил мой друг, хатуиты формируют небольшие караваны, товара-то у них немного.

– Кто знает, что будет на этот раз.

– Ты прав. Люди уйдут на плато к серпантину в ночь.

– Хорошо. В Харасе на объекте больше ЧП не было?

– Слава Всевышнему, нет. Один тоннель пробили, сегодня будет пробит второй. Я распорядился отправить Саманди два компрессора с отбойными молотками, запас горючего. На следующей неделе начнем переброску металла, сварщиков. Ты, главное, рабочую силу приведи, рабы на пределе.

– Как чувствует себя Данвир?

– Он исправился.

– Специалисты?

– Ты много интересуешься объектом, Хамид, с чего бы это? Ведь у тебя другая задача!

– У нас, Мохаммад, у всех одна задача, как можно быстрее сформировать отряды и начать войну с неверными.

– Всему, мой друг, свое время.

– У меня все, Мохаммад, до связи!

– До связи, друг!

Хакади отключил станцию, упаковал ее в чемодан, закрыл кодовым замком, вернулся на площадку перед обрывом. Там уже вновь стояли оба его прямых подчиненных. Пулеметчик показал вторую коробку с пулеметной лентой, но Хакади интересовал больше второй боевик.

– Ну что, Наги? Потребуется веревка?

– Нет, господин, слева к террасе ведет трещина, по ней можно спокойно спуститься и подняться. А вот издали из ущелья нас могут увидеть хатуиты. Охрана каравана, в любом случае, осмотрит через оптику потенциально опасное место, и если группу Бадри, а также верхний пост они не разглядят, то мы на террасе будем видны.

– А если укроемся на тропе?

– В трещине?

– Ну, тогда, может, хатуиты и не увидят, – пожал плечами Наги, – в зависимости от того, откуда будут смотреть.

– А если маскировочная сеть?

– Можно, но тогда придется всем лежать и на западном краю.

– Идем, я сам все посмотрю, а то у тебя получается, может быть так или этак, может, увидят, может, нет.

– Чтобы точно все знать, надо спуститься в ущелье и оттуда через бинокль посмотреть на террасу, когда на ней будут люди, – сказал пулеметчик.

– Какой ты догадливый, Малик, – усмехнулся Хакади. – Вот сейчас мы с Наги спустимся на террасу, а ты пойдешь в ущелье, к месту под готовящимся постом. Оттуда свяжешься со мной и скажешь, в каком положении и где нас не будет видно.

Пулеметчик разведывательно-штурмовой группы был явно не в восторге от перспективы лазать по склонам, но сам напросился, так что оставалось лишь кивнуть и ответить:

– Слушаюсь, господин Хакади.

Эксперимент показал, что и просто лежавших на середине террасы боевиков из ущелья на удалении более чем в двести метров не видно даже с установленным на сопке пулеметом.

К пяти часам подтянулись все боевики штурмовой группы.

Первым доложил Бадри:

– Место ожидания подобрали, за утесом в кустах ложбина, очень удачно, в тени большую часть дня. Есть местечко и для наблюдателя. У основания утеса выбоина, поросшая травой, оттуда весь проход как на ладони. По сигналу выйдем и сделаем дело.

Наступила очередь Гуани:

– Мы тоже нашли хорошее место среди камней на самом краю вершины, это метрах в двухстах двадцати отсюда. Ущелье просматривается хорошо, склон пологий, незаметно от каравана можно спуститься правее поста. Сближаться лучше вдоль южного подножия. Вдвоем пройдем скрытно. Мимо нас никто не проскочит, а надо, так ударим в тыл.

– Понятно, – кивнул Хакади. – Значит, места подобрали, позиции подготовили. А что по посту, Валид? – спросил он у Гуани.

– Да сделали два окопчика, грунт на плато равномерно разместили, маскировочную сеть оставили на месте, заложив камнями, чтобы ветер не унес. Хотя в это время года сильных ветров не бывает.

– Погода непредсказуема. Землетрясений тоже никто не ждет. Никогда не было, и вдруг – пара толчков, и целого города нет. Но ладно. Все понятно, все нормально. Сейчас отдых, потом машины за холм, дозорного на пост, оборудуем лагерь. Кто желает, может устроиться на ночь в машинах.

– Там душно, даже если двери открыть, – заметил Бадри.

– Я сказал, кто желает. Ужинаем в 20:00, отбой в 22 часа, час до отбоя – проверка оружия, подготовка к бою. Как насчет очередности несения службы на посту?

– Первым пойдет Габир, остальных назначу позже. Но все будет сделано, как надо, Хамид! – доложил Будур.

– Хоп, братья, к машинам!

Около шести брелок в кармане куртки Хакади, являющийся дистанционным сигнализатором спутниковой станции, завибрировал. Это означало, что кто-то вызывает его на связь. Это мог быть и Фарди из Альдага, и Кардай из Дарви.

Он прошел к машине, открыл чемодан, включил станцию, ответил:

– Слушаю!

– Это Кардай!

– Да, Ахмед.

– Хотел узнать, как у вас дела.

– У нас все хорошо. Что еще?

– Когда вас ждать? На какое время готовить ужин?

– Обойдетесь без нас. Группа в Дарви до окончания акции не вернется.

– Понятно. Место засады нашли?

– Лишний вопрос, Кардай!

– Ясно, секретность.

– Понимаешь, а задаешь ненужный вопрос.

– Но мне-то могли сказать?

– А зачем тебе, Ахмед? Ты все узнаешь, как мы вернемся. Дарви в любом случае не минуем.

– Понятно! Ну, тогда до связи, господин Хакади? – вздохнул Кардай.

– Я бы сказал, до встречи! – ответил Хакади и отключил станцию.

В это же время в Докуре вождь племени хату, поужинав, вышел во внутренний двор, увидел у калитки мужчину. Надо отметить, что вождь знал всех жителей самого большого населенного пункта хату и подавляющее большинство всего племени.

– Салам, Хади, ты чего там мнешься, дело есть?

– Да, Бани, поговорить хотел.

– А что стоишь на улице, не заходишь?

– Хотел зайти, но не успел, ты сам вышел.

– Проходи, посидим во дворике, поговорим.

Вождь племени и местный житель прошли во внутренний дворик, присели на топчан под деревом. Дом у Бани Ардана был, как большинство домов в селении, одноэтажный и состоял из двух половин, мужской и женской. Ардан женился один раз, у него подрастали двое сыновей. По традиции, супруга Лела принесла чай со сладостями.

– Говори, Хади, что хотел сказать.

– У меня, вождь, жена сильно заболела.

– Что такое?

– Боль внизу живота, сильная, иногда так схватывает, что губы кусает, чтобы не закричать.

– А наш фельдшер смотрел ее?

– Смотрел, – вздохнул Хади, – и целителя из Уруна я приводил. Не знают, что за болезнь. Сказал, надо врачу хорошему показать.

– У нас такого нет.

– Я вот о чем хотел попросить тебя, Бани, позволь взять в караван супругу и сестру ее для ухода. Мне все одно погонщиком идти, так я своего коня еще взял бы с собой. Конь у меня хороший, молодой, сильный, из-за него караван не отстанет.

– Что ж, бери, разве я могу быть против? Ты подожди, посиди, чай попей, я свяжусь с нашим торговцем в Кандагаре. Он к приходу каравана подыщет хорошего врача.

– Спасибо, вождь.

– Пока не за что, ты пей чай, пей, я скоро.

Ардан вернулся в дом, в большую комнату, воспользовался спутниковой станцией, купленной в Кандагаре, набрал номер.

Ему ответил немного осипший голос:

– Дани!

– Ассолом аллейкум, Дани!

– А, это ты, Бани, ва аллейкум ассолом, как твои дела?

– Спасибо, все хорошо, как у тебя?

– Тоже хорошо. Караван пойдет завтра после обеда, рано утром в воскресенье будет на базаре.

– Основного товара много?

– Пять килограммов, может, чуть больше. Цена, Бани, упала. С этой весны все сменилось, сегодня стоит один доллар, завтра три, послезавтра опять один.

– На какую цену я могу рассчитывать?

– Ты – мой надежный партнер, поэтому и цена для тебя прежняя. Деньги, как обычно, попридержать?

– Да, я думаю купить крупную партию современного оружия и средств связи, а их по частям не продают.

– Действительно крупная партия получится, у тебя уже приличная сумма.

– Не у меня, Вахид, у всего племени, у всего народа.

– Ну да, конечно. Новый дом не построил?

– Мне и в старом удобно, да и нехорошо отличаться от других. Ты же знаешь наши обычаи.

– Знаю, поэтому и имею дело с хату. Но ты ведь не только по каравану звонишь, Бани?

– Ты проницателен, Вахид, – улыбнулся Ардан. – С караваном в Кандагар прибудет больная женщина. Чем больна, не знаю, наш фельдшер и наш знахарь не установили диагноз. Я знаю, что у нее боли внизу живота, сильные. Попрошу тебя найти хорошего врача для нее. Это возможно?

– Найду! При необходимости организую палату в госпитале. Только с ней лучше иметь свою сиделку, местные стоят дорого.

– С женщиной будет сиделка. А вот охрану выставить не смогу, впрочем, муж останется. Потом вернется с женщинами.

– Да охрану и я нашел бы.

– Ты врача найди хорошего, Вахид.

– Обещал же.

– Я позвоню, как караван выйдет из Тахталага, а с места стоянки с тобой свяжется старший охраны Хагир Набол.

– Это тот, что со шрамом через все лицо?

– Да.

– Вид у него угрожающий. Надеюсь, про основной товар не знает никто?

– Странный вопрос, Вахид.

– Время сейчас такое, неспокойное, Бани.

– А когда оно было спокойным, после того как ушли русские?

– Ты прав.

– У меня все, Вахид!

– До связи, друг. Удачи тебе во всем.

– Взаимно.

Ардан отключил станцию, вышел во двор, присел рядом с Хади, допил пиалу:

– Я говорил с Дани. Торговец найдет хорошего врача, надо будет, устроит твою жену в госпиталь, а ты и сестра жены можете остаться в Кандагаре. Вернетесь, когда жена выздоровеет.

– Благодарю тебя, вождь.

– Мы же братья, Хади.

– Тогда я пойду, надо подготовить жену и повозку к переезду.

– Деньги на первое время есть?

– Есть, продукты свои возьму, на лекарства хватит.

– Если что, возьмешь у Дани, он даст.

– Хорошо, еще раз спасибо.

Погонщик ушел.

Подошла Лела, чтобы забрать чашки, чайник, вазочки.

– Извини, Бани, я случайно услышала ваш разговор. Айша сильно больна?

– Кто знает? Возможно, заболевание пустяковое, но осмотр квалифицированного врача не помешает.

– Бедная Айша, это у нее, наверное, оттого, что роды последние прошли тяжело. Помнишь, как с Абдой было?

– Лела, у меня много других дел.

Но Лела его не слушала.

– У Абды тоже низ живота сильно болел, как раз после родов. А потом Всевышний ей подсказал искать лекарство в траве. Она сама не знает, как это было, просто что-то заставило пойти в луга, рвать траву, о которой Абда и понятия не имела, и есть ее. С болью, опираясь на палку, ходила, рвала, ела. Болезнь прошла.

– Она об этом сама тебе рассказывала? – улыбался Ардан.

– Не только мне, всем. Фельдшер удивлялся. Знахарь удивлялся, а он толк в лечебных растениях знает. Вот как бывает.

– Но Айше, видимо, Всевышний ничего не сказал.

– Наверное. Пойду тандыр разведу, лепешки печь.

– Сыновья где?

– Где ж им быть? На улице с другими ребятишками в войну играют.

– Кругом война, даже в играх.

– Ты тоже играл.

– И я тоже. Ладно, ступай, а я пройду до склада.

Склад находился во дворе ближнего дукана – торговой лавки, там собирался товар для продажи в Кандагаре.

Ардан вышел на улицу и тут же встретился с Хагиром Наболом, сорокалетним мужчиной, который возглавлял охрану караванов. Сколько Ардан помнил, столько он и охранял.

Мужчины поприветствовали друг друга.

– Что у нас с подготовкой каравана? – спросил вождь.

– Да все по плану, как обычно, лошади и мулы отъедаются на пастбище, охрана и погонщики готовы, товар, насколько знаю, весь собрали. Ты на склад?

– Да, хотел посмотреть.

– Пойдем, вместе посмотрим. Выход, как всегда, вечером пятницы?

– Да.

– Когда передашь главный товар?

– А вот пройдемся по селению, зайдем ко мне и передам.

– Много на этот раз добыли?

– Килограммов пять. Отдашь товар лично Дани, без посторонних глаз, пока люди торговать будут. Денег не брать.

– Там уже большая сумма.

– На следующей неделе отправим заказ на оружие, боеприпасы, через неделю на радиостанции малого радиуса действия.

– Всем этим тоже будет Дани заниматься?

– Нет, другой человек, торговец оружием, но знакомый Дани, Вахид, и проведет расчет с ним.

– Для подвоза оружия придется собирать большой караван.

– А зачем? Проплатим торговцу оружием доставку товара до серпантина, там перегрузим его и поднимем на плато.

– Верное решение. А торговец оружием надежный?

– Дани ручается за него. Конечно, прежний был проверенным, но умер.

– На все воля Всевышнего. А если Дани ручается, то надежный.

– Вот еще что, Хагир, в караване пойдет еще одна повозка.

Набол не без удивления воззрился на вождя племени:

– Повозка? Что за повозка?

– Ты слышал, что жена Хади заболела?

– Что-то мне говорили, но я не придал значения.

– Сильно заболела, наш фельдшер и лекарь из Уруна не смогли определить, что за болезнь поразила несчастную Айшу.

– Ну, если сам знахарь, то это серьезно.

– Хади попросил провести жену и сестру с караваном в Кандагар. Я отказать не мог, да и не помешает арба шести мулам с тюками. Более того, я договорился с Дани, чтобы он подыскал хорошего врача. Вахид обещал. Возможно, Айшу придется класть в госпиталь или в больницу, а может, куда-то еще на лечение, поэтому Хади останется с женой и ее сестрой-сиделкой в Кандагаре. Ты его по прибытии в город и после встречи с Дани отпусти.

– Хорошо. Сделаем как надо, – кивнул Набол.

Они подошли к небольшой лавке, прошли во двор. Там под навесом лежали тюки, готовые для погрузки на мулов, животных, выведенных в результате скрещивания осла и кобылы. Мулы крупнее ослов, выносливее.

Набол посчитал, двенадцать тюков, как раз на шесть мулов.

– Ну, все готово. Можно хоть сейчас отправляться.

– Пойдете после праздничной пятничной молитвы, погрузка после обеда. По плану. Ночная стоянка на привычном месте у западного перевала. Но если Айше будет плохо, останавливай караван в любом месте. Жизнь женщины, матери четверых детей, дороже всего.

– Я понял, Бани.

– Тогда пройдемся по окраине и зайдем ко мне.

– Хоп! Как скажешь!

Обход селения сопровождался частыми остановками, подходили люди со своими заботами, проблемами, Ардан всех выслушивал, всем отвечал. Хату жили в четырех селениях. Вождя выбирали на общем сборе по представлению совета старейшин, в который входили четыре древних старика, самому старшему исполнилось сто два года. И вообще хатуиты жили долго, семьи имели большие. Исповедовали ислам, строго соблюдая его догмы, и в то же время женщины в племени имели гораздо больше свобод, чем обычные женщины Афганистана. Многоженство практически отсутствовало, хотя и не запрещалось. Автономия, если можно так выразиться, накладывала свой отпечаток на родословной племени. Постепенно светские законы вытесняли архаичные, устаревшие, но, что следует повторить и отметить, хатуиты свято соблюдали законы веры. Как это уживалось в среде небольшого горного народа, известно только ему.

Ардан провел старшего охраны и старшего каравана, или караванщика, как называли Набола, в небольшую просторную комнату и отодвинул сундук, за которым открылась дверь сейфа. Набрав код, вождь открыл темную дверку, достал из сейфа кожаный мешок и передал его караванщику:

– Вот и товар. Береги его.

– Надо бы запасы сделать. Он всегда в ходу.

– Сделаем. Вот закажем новое оружие, добровольческие отряды снабдим современной связью, а то у нас на постах до сих пор проводной связью пользуются.

– Да, аппараты ТАИ-43 совсем старые, но надежные, а главное, переговоры по ним не прослушать.

– Сейчас продают такие радиостанции, которые умещаются в кармане, наушник в ухе и микрофон на щеке. Перехватить переговоры по таким станциям тоже невозможно, так как работают они в импульсном режиме.

– Это еще что за режим?

– Ты говоришь фразу, передающая станция преобразует ее в один короткий импульс, приемная станция преобразует импульс во фразу, и абонент слышит твой голос.

– Да, какой только техники сейчас нет, – проговорил Набол. – Вот у тебя плоская штуковина с экраном.

– Компьютер.

– Вот по нему ты можешь узнать то, чего раньше искал бы годы, и ни одна разведка не помогла бы.

– Но ты сам пользуешься сотовым телефоном.

– А как первый раз увидел его? Думал, игрушка, несерьезная вещица с кнопками, а когда ты вызвал меня, то выронил из рук. Что еще люди придумают? У нас теперь и спутниковые станции есть. Я вот не понимаю, как эта плита, с экраном, лампочками, всякими значками, трубой без провода, с кнопками, как на телефоне, может достать до звезд.

– Не до звезд, Набол, до звезд слишком далеко. До спутника, а в звездную ночь хорошо видно, как они летают вокруг Земли. Вот со спутниками и связывается станция. Она посылает такие же импульсы, ну, и дальше. То же, что и с радиостанциями.

– До чего же мы древние!

– Будем учить детей. Купим компьютеры, найдем ученого человека, чтобы учил их пользоваться электроникой. Интернет даст им много знаний.

– Главное, чтобы традиции и обычаи народа не забывали.

– Одно другому не мешает.

– И чтобы выжили. Доросли до тех светлых дней. Врагов у нас, Ардан, становится все больше. Вот в Альдаге, люди говорят, какая-то банда формируется, мужиков чуть не насильно заставляют брать в руки оружие.

– Откуда слышал?

– Абу Деран из Бурда рассказывал. К нему на пост семья беженцев из Альдага вчера вышла.

– Почему я об этом ничего не знаю?

– Не успел, наверное, Деран доложил, а может, не спешит беспокоить, проверяет. Кто знает, беженцы это или диверсанты. Талибы спят и видят, как нас с лица земли стереть. Они на любую подлость пойдут.

– Непорядок. Когда Деран звонил тебе?

– Утром, после завтрака, хотя нет, после обеда, да, точно, я потом отдохнуть прилег, а после пошел к тебе.

Ардан достал сотовый телефон. Как ни странно, но и в этих горах, вдали от цивилизации, мобильная связь работала. Видимо, потому, что в Кандагаре установили мощный ретранслятор. Вызвал на связь командира отряда в Южном Бурде.

– Салам, вождь! – ответил Абу Деран.

– Салам! Почему я не знаю о семье беженцев из Альдага?

– Тебе о ней Набол сказал?

– Я задал вопрос.

– Потому что проверяю эту семью.

– Что за семья? Состав?

– Муж, жена, брат мужа, его жена, двое мальчиков, одному шестнадцать, это старшего брата, второму четырнадцать, это сын брата. С собой лошадь с повозкой, кое-какой скарб, оружие, автомат, охотничий карабин, пистолет, две гранаты.

– И что дала проверка?

– Пока не закончил.

– Сколько ты ими занимаешься?

– Три часа.

– Не долго?

– Так пришлось ждать Вели из Тахталага. Он раньше жил в Альдаге, знает там все, я что проверить мог? Сейчас с мужчинами беженцами и подростками Вели разговаривает. А мне, признаться, эта семья не понравилась сразу.

– Почему?

– Не знаю. Не понравилась, и все. Какие-то они хитрые, даже в общении между собой странные.

– В чем странность?

– Не чувствуется в них родства, не как братья или дядья с племянниками говорят. Но, может быть, я ошибаюсь.

– Ты с проверкой не затягивай. Поступай, как скажет Вели. И тогда примешь решение, пускать их к нам или отправить обратно.

– Да и обратно как-то не по-человечески.

– Тогда пропусти, посели в старом доме, такие у тебя в Бурде есть, да установи над ними контроль, людей для этого тоже хватает.

– Хоп, вождь, разберусь!

– Давай! И в следующий раз я о подобных случаях должен узнавать первым. Ты понял меня?

– Понял, просто хотел как лучше.

– Делай как надо, вот и будет как лучше.

– Хоп!

– До связи!

Деран вышел на связь в 21:25. Доложил, что прибывшую из Альдага семью проверили. Оснований сомневаться в том, что они действительно бежали от произвола радикалов, нет. Вождь племени принял неожиданное решение:

– Ты разместил семью?

– Да, на окраине, временно, пока не построят свой дом.

– Хорошо, пригласи-ка к себе старшего этой семьи.

– Не понял? Зачем?

– Я хочу сам поговорить с ним.

– Ты что, подъедешь?

– Ну не по телефону же разговаривать.

– В такое время?

– А что время, полдесятого. Через полчаса буду у тебя.

– Хорошо, жду.

Ардан прошел на женскую половину, где жена занималась детьми.

– Что-то случилось, Бани? – встревожилась Лела.

– Нет, но мне надо отъехать в Бурд.

– В Бурд? Сейчас?

– Да.

– Я могу узнать, что за причина твоей поездки?

– Можешь, – улыбнулся Ардан. – Туда приехала семья из Альдага. Точнее, бежала. Хочу поговорить со старшим, почему они пошли на такой шаг. Согласись, подобное происходит не так часто и должно иметь веские основания.

– Но сегодня вернешься?

– Да, конечно, часа через два, укладывай детей и дождись меня.

Ардан предупредил и своего заместителя, Умара Сандара, который тоже немного удивился решению вождя, но вопросов задавать не стал. Лишь поинтересовался, не поехать ли ему вместе с Арданом, а узнав, что нет необходимости, спросил, когда вождь вернется.

Переговорив с заместителем, Ардан на «Тойоте» выехал в южное селение плато, на котором проживало племя хату.

На дорогу ему потребовалось чуть более двадцати минут. В 21:55 Ардан остановил внедорожник у ворот забора усадьбы Дерана. Тот ждал его у калитки. Провел вождя во двор, где у колодца на топчане сидел мужчина в национальной одежде пуштун. При появлении Ардана он поднялся, Деран уже предупредил его, кто желает с ним говорить.

– Ассолом аллейкум, вождь!

– Салам! – ответил Ардан.

– Пройдемте в дом, – предложил Деран.

– Поговорим здесь, – отказался Ардан. – На улице хорошо, прохладно.

– Чаю?

– Можно.

– Минуту.

Вскоре жена Дерана принесла поднос с чайником, пиалами и традиционными вазами со сладостями.

Деран разлил крепкий, ароматный зеленый чай по пиалам.

– Кто ты? – спросил Ардан, делая глоток освежающего напитка.

– Меня зовут Али Кунир, со мной бежали жена, сын, брат Керим, его жена и их сын.

– Почему вы бежали?

– Меня уже спрашивали об этом. У вас здесь очень строго с чужаками.

– Я задал вопрос, Али, просто так, вместо того чтобы провести вечер со своей семьей, я сюда не приехал бы.

– Извините. Мы не могли больше оставаться в Альдаге. Там сейчас всю власть прибрал некий Мохаммад Фарди, объявивший о создании в районе «Фронта возрождения Афганистана», одного из отделений «Исламского государства Ирака и Леванта». Он также заявил, что все населенные пункты в ближайшее время отойдут под управление этого «государства». В Альдаге сформирован отряд боевиков, то же самое в Дарви. Наверное, работают люди Фарди и в Харасе, и в Бишу, но там еще отрядов нет. Знакомые рассказывали, что у Хараса ведется какое-то строительство.

– Что строят, не сказали?

– Они точно не знают, но к перевалу Ланг к месту пещер дорога для местных закрыта, как и пастбища в том направлении.

– Ну а что лично тебя испугало в этом? В других селениях правят талибы, да, люди недовольны, но остаются в своих домах.

– Мы – мирные люди, вождь, – вздохнул Кунир, – мы с братом работали на местного богача и торговца, собирали виноград, рыли арыки, получали за это мелочь, но имели и свои хозяйства. А недавно по селению прошел слух, что Фарди вскоре будет всех мужчин ставить под ружье. Решили не ждать, пока силой оторвут от семей и заставят воевать или с правительственными войсками, или с американцами. А куда бежать? В Кандагаре не устроишься, другие кишлаки либо под талибами, либо под новыми борцами за халифат. Осталось только к вам.

– Вы бросили свои дома, хозяйство, скотину?

– Лачуги, в которых ютились, домами назвать трудно, землю и скотину продали соседям, оставили лошадь да повозку, взяли, что представляет хоть какую ценность, я имею в виду домашний скарб, и к вам.

– И вы спокойно прошли шестьдесят километров, отделяющие Альдаг от Бурда? – пристально посмотрел на беженца Ардан.

– Один раз нас останавливали. Неизвестные в черных одеждах на машине. Трое. Спрашивали, кто такие, откуда и куда едем. Сказали, что в кишлак Парх. У нас там дальние родственники, а это почти по пути. Неизвестные заставили сойти с повозки, перерыли все, забрали старое ружье, отпустили.

– А как же автомат, карабин, гранаты?

– Кого сейчас этим удивишь? А гранат они не нашли, у сыновей они были.

– Чем же им ружье приглянулось?

– Так говорю, старое оно, кремневое еще. Хорошо продать можно.

– Ты сказал, неизвестные. Значит ли это, что они были не из Альдага?

– Из Альдага, в ту сторону поехали.

– Выходит, отряд Фарди в Альдаге не из местных жителей?

– Большей частью из чужих, но есть и местные. Нам попались чужие.

– Откуда эти чужие?

– Извините, вождь, не знаю.

– И чем занимается отряд?

– Местные на своих землях работают, часто собираются у мечети. Иногда стреляют за кишлаком в овраге по мишеням. Чужаков больше у дома Фарди увидеть можно. Тот себе такой дом поднял, не дом – крепость. Вечером они вместе с местными по кишлаку ходят, как говорят, за порядком смотрят. Люди же, как стемнеет, на улицу не выходят.

– Большой отряд?

– Да не сказать, человек пятьдесят. Кстати, в нем еще есть наемники из Европы. Но их мало, человек пять. Говорят на английском языке.

– Ты знаешь английский?

– Нет, но от других языков отличить могу, в Кабуле, когда был, слышал, как переговариваются американцы у своей части. Прошу вас, вождь, от всей семьи, не прогоняйте, мы обузой не станем, сами прокормимся.

Ардан поднялся, взглянул на Дерана:

– Отойдем!

Они прошли к воротам, и вождь племени спросил:

– Что дал разговор Вели с беженцами?

– Они точно из Альдага. Селение знают хорошо, как и местных жителей. Показали на карте, где были их дома. Назвали соседей, муллу.

– Хорошо, пусть живут. Ты помоги им, что надо, возьмешь в Докуре, из общих запасов. Чтобы не нуждались. Потом, если осядут, сами себя прокормят. И доведи до них наши правила.

– Уже довел. Они согласны на все.

– И первое время все же смотри за семьей. Если в Альдаге формируется новая боевая группировка, то ее главарю о нас должно быть известно. Почему не заслать своих людей под видом беженцев?

– За этими присмотрим, а если из Альдага хлынет поток беженцев?

– Не думаю, что новый правитель Альдага позволит это.

– Даже в качестве своих людей?

– Одну-две семьи он заслать к нам может, но где возьмет больше верных людей? Вряд ли местные воспылают к нему симпатиями. Агентов же мы определим. Но теперь, раз обстановка изменилась, надо усилить бдительность. Особенно на посту.

– Я уже отдал команду выставить на ночь дополнительного дозорного.

– Разумно. Ну ладно, я поехал обратно, извинись перед Куниром, что не простился.

– Караван завтра пойдет?

– Да!

– Ты не хочешь усилить охрану из-за изменившейся обстановки?

– В этом нет необходимости.

– Ты вождь, тебе виднее, счастливого пути, вождь, да хранит тебя Всевышний!

– До свидания, друг!

«Тойота» Ардана запылила в сторону Докура.

Глава пятая

Пятница, 18 июля. После полудня

В то время, когда правоверные мусульмане во всем мире совершали праздничную молитву и толпились у мечетей, обсуждая повседневные дела, трое молодых мужчин в черной одежде, обливаясь потом, поднимались на гряду. Три часа они шли по плато, высаженные в небольшой роще у дороги, выходящей через плато и перевал к Кандагару.

Перед отправкой их, разведчиков отряда Альдага Масуда Рахона и Бяшима Мухада, вызвал на инструктаж второй после Хакади, находящегося в командировке, человек в отряде, Басам Махарад. В отряде не знали, куда и зачем выехал заместитель Фарди и командующий всеми вооруженными формированиями, создаваемыми под знаменем ИГИЛ «Фронта возрождения Афганистана».

Махарад был краток:

– Вам необходимо выехать в район рощи в сорока шести километрах от Альдага, оттуда в пешем порядке пройти к дороге Тахталаг – Кандагар. На плато подыскать удобное и скрытное место наблюдения за дорогой. С нее вас должно быть не видно, вы же должны видеть все. Задача – определить время, когда на дорогу по серпантину выйдет караван племени хату, его точный состав, сколько животных, охранников, их вооружение. Всю полученную информацию немедленно передать господину Хакади.

– Хакади? А где он? – воскликнул старший разведчиков Масуд Рахон.

– Лишних и ненужных вопросов задавать не следует, – строго взглянул на бойца Махарад. – Господин Хакади там, где надо.

– Извините, господин, непроизвольно вырвалось.

– Сосредоточься.

– Да, господин.

– Свяжешься с Хакади по сотовому телефону. Надеюсь, с ним у тебя проблем нет?

– Нет. А если связи не будет?

Махарад задумался. Разведчик прав. Мобильная связь в регионе в общем-то работала устойчиво, но вдруг что-то случится у операторов, и на какое-то время она отключится? Тогда разведка не сможет по телефону сбросить информацию ни Хакади, находящемуся в районе Аль-Варалана, ни в Альдаг. Радиостанции малого радиуса действия тем более не помогут.

– Шайтан, придется отправлять с вами и одного из отрядных связистов со спутниковой станцией.

Рахон пожал плечами, мол, нас это не касается.

– Ждите здесь, – приказал Махарад и пошел к усадьбе Фарди, где дежурили связисты, точнее, один из них, второй отдыхал в гостевом доме. Увидев его, главарь организации поинтересовался:

– Отправил группу разведки?

– Нет, господин Фарди.

– В чем дело? – повысил голос главарь. – Или мой приказ уже ничего не стоит?

Как только обычный чиновник из Кабула встал во главе террористической базы, он поменялся буквально на глазах. В его взгляде, движениях начали проявляться строгость, уверенность, и тот боевой опыт, что передавал на словах Хакади, позволял Фарди иногда блистать познаниями, пусть и поверхностными, и в военном деле.

– Виноват, господин Фарди, разведчики уже готовы были убыть, я провел инструктаж, подготовил машину, но тут подумал: а вдруг мобильная связь в нужный момент перестанет действовать, а старший разведчиков должен сбросить информацию о караване именно по телефону?

Обеспокоенность о возможном отключении мобильной связи Махарад, естественно, присвоил себе.

– Ты не обижайся, если повысил голос, – непроизвольно хмыкнул Фарди, – сам должен понимать, приказ ведь не выполнен. Теперь вижу, что ты правильно подумал, связь действительно может прерваться и отсутствовать долгое время. Что предлагаешь?

– Отправить с разведчиками одного из связистов со спутниковой станцией, тогда беспокоиться будет не о чем. Такие станции есть и у нас, и у господина Хакади.

– Верно. Сейчас дежурный Рашид Ифани. Отправь Камиля Шамала. И пусть он предупредит Хакади о своем выходе к дороге от Тахталага.

– Да, господин Фарди.

– Ступай!

Махарад направился к главному дому.

Внедорожник «УАЗ» с тремя разведчиками выехал из Альдага в 9:02, когда местные жители в праздничных одеждах начали выходить из домов, радостно приветствуя друг друга.

Поднявшись на гряду, старший разведгруппы отряда радикалов Масуд Рахон поднял руку. Второй разведчик Бяшим Мухад и связист Камиль Шамал опустились на землю, сбрасывая с себя оружие и ранец со спутниковой станцией. Марш был завершен, группа вышла к дороге, по которой должен был проследовать караван племени хату.

Прилег на песчаное пространство между двух валунов и Рахон.

– Ну что? Как дела, братья?

– Хорошо дела, Масуд, – ответил Мухад, – если бы еще не эта черная форма да жара, было еще лучше. И кто придумал носить в наших условиях эту черную форму?

– Тебя забыли спросить, – пробурчал Камиль.

Он имел в отряде привилегированное положение. И это понятно, находился всегда при Фарди одним из двух дежурных связистов. Но это в отряде, а здесь он был даже не рядовым, здесь он являлся подчиненным Рахона, на которого в Альдаге если и смотрел, то свысока, и это того забавляло.

– Связисту подготовить станцию, – приказал Рахон. – Через пять минут выход на связь с разведывательно-штурмовой группой Хакади и с Альдагом.

– Почему не через три минуты? – спросил Шамал.

– Потому что так решил я, а тебе, Камиль, стоит на время забыть, какое положение имеешь под боком у господина Фарди. На выходе будешь выполнять только мои приказы. Пять минут тебе.

Шамал понял, что Рахон отыграется на нем за любой промах, и посчитал за лучшее смириться:

– Слушаюсь, командир. – Ехидства таки не смог скрыть.

– Слушайся, Камиль, это единственное, на что ты здесь имеешь право.

Связист вскрыл ранец, достал кейс, извлек из него спутниковую станцию, принялся за настройку. По ходу дела спросил:

– С кем первым будешь говорить, командир?

– С господином Хакади. Затем переключишь на своего напарника в Альдаге.

– Хоп! Приказ командира – закон.

Шамал вызвал Хакади.

Тот ответил практически сразу, станция находилась под боком:

– Слушаю!

– Это Рахон! Господин Фарди послал меня, Мухада и Шамала к дороге у выхода к ней серпантина от Тахталага.

– Вы на месте?

– На месте, господин Хакади. Дорога просматривается хорошо.

– Вас с вершин и склонов хатуиты видеть могут?

– Нет!

– Хорошо. Смотрите за дорогой и не пропустите караван. Мне надо знать о нем все!

– Я знаю задачу, ее поставил ваш заместитель.

– Постоянное наблюдение и маскировка. Станцию держать в режиме ожидания.

– Да, господин Хакади!

– Конец связи!

– Конец.

Нажав на клавишу сброса на трубке, Рахон передал ее Шамалу:

– А теперь свяжись с Ифани, а тот пусть позовет Махарада.

– Сам набрать номер не можешь, командир? – усмехнулся связист.

– Это не мое дело. Выполняй.

– Слушаюсь.

Продолжая усмехаться, Шамал набрал номер станции дежурного связиста:

– Рашид?!

– Я!

– Камиль!

– Как ты?

– Отлично. Тут господин Рахон желает переговорить с господином Махарадом.

– Махарад ждет доклада, он в гостевой комнате, сейчас позову.

Шамал протянул трубку Рахону.

– Да?! – сказал тот.

В ответ – тишина.

– Не спеши, Ифани пошел за Махарадом, – усмехнулся Шамал.

– Раньше не мог сказать?

Связист только плечами пожал, мол, у каждого своя работа.

– Слушаю! – наконец ответил Махарад.

– Это Рахон.

– Знаю, говори!

– Группа вышла к дороге.

– С Хакади связывался?

– Да, недавно, сообщил, что мы на месте, смотрим за дорогой.

– Место-то удобное?

– Да, господин, отсюда мы видим дорогу от самого серпантина.

– А вас видеть не могут?

– Господин Хакади тоже спрашивал об этом. Нет, не могут.

– Применить маскировку, наблюдение по очереди, связисту держать станцию готовой к выходу в эфир.

– Да, господин Махарад!

– Отбой! – сказал тот и отключился.

– Помолимся, братья, все же сегодня пятница, и за работу, – возвращая трубку связисту, проговорил Рахон.

– Что ты имеешь в виду под работой?

– Подготовим пункт наблюдения, замаскируем его и определим порядок несения службы.

– Меня ты тоже хочешь засадить в дозор? – спросил Шамал.

– Я бы засадил тебе в другое место, но… приказ не позволяет, – процедил Рахон, вплотную приблизившись к нему, – тебе подготовить место, откуда сможешь скрытно держать связь с Хакади и Махарадом. На посту наблюдения и без твоих слюней обойдемся.

Шамал не отличался храбростью. А Рахон имел в Альдаге репутацию опытного, безжалостного воина, на его счету было много жертв, большинство мирных, на руках много крови. Вступать с ним в конфликт вне забора усадьбы Мохаммада Фарди в высокой степени неосмотрительно, а уж в шестидесяти километрах от селения и смертельно опасно. Плато каменистое, можно случайно споткнуться и удариться виском о камень.

Рахон почувствовал страх связиста:

– Ты все хорошо понял, Камиль?

– Да, господин Рахон, – уже на полном серьезе ответил связист, – я все понял.

– Другое дело. А теперь молитва.

Помолившись, боевики занялись подготовкой пункта слежения за дорогой и местом нахождения связиста, а также отдыха одного из свободных от работы наблюдателя.

В это же время в Докуре, центре района компактного проживания племени хату

По окончании молитвы караванщики начали формировать караван.

Подогнали ко двору дукана шестерых мулов, навалили на них вьюки, к одному из них, последнему в колонне, прикрепили легкую арбу, в которой могли отдыхать погонщики.

Ардан подошел к четырем часам. Осмотрел погонщиков. Это были люди, которые уже давно водили караваны в Кандагар и прекрасно знали свое дело. Вождь племени поприветствовал каждого: Анвара, Париза, Карама, Мусада, Ури Майгана, который из-за больной жены заменил Хади. Последнего еще не было. Подъехала на лошадях охрана. Старший, Хагир Набол, соскочил с коня, подошел к Ардану:

– Салам, Бани!

– В мечети виделись.

– Но не подходили друг к другу.

– Твои аскеры готовы?

– Сам видишь, все как один.

Группа всадников смотрелась внушительно. Это были тоже проверенные и лучшие воины – Фарис, Рад, Рияз, Наим, Амал. Кони накормлены, на седлах бурдюки с водой. Воины вооружены автоматами, у каждого подсумки с двумя запасными магазинами, пояс с гранатами. Одежда легкая, удобная, черные пояса. У погонщиков тоже имелось оружие, те же автоматы, но они находились в арбе. Тащить на себе лишний груз, ведя мулов, тяжело.

Хади с больной супругой все еще не было.

– Ури! Где Хади? – обратился к Майгану Ардан.

– Дома собирается. Проходил мимо, видел, как арба во дворе стояла, конь рядом, не запряжен еще, но это было сразу после праздничной молитвы.

– Может быть, у него что-то случилось?

– Ничего серьезного, иначе женщины заголосили бы.

– Надо поторопить его, у нас график по минутам расписан.

– Так он это лучше всех знает. Сколько караваны водил.

В это время на улице показалась повозка.

Хади под уздцы вел лошадь, запряженную в арбу. На бортике сидела родственница погонщика, молодая, незамужняя Басма. Красавица девушка, многие хотели бы взять ее в жены, но… Басма не подпускала к себе никого. Поговаривали, что ухаживает за ней один из аскеров охраны каравана, Амал. Но так ли это или нет, неизвестно. По крайней мере, родители молодых людей не обсуждали эту тему. В племени по старинке еще в детстве выбирали сыну будущую жену, девочке – будущего мужа, но и со временем все это оставалось лишь традицией, вернее, данью традиции. В племени молодые люди женились по любви. Хотя были случаи, когда родители женили своих детей. Ни тому, ни другому никто не противился.

– Как супруга, Хади? – спросил у своего верного караванщика Ардан.

– Слаба, вождь, боли иногда сильные, приступами.

– Фельдшер-то хоть дал что-нибудь болеутоляющее?

– Дал каких-то пилюль, но, если что, использую препараты боевой аптечки.

– Одной хватит?

– Я взял три.

– Правильно. Ну, пристраивайся и не обижайся, что караван поведет Ури Майган.

– Какие могут быть обиды, Бани? Майган опытный проводник, да и я не где-то в стороне буду, если надо, подскажу. Впрочем, мулы сами дорогу найдут. А тебе еще раз большое спасибо.

– Главное, жену вылечи, возвращаться не спеши. Насчет денег не беспокойся, Вахид Дани проплатит все, что надо.

– Благодарю.

– Смотри за женой.

– Это больше Басма будет делать.

– Красавица выросла. Слышал, за ней пытается ухаживать Амал?

– Хороший человек, верный, надежный. Даст Всевышний, выздоровеет жена, свадьбу сыграем.

– С родителями Амала уже говорили об этом?

– Да, родители между собой обговаривали этот вопрос, мешать не будут.

– Ну, значит, скоро праздник для всего племени. Но давай, пристраивайся.

Хади подвел лошадь к крайнему мулу с повозкой.

Ардан подозвал к себе караванщика Майгана и старшего группы охраны Хагира Набола:

– Инструктаж уже был, но хочу еще раз сказать: будьте осторожны и внимательны. Внизу, в районе Альдага, формируются отряды ИГИЛа, это не талибы, это гораздо хуже. И шайтан их знает, каким законам они будут следовать.

– Но договор о неприкосновенности торговых караванов обязателен для всех на территории страны. Никто не посмеет нарушить его, – заметил Набол.

– И все же будьте внимательны. По привалам вопросов нет?

– Нет, – ответил Майган, – первый на плато за ущельем Варал, второй у Западного перевала перед Кандагаром.

– Охранение выставляйте.

– Как всегда.

– Нет, усиленное, не менее двух человек.

Караванщик и старший группы охраны переглянулись.

– Да, вождь, сделаем, как сказал, – ответил Майган.

– Ну, тогда, с помощью Всевышнего, в путь. В Тахталаге вас ждут, до дороги по серпантину проводят.

– Хоп, вождь, до встречи!

– Давайте, до связи, пока. Связь по необходимости в любое время.

– До связи.

Майган сделал отмашку, и караван, окруженный всадниками, пошел к селению Тахталаг на запад плато Барми.

В Тахталаге караван встретил командир отряда самообороны западного направления Юнус Рахан. Он и еще пятеро всадников сопроводили караван по серпантину, а когда тот растянулся по дороге, зажатой склонами небольшого ущелья, поднимающегося на плато, пошли обратно.

Это хорошо видел находившийся на посту наблюдения разведчик радикалов Мухад, следивший за дорогой. Заметив пыль над серпантином, он навел на дорогу мощный бинокль. Спустя несколько минут с серпантина вышли всадники, более десятка, затем появились повозки. Из-за пыли через оптику просчитать состав каравана не представлялось возможным. Но скоро он будет на виду.

Мухад по станции малого радиуса действия вызвал на связь Рахона:

– Масуд! Бяшим!

– Да, Бяшим?

– Появился караван.

– Иду к тебе.

Отключив свою рацию, Рахон бесцеремонно и болезненно толкнул в бок уснувшего связиста:

– Вставай, Камиль!

– Ты чего? – схватился за бок Шамал. – Ребро сломал!

– Не прикидывайся, я знаю, как ломаются ребра.

– Мог бы и повежливей.

– Повежливей будет в усадьбе Фарди. А если ты кому-нибудь пожалуешься, то в селение лучше не выходи.

– Никто не собирался жаловаться.

– Будь готов работать.

– Так я всегда готов.

– Это было заметно. Особенно минуту назад, когда ты храпел так, что сеть поднималась. И как можно спать в такой зной?

– Я привыкший.

– И это заметно. Ладно, будь наготове, я на пост.

– А что, караван появился?

– Какой ты догадливый, Камиль! Нет, на дорогу вышел отряд Альдага.

– Я понял, у меня все готово, и не надо держать меня за дурака.

– Ну что ты, ты среди нас самый умный.

Рахон прошел на пост наблюдения, прилег между валуном рядом с Мухадом, накрывшись маскировочной сетью. Достал свой бинокль, навел его на выход с серпантина.

– Ага! Появились, шакалы. Что-то много охраны, Мухад.

– Да, человек десять, если не больше.

– Неужели этот хитрый лис Ардан почуял опасность?

– Не знаю. Все может быть. Как и то, что ему могли сбросить информацию из Альдага.

Рахон, отложив бинокль, взглянул на подельника:

– Кто, Бяшим? А главное, о чем? О том, что готовится нападение на караван, но тогда Ардан не послал бы его, значит, он может лишь чувствовать опасность, никакой информации у него нет. К тому же все племена в провинции, а также отряды талибов чтут закон о неприкосновенности торговых караванов.

– Почему Фарди решил нарушить его? Это может принести неприятности.

– Потому что у него другие законы, да и хату – племя, не общающееся с другими. Никто из других и не узнает, что караван хату разгромили. Да и разве Фарди решил бы действовать так нагло, если не договорился бы обо всем с талибами?

– Ну, если кто и договорился, то не Фарди. Он еще не набрал ту силу, чтобы вести переговоры с Талибаном.

– Язык твой – враг твой, Мухад, – покачал головой Рахон.

– Но это же между нами.

– Да, поэтому ты ничего не говорил о Фарди, я ничего не слышал.

– Хоп, брат, спасибо.

– Но в следующий раз следи за своими словами. Со мной-то можно, а услышит Шамал, все передаст Фарди, да еще от себя добавит, чего не было. И поверят ему, а не нам.

– Ты прав. Ты, как всегда, прав, Масуд.

– Что у нас на дороге?

Боевики вновь подняли бинокли.

– О! Всадников осталось всего шестеро, – проговорил Мухад.

– Остальные, видимо, сопровождали караван до дороги.

– Тем лучше.

– Конечно. У нас сейчас 16:20. Где-то через полчаса хатуиты пройдут под нами.

– Слушай, Масуд, – повернулся к Рахону Мухад, – а преследовать караван мы не будем?

– Такой задачи Махарад не ставил.

– Так то Махарад, Хакади мог решить по-другому.

– Это их дела.

– Дела-то их, а крайними, как всегда, окажемся мы. Поди потом, докладывай, что не получали задачу сопровождать караван.

– Но это физически невозможно. Стоит нам отойти на запад за гряду, и окажемся на плато, где все далеко просматривается. Нас засекут хатуиты, и тогда от них не уйти.

– И все же ты, когда будешь докладывать, спроси, надо ли сопровождать караван?

– А он скажет: вы что, не видите, что это невозможно? Еще и обзовет ишаками безмозглыми.

– Ну, как хочешь, мое дело маленькое.

– Смотрим.

Караван шел, выдерживая определенную скорость не выше пяти километров в час, так как число погонщиков уменьшилось, два мула были сцеплены, и вел их один погонщик. Всадники пока шли рядом, трое слева, трое справа, позади тащилась повозка.

Жена Хади Айша тихо постанывала, от тряски боль не проходила, по-прежнему усиливаясь приступами, независимо от внешних факторов. Видя страдания жены, Хади уже на начальном этапе решил ввести жене сильный обезболивающий препарат из боевой аптечки вместе со снотворным. Приняв препараты, Айша наконец уснула.

Хади вздохнул, повернулся к Басме, которая опустила края платка – так было легче дышать, – и произнесла:

– Ты не переживай, Хади, если Ардан сказал, что в Кандагаре Айше помогут, то так и будет. В городе много хороших врачей, госпиталь, больницы, в конце концов, врачи, которые лечат дома. Я захватила с собой все золотые украшения. На базаре продам ювелиру, еще деньги будут.

– Денег нам дадут, Басма, – улыбнулся благодарный Хади. – А что на свадьбу потом наденешь, если продашь украшения?

– А я и без украшений красивая.

– Что правда, то правда, да и Амал тоже красавец. Достойный человек, хоть и молодой, воин, ты за ним будешь как за каменной стеной.

– А я не хочу быть за каменной стеной, я хочу, чтобы у нас в доме было свободно, красиво, чтобы душа радовалась, когда заходишь. А вокруг много цветов.

– Эх, девочка, жизнь не только радость и цветы. Роза вон тоже какая красивая, а на стебле колючки. Захочешь потрогать, насладиться ароматом, а тебе в ладонь колючки.

– У нас с Амалом все будет по-другому.

– Всевышний вам в помощь!

– Тебе надо с Майганом поговорить.

– О чем?

– Сам не понимаешь? Айша проснется, ей в туалет надо будет. На ходу она это не сможет, да и место нужно такое, чтобы мужчины не видели. Поэтому надо договориться с Ури, чтобы остановил караван там, где и когда я скажу.

– Об этом не подумал. Но зачем договариваться? Люди прекрасно понимают мое положение. Будет нужда, остановятся и без договоренностей.

– Ну, смотри. Чтобы никто не видел.

– Что я, не понимаю? Ты сиди, смотри за сестрой, она будет спать еще часа три, запотеет, сними безрукавку, платок. А я пойду помогу братьям, пусть погонщик, что двух мулов ведет, отдохнет. Но если что, то зови.

– Обязательно.

Хади с печалью и болью посмотрел в измученное лицо жены, спрыгнул с арбы и пошел быстрым шагом к погонщику.

Как только караван прошел мимо позиции наблюдателя, оставшейся незамеченной, да охрана и не всматривалась в вершины широкой гряды, Рахон перебрался к связисту:

– Так, Камиль, давай-ка мне господина Хакади!

Шамал набрал номер, протянул Рахону трубку:

– Пожалуйста, командир.

– Господин Хакади? – бросил Рахон в микрофон.

– Слушаю тебя, Масуд.

– Только что мимо нас прошел караван хатуитов.

– Говори.

– В караване шесть мулов, три поводыря, два мула сцеплены, у одного арба, сзади лошадь, тоже с арбой, в последней арбе две женщины, одна лежит, спит, видно, больная, рядом с ней еще женщина, обе красивые, а та, что сидит…

– Ты мне прелести их не описывай, по делу говори, – прервал Рахона Хакади.

– Угу, понял, значит, последней идет лошадь с арбой и женщинами, охрана шесть всадников, пока они рядом с мулами, по трое с обеих сторон. Вооружение – автоматы. Всадники крепкие мужчины, с оружием обращаются легко, видать, не впервой держат в руках. Все спокойны. Груз во вьюках, по два вьюка на мула. В арбе, что тащит мул, еще трое поводырей, у них тоже автоматы.

– Значит, двенадцать мужчин и две женщины?

– Да!

– Из них – шесть человек охрана?

– Да!

– Не густо. Я тебя понял.

– Один вопрос, господин Хакади.

– Спрашивай!

– Нам что делать?

– Связаться с Альдагом. Там решат, что вам делать, мне вы больше не нужны.

– Понял!

– Конец связи!

– Конец связи!

Рахон протянул трубку Шамалу:

– А теперь давай Альдаг.

Связист покачал головой, Рахон явно не дружил с техникой, даже с такой простой. Набрал номер дежурного связиста в Альдаге:

– Рашид! Камиль!

– Слушаю тебя!

– Кто из начальства есть поблизости?

– Господин Фарди во дворе. Позвать?

– С Фарди будешь говорить? – взглянул на Рахона Шамал.

– Нет, лучше Махарад.

– А где заместитель Хакади? – спросил связист.

– Тоже во дворе.

– С Фарди?

– Был, сейчас у входа в дом курит.

– Его позови.

– Хоп!

Шамал передал трубку Рахону:

– Сейчас Махарад подойдет.

– Это хорошо.

И тут же:

– Господин Махарад? Рахон.

– Что у тебя?

– Караван хату прошел мимо.

– Большой?

– Нет! Мелкий, всего шесть мулов с вьюками да лошадь с арбой, в которой две женщины.

– А эти откуда взялись?

– Могу лишь предположить.

– Попробуй.

– Одна женщина лежит, спит, бледная, видать, больная, вторая помоложе, сидит около нее. Ее, наверное, как сиделку взяли, а может, она медсестра.

– Откуда у дикарей хату дипломированные специалисты?

– Не такие уж они и дикари.

– Охрана?

– Шесть человек на лошадях, с автоматами.

– Ты обо всем этом Хакади передал?

– Да, в первую очередь.

– Хоп. Отходите по-тихому, машину вышлю в ту же рощу. Понял?

– Понял, господин Махарад, отходим!

– Удачи, отбой!

– Спасибо.

Рахон бросил трубку Шамалу:

– Сворачивай свою аппаратуру, пойдем обратно к роще, туда придет машина.

– Это опять три часа пешком, – вздохнул Шамал. – Надо было попросить, чтобы машину поближе к нам прислали, есть же подходящие места.

– А ты сам свяжись с Альдагом, – ухмыльнулся Рахон, – да не Махарада позови, а самого Мохаммада Фарди и попроси прислать машину прямо к дороге.

– Никто не говорит о дороге.

– Ну, поближе, ведь есть же подходящие места.

– Нет уж. Сказано пешком до рощи, значит, так тому и быть, – сворачивая спутниковую станцию, проговорил Шамал.

– Боишься?

– Нет. Но лишние неприятности тоже не нужны.

– А мне, значит, нужны? Мне какого шайтана просить?

– Ну, не подумал. Все время извиняться теперь?

– Ты помни, о чем я тебя предупредил.

– Помню!

– И не ной.

Рахон отозвал с позиции Мухада. Тот собрал маскировочную сеть, убрал следы, подошел к подельникам:

– Когда выходим?

– А сейчас и пойдем. В колонну по одному, за мной Шамал, в замыкании Мухад, вперед!

Троица разведчиков начала спуск к плато. Внизу идти было намного легче.

Караван между тем продолжал движение.

Отойдя от серпантина на пять километров, старший охраны Хагир Набол отдал команду:

– Фарис, Рад, выйти вперед на сто метров, Амал, назад на пятьдесят метров, Рияз слева, Наим справа. Смотреть плато. Передовому дозору у «зеленки» встать и ждать дополнительной команды. Разошлись, братья, оружие к бою!

Получив сообщение разведки, Хакади повернулся к находившемуся рядом у внедорожника Бадри:

– Караван вышел на дорогу.

– Обычно хатуиты останавливаются на первую ночевку на плато за ущельем.

– Это достоверная информация?

– Да. Караванщики не любят менять места стоянки.

– Это значит, во сколько они будут здесь?

– Сейчас 17:13, – взглянул на часы Бадри. – Два часа им пути до «зеленки», еще часа полтора вдоль леса, ну, и где-то час по ущелью до прохода. Примерно к десяти часам выйдут к нам. Это если не будет остановок.

– Они будут.

– Почему ты так считаешь? Погонщики меняются, отдыхают, да и без отдыха каждый из них может пройти за день километров пятьдесят, хатуиты выносливы, как, впрочем, и все в этой провинции.

– Не только в этой провинции, во всем Ближнем Востоке, – поправил заместителя Хакади, – но дело не в поводырях.

– В чем же?

– В том, что вместе с караваном следует арба, в которой находятся две женщины, одна из которых, видимо, больна, и ее везут в Кандагар к докторам. Но даже если бы она была здорова, то просто для того, чтобы сходить женщинам в туалет, караванщику придется останавливать караван. Впрочем, это касается и мужчин.

– Это где-то еще полчаса.

– А если больной станет хуже? Женщина, что сопровождает больную, взята не просто так, она взята для того, чтобы помогать больной. Это тоже остановка. Хотя, может быть, никакой больной нет. Возможно, травмированная, скажем, сложный перелом. Тогда остановки только по нужде. Но мы должны быть готовы с восьми часов. До семи пусть люди отдыхают, потом подъем, быстрый ужин, уборка за собой и выдвижение на позиции штурма. И за этим посмотришь ты, Будур!

– Да, Хамид. Я все сделаю! – кивнул Бадри.

В 19:00 он объявил сбор штурмовой группе.

Хакади собрался подойти к подчиненным, как сигналом вызова сработала спутниковая станция. Он прекрасно владел техникой, перевел станцию в режим телефонного разговора и ответил:

– Хакади!

– Это Махарад!

– Слушаю!

– Фарди просил узнать, как у вас дела?

– У нас все нормально. Сообщение разведки получил, позиции определены, подготовлены, сейчас планирую дополнительный инструктаж и выход бойцов на позиции. С 20:00 будем ждать караван.

– Фарди знает о женщинах в караване.

– И что? Ты же сам ему о них сообщил.

– Да. Хозяин приказал и их взять живыми.

– Я не собирался их убивать. Потому что понимаю: заставить работать пленных хатуитов очень тяжело, если возможно вообще. Они упрямы, как их мулы, и не боятся смерти. Но совсем другое дело, если под угрозой насилия и мучительной смерти окажутся их женщины. Так что господину Фарди можно было не отдавать подобного приказа. И почему он сам напрямую не вышел на меня?

– У него разговор с человеком в Кабуле.

– А позже?

– Позже, возможно, свяжется напрямую, а пока поручил поддерживать связь с тобой мне.

– Хорошо. Передай Фарди, у нас все по плану.

– Хоп, Хамид. До связи!

– До связи.

Хакади перевел станцию в режим ожидания, проверил работу брелка, подошел к боевикам, еще раз расписал им, кто, где должен находиться и что делать по его команде, и, пожелав боевикам удачи, отдал команду:

– Вперед, братья, на позиции, и помнить, нам нужны пленные, женщины в том числе. Последние даже в особом порядке. Будуру Бадри продумать на месте, как взять их, с учетом, что одна женщина больна. Все! Да поможет нам Всевышний!

Бадри увел на запад Габира и Ихаба, Гуани пошел на восток, где нес службу наблюдателя Зияд.

Хакади повернулся к Наги, проводившему разведку террасы:

– Идем вниз.

Главарь штурмовой банды вместе с пулеметчиком, гранатометчиком и стрелком Сулейманом двинулись по трещине к террасе.

Боевики вышли на террасу.

Прошел доклад Бадри по портативной станции:

– Командир, мы на месте к утесу выставили Габира.

– Хорошо, ждите команды.

Гуани еще не дошел до поста раннего обнаружения, и его силуэт был хорошо виден на вершине.

Хакади прилег на кусок скалы, зависшей над узким участком ущелья, проговорил:

– Природа словно специально позаботилась о том, чтобы здесь выставлять засады. Хотя Всевышний, создавший все на этой бренной земле, вряд ли предполагал, чему будет служить им созданное. Взять, к примеру, эту террасу, отсюда хорошо туристам смотреть на ущелье, а наверху рядом в чайхане кушать шашлык из молодого барашка. – И тут же отдал приказ: – Наги, Сулейман, справа от меня, расстояние два метра, подготовить автоматы к бою!

– А «Мухи»? – спросил Наги.

– Гранатометы держи рядом, долго ли их взвести?

– Недолго, секунды.

– Нам если и стрелять из них, то по скалам, чтобы вызвать обвал на входе или выходе, да и то вряд ли. Скорее всего, «Мухи» не пригодятся, поэтому готовьте автоматы. И пулемет. Помните, основная задача у Малика: первыми очередями уничтожить как минимум половину охраны и отсечь поводырей от арбы, где находится их оружие. Брать будем поводырей и женщин, если понадобится, то и кого-нибудь из охраны, но это вряд ли. Хатуиты не сдаются, дерутся до последнего, так что остальных охранников добивать придется тебе, Наги, и тебе, Сулейман. – Хакади повернулся к пулеметчику: – Тебе, Малик, место в двух метрах от меня слева. Держать при себе маскировочную сеть. С 21:00 натягивай ее на себя. При вступлении в бой сеть сбросить. Вопросы ко мне есть?

– А хватит ли трех людей, чтобы захватить шестерых погонщиков? – подал голос Сулейман.

– Вопрос принят. Да, хатуиты – воины, и в этом нет никаких сомнений, у них мальчики с тринадцати-четырнадцати лет уже состоят в отрядах самообороны и умеют обращаться с оружием. Также в самообороне и люди пожилые, лет пятидесяти-шестидесяти. Но погонщики караванов – это особый клан, они занимаются не только проводом караванов, но и подготовкой их, пасут мулов, грузят-разгружают товар. Быть погонщиком только с первого взгляда кажется легко. Вроде что такого, взял мула и беги рядом с ним. Ан нет, мул не всякого послушает. Они привыкают к определенному человеку, и постороннему заставить его что-либо делать против воли бесполезно и опасно, кстати.

Мулы знают своих поводырей. Поэтому, если отсечем огнем повозчиков от арбы и не дадим тем, кто уже будет в повозке, схватиться за автоматы, Бадри с двумя воинами справится.

– А я считаю, надо им еще хотя бы одного человека отправить, – стоял на своем Сулейман. – Нам тут четверым делать нечего. Охрану уничтожат и двое, сверху, прицельно.

– Вижу, ты, Сулейман, хочешь участвовать в захвате пленных, – усмехнулся Ханади. – Что ж, я не против, охрану мы действительно и без тебя завалим. Ступай к Бадри.

– Только предупредите его, а то подумает чего не то и пристрелит, за ним не задержится, – кивнул Сулейман.

– Это так. Бадри опытный воин, раз задача поставлена, то все должно идти по плану. Любое отступление – либо провокация, либо предательство, – подтвердил. Хакади и включил портативную станцию: – Бадри! Хамид.

– Да, командир?!

– Мы здесь на террасе посоветовались, и я решил усилить твою группу. К тебе спустится Сулейман.

– Понял, когда?

– Что когда? Когда спустится? Он уже пошел к тебе.

Сулейман забрал автомат и скрылся за выступом трещины. Чтобы выйти к группе Бадри, ему надо было сначала подняться наверх, а затем по западной тропе спуститься вниз уже за проходом.

Проводив Сулеймана взглядом, Хакади проговорил:

– Что-то долго идет Гуани на пост.

И тот словно услышал главаря. Портативная станция провибрировала сигналом вызова.

– Я! – ответил Хакади.

– Это Гуани, на месте.

– Как там на посту?

– Все нормально, Зияд смотрит за ущельем. Готовлю место для себя.

– Про маскировку не забудь.

– Это вы мне, Хамид?

– Извини, но я должен был напомнить. И внимательнее там. От вас зависит многое.

– Я понял, до связи!

– До связи.

Хакади отключился и пробормотал:

– Нет ничего хуже ждать и догонять. Но догонять еще можно, было бы на чем, а вот время, как ни старайся, не поторопишь.

– Недолго осталось, саиб, – услышав его, сказал Малик, протирая тряпкой свой «ПК», заряженный лентой в сто патронов.

Караван между тем подошел к «зеленке». Передовой дозор, как и было приказано, остановился. Остановился и весь караван.

К дозору подъехал старший охраны Хагир Набол:

– Ну, что там лес? Чем дышит?

– Воздухом дышит, как и все живое, – улыбнулся Фарис.

– Оценил.

– А если серьезно, то в лесу людей нет, птицы ведут себя спокойно.

– Они и будут вести себя спокойно, если чужаки в лесу находятся более суток. Привыкают к незваным гостям, тем более если те не делают лишних движений.

– Это невозможно. Люди не бревна. Им надо есть, пить да и по нужде ходить, не будут же они делать это там, где сидят?!

– Ладно. Идем, как всегда, я по дороге, Фарис на удалении в тридцать метров от меня, Рад дальше еще на тридцать метров, и так, пока не пройдем в лес.

Дозор ушел во фланг, видя друг друга и старшего охраны.

Набол готов был поднять руку, что означало продолжение движения, но к нему подошел Хади:

– Извини, Хамид, Басме надо в туалет.

– Хорошо, веди ее на ближнюю опушку. Как там Айша?

– Спит, но вот-вот проснется.

– Тогда придется останавливаться еще раз?

– Возможно, но что поделать? – вздохнул Хади.

– Не переживай, остановимся, лишь бы твоей жене не стало хуже. Тогда мы будем беспомощны.

Стоянка продлилась еще десять минут.

Айша проснулась, в туалет не попросилась, даже улыбнулась мужу, сказав, что чувствует себя лучше и чего-нибудь перекусила бы. Басма дала ей лепешку и козье молоко.

Караван продолжил путь, все ближе подходя к месту засады беспощадных «игиловцев».

Глава шестая

Вечерело, караван шел по ущелью Варал. До большого ночного привала следовало пройти ущелье и немного плато, дальше, у западного перевала на площадке, – стоянка. Люди были утомлены, особенно охранники, погонщики поочередно менялись, чтобы вырвать пару-тройку часов на отдых. Без отдыха шли мулы, но для них это дело привычное.

Пройдя половину ущелья, в двухстах метрах от прохода Набол вновь остановил караван.

– Что случилось, Хагир? – подъехал к нему Фарис.

– Мне показалось, сверху на левой вершине какое-то движение.

– Ну и что? Ты обратил внимание, что солнце уже у горизонта?

– Имеешь в виду шакала?

– Да, среди них полно таких, что выползают из нор еще до захода солнца. Правда, в это время они пугливы. Их время ночь. Может, сейчас вылез из норы раньше времени какой-то шакал. Людей здесь никогда не было, сколько ходим. А может, ребятня из Ак-Варалана, хотя нет, тех сейчас дома держат. А может, игра света? Солнечные лучи уходящего солнца иногда создают такие причудливые фигуры, что диву даешься. А на самом деле всего лишь тень, которая исчезает.

– Да, мне, наверное, показалось, – кивнул Набол. – Да и движение было какое-то неясное, размытое.

– А если мне все же подняться по склону? Здесь это сделать несложно. Поднимусь, осмотрюсь, проясню обстановку.

– Не надо, Фарис, это ничего не даст. Если кто-то на вершине, а этим кем-то может быть и шакал, и человек, то он видит нас. Только пойдешь на вершину, он тут же отойдет. Просто дальше посматривай на вершины.

– Хоп, командир! Ты на самом деле чем-то встревожен, или это мне тоже показалось?

– С утра плохое предчувствие, Фарис. Во время молитвы успокоился, потом тревога вновь вползла холодной змеей внутрь и сейчас посасывает под ложкой.

– На тебя это не похоже!

– В том-то и дело.

– Ну, чтобы развеять твои тревоги, дозволь нам с Радом уйти от каравана и проверить узкий проход. Но уверен, мы никого не найдем. Закон неприкосновенности торговых караванов обязателен для всех. Иначе может начаться междоусобица, что разорвет страну на клочья. Это понимают все. И власть в Кабуле, и талибы, и куча разных других банд. Так посмотреть проход?

– Время есть, посмотрите!

– Понял!

Фарис отъехал ко второму дозорному, и они вдвоем пошли, осматривая вершины, к узкому проходу. Караван продолжил движение, резко сбавив темп. Ущелье, каким бы оно безопасным ни было, давит на психику, угрожающие вершины на фоне безоблачного неба порождают нервозность, взор так и тянется на вершины, склоны. А тут еще сужение ущелья, обозначенное четырьмя утесами-колоннами. Хочешь не хочешь, а занервничаешь. Впрочем, сейчас это место было не таким страшным, а ночью по нему немногие бы решились пройти, даже зная, что им в реальности ничего не угрожает. Афганцы – народ доверчивый и суеверный, из поколения в поколение они передают различные сказания, полные мистики, в которую веришь, а потом смеешься над собственной трусостью, но, оказавшись в «сказочных» условиях, отчего-то вспоминаешь их.

Как только караван остановился, заместитель Хакади по штурмовой группе, находящийся на выносном посту раннего обнаружения противника, включил радиостанцию:

– Хамид! Я – Валид!

– Караван вижу, но только частично, головную часть.

– Он под нами.

– Информация разведки подтверждается?

– Да, полностью! В караване шесть мулов, двое сцепленных, один с повозкой, в которой отдыхающая смена погонщиков. К оружию они не прикасаются, в замыкании лошадь с арбой. На ней сейчас один мужчина, две женщины. Мужик тоже без оружия, по крайней мере, ничего подобного я не вижу. У погонщиков автоматы за спиной. Охрана, та держит оружие готовым к бою. Стоп, Хамид, прерываю сеанс, старший хатуитов остановил колонну.

– В чем дело?

– Разберусь, доложу!

– Хоп! Жду, не отключаюсь!

Гуани возобновил переговоры спустя несколько минут:

– Хамид?

– Да, слушаю.

– Старший охраны останавливал караван.

– Почему?

– Он долго смотрел на наш склон и вершину.

– Хатуит заметил вас?

– Нет, иначе выслал бы на вершину своих бойцов, а так он переговорил с одним из них, после чего двое хатуитов двинулись к проходу.

– Они пошли в узкое место?

– Да, караван же, замедлив ход, продолжил движение, охрана в готовности. Четыре всадника окружили его.

– Погонщики тоже привели автоматы к бою?

– Нет. Те, кто у мулов, держат «АК» за спиной, у едущих в арбе оружие в повозке, где и было. К бою готова только охрана.

– Где сейчас дозорные?

– Уже на подходе к проходу.

– Понял, подожди! – Хакади переключился на Бадри: – Будур, ответь!

– Слушаю.

– К тебе идут дозорные, двое.

– Я в курсе, наблюдателя на время убрал. Сулейман подошел, сейчас вся группа в кустах, хатуиты нас не увидят.

– Если они останутся в ущелье за проходом, их валить придется твоим людям.

– Не вижу сложностей. Мы их приземлим в секунды, тебе меньше работы будет.

– Как скоро в этом случае ты войдешь в проход?

– Максимум через минуту.

– Хорошо. Мы поддержим вас и подведем Гуани с Зиядом.

– Связь прекращаю, слышу продвижение дозора в проходе.

– Да, отбой!

Фарис и Рад подъехали к началу прохода, осмотрели скалы, вершины.

– Терраса еще на месте, – проговорил Рад.

– А куда она могла деться?

– Весной здесь тряхнуло землетрясение, в террасе снизу трещина образовалась. Думал, рухнет, будет тогда работа – разгребать завал.

– Что-то я не вижу никакой трещины. Большую, что ведет от террасы наверх, вижу, снизу плиты нет.

– Да это и не важно, друг, главное, что не придется разгребать завал. Что видишь?

– Ничего особенного, – ответил Рад, – все как обычно, птицы спокойны.

– Их здесь мало.

– Но они есть. Вернее, сейчас нет, значит, нет и причин для беспокойства. Пойдем до конца прохода?

– Да, – кивнул Фарис, – посмотрим, что в нем, а главное, за ним.

– Мы так до места привала и к ночи не выйдем. Не пойму, чего так беспокоится Набол? Плохой сон видел, что ли?

– Вперед, Рад, пустые разговоры сейчас не к месту, на стоянке наговоримся вдоволь.

– Ну да, если сразу же в охранение не поставят.

– В охранении стоянки нам всем быть.

Фарис двинул коня в проход.

Сняв автомат с предохранителя, затворная рама уже передернута, патрон в патроннике, Рад последовал за товарищем.

Осмотр прохода ничего не дал. Единственная угроза каравану – естественная терраса, но раз провисела и после небольшого землетрясения, то, даст Аллах, провисит и еще.

Они выехали на расширяющийся участок ущелья. У подножия склонов густые кусты, справа больше.

Рад начал внимательно смотреть в ту сторону, где как раз засели боевики группы Бадри, которые держали дозорных на прицеле. Ничего не заметив, Рад повернулся к товарищу:

– Справа все спокойно. Проехать до кустов?

– Не надо. Слева тоже ничего подозрительного, и прямо все чисто.

Он вызвал на связь старшего охраны каравана:

– Хагир? Фарис!

– Да, Фарис?!

– Прошли коридор, вышли на плато, все чисто. Терраса вызывает беспокойство, может обрушиться, а так все в порядке.

– Я осмотрел террасу, она еще провисит долго, гораздо дольше, чем проживем мы.

– Нам ждать вас на выходе?

– Нет, пройдите до середины коридора, там встаньте. Подойдет караван, двинетесь вперед передовым дозором.

– Понял, Хагир, выполняем.

Фарис и Рад въехали обратно в проход. Рад остановил коня, не доезжая до края террасы, тем самым став идеальной мишенью для пулеметчика боевиков Малика и сделав таковым Фариса, тоже вставшего рядом.

Бадри тут же вышел на связь с главарем банды:

– Хамид?

– Я!

– Дозорные вернулись в проход. Я лично прошел следом, сейчас вижу, что они встали до террасы. У Малика появилась прекрасная возможность сбить этих хатуитов безо всяких проблем.

– Караван?

– Втягивается в проход.

– Отлично.

Хакади повернулся к пулеметчику:

– Малик, две цели слева внизу от края террасы. Начинай с них.

– Понял.

Бандит переместился на край террасы, осторожно посмотрел вниз через выемку в плите – двое всадников прямо в секторе прямого обстрела.

«Идиоты, – подумал пулеметчик, – встали бы под террасу, глядишь, прожили бы подольше, впрочем, недолго». Он пододвинул пулемет, убрал «сошки» и повернулся к Хакади. Тот в это время говорил с Гуани:

– Ты где, Валид?

– Мы с Зиядом спустились в ущелье, начали сближение с караваном.

– Готовы к действию?

– Готовы.

– Вам уточнение задачи ускориться, чтобы через минуту выйти на рубеж атаки каравана с тыла, не забывая при этом о пресечении попыток прорыва хатуитов назад. В этом случае стрелять по лошадям и пленить прорывающихся.

– Понял, ускоряемся.

Главарь переключился на Бадри:

– Готов, Будур?

– Да, все мои люди у утеса!

– Жди команды.

– Жду!

Хакади повернулся к Наги. Тот взглядом показал на гранатометы, но главарь отрицательно покачал головой, и Наги взял в руки подготовленный к бою автомат.

Хакади сделал то же самое и запросил Бадри:

– Будур, что видишь?

– Караван в проходе. Из-за ограниченного пространства двое охранников вышли вперед, двое, напротив, отошли назад.

– Понял. Отбой пока!

Он повернулся к Малику и тихо прошептал, но так, что тот слышал:

– Сначала двоих, ближних к выходу, затем двоих в голове каравана, отсечка оружия в повозке, я поддерживаю!

Затем обратился к Наги:

– Двое охранников в тылу каравана. Они твои, Наги. Стрелять на поражение короткими очередями.

– Понял.

Боевик проверил, стоит ли планка автомата на автоматическом режиме, убедился, что стоит, и прижал приклад к щеке.

Хакади взглянул на небо. Там ни облачка, лишь парящий высоко орел. Потом переключил на станции режим связи одновременно со всеми бойцами группы штурма:

– Внимание всем! Атака! – И сам, отвернув микрофон, схватил автомат.

В это время ударил пулемет, внизу раздались крики. Малик быстро переместился ближе к главарю и уничтожил двух дозорных, оказавшихся отдельно от каравана. А вот Хакади, опытный воин, впопыхах промахнулся. Его пули попали в лошадей.

Всадники хату успели спрыгнуть, чтобы не быть прижатыми к земле убитыми животными.

Хакади дал еще одну очередь, и на этот раз попал. Рияз уткнулся пробитой головой в камень. Набол же, использовав убитого коня как прикрытие, ударил из автомата по террасе. Но достать стрелков наверху он не мог, лишь заставил укрыться на мгновение. И этого мгновения хватило, чтобы перебежать под террасу, выходя из сектора верхнего огня. Боковым зрением он увидел группу боевиков, показавшихся с запада, оттуда, где проводили разведку Фарис и Рад, чьи души уже взлетели в небо.

– Шайтан, – процедил он, – недосмотрели! – И дал очередь по этой четверке.

Один из боевиков, вскрикнув, упал, остальные перенесли огонь на него. Пули вздыбили камни из небольшого валуна, за которым укрылся Набол. Вверху прозвучала очередь пулемета, споткнувшийся Наим, не успев выстрелить, рухнул под скалу. Очереди пулемета и автомата убили мула с повозкой, на которой находились трое погонщиков, и отсекли переднюю часть арбы. Ударили автоматы и с востока. Оттуда донеслись вскрики, мужской и женский. Набол быстро развернулся и увидел двух боевиков, подходивших к каравану с тыла, и дал очередь. Один упал, взмахнув руками, и затих, второй тоже упал, но тут же открыл огонь по Наболу. Старший охраны каравана имел прикрытие в виде хлипкого, но все же довольно прочного валуна с запада, находился в «мертвой зоне» для неизвестных стрелков на террасе, но был открыт для боевика на востоке. И тот своего преимущества не упустил. Очередь, и Набол почувствовал резкую боль в груди, в глазах вспыхнули мириады звезд, и он провалился в черную пропасть вечности.

Амал, находившийся в тылу, перекатился к южной стороне прохода. Он видел вспышку выстрела вражеского автомата, срезавшего Хагира Набола, и дал очередь в ту сторону. Боевик отпрыгнул, и Амал достал его в прыжке. Одна из пуль пробила насквозь шею. Гуани так и не понял, что умер.

Тут же вокруг Амала выросли фонтаны камней и земли, по нему били с террасы.

– Прикрой! – крикнул он Хади.

Но тот, закрывая собой жену и девушку, не мог стрелять. Амал развернулся к западу, дав очередь по террасе, и в это время на него навалился здоровяк Габир. На стороне боевика был фактор неожиданности, он напал из-за повозки в то время, когда его подельник Бадри налетел на погонщиков. Резкий удар прикладом в голову лишил сознания последнего оставшегося в живых охранника каравана.

Сулейман бросился к повозке, где недавно сидели отдыхавшие погонщики. Они не смогли взять оружие – все передняя часть арбы была прострелена из пулемета – и встали у скалы, готовые вступить в рукопашную схватку. Сулейман, видя, что погонщики и без оружия прибьют его, перевел ствол автомата на арбу, где под телом Хади лежали женщины.

– Шаг вперед, и я расстреляю их, а затем и вас!

Погонщики остановились, прижавшись вновь к стене и застыв от бессилия. С терассы спустился Наги. Малик же, помня приказ, пулеметной очередью выбил оружие из рук Карама и Мусада. Пленных погонщиков тут же связали и бросили к южному склону.

Хади, прикрывавшего жену и девушку, ударили прикладом и откинули к пленным, женщин оставили на месте под присмотром Наги. Туда же подтащили бесчувственного Амала. Когда его взяли, Басма закрыла лицо руками и заплакала. Она была уверена, что напавшие вдруг бандиты в странном черном одеянии расстреляют всех мужчин и больную Айшу. Зачем им пленные, если они наверняка хотели ограбить караван? А вот ее, молодую, красивую, еще не познавшую близость с мужчиной, так хотевшую выйти замуж за Амала, заберут с собой. И будут издеваться. Лучше смерть, чем унижение. Но что могла сделать молодая девушка под прицелом автомата боевика, похотливо уставившегося на нее?

Вниз спустились Хакади и Малик.

– Семерых взяли, Сулейман постарался. Еще в повозке две женщины, – указывая на пленных, сказал Бадри.

– Женщины – это хорошо, – проговорил главарь банды. – Но скажи мне, Будур, как в такой простой ситуации мы умудрились потерять трех своих воинов? Действуя из заранее подготовленной засады?

– Я отвечу тебе, Хамид. Если задача была бы поставлена уничтожить караван, то все обошлось бы без потерь. Если стояла задача захватить груз, то тоже все обошлось бы без потерь. Но мы должны были взять пленных. А это не просто прямой штурм, это выборочные действия, того можешь убить, этого не трогать. Считаю, потери были неизбежны, и они оправданны. Главная задача выполнена.

Хакади изобразил подобие улыбки, что смотрелось на его физиономии кривой гримасой:

– Ты прав, друг. Потери наши оправданны. Женщин держать отдельно, охранника отделить от погонщиков, с ним буду говорить сам, проверить, мертвы ли остальные хатуиты, если ранены – добить. И выбросить из вьюков весь груз. Обыскать всех хатуитов – и живых, и мертвых, и охрану, и погонщиков, особенно старшего, включая женщин. Сейчас не до приличий, и женщины с этой минуты – наши рабыни, так что обращение с ними должно быть соответствующим. Но не трогать. Все ценное и оружие забрать, я посмотрю, мулов пристрелить, ненужный хлам поджечь. На все не более получаса. Как понял, Будур?

– Понял, Хамид. Наших надо взять.

– Конечно, не оставлять же здесь на прокорм шакалам, пленные и понесут тела воинов. Выполняй.

– Да, командир.

Хакади подозвал Сулеймана, который спустил с террасы спутниковую станцию:

– Где аппаратура?

– За утесом!

– Принеси!

Сулейман принес радиостанцию. Хакади ушел с ней за границу каравана, где раздавались выстрелы. Боевики не стали разбирать, кто убит, кто ранен, стреляли всем лежащим в головы. Добили мулов, лошадей не тронули. Затем приступили к обыску.

Хакади установил спутниковую станцию на небольшую возвышенность у склона, набрал номер. Главарь афганского отделения ИГИЛ отозвался тотчас:

– Фарди, слушаю!

– Хакади!

– Что у тебя, Хамид?

– Все хорошо. Караван хатуитов уничтожен, захвачены шесть погонщиков, один охранник, две женщины, одна – жена погонщика, больная, чем, не знаю, но не заразная, вторая – молоденькая девушка, красавица, смотрела за больной.

– Группа?

– К сожалению, не обошлось без потерь.

– Кто?

– Валид Гуани, Зияд и Ихаб.

– Гуани? Командир первой боевой группы отряда Дарви?

– Да.

– Но как? Почему он?

– Я же сказал, погибли трое, не только Гуани.

– Да, извини. Нервы. Значит, эти проклятые хатуиты даже в безвыходном положении сумели дать бой?

– Не напрасно их считают воинами. Дрались на смерть, – невесело усмехнулся Хакади.

– Как же тогда ты взял погонщиков?

– Объясню при встрече.

– Когда ждать?

– Прикажи прислать к нам микроавтобус или грузовик. И пусть нас ждет врач. Женщину надо посмотреть.

– Хорошо. Свяжусь с Кардаем, вышлет немедленно, что у него есть. А вот с врачом в Дарви проблема. Но она решаема, я отдам команду Саманди, он пришлет в Дарви свою бригаду медиков. Заодно и конвой для препровождения рабов на объект.

– Сомневаюсь, Фарди, что хатуиты будут работать. Ты бы видел, сколько ненависти в их глазах, сколько решимости. Стечение обстоятельств позволило нам пленить их, но рабов из них не сделать.

– Это уже не твоя проблема. С хатуитами работать Саманди и Данвиру.

– Особенно Данвиру. Из него работник еще тот.

– Я знаю, что у тебя есть претензии к нему, но пока он нужен. И сделает все, что требуется.

– Или угробит оставшееся.

– Я лично с ним поговорю.

– Ты только не говори Саманди, чтобы он прислал его с конвоем и медиками.

– Хорошо. Что сейчас делает группа?

– Проводит обыск. Добивает раненых, если обнаружит таковых. После разговора с тобой начнем подъем на плато. Барахло хатуитов сожжем, их трупы оставим, свои заберем. Оружие возьмем, боеприпасы, ну и, естественно, рабов.

– Так, что по охраннику?

– Займусь им сам.

– Смотри, чтобы все выглядело правдоподобно. И отправь его домой, как поднимешь пленных на плато. Он должен думать, что ты расстреляешь их, поэтому, как отойдет на приличное расстояние, устрой шум из пулемета.

– Я понял тебя.

– Прибудешь в Дарви, утром в Альдаг.

– Утром надо выставить посты охранения со стороны гор. То же самое сделать и в Дарви. Ардан наверняка пройдет с отрядом по ущелью, выйдет к месту нападения, попытается отыскать следы. Он их найдет и дальше не пойдет. Пока не пойдет. Впрочем, варианты возможного развития событий рассмотрим при встрече!

– Да, Хамид. Удачи тебе!

Хакади закрыл кейс, поднялся. К нему подбежал Бадри, по его лицу было видно, что он чем-то сильно взволнован.

– Что случилось, Будур?

– Уф! – выдохнул заместитель Хакади. – Запыхался.

– Ты, и запыхался?

– Потому что нес вот это. – Бадри расстегнул куртку и показал спрятанный под ней кожаный мешок.

– Не понял? – удивленно посмотрел на него Хакади. – Что это?

– Не поверишь, Хамид, золото. Самородки разной величины, от гороха до яйца куропатки.

– Золото?! – воскликнул Хакади. – Где нашел?

– Я обыскивал старшего охраны хатуитов. У него и нашел, держал, видно, у седла, но когда завязался бой, под рубаху запрятал. Тяжелый мешочек, Хамид. – Глаза Бадри блестели. Он хотел вытащить его, но Хакади остановил:

– Не надо! Не надо, брат, показывать этот мешок. Думаю, про золото не знают и погонщики. Так вот откуда у Хату деньги на закупку оружия, боеприпасов и всего прочего, на что денег от продажи сукна и шерсти не хватит, даже если продать все, вместе с теми, кто делает товар. Золото. Оно в цене.

– Надо узнать, в курсе этого мешка охранники или погонщики.

– Зачем?

– Тут, Хамид, килограммов пять, если не больше, – засмеялся Бадри.

– Ну и что?

– Золото стоит дорого. Тысяч за сто долларов продать можно легко, я даже знаю, кому. Можно и дороже, если…

– Ты в своем уме, Будур? – прервал его Хакади. – Знаешь, как это называется? И что за хищение из общей казны положено?

– Но, Хамид, никто же не узнает.

– И вправду говорят, золото сводит с ума. А что я должен сделать с сумасшедшим, предложившим украсть то, что принадлежит всей организации?

– Хамид?!

– Молчать! Я должен пристрелить тебя. И пристрелю, невзирая на дружбу и все твои прежние заслуги.

– Я ничего не предлагал. Просто снял мешок с золотом с трупа старшего охраны, – поникнув, прошептал Бадри.

– Хорошо. Я ничего не слышал, кроме того, что ты доложил о золоте. Тем более, Будур, скрыть захват золота не удастся. Это я тебе как другу. Слух о нем дойдет и до Альдага. Так что забудь о нем. Тебя ждет хорошая награда за успешную операцию.

– Да, Хамид, я все понял. Действительно, разум помутился.

– Держи золото при себе. И никому не показывай.

– Ты думаешь?..

– Я не уверен, Будур, что золото не замутит рассудок твоим подчиненным и они не попытаются завладеть им. А что это значит? Это значит – бунт! Нас с тобой кончат, потом перестреляют друг друга, не сумев поделить добычу, а хатуиты заберут все и уйдут к себе в горы.

– Это уже слишком, Хамид!

– Но ты же хотел забрать золото?

– Хоп, пусть будет по-твоему.

– Конечно. Потому что это приказ. А сейчас займись подъемом пленных на плато и уничтожением остатков каравана. Я пойду, узнаю, что с женщиной, решу вопрос с пленным охранником. Женщин поднимем в последнюю очередь, поаккуратней с больной. К ее подъему привлечь мужа, но смотри за ним.

– Понял.

– Давай, Будур!

Хакади подошел к повозке с женщинами. Девушка, сидевшая рядом с больной, закрыла платком лицо.

– Не поздно ли ты вспомнила о наших обычаях, красавица? Или у вас в племени их не чтут?

– Чтут, – тихо произнесла она.

Главарь банды видел, как дрожит ее тело, несмотря на то что прохлада еще не наступила.

– Боишься?

– Да, – ответила Басма и вдруг спросила: – А что вы сделаете с воином, которого пленили?

– Мы многих пленили, половину каравана.

– Я имею в виду мужчину, которого отвели в сторону.

– Он кто тебе?

– Никто. – Щеки девушки зарделись.

– Жених, что ли? – усмехнулся Хакади.

– Вы не ответили.

– А я и не обязан отвечать. Но тебе скажу, мы отпустим его.

– Отпустите? – Глаза девушки раскрылись от изумления, впрочем, сильно разбавленного недоверием.

– Да. Как тебя зовут?

– Басма.

– Так вот, Басма, его мы отпустим, а вот тебя возьмем с собой.

– Я это уже поняла. Меня ждет рабство?

– Посмотрим, все будет зависеть от того, как поведут себя мужчины вашего племени. Но хватит о постороннем. Узнаешь, что будет с тобой. Ты мне скажи, что с этой женщиной?

– Она больна, – ответила Басма.

– Это я и без тебя вижу. Чем больна?

– Никто не знает. У Айши приступы сильной боли внизу живота.

– Значит, боли? Разберемся.

– Где муж этой больной стервы? – крикнул Хакади в сторону погонщиков, которых люди Бадри связывали между собой, держа в стороне пулеметчика, готового открыть огонь.

– Я муж, – выкрикнул Хади.

– Будур! Ко мне этого шакала. Руки развязать, держать на прицеле!

– Да, командир.

Погонщика подвели к повозке. Он бросился было к жене, но его удержал Сулейман:

– Стоять, пес!

Хакади подошел к Хади вплотную, держа перед собой пистолет.

– Кто такой?

– Погонщик мула, Хади.

– Это твоя ослица подыхает?

– Она не ослица, она больная женщина. Нам нужен врач.

– Вы хотели отвезти больную в Кандагар?

– Да.

– И к кому?

– К врачу, не к ювелиру же.

– Иногда это одно и то же, – усмехнулся Хакади. – К какому врачу?

– Любому, кто взялся бы осмотреть Айшу и оказать ей помощь.

– И чем бы ты расплачивался за помощь?

– У меня были деньги, их забрал твой человек.

– Много?

– Двести долларов, две купюры по сто.

– Кто забрал?

– А вон тот, щербатый. – Хади указал на Наги.

– Ты сдал их Будуру? – повернулся к гранатометчику Хакади.

– Не успел, – замялся боевик.

– Не успел? – повысил голос главарь. – Ты за это сейчас среди проклятых хатуитов окажешься!

– Я отдам. Уже отдаю.

– Друг у друга воруете? – усмехнувшись, проговорил Хади.

– Заткнись! Ты хочешь, чтобы твоя жена жила?

– Глупый вопрос.

Хакади без размаха ударил Хади стволом автомата в лицо и рассек ему щеку.

– Я, как любой мужчина, хочу, чтобы моя жена жила, – сплюнув кровь, прохрипел Хади.

– А разве у тебя нет другой жены? Или других жен?

– Нет. У нас в племени семья – это муж, одна жена, дети, ну и, конечно, родители, близкие родственники.

– Ущербный народ, не знаете, что такое жизнь, – покачал головой Хакади. – А это, – указал он на Басму, – кто тебе? Родственница?

– Сестра жены.

– Да? А непохожа. Но ладно, чтобы твоя жена жила, клади ее себе на хребет и тащи наверх, на плато.

– А Басма?

– Забери с собой. Но предупреждаю, попытаетесь бежать, народ вы бестолковый, пристрелю. Так что смотри за обеими бабами.

– Как насчет врача?

– Будет тебе врач. Все будет, если ты и твои соплеменники поведут себя как надо.

– А как надо?

– Покорно. Пока покорно. Дальше все узнаете.

– Кто вы?

– Мстители!

– И за кого мстите нам?

– Не твое дело. Хватай жену, девку, и вперед! Да живее, мы ждать вас не будем. Сулейман! Проследи за ними!

– Ага, саиб, прослежу, даже помогу молоденькой подняться. Тропа крутая, сзади подтолкну.

Хакади посмотрел на воина так, что тот осекся и сжался под взглядом безжалостных глаз убийцы.

– Все сделаю, саиб, как надо. Извините.

– Пошли!

Отдав команду, Хакади подошел к валуну, за которым, связанный, лежал единственный оставшийся в живых охранник Амал, грызший зубами веревки, и присел перед ним на корточки:

– Ну и как, зубы еще не сломал?

– Я порву тебя, шакал!

– Какие мы грозные! По-моему, я сделал ошибку, выбрав тебя в качестве везунчика.

– Я не просил. Я убил твоих людей и тебя убил бы. Развяжи, и я сделаю это.

– Что сделаешь, убьешь меня? А как же Басма? Ведь если ты не подчинишься, не сделаешь то, что надо мне, ее порежут на куски. Она будет умирать долго и страшно. Ты хочешь такой участи для своей возлюбленной? А может, она ошибается, и ты не любишь Басму, в отличие от нее?

– Не твое дело!

– О! Тон сменили. Уже лучше. Вообще-то, собака, я очень хочу лично сорвать с тебя жирную шкуру за моих погибших людей.

– Так в чем дело? Хату не боятся смерти.

– Слышал. Ты нужен мне, поэтому останешься жить.

– Нужен? – удивился Амал. – Но я ничего не буду для тебя делать.

– Будешь, пес, будешь. Из-за Басмы.

– Нет, потому что вы не отдадите мне Басму.

– Не отдам. О ней забудь. Ее никто из хату больше не увидит. Но она останется жива. Хотя… может, когда-нибудь вы и встретитесь. Здесь ли, на земле грешной, на небесах ли. Но к делу, время ненужных разговоров пролетело. Слушай меня, пес! – Хакади достал нож, бросил его метров на двадцать на восток. – Как мы уйдем, доползешь до ножа, проявишь ловкость, разрежешь путы. И дальше бегом к своему племени. Если поспеешь, рано утром будешь в Тахталаге. Оттуда свяжешься с Арданом. Не сомневаюсь, что вождь тут же прибудет в ваше селение. Расскажешь ему, что за Абдуллу Мирзади отомстил его брат, влиятельный человек в «Исламском государстве Ирака и Леванта», хотя никаких высоких должностей не занимает. Всех мужчин в караване мы расстреляем, это пожелание брата убитого Арданом Абдуллы Мирзади. Но не здесь. Впрочем, я еще не решил, где именно. Женщин оставим. Старшая, видно, скоро отправится на небеса, а вот младшая… А младшая станет украшением в доме богатого человека. И узнает, что такое жизнь в роскоши, а не в ваших лачугах на голодном пайке.

Амал заскрипел зубами.

– Тебя что-то задело в будущем молодой девушки Басмы? – изобразил удивление Хакади.

– Она – моя невеста!

– Вот как? Что ты дал бы ей? Хижину, постоянную работу, кучу грязных сопливых детишек. Только не говори ничего про любовь. Я видел таких влюбленных. Я вообще многое видел в жизни. И поверь, любовь к нищему если и была, то проходит быстро, стоит оказаться среди богатства и роскоши.

– Басма не такая!

– Все женщины такие. И везде. Но мы отвлеклись. Найдешь себе другую, а то и двух или трех. Вернемся к основной теме. Предупреди Ардана, что мы не хотим войны с ним, но если он вздумает противиться нам, то отрядам ИГИЛа придется уничтожить ваше племя, чтобы не досаждало, как мухи ослам. Терпеть не могу мух! Женщин искать бесполезно, старшая сдохнет, младшей уже скоро не будет в стране. Не надо с нами враждовать, мы будем только рады такому союзнику, как племя хату.

– После того, что вы сделали, рассчитываете на союз с нами?

– Это жизнь, молодой человек. Сегодня мы враги, завтра друзья. И в смерти твоих соплеменников виноваты вы сами, не трогали бы Мирзади, брат не стал бы мстить. Пусть Ардан хорошо подумает.

– Как ему связаться с вами?

– А ты хитер, – рассмеялся Хакади. – Хочешь узнать, кого я подразумеваю под словом «мы»? Узнаешь, как и Ардан. Пусть ждет, придет время, наш руководитель позвонит ему по спутниковой станции.

– Вы знаете номер?

– Это недолго узнать, имея те связи, что у нас уже есть. Но все! Ты хорошо понял меня?

Амалу ничего не оставалось, как согласно кивнуть. Он мог бы, конечно, развязаться и без ножа, просто на это уйдет много времени, но даже при этом он мог бы выследить боевиков по следам машины или лошадей. Но что бы это дало? Один и без оружия, он был обречен. Да и Ардан никогда не узнает, кто напал на караван хату, а главное, почему напал.

– Передай все, что я тебе сказал, – поднялся Хакади. – И постарайся избежать встречи со стаей голодных шакалов, сам понимаешь, огнестрельного оружия, дабы разогнать стаю, я тебе дать не могу. Большой привет Ардану!

Он повернулся и пошел к месту засады. Там находился один боевик Габир, оставленный Хакади.

– Все уже на тропе, господин, – доложил он.

– Я приказывал дать несколько очередей из пулемета? Хотя…

Хакади задумался… Ардан здесь трупов погонщиков мулов не найдет, трупы расстрелянных охранников оставлены в ущелье, а трупы погонщиков отсутствуют? Это более чем странно.

– Прикажете связаться с Маликом, чтобы дал очереди? – спросил Габир.

– Связаться с ним я и сам смогу. Ничего не надо, уходим.

Боевики прошли к тропе, за их спинами разгорелся большой костер, в котором горел товар, который везли мулы.

Стемнело.

Когда Хакади и Габир поднялись на плато и прошли за холмы к внедорожникам, там уже стоял грузовик «Хендэ». В него загнали пленных хатуитов, рядом уложили больную Айшу и ближе к заднему бортику трупы Гуани, Зияда и Ихаба.

В кузове устроились также Наги и Малик.

Хакади дал отмашку, и колонна, включив фары, двинулась на юго-восток. Семьдесят километров прошли без остановки за полтора часа, все же разгонять машины на этой дороге было небезопасно. Глупо погибать в аварии, после того как выжил в бою.

В селение Дарви колонна вошла, когда стрелки на часах Хакади показывали 1:20. На въезде у выставленного по указанию заместителя Фарди блокпоста колонну встретил командир местного отряда Ахмед Кардай, с ним командиры двух боевых групп Рахат Хани и Шариф Духар, немного позади мужчины, родственники погибших. Им уже сообщили о смерти близких, и они вышли, чтобы забрать тела. Надо с рассвета подготовить похороны и до захода солнца похоронить на местном кладбище.

– Приветствую вас, господин, поздравляю с удачной охотой, – подошел к Хакади Кардай.

– Погоди, с родственниками погибших поговорим, своим же людям передай, чтобы пленных рассадили по ямам. И еще, врач из Хараса приехал?

– Да, господин Хакади.

Заместитель Фарди подошел к родственникам погибших, пожал каждому обе руки:

– Братья, у нас общее горе. Погибли лучшие из лучших. Они дрались, как настоящие воины, и пали в неравной схватке. – Он лгал, не моргнув глазом. – Только благодаря им мы смогли сделать то, что должны были сделать. Каждая семья получит компенсацию. Хорошую компенсацию, которая позволит и дальше жить в достатке. Я благодарю вас за ваших мужчин, скорблю вместе с вами, душа моя в слезах, как и ваши. Я видел, как погибли воины, вы вправе гордиться ими.

Пафосная часть речи на этом закончилась. Хакади кивнул в сторону грузовика, в кузове которого лежали три трупа:

– Можете взять их. Я, к сожалению, на похоронах быть не смогу. Дела. Но уже сказал, что должен был сказать. – Потеряв всякий интерес к родственникам погибших, он вернулся к Кардаю.

– Хорошо, правильные слова вы сказали, – проговорил Кардай.

– Что следовало, то и сказал.

Рядом из темноты появился Карим Саманди, начальник объекта в Харасе.

– Карим, ты? – удивился Хакади.

– Я, господин, из Альдага получил приказ переслать сюда конвой для взятых вами пленных, с запретом посылать Данвира. Приехал сам.

– Сколько человек в конвое?

– Боевая группа, десять человек.

– Не много ли? – усмехнулся Хакади.

– Учитывая, господин, что пленные хатуиты, как раз.

– Врача и фельдшера ты тоже привез?

– Да! И я хотел бы уже сейчас забрать рабов.

– Пойдешь ночью через серпантин перевала Ланг? Не опрометчиво ли? До рассвета остались часы.

– Утром мне надо вывести новых рабов на работы.

– Уверен, что сможешь?

– Если бы дело касалось других людей, но хату?.. Буду стараться, – пожав плечами, ответил Саманди.

– Я подскажу, как заставить их работать, – кивнул Хакади и повернулся к Кардаю: – Доставить пленных в зинданы, передать их Саманди.

– Слушаюсь.

– Где дом Духара?

– Так он сам и покажет. Духар! – выкрикнул в темноту Кардай.

Командир третьей боевой группы тут же вырос перед своим командиром.

– Ты приказал забрать женщин? – обратился к нему Хакади.

– Да, они уже в доме.

– Где твой дом?

– Справа от меня, второй!

– За молодой девушкой смотрят?

– Да, господин Хакади.

– Идем, посмотрим, что скажут медики насчет больной женщины одного из рабов.

Они прошли в одноэтажный добротный дом. Излишков ни в доме, ни во дворе не было, но чувствовалось, что семья живет в достатке.

У входа Хакади столкнулся с человеком невысокого роста, державшим в руках чемоданчик.

– Ты кто? – спросил он.

– Это и есть врач из Хараса, – ответил за мужчину Духар.

– Ясир Зияди, – представился медик.

– Слышал, что с женщиной племени хату?

– У нее аппендицит.

– Говори понятней, я не разбираюсь в ваших терминах.

– Это долго объяснять, господин, вы вовремя привезли больную. Еще пара дней, и она умерла бы.

– Еще понятней можешь?

– Женщине нужна операция. Пустяковая операция, но в оборудованной для этой цели операционной.

– Я знаю, где делают операции. Здесь она есть?

– Нет, надо вести больную в Харас. Там мы с Исмаилом все сделаем, через три дня будет ходить, а через две недели вести хозяйство, как ни в чем не бывало.

– Ну, этого ей не придется делать, не для того брали. Но ты гарантируешь ей жизнь?

– Если операцию проведем сегодня же, то да.

– Так забирайте всех хатуитов и выезжайте с ними в Харас, – кивнул главарь Саманди.

– Вы говорили, что подскажете, как заставить гордых и отчаянных хатуитов работать, – напомнил тот.

– Да. Используйте женщин. Одна из них, та, что больна, как говорил, жена погонщика, молодая – ее сестра. Взбунтуются хатуиты, выведите перед ними их женщин. У них свое отношение к женщинам, они будут работать ради того, чтобы не тронули их баб. Понятно, Карим?

– Так точно, господин Хакади.

– Замечательно. Забирайте хатуитов с женщинами и выезжайте в Харас. Доктору обеспечить проведение операции. Вопросы?

– Нет вопросов, господин Хакади!

– Вперед!

Саманди отошел и отдал команду своим людям.

Двое пришли с носилками и унесли Айшу. Басма бежала рядом.

– Попала девочка, – усмехнулся Хакади. – И зачем ее брали в караван? Толку никакого, а теперь для нее жизнь закончилась.

Он почти прошептал эти слова, поэтому Кардай переспросил:

– Вы что-то сказали, господин Хакади?

– Я сказал, что проголодался, как волк. Как и воины, участвовавшие в захвате каравана. Надеюсь, ты накормишь нас?

– Конечно, господин Хакади, какой может быть разговор! Для вас лично все готово у меня дома. Остальных накормят и уложат спать в других домах.

– Ну, тогда веди в свой дом.

– Ждать, когда уйдет колонна Саманди, не будете?

– Он что, не обойдется без меня?

– Прошу за мной, господин Хакади!

– Нет, Ахмед, это ты следуй за мной, а где твой дом, я знаю.

Колонна Саманди ушла, боевики разошлись по домам, кишлак окутала мгла, лай собак, взорвавшихся новым появлением людей, смолк. Ночь вступила в свои права.

Глава седьмая

Похищение невесты, предательский расстрел друзей, захват каравана – все это кипело в Амале жаждой ненависти и придавало силы. В другой ситуации он провозился бы с путами долго. Но ярость гнала его. Он быстро докатился до брошенного главарем банды ножа, перевернулся на спину, сумел перерезать веревки на руках. Остальное заняло несколько минут. Оказавшись на свободе, Амал бросился на склон. Разбивая в кровь руки, поднялся на вершину, но бандитов уже не было, лишь где-то далеко на юго-востоке что-то похожее на облако пыли. Но это могло быть и просто облако. Не спускаясь в ущелье, он побежал к роще. Амал спешил, спотыкался, падал, поднимался и вновь бежал. В руках у боевиков его хрупкая Басма, его соплеменники. Он проклинал себя за то, что остался жив, и поклялся умереть, если не удастся спасти девушку, ее сестру, заложников. Но пока ему надо было как можно быстрее попасть на плато Барми.

Амал не останавливался ни на секунду. Ненависть, ярость, горечь, боль пожирали усталость. Наконец он вышел к серпантину. Солнце уже поднялось на востоке.

Подъем отнял еще полчаса. Ободранный, измученный, Амал вошел в сектор видения блокпоста отряда Тахталага. И тут же услышал окрик откуда-то из кустов:

– Стоять!

Он остановился:

– На землю! Руки на затылок!

Амал знал порядки, установленные на блокпостах. Малейшее непослушание, и дозорные тут же откроют огонь. Сначала щадящий, дабы подранить чужака, в дальнейшем, если тот попытается оказать вооруженное сопротивление, – на полное поражение. Поэтому он выполнил команду. К нему вышли двое. Подошли, держа на прицеле.

– Кто такой? – услышал он голос знакомого, Мухтара Унара.

– Это я, Мухтар, Амал.

– Амал? – удивился боец охранения. – А ну, повернись!

Амал повернулся.

– Точно. Тебя не узнать, но погоди, ты же ушел вместе с караваном!

– Ушел и пришел, вызови вашего командира, срочная новость для него и для всех хатуитов.

– Что случилось, Амал?

– Потом, Мухтар, прошу, вызови срочно Рахана. И пусть имеет при себе радиостанцию, нужен будет разговор и с Арданом.

Унар крикнул на пост:

– Али, свяжись с Раханом, пусть срочно идет сюда с радиостанцией!

– А что случилось?

– Делай, что говорят.

Командир отряда самообороны Тахталага прибыл через шесть минут. Приехал на старом «УАЗе». Амала между тем провели на блокпост, где усадили к дувалу. Он с трудом держался на ногах.

– Что тут у вас? – спросил Рахан, выходя из машины.

– На пост вышел Амал, один из охраны каравана, – доложил Унар.

– Что? Амал вернулся? Почему?

– Не объяснил, но сообщение срочное и важное.

– Где он?

– Во внутреннем дворе поста.

Рахан прошел на блокпост, увидел Амала, присел рядом на корточки.

– Что произошло?

– Станция с собой?

– Связист у машины.

– Караван разгромили, Юнус.

– Что?!

– Неизвестные атаковали нас в шакальем проходе, ударили с востока и с запада, при мощной огневой поддержке с террасы. Приняли бой, короткий он был, всю охрану побили, погонщиков захватили, взяли и Айшу, и Басму.

– Почему тебя оставили?

– Чтобы я сообщил Ардану, что это была месть брата Абдуллы Мирзади.

– Вот взяли и отпустили, и ты не попытался убить кого-нибудь из них?

– Мы убили троих нападавших, меня же лишили сознания, окружили, очнулся связанным. Что сделаешь связанным? Главарь их отбросил в сторону нож, сказал, как развяжусь, чтобы шел обратно и сообщил вождю о мести за Мирзади.

– А что остальные?

– Боевики еще ходили по коридору, стреляли, возможно, добивали раненых охранников, но их не было. Все дрались до конца.

– Почему же захватили погонщиков? Охрану убили, караван разграбили, так?

– Да.

– А погонщиков и женщин увели с собой? Странная месть. Или их решили казнить в другом месте?

– Дай мне поговорить с Арданом.

– Поговоришь. Я свяжусь с ним, уверен, он сам тут же приедет сюда. А ты пока отдохни. Воду и еду принесут. Здесь тень, прохладно, в здании будет жарко.

– Хорошо.

Рахан ушел, молодой боец принес холодной воды из ручья, лепешку. Сделав несколько глотков, Амал уснул.

Разбудили его через час. Открыв глаза, он увидел перед собой вождя племени.

– Как ты, Амал?

– Живой пока, если мое состояние можно считать жизнью. Эти скоты в черных одеяниях убили моих товарищей, увели погонщиков, Басму. Прошу, вождь, дай мне пистолет.

– Застрелиться дело нехитрое, Амал. Сам встать сможешь?

– Смогу.

Амал с трудом поднялся, качнулся, его поддержал прибывший с вождем заместитель Умар Сандар.

– Устал сильно.

– Пройдет, ты постой, кровь к ногам прильет.

– Я в порядке.

– Тогда по-тихому пошли к машине, поедешь в Докур, я в ущелье вернусь, поговорим. Подумаем, что делать. – Ардан повернулся к заместителю: – В Бурде находится семья, бежавшая из Альдага. Свяжись с Дераном, пусть привезет главу этой семьи, возможно, он поможет нам понять, что произошло.

– Понял, сделаю.

Амала отправили в Докур. Бани Ардан и заместитель с группой из семи человек на двух машинах поехали по маршруту каравана. Спустя час с небольшим хатуиты прибыли к месту засады. Сандар с двумя бойцами поднялся на террасу и дальше на плато. Ардан обошел место бойни. На земле расстрелянные мулы, в стороне убитые охранники, дымящееся еще кострище, где сжигали груз. Среди трупов был и Хагир Набол.

Ардан осмотрел его, небольшой мешочек с золотом на теле отсутствовал. Вождь без труда восстановил то, что здесь произошло. Проход, который хату часто называли шакальим проходом, был заблокирован группой боевиков в пять с запада, с востока в засаде находилось человека два. Остальные были на террасе. Замаскироваться здесь труда не составило. Набол действовал, как всегда, исходя из договора о неприкосновенности торговых караванов. Он выставил передовой дозор, тот и стал первой жертвой, далее боевики атаковали караван с фронта и тыла. Пулеметчик с террасы бил по охране и повозке отдыха погонщиков. Она вся не сгорела, видны отверстия от попадания пуль. Боевик-пулеметчик стрелял в переднюю часть, это объяснимо, там хранилось оружие отдыхавших погонщиков. Хади наверняка был с женой и ее сестрой и не мог принять участие в бою. И все же, даже в таких необыкновенных и невыгодных условиях воины хату сумели убить троих неизвестных, которые были одеты в черную форму, одежду, которую носят радикалы из объявившегося ИГИЛа. Значит, радикалов нанял брат Мирзади? Надо узнать, что это за брат. А сами радикалы – это люди Мохаммада Фарди. Но он еще не так силен, чтобы открыто вступить в войну с кем бы то ни было. И чтобы этот в прежнем чиновник так подставился, исполняя заказ брата Мирзади, о котором до сих пор ничего не было слышно? Выводить боевиков в своей форме на караван все равно что оставить записку – это сделал я и мои люди. И подписаться, Мохаммад Фарди. А ведь он не может не знать, что у хату есть силы разгромить его банду в Альдаге. И, в принципе, это можно было принять за основной план Фарди: выманить с гор основные силы хату, подведя к Альдагу свои отряды. Значит, Фарди узнал о золоте, что добывают хатуиты. Но в том и дело, что о золоте до разгрома каравана Фарди ничего знать не мог, иначе об этом узнал бы он, Ардан. Выходит, на караван Фарди отправил своих псов не из-за золота. Либо действительно по заказу и при проплате акции братом Абдуллы Мирзади, либо имея какую-то другую, непонятную пока цель. А может, это не радикалы из «Фронта возрождения Афганистана»? Но других сил в регионе нет. Талибы? Они не нарушают договоров о торговых караванах, у них своих караванов десятки ходят на север и на запад. Нарушишь ты договор, нарушат против тебя. А здесь, на юге, это никому не нужно. А может, все же «игиловцы»? А форму подготовили специально, рассчитывая на то, что только идиот использует одежду, по которой его легко вычислить. Расчет на то, что так же подумают и в племени.

С вершины спустился Сандар.

– Что там? – спросил Ардан.

– Первое, терраса. Там было сначала четверо, потом трое, среди них, скорее всего, главарь. С террасы стрелял пулемет, автоматы, причем пулеметчик перемещался, гильзы обнаружены и на западной стороне, и в центре. Спускались боевики по трещине.

– Охрана каравана не могла видеть людей на террасе из ущелья?

– Нет. К тому же боевики до входа каравана в коридор могли прятаться в трещине. Наших погонщиков, женщин и трупы подняли по тропе западнее. Оттуда спускалась одна из групп, что атаковала караван с запада. На востоке, метрах в двухстах с небольшим, оборудован пост раннего обнаружения. Везде применялась маскировочная сеть.

– Готовились и провели акцию профессионально. Это не просто бандиты, это бойцы, прошедшие хорошую подготовку. Но… извини… я слушаю тебя.

Сандар открыл карту.

– Вот здесь, – указал он на участок у вершины, – и вот здесь, недалеко от трещины, бандиты вышли на плато. За холмами стояли две машины. Но так как они не могли вместить и бандитов, и заложников, тем более больную Айшу, которую можно было только уложить, а также трупы, которые тоже не посадишь, то главарь вызвал на плато автобус. И он подошел. Колонна пошла на юго-восток, там дорога ведет мимо лесного массива, кишлака Ак-Варалана к Дарви. От ущелья до Дарви семьдесят километров.

– Дарви, – проговорил Ардан, – в этом кишлаке крупный отряд «Фронта возрождения Афганистана» Мохаммада Фарди. От Дарви на восток лежит дорога по ущелью Карак до Альдага, главного центра группировки «игиловцев» – расстояние шестьдесят километров, а на юге перевал Ланг, через который дорога идет к Харасу и далее на юг к Бишу. Что-то про Харас говорили беженцы. Но важно, что все эти населенные пункты находятся под контролем Мохаммада Фарди.

– Но от Бишу есть дорога и к другим кишлакам.

– Есть! Как от Альдага, например, к нашему Бурду. Но… как ты себе представляешь, чтобы по дорогам, контролируемым отрядами Фарди, могла пройти чужая боевая группа в форме ИГИЛа, а, главное, после откуда-то вызвать автобус, который подошел быстро. Забирайте тела, и во вторую машину, остальным – в первую. Потеснимся, уместимся. Здесь больше делать нечего, возвращаемся домой. Надо людей как положено похоронить, а потом обсудить ситуацию.

– Соберешь военный совет?

– Да, но не сразу. Впрочем, обо всем объявлю по приезде в Докур.

Приехав в главное селение места проживания племени, вождь вызвал к себе выжившего в ущелье охранника.

Тот немного успокоился, ровно настолько, чтобы обсуждать что-то, привел себя в порядок, переоделся. Глаза выглядели уставшими, уснуть больше молодой хатуит не смог. Перед глазами стоял бой, его друзья и, конечно же, несчастная и любимая Басма, которую теперь он может и не увидеть.

Вождь предложил ему присесть.

Амал опустился на ковер, поджал под себя ноги.

– А теперь рассказывай, как все произошло.

Охранник в точности передал, как произошло нападение, сколько боевиков атаковали караван, как сверху бил пулемет и автоматы. В общем, описал бой, кроме того, как был лишен сознания и что произошло за это время. Затем передал слова главаря банды.

– Значит, нападение на караван – это месть брата Абдуллы Мирзади? – выслушав его, произнес Ардан.

– Так сказал их старший.

– Что-то необычное ты заметил в поведении бандитов?

– Нет, только, пожалуй, то, что действовали они профессионально, – пожав плечами, ответил Амал. – Место для засады выбрано грамотно, расположение позволило нанести неожиданный удар сверху. Бандиты перекрыли и восток, и запад. Прорыв был невозможен. Главарь говорил, что захваченных мужчин и Айшу расстреляют, но в другом месте.

– Для чего такая сложность? Всех могли спокойно расстрелять в ущелье. Нет, захваченные нужны бандитам живыми. Зачем? Это вопрос, ответ на который нам предстоит найти. Главарь, что говорил с тобой, чем-нибудь запомнился?

– Я видел его глаза, жестокие, беспощадные, глаза убийцы, я запомнил его голос.

– Значит, если что, опознаешь его?

– Из сотни бандитов узнаю. Скажи, вождь, что будем делать? Мы же не можем простить убийство и захват наших людей, разгром каравана?

– Я понимаю тебя, ты думаешь о Басме, но где искать Басму и остальных захваченных? Как узнать, кто напал на караван? Может, ты знаешь?

– Нет! Но это не талибы.

– Понятно. Талибы не нападают на торговые караваны с того момента, как был достигнут договор о неприкосновенности. Хотя по Мирзади у них к нам большие претензии.

– А кто его брат?

– Не знаю. Думаю, у кого узнать. Ладно, Амал, возьми себя в руки. Мы, конечно, будем искать наших людей и попытаемся их спасти. В этом деле тебе предстоит сыграть значительную роль, ведь ты можешь опознать главаря.

– Когда выступаем? – оживился Амал.

– Я скажу. Ступай к себе и жди.

Амал ушел. Из Бурда привезли главу семьи, бежавшей из Альдага. Взгляд у Кунира был испуганный, вызов к вождю племени мог означать что угодно. А вдруг он решил не нарушать традиции и не предоставить убежище чужакам? Хотя и временный дом дали, и взяли.

– Присядь, Али, – распорядился Ардан, – и не бойся, я пригласил тебя, чтобы поговорить о банде Мохаммада Фарди.

– Чем могу, тем помогу. – Успокоившись, Кунир присел на ковер.

– Ты говорил, что у Хараса людьми Фарди ведется какое-то строительство? – начал Ардан.

– Так знакомые мои говорили. Строят что-то в пещерах перевала Ланг. А что, не знаю. Туда местных не пускают.

– Кто строит?

– По слухам, рабы.

– Рабы? – Ардан внимательно посмотрел на Кунира. – Откуда рабы?

– Отовсюду, но я передаю, что сам слышал.

– Местных, значит, к работе не привлекают?

– Нет. Извини, вождь, это все, что я знаю.

– Как устроился в Бурде?

– Слава Всевышнему, мы довольны. И тебе большое спасибо, и господину Дерану. Вы… только, пожалуйста, не прогоняйте нас.

– Об этом не думай. А на твоих знакомых можно выйти?

– На тех, что рассказывали о формированиях Фарди?

– Да.

– Выйти можно и по телефону, но вряд ли они скажут больше, чем уже сказали. Иначе рассказали бы еще там, в Альдаге.

– Ладно. Тебя отвезут домой. О нашем разговоре ни в семье, ни в селении не распространяйся, это лишнее.

– Да, господин Ардан.

Вождь племени кивнул, и Кунира провели к машине, чтобы доставить обратно в Бурд.

А Ардан прошел к дому старого и самого уважаемого человека в племени, Алима Тавира. Тот жил с семьей старшего сына. Белобородый старец, которому было за сто лет, точно год своего рождения он не помнил, сидел на топчане за дувалом в тени чинары и смотрел перед собой, перебирая четки. Он являлся главой совета старейшин, в который входило четверо человек, по одному из каждого крупного селения, и, несмотря на почтенный возраст, обладал хорошим слухом и острым зрением.

– Бани, ты? – спросил он у вождя, не глядя в его сторону.

– Я, аксакал!

– Мне известно, что бандиты напали на караван, половину мужчин убили, половину и двух женщин увели с собой, отправив к тебе воина Амала. Ты с этим пришел?

– Да, уважаемый.

– Садись. Поговорим. Худия! – крикнул старик в сторону дома.

Оттуда появилась женщина, закрывшая лишь нижнюю часть лица:

– Да, отец?!

– Принеси нам чаю! И завари его так, как учила Ани.

Ани – жена старика, умершая лет двадцать назад.

– Да, отец!

– Освежимся чаем, вождь, а потом поговорим. Или, может быть, у тебя мало времени?

– Времени всегда мало.

– Ты прав, люди торопятся жить, не понимая, что когда-нибудь, на склоне лет, будут жалеть, что торопились.

Женщина принесла поднос с чайником, пиалами, блюдцами со сладостями. Поставив все это на топчан, тихо удалилась.

– Что ты хочешь, Бани? – отпив глоток, спросил Алим.

– Мне нужен совет.

– Скажи сначала, бандиты, что напали на караван, нашли золото? – Глава совета старейшин, естественно, был в курсе всех дел племени.

– Да!

– Ты был на месте нападения?

– Недавно вернулся.

– Что увидел?

Ардан рассказал старику и об увиденном, и о сделанных выводах.

– Считаю, что нападение было связано не с местью какого-то брата Абдуллы Мирзади, хотя и эту версию окончательно отбрасывать нельзя, о золоте нападавшие не знали, его нашли после того, как убили Хагира. Значит, бандитам нужны были люди. И они взяли погонщиков, шесть человек, а также больную Айшу и ее молодую сестру Басму.

– Зачем? Ну, мужчин ладно, их можно продать, Басму тоже, зачем было брать с собой больную Айшу? Ее проще было убить.

Ардан поставил опустошенную пиалу на поднос:

– А вот тут интересная информация главы семьи, что бежала к нам из Альдага.

– Чем?

– Али Кунир рассказал о делах Мохаммада Фарди, в том числе о том, что в пещерах перевала Ланг у селения Харас под руководством людей Фарди ведется какое-то строительство. Сам Фарди объявил о создании «Фронта возрождения Афганистана» как отделения недавно созданного ИГИЛа.

– Слышал об этом, – кивнул Алим.

– Кстати, нападавшие были в форме «игиловцев».

– Фарди ничего не боится, чтобы выдавать себя?

– Видимо, так.

– А может, кто-то другой действовал под видом людей Фарди?

– Нет!

– Почему ты так думаешь?

Ардан объяснил.

– Скорее всего, ты прав, вождь, – подумав, согласился аксакал. – Этот прием выдавать себя за себя, чтобы от себя же отвести подозрение, известен давно. Значит, нападение на караван – дело рук Фарди. Если у Хараса ведется тайное строительство, то что это может быть?

– Склады.

– Верно, Фарди снабдили деньгами, поручили сформировать сильную группировку, вооружить ее и начать войну в Афганистане, так же, как ИГИЛ ведет ее в Сирии и Ираке. К ним наверняка присоединится часть талибов. За ИГИЛ большая сила. А у тех, что его снабдили, большие деньги. Эта стая, собранная американцами. Чем больше крови будет литься на Востоке, тем лучше. Но не будем о них. Для войны нужно не только оружие, но и боеприпасы, и взрывчатка. Для этого и делаются склады. Время, наверное, поджимает их, поэтому потребовались дополнительные рабы. Где их быстро взять? Нигде, кроме как захватить наш караван.

– Но как Фарди узнал о нем?

– О караванах знают многие, вождь. И у нас хватает врагов, которые внимательно смотрят за племенем. Фарди знал о караване. Женщины стали для них подарком.

Ардан посмотрел на старца, который, опустошив пиалу с чаем, закрыл глаза:

– Значит, ты считаешь, что наши люди в Харасе?

– Да. Больше негде.

– Но тогда я соберу отряд и разнесу банду Фарди в Харасе, верну наших людей домой, освободив других рабов.

Но аксакал неожиданно отрицательно покачал головой:

– А вот это, вождь, делать нельзя.

– Нельзя идти спасать наших людей? Как тебя понимать?

– Нельзя вообще выходить с плато.

– Но почему, уважаемый?

– Фарди знает о золоте, – проговорил старик. – Ответ на вопрос, где мы его берем, он найдет быстро. Он узнает о прииске. Да, наверное, уже знает, ведь Набол вез самородки. Узнает Фарди и кому мы их возили. Он же занимал высокий пост в Кабуле, значит, имеет связи. Ювелира найдут, и он расскажет, сколько мы уже передали ему золота. В общем, Фарди узнает все. Посему главной его целью теперь являемся мы, а точнее, плато Барми, где живет племя. Думаю, собрав достаточно сил, он двинет их на нас. А главарям объяснит, что на плато самое лучшее место для создания крупнейшей в Афганистане базы ИГИЛа, что будет правдой. Но даже уже сейчас, узнав о золоте, Фарди поведет банды, чтобы взять под контроль дороги с юга и запада. Твой же выход с отрядом на освобождение наших людей станет для него еще большим подарком. Уверен, Фарди устроит у Хараса засаду и на весь твой отряд. Там это возможно. И людей у него хватит.

– Нас не так легко победить, – воскликнул Ардан, – и если не Фарди, то его ближайшие псы об этом хорошо знают! Бой в ущелье тоже показал это.

– Ну, тогда другой, более предпочтительный для «игиловцев» вариант. Частью своих сил связать боем твой отряд, другой, более мощной частью атаковать Бурд, сломить сопротивление отряда Докура, ударить с тыла по Тахталагу и Уруну. И все, основного отряда в Докуре не будет, племя захвачено. Ты выйдешь из боя, но куда пойдешь? Заняв наши позиции на серпантинах, «игиловцы» отобьют твои попытки подняться на родное плато. В результате племя будет обречено на уничтожение. Мы потеряем всех и вся!

– Но я же не смогу сказать семьям тех, кого взяли бандиты, что не пойду спасать их мужей, сыновей, отцов?

– Ты хотел совета, Бани.

– А у тебя есть что посоветовать в этой ситуации?

– Думаю, да.

– Слушаю очень внимательно.

– Русские! – кратко произнес аксакал.

– Русские? – переспросил вождь племени.

– Да, Бани, ты же однажды помог им? А русские благородны и доброту помнят, как, впрочем, не забывают и о зле, нанесенном им.

– Мы, если так можно сказать, в расчете. Они же отдали нам Мирзади!

– Русским больше других невыгодно распространение ИГИЛ. Они воюют с ним в Сирии, скоро будут воевать в Ираке, но главная опасность для России – это Афганистан под властью фанатиков-радикалов. Отсюда, из Афганистана, эта кровожадная орда без роду, религии и племени двинется на бывшие союзные республики. Поэтому русские помогут нам хотя бы для того, чтобы в дальнейшем иметь на нашей территории свою базу.

– Я что, должен отдать им территорию?

– Ну, это, вождь, в зависимости от того, кого ты больше хочешь видеть с нашим народом – озверевший сброд со всего мира или русских, которые не дадут в обиду наш народ.

– Мне надо подумать.

– Подумай. Решение принимать тебе. На то ты и вождь.

– Спасибо за совет, за чай. Пойду я!

– Иди, Бани, и хорошенько подумай, перед тем как принять решение. Да, если тебе нельзя выводить отряды вниз, то русские вполне смогут подойти в Харасу и разгромить местную банду Фарди, что станет для продажного чиновника куда худшим сюрпризом, чем тот, что он преподнес нам. Фарди не будет понимать, что происходит. И его покровители ничем не смогут помочь. Подобное рождает неуверенность, неуверенность ведет к поражению. Я все сказал, Бани.

– Благодарю тебя. Ты первым узнаешь о моем решении, – кивнул Ардан и поднялся.

Аксакал взмахнул рукой и прилег на топчан. Возраст требовал отдыха.

Вождь племени вернулся к себе домой.

Он попросил не пускать к нему никого. Надо было проанализировать разговор с главой совета старейшин. После долгих размышлений Ардан наконец вызвал к себе связиста со спутниковой станцией.

Акил Наврад явился тут же:

– Слушаю тебя, вождь.

– У тебя сохранился контакт с военным атташе Российского посольства?

– Да.

– Соедини меня с ним.

Не задавая вопросов, Наврад включил станцию, настроил ее, набрал номер.

– Здравствуйте, это Российское посольство?..Могу ли я услышать военного атташе?.. По какому вопросу? Важному вопросу… С атташе хочет говорить вождь племени хату… Хорошо, жду. – Связист перевел станцию на режим ожидания, взглянул на Ардана: – Сказали подождать. Атташе сам позвонит. Мне быть здесь или уйти?

– Ты не обижайся, Акил, но я хочу переговорить с русскими без свидетелей. Это не недоверие, это необходимая страховка.

– Какие могут быть обиды, вождь? Я буду рядом, закончишь разговор, позови.

Наврад вышел из комнаты, присел на топчан у дома.

Длинный сдвоенный звонок прозвучал спустя пять минут:

– Приветствую вас, господин Ардан.

– Здравствуйте, господин Сомов.

– Вы хотели поговорить со мной. Признаюсь, удивлен, но внимательно слушаю.

– У меня к вам будут две просьбы.

– Да?

– Мне необходимо знать, кто такой брат Абдуллы Мирзади, надеюсь, не забыли такого?

– Не забыл. Насколько мне известно, в живых только один брат Мирзади, но я могу ошибаться, надо уточнить. Уточню. Что за вторая просьба?

– Недалеко от места проживания хату, на плато Харби, в населенных пунктах Альдаг, Дарви, Харас и Бишу бывшим правительственным чиновником Мохаммадом Фарди формируется боевая группировка ИГИЛа.

– Это нам известно.

– Не сомневаюсь. Дело в том, что данная группировка готовит склады для приема оружия и боеприпасов, мобилизует, пока еще не так активно, местное население. Не вам мне говорить, как быстро распространяется радикальная зараза. В скором времени я ожидаю попыток игиловцев захватить наши территории. А это очень удобное место для разворачивания мощной и многочисленной группировки ИГИЛ, возможно, координационного центра радикалов в Афганистане.

– Чем мы можем помочь вам?

– Нанести удар по существующим на данный момент силам Фарди.

– Вот как! Но Россия не ведет боевых действий против террористических организаций в Афганистане.

– Да, если не считать таких банд, как банда покойного Мирзади. Господин подполковник, по связи данный вопрос обсуждать невозможно. Вы могли бы передать в Москву, что с представителем России готов встретиться вождь племени хату и обсудить обозначенные, а также некоторые другие немаловажные для Москвы вопросы.

После непродолжительной паузы, вызванной радиопомехами, подполковник Сомов сказал:

– Я сообщу о вашей просьбе в Москву. Если будет принято положительное решение, то доведу его и до вас, не исключено, что с вами свяжутся напрямую.

– Как скоро это может произойти?

– Не могу сказать, но думаю, достаточно скоро.

– Благодарю вас, господин Сомов.

– До свидания, господин Ардан.

Вождь отключил станцию, вызвал Наврада и приказал:

– Тебе, Акил, постоянно держать станцию в режиме ожидания. Со мной могут связаться русские, причем в любое время.

– Я все понял, вождь. – Наврад забрал станцию и вышел.

Ардан достал сотовый телефон, набрал номер Дани в Кандагаре.

– Да?! – ответил Дани.

– Салам, Вахид.

– Салам, Бани, почему до сих пор нет твоего каравана?

– Его не будет, Вахид.

– Что-то случилось?

– Случилось. Караван уничтожен неизвестной пока бандой.

– Что?! Как уничтожен?! А договор о неприкосновенности торговых караванов?

– Тем, кто напал на наших людей, плевать на все договоры и законы.

– Значит, и главный груз попал к бандитам?

– Не только он, но и мои люди, в том числе больная женщина.

– Значит, им угрожает опасность?

– Тот, кто знал о тебе, погиб, но… тебе лучше на время уехать из Кандагара.

– Да, я сегодня же поеду в Кабул.

– Не меняй, пожалуйста, номера, возможно, ты мне понадобишься в Кабуле.

– Хорошо. Но кто посмел нарушить договор?

– Я не могу этого сказать. У меня, конечно, есть подозрения, что это за шакалы, но неподтвержденная информация обсуждению не подлежит. Если не ошибаюсь, то на тебя в Кандагаре смогут выйти. Не сразу, но смогут. Поэтому уезжай. Конкретнее поговорим позже.

– Я все понял, спасибо за предупреждение.

– Хранит тебя Всевышний, Вахид, до связи!

– Удачи тебе, Бани, до связи!

Отключив телефон, Ардан откинулся на подушку. Интересно, как среагирует, и среагирует ли вообще Москва на его просьбу? Если там посчитают, что помогать какому-то племени нецелесообразно, то придется идти на риск. Своих людей он бросить не может, но и вывести на плато большой отряд, что ослабит оборону всей территории, тоже. Придется искать оптимальный вариант. А Фарди в это время начнет готовить захват плато Барми. Сейчас многое зависело от Москвы. От ее решения. Но он повлиять на него не может. Хотя почему не может, может, только в случае, если русские пойдут на личную встречу с ним. Вопрос, пойдут ли? Вот на него ответа нет.

Но Москва среагировала настолько быстро, что даже вождь хату был застигнут врасплох. Буквально через два часа связист сообщил, что на связи Москва. Ардан не стал вызывать его к себе, сам прошел в соседнюю комнату, где находился узел связи. Поднял трубку:

– Это Бани Ардан.

– Добрый день, господин Ардан, генерал-лейтенант Володарский, Антитеррористическое управление.

– Приветствую вас, генерал.

– Мне доложили, что вы просите встречу?

– Да.

– Что за причина?

– Я уже говорил военному атташе в Кабуле, что это не телефонный разговор.

– А вы сами можете прибыть в Кабул?

– Нет! Я не могу покинуть территорию проживания племени.

– Похоже, у вас серьезные проблемы, господин Ардан.

– Не только у меня, господин генерал.

– Насколько мне известно, к высокогорному плато Барми, где проживает племя, можно подъехать от Кандагара и от небольшого населенного пункта Альдаг, занятого «игиловцами»? Значит, остается дорога от Кандагара?

– Думаю, в ближайшее время она будет перекрыта.

– Где, по-вашему, может состояться встреча?

– Либо на плато Барми, либо севернее кишлака Бурд, на безымянном плато, квадрат…

– И вы считаете это возможным?

– Для российской антитеррористической службы – да.

– Когда вы желаете провести встречу?

– Как можно скорее.

Видимо, генерал Володарский уже до разговора принял решение, поэтому Ардан услышал:

– Тогда, вождь, запоминайте: послезавтра, ориентировочно в 3:00, на безымянном плато указанного вами квадрата приземлится вертолет «Ми-24» без опознавательных знаков. Позывной командира – «Сова». На нем к вам прибудет мой личный представитель, полковник Жуков Сергей Петрович. Переговоры проведете с ним. Для экипажа вертолета местность неизвестная, так что потрудитесь обозначить площадку приземления. Такой вариант вас устроит?

– Да, господин генерал. Я лично встречу вашего представителя.

– Вот и договорились. Ко мне вопросы есть?

– Я могу рассчитывать на вашу помощь?

– Иначе зачем бы я посылал к вам своего представителя? Еще вопросы?

– Больше вопросов нет.

– Вопрос к вам. Как пилоту связаться с вами?

– Пусть запросит по бортовой станции Бани.

– До свидания, господин Ардан.

– До свидания, господин генерал.

Ардан отключил станцию. Протер рукавом вспотевший лоб. В комнате узла связи кондиционер не работал, и было душно. Но что такое духота по сравнению с тем, что русские пошли навстречу и обещали помощь. На них положиться можно. Обещания выполняют.

Хорошо отдохнув в Дарви, Хакади в 10 часов утра выехал в Альдаг. Шестьдесят километров по ущелью внедорожник преодолел за полтора часа, выдерживая среднюю скорость сорок километров в час. Водитель мог бы ехать и быстрее, рельеф дна в основном позволял это, но кое-где встречались и сложные участки. Смысл разгоняться, если придется вскоре тормозить, объезжая завал? Поэтому Хакади и установил такую скорость.

В Альдаг он приехал в 11:28. Внедорожник остановился у дома главаря создаваемой террористической организации «Фронт возрождения Афганистана».

Телохранитель Мохаммада Фарди провел его в сад, где находился хозяин усадьбы.

– Ну, наконец-то! Салам, Хамид!

– Ва аллейкум ассолом, Мохаммад!

– Пройдем к пруду, там поговорим.

Боевики прошли к искусственному пруду, присели на устланный коврами топчан. Тут же возникла закутанная с ног до головы женщина с подносом, на котором стояли чайник, пиалы, ваза со сладостями. Традиция. Оставив поднос, она тихо удалилась.

Фарди разлил по пиалам чай:

– Что за сюрприз ты мне приготовил, Хамид?

Хакади усмехнулся, достал из американской десантной сумки кожаный мешок, положил его на ковер топчана.

– Что это? – отпивая чай, спросил Фарди.

Продолжая ухмыляться, Хакади молча высыпал на ковер самородки, некоторые из которых были величиной с грецкий орех.

– Что это? – едва не поперхнулся Фарди.

– Странный вопрос, Мохаммад.

– Золото? Откуда?!

– Ну, не Кардай же передал?

– Оно было у хатуитов?

– Да. У одного из них. Нашли, можно сказать, случайно. Если бы я не дал приказ обыскать трупы охранников каравана, то мы никогда не узнали бы об этом золоте.

– Но откуда оно у хату?

– Мы удивлялись, как хатуиты умудряются за день продать свой товар, в общем-то, не такой уж и ценный, чтобы за ним выстраивались очереди, и заполучить продовольствие на приличные суммы. Ответ перед тобой – они всегда привозили в Кандагар золото. Ты спросил, откуда оно у них? Думаю, добывают его на прииске, что имеется на подконтрольной им территории.

– Сколько здесь? – указал на кучу самородков Фарди.

– Около пяти килограммов, не взвешивал, – ответил Хакади, заметив, как загорелись глаза главаря афганского отделения ИГИЛ.

– Пять килограммов. В месяц!

– То, что хату возили караваны в Кандагар один раз в месяц, ничего не говорит о количестве золота, что они добывают. Скорее всего, вывозят ровно столько, сколько нужно на определенный момент, для определенных целей.

– Ты считаешь, у них могут быть крупные запасы?

– Племя, которое живет на ограниченной территории в горах, где нет обширных пастбищ, где не любой скот можно развести, где практически отсутствует плодородная земля, не считая отдельных участков внутри плато, обеспечено всем необходимым. Более того, хату в каждом из четырех крупных кишлаков имеют отряды самообороны. И оружие, боеприпасы, автомобильную технику, и вообще, кто знает, что они еще имеют.

Фарди, не сводя глаз с золота, поставил пустую пиалу мимо подноса и проговорил:

– Кстати, Хамид. К хату ушла семья из Альдага.

– Семья? Кто такие?

– Братья Кунир с женами и детьми.

– Не слышал о таких.

– Нищета, жили в лачугах, кормились чем попало.

– Как они смогли пройти к Бурду? До него не менее шестидесяти километров.

– У них была лошадь, повозка, кое-какое барахло, остальное продали соседям.

– И что, наши патрули не останавливали их?

– Останавливали. Старший брат сказал, что едут к дальним родственникам в кишлак Парх.

– Шайтан! А патрульные не знали, что в Пархе почти не осталось жителей?

– Вот именно, что почти.

– Эти братья могли что-либо знать об объекте у Хараса?

Фарди отвел глаза от золота, но алчный огонек в них не пропал:

– Что могли знать эти нищие про секретный объект?

– Родственников в Харасе у них нет?

– Нет, проверяли.

– Плохо.

– Что плохо, Хамид, что ушли к хату? Ничего плохого в этом не вижу, пусть хатуиты их кормят.

– Но почему тогда ты запрещаешь привлекать нищету к работе на объекте?

– Сам не догадываешься?

– А, ну да, конечно, ведь ИГИЛ – это государство для истинных правоверных, в котором правит справедливость и законы шариата. Мы же ради таких, как они, собираемся воевать с неверными?

– Да брось ты, Хамид! Меня сейчас больше волнует золото хату. Ты представляешь, какое это богатство?

– Представляю. Сообщишь о находке в Ракку? Уверен, нам тут же направят необходимые силы для захвата территории племени.

– А также и тех, кому поручат эту операцию. Или ты думаешь, ее доверят нам? Если в Ракке узнают, что рядом с нашей территорией есть запас золота, и, возможно, в больших количествах, то руководству организации мы с тобой больше будем не нужны. Здесь появятся другие люди.

– А зачем менять нас, Мохаммад? Какой резон?

– Резон? – как-то неестественно рассмеялся Фарди. – Резон, Хамид, – золото. И будь уверен, тот, кто захватит, улов не отдаст никому. Или ты наивно предполагаешь, что золото пустят на нужды формирующихся сил? Нет, Хамид, на это у ИГИЛа есть спонсоры. А золото? Это совсем другое. Это богатство, это… ну, ты понимаешь меня.

– Честно говоря, не очень.

– Серьезно? Ты не хочешь стать настолько богатым, чтобы бросить все и уехать туда, где спокойно, и в достатке встретить старость?

– Я не думал об этом.

– А ты подумай, Хамид, подумай!

Хакади прекрасно понимал, что война за идею халифата – это тот же способ самообогащения тех, кто стоит во главе организации. Умирать будут те, кому забивают мозги идеей всемирного халифата. Рядовые будут умирать. А те, кто наверху, на небеса торопиться не станут. Зачем? Им и на грешной земле неплохо. Денежные потоки спонсоров практически не контролируются. Третья их часть, как минимум, оседает в карманах полевых командиров. Да что говорить, сам Хакади разбогател на войне. Будь в стране мир, он никуда бы не выбился и жил бы, как все. В отличие от Фарди, который сумел заполучить высокий пост в марионеточном правительстве. Но и тот бросил, потому как участие в ИГИЛ сулило гораздо большую прибыль.

– Подумал?

– Да. Что ты предлагаешь?

– Во-первых, скажи, кто еще, кроме тебя, знает о золоте?

– Бадри.

– Этому рот закроем. Сообщать о находке никуда не будем. Мы сами должны захватить территорию хату.

– Это не в наших силах.

– Пока, Хамид, пока. Достроим объект, наберем пополнение, кого-то нам подкинут, получим оружие, боеприпасы, а затем двинемся на хату. И золото будет нашим, Хамид, моим и твоим! Что делать дальше, решим.

– Но задачи нам ставить будут из Ракки.

– Верно. Если мы обоснуем, а это сделать несложно, что на территории хату можно создать неприступную базу, и определим это целью группировки «Фронта», уверен, Ракка даст согласие. Еще и поможет.

– Значит, ты предлагаешь использовать организацию исключительно для захвата золота в личных целях?

– Только безумец упустит такой шанс. Ты же далеко не безумец.

– А если я сдам тебя, Мохаммад?

– Кому, Хамид? – рассмеялся Фарди. – Тем, кто поставил меня во главе «Фронта»? Попробуй. Только помни, кто ты, а кто я. И кто из нас больше нужен организации. Ну, и о том, долго ли проживешь после этого? Хату ведь могут узнать, кто уничтожил их караван. А они народ мстительный! Но мы взяли не тот тон, друг мой. Халифат – это хорошо, это единственная форма правления, которая нужна Афганистану. И его, возможно, удастся установить в Ираке и Афганистане. Но что потом, Хамид? Долго ли он просуществует под боком у России? Не думаю, что русские будут спокойно смотреть, как наши вожди начнут прибирать к рукам Таджикистан, Узбекистан, Киргизию, Туркмению. Москва не Вашингтон, в Кремле решения принимают быстро и кардинально.

– Россия введет войска в Афганистан?

– Зачем, Хамид? Как они говорят, дважды в одну и ту же реку не войдешь. Чтобы снять угрозу своим южным рубежам, у Москвы хватает других средств. Запад был в шоке, когда в Сирии русские применили крылатые ракеты. А ведь эти ракеты могут быть оснащены и ядерными боеголовками?!

– Ядерный удар по Афганистану? Это невозможно!

– Уверен?

– Да Россию за это…

– Что за это, Хамид? Кто решится на открытое противостояние с Россией? Никто. И США в том числе. Но мы опять уходим в сторону. Меня интересует сейчас одно: ты со мной?

– Конечно, я не хочу раньше времени отправляться на небеса, – усмехнулся Хакади.

– Ты умный человек. Другого ответа я не ожидал.

– С чего начнем?

Мохаммад опять смотрел на золото.

– С того, что установим контроль за подъездами к кишлакам Бурд и Тахталаг. Пока контроль, в дальнейшем блокаду. Полную блокаду, чтобы ни к хату никто не мог пройти, ни хатуиты выйти со своей территории.

– Но ведь им нужны продукты?!

– Естественно. Тем более что сейчас они ничего не получили. Значит, будут пытаться прорываться, голод заставит. А мы их уничтожать. И как только сами укрепимся, а хату одновременно ослабим, проведем операцию по захвату стратегически важного для ИГИЛ района размещения основной крупной базы. Так что подберешь людей для решения вопроса по золотым запасам хату. Но это уже тонкости, мы еще успеем их обсудить.

– Узнать бы, где Ардан хранит золото и где прииск?

– Узнаем, Хамид, всему свое время. Благодарю тебя за сюрприз. Это всем сюрпризам сюрприз.

– Что будем делать с этим золотом? – кивнул на самородки Хакади.

– То же, что и с остальным. Забирай половину, только сделай так, чтобы никто в организации не знал об этом.

– Хоп, Мохаммад!

Забрав половину золота, заместитель Фарди прошел в свой дом. Сегодня он мог посвятить время своей жене. Отдохнуть и расслабиться после тяжелой работы. И еще раз все хорошенько обдумать. Продумать, как в дальнейшем себя вести, чтобы на финишной прямой, прибегая к спортивной терминологии, не просто обойти соперника, но и полностью вывести его из игры, забрав главный приз себе.

Глава восьмая

Утро понедельника 21 июля в лагере у перевала Ланг выдалось оживленным. К подъему на базу прибыли и Азад Данвир, и Карим Саманди с пятью боевиками, которых до сих пор в лагере не было. Выгнанные на площадку перед бараком рабы увидели, как из зинданов по одному вытаскивают связанных людей. Всего шестерых.

– Вот и замена расстрелянным, – проговорил один из узников, Оман Рахимов.

– Почему расстрелянным? Больных увезли на лечение, – возразил Глисик.

– Конечно. За рощу. Там отличная лечебница, а, главное, «врачи» лечат быстро. Один выстрел – один «выздоровевший».

– Откуда ты знаешь?

– Не будь идиотом, поляк. Мы здесь нужны, только пока работаем, перестанем – смерть. Хотя, так или иначе, нас всех, в конце концов, ждет одно – смерть. И не от старости. Нас прибьют, как только мы закончим обустройство этих проклятых пещер.

Неслышно подошедший сзади надзиратель Абдулла прервал беседу рабов двумя ударами дубинки.

– Заткнулись, черви! Или хотите без жратвы остаться?

Рабы замолчали.

На это обратил внимание Данвир:

– Какого шайтана рабы стоят здесь? В пещеры их, в первую и вторую, туда же и жратву.

Подошли специалисты. Хорн, конечно же, заметил пополнение, поинтересовался у начальника объекта:

– Новая рабсила, господин Саманди?

– Вы же просили, вот и доставили, – кивнул главарь банды.

– Я просил еще и…

Данвир оборвал инженера на полуслове:

– Все, что обещано, тоже получите, а сейчас, будьте добры, господа, следуйте к месту работы. Она должна начаться вовремя.

– Но нам надо равномерно распределить людей. Выставим и новых шестерых.

– Вы имеющихся займите в двух первых пещерах, а для новых рабов оставьте третью. Их нельзя держать вместе с остальными, – сказал Саманди.

– Почему? – удивился помощник инженера Тим Найт.

– Не надо задавать ненужных вопросов, господин Найт. Делайте, что вам приказал начальник объекта, – вступил в разговор Данвир, не без снисходительной усмешки взглянув на англичанина, с чьей женой развлекался.

Англичанин двинулся следом за рабами, которых надзиратели погнали к пещерам.

Саманди оглянулся на прибывших к ним охранников, отдал приказ:

– Шани! Троим держать на прицеле хатуитов, двоим развязать их! И поаккуратней, эти собаки ядовитые. От укуса подохнуть можно.

– Тогда позвольте, саиб, выбить им для начала зубы и лишить ядовитого жала, – усмехнулся старший охранник.

– Нет. Не бить. Им и так досталось. А предстоит работать.

Боевики окружили бывших погонщиков, двое развязали им руки, остальные наставили на них автоматы. Размяв руки, хатуиты сняли веревки и с ног, встали спиной друг к другу, злобно глядя на бандитов.

– Кто у вас старший? – спросил Саманди.

– А ты кто такой? – вопросом на вопрос ответил высокий хатуит.

– Я задал вопрос.

– Я тоже!

– Значит, ты старший?

– Не важно.

– Да нет, ошибаешься. Важно. Назовись.

Хатуит молча отвернулся.

– Карим, какого черта? – взвился Данвир. – Дай команду, и я заставлю их не только говорить, но и петь.

– Хоп, Азад, ступай, заставь их петь. Один и без оружия.

– Издеваешься?

– Ты пока помолчи, друг мой, у тебя будет время на общение с этими рабами, а лучше займись подготовкой для них отдельного помещения в бараке. Хату на ночь будем приковывать, так что позаботься о цепях, они были в караулке, и о крепких оковах не забудь.

– И с кем мне заняться этим?

– Привлеки резервную смену караула. Им все равно два часа бездельничать.

– Хоп, Карим. Ты здесь начальник, я подчиняюсь.

– И правильно.

Данвир ушел в караулку.

Саманди подошел к пленным хатуитам, встал напротив высокого и пристально посмотрел на него:

– Значит, не хочешь представиться?

– Я уже говорил, сначала скажи, кто ты и почему на караван напали ваши люди, когда по всей стране действует договор о неприкосновенности торговых караванов?

Главарь банды решил вести себя спокойно. Он знал, что с хату надо быть осторожным, слишком уже гордый и отчаянный народ. Эти смерти не боятся. А их надо еще заставить работать. Впрочем, именно для этого у главаря имелось средство.

– Давайте сразу все расставим по своим местам, – обратился он к пленным. – На караван нападали не мои люди. Это были наемники, нанятые братом господина Мирзади. Помните такого? Вы его казнили у себя в горах. Вижу, помните. Так вот, брат отомстил за брата. Так и должно быть. Вы же отомстили Мирзади за то, что он представил своих бандитов, бравших госпиталь Красного Креста, воинами вашего племени? Вот и получили ответ. Но это ваши дела с семейством Мирзади. Я же спас вас от лютой смерти.

– Вот как? – воскликнул высокий хатуит.

– Да, именно спас. Я выкупил каждого из вас и женщин, которых наемники собирались казнить. Спросите, зачем я потратил на вас деньги? Отвечу. Вы видите лагерь, видите пещеры, видели рабов, что трудятся в пещерах под началом иностранных специалистов, которых вы тоже все видели. Справа барак, караульное помещение. Это ответ. Я выкупил, чтобы вы работали на меня.

– Ты хотел сказать, чтобы хату стали твоими рабами?

– Да, так оно и есть. Вы все мои рабы. И должны благодарить меня за то, что еще живы.

– Да лучше смерть, чем рабство! Хату никогда не были рабами! – дружно воскликнули пленники.

– Не надо возмущаться, – рассмеялся Саманди. – Вам придется смирить гордыню, и вы будете работать на меня.

– Можешь приказать своим псам стрелять! – выкрикнул высокий воин племени хату. – Не трать время!

– Нет. Не для этого я выкупал вас, чтобы расстрелять. Это сделали бы и наемники брата Мирзади. Кто из вас Хади?

– Я, – мрачно проговорил один из пленных.

– Я почему-то так и подумал. Мне сказали, твоя жена больна и ей нужна помощь?

– Где она? Где ее сестра? – выкрикнул Хади.

– Спокойно, раб, спокойно. Твоя жена сейчас в медицинском пункте, в операционной. С ней рядом врачи, санинструктор. У Айши – ведь так зовут твою жену? – ей требуется операция. И немедленно. Если наш врач не сделает ее сейчас, то к вечеру ты останешься вдовцом.

– Так пусть делают операцию!

– А зачем, если ты и твои собратья уперлись как бараны? Пусть подыхает, а с ней отправится к охранникам на развлечение и молодая Басма. – Саманди поднял вверх радиостанцию: – Мне достаточно отдать команду, и тогда либо врач начнет операцию, а молодая девушка останется при ней сиделкой, либо… но я уже говорил, что произойдет. Так как, гордые хатуиты, будем подыхать или, смирив гордыню, пойдем работать?

– Ты все равно убьешь всех нас. И тех, кто уже работает на тебя.

– Насчет тех, кто уже работает, ничего не скажу, а с хату враждовать у меня особого желания нет. Поэтому вы со своими бабами после завершения работ, а это от силы недели три, отправитесь к себе в племя.

– Я не верю тебе, – проговорил высокий хатуит.

– Слушай, мне надоели пустые разговоры. И обращения в пустоту. Если ты старший, то назови имя и представь других, специалисты должны как-то к ним обращаться, определять круг работ.

– Хоп, я Ури Майган – караванщик, со мной Анвар, Париз, Карам, Мусад и Хади. Они – погонщики.

– Хорошо. Меня вам знать не обязательно. А старших надзирателей вы узнаете, как и начальника охраны. Теперь вы все должны дать слово горца, что будете работать, не помышляя ни о бегстве, ни о саботаже, ни о малейших попытках покушений на надзирателей. Этого будет достаточно.

Майган сжал зубы, остальные тоже молчали, только Хади проговорил:

– Я, конечно, сделаю то, что и вы. И если нам предстоит умереть, то умрем все вместе. Но… братья…

– Не говори ничего, Хади, – прервал его Майган и взглянул на главаря банды: – Слово!

– Слово, – проговорили за ним остальные пленники.

– Очень хорошо, – усмехнулся Саманди. – Меня называйте просто – саиб. – Он включил радиостанцию, вызвал врача: – Ясир?

– Да, – ответил Зияди.

– У тебя все готово?

– Да, но надо или немедленно начинать, или отказываться…

– Начинай! И помни, ты за больную отвечаешь головой. И еще, молодую девушку заберешь в медпункт. После операции назначишь ее сиделкой. За ее безопасность тоже отвечаешь головой.

– У меня так голов не хватит.

– Главное, чтобы мозгов хватило. Сколько тебе требуется времени на операцию?

– Немного.

– Час? Два?

– Извините, господин Саманди, я должен надеть перчатки.

– Хоп, работай.

– Мы не двинемся с места, пока не убедимся, что с нашими женщинами все в порядке.

У Саманди возникло острое желание разрядить в этого пылкого караванщика обойму, но он помнил приказ Фарди и Хакади. Пришлось вновь надевать на физиономию маску доброжелательности и спокойствия.

– Конечно, Ури. Я поступил бы точно так же, а пока идет операция, проведу инструктаж, как вам следует себя вести в лагере. Первое – вы будете после работы находиться в одном помещении барака, на ночь прикованы к стенам.

– Но мы же дали слово! – возмутился Майган.

– Верно, и я знаю цену этого. Но вы дали слово, что будете подчиняться и работать, а работать можно по-разному. Мне надо, чтобы вы работали в полную силу. Как только я увижу это, оковы будут сняты. Второе – работать предстоит в пещере, что делать, скажут специалисты, но ничего особенного, тяжелая физическая работа по расширению пещер. Впрочем, если подвезут средства механизации, положение облегчится. Третье – никакого общения с другими рабами, да вам, гордым хатуитам, этого самим не захочется. Рабы, вы видели, представляют собой стадо безмозглых баранов. Это дерьмо. Но… предупредить я обязан. Четвертое – полное подчинение специалистам и надзирателям. Никаких жалоб, претензий, просьб. Только работа в полную силу. И потом, хотя оно и лишнее, так как вы дали слово, но все же… Лагерь хорошо охраняется, к вам будет приставлена дополнительная охрана, в случае неповиновения, я уже не говорю о бунте или попытке бегства, все будут расстреляны, и в первую очередь женщины. Это на данный момент все. Вопросы ко мне есть?

– Я проклинаю тот момент, когда дал захватить себя! – сплюнул на землю Майган.

– Такова, видимо, воля Всевышнего, Ури. А теперь ждем.

Спустя полчаса к главарю подошел Данвир:

– В бараке все готово. Проверять будешь?

– Тебя? Нет, конечно.

– А что стоят эти горцы? Чего они не на работе?

– Не спеши. С хату надо работать аккуратно, иначе можно заиметь кучу ненужных проблем.

– Ты их переоцениваешь, Карим.

– Лучше переоценить, чем недооценить, – усмехнулся Саманди. – Абдулла Мирзади недооценил, и где он? Сомневаюсь, что в раю. Не думаю, что ты хочешь последовать за ним.

– Ты боишься, Карим. Каких-то шестерых оборванцев!

– Не надо так говорить, Азад.

– Извини.

Радиостанция главаря сработала сигналом вызова. Он ответил:

– На связи!

– Это Зияди!

– Что у тебя?

– Докладываю, операция прошла успешно. Бабе ничего не грозит. Сейчас она еще под наркозом, скоро отойдет, а через неделю будет бегать, как молодая газель.

– Хорошо. Оставайся при ней. Да, а что с молодой девкой?

– Она возле старой, – рассмеялся врач.

– Ты тоже будь там.

– Но я сделал свое дело.

– Выполнять!

– Слушаюсь.

Отключив радиостанцию, Саманди повернулся к мужу Айши:

– Ну вот. Все обошлось. Докладывал врач, операция прошла успешно, твоя жена, Хади, будет жить. И не только жить. Через неделю она будет полностью здорова.

– Я должен увидеть ее.

– Ты ставишь мне условие? Я же предупреждал: никаких жалоб, претензий, просьб и уж, естественно, требований.

– Пока не увижу, что с Айшой и Басмой все в порядке, мы работать не будем. Я прав, братья? – посмотрел на соплеменников Хади.

– Да, – ответил за всех Майган. – Придется тебе, саиб, отвести Хади в медпункт. Когда он вернется, мы начнем работу.

– Кто здесь командует, Карим? – возмутился Данвир.

– Я! – твердо проговорил Саманди. – А посему берешь двух охранников и везешь Хади к его бабам. Врач ждет. Он все объяснит. К приезду жена хатуита, может, очнется от наркоза. Покажешь с врачом баб и привозишь его обратно.

– Ты делаешь ошибку, Карим. Это же рабы.

– По-твоему, и господин Хакади ошибается?

– При чем здесь Хакади?

– При том, что я исполняю его инструкции.

– Ну, так сразу и сказал бы.

Саманди повернулся к Хади:

– Ты поедешь в селение и увидишься с женой. С этим господином, – кивнул он на Данвира, – поедешь.

– Ну, что застыл? Благодари саиба! – крикнул его заместитель.

– Это тебе надо благодарить Всевышнего за то, что до сих пор жив. Но это ненадолго.

– Что?! – замахнулся Данвир на Хади.

– Прекрати, Азад! – остановил его Саманди. – Делать, что я сказал. И раба пальцем не трогать.

– Машина у караулки. Пшел вперед! Алим, Масуд, за ним! – толкнул Хади в спину Данвир.

Двое из пяти охранников тут же прилипли к погонщику.

Хатуиты, как по команде, сели на корточки, не обращая внимания на главаря банды, боевиков, охрану, о чем-то стали тихо переговариваться между собой.

Машина с Хади, Данвиром и охраной выехала за пределы лагеря.

Саманди прошел в барак. Он решил все же проверить, как заместитель выполнил его распоряжение.

Через полтора часа машина вернулась.

Выйдя из нее, Хади подошел к соплеменникам:

– Слава Всевышнему, Айша чувствует себя лучше. Врач сделал ей операцию, теперь пойдет на поправку.

– А Басма?

– Она в палате с женой. Ей потребуется уход.

– Им ничего не угрожает?

– Пока нет.

– Охрана? – спросил Майган.

– Есть. Двое, да еще врач с помощником. Такие же бандиты.

– Образованные бандиты.

– Это еще хуже.

К ним подошел Саманди, и Майган объявил:

– Ты выполнил условия, мы готовы работать.

– Добавь, в полную силу.

– Мы иначе не можем.

– Посмотрим, – усмехнулся главарь и обернулся к Данвиру: – Отведи их к третьей пещере вместе с охраной и передай инженеру, пусть загрузит работой. И чтобы держал этих рабов отдельно. Старшего надзирателя предупреди, смотреть за хатуитами во все глаза. Если что-то не так, силу применять под прикрытием охраны. Инженера предупреди, чтобы не оставались наедине с этими рабами.

– Хоп. Сделаю. – Данвир повернулся к хатуитам и, оскалившись, проговорил: – А ну, в пещеру, скоты!

Хатуиты двинулись к пещере.

– Простите меня, братья, – сказал по дороге Хади.

– Брось, Хади! И не извиняйся, не за что.

– Мне этот, заместитель, в лазарете сказал, что главарь вел себя мягко потому, что ему так велели, он же, Азад, его фамилия Данвир, от врача услышал, что женщины – заложницы.

Париз, один из бывших погонщиков, теперь рабов, усмехнулся:

– Это с самого начала было понятно. Без женщин нас никто не заставил бы работать на бандитов.

– Интересно, кто они? Не может банда одного селения развернуть такую стройку, держать лагерь, охрану, надзирателей, рабов, да еще иностранных специалистов. Кто стоит за ними?

– Может, когда-нибудь и узнаем, – проговорил Мусад.

– А ну, заткнулись, ишаки беременные! – взревел Данвир. – Кончилось время, когда с вами сюсюкались. Теперь вы безмозглые рабы, дерьмо ишака!

Хату не обращали на него внимания. Не страшен тот, кто кричит, ругается, опасаться следует того, кто молчит, храня свои черные мысли внутри. Да и не мог, по крайней мере, сейчас, ничего сделать этот боевик. Как не мог и его начальник. Пленные уже поняли, стало понятно, что над ними стоят более влиятельные лица, которые и организовали нападение на караван. И никакая это не месть брата Абдуллы Мирзади. Тот, если существует и если бы мстил как воин, убил бы всех в ущелье, а не продавал как барыга базарный. Гордым хатуитам легче от этого не стало. Их ввели в третью пещеру, где инженер определил объем работы при нормальном режиме дня этак на три, но в данных условиях до вечера, указал на место, где лежал инструмент, и поспешил удалиться через тоннель в более спокойную вторую пещеру. С хатуитами остались надзиратель и двое вооруженных до зубов боевиков, которые предусмотрительно расставились на удалении от рабов, у тоннеля и входа, предупредив невольников, что откроют огонь, если те приблизятся к ним ближе десяти метров. Между охранником встал и надзиратель. Никакого желания подгонять хатуитов у него не было. Но те сами взялись за работу в полную силу. Дал слово, надо держать. Даже перед врагом. К этому они были приучены с детства. Никому из них в голову не могла прийти даже мысль нарушить данное слово.

В воскресенье, после обеда, в селениях проживания племени хату на плато Барми все протекало естественным образом. И только в Докуре, а точнее в усадьбе вождя племени, царило оживление. Бани Ардан собрал заместителя, Умара Сандара, полевого командира отряда самообороны кишлака Урун Руни Сабула и своего давнего товарища, отменного охотника и следопыта Али Кадыра. На совещании присутствовал глава совета старейшин и связист, посвященный в планы вождя племени.

После традиционного чаепития со сладостями, как только супруга Ардана убрала скатерть с посудой, вождь расстелил в центре ковра карту района и начал:

– Братья, я собрал вас, чтобы сообщить: племени угрожает серьезная опасность. Нас и прежде пытались уничтожить талибы, это не удалось, но сейчас в Альдаге, Дарви, Харасе и Бишу формируется крупная группировка боевиков так называемого Исламского государства Ирака и Леванта, к нашей религии отношения не имеющего, но пустившего корни и в Афганистане. Более того, есть опасения, что именно Афганистан в конце концов станет основной целью ИГИЛа. По сути, и Афганистан, и Ирак, по планам новых моджахедов, и должны составить это «государство». С формированием группировки наверняка связано и нападение на караван. Вы в курсе, что Хагир Набол, светлая ему память, вез в Кандагар к Вахиду Дани золото. Боевики захватили его случайно. По моему мнению, по выводам, сделанным на месте нападения, задачей не установленных точно бандитов был захват пленных. Им требовались мужчины. Женщины оказались на месте нападения тоже по воле случая и явились подарком для боевиков. Вопрос: зачем бандитам мужчины? Я думаю, для того чтобы использовать их в качестве рабочей силы. Со слов перебежавшего к нам главы семейства из Альдага, я узнал, что в самом Альдаге, а также в названных мной селах формируются, а где-то уже существуют боевые отряды отделения ИГИЛ в Афганистане, главарь которого, небезызвестный правительственный чиновник, предатель Мохаммад Фарди, объявил себя руководителем «Фронта возрождения Афганистана». Непонятно только, какого возрождения. Если средневекового, то возможно. Так вот, от главы семейства, сбежавшего к нам, я узнал еще и то, что у кишлака Харас, в пещерах южного склона перевала Ланг, боевики ведут какие-то строительные работы. Мы же, будучи на месте нападения на караван, выяснили, что техника, на которую погрузили наших людей, пошла к Дарви. От него до Альдага по ущелью Карак около шестидесяти километров. Немного меньше, пятьдесят пять, до Хараса. А южнее находится Бишу. Уверен, наших людей захватили люди Фарди и доставили их в Харас. Возможно, у главаря банды возникла проблема с людьми, и ее надо было срочно решать. Отсюда и нападение на караван.

Вождя, хотя это было не принято, но сегодня разрешено Арданом, прервал полевой командир из Уруна:

– С мужчинами понятно, но зачем моджахедам женщины? Ну, насчет Басмы еще понять тоже можно, а вот больная Айша?

– Ты сам, Руни, не видишь ответа на свой вопрос?

– Иначе не задал бы его.

– Как, по-твоему, стали бы наши люди работать на боевиков?

– Никогда! Они предпочли бы смерть, – воскликнул Сандар.

– Верно, – согласился с заместителем вождь. – Но бандитам нужны рабочие руки. И вот тут ими получен хороший и верный способ заставить наших мужчин работать.

– Понятно, – кивнул Сабул. – Боевики решили использовать женщин в качестве заложниц. Будете работать, те останутся жить, не будете, перед тем как расстрелять, посмотрите, как они будут медленно и мучительно умирать. Это повадки бандитов. Талибы тем же занимаются.

– Верно. Женщины – заложницы, – продолжил Ардан. – Я не исключаю, что жене Хади окажут медицинскую помощь, не из-за жалости, просто Айша нужна им живой. Мы бы справились с этой ситуацией. В конце концов, у нас достаточно сил, чтобы пройти к Харасу и освободить пленных, разнеся одну из банд Фарди.

– Так в чем дело? – вновь прервал вождя полевой командир Уруна. – Объявляй сбор, отберем полусотню самых лучших аскаров и в ночь выйдем в Карак. К утру, пройдя перевал, будем на плато Харби. Дальше по обстановке. Атака, уничтожение банды, освобождение пленных, женщин, быстрый отход через Тахталаг.

– Я бы, Руни, так и поступил бы, если не одно «но», о котором уже упоминал.

– Золото?

– Да. Думаю, прознав про то, что племя имеет золотой запас, Фарди быстро сообразил, что делать. Уверен, он не сообщил начальству о золоте, а вознамерился завладеть им сам, поэтому наверняка уже отрядил к серпантину и на дорогу Альдаг – Бурд наблюдательные группы. Но, думаю, пока наблюдателей. И он ждет того момента, когда мы выйдем основными силами в ущелье Карак. Если ты не забыл, по нему проходит дорога от Альдага до Дарви, а значит, в месте перехода к Харасу наш отряд будет зажат и с Ланга, и с обеих сторон ущелья. Боевикам несложно заблокировать и тропу спуска. Таким образом, основные силы племени окажутся в такой же, как и караван, засаде, с такими же практически шансами выбраться из нее. А пока наши основные силы будут вести бой в ущелье, Фарди нанесет удар по дороге от Альдага на Бурд. Захватив Бурд и жителей, от которых получит информацию о приисках, двинется сюда и захватит золото. Свои действия объяснит начальству как организацию более выгодной для крупной базы территории, чем район Альдага, Дарви и Хараса. И так оно есть на самом деле. Что мы получим в итоге? Уничтожение племени. Уйти с плато удастся немногим. Вот почему я отверг план выхода к Харасу. Немедленного выхода.

– И чего будем ждать, – процедил Сабул, – в то время, когда какие-то шакалы издеваются над нашими людьми, они же убили наших мужчин, подло, из засады.

– Вот теперь к главному. Мы с уважаемым аксакалом, – наклонился Ардан к Алиму Тавиру, главе совета старейшин, – вместе обсуждали создавшееся положение, и мудрый Тавир посоветовал, что надо обратиться за помощью к русским.

– К русским? – воскликнул Сабул, сразу оживившись. – Это, конечно, хорошо, если бы с нами были русские, но они сейчас ведут боевые действия в Сирии, и что для Москвы проблемы какого-то афганского племени?

Ардан и аксакал улыбнулись:

– А вот здесь ты ошибаешься, Руни. Расширение влияния ИГИЛа в Афганистане, слияние террористических формирований этого «государства» с талибами, Аль-Каидой, несет прямую угрозу России через такие республики, как Таджикистан, Узбекистан, Туркмению, Киргизию. Американцам выгодна эта ситуация, поэтому они и пальцем не пошевелят, чтобы реально бороться с ИГИЛом, что, впрочем, они наглядно демонстрируют в Сирии. Про Ирак я и не говорю. США и затеяли смены режимов на Востоке, чтобы создать очаги дестабилизации и прямой террористической угрозы для России.

– Да, я согласен, Бани, – проговорил Сабул, – но это твои слова – правильные слова, реакция же Москвы нам неизвестна.

– И опять ты ошибаешься. Завтра, в 3:00, точнее, этой ночью, на плато за Уруном прибудет российский вертолет с представителем генерала Володарского, возглавляющего Управление по борьбе с терроризмом. Ему же подчинена боевая группа, которая разгромила банду Мирзади, взяла его, а потом передала нам.

– Ты хочешь сказать, что русские пошли на встречу, здесь у нас? – искренне удивился Сабул.

– Да. И отреагировали на мою просьбу практически мгновенно. Поэтому ты, как вернешься в свой Урун, возьмешь с собой человек пять бойцов, выйдешь на плато, в квадрат… он отмечен на карте, и подготовишь площадку для приема российского вертолета.

– Вот это поворот, не ожидал. Конечно, я сделаю все, что надо.

– Запомни, где должна быть площадка.

– Мне известен этот квадрат. И, похоже, русским тоже. Это самое удобное место для приема вертолетов. Там даже грузы с самолетов можно сбрасывать. А главное, совершенно безопасно, естественно, с нашего согласия.

– Подготовь факелы, русские, конечно, используют вертолет, способный летать в ночных условиях, но они не помешают. Оборудовав площадку, от нее не уходить. Связаться со мной, доложить о выполнении приказа и ждать. Я подъеду за час до прибытия «вертушки».

– Да, вождь, сделаю!

– Смотрю, повеселел, Руни?

– Есть повод, – улыбнулся Сабул. – Если к нам придут русские, то с ними мы горы здесь свернем и удавим, к шайтану, весь этот «Фронт» непонятно какого возрождения, вместе с оборотнем Фарди и его приспешниками.

– Не торопись. Для начала надо, чтобы я договорился с русскими. А чтобы не выглядеть этаким беспомощным простачком, да и в интересах нашего народа, я намерен предложить русским организовать на нашей территории базу для проведения антитеррористических операций.

– Но это уже решает общий сбор представителей всех селений, а также требуется одобрение совета старейшин.

Впервые за все время совещания подал голос Алим Тавир:

– Ты прав, Руни. И совет старейшин поддерживает решение избранного народом вождя. Насколько мне известно, такая же поддержка исходит и из кишлаков, больших и малых. Ну, а среди воинов, думаю, сомнений быть не может. С русскими, как ты правильно сказал, мы горы свернем. Впрочем, в этом нет необходимости. Но уже одно то, что на нашей территории будет база российского спецназа, а возможно, и специальной войсковой части, станет гарантией безопасности хату.

– Ну, раз так, то конечно. И русские, просчитывая надвигающуюся угрозу, наверняка пытаются создать такие базы, чтобы не переправлять постоянно боевые группы России для решения задач. А наша территория так вообще станет большим козырем русским. О такой базе они и мечтать не могли. Я все понял, разреши, вождь, удалиться.

– Да, Руни, езжай! И занимайся вертолетной площадкой. Ночью увидимся.

– Как все подготовим, я сообщу!

Сабул поднялся, поклонился аксакалу, кивнул остальным и вышел из комнаты. За ним ушел и глава совета старейшин.

– Я нужен, Бани? – взглянув на вождя, спросил связист.

– Отдыхай пока, на встречу едешь со мной.

– Само собой.

В комнате остались Умар Сандар и Али Кадыр.

– Мне тоже ехать с тобой? – уточнил Сандал.

– Нет, Умар, ты останешься в Докуре, шайтан его знает, чего ожидать от Фарди. Наши расчеты – это наши расчеты, у него же вполне может быть свой план. Ты передай на блокпосты, чтобы немедленно усилились как минимум в три раза, установили на позиции дополнительные пулеметы, поднесли гранатометы и вели постоянное наблюдение за дорогами.

– Да, Бани, сделаю.

Ардан повернулся к своему другу и охотнику Кадыру. Он не входил в состав ополчения, жил особняком, у Змеиной горы, где стояла его хижина. Кадыр был свободным охотником и занимался только охотой, снабжая односельчан мясом птицы и зверя. Он прекрасно знал все тропы не только на территории проживания племени, но и далеко за ее пределами. Кадыр в свое время, несмотря на договор о неприкосновенности торговых караванов, предупреждал о желательности обхода ущелья Варал, видя в узком коридоре потенциальную опасность. К сожалению, его не послушали, сказывалась вера афганцев в договоры и договоренности, что заключались между разными племенами и народностями многонациональной страны. Если бы послушали, то караван не попал бы в засаду. Хотя, если на него была открыта охота, на плато враг бы бросил большие силы. Единственно, не заполучил бы пленных. Но это ничего не меняло.

– А что мой друг Али все молчит? – улыбнувшись, спросил вождь.

– Что говорить, Бани? Все решено правильно, не понимаю только, зачем позвали меня.

– Ну, раз позвали, значит, нужен.

– Чтобы одобрил твое решение? Так я всегда за тебя, потому что знаю, ты за народ.

– Не только за одобрением, Али, хотя и это немаловажно.

– У тебя есть ко мне дело?

– Да.

– Говори, слушаю!

– Я о контроле, который должен установить Фарди за серпантином от Тахталага и дорогой к Бурду.

– Ты хочешь, чтобы я убрал людей Фарди?

– Сначала их надо найти.

– Считаешь, это для меня сложно? – снисходительно усмехнулся Кадыр. – Я вычислю их лежбище так, что они об этом даже не догадаются. Подойду так тихо, что не услышат, и убью быстро, без шума, без выстрелов и даже ножа.

– Наблюдателей убивать нельзя, Али.

– Почему?

– Ты отменный охотник, следопыт, ты в горах, как у себя дома, но всей обстановки, сложившейся вокруг племени на данный момент, знать не можешь. Вернее, понять.

– Мне это и не нужно. Обстановкой занимайтесь вы, командиры, моя работа – охота.

– Я прошу тебя найти места, где Фарди выставит наблюдателей. Их много не должно быть, один-два от силы, но контролировать они должны одновременно два направления.

– Ущелье и дорогу к Бурду, ты уже говорил об этом, – кивнул Кадыр. – Тебе нужны их позиции, хоп, будут тебе эти позиции. И даже пути незаметного подхода к ним.

– Мне, Али, еще надо знать, какую связь используют контролеры. Ну, между собой они могут пользоваться и портативными станциями усиленной мощности, но до Альдага они ими не достанут. Значит, у кого-то должна быть более мощная переносная радиостанция с высокой штыревой или лучевой антенной.

– Вообще-то меня хоть и считают человеком гор, а дети сторонятся, но я знаю, что такое мобильная связь. Да, она действует не везде, я имею в виду за ближайшими пределами нашей территории, перебои могут быть и в ущелье, но на дороге Альдаг – Бурд или рядом с ней позвонить по обычному сотовому телефону можно и в Кандагар, возможно, и в Кабул, не пробовал, там у меня никого нет. Постоянных контролеров Фарди держать не будет, круглосуточно они физически не смогут смотреть за объектом, следовательно, будут меняться. Оптимальный вариант – по два человека на пост, смена днем и смена ночью. Но я все узнаю, вождь.

– Когда я могу ждать от тебя информации по контролерам?

Кадыр на секунды задумался, проведя расчет:

– Ну, дневных контролеров я отыщу до вечера, если все так, как мне представляется, меняться они будут часов в восемь. Это надо тоже посмотреть. Ты во сколько поедешь в Урун?

– Примерно в половине второго.

– Ну, тогда успею вернуться и доложить, если, конечно, эти контролеры будут на месте.

– Должны быть. Фарди нацелился на золото, он должен знать, не попытаемся ли мы вывезти его.

– Я все понял. Позволь удалиться?

– Давай, Али, надеюсь на тебя.

– Все будет хорошо, вождь.

Охотник ушел.

После семи часов зашел Сандар и доложил:

– Блокпосты усилены, Бани. Сейчас на каждом по шесть человек, два пулемета, гранатомет с достаточным запасом боеприпасов, чтобы наглухо закрыть подходы к плато по серпантину и со стороны Альдага.

– Хорошо, поужинаем?

– Я с семьей. Ты не обижайся, супруга наготовила всякой всячины, нехорошо выйдет, если не приду. Надо было предупредить, но не до этого.

– Никаких обид, Умар.

Ардан поужинал со своей семьей, затем вызвал водителя Гутара, приказал подготовить машину к выезду.

– Внедорожник готов, вождь, – ответил водитель.

– Еще раз проверь, не хватает еще встать за Уруном.

– Мы поедем в Урун?

– Ты не знал? Да, в Урун, выезд отсюда в час, так что, проверив и подготовив «Тойоту», отдохни немного.

– Кто поедет с нами?

– Мы вдвоем. На своей территории охрана не нужна.

– Понял. В час я у тебя. За машину не беспокойся, не подведу. А какое оружие взять? Или поедем без оружия по своей территории?

– Оружие иметь никогда и нигде не лишнее. Возьми автомат.

– Гранаты?

– Нет. Только автомат и пару факелов.

– Ты имеешь в виду, сигнальные?

– Да, для обозначения места посадки вертолета.

– К нам кто-то летит?

– А вот это уже лишний вопрос, не находишь?

– Извини, вождь.

– Ступай.

В половине десятого в дом Ардана вошел охотник Кадыр. По нему совершенно не было заметно, что он прошел по горным тропам с десяток километров. Спокойный взгляд, спокойное дыхание. Как всегда карабин, который вместе с обувью оставил у дверей главного входа. С оружием и в обуви заходить в жилище у афганцев не принято.

– Ну что? – спросил Ардан.

– Все хорошо, вождь, где у тебя карта?

Ардан раскрыл карту.

– Как ты и предполагал, боевики Фарди установили два поста наблюдения, в которых по одному человеку. Один пост здесь, – указал Кадыр пальцем на гряду с южной стороны плато, примерно метрах в пятидесяти от ущелья, – это Кандагарское направление, а вот здесь, за грядой, в полукилометре от подъема к Бурду, второй пост.

– Ты сказал, на постах по одному человеку?

– Да, и те, кого я видел, не похожи на местных, один точно европеец. Вооружены американскими винтовками «М-16», имеют сильную оптику, зачем им такая, не знаю. Переносной радиостанции нет ни на первом, ни на втором посту, пользуются рациями, сотовыми телефонами, но нечасто. В 20:00 проходит смена, я в это время смотрел за постом у дороги на Бурд, так вот сменщика подвозили на «Ниссане», этот наблюдатель похож на турка, но только не афганец. Смена – десять минут. Далее «Ниссан» отправился в сторону Альдага.

– Как же меняют наблюдателя на первом посту?

– Думаю, через Пахр. От этого кишлака до серпантина к Тахталагу – километров пять, плато ровное, проехать можно.

– Если наблюдателя на втором посту заменили ровно в восемь, то на первом позже.

– Скорее всего, но ненадолго, полчаса, от силы.

– Хорошо, значит, наблюдение круглосуточное, и ведут его наемники Фарди с двух основных направлений.

– Ты сказал, наемники?

– Да, я разговаривал с главой семьи, что перебежала к нам из Альдага. Али Кунир, так его зовут, говорил, что в Альдаге, где сидит Фарди, отряд примерно штыков в пятьдесят, а также есть наемники, немного, человек пять. Он их видел.

– Все сходится: четверых поставляют на посты посменно, пятый развозит их. Своим, выходит, Фарди не доверяет?

– А кто у него свои, Али? Из Альдага местных немного, больше бандиты из других мест.

– Все одно, шакалье дерьмо.

– Правильно. Как насчет подходов?

– Я же говорил, Бани, надо, я не только найду этих контролеров, но и тихо сниму их, – укоризненно посмотрел на вождя Кадыр. – Ты запретил, а я мог уничтожить их. Есть подходы. Отметить на карте?

– Не надо, ты запомнил?

– Конечно, на память не жалуюсь.

– Тебе бы, Али, жениться, семью завести. Есть же девушки в племени, которым пора замуж. И ты не старый, надежный. За тебя любая с радостью пойдет.

– Да девушки-то есть, Бани, и, может, кто-то и согласится пойти за меня, да вот только сердце мое для любви умерло.

– Не можешь забыть Гульнару?

– Не могу, вождь, и не забуду.

Кадыр в юности любил молодую красавицу Гульнару из Тахталага. Здравствующие тогда родители охотились, позже они умерли как-то сразу, в расцвете сил и почти одновременно, договорившись о свадьбе сына с родителями девушки. Наметили дату свадьбы. Все племя готовилось отпраздновать такое событие. Но… произошло такое, что свадьбе не суждено было состояться. Али и тогда уже охотничал, он был на охоте, Гульнара с подругами под вечер, как село солнце, вышла за селение. И там наступила на гюрзу. Совершенно случайно. Змея, завидев людей, уходила, но не успела. Гульнара побежала в легких сандалиях по траве и наступила на хвост вышедшей на охоту змеи. Реакция была мгновенной. Гюрза ударила девушку в ногу. Она защищалась. Гульнару не спасли. Хотя в Кандагаре была закуплена сыворотка против змей, ничего не помогло. У девушки быстро развилась аллергия, которая убила ее в считаные часы. Горе Кадыра было велико. Он после похорон ушел в горы на месяц. Вернулся похудевший, осунувшийся и как-то вдруг сильно повзрослевший. С того дня Кадыр не подходил ни к одной девушке, свято храня любовь к своей единственной Гульнаре.

Охотник, тяжело вздохнув, поднялся с ковра:

– Пойду я, вождь. Буду нужен, зови.

– Ты не собираешься в горы в ближайшее время?

– Надо хижину свою подремонтировать, а то пойдут дожди, и спать негде будет.

– Я помогу тебе.

– Не надо, обойдусь.

– Ты бы, Али, пока не уходил из кишлака.

Охотник понял вождя.

– Хорошо. Пойду, как отпустишь.

– Вот и договорились.

Ровно в 1:00 «Тойота», ведомая Гутаром, с вождем племени на переднем сиденье, выехала из селения Докур. Расстояние в пятнадцать километров, разделяющее Докур от Уруна, самого северного селения территории хату, внедорожник преодолел за час. Ардан дважды приказывал остановиться в мелких кишлаках, пока «Тойота» не въехала в Урун.

– К дому Руни Сабула? – спросил водитель.

– Нет. Выключи свет в салоне.

Гутар подчинился.

– Смотри карту. Вот дорога, выходящая на малое плато. Нам надо вот сюда. – Вождь указал на точку посреди этого небольшого по размерам плато. – Оставить карту?

– Я запомнил маршрут.

– Тогда, вперед!

«Тойота», миновав селение, вышла на плато.

Здесь пришлось петлять, плато было буквально усеяно крупными валунами и камнями. Но это вначале, дальше дорога пошла по сравнительно ровной местности. В 2:10 внедорожник остановился у освещенной костром площадки, обнесенной камнями, между которыми были установлены сигнальные факелы.

Встретил вождя полевой командир Уруна Сабул.

– У нас все готово, за костром поставили полевую палатку, чтобы было где поговорить с русским начальником, – доложил он.

– Вообще-то это лишнее, но раз поставил, хорошо.

– Еще почти час до прибытия вертолета. Если, конечно, ничего с ним не случится в полете. Я удивляюсь, как русские пролетают через весь Афганистан, ведь вряд ли это им разрешают официальные власти и американцы.

– Официальные власти заинтересованы в русских, а вот американцы сделали бы все, чтобы не пускать их сюда. Но ты же знаешь русских. Эти отчаянные парни прилетят, куда надо, безо всяких разрешений.

– Да, они настоящие воины, и почему мы воевали с ними в восьмидесятых годах? Глава совета старейшин говорил, что надо было не воевать с Советской армией, а вместе с ней строить государство. Останься русские в Афганистане, и в стране до сих пор был бы мир. А вместо этого одна сплошная, непрекращающаяся война, террористические банды, полевые командиры, подминающие под себя целые провинции и устанавливающие в них свою личную власть.

– Смысл говорить о том, что надо было когда-то. Надо жить сегодняшним днем.

Ардан прошелся по участку плато, подготовленному к приему вертолета.

В 2:47 его радиостанция сработала сигналом вызова.

– Я – Бани!

– Я – Сова!

– Рад слышать. Вы далеко?

– На подходе, к приему готовы?

– Да, зажечь сигнальные факелы?

– Не спешите. Мы пролетим над вами, посмотрим, сможем ли посадить сами машину, без сигнализации.

– Я понял. Ждем!

Вождь отключил станцию и тут же услышал нарастающий рокот «Ми-24». Вертолет на малой скорости и высоте прошел большой черной птицей над плато.

Глава девятая

Сделав вираж, командир экипажа «Ми-24» вышел на связь:

– Бани! Сова!

– Да, Сова!

– Огни не нужны, сядем с прожектором. Убери людей подальше от площадки.

Ардан распорядился бойцам Сабула отойти от площадки, что и было мгновенно выполнено.

Вертолет подошел медленно, завис, поднимая облако пыли и пробивая облако мощным прожектором, медленно коснулся шасси каменного грунта, тут же сбросив обороты двигателей. Верхняя створка двери левого борта поднялась наверх, нижняя опустилась к земле. По ней, используемой как трап, из «вертушки» вышли два человека в легком камуфляже.

Лопасти замерли, пыль снесло слабым ветром.

К прибывшим подошел вождь:

– Здравствуйте, рад приветствовать вас на земле племени хату.

– Доброй ночи, – ответил старший по возрасту и спросил: – Вы и есть Бани Ардан?

– Да, я вождь племени хату, Бани Ардан.

– А я – представитель Антитеррористического управления и лично генерала Володарского, полковник Жуков Сергей Петрович, со мной помощник генерала, капитан Власов Геннадий Викторович. Вот наши документы.

Полковник и капитан достали удостоверения, но Ардан не стал их смотреть.

– Это лишнее.

Капитан имел при себе объемную сумку и кейс. Из вооружения – пистолет.

– Пройдемте туда, – указал Ардан на палатку, – там будет удобнее разговаривать.

– Вы здесь хозяин, куда скажете, туда и пойдем.

– У нас желание гостя – закон.

– Давайте не будем зря тратить время на описание обычаев и традиций, мы прибыли сюда, как понимаете, не для того, чтобы познакомиться с образом жизни гордого племени.

– Да, конечно, прошу за мной.

Офицеры и вождь пошли к палатке. Экипаж остался в машине, только борттехник выпрыгнул на землю и стал с фонарем осматривать вертолет.

Остался на месте и Сабул.

В палатке стоял небольшой стол, брезентовые складывающиеся стулья, на крючке висел фонарь, на столе разложена карта. В углу большой термос и пирамида из пиал.

– Чаю? – предложил Ардан.

– Спасибо, вождь, не надо. Давайте к делу.

– Ну что ж, к делу так к делу. Прошу внимание на карту.

Офицеры устроились у стола, Ардан обрисовал обстановку.

– Таким образом, господа офицеры, в районе, объединяющем в себя населенные пункты Альдаг, Дарви, Харас и Бишу, бывшим правительственным чиновником, перешедшим на службу ИГИЛа, спешно формируется группировка запрещенной, насколько мне известно, в России организации. Здесь она представляется как «Фронт возрождения Афганистана». Штаб в Альдаге, там же, как и в Дарви, уже сформированы отряды численностью примерно в пятьдесят боевиков. В Харасе в пещерах перевала Ланг боевиками проводятся работы, как мы считаем, по созданию складов для вооружения, боеприпасов, взрывчатки, имущества и всего другого, что обеспечит деятельность бандформирования. На работах, опять-таки по нашим предположениям, используются рабы.

– Какие основания предполагать это? – спросил Жуков.

Ардан рассказал о нападении на караван и пленении погонщиков с женщинами, также он сослался на показания главы семьи, бежавшей из Альдага.

Выслушав его, Жуков кивнул:

– Похоже, вы правы, дальше?

– Если Мохаммаду Фарди, главарю так называемого «Фронта», удастся создать крупную боевую группировку, и этому ничего не помешает, то ИГИЛ начнет активную деятельность и в Афганистане. Скажу откровенно, я, в первую очередь, беспокоюсь за безопасность племени и намерен освободить своих людей из рабства. И мне удалось бы это, но… боевики перехватили золото, что добываем мы на небольшом прииске. Естественно, Фарди не пропустил данный случай и предпримет все возможное, чтобы захватить территорию, тем более она очень удобна в военном плане для создания базы. Если я выведу отряд на спасение соплеменников в Харасе, а для этого мне придется привлечь основные силы племени, то Фарди тут же нанесет удар по нашим селениям со стороны Альдага. Мы решим задачу в Харасе, более того, мы в состоянии разгромить базу в Дарви, но отбить горное плато Барми при всем желании не сможем. Фарди же, получив усиление, получит и шанс уничтожить наши силы внизу, так как наш ресурс весьма ограничен. Вот почему я обратился за помощью к господину Сомову.

– Я в курсе, – кивнул полковник, – и как наши отдали вам Абдуллу Мирзади, и как позже вы помогли нам накрыть подонка, направившего… но это не важно. Значит, как понял, вам нужна помощь в освобождении пленных соплеменников, и при этом надо не допустить вторжения банды Фарди на территорию хату?

– Если упрощенно, то да.

Ардан заметил, что Жуков никак не отреагировал на то, что хату имели свои прииски и золотой запас. Это подтвердило репутацию русских. Они работали не за деньги или драгоценные металлы. Они решали проблемы, борясь с терроризмом.

– Вы сказали упрощенно, а как будет звучать сказанное вами не упрощенно?

Ардан кивнул на карту:

– Согласитесь, наша территория очень выгодно расположена в стратегическом плане.

– Это нам известно.

– Согласитесь также, что боевики ИГИЛа рано или поздно, но завладеют этой территорией.

– С этим можно поспорить. Даже небольшие силы в состоянии сдержать крупные формирования на подступах к плато.

– Да, если бы у нас был запасной вариант доставки продуктов на плато. Заблокировав же проход к Кандагару, а это в силах Фарди, мы окажемся в блокаде. Тех запасов, что мы имеем, домашнего скота, птицы, хватит для всего племени ненадолго.

– А кабульское направление? – спросил Жуков.

Ардан подумал: неужели российский полковник не видит по карте, что проход на Кабул закрыт непроходимым перевалом?

– Если вы, господин полковник, внимательно посмотрите на карту, то увидите, что на Кабул у нас дороги нет, – сдержанно ответил он. – Ранее, до появления Фарди, мы могли использовать дорогу на Кандарам, но сейчас она перекрыта базой в Альдаге.

– Я вижу перевал, вождь, – спокойно проговорил полковник, – более того, у меня есть данные спутниковой разведки по этому району. Наши специалисты уверены, что в квадрате… там, где водопады, направленным взрывом вполне возможно пробить хоть и узкий, но реальный проход в ущелье, по которому можно выйти на дорогу к Кабулу.

– Это мы знаем, но где взять столько взрывчатки? – покачал головой Ардан. – Где взять специальных подрывников, способных произвести направленный взрыв?

– Это решаемо. Но я слушаю вас дальше.

– Так вот, если ИГИЛ захватит плато Барми, его банды получат крупный укрепленный район, откуда можно подпитывать силы, и начнут бойню в провинции, далее распространяя свое влияние на всю страну. С другой стороны, если территория хату останется под контролем сил, противостоящих радикалам, то ИГИЛ уже на юге заимеет серьезную проблему.

– Вы хотите сказать, что готовы предложить свою территорию под базу Российских вооруженных сил? – внимательно посмотрел на вождя Жуков.

– Да. И это не мое решение, союз с Россией против ИГИЛа в Афганистане – решение всего народа хату.

– Интересное, я бы сказал, заманчивое предложение. Конечно, боевые части сюда перебрасывать смысла нет, а вот держать базу для подразделений специального назначения?.. Это было бы весьма кстати. – Полковник достал сигареты: – Если вы не против…

– Курите, – улыбнулся Ардан, – я тоже перекурю. Окно открыто, сильно не надымим. А пепельница? Банка из-под консервов подойдет?

– Подойдет.

Офицеры и вождь закурили.

Все молчали. Было заметно, что Жуков что-то обдумывает.

Ардан, опасаясь, что русские могут не принять предложение, спросил:

– Вас смущает, полковник, что официальный Кабул не запросит военной помощи у России, а Совет Безопасности ООН не даст разрешения вводить свои силы в Афганистан?

– Я уже сказал, мы не стараемся, по крайней мере пока, привлекать в Афганистан вооруженные силы, даже авиацию, как в Сирии, – ответил Жуков. – Для борьбы с ИГИЛ здесь еще достаточно сил западной коалиции.

– Которая и не старается бороться с радикалами, потому что США заинтересованы, чтобы ИГИЛ захватило большую часть Афганистана, перенес свои действия на постсоветские республики, что представляет для России прямую и серьезную угрозу.

– А вы неплохо разбираетесь в вопросах международного права, – улыбнулся полковник.

– Приходится.

– Ну, тогда должны знать, что, кроме просьб официальных властей, решений Совбеза ООН, существует еще статья 51 Устава ООН, обеспечивающая право государств на самооборону и предполагающая применение вооруженных сил за пределами своих границ в целях предотвращения массовых боевых действий. Статья звучит, конечно, несколько иначе, но я передал главную суть. Кстати, как вам должно быть известно, США частенько использует эту статью за тысячи километров от своих границ. Но это сейчас не актуально. На данный момент стоят два главных вопроса. Это освобождение ваших соплеменников, с ликвидацией базы ИГИЛа в Харасе, и нанесение невосполняемого ущерба так называемому «Фронту возрождения Афганистана» на начальном этапе его формирования. Вы согласны со мной, господин Ардан?

– Согласен, господин полковник. Так вы поможете нам?

– Скорее потребуется ваша помощь.

Ардан не без удивления посмотрел на Жукова:

– Наша помощь?

– Но об этом позже. Значит, так, господин Ардан, в Москве еще до нашего с капитаном вылета сюда принято решение организовать содействие племени хату. По данной проблеме работает и Служба внешней разведки, ну и, естественно, наше Управление. К вылету в Афганистан готова группа специального назначения под командованием известного вам майора Скоробогатова. Необходимо лишь уточнение, но вы со Скоробогатовым это сделаете и сами.

Ардан не мог скрыть своей радости:

– Скоробогатов? Спасибо. Это то, что нужно. Как работает группа майора, мне хорошо известно. Когда она прибудет?

– Завтра, в это же время, в 3:00. Сегодня она должна быть переброшена в Термез.

– Прекрасно, господин полковник!

– Скоробогатов уполномочен решать те задачи, которые позволят отвести опасность от племени хату, задачи по нанесению бандформированиям Фарди невосполнимого урона. Но, так как у Фарди довольно крупная группировка, Скоробогатову потребуется ваша поддержка.

– Все, что необходимо!

– Это решайте с майором. По данной теме вопросы есть?

– Нет, господин полковник.

– Тогда у меня вопрос: вам требуется новое вооружение, боеприпасы?

– По-моему, никто от этого не откажется. Скажите, сколько вы можете продать нам оружия и боеприпасов?

– Решили сократить свой золотой запас?

– Золото не стреляет, господин полковник.

– Верно. Мы не собираемся вам что-либо продавать. Оружие и боеприпасы будут переданы безвозмездно, так сказать, в виде гуманитарной помощи. Но в разумных, естественно, пределах. Вы сейчас с ходу можете составить список необходимого вооружения?

– Да.

– Но учтите, весь арсенал должен поместиться на борту вертолета «Ми-8».

– Я понял.

– Ну, тогда составляйте. Через час я должен вылететь в Термез. Да, едва не забыл, вот тоже память стала. Вас интересовала информация по брату казненного вами Абдуллы Мирзади?

– Да, бандиты, что напали на караван, представили это местью брата Мирзади.

– Ложь! Брат Мирзади, Али, постоянно проживает в городе Файсаллабаде, в центре Пакистана. У него бизнес, сеть продовольственных магазинов, семья. Шестеро детей. Политикой не интересуется, ни в каких организациях не состоит, с братом Абдуллой последние годы отношений не поддерживал. И уж тем более никакого влияния в какой-либо террористической группировке не имеет.

– Это не похоже на афганцев, я насчет родственных отношений.

– Тем не менее. Причина в том, что Абдулла затребовал у Али финансовое обеспечение своего отряда. Как же, родной брат делает деньги, мог бы и поделиться. Однако у Али на свою прибыль другие виды. Он отказал Абдулле, и тот пытался его застрелить. Вмешалась полиция. И сидеть бы Абдулле в пакистанской тюрьме, да Али пожалел. В общем, дело замяли. Уезжая, в «благодарность» Абдулла обещал вернуться и вырезать семью Али. Вот такие «братские» отношения. Так что известие о смерти Абдуллы Али воспринял спокойно. Какой-то положенный в этих случаях ритуал был соблюден, и все. Так что ни о какой мести со стороны Али Мирзади не может быть и речи. К тому же, по данным нашей разведки, он не покидал Файсаллабада, наемников не нанимал, ни с кем в Афганистане не общался. Я имею в виду, по связи. И вообще, он вполне законопослушный гражданин.

– Я это просчитал, но не был до конца уверен. Теперь вопрос снят. Спасибо!

– Не за что.

– Если позволите, я займусь списком.

– Ну, а мы с капитаном угостимся чайком, да, Геннадий?

– Так точно, Сергей Петрович.

Пока российские офицеры пили душистый чай, вождь племени набросал список и передал Жукову.

– Не густо, – просмотрев его, заметил полковник. – Уверены, что это все необходимое?

– Остальное у нас есть.

Жуков свернул листок, положил в карман:

– Что ж, запрашиваемое вооружение имеется на наших складах. И оно будет доставлено вам. А сейчас капитан Власов останется с вами, я же вылетаю в Узбекистан. Завтра в это же время, плюс-минус час, ожидайте вертолетов с группой Скоробогатова и вооружение, кое-что мы еще вам подбросим.

Ардан и Власов проводили представителя начальника Антитеррористического управления. Тот поднялся в грузовой отсек, где была установлена скамейка, борттехник закрыл створки двери, и через несколько минут, вновь подняв облако пыли, «Ми-24» взмыл в небо и взял курс на северо-запад.

Проводив вертолет, Ардан подозвал к себе полевого командира Сабула:

– Руни, оставь здесь человека присматривать за площадкой, остальных в Урун. Завтра с 2:00 быть здесь в том же составе.

– Еще кто-то прилетит?

– Да, и подготовь еще одну вертолетную площадку.

– Два вертолета? Уж не хочешь ли ты, Бани, разместить здесь авиабазу русских?

– Ты против?

– Ну что ты, я обеими руками «за»!

– Авиабазы не будет, Руни, по крайней мере в ближайшей перспективе, а вот два «Ми-8» мы примем. И подгони сюда микроавтобус, но так, чтобы в нем могли уместиться человек пятнадцать.

– Кажется, я начинаю понимать. Но как оперативно действуют русские!

– Ты слушай, Руни, кроме автобуса потребуется еще и грузовик.

– У меня исправный «Урал», подойдет?

– Вполне! Занимайся, я с гостем в Докур.

– Счастливого пути!

– Спасибо.

Ардан провел Власова к внедорожнику.

– Группе необходимо жилище, вождь, – сказал капитан.

– Оно есть. Просторный дом. Он немного не достроен, но сейчас вполне пригоден для временного размещения группы. Матрасы, одеяла, подушки, постельное белье, кошмы, все это есть в избытке. Вам же предлагаю остановиться у меня. Отдельная комната, кондиционер, все удобства, единственно, туалет на улице. Но у нас у всех туалеты на улице, в домах их ставить не принято.

– Я в курсе, – кивнул Власов, садясь на заднее сиденье.

Гутар завел двигатель, включил передачу, но капитан вдруг остановил его:

– Подождите немного, я должен связаться с Москвой.

Ардан кивнул водителю, и тот заглушил двигатель.

Власов же положил на колени кейс, открыл его. Внутри оказалась современная компактная спутниковая станция-телефон. Он настроил станцию, включил трубку, набрал номер. Его выхода на связь в Москве ждали, потому что ответили сразу.

– Это Власов, товарищ генерал.

Ардан удивился, что важный российский начальник не спит в это время. Видимо, русских действительно заинтересовало предложение вождя племени.

– Так точно, уже убыл обратно… В общих чертах, уточнение Скоробогатов проведет с вождем… Как минимум два… Вот даже как? Я все понял… Да, майор сам…Так точно, запросил… Жуков оценил как скромный запрос, все запрашиваемое есть в Термезе… Так точно… Есть… Есть… До связи, Александр Михайлович.

Капитан отключил станцию, уложил трубку в кейс, закрыл его, положил на сиденье рядом с сумкой.

Ардан вопросительно взглянул на него.

– Все нормально, вождь, – произнес Власов. – Скоробогатов получил задачу. О ней расскажет тебе сам. С ним же вы проведете уточнение и согласование. Но задача серьезная. Это все, что я могу тебе сказать!

– Хорошо! – кивнул Ардан и велел водителю: – В Докур!

Спустя пять часов в дом Мохаммада Фарди явился командир группы наемников Алекс Палмер.

– Что скажешь, Алекс? – спросил у него главарь.

– Наблюдатели контролируют дороги к плато Барми, – доложил Палмер. – Ничего интересного не сообщают. Хатуиты вниз не спускались.

– Ты считаешь, по одному наблюдателю достаточно?

– А зачем больше? Если они что-то увидят, сразу же сообщат, в этом их задача. Главное, скрытное и постоянное наблюдение, да и при всем желании я не могу выставить больше людей.

– Мог бы взять из отряда.

– Не надо. Мои парни справятся, – поморщился англичанин.

– Как считаешь, Алекс, целесообразно пытаться провести разведку в районе кишлаков хату?

– Нет! Это не получится. Разведчики будут замечены и уничтожены. После нападения на караван они ни с кем церемониться не будут.

– Хоп, Алекс, занимайся контролем. И передай, чтобы твои люди были внимательны. Вождь племени узнает, что брат Мирзади к нападению на караван не имеет никакого отношения, получит он информацию и о наших отрядах. Пока у племени есть продукты, но они скоро иссякнут, и Ардан должен будет отправить людей за ними. Ну, и заодно оценить ситуацию. Выходя к месту нападения, его разведка наверняка нашла следы техники, на которой увезли пленных погонщиков. Он понял, что повезли их в Дарви, но это ему ничего не даст. Хатуиты выйдут с плато, им надо найти соплеменников. Вот этот момент упустить нельзя. Как и отправку людей за продуктами питания.

– Я понял задачу, господин Фарди.

– Тогда можешь идти. Доклады мне ежедневно и по необходимости.

– Да, господин Фарди.

– Удачи!

Позже главарь банды получил доклад из Хараса – пленные хатуиты начали работу, и работают без нареканий. Женщины хату в селении, утром их перевезут в лагерь. Таковы условия хатуитов.

– Рабы диктуют нам условия? – усмехнулся Фарди.

– Это не обычные рабы, – заметил Саманди.

– Шайтан с ними, хотят видеть своих баб, пусть видят, главное, чтобы шло дело.

– Ардан не просчитает, что его соплеменники у меня?

– Просчитает.

– И вы говорите об этом так спокойно?

– Не вижу повода нервничать. Возможно, у тебя объявятся «гости», но немного. Перекрой на всякий случай дорогу от Дарви скрытым постом и держи бойцов, особенно охрану лагеря, в постоянной боевой готовности.

– Да, саиб!

– Как там твой заместитель Данвир?

– Нормально.

– Успокоился?

– А куда бы он делся?

– Все равно контролируй его. Нам нужны специалисты и совершенно не нужны проблемы с ним. А вот когда работы будут завершены, отдай их Данвиру.

– Я понял.

– Работай, Карим.

– Один вопрос, саиб!

– Деньги?

– Да. Пора платить денежное содержание.

– Будут деньги. Получат все и вовремя.

– Благодарю, конец связи.

– Конец.

Доклады прошли и из Дарви, и из Бишу. Обстановка в районе, контролируемом отделением ИГИЛа, была спокойной. Однако Фарди чувствовал тревогу и не находил ей объяснения. Одно он знал точно: наступившее спокойствие – предвестник бури. Впрочем, этого он и ждал.

Отдохнув в доме Ардана, в 11:00 капитан Власов вместе с заместителем вождя племени Умаром Сандаром объехал населенные пункты проживания хату, осмотрел блокпосты. Он ничего не говорил, лишь изредка делал пометки в своем небольшом планшете, входившем в комплект спутниковой станции. Вернувшись в Докур, посмотрел на дом, где вождь планировал разместить группу, и остался доволен. Ему также импонировало и то, как к нему относятся местные жители. С нескрываемой симпатией и дружелюбием.

После обеда на связь с Власовым вышел Жуков:

– Геннадий! Полковник!

– Да, Сергей Петрович!

– Как у тебя дела?

– В порядке.

– К приему группы и груза готовы?

– Да, вождь лично контролирует это.

– Хорошо. Передай Ардану, чтобы подготовил еще две посадочные площадки.

– Еще две? – переспросил капитан.

– Да. Следом за «Ми-8» подойдут два «Ми-24». «Сова» и «Беркут». Скоробогатов в курсе, где их применять.

– «Восьмерки» уйдут?

– Это решит Скоробогатов. Но у них на пилонах будут неуправляемые ракеты. Как говорится, на всякий случай.

– А пройдут через небо Афгана четыре машины? Американцы наверняка на своих локаторах поймают их. И тогда могут атаковать истребителями.

– Ты об этом, Гена, не думай, об этом в штабе военно-космических сил думают и в МИДе, впрочем, решение уже принято, и безопасность обеспечена. Как? Не скажу, не знаю, но под американские «F-16» никто наши вертолеты подставлять не стал бы.

– Я понял!

– Действуй, капитан. Время подхода «восьмерок» прежнее, с прежним возможным отклонением в час, «крокодилы» будут к четырем утра, возможно, к 4:30. У меня все!

– До связи!

Отключив станцию, Власов прошел к вождю племени, передал суть переговоров с Жуковым.

– Четыре машины? – удивился Ардан. – Из них две огневой поддержки?

– Да, Бани.

– Похоже, в Москве решили провести локальную войну в нашем регионе!

– Разве не этого ты хотел?

– Да я даже мечтать об этом не мог. Немедленно свяжусь с Уруном, поставлю задачу Сабулу. Представляю, какова будет его реакция.

– На место посадки «вертушек» надо побольше бы людей выслать!

– Это не проблема, сделаем. Ну, завертелось. Знать бы, раньше обратился к военному атташе. Интересно, как американцы пропускают целое звено вертолетов над территорией Афганистана?

– Интересовался, ответа не получил, – пожал плечами капитан. – Возможно, на вертолетах применили систему поглощения сигналов локаторов, возможно, решено провести их на предельно малой высоте, или же дипломаты договорились с американцами, ведь в Сирии они добрались по разделению сфер применения авиации? А возможно, наши плюнули на американцев и их коллег по НАТО и решили действовать нагло.

– А «F-16» или «Миражи»?

– Возможно сопровождение вертолетов российскими истребителями, хотя это уже слишком. Но какая нам, Бани, разница? «Вертушки» будут, группа будет, задача Скоробогатову поставлена. Если бросают сюда «Ми-24», то удар по отдельно взятому кишлаку отпадает. Но дождемся Рому, он все объяснит. И что-то мне подсказывает, действовать группа начнет немедленно, так что даже дом, выделенный для спецназа, не потребуется.

– Это в стиле русских, – улыбнулся Ардан и добавил: – Только русских.

Он вызвал связиста и приказал вызвать на связь полевого командира Сабула, а позже, к 12:00 завтрашнего дня, прибыть в Докур командирам из Тахталага и Бурда. Маховик боевой операции начал постепенно раскручиваться. И остановить его уже не мог никто.

В полночь Ардан прошел к хижине охотника, увидев костер на его участке. Кадыр не спал, сидел на кошме, сложив ноги под собой, подбрасывая ветви деревьев и глядя на языки пламени.

– Салам, Али. Не спится?

– Не спится, вождь, у меня так часто стало. А ты чего не отдыхаешь?

– Скоро ехать встречать русских.

– Уже сегодня прилетают?

– Да.

– Быстро.

– Если у тебя бессонница, не поедешь со мной? Русским нужен будет проводник, лучше тебя никто с этим не справится. Впрочем, я не настаиваю.

– Поедем. Тут сидеть тоже надоело.

– Тогда подходи в час к моему дому.

– Хорошо.

В 1:00 «Тойота», ведомая Гутаром, пошла к Уруну. На заднем сиденье, держа свой незаменимый карабин, сидел Али Кадыр. Как всегда, внешне спокойный, сосредоточенный. Рядом с ним устроился капитан Власов.

На плато за кишлаком находилось больше людей, чем вчера. Около десяти человек толпились кучей у грузовика, за ним стоял автобус на двадцать четыре места, командирская машина Сабула.

Сабул подошел к Ардану и Кадыру, пожал руку охотнику:

– Салам, Али, давно не видел тебя.

– Так я больше в горах, Руни.

Полевой командир Уруна взглянул на Ардана и доложил:

– Как видишь, у меня все готово. Вооружение повезем в Докур?

– Сначала, Руни, надо его получить.

– Получим, раз русские обещали.

Ардан с Сабулом прошлись по плато. Люди построились. У всех были сигнальные факелы.

Как и вчера, командир экипажа первого вертолета вышел на связь в 2:47, не доходя до района приземления:

– Я – Арма! Вызываю Бани!

– Бани на связи! – ответил вождь племени.

– Две «восьмерки» на подходе, подсветите площадки, подготовленные для нас, чтобы видели идущие следом другие машины.

– Как скоро вас ждать?

– Идем по графику!

– Есть! Работаем!

– До встречи.

– Срочно подсветить две ближайшие площадки! – кивнул Сабулу Ардан.

Тут же донесся рокот вертолетных двигателей.

Бойцы отряда обороны Уруна зажгли по три факела, расставив вокруг площадок.

Два вертолета «Ми-8» прошли над ними. И вновь радиостанция Ардана сработала сигналом вызова:

– «Бани»! «Арма»!

– Слушаю!

– Все в порядке площадки видим, заходим на посадку. Сигнальщики пусть останутся на месте!

– Принял, легкой посадки.

«Ми-8» разошлись в разные стороны, сделали по кругу и вновь зашли к обозначенной площадке с севера. Экипаж работал синхронно. Обе «вертушки» практически одновременно коснулись шасси каменистого грунта, тут же сбавив обороты двигателей.

Из ближнего к Ардану вертолета по трапу, спущенному бортмехаником, сошел майор Скоробогатов. Широко улыбнулся, увидев старого знакомого, и, подойдя к нему, обнял его:

– Ну, салам, вождь, вот и свиделись.

– Салам, майор, – ответил Ардан, – рад встрече.

– А уж как я рад.

Ардан представил охотника:

– Али Кадыр, лучшего проводника во всей провинции не найти, да что там провинции, во всей стране.

– Не надо, Бани, – смутился Кадыр.

Скоробогатов пожал руки Кадыру и Власову, спросив последнего:

– Как ты тут?

– Прекрасно!

– Да, здесь красиво.

Майор отдал команду, и, выйдя из вертолета, вся боевая группа быстро расположилась в автобусе.

Скоробогатов указал Ардану на второй вертолет:

– Там, что ты просил, и отдельный подарок от дружественной России. Но одной машины будет мало, Бани.

– Даже «Урала»? Я же составил небольшой список оружия.

– Я же сказал, что на борту еще и подарки для хату. Но разберетесь. Оружие надо доставить в Дарви, а остальное на твое усмотрение.

– Может, разгрузку проведем, как прибудут «крокодилы»? – предложил Ардан.

– Они подойдут примерно через час. Идут другим маршрутом, практически над афганско-пакистанской границей. За час надо успеть разгрузиться. Если мало людей, мои помогут.

– Людей хватит.

Ардан отдал приказ Сабулу, и его люди, подогнав «Урал», начали выгрузку вертолета. Появились ящики с автоматами, патронами, гранатометами, пулеметами. В отдельных контейнерах станковые гранатометы «АГС-30», длинные узкие ящики с СВД, чемоданы с «винторезами». И вновь патроны, гранаты, коробки с лентами различных боеприпасов. Хатуиты, разгружавшие вертолет, радовались как дети. Да и немудрено. Они с детства играли в настоящее, а не игрушечное оружие.

Следом за вооружением показались санитарные пакеты, контейнеры с боевыми аптечками. Но все это не занимало и половину грузового отсека. Вторая же половина была забита мешками с мукой, сахаром, солью, крупами, ящиками с тушенкой, сгущенным молоком, продовольственными сухими пайками.

Видя это, Ардан воскликнул:

– Да столько продовольствия нам еще на месяц хватит!

– Ну, так радуйся. Впрочем, месяц никто не даст гордому племени хату находиться в блокаде. Не для того, Бани, мы прилетели сюда. Да и предупреди грузчиков, в самом конце у перегородки стоят два металлических контейнера. В них новая мощная взрывчатка. Это для проведения взрывов направленного действия и пробивки скал. Пусть поаккуратнее с контейнерами.

Ардан распорядился: продукты первым рейсом в Урун, оружие и боеприпасы вторым рейсом в Докур.

«Урал» пошел к северному селению хату в момент, когда радиостанция Скоробогатова сработала сигналом вызова:

– Вьюн! Сова!

– На связи!

– Мы с Беркутом на подходе! Прием готов?

– Да. По периметру выставлены вместо сигналок бутылки с шампанским.

– За каким чертом? – повелся на шутку командир ведущего вертолета. – Афганцы же не пьют спиртного.

– А они специально закупили шампанское, чтобы отсвечивались от ваших прожекторов, и вы постоянно видели площадки.

– Глупость! Вьюн, это шутка?

– Конечно. Долго до тебя доходит.

– Вас сам черт не разберет, когда шутите, когда говорите серьезно. Подходим.

– Давай, ваши площадки севернее стоянок «восьмерок».

– Разберемся.

И тут же появился более грозный и мощный рокот. Подошли вертолеты огневой поддержки. С контейнерами неуправляемых ракет на пилонах, они двумя продолговатыми тенями прошли над стоянкой «Ми-8», развернулись, зашли с севера и, подняв носы, по очереди приземлились на свои площадки. Заглушили двигатели. Экипажи вышли из машин, направились к Скоробогатову, Ардану, Власову и Кадыру.

– Приветствую вас!

– Командир группы спецназа, майор Скоробогатов, – представился Роман.

– Наслышан, командир «Ми-24», капитан Владимир Кашин, мой экипаж: штурман-оператор старший лейтенант Юрий Троекуров, борттехник прапорщик Анатолий Янин.

Командир экипажа поприветствовал Ардана и остальных лиц, находившихся рядом. Состоялось представление и второго экипажа. Ведомым вертолетом командовал капитан Константин Семенов, оператор – старший лейтенант Вячеслав Росляк, техник – прапорщик Николай Видов.

– Уважаемый вождь, надо бы организовать охрану машин! – обратился к Ардану Кашин.

– Обязательно, – улыбнулся тот.

Подошел «Урал», началась погрузка вооружения.

– Скажи, майор, здесь останутся все четыре вертолета? – поинтересовался у Скоробогатова Ардан.

– Нет, вождь, один уйдет. Это «Ми-8», доставивший груз. Выполнив задачу, отпустим и «крокодилы», но это будет зависеть от того, как пойдет работа по решению боевых задач.

Ардан предложил офицерам группы и пилотам разместиться в автобусе, Скоробогатову во внедорожнике. Разгрузившийся вертолет майора Бугина ушел на северо-запад.

Вождь, охотник, бойцы группы и пилоты трех вертолетов прибыли в Докур. Их встречал заместитель Ардана, Умар Сандар. Он провел офицеров и прапорщиков в отведенный для временного проживания дом, где их ждал ранний горячий завтрак.

Скоробогатов прошел с Арданом в его дом.

В большой комнате Роман быстро перекусил, предварительно доложив по спутниковой станции генералу Володарскому о прибытии группы в район применения.

Жена Ардана унесла посуду, поставила чайник с ароматным чаем и пиалы.

– Время позднее, майор, – проговорил вождь хату, – может, отдохнешь, комната готова, на двенадцать часов я запланировал совещание всех полевых командиров.

– Правильно сделал. Но отдохнуть мы успеем, давай вообще обговорим, что будем делать с этой заразой ИГИЛ в вашем регионе. Ну, то, что надо освободить твоих соплеменников, это понятно. Но одним ударом по Харасу ситуацию не изменить. Посему в Москве принято решение о нанесении ударов сразу по трем главным целям, это уже упомянутый Харас, Альдаг и Дарви, при необходимости поработаем в Бишу, но там, по данным разведки, ячейка «Фронта» Фарди насчитывает всего с десяток местных боевиков. По Бишу примем решение позже. А вот названные кишлаки будем отрабатывать по полной, для этого и ударную авиацию подтянули.

Ардан посмотрел на Скоробогатова, улыбнулся:

– Я, конечно, признаю, что российский спецназ способен на многое, но шестнадцатью бойцами, даже с применением двух «крокодилов», это, по-моему, уже слишком.

– Согласен. Отсюда вопрос первый – сколько у тебя бойцов, способных вести боевые действия наступательного характера?

– Все, кто под ружьем. Это примерно три сотни.

– Отлично. Три сотни не потребуется, а вот три десятка будет в самый раз. Но три десятка самых лучших, Бани.

– Считай, что они у нас в Альдаге и готовы к бою. Каков план действий?

– А вот это обговорим на совещании. Если ты не против.

– Я в твоем подчинении, майор!

– Тогда определяю основную задачу – спать! Благодарю за ужин или скорый завтрак, за хороший чай. Где моя комната?

– Я провожу!

Кишлак затих только в половине пятого.

Утро для населения племени началось как обычно. Скоробогатов встал в десять часов, привел себя в порядок. Прошел в дом, где находились его подчиненные. Там тоже все были уже на ногах. Продолжали отдыхать только летчики, но у них специфическая работа, им планов наземных операций знать не надо. Для пилотов главное цели, которые определят те, кто руководит боевыми действиями внизу, на земле. Скоробогатов приказал связисту, прапорщику Лургину, связать его с Москвой. Он не надеялся, что ответит Володарский, скорее всего, после раннего доклада тот уехал домой, но генерал ответил:

– Да, Рома!

По спутниковому каналу связи можно было говорить в открытую. Этот канал перехватить невозможно, и даже работу станции запеленговать тоже практически невозможно. Фразы уходят в космос коротким импульсом и возвращаются со спутника таким же импульсом. Система разворачивает его, и абонент слышит фразу.

– Не разбудил?

– А если разбудил, то прекращаешь связь, пожелав спокойной ночи или продолжения сна? – пошутил Володарский.

– Значит, разбудил. Вообще-то я не рассчитывал, что застану вас.

– Ты давай по теме, что у тебя?

– Группа рассредоточена в Докуре. На 12:00 вождь Ардан собирает совещание полевых командиров отрядов самообороны основных населенных пунктов. Хотел узнать, уточнение задачи будет?

– Нет. Задача прежняя, помочь хатуитам с пленными и заложниками и нанести невосполнимый ущерб банде Фарди. Ты должен взаимодействовать с боевыми отрядами хату и, при поддержке авиации, выдавить этот гадюшник ИГИЛ из региона. Как сделал это с бандой Мирзади. Талибы до сих пор не появляются в районе Кандарама.

– Понял. Уточнений задачи нет?

– Ты там сам решай, как и что делать. О базе разговора не веди. Это не твой вопрос. Да, Ардан даст тебе людей?

– И даже на выбор.

– Ну, тогда не затягивай там. Пока до руководства ИГИЛ в Сирии не дошла информация, что мы запланировали против их отделения в Афганистане, ты должен уничтожить это отделение.

– Принял, товарищ генерал. Работа по обстановке.

– Доклады по необходимости, не буду ограничивать тебя графиками.

– Вот это хорошо. Всегда бы так.

– Удачи тебе, Рома!

– Спасибо. Все будет, как учили, Александр Михайлович. С воинами хату мы устроим «игиловцам» светопреставление.

– До связи, Рома.

– До связи, Александр Михайлович.

Отключив станцию, Скоробогатов объявил построение бойцам группы и остался доволен осмотром. Приказав ожидать конкретизации задач по боевому применению, майор проследовал в дом вождя.

Совещание началось ровно в 12:00. На нем присутствовали со стороны племени Ардан, его заместитель Сандар, полевые командиры Рахан, Сабул и Деран, а также охотник Кадыр, с российской стороны – командир группы, его заместитель Самойлов и капитан Басов.

Вождь племени довел до своих людей общую обстановку, сообщил о доставленном из России вооружении и грузе продовольствия, а также об основной задаче, которая стояла перед россиянами и хатуитами. За ним слово взял Скоробогатов:

– Господа, товарищи, друзья! Предлагаю для обсуждения план боевой операции против банды радикалов Мохаммада Фарди. Боевая группа делится на три подгруппы: первая, во главе со мной, в составе Белова, Топалова, Рубасова, Лургина, Шаповалова, Бургина и Омелина в ноль часов начинает выдвижение к Альдагу.

Хатуиты переглянулись. Они не ожидали такого напора и такого стремительного развития событий. Русские, как говорится, с ходу брали быка за рога.

Майор же тем временем продолжал:

– Вторая и третья подгруппы, под командованием соответственно капитанов Самойлова и Басова, начинают выдвижение на плато к селению Дарви. Там остается подгруппа Басова, в составе Гусева, Васина и Алексеева, а подгруппа Самойлова продвигается в лесной массив, что западнее объекта, сооружаемого «игиловцами» в районе пещер у Хараса. Каждую подгруппу сопровождают по десять воинов племени. Как насчет техники, вождь? Расстояния между населенными пунктами, контролируемыми боевиками, исключают пешие марши.

– Техника есть. Для спецназа внедорожник, для отрядов автобус и два грузовика, – ответил Ардан и, поднявшись, отдал команду: – Я поведу наш отряд совместно с подгруппой майора Скоробогатова, отряды Сабула и Дерана с бойцами капитанов Самойлова и Басова, в дальнейшем Деран поведет бойцов к Харасу. Задача отрядов будет определена командирами подгрупп российского спецназа. Их выполнять в точности и беспрекословно. На прикрытии плато Барми со стороны Кандагара остается полевой командир отряда самообороны Тахталага Юнус Рахан, со стороны Альдага – мой заместитель Умар Сандар. Отрядам прикрытия получить достаточное вооружение и боеприпасы, вывести на позиции не менее сорока человек на каждом направлении. Этим отрядам быть в готовности убыть на подкрепление основных сил, что начнут действовать в кишлаках, контролируемых боевиками. На их место должен быть выведен резерв. Задача отрядам Тахталага и Бурда понятна – оборона плато.

– Считаю, что тебе, вождь, надо остаться на плато, а со мной может пойти твой заместитель, – произнес Скоробогатов.

– Нет. Я принял решение и не изменю его.

– Ну, тогда конкретно по работе, – продолжил майор. – Выйдя к обозначенным населенным пунктам размещения баз Фарди, до рассвета подгруппам провести разведку для выявления расположения целей и способов их уничтожения. К целям относятся места дислокации отрядов, штабы полевых командиров, техника, склады. Это касаемо Альдага и Дарви. В Харасе разведку провести из леса, там главной целью является лагерь содержания рабочей силы, постов охранения, караульного помещения, модуля иностранных специалистов, а также пути подхода боевиков из кишлака. По результатам разведки доклады мне. В случае если обстановка будет ясна, цели выявлены, способы решения задач определены, начинаем собственно боевую операцию по моей команде. Режим работы следующий. Подгруппы проникают в кишлак и захватывают штабы боевиков, уничтожая охрану. Отряды хату при этом подтягиваются к объектам с направлений, определяемых командирами подгрупп, и наносят удар непосредственно с тыла, когда те будут связаны позиционным боем с бойцами спецназа. В связи с тем, что большие силы мы подвести к населенным пунктам, контролируемым боевиками, скрытно не сможем, а «духи», имея численный перевес, в состоянии организовать оборону либо, что скорее, предпринять попытку прорыва на более выгодные позиции на плато, то штурм Альдага и Дарви будет поддержан с воздуха вертолетами «Ми-24». Это – прорыв по Альдагу и Дарви. В Харасе действовать придется иначе. Там сначала необходимо заблокировать дорогу и организовать засаду для боевиков Саманди, которые поедут на помощь охране лагеря. Пойдут они на технике, так что отряду Дерана следует взять с собой гранатометы и пулеметы. Думаю, что шесть человек в засаде будет достаточно. Место засады поможет выбрать охотник Кадыр, который пойдет вместе с отрядом Дарви.

Скоробогатов взглянул на следопыта, и тот спокойно кивнул:

– Есть там подходящие места, организуем.

– Вот и хорошо. Как только дорога будет заблокирована, подгруппе Самойлова, опять-таки только после доклада и по моей команде, снять часовых на вышках, уничтожить караул, с оставшимися хатуитами захватить иностранных специалистов. Людей, которых бандиты используют в качестве рабов, вывести за пределы лагеря. За ними подойдет «восьмерка» Лаприна, доставит на плато Докур, вернется за подгруппами и отрядами хату у Хараса и Дарви.

– Все верно решил майор, но есть одно «но», которое требует изменения плана в Харасе, – покачал головой Ардан.

– Что ты имеешь в виду, вождь?

– Не что, а кого. У Саманди наши женщины, Айша после операции и Басма. Без них мои люди не уйдут из Хараса.

– Я учел это, вождь, ты не дослушал меня. Разведка должна определить, не находятся ли женщины в лагере. Как это узнать, знает капитан Самойлов. Логично предположить, что и Айша, и Басма содержатся в лагере. Возить их каждый день из Хараса к объекту, дабы соплеменники приступили к работе, слишком неудобно. Тем более что операция была несложная, и Басма вполне может обеспечить уход за сестрой и в условиях лагеря. Но… если женщин на объекте не окажется, тогда за ними в кишлак поедут старший лейтенант Зубров и Али Кадыр. Где конкретно находятся женщины, Самойлов узнает у начальника караула. Тот не рядовой боевик, да и информация не секретная. Задача Зуброва и Кадыра – найти женщин и охранять их до прибытия автомобиля, который следует погнать в Харас после решения задачи на объекте. Для перемещения использовать внедорожник. В общем, там все решать будет Самойлов. Оставшееся до вечера время – подготовка к операции, уточнение задач конкретно по подгруппам и усиливающим их отрядам, подвоз дополнительных сил к блокпостам.

– Наблюдателей обойдем? – спросил Ардан.

– Нет. В каждой подгруппе есть ликвидатор. Они и займутся наблюдателями. Обходить посты слишком утомительно, да и не нужны нам в тылу наемники. Они вообще здесь не нужны.

– Вопросов нет, командир, – улыбнулся вождь.

Скоробогатов обратился к Самойлову и Басову:

– Комплектуйте подгруппы, собирайтесь вместе с отрядами хату, определяйте порядок и режим выдвижения, обговорите маршруты, уточняйте задачи, в общем, готовьтесь. Общее построение боевой группировки в 23:00 здесь, у дома вождя.

– Вопрос, командир, – поднял руку Самойлов.

– Слушаю!

– Ты ничего не сказал о прибывших с нами подрывниках.

– Разве?

– Да.

– А по-моему, и говорить нечего. Они задачу знают. Взрывчатка в Уруне. Полевой командир Сабул еще ночью обещал выделить машину.

Ничего подобного Сабул не обещал, разговора о работе подрывников не было, но он понял Скоробогатова:

– Да. Машина есть, спецконтейнеры там, вашим подрывникам помогут наши люди!

– Вот видишь, капитан, все решено.

– Ну, если так, то вопросов нет.

– Прошу вызвать ко мне командиров экипажей вертолетов, и на этом пока все. Текущие проблемы в режиме реального времени. Я буду работать со своей подгруппой здесь же, вместе с господином Арданом. Свободны!

Спустя двадцать минут к дому Ардана прибыли командиры экипажей вертолетов.

Вождь пригласил их в комнату, предложил чаю, и пилоты охотно согласились.

Скоробогатов же во время чаепития начал ставить задачу:

– Вам убыть к машинам. Проверить все и быть в готовности к работе рано утром, ориентировочно часов в пять.

– Что, где и как делаем? – спросил капитан Кашин.

– Внимание на карту, господа летчики.

Скоробогатов объяснил им задачу, после чего Кашин удивленно взглянул на него:

– И это все?

– А тебе, Вова, подавай что-нибудь покруче? В следующий раз. Здесь будем работать, как сказал. Время вылета определю я, это для «крокодилов», «восьмерку» вызовет Самойлов. Цели определят командиры подгрупп. С ними будете держать связь.

– Мне, значит, держать связь с тобой? – спросил Кашин.

– Ну, если ты пойдешь на Альдаг, то со мной. Хотя, если есть желание, попробуй достать Жукова, он до сих пор в Термезе.

– Оценил шутку!

– Вопросы, господа пилоты, ко мне есть?

– Кто нас бросит на плато к машинам?

– Не волнуйтесь, вас довезут до вертолетов с комфортом, – ответил Ардан.

– И стоило гнать нас сюда, чтобы разбить пару домов да погонять по плато с десяток «духов»?!

– Ты предпочел бы, чтобы мы завязли с ними в бою, да еще в селениях?

– Нет, конечно, но ты уверен, что выдавишь «духов» на плато?

– Не уверен, но тогда придется тебе работать по целям в кишлаке.

– Куда наведешь, туда и ударим. Как насчет ПЗРК у «духов»?

– По нашим данным, переносных зенитно-ракетных комплексов у них нет, а от любого другого стрелкового оружия вы защищены.

– Это радует. – Кашин повернулся к Ардану: – Когда уважаемый вождь подаст нам комфортабельное авто?

– Через полчаса устроит?

– Вполне! До связи, господа!

– Давай, Вова, и поответственней, задачи на самом деле не такие простые, как тебе кажется.

– А мне не кажется, майор. Никогда и ничего. Я либо уверен в чем-то, либо нет. А насчет работы? Прорвемся!

– Это верно, до связи!

Командиры экипажей ушли.

И сразу же в комнату вернулся Кадыр.

– Что-то забыл, Али? – спросил Ардан.

– Я насчет наблюдателей.

– Так решено же с ними.

– То, что у спецназа есть ликвидаторы, это хорошо. Никто не сомневается в их профессионализме. Но подходы к постам им неизвестны. Они их найдут, но потеряют достаточно много времени. И наемники-наблюдатели тоже не случайные на войне люди, могут засечь русских.

– Что предлагаешь? – спросил Скоробогатов.

– Давайте-ка я часов в девять пройдусь по нашему плато. Я с наемниками разберусь тихо и быстро, к одиннадцати буду здесь. Зачем подвергать риску спецназ и операцию?

Ардан посмотрел на Скоробогатова. Тот на Кадыра:

– Хорошо. Я не против.

– Ну и ладно. Тогда я пошел, – кивнул охотник и покинул комнату.

– Ты, майор, не беспокойся, если Али сказал, что уберет наблюдателей, то уберет с гарантией, – сказал вождь.

– А я и не беспокоюсь. Мне бы такого бойца в группу.

– Обоснуетесь здесь, он сам запросится к вам. Не может сидеть без дела.

– Человек войны?

– Напротив, человек мира, ликвидирующий войну. Поэтому за мир и готов воевать.

– Хорошо сказал, запомню.

– Займемся нашим подразделением?

– Да, вызывай своих. Мои рядом.

– Пять минут.

– Давай!

Глава десятая

После построения в 23:00, дополнительного инструктажа, доклада охотника Кадыра о том, что наблюдатели за дорогами к Тахталагу и Бурду уничтожены, сводные боевые подразделения разместились по машинам и начали выдвижение. Каждая подгруппа и отряд – к своей цели. В 1:05 подгруппа Скоробогатова и отряд Ардана обосновались на холмах с восточной стороны большого кишлака. Они видели центральную усадьбу и дом-крепость посередине, вокруг которой бродили особо не утруждавшие себя службой часовые. Тут же во дворе стоял недавно построенный дом-барак, или казарма для боевиков, прибывших в Альдаг из других районов, а также из Сирии и Ирака. Местных жителей, как и в других отрядах, здесь было мало, когда они не несли караульную службу, то отдыхали в своих домах вместе с семьями. Но разведку проводить надо, даже если создается впечатление, что все у тебя перед глазами и все ясно. Кишлак мог таить много темных мест, которые имели свойство преподносить весьма неприятные сюрпризы во время штурма. На разведку майор Скоробогатов отправил капитана Белова и прапорщика Рубасова. Ардан настаивал, чтобы в разведгруппу включили и кого-то из воинов-хатуитов, но Роману удалось убедить вождя, что это лишнее, тем более среди хату не нашлось ни одного человека, знавшего кишлак или кого-то в нем. Разведка не успела уйти к Альдагу, как пришло сообщение капитана Басова. Вторая подгруппа с отрядом Дерана заняли позиции подготовки штурма и наблюдения у селения Дарви, обойдя кишлак и зайдя к нему с западной стороны, где местность изобиловала оврагами, холмами, небольшими рощами. Но наблюдатели были выставлены и на востоке, южное и северное направления хорошо просматривались с запада, поэтому там бойцов на время разведки выставлять не стали. Также Басов доложил о том, что, по сообщению Самойлова, его подгруппа и отряд благополучно прошли по серпантину через перевал Ланг и начали выдвижение к лагерю. Самойлов выбрал для позиций штурма не редколесную западную «зеленку», а основательную рощу с юга, прижимающуюся к местной речушке. Приняв доклады, Скоробогатов приказал Белову начать разведку в районе Альдага, Басову – у Дарви. Самойлову же еще предстояло выйти в район подготовки штурма, и на это, исходя из того, что технику следовало оставить не ближе десяти километров до лагеря в одном из многочисленных оврагов, а Зуброву и Кадыру на внедорожнике пройти до Хараса за женщинами-заложницами, требовалось как минимум еще два с половиной, три часа. Но время у спецназа и воинов племени было.

Разведка подгруппы Скоробогатова вернулась через час. И не одна. Капитан Белов притащил связанного европейца в камуфлированной форме.

– А это что еще за чмо? – удивился майор.

– Реально, чмо. По ходу, англичанин или американец из числа наемников. Развлекался с молодой девочкой, видимо наложницей, в отдельном доме усадьбы Мохаммада Фарди. Ну, мы девочку услышали и этого «полового гиганта» взяли. Он должен знать все о банде Фарди. Или почти все.

– Ограничимся захватом «языка»?

– Нет, командир, это было бы слишком опрометчиво. В главный дом попасть не смогли, пришлось бы снимать часовых, а нам ждать, когда будет готов штурм Хараса, а вот барак проверили. Зашли с тыла, посмотрели, внутри двадцать «духов», в торце тыла караулка, там видели троих, это, скорее всего, помощник начальника лагеря и две боевые резервные смены. Еще трое из внутренней охраны должны, по идее, отдыхать. Улицы пусты.

– Ну, это я и без тебя вижу. Сними клейкую ленту с «языка»!

– А если заорет?

– Не знаешь, как закрыть пасть орущим «духам»?

– Понял!

– Только челюсть не сверни, нам с ним беседовать.

Белов бросил наемника на землю, снял со рта ленту, предупредив:

– Закричишь, вломлю в пасть ствол автомата, понял, сука?

Пленник отрицательно замотал головой.

– Ты будь рядом с ним, я поговорю с наемником по-английски, – произнес майор и повернулся к наемнику: – Кто ты?

– А ты кто? – вызывающе ответил тот.

– Это за неправильное поведение, пес шелудивый! – влепил ему затрещину Белов.

– Ответь на вопрос, – процедил Скоробогатов.

– Алекс Палмер, – выдохнул пленник. – Что еще?

– Ну, про то, как ты попал в ИГИЛ, я спрашивать не буду, мне это неинтересно. А интересно, Фарди в доме?

– Да!

– Внутри дома охрана есть?

– Один его дикарь да врач. Еще сегодня остался заместитель, Хамид Хакади.

– Врач тот, который оказывал помощь женщине, захваченной при нападении на караван?

– Нет. Тот из Хараса. А вот караван распотрошил Хакади с людьми из Дарви.

Капитан посмотрел на командира группы и сжимавшего кулаки Ардана, затем перевел взгляд на наемника:

– А что это ты разговорился, мистер Палмер?

– Так вы все равно вытяните из меня, что знаю. А у меня нет желания подвергаться пыткам.

– Смотри, какой практичный наемник.

– Точно Хакади, который находится в доме Фарди, руководил захватом каравана? – наклонился к Палмеру Ардан.

– Точней не бывает.

– А ты, Бани, откуда английский язык знаешь? – удивился Скоробогатов.

– Как это по-русски? Самообразование?

– Сам учил?

– Да как-то привезли из Кандагара родственники словарь, решил попробовать кое-что выучить, лишних знаний не бывает. Вроде получилось.

– Не то слово. Ладно, ты пока не встревай. Я дам тебе возможность поговорить с ним.

Вождь кивнул, он понял, что имел в виду майор.

А Скоробогатов продолжил допрос:

– Значит, в доме и семья?

– Семьи нет. Она в Кандагаре.

– С чем это связано?

– Не знаю, в дела семьи у афганцев не вмешиваются.

– Сколько человек в казарме усадьбы?

– Двадцать четыре человека. Это те, кто не местный, есть сирийцы, иракцы, турки, в общем, всяких полно. Мы, я имею в виду свою группу, тоже в казарме, но отдельно, также отдельно несет службу охрана.

– Режим службы охраны?

– Караульный. Двое на посту, двое в резерве, двое отдыхают, старший вроде разводящего. Но он выводит людей ночью, днем спит.

– А сколько всего в отряде Альдага боевиков?

– Пятьдесят два, это с Фарди, его заместителем Махарадом, Хакади, врачом, санинструктором. Три боевые группы по двенадцать человек, две из прибывших, одна из местных. Хотя группировка в Альдаге считается ударной, но боевые возможности отряда Фарди не высокие, особенно среди местных.

– Местные находятся по домам?

– Ночью и когда нечего делать, да, в основное время патрулируют кишлак, ближайшие подходы.

– Но ночью дома?

– Да, у каждого семьи.

– Вооружение?

– Стрелковое, но есть и гранатометы. Фарди строит склад у Хараса. Туда должна прибыть крупная партия оружия посерьезней, боеприпасы, взрывчатка. Тогда планируется увеличение боевой группировки так называемого «Фронта возрождения Афганистана», которое является отделением ИГИЛ в этой стране.

– Значит, руководят Фарди из Ирака?

– Из Сирии, из Ар-Ракки, через кого-то то ли в Кабуле, то ли в Кандагаре.

– Взаимоотношения с талибами?

– Как понимаю, у них договор о невмешательстве в дела друг друга, но, думаю, постепенно ИГИЛ возьмет верх, и основные силы будут сосредоточены именно в Афганистане.

– Почему ты так думаешь? – спросил Белов.

– Цель ИГИЛ – создание халифата. Я видел карту этого халифата, в него входят все республики Средней Азии, ранее входившие в Советский Союз, кроме северной части Казахстана. Кстати, халифат планируется развернуть и на Кавказе. В том числе Северном.

– Ну, планы у «духов» могут быть какими угодно. Вопрос, что они смогут сделать реально.

– Напрасно вы недооцениваете их. Численность бойцов ИГИЛа растет ежедневно, за счет выходцев из России, Узбекистана, Таджикистана, Туркмении, Киргизии. Что смогут противопоставить ИГИЛу Талибан или та же Аль-Каида? Ничего, кроме того, чтобы войти в «государство».

– Мы противника не недооцениваем, мы реально смотрим на вещи.

– Помолчи, Коля! – осадил Белова майор. – Что еще есть сказать нам?

– Мне проще отвечать на вопросы.

– Ну, вроде мы узнали все, что хотели. Да, вот еще что, у «духов» есть ПЗРК?

– Не видел.

– Техника?

– Автомобили, бронированной пока нет, но, как говорят, должна прийти вместе с оружием и боеприпасами из Пакистана на базу в Харас.

– Понятно.

– Что будет со мной? – поднял голову Палмер.

– А ты, собака, думал, когда получал деньги, нанимаясь убивать людей в Афганистане? – не выдержав, воскликнул Ардан. – Ты откуда родом? Из Англии? Из США? Из Австралии?

– Я – англичанин.

– Был им. Сейчас ты никто, ты вне закона. Я не знаю, что предпримут насчет тебя мои друзья, но я буду просить передать тебя нашему племени.

– Подождите, моя группа ничего не сделала. Мы только по приказу Фарди контролируем выходы из плато, где проживает племя хату. Так как вы здесь, уверен, что группа поредела на двух человек, – побледнев, проговорил наемник.

– Боишься оказаться у хату? – усмехнулся Белов. – Правильно боишься. Мирзади тоже боялся. И тоже не напрасно. Но когда ты подписывал контракт, ты не думал, что окажешься в ситуации, когда не ты будешь убивать, а тебя будут убивать?

– Я прошу одного, сохраните мне жизнь. Я сам выберусь из этой страны, и никогда не буду наемником.

Скоробогатов взглянул на Ардана:

– Он твой, Бани! Но пока он нужен живым. Закончим операцию, разберешься с теми, кого удастся взять.

– Не надо! – выкрикнул англичанин.

Ардан забрал у Белова ленту, заклеил пленнику рот, подозвал своего подчиненного:

– Забери эту падаль и смотри за ней! Но он до окончания операции должен быть живым и невредимым.

– Я понял, вождь. – Коренастый хатуит подхватил тело наемника, как бревно, и понес за холм.

– Он умрет, майор, – сказал Ардан.

– Дела хату – это ваши дела, – пожал плечами Скоробогатов.

– Мы не хотим крови, вы должны это понять, но мы не имеем права не отомстить за наших людей, подло расстрелянных при захвате каравана. Таковы законы, майор.

– Я же сказал, Ардан, делайте с пленным, что хотите, но после нас.

– Да, майор. Благодарю.

– А теперь принимаем окончательный план действий в Альдаге, и на это у нас полчаса.

Распределив задачи конкретно всем бойцам групп и воинам отряда Ардана, Скоробогатов связался с капитаном Самойловым:

– Второй! Первый!

– Да?! – ответил командир штурмовой подгруппы.

– Как обстановка?

– Спокойная. Оставили технику, Зуброва и Кадыра в квадрате… основной отряд выдвигается к роще с юга от базы. Идем медленно, но к трем часам должны быть на месте.

– В роще будь поаккуратней. «Духи» могли нашпиговать ее «сюрпризами».

– В курсе.

– На блокирование дороги бойцов выслал?

– Пока нет. Планирую выслать, как выйдем к мосту через реку.

– Понял, поторопись.

– У вас все уже готово?

– Да, но работать сможем только после того, как ты решишь задачу в своем районе. Не считая действий Зуброва и Кадыра.

– Понял, ускоримся.

Переговорив с Самойловым, Скоробогатов переключился на Басова:

– Третий! Первый!

– Слушаю!

– Обстановка?

– Спокойная.

– Разведка?

– Проводится. Ожидаю возвращения разведчиков через полчаса.

– Как вернутся и примешь окончательный план штурма, доклад мне!

– Непременно!

– До связи!

В 2:40 подгруппа Самойлова и отряд Дерана вышел к месту. Отсюда до рощи оставалось совсем немного. Объявив привал, капитан спецназа подозвал к себе полевого командира. Они уже перешли на «ты» и обращались друг к другу по имени.

– Абу! Определился, кого пошлешь в засаду?

– Да! Шесть человек, как и было решено в Докуре.

– Теперь посмотрим по карте, где установить засаду.

– Я уже смотрел и определился.

– Где?

– Вот, – указал Деран на участок дороги, что открывался за небольшим поворотом, – здесь низина, а по обеим сторонам холмы, внизу кустарник. Боевики обязательно будут смотреть по сторонам, и что на данном участке привлечет их внимание?

– Вершины холмов, именно там удобнее всего ставить засаду.

– Вот именно, а мои воины рассредоточатся в кустах. По три человека с каждой стороны, у каждого гранатомет, автоматы. Здесь боевики увеличат скорость. Им надо будет пройти низину как можно быстрее, дальше дорога безопасней. А это нам и надо. Остановив головную машину, мы добьемся того, что и остальные сосредоточатся в низине. Останется только расстрелять их.

– А ты не подумал, что в колонне могут быть женщины?

– Ну, если только во внедорожнике главаря банды Саманди. Он может их взять как заложниц. Поэтому внедорожник отработаем отдельно. Я объяснил воинам, как и что делать. Если же женщин в колонне не окажется, то уничтожим всех. Если, конечно, ты не прикажешь взять главаря и его заместителя живым.

– На черта они нам нужны? Предупреди старшего засады, чтобы по завершении работы тут же связался со мной!

– Он выйдет на меня, русского языка не знает.

– Хорошо. Отправляй группу блокирования дороги, и продолжим марш в рощу. Нам еще разведку проводить, а время начинает поджимать. В Альмаге и Дарви наши начнут действовать, как только мы возьмем объект здесь.

– Это я понял. Хоп. Пять минут!

– Давай.

Через пять минут поредевшая еще на шесть человек штурмовая подгруппа пошла к роще. В подчинении капитана Самойлова остались трое спецназовцев и четверо воинов племени во главе с Дераном. Негусто, но для такого объекта, как строящаяся база, вполне достаточно. В рощу группа зашла в 2:50. Сперва Муров, используя специальную технику, просканировал небольшой лес. Мин и растяжек не обнаружил. Самойлов приказал Дерану отправить двух человек к модулю, который был хорошо виден и в котором наверняка проживали иностранные специалисты.

– Группе воинов, Абу, заблокировать модуль, но без приказа ничего не делать.

– А если эти специалисты, поняв, что на объекте не все в порядке, попытаются бежать?

– Тогда берите их, особо не церемонясь, не получится – стреляйте.

– Мои люди их нежно скрутят.

– Откуда у тебя это «нежно»?

– Дядя товарища воевал против вас в восьмидесятые. Попал в плен. Он слышал, как один майор всегда приказывал действовать нежно, даже если это касалось уничтожения крупного формирования душманов.

– Понятно, посылай своих «нежных» к модулю, после чего пойдем на разведку.

В 3:00 модуль был заблокирован, двое хатуитов остались у окраины рощи на прикрытии, через «колючку» к караулке прошли Самойлов, Шмуро и Деран. Муров отошел ближе к дороге, но также с задачей прикрытия группы разведки.

Разведка караульного помещения показала, что объект охраняется караулом из восьми боевиков, начальника караула, помощника и шести караульных, которые выходили попарно на вышки, имевшие прожектора и пулеметы. Осмотр же барака с рабами дал больше. Разведчики выяснили, что пленные хатуиты содержатся отдельно, но, главное, в противоположной стороне барака в закрытой комнате с окном-бойницей находятся и женщины. Это внесло коррективы в план штурма.

Отведя подгруппу от барака, но не выходя из территории лагеря, капитан вызвал на связь Зуброва:

– Шестой! Второй!

Старший лейтенант тут же ответил:

– На связи!

– Вам вояж в Харас отменяю, женщины в лагере.

– Это хорошо, но мы остаемся без работы?

– Нет, Шестой! К лагерю вы с Кадыром подойти незаметно не сможете, а вот к группе засады вполне. Открывай карту.

– Минуту. Готово!

– Выдвигаетесь в квадрат… по «улитке шесть». Предварительно Кадыр должен переговорить со старшим группы засады, дабы вас не приняли за боевиков. Поработайте там!

– Вы справитесь в лагере с имеющимся составом?

– Странный вопрос, Шестой, и совершенно лишний. Работайте, мы тоже начнем после связи с Первым.

– Ни пуха!

– Пошел ты к черту!

– С удовольствием пошел бы и дальше, но на север.

– Конец связи!

– О выходе к группе засады докладывать?

– Попытайся! Смогу, отвечу, нет, значит, занят, отвечу позже. Все, Шестой!

– До связи!

Самойлов подозвал к себе Шмуро:

– Отсюда, с угла барака, снять обоих часовых на вышках сможешь?

– Без проблем. И даже тихо, – ответил тот, поглаживая «винторез», бесшумную снайперскую винтовку ближнего боя.

– До второй вышки достанешь?

– Да тут что до первой, что до второй не более ста метров.

– Готовься.

Капитан кивнул Дерану, мол, подползи.

Тот подполз.

– Вызывай сюда прикрытие. Тех двоих, что у нас за спиной. Атакуем караулку.

– Есть, командир!

Деран махнул рукой, и хатуиты бесшумно, как змеи, просочились на территорию, не задев ни колючки проволоки. Поистине настоящие воины. Не зря о них легенды по всему Афганистану ходят.

Предупредив Мурова о штурме, Самойлов приложился к стене барака и посмотрел на часы, 3:20. И тут же радиостанция Дерана провибрировала сигналом вызова.

– Слушаю, – ответил он на фарси, – хорошо… да… выходишь? Встретить, определить позиции, лучше выдвинуть их вперед… и гасить всех, женщины в лагере… Доклад, да. Хоп! – закончив переговоры, Деран повернулся к Самойлову: – Штурмовая группа заняла позиции в указанном районе. Кадыр выходил на связь, обещал быть минут через десять. Я посоветовал разместить твоего офицера и охотника на выходе из низины ближе к лагерю, вдруг какой-нибудь шакал прорвется.

– Ну, для прорвавшихся у нас есть Муров. Ладно, связываюсь с командиром.

Самойлов вызвал Скоробогатова:

– Первый! Ответь Второму!

– Наконец-то, на связи!

– Мы готовы к работе.

– Общая обстановка?

– Спокойная.

– Сам где?

– Рядом с целью. Женщины здесь, в лагере, посему тех, кого планировал на поиски, направил к охотникам.

– Принял. Начинаем в 3:40! Без дополнительной команды! Связь по необходимости и после завершения акций на объектах. Как понял?

– Понял, Первый, 3:40!

– Удачи!

– Того же! Конец связи!

Самойлов отключил станцию, уложил ее в чехол, отодвинул к плечу, чтобы не мешала, взглянул на Шмуро.

Прапорщик кивнул, отполз в канаву, чтобы видеть обе вышки, привел к бою «винторез», замер, взяв на прицел сначала одного часового, затем второго.

Самойлов шепнул Дерану:

– Выходи к караулке с обеих сторон. Действовать быстро, не забывая, что резервная смена бодрствует и вряд ли держит оружие в пирамидах.

– Тебе дать человека?

– Нет! Прапорщик отстреляется за секунды, потом пойдет со мной!

– Я вот о чем подумал: если мы ликвидируем караул быстро, то сигнал тревоги в Харас не уйдет.

– Из караулки, может, и не уйдет, но кто знает, нет ли тревожной кнопки у «игиловцев», и потом, подход вертолета из Хараса будет слышен, к тому же не забывай, что у боевиков связь между населенными пунктами. Кто-то, но поднимет Саманди. Ведь ты хотел сказать, что обойдемся без нейтрализации основных сил отряда Хараса?

– Я плохо подумал.

– Нормально. Начинаем выдвижение к восточной стороне караульного помещения, и до снятия часовых носа из-за угла не казать.

– Что это значит, носа не казать?

– Не высовываться!

– А?! Хоп, командир.

Бойцы спецназа и племени хату вышли на позиции штурма.

Самойлов взглянул на часы, 3:39. Пошел обратный отсчет. Ровно через минуту он даст отмашку прапорщику Шмуро.

Через минуту действительно раздались два хлопка, сопровождавшиеся слабым лязгом затвора, часовые скрылись из зоны видимости, пораженные в головы, стволы пулеметов задрались вверх.

– Цели нейтрализованы, – доложил Шмуро.

– Быстро ко мне! – приказал Самойлов.

Шмуро подскочил к командиру, затаившемуся с левого, западного торца караульного помещения. Тот передал команду Дерану:

– В караулку вхожу я, ты следом, на мне начкар с резервной сменой, на тебе отдыхающая. Гранаты не применять, минимум шума, огонь одиночный! Вперед!

Самойлов с Шмуро и Деран с двумя бойцами вышли ко входу в караулку, в одном из окон которой тускло горела лампочка. Шмуро ногой выбил дверь, Самойлов, переведя планку ведения огня на одиночную стрельбу, ворвался в помещение. Справа комната, слева комната. Справа горел свет. Он выбил правую дверь и увидел лежавшего на топчане боевика, двое других сидели на кошме, оружие рядом. Он выстрелил прямо им в лица. Рядом прозвучали два хлопка, это Шмуро продолжал использовать «винторез». Одновременно слева, там, где находилось помещение отдыхающей смены, прогремели еще два выстрела, и все стихло. В комнате начкара и резервной смены еще три трупа дергались в последней агонии.

Появился Деран, показал большой палец:

– У нас порядок, спящими пристрелили.

Тут его радиостанция сработала сигналом вызова.

– Да?! – ответил Деран. – Понял! – Он быстро отключился и обернулся к Самойлову: – Выстрелы были слышны в модуле, там внутри движение.

– Передай приказ своим воинам на захват иностранцев.

– Да, командир.

Деран тут же переключился на подчиненных:

– Берите их, но живыми и аккуратно!

Вскоре прошел доклад, что иностранцы, двое мужчин и женщина, связаны и находятся в передней комнате модуля. Но на полу бойцы увидели сотовый телефон, видимо, им только что пользовались.

– Иностранцы успели сообщить в Харас о нападении на объект, – понял Самойлов. – Но это и к лучшему, накроем всю местную банду. – Он кивнул Дерану: – Предупреди своих о полной готовности к приему гостей! – Да, командир.

Самойлов же вызвал старшего лейтенанта Зуброва:

– Шестой! Второй!

– На связи, – ответил офицер.

– Главарь банды в курсе наших действий, скоро подойдут основные силы боевиков. Думаю, что хатуиты уничтожат их, но и ты с Кадыром будь начеку. Сюда ни одна тварь не должна прорваться.

– Принял! Не беспокойся. Отработаем задачу.

– Отбой!

Капитан переключился на Мурова:

– Четырнадцатый! Второй!

– На связи!

– Со стороны Хараса скоро пойдет основной отряд, ты – последний рубеж прикрытия группы, сосредоточься на дороге.

– Принял!

– Капитан, позволь освободить хотя бы наших людей? – обратился к Самойлову Деран.

– Не спеши, Абу! – улыбнулся тот. – Они слышали выстрелы, до барака здесь гораздо ближе, чем до модуля, поняли, что это свои. Но выводить людей на открытое, простреливаемое пространство до уничтожения основных сил и вызова «вертушки» нельзя. Ты представляешь, что тут начнется, когда твои соплеменники выйдут из барака? Подожди, недолго осталось. Я оставлю тебя с твоими воинами освобождать пленных. Пусть и остальные, что здесь находились, знают, что их освободили славные хатуиты.

– Хоп, Саша, мы подождем. А иностранцы?

– Их сюда. С ними побеседую я!

– Они такие же террористы, как и их работодатели.

– Я учту это, Абу!

Азад Данвир, получив сигнал, тут же объявил тревогу всему отряду и подошел Саманди:

– Карим, похоже у нас проблемы на объекте.

– Что произошло, почему суета в селении?

– Карл Хорн передал сигнал тревоги, а ты знаешь, что он может быть передан только из караулки и из модуля лишь в тех случаях, когда на объекте серьезное происшествие.

– А не могут это быть разборки Найта со своей шлюхой?

– На объекте чрезвычайная ситуация. Я поднял весь отряд.

– Ну хорошо, выхожу. Выезд к объекту через десять минут.

– Через пять, Карим…

– Ты мне еще будешь указывать время?! – воскликнул Саманди.

– Извини, но нужно как можно быстрее попасть в лагерь.

– Ладно, уже одеваюсь, – успокаиваясь, пробурчал главарь. – Подгони внедорожник к дому.

– Он уже у входа.

– Хоп!

Вскоре колонна из внедорожника, где находились Саманди, Данвир, начальники свободных на сегодня караулов Шахан и Худам, а также двух крытых брезентом грузовиков «Хендэ» пошла по дороге в сторону лагеря, поднимая приличное облако пыли. В селении осталось только несколько боевиков охраны из местных.

Деран оказался прав с выбором позиции. Колонна перед низиной ускорилась, из кузова высунулись боевики, осматривавшие вершины и склоны холма. И тут началось светопреставление. Шесть одновременных выстрелов в упор из «РПГ-7» разорвали на куски внедорожник, перевернули и подожгли грузовики. Раздались вопли боли. Из «Тойоты» уже не выбрался никто, все сгорели живьем внутри салона. Из-под грузовиков стали выползать бандиты уже покойного Саманди. Хатуиты, отставив гранатометы, открыли огонь из автоматов. Спустя пять минут после гранатометного обстрела отряд Саманди перестал существовать. Охранники в селении, видя зарево и слыша взрывы, прекрасно понимали, что это означало, и поспешили домой, бросив дом хозяина.

Деран получил доклад об уничтожении колонны из Хараса. Он и его бойцы насчитали тридцать восемь трупов. За исключением нескольких человек, той самой охраны, – весь отряд Саманди.

Он доложил об этом Самойлову.

– Ну а теперь освобождение пленных и рабов, – улыбнувшись, сказал капитан. – Я вызываю «вертушку».

Он включил радиостанцию:

– Арма! Второй!

– На связи!

– Жду тебя на объекте у Хараса.

– Отработал «духов»?

– Иначе не вызывал бы тебя.

– Вылетаем, пятнадцать минут, и мы у вас, но зайдем с востока. В Дарви и Альдаге работают «крокодилы»!

– Да хоть откуда заходи, лишь бы провел эвакуацию.

– Мне не только вас вывозить, но и ребят из Дарви.

– Кто на что учился, «Арма»!

– Это точно. До встречи.

К Самойлову подвели иностранцев.

– Что значит это насилие? – возмущался Карл Хорн. – Мы иностранные граждане, подданные Ее Величества Королевы Великобритании, у нас контракт на работу здесь.

– Контракт с террористической организацией ИГИЛ?

– Это не имеет никакого значения.

– Ты так думаешь, ублюдок? – повысил голос Самойлов. – А что, если я прикажу отдать вас тем людям, которые работали в пещерах?

– Вы не сделаете это, – побледнел англичанин.

– Отпустите нас, дикари проклятые! – взвизгнула, вырываясь, Софи.

– Отпустить? Это как получится.

Капитан отошел к караулке, пока англичане находились в растерянности, а освобожденные рабы праздновали освобождение Хади вместе с женой и ее сестрой. Вызвал на связь Скоробогатова:

– Первый! Второй!

– Давай короче, у нас, сам понимаешь, тоже работа.

– А мы закончили. Задача выполнена в полном объеме. Отряд Саманди уничтожен, рабы и пленные хатуиты освобождены, иностранцы задержаны, вызвал «Арму», должен подойти. Начинаем эвакуацию. Потерь ни у нас, ни у хатуитов нет.

– Понял. Рад за тебя. Проводи эвакуацию.

– Что делать с иностранцами? Они просят отпустить их, а рабы горят желанием разорвать их в клочья.

– Отпусти. Черт с ними, пусть валят, куда хотят. Думаю, далеко не уйдут. Все, Второй. Конец связи!

– Конец!

Отключив станцию, капитан Самойлов приказал охране развязать англичан.

– Вы просили отпустить вас? Мы согласны, проваливайте на все четыре стороны!

– Но нам надо связаться с посольством Великобритании.

– Это ваши проблемы, идите в Харас, оттуда свяжетесь. И бегите, пока люди не растерзали вас. Привет Ее Величеству Королеве Великобритании, вместе с премьер-министром.

Англичане рванули в рощу. Понимали ли они, что из Афганистана домой им пути не было? Пока, наверное, еще нет. Они стремились в Харас, где тех, кто хотел заработать на работорговле, еще оставалось немало. Но Самойлов уже не думал о них. Сами выбрали свой путь. Пусть благодарят, что их не растерзали в лагере. А может, гуманней было сразу убить их? Но теперь все это не важно. Главное – задача выполнена, надо возвращаться.

«Ми-8» подошел через пятнадцать минут, и началась эвакуация рабов и пленных.

В Дарви капитан Басов, получив сведения о размещении большей части отряда в большой усадьбе на окраине кишлака, принял решение нанести основной удар с воздуха. Он связался со Скоробогатовым. Это было еще до штурма лагеря у Хараса.

– Первый! Третий!

– Слушаю!

– Провел разведку!

– Какое решение?

– Большая часть основных сил боевиков сосредоточена в одном месте. Дом главаря под охраной, в усадьбе человек десять. Но это мелочь. Главная проблема в этом большинстве, размещенном недалеко. Решил начать штурм с удара по сосредоточению основных сил «духов» с воздуха.

– У меня примерно та же ситуация, – сказал Скоробогатов. – Тоже без «вертушки» не обойдемся. Но вернемся к Дарви. «Ми-24» разнесет место сосредоточения большей части «духов», дальше что?

– «Крокодил» отойдет на север, я с подгруппой попытаюсь захватить дом Кардая!

– Это лишнее, – прервал Басова майор. – Наведи «крокодил» на место сосредоточения «духов» и на дом. В кишлак не входи, займи позиции вокруг селения. Получив удар, местные попытаются скрыться по своим домам, а вот чужаки попытаются уйти из Дарви. На плато и перед ущельем гасите их! После чего отход на «восьмерке» под прикрытием «Ми-24». Как понял?

– Понял, проведу перегруппировку сил и к 3:40 вызову вертолет.

– Вызывай «Беркута», «Сова» будет нужен мне!

– Принял! Что в Харасе?

– По плану и без сбоев.

– Это хорошо. До связи!

– Давай!

Капитан Басов переключился на командира «Ми-24» капитана Семенова:

– Беркут. Третий!

– На связи, – ответил пилот.

– В 3:40 вы должны нанести удар по двум целям в кишлаке Дарви.

– Что за цели?

– Два отдельных здания.

– Вы далеко от них?

– Мы за пределами кишлака.

– Рядом с объектами жилые дома есть?

– С одним есть, со вторым они находятся на удалении метров в тридцать.

– Ясно! В 3:40 подойдем, но, чтобы исключить гибель мирных жителей, вы должны точно обозначить цели.

– Я трассерами обстреляю крыши зданий.

– Стреляйте с кем-нибудь одновременно по обоим зданиям и длинными очередями.

– Сделаем.

– Дальнейшая задача?

– Отойти на север и ожидать дополнительной команды.

– Удаление отхода?

– Ну, это сам решишь. Мне надо, чтобы, в случае необходимости, «вертушка» вернулась или вышла на новые цели в ближайших окрестностях кишлака.

– Окрестность, Третий, происходит от слова «крест» – кресты на церкви, в кишлаке, уверен, нет церкви, значит, у кишлака нет окрестностей.

– Ты решил мне лекцию прочитать?

– Ладно, мы поняли друг друга. Ожидайте, будем!

– Ждем!

В это время в Альдаге майор Скоробогатов, всесторонне оценив обстановку, ставя цель на уничтожение боевиков и сохранение личного состава, в том числе, а скорее в первую очередь, воинов племени, принял окончательное решение. После чего вызвал командира ведущего «Ми-24», капитана Кашина:

– Сова! Вьюн!

– На связи!

– В 3:40 быть у Альдага.

– Дальше?

– Поражение двух целей в усадьбе главаря местного отделения ИГИЛ.

– Как я различу эти здания среди домов кишлака?

– Одно из них самое большое в селении, это ты увидишь, второе рядом, казарма основных сил отряда.

– Мне необходимо точное наведение, чтобы не ударить по домам мирных жителей. «Беркут» получил такую же задачу из Дарви. Там решено применить трассирующие пули.

– Без проблем, мы тебе целый фейерверк устроим.

– Но так, чтобы пули попали в цель.

– Само собой!

– В дальнейшем по дополнительной команде?

– Да.

– Понял. В 3:40 атака на два объекта в Альдаге.

– Связь на подходе.

– Принял!

Скоробогатов отключил станцию. И здесь, в Альдаге, и в Дарви ситуация, в принципе, складывалась благополучно. Решающий удар нанесут «крокодилы», а вот как пройдет операция в Харасе, неизвестно. Там одна случайная ошибка может привести к серьезным последствиям. Плюс еще работа с рабами. Нетрудно представить, ЧТО они устроят, узнав о свободе. В общем, Скоробогатова более всего волновало то, как пройдет акция в Харасе. Ровно в 3:40 «Ми-24» подошли и к Дарви, и к Альдагу. На подходе к главному населенному пункту, где обосновался главарь местного отделения ИГИЛ Мохаммад Фарди, командир «крокодила» вызвал майора:

– Вьюн, Сова! Мы в минуте от Альдага. Кишлак вижу, открывай огонь трассерами.

И тут же майор услышал рокот вертолета и увидел увеличивающуюся в размерах, бледную на фоне неба точку. Вертолет заходил на цель строго с севера.

Скоробогатов вскинул автомат, так же сделал капитан Белов. Магазины «АК-74» были заряжены трассирующими пулями.

– Твоя казарма, мой дом! Длинными, по крышам, огонь!

Офицеры открыли огонь.

Штурман-наводчик «Ми-24» старший лейтенант Троекуров доложил по бортовой связи:

– Целеуказание точное, объекты определены, можем атаковать.

– Атака! – отдал приказ командир экипажа, капитан Кашин.

С контейнеров, снаряженных неуправляемыми ракетами, к зданиям пошли НУРы, оставляя по бокам вертолета длинные дымовые шлейфы. Вертолет открыл огонь над окраиной Альдага. Ракеты попали точно в цель, разворотив верхний этаж дома Фарди и полностью разрушив казарму вместе с караулкой, остов которой занялся ярким пламенем. Прекратив огонь, «вертушка» прошла над кишлаком. Кашин вызвал Скоробогатова:

– Я – Сова, прошу подтвердить поражение целей.

– Отличная работа, Сова! Повиси пока где-нибудь рядом.

– Выполняю!

Основная часть отряда Фарди была уничтожена, и это было видно невооруженным глазом. Лишь несколько горящих фигур выскочили из подорванного здания и тут же, не отбежав и десяти метров, упали на землю. Воины хату для страховки дали по ним пару-тройку очередей. Подстрелили они и одного боевика, выскочившего из дома Фарди.

Скоробогатов отдал команду Ардану:

– Отрабатывай кишлак, всех с оружием уничтожай. Мы к Фарди.

– А прикрытие?

– Работай по кишлаку, связь по портативной станции. Шаповалов, Бургин, Омелин, – повернулся он к бойцам подгруппы, – прикрывать, Рубасов, Лургин – с правого от нас фланга, остальные со мной – с левого, выход к центральному входу. Группе прикрытия заблокировать дальний тыловой выход и видимые окна уцелевшего первого этажа. Вперед!

Подгруппа, разделившись, двинулась к дымящейся усадьбе Мохаммада Фарди.

Высокий забор преодолели с ходу. Оказавшись в саду, рванули в обход здания. По спецназу никто не стрелял. Обойдя дом, офицеры и прапорщики ворвались в холл. Скоробогатов, шедший, как и положено командиру, впереди, увидел странную картину – разорванное тело боевика, висевшего на арматуре уцелевшей балки перекрытия, а посередине холла – окровавленную фигуру второго боевика, в котором он узнал Мохаммада Фарди.

– Граната! – крикнул Белов.

Скоробогатов не увидел, как Фарди выдернул чеку, и вообще не заметил гранату в его руке. Он выстрелил на окрик подчиненного прямо в грудь Фарди. Того отбросило к лестнице.

– Ложись! – пронеслась команда.

Прогремел взрыв.

Спецназовцы, кашляя от гари, поднялись.

– Все целы? – спросил Скоробогатов.

– Все, – ответил Белов, оглядев бойцов.

– И как ты увидел у него «эргэдэшку»?

– Это как ты, Рома, не увидел ее?

– Ладно, пронесло, осмотреть дом.

– Да тут всех придавить может.

– Быстро осмотреть первый этаж, и на улицу.

Со стороны позиций воинов хату прогремели очереди.

Скоробогатов вызвал на связь Ардана.

– Слушаю, Вьюн! – ответил вождь.

– Что у тебя за пальба?

– Из кишлака пыталась вырваться вооруженная группа численностью в семь человек. Мы уничтожили ее.

– Как обстановка в селении?

– Улицы пусты, но видно, как из-за дувалов появляются любознательные лица. Над усадьбой Фарди поднимается солидный столб дыма.

– Значит, по Альдагу все?

– Ну, вертолет точно больше не нужен.

– Хорошо. Снимайся с позиций, и к усадьбе. Пойдем центральной улицей, чтобы народ видел, что власти «игиловцев», пусть даже на время, здесь конец. Хату уничтожили террористов.

– Я понял тебя, Вьюн. Выходим.

Скоробогатов вызвал командира «Ми-24», барражировавшего в небе южнее кишлака:

– Сова! Вьюн!

– На связи!

– Уходите домой!

– Пройти над кишлаком, пустив тепловые заряды?

– Для чего?

– Для эффекта. Это запомнится надолго.

– Есть желание, пройди, да смотри, под крупнокалиберный пулемет не попади.

– Сейчас стрелять «духи» не будут, даже если есть из чего. Да и «духов» тех, учитывая то, что хату положили на выходе из кишлака рыл десять, остались единицы.

– Давай, до связи!

– Мне идти в Докур? Или ждать команду на дальнейшие действия на плато?

– Подожди на плато. Возможно, отправитесь на перевалочную базу для дозаправки, и домой.

– Я понял тебя. Конец связи!

Вертолет огневой поддержки на предельно малой высоте, выбрасывая веером тепловые заряды, пугая местных жителей, разгоняя собак и домашних животных, прошел над Альдагом, взяв курс на горное плато Барми.

Следом по главной улице еще вчера основной базы террористической организации «Фронт возрождения Афганистана» гордо прошагали воины племени хатуитов. Кишлак молчал, даже собаки не лаяли.

Вскоре на машине подгруппа Скоробогатова и отряд Ардана пошли к Бурду.

На блокпосту подразделение вышло встречать все население этого южного селения. Они восхваляли вождя, благодарили российских офицеров и прапорщиков. Дальше машина проследовала в Докур, где местные встречали бывших рабов, доставленных из Хараса, хатуитов окружили родственники.

Счастливый Амал, несмотря на все строгости законов и обычаев, при всех обнял невесту. Хади радовался как ребенок, нося свою жену на руках. Радость переметнулась на бойцов Скоробогатова и Ардана. Пока вождь говорил речь, майор прошел в дом Ардана, где вызвал на связь генерала Володарского. Над кишлаком прошел «Ми-24», и следом за ним завис над Докуром «Ми-8», доставивший бойцов из Хараса и Дарви. Володарский ответил немедленно:

– Слушаю, Роман Владимирович.

– Задача по уничтожению бандформирования ИГИЛ и помощи хатуитам выполнена в полном объеме! Уничтожено три боевых отряда вместе с главарями, разрушены дома-штабы так называемого «Фронта», ликвидирован лагерь рабов.

– Женщин тоже освободили?

– Так точно!

– Потери?

– С нашей стороны и со стороны бойцов племени потерь нет. Это благодаря использованию ударных вертолетов. Основную задачу решили экипажи «Ми-24». Ходатайствую о награждении летчиков.

– С этим разберемся. Фарди ликвидирован?

– Так точно. Лично мной. И едва не вместе со мной.

– Что произошло?

– Расскажу при встрече, Александр Михайлович, в двух словах не передать.

– Эвакуацию закончили?

– Только что подошли две «вертушки» от Хараса и Дарви.

– Твои мысли насчет базы на территории хатуитов?

– Разворачивать крупную базу с личным составом подразделения обеспечения и охраны смысла не вижу, а вот как перевалочную территорию использовать можно. И нужно. Отсюда проще решать боевые задачи, есть куда отойти, где принять дополнительные силы или откуда провести эвакуацию.

– Я тебя услышал. С меня тут требуют, что решать по базе. Горячие головы предлагают на радостях чуть ли не десантно-штурмовой батальон туда перебросить.

– Эти горячие головы пусть душ холодный примут.

– Я передам им твой совет. Но если серьезно, то отправляй домой «Ми-24», организуй проход в северной части плато за Уруном и через Термез на базу.

– Здесь никого не оставляем?

– Смысл?

– Да вроде и не надо. Если что, теперь Ардан сможет напрямую выходить на нас.

– Ну, тогда забирай всех. Сегодня у вас там намечается праздник?

– Да, наверное, вроде как баранов местные собирались резать. Да что за праздник без спиртного? А хатуиты трезвенники. Мы же спиртом почти не запаслись.

– Почти, это сколько?

– Ну, есть пара фляжек, это же мелочь.

– Ничего, посмотришь, как можно праздновать без водки.

– Это не праздник.

– Ладно. Задача завершающего этапа ясна?

– Так точно!

– «Ми-24» отправь на перевалочную базу. Сегодня же они должны быть на своей базе. Тебе вылет – завтра.

– Это как подрывники сработают.

– Они сработают быстро. Жуков встретит вас в Термезе. Да, спроси хатуитов, может быть, кому-нибудь серьезная медицинская помощь нужна? Если такие найдутся, забери, поможем.

– Понял!

– Ну, благодарю за службу, до встречи.

– Служу России, до встречи, товарищ генерал.

Скоробогатов отключил станцию. И только тогда почувствовал усталость. Но одновременно и удовлетворение, ведь группа выполнила задачу без потерь. Теперь без приключений вернуться бы домой. Он решил прилечь на минутку и неожиданно для себя, уснул рядом со спутниковой станцией.

Странно, но после боя ему снился весенний вишневый сад. Он даже ощущал его запахи. И ни намека на боевиков, террористов, войну. Просто весна, и просто сад. Спокойные, мирные.

А за окном тем временем праздник был в самом разгаре. Хату чествовали российский спецназ, стараясь во всем угодить крепким, молодым, отчаянным парням, по первому зову пришедшим им на помощь. И для них нашлось и вино, и коньяк, и даже русская водка. Только Скоробогатов об этом не знал, видя во сне мирный весенний вишневый сад.

Content

Александр Тамоников
Бронежилет для планеты

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая