Соболев Сергей Викторович

Кондор принимает вызов

(1-я книга дилогии «Янтарный барон»)

Часть I

Вальпургиева ночь

Глава 1

Гроза началась незадолго до полуночи.

С оглушительным звуком треснуло небесное полотно, безжалостно разодранное щелчками огненных бичей, феерические всполохи рельефно высветили контуры городских кварталов. Ливень не заставил себя ждать: вслед за редкими тяжелыми каплями на землю обрушились сплошные потоки воды. Запоздалые прохожие торопливо пораскрывали хрупкие скорлупки зонтиков, отдавая их на растерзание крутому, просоленному на балтийских просторах норд весту. Ноги сами по себе ускоряли ход, сбивались на торопливый шаг, переходящий в бег трусцой – все спешили укрыться от непогоды.

Редкие в это время суток маршрутные автобусы милосердно подбирали вымокших до нитки горожан, неспешно развозя их по окраинам полумиллионного города – административного, промышленного и культурного центра западной части России.

На опустевших улицах забурлили полноводные ручьи, потоки воды врывались в отверстия подземных коллекторов, пополняя и без того разбухшую после недавнего половодья Преголе, с шумом вливались в Замковые пруды, вот уже полстолетия незатейливо называемые Верхним и Нижним водоемами.

К двум часам ночи небесная канонада лишь усилилась. Под натиском шквалистого ветра натужно гнулись и скрипели деревья городского парка, невидимые за высокой земляной насыпью Литовского вала. На просторной площадке, по периметру огороженной мелкоячеистой проволочной сеткой в обрамлении высоких, с гнутыми шеями штанг фонарей, сгрудились разнокалиберные иномарки. Большую часть территории занимало строительство крытого автосалона.

Автомобильный бизнес процветает – сказывается близость к Западу, так что пришло время выходить на европейские стандарты обслуживания. Впрочем, площадка у Росгартенских ворот и без того в городе считается «центровой» – рухлядью здесь никогда не торговали, в ассортименте иномарки, прошедшие предпродажную подготовку, стоимостью от пяти тысяч долларов и выше.

Автосалон, как всегда, закрылся в девять вечера, к этому часу площадку также покинули строители, заканчивающие возведение каркаса здания. Охранники, заперев изнутри обе брамы ворот, попрятались в помещении сторожки. Нести службу им помогала кавказская овчарка по кличке Альма. Кроме крупных габаритов и недюжинного собачьего интеллекта псина отличалась еще и свирепым норовом. По какой то ей одной лишь понятной причине Альма недолюбливала представителей рода человеческого, готовая перегрызть горло каждому, кто окажется в пределах досягаемости ее чудовищных клыков. Исключение составляли только охранники, к их постоянному присутствию она как то притерпелась. Однако, несмотря на свирепый нрав и кое какие мелкие недостатки, более надежного стража трудно было себе представить.

Альму выпустили на ночь из вольера, все же слегка ограничив свободу передвижения: длинная и прочная металлическая цепь, заменявшая ей поводок, соединялась карабином с натянутым вдоль сетки ограждения металлическим тросом. Все рассчитано на то, чтобы собака держалась у машин, а не шлялась по строительной площадке, кое где перекопанной глубокими траншеями.

В ненастную ночную пору время тянется мучительно медленно. Разговор давно уже угас – столько переговорено всего за бессонные ночи, – потому охранники сидят в тишине, погруженные в собственные мысли. В тесноватом помещении, обставленном скупо и скучно – из мебели лишь стол да парочка стульев, – царит мутный желтоватый полумрак, который не в силах развеять ни маслянистый свет уличных фонарей, ни частые вспышки зарниц. Сквозь шум непогоды изредка доносилось лишь позвякивание цепи и глухое, в унисон громовым раскатам, ворчание собаки.

Скука смертная… Диван, ясное дело, охранникам не положен, их дело бдить. Зубов весь извертелся на стуле – и так пытался пристроиться, и эдак, и плечами на спинку откидывался, засовывая кисти рук под мышки, и локтями пробовал опереться на столешницу, и едва уж не грудью ложился на стол, но все его усилия оказались тщетными – состояние приятной полудремы, ставшее уже привычным за время ночных дежурств, к нему так и не приходило.

Не в силах больше маяться на жестком сиденье, Зубов поднялся, потянулся как следует, разминая застывшие члены, и широко зевнул. Поднес к глазам запястье: стрелки на светящемся циферблате «Командирских» показывали четверть третьего. Проклятая ночь, казалось, никогда не кончится…

Из за разбушевавшейся стихии Зубову было не по себе. Хотя беспокоиться на первый взгляд было не о чем, ночное дежурство проходило по привычной схеме: охранники в сторожке, Альма на стреме – граница на замке.

На другом стуле, привалившись плечом к столу, прикорнул его напарник Миша Костюк, двадцати пяти лет от роду, в недавнем прошлом пограничник, а теперь ночной сторож с окладом, втрое превышающим прежнее жалованье экс лейтенанта. Куртка повисла на спинке, поверх тонкого свитера – ремни, поддерживающие кобуру с «ПМ». Еще не так давно охранники могли обходиться тривиальными «газулями» и электрошокерами, но времена меняются, все как в сказке – чем дальше, тем страшнее – народ звереет потихоньку. Даже площадки с дорогими тачками «бомбить» стали. Так что впору рыть окопы полного профиля и ставить у ворот бронетехнику.

Резко полыхнуло, оглушительно рявкнул гром, в такт ему жалобно затренькали стекла в окне. Пулеметные струи дождя косо прицельно хлестнули по окнам, выбили звонкую дробь на черепичных скатах крыши.

Зубов прикурил сигарету и, подперев плечом стену, бездумным взглядом уставился в окно.

Огромная лохматая псина, вольготно распластавшаяся на мокром асфальте у самых ворот, вдруг резко вскинула лобастую голову, чутко повела по сторонам своими ушами локаторами, сторожко процедив через ноздри насыщенный озоном и влагой воздух. Сторожевая собака, общавшаяся с ночью на недоступном человеческому племени языке запахов и звуков, первой смогла распознать знаки грядущей опасности. Какое то мгновение она еще лежала неподвижно, затем опавшая нижняя губа обнажила огромные клыки, и из глотки вырвался наружу грозный рык.

Резво стартовав, Альма огромными скачками понеслась в направлении стройки, выбирая на ходу цепь. И, уже заранее предчувствуя, что длины поводка ей не хватит, полыхнула яростным хриплым лаем: хватит дрыхнуть, господа охранники, аларм, тревога!

– Миша, подъем! – встревоженно скомандовал Зубов. Он даже не заметил, что Костюк стоял уже рядом. – Альма чудит!

– Кто то забрался на стройку, – первым сориентировался в ситуации бывший пограничник. – Или возле самых ворот ошивается… Надо бы шугануть, а? Чего молчишь, Серый?

– Как забрался? По воздуху? – скептически отозвался напарник. – Дальнюю браму, между прочим, я самолично запер. Ферштейн?

– По воздуху или еще как нибудь – понятия не имею. – Костюк, сдернув со спинки стула кожанку, мгновенно накинул ее на себя. – Но точно там кто то бродит.

– Наверняка помойный котяра.

– Альма попусту брехать не станет, – вступился за свою любимицу Костюк. – И ты это прекрасно знаешь. Говорю тебе, чужие…

Мгновение спустя, как бы в подтверждение его слов, собака выдала новую порцию злобного лая. Зубов раздраженно пожал плечами: непонятно, с какой стати такой переполох. Из окон сторожки – небольшое кирпичное строение гнездилось на высоком фундаменте – просматривалась практически вся площадка: ближние и дальние ворота, скопище мокнущих под дождем машин, трехметровой высоты проволочное заграждение, недостроенный каркас автотехцентра с задранной в небо стрелой крана и непременным вагончиком для строителей, а за ними крутая земляная насыпь Литовского вала, ограничивающая территорию с востока. Склон ее заплетен «колючкой». Проезжая часть улицы выглядела совершенно пустынной – ни тебе транспорта, ни прохожих – на противоположной стороне темнеют громады жилых домов, чуть дальше и наискосок, по направлению к Верхнему пруду, в призрачном свете редких фонарей панорама площади Маршала Василевского. Она также была пустынна, лишь в самом дальнем углу, у башни Дона, промелькнули огни автомобильных фар.

– Кому не спится в ночь глухую? – мрачно пошутил Костюк. – Приключений захотелось? Ну ну… Сейчас мы кого нибудь покусаем…

В отличие от напарника он отнесся к происходящему достаточно серьезно, поэтому не стал терять время даром. Схватив мощный «бошевский» фонарь и облачившись в дождевик из прорезиненной ткани, на мгновение застыл у порога.

– Ты идешь? Или здесь будешь бдить?

Зубов тяжко вздохнул – очень уж не хотелось высовываться под проливной дождь.

– Ладно, уговорил, Карацупа. Заодно и проветрюсь.

Костюк первым нырнул под водопадные струи дождя. Альма, повинуясь команде, отданной негромким, но уверенным и непреклонным голосом, тут же умерила свой пыл и даже слегка осадила назад, ослабив натяжение цепи. Во всем ее облике сквозила скрытая до поры мощь, мышцы сотрясала мелкая дрожь нетерпения, из клыкастой пасти вырывалось хриплое дыхание. Собачка вышколена была по высшему разряду, ей не нужны дополнительные разъяснения. Она способна сбить с ног любого, даже самого крепкого бойца, а если тот начнет вдобавок бузить, размахивать ножами кастетами, еще и хватанет как следует…

Миша Костюк управился наконец с карабином, соединявшим цепь с ошейником. Если у лихих людишек, забравшихся в неурочный час на стройку, есть хоть капля ума, то, предупрежденные, а заодно и напуганные свирепым собачьим лаем, они наверняка должны уже были отступить за пределы охраняемой площадки. Ну а если по жизни они ребятки наглые и настырные, в таком случае им можно лишь посочувствовать.

Костюк хлопнул псину по загривку: вперед, Альма, – твой выход!

Зубов на какие то мгновения задержался на ступенях, наблюдая за разворачивающейся на его глазах сценкой. Сохраняя грозное безмолвие, как и положено породистому псу служаке, огромная овчарка буквально в три прыжка преодолела расстояние, отделявшее ее от угла строения, и скрылась из вида. Следом за ней рванул Костюк, одной рукой придерживая развевающиеся на ветру полы дождевика.

Зубов покрутил головой: кто знает, может, и прав напарник. Судя по реакции Альмы, какая то сволочь определенно забралась на стройку. Вот только неясно, как это он – или они – смог туда пролезть, разве что прокусил дыру в ограждении…

Ну и дурак, сейчас тварь отгрызет ему ползадницы. Вдвойне дурак, потому что воровать тут пока нечего; отделочные работы начнутся лишь в середине мая, так что поживиться нашармачка чем нибудь ценным все равно не удастся.

Прежде чем отправиться вслед за «Карацупой» и его верным псом, Зубов на всякий случай решил осмотреть ближнюю браму. Ворота, сваренные из толстых металлических прутьев, заперты изнутри на засов, меж прутьев наверчена цепь с полупудовым амбарным замком. Для верности подергал его рукой. Калитка также заперта, снаружи ее никак не открыть. Еще раз всмотрелся и вслушался в ночную темень – город корчился под натиском небывалой грозы, как эпилептик в припадке. Других, более весомых причин для беспокойства он не обнаружил.

Чертыхаясь, Зубов прошелся вдоль проволочного ограждения. Стараясь ступать по выложенной тротуарной плиткой узкой дорожке, обогнул каркас здания с торца. Ну и куда запропастились эти двое, Костюк и его злобная тварь? На площадке ни единой души.

Он уж начал было испытывать глухое раздражение – что еще за фокусы? В прятки, что ли, решили с ним сыграть? А может, просто разминулись? Странно, очень странно…

Сначала он наткнулся на Альму. Овчарка, ощерив в предсмертном оскале внушительные клыки, недвижимо распласталась у выкрашенного в зеленый колер вагончика строителей. А чуть дальше, метрах в пяти от нее, между вагончиками и отводной траншеей, по какой то причине до сих пор не засыпанной, из дождевой лужи выпирал подозрительный бугорок. Направленный луч мощного фонаря, высветив мертвенно бледное лицо с тонкой полоской усов и черным пятнышком в переносице, испуганно отшатнулся.

Отказываясь верить в реальность происходящего, Зубов действовал скорее рефлекторно, чем осознанно. Перебросив фонарь в левую руку, он суматошно рванул «макарова» из кобуры. Увесистый ствол в мокрых дрожащих руках вел себя как скользкий обмылок. Чертыхаясь, он кое как снял пистолет с предохранителя, готовый без раздумий палить во все, что движется и шевелится.

Прошло несколько долгих, наполненных ледяным ужасом мгновений, прежде чем он чисто интуитивно осознал, что непосредственная опасность ему не угрожает. Выдохнул застоявшийся воздух из легких, после чего принялся отчаянно вертеть головой по сторонам, пытаясь понять, что же здесь произошло.

Порывом ветра капюшон отбросило на плечи, но он не стал поправлять его, подставив непокрытую голову под тугие струи дождя.

– Эй, есть здесь кто нибудь?! – хрипло выкрикнул Зубов, тщетно пытаясь разорвать прочные путы страха. – Ур р рою, мать перемать!!!

Осознавая, что ведет себя до крайности глупо, Зубов все же решился включить фонарь. Узкий сноп света торопливо пробежал вдоль фасада здания, зияющего пустыми глазницами оконных и дверных проемов, взбежал на заплетенную колючей проволокой насыпь, медленно проплыл вдоль ее гребня, потом резким скачком переместился в противоположном направлении, высветив прочные высокие ворота, – в отличие от ближней брамы в них не было калитки, – бегло прошелся вдоль проволочного ограждения и растворился наконец на пустынной площади.

Сдерживая нервную дрожь, Зубов еще раз осветил лицо напарника. Затем, судорожно вздохнув, выключил фонарь и сунул его в карман дождевика. Ну, дела! Даже в свидетели некого призвать, кроме тех, кто продырявил напарника и вдобавок пристрелил свирепого пса. Но они, кажется, будто сквозь землю провалились.

Как прикажете все это понимать?

Ветвистая молния прочертила аспидное небо, громыхнул гром. И словно плотину прорвало – Зубов вновь обрел способность здраво рассуждать и действовать вполне осмысленно.

Костюк уже явно не нуждался в неотложной помощи, но на всякий случай Зубов все же присел рядом на корточки и приложился пальцами к сонной артерии… Смерть наверняка наступила мгновенно. Ствол в кобуре, кобура застегнута – иными словами, он и сам не слишком серьезно отнесся к собачьему бреху. Или слишком понадеялся на свою любимицу, считая, что в компании со свирепой Альмой ему и сам черт не страшен.

Выпрямившись, Зубов вдруг стукнул себя по лбу. Как это он сразу не обратил внимания? Невезучий напарник лежал в одной кожанке. Но прежде чем покинуть сторожку, Миша Костюк облачился в длиннющий, доходящий ему до пят дождевик. Куда подевался плащ? Будто затравленный волк, Зубов опасливо крутил головой по сторонам. Ноги, казалось, сами тащили его прочь от стройплощадки. Тревожная сигнализация смонтирована в сторожке, там же, в верхнем ящике стола, сотовый телефон. Патрульный экипаж будет здесь от силы через пять минут.

В какой-то момент он заметил человеческую фигуру, копошащуюся возле ближней брамы. Судя по всему, чужой не смог отпереть калитку, снабженную хитрым запором, потому что уже мгновение спустя незнакомец по обезьяньи легко и ловко вскарабкался на створки ворот…

– Стой! – заорал охранник, набрав полные легкие воздуха. – Слезай, кому говорю!! Ур р рою, мать перемать!!!

Оседлавший браму резко обернулся на голос и, как почудилось Зубову, вытянул в его направлении руку, будто погрозил ему пальцем. Поскольку у негодяя явно должно быть при себе оружие, охранник мигом убрался с линии огня, укрывшись за первой попавшейся тачкой. Выстрела он не слышал. До него донесся лишь щелчок пули.

Но отсиживаться за массивной тушей джипа Зубов не собирался. Для начала он пальнул вверх, как учили в школе, а затем открыл огонь на поражение. На удачу особо не рассчитывал: в снайперах его никогда не числили, да и расстояние до цели для «Макарова» приличное – метров эдак пятнадцать…

Когда охранник в спешке расстрелял всю обойму, ему осталось лишь проводить взглядом ретировавшегося злодея, который убегал прямо по проезжей части Литовского вала. Развевающиеся по ветру полы дождевика делали его похожим на неуклюжую хищную птицу.

Зубов в бессильной ярости скрипнул зубами – ушел, негодяй! Даст бог, недалеко уйдет…

Глава 2

Бушмин аккуратно разгладил на ладони мятую волглую банкноту. Не удержавшись, бросил укоризненный взгляд в сторону загулявшей парочки, которую он только что доставил во двор пятиэтажки по Пролетарской улице. Те уже успели отдалиться от машины и секундой позже скрылись в парадном.

Скупость человеческая не знает границ. Да и сам он хорош, сразу нужно было оговорить таксу. Раз уж стал левачить, то и вести себя надо соответственно – драть с «седоков» три шкуры. Особенно в такую ночь.

Стоило тащиться через весь город из за такого мизерного приработка? Да и вообще, что за занятие он себе подыскал, если с шести вечера до двух ночи едва едва сумел что то выездить?

Не идут к нему денежки, хоть ты тресни. С работой напряженка, но и это не дело. Если бы не приперло, черта с два он занимался бы подобной ерундой. Но, кроме частного извоза, больше на ум ничего не пришло.

Подавив вздох, Бушмин убрал деньги в тощий лопатник. Докатился, брат, до ручки. Осталось только на паперти встать с протянутой рукой: подайте, мол, люди добрые, на пропитание флотскому офицеру, в прошлом морскому пехотинцу, орденоносцу и герою Кавказской войны…

«Дворники» натужно шоркали по лобовому стеклу «девятки», смахивая потоки дождевой воды. Заглушив движок, Бушмин потянулся в бардачок за сигаретами. Чиркнув зажигалкой, прикурил. Торопиться ему некуда, да и незачем.

В последнее время Андрей Бушмин жил в полном соответствии с печально известным правилом: покуда гром не грянет, мужик не перекрестится. Он был вполне самостоятельным человеком двадцати восьми лет, со сложившимся характером, устоявшимися привычками и наклонностями, определенным набором профессиональных и человеческих качеств, когда в один прекрасный момент вся судьба его резко переменилась. Новую жизнь пришлось начинать практически с нуля. И теперь, спустя почти полгода после увольнения в запас, можно подбить кое какие итоги: ничего стоящего он за эти месяцы не совершил. Жизнь на гражданке у него не заладилась, факт очевидный и неопровержимый. Дернул же его черт написать тот злополучный рапорт…

Волна сокращений, прокатившаяся по кораблям и береговым подразделениям Балтфлота и потрясшая до основания всю северо западную группировку, Бушмина напрямую не затронула. Над ним, как говорится, не капало, мог бы себе и дальше служить. И все же неприятно было наблюдать, как одним росчерком пера, словно многопудовым молотом, крушатся сотни и сотни судеб. И вдвойне тягостно, когда в «проскрипционных» списках там и сям мелькают фамилии однокашников по КВВМУ , однополчан, приятелей и просто знакомых, которых немало набралось за семь лет службы в Балтийске. Узнавая дурные новости, Бушмин мрачно про себя размышлял: если и дальше будут пачками толковых спецов сокращать, кто останется на флоте? Черноморский флот уже добили до ручки, теперь, судя по всему, всерьез взялись за балтийцев.

Да и бытовая сторона службы его основательно «заколебала». Что из того, что у него есть собственная жилплощадь? Сорокаквартирный дом, «ударно» возведенный для нуждавшихся в жилье офицеров и прапорщиков Гвардейской Белостокской Краснознаменной орденов Суворова, Кутузова и Александра Невского бригады морской пехоты, уже третий год напрочь отказывается принимать госкомиссия. Потому как все сделано тяп ляп. Видать, командование за их счет не один особнячок построило. Вот и мыкаются прошедшие Чечню морпехи: в пятиэтажке нет газа, часты перебои с электричеством и водоснабжением, канализация не работает как надо…

Да, стены у него есть. Но по вполне понятным причинам он не может ни продать свою квартиру, ни, на худой конец, обменять. Какой дурак, спрашивается, захочет с ним меняться? Стоит лишь завести разговор о подобной перспективе, как люди тут же делают испуганное лицо: «Поселок Мечниково? Это под Балтийском? Боже упаси! Гиблое место…»

В его возрасте пора бы и о будущем задуматься, как никак через полтора года тридцатник стукнет. Не век же ему холостяковать? А у него, если взглянуть правде в лицо, на настоящий момент ни кола ни двора. Потому как квартира, которой его облагодетельствовало командование, отписана Бушминым самому Главкому. Правда, нотариус, к которому обратился морской пехотинец, напрочь отказался оформить дарственную. Не принято, видите ли. Нет, говорит, таких прецедентов. А вот вселять людей в недостроенную сырую конуру и называть это жильем считается вещью вполне обыденной и законной…

В прошлом году он разделил отпуск на две части: июльскую декаду провел в литовской Паланге, а остаток «забил» на осень, собираясь наведаться в Тулу, где проживают родные. И если бы задумка осуществилась, если бы он на время сменил обстановку и подзарядился позитивной энергией в отчем доме – глядишь, и в голове бы у него развиднелось. Но до отпуска он маленько не дотянул – сорвался.

Накопившиеся в душе усталость и раздражение вылились в сухие строчки рапорта. После вполне объяснимых внутренних переживаний и колебаний – одиннадцать лет, считая учебу в «системе», коту под хвост – отправил бумагу по инстанции. Настрой был боевой: ни за что, мол, своего решения не переменю и рапорт отзывать не буду. Он предполагал, что его будут бесконечно долго таскать по кабинетам вышестоящего начальства и слезно упрашивать остаться еще послужить маленько. Думать так у него были веские основания: в части он состоял на хорошем счету, имел правительственные награды, вот вот ждал присвоения майорского звания, к тому же практически уже был решен вопрос об откомандировании Бушмина на учебу в академию…

А начальство – р раз!.. – и подмахнуло его рапорт. Только комбриг эдак укоризненно взглянул на него: «И ты, Брут?» Но отговаривать не стал, знал – Бушмин слов на ветер не бросает.

Итак, карьера пошла под откос, будущее представлялось расплывчатым и зыбким, как осенний балтийский туман. Бушмин выправил документы, по традиции устроил «отвальную» для сослуживцев. Ключи от злополучной квартиры презентовал молодому «ваньке взводному», в шутку предупредив того, что она – собственность Главкома. После чего собрал свои скромные пожитки и перебрался в областной центр.

Уходил не на пустое место. Когда Бушмин наводил справки о перспективах трудоустройства, выяснилось, что «наши» работают как в частных, так и в государственных структурах: ОМОН, СОБР, ВОХР, отдел физической защиты налоговой полиции. Даже в подразделении антитеррора сыскался знакомый парень. Повсюду офицеры морской пехоты котируются достаточно высоко. К тому времени многие его бывшие сослуживцы успели освоиться в К., и никто из них на жизнь не жаловался.

Бушмина «по блату» сосватали в «Балтию» – крупнейшее частное охранное предприятие в регионе. Номинальный глава фирмы, моложавый подтянутый мужчина лет пятидесяти с небольшим, в сравнительно недалеком прошлом сотрудник ВКР в полковничьих чинах, встретил его приветливо: «Вот вы каков, Бушмин… Как же, наслышаны. Решили покинуть тонущий корабль? Шучу… Берем вас в штат, Андрей Михалыч. Такие люди нам нужны».

В тот же день он получил подъемные. Бушмину растолковали, что сумму, эквивалентную подъемным, он будет получать ежемесячно в течение первых четырех месяцев работы в фирме, после чего возможен пересмотр оклада в сторону его увеличения. Иными словами, Бушмину предстояло пройти некий испытательный срок.

Пользуясь собственными каналами, Бушмин оформил регистрацию в областном центре, а также снял на полгода однокомнатную квартиру сравнительно недалеко от центра, на Еловой аллее. Пока суд да дело, опытные инструктора «Балтии» перелицевали бывшего морпеха в «бодигарды». На это ушло немногим более двух недель, хотя с таким же результатом лекция могла уложиться в каких нибудь два часа. Попутно Бушмин улаживал различные формальности, включая разрешение на ношение оружия, а заодно и присматривался к своим работодателям.

Вводный инструктаж с ним проводил Карсаков, правая рука главы фирмы, который по должности курировал весь штат телохранителей. Вплоть до этого разговора Бушмин оставался как бы в слегка подвешенном состоянии. Но и за это время он уже успел прийти к выводу, что чрезмерное любопытство в этой фирме не поощряется, и потому не спешил высовываться с расспросами.

Выяснилось, что карьеру в охранных структурах Бушмину придется начинать с самых низов, в качестве рядового необученного. О том, чтобы приставить его к конкретному «телу» или поручить другое серьезное дело, пока не может быть и речи, до этого еще надо дорасти. А заодно ему рекомендовали как можно скорее избавиться от упрощенного взгляда на жизнь, особо свойственного уволившимся в запас офицерам.

Уже из первой беседы Бушмин понял, что руководство «Балтии» имеет на него какие то свои виды. Вряд ли начинающие сотрудники получают здесь оклад в полторы тысячи долларов. Спустя два месяца, когда Бушмин уже вполне освоился с новой для себя службой и его стали даже привлекать к обеспечению официальных мероприятий (если таковыми можно считать многочисленные тусовки с участием губернской знати), он получил тому косвенное подтверждение.

Довольно неожиданно его вызвал к себе Шубин, глава фирмы. Тот самый моложавый полковник из BKR собеседованием с которым и началось знакомство Бушмина с «Балтией». «Вы неплохо осваиваете новый для вас набор специальностей, – сказал Бушмину его новый шеф. – Не буду лукавить с вами, в „отбойщиках“ у нас недостатка нет. Вы нас интересуете в несколько ином качестве. Ваш опыт и профессиональные знания позволяют вам претендовать на более ответственные должности. Но всему, как известно, свой черед. Не исключено, что по завершении испытательного срока вам будет поручен серьезный участок. С перспективой существенного улучшения ваших материальных условий. Но прежде чем это произойдет, вам следует научиться трезво и реалистично воспринимать существующий порядок вещей…»

Бушмин так и не дождался, пока его начальство окончательно раскроет карты. Простой человеческий поступок, о котором он и сейчас не сожалеет, поставил на его многообещающей карьере жирный крест. Видать, ему так и не удалось избавиться от «упрощенного взгляда на жизнь», так же как и выработать в себе «трезвый и реалистичный взгляд на существующий порядок вещей». Иными словами, он предпочел остаться самим собой.

* * *

Тлеющая сигарета обожгла пальцы. Чертыхнувшись, Бушмин вернулся мыслями в реальность. На днях истекает срок договора найма квартиры. Хозяйка не прочь продлить его, но требует платы за полгода вперед. Съезжать ему не хотелось, на Еловой он уже прижился, да и такса вполне устраивала. Денег у него оставалось в обрез, только только хватит оплатить жилье за последующие полгода. Но надо ведь еще и как то существовать? А денежки тают, как снег по весне.

Еще тысяча долларов спрятана в «заначке», это его НЗ. Плюс машина – ее тоже в случае нужды можно превратить в наличность. Потому как неизвестно, долго ли продлится выпавшая на его долю полоса невезения.

М да… Хочешь не хочешь, но придется и следующую неделю левачить, если только ему и здесь не перекроют кислород.

– У тебя развилась мания преследования, – мрачно произнес Бушмин, заводя движок и выбираясь из темного двора.

Пятью минутами позже он припарковался на площади Маршала Василевского, неподалеку от сияющей вывески круглосуточно работающего ликероводочного магазина. Площадь была пустынной, лишь в предбаннике магазина маячил смутный силуэт. Но после того как в приоткрытую дверь вылетел тлеющий окурок, и это живое существо куда то испарилось.

Бушмин прикинул, что торчать здесь долго нет особого смысла. Придется заложить еще один круг по Литовскому валу до Московского и далее, через Центральную площадь, на Ленинский проспект. Можно попытаться подцепить клиента на Южном вокзале. Но будет лучше всего, если он прекратит заниматься глупостями и без промедления двинет на Еловую, досыпать остаток ночи в своей койке.

Прежде чем сняться с якоря, Бушмин приспустил стекло и набрал полные легкие насыщенного озоном и пропитанного летучим запахом клейких молодых листочков ночного воздуха. Стрелки часов, встроенных в приборную панель, показывали двадцать минут третьего.

Над древним городом продолжала неистовствовать майская гроза…

Глава 3

Человек, подобно сухому осеннему листу спланировавший с тротуара прямиком на проезжую часть и едва не угодивший под колеса бушминской «девятки», напоминал своим обликом черного монаха в сутане. Или куклуксклановца, ударно линчевавшего этой ночью пару тройку афроамериканцев и спешащего теперь к родному бунгало, чтобы вновь превратиться в законопослушного гражданина. А еще он здорово смахивал на путевого обходчика с какого нибудь глухого таежного перегона, неведомо какими судьбами занесенного в прибалтийский край.

Но кем бы ни был этот любитель ночных прогулок, следует признать, что облачение себе он выбрал как раз по погоде.

«Черный монах» сам открыл переднюю дверку и, не дожидаясь особого приглашения, как был в мокром плаще с надвинутым на самые брови капюшоном, тяжело опустился в кресло пассажира.

– Вообще то неплохо бы у хозяина «добро» испросить, – неприязненно произнес Бушмин. – А уж потом и в машину садиться…

Он собрался уж было выставить наглого «попутчика» из машины, но вовремя вспомнил о своих денежных затруднениях. Поколебавшись секунду другую, решил сменить гнев на милость.

– Куда путь держим?

– Вагнер! – хрипло выдохнул ночной пассажир. Из под капюшона вырвалось надсадное дыхание. Дышал он часто, с посвистом, как затравленный зверь, которого преследует целая свора собак.

– Что нибудь случилось? – встревоженно спросил Бушмин. Он крутанул головой по сторонам, может, за мужиком кто нибудь гонится. Да нет, вроде все спокойно, никого поблизости не видать. Сам Бушмин не боялся левачить по ночам, он не из разряда пугливых, но неприятности ему не нужны.

– Нет, – незнакомец наконец справился со своим дыханием. – Улица Ваг гнер…

– На Вагнера, значит, – Бушмин, как обычно в такие моменты, слегка замялся. – Это будет стоить полста рублей.

– Вагнер! Пожа луй с ста, – едва не по слогам произнес тот, шурша складками своего плаща. – Быстро…

– Быстро не получится, – мрачно произнес Бушмин, заводя движок и трогаясь с места. – Сами видите, чертова погода.

Проезжая часть улицы Литовский вал походила на бурлящий горный поток. Бушмин про себя чертыхнулся – он уж было собрался домой отправиться, а тут эта ночная птаха подвернулась. Чтобы хоть немного скрасить существование, сунул в магнитолу кассету с записями группы «Любэ».

В отличие от десантных амфибий вездеходов знававший лучшие времена «жигуленок» напрочь отказывался «ходить по воде, аки по суху». Опасаясь застрять посреди какой нибудь бездонной лужи, Бушмин вынужден был выписывать замысловатые кренделя по всей ширине проезжей части, а иногда даже заезжал колесами на тротуар. На траверсе Дома офицеров пришлось вытряхиваться из машины и какое то время морщить лоб над тем, как сподручнее форсировать образовавшуюся в этом месте водную преграду. Хорошо, хоть очередной заряд прошел и теперь вместо ливня с неба сеялся мелкий дождик.

Когда Бушмин свернул наконец с пологой Замковой горы на улицу Фрунзе, пролегающую параллельно северному рукаву Преголе, дела его заметно поправились. Навстречу стал попадаться редкий транспорт, двигавшийся с черепашьей скоростью. Там и сям по обе стороны улицы светились огнями рекламные надписи, вывески различных контор и витрины магазинов.

Дыхание пассажира временами напоминало надсадный хрип астматика. Может, и вправду астматик? Или страдает, к примеру, особым видом заболевания – аллергией на майские грозы.

Пока Бушмин старательно подражал участникам ралли «Кэмэл трофи», «попутчик» так и не произнес ни единого слова. По правде говоря, Бушмин и сам не испытывал особой тяги к общению, всецело поглощенный процессом вождения, поэтому ему лишь изредка удавалось бросать косые взгляды на притихшего пассажира. Тот, судя по всему, решил прикорнуть по дороге. Рослый оказался парень – как и владельцу машины, салон «девятки» ему был явно тесноват. Ноги пришлось убрать в нишу под панелью, голова свесилась набок и безвольно покачивалась в такт движению.

Никак с застолья возвращается? Кабаки уже закрылись, кроме двух «ночников», но те расположены в другой части города. На дому гулял? Тогда почему не позаботился вызвать тачку по телефону? Сейчас с этим делом никаких сложностей, все до единого таксомоторы радиофицированы, заказ по телефону принимается круглые сутки.

Нет, не похоже, чтобы он только что выбрался из за стола, – «выхлопа» от него нет.

Кстати, о запахах… Вместе с ночным клиентом в салоне появился какой то странный ароматец. Не сказать чтобы был он резким, скорее наоборот, но в нем ощущалось нечто неприятное для обоняния и вместе с тем неуловимо знакомое. Чем то нежилым от него пахнуло, вроде сырой земли и тлена.

Кем бы она ни была, эта странная личность, смахивающая на черного монаха, Бушмину до того нет абсолютно никакого дела. У него своих забот по горло.

«Служили два товарища, ага…» – задумчиво, с легким оттенком грусти пропел динамик автомагнитолы.

Бушмин тоже закручинился.

* * *

…Это ж надо было умудриться нажить себе такого вражину?! Казанцев Алексей Игоревич – в недавнем прошлом вице губернатор области и председатель КУГИ, а нынче известный всему городу денежный мешок, большой ценитель произведений искусства, «янтарный барон» и тэ дэ и тэ пэ… Вот какой важный человек заимел на него зуб.

И все из за сущего пустяка: Бушмин стал свидетелем не очень красивой сценки с участием банкира Казанцева и незнакомой молодой женщины. Женщина, надо отдать должное, настоящая красавица. Эпизод сей имел место во время фуршета, венчавшего успешно прошедшую городскую выставку изделий из янтаря. Данное мероприятие почтила присутствием вся губернская знать.

Бушмин скучал в вестибюле Дома художников, на втором этаже которого была развернута экспозиция, остальные «прикрепленные» либо перекуривали на воздухе возле машин, либо держались поближе к охраняемым персонам.

Эти двое спустились по лестнице: впереди молодая женщина, она была уже одета в плащ и держала в руке сумочку и зонт, а следом за ней Казанцев – сорокалетний лощеный мужчина в смокинге. Молодая особа явно чем то была расстроена и торопилась покинуть мероприятие, хотя именно это почему то не входило в планы преследовавшего ее дельца. Если перевести на человеческий язык речи банкира – тот был слегка навеселе и не стеснял себя в выражениях, – то его требования сводились к следующему: «Ты обязана остаться! Когда все закончится, поедешь со мной! Вопрос решен и обсуждению не подлежит».

Бушмин не имел ясного представления, кем приходится эта дама крутому банкиру, но она явно не собиралась потакать его прихотям. В ее взгляде сквозило плохо скрываемое презрение, но в то же время она была здорово напугана и представлялась слабым, беззащитным существом.

Подчиняясь какому то неосознанному рефлексу, Бушмин «случайно» преградил путь «янтарному барону», тем самым давая молодой женщине возможность беспрепятственно выскользнуть через дверь парадного на площадь Победы.

Вот, собственно, и все.

Из «Балтии» Бушмин вылетел как пробка из бутылки, стремительно и с треском. К тому времени у него уже зародились смутные подозрения относительно этой «хитрой» фирмы, и в голове исподволь зрело решение расстаться со своей новой службой. Тем более что какие то его личностные качества и черты характера не вполне устраивали работодателей, и прежнее доброе отношение руководства сменилось настороженностью и пристальным вниманием к каждому его слову и поступку.

Напоследок Карсаков по доброму присоветовал ему: «Андрей, будет лучше всего, если ты уедешь из города. Здесь у тебя нет никаких жизненных перспектив».

Не зря ходили слухи, что Казанцев на редкость злопамятен. Причем это качество в удивительной степени смешано в нем с респектабельным видом и демонстративным высокомерием. В речевом обороте банкира самое ходовое слово – быдло. Так он изволит именовать свою челядь и даже прихлебателей из среднего чиновного сословия, короче, любого, кто не входит в узкий круг истинных хозяев западного анклава России.

Бушмин был далек от мысли, что его судьбой озаботился лично Алексей Игоревич. Такое внимание к нему не по чину. Казанцев человек занятой, он вершит большие дела. Но и обид никому не прощает, благо под рукой целый штат спецов по обделыванию грязных делишек. Кто то из его «шестерок» и взял на себя задачу приструнить охранника, посмевшего спутать планы влиятельного дельца.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что уже месяц с лишком Бушмин не может подыскать себе подходящей работы. В областном центре насчитывается около двадцати банков, можно было бы устроиться в охрану, но путь ему везде заказан. В детективных агентствах города тоже ничего не светит. Другие варианты, вроде устройства в РУОП, вернее, в СОБР отпадали один за другим. И места вакантные имеются, и связи кое какие есть, но стоит лишь ему обратиться, как перед ним тут же зажигают красный свет.

Вспомнив выкатившиеся из орбит глаза Казанцева, мгновением позже буквально налившиеся кровью от бешенства, Бушмин остро пожалел, что не дал тогда банкиру в рожу. Другого такого случая уже не представится – не подпустят. Хотя и тогда следовавшие по пятам за Казанцевым «шкафы» уже готовы были в клочья порвать Бушмина, и лишь благодаря другим сотрудникам фирмы, среди которых был и Карсаков, удалось избежать серьезной разборки…

«Девятка», проследовав по Шевченко, вымахнула на Центральную площадь: справа наехало здание гостиницы «Калининград», напоминавшее коробку из под обуви, слева, на набережной Преголе, громоздился серый уродливый долгострой – с давних времен именуемый «Домом Советов» – несмываемое позорное пятно в биографии нескольких поколений городских властей.

«Вот пуля пролетела, и ага…» – тревожно сообщил динамик голосом Олега Янковского.

А пассажиру все нипочем, дрыхнет себе – горя не знает. Пора играть побудку, уже почти добрались до места.

– Любезнейший, пора просыпаться!

Поскольку пассажир никак не прореагировал на прозвучавшее предложение, Бушмин слегка толкнул его локтем в бок.

– Вам по какому адресу?

Слегка притормозив, Бушмин пропустил на эстакадный мост «Икарус», затем, включив поворот, приготовился сворачивать на Вагнера. Держа руль левой рукой, правой он довольно бесцеремонно тряхнул «попутчика» за плечо.

– Подъем, приятель! Показывай, куда дальше то ехать…

«Вот пуля пролетела, и товарищ мой упал…» Миновав платную автостоянку, «девятка» вползла в узкое горлышко улицы Вагнера. Реакция «приятеля» на призывы извозчика оказалась весьма странной: в горле у него заклокотало забулькало, затем он пробормотал нечто маловразумительное, выгнулся всем телом… и затих.

Глава 4

В грозовую ночь с 30 апреля на 1 мая улицы и площади города К. казались вымершими, будто многочисленные обитатели человеческого муравейника все разом впали в странное оцепенение. Именно казались, ибо в действительности воцарившиеся здесь на короткое время мир и покой были иллюзорны. Древний город, за последние десятилетия успевший сменить не только название, но и до неузнаваемости переменить свой внешний облик, даже в ночную глухую пору не смыкает своих старческих век.

Темно вишневая «Ауди», нервически подмигивая габаритными огнями, свернула с широкого Советского проспекта в неприметный сонный переулок. Водитель притормозил у невысокой фигурной ограды, подставляясь под недремлющее око телекамеры. Охранник на пульте не заставил себя долго ждать: створки ворот бесшумно поползли в стороны, а спустя короткое время точно так же мягко и бесшумно отворилась массивная входная дверь.

Людвиг Риттер, наведавшийся в германское торгпредство в столь неурочный час, занимал скромный пост консультанта многопрофильной компании со смешанным капиталом «Балтинвест», чья штаб квартира размещалась в северной части Ленинского проспекта. Филиал компании находится где то в пригороде Гамбурга, так что по роду службы Риттеру доводится часто бывать в фатерланде. А заодно местная «крыша» позволяет ему решать свои основные задачи: Риттер – сотрудник Оперативного управления службы безопасности, за плечами у него семилетний опыт работы в отделе спецопераций.

Сотрудники охраны торгпредства, в соответствии с полученными инструкциями, обязаны пропускать этого человека на территорию в любое время дня и ночи, не задавая при этом лишних вопросов.

– Предупредите господина советника! – бросил на ходу Риттер «привратнику».

Не задерживаясь в гулком полумраке вестибюля, он одним махом взлетел на третий этаж, где были оборудованы жилые помещения гостиничного типа. Всего здесь было восемь однотипных номеров класса люкс, а также сдвоенные апартаменты, выделенные в распоряжение доктора Велпа. Четыре номера зарезервировало за собой федеральное правительство, точнее сказать, они находятся на балансе федеральной разведслужбы. Остальные люксы обычно занимают бизнесмены из ФРГ, преимущественно из числа тех осторожных людей, кто не склонен доверяться местному гостиничному сервису либо опасается козней вездесущей русской мафии.

Справедливости ради надо сказать, что интерьер торгпредства явно проигрывал в сравнении с отделанными с неуемной роскошью деловыми офисами местных дельцов и кабинетами высших чинов областной администрации. Прижимистые казначеи из Пуллаха экономят каждый пфенниг, все здесь сориентировано на средний европейский стандарт, не более того.

– Вы основательно выбились из графика, Людвиг. Старик уже вас заждался.

Пропустив визитера в апартаменты, помощник Велпа обеспокоенно выглянул в пустынный коридор.

– А где Рудольф? У вас что то не сложилось?

Риттер повесил вымокший на плечах плащ в зеркальный шкаф купе. Реплику Ланге он оставил без комментариев. Если Старик сочтет нужным, он сам посвятит своего многолетнего помощника в курс происходящего.

На короткое мгновение Риттер застыл перед зеркалом, оценивая свой внешний вид. Он был одет в скромный деловой костюм темно серого цвета, ладно облегающий атлетичную фигуру. Пригладил ладонями коротко стриженные пшеничные волосы – пока выбирался из машины, успел окунуться в ливень. Поправив узел галстука, круто развернулся на каблуках и мимо распахнувшего перед ним дверь Ланге прошел в кабинет.

– Господин советник?

Просторный кабинет Конрада Велпа был обставлен довольно старомодно, в традициях шестидесятых семидесятых годов, без раздражающих постмодернистских выкрутасов. Риттер на мгновение застыл в нерешительности: помещение погружено в полусумрак, массивное резное кресло с высокой спинкой, придвинутое вплотную к письменному столу, освещенному приглушенным светом антикварной бронзовой лампы, было пусто.

– Я здесь, Людвиг.

Велп стоял у плотно зашторенного тяжелыми сборчатыми портьерами высокого стрельчатого окна, на зыбкой границе света и тьмы. Риттер отметил про себя, что этот незаурядный человек, кажется, никогда и ни при каких условиях не нарушает своей главной заповеди: всегда держаться в тени.

– У меня тревожные новости, господин советник.

Хозяин апартаментов остановился напротив него. Лицо Велпа хранило обычное бесстрастное выражение, его глаза твердо смотрели на визитера. Они были примерно одинакового роста. И хотя он наверняка вслед за своим помощником Ланге отметил про себя, что Риттер заявился в торгпредство один, вспыхнувшей в его душе тревоги он не выдал ни жестом, ни словом.

Такие люди, как Конрад Велп и его старший отпрыск Рудольф, кстати, одногодок Риттера, его близкий приятель и коллега по ремеслу, во все времена и эпохи составляли золотой фонд германской нации – чистокровную элиту. Именно из таких первоклассных человеческих экземпляров и формировался некогда личный состав приближенных фюрера нацистской Германии Адольфа Гитлера. Они идеально подходили под известные нынче всему миру стандарты: оба ростом под два метра, голубоглазые, светловолосые, отменного телосложения – словом, белокурые бестии.

Велпу не было еще и шестидесяти лет. Прозвище Старик перешло к нему как бы по наследству от отца, Альфреда Велпа, человека легендарной судьбы, в годы войны группенфюрера СС с ученой степенью доктора искусствоведения, Посвященного.

Велп старший достойно прожил свой долгий, насыщенный разнообразными событиями век. Умер он в преклонном возрасте в 1987 году. Старик лишь немногим не дотянул до радостного для всех немцев события – падения Берлинской стены. В нынешние суетные времена немного отыщется личностей подобного калибра и с такими огромными заслугами перед фатерландом. Упокоился он с миром, дело всей его жизни было передано в надежные руки.

От Альфреда Велпа к его сыну, сумевшему еще в молодые годы проявить высокие личные качества и блестящие способности, перешло и другое прозвище, известное лишь узкому кругу «посвященных», – Доррст. А полный титул доктора Велпа звучит следующим образом: хранитель тайны объекта «ДОРРСТ».

После секундной заминки, справившись с волнением, Риттер принялся докладывать:

– Господин советник, возникла нештатная ситуация. Группа «Доррст», возвращаясь с задания, угодила в завал. К настоящему моменту на поверхность поднялись двое…

Риттер слегка замялся.

– Остальным пока не удалось выбраться из коммуникаций.

В наш век совершенных технологий он мог бы передать тревожное известие по телефону при помощи рации, благо соответствующей аппаратуры у них здесь в избытке. Но даже самые совершенные каналы связи, включая спутниковые и компьютерные, оборудованные всевозможными степенями защиты, не способны дать стопроцентной гарантии надежности и не могут в полной мере обезопасить от несанкционированного съема сверхсекретной информации. Русская ночь имеет длинные уши – так Конрад Велп поучал его и Руди. Всякие переговоры по электронным сетям на темы, имеющие хоть какое то отношение к сверхсекретному проекту под кодовым наименованием «ДОРРСТ», были строжайше запрещены. В городе найдется лишь несколько оборудованных помещений, где позволяется обмениваться подобной информацией. Вот почему Риттер, вместо того чтобы запустить экстренное сообщение по защищенной от прослушивания линии, вынужден был лично явиться в здание торгпредства.

На породистом, с орлиным носом лице Велпа не дрогнул ни один мускул. Риттер в очередной раз подивился феноменальной выдержке Старика: спецгруппу «Доррст», отправившуюся на выполнение ответственного задания в составе пяти человек, возглавляет старший сын доктора Велпа – Рудольф.

Изложив известные ему на данный момент сведения о характере и возможных последствиях ЧП, он напоследок решительно заявил:

– Господин советник, спасательная команда наготове. Я планирую отправиться вместе с ними.

Риттер застыл в ожидании, готовый подчиниться любому приказу, хотя понимал, что эта ночь может стать для него последней.

Велп, заложив руки за спину, стал бесшумно прохаживаться из угла в угол. Ему не раз доводилось рисковать собственной жизнью, бывал он и в схожих переделках, когда зачастую уже и не чаял остаться в живых. Мысль о раскручивании спасательных мероприятий он отбросил с ходу, хотя на кону, возможно, стояла жизнь его сына. Даже такие сверхподготовленные люди, как Риттер и Руди, каждый раз, отправляясь с инспекцией на объект, подвергают свои жизни смертельной опасности.

К тому же доктор Велп свято верил, что его сын способен преодолеть любые трудности и обмануть саму «костлявую», как это не раз удавалось сделать его многочисленным славным предкам.

– Небывалая для этих краев гроза, – неожиданно произнес Велп, не прерывая своего занятия. Риттер по армейски четко повернулся кругом, вновь оказавшись лицом перед хозяином апартаментов. – Людвиг, спасательной операции не будет.

– Но…

– Я ценю ваше личное мужество и вижу вашу готовность к самопожертвованию. Но спасательная операция в таких условиях заранее обречена на неудачу.

После небольшой паузы он поинтересовался:

– В каком именно месте вышли ваши сотрудники?

– Как и планировалось первоначально, в районе известного вам объекта, расположенного на улице Вагнера. Произошло это, – Риттер сверился с наручными часами, – сорок пять минут назад. О причинах задержки я вам уже сообщал. Им также пришлось выходить кружным путем, но, к счастью, все закончилось благополучно.

Велп, в свою очередь, также посмотрел на часы: уже половина третьего. Группа «Доррст» отправилась на объект в 21.00. Небольшой запас по времени у Руди имелся.

– Избранный нами маршрут всегда казался мне наиболее безопасным, – негромко, как бы адресуясь самому себе, сказал Велп. Он не искал оправданий, скорее констатировал очевидный факт. – К сожалению, мы не застрахованы от подобного рода происшествий. Система коммуникаций и подходы к объекту в последние годы обветшали, но уже в ближайшем будущем, я уверен, положение изменится к лучшему.

– Два года назад, в ходе последней по времени экспедиции, мы не сталкивались с подобными сложностями. Но вы правы, нечто подобное могло произойти в любой момент, – согласился Риттер. – Трудно заранее определить, какому из существующих маршрутов следует отдать предпочтение.

«Лишь бы только Руди удалось выбраться из западни, – думал про себя Велп, бесшумно вышагивая из угла в угол. – Со всеми прочими проблемами мальчик способен справиться самостоятельно».

– У Рудольфа хорошие шансы, – Риттер словно заглянул в его мысли. – Мне доложили, что на подходе к злополучному участку группа перестроилась, старший двигался замыкающим. К тому же у Рудольфа имеется при себе «шпаргалка», она поможет ему заново сориентироваться. Я абсолютно уверен, что вслед за этими двоими пробьются и остальные.

Советник бросил на него проницательный взгляд.

– Людвиг, как ведут себя этой ночью русские?

Риттеру было известно, что в здании торгпредства, так же как и в некоторых других опорных объектах в самом городе и пригородах, техническое управление БНД оборудовало центры электронного прослушивания. Среди прочих каналов контролировался и диапазон ультракоротких волн, выделенный для нужд различных служб и подразделений милиции и госбезопасности. Так что Велп наверняка располагает на этот счет исчерпывающей информацией.

– На момент моего прибытия к вам ничего примечательного в городе не произошло.

Велп на какое то время ушел в себя. Наверняка он сейчас поставил себя на место старшего спецгруппы «Доррст» и мысленно перебирает варианты. В результате форс мажорных обстоятельств команда оказалась разорванной на две части, причем не исключены человеческие жертвы. Тромб закупорил удобный проход, теперь Рудольфу придется поломать голову над тем, как им выбраться из сложного положения.

Конрад Велп не нуждался в шпаргалках: карта города со всеми его лабиринтами коммуникаций хранилась у него в голове.

– У Руди и его коллег будет на выбор два варианта: первый, относительно несложный, с выходом в северной части Литовского вала, и второй, практически непроходимый, маршрут может вывести его в район ручья Мюлен, южнее нынешнего Чистого пруда…

Закончить мысль ему помешала резкая телефонная трель. Сняв трубку аппарата внутренней связи, Велп внимательно, не обронив ни слова, выслушал экстренное сообщение. Когда он вернул трубку на место, его лицо заметно просветлело.

– Только что удалось перехватить сообщение на милицейских волнах. Несколько минут назад было совершено «вооруженное нападение» на автомобильную площадку у Росгартенских ворот…

– Это в северной части улицы Литовский вал, – быстро произнес Риттер. – Извините, господин советник.

– Сообщается, что убит один из охранников. Его уцелевший коллега передал в дежурную часть, что «преступникам» после внезапного нападения удалось скрыться. Русские послали к месту событий две патрульные машины.

Риттеру едва удалось согнать с лица довольную ухмылку – его приятелю удалось таки вырваться из ловушки. Лицо советника также заметно смягчилось.

– Надеюсь, это Руди подал нам весточку, – сказал он. – Я распоряжусь, чтобы вам разрешили воспользоваться нашими богатыми ресурсами…

Он положил на плечо Риттеру свою тяжелую руку.

– Я на тебя надеюсь, Людвиг. Будь осмотрителен, наши враги не дремлют.

Риттер почтительно склонил голову:

– Я оправдаю ваше доверие, господин советник. Акция будет короткой и внезапной, как удар молнии…

Глава 5

Не может быть, сказал себе потрясенный Бушмин, ибо то, что происходило в данный момент вокруг него, не вмещалось ни в какие рамки. Это просто галлюцинация, в том чистом виде, как описывают данное явление в умных книгах: обман чувств, ложное восприятие, возникающее без соответствующего внешнего раздражения. Судя по всему, у Бушмина была зрительная галлюцинация – ему примерещился покойник.

– Ну и какого черта? – нетвердо произнес он, чтобы хоть немного прийти в себя. – Тебе трудно было тормознуть другую тачку?

То, что с ним происходило, смахивало на дурацкий розыгрыш. А еще больше напоминало кошмарный сон. Сейчас он ущипнет себя – и химера бесследно рассосется…

«Черный монах» и не подумал дематериализоваться. Как и прежде, он безмолвно восседал в кресле пассажира, свесив голову с нахлобученным капюшоном на грудь. И если догадка Бушмина верна, то несколькими мгновениями раньше душа этого человека уже рассталась с бренным телом.

Бушмин медленно процедил вслух сквозь стиснутые зубы:

– У меня, между прочим, и без тебя головной боли хватает.

«Черный монах» смиренно промолчал. Звуки собственного голоса нисколько не ободрили Бушмина: волосы на голове зашевелились словно змеи, сердце, пропустив несколько ударов, принялось бешено наверстывать упущенное.

Задним умом до него наконец дошло: странный запашок, просочившийся в салон вместе с любителем ночных приключений, – не что иное, как запах крови. Как говаривал известный сыщик: «Это же элементарно, Ватсон!»

* * *

Немного придя в себя после перенесенного потрясения и удостоверившись, что поблизости нет любопытных, Бушмин решился включить в салоне свет. Следовало разобраться, что за птаха этот «черный монах» и с какой это стати он вдруг решил так внезапно преставиться. Хотя, по правде говоря, возиться со свежеиспеченным покойником жуть как не хотелось…

Спустя мгновение Бушмин выбрался из «девятки», грохнув в сердцах ни в чем не повинной дверцей. Везет же ему на приключения! Да и «клиент» тоже хорош: какого черта он в таком виде шастает по городу?! Нет, ну просто с ума можно сойти…

Нужно попытаться мыслить рационально, другого выхода нет. То, что его клиент по дороге дал дуба, или, если угодно, околел, факт, конечно, пренеприятный. Нуда ладно, чего только в жизни не бывает. Все люди смертны, от подобных неприятностей никто не застрахован. А неприятности могут быть самые разные, у жизни их заготовлена масса. Опять же – от судьбы не уйдешь. Кирпич, к примеру, может по головушке шандарахнуть, или пламенный мотор в груди заглохнет некстати. Значит, такая человеку выдалась планида – помереть в самом что ни на есть расцвете сил. И не где нибудь в подходящем для таких скорбных моментов месте, а в салоне бушминского «жигуленка». Такая вот на первый взгляд незамысловатая история.

Бред. Полный бред. Не складывается картинка, хоть убей…

Выбор у Бушмина оказался небогатый. В этой ситуации он мог поступить как законопослушный гражданин: вызвать милицию либо самому притаранить «черного монаха» в ближайшее отделение. Так, что еще?.. Рядышком, на Больничной, Бассейновая больница портовиков имени Чудновского – это еще один возможный вариант. Хотя хрен редьки не слаще: медики уже ничем не смогут подсобить бедняге, зато милицию вызовут непременно. Что так, что эдак, все едино придется окунуться в бездонный океан хлопот и проблем. И еще неизвестно, чем для него обернется вся эта канитель, особенно если учесть такой немаловажный для Бушмина факт, как наличие у него могущественных недоброжелателей.

Надеяться в подобных случаях на объективность органов как то не приходится: очень даже споро зачислят в разряд главных подозреваемых и определят на бессрочное сидение в следственный изолятор. Короче говоря, прояви он сейчас законопослушание – иными словами, поступи как форменный кретин, – последствия такого шага нетрудно себе представить. Последствия будут самые паскудные. Если даже ему не навесят соответствующий срок, то нервы потреплют изрядно.

Поэтому нечего удивляться тому, что у Бушмина зародилось жгучее желание как можно скорее избавиться от незадачливого пассажира. На его месте так поступил бы каждый здравомыслящий человек, доведись ему вляпаться в нечто подобное. Кто мог видеть, как Бушмин подобрал чудака в балахоне на Литовском валу? Скорее всего – никто. А если даже кто и видел, то вряд ли заподозрил что то неладное. Потому что в момент посадки «черный монах» был скорее жив, чем мертв, во всяком случае, он назвал адрес, по которому его следовало отвезти. Вернее, он назвал лишь улицу, точного адреса Бушмин не знал. И это обстоятельство его вполне устраивало.

Дело осталось за малым: выгрузить покойника из салона – лучше всего произвести эту операцию в темном дворе одного из близлежащих домов. После чего следует незамедлительно ретироваться. Из под жмурика, правда, порядком натекло – само собой, дождевая вода не в счет. Придется еще какое то время заниматься неприятным делом: чистить драить салон, чтоб не осталось ни единого подозрительного пятнышка. Задачка хоть и непростая, но вполне разрешимая. Тем более что в прежние безоблачные времена, когда у Бушмина не было особых проблем с наличностью, он снял в аренду на год металлический гараж в пяти минутах ходьбы от дома. Иными словами, есть укромное место, где он может спокойно почистить свою железную лошадку.

Вероятнее всего, именно в таком русле надлежало ему действовать – высадить «жмура», и дело с концом. И он непременно прислушался бы к голосу разума, если бы только не одно «но».

Незнакомец, которого он подобрал на свою голову каких то четверть часа назад, судя по его внешнему облику, прежде никаких проблем со здоровьем не испытывал. И кончина его наступила отнюдь не в результате сердечного приступа или внезапного кровоизлияния в мозг, а по причинам совершенно иного плана. Свидетельством тому служит небольшая круглая дырочка в прорезиненной ткани дождевика, чуть пониже левой лопатки.

Но это, пожалуй, не самое главное. Кто, когда и за какие прегрешения продырявил сутану «черного монаха», а заодно и его самого – Бушмину знать нет надобности. Он даже b не задумывался особо на сей счет, у него свои заморочки. Важно то, что Бушмин весьма некстати нарушил собственную заповедь: проявлять поменьше любопытства в отношении окружающих его людей. Любопытной Варваре, как известно, кое что оторвали. Поэтому Бушмин был зол на себя даже больше, чем мог допустить в своем нынешнем незавидном положении.

За каким чертом ему понадобилось рыться в вещичках «куклуксклановца»? Что он надеялся найти под этим балахоном? Коробок спичек и емкость с легковоспламеняющейся жидкостью?

По правде говоря, Бушмин надеялся обнаружить в карманах хоть какие то документы, по которым он смог бы установить личность незнакомца. Фиг его знает, зачем ему это все понадобилось, наверное, слегка был не в себе. По видимому, в тот момент в его мозгу не те цепи перемкнулись, какого либо внятного объяснения его поступку не отыскать.

Дурацкая, в общем то, идея привела к сверхнеожиданному результату. Документов у того при себе, разумеется, не оказалось. Зато обнаружилось нечто другое, гораздо более серьезное, чем он мог даже представить. Незнакомец, смахивающий своим обликом на черного монаха в сутане, был увешан стреляющим, колющим, рубящим и взрывающим на расстоянии оружием, перевит хитроумной сбруей и предельно упакован разнообразным снаряжением, как богато украшенная елка в канун Нового года.

Бушмин похлопал себя по карманам легкой куртки, затем проверил карманы брюк. Закон подлости, как выяснилось, действовал и в мелочах. В том смысле, что у него внезапно закончились сигареты. Бушмин вспомнил, что последнюю сигарету из пачки он выкурил еще во время бесплодной стоянки на площади Маршала Василевского. Сбегать в круглосуточный «шоп» за сигаретами он тогда поленился. Подумал, зачем суетиться? Пора сворачивать «бизнес» и ехать баиньки. В квартире на Еловой у него в заначке целый блок сигарет. Вот и съездил…

Вот так невезуха… От острого желания запалить сигаретку полный рот слюны набрался. Дурак, зря не смотался в «водочный», теперь мучайся из за собственной лени. Ну да ладно, с куревом можно обождать, сейчас главное – определиться с покойником.

* * *

Непрерывно чертыхаясь про себя, Бушмин пару раз обошел вокруг стоявшей у обочины «девятки», после чего все таки уговорил себя сесть за руль. Хочешь не хочешь, но его тачке суждено какое то время поработать в качестве «труповозки». Не может же он, в самом деле, оставить упакованного оружием и спецснаряжением «клиента» прямо на уличном тротуаре. Такой поступок чреват самыми неприятными последствиями, мало ли кто может наткнуться на этого субчика. И хотя жизнь не раз ударяла Бушмина по темечку, он все же не успел растерять своих лучших человеческих качеств. По крайней мере, не все из них.

Он бросил в сторону пассажира косой взгляд, в душе даже чуток позавидовав его невозмутимости. У этого, по крайней мере, сейчас нет никаких проблем.

Бушмин завел движок, вырулил на середину проезжей части и покатил в глубь района, ныряя колесами в заполненные дождевой водой рытвины и колдобины. Глаза его рыскали по сторонам в поисках телефонного автомата. Он мог, конечно, выбрать диаметрально противоположный курс, вырулить на Ленинский проспект или прямиком на Центральную площадь, где ему не составило бы труда воспользоваться одним из расставленных там и сям таксофонов. Но слишком велика угроза нарваться на дотошных гаишников либо попасть на глаза патрулирующим ночной город нарядам милиции. Если нечто подобное произойдет, ему очень непросто будет объяснить стражам порядка, каким образом у него в салоне оказался покойник вкупе с его богатым арсеналом.

Бушмин сразу же свернул с Вагнера в переулок – не больно то ему хотелось светиться в том районе, куда направлялся этот загадочный тип. Кто знает, может, у него здесь дружки имеются? Знакомиться с ними у Бушмина не было никакого желания. Он уже успел повидать в своей жизни подобных особей, лучше держаться от таких как можно дальше.

Через сквозной проезд он выбрался на Сибирскую. Заметив в сотне метров от себя прямо по курсу ближний свет фар, чуть притормозил, собираясь свернуть во двор, от греха подальше, но встречный транспорт свернул еще раньше на пульсирующем желтыми бликами светофора перекрестке.

Как на грех, у первого же обнаруженного им таксофона была напрочь оторвана трубка. Если бы сей акт вандализма происходил на глазах Бушмина, то он, учитывая его нынешнее дурное настроение, мог бы крепко поколотить любителей подобных развлечений.

Как бы то ни было, пришлось тащиться в другое место. Бушмин уже не раз пожалел, что перед тем, как дать ему под зад, у него отобрали мобильник, «Макаров» и прочие причиндалы, положенные по роду занятий бодигарду. Сотовый телефон нынче бы пригодился ему, да и ствол под мышкой слегка прибавил бы уверенности в собственных силах.

Бушмин, собственно говоря, собирался сделать очень простую вещь: найти исправный аппарат, набрать номер дежурной части, сделать соответствующее заявление, выступая в роли анонима, а затем, находясь на некотором расстоянии от места событий, лично убедиться в том, что доблестная милиция прибрала с улицы «навороченного» покойника. На том Бушмин будет считать свою миссию выполненной.

В его памяти, еще со времен работы в фирме «Балтия», сохранились десятки телефонных номеров. Еще сравнительно недавно он мог воспользоваться любым из них и тут же получил бы соответствующую поддержку, гласную или негласную, не суть важно. Но даже тогда он сто раз бы взвесил, прежде чем обращаться за помощью, а сейчас и подавно этого делать не станет. Будет лучше всего, если он выкарабкается из дурацкой истории собственными усилиями.

Можно, конечно, представить себе, сколько головной боли доставит органам «сигнальчик» Бушмина. Но это их головная боль. Бушмин и так рискует многим, хотя всего навсего ищет разумное решение проблемы. Возможно, он поступает сейчас не как разумный человек, а совсем наоборот. В душе он может даже называть себя кретином. Пусть. Для успокоения той же самой души он должен определить прилипшего как банный лист «пассажира» в надежные руки сотрудников правопорядка. По другому у него не выходит.

Швырнув бесполезную трубку на рычаг, Бушмин выбрался из стеклянного параллелепипеда кабинки; таксофон, обнаруженный им на Барнаульской, не работал. Бушмин решил про себя, что уличных вандалов, уродующих муниципальную собственность, следует расстреливать без суда и следствия. Казнь должна быть публичной.

Ночной кошмар продолжался. Порывистый ветер швырял в него пригоршни дождевых капель. Если бы у Бушмина был при себе пистолет, он предпочел бы сейчас застрелиться… Судорожно вздохнув, Бушмин забрался в салон «девятки». В компании с «черным монахом» ему было чертовски неуютно, но избавиться от него пока не получалось.

На противоположной стороне улицы, чуть наискосок от него, находился круглосуточный киоск. Бушмин как раз возле него разворачивался и даже заметил прикипевшее к стеклу бледное пятно – видно, продавец, он или она, услышал звуки мотора. В следующий раз нужно быть более осмотрительным, светиться ему сейчас не с руки. А еще лучше, если следующего раза не будет.

С третьей попытки Бушмину наконец повезло. Говорят же, что бог троицу любит. Все сложилось: и таксофон исправный попался, и местечко вполне подходящее – сбагрить отошедшего «рембо» не составит особого труда…

Глава 6

Велп с нарастающим беспокойством поглядывал на часы: он надеялся, что от Риттера вскоре придет благая весть. Тяжелый груз ответственности ощутимо давил на его плечи, но за все эти годы он уже свыкся с непосильной для простого смертного ношей.

Хозяин апартаментов раздернул тяжелые занавеси. Из окна его временного пристанища открывался вид на каменные коробки четырех пятиэтажных зданий, скученных по обе стороны пересекающихся под острым углом улиц Кирова и Алябьева, последняя прежде носила название Беекштрассе. Для Конрада Велпа этот уголок города был дорог уже тем, что именно здесь, буквально в полусотне метров от ограды германского торгпредства, ранее находился дом, расположенный по адресу Беекштрассе, 1, в котором вплоть до середины октября 1945 года вместе с женой проживал сам Альфред Роде . Этот великий человек наряду с Велпом старшим (отец, кстати, в те годы носил другую фамилию, это еще одна строжайшая тайна) стоял у самых истоков сверхсекретного проекта «ДОРРСТ». С именем Роде связано множество загадок и головоломок, над разрешением которых будут биться целые поколения исследователей.

В густой пелене проливного дождя смутно угадывались размытые силуэты городских кварталов. Небывалая по своей мощи гроза словно бы разорвала некую связь времен, смешав воедино прошлое и настоящее, возродив из небытия город призрак…

В редкие свободные минуты Конрад Велп любил созерцать ночные виды. Порой случалось настоящее чудо, как в нынешнюю грозовую ночь, и тогда сквозь уродливый облик современного российского города, со всеми его неизбывными атрибутами, вроде аляповатых ларьков и киосков, непродуманной планировкой, обшарпанными фасадами ветхих «хрущоб», усеянным колдобинами и покрытым глубокими трещинами асфальтом замусоренных улиц, скудно освещенными затхлыми дворами; со всей его варварской застройкой, едва не поглотившей в своей беспросветной серости и убогости уцелевшие памятники готической архитектуры и монументального прусского градостроительства, – сквозь всю эту мерзость и запустение на какие то мгновения проглядывал прекрасный, одухотворенный лик древнего Кенигсберга. Того самого города, который, как полагают многие даже в самой Германии, исчез бесследно и на вечные времена.

В эти минуты раскаты грома напоминали Велпу слитные залпы тысяч осадных орудий. Огненное светило чертило по аспидному небу свои грозные письмена, временами смахивающие на готический шрифт, но в еще большей степени напоминающие древние руны. Края низкой облачности, пульсирующие частыми всполохами зарниц, лихорадочно меняли свои краски и оттенки – от насыщенного пурпурного до мертвенно зеленоватого.

Человеку, безмолвно застывшему у высокого стрельчатого окна третьего этажа торгпредства ФРГ, временами чудилось, что в эти тревожные часы весь город охвачен заревом пожарищ. Созерцаемое Конрадом Велпом фантастическое зрелище пробудило в нем сложную цепь образов и ассоциаций.

* * *

Конрад Велп появился на свет в родильном отделении госпиталя королевы Луизы. Случилось это 10 января 1940 года. На дворе стояла самая суровая зима нашего столетия: Балтика на всем ее пространстве от Куриш Нерунг, нынешней Куршской косы, и до самых датских проливов была закована сплошным ледяным панцирем, и Замковые пруды промерзли до самого дна. Население Восточной Пруссии, без учета жителей Мемельского края, насчитывало тогда без малого два с половиной миллиона человек. В Кенигсберге проживало около трехсот пятидесяти тысяч подданных германского рейха. Большинство из них смотрели в будущее с неприкрытым оптимизмом: только что была повержена чванливая Польша, будущее сулило череду победоносных войн и походов. Немецкая нация испытывала небывалый подъем духа…

Никто в те дни даже не предполагал, какая ужасная участь ждет их Кенигсберг. Город, основанный в 1255 году магистром Тевтонского ордена Пеппо Остерном фон Вертгайнтом и чешским королем Пржемыслом Вторым Отакаром, на протяжении почти семисот лет являвшийся резиденцией гроссмейстеров и магистров ордена, курфюрстов и прусских королей, средоточие высокого германского духа, крупнейший центр науки и искусства, первоклассная кузница военных кадров, – уже в самом скором времени фактически будет стерт с лица земли…

* * *

Велп плотно зашторил окно, чтобы не осталось ни малейшего просвета. Сейчас не время ностальгировать по прошлому. Ситуация сложилась так, что люди, вернее, деловые круги, вкладывающие сотни миллионов дойчмарок в финансирование масштабного проекта «ДОРРСТ», достаточно жестко потребовали убедительных документированных доказательств необходимости столь значительных затрат. Скрепя сердце Велп и его коллеги вынуждены были согласиться с их требованиями. Иными словами, «посвященным» нынче предстоит слегка приоткрыть завесу полувековой тайны перед другими людьми, в сотрудничестве с которыми они кровно заинтересованы сами.

Круг этих персон чрезвычайно узок и на деле представляет собой закрытый клуб влиятельнейших финансистов и политиков страны, преимущественно правой ориентации. Именно они – а не пресловутые демократические институты вкупе с общественным мнением – определяют основные приоритеты нации на десятилетия вперед, и именно от них в первую голову зависит решение глобальных задач. Например, вернет ли Германия «отторгнутые территории», и если да, то когда следует ожидать этого события, какова будет последовательность этапов и в какой форме наиболее целесообразно решать столь непростую и масштабную задачу.

Велп в данном случае отнюдь не был просителем. Он один из влиятельнейших функционеров «закрытого клуба», работающего на будущее Германии, хотя и выступает как теневая фигура. И пусть никого не смущают скромные посты, занимаемые им в неправительственных организациях, – именно доктор Велп в последние годы и являлся распорядителем так называемого «наследия Третьего рейха», по крайней мере значительной его части. Здесь и золотовалютные запасы, аккумулировавшиеся некогда «посвященными» на секретных банковских счетах «нейтральных» государств, впоследствии удачно вложенные в экономику Германии и некоторых других стран; и тщательно отобранные архивные документы, способные пролить свет на самые зловещие тайны столетия и выставить в крайне неприглядном виде многие известнейшие в мире финансовые и политические кланы; колоссальные художественные ценности, значительная часть которых до сих пор сокрыта в надежных тайниках, и многое многое другое.

Проект «ДОРРСТ», первым этапом воплощения которого является установление эффективного контроля над экономикой Янтарного края, финансируется из закрытых внебюджетных источников. Государство, связанное международными обязательствами, не выделило – по крайней мере, официально – на претворение данного проекта в жизнь ни единого пфеннига и всегда будет отрицать сам факт причастности официальных властей к подобным затеям. И вместе с тем Велп, как главный координатор проекта, всегда может рассчитывать на негласную, но достаточно действенную помощь государственных чиновников и – в первую очередь – руководства секретных служб.

Но деньги, как известно, любят счет. Эпоха нынче такая – сплошной меркантилизм. Вот и приходится «посвященным» приоткрывать свой тайный «загашник» – не извольте, мол, беспокоиться, господа, даже если проект лопнет как мыльный пузырь, ваши инвестиции не пропадут, но даже вернутся к вам с большой прибылью. А кое что из секретных архивов, в виде фотокопий, естественно, будет передано заинтересованным лицам как залог дальнейшего плодотворного сотрудничества.

За все время существования хранилище, по кодовому наименованию которого назван весь проект, вскрывалось лишь однажды, в середине восьмидесятых, под присмотром Конрада Велпа и с согласия самого Старика. Помимо этого, за последнее десятилетие было предпринято четыре инспекции, в основном с целью проверки проходимости маршрутов и состояния подземных коммуникаций.

Советнику Велпу в скором времени должно исполниться шестьдесят, а это не самый лучший возраст для занятий подобного рода. Эстафета от него должна перейти к старшему сыну, прошедшему первоклассную подготовку и вполне созревшему для выполнения самых ответственных поручений. Теперь настал черед Рудольфа потревожить тишину и покой Вальхаллы…

Нынешняя акция, как и прежние мероприятия, была спланирована с особой тщательностью. Налицо все материальные предпосылки для успеха, сделано все, что в человеческих силах.

В эту ночь многое было поставлено на карту. Очень важно, чтобы старший спецгруппы «Доррст» выполнил свою миссию наилучшим образом. И вдвойне важно, чтобы он не только сам уцелел после трагического ЧП, но и вернулся с объекта не с пустыми руками.

Глава 7

В разных концах города, в его сонных переулках и в темных дворах – повсюду в эти минуты затаились мобильные команды поисковиков. По преимуществу их машины были замаскированы под «технички» и грузовые фургоны, на некоторых красовались надписи «Горгаз», «Телеком», «Янтарь энерго»… Впрочем, надпись может быть любой, уже к утру борта перекрасят до следующего раза. Весь спецтранспорт оборудован чувствительными приемными комплексами, способными просканировать определенный диапазон волн. Современные технологии позволяют скомпоновать терминал в кратчайшее время. Демонтировать его тоже особого труда не составит.

Электронная система наземного поиска, элементы которой смонтировали специалисты технических служб, действовала надежно и эффективно. Вначале включились в работу передающие устройства: щелястые рупоры антенн сделали один оборот вокруг оси и разом выстрелили в ночное небо пачки электромагнитных импульсов. Система работала на излучение не более пяти секунд, но этого вполне достаточно, чтобы окутать весь город вместе с пригородами густой паутиной отраженных сигналов, призванных, в свою очередь, активизировать индивидуальные маяки искомых субъектов, в данном случае старшего спецгруппы «Доррст» и двоих его коллег.

В наглухо задраенном салоне микроавтобуса мерцал экран монитора. На нем с калейдоскопической быстротой сменяли друг друга фрагменты карты сектора. Бортовой компьютер в считанные секунды сделал привязку к местности и обсчитал параметры запеленгованного сигнала.

Оператор терминала возбужденно щелкнул пальцами: есть контакт! Поправив дужку с микрофоном, торопливо произнес:

– Докладывает Второй. Субъект в трехстах метрах от меня, на Барнаульской. Источник излучения – «Дельта 1». Других сигналов в зоне ответственности не наблюдается.

Мягко заурчал автомобильный движок. Водитель, не дожидаясь команды, уже выруливал из двора двухэтажного особняка, несущего в своем облике черты позднеготической архитектуры, на проезжую часть улицы Вагнера.

В наушниках оператора прозвучали властные интонации:

– Второй, обеспечиваете эвакуацию. И поторопитесь, на милицейских волнах только что прошло тревожное сообщение!

* * *

– Фамилия? – Бушмин криво ухмыльнулся. – Иванов тебя устроит?

Прижимая трубку плечом к уху, он сверился с наручными часами.

– Все, служивый, лимит времени вышел. Лучше всего, если ты сразу вызовешь саперов. Записывай: Барнаульская, дом двадцать два…

Бушмин тщательно протер трубку носовым платком и спешно перебазировался из телефонной будки в салон собственной «девятки». Весьма некстати отдавшего концы «клиента» он определил на скамейку у подъезда жилой пятиэтажки и теперь, расположившись на безопасном расстоянии, решил проследить за дальнейшим развитием ситуации.

По его прикидкам, сотрудники милиции, будь то пеший наряд или патрульная машина, должны появиться со стороны Ленинского проспекта, воспользовавшись проездом с Сибирской, или с Гвардейского – от райотдела. С учетом этого он и выбрал себе НП, позволяющий через просвет между двумя зданиями наблюдать угол пятиэтажки и скамейку с «подкидышем». При этом шансы «засветиться» минимальны, в любой момент он может ретироваться с места событий.

Но все вышло несколько иначе. Едва Бушмин успел добежать до своей «девятки», как со стороны улицы Вагнера, откуда он и не ждал, показался микроавтобус. Машина почему то шла с выключенными фарами. Карета «Скорой помощи»? Станция находится неподалеку отсюда, метрах в ста пятидесяти…

Да нет, это вовсе не «Скорая», иначе на бортах были бы обозначены соответствующие атрибуты. В этом Бушмин смог убедиться, когда грузовой микроавтобус «Фольксваген» миновал «девятку», припаркованную на тротуаре рядом с двумя легковушками. Хорошо, что у него в машине тонированные стекла, да и движок он заглушил очень кстати.

«Фольксваген» на несколько секунд исчез из вида, свернув за угол дома, затем материализовался уже во дворе. Водитель остановил машину точнехонько у той скамеечки, где мирно почивал «черный монах». Из салона наружу выбрались темные силуэты, их было не то двое, не то трое – на таком расстоянии да при скудном освещении можно и ошибиться в деталях. Спустя короткое время «Фольксваген» на хорошей скорости пронесся мимо бушминской «девятки», обдав ее струями воды.

Бушмин по укоренившейся за годы службы привычке засек точное время. Ну и ночка! Впечатление такое, будто он присутствует на представлении театра абсурда. Причем зрелище это устроено именно в его честь.

Патрульная машина свернула во двор с Сибирской ровно через пять минут. Почти следом со стороны Гвардейского проспекта показалась еще одна ПМГ. Наблюдая эту картину, Бушмин озадаченно чесал в затылке. Почему люди, наведавшиеся сюда на «Фольксвагене», не стали дожидаться своих коллег? Или они играют за другую команду? Но откуда тогда им стало известно, что «черный монах» находится именно здесь, во дворе пятиэтажки на Барнаульской, а не в каком либо другом месте города? Странно, и даже весьма…

Разгадывать эту головоломку у него не было ни времени, ни особого желания. Убедившись, что опасный пассажир пристроен, он благополучно ретировался с Барнаульской. Теперь следует уничтожить «корпус дэликти», иными словами, позаботиться о пятнах крови. Придется смотаться к ближайшему водоему, а окончательно глянец можно навести и в гараже. Лишь после этого он может быть уверен в том, что эта кошмарная история не повлечет за собой тяжелых для него последствий.

Зловещую тишину нарушил телефонный звонок. Велп поднес трубку к уху.

– На проводе Альбрехт, – сообщил дежурный оператор. – Срочное сообщение. Линия защищена.

Альбрехт – это оперативный псевдоним Риттера. В предчувствии дурных новостей остро кольнуло в подреберье.

В трубке отчетливо послышался щелчок: оператор скоммутировал линию. На другом конце провода воцарилось напряженное молчание.

– Говорите, я вас слушаю.

Рука непроизвольно потянулась к горлу, ослабляя тугую удавку галстука.

– У нас большая беда, экселенц… Полагаю, вам лучше самому приехать и увидеть все своими глазами.

Глава 8

Дежурная часть оперативно отреагировала на тревожный вызов охранника автотехцентра. Едва Зубов успел отворить дальнюю браму, как со стороны улицы Александра Невского, пульсируя частыми всполохами маячков и подвывая сиреной, к площадке подкатила патрульная машина. Из салона выбрались двое; милиционеры были в дождевых накидках и с автоматами.

Пока Зубов вводил их в курс дела, к воротам подкатил милицейский «Форд» – прибыла подмога. Примерно через четверть часа подъехал «рафик»: оперативно следственная бригада, дежурившая по городу в ту ночь, без раскачки взялась за дело. С явным опозданием появилась карета «Скорой», впрочем, последнее обстоятельство уже не играло никакой роли.

* * *

– Посвети, Михалыч… Ровнее, ровнее свети!

– А я что делаю? – огрызнулся опер, но просьбу коллеги все же исполнил. – Умгу… А и вправду, в стойку вошла…

Глянь, еще одна дыра. Чуток повыше этой, видишь? Зубов, тащите ключи от джипа!

Охранник в ответ на просьбу лишь развел руками.

– Ключи спрашивайте у владельца стоянки. Наши мужики должны вот вот подъехать, я их уже известил.

– Придется, видно, обивку курочить, – заявил эксперт. – Ладно, это не к спеху. Надо бы гильзы подсобрать… А заодно у ворот глянуть: там тоже наверняка что нибудь отыщется…

Зубова уже успели допросить накоротке, и теперь он с понурым видом наблюдал, как двое в плащевых накидках – эксперт криминалист и старший оперуполномоченный СКМ – озабоченно крутились вокруг простреленного джипа. Это была та самая машина, за которой он укрывался, поливая свинцовым дождичком сиганувшего через ограду «налетчика». Злодей все таки воспользовался своим оружием: Зубов отчетливо помнил пару тройку всполохов. А вот звука ответных выстрелов он почему то не слышал, возможно, из за грохота собственной пальбы. В пылу азарта он как то проигнорировал это важное обстоятельство. И лишь сейчас, когда он принялся уже более подробно излагать оперативникам свою версию случившегося, выяснилось, что и сам он избежал незавидной участи Костюка лишь по счастливой случайности.

Пока оставалось загадкой, за каким чертом злоумышленнику (не исключено, что он был не один) понадобилось инспектировать ночью недостроенный корпус автотехцентра. Но настроен этот человек был весьма решительно и оружие пустил в ход без особых колебаний. Судя по всему, вооружен он был пистолетом с глушителем. Либо имел при себе ствол из спецназовского арсенала.

Вообще то Зубову крупно повезло. Одна пуля угодила в притемненное стекло джипа, рядышком со стойкой. Пробороздив неглубокую канавку в подголовнике кресла водителя, она усвистала в другое окошко, на память о себе оставив круглое отверстие с расходящимися от него лучиками трещинами. В верхней части стойки светилась еще одна дыра, а третье отверстие зияло в крыше автомобиля. Не укройся он тогда за массивной тушей «японца», эта истерия могла бы закончиться для него плачевно.

Возбуждение, которое он испытывал в те минуты, когда произошел огневой контакт, и позже, когда оперативно прибыла подмога, постепенно сошло на нет. Во рту скопилась неприятная горечь от нескольких выкуренных сигарет. Он представил себя бездыханным, с задранной на голову одежкой, склонившегося над ним медэксперта с привычной гримасой безнадеги на усталом лице. Фотографа, щелкающего на пленку во всех положенных ракурсах его хладный труп…

Брр… Неприятная складывается картинка, что и говорить.

Зубов с благодарностью посмотрел на железного скакуна: тот, по всей видимости, спас ему жизнь. «MITSUBISHI PAJERO», 1995 года выпуска, семиместный, 2,5 л, турбодизель и т.д. На лобовом стекле красуется табличка с продажной ценой – 14 500. Долларов, естественно. Ну и дела! Если уж взялись Жору Недзвецкого бомбить, при его крутых связях, начиная с местной ментовки и заканчивая приятельскими отношениями с самим Вахой, то дальше, как говорится, ехать уже некуда! Придется, наверное, подыскивать себе другое место работы, пусть даже не такое выгодное по бабкам, зато более безопасное.

– Вернемся к нашему разговору, Зубов, – опять за него вплотную взялся опер угро, отвлекшийся на некоторое время по просьбе коллеги. – Вы только что произнесли фразу: «Кажется, я подранил его».

– Так я уже все рассказал, – Зубов неуверенно пожал плечами. – Даже не знаю… В какой то момент показалось, что я его зацепил.

– Это когда он уже через ограду перевалил? – уточнил оперативник с казацкой фамилией Сотник.

– Я ему вдогонку остаток обоймы выпустил. Он в тот момент как то неловко споткнулся, едва носом асфальт не пробороздил…

– И что дальше?

– Удрал, подлец! – Зубов невольно скрипнул зубами. – Рванул вниз по Литовскому валу, только я его и видел. Так что я не уверен… В том смысле, что мог и промахнуться. Сотрудник криминального отдела окинул его задумчивым взглядом.

– Зубов, вы когда в последний раз в тир заглядывали? Меня интересует, как у вас обстоят дела в плане меткости?

– В рамках установленных требований, – осторожно ответил охранник. – А что?

– То есть снайпер из вас, между нами, никудышный. Верно говорю?

– Не хуже других. – Зубов уже понял, куда клонит оперативник. Оба еще раз мысленно прикинули дистанцию огня. М да… На таком расстоянии из «Макарова» даже в слона попасть трудно.

– Я бы отсюда точно не попал, – самокритично высказался оперативник. – Разве что случайно.

Взгляд оперативника вдруг прикипел к одной точке.

– Ну ка, подними лапы вверх.

Зубов медленно исполнил его команду, не очень то соображая, к чему тот клонит. Такое впечатление, что опер собрался обыскать его.

– Можешь опустить, – пару секунд спустя скомандовал Сотник. – Дыра у тебя в плаще. Левый рукав посмотри… Нашел? Пуля аккурат под мышку нырнула. Ну, раз до сих пор не заметил, значит, все путем. Даже не поцарапало.

В широкой пройме рукава и впрямь обнаружилась сквозная дыра. Зубов протиснул в одно из отверстий палец, пошевелил им, затем прерывисто вздохнул.

– Хорошо стреляет, сукин сын… И откуда он только на нашу голову взялся? Будто из под земли выскочил!

– Из под земли, говоришь? – Сотник посмотрел на него с интересом. – Любопытная версия… Кстати, что это у вас здесь за «стройка века?»

– Комплекс автотехцентра. У дальней брамы есть щит, там все прописано. Строительство ведет литовская фирма.

– Что нибудь ценное там есть?

– Об этом вам лучше у владельца стоянки спросить.

Зубов хотел сказать, что ни черта ценного, кроме машин, естественно, у них здесь нет, строители работают «с колес», даже складика захудалого нет, один лишь вагончик поставили, но потом решил, что не стоит высовываться. Приедут хозяева, пусть сами с дотошными ментами разбираются. Одно ясно, что просто так, ради любопытства, никто к ним сюда не полезет и уж тем более «мочить» всех налево и направо не станет.

– А теперь, Зубов, давайте вернемся к самому началу нашего разговора, – в голосе оперативника вновь зазвучали официальные нотки. – Вы утверждаете, что из окна сторожки видели некое транспортное средство, проследовавшее по улице Литовский вал в том же направлении, куда скрылся неизвестный злоумышленник.

– Я от своих слов не отказываюсь, – нахмурился охранник. – Я только в наш «курятник» влетел, даванул, значит, «тревожную» кнопку, схватился за мобильник, смотрю – тачка какая то мимо прошелестела. Честно говоря, мозги у меня совсем другим были заняты, поэтому толком я ее не разглядел. Кажись, малолитражка была… Может, «Гольф», а может, «жигуленок». «Восьмера», к примеру, или «девятая»…

– Зубов, я понимаю, каково вам сейчас, – оперативник бросил на него сочувственный взгляд. – Думаю, вы уже немного оклемались после случившегося. Вы хорошо знаете марки машин, сами рассказывали, что в «эскорте» приходилось туда сюда мотаться, следовательно, глаз у вас наметан. Напрягите свою память, Зубов. Отмотайте ленту назад и попытайтесь вспомнить, что за машина была…

– Да я уже битый час эту пленку в мозгах отматываю, – в сердцах сказал охранник. – И все без толку…

– Марка, цвет, количество пассажиров на борту, – продолжал гнуть свое оперативник. – Пригодится любая деталь. И учтите, Зубов, время сейчас работает отнюдь не на нас.

Глава 9

В этот предрассветный час двухэтажный особняк, расположенный на улице Вагнера и окруженный непритязательными жилыми домами, казалось, был погружен в глубокую дремоту. На первом этаже здания, вновь приобретшего после реставрационных работ черты поздней готики, располагался офис риелторской фирмы, второй был отдан в долгосрочную аренду неправительственному Фонду по изучению культурно исторического наследия Восточной Пруссии.

В глубокой утробе покойного с виду особнячка нынче царили переполох и смятение.

Риттер встретил советника у запасного входа. Его гробовое молчание было красноречивее любых слов. Для надежды не оставалось ни малейшего повода.

Сохраняя внешне невозмутимый вид – хотя кто знает, каких усилий им это стоило, – оба проследовали на второй этаж особняка. Для этого пришлось подняться по стилизованной под старину лестнице с дубовыми перилами и элементами искусной резьбы по дереву.

Советника сопровождал Гюнтер Ланге, мужчина лет сорока пяти с незапоминающейся внешностью. Где бы ни появлялся Велп Доррст, Ланге повсюду сопровождал его, подобно бесплотной тени. Он и сейчас держался чуть позади. По обыкновению, его было не видно и не слышно, но стоило лишь возникнуть малейшей нужде в его услугах, как он тут же проявлялся на свету. Этому человеку не нужно было что либо дважды напоминать либо повторять, он обладал феноменальной памятью и способностью все схватывать с полуслова. Именно из таких фанатично преданных общему делу людей и состояло ближайшее окружение доктора Велпа.

Они прошли в глубь кабинета. Внутренний интерьер здесь был в точности такой же, как и в личных апартаментах советника в здании торгпредства. И точно так же помещение надежно было защищено от электронного прослушивания.

В глазах Велпа застыл немой вопрос – надежда не оставляла его до последнего. Риттеру потребовалось сделать над собой усилие, чтобы озвучить роковую весть.

– Рудольфа с нами больше нет, экселенц…

В помещении повисла гробовая тишина. Оба в тот миг чувствовали себя полностью опустошенными. Один из них потерял первенца, которого подспудно готовил себе в преемники, другой лишился лучшего друга и надежного партнера по рискованным спецмероприятиям.

– Руди один вышел?

– Да. Судьба остальных неизвестна.

– Спецпакет?

Риттер запнулся, похоже, ему предстояло сообщить еще одну крайне неприятную новость.

– Спецпакета при нем не обнаружили. Возможно, он спрятал его в каком нибудь укромном месте… Но это – лишь мое предположение.

Велп на мгновение смежил тяжелые веки. Судьба, кажется, шлет ему новые испытания. Мало того, что Провидению было угодно отнять у него сына, так это, оказывается, не единственная беда. Если вещица, которую они между собой нарекли термином «спецпакет», паче чаяния попадет в чужие руки, вернее, поступит в распоряжение тех лиц и организаций, которые давно уже охотятся за секретами «посвященных», то при определенном раскладе это может повлечь за собой неприятные последствия. Вероятность возникновения такого расклада достаточно мизерна, но и расслабляться тоже не стоит.

Он повернулся на полкорпуса, разыскивая глазами свою «тень». Ланге медленно кивнул, выразив этим скупым жестом целую гамму чувств и переживаний – от сочувствия и сопереживания отцовскому горю и кончая тем, что он прекрасно осознает причины тревоги советника и предпримет со своей стороны все необходимые шаги.

– Куда вы поместили Руди?

– Он находится в медицинском блоке.

– Проводите меня.

В «закрытую зону» можно проникнуть двумя путями: через «подсобное» помещение, расположенное рядом с бойлерной (но при этом придется миновать добрую полудюжину помещений, двери которых снабжены устройством для идентификации личности и цифровым замком), либо непосредственно из офиса фонда, из того самого кабинета, где они и находились. О том, что здание оборудовано подъемником, известно лишь тем, кому это положено знать.

Скрытый механизм, действующий практически бесшумно, привел в круговое движение ряды книжных полок, занимавших целиком одну из стен. Створки лифта были настолько искусно подогнаны, что оставались незаметными на общем фоне стены. Когда Риттер вставил в прорезь идентификационную карту, послышалось тихое жужжание подъемника. После негромкого щелчка распахнулись дверцы, в кабинке вспыхнул свет. Посторонясь, Риттер пропустил вперед себя старших. Уже через несколько секунд они оказались на глубине десяти метров от поверхности земли.

Велп и сопровождающие его миновали предбанник. Сравнительно небольшое по площади помещение медблока, уставленное вдоль облицованных светлым стеклопластиком стен компактным оборудованием, было залито мертвенно бледным светом люминесцентных ламп. На этом фоне контрастно выделялась фигура встречавшего их врача, облаченного в темно синий комбинезон.

Руди лежал на узкой медицинской кушетке, вытянувшись во весь свой без малого двухметровый рост. Его уже успели освободить от снаряжения и гидрокостюма. Вопросов эскулапу было задано немного, характер огнестрельного ранения говорил сам за себя. Велп, с силой выдавливая из себя слова, сказал, что вскрытие делать не нужно. После этого медика попросили на время выйти в соседнее помещение.

Риттер и Ланге, обменявшись короткими взглядами, собрались было последовать за ним, но советник жестом попросил их остаться.

Конрад Велп на несколько секунд застыл в скорбном молчании. Его мозг все еще отказывался верить в случившееся. Из трех сыновей Руди был самым любимым и, пожалуй, самым способным. Средний сын сейчас стажируется в элитном подразделении армейского спецназа, он выбрал для себя военную стезю. В случае необходимости Хранитель всегда может на него рассчитывать. Младший в этом году оканчивает университет в Тюбингене, но ему предстоит еще долгий путь…

Совершенное в своей мужской красоте тело Руди было укрыто до пояса простыней. На обнаженном мускулистом торсе отражались холодные блики света. С первого же взгляда заметно, что он потерял много крови: гладкая кожа приобрела мраморно белый оттенок, и в то же время рентгеноскопически проявились синеватые переплетения кровеносных сосудов. Вокруг губ и на подбородке – бурые разводы, из уголка рта к ложбинке на груди тянулась струйка загустевшей крови. Лицевые мускулы расслаблены, уродливая маска смерти еще не успела проступить через дорогие доктору Велпу черты, широко распахнутые глаза сына бездумно уставились в неведомые дали.

– Кто то должен за это заплатить, – мрачно произнес Риттер.

С трудом сдерживая эмоции, он непроизвольно стиснул кулаки, так что побелели костяшки пальцев.

– Мы поговорим об этом в другой раз, Людвиг. – Велп накрыл тело сына простыней. – А сейчас изложите известные вам факты.

Как ни старался Риттер экономить на словах и эмоциях, его доклад занял не менее десяти минут. Среди всего прочего выяснилось, что из снаряжения, помимо «спецпакета», отсутствуют еще двухсотграммовая упаковка пластита и радиоуправляемый взрыватель. Возможно, взрывчатка была использована для расчистки труднопроходимого участка коммуникаций. Из трех капсул препарата «Зеро», обладающего колоссальным стимулирующим эффектом и вместе с тем крайне опасного для здоровья из за своих разрушительных для организма свойств, были использованы сразу две. Очевидно, Рудольф Велп попал в отчаянное положение, иначе он не решился бы на такой рискованный шаг. Можно также предположить, что именно двойная доза допинга позволила старшему спецгруппы «Доррст», несмотря даже на полученное им тяжелейшее ранение, добраться почти до самой цели.

– Напрашивается вывод, что Рудольф получил пулю в спину еще во время перестрелки с охранниками, – заметил Риттер. – По нашим данным, одного из них он убил, второму удалось каким то образом уцелеть. В настоящий момент русские усиленно допрашивают этого человека… Пока ясно одно: Рудольф, во второй раз за эту ночь угодивший в опаснейший переплет, все же попытался самостоятельно добраться до опорной базы…

Риттер в задумчивости пригладил коротко стриженные волосы и после небольшой паузы продолжил изложение своей версии событий:

– Очевидно, Рудольфу удалось остановить случайный транспорт. Произошло это где то в районе улицы Литовский вал. К тому времени Руди был серьезно ранен, так что я сомневаюсь, что он смог бы сам вести машину. Полагаю, что он приставил ко лбу водителя пистолет и таким образом принудил того ехать в нужном направлении… Дальнейшие события могли развиваться так. В какой то момент силы Рудольфа окончательно иссякли, в результате он утратил контроль над водителем. Последний не замедлил воспользоваться этим обстоятельством, мгновенно избавившись от опасного пассажира. Вдобавок он же сделал анонимный звонок в дежурную часть. К счастью, нам удалось опередить русских…

Велп смерил его долгим взглядом.

– Людвиг, меня серьезно заботит судьба спецпакета.

– Я разделяю ваши опасения, экселенц. Надеюсь уже в скором времени прояснить ситуацию.

Советник отыскал глазами свою тень.

– А вы, Понтер, с наступлением утра отправитесь в Светлогорск. Будет лучше всего, если мы сразу заручимся поддержкой нашего русского партнера. Чуть позже я вас проинструктирую, каким образом следует выстроить разговор с господином Кожуховым.

Он потер ладонью свой массивный подбородок.

– Наверняка и сами русские предпримут тщательное расследование по факту нападения на автоцентр. Постоянно держите руку на пульсе событий, не исключено, что местные «пинкертоны» сами выведут нас на горячий след. Рентгеноскопично просветите охранника автоцентра, а заодно и владельца объекта. Основное внимание уделите поискам «анонима». Для нас это ключевая фигура во всех смыслах. Без «содействия» этого человека нам не удастся в точности реконструировать ход трагических для нас событий.

Велп немного помолчал, собираясь с мыслями.

– Но основная ваша задача – пресечь возможные утечки сверхсекретной информации. Пока не прояснится судьба спецпакета, мы не можем позволить себе расслабляться. В этой связи я не исключаю, что нам придется действовать предельно жестко и даже жестоко. Так, как это было в июне девяносто четвертого.

На мгновение его лицо исказила гримаса боли, но ему удалось справиться с собой.

– А теперь, господа, я хотел бы остаться наедине с сыном.

Глава 10

Стоя на самом краю отводной траншеи, Долматов с интересом наблюдал, как мутный ручей дождевой воды исчезает в провале подземного коллектора. Криво ухмыльнувшись собственной догадке, он обернулся к топтавшемуся рядом охраннику автоцентра.

– Вы утверждаете, Зубов, что преступник прихватил с собой плащ вашего товарища. Что это еще за фокус? У него что, своей одежды не было?

Зубов неприязненно посмотрел на гэбиста. Похоже, его самого в чем то заподозрили, допрашивают, как на конвейере. Этот тип вдобавок ко всему корчит из себя большого начальника. Интересно, какую должность он занимает? Неслабый такой из себя мужичок, ростом почти на голову выше Зубова. На правой стороне лица красуется шрам, по форме напоминающий сломанную «молнию». Тяжелый подбородок, асимметричные черты лица. Смотрит не мигая, так, как будто у него отсутствуют веки. Буквально прожигает своими глазищами, аж озноб до костей пробрал.

– Я его толком не успел разглядеть, – нехотя выдавил из себя Зубов. – Зачем ему понадобился дождевик Костюка? Мм… Понятия не имею.

– Вы заявили оперативникам, что вам удалось подранить преступника. Это реальный факт или всего лишь ваши досужие домыслы?

– На этот счет я все подробно объяснил следователю, – отрезал Зубов.

– И последнее, Зубов, – человек со шрамом, кажется не обращал внимания на тон, в котором высказывался охранник. – Меня интересует та самая машина.

Зубов прерывисто вздохнул. Он уже своим умом допер, что для следствия крайне важно установить и вычислить злополучную тачку. Хотя бы по той простой причине, что у преступника могли быть сообщники.

– Ее я тоже не разглядел. Малолитражный автомобиль, если не ошибаюсь. Марку и цвет определить не берусь. Скорее всего отечественные «Жигули», восьмая или девятая модель…

– Вы свободны, – вяло обронил Долматов. – Пока свободны, – добавил.

* * *

Четверть часа спустя Долматов и его сотрудники покинули окрестности автоцентра. На набережной Верхнего пруда джип Долматова обогнала черная «тридцать первая» «Волга», заговорщицки подмигнула фарами и тут же притулилась к тротуару.

– Тормози, – приказал Долматов водителю. – Я пока с начальством переговорю, а вы езжайте прямиком в Контору.

Он протиснулся в салон «Волги», пронизанный легким запахом кожи и дорогого мужского одеколона. «Волжанка», оборудованная импортным движком, принадлежала к тем изделиям Горьковского автозавода, на которых, по замыслу одного из молодых реформаторов, надлежало разъезжать государственным чиновникам.

Генерал майор госбезопасности Кульчий занимал должность первого заместителя начальника областного управления ФСБ. По роду службы курировал отдел спецопераций и подразделений антитеррора. Это был сухощавый подтянутый мужчина, недавно разменявший шестой десяток, о чем свидетельствовала легкая седина на висках. Одет в штатский костюм, щеки выбриты до синевы, из под рукавов на положенную длину выглядывают белоснежные манжеты.

Он коснулся плеча водителя.

– Трогай, Николай.

– В управление?

– Для начала покатай нас маленько по городу.

Затем он с укоризной посмотрел на Долматова.

– Сегодня, между прочим, у людей выходной. То бишь – праздник.

– Так то у людей, – криво ухмыльнулся Долматов. – А меня в три ночи подняли.

– И ты решил заодно и начальству побудку сыграть? Не мог до утра подождать?

– Так вы, Пал Семеныч, первым бы меня загрызли. Почему, мол, такой сякой, сразу не доложил?!

Долматов показал глазами на водителя, как бы спрашивая тем самым, стоит ли вести в его присутствии откровенный разговор. Сделал он это чисто для проформы: Коля Муравьев, личный водитель и телохранитель генерала, относился к числу самых доверенных лиц и состоял при Кульчем уже без малого десяток лет.

Кульчий перехватил его взгляд.

– Коля, вруби генератор шумов… Выкладывай, Долматов, что это еще за «террористы» у нас объявились? – По губам Кульчего прозмеилась легкая усмешка. – Только что я говорил с дежурным по управлению, он частично ввел меня в курс дела. Но у тебя, надо полагать, есть новости погорячее?

Долматов, придвинувшись к нему вплотную, принялся неспешно излагать свою версию событий. «Волга» тем временем медленно катила по брусчатке улицы Черняховского. С рассветом на линию вышли первые автобусы, на залитых лужами тротуарах появились редкие прохожие. Возле Центрального рынка с его ветхими павильонами и разномастными лачугами киосками в эту раннюю пору было малолюдно, но пройдет совсем немного времени, и на месте торжища зашумит людской муравейник. В «базарные» дни жизнь здесь яростно бьет ключом, порой даже через край перехлестывает.

По мере того как Долматов посвящал своего начальника в курс дела, генерал все больше жмурился и мрачнел.

– Ты закончил? – спросил он недовольным тоном.

– В общих чертах – да, – Долматов, как всегда, был невозмутим.

Кульчий в задумчивости потер гладковыбритый подбородок.

– Надо же… Считай, без малого четыре года жили спокойно. Кого это черти на нашу голову принесли?

Долматов, по обыкновению, промолчал. Гадание на кофейной гуще не относилось к излюбленным его занятиям. Собственно, вариантов ответа на только что прозвучавший вопрос не так уж и много. При желании Кульчий и сам способен все их перечислить, для этого будет достаточно пальцев одной руки. Да и сам вопрос следовало сформулировать несколько иначе: «Кто и с какой целью разгуливает нынче в городских подземных коммуникациях?»

Кульчий погрузился в тяжелые раздумья. Если следовать версии Долматова, а Кульчий интуитивно чувствовал его правоту, получается, что этой ночью одна из «заинтересованных сторон» предприняла очередную попытку проверить кенигсбергские подземелья на предмет их тайного содержимого. Есть там что нибудь ценное, как утверждает народная молва, либо все это враки чистой воды и ничего, кроме крысиного отродья и городских нечистот, там и в помине нет – не суть важно. Важен факт сам по себе: кто то этой ночью бродил по подземельям. И это не какие нибудь там бомжи или сумасшедшие диггеры, а отлично экипированная для подобных путешествий публика.

И если они не ошиблись, выдвигая такую экзотическую (на первый взгляд) версию, то можно попробовать легким пунктиром обозначить круг «подозреваемых».

С российской стороны в список «кладоискателей» следует внести два известных учреждения: ГРУ и ФСБ. Начинать анализ ситуации лучше всего с этих двух небезызвестных для генерала Кульчего вариантов. В том смысле, что одно из этих ведомств вполне может быть причастно к нынешним событиям.

В разные годы по поручению руководства страны военная разведка, а также отдельные подразделения Конторы предпринимали настойчивые попытки прояснить судьбу похищенных гитлеровцами (в СССР и странах Восточной Европы), а затем «эвакуированных» на территорию рейха художественных и культурно исторических ценностей. Значительную часть ценностей нацисты успели захоронить в «подземных запасниках». Поиск похищенного был сопряжен с колоссальными трудностями, нацисты умели хранить свои тайны. Судьба несметных сокровищ до сих пор остается неясной, найдено далеко не все из того, что было похищено из картинных галерей, музеев, религиозных учреждений и архивов оккупированных гитлеровцами стран. Количество художественных произведений, архивных документов, религиозных святынь и ювелирных изделий, изъятых на десятки лет из культурного обращения мировой цивилизации, попросту не поддается учету. Поскольку мы живем в крайне практичном мире, где все просчитано и скалькулировано, то речь может идти о суммах порядка нескольких сотен миллиардов долларов США. Такова по современным меркам суммарная стоимость этих исчезнувших бесследно многих тысяч воистину бесценных шедевров…

Усилия советских, а затем и российских спецслужб в основном направлялись на обнаружение следов знаменитой царскосельской Янтарной комнаты и уникальных собраний древних икон, вывезенных гитлеровцами из Киева, Новгорода и других городов страны. К сожалению, все послевоенные годы спецслужбы больше занимались противостоянием с идейным противником, чем поиском отечественных ценностей, поэтому результаты их усилий вряд ли можно назвать удовлетворительными.

В конце восьмидесятых и в самом начале девяностых годов, в период объединения двух Германий и в канун вывода советских войск из ГДР, военная разведка активизировала сбор информации, способной пролить свет на многие, тщательно скрываемые тайны «тысячелетнего рейха». Курировали это направление высокопоставленные чины ГРУ. Вскоре «поисковикам» улыбнулась удача. Во всяком случае, именно так хотелось думать многим из тех, кто в той или иной степени был причастен к «ордруфской сенсации».

Уже в середине 1991 года руководство ГРУ доложило маршалу Шапошникову: военной разведке удалось установить точное местонахождение Янтарной комнаты. Согласно полученным данным, шедевр, прозванный «восьмым чудом света», наряду с другими похищенными ценностями находится в подземном тайнике в окрестностях танкового полигона «Ольга», неподалеку от городка Ордруф. Косвенным подтверждением выдвинутой военной разведкой версии послужило то обстоятельство, что незадолго до окончания войны в районе Ордруфа эсэсовцы расстреляли десятки тысяч военнопленных, которые якобы были заняты на сооружении некоего секретного объекта. Советская танковая часть на протяжении нескольких послевоенных десятилетий дислоцировалась в том же районе, полигон практически находился над сводами «подземной столицы рейха». По данным ГРУ, именно в подземных помещениях «запасной» столицы и были спрятаны несметные сокровища, в их числе и знаменитая Янтарная комната.

Итак, разгадана самая, пожалуй, жгучая загадка XX века, появилась реальная возможность вернуть на Родину бесценные реликвии и художественные произведения, а заодно и сдвинуть с мертвой точки сложный процесс реституции.

Об ошеломляющих результатах работы ГРУ были немедленно поставлены в известность Михаил Горбачев и Борис Ельцин, а также новый министр обороны России Павел Грачев. В дальнейшем эта история стала обретать все более странные очертания. Предпринятые под бдительным присмотром немецких властей «раскопки» не принесли искомого результата, к тому же «кладоискатели» испытывали острый дефицит времени – танковая часть, погруженная на платформы, готовилась к передислокации на восток. Надутый усилиями ГРУ мыльный пузырь лопнул.

В ордруфской истории таится немало загадочного. Кому то было выгодно приоткрыть на мгновение полог тайны – настоящей или мнимой, теперь об этом остается лишь гадать.

Генерал Кульчий принадлежал к кругу информированных людей, так же как и его непосредственный шеф Тихомиров. И тому и другому достаточно хорошо была известна истинная подоплека ордруфских событий. Громкая сенсация с мнимой находкой Янтарной комнаты прежде всего была на руку высшим чинам Министерства обороны, стремившимся отвлечь внимание от беспрецедентного по своим масштабам воровства и коррупции в Западной группе войск, да и не только там. Руководство ГРУ, запустившее «ордруфскую версию» в массовый тираж, вольно или невольно подыграло им в этом неблаговидном занятии.

В этой истории, как и во многих других схожих случаях, сыграла свою роль и продуманная до мелочей кампания дезинформации, осуществляемая на постоянной основе немецкими спецслужбами. С завидной последовательностью на свет появлялись все новые и новые «подлинные документы», множащие до бесконечности и без того запредельное количество версий и гипотез. Стоит ли упоминать, что каждый раз вновь обнаруженные «горячие» следы вели в пустоту, окончательно запутывая страдающих чрезмерным любопытством исследователей данной проблематики.

Достаточно долгое время изыскания Главного разведуправления не представляли собой угрозы для жизни непосредственных исполнителей, включая инициативных информаторов. Пока раскопки велись на «германском» и прочих европейских направлениях, никаких особых эксцессов не наблюдалось. Информаторы уплетали за обе щеки аппетитную «дезу», оперативный состав пытался организовать тщательную проверку поступающих фактов, аналитики, как обычно, гадали на кофейной гуще, короче говоря, результат такой работы практически равнялся нулю. К этому следует добавить общий упадок агонизирующей империи.

Ситуация кардинально переменилась в тот самый момент, когда поисковики неожиданно охладели к «германскому», «чешскому», «австрийскому» и прочим эфемерным «горячим следам» и обратили свой просветлевший взор к менее удаленному и родному по государственной принадлежности Янтарному краю. На те самые земли, что некогда носили название Восточной Пруссии.

Репрессии последовали незамедлительно. Акция устрашения, хотя и носила анонимный характер, была весьма показательной. Все произошло очень быстро и жестоко, так, словно в воздухе вдруг просвистела невидимая коса, проредившая ряды людей, занимающихся данными изысканиями. Финалом той драматической истории стала гибель в странном ДТП первого заместителя начальника ГРУ генерал полковника Гусева, по мнению «посвященных», слишком близко и слишком опасно подошедшего к разгадке истинной судьбы Янтарной комнаты.

С тех пор военная разведка заметно охладела к таким занятиям. Тем более что на повестке дня к тому времени первым номером уже стояла Кавказская война.

Что касается родного ведомства Кульчего, то руководство Комитета госбезопасности, впоследствии ФСК и ФСБ, в общем то было скептически настроено в этом плане, о чем не раз заявлялось вслух. Речь шла не только о целесообразности поиска Янтарной комнаты, но и многих других ценностей, о судьбе которых вот уже более полувека толком ничего не известно. Понятно, с диссидентами бороться было сподручнее, чем разыскивать народное достояние. Да и сейчас не до Янтарной комнаты, одни чеченцы чего стоят.

Так говорилось, но это еще не значило, что так и было на самом деле.

В отношении судьбы шедевра поддерживаемое руководством на протяжении многих лет суждение совпадало с мнением известного искусствоведа Михаила Пиотровского, который считал Янтарную комнату погибшей. Даже в том случае, если удастся обнаружить «останки», восстановить шедевр вряд ли возможно. Хотя бы уже в силу его плачевного физического состояния: наверняка пострадала деревянная основа янтарных панно, пластинки отвалились и частично раскололись, повреждена золотая фольга и т.д. и т.п. Другими словами – проще изготовить точную копию Комнаты, ибо реставрировать, по существу, уже нечего.

В Фирме прекрасно знали, что документов – настоящих, а не искусно изготовленных фальшивок, – подтверждающих факт эвакуации Янтарной комнаты и многих иных ценностей из Кенигсберга в иное место, в природе не существует. Поэтому в отношении «кенигсбергского» следа здесь бытовало двоякое мнение. Принято считать, что Комната наряду с другими ценностями Королевского музея либо была уничтожена в ходе массированных налетов союзной авиации, либо (если нацистам все же удалось предусмотрительно перенести «коллекцию» в подземелья) все это добро навечно похоронено в глубинах Замковой горы. Короче говоря, обе версии гласят об одном и том же: сокровища утрачены навсегда.

Слова словами, но Фирма время от времени проявляла к этой проблематике живой интерес. В числе прочего предпринимались и вылазки в «кенигсбергские погреба». Последняя такая «экспедиция» была предпринята летом девяносто четвертого года. Акция, носившая достаточно масштабный характер, имела для ее участников весьма драматичные последствия.

Все было как и в предыдущий раз, когда некоторые сотрудники военной разведки позволили себе зайти слишком далеко. Послышался тот же смертельно опасный свист летящей в воздухе невидимой косы.

Р раз ! И покатились на землю любознательные головушки…

Глава 11

– Мне тут одна история на память пришла, – словно подслушав мысли генерала, изрек Долматов. – Не так чтобы свежая, четырехлетней давности… Тогда тоже кое кто шастал в подземных ходах. Помните, чем все закончилось?

– Попал пальцем в небо, – сумрачно заметил Куль чий. – Не вижу даже повода для сравнения. Абсолютно никакой связи. Тебе должно быть известно, какой тогда выдался расклад.

Да, тогда выпал совершенно иной расклад, подумал про себя генерал, бывший в ту пору еще полковником и начальником КРО . Чем закончилась та история, он прекрасно помнил. Начальник облуправления, втихую все называли его «рукой Москвы», покончил самоубийством. Как в известном анекдоте: достал из кармана нож и застрелился.

За несколько часов до этого печального события в кенигсбергские подземелья нырнула «группа товарищей» в составе шести подготовленных боевиков, успевших пройти на тренировках краткий курс молодого спелеолога. Но, видать, плохо их учили, ибо обратно они уже не «вынырнули».

После трагической кончины областного начальника Москва вознамерилась посадить в освободившееся кресло главного чекиста области еще одного своего назначенца, но тот спустя несколько дней сбежал «по собственному желанию».

Трудно сказать, чего добивались те, кто швырнул увесистый булыжник в это стоялое болотце. Как бы то ни было, но круги пошли по воде один за другим, в соответствии со всеми законами физики. Начальник областного УВД подал в отставку «по состоянию здоровья». Остальные не сумели подсуетиться вовремя – прокатилась цепочка «самоубийств» и «несчастных случаев». Были убиты один из начальников райотдела милиции, начальник милиции поселка Янтарный, коммерческий директор и начальник режима Янтарного комбината и т.д. и т.п.

Забавный эпизод: на одном из надгробий кладбища у Литовского вала наутро нашли обезглавленного черного петуха. Предупреждение?

Не очень забавный эпизод тех событий: практически в то же время сменились хозяева Янтарного комбината. Бывший гендиректор комбината В. Мацкявичюс и гражданин США корейского происхождения Сэм Чин окончательно утратили свои позиции в АО «Русский янтарь», а печально известная фирма «Пальмникен» вообще приказала долго жить. «Янтарный» бизнес, как, впрочем, и другие прибыльные предприятия, прибрали к рукам Кожухов, Казанцев и их компаньоны. За каждым из них стояли мощные силы: бывший мэр города Кожухов, к примеру, давно уже разрабатывает благодатную «германскую» жилу, а его способный просвещенный зять постепенно выходит на крутую интернациональную орбиту.

Что еще примечательного произошло в те дни? Пост начальника облуправления занял Петр Тихомиров, пребывающий в этой должности и поныне. Тихомиров, вплоть до августа девяносто первого возглавлявший УКГБ, очень своевременно поддержал молодую российскую демократию, за что был обласкан и переведен в центральный аппарат Фирмы. Некоторое время он руководил одним из управлений и даже претендовал на пост директора. Однако, притомившись от столичных интриг, Тихомиров благоразумно решил вернуться в насиженное кресло. Тем более что давние друзья партнеры успели к тому времени подготовить почву для его возвращения.

Усилиями Тихомирова, а также Кожухова и некоторых других влиятельных персон, находящихся с ним в тесных приятельских отношениях, в регионе, выражаясь языком политобозревателей, постепенно был достигнут приемлемый баланс сил и интересов. Вскоре Янтарный край погрузился в дремотное существование, мало чем отличающееся от жизни других российских провинций. Заказные убийства и «странные» несчастные случаи в этих местах стали большой редкостью, а возникающие порой проблемы и противоречия разрешались без крови, по семейному.

Тихомирову удалось войти в тесный контакт с новым начальником областного УВД Ракитиным. Засучив рукава, они вместе принялись изводить местный криминалитет, одно время пытавшийся взять под свой контроль рыбную отрасль и автомобильный бизнес, а также наладить транзит наркотиков, оружия и контрабандного алкоголя. Посадили в полном составе на скамью подсудимых межрегиональную преступную группировку Травкина. Нынче в области насчитывается около тридцати криминальных группировок, но позиции их лидеров серьезно ослаблены, в большой бизнес им дорога заказана. За последние несколько лет в области не выявлено ни одного вора в законе. Одно время здесь пытался устанавливать порядки так называемый «смотрящий», но его «приговорили» в ходе разборки в девяносто пятом году. На освободившееся место так никого и не назначили. В силу своего специфического положения, а также и по ряду других причин, западный анклав России в воровском мире считается «красной зоной», бандитам здесь не дают развернуться.

И вот теперь, кажется, спокойное существование поставлено под угрозу. Кто то неизвестный вновь осмелился швырнуть камень в покойные прибалтийские воды. Какими последствиями чреваты подобные поступки, генерал госбезопасности Кульчий знал не понаслышке, он был одним из активных участников событий жаркого лета девяносто четвертого года. Так же как и Долматов, получивший в те дни отметину на лице в виде шрама, а также намертво приклеившееся к нему прозвище Скорцени.

* * *

Кульчий поспешил убрать так некстати нахлынувшие воспоминания в дальние запасники своей памяти. В его биографии насчитывается немало страниц, листать которые он предпочитает как можно реже.

– Мертвый террорист… – раздумчиво произнес генерал, как бы пробуя это словосочетание на вкус. – Довольно таки необычная формулировка. Сразу же наводит на определенные размышления.

– Да, я это сразу отметил. – Долматов привычно погладил бледный рубец на щеке. – Поначалу, признаюсь, подумал, что все это чистой воды туфта. Какой нибудь «шутник», думаю, позвонил, ну и ляпнул первое, что взбрело ему в голову. Или начальство решило на предмет бдительности проверить. – Долматов покосился в сторону шефа. – Тем более что никаких террористов, живых или мертвых, ни милиция, ни мои «орлы» в тех местах не обнаружили. Ни тебе следов, ни свидетелей, хотя мы на всякий пожарный обшарили весь квартал…

– Номер телефона установили?

– Установить то установили, номер на пульте автоматом сейчас высвечивается, да толку от этого. Звонили из уличного таксофона, со двора соседнего дома.

– Пальчики пробовали снять?

– Мужик оказался не дурак, не забыл протереть после себя трубочку. Этот «фактик» тоже кое о чем говорит…

– А потом ты к Недзвецкому на площадку наведался.

– Дежурный по городу просветил! Надо, думаю, посмотреть своими глазами, уж больно странная история… Я сразу заподозрил, что между перестрелкой и звонком есть какая то связь. Походил там маленько, пообщался со служивыми, с уцелевшим охранником переговорил… Кстати, обнаружил там отверстие подземного коллектора. Когда строители котлован рыли, видно, его подтопило грунтовыми водами, поэтому они вырыли отводную траншею, благо коллектор проходит практически в районе насыпи.

Кульчий взглянул на него с легкой тревогой.

– Коллектор проверили?

Долматов пожал широченными плечами:

– Не стали. Зачем привлекать чужое внимание? Да и вряд ли мы что нибудь там обнаружили бы… Разве только баллоны с кислородом. Но я сомневаюсь, чтобы на них стояло клеймо: «Made in такая то страна».

– А что «следопыты» говорят? Дотумкали, в чем тут дело?

Долматов резко качнул лобастой головой:

– Нет, не похоже. Их там до черта толкается на площадке, дружно чешут в затылках, но, кроме версии о разбойном нападении, я от них ничего не слышал. Ясно, что при таком подходе им ничего не светит. Ну а для меня картинка ясна. Коллектор, пистолет с глушителем, плащ, анонимный звонок – все один к одному.

– По крайней мере ясно, зачем тому типу потребовался чужой плащ. – Кульчий пожевал нижнюю губу. – Я так думаю, что он не один был. Может, отбился от своей компании?

– Согласен. В подземелья в одиночку не ходят.

– Что то у них там не сложилось. Что скажешь, Алексей?

Долматов медленно кивнул:

– Я придерживаюсь такого же мнения. Иначе трудно объяснить, за каким чертом его понесло на охраняемую площадку. Мог бы выйти на поверхность в более безопасном месте. А так ему пришлось прорываться с боем.

Водитель заложил еще один круг через оживающие на глазах центральные артерии города. Справа в окне проплыло здание управления ГАИ. Не только внутренний двор, но и все подходы к зданию заставлены разнокалиберными легковушками. Большая часть машин пригнана из за рубежа и нуждается в оформлении. Непыльная работенка у гаишников, знай себе стриги купоны. И никакой головной боли вроде разгуливающих по ночному городу особей в полной диверсионной выкладке.

– Думаешь, охраннику удалось подстрелить его?

– Почти на все сто уверен.

– А как в таком случае объяснить, что наш покойник столь резво перекочевал на Барнаульскую? Может, это был его коллега?

Долматов на мгновение задумался.

– Здесь пока сплошные неясности. Думаю, на ваш вопрос мог бы ответить человек, выдавший анонимное сообщение. Вы сами обратили внимание на необычную формулировку. Мог бы, к примеру, сказать так: «Во дворе такого то дома находится труп». Или нечто в этом роде.

– То то и оно, – задумчиво произнес Кульчий. – У меня этот «аноним» из головы не идет. Ну «мертвый», это понятно, комментарии здесь излишни. Террорист? Гм… Не просто же так он ляпнул? Тут сразу же всплывает цепь ассоциаций. Оружие, к примеру, экипировка…

– Наверняка взрывчатка, – подсказал Долматов.

– Вот зачем этому типу плащик понадобился. – Кульчий хитро прижмурился. – Понятно, попробуй в таком «наряде» по городу разгуливать, сразу заметут. Или придется валить всех подряд… Еще одно доказательство того, что… неизвестная нам команда столкнулась под землей с большими сложностями. Наверняка у них был какой то сценарий, пришлось по ходу дела вносить коррективы.

– И еще, Пал Семеныч. – Долматов кашлянул в кулак. – Кто то неизвестный позаботился о том, чтобы прибрать труп. Я это к тому, что покойника вывезли из под самого нашего носа.

В знак согласия Кульчий покивал.

– Это тоже важная деталь. Неплохо бы установить личность «анонима». И переговорить с ним еще до того, как его отловят оперативники Ракитина…

– Или «быки» Недзвецкого, – хмуро улыбнулся Долматов. – Этот наверняка затеет собственное расследование. С его связями в милиции и ГАИ он может прокрутиться раньше всех.

– Ладно, с ним мы как нибудь разберемся, – после паузы произнес Кульчий. – Для нас это не проблема. Какие мысли у тебя по поводу тачки? Есть смысл заниматься ее поисками?

– Думаю, да. Шансы найти ее есть, в эту ночь на улицах почти не было транспорта. Когда я общался со следователем, он сказал, что они попытаются установить эту машину. То есть милиция и ГАИ намерены предпринять кое какие шаги в этом направлении.

– Ладно, посмотрим, что у них выйдет. Ты, Алексей, поглядывай… Кто знает, может, эта информация в будущем нам пригодится.

Кульчий опять весь ушел в свои мысли. Кто еще, кроме российских спецслужб, может проявлять жгучий интерес к тайнам кенигсбергских подземелий? В первую очередь – немцы. Неспроста ведь пытаются поставить под контроль предприятия, имеющие отношение к городским подземным коммуникациям. Тот же «Водоканал», к примеру, недавно к рукам прибрали. И хотя действуют осторожно, преимущественно через подставные фирмы, интерес Бонна в подобных сделках просматривается достаточно явственно.

Кто еще… Американцы? В последние годы они тоже проявляют к Янтарному краю повышенный интерес. И не только в связи с расширением НАТО на Восток и дислоцирующейся в этих краях мощной российской войсковой группировкой. Сравнительно недавно США открыли здесь свое консульство. Понятно, что в штате не одни лишь карьерные дипломаты, есть наверняка парочка церэушников и сотрудник РУМО. Из Вильнюса и других прибалтийских республик сюда частенько наведываются «эксперты» и «советники», благо никаких серьезных препон нынче для них не существует. Вся эта подозрительная возня вокруг российского «непотопляемого авианосца» наводит на определенные размышления.

Но американцы не имеют тут таких возможностей, и в первую очередь такой материально технической базы, как их союзники по НАТО. В связи с этим вряд ли стоит безоговорочно зачислять их в список подозреваемых. Маловероятно, чтобы они имели хоть какое то отношение к нынешним событиям.

Местные кладоискатели? Такую версию тоже нельзя сбрасывать со счетов. Хотя правильнее будет поместить ее в самый конец списка.

А может оказаться и так, что вся эта история с ночной перестрелкой у Росгартенских ворот и странным анонимным сообщением окажется всего лишь набором случайных событий, не имеющих ровным счетом никакого отношения ко всему, из за чего так серьезно встревожился Кульчий. И уже в силу случайности не представляет серьезной угрозы «сложившемуся в регионе балансу сил и интересов».

Но Кульчий по собственному опыту знал, что расслабляться нельзя ни в коем случае. Может ведь опять случиться так, что в воздухе внезапно вновь просвистит смертоносная коса, и никто не знает наперед, чьи головы на этот раз полетят с плеч.

* * *

– Значит, так, Алексей… Террориста, а в комплекте с ним анонимного заявителя и неустановленное транспортное средство вешаю на твою шею. Ты эту историю раскопал, значит, тебе и дальше ею заниматься. Тем более что это входит в круг твоих должностных обязанностей.

Долматов криво ухмыльнулся, но счел уместным промолчать.

– Собирай помаленьку информацию и постоянно держи меня в курсе дела. Особо не светись, пусть милиция пашет. А мы пока подумаем, как нам в этой ситуации лучше всего поступить.

Он погрозил пальцем:

– Учти, без моего ведома ничего серьезного не предпринимать! Никакой самодеятельности!..

Наткнувшись на немигающий взгляд «человека со шрамом», Кульчий понял, что тот не нуждается в дополнительных инструктаже и накачках. Долматов был из тех, кому можно доверять самые ответственные дела.

Генерал коснулся рукой плеча водителя:

– Николай, будет тебе куролесить по городу! Давай сначала подбросим товарища в управление, а потом прокатимся на дачу к Тихомирову…

Кульчий сидел, задумчиво глядя в боковое стекло. Вальяжно погромыхивая на стыках рельсов, навстречу проплыла зеленая гусеница трамвая, по бокам разукрашенная рекламными надписями. Воздух был чист и прохладен, неся в себе дразнящие запахи распускающейся листвы. Свежий норд вест бодро растолкал свинцовые тучи по краям горизонта. День обещает быть пригожим. Над умытыми ливнем городскими кварталами, потерявшими с наступлением утра свой загадочный облик, взошел солнечный диск, поразительно напоминающий по форме драгоценную янтарную гемму. Длинные золотистые пальцы нежно коснулись шпиля Кафедрального собора – обычный утренний ритуал, своеобразное приветствие. Эстакадный мост заполнил транспорт, в порту зашевелились длинные стрелы портальных кранов, басовито рявкнул пароходный гудок.

Город возвращался к жизни после неистовой майской грозы.

Часть II

«Х файлы»

Глава 1

На дворе уже вовсю светило ясное солнышко, когда Бушмин невесело скомандовал себе пошабашить. Все время, пока он возился с «девяткой», двери гаража были заперты изнутри, а в самом боксе горел электрический свет. Напоследок он собрал в кучу чехлы, снятые с передних сидений, и использованную ветошь, плотно набив ими два крафтовых мешка. Пришлось также пожертвовать частью своего гардероба – на куртке и брюках тоже обнаружились пятна крови.

Облачившись в старые джинсы и ветровку, Бушмин отвез мешки с «уликами» на расположенный неподалеку от гаражей пустырь. Удостоверившись, что поблизости нет любопытных глаз, выгрузил из багажника объемные свертки, щедро полил их бензином из канистры, затем возжег костер. Когда окровавленное тряпье превратилось в горсть пепла, он почувствовал несказанное облегчение. Теперь уже никто не в силах доказать его причастность к ночному кошмару, разве что неожиданно воскреснет из мертвых сам злополучный «черный монах».

Вся эта чрезвычайно неприятная для нервов возня отняла у него немало времени – на Еловую Бушмин вернулся незадолго до полудня. Какое то время он неприкаянно бродил по квартире, заново переживая перипетии ночного приключения, а заодно бог знает за что ругая себя последними словами. Но затем его бросило в другую крайность: мысленно он стал нахваливать себя за то, что в критический момент не утратил присутствия духа, не наделал явных глупостей и умудрился выпутаться из этой дурацкой истории с минимальным для себя ущербом.

По правде говоря, ему крупно повезло. Тот же «рембо» элементарно мог пристрелить его еще на Литовском валу, будь он в состоянии вести машину сам. И то, что «клиенту» быстро наступили «кранты», пожалуй, даже к лучшему.

Бушмин прошел на кухню и заварил крепчайшего кофе. Даже самая мысль о еде вызвала тошнотворный спазм в желудке, а вот кофе пришелся в самый раз. Заодно прикурил сигарету, чтобы хоть как то стимулировать мозговую деятельность. Благо поразмыслить ему нынче было над чем.

Странностей в этой ночной истории хоть отбавляй. Начиная от экипировки «черного монаха», смахивающей на снаряжение «боевого пловца», и заканчивая самим фактом появления подобного субъекта в центре города. Да еще с продырявленной неизвестно кем и при каких обстоятельствах шкурой.

И почему, собственно, Вагнера? На этой небольшой улице, насколько известно Бушмину, нет ни одной казенной конторы. По соседству, правда, расположены корпуса портовой больницы, да и станция «Скорой» рядышком. Но почему в таком разе он сразу не дал знать, что нуждается в «неотложке»? Зачем было тащиться на Вагнера, если всего в квартале от того места, где Бушмин подобрал незнакомца, находится военный госпиталь?

И таких вопросов наберется уйма. Опять же этот странный ароматец… Запах тлена и подземных казематов. А может, и в самом деле этот «рембо» выскочил из под земли? Вернее, выбрался из подземных коммуникаций? Но эта версия, как и все прочие, ровным счетом ничего не объясняет. Поскольку остается неизвестным самое главное: к какому ведомству относится «черный монах» и какую задачу он должен был выполнить этой ночью.

Одним крупным глотком Бушмин допил остатки кофе. Едва загасив одну сигарету, тут же прикурил новую, сжав ее ледяными пальцами. С кончика сорвалась дымная струйка, зазмеилась к потолку, приобретая очертания вопросительного знака.

Однажды ему тоже довелось бродить по подземельям. Но не здесь, в бывшем Кенигсберге, а в другом городе, познавшем столь же печальную участь, что и столица Восточной Пруссии.

Это было под старый Новый год. Год подлый и героический одновременно – тысяча девятьсот девяносто пятый. Дело было в Грозном, в двух кварталах от перепаханной свинцом площади перед президентским дворцом.

* * *

Сержант Гарас спал как сурок, укрывшись с головой невесть где раздобытым ватным одеялом. Причем одеяло, что совершенно удивительно, было заправлено в белоснежный накрахмаленный пододеяльник. Точно такой же комплект чистого постельного белья украшал пустующую койку.

Выслушав доклад взводного и уяснив, что за время его отсутствия никаких ЧП в роте не произошло, Бушмин жестом подозвал к себе радиста и, понизив голос, распорядился:

– Востриков, дайте знать «Гиацинту», что «Кондор» вернулся в свое гнездо.

Пока связист переговаривался со штабом батальона, Бушмин успел осмотреться. За несколько часов, что он отсутствовал на ротном КП, бойцы навели здесь капитальный порядок. Вынесли из помещения бакалейной лавки жалки остатки торгового инвентаря, приволокли эти самые две койки, чтобы можно было спать по очереди, а пустые оконные проемы заложили мешками с песком, оставив в них амбразуры. Вдобавок вместо колченогого столика и шатких табуреток появился нормальный раздвижной стол и полдюжины стульев.

На улице смеркалось, хотя было всего четыре часа дня. Коробки соседних домов, изуродованных войной, глядели на окружающий мир пустыми глазницами окон и дверей. Здание, в котором Бушмин оборудовал КП, выглядит не лучше и не хуже других: те же проломы в стенах, местами торчат прутья арматуры, напоминающие развороченную грудную клетку, точно так же его пронизывает со всех направлений ледяной январский ветер и, как и повсюду, в подвалах схоронилась горстка обезумевших от страха и горя жильцов этого несчастного дома.

«Долбят» эти кварталы на подходах к дворцу уже две недели, со времени закончившегося трагической неудачей предновогоднего штурма. Долбят из всех мыслимых калибров, поэтому воздух здесь настоян на жирной копоти, резком запахе окалины, пороховой вони и сдобрен наждачной пылью и мельчайшей кирпичной крошкой. От этой дьявольской смеси уже через несколько суток воспаляются глаза и трескаются губы; кожа поначалу покрывается жирной маслянистой пленкой, но затем быстро высыхает, превращаясь в тонкий пересушенный пергамент.

Справа от них, метрах в трехстах, раздаются звуки интенсивной стрельбы – «полосатые» из ВДВ медленно, но верно прогрызают соседний квартал. Слева тоже постреливают, но без особого энтузиазма. А на участке морских пехотинцев тишь да гладь, да божья благодать – со вчерашнего вечера здесь царит затишье. Относительно, конечно, война ведь продолжается. Две коробки впереди – «чехи» отошли – Бушмин не торопится брать. Пока не подтянутся фланговые соседи, велено стоять на месте.

– Затишье перед бурей, – вполголоса сказал ротный.

– Да уж, – хмыкнул Мокрушин. – Почти как у Ремарка: на чеченском фронте без перемен.

Володя Мокрушин командует разведвзводом. Ему четвертак, как и Бушмину. (Однокашник по КВВМУ, а всего из их выпуска в бригаде служат восемь человек.) Мастер спорта по стрельбе из спортивного пистолета, неоднократный призер чемпионата Вооруженных Сил. Вместе с Бушминым и еще парой тройкой ребят претендует на звание самого крутого рейнджера бригады. Но эта негласная конкуренция никак не отразилась ни на их дружбе, ни тем более на служебных отношениях. Да и не время заниматься подобными состязаниями, война сама все расставит по полочкам и каждого просветит, как на рентгеновском снимке.

После окончания командировки Мокрушин уходит на роту во 2 й ДШБ. Правда, до этого события надо еще как то дожить.

– Откуда мебелишка? Местных, часом, не обижаете?

– Все нормально, Андрей. – Мокрушин бросил в кружки пакетики с чаем, поочередно нацедил из китайского термоса кипятка, одну кружку придвинул ротному, вторую обнял ладонями, грея о керамическую поверхность ледяные пальцы. – Все тип топ. Я с хозяевами лично переговорил, так они дали добро. Мы им в знак благодарности продуктов подбросили… Спрашивал, кстати, насчет тоннеля, но никто ни черта не знает…

– Или не хотят говорить…

– Может, и так… Что сказал «энша»?

Бушмин провел ладонью по щетинистой щеке. Надо бы ополоснуться, а заодно щеки поскоблить. Пара часов у них в запасе еще есть, раньше семи вечера не стоит и дергаться.

– Утром приказано занять эти две чертовы коробки. Так что напрасно вы марафет наводили, завтра нас тут уже не будет.

– Не нравится мне эта затея, – хмуро сказал Мокрушин. – Мы и так шпарим впереди Отчизны всей… Могут обрезать. Под самый что ни на есть корешок.

Бушмин неторопливо выковырял из пачки сигарету, затем через стол перебросил пачку Мокрушину.

– Думаешь, «энша» этого не понимает? На него тоже сверху давят. Мы должны по максимуму оттянуть на себя «чехов», а тем временем подтянутся фланговые соседи. Вот такая у начальства имеется задумка…

Почти в унисон рявкнули две самоходки. Крупнокалиберные снаряды, вспарывая вечерние сумерки, унеслись в сторону «правительственного» квартала. Одна САУ схоронилась метрах в пятидесяти от КП и била через пролом в каменной стене гаражей. От сотрясения из прохудившегося мешка тонкой струйкой сыпанул песок, беспокойно завибрировала стрелка на весах – единственном, что сохранилось от прежнего интерьера торговой точки.

«Комод» Гарас, ходивший в любимчиках у Мокрушина, даже ухом не повел. Крепкие нервы у парня, такого ничем не проймешь.

– Цедят в час по чайной ложке, – недовольно произнес Мокрушин. – К девяти вечера обещали убраться к «полосатым».

– Давай прикинем еще раз, что у нас получается… У меня восемьдесят пять бойцов, у тебя сорок. У нас два квартала, десять коробок, не считая гаражей и мелких хибар. К утру присовокупим еще две пятиэтажки. Впереди – свободный коридор почти до самого Совмина, но фланги ничем не обеспечены. И вдобавок ко всему в темное время суток в тылу резвятся «гастролеры»…

– Пока тебя не было, мы еще раз прочесали свой участок, – сообщил Мокрушин. – Я уже местных всех, кажется, в лицо узнаю. Не знаю, откуда эти черти берутся. Наверняка через соседей просачиваются…

– А соседи, кстати, утверждают, что «чехи» через наши порядки проходят. Потому что на рассвете именно из «нашего» дома, где аптека внизу, ихний бэтээр сожгли. Итого у них только за двое последних суток восемь «двухсотых» и две спаленные железки. И у нас двое матросиков подставились…

– Из числа командированных, – уточнил Мокрушин. – Ни один из наших так по дурному не подставится.

– Наши, не наши – какая разница, – поморщился Бушмин. – Воевать мы их за неделю, конечно, не научим, но беречь все равно должны. И речь сейчас о другом. О том, что у нас возникла крупная проблема. По ночам в тылу у нас и у наших соседей работают по две три группы «чехов». Состав этих групп примерно ясен: снайпер, гранатометчик и пара «статистов» с автоматами. Ходят на охоту тройками или четверками. Мы каждый день заново «пылесосим» свою зону, а к ночи они все равно просачиваются. Откуда, спрашивается? С севера, через блокпосты?

– Сомнительно, – покачал головой Мокрушин. – А в подвалах остались одни русские, чеченов можно по пальцам пересчитать.

– Вот вот. – Бушмин заварил себе еще одну кружку чая. – «Энша» по моей просьбе пытался разжиться у особистов сведениями о местных подземных коммуникациях…

– Но те, естественно, ни хрена не в курсе.

– Как обычно…

– А ты говорил «энша», что на нашем участке половина канализационных колодцев взорвана, а на других люки заварены?

– Говорил. И про то, что отверстия ливневой канализации заварены, тоже рассказал. Наверняка где то подземный коллектор, вот по нему то как раз «чехи» в тылы к нам и просачиваются.

Бушмин едва выговорил до конца эту фразу, настолько ему хотелось спать. Кажется, он даже отключился на несколько секунд, потому что, когда ему удалось стряхнуть сонное оцепенение, он заметил участливый взгляд Мокрушина.

– Андрей, может, покемаришь пару часов? – спросил тот после паузы. – Я хоть той ночью слегка придавил, а ты третьи сутки без сна…

– Потом отосплюсь, – махнул рукой Бушмин. – Короче, я предложил «энша» два варианта на выбор: либо разместить засаду в коллекторе, либо к чертовой матери взорвать участок тоннеля. Пока эти сволочи прогрызут «тромб», мы уже будем воевать в другом месте.

Он достал из кармана носовой платок и промокнул выступившую на лбу испарину.

– Если мы не заколотим эту дыру в нашем заборе, то завтра получим по полной программе. «Чехи» только и ждут, чтобы мы сунулись в этот коридочик, тогда они точно попытаются нас отрезать. Вспомнишь мои слова – уже с утра вгрызутся в нас стальными клыками. И все бы, как говорится, ничего, но меня беспокоят тылы. Самое пекло будет вечером и ночью, и в батальоне мне твердо пообещали, если нас серьезно прижмут, подбросить резервы…

– А к тому времени «гастролеры» оседлают коммуникации, – покивал Мокрушин.

– Это еще полбеды, Володя. Все может быть гораздо круче. Там, где пройдут трое или четверо, могут пройти и тридцать, и сорок бойцов… Да сколько угодно!

– Тогда нам будет полный амбец, – мрачно заключил Мокрушин.

– Вот вот, – хмыкнул Бушмин. – Поэтому давай ка поднимай своего «янычара». Пойдем вчетвером: я, ты, Гарас и Леша Синцов из инженерного. Вариант с засадой «энша» задробил, будем ставить «затычку». Но прежде чем перебросить в тоннель взрывчатку и фугасы, надо самим посмотреть, где, что и как, чтобы не вышло потом какой нибудь промашки…

В коллектор забрались через отверстие ливневой канализации, расположенное на проезжей части улицы против зияющей пустыми глазницами окон аптеки. Здесь решетка тоже была заварена намертво, но сапер Синцов выставил ее при помощи двухсотграммовой толовой шашки.

Подсветили фонарем: высота тоннеля чуть поболее двух метров, ширина – примерно два с половиной, сам коллектор выложен из бетонных полуколец.

Первым в дыру спустился Мокрушин, затем сапер – не исключено, что «чехи» минируют проход, могут выставить, к примеру, те же «растяжки», – третьим ротный, а последним в тоннель протиснулся двухметровый здоровяк Гарас.

Бушмин рассчитывал пройти по тоннелю примерно двести пятьдесят или триста метров, чтобы максимально приблизиться к тем двум «коробкам», которые завтра им предстоит занять. Понаблюдать, где и какие имеются боковые ответвления, и выбрать место для закладки взрывчатки с тем расчетом, чтобы «обрезать» тоннель, немного не доходя до передовой.

Тоннель был практически сухой, лишь под ногами плескался тонкий слой вонючей жижи. Очевидно, «чехи» целенаправленно заваривали все водостоки, иначе здесь было бы по пояс воды. А после ледяной купели, да еще на пронизывающем до костей ветру, много не навоюешь.

Морские пехотинцы экипированы были по полной программе. Хотя «прогулка», как они рассчитывали, должна отнять у них максимум четверть часа времени, в любой момент можно нарваться на «духов». К тому же в Грозном ни на секунду нельзя расслабляться, даже если ты и находишься на «своей» территории.

Два комплекта инфракрасных очков имелись в роте, еще два комплекта ночной оптики Бушмин взял взаймы в батальоне. «Броню» Бушмин тоже заставил надеть, хотя «жилетки» сковывают движения. Поверх «броников» «разгрузка» с запасными магазинами – все четверо вооружены «акаэсами». Подствольник «ГП 25» только у Мокрушика, у него же подсумок с выстрелами «ВОГ 25». Гранаты только у ротного и у того же Мокрушина, ибо со взрывчатыми веществами в тоннеле шутить нельзя. К примеру, гранаты «РГО/РГН» срабатывают в момент удара о землю или любое твердое препятствие, и спастись от осколков в таком довольно ограниченном пространстве, как подземный коллектор, весьма и весьма проблематично.

Мокрушин для комплекта еще прихватил «АПБ». Бушмин тоже прикрепил кобуру, едва ли не впервые за последнюю неделю вспомнив о своем «ПБ». Помимо всего этого добра взяли и две портативные рации, правда, несли их в выключенном состоянии.

Длинный полукруглый тоннель в этом месте проходил практически вдоль меридиана, с севера на юг. Через линзы ночной оптики мир виделся Бушмину в размытых блекло зеленых тонах. Впереди топал Мокрушин – как только разобрались, что в самом тоннеле «чехи» вряд ли будут мудрить с установкой противопехотных мин или «растяжек», Синцова тут же задвинули на третью позицию. Вторым шел Бушмин, а замыкающим по прежнему держался Гарас.

Шли практически бесшумно. Без оптики они бы здесь ни черта не рассмотрели – темень, хоть глаз выколи. Фонарями, по понятной причине, решили не пользоваться, световые блики видны далеко и могут демаскировать группу.

Тоннель не был идеально ровным и с легким закруглением уходил вправо. По ходу дела они обнаружили несколько боковых ответвлений – коротких, в три четыре метра, выводящих к бетонированным колодцам. Через какой то из этих пролазов «духи» и выбираются федералам в тыл.

В одном из таких колодцев Мокрушин узрел «растяжку», прикрепленную к люку и металлической сходне. Решили не обезвреживать ее и двинулись дальше. Причем медленно, черепашьим ходом, потому что, по всем расчетам, они вышли уже в западную точку.

Впоследствии Бушмин не раз будет задаваться вопросом, как Мокрушину удалось в тот момент распознать опасность. Как это часто бывает, исход дела решили короткие мгновения.

Мокрушин жестом приказал группе остановиться. Бушмин продублировал ЦУ для Синцова, а сам бесшумно выдвинулся чуть вправо и вперед, находясь метрах в двух от взводного. Слух был напряжен до предела, но, кроме гулких ударов сердца, отдающих в уши, он ничего не слышал. Очевидно, внимание Мокрушина привлек провал в стене тоннеля – он был немногим шире, чем прочие боковые ответвления. Расстояние до него – метров семь восемь. Именно к этому провалу и скользил совершенно бесшумно Мокрушин, а вслед за ним, в точности повторяя движения взводного, шел Бушмин.

На ходу он снял «АКС» с предохранителя, но уже через секунду сообразил, что в провал – еще один коллектор? – сподручнее всего будет метнуть «эфку»…

– Черт, долго нам еще топать? Где этот тоннель?

Хотя фраза была произнесена полушепотом и с расстояния метров в десять двенадцать, в ушах Бушмина она отдалась подобно полковой трубе. Ответной реплики не прозвучало, если только не считать таковой едва слышное «тс», напоминающее шипение рассерженной змеи.

В этот момент разыгрались нервы у Синцова. Он сделал неловкий шаг в сторону и грохнул прикладом о бетон. Звук получился неожиданно громким, Бушмин даже вздрогнул.

А следом наступила гробовая тишина.

Время буквально спрессовалось в эти мгновения, став ощутимым материальным фактором. Бушмин воспринимал действительность как в замедленной киносъемке.

Стоп кадр: Володя Мокрушин высунулся в пролом. Что он собирается предпринять? «Калаш» в свободно опущенной правой руке, левая полусогнута в замахе. Решил зафигачить в «коллектор Љ 2» гранату?

В качестве титров к этому стоп кадру промелькнула заполошная мысль: а вдруг свои? Реплика то звучала по русски, без акцента…

Следующий стоп кадр: Мокрушин уже по ту сторону провала и по инерции, набрав силу в прыжке, проскользил на подошвах еще пару метров, одновременно приседая и пригибая голову к коленям. «Гостинец», надо полагать, уже кувыркается в воздухе…

Затем Бушмин увидел в стоп кадре уже себя: в тот самый момент, когда Володя в акробатическом прыжке миновал опасный «перекресток», ротный успел занять его место у пролома и левой рукой исхитрился забросить в коллектор «Ф 1» – еще один «гостинец» полетел в черный зев тоннеля.

– В укрытие! – рявкнул Бушмин, отшатываясь от провала в стене. Хотя какое здесь, к чертям, укрытие…

И как оказалось, вовремя он убрался: вначале лопнула «эргэошка» – Володя рискнул таки, и правильно, кстати, сделал, – а следом, через пару тройку секунд, гулко бахнула «эфка». Из провала упруго ударило взрывной волной, дробно зацокала по противоположной стене мелкая крошка шрапнель, рассерженным шмелем прожужжал рикошетный осколок.

Запоздалый комментарий ко всем действиям: мать перемать! А вдруг все таки братья славяне?! Или, к примеру, жильцы близлежащих домов таким вот способом наносят друг другу гостевые визиты?

Некогда морщить лоб. «А ля гер ком а ля гер». На войне, сами понимаете, как на войне.

* * *

Грохнули из «акаэсов» оба, не сговариваясь, одновременно: Мокрушин стрелял с колена, Бушмин соответственно гвоздил сверху. Последовательно прощупали огненными щупами подозрительные холмики, затем в несколько коротких очередей прозондировали тоннель на всю его видимую длину – точнехонько такой же коллектор, по которому они прибыли на рандеву с неизвестными.

Почти одновременно клацнули затворы. Еще несколько секунд по сдавленному бетонными ребрами тоннелю испуганно голосило эхо, затем наступила оглушительная тишина.

Так же в унисон сменили магазины и, не сговариваясь, сложили приклады и забросили автоматы за спину.

– Кажись, все, – подал голос Мокрушин. – Две группы, человек шесть или семь…

– Гарас, страхуй с тыла, – распорядился Бушмин. Почему то важно ему было услышать в этот момент собственный голос – а вдруг они все уже на том свете? – Надеюсь, все живы здоровы?

– Я в порядке, – спокойно отозвался Гарас.

– Цел и невредим, – виноватым тоном сообщил Синцов.

– Все путем, «летеха», – решил успокоить сапера Бушмин. – Держались молодцом. Вот только надо разобраться, кого мы здесь завалили…

Обнажив стволы, ротный и Мокрушин отправились в боковой тоннель. Трупов оказалось семь: взрывы гранат в замкнутом пространстве коллектора превратили их в котлетный фарш. Выходит, зря только патроны на них тратили…

– Два «поводыря» с ночной оптикой, – прокомментировал шедший впереди Мокрушин. – Снайпер с «эсвэдэшкой»… Две «мухи»… У остальных «калаши»…

– «Чехи»? – с невольным замиранием сердца спросил Бушмин. Он все еще никак не мог уяснить, что к чему, – все «жмуры» были одеты в камуфляжные бушлаты и вязаные шапочки.

– А то кто? – удивленно ответил Мокрушин, склоняясь над очередным трупом. – Глянь, что я нашел…

Бушмин сдвинул окуляры на лоб, затем осмелился на несколько секунд включить фонарь. Сноп света выхватил из кромешной тьмы изумрудную повязку с арабскими письменами.

– Ясненько, – выдохнул застоявшийся воздух Бушмин. – Для них это была последняя «гастроль»…

– Смертники, – процедил Мокрушин. – А с ними славянин, русак или «западенец». Ну и хрен с ними, пусть теперь валяются в дерьме…

А еще через три часа на «перекрестке» прогремел мощнейший взрыв, закупоривший с двух сторон подземные коммуникации «чехов». И хотя на следующие сутки чечены плотно взялись за 1 ю роту ДШБ, с «черного» хода балтийских моряков уже никто не беспокоил.

* * *

Бушмин уже в который раз тщательно намылил руки – почему то казалось, что на пальцах остались едва различимые следы крови. Поплескал в лицо ледяной водой, затем насухо вытерся полотенцем. Надо же, как его зацепила эта дурацкая история с «черным монахом»…

Стоило прилечь на диван, как тут же потянуло в сон. Краешком угасающего сознания подумал о себе в третьем лице: морскому пехотинцу опять снятся военные сны…

* * *

Обычный серийный кошмар: 1 я рота 2 го сводного десантно штурмового батальона угодила в засаду под Аргуном. Стало быть, июнь девяносто пятого. Предгорья, знойное полуденное марево, колонна бронетехники беспечно втягивается в сырое мглистое ущелье – как приятно в такую жару оказаться в прохладной тени… Рядышком, на броне бэтээра, расположился Ваня Демченко, командир гранатометно пулеметного взвода… Откуда он здесь взялся? Ивана подранили в Грозном, случилось это печальное событие зимой, и в составе 2 го ДШБ его попросту быть не могло. А сейчас, кстати говоря, он ударно служит в ОМОНе.

«Чехи», однако, не упустили свой шанс. Разом подожгли передовую и замыкающую машины – знакомый сценарий. Расчихвостили всю колонну в пух и прах…

Как метко охарактеризовал однополчанин состояние ужаса на войне: «волосы прорастают сквозь каску».

Опять подкорка подбрасывает ложные истории. Не было такого эпизода, и засады этой дурацкой не было! В 1 й роте не было безвозвратных потерь за все два месяца боев. Если не считать павших героев из числа прикомандированных матросов…

Скрепя сердце, стиснув зубы, подтянув потуже пояса…

«Кому становится совсем невмоготу, пишут рапорты и тихо уходят».

Кто сказал эти золотые слова? «Энша» бригады гвардии полковник Ларионов. Правильный, между прочим, совет. Бушмин им воспользовался. Потому что – невмоготу.

* * *

…Литанию за упокой павших во имя Отечества провел отец Софроний, настоятель Кафедрального Свято Георгиевского Морского собора Балтийского флота.

Колонна ДШБ вновь пылит колесами и грохочет траками – как «летучий голландец». На этот раз по городскому асфальту, по знакомым с юных лет улицам и площадям. На броне однополчане, вот только лица что то у всех пасмурные, без улыбок. Похоже, что в родном городе их не ждали…

Волосы прорастают сквозь каску…

* * *

Кому нужна была эта подлая война? Только не Бушмину. Но и у него руки в крови, черта с два теперь отмоешься!

А фигурки однополчан исчезают одна за другой. В воздухе слышится по временам странный звук, напоминающий звон лопнувшей струны. Раз – и нет человека. Снайпер, су чара, лупит из за укрытия. Он похож на «черного монаха». Хотя о его присутствии никто даже не подозревает. Откуда здесь взяться снайперу, город то мирный? Чай не война на дворе, а мирный праздничный Первомай.

А что же гвардии капитан Бушмин? Почему не крикнет, не предупредит ребят об опасности?

Да откуда ему знать?! Он такой же слепец, как и все. К тому же его и самого неотвратимо затягивает в черную бездонную воронку…

Глава 2

Кабинет Казанцева, расположенный на четвертом этаже АКБ «Балтийский», был обставлен в соответствии с весом и деловым имиджем хозяина, но без показной роскоши. В простенке между окнами с армированными пуленепробиваемыми стеклами помещены два подлинных пейзажа Коро. Того самого знаменитого французского художника, про которого Наполеон ill будто бы сказал: «Чтобы понять Коро, нужно слишком рано вставать».

Банкир Казанцев был не только ранней пташкой, но еще и умел ценить искренность и чистоту настроения в художественных произведениях. Эти лирические пейзажи не отвлекали внимания посетителей от насущных проблем, но вместе с тем создавали необходимую эстетическую атмосферу.

Напротив него в кресле расположился Садовский, куратор художественных промыслов. Типичный клерк: учтивый, внимательный, расторопный. Волосы слегка набриолинены, посерединке проходит идеальный пробор, на переносице очки в роговой оправе.

– Алексей Игоревич, от Ломакина в последнее время поступают жалобы. – Садовский мельком сверился с лежавшим на столе гроссбухом. – На прошлой неделе, к примеру, были две проверки…

– Где именно?

– В «Балтийском янтаре»… И еще в мастерских на Пролетарской.

– Выяснили, кто инициировал проверки?

– В первом случае работала налоговая. А народные промыслы пытался прощупать УЭП. Оснований для тревоги нет, но все же…

– Опять этот Белицкий! – недовольным тоном перебил его банкир.

Казанцев нахмурился. Этот человек, вернувшийся несколько месяцев назад из столицы, определенно начинает действовать ему на нервы. Ястребом кружит над Янтарным комбинатом, сует свой нос в художественные промыслы… Нужно выбрать время, чтобы переговорить на эту тему с тестем. Или самому потолковать с начальником облуправления МВД Ракитиным, пусть слегка поумерит служебный пыл своего зама. А еще лучше будет, если они общими усилиями выживут этого хитрована Белицкого из Янтарного края, пусть проваливает обратно в Первопрестольную, нечего шпионить здесь и разнюхивать…

– Передайте Вадиму, что беспокоиться пока не о чем. Главное, чтобы постоянно действовали оговоренные нами меры предосторожности.

– И еще, Алексей Игоревич… – Садовский поправил дужку очков. – Накануне у меня был разговор с Дробышем. Он опасается, что не успеет выполнить в срок свою часть заказа.

Казанцев мрачно усмехнулся. Дробыш вполне заслуженно пользуется репутацией лучшего отечественного мастера янтариста. Подобно тому как Вадим Ломакин считается наиболее талантливым и плодовитым художником и дизайнером по янтарю. Оба в своем деле настоящие гении. Но прежде чем они достигли своих нынешних высот, их пришлось, выражаясь современным языком, долго и основательно раскручивать. И сделал это не кто нибудь, а Казанцев. Поэтому он прекрасно знает, как нужно вести себя с этой амбициозной и капризной публикой.

– Не хотелось бы завинчивать гайки, – сухо произнес банкир. – Вы что, без меня не можете решить такой простой вопрос? Передайте во временное пользование Дробышу еще двух трех резчиков и, если понадобятся, краснодеревщика и спеца по позолоте и лакокрасочным. Кровь из носу, но запасные фрагменты, о которых я вам уже говорил, должны быть изготовлены до окончания текущего месяца.

Садовский ловил каждое его слово. Не дай бог что нибудь упустить, Казанцев строго спрашивает за малейший промах. Но за те оклады и премиальные, которые получают его ближайшие сотрудники, он вправе требовать от них максимальной отдачи.

Хотя банк и не работал в этот праздничный день, его президент уже с девяти утра трудился в своем офисе. Это вовсе не означает, что и весь персонал должен находиться на своих рабочих местах. Отнюдь, большинство сотрудников сегодня отдыхает. «Янтарный барон» не терпел показухи, и если в нем иногда проскальзывали замашки диктатора, то лишь по одной причине – он был убежден, что в этой стране успеха могут добиться лишь жесткие и решительные люди, личности.

Казанцев, конечно, многим обязан своему тестю, Сан Санычу Кожухову. Тот подобрал его еще желторотым юнцом, выделив из числа прочих «комсомолят». Дал приличное аппаратное воспитание, привил необходимые навыки, а затем и женил на своей дочери, благо Казанцев к тому времени успел благоразумно развестись и место на его супружеском ложе оставалось вакантным. Так что теперь их связывали не только деловые, но и родственные узы.

Бесспорно, без поддержки «папы» он не смог бы достичь своих нынешних высот. Взять, к примеру, драку за контроль над добычей и сбытом «солнечного камня». Чего только они не перепробовали: и судились в арбитражных судах, и пытались «по хорошему» договориться, и «под ковром» не раз всерьез схватывались, ну никак не удавалось выкурить из перспективного бизнеса этот чертов «Пальмникен». Мощные связи оказались у мужичков не только в США, Гонконге и Сингапуре, где на их счетах оседали сотни миллионов долларов, вырученных на янтарном транзите, но и в самой России. Три года длилась тяжба, никто не хотел отступаться от своего, хорошо хоть переговоры велись на цивилизованном уровне. Но тут очень кстати начались крупные разборки, косвенно связанные с предметом их тяжбы, и конкурентов угораздило выбрать в конфликте не ту сторону. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло: под шумок удалось «выпереть супостата» с родимой землицы.

Понятно, что Казанцев все эти годы не сидел сложа руки. Занимая четыре года пост вице губернатора и будучи председателем Калининградского управления государственного имущества, он решительно направил процесс приватизации в нужное ему русло. В то время тесть был им очень доволен, ибо удалось осуществить практически все намеченное. А что он не стал переться в «губеры», хотя такая возможность была, и даже не цеплялся за свой прежний пост, так ему это нынче без надобности. Взять, к примеру, того же «папочку». Сидит себе Сан Саныч спокойненько на даче в Светлогорске, панаму на лысину нахлобучил, копается мирно в грядочках, зимние сады разводит… А механизм, который он создал и отладил за два с лишком десятилетия, как бы между прочим помаленьку вращается всеми своими винтиками и шестереночками.

Команду Кожухов подобрал себе – будь здоров. Один Тихомиров чего стоит. Да и Ракитин по прежнему к Сан Санычу относится уважительно. Короче говоря, с силовиками у него полное взаимопонимание. К этому следует прибавить и мощные германские связи бывшего «городского головы».

Но прошли уже те времена, когда Казанцев вынужден был абсолютно во всем соглашаться с мнением «папы». Реальность нынче такова, что они оба равноценные партнеры, и каждый опирается на собственные источники власти и свои финансовые возможности, хотя чувство локтя у них пока еще сохраняется.

И еще следует отметить, что Алексей Казанцев ударными темпами занимался созданием собственных силовых структур. Прежде всего он обильно финансировал охранный бизнес. В свое время Казанцеву удалось привлечь к сотрудничеству некоторых офицеров среднего звена из военной контрразведки, таких, к примеру, как Шубин и Карсаков. Поднаторевшие в своей сфере профи быстро уловили, что от них требуется, и принялись вербовать отборные кадры из своих же коллег, а также бывших пограничников, морских пехотинцев, специалистов по электронным системам связи и наблюдения. В штат охранных агентств и СБ коммерческих структур, подконтрольных Казанцеву, набирался сплошь офицерский состав. Таким образом, опираясь на поддержку военных, Казанцеву удалось уменьшить свою зависимость от «папы» в решении сугубо силовых задач.

У «янтарного барона» прорезались хищные клыки. Теперь тайные и явные недоброжелатели сто раз подумают, прежде чем замышлять против него недоброе.

* * *

Без четверти шесть, когда Казанцев собирался уже покинуть свой офис в «Балтийском», в банк пожаловали двое визитеров: Шубин, глава многопрофильного охранного предприятия «Балтия», и Рогожкин, руководитель деловой разведки «янтарного барона». Последний организовал свою службу под крышей агентства «Хронос». Эти двое, а также глава СБ банка Бочаров и заместитель Шубина Карсаков не только пользуются полным доверием банкира, но и сами играют довольно существенную роль в его бизнесе. Ибо только при наличии мощной команды сегодня можно добиться весомых результатов.

Казанцев выслушал их сообщения с непроницаемым видом. Многое ему уже и самому было известно: час назад он говорил на эту тему с Бочаровым.

– В первую очередь ужесточить меры безопасности. – Он посмотрел на Шубина, затем перевел взгляд на его коллегу. – И перекрыть нашу информационную «трубу». Чтобы – нигде ни полслова!

– Насколько я понял, маховик розыска и следствия раскручен на всю катушку?

– Милиция и ГАИ усердствуют, как никогда, – подтвердил Рогожкин.

Банкир ненадолго замолк. Переговорить с тестем по поводу событий, отсчет которых следует начать от перестрелки у Росгартенских ворот, он пока не успел, да и не испытывал особого желания общаться на подобные темы, не имеющие прямого отношения к их совместному бизнесу. Тесть наверняка в курсе событий, и если он не звонит, значит, не нуждается в помощи своего зятя.

– Кто то пытается ловить рыбку в мутной воде, – задумчиво произнес банкир. – Кто, по вашему, стоит за этой историей? И чего этот «некто» в конечном итоге добивается?

– Пока мы имеем лишь промежуточные результаты, – подал реплику Шубин. «Балтия» также располагала каналами для сбора конфиденциальной информации. – Есть надежда, что уже до конца суток будем располагать полной исчерпывающей картиной…

– А как ведут себя люди из ведомства Тихомирова?

– Утром Долматов и еще несколько сотрудников ОСО тщательно осмотрели площадку. Сам Тихомиров около полудня наведался в Фирму, затем отъехал обратно в Светлогорск. Кульчий с десяти утра неотлучно сидит в управлении. Пока их интересы с действиями людей Ракитина не пересекались. Если они и «в деле», то работают тонко…

– Мне пока нечего добавить к словам коллеги, – сказал Рогожкин.

Казанцев закончил разговор напутствием, которое он словно подслушал у давнего своего делового партнера – тестя:

– Господа, держите руку на пульсе событий!

Глава 3

– Здрасте, добры молодцы, – приветливо произнес Белицкий. – А вы, я вижу, неплохо здесь устроились.

Турагентство «Янтарный берег», в отличие от других подобных фирм, практически себя не рекламировало, поэтому даже в будни посетителей здесь бывало немного. Трудятся здесь трое сотрудников, и, если наведаться в офис после пяти, их практически уже не застанешь. Крохотную вывеску может заметить лишь сверхнаблюдательный человек. Так же как и то обстоятельство, что в агентство можно попасть разными путями. Воспользовавшись парадным, выходящим на сонную улочку, названную в честь композитора и пианиста Грига, либо через запасной вход со двора.

В действительности же эта фирма, с двумя ее небольшими помещениями, отделанными под средней руки офисы, с некоторых пор служит в качестве штаб квартиры Управления по борьбе с экономическими преступлениями. Подобные вещи давно практикуются не только разведслужбами и криминалитетом, но и федеральным ведомством МВД.

Перебросив плащ на спинку кресла, начальник УЭП уселся на край стола, расположенного возле забранного жалюзи окна. Сквозь щели была видна казенная «волжанка», в салоне куковали водитель с телохранителем.

Глава облуправления Ракитин где то с месяц назад поинтересовался: «Станислав, а для какой надобности ты обзавелся охраной? У тебя что, есть причины опасаться за свою жизнь?»

– А у тебя? – вопросом на вопрос ответил Белицкий. – Если эти двое «шкафов», что тенью ходят за тобой, не телохраны, то кто ж они в таком разе?

Перевод Станислава Белицкого из московского главка на прежнее место службы Ракитин воспринял с плохо скрываемым раздражением. С тех пор, когда они работали простыми оперативниками в системе ОБХСС и даже одно время делили кабинет на двоих, утекло много воды. Слишком разными оказались их взгляды на жизнь. И если Ракитин с трудом мирился с присутствием «ставленника Москвы» на своей кровной территории, то лишь по одной причине: за спиной Белицкого маячил здоровенный дядька МВД.

– Станислав, я заварю тебе чаю, – предложил Сотник.

– Ты представляешь, за весь день не было возможности перекусить, – пожаловался Сухотин, заместитель главы УЭП. – Присоединяйся к нам, Станислав Романыч, мы тебе половинку копченой куры оставили.

– Я успел заскочить домой, так что не голоден, – поблагодарил Белицкий. – От чая не откажусь. Без сахара, но с лимоном. И несколько капель коньяка для повышения тонуса.

Полковнику милиции Белицкому сорок четыре года, но выглядел он моложе своих лет. Высоколобый, ироничный, способный на лету схватывать любую идею. Из за недостатка зрения он был вынужден носить очки, что в еще большей степени делает его похожим на гуманитария. Или на коллекционера бабочек, способного часами просиживать над высушенными мощами насекомых. Но если Белицкий что то и коллекционировал, так это скальпы определенного рода личностей, специализирующихся на ниве экономических преступлений: эрудиция и склонность к глубокому анализу в нем сочетаются с крепкой оперативной хваткой.

Сухотин в одном звании и одном возрасте с Белицким. Роста он был чуть выше среднего, плотен, коренаст, основателен в словах и поступках. Внешне здорово похож на актера Михаила Ульянова в ту пору, когда тот снимался в роли народного маршала Жукова. За крепкие челюсти и железную хватку местный криминалитет определил ему соответствующее прозвище: Бульдог.

Сразу же после перевода Белицкого на постоянную, как тогда мнилось, работу в столичное ГУЭП начальник УВД вышиб Сухотина на периферию, в Советск. Рокировавшись в обратном направлении, Белицкий первым делом вернул в управление своих людей. На пару с Сухотиным они в короткий срок сколотили вполне боеспособную команду.

Третьим в этой компании, собравшейся на явке УЭП, был Сергей Сотник, сотрудник разведки МВД, секретной службы, возникшей еще в брежневскую эпоху. Возраст – тридцать шесть лет, из них пятнадцать служит в органах.

В родном для себя городе работает под крышей старшего оперуполномоченного СКМ, до лета 1994 года служил под началом Белицкого. Все эти годы оперативно снабжал федеральное ведомство ценной информацией в отношении ключевых фигур из системы правоохранительных органов западной российской губернии.

После возвращения Белицкого работает на общую цель в одной связке с руководством местного УЭП. Задачу перед ними поставил Мордвинов, начальник «экономического» главка министерства. В качестве объекта пристального внимания со стороны МВД, силящегося упрочить свои позиции на территории анклава, служит Алексей Казанцев и тайно раскручиваемый дельцом «янтарный проект».

Сотник извлек из встроенного бара бутылку коньяку, плеснул на донышко фужеров себе и Сухотину, добавив толику янтарной жидкости в кружку со свежезаваренным чаем. Бутылку он тут же убрал – хорошего помаленьку.

– Последние новости от опергруппы. – Сотник вручил кружку с чаем Белицкому. – Вернее, от мужиков из ОРО , я только от них. Они упорно и целенаправленно тралят вдоль известного вам маршрута. Уже появилась зацепка, в какой то степени подтверждающая показания Зубова. Им удалось выйти на одну молодку, она ночным продавцом работает в круглосуточном киоске на Больничной. Говорит, в районе трех часов ночи какой то «жигуленок» крутился неподалеку от ее точки.

– «Жигуль»? – переспросил Белицкий.

– Да. Госномера, ясное дело, в ее памяти не отложились. В отношении марки автомобиля путается, но похоже, что это все же «жигуль», причем восьмая или девятая модель. К сожалению, в машинах она почти не разбирается.

– Цвет?

– Тоже пока ничего определенного. Сотрудники продолжают с ней работать. Возможно, всплывут какие то детали и подробности.

– Вы посмотрите, друзья мои, как развивается ситуация, – задумчиво улыбнулся Белицкий. – Утром Ракитин проводил совещание, вы в курсе. На словах выпячивается криминальная подоплека, вам она также известна. Разговор вращался вокруг кредитов, полученных от «Дрезднербанка» под поручительство областной администрации. Часть из них, а именно шесть миллионов марок должны быть израсходованы на строительство сети автотехцентров. Кому то из конкурентов Недзвецкого могло не понравиться, что наш Жора наложил лапищу на этот выгодный проект. Вот решили устроить ему подлянку, но при этом сами что то не подрассчитали… Короче, версия сомнительная, хотя и ее с ходу отбрасывать нельзя.

Белицкий ненадолго приложился к кружке, смакуя терпкую пахучую смесь чая «Твиннингс» и выдержанного дагестанского коньяка.

– И вот под этот шумок наши коллеги упорно разыскивают некое транспортное средство. И на решение этой задачи брошены большие силы…

– Неясно только, за каким чертом понадобилось устраивать мышиную возню вокруг какой то тачки, – подал реплику Сухотин. – Даже если предположить, что в налете участвовала целая бригада и у них был свой транспорт…

– Да не было и в помине никакого «налета», – нетерпеливо произнес Сотник. – Мы то с вами догадываемся, что там в действительности произошло.

– Вот вот, догадываемся, – скептически хмыкнул Белицкий. – От слова «гадать». Мы уже с вами выдали на гора одну «догадку» на пару с Ленечкой Велиховым из антикварного отдела главка. В том смысле, что наш «янтарный барон» взялся по заказу некоей персоны изготовить дубликат известного вам шедевра. И что неплохо было бы изъять данную вещицу в доход государства… А Казанцев настолько плотно прикрыл свой проект, что я сам порой начинаю сомневаться в правомерности выдвинутой нами гипотезы.

Дружно задымили сигаретами.

– Не зря они тот «жигуленок» ищут, – вернул разговор в прежнее русло Сотник. Он не стал конкретизировать, о ком именно речь, да и сам вряд ли смог внести ясность по этому разделу. – Поиск идет параллельными курсами: Ракитин, ведомство Тихомирова, «автомобильная мафия»… Что то важное потеряли в эту ночь? Или хотят устранить нежелательного свидетеля, коим оказался владелец искомого «жигуля»? Опять же некий покойник имел место быть на Барнаульской, но затем таинственно исчез. Может, его то как раз и ищут… Кстати, сколько в городе наберется восьмых и девятых моделей?

– Свыше двухсот, – подсказал Сухотин. – И примерно столько же по области. С таким масштабом розыска до полуночи, думаю, «пробьют» и тачку, и ее владельца.

– «Кенигсбергский» след? – задумчиво произнес Белицкий. – Этого нам только не хватало.

– Согласен, – мрачно усмехнулся Сотник.

Сухотин пожал широкими вислыми плечами:

– Сам же говорил, Романыч: давайте, мол, не будем гадать на кофейной гуще…

Белицкий дождался, пока Сотник уберет со стола остатки трапезы, после чего подвел итог импровизированному совещанию:

– Казанцев пусть пока нагуливает жирок, дадим ему возможность спокойно довершить начатое – это в наших интересах. Да и силенок у нас еще маловато, ждем с подкреплений… Поступим следующим образом. Ты, Слава, – он посмотрел на своего зама, – на время оставь наблюдение за янтаристами и дай своим людям новое поручение. Нет, встревать в эту историю мы не будем, боже упаси! Но понаблюдать за развитием событий мы обязаны. Кое у кого в этом городе повылезали кончики наружу, что, кстати говоря, случается крайне редко…

Белицкий задумался. Версия о существовании некоего «кенигсбергского хранилища», в подземных тайниках которого сосредоточена значительная часть награбленных в годы мировой войны нацистами сокровищ, включая знаменитую Янтарную комнату, имела под собой весьма шаткое основание. Местонахождение клада доподлинно неизвестно, предполагается, что эсэсовские подразделения часть «всегерманского наследия» укрыли в глубоких подземных хранилищах. Находятся ли тайники в самом городе, вернее, в подземной его части или в любом другом районе бывшей Восточной Пруссии – остается лишь гадать. Известно, что в районе Кенигсберга за последние год полтора войны было уничтожено несколько десятков тысяч военнопленных. В большинстве случаев их использовали на строительстве фортификационных сооружений, но не исключено, что часть квалифицированных строителей была задействована для сооружения подземных тайников. По завершении работ эти люди также были уничтожены.

Если принять эту версию, то круг «посвященных» в таком случае наверняка сводился до минимума. Механизм сокрытия тайны продуман был с немецкой педантичностью, а разработанная еще несколько десятилетий назад система защиты сверхсекретной информации все эти годы функционировала практически без сбоев.

Но все эти размышления справедливы лишь в одном случае: если «кенигсбергский след» не плод воображения неких исследователей, а реальный факт исторического прошлого.

Не следует забывать, что большая часть кенигсбергских подземелий за полстолетия пришла в запустение и затоплена грунтовыми водами. Прусские архивы большей частью списаны в разряд «безвозвратных военных потерь». Но вместе с тем любые попытки провести серьезные изыскательские работы натыкаются на тайное, но весьма и весьма эффективное сопротивление.

Белицкому было доподлинно известно лишь об одной по настоящему серьезной попытке проинспектировать содержимое кенигсбергских подземелий. Предпринята она была федеральным ведомством госбезопасности на рубеже весны и лета девяносто четвертого года. Сведения об этой истории весьма скудны и противоречивы. Даже начальник главка Мордвинов, от которого Белицкий разжился этой информацией, при всех его неформальных дружественных связях с высшими чинами госбезопасности, не рискнул слишком углубляться в эту достаточно скользкую тему и вынужден был ограничиться теми сведениями, которые ему сочли нужным сообщить.

Человек, заместивший Тихомирова на посту главного чекиста области, попытался прояснить для Фирмы детали сделки по приватизации АО «Водоканал», а вдобавок к этому он активно разрабатывал ближние связи городского мэра Кожухова А.А. Удалось также изъять часть областного архива, включая документацию «Водкоммунхоза», но впоследствии эти бумаги странным образом «затерялись» по дороге в столицу.

В отсутствие Тихомирова, который в те годы служил в центральном аппарате, в качестве «смотрящего» от лица Кожухова и его партнеров в местном филиале Фирмы состоял не кто иной, как Кульчий. Именно Пап Семеныч просчитал неявный и закамуфлированный интерес Конторы к делам тайных правителей Янтарного края. Возможно, имела место наводка Тихомирова из Москвы. Как бы то ни было, акция федералов закончилась полным провалом.

Что касается технической стороны неудавшейся акции, то, по сведениям Мордвинова, дело обстояло следующим образом. В ночь с пятого на шестое июня девяносто четвертого года группа сотрудников госбезопасности, прошедших специальную подготовку, общей численностью в шесть человек, спустилась в подземный коллектор, проходящий вдоль западной подошвы Замковой горы. Предполагалось, что из района улицы Житомирской можно выйти, воспользовавшись подземной галереей, к «обрезанным» в эпоху современного градостроительства глубочайшим подвалам Королевского замка. По сути, это была лишь разведывательная вылазка, предпринятая с целью подготовки почвы для более масштабных акций.

И на том все закончилось. Полуофициальная версия гласит, что все шестеро сотрудников, участвовавших в «экспедиции», погибли, угодив в подземный завал. Так ли было в действительности, или причина гибели этих людей заключается в чем то другом, сейчас не представляется возможным установить. Тем более что генерал госбезопасности, курировавший эту акцию на всех ее этапах, спустя короткое время покончил жизнь самоубийством, унеся на тот свет и разгадку этой загадочной истории.

Было бы нелепостью предположить, что Кульчий, и уж тем более Тихомиров, вернувшийся вскоре после тех событий из Москвы и занявший свой прежний пост, целенаправленно работают на мощное европейское государство, проявляющее в последние годы повышенный интерес к своей «утраченной» территории. Вербовать чиновников такого ранга – занятие совершенно бесперспективное. Но нужно учитывать, что оба генерала давно и плодотворно сотрудничают с городским головой Кожуховым – теперь, правда, уже бывшим мэром, сумевшим тем не менее сохранить свое влияние в регионе. Единственный отпрыск Тихомирова, к примеру, возглавляет дочернюю фирму промышленно финансовой группы «Балтинвест», подконтрольной клану Кожухова. А двое сыновей Кульчего трудятся в головке мощной посреднической фирмы, контролирующей региональные грузопотоки, – эти тоже завязаны на «Балтинвест».

Учитывая эти и другие обстоятельства, можно предположить, что эти двое вынуждены время от времени подыгрывать европейским партнерам Сан Саныча – не бескорыстно, надо полагать, хотя и в разумных пределах.

И еще один «фактик» из того же разряда. Тихомиров, воспользовавшись своими столичными связями, создал при управлении по сути два дублирующих друг друга подразделения – антитеррора и спецопераций. Последнее возглавляет подполковник Долматов. Неизвестно, имеются ли на счету ОСО результативные акции в деле обеспечения безопасности граждан и государственных институтов, но вот то, что Долматов время от времени «наезжает» на крупных предпринимателей и чиновников, неугодных клану Кожухова, Белицкому, как начальнику УЗП, было известно доподлинно. И если суммировать все вышесказанное, получается, что Долматов состоит при Тихомирове и Кульчем чем то вроде спеца по «особым» поручениям.

* * *

Закончив инструктаж, Белицкий хлопнул на прощание Сотника по плечу.

– Ты подменился со своими коллегами, как я тебя просил? Ну вот и ладненько… Значит, утром выходишь на дежурство?

– Так точно, пан Станислав, – шутливо ответил Сотник. – Тружусь на ваше ведомство, аки пчелка. Скоро меня из уголовки выпрут, как не справляющегося со своими прямыми обязанностями…

– Ну вот и ладненько, – серьезно и раздумчиво повторил Белицкий. – Мужчинку того они, конечно, пробьют, тем более что появились зацепки. Но до ночи могут и не успеть прокрутиться. Так что уже с утра, господа, следует быть готовыми к любым неприятностям и потрясениям…

Глава 4

– Бушмин Андрей Михайлович? – осведомился сотрудник ОМОНа, перепроверяя очевидный для себя факт. – Вы арестованы.

В живот Бушмина, чуть пониже солнечного сплетения, уперся твердый предмет. При ближайшем рассмотрении предмет оказался горлышком литровой бутыли водки «Smirnoff», каковую сжимал в своей крепкой лапе Ваня Демченко, его однокашник и давний приятель, года полтора назад сменивший черно синий прикид морпеха на экипировку бойца ОМОНа.

Но вид у него нынче мирный: одет по гражданке, поверх тонкого шерстяного свитера наброшена кожанка – ближе к вечеру с Балтики ощутимо потянуло сыростью. Под мышкой зажат объемистый пакет. Надо полагать, приложение к спиртному.

– Опять ты со своими ментовскими шуточками, Иван, – хмуро бросил Бушмин. Он отступил в сторону, пропуская товарища в квартиру. Потом защелкнул за ним дверной замок. – Извини, но я сегодня не в том настроении.

Бушмин был в одних трениках и шлепанцах на босу ногу. Звонок в дверь застал его в ванной, на щеках и подбородке остались следы пены для бритья. Обнаженный торс покрывали блестки воды, на крутой шее болталось махровое полотенце. На правом предплечье распластал крылья в свободном полете кондор – по молодости сделал себе наколку и давно уже собирался свести, но все недосуг.

– А что это Андрюшенька такой мрачный?

Демченко заговорщицки подмигнул, затем демонстративно встряхнул в воздухе вместительную емкость.

– Я тучи разведу рука ами…

Закосить под Аллегрову ему не удалось – медведь в детстве на ухо наступил. К тому же Демченко оценил хмурый вид приятеля. Широкая улыбка на его смугловатом открытом лице тут же сменилась озабоченным выражением.

– Может, я не ко времени, брат?

Бушмин отобрал у него спиртное и пакет с закусью, энергично кивнул в сторону вешалки.

– Разоблачайся, Иван. Ты ж знаешь, я всегда рад тебя видеть.

– Тогда какие проблемы? – Демченко повесил куртку на крючок. – Настроение мы тебе подправим, не сомневайся. А в чем, собственно, дело? Никак машину раздерибанил?

– Пустяки, Ваня, не обращай внимания… Ты давай пока обустраивайся, хочешь на кухне, а можно и в комнате, а я в темпе добреюсь и сменю прикид.

Бушмин вернулся в ванную. Ссутулясь, уперся руками в края умывальника, постоял так несколько секунд, затем не сдержался и судорожно вздохнул. Настроение у него после всех этих недавних злоключений было прескверным.

Переодевшись, Бушмин прошел на кухню, где его приятель успел уже достойно сервировать стол, разложив на тарелки соленые огурцы и помидоры, подернутую янтарным жирком копченую куру, розовые ломтики ветчины, пахучий набор даров Балтики.

Бушмин не относил себя к почитателям Бахуса, но в кругу друзей можно и расслабиться иногда – почему нет?! Никаких важных дел на вечер у него не запланировано, выезжать сегодня на «линию», по понятным причинам, он не собирался. Умеренная порция спиртного, да еще под такую закуску, что прихватил с собой хозяйственный Демченко, наверняка поможет ему снять нервное напряжение.

Демченко скрутил голову пробке, налил щедрой рукой сразу по половине стакана.

– За мужиков.

Выпили, не сдвигая стаканы, помянув ребят, погибших в Грозном, да и не только там – и в Аргуне, и в Старых Атагах, в районе южных промыслов, и в окрестностях Ведено; знакомых и незнакомых.

Довелось и им попариться в кровавой чеченской бане, но не до смертельной истомы – в скорбном списке значатся другие имена и фамилии. Сорок шесть моряков балтийцев никогда не вернутся домой, около сотни морских пехотинцев получили контузии и ранения различной степени тяжести. Морпехи были в самом пекле, добиваясь успеха там, где другие отступались. Именно против «черных дьяволов» в середине января 95 го года Дудаев бросал свои отборные части. После боев в «зеленом квартале» у президентского дворца в Грозном отдельный 879 й батальон морской пехоты ДКБФ стал последней надеждой командующего объединенной группировкой генерал майора Ивана Бабичева. Морские пехотинцы (а вместе с балтийцами воевали также северяне и тихоокеанцы) не «сдали» ни одного квартала, ни единого здания и даже подъезда. Они были едва ли не единственными, кто не оставлял на поле боя своих раненых и убитых.

Их называли чернорабочими войны, вслед за десантниками и простыми мотострелками. Дудаевцы отзывались с уважением об офицерах морского спецназа: «Мужики натасканные в своем деле и упертые. В отличие от других „зелень“ под пули не подставляют».

Бушмин оттрубил назначенный командованием срок от звонка до звонка, он был в числе тех пяти офицеров, кто принял участие в обеих командировках: вначале отметился в Грозном в январе – феврале, затем воевал в предгорьях вместе со Вторым сводным десантно штурмовым батальоном дважды Краснознаменного Балтийского флота. После боев у Аргуна был перемещен на должность «энша» батальона. За участие в кавказской войне награжден двумя орденами и медалью. Трижды представлялся к Герою, но почетного звания так и не был удостоен, за что зла на государство не таил – в Чечню он ехал не за наградами.

Демченко незадолго до планового вывода Первого сводного ДШБ из Чечни получил сквозное ранение в правый бок. После выписки из госпиталя он еще год с небольшим прослужил в бригаде морской пехоты в должности комроты, затем ушел на гражданку. Осуждать его за такое решение никто не стал – на скудную офицерскую зарплату семью нынче не прокормишь. Тем более что Иван не принадлежал к числу первопроходцев, к тому времени часть уже успели покинуть многие. Среди них были и те ребята, с кем Бушмина связывали тесные товарищеские узы. Саня Прохоров, к примеру, подался в РУОП, третий год служит в местном СОБРе, Володя Мокрушин перевелся в Морской, Юра Калайда ушел в подразделение антитеррора УФСБ…

– В честь чего праздник, Ваня?

Бушмин, зацепив вилкой ломтик ветчины, отправил его в рот. Как ни странно, аппетит у него был зверский. Сказывалось и то, что за сутки с лишним у него не побывало во рту и маковой росинки.

– Ну ты даешь! – хмыкнул Демченко. – Я ж тебе вчера звонил, предупреждал, что нагряну. Забыл?

– А, ну да… – За бурными событиями нынешней ночи Бушмин, кажется, позабыл обо всем на свете. – С праздником тебя, дорогой.

– Да и хрен с ним, с Первомаем. – Демченко вгрызался крепкими зубами в куриную ногу. – Скучно, Андрюха… Света в Гомель укатила, к родителям, а заодно и мелкого с собой прихватила.

– Семейная драма?

– Боже упаси, – Демченко ожег его укоризненным взглядом. – Все у нас тип топ. Меня по службе не отпустили, а так бы и я с ними за компанию прокатился, к теще на блины… Предки мои забурились в Прибрежное, сам понимаешь, весенне полевые сейчас в полном разгаре. Теперь их в городе до поздней осени не увидишь. Участок там о го го, настоящая ферма. Надумал я тут как то и сам в огороде покопаться, но куда там – не допускают. Ты у нас, Ваня, весь израненный, говорят, тебе здоровье поберечь нужно…

Бушмин, глядя на его плутоватое лицо, невольно рассмеялся. У Вани Демченко цветущий вид, да и весу в нем почти центнер, сплошь тренированные мышцы. В ОМОНе он на хорошем счету.

– Кстати, я утром Прохору звонил, предлагал составить нам компанию.

– А что Саня? – Бушмин поднял глаза.

– У него какие то свои планы. Говорит, в следующий раз. Калайда тоже на следующей неделе освободится. Может, в Балтийск все вместе прокатимся, навестим гвардейцев…

Демченко посмотрел на циферблат настенных ходиков, висящих на противоположной стене. Стрелки показывали четверть девятого. За окном заметно темнело.

– Санек дежурил сегодня, и по времени он уже отстрелялся… Слушай, а эта гнида так и продолжает тебя до сих пор прессовать?

– Ты о ком? – опешил Бушмин. – Какая гнида?

– Казанцев, твой «лепший друг».

– Ах вот ты о ком, – Бушмин нахмурился. – Не знаю, что и сказать. Да кто я такой, в конце концов? Что я за величина и на кой я ему сдался? Наверняка он уже успел забыть о самом факте моего существования…

– Не скажи, брат, не такой он человек, – рассудительно заметил Демченко. – Я еще не забыл, какой облом случился, когда я попытался пристроить тебя к нам. Шеф поначалу дал добро – берем твоего Бушмина, какие проблемы… А уже на следующие сутки поставил меня в известную позу. «Ты что же, – говорит, – сучий потрох, делаешь?! Почему сразу не сказал, что твой дружбан находится в контрах с самим Казанцевым?!» Я даже сам не ожидал такой реакции.

Бушмин мрачно покрутил головой.

– Сам видишь, Ваня, здесь мне ничего не светит. Думал, пока не найду для себя подходящее занятие, как нибудь перебьюсь. Буду на тачке калымить, еще что нибудь придумаю… Но это тоже не дело, можешь поверить мне на слово.

– У меня есть один знакомый фирмач в автомобильном бизнесе, могу за тебя словечко замолвить. Будешь в «эскорте» работать, тачки из за кордона перегонять. В месяц до штуки баксов выходит.

– Пожалуй, будет лучше всего, если я соберу вещички и переберусь в родные края, в Тулу. Мне эта мышиная возня уже порядком надоела.

Демченко неторопливо промокнул губы бумажной салфеткой.

– Что то я перестал тебя понимать, брат. Из всех нас ты считался самым упертым, в хорошем смысле этого слова. Хребет у тебя крепкий, сам в этом не раз убеждался. И с «чехами» ты дрался грамотно и смело, хотя хрен поймешь, за что мы с тобой кровь проливали… И что я сейчас наблюдаю? Бушмин, «энша» батальона морского спецназа, тот самый «черный дьявол», которого дружно материли в радиоэфире «чехи», решил вдруг капитулировать перед каким то подонком из числа нуворишей! Честно говоря, я не предполагал, что тебя можно так легко сломать…

Бушмин, сохраняя внешне безразличный вид, потянулся к пачке за сигаретой. Ночное приключение по прежнему не выходило у него из головы. Он всецело доверял товарищу, их дружба прошла через все испытания и передряги, но уже по зрелом размышлении решил, что не стоит посвящать Демченко в историю с «черным монахом». Но вместе с тем ему было любопытно узнать, к каким последствиям привел его анонимный звонок. Иван наверняка в курсе последних событий, у него и можно было разжиться полезной информацией.

– Давай лучше сменим тему. Что у нас новенького в городе?

– В каком смысле?

– На криминальной ниве.

– О, здесь у нас жизнь бьет ключом, – Демченко оживился. – Я сегодня в ночь работал, ребята из отдела по нераспространению наркотиков пробили адресок притона…

– Так ты ночью дежурил? – поднял брови Бушмин.

– Да нет! Я же говорил – внеплановое мероприятие… Короче, повязали мы в одной развалюхе на Черниговской наркош и только успели отвезти их в райотдел, как нас тут же высвистали на Василевского, там ночного сторожа на площадке застрелили. А заодно и псину его приговорили…

У Бушмина сразу пересохло в горле. Запоздало мелькнула мысль: нужно было еще днем включить телевизор, наверняка об этом сообщали в новостях. Может, и в отношении «черного монаха» что нибудь прояснилось бы.

– Что за площадка, Иван? Это где автоцентр строят?

– Нуда, на Литовском валу. Там по ночам сразу двое охранников дежурят. Одного застрелили, второй отбился кое как и поднял тревогу.

– Ваня, а когда это было по времени? Кого нибудь из этой бригады уже удалось задержать? Что там вообще произошло, ты в курсе?

Хотя у Бушмина зародились дурные предчувствия, вопросы он старался задавать нейтральным тоном, мол, эта тема интересует его из чистого любопытства.

– Мы туда подтянулись около трех часов ночи. Нас опередили патрульные, но и они, как выяснилось, слегка запоздали. Короче, тот гад, что застрелил охранника, к тому времени успел испариться.

– Подробности известны?

– Понимаешь, Андрюша, мы там недолго кантовались. Только приехали на площадку, как нам выдали новую команду – рысью на Барнаульскую. А оттуда уже покатили на «железку», там два пьяных остолопа друг дружку ножичками порезали…

– А на Барнаульской что стряслось? – скучным голосом спросил Бушмин.

– Какая то сволочь по телефону «дурку» выдала, что по указанному адресу террористы объявились. Когда мы там нарисовались, народу уже до черта было. Прочесали пару тройку кварталов, обшарили дворы, подъезды осмотрели… Короче, ложная тревога. Попался бы мне этот гаденыш, что по ночам байки про террористов «гонит», я в ему руки ноги повыдергал и еще кое что оторвал бы.

Тлеющая сигарета обожгла Бушмину пальцы. Затушив окурок, он тут же прикурил новую.

– Занятная, однако, история. Говоришь, Иван, на Барнаульской так никого и не нашли?

Демченко отрицательно качнул головой. Спохватившись, потянулся за бутылкой и принялся разливать по стаканам.

– Что это мы с тобой на сухую общаемся? Пора накапать по полета капель.

Но выпить они не успели: кто то позвонил у входной двери. Затем еще раз. Очень настойчиво.

Глава 5

– Насколько я понял, господин советник, у нас возникли определенные сложности?

– Давайте не будем торопить события, Отто, – задумчиво произнес хозяин апартаментов. Он кивком указал гостю на массивное кожаное кресло, но поскольку сам он медленно прохаживался вдоль стены с плотно зашторенными окнами, то и Максбауэр не решился воспользоваться приглашением, застыв посреди кабинета. – Ситуация должна проясниться уже в самом скором будущем.

В кабинете повисла неловкая тишина. Велп, кажется, полностью был погружен в свои мысли. О том, что этот человек нынешней ночью потерял сына, визитер пока еще не знал.

Максбауэр, чтобы хоть чем то занять себя, снял очки в дорогой черепашьей оправе и принялся шлифовать линзы белоснежным платком. Испытываемое им волнение объяснялось просто – от успеха или же, наоборот, неуспеха нынешней миссии во многом зависит не только его многообещающая карьера, но и вся судьба целиком.

Отто Максбауэр занимает в Пуллахе ответственный пост первого заместителя директора аналитического управления. До этого назначения он возглавлял секретный отдел, специализирующийся на идеологических диверсиях. Неофициально, но в то же время весьма эффективно курирует по линии «Бундес нахрихтен динст» информационную часть сверхсекретного проекта «ДОРРСТ». По праву равного входит в касту «посвященных». Лишь считанные единицы в точности знают, что представляет собой объект «ДОРРСТ» и насколько важно сохранить его для будущей Германии.

Даже такие информированные люди, как Максбауэр, знают многое, но не все.

Столица Янтарного края была последней точкой, отмеченной на карте маршрута, проложенного специально для господина Максбауэра: в данный момент он совершает служебную поездку по странам Балтии. Подобные вояжи высокопоставленных сотрудников западных спецслужб уже ни у кого не способны вызвать удивления, это стало обычной практикой.

Каковы бы ни были результаты инспекции объекта, вечером 3 мая он должен уехать обратно в фатерланд. О секретной стороне его миссии осведомлен чрезвычайно узкий круг людей. Максбауэр и Ланге, в сопровождении двух сотрудников консульства, должны были доставить в Германию спецпакет и передать его из рук в руки известному им лицу.

– Господин советник, могу я узнать, в чем заключается причина наших затруднений?

Максбауэр всегда тщательно подбирал личные местоимения. Он любит подчеркивать свою принадлежность к общему делу. В данном случае речь могла идти о принадлежности к определенной касте людей. Заодно он решил деликатно напомнить хозяину апартаментов немаловажный факт, что в его лице тот лицезреет не только высокопоставленного сотрудника БНД, федерального ведомства, чьими людскими, техническими, материальными и информационными ресурсами пользуется «ДОРРСТ», но и человека, представляющего здесь интересы «определенных» политических и финансовых кругов Германии, на протяжении многих десятилетий тесно и взаимовыгодно сотрудничающих с «посвященными».

– Как человек информированный, Отто, вы должны знать, что, несмотря на известные вам трудности, мы всегда добиваемся поставленных целей. – Велп уклонился от прямого ответа. Ему не хотелось пока посвящать этого сравнительно молодого человека в суть нынешних затруднений, и уж тем более он не собирался делиться с ним своим личным горем. Дело – прежде всего. – Вы же знаете, – добавил он после паузы. – Нас ничто не сможет остановить.

Как никто другой, Максбауэр отдавал себе отчет в том, что этот простой, казалось бы, доктор искусствоведения, отличающийся твердой нордической волей и холодным рассудком, способен осложнить жизнь любому самому влиятельному человеку, будь то в Германии, России или в третьей стране.

Обширные связи и практически безграничные возможности людей касты способны творить настоящие чудеса. Заручившись их весомой поддержкой, легче совершать подъем к головокружительным вершинам власти. Многие препятствия, непреодолимые для простых смертных, исчезают, как по мановению волшебной палочки.

Но не приведи господи чем то прогневить этих господ! Действуют они решительно и жестоко. Переедут по живому, как паровым катком. Даже от чиновника высокого ранга мокрого места не останется.

– Я все же надеюсь… – Максбауэр пожевал тонкими губами, подыскивая правильную формулировку. – Надеюсь, что все закончится для нас благополучно.

«И мне не придется возвращаться в Германию с пустыми руками», – добавил он уже про себя.

По правде говоря, твердолобая позиция Велпа и его товарищей вызывала у него глухое раздражение. В руках «посвященных» находится оружие разрушительной силы, в переносном, разумеется, смысле. По какой то причине они не решаются воспользоваться им. Кажется, процесс сокрытия истины важен им сам по себе, они просто зациклились на своих тайнах. Это по их вине колоссальный потенциал так и оставался все годы незадействованным. Черт бы их всех побрал, этих мистиков и ревнителей древних германских традиций!

– Отто, вам следует отдохнуть с дороги, – бесцветным голосом сказал Велп. – Утром вы получите исчерпывающую информацию. Не исключено, что нам придется развернуть масштабную кампанию дезинформации…

Как только Максбауэр покинул кабинет, на пороге возникла «тень» Доррста – Понтер Ланге. Узнав от него последние новости, Велп удовлетворенно кивнул: в деле о пропаже спецпакета наметились существенные сдвиги.

– На этом этапе наши русские партнеры могут действовать уже более активно. Пора подключаться и Риттеру. Выяснили, с кем ему предстоит контактировать?

Ланге посмотрел на него своими блеклыми невыразительными глазами.

– У нас имеется отработанная на практике схема взаимодействий. Не будем отходить от традиций. Риттер будет работать с тем же человеком, что и четыре года назад…

Глава 6

– Хорошо, что я застал тебя, Андрей. Есть разговор.

Прохоров слегка оттер хозяина плечом, протискиваясь в узкий коридорчик, оборудованный вешалкой, зеркалом и ящиком для обуви. Он был не только «годком» Бушмина, но и почти его земляком: Александр родом из Белева, небольшого старинного городка на границе Тульской и Калужской областей.

– Ты один?

Бушмин кивнул в сторону небольшой кухни.

– Иван у меня гостит. Ты, Саша, вовремя подтянулся, мы только только за стол уселись.

Визитер на мгновение застыл посреди коридорчика, при этом вид у него был крайне озабоченный, как будто он что то потерял или же забыл нечто важное. Затем решительно потянул вниз «молнию» на куртке, снял ее и повесил на крючок.

– Так к тебе, значит, еще не приходили?

– А кто должен был ко мне прийти? – опешил Бушмин.

– Может, звонил кто по телефону?

– Да нет, не было никаких звонков, – Бушмин бросил на него удивленный взгляд. – А в чем, собственно, дело? Кому это я понадобился?

Приятель Бушмина, так и не ответив на прозвучавший вопрос, проследовал на кухню.

– Здорово, брат, – он тряхнул протянутую для рукопожатия лапу, затем похлопал привставшего навстречу ему Демченко по гулкой спине. – Расслабляетесь, значит? Ну ну…

Не обращая внимания на реакцию слегка подрастерявшихся и изрядно заинтригованных друзей, Прохоров бегло проинспектировал содержимое стола. Заметив, что Бушмин на правах хозяина намерен выставить еще один прибор для гостя, он отрицательно качнул головой.

– Я по делу. Значит, так, однополчане… Ты, Иван, покури тут пока в компании со «Смирновым», а мне с Андреем надо пошептаться тет а тет. Только без обид, ладно?

Пока Демченко переваривал сказанное, они прошли в комнату и прикрыли за собой дверь. Саня Прохоров первым делом подошел к телефону – Бушмин оборудовал дополнительную розетку и держал аппарат в комнате, – снял трубку, немного подержал ее возле уха, затем положил обратно на рычаги.

– Гм… Не работает? Или из розетки отключил?

– А, черт, совсем забыл… – Присев на корточки, Бушмин подключил разъем. – Я его еще утром отрубил.

– Может, оно и к лучшему, – Прохоров по прежнему изъяснялся загадками. – Пока суд да дело, успеем обкашлять одну проблемку.

Он опустился в кресло, не сводя настороженного взгляда со своего приятеля. Бушмин притулился спиной к застекленному книжному шкафу, уставленному литературой по педагогике и математическим дисциплинам: среди учебников и методичек встречались отдельные экземпляры издания пятидесятых годов. Квартира принадлежала пожилой женщине, Анне Ивановне, после выхода на пенсию еще лет десять работавшей учительницей в средней школе. Сейчас она перебралась к младшему сыну в пригородный поселок Исаково, Бушмин оказался первым из квартирантов, кого она решилась впустить в свою скромно обставленную обитель.

– Андрей, ты, часом, не калымил прошлой ночью?

– Когда? – переспросил Бушмин, оттягивая время. – Ночью, говоришь?

– Не придуривайся, – строго сказал Прохоров. – Я, кажется, задал вопрос.

– Ты, Александр, никак допрашивать меня собрался? – мрачно поинтересовался Бушмин. Недавнюю сонливость как рукой сняло.

– Тогда вопрос, что называется, в лоб: где ты был между двумя и тремя часами ночи?

– Хоть убей, Александр, не могу понять, чего ты от меня добиваешься?

Прохоров смерил его мрачным взглядом.

– Когда ехал к тебе, думал, что ты по случайности в тот список попал. Надеялся – чистое совпадение. Но теперь вижу, что дело обстоит хреново. Так хреново, Андрей, что ты даже себе не представляешь.

Бушмин выдвинул из за стола стул с высокой гнутой спинкой и, оседлав его верхом, приготовился к нелегкому разговору. С Саней Прохоровым он подружился еще на первом курсе «системы», так что их знакомство длится уже чуть поболее десяти лет, друг друга они знают как облупленных. Если Демченко, к примеру, по складу своего характера балагур и мастер по части подначек и розыгрышей, то Александр, напротив, всегда славился своей выдержкой и серьезным отношением к любому порученному ему делу. В этом плане у него много общего с Бушминым. Тот слыл педантом по службе, умел выдерживать дистанцию с подчиненными и вышестоящим начальством, короче говоря, службу они правили в духе лучших традиций флота и частей специального назначения.

Саша Прохоров не тот человек, который способен на легковесные розыгрыши. И хотя последние годы он служит в другом ведомстве, характер его от этого нисколько не изменился.

– Ну хорошо, допустим, я сегодня ночью действительно выезжал на линию. Обрати внимание, я сказал – допустим. Что из всего этого следует?

– Для начала информация к размышлению. Выражаясь языком протокола, сегодня ночью, между двумя и тремя часами, было совершено разбойное нападение на автоплощадку у Росгартенских ворот. Тебе что нибудь известно об этом?

– Да вот только что с Иваном об этом толковали, – уклончиво заметил Бушмин. – Знаю со слов Демченко, что охранника там застрелили, но подробностей выяснить не успел, тут как раз ты на пороге появился.

– Тогда слушай внимательно и мотай на ус, тебе моя информация наверняка пригодится. Площадку охраняли двое сторожей, один из них каким то чудом уцелел. Он дал следаку наколку на некую тачку. Если верить его словам, она крутилась возле площадки в самый разгар событий.

Бушмин ощутил неприятную пустоту внутри.

– Какие нибудь подробности известны?

– Насколько мне известно, охранник эту подозрительную машину толком не разглядел… Но следствие, Андрюша, сразу же уцепилось за эту ниточку, по той, очевидно, причине, что цепляться им более не за что. И начало помаленьку этот клубочек распутывать.

Прохоров медленно провел ладонями по лицу, словно стряхивая налипшую паутину, затем, расстегнув пуговицу пиджака, поправил сбившуюся набок наплечную кобуру.

– Короче, на настоящий момент уже известны марка автомобиля и его масть. Если говорить конкретно, то ищут «жигуль» восьмой или девятой модели, красного цвета. Соответствующий списочек уже составлен, сейчас пытаются пробить владельца той машины, что отиралась возле площадки в момент перестрелки. У тебя, дружище, девятая модель, цвет совпадает, к тому же в последнее время ты занимаешься по ночному времени частным извозом… Поэтому я спросил первым делом, появлялись уже у тебя оперативники или они взялись проверять список с другого конца? Так или иначе, но они появятся здесь уже в самое ближайшее время.

Бушмин попытался наждачным языком облизнуть сухие губы.

– Постой, Александр… Ты сам себе противоречишь. Только что ты утверждал, что сторож не смог дать точное описание машины. Откуда тогда следствию стали известны такие подробности, как марка и цвет машины?

– Эх, Андрюша… – Прохоров невольно вздохнул, затем с сожалением покачал головой. – Сразу видно, что ты в ментовских делах ни черта не смыслишь. И что печальнее всего, ты даже не представляешь себе всего масштаба событий. Будь иначе, ты бы не устроился тут с Иваном хлебать водку, потому что сегодня тебе как никогда нужно сохранять полную трезвость ума.

– Да мы еще толком и не приложились, так что я еще не утратил способности соображать, – заметил Бушмин. – Можешь переходить прямо к делу.

Прохоров некоторое время колебался, но затем решил выложить все начистоту.

– Я тебе сейчас подброшу кое какую информацию, но разговор останется между нами.

– Считай, что договорились.

– По правде говоря, я сейчас здорово рискую. – Прохоров в задумчивости потеребил подбородок. – Если в моей конторе узнают, что я выболтал тебе служебную тайну, выгонят взашей с работы и будут, в общем то, правы. Ну да ладно, мы еще не в таких передрягах бывали, даст бог, и на сей раз прорвемся… Так вот, еще час тому назад я и сам был не в курсе событий, наше подразделение к розыску не привлекали, сам понимаешь – у нас несколько иной профиль. И к тебе я, собственно, сегодня заезжать не собирался, у меня на вечер другая задумка была. Перед тем как домой отправиться, я решил заскочить к одному приятелю в управление. У нас на завтрашний день запланировано одно мероприятие, следовало еще разочек провентилировать вопрос. Заглянул я к нему в отдел, а у них там дым коромыслом… Без всякой задней мысли поинтересовался, из за чего сыр бор. С тамошними ребятами я контачу давно и плотно, поэтому особых секретов у них от меня нет, удалось получить информацию из первых рук. Так вот, среди всего прочего и про «жигуленок» я узнал именно от них. В этот момент меня как молнией по голове звездануло: стоп, думаю, а не наш ли это Андрюша Бушмин раскатывал по ночному городу на своей красной «девятке» и ненароком – по причине «фатального везения» – попал в поле зрения следствия?

Бушмин сразу догадался, у кого из разыскников его друг мог разжиться подобного рода информацией. Скорее всего он заезжал к Володе Гладкевичу, тот работает в оперативно разыскном отделе УВД. Гладкевич двоюродный брат Ларисы, жены Саши Прохорова. Бушмину пару раз доводилось бывать в их компании, кажется, последний раз они отмечали у Прохоровых старый Новый год, так что с Гладкевичем он был знаком.

– Теперь касательно технической стороны дела, – после паузы продолжил Прохоров. – Кроме ребят из ОРО и, само собой, уголовки и гаишников, к розыску, используя собственные каналы и возможности, подключились «крутые»…

– А у этих какой интерес? – перебил Бушмин.

– Хозяин площадки, дабы было тебе известно, Жора Недзвецкий. Вернее, это одна из его площадок. Тебе говорит что нибудь это имя?

Бушмин вместо ответа угрюмо кивнул.

– Значит, подробности можно опустить, так же как и мотивы их действий. Короче говоря, сегодня весь город стоял на ушах. Для начала опросили таксистов, тех, кто работал в ночь, потом еще глубже стали копать… Первым, кто дал стопроцентную зацепку, оказался сменный охранник из круглосуточного «шопа» на площади Маршала Василевского.

У Бушмина засосало под ложечкой. У «водочного» он простоял минут десять, а то и все пятнадцать, охранник запросто мог его там срисовать.

– Когда парня допросили, то выяснилось, что как раз в тот момент, когда он вышел в предбанник перекурить, к входу подкатил красный «жигуль». Водителя он не разглядел, госномера, естественно, в его памяти тоже не отложились, но время он запомнил. По его словам, это было примерно в половине третьего ночи. Утверждает, что водитель в магазин не заходил – у них вообще в ту ночь клиентов почти не было – и что машина стояла там, пока он перекуривал у двери. Он сразу смикитил, что это какой то частник у магазина ошивается – надеется клиента подцепить, хотя в такую погодку только полный кретин решится шастать по городу.

– Это он верно подметил, – отвернув голову в сторону, негромко произнес Бушмин.

– Но это еще не все, Андрей. У оперативников появилась версия, довольно странная на первый взгляд, что ночная пальба у Росгартенских ворот и анонимный звонок с Барнаульской – все это звенья одной цепи. Прикинули предполагаемый маршрут «жигуля» и стали методично копать в этом направлении. Ближе к вечеру допросили киоскершу, ее лабаз возле наркологической клиники, она работала в ночь. Дамочка дала ценные показания. Торговли у нее в ту ночь, по понятным причинам, не было, гроза всех любителей ночных приключений распугала. Машины тоже появлялись лишь изредка. А тут, говорит, показался на улице «жигуль», развернулся у самого киоска, поэтому она и обратила на него внимание. Водитель припарковал машину через улицу наискосок, у телефонной будки. По ее словам, это высокий плечистый мужчина, точный возраст, правда, она затрудняется определить, диапазон от двадцати до сорока лет. Что касается одежки… Говорит, на нем была темная плащевая куртка без капюшона. У тебя, кстати, в гардеробе есть нечто похожее?

Бушмин покачал головой из стороны в сторону. У него действительно нет в гардеробе темной плащевой куртки, вернее сказать, больше нет, поскольку он спалил куртку вместе с прочим окровавленным барахлом. И как выяснилось теперь, поступил он весьма предусмотрительно и своевременно.

– И еще тебе пища для ума, – продолжал нагружать товарища Прохоров. – Эта глазастая подруга киоскерша, как ты уже сам понял, обратила не только внимание на «жигуль», но и на то, что водитель пытался позвонить кому то из телефона автомата.

Заметив, что Бушмин продолжает играть в молчанку, Прохоров криво улыбнулся.

– Примерно в то же время некий гражданин, пожелавший сохранить свое имя в тайне, позвонил из уличного таксофона оперативному дежурному по городу и сделал прелюбопытнейшее заявление. Впрочем, к чему я распыляюсь? Думаю, тебе текст заявления должен быть прекрасно известен…

Бушмин попытался соорудить на лице улыбку, но вышла какая то несуразная гримаса.

– Будем считать, что ты меня расколол. Перед тобой, Александр, я запираться не буду, а вот насчет остальных твоих коллег… Тут я пас, пусть сами разбираются со всей этой чертовщиной, от меня им ничего не перепадет.

– Можешь прокрутить ленту дальше, – иронично заметил Прохоров. – Прибереги этот кусок для дознания.

– Ты можешь, конечно, не верить ни единому моему слову, это твое право, но я клянусь чем угодно, что в историю я влип совершенно случайно…

– А я уж грешным делом подумал, что ты, Андрюшенька, намаявшись в шкуре безработного, решил податься в разбойнички, – в словах Прохорова прозвучал неприкрытый сарказм. – Ты пойми, дурья башка, я же помочь тебе хочу! А как, спрашивается, я могу помочь, если ты ушел в полную несознанку? Между прочим, Андрей, настоящие кореша так не поступают! Я тебе, можно сказать, все на блюдечке выложил и теперь имею полное право требовать от тебя взаимности.

– Не хочу я, Саня, втягивать тебя в эту историю… Зачем тебе лишние хлопоты?

– Это уж мои проблемы, – строго сказал Прохоров. – Давай, Андрюха, колись! Врубай ленту на ускоренное воспроизведение, ребятки могут завалить сюда в любой момент. Да и Ваня уже заскучал один на кухне…

Испытывая некоторые колебания относительно правильности своего поступка, Бушмин в конце концов все же решился выложить все начистоту. Он был уверен на все сто, что Санька Прохоров не продаст его ни при каком раскладе. Зато он в силах помочь ему найти выход из сложнейшего положения. И еще успокаивало то обстоятельство, что никакого криминала, по правде говоря, в ту ночь он не совершал. Некоторая доза глупости и авантюризма в его действиях присутствовала – что было, то было, – но уголовку ему даже при большом желании пришить трудно.

Н да… Влип, очкарик. Кто мог ожидать, что события примут столь неожиданный оборот… Головная боль ему теперь обеспечена на долгие времена, причем совершенно неважно, какую линию поведения он изберет для себя в данной ситуации: будет ли отпираться до крайнего упора и отрицать все на свете или расколется сразу и выложит следствию все начистоту – в любом случае ему придется долго и нудно доказывать, что он не верблюд.

– Ты закончил?

– Все как на исповеди.

Отвернувшись, Бушмин уставился неподвижным взглядом в наливающееся густой вечерней синевой окно.

– Гм… Везет тебе, как утопленнику, – мрачно заметил Прохоров. – Не успел из одной беды выбраться, как жизнь тут же новую подлянку подбрасывает… Ладно, не вешай нос, приятель. Сам знаешь, безвыходных положений не бывает.

Бушмин в задумчивости закусил нижнюю губу.

– Александр, ты в юридическом отношении подкован получше меня. Кодекс, правда, в «Балтии» меня заставили выучить назубок, но на практике, сам знаешь, все выглядит несколько иначе… Какие конкретно деяния, исходя из известных тебе фактов, мне могут инкриминировать в данной ситуации?

Прохоров мрачно покрутил головой.

– Ты как маленький ребенок, Андрей. Существует банальная истина: был бы человек, а статья из УК для него найдется.

– Давай говорить более предметно.

– Пожалуйста. На тебя, к примеру, можно навесить статью 125 «Оставление в опасности»…

– Да откуда мне было знать, что он подраненный? Обычная ситуация, мужик попросил подвезти, я согласился, потому что мне было по пути, а он вдруг возьми и – неожиданно так – сдохни!..

Прохоров многозначительно хмыкнул.

– Сам подумай, Андрей, что ты несешь? Ты что, всерьез собираешься потчевать таким бредом следака? Да он просто помрет со смеху! И учти, сто двадцать пятая – это еще пустяки, по ней предусмотрено плевое наказание. Тут тебе могут кое что посерьезнее навесить, от соучастия в разбое до предумышленного убийства, и, даже если перед следствием будет поставлена такая задачка, под одной из крутых статей вроде двести пятой будут тебя раскалывать.

– Это ты маленько загнул, Александр. Нуда ладно, сейчас речь не об этом. Какие у тебя есть догадки по поводу «черного монаха»?

– Даже не знаю, что ответить. – Прохоров почесал пятерней в затылке. – Думаю, ты правильно сделал, что избавился от трупа. Окажись я на твоем месте, я бы поступил точно так… Что касается звонка дежурному по городу, то это не самый умный поступок, но, по крайней мере, ты сделал все по совести, и это тебя несколько оправдывает… А вообще то странная история, Андрей. Признаюсь, я раньше представлял себе ситуацию несколько иначе.

– Какие будут предложения?

– Кхм… – Прохоров опять принялся чесать затылок. – Можно, конечно, самому объявиться, пока оперативники не успели сами добраться до тебя. Получится что то вроде явки с повинной…

Бушмин энергично тряхнул головой.

– Такой вариант я не приемлю.

– Рано или поздно, но тебя «пробьют», как ты этого не понимаешь? – Прохоров бросил на приятеля укоризненный взгляд. – Насколько я знаю, всего в розыск подано девять тачек, из них шесть в городе.

– Надо полагать, что в списке подозреваемых я буду числиться под первым номером, – Бушмин невесело улыбнулся.

– Умный мальчик, – похвалил его за сметку собровец. – Странно только, что тебя до сих пор не «пробили». Может, отложили разговор до утра? Или, к примеру, пошли по ложному следу… Ты по доверенности катаешься?

– Нет, «девятка» оформлена в полную собственность.

– Значит, в списке ГАИ наверняка фигурирует твоя фамилия. Так так… Андрей, ты где прописан?

– В общежитии органов внутренних дел, на Комсомольской.

– Ах вот оно что, – протянул Прохоров. – Это в корне меняет дело. Кое какой запас времени у нас есть, но на многое рассчитывать не стоит.

В этот момент приоткрылась дверь и в образовавшуюся щель просунулась голова слегка подзабытого ими за разговором Ивана Демченко.

– Мужики, совесть надо иметь! Вы еще долго собираетесь тут секретничать?

Прохоров поманил его пальцем:

– Иван, к тебе есть одно дельце. Наш приятель попал в неприятную ситуацию, надо бы ему помочь…

– А я то думаю, чего это у другана такая рожа кислая, – в словах Демченко послышалась укоризна. – А ты, гад, почему мне ничего не сказал?

– Андрей, будет лучше всего, если ты сутки другие перекантуешься где нибудь в укромном месте, – рассудительно предложил Прохоров. – А я тем временем попытаюсь прояснить ситуацию. Иван, у тебя есть что нибудь на примете?

– Какие проблемы? – Демченко пожал плечами. – Если надо, найдем подходящую фатеру. А что, собственно, стряслось?

– Оставь вопросы на потом. – Прохоров достал из кармана небольшую связку ключей, перебросил их через комнату приятелю, тот ловко поймал на лету. – Закусь и спиртное собери в пакет, ополосни посуду. Когда закончишь – дуй прямиком к машине, она прямо у подъезда. Мы с Андреем долго не задержимся.

Демченко не стал задавать лишних вопросов, мигом отправился на кухню. Прохоров выглянул в окно, обозревая с высоты четвертого этажа уставленный разнокалиберными автомобилями двор.

– Андрей, нам сейчас важно выиграть время. Через сутки, максимум через полтора суток я буду знать всю подноготную, а пока тебе лучше на время где нибудь затаиться. Думаю, мы с Иваном решим эту проблему.

– И на черта вам все это сдалось? – угрюмо сказал Бушмин. – А не лучше ли мне здесь оставаться, пусть все плавно катится к чертовой матери.

– Ты так ни хрена и не понял, – неожиданно вспылил Прохоров. – Если до тебя наши оперы доберутся первыми, то это еще, как говорится, полбеды. А вот ежели «быки» Жоры Недзвецкого сюда неожиданно нагрянут, разговор с ними будет не из самых приятных. Но и это, Андрюша, не самый худший вариант.

– Да уж куда страшнее, – криво улыбнулся Бушмин.

– Можешь себе представить, есть еще кое кто покруче. У твоего «черного монаха» наверняка имеются дружки, и уж они то, поверь мне, церемониться с тобой особо не будут.

Угроза, о которой вскользь упомянул Прохоров, показалась настолько весомой, что Бушмин больше не решился спорить. Молча достал из шкафа свою спортивную сумку и принялся складывать в нее необходимые вещи.

– Много барахла не бери, рассчитывай на неделю «автономки» максимум, – наставлял Прохоров, наблюдая за его поспешными действиями. – Для разыскников оставим ложный след.

– Хорошая мысль, – Бушмин оценил задумку приятеля. – Иначе могут подумать, что я с перепугу ударился в бега.

– Вот вот… Сейчас ты позвонишь своей хозяйке, предупредишь ее, что несколько суток тебя не будет в городе. Как бы между прочим вставишь, что нашел новую работу, будешь машины из за кордона перегонять. Раньше пятого числа, мол, ты здесь не появишься. Оперативники наверняка позвонят твоей старушке, тут то она и подбросит им нашу «дезу».

– Я ей как раз пятого числа должен деньги за квартиру отдавать, – вспомнил Бушмин.

– Вот и ладненько. Так, что еще? Постоянной пассии, насколько я знаю, у тебя нет? Вариант отпадает. Соседей, само собой, тоже предупредить следует.

– Да я их никого не знаю… С одним мужиком, правда, сталкиваюсь иногда на лестничной площадке, он тоже выходит покурить, видно, жена дома смолить запрещает.

– Знают они тебя или не знают, какая разница. Так, мол, и так, уезжаю на несколько суток по делам, так вы, дорогие соседи, приглядите за квартиркой. Короче, разыскникам придется дожидаться, пока ты соизволишь вернуться из «командировки». Они могут думать все, что угодно, но подозрения и догадки в дело не подошьешь. Опять же ты всего лишь один из девяти, и пусть даже самый приметный из всех, надо еще доказать, что именно ты, Андрей Михайлович Бушмин, и есть тот самый искомый субъект…

Прохоров внезапно остановился посреди комнаты.

– А, черт, самое важное чуть не упустил из виду. Хорошо, что вспомнил, а то могли бы проколоться на ровном месте.

– Ты о чем? – Бушмин закрыл «молнию» на сумке, затем выпрямился, с удивлением взглянув на товарища.

– Андрей, где твоя тачка?

– В гараже. Я ее дочиста всю отмыл и чехлы старые на сиденья натянул.

– Значит, так, Андрей… Придется нам сделать крюк и наведаться в твой гараж.

– Зачем?

Бушмин снял трубку и стал набирать номер телефона старушки Анны Ивановны.

– Хочу посмотреть, как тебе удалось уничтожить «улики». Боюсь, что ты после ночного ЧП был слегка не в себе и по этой причине мог упустить из виду что нибудь важное. В любом случае лишняя подстраховка не повредит.

Глава 7

Кварталы городских домов в районе улиц Александра Невского и Юрия Гагарина были погружены в дремотную вечернюю тишину. Ничего тревожного в округе не наблюдалось: ни тебе милицейских машин с включенными мигалками и сиренами либо без оных, поспешающих по известному адресу, ни крутых тачек, на которых раскатывают подручные Жоры Недзвецкого, ни даже таинственного микроавтобуса марки «Фольксваген», подобно «Летучему голландцу» бороздящего просторы ночного города.

В связи с царящим здесь покоем как то даже не верилось, что разыскникам удалось таки взять горячий след. Тишь да гладь – божья благодать. Но тишина может быть обманчивой, ибо существует порода псов, способных нападать свирепо и бесшумно. Даже распластав свое могучее тело в прыжке, они сохраняют грозное безмолвие, вплоть до того момента, пока их хищные клыки не сомкнутся на горле преследуемой жертвы.

Волкодавы.

Пока трое экс морпехов добирались до гаражей на Полевой, Демченко успел устроить приятелю основательную выволочку.

– Брат, ты неправ во всех отношениях! Если у тебя возникли проблемы, почему молчишь?! А кореша, спрашивается, на что нужны? Только для того, чтобы по праздникам с ними водку трескать?

– Саша, рули налево, – подсказал дорогу Бушмин. Он расположился с сумкой на заднем сиденье «Сиерры» цвета небесной синевы. – За мостиком еще раз свернешь, а там уже гаражи видно.

– Саня, ты же в курсе, что Бушмин, можно сказать, жизнь мне спас? Два раза. – Демченко решил взять в свидетели собровца. – Кто раненого друга на закорках из под огня выволок? То то же! А он, видишь ли, заявляет – «это мои проблемы»…

– Надо было тебя пристрелить, – угрюмо сказал Бушмин. – Кончай травить, Ваня, без тебя тошно.

– А за неделю до этого случая, когда меня в техникуме нефтегаза накрыли, помнишь? Сидим мы, Саня, в глубокой жопе, то есть в подвале, я и еще пятеро потенциальных жмуров, разведгруппа, мать перемать… Рация не фурычит – осколком подавилась, единственный проход «чехи» под плотным огнем держат, сверху нам «цитрусовые» по ступеням катят. Ну все, Иван дурак, хана тебе, думаю…

– Указывай курс, Андрей, – вклинился в монолог Прохоров.

«Сиерра» свернула с дороги к кооперативным гаражам, возведенным в самом начале восьмидесятых на месте некогда существовавшего здесь болотца.

– Крайний справа ряд, – подсказал Бушмин. – В самый конец, мой будет предпоследним.

– Гаражи охраняются?

– Была такая задумка, но не сговорились.

– Лады, лишние глаза нам ни к чему.

«Сиерру» поставили со стороны торца гаражей, чтобы не мозолила людям глаза. Впрочем, опасаться было нечего, ряды кирпичных боксов погрузились в сонную темноту, лишь в двух трех местах тускло горят забранные в металлические сетки светильники. Еще несколько лет назад здесь допоздна кипела жизнь, но теперь народ опасается темноты, уже известно несколько случаев, когда в этих местах «бомбили» частников. Отбирали тачки, да еще избивали чуть не до смерти.

Вытряхнулись из «Сиерры», все трое – крепкие рослые ребятки, кого им бояться? Сами голову могут оторвать кому угодно, научены. Одеты в кожаны, Демченко предпочитает черный цвет, остальные двое в коричневых куртках. Осмотрелись по сторонам – покойно, как на деревенском кладбище.

Бушмин поочередно утопил в пазы длинные щупы ключи, выдвинул хитрый запор, потянул на себя металлические створки. Щелкнул рубильником, под потолком с потрескиванием вспыхнула пара люминесцентных ламп. Еще один светильник – над верстаком с инструментами, – включил и его.

– Прикрой браму, – распорядился Прохоров. – У тебя мощный фонарь найдется?

– Фонарь то у меня есть, вот только батареи подсели. Могу подключить «переноску».

– Тоже годится.

Прохоров, обнаружив на верстаке пару тонких резиновых перчаток, тут же натянул их на руки. Бушмин подключил «переноску», затем вскрыл «девятку», распахнул все дверцы, включая кормовую.

– Прошу, маэстро.

– Шмонать будем крепко, – предупредил Прохоров, держа руки в перчатках на весу, как заправский хирург. – Иван, зачисляю тебя в ассистенты, будешь светить. Поверхности руками не лапать, не хватало нам еще здесь наследить.

Собровец, на время переквалифицировавшийся в эксперта криминалиста, сразу же от слов перешел к действиям. Первым делом выбросил на пыльный цементный пол резиновые коврики, буркнув при этом: «Слишком чистые». Затем не поленился снять чехлы, которые Бушмин натянул на передние кресла взамен испачканных кровью, после чего стал скрупулезно осматривать внутренности салона «девятки».

– Гараж, между прочим, оформлен в субаренду, – проинформировал занятых делом приятелей Бушмин. – Мужик, с которым я сговорился, собирался в моря уходить. Он штурманец, работает по контракту на иностранцев, вернется из заплыва бог весть когда.

– И что из того? – покосился на него Демченко. – Тебе все равно придется общаться со следаками. Если ты, конечно, не собираешься удариться в бега. Наверняка попросят предъявить тачку, для порядка, так сказать. Может, у тебя в багажнике труп хранится.

– Типун тебе на язык, – беззлобно отбился Бушмин.

Прохоров потребовал вернуть обратно чехлы и коврики, затем вынес свой вердикт:

– Неплохо для начинающего «мокрушника». В другой раз надо будет прихватить микроскоп. Если в ты сам мне не рассказал, ни за что бы не поверил, что у тебя в машине мужик кровью изошел.

– Другого раза не будет, – сказал Бушмин. В следующее мгновение лицо его приняло откровенно растерянный вид. – Представляете, мужики, я чуть в бардачке права не оставил. Вот была бы хохма, я вроде как за новой тачкой собрался прокатиться, а ксиву оставил в «девятке»…

– Хорошо, что вспомнил, – спокойным тоном произнес Прохоров. Он отлично понимал душевное состояние товарища, поэтому не стал пенять за невнимательность. – Не стоит расстраиваться. Прихвати «корочки», и давай потихоньку сворачиваться. Сейчас мы тебя отвезем на квартиру к родителям Ивана. До утра там перекантуешься, а там что то придумаем.

Прохоров принялся натягивать чехол на кресло водителя, а Бушмин тем временем обошел «девятку» спереди, забрался в салон и полез в бардачок за водительскими правами. Когда он пошарил рукой на ощупь, пальцы наткнулись на какую то холодную вязкую массу. Что это еще за фокусы, удивился Бушмин, извлекая на божий свет свою находку.

Обнаруженный им в бардачке предмет представлял собой сравнительно небольшой по размерам сверток, вроде пухлого портмоне лопатника, упакованный в плотную прорезиненную ткань камуфляжной расцветки. Вес сравнительно небольшой, граммов пятьсот, из них примерно половина приходится на пластилинообразную массу, по форме напоминающую оплывшую свечу, и выпирающий из нароста металлический цилиндрик с черным ободком и двумя короткими шипами.

Бушмин не знал, что в этот момент творилось с его лицом, но он заметил, как стремительно побледнел Прохоров. И еще Бушмин почему то зациклился на мысли, что с находкой нужно обращаться очень нежно, пожалуй, даже дышать на нее не стоит.

– Так… – протяжно вздохнул Прохоров. Кажется, его тоже поразил столбняк, во всяком случае, он застыл в одном положении, шевелились только губы. – Что это?

– Понятия не имею, – выдохнул Бушмин.

– Значит, не твое?

– Нет.

– Так что это за хреновина, Бушмин?

– Похоже на «ВУ».

– Я вижу, что не мягкая игрушка.

Прохоров, слегка повернув голову, негромко произнес:

– Иван, мы тут «гостинец» обнаружили, так ты сходи пока куда нибудь, погуляй на природе…

Заинтригованный Демченко заглянул в салон, на мгновение сконцентрировал взгляд на предмете, который бережно держал в руках Бушмин, после чего изумленно выдохнул:

– Ё моё… Где взяли?

– Исчезни, Иван! – строго сказал Бушмин. – Саня, ты тоже потихоньку выбирайся. Ждите меня у «Сиерры».

– Не дрейфь, Андрей, – поддержал его Прохоров. Он бережно распахнул дверцу, стал медленно выбираться из салона. Бушмин прав, в таких случаях нет смысла проявлять глупое геройство. – Я таких не видел, но скорее всего это радиоуправляемый. Когда будешь вытаскивать, шипов лучше не касайся. Ну все, я пошел…

* * *

Бушмин поднял с земли увесистый булыжник, прикрепил к нему комок пластита, затем размахнулся и зашвырнул его на середину заросшего сухим камышом озерка. Вслед за булыжником последовал и металлический цилиндрик.

Утопив в болотце составные части «ВУ», он вернулся к гаражу, где его дожидались приятели.

– Благодари своего Аллаха, Андрей, – криво ухмыльнулся Прохоров, когда Бушмин появился в освещенном боксе. – Ты элементарно мог отправиться на небеса. Считай, заново на свет родился…

Бушмин стиснул губами сигарету, прикурил, сделав подряд несколько глубоких затяжек. Ручонки, слава богу, не трясутся, мотор в груди работает четко, без перебоев, нервы щекочет знакомый ветерок опасности.

Они сгрудились втроем возле верстака, разглядывая находку. Собровец осторожно взял ее в руки, прошелся подушечками пальцев по гладкой водоотталкивающей поверхности, зачем то поднес к уху – а вдруг там внутри тикает, – осталось теперь только на зуб ее попробовать.

– Откудадровишки? – полюбопытствовал Прохоров, намекая, очевидно, на взрывное устройство, покоящееся нынче на дне заболоченного озерца. – Ночной клиент подбросил?

Бушмин неопределенно пожал плечами:

– Других вариантов нет.

– Ничего не понимаю… – решил вступить в дискуссию Демченко. – Ты ж сам говорил, он преставился по дороге?

– Это медицинский факт, Иван.

– И этот жмур, значит, заминировал твою тачку? А ты это дело прохлопал, так получается?

– Я сейчас над этим думаю, Ваня.

Напрягая память, он стал прокручивать «ужастик» с самого начала, с того момента, как его угораздило подобрать на дороге странную личность, закутанную в дождевик. Клиент подсел на Литовском валу, метрах в двухстах от автоплощадки. Возле Дома офицеров Бушмин едва не влетел в непроходимую для его «жигуленка» глубокую лужу, затопившую всю проезжую часть улицы. Пришлось сдавать задним ходом… Что дальше? Нужно было либо возвращаться на площадь Василевского и добираться до Вагнера другим маршрутом, либо махнуть переулочком в объезд водной преграды… Он выбрался из машины, так ему сподручнее было оценить ситуацию…

Стоп. Именно в этот момент «гостинец» перекочевал в бардачок. Других вариантов не существует. Если его догадка верна, то возникает целая тьма вопросов, и ни на один из них пока не находится внятного ответа.

Пока Бушмин разгадывал головоломки, его приятели вплотную занялись содержимым пухлого «лопатника». В роли застежек в нем использовались «липучки», что во многом облегчило потрошителям их задачу.

Вскоре на застланной старой газетой поверхности верстака были аккуратно разложены внутренности свертка: портативная видеокассета, упакованная в прозрачный пластиковый футляр, металлическая капсула черного цвета размером с тюбик для губной помады, а также тонкая стопка гибких пластиковых карточек, идентичных по своим размерам обычным игральным картам, с нанесенными на обе стороны сложными узорчатыми рисунками и странными символами.

Некоторое время все трое пребывали в полной растерянности, настолько неожиданными оказались результаты предпринятого ими исследования. Первым пришел в себя омоновец Прохоров.

– Дело серьезное, ребятки… Тут попахивает высоким шпионажем. По крайней мере ясно, зачем он приспособил на эту фиговину пластит вкупе со взрывателем. С его стороны это было что то вроде страховки. Если бы ты добрался с ним по адресу, то вместо платы за проезд тебя могли бы просто шлепнуть. И еще он наверняка был уверен, что при любом раскладе его дружки, те самые, кому он вез «пакет», тебя из под земли достанут, иначе не сунул бы тебе в бардачок такую ценную вещь…

– Ну а минировать зачем? Мы же могли оба взлететь на воздух.

– Не знаю, Андрей… Самоликвидация, полагаю, не входила в его планы… Ну разве на самый крайний случай, если бы вас, к примеру, тормознула по дороге милиция и устроила шмон под дулами автоматов. Тут он мог бы, конечно, на нервной почве давануть кнопку на пульте и устроить прощальный салют…

– Может, ты и прав, – задумался Бушмин. – Еще надо учитывать, что для него сложилась пиковая ситуация. По моему, он действовал чисто на автомате: с таким ранением, как у него, долго не протянешь. В таких случаях люди часто поступают немотивированно.

Бушмин потянулся рукой к левой лопатке, показывая, куда был ранен «черный монах».

– Не показывай на себе, – суеверно заметил Демченко. – Что будем делать с «пакетом»? Наверняка здесь содержится ценная секретная информация.

– Предлагаю немедленно утопить в болотце, – сказал Бушмин.

– Кого? – удивленно глянул на него Демченко.

– Не «кого», а «что», – Бушмин красноречиво кивнул в сторону «находки».

– Глупости говоришь, Андрей, – Прохоров осуждающе покачал головой. – А если эти мужики, друзья твоего «знакомого», задумали сотворить какую нибудь крупную подлость?

– Может, диверсию планировали совершить, да что то у них сорвалось, – вторил Демченко. – Ты же сам, Андрей, говорил, что упакован мужик был по высшему разряду. А если где нибудь грохнет не сегодня, так завтра? Как мы будем друг дружке в глаза смотреть?

– При нем были еще упаковки с пластитом, – задумчиво сказал Бушмин. – Взрывателей, правда, не видел, но я не всю «укладку» обследовал, только поверхностно прошелся… Два ствола, один, надо полагать, для работы под водой. Кобуру так и не смог открыть, какие то хитрые защелки с секретами. Одет в легководолазный костюм, под ним теплое белье…

– Постой, – перебил Демченко. – А если это был «силз»? Ты его хорошенько разглядел?

– Из «боевых пловцов»? – переспросил Бушмин.

– Из нашенских, балтийских, – уточнил Иван.

Бушмин скептически покачал головой.

– Сомневаюсь. Я всех тамошних ребят хорошо знаю: и учения совместные проводили, и за столом не раз сиживали… Что еще было при «черном монахе»… Два тесака: стилет «баллок» и универсальный штурмовой нож. Респиратор, кислородные шашки, какая то химия в капсулах и таблетках – маркировка повсюду отсутствовала. Небольшой приборчик неизвестного назначения с жидкокристаллическим табло… Что еще? Некоторые кармашки на «укладке» я так и не смог расстегнуть… Поверх «укладки» перетянут сбруей, полагаю, на ней крепился легкий акваланг… Вот такого, мужики, я подобрал на свою голову клиента…

Все трое невесело рассмеялись.

– А ты говоришь – «выбросить». – Прохоров принялся запихивать все предметы в прорезиненный чулок портмоне. – Давайте хотя бы кассету прокрутим… А потом уж окончательно решим, что нам делать со всем этим добром: послать «пакет» нашим гэбистам или выбросить находку на помойку.

Глава 8

Сеанс просмотра «Х файлов» устроили на квартире у Демченко, временно пребывающего на положении холостяка. Собственной видеокамерой Иван еще не успел обзавестись, пришлось сделать по дороге небольшой крюк и наведаться к одному его знакомому, в отношении которого Иван высказался коротко и ясно: «Он мне должен!» В подробности он не стал вдаваться, но после коротких переговоров с «должником» вернулся к машине с видеокамерой под мышкой, одновременно известив приятелей о том, что черта с два они бы посмотрели «фильму» при помощи обычной видеотехники по причине несоответствия стандартов. Хорошо, что у него есть знакомый, подвинутый на этих делах, иначе они бы «умылись» с этой кассетой, пришлось бы ее точно выбрасывать в урну…

– Андрей, хватит тебе смолить! – крикнул из комнаты Демченко. – Технику я подключил, так что все на «товсь».

Камера была уже подсоединена к черному кубику, и, как только Бушмин оседлал стул, Демченко включил ее на воспроизведение. В левом нижнем углу экрана «Самсунга» возникла бегущая строка таймера, отсчет начинался с цифр: 30.04, 22.45.

– Обратите внимание, – сказал собровец Прохоров. – Видеосъемка производилась всего сутки с небольшим назад…

– А может, год назад? – подал реплику хозяин квартиры. – Прошу зрителей не свистеть и не топать ногами, я еще только учусь… Ага, кажется, что то начинает проявляться.

Какое то время на экране мельтешили размытые световые пятна, затем изображение стало более разборчивым, контрастно проявились белый и черный цвета, и вот уже свободно можно было прочесть целиком всю надпись:

СОЛДАТЫ И ОФИЦЕРЫ КРАСНОЙ АРМИИ!

В ЯЩИК УПАКОВАНЫ БОЛЬШИЕ

ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ЦЕННОСТИ!

ВСКРЫВАТЬ ТОЛЬКО В ПРИСУТСТВИИ

ПОЛИТРАБОТНИКА!

– Устраивайся, Иван, – Прохоров хлопнул ладонью по дивану, предлагая хозяину занять место в зрительном зале. – Будем смотреть кино про Красную армию и наших доблестных комиссаров.

Оператор медленно повел камерой вдоль боковины ящика, если это, конечно, и в самом деле был ящик. На экране появилось изображение хищного имперского орла, сжимающего в своих когтях нацистскую свастику. Чуть ниже, прямо под гербом «тысячелетнего рейха», располагалась какая то блеклая надпись. Чтобы разобрать ее содержание, Бушмину пришлось поднапрячь зрение. И вот что ему удалось прочесть: «Љ 0104 WH OST KIEV».

– Так так… – Прохоров чуть подался вперед, похоже, он тоже пытался разобрать надпись. – Вот это номер, мужики! Кажется, кино будет про фрицев.

– Кто нибудь знает, как расшифровать сие сокращение? – спросил Демченко, усаживаясь на диван.

– Армия вермахта, – подал реплику Бушмин. Он догадался чисто по наитию. – Остальное, думаю, понятно.

– Интересно бы узнать, что внутри этого ящика, – сказал заинтригованный зрелищем Прохоров.

– А ты попроси, может, они и вскроют, – хмыкнул Демченко. – Ни черта не слышно. И кино черно белое…

Он выпустил с пульта громкость на всю катушку, но остальные двое тут же шикнули на него: громкое потрескивание и неясные шумы, доносившиеся из динамиков, мешали сосредоточиться на картинке.

Пока они обменивались репликами, экран вдруг полностью ослеп. Иван уже собрался было проверить заново подключение или прокрутить на ускоренном, но в этот момент «корейское чудо» ожило. Таймер в углу экрана показывал 23.55, «съемочная группа», едва начав работу, устроила себе легкий перекур.

Когда появилась картинка, все трое дружно ахнули, так же дружно матюгнулись, после чего прикипели глазами к экрану «Самсунга».

Оператор, расположившись в глубине помещения, теперь снимал трехъярусные стеллажи, плотно уставленные крупногабаритными ящиками. Судя по характеру светотеней, в процессе видеосъемки использовалось сразу несколько достаточно мощных источников света, на ящиках одновременно пересекались по три четыре световых круга. Поначалу Бушмин чисто механически стал подсчитывать количество ящиков, но вскоре сбился со счета, поскольку оператор отнюдь не стоял на месте, все время он неторопливо передвигался вдоль казавшегося бесконечным ряда тройных стеллажей. Иногда в поле зрения попадалась человеческая фигура, вернее, удлиненная тень от нее, ложившаяся на покрытый слоем песка пол. С равными промежутками чередовались четырехгранные и круглые столбы, подпиравшие сводчатые потолки; они походили на застывший почетный караул.

– Нич чего не понимаю! – развел руками Прохоров. – Вы только посмотрите, славяне… Сотни и сотни ящиков, конца краю не видать… Откуда здесь столько добра?

– Бомбоубежище? – неуверенно предположил Демченко. – Склад? Может, с гражданской обороной что то связано?

– Крепостные казематы? – Прохоров также решил сыграть в «угадайку». – Неужели у нас под городом есть такие а агромадные подвалы?

– Не похоже на старинные казематы, – подал голос Бушмин. От увиденного у него почему то зашевелились волосы на голове, а лоб покрылся холодной испариной. Но вместе с тем он испытывал острое любопытство, сродни тому ощущению, что он пережил, когда под дождевиком «черного монаха» обнаружилась боевая укладка. – Нет, морпехи, это сравнительно современное сооружение. Обратите внимание на опорные колонны. Стены и потолки, насколько я разглядел, тоже из прочного железобетона. Полагаю, это какой то военный объект.

– А что, если этот «объект» еще с той войны сохранился? – вновь взял слово Демченко. – Давайте прикинем такой вариант… К примеру, это может быть склад боеприпасов. В крепости один только гарнизон насчитывал больше ста тысяч, представляете, какие запасы нужны?

– Ты что то не то говоришь, Иван, – не отрывая глаз от экрана, сказал Прохоров. – Давай вспоминать историю. В Кенигсберге на конец войны было оборудовано три оборонительных позиции, включая внутригородское вальное сооружение. Помимо всего этого, крепость имела мощный опоясывающий фронт, включающий в себя двенадцать фортов и примерно столько же бетонных бункеров. Я к чему веду? Единого оружейного арсенала в Кенигсберге не было, потому что каждый форт уже представлял собой настоящую крепость и мог существовать вполне автономно…

– Можешь не продолжать, – перебил его Демченко. – Я знаю, что ты в этих вопросах дока. У меня появилась другая идея. Я где то читал, что немцы готовились к широкомасштабной партизанской войне. Здесь, в Кениге, они вроде как собирались уйти в подземелья, переняв опыт у наших, когда те долбали их из катакомб в Одессе и Керчи. Опять же, переняв передовой опыт, принялись складировать в тайниках оружие, боеприпасы и продовольствие. Черт, забыл, как их обзывали, этих диверсантов…

– «Вервольфы», – подсказал Прохоров. – Ты прав, Иван, была у гитлеровцев такая задумка, но не сложилось, сломали им хребет. Если бы с «чехами» так воевали, давно стерли бы их в пыль… Но речь не об этом. Ты сам посмотри, какие масштабы. Если это склад боеприпасов, то как минимум дивизионный. Тут многие десятки вагонов, а мы не знаем, все ли нам показали…

Словно в подтверждение его слов, оператор круто развернулся – камера на некоторое время уставилась ему под ноги – так и есть, пол покрыт толстым слоем мелкого сеяного песка – и направился в обратную сторону. Соответственно, теперь он снимал противоположный ряд стеллажей, они оказались четырехъярусными, и ящики на них хранились размерами помельче. Многие из них по внешнему виду и в самом деле смахивали на снарядные ящики, впрочем, оператор больше увлекался крупными планами, какие либо конкретные детали вроде надписей на боковинах в глаза не бросались.

– Видали? – торжествовал Демченко. – Я ж говорил, что это склад боеприпасов, а вы мне не верили…

– Возможно, ты и прав, – задумчиво сказал Прохоров. – Если во всех этих упаковках или даже в какой то части из них разложены ВВ, то здесь этого добра хватит, чтобы поднять на воздух весь наш город. И еще у немцев до черта было ОВ, включая снаряды для обычных артиллерийских систем. Достаточно одного такого ящика, и можно травануть все население… Паршивая история, моряки. Кто то сумел найти дорожку в подземелья и раскопал этот «хитрый» складик. Хорошо, если на тайник напала какая нибудь государственная контора, но могут ведь быть и другие варианты?

– Такие, например, как тайная торговля оружием, – подкинул еще одну «идейку» Демченко.

– Постойте, господа, – не слишком уверенно произнес Бушмин. – Кажется, мы сбились с истинного курса. Вспомните первые кадры ролика. О чем предостерегает надпись? «В ЯЩИК УПАКОВАНЫ БОЛЬШИЕ ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ЦЕННОСТИ!» Повторяю, художественные! При чем здесь, спрашивается, взрывчатка, снаряды и отравляющие вещества? И про политрука там не зря сказано. Это чтоб какой нибудь не шибко грамотный рядовой Иван, если ему попадется на глаза такой сундук, не пустил на самокрутки старинную рукопись или, к примеру, не спешил рубить на дровишки древние иконы… Кстати, раз уж речь зашла про иконы. Я где то читал, что немцы вывезли из Киева собрание древних икон. Но дело даже не в этом… Самое важное то, что та богатейшая «коллекция» так до сих пор и не найдена.

Глава 9

Пока остальные двое переваривали его слова, на экране успел промелькнуть любопытный эпизод. Демченко тут же сорвался с дивана, отмотал пленку назад, затем включил воспроизведение.

Бушмин собрался было закурить, но вовремя вспомнил, что он не у себя на квартире, а в гостях. Сунув пачку в карман, сконцентрировал внимание на экране. Ага, вот они, голубчики, проявились наконец…

На песчаный пол, в промежуток между колоннами, легли четкие очертания двух человеческих силуэтов. Да, именно силуэтов, потому что в поле зрения камеры попали не сами люди, а отбрасываемые ими на свету тени. Еще одна примечательная ромбовидная тень своими контурами напоминала ящик с откинутой крышкой.

Равномерно пульсируют всполохи света: щелк, щелк, щелк… Похоже на работу фотовспышки. И еще картинка напоминает представление театра «Кабуки», знаменитого японского театра теней.

По всей видимости, эпизод этот попал на пленку чисто случайно, против воли сценариста и постановщика. Оператор, обнаружив явный промах в своей работе, судорожно дернул камерой в сторону, меняя направление съемки…

По ходу просмотра у Бушмина зародилось подозрение, что «диггеры» сознательно стремятся избегать ока видеокамеры, возможно, не хотят открыто демонстрировать свою экипировку. А если судить по очертаниям теней, то прикинуты они примерно так же, как «черный монах». По всей видимости, он был из их компании. Показательно также, что за все время видеосъемки не было произнесено ни единого слова, из динамиков «Самсунга» доносились лишь неясные шумы шорохи да временами угадывалось человеческое дыхание.

Теперь можно попытаться прикинуть примерную численность группы, вернее, установить некий нижний предел. По всему выходит, что их как минимум пятеро.

И еще одна любопытная мысль проскочила: «невидимки», кажется, взялись раскурочить один из сундуков. Те двое, тени из «Кабуки», по всей видимости, производят фотосъемку. Один из них, сдается, держит нечто в руках, а его напарник бодро щелкает фотоаппаратом. Какой отсюда напрашивается вывод? В ящике находится нечто ценное, к примеру, важные документы. А эти двое деятелей решили кое что переснять на пленку. Впрочем, это всего лишь ничем не подкрепленные догадки…

* * *

Пленку досматривали в полной тишине, при этом все трое чувствовали себя не слишком уютно. Разворачивающееся у них на глазах зрелище явственно отдавало душком инфернальности, знакомым им еще со времен войны в Чечне. «Х файлы» явно не предназначались для простых смертных. Во всем этом странном постановочном акте содержалось что то запредельное, иррациональное, нечто такое, что содержит в себе трудно распознаваемую, но вместе с тем достаточно весомую угрозу для жизни любого, кто посмеет прикоснуться к зловещей тайне. Такое впечатление, что сама атмосфера закованного в железобетон помещения была насыщена чудовищной по своей мощи энергетикой.

Бушмин кое как перевел дыхание. Ну и что теперь прикажете делать с этими «секретными материалами», волею нелепого стечения обстоятельств перекочевавшими от злополучного «черного монаха» к Андрею Бушмину, в недалеком прошлом офицеру морского спецназа и сотруднику частной охраны, а ныне безработному, который, по всей видимости, уже числится в розыске в связи с расследованием факта разбойного нападения на автоплощадку у Росгартенских ворот?

Избавиться от опасной находки, как он еще сравнительно недавно предлагал? А что, если его товарищи правы? Их предположения выглядят вполне логично. На пленке, к примеру, могут быть засняты некие артпогреба, подземный склад оружия и боезапаса, сохранившиеся еще со времен прошлой войны. Химическое оружие? А почему нет? У нацистов этого добра было хоть отбавляй, в одном только Балтийском море после войны утопили прорву контейнеров с ОВ. Но даже если там нет «химии», в этом подземном тайнике, если там складированы «всего лишь» оружие и боеприпасы, разве это меняет суть дела?

И еще один вопрос не давал ему покоя: кто организовал видеосъемку? Госбезопасность? Военная контрразведка? И как экзотическая версия – сотрудники МЧС?

Но почему тогда видеосъемка обставлена такими мерами предосторожности? Где голос за кадром, комментирующий происходящие события? К тому же действующие лица явно предпочитают не светиться. Опять же все действо окутано зловещим ореолом таинственности…

Нет, не похожи эти пятеро, или сколько их там в действительности бродит в подземелье, на сотрудников государственных силовых структур. Да и экипировка «черного монаха», представляющая собой некий симбиоз снаряжения диверсанта и «морского пловца», впрочем, последние тоже выполняют диверсионные задания, выглядит достаточно подозрительно. Ни с чем подобным Бушмин, сам прошедший школу морского спецназа и имевший кое какой боевой опыт, ранее не сталкивался. Назначение многих предметов, как профессионалу, ему было понятно, да и отсутствие маркировки ни о чем еще не говорит, но такого рода амуницию он видел впервые.

Эпизод, на который они обратили пристальное внимание, оказался едва ли не самым последним. «Съемочная группа» неожиданно решила пошабашить, это событие опять же никоим образом не было прокомментировано в микрофон. Вместо финальных титров, с обязательным перечислением главных действующих лиц и реквизитами киностудии, пошла нарезка из стоп кадров, причем они сменяли друг друга так быстро, что глаза едва успевали следить за изображением. Ничего примечательного в этих последних кадрах не содержалось, оператор, кажется, снимал боковины некоторых ящиков, на экране мельтешили какие то цифры и буквы. «Зрителям» эта информация ни о чем не говорила.

– Лично меня мороз по коже продрал, – сказал Демченко. – Хотя вроде ничего страшного нам не показали.

Вспомнив о своих обязанностях киномеханика, он стал прокручивать пленку на ускоренном. Убедившись, что пленка не содержит других записей, включил обратную перемотку.

– Матерьяльчик, даже на первый взгляд, архиценный, – вынес свой вердикт Прохоров. – Это при том, что мы еще содержимым капсулы не интересовались. Кому бы это добро сплавить?

– У меня из головы не выходит надпись, – сказал Бушмин. – Та самая: «художественные ценности»… «Посылка» отправлена из Киева, но там наверняка есть и другие «грузы».

Бушмин прикусил нижнюю губу.

– А что, если там находится Янтарная комната? Откуда фашисты ее вывезли? Из Пушкина, верно? По крайней мере, до середины сорок четвертого она находилась здесь, в Кенигсберге, далее ее следы теряются, то ли она сгорела во время бомбежек, то ли ее успели вывезти за пределы Восточной Пруссии – версий тьма. Но среди них есть и такая: Комнату не стали вывозить из Кенига, а упаковали в ящики и спрятали з глубоком подземелье…

Прохоров скептически покачал головой.

– У нас полгорода сдвинуты на этой теме, я смотрю, и ты туда же, Андрей. Это во первых. Во вторых, с чего ты взял, что съемку производили в городских подземельях? Где это написано? У меня есть догадка покруче. А что, если на пленке заснят один из складов Одиннадцатой армии? Вы о таком варианте не задумывались? Да и в нашем Балтийске есть похожие погреба. А что касается этих «навороченных» бойцов, то и здесь найдется объяснение. Вспомните, на Дальнем Востоке флотские и армейские склады один за другим взлетали на воздух. Кому то это было выгодно. Верно?

Думаете, у нас нет «военной мафии»? Оружие толкнут налево, а склады подорвут к чертовой матери. Сейчас такое творится, что я уже ничему не удивлюсь. А тот ящичек, что запал тебе в глаза, вполне может оказаться единственным таким. Опять же содержимого его нам так и не показали.

– Андрей, сам пораскинь мозгами, – Демченко решил поддержать Прохорова. – Помещение величиной со станцию метрополитена, может, и поболее, с той лишь разницей, что потолки невысокие. Представь на минутку, сколько там ящиков на этих стеллажах набросано? И что – ты хочешь сказать, что во всех этих сундуках разложены картины, иконы, золотишко барахлишко разное, включая твою Янтарную комнату?

– Она не моя, – огрызнулся Бушмин. – Народное достояние.

– Ты пойми, там десятки вагонов! Картины, иконы… Да это же полный абсурд! Откуда их там столько набралось?!

Собственное утверждение показалось ему настолько очевидным, что он не стал развивать эту тему дальше, пренебрежительно махнув рукой. Перемотав в начало кассету, он упаковал ее в прочный пластиковый футляр. Собрался было выложить ее на стол, рядом с другими находками, но так и замер посреди комнаты, с изумленным до крайности выражением лица.

– Оп ля… Вот это мысля мне в башку залетела… О го го… Кто нибудь в курсе, в арсенале группировки есть тактическое ядерное оружие? Ну и ну…

Все трое прекрасно знали ответ на этот вопрос. Прохоров выдавил из себя мрачный смешок:

– Иван, тебя не в ту степь понесло. Сам подумай, что ты городишь… Ладно, хватит играть в эти игры. Мы с вами не гадалки и не экстрасенсы, у нас другой бизнес.

Он взял со стола черную капсулу и колоду пластиковых карт, повертел все это хозяйство в руках, как будто собирался продемонстрировать фокус, но затем вздохнул и вернул все на место.

– Давайте прикинем, что нам дальше делать. «Патрон» предлагаю пока не раскручивать, там внутри наверняка микропленка хранится, может, даже и не одна. Мы в этих делах хреновые специалисты, можем крепко напортачить.

– Возражений нет, – кивнул Демченко.

– Согласен, – поддержал товарищей Бушмин.

– Думаем дальше, гвардейцы… С «картишками» этими пока никакой ясности. Может, спецы по криптографии смогут расколоть этот орешек. Лично я – пас.

– Эта «колода» явно не предназначена для игры в «подкидного», – вынес свое резюме Демченко. В этих вопросах он дока.

– Предлагаю следующий план действий. – Прохоров окончательно присвоил себе статус начальника в их небольшом коллективе. – Андрей, как мы и планировали, должен на время залечь на дно. Сейчас, дружище, мы отвезем тебя на Верхнеозерную, никто там тебя искать не будет… Иван, ты у нас пока в резерве. Понадобишься – я сразу тебя подключу. Да, чуть не забыл…

Он извлек из портмоне три купюры по сто долларов каждая.

– Держи, Андрей… С деньгами, насколько я знаю, у тебя сейчас напряженка, пусть хоть какой то запас будет. Мало ли что. Иван, скидывайся в «общак».

Демченко безропотно полез в задний карман брюк за портмоне, ополовинив хранящуюся в нем рублевую наличность. Деньги они сунули Бушмину насильно, пришлось даже обращаться к его матушке.

Прохоров быстро упаковал находки в прорезиненный футляр лопатник, затем передан пакет на хранение Бушмину, тот не захотел расставаться с «Х файлами».

– Лады, – задумчиво сказал Прохоров. – Теперь давайте думать, кому нам сбагрить эту головную боль. Неплохо бы одним выстрелом двух зайцев подстрелить: поскорее избавиться от «горячего» матерьяльчика, а заодно и «крышу» Андрею спроворить. Если четко сработаем, то с этого момента и фарт к Бушмину вернется, и вся его жизнь по новому будет протекать… Кстати, Андрей, в твоей бывшей фирме, кажется, есть ребята из военной контрразведки? Думаю, это их профиль.

– Такой вариант сразу отпадает. В «Балтии» вся головка из бывших «контриков», но они все завязаны на моего «лепшего друга» Казанцева. Хватит с меня, на эти грабли я ужо наступал.

– Ладно, что нибудь другое придумаем, – после паузы сказал Прохоров. – Раскачиваться нам некогда, ребятки. Придется старые связи поднять. Есть у меня на примете один серьезный мужик, он в штабе флота работал, разведка, связи с ГРУ.

– Ты это о ком? – посмотрел на него Демченко.

– Пока не буду языком трепать, сначала хочу сам с ним поговорить. Попробую вызвонить его прямо с утра. Есть еще пара вариантов, но об этом пока рано говорить… Ну что, собрались? Тогда по коням!

* * *

Стоило им лишь выехать со двора девятиэтажки, в которой проживал Ваня Демченко, как в голову Бушмина вдруг пришла неожиданная и, надо сказать, довольно нелепая идея.

– У кого нибудь есть при себе телефонные жетоны?

– У меня есть сотовый, – подал реплику с водительского кресла собровец. – Не подскажешь, дружок, куда это ты на ночь глядя собрался звонить?

– Да так, в одно местечко, – хмыкнул Бушмин. – На квартиру, откуда мы пару часов назад съехали.

– На Еловую? – удивленно переспросил Демченко. Он обернулся к Бушмину. – Перегрелся маленько? А если там сыскари? И я не понял, брат, кому ты собираешься звонить? Хату ты вроде оставил пустую, или я что то упустил?

– Хочу разузнать, кто из разыскников нашел меня первым, – хмуро пошутил Бушмин. – Но если вы не одобряете, поехали прямиком на Верхнеозерную.

Свернув на Грибоедова, Прохоров неожиданно притормозил. На углу серой пятиэтажки с заделанными битумом вертикальными швами виднелась телефонная кабина.

– Жетончик у меня найдется, Андрей. – Саня Прохоров, кажется, понял его состояние. – Бот, держи… И задумка твоя понятна, меня тоже любопытство подпирает… Но учти, сейчас даже таксофон могут «пробить». Если номер ответит, сразу руби отбой, картинка будет предельно ясна.

Вставив в прорезь автомата жетон, Бушмин принялся накручивать телефонный диск. На последней цифре номера палец сорвался, пришлось повторять попытку заново.

По правде говоря, он все еще не мог поверить в реальность происходящего. Это скорее напоминало затянувшийся ночной кошмар. Вместо реальной жизни он наблюдает какую то дикую фантасмагорию, серые будни сменились причудливыми видениями и бредовыми фантазиями. Все происходит так, словно какая то неведомая сила схватила его за шиворот и с злобной энергией швырнула в самую гущу довольно зловещих событий. Похоже, что эта же самая анонимная сила каждый раз заставляет его совершать импульсивные и зачастую ничем не мотивированные поступки, неумолимо и неотвратимо закручивая его в спираль смертельной воронки.

Даже своих друзей, которые поспешили прийти ему на выручку, он воспринимает сейчас как бесплотные силуэты театра теней «Кабуки».

После третьего гудка раздался щелчок – жетон провалился в преисподнюю. Трубку сняли, но на другом конце провода сохранялось ледяное молчание. Волосы на загривке мгновенно встали дыбом, между лопатками просквозил такой знакомый по боям в Грозном ветерок смертельной опасности.

Оцепенение длилось короткое мгновение. Опомнившись, Бушмин резко опустил телефонную трубку на рычаг. Почему, собственно, он решил, что это сон? Кошмарное представление продолжается!

Глава 10

В тесном пространстве однокомнатной квартиры неожиданно громко разнеслась трель телефонного звонка. Долматов сначала сделал предупредительный жест, потребовав полной тишины, затем выразительно кивнул в сторону ожившего телефонного аппарата.

– Лупарь, действуй с умом.

Антон Лупарев, сотрудник отдела спецопераций, метнулся выполнять его указание. Когда он поднял трубку, на его лице отразилось недоумение.

– Ну что? – с нотками нетерпения спросил Долматов.

– Ложная тревога, – усмехнулся Лупарев, кладя трубку на место. – Ошиблись номером, а может, линия не скоммутировалась.

– Ну ну… – хмыкнул начальник ОСО. – Будем надеяться, что это так. Чего все остолбенели? Займитесь своими делами.

Лупарев перебросил свой плащ в кресло, сам уселся на стул и принялся сортировать документы и фотографии, которые удалось обнаружить в одном из ящиков секции. Двое в кожанках, подозрительно оттопыривающихся у левой подмышки, взялись проинспектировать содержимое книжного шкафа и гардероба, третий отправился осмотреть кухню и санузел. Еще двое сотрудников Долматова, переодетые в милицейскую форму, повытаскивали из карманов липовые ксивы и отправились беседовать с соседями Бушмина по лестничной площадке, хотя те, по правде говоря, имели право по ночному времени отказаться от всякого общения с милицией.

Наблюдая за тем, как его люди роются в вещичках «квартиранта», не имея на то каких либо законных оснований, подполковник госбезопасности Долматов испытывал чувство глухого раздражения. Нет, не потому, что он по своей натуре был поборником действующего законодательства и ревнителем служебных наставлений и инструкций. Ему не привыкать действовать «вне правового поля», обходился он и раньше без письменного приказа начальства и санкции прокурора, так что причина его недовольства заключалась в другом. Вплоть до наступления позднего вечера начальство в лице Тихомирова и Кульчего держало своих «цепных псов» на коротком поводке. А в городе тем временем проводилась масштабная поисковая операция в основном силами людей в милицейской форме. Таким образом, была на время утеряна инициатива, хотя, между прочим, именно Долматов первым указал на горячий след.

Но он судит со своей колокольни, так что он может ошибиться. Руководство отслеживает ситуацию, вне всякого сомнения. Кульчий, к примеру, после того как вернулся от Тихомирова, безвылазно сидит в управлении, хотя сегодня и праздничный день. Начальник облуправления неожиданно нагрянул сразу после обеда, заперлись вдвоем с Кульчим, о чем то секретничали. О содержании их разговоров можно лишь догадываться. Долматов хоть и находится в управлении в привилегированном положении (Тихомиров фактически под него создал отдел, вот где сказались его мощные аппаратные связи), но, в сущности, его здесь держат за простого исполнителя. В «большую» политику Долматова не допускают. Образно выражаясь, ему уготована роль остро заточенного скальпеля, посредством которого хирург намерен удалить злокачественную опухоль.

Потом Тихомиров в сопровождении парочки своих телохранителей уехал в Светлогорск. У него там дача, так же как и у его давнего предавнего товарища Сан Саныча Кожухова, они по соседству в грядках копаются. А заодно частенько вдоль песчаного пляжа прогуливаются – поговорить им, надо думать, есть о чем. Трудно сказать, чем занимался главный чекист области в Светлогорске, но вернулся он оттуда взвинченный и почему то поехал не к себе на городскую квартиру, а прямиком в Контору. Для начала заперся с Пал Семенычем в начальственном кабинете, о чем то коротко пошептались, затем призвали пред свои «светлые очи» Долматова. Так, мол, и так, хватит тебе и твоим людям груши околачивать, вот вам адресок, улица Еловая, дом и квартира такие то, проживает там на птичьих правах некий Бушмин. Берите ка этого хлопчика под рученьки и волоките в Контору, нужно ему пару вопросов задать. А если Бушмин скажется в «нетях», произведите обыск на предмет обнаружения абсолютно всего, что покажется «необычным», опросите соседей и оставьте наблюдателей на случай, если он все же соизволит там появиться.

Вот такое необычное ЦУ получил Долматов от руководства. И хотя его держат на голодном информационном пайке, он способен и сам о многом догадаться. Вообще то события последних суток носят показательный характер, для наблюдательного человека они способны о многом рассказать. О том, например, что чья то невидимая рука способна вносить коррективы в действия десятков людей, облеченных властью. А те, в свою очередь, дергают за ниточки своих подчиненных. Долматову было прекрасно известно, что губернские и городские власти на деле мало что решают, ибо вовсе не они являются хозяевами положения в западном анклаве России. Даже такие влиятельные по местным меркам особы, как глава УФСБ Тихомиров и начальник УВД Ракитин, вынуждены, возможно даже против своей воли, считаться с незримым могуществом теневых правителей Янтарного края.

Долматов остановился за спиной Лупарева, наблюдая, как тот сортирует документы, справки, письма, бланки телеграмм и поздравительные открытки. Отдельно лежал пухлый пакет с фотокарточками.

– Записную книжку нашли?

– Нет, возможно, ее и не было. Нет также паспорта и водительских прав.

– Покажи ка мне его личико.

Лупарев забрался в пакет, веером разложил на льняной скатерти с десяток фотографий. Ткнул пальцем в фото, где Бушмин был запечатлен в полном парадном облачении. В левом нижнем углу проставлены дата и название фотоателье. Снимок сделан в Балтийске в сентябре прошлого года.

Взяв фото в левую руку, правой Долматов чисто механически принялся разглаживать глубокий рубец на щеке. А этот Бушмин, чувствуется, та еще пташка… Парадная форма морского пехотинца лишь подчеркивает его мужественную привлекательность. Высокие славянские скулы, коротко остриженные русые волосы, выражение лица волевое и целеустремленное, и вместе с тем в умных серых глазах светится легкая самоирония, мол, не такая я важная особа, господа, как запечатлел меня на снимке фотограф. На груди очень даже приличный для относительно молодого человека «иконостас», короче, геройский парень.

Ну что ж, герой, рад с тобой познакомиться. Для начала заочно, потому что не исключено, что придется вскоре познакомиться поближе. Хотя лично тебя вряд ли обрадует такая перспектива.

Лупарев взвесил в руке толстую пачку фотокарточек, лишь часть из тех, что хранились в пакете.

– У этого Бушмина, кажется, половина Балтфлота в корешах ходит… В основном он здесь в компании своих морпехов, но есть на некоторых фото мужики из СОБРа и ОМОНа…

Он выложил на стол еще один фотоснимок, где были запечатлены на фоне десантной амфибии два молодых парня в форме морпехов, Бушмин тогда носил еще погоны старлея.

– Узнаешь? Юрок Калайда из «антитеррора», – Лупарев щелкнул пальцем по лежащему на столе снимку. – Этого я тоже знаю. Иван Демченко из ОМОНа, этой зимой доводилось с ним контачить, помнишь, был сигнальчик, что собираются железнодорожный вокзал рвануть? Потом еще пару раз чисто по делу сталкивались, так что шапочно я с ним знаком.

– Собери все это хозяйство в пакет, заберем в Контору, – распорядился Долматов.

Выслушав доклад «ряженых», он некоторое время провел в раздумьях. Поскольку функции аналитика в Конторе выполняет Пал Семеныч, пришлось связаться с управлением и коротко доложиться. После непродолжительных переговоров с Кульчим он приказал своим людям закругляться с обыском.

Не прошло и пяти минут, как визитеры из госбезопасности вернули временному жилищу Бушмина его обычный облик, после чего заперли за собой дверь и отбыли восвояси. А еще через десять минут Долматов без стука вошел в кабинет генерала Кульчего.

– Птичка, кажется, упорхнула. – Для доклада он выбрал иносказательную манеру. Подчиняясь жесту начальника, занял стул, придвинутый к торцу письменного стола.

– Я это уже понял. – Кульчий меланхолично помешивал ложечкой давно остывший чай. – Ты «наблюдателей» там оставил?

– Оставил пару человек. Хотя это без толку, вряд ли он туда вернется. Хитрый малец, известил соседей, что уехал из города на несколько суток по каким то своим делам, а сам наверняка залег где нибудь на дно. У него, кстати, в органах полно приятелей.

Кульчий бросил на него острый взгляд.

– Надеюсь, что мы с этим морпехом ошибаемся… В том смысле, что мы попали с ним пальцем в небо. Но если это не так, тогда…

Кульчий, чуть ослабив узел галстука, покрутил шеей, словно ему не хватало воздуха.

– Тогда история выйдет покруче, чем известные тебе события… Так ты полагаешь, что он подался в бега?

– Может, да, а может, и нет, откуда мне знать, – уклончиво хмыкнул Долматов. – Как можно вслепую работать? Найди то, не знаю что… Я еще утром показал вам горячий след. Могли бы раскрутить этого Бушмина гораздо раньше, а так он успел свалить…

– Во первых, нет никакой гарантии, что Бушмин и субъект, которого мы разыскиваем, одно и то же лицо. А во вторых, не все так просто с этим парнем…

Долматов бросил на начальника вопросительный взгляд, ожидая разъяснений.

– Он еще сравнительно недавно работал в фирме «Балтия»…

– Мы обнаружили среди документов его старые корочки, – вставил реплику Долматов.

– С этой «Балтией», сам понимаешь, не все так просто. Для начала пришлось окольными путями наводить кое какие справки. Выяснилось, что примерно месяц назад его выперли с работы, а это уже в корне меняет дело. Теперь мы имеем о нем уже практически полную информацию, но, пока судили да рядили, время было упущено. В дополнение к этому прописан он в одном месте, а живет по другому, известному тебе адресу.

– Ах вот оно что, – задумчиво произнес Долматов. – Пал Семеныч, могу я узнать, зачем он вам так остро понадобился? И почему это вдруг сыскари так дружно отвалили в сторонку?

– Так нужно, – веско сказал Кульчий. Он побарабанил пальцами по гладкой крышке стола, затем потянулся к селектору. – Петр Романович, Долматов вернулся.

– Зайдите ко мне оба, – прозвучал из динамика начальственный бас.

– Присаживайтесь, чекисты, есть разговор.

В кабинете начальника управления окна были плотно зашторены, верхний свет погашен, письменный стол освещал неяркий свет настольной лампы. Сквозь гнетущую тишину отчетливо слышен ход маятника напольных часов. Тихомиров характерным жестом пригладил седеющие виски, затем строго посмотрел поверх водруженных на переносицу очков в сторону Долматова.

– Алексей Николаевич, мне нужен этот Бушмин. Что подсказывает ваш охотничий инстинкт? Где нам его искать? Какие шаги следует предпринять? И учтите – времени у нас в обрез.

Долматов потер ребром ладони побагровевший рубец.

– Зацепки есть, Петр Романович. Для начала следует проверить все его ближние связи. Родственников здесь у него нет, зато есть друзья товарищи. Фамилии двух мы уже установили, один из них наш, Юрий Калайда. Если удастся переговорить с компетентными людьми из «Балтии», желательно с теми, кто знает его подноготную, то это обстоятельство способно облегчить нашу задачу. Должен существовать какой то узкий круг людей, скажем так, самые близкие его друзья, к которым он может обратиться за помощью.

По мере того как мы будем отслеживать эти связи, подозрительных субъектов нужно ставить «на кнопку» и по возможности организовать за ними наружное наблюдение. Отработку прочих версий можно временно приостановить. Я видел список, из всех, кто там числится, один Бушмин вызывает у меня подозрение. Да и транспорт уже весь осмотрели, только бушминской «девятки» недостает, она как сквозь землю провалилась вслед за хозяином. Так что зацепки у нас, Петр Романович, есть. Но если вы поручите мне вплотную заняться Бушминым, понадобится информация…

Тихомиров пристально посмотрел на него из под кустистых бровей, затем перевел взгляд на Кульчего.

– Организацией поиска и техническими мероприятиями вроде «прослушки», думаю, займется Пал Семеныч…

Кульчий в знак согласия кивнул.

– А для вас, Долматов, найдется другая работенка. Я бы сказал, сдельно аккордная, – мрачно пошутил Тихомиров. – Не забыли еще контактный телефон, который вам дали в июне девяносто четвертого?

Долматов заметно побледнел: в этом самом кабинете, где они сейчас беседуют, несколько лет назад произошло «странное», как его впоследствии назвали, самоубийство прежнего главы УФСБ. Долматов был одним из активнейших участников тех трагических событий. Теперь, кажется, все пошло по новому кругу. Для некоторых людей время закручивается в смертельную спираль удавку.

Ему быстро удалось справиться с эмоциями.

– У меня хорошая память, Петр Романович.

Ответ прозвучал довольно двусмысленно, но Тихомиров не стал обращать внимания на это обстоятельство. В конце концов, они все здесь двойники, люди с двойным сознанием, живущие в городе призраке.

– Долматов, отберите из числа сотрудников самых надежных людей. В роли контактера выступает уже известное вам лицо, в прошлый раз, насколько я знаю, у вас получилась достойная связка. Уверен, что и на этот раз вы найдете друг с другом полное взаимопонимание.

Человек со шрамом выслушал сообщение с невозмутимым видом. Он уже давно просчитал направление, в каком будут развиваться события. Гораздо больше, чем начальственные речи, его сейчас занимала природа странного феномена, с которым ему уже не раз доводилось сталкиваться. Один из исследователей истории Восточной Пруссии назвал Кенигсберг «балтийским призраком». Определение это прочно врезалось в память Долматова. Он не был мистиком, не боялся ни бога, ни черта, но вместе с тем подспудно верил в существование этого самого «балтийского призрака» – сурового стража Янтарного края.

Иногда создавалось впечатление, что сам древний город, практически полностью исчезнувший с лица земли более полувека назад, жестоко преследует каждого, кто лишь осмелится приоткрыть его сокровенные тайны. Определенно над этими краями довлеет губительное заклятие…

На короткое мгновение все трое застыли: в кабинете главы облуправления ФСБ на почти осязаемом уровне ощущалось чье то присутствие. В оглушительной тишине явственно прозвучал посвист секиры, в опасной близости от них воздух вспорола остро заточенная смертоносная сталь. Но это была лишь иллюзия, маятник напольных часов описал кривую дугу, после чего мелодично пробили куранты – час ночи.

– Приступайте немедленно, – распорядился Тихомиров. – Вам, Долматов, я даю полный карт бланш.

Часть III

Балтийский призрак

Подобно Атлантиде Платона, Кенигсберг некогда был частью большой Германии. В настоящее время он превратился в «остров России». Масса древней европейской земли разрушилась, освободив этот «остров России» от материнского континента. Но, в отличие от большой Атлантиды, основная часть Кенигсберга не опустилась на дно моря, а только переместилась под землю. Кенигсберг существует неизменным до настоящих дней, в то время как «остров России» переживает тяжелейшие времена.

Нам нет необходимости возвращать Кенигсберг в лоно матери Германии, ибо мы уже вернулись в Кенигсберг и определяем геополитику в этом регионе без всяких приглашений и дипломатического свинства.

Черный «Посвященный», Филипп Шварц

Глава 1

Две машины: «рафик» с дежурной бригадой по городу и милицейский «Форд» Центрального РОВД практически одновременно подкатили к подъезду жилого пятиэтажного дома на Нарвской улице. Двор зарос липами. Между стволами кое где натянуты бельевые веревки, в детской песочнице валяются пустые жестянки из под пива. Покрытый язвами трещин и колдобинами асфальт еще не просох после короткого интенсивного ливня, прошумевшего над городом в предрассветный час. Небо хмурится, но, если верить метеопрогнозу, к полудню должно распогодиться.

У дверей парадного подъезда прибытия стражей правопорядка дожидался плотный коренастый мужчина лет сорока пяти, одетый в пузырящиеся на коленях брюки и спортивную куртку, наброшенную поверх блекло синей хлопчатобумажной майки. Примерно такого же цвета было его лицо, хотя запаха спиртного от него не исходило.

– Это вы звонили в дежурную часть?

Сотник первым выбрался из микроавтобуса. Привычно зафиксировал по наручным часам время – 08.35. Не дождавшись внятного ответа, скомандовал:

– Показывайте дорогу.

– На пятый этаж поднимайтесь, – выдавил из себя встречавший. – Квартира номер девятнадцать.

Толкнув от себя разболтанную дверь парадной, он немного придержал ее, после чего засеменил вслед за припустившими по лестнице оперативником и сержантом ППС.

– Кто его обнаружил первым? – на ходу спросил Сотник.

– Соседка… То бишь Мария, законная жена Сергея. Она как раз вернулась с ночной, а тут, значит, такое дело…

– Посторонитесь, граждане!

На лестнице между четвертым и пятым этажами сгруппировалась небольшая кучка жильцов, но стоило появиться сотрудникам милиции, как от них и следа не осталось. На площадке задержался лишь худощавый нескладный парень лет семнадцати, он караулил распахнутые настежь двери одной из квартир.

– Это мой сын, – пояснил провожатый. – Леней кличут. А меня, стало быть, Николаем… Так вот, Мария первой на него наткнулась – дверь оставалась незапертой. Стала к нам колотиться, мы по соседству, из семнадцатой квартиры… Дядя Коля, кричит, помогите вытащить Сережку из петли, он еще живой…

Сотник уже намеревался шагнуть в глубь квартиры, но реплика «дяди Коли» заставила его обернуться.

– Так вы его сняли?

– Не а, решили до вашего появления ничего не трогать. Он уже давно висит… Похоже, что ночью преставился.

А Марию жена моя увела, потому как припадок с ней случился…

Сотник перегнулся через перила, выглядывая среди поднимавшихся по лестнице сотрудников бригады медика. Заметив черную курчавую голову, крикнул в проем:

– Влад, загляни сначала в семнадцатую квартиру, там человек в твоей помощи нуждается!

Хозяина квартиры они обнаружили в гостиной. Зубов качался в веревочной петле, закрепленной на прочном металлическом крюке, намертво вмурованном в потолок. Зрелище потрясло даже видавшего виды Сотника. На теле Зубова, кажется, не осталось живого места, белоснежные некогда майка и трусы успели напитаться кровью, пол в гостиной тоже был покрыт бурыми пятнами. Босые ступни почти касались светло серого паласа, отчего создавалось жутковатое впечатление, что висельник из последних сил норовит привстать на цыпочки. Из под штукатурки на потолке торчали оборванные провода электропроводки. Массивная старомодная люстра с подвесками из псевдохрусталя валяется возле тумбы – подставки для телевизора.

Сотник сглотнул тошнотворный комок. Неудивительно, что жене Зубова стало худо… А вот мужик из семнадцатой квартиры, «дядя Коля», оказался молодцом, не каждый на его месте сумел бы сохранить трезвую голову. Наверняка он и сам догадался, что дело здесь нечисто. Нужно будет строго предупредить его, а заодно и мальчишку, чтобы нигде не трепались о том, что им здесь довелось увидеть.

Какой, к черту, суицид?! Зверское, садистское убийство.

Покончив с фото– и видеосъемкой, Зубова извлекли из петли. К этому времени успел появиться Влад, он сделал внутривенную инъекцию супруге Зубова. Некоторое время он колдовал над обезображенным телом, после чего не слишком уверенно, что с ним случается крайне редко, заявил, что смерть Зубова наступила между четырьмя и пятью часами утра. Но в петлю хозяина квартиры сунули наверняка уже мертвым: подонки выстрелили ему в спину, под левой лопаткой обнаружилось входное отверстие от пули.

Стреляли, надо полагать, из пистолета с «глушаком». В противном случае соседей разбудил бы грохот выстрела.

– Сволочи! – процедил сквозь зубы Сотник.

* * *

Выполняя рутинные обязанности старшего опера СКМ, офицер разведки МВД Сотник пытался выстроить собственную версию случившегося. Для начала обратил внимание на кое какие важные детали. Во первых, самолично осмотрел входную дверь. Замки у Зубовых оказались так себе, импортный ширпотреб. Ни тебе запоров, ни предохранительной цепочки. Чтобы попасть внутрь квартиры, достаточно иметь при себе элементарный набор отмычек.

Эх, Зубов, Зубов… А еще профессиональным охранником числился! Вот тебе еще одно подтверждение поговорки «сапожник без сапог…».

Опрос жильцов дома на первых порах ничего не дал. Народ нынче пуганый, предпочитают больше помалкивать в тряпочку. Помощи для следствия с этой стороны ждать не приходится.

Биография у Сергея Зубова самая заурядная. Как и многие другие ребята из охранного бизнеса, он, офицер запаса, служил в 16 й Клайпедской дивизии вплоть до ее вывода из Литвы и последующего расформирования. Последние четыре года служил у «автомобильного магната» Недзвецкого. Супруга Зубова работает в госпитале на Герцена старшей медсестрой терапевтического отделения, сегодня дежурила в ночь. Детей у четы Зубовых нет. И слава богу, вздохнув, подумал про себя Сотник. Марии, по большому счету, повезло, что ее этой ночью не было рядом с несчастным мужем.

На прикроватной тумбочке в спальне оперативник обнаружил упаковку тазепама. В ней не хватало трех таблеток. Очевидно, Зубов после ночной передряги долго не мог уснуть или же принимал по одной таблетке в течение дня, чтобы немного притупить нервишки. Постель сбилась на пол, повсюду следы крови; Зубова, по всей видимости, прихватили спящим, скрутили, затем принялись истязать.

– Сережа, скорее всего его пытали, – негромко произнес появившийся в спальне медэксперт. – Димка обнаружил кляп, он в гостиной под диваном был… Все тело – сплошной кровоподтек, такое впечатление, будто молотили железными прутами. Но вначале они его пытали… Кроме рубца я обнаружил на шее следы удавки. Это какой то сатанизм, другого слова не нахожу.

– А напоследок они выстрелили ему в спину, – тихо добавил Сотник. – Похоже, что метили в сердце. Определенно это какой то знак.

Он вышел на лестничную площадку. Спустился пролетом ниже, закурил, задумчивым взглядом уставясь в треснутое, давно не мытое окно.

Теперь многое ему стало понятно. Сутки с небольшим назад, когда он опрашивал Зубова обо всех перипетиях случившегося, тот высказал предположение, что ему удалось подстрелить неизвестного злоумышленника. Зубов говорил об этом с большой долей неуверенности. Сейчас уже можно сказать точно: один из выстрелов охранника оказался метким. Даже можно судить о том, куда именно попал Зубов, – в спину. И этот гад наверняка подох, хотя и не сразу.

Поначалу он думал, что Зубова убрали по той простой причине, что тот является единственным очевидцем трагических событий, происшедших в ночь с тридцатого апреля на первое мая в самом центре города. У Сотника еще вчера возникли кое какие нехорошие мысли на этот счет, он даже поделился своими подозрениями со следователем горпрокуратуры. К сожалению, в России не существует федеральной программы по защите участников уголовного судопроизводства, поэтому многим преступникам, даже из числа тех, кто заключен на все время следствия под стражу, удается так легко разваливать свои уголовные дела. Вот и Сережа Зубов, которого следовало бы опекать хотя бы на первых порах, был фактически предоставлен самому себе.

И все же было бы ошибочным полагать, что Зубова «убрали» как опасного свидетеля. Медэксперт верно подметил, что убийство охранника несет в себе явные черты сатанизма. Мотивы у совершивших это злодеяние людей были веские – кровная месть.

И еще важное наблюдение: Зубова перед смертью подвергли пыткам. Такое впечатление, что ночные визитеры пытались выбить из охранника автотехцентра какие то нужные им сведения.

«Кое у кого в этом городе наружу вылезли кончики…»

Ранним утром, едва Сотник продрал глаза и стал потихоньку собираться на службу, позвонил один из сотрудников Белицкого и назначил «явку» на семь утра. Пришлось мчаться на Грига, где в офисе турфирмы его уже поджидал Белицкий.

От него Сотник узнал, что головорезы Долматова произвели обыск на квартире некоего Бушмина, это событие произошло около полуночи. На вопрос «откуда дровишки», иными словами, откуда ему стало об этом известно, Белицкий хитро улыбнулся: «ЧК не дремлет». Возможно, Сухотин успел подсуетиться; в его сборной бригаде, нацеленной на отслеживание различных нюансов «янтарного» бизнеса, найдутся и спецы по «наружке». Хотя для того, чтобы решиться устроить слежку за Долматовым и его «орлами», нужно быть человеком отважным до безрассудства.

Могло оказаться и так, что Белицкий получил эти сведения от некоего агентурного источника, работающего в местном филиале Фирмы. В ладони «ставленника Москвы» сходятся многие концы, и можно быть уверенным, что федеральный центр передал в его ведение не только агентуру МВД, частично контролируемую управлением Ракитина, но и других центральных силовых ведомств.

Как бы то ни было, от расспросов по этому поводу Сотник воздержался. А поскольку он примерно представлял себе подоплеку событий, то моментально смекнул, что этот самый Андрей Бушмин, раз за ним так активно охотятся сразу несколько ведомств и организаций, наверняка располагает какой то ценной информацией о событиях прошедшей ночи.

– Меня настораживает тот факт, – сказал Белицкий, – что на сцене появился небезызвестный Долматов. И в этой связи мне почему то вспомнились события четырехлетней давности. В ту пору предшественник Тихомирова попытался прояснить для своей Фирмы детали намечаемой сделки по приватизации АО «Водоканал». Лоббировал эту самую сделку в интересах своих европейских партнеров Сан Саныч Кожухов. Федеральный центр действовал непродуманно и непоследовательно, и в итоге все обернулось трагедией. В отсутствие Тихомирова в качестве «смотрящего» от лица Кожухова и его партнеров в местном филиале Фирмы состоял не кто иной, как Кульчий. Именно Пал Семеныч просчитал неявный и закамуфлированный интерес Конторы к делам наших теневых правителей. Возможно, имела место наводка Тихомирова из Москвы. Последний, в свою очередь, старательно подчистил информационную базу ведомства, особенно в той части, что способна пролить свет на так называемый «кенигсбергский след»…

– Вдобавок была предпринята попытка обнаружить утерянный архив «Водкоммунхоза»… Я говорю о федералах.

– И затеяна экспедиция в подземный Кенигсберг. Прямых доказательств, что Долматов и его люди участвовали в известных событиях, у нас нет, но отметина на его лице появилась именно в те июньские дни девяносто четвертого. Так что нынешние события развиваются во многом по схожему сценарию, с тем лишь существенным отличием, что Москва не имеет к ним ровным счетом никакого отношения…

…Я к чему веду, Сергей? Прежде чем потревожить господина Казанцева, мы должны просчитать, чем может обернуться для нас эта затея. Помимо того что он и сам по себе является значительной фигурой, он вдобавок еще зять Кожухова. А Сан Саныч, и тебе это известно, наш скромный с виду и такой неприметный бывший «голова», – сплошная загадка. Эдакий «черный ящик», в котором хранится невесть что…

– Но у этой публики наверняка есть слабые места, нужно только поискать как следует…

– Вот над этим мы сейчас и работаем, Сергей. В данный момент меня интересует некий Бушмин Андрей Михайлович. Возле дома, где он снимает квартиру, всю ночь караулили сотрудники Долматова, следовательно, Бушмин пока гуляет на свободе. И, по правде говоря, я бы не отказался заполучить этого парня прежде, чем до него доберутся волкодавы Скорцени…

Сотник уже заканчивал перекур, когда сверху через лестничный проем его окликнул коллега оперативник:

– Сергей, пора сворачиваться, нас перебрасывают в другое место.

– Что стряслось? – забеспокоился Сотник.

– Денек обещает быть горячим. Получили сообщение от дежурного по городу: несколько минут назад неизвестные «приговорили» Недзвецкого и двух его телохранителей. Подробности пока неизвестны… Но нашу бригаду перебрасывают в другом направлении, на улицу Некрасова…

– А там что произошло?

– Очередной любитель полетов.

– Какой этаж?

– Седьмой. Разбился насмерть.

Глава 2

Демченко провел беспокойную ночь. На Некрасова он вернулся в третьем часу, постель стелить поленился, так и устроился коротать остаток ночи на диване в гостиной. Ближе к рассвету задремал, но уже в начале седьмого его поднял на ноги телефонный звонок: дребезжащий старческий голос требовал позвать к телефону какую то Надежду Михайловну. Выяснилось, что дедуля элементарно ошибся номером.

Какое то время он еще ворочался на диване, но после дурацкого звонка сон ушел напрочь, к тому же в глазах постоянно мельтешили кадры из просмотренного ими несколько часов назад ролика. Дабы отогнать наваждение, включил телевизор. Очень кстати попал на утренний выпуск местных теленовостей, впрочем, ничего любопытного для себя из прозвучавшей информации он не почерпнул. О недавнем нападении на автоплощадку у Росгартенских ворот не было сказано ни слова. Это показалось Ивану Демченко странным.

В половине девятого утра напомнил о себе старикашка: «Надежду Михайловну хочу…» Почти следом перезвонила какая то дамочка: «Здрасте, а Свету можно к телефону?» – «Светлана в отъезде. А кто ее спрашивает?» В ответ послышались короткие гудки отбоя.

Голос показался ему незнакомым. Кто бы это мог быть? Светка работает технологом на кондитерской фабрике, может, ей по делу звонили? Но на ее предприятии знают, что Демченко взяла отпуск за свой счет, известно им также, когда она вернется на работу.

Очередной телефонный звонок застал Ивана на кухне, где он в гордом одиночестве расправлялся с приготовленным на скорую руку завтраком. Бросив на тарелку надкушенный бутерброд, он споро направился в гостиную – там стоял телефонный аппарат.

– Здорово, Иван! – прозвучал в трубке бодрый мужской голос. – Как жизнь ментовская? Небось уже всех преступников в каталажку пересажал?

– А, это ты, Юрок… Извини, брат, я сейчас маленько занят. – В голосе Демченко прозвучали нотки нетерпения. В любой момент может позвонить Саня Прохоров, так что не стоит надолго занимать линию. – Перезвоню тебе позже, договорились?

– Я тебя не задержу, Иван, – быстро сказал в трубку Калайда. – Ты не в курсе, где сейчас Бушмин обретается?

Демченко тут же насторожился. Юрка Калайда, конечно, мужик надежный и проверенный, но «триумвират» решил его пока в свои тайны не посвящать. К тому же Прохоров велел «тщательно фильтровать базар», мало ли в какую сторону дело повернется. Даже если кто то из корешей звонить будет, о Бушмине никому ни полслова.

– Иван, ты куда пропал?

– Да здесь я, здесь… Юра, я понятия не имею, где его сейчас носит. – И на том бы ему распрощаться с приятелем, но природное любопытство взяло верх над разумной осторожностью. – А зачем он тебе понадобился?

– Только что мне звонил Караган, знаешь такого?

– Знаю… Они на пару с Андреем телохранителями работали. Караган на первых порах выступал в роли инструктора.

– Так вот… Он говорит, что второй день пытается отловить Бушмина, звонит ему постоянно и даже на Еловую ездил.

– Постой, Юра… Бушмина разыскивают мужики с «Балтии»? – удивился Демченко. – С какой стати они вдруг о нем вспомнили?

– Караган сказал, что Андрей ему нужен по какому то важному делу. Он мне, говорит, позарез нужен, дело на «миллион долларов». На всякий пожарный оставил свой контактный телефон… Кстати, Иван, вы вчера собирались у Андрея? Я тебе поэтому и позвонил, подумал, может, ты в курсе?

Демченко выругался про себя: напрасно он поддержал этот скользкий разговор. Несколько дней назад он пытался сорганизовать старую компашку, посидеть «без пиджаков», расслабиться… «Сессию» намечено было провести у Бушмина. Затея с «мальчишником» по разным причинам провалилась, и вот сейчас Юрок очень некстати вспомнил об этой задумке. Предупреждал же Саня: «Иван, тщательно фильтруй базар!»

– Мероприятие накрылось медным тазом, – сказал он в трубку. – Юра, я жду межгород, так что давай закругляться. Ситуацию я усек, если он попадется мне на глаза, то просьбу Карагана я передам. Ну все, бывай…

Демченко отправился на кухню допивать остывший чай. Сполоснув после себя посуду, сунул ее в сушильный шкаф. После телефонного разговора с Калайдой на душе остался легкий осадок. Ясно, что Юрок позвонил ему из самых лучших побуждений. В общем то, все они в курсе Андрюхиных проблем, и каждый в меру своих сил пытается чем то подсобить. Наверняка Калайда даже не подозревает, насколько хреново сейчас обстоят у Андрюши дела, а посвящать его в курс событий без предварительного согласия остальных Демченко не имел права.

Что касается информации, которую невольно озвучил приятель, то она выглядит не только подозрительной, но и тревожной. Надо полагать, люди из «Балтии» не зря интересуются своим бывшим сотрудником. Возможно, «Балтия» каким то боком тоже причастна к недавнему «шухеру». Да и Андрей предупреждал, что с этими ребятами лучше вовсе не связываться.

Ладно, пусть с этой закавыкой разбираются Бушмин и Прохоров, у них голова лучше варит. Саня маленько во флотской разведке послужил, он мужик смышленый и наблюдательный, Бушмин до начштаба батальона дослужил, тоже не хухры мухры. Что касается Изана, то он в стратеги никогда не метил, ему сподручнее в боевиках ходить, там особо мудрить не приходится.

Облокотившись о подоконник, Демченко ушел бездумным взглядом в городские просторы. Прохоров наверняка уже начал действовать, прежде всего он собирался проконсультироваться с мужиками из флотской разведки. Андрюха тоже нервничает сейчас, сидит небось как на иголках.

Солнечные блики отразились в стеклах темно синего микроавтобуса марки «Фольксваген», медленно вкатившегося во двор панельной девятиэтажки. Демченко наморщил лоб, какая то важная мысль проскочила у него в мозгу, что то такое, над чем ему следовало бы сейчас подумать хорошенько, но он так и не успел поймать ее за хвостик, отвлекли совсем другие мысли.

Чтобы хоть чем то занять себя, он отправился в гостиную и включил «ящик». Сверху на «Самсунге» лежала видеокамера, не забыть до завтрашнего утра вернуть ее хозяину.

Правильно ли они поступили на пару с Прохоровым, уведя Бушмина из под самого носа сыскарей? Ладно, как говорится, своим оперативникам дорожку перебежали, а если они серьезно нарушили планы местных «крутых» товарищей? Да и покойный «черный монах», надо полагать, не в одиночку в прошлую грозовую ночь орудовал, у него тоже дружки имеются. Опять же «секретный пакет» не достиг адресата, не исключено, что кое кто озаботится по поводу пропажи.

Но если посмотреть с другого боку, то даже младенцу ясно, что Бушмин втюхался в эту историю чисто случайно, его можно назвать жертвой чудовищного стечения обстоятельств. Как можно оставить товарища в беде? Тот же Андрюха, к примеру, дважды выручал его из смертельных передряг, рискуя при этом сохранностью собственной черепушки. Теперь настал черед Вани Демченко отплатить другу той же монетой. Да и чем он, в конце концов, рискует? При самом самом плохом раскладе его могут уволить из ментовки, да и то это еще бабка надвое сказала.

Но даже если выгонят из конторы взашей, то что он теряет, кроме собственных цепей? Это событие он как нибудь переживет. Его уже давно и настойчиво сманивают к себе знакомые фирмачи, хлебное место для него всегда найдется. Да и не стоит раньше времени думать о неприятностях. Возможно, Саня Прохоров прав, в том смысле, что дельце может оказаться фартовым. На руках у них сейчас верные козыри, главное теперь – с умом распорядиться «архиценной» находкой.

Демченко потер ладонью наморщенный лоб. Какая то мыслишка неотвязно крутилась в голове, не давала покоя, колола его острым шилом: думай, Иван, напряги извилины, ты упустил из виду нечто важное. Он уже был близок к тому, чтобы выдернуть болезненную занозу, но в этот момент в прихожей засвистел затехкал соловей – звонили у входной двери.

Глава 3

В ранние рассветные часы, когда дождевые капли еще не успели просохнуть на трепетавших под свежим ветерком молоденьких листьях, когда зыбкий туман струился по Замковой горе к свинцовым водам Преголе, оставляя клочья на ощетинившихся телевизионными антеннами крышах домов и капли конденсата на лобовых стеклах и капотах редкого транспорта, – именно в эту раннюю пору на городских улицах появилась крупная стая «оборотней».

И если нечисть, согласно существующим преданиям и традициям, имеет свойство трусливо исчезать с первым криком петуха и первыми лучами солнца, то данный контингент с наступлением светового дня продолжал неуклонно наращивать свое присутствие на улицах и площадях. Мобильные группы имели в своем распоряжении разнообразный транспорт: микроавтобусы, технички, грузовые фургоны, спецтранспорт с символикой ГАИ и РОВД, разнокалиберные легковушки. Все до единой машины были радиофицированы, часть из них оборудована самой современной «спай аппаратурой». Некоторые экипажи заняли наблюдательные посты возле зданий УВД, Ленинградского и Центрального РОВД, а также в непосредственной близости от казарм подразделений СОБРа и ОМОНа – они располагаются в крепости. Другие контролируют железнодорожный и автовокзал; остальные лишь дожидаются своего часа, рассредоточившись в сонных дворах и тихих переулках.

* * *

Людвиг Риттер, обосновавшийся в Янтарном крае под легальной крышей многопрофильной корпорации «Балтинвест» и осуществляющий соруководство данной акцией, получил из уст самого Доррста предельно лаконичные инструкции:

1. В условленный час вступить в непосредственный контакт с известным «Альберту» лицом. «Контактер» детально проинструктирован по линии своего руководства.

2. В максимально сжатые сроки найти «спецпакет» и передать его лично советнику Велпу.

3. В зародыше пресечь любые утечки сверхсекретной информации.

Нельзя заранее исключить, что старший группы «Доррст» избавился от «спецпакета» самостоятельно: либо уничтожил его, либо спрятал в тайнике. Но решено все же действовать по худшему варианту сценария.

«Беглец» будет выпотрошен немедленно и жестоко, по полной программе. Затем настанет черед тех персон, кто слишком близко контактировал с ним в течение последних суток либо оказывал помощь: все эти люди должны быть «зачищены». Одновременно с силовой акцией будут проведены параллельные мероприятия, и прежде всего в ход пойдет искусная «деза», призванная сбить с толку назойливых «наблюдателей».

Человек по фамилии Бушмин оставил достаточно большое количество отпечатков на поверхности городской жизни, в этом он мало чем особым отличался от любой другой личности. Спустя всего лишь несколько часов после начала инициированного сразу из двух центров поиска и преследования экс морпеха Бушмина все его ближние связи были не только выявлены, но и взяты под жесткий электронный и визуальный контроль.

Вплоть до десяти часов утра местонахождение этого человека оставалось загадкой, ко с ходом времени губительная петля все туже затягивалась на его шее. И не имеет абсолютно никакого значения, догадывается ли сам Бушмин, что он является объектом крупномасштабной охоты, или все еще пребывает в счастливом неведении, – его участь предрешена. Даже если ему удалось выскочить из города, это обстоятельство лишь на короткий срок продлит часы его жизни. Но у временных партнеров, объединивших сбои усилия ради поимки носителя сверхсекретной и крайне взрывоопасной информации – вполне возможно, что он не видел «спецпакета» даже в глаза, но в любом случае с ним стоит «побеседовать» на эту тему, – не возникало и тени сомнений, что Бушмин находится где то в пределах досягаемости, дичь еще не успела выскочить за пределы охотничьих кордонов. Слишком уж наивной, дилетантской выглядит попытка сбить преследователей с толку, направить на ложный след. Эта нехитрая в общем то уловка была легко просчитана профессионалами из команды советника Велпа, состоящей преимущественно из сотрудников немецких спецслужб, а также из местных коллег.

Им предстоит иметь дело с дилетантом. Именно в таком ключе и представляли себе ситуацию начальник отдела слецопераций подполковник Долматов и уже знакомый ему по прежним делам «контактер» и «координатор», он же Людвиг Риттер, офицер Оперативного управления БНД, опытный организатор силовых акций, коллега Скорцени по ремеслу.

Бушмин, правда, имеет за плечами спецподготовку и кое какой боевой опыт, но это обстоятельство можно даже не принимать в расчет, настолько неравны у них силы.

У специалистов по «экшн» конечный результат операции не вызывал каких либо сомнений: задача по поимке беглеца должна быть решена уже к полудню текущих суток.

* * *

Как только прошел телефонный перехват, двое людей, расположившихся в просторном звукоизолированном салоне «Форда Транзита» по обе стороны от техника оператора, обменялись многозначительными взглядами. Водитель микроавтобуса, подчиняясь властному жесту одного из них, рослого светловолосого мужчины лет тридцати трех, завел двигатель и стал выбираться из внутреннего двора серого трехэтажного здания, в котором располагались офисы дочерних фирм компании «Балтинвест».

Вслед за штабной машиной на проезжую часть улицы Боткина вырулили два массивных джипа, один из них нес на себе проблесковые маячки. Описав широкий полукруг по брусчатой площади, кавалькада машин выбралась на Александра Невского, взяв курс к северо востоку, именно там находилась улица Некрасова.

Блондин положил тяжелую ладонь на плечо оператора.

– Запросите доклады от всех наблюдателей.

Риттер говорил на русском языке с едва уловимым акцентом, в этом плане его выговор мало чем отличался от «русского» диалекта прибалтов.

Вскоре в прикрепленных к ушам наушниках зашелестели доклады от «наружки». Картинка примерно та же, что была четверть часа назад, до того момента, когда спровоцированный на активное действие сотрудник УФСБ Юрий Калайда позвонил по домашнему телефону омоновцу Ивану Демченко. Александр Прохоров, одним из первых угодивший в список подозреваемых, по прежнему возился в своем дворе с личной автомашиной. Он вышел из дому примерно полчаса назад, сразу же открыл капот и багажник, извлек подручный инструмент и стал копаться во внутренностях своей железной лошадки. По данным наблюдателей, в квартире остались лишь жена и ребенок, никого из посторонних у них нет.

У Юрия Калайды дела обстоят несколько иначе – он проживает в одной квартире со своими родителями. Холостяк, как и Бушмин. В восемь утра Калайда старший выводил на прогулку английского кокера, в настоящий момент вся семья в сборе. Проверяются еще несколько подозреваемых, но и там положительные результаты отсутствуют. Еще двое из числа тех, к кому мог обратиться за помощью беглец, находятся вне города, один служит в Балтийске, другой в поселке Морской на Куршской косе. Все эти варианты отрабатываются наравне с остальными.

В целом создавалось такое впечатление, что Прохоров и Калайда находятся в полном неведении относительно последних событий, напрямую связанных с их приятелем Бушминым. Во всяком случае, каждый из них сейчас занимался своими повседневными делами. Чего нельзя сказать еще об одном их общем знакомом, Иване Демченко, – этого следовало потрошить без промедления.

После короткой паузы в динамиках прозвучали доклады от старших двух киллер команд смешанного состава. Одна из них нацелена на проведение силовой акции против местного авторитета Георгия Недзвецкого. Его особняк расположен в северной части города, в районе поселка Лермонтово. В эти самые минуты Недзвецкий и двое сопровождавших его лиц выехали за ворота особняка и отправились на свидание с собственной смертью. В трехстах метрах от окружной дороги, в полосах лесопосадки, сходящихся под прямым углом, затаились две легковушки с киллерами. По мнению Риттера, этот человек также должен понести суровое наказание, поскольку именно он является владельцем автотехцентра на Литовском валу, следовательно, он проходит главным ответчиком по «делу о гибели Рудольфа Велпа». Все будет обставлено таким образом, как будто Жорж Недзвецкий пал жертвой заурядной разборки, это обстоятельство придаст всему инциденту криминальную окраску.

Риттер передал по рации команду «исполнить „Кабана“». Теперь намеченную расправу уже никто не в силах будет остановить.

Тем временем вторая киллер команда заняла исходные позиции в одном из двух подъездов крупнопанельной девятиэтажки, расположенной по улице Некрасова.

Долматов бросил вопросительный взгляд на «координатора».

– Кажется, картинка ясна.

Риттер медленно кивнул белобрысой головой:

– Пора приступать.

Глава 4

Кого это еще черти принесли? Может, Саня Прохоров успел так резко прокрутиться?

Демченко прикипел к дверному «глазку». На лестничной площадке стояла незнакомая женщина лет тридцати, одетая в кофту домашней вязки. Она еще раз нажала кнопку звонка, над головой у Ивана залился электрический соловей.

– Вам кого? – спросил он через запертую дверь. Палец его в нерешительности замер на предохранительной защелке замка.

– Ой, а это я вам по телефону звонила, – заявила она грудным голосом. Женское лицо приблизилось, заняв почти всю сферу обзора панорамного «глазка». – Я ваша соседка снизу.

– И что дальше? – нетерпеливо спросил Иван. Соседей по подъезду он еще толком не знал, они лишь недавно вселились в этот дом.

– Я занимала у Светы двести рублей до конца месяца… Вас зовут Иван, верно? Света мне о вас рассказывала… Я денежку вам принесла, Иван, хотела еще вчера отдать, но никого не застала…

В «глазке» промелькнуло нечто радужное, напоминающее денежную банкноту. Когда это, интересно, Светка успела отстегнуть этой дамочке две сотняги? Вроде бы не было у них такого договора… Может, перед самым отъездом в Гомель ссудила соседке, а мужа забыла известить?

– Минутку, – сказал Иван, – сейчас открою…

«Соседка» повела себя очень странно. Стоило хозяину квартиры выйти на порог, как она тут же резко отшатнулась в сторону, а из за ее спины неожиданно вынырнула мужская фигура в черной спецназовской маске. Захват происходил в классических традициях. Иван сам был опытным специалистом в подобных делах. Все произошло в считанные секунды. Помимо мужика в черном, вынырнувшего у него под самым носом, Демченко успел периферийным зрением засечь еще два силуэта: один прикипел к стене у самой двери и уже готов был действовать, другой находился чуть выше, на лестнице, он тоже начал движение.

Поскольку Демченко совершенно не готов был к подобному повороту событий, то все преимущества оказались на стороне нападавших, включая фактор внезапности и численное преимущество.

Он чисто рефлекторно уклонился от контакта с боевиком, напавшим на него сбоку, со стороны лестницы. Он резко отшатнулся назад, пытаясь скрыться за дверью: обычная спонтанная реакция попавшего в такой переплет человека. В сущности, он лишь сыграл на руку нападавшим: боевики тут же вдавили его всей своей массой в узкий пенал прихожей. Хотя они были в брониках и боевой амуниции, ствол никто из них так и не обнажил. Теряя равновесие, Иван судорожно ухватился одной рукой за ворох одежды на вешалке, другой пытался заблокировать действия ближнего к нему боевика.

Схватка была сколь ожесточенной, столь же быстротечной. В пылу борьбы Иван успел грызануть чье то запястье, к этому времени его уже успели капитально прихватить. С грохотом сорвалось на пол бронзовое настенное бра, а вслед за этим что то взорвалось у него под черепной коробкой.

* * *

Лупарев еще несколько секунд стоял на лестничной площадке, прислушиваясь, не хлопнет ли где нибудь в подъезде дверь, не высунется ли на шум чья нибудь любопытная голова. Из четырех квартир на площадке телефонизированы только две – Демченко и соседей за стенкой. Сделали контрольный звонок, телефон соседей не отвечает. Можно считать, что всем им крупно повезло.

Плотно прикрыв за собой входную дверь, он сразу прошел в гостиную. Как и все остальные участники событий, он предусмотрительно прятал обличье под спецназовской маской. Двое из пяти боевиков киллер команды говорили на русском с заметным акцентом, но это обстоятельство Лупарева нисколько не смущало: во первых, у него были на сей счет четкие инструкции, а во вторых, скупость слов и жестов отличает настоящих профессионалов от дилетантов – первые способны понимать друг друга с полуслова.

Инициаторы акции надеялись обнаружить на квартире у Демченко самого беглеца, но в этом смысле их ожидания не оправдались. Впрочем, его шансы на спасение по прежнему равнялись нулю.

Из распахнутых настежь филенчатых дверей смежной комнаты доносились хряскающие звуки ударов и приглушенные стоны – жертве заткнули кляпом рот. Демченко обрабатывали сразу трое: начался сеанс экстренного потрошения. Костоломы в эти минуты методично и со знанием дела превращали здорового цветущего мужика в жалкого калеку. Лупареву уже приходилось ранее наблюдать подобное зрелище, поэтому он не спешил присоединяться к «дознавателям», пусть «гориллы» хорошенько над ним поработают и доведут Демченко до нужной кондиции.

Еще один «коллега», пятый и последний член команды, успел выбраться на лоджию и принялся о чем то негромко переговариваться при помощи своей портативной рации. Лупарев остановился возле телевизора «Самсунг», установленного на застекленной подставке, взял сверху видеокамеру, покрутил ее в руках, после чего слегка кивнул собственной догадке. Кажется, «партнеры» охотятся за некими видеоматериалами. Если такое предположение соответствует истине, то они вышли на верный след.

Вторая комната, в которой обычно размещается спальня, была практически свободна от мебели, здесь стояли лишь детская кровать, полированный шкаф и две коробки, набитые каким то хламом. Лупарев в компании с «партнером» тщательно обыскали квартиру Демченко, благо занятие это оказалось несложным – омоновец еще не успел толком обставиться. Обнаружить искомый предмет им так и не удалось. Придется подробно расспросить на эту тему самого хозяина, тем более что он уже подготовлен к откровенному разговору.

* * *

Все это время Демченко балансировал между жизнью и смертью. Страх накатывал волнами, смешиваясь с дикой, нечеловеческой болью. С каждым разом волна захлестывала его с головой, мощный водоворот стремительно засасывал попавшего в его власть человека в свои мрачные бездны. Легкие разрывались от недостатка кислорода, в тело со всех сторон вгрызались челюсти хищных пираний.

Едва только он успевал вынырнуть на поверхность и вдохнуть толику воздуха, как его тут же затягивало обратно в бездонный омут. Пытка повторялась по нарастающей. За что ему уготовано такое испытание? За какие свои грехи попал он в этот кромешный ад?

Временами ему все же удавалось зацепиться за реальность, нащупать зыбкую почву под ногами. В эти короткие мгновения в его сознании теснились отрывочные мысли: «Сработала чья то группа захвата… Кто такие? Боевиков четверо или пятеро… Эх, как же я глупо купился… Почему они не объявляют свой „интерес“? Должно быть, это как то связано с „Х файлами“… Не похоже на допрос, даже „крутые“ так себя не ведут… Если решили „мочить“, то зачем истязают?»

Самое ужасное, что никто ни о чем у него не спрашивает, бьют молча, остервенело, с небывалым зверством…

* * *

– Достаточно! – лязгнул металлическими нотками приказа «партнер». – Он уже в кондиции.

Лупарев в душе согласился с ним, сейчас самое время допросить Демченко, пока он находится в полусознательном «пограничном» состоянии. Его воля к сопротивлению, если таковая имелась в наличии, сломлена, парализована болью. Сейчас он способен соображать ровно в той степени, в какой это требуется для допроса.

Один из спецов, до этого сидевший на спине у жертвы и державший концы полузатянутой удавки, выпрямился во весь рост, вытер рукавом вспотевший лоб – здоровый им детина попался, умаялись, пока удалось утихомирить окончательно.

Лупарев с чисто профессиональным интересом принялся разглядывать работу костоломов. Демченко корчился от боли на голом полу, он даже не пытался приподняться. Рот заткнут кляпом, слышатся лишь судорожные всхлипы. Наручники ему еще раньше сняли, когда сломали кисть. Пальцы, кажется, ему все переломали, а вдобавок и половину ребер. Голень на правой ноге сломана в двух местах, бегать больше ему не придется. Лицо хоть и запито кровью, но в целом спецы потрудились над ним слабенько, он еще должен ответить на вопросы.

Безошибочно выделив из троицы головорезов пару «своих», Лупарев красноречивым жестом показал им на дверь. Сам он тоже вышел из комнаты. Знать чужие секреты им без надобности, остальное доделают достойные продолжатели славного гестапо Мюллера.

* * *

Вместе с болью вернулась способность слышать и соображать. В комнате прозвучало несколько отрывистых реплик. Такое впечатление, что говорят по немецки. Или опять ему мерещится чертовщина?

Не сразу, но все же Иван Демченко догадался, что пытка на какое то время приостановлена, а возможно, и вовсе прекращена. Теперь, кажется, он уже не валяется на полу, а пытается стоять на своих двоих. Его отчаянно бросало из стороны в сторону, так, словно он угодил в качку и беснующиеся штормовые волны норовят вырвать из под его ног палубу. Наконец вытащили кляп, стало чуток легче дышать но вместе с тем каждый вдох выдох отдавался в груди резкой болью. Сволочи, наверняка сломали несколько ребер. Такое впечатление, что сзади кто то подпирает его, иначе бы он мог сверзиться на пол, вернее, в морскую пучину.

Ему стоило немалого труда разлепить веки. Сквозь хоровод цветовых пятен на светлом фоне незашторенного окна контрастно выделялся темный человеческий силуэт. Ни его лица, ни каких либо иных деталей разглядеть не удалось. Еще один зловещий персонаж из театра теней «Кабуки»? От пришельцев, вероломно ворвавшихся в его квартиру, исходила та же дьявольская энергетика, что и от человекотеней из подземелья, запечатленных на пленку неизвестным оператором. Пощады от таких особей ждать не приходится, остается лишь надеяться, что пытки больше не повторятся – прикончат.

Откуда то из других миров, возможно, из того самого таинственного подземелья, донесся голос со странными механическими интонациями:

– Демченко, ты хочешь жить?! Тогда тебе придется ответить на мои вопросы! Где твой приятель Бушмин?

Выплюнув на пол кровавый сгусток, Демченко натужно, прохрипел:

– А отсосать ты не хочешь?!

Голос тут же налился металлом:

– С кем ты смотрел видеозапись?! Кому еще известно о ее существовании?! Назови мне фамилии этих людей!

Иван попытался перенести вес на правую ногу. Дикая боль заставила его громко застонать и согнуться. Он тут же схлопотал чувствительный удар по почкам, заставивший его выгнуться в дугу. Чьи то крепкие руки зафиксировали его в вертикальном положении. Кажется, он еще никогда не ощущал себя таким жалким и беспомощным, даже после ранения в Грозном и последующей хирургической операции.

– Где прячется Бушмин?! Где его «лежка»?! Отвечай!!

В стриженый затылок уперся металл, от него повеяло смертельным холодком. Демченко пришел к выводу, что сзади его придерживает один человек, теперь, когда он прислонил к затылку ствол, хватка заметно ослабела, фактически он удерживает допрашиваемого одной рукой, зафиксировав хват на шее.

«Ладно, гады, – в ярости подумал про себя Демченко, – мои кореша вас даже из под земли достанут! А одного из вас я прихвачу с собой на тот свет прямо сейчас».

– Надо продолжить, – разочарованно сказал человекотень. – Он еще не готов к исповеди.

Иван, собрав всю волю в кулак, мобилизовал по крохам остатки физических сил. Утробно зарычав, он разомкнул клещи захвата. Костолом, приставивший к затылку жертвы пистолет с глушителем, явно не ожидал от нее такой прыти, во всяком случае, он не решился выстрелить. Уже в следующее мгновение Демченко всем своим стокилограммовым телом, несмотря на жестокие пытки, все еще подчинявшимся воле своего хозяина, почти не припадая на покалеченную ногу, как божественный ветер камикадзе ринулся к черной человекотени, всей своей массой вбивая ее в светлый квадрат окна…

Последняя его мысль была короткой, как вспышка: «Они не люди – нелюди…»

Глава 5

Штабной фургон, помимо прочей аппаратуры, имел на борту две мощные многоканальные радиостанции, обеспечивающие кодированные переговоры в УКВ диапазоне. Подполковник госбезопасности Долматов не мог причислить себя к таким полиглотам, как его коллега Людвиг Риттер. Но даже его не слишком обширных знаний было вполне достаточно, чтобы худо бедно разобрать смысл прозвучавших в эфире реплик на немецком языке.

Захват прошел в штатном режиме. Риттер, закончив вести переговоры, известил коллегу, что в квартире Демченко найдены веские доказательства тому, что поиск ведется в правильном направлении.

Поступившие от киллер команды новости можно назвать обнадеживающими. Хотя самого Бушмина прихватить пока не удалось, после визита к Демченко установить местонахождение его «лежки» не составит большого труда. Долматов знал своих спецов, у них даже расчлененные трупы во время допросов дают показания. Да и у «союзников» по этой части накоплен громадный исторический опыт. Он нисколько не сомневался в том, что омоновец Демченко развяжет язык уже в самом скором времени.

Что же касается всего прочего, то Долматов решительно не намерен был по собственной инициативе задавать Риттеру какие либо вопросы. В прошлом они на пару с «контактером» уже проворачивали подобные дела, но стоило им только пошабашить, и они тут же забывали о существовании «партнера», так, словно все эти дела вершили не они сами, а их двойники. Можно надеяться, что и в этом случае им удастся общими усилиями стабилизировать ситуацию, после чего каждый из них займется своими собственными делами. Вряд ли нынешний бедлам продлится слишком долго, прихлопнут по ходу дела еще пару тройку людей, после чего жизнь вновь надолго войдет в относительно спокойное русло.

– Внимание, «Чарли» вызывает «Диспетчера». К нам подрулила милицейская машина. Связь временно прекращаю…

– Не раскрываться! – быстро произнес в микрофон Долматов.

Риттер согласно покивал. Сотрудникам «наружки», осуществляющим негласную слежку за объектом наблюдения, рекомендовано демонстрировать свои служебные корочки лишь в случае крайней необходимости.

Пост «Чарли» выставлен в 06.20 нынешних суток во дворе жилого дома по улице Чернышевского, где проживает семья сотрудника СОБРа Александра Прохорова. Рабочий терминал оборудован на борту грузового микроавтобуса, несущего на себе надписи «АО „ВОДОКАНАЛ“». Оба сотрудника, водитель и оператор терминала, экипированные в фирменную спецодежду предприятия горводхоза, имеют при себе комплект соответствующих документов. Электронная начинка упрятана под фальшпанель. Если вдруг, паче чаяния, такую машину решат осмотреть сотрудники госавтоинспекции, они обнаружат в грузовом отсеке сварочный аппарат, два баллона с кислородом и рабочий инструмент. Факт «подмены» можно установить лишь путем более тщательного досмотра. В целях технического обеспечения поисковой операции «союзники» выделили шесть мобильных комплектов электронной связи и наблюдения, на каждый спецтранспорт имеется полный пакет документации и набор сменных госномеров.

Оператор поста «Чарли», выряженный под технаря, нес на себе скрытый микрофон. В штабном фургоне следили за развитием ситуации, милиция и вправду заинтересовалась припаркованным во дворе дома транспортом «Водоканала». Из динамиков зазвучали обычные в таких случаях реплики: «Старший сержант Полуянов… Предъявите ваши документы… Открывайте фургон…»

Долматов насторожился. Случайно ли появилась патрульная машина на Чернышевского или здесь таится чей то умысел? Обратит ли внимание на сценку Прохоров, его машина находится метрах в тридцати, у крайнего подъезда дома? Если он вне игры, то вряд ли способен заподозрить неладное. В противном случае Прохоров может легко дотумкать, что ряженые «работяги» пасут именно его. Такой поворот, естественно, крайне нежелателен. Так или иначе, но в скором времени все прояснится.

В следующее мгновение произошло нечто такое, что напрочь заслонило собой мелкий инцидент на Чернышевского. На связь вышел Лупарев: у киллер команды, занятой потрошением Демченко, возникли непредвиденные осложнения.

* * *

Едва заслышав грохот и звон битого стекла, Лупарев метнулся в смежную комнату. Картина, которую он там застал, подействовала на него обескураживающе. Он даже энергично тряхнул головой, чтобы справиться с наваждением. Высунулся в пустой оконный проем, изумленно присвистнул: вот это номер…

И что теперь делать? Для начала нужно соскрести с асфальта незадачливого «коллегу»… Трупешник определить в фургон, если не кончился, сунуть под капельницу – в команде есть «медбрат»… Что делать с омоновцем? Седьмой этаж, без вариантов… Так и запишем: выпал из окна… Неаккуратно эдак вывалился, переломал себе все кости, чертов самоубийца…

Лупарев коротко доложил о ЧП «Диспетчеру», затем толкнул в бок остолбеневшего костолома.

– Марш на улицу! Эй, Круглый! – позвал он одного из «своих». – Поможешь ему затащить жмура в машину! Демченко оставьте на месте! Бегом!!

Он поднес к губам портативную рацию:

– Водила, карету к подъезду!

Посреди гостиной дожидался ЦУ оставшийся член команды.

– Прихвати с собой камеру! Марафет наводить некогда… Уходим!

* * *

В салоне штабного фургона отчетливо прозвучал легкий хруст: Риттер сломал карандаш, который он время от времени использовал в качестве указки, когда на дисплее появлялась компьютерная карта городских кварталов. Долматов также испытал чувство глухого раздражения: раздолбаи, не смогли справиться с такой простенькой задачкой!

Оба спеца по «экшн» многозначительно переглянулись. Пора вносить коррективы и расширять сферу поисков.

– «Диспетчер», – ответьте «Чарли».

– На связи.

– Все обошлось. Такое впечатление, что это была случайная проверка.

– Чем сейчас занят «Чарли 1»?

– Одну минуту… Мы потеряли его из виду… Диспетчер, докладывает «Чарли»! Объект вышел из под наблюдения!!!

Глава 6

Объект «Чарли 1», он же сотрудник СОБРа Александр Прохоров, в данный момент находился уже в двух кварталах от своего дома. И хотя у него возникли кое какие сомнения и подозрения на уровне интуиции, а не на основе реальных фактов, все же он не представлял себе всего масштаба событий и не имел абсолютно никакого представления о той опасности, что нависла над его головой. Не знал он и о том небольшом переполохе, который возник в связи с его неожиданным исчезновением из поля зрения «наружки».

Прохоров припарковал «Сиерру» в переулке на задах продовольственного рынка на Комсомольской. На базарчике царила обычная для предполуденного времени суета. Выбрался наружу, потянулся до ломоты в суставах – ощущался недосып, – затем сверился с часами. Минут эдак через пять сюда должен подтянуться Володя Гладкевич, такой у них был договор.

Ноздри приятно щекотал запах доходящего на углях мяса. С утра он ограничился чашкой крепкого кофе, а вот теперь можно и перекусить.

Прохоров направился к свежевыкрашенному павильону, именно оттуда доносились дразнящие запахи. Заведение содержали братья Кинкладзе, Шота и Гиви. Перекинувшись с обходительными грузинами несколькими репликами и полностью расплатившись, несмотря на их бурные протесты, за пару роскошных шашлыков и боржоми, он вернулся обратно к машине.

Володя Гладкевич уже дожидался его у своего старенького «Опеля Кадета». Выглядел он несколько моложе своих тридцати двух, на полголовы ниже Прохорова, сухощав, легок на подъем, постоянно заряжен на какое нибудь дело. Про таких в народе говорят «моторный». В оперсоставе УВД он работает уже восемь лет, числится на хорошем счету у начальства, сообразителен, да и пашет за двоих.

– Угощайся, Вова. – Прохоров вручил ему шампур с бараниной, луком и помидорами. – Ну что, проверили тачку?

Гладкевич смерил его задумчивым взглядом.

– С тобой все в порядке?

– А что, я плохо выгляжу? – задал встречный вопрос Прохоров.

– Да нет, видок у тебя вполне приличный. Но ведешь ты себя как псих. Я уж и вправду подумал, что у тебя что нибудь серьезное стряслось…

– Говори по делу.

– А что тут скажешь? Ты позвонил мне, я тут же перезвонил ребятам, они проверили… Все о'кей, как выражаются за бугром. Натуральные работяги, и в ГАИ на тачку эту ничего нет. Документы все в порядке. Не понимаю, из за чего ты хипеж поднял?

– Будем считать, что мне померещилось.

Прохоров почувствовал облегчение. Похоже, он и вправду стал жертвой разыгравшегося воображения. С раннего утра в квартире раздавались какие то странные звонки, несколько раз подряд ошиблись номером. Поначалу он не обратил на это обстоятельство никакого внимания. Гораздо позже, когда собрался выехать со двора, чисто по наитию он обратил внимание на грузовой фургон «Водоканала», припаркованный у соседнего подъезда. Вообще то он не относится к нервным особам, но в тот момент у него аж испарина на лбу выступила.

По странному стечению обстоятельств ему вспомнился вдруг эпизод из жутковатого повествования Бушмина. Цвет и марка микроавтобуса совпадали, вот только Андрей не упоминал о надписях на бортах, возможно, он их попросту не разглядел в темноте. Может показаться странным, но ему почему то втемяшилось, что именно этот транспорт увез мертвеца с Барнаульской. Это, конечно, был чистейший бред, у него не было никаких оснований для подобных подозрений, и все же он зациклился на этой дурацкой гипотезе. Тут же он вспомнил о подозрительных звонках, в голове зародились дурные мысли, началась даже легкая паника. Чтобы обезопасить себя от неприятных сюрпризов, а заодно и разобраться с этим неизвестно откуда взявшимся «хвостом», он сначала от соседей позвонил Володе Гладкевичу, изрядно переполошив того своим заявлением, а затем имитировал поломку, чтобы понаблюдать за подозрительной машиной. Когда появился патруль, он проследил реакцию работяг и воочию убедился, что слежка ему лишь померещилась. Теперь он испытывал чувство досады: надо же, как он опарафинился. Сам перенервничал сверх меры, да еще и перед Володькой опозорился.

Посмотрев на его обескураженное лицо, Гладкевич рассмеялся.

– Ты меня просто убил, Саня. Ты что, и вправду подумал, что тебя под колпак взяли?

– Была такая мыслишка.

– Во первых, я бы об этом тут же узнал…

– А если гэбисты? – перебил его Прохоров. – Или частная контора вроде «Балтии»?

– Извини, но на кой хрен ты им нужен? – по детски удивился Гладкевич. – Что то я тебя не пойму, Александр… Что это за игру ты затеял?

Прохоров не торопился с ответом. Откупорив обе бутылки с минералкой, одну передал Гладкевичу, из другой сам сделал несколько крупных глотков. Неторопливо промокнул губы бумажной салфеткой и лишь после этого решил возобновить разговор.

– Володя, помимо услуги, которую ты мне уже оказал, я еще нуждаюсь в информации. Чем закончилась история с розыском легковушки?

– Подожди, Саня… Это как то связано с Бушминым? – догадался Гладкевич. – Выходит, не зря ты вчера так подробно меня обо всем расспрашивал?

– Ты не ответил на мой вопрос. Впрочем, ты имеешь полное право послать меня куда подальше. Но учти, я тебя спрашиваю не из праздного любопытства и даже не потому, что хочу помочь своему корешу. Тут дело, можно сказать, государственной важности.

Гладкевич пожал плечами.

– Я не думаю, что открою тебе какую нибудь тайну. Мы зря только проваландались с этим делом, не за тот кончик ухватились. Толком даже не успели пройтись по списку, как нам спустили сверху команду бросить на фиг эту бесперспективную затею. До Бушмина, кажется, очередь так и не дошла. Сейчас следствие раскручивается в другом направлении, будут проверять на «вшивость» конкурентов Недзвецкого. Ну что, теперь ты удовлетворен?

У Прохорова после такого известия настроение окончательно пришло в норму. Кажется, фортуна повернулась к ним лицом. Обсуждая сложившуюся ситуацию, «триумвират» исходил из самых худших предположений, теперь выясняется, что если не все, то большая часть их тревог оказались напрасными. Они явно преувеличили существующую опасность, и в самом деле, попробуй ка найти иголку в стоге сена, то бишь разыщи мифическую малолитражку, которую толком никто не разглядел, установи ее владельца и докажи, что именно этот человек причастен к нападению на автоплощадку. С чего это они вдруг взяли, что следаки непременно вцепятся в Бушмина, как будто для них это единственная и вполне очевидная зацепка? Но, с другой стороны, хорошо, что они подстраховались, мало ли как все могло обернуться.

– Давай, Саша, колись, – нетерпеливо произнес Гладкевич. – Что это еще за дело «государственной важности»?

– Извини, друг, но я дал подписку о неразглашении, – отшутился Прохоров. Вовсе необязательно втягивать ему в эту историю Гладкевича; все, что требовалось, он у своего родственника уже выведал, а в остальном Володя вряд ли сможет им помочь. – За оказанную услугу с меня магарыч. Ты меня знаешь, Вова, я в долгу перед тобой не останусь…

– И это все? – с невольной обидой в голосе произнес Гладкевич. – В отличие от тебя, бездельник, я сегодня «при шпаге». Сначала ты меня сдергиваешь с работы, потому что тебе спозаранку слежка померещилась, потом обманным путем заставляешь меня выложить секретную информацию… Учти, бутылкой здесь не обойтись, с тебя проставка в кабаке по полной программе.

– Договорились, – ухмыльнулся Прохоров.

Он уже уселся в «Сиерру», когда Гладкевич постучал в боковое стекло.

– Саша, ты уверен, что тебе не понадобится моя помощь?

– Ты мне уже помог, – опустив стекло, сказал Прохоров. – Извини, Володя, я тороплюсь. Как нибудь при случае все объясню.

* * *

Голубая «Сиерра» вписалась в уличный поток машин. Теперь, когда отпали заботы, связанные с укрывательством приятеля от скорого и отнюдь не всегда беспристрастного правосудия, можно вплотную заняться «секретными материалами». Проблема заключалась в том, что «Х файлы» представляют собой взрывной материал лишь в сочетании с рассказом Андрея Бушмина о «черном монахе» и их ночных похождениях. Возможно, в патроне и вправду находится микропленка, но бабка надвое сказала, удастся ею воспользоваться или нет. Что же касается «колоды карт», то их предназначение вообще неизвестно. Все это, вместе взятое, представляет собой гремучую смесь, обращаться с которой следует предельно осторожно.

В любом случае следовало бы передать «находку» компетентным органам. Но как это сделать, в какой форме, через кого действовать, через своего ли начальника отдела по оргпреступности или «осчастливить» гэбистов; какие объяснения при этом давать, а вопросов в этом случае появится тьма тьмущая; а может, воспользоваться тактикой Бушмина и втихую подбросить «Х файлы» одной из силовых контор, как он пытался сплавить докучливого покойника? Короче, проблема не столь проста, как это поначалу казалось.

Исходя из всех этих соображений, Прохоров и решил проконсультироваться у компетентного в таких вопросах человека, капитана первого ранга в отставке Алтуфьева, в недавнем прошлом одного из руководителей разведуправления Балтфлота, нынче занимающего должность заместителя директора Атлантического отделения Института океанологии АН России им. П.П. Ширшова. Алтуфьева он хорошо знал еще по годам флотской службы и был уверен, что тот его также не забыл.

«Чарли 1» выпал из поля зрения наблюдателей всего на тридцать минут. Стоило Прохорову воспользоваться мобильным телефоном, как его без труда засекли. А когда выяснилось, кто его собеседник и с какого рода просьбой обратился к нему сотрудник СОБРа, как в него тут же мертвой хваткой вцепилась вся моторизованная стая «оборотней».

Глава 7

К этому времени штабной фургон и две машины прикрытия успели вернуться в базовую резиденцию на улице Боткина. Долматов выбрался из салона наружу, хотелось немного размяться и выкурить спокойно сигарету. Но задумке его не суждено было осуществиться. Из распахнутого люка Риттер подал ему нетерпеливый жест рукой: «Поторапливайтесь, коллега, кажется, у нас появились обнадеживающие новости…»

Заняв свое место за рабочей консолью, Долматов торопливо приладил скобку с микрофоном и головные наушники. В эфире напрямую транслировался перехват телефонных переговоров: «Чарли 1» общался с не установленным пока лицом.

Долматов поудобнее устроился в кресле. Кажется, он не упустил ничего существенного, собеседники пока обменивались обычными в таких случаях ритуальными фразами.

Риттер успел обзавестись новым карандашом. Остро заточенный кончик провел воображаемую черту под вспыхнувшей на экране дисплея надписью:

ТЕЛ. 23 17 93,

САДОВАЯ, 12, КВ. 74,

АЛТУФЬЕВ МИХАИЛ ГРИГОРЬЕВИЧ

Риттер бросил на своего русского коллегу вопросительный взгляд. Долматов кивнул в ответ, показывая тем самым, что личность эта ему знакома.

В информационном отделе фирмы собраны подробные досье на высокопоставленных сотрудников УВД, ФПС, ГТК, налоговой службы, армейской и флотской КР, военной прокуратуры, чиновников областной и городской администрации, крупных предпринимателей и деятелей частного охранного бизнеса. Естественно, речь о персонах губернского масштаба. Инициатором создания «картотеки» был сам начальник УФСБ Петр Тихомиров. Отработав несколько лет в центральном аппарате, он прекрасно отдавал себе отчет в том, какую ценность в современном мире представляет информация такого характера. Помимо главы управления, полный доступ к накопленному массиву данных имеют лишь двое: его первый зам Кульчий и начальник отдела спецопераций Долматов.

Цепкая тренированная память мгновенно отсеяла ненужные подробности и выдала из своих недр квинтэссенцию конфиденциальной информации.

Алтуфьев Михаил Григорьевич, 1948 года рождения, вышел в отставку в мае 1997 года, кадровый флотский разведчик. Последняя по времени занимаемая им на флоте должность – заместитель начальника Оперативного управления штаба ДКБФ. Капитан первого ранга в отставке, ныне административный директор Атлантического отделения института, являющегося отстойником флотских офицеров. Располагает обширными связями в федеральном разведывательном сообществе. Алтуфьев негласно консультирует руководство агентства «Хронос» – органа деловой разведки «янтарного барона» Алексея Казанцева. Находится в личных дружеских отношениях с главой «Хроноса» Павлом Рогожкиным. Поскольку эта сторона его жизни никоим образом не афишируется, можно предположить, что инициатору контакта Прохорову о ней ничего не известно.

Слышимость в динамиках была превосходной. Разговор плавно перешел в чисто деловое русло.

– Михаил Григорьевич, у меня вообще то шкурный интерес…

– Я это уже понял, Александр, – отозвался чуть хрипловатым голосом Алтуфьев. – Переходи прямо к делу.

– Проблема как раз в том, что это не телефонный разговор. У вас найдется для меня немного времени? Я мог бы, к примеру, к вам подъехать – сейчас или чуть попозже, как вы сами скомандуете.

В разговоре возникла небольшая пауза.

– Александр, ты поставил меня в неловкое положение… Так так… Черт, как же нам выкрутиться из положения…

– Я, наверное, не ко времени позвонил, да?

– Прекрати говорить глупости! Тут такое дело, Саша… Я со своими домочадцами в зоопарк собрался, твой звонок застал меня на пороге… Отменить не могу, Лилька, внучка моя любимая, давно уже меня терроризирует, когда, мол, пойдем «волосатых человечков» смотреть?

– Извините, Михаил Григорьевич, мне не хотелось бы ломать ваши семейные планы. Я вам завтра на работу перезвоню, договорились?

– Подожди, Александр, не гони волну… А что, дело у тебя и впрямь срочное?

– Из за пустяка не стал бы вас беспокоить, тем более по выходным… Как говаривал Владимир Ильич – архисрочное.

– И какого рода помощь тебе нужна? У тебя вроде на новом месте солидные связи появились.

– Сначала я хотел проконсультироваться с вами.

– А в чем, собственно, суть дела? Дай хотя бы наводку, Саша… Или опасаешься чужих ушей?

Долматов в этом месте многозначительно хмыкнул. Алтуфьев старый лис, не чета дилетантам морпехам, всегда и в любой обстановке он настороже. Складывалось такое ощущение, что «семейный поход в зоопарк» всего лишь отговорка, таким образом Алтуфьев отвоевал себе необходимое пространство для маневра.

Любопытно, в какой степени Алтуфьев проинформирован о «текущем моменте»? И что он теперь намерен предпринять? С Алтуфьевым нужно держать ухо востро. Если госбезопасность и различные подразделения УВД осуществляют постоянный мониторинг состояния дел в охранном бизнесе, контролируемом более чем наполовину Алексеем Казанцевым, то так же точно Шубин, Карсаков, Рогожкин и К усиленно шпионят за своими визави из УФСБ, РУОПа, УЭПа и прочих государственных контор. Увы, таковы современные реалии, и не считаться с ними было бы не весьма умно.

– Не то чтобы опасаюсь, – произнес после небольшой паузы Прохоров. – Но есть нюансы… Михаил Григорьевич, помните, какие события несколько лет назад происходили на Дальнем Востоке? Чтобы вы поняли – нечто подобное пару месяцев назад случилось в Волгограде.

– Ах вот оно что… – Долматов возбужденно щелкнул пальцами. Прохоров явно давал понять, что речь идет о «спонтанных» подрывах армейских и флотских складов, особенно часто происходивших на Дальнем Востоке.

Он скосил глаза на «контактера», оценивая, как тот отнесется к озвученной собровцем информации. Лицо Риттера оставалось невозмутимым. Исходя из собственных предположений, Долматов мог заключить, что Прохоров в данном случае, что называется, попал пальцем в небо.

– Есть веские подозрения, Михаил Григорьевич, что нечто подобное назревает и у нас… Короче, я хотел бы обсудить с вами имеющуюся у меня на сей счет информацию.

– Добро, Александр, я тебя понял. Дело, вижу, у тебя и впрямь серьезное, откладывать такое на завтра нельзя… Предлагаю поступить следующим образом. Я все таки сопровожу своих до места, а пока они будут разглядывать зверюшек, мы с тобой успеем обо всем переговорить. Я выйду к южному входу, там есть летнее кафе. Найдешь?

– Да, конечно. На проспекте Мира, напротив пиццерии…

– Верно. Что у нас со временем? Давай через час. Устроит?

– Договорились, Михаил Григорьевич. Буду у кафе ровно через час.

Как только линия разъединилась, включился в работу мощный передающий комплекс, оборудованный на штабном фургоне. Группе «Чарли» было приказано немедленно восстановить визуальный контакт со своим подопечным. Еще одна группа наблюдателей в экстренном порядке послана на Садовую, следует по возможности взять под контроль передвижения Алтуфьева. На связь вышли обе киллер команды. Диспетчер подготовил для боевиков новые целеуказания.

Глава 8

Бушмин с нетерпением дожидался известий от своих товарищей, и все же телефонный звонок заставил его невольно вздрогнуть. Разом скакнуло давление и содержание адреналина в крови. Только сейчас он понял, насколько расшаталась его нервная система за последние сутки.

– Слушаю.

– У меня хорошие новости, дружище, – прозвучал в трубке бодрый голос приятеля. – Я тут кое с кем успел встретиться. Мы вчера маленько струхнули и, как выяснилось, перенервничали напрасно. Твоей персоной никто не интересуется. Ты чист, братец, как новорожденный… Это раз. Во вторых, наш друг оказался форменным раздолбаем…

– А в чем дело?

– Представляешь, я несколько раз набирал его номер, телефон не отвечает. Он тебе, часом, сам не звонил?

– Нет… Вообще никаких звонков. Странно… – задумчиво протянул Бушмин. – Мы же обо всем договорились, так? Он должен был дожидаться либо тебя самого, либо твоего звонка.

– Не знаю, где он шляется, – в голосе Прохорова звучали недовольные нотки. – Может, вышел куда нибудь… Ладно, я с ним потом разберусь. Короче, ситуация такая. Я договорился с одним серьезным мужиком насчет консультации. Отменять встречу мне не с руки. Так что на хрен тебе там лодырничать, пикируй прямиком на «запасной аэродром». Не забыл еще?

– Память пока не отшибло, – поневоле улыбнулся Бушмин.

– Вещички прихвати с собой. И поторопись, время поджимает. Ну все, пока…

Он дал отбой прежде, чем Бушмин успел вклиниться в его тираду. Такое впечатление, что Санька куда то торопится.

Бушмин решил, что и ему не следует мешкать. В чужой квартире, пусть даже она и принадлежит родственникам Ивана Демченко, он чувствовал себя крайне неловко, словно вторгся сюда без разрешения хозяев. Сумку с вещами он и не распаковывал, оставив ее в прихожей. Поэтому собрался в считанные секунды: снял с вешалки свою кожанку и запер входную дверь на оба замка.

Сбежав по ступенькам, он выбрался из подъезда и сразу свернул за угол. Невольно подгоняя себя, торопливо прошел наискосок через небольшую рощицу, затем обогнул ограду детского сада и выбрался на параллельную улицу. Голоснул первую же попавшуюся легковушку. Водитель бежевой «шестерки» согласился подбросить Бушмина в центр, тем более что держал курс в том же направлении.

Словосочетание «запасной аэродром» непосвященным ни о чем не говорит, но любой выпускник «системы» легко догадается, о чем в данном случае идет речь. В курсантской среде пивнушки и бары чаще всего называли на жаргонном наречии «Аквариум», «Погребок», «Мутный глаз»… Сейчас трудно в точности сказать, кто и когда наделил обычное кафе стекляшку таким необычным названием. Возможно, это как то связано с пресловутой противоалкогольной кампанией. В середине восьмидесятых в городе была напряженка со спиртным, официанты даже в престижных кабаках вроде «Ольштыны» разносили по столикам водку и коньяк в заварочных чайниках или кофейниках. Все, что заказывалось свыше «горбачевских» ста граммов, учитывалось при расчете по отдельной таксе. В этом плане кафе на проспекте Мира, расположенное чуть наискосок от южного входа в зоопарк, выгодно отличалось от прочих подобных заведений. Здесь всегда можно было разжиться спиртным по сходной цене, поэтому для многих любителей развлечений эта точка и служила запасным (страховочным) вариантом.

За последние годы, как и многое другое, забегаловка успела сменить хозяев, вывеску, свой внешний и внутренний облик. Теперь здесь работает вполне приличная пиццерия. Может показаться совпадением, но ровно месяц назад, второго апреля, они втроем сидели за одним из столиков пиццерии, кажется, это были последние по времени их посиделки, если не считать неудачной вчерашней попытки.

Отправляясь на рандеву с Прохоровым, Андрей Бушмин был в полном неведении относительно одного немаловажного обстоятельства: задержись он на Верхнеозерной хотя бы на три минуты – ему пришлось бы иметь дело с боевиками киллер команды. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Как только удалось перехватить разговор двух экс морпехов – Прохоров в очередной раз воспользовался своим сотовым телефоном, – «Диспетчер» без промедления выслал к месту обнаруженной разыскниками «лежки» группу Лупарева, экстренно пополненную в связи с неудачным «экшном» на Некрасова. Но ни самого «Дельты» – такой позывной был присвоен Бушмину руководителями сборной ягд команды, – ни каких либо следов его пребывания в квартире родителей Демченко обнаружить им так и не удалось.

* * *

Спустя некоторое время штабная машина вынуждена была вновь покинуть базовую резиденцию и переместиться поближе к эпицентру событий. Водитель припарковал высокий массивный фургон с тыльной стороны кинотеатра «Заря», по бокам тут же застыли джипы сопровождения. В десятке метров от них шумели верхушки парковых деревьев, день выдался хотя и безоблачный, но прохладный и ветреный.

В задраенном наглухо звукоизолированном салоне царило скрытое напряжение. Все складывалось не совсем гладко, как того хотелось бы некоторым людям. Машину Прохорова удалось засечь лишь в самый последний момент, когда он вывернул из какого то проулка на Зоологическую и был замечен наблюдателями. К этому времени успел подсуетиться многоопытный Алтуфьев, посадить ему на хвост «наружку» так и не удалось. Зато Прохоров волочил за собой «хвостяру» из двух тачек «Хроноса», удивительно, как они не решились выпотрошить его еще на подъезде к точке рандеву! Возможно, тоже зацепились за него в самый последний момент. Что касается Бушмина, то он, кажется, в рубашке родился, в очередной раз ему повезло. В этом контексте совершенно неясно, что означает фраза Прохорова: «Пикируй на запасной аэродром». Это что, какой то условленный знак? Или прямое указание, что ему следует сменить «лежку», а то и вовсе исчезнуть из города?

– Вот же сволочи! – процедил сквозь зубы Долматов, адресуясь неожиданно свалившимся на их голову «наблюдателям». – Я им этот «эпизодик» еще припомню…

Риттер тоже заметно нервничал, хотя внешне это никак не выражалось. Ситуация развивается по закону цепной реакции. Сейчас нужно действовать безошибочно, с поистине ювелирной точностью. Или с точностью классного стрелка, способного поразить цель в самых непростых условиях.

Риттер поправил дужку микрофона.

– «Оскар», выйдите на связь.

– «Оскар» на связи. Только что занял исходную позицию.

– Как у вас с обзором?

– Полный порядок. Наблюдаю объект, контролирую также все подходы.

– Мишень – «Чарли 1». Держите его постоянно в поле зрения.

– Вас понял, «Диспетчер», он сидит у меня на мушке.

Глава 9

Посетителей в пиццерии было сравнительно немного. Не обнаружив среди них своего приятеля, Бушмин направился к стойке. Смуглявый бармен, одетый в белую сорочку и бабочку, смахивал на коренного жителя Апеннинского полуострова, но на деле оказался местным аборигеном. В ответ на его расспросы бармен отвечал односложными фразами: «нет», «не заходил»…

Бушмин занял свободный столик у окна. Коль Прохоров назначил ему здесь встречу, значит, он должен его дождаться. К столику тут же пришвартовалась официантка с юным фарфоровым личиком. Материи на ее юбке было ровно столько, чтобы прикрыть кружевные трусики. Наманикюренные пальчики держат тисненые корочки меню.

– Основной заказ я сделаю чуть позже. – Бушмин убрал спортивную сумку под стол. – Вот что… Принесите пока кофе. Крепкий, черный, без сахара… И еще стакан апельсинового сока.

Стрельнув глазками – симпатичный, спортивного склада мужчина ей явно приглянулся, – девица направилась на своих длинных твердых ножках к стойке бара. В помещении царил полумрак. Из динамиков музыкального центра лились звуки легкой музыки, что то народное, исконно итальянское в современной оркестровой обработке. Одна стена заведения, та, что выходит на проспект Мира, почти сплошь состоит из тонированных стекол. Солнечные лучи, преломляясь в кристаллах кварца, разукрасили белоснежные скатерти в золотистые и медово топазовые цвета. Полтора десятка столиков, примерно столько же клиентов, разбившихся на компании по два три человека. Знакомых среди них не обнаружилось.

Куртку он решил не снимать, ограничившись тем, что расстегнул до конца «молнию». В глубоком внутреннем кармане покоится лопатник, изготовленный неизвестными умельцами из плотной прорезиненной ткани, окрашенной в камуфляжные цвета. Безадресный пакет, на котором не указаны исходные данные ни отправителя, ни получателя посылки. Взрывоопасная, нужно сказать, вещица. И хотя ему удалось разрядить смертоносный «сюрприз», подброшенный «черным монахом», находка не стала от этого менее опасной.

Бушмин уставился бездумным взглядом в окно. Несмотря на обнадеживающие в целом известия, на душе у него почему то было неспокойно. Состояние повышенной тревоги объясняется очень просто: у Бушмина появилась собственная версия происхождения «Х файлов». Весьма убедительная и стройная версия, способная все расставить по полочкам. И если он не ошибается в своих предположениях, если верно просчитал ситуацию, то каждому из троицы экс морпехов, поочередно втянутых в развивающийся по восходящей конфликт, начиная с этого момента нужно проявлять повышенную бдительность и сверхосторожность. Ибо дела у них нынче складываются, мягко говоря, неважно.

Вольно или невольно, с дальним умыслом или неосознанно, они вторглись, однако, в сферу жизненно важных интересов мощнейшего европейского государства. Можно предположить, что с такого рода тайной незнакомы не то что подавляющее большинство населения этой страны, но и многие министры и руководители ведомств. Но от осознания этой истины легче не становится. У каждой тайны есть свой хранитель, никогда не следует об этом забывать.

Существуют как минимум еще две державы, правительства которых, доведись им только прознать о существовании «Х файлов», вернее, получить сведения об их примерном содержании, наверняка предприняли бы все возможное и даже невозможное, чтобы заполучить данные материалы в свое распоряжение. Причем желательнее всего, чтобы об этом ничего не узнала другая сторона.

Одна из этих заинтересованных стран в недавнем прошлом числилась в ранге мировой сверхдержавы, другая остается таковой и поныне. Можно не сомневаться, что любое из вышеозначенных государств, если только сочтет нужным, без всяких колебаний способно применить грубую силу, как уже не раз случалось в их истории. Нет, не в отношении субъектов международного права, до открытого столкновения дело не дойдет, а против одной или нескольких людских особей, некстати подвернувшихся под горячую руку.

Вот такой мрачноватый получается расклад. Остается лишь надеяться, что при анализе он изрядно сгустил краски и, образно говоря, раздул из мухи слона.

* * *

Официантка доставила заказ. Поблагодарив ее легким кивком, Бушмин расправился с апельсиновым соком, затем принялся смаковать крепкий душистый кофе. Мысли тем временем продолжали вращаться вокруг таинственной находки, от злополучного «пассажира» перекочевавшей к нему.

После полуночи, когда приятели разъехались по домам, Бушмин понял, что заснуть ему вряд ли удастся. Чтобы чем то занять себя, он в очередной раз распотрошил лопатник и принялся колдовать над пластиковыми картами. Постепенно у него сложилось мнение, что каждая из них несет в себе некую информацию, зашифрованную в густой паутине разноцветных – черных, синих и красных – штриховых и пунктирных линий, составляющих сложный рисунок узор, чем то напоминающий иллюстрацию из Корана или густую вязь арабских письмен на стенах мусульманских святилищ и гробниц. Изготовлены они из сверхпрочного и гибкого пластика. В качестве своеобразного орнамента каждый такой лист, лишь немногим превосходящий по размерам игральную карту, окаймлен столбцами цифр и изображениями рун. По роду службы Бушмин был знаком с основами криптографии и шифровальным делом, не говоря уже о солидных познаниях в картографии – начальник штаба батальона морской пехоты должен уметь читать как сухопутные, так и морские карты. Несколько последующих часов он корпел над этой головоломкой и настолько увлекся, что даже не заметил, как пролетела ночь и настал световой день. Можно сказать, что его посетило вдохновение, он даже не вышел на балкон покурить.

Не сразу, но все же он обратил внимание на одну любопытную деталь: на всех без исключения схематических рисунках присутствовало изображение треугольника, заключенного в квадрат. Данная фигура была вписана в узор так, что сразу ее трудно было заметить. Таким образом, ему удалось вычислить некую закономерность, найти ключ к разгадке назначения колоды пластиковых карт.

Да, это было сродни ментальному озарению, когда исследователь ясно видит перед собой весь процесс. Разматывая клубок, Бушмин, подобно легендарному Тесею, отправился в путешествие по воображаемому лабиринту. Разжившись без спроса стопкой писчей бумаги, он принялся вычерчивать общий план схему, сообразуясь с подсказкой в виде ключевой фигуры. Занятие отчасти напоминало составление мозаики, а сами «карты» на деле представляли собой геометрические модули, причем в ход шли лишь отдельные фрагменты, вписывающиеся в некий пространственный ряд. Неизвестный картограф использовал при их составлении хитроумный метод смещения, поэтому важно было верно определить последовательность модулей. Короче говоря, задачка оказалась не из самых легких. Бушмин даже сам поразился, что в конце концов ему удалось раскусить этот твердый орешек.

Перепортив уйму бумаги, он добился кое каких результатов, которые, возможно, следует расценить как промежуточные. Сделав кальку с собственного наброска, он разорвал все прочие листы на мелкие части. «Производственные отходы» бросил в унитаз, несколько раз подряд спустил воду.

Лист с получившимся чертежом, окаймленный, как и пластиковые карты, цифирью и руническими письменами, он сложил в четвертушку и сунул в нагрудный карман рубашки. Хотя и не было полной уверенности в том, что ему удалось правильно решить геометрическую задачку, бумажку он решил для какой то непонятной надобности все же сохранить. Возможно, ему просто жаль было расставаться с конечным продуктом своих многочасовых бдений.

Таким образом, он сделал еще один шажок к разверзшейся под ногами бездне.

После своего «открытия» он мог уже более предметно судить о попавших в его полное распоряжение «секретных материалах». Видеопленка, произведшая поначалу большое впечатление, теперь не казалась ему такой ценной и значительной, как прежде. Объясняется это достаточно просто. Во первых, ролик этот снят неизвестно кем, неведомо где и когда – в цифровом ряду таймера отсутствует год съемки, – и совершенно неясно, для кого он предназначался. А во вторых, эти кадры содержат минимум полезной для исследователей информации, разве что их заинтересует самое начало ролика, где фигурирует изображение имперского герба и предупреждающая надпись на русском языке.

Эта лента чем то была сродни тем десяткам и сотням «документальных» фильмов, на которых запечатлены «летающие тарелки», «инопланетяне» и прочие полтергейсты с чертовщиной вперемешку. Покажи подобное телевизионщикам, и можешь нарваться на такую примерно реакцию: «Ты че, мужик, у нас такого барахла знаешь сколько. Иди отсюда…»

В наш безумный разуверившийся век подобный материал скорее всего будет воспринят как заурядная фальсификация. Любая сенсация нынче живет не дольше трех суток, потом обывателей привлекают новые радужные пузыри. Даже если озвучить видеоряд собственным комментарием – никто не поверит. А если и поверят, то одной лишь пленки мало, нужны другие веские доказательства.

Если предположить, что видеоматериал попадет в руки российских или западных спецслужб, то и здесь не все так просто и ясно. Без сопроводительного комментария сама пленка недорого стоит. А развернутый комментарий к запечатленным на ней кадрам могут дать либо «человекотени» из съемочной группы, либо те люди, кому адресовался материал.

Своими вольными соображениями на эту тему мог бы поделиться Андрей Бушмин, но у него почему то такого желания не возникало. После своего открытия он лучше предпочтет держать рот на замке. И такой же совет от него получат и остальные два вольных следопыта. Материалы лучше всего передать в столицу. И сделать это следует в анонимной форме, чтобы никому не удалось вычислить отправителя «бандерольки».

С пластиковыми картами все обстоит гораздо серьезнее. В них содержится пусть даже символический, но ключ. Ключ к тайне, над разгадкой которой безнадежно бьются спецслужбы, государственные учреждения многих стран, сотни и тысячи независимых исследователей.

Информация – убойная. В самом грубом физическом смысле этого слова. Если узнают, что пакет в результате чудовищной неразберихи оказался у сторонних людей, – убьют. Ухлопают всех вместе или будут отстреливать поодиночке – это уж вопрос профессиональной компетенции ликвидаторов. В этом случае даже не потребуется разрешение законного правительства на проведение силовой акции или лицензии на отстрел, какой располагал знаменитый Джеймс Бонд. Когда речь заходит о баснословных ценностях, о неких вещах, истинную стоимость и значение которых для того или иного народа и для всей цивилизации в целом невозможно определить даже приблизительно, судьбы простых людей, по большому счету, во внимание не принимаются, ибо в ход идут другие, более веские аргументы и соображения.

* * *

В эти самые минуты, когда он в установленном месте дожидался появления своего земляка и однокашника Александра Прохорова, Бушмин пришел к четкому и совершенно однозначному выводу: «Х файлы» будут настойчиво разыскивать. Потенциал хранителей сокровенной тайны он мог себе представить примерно. Он так же хорошо понимал, какие приемы и методы могут практиковать на деле эти люди. Они не остановятся ни перед чем.

«Черный монах», подсаживаясь к нему в машину на Литовском валу, в качестве ориентира назвал улицу Вагнера, не сообщив при этом номер дома. Бушмин и его друзья почему то не обратили на это обстоятельство никакого внимания, а здесь как раз и содержится важная зацепка. Даже если предположить, что в ту грозовую ночь «черный монах» и его коллеги угодили в крупную передрягу, то на Вагнера, очевидно, у них находится «явка» – основная или резервная, не суть важно. Надо полагать, что «курьер» кровь из носу должен был доставить «пакет» какому то лишь ему известному лицу. Он пытался до конца выполнить свой долг, и, даже когда охранник у Росгартенских ворот всадил ему пулю под левую лопатку, он, уже полумертвый, пытался достичь своей цели.

Кто то должен был дожидаться его в одном из домов, расположенных на улице Вагнера. И этот некто скорее всего подобрал мертвеца на Барнаульской, опередив таким образом прибывших по тревожному звонку патрульных.

Следовательно, пропажа «спецпакета» не осталась незамеченной. В связи с этим наверняка предпринимаются какие то меры. Не может быть, чтобы эти люди никак не отреагировали на случившееся. Такое просто недопустимо.

Глава 10

Бушмин нервно прикурил сигарету. Тонкая струйка дыма, сорвавшаяся с кончика сигареты, напоминала по форме знак вопроса. Или петлю для висельника, это уже кому как фантазия позволяет!

Вздохнув в унисон своим мрачным мыслям, он скосил глаза в окно. На подоконнике в декоративном вазоне стоит какое то растение, кажется, папоротник. С кончика гибкого побега свесилась прозрачная капля, свесилась, да так и застыла. Закон тяготения на нее почему то не распространяется. Жители Японских островов могут часами любоваться подобными мелочами, медитировать, погружаться в тайны мироздания, познавая его грандиозные масштабы и гармонию через такую малость, как эта застывшая по неведомой причине на кончике листа капля воды.

В отличие от японцев, у которых душа настроена в резонанс с окружающей природой, Бушмина больше интересовала уличная суета. Он отодвинул горшок с разлапистым растением в сторону, чтобы не закрывал ему обзор.

Зоопарк, пожалуй, одна из главных достопримечательностей города. В первой половине столетия он слыл одним из лучших в Европе, сейчас здесь тоже есть чем полюбоваться. На проспекте Мира, у южного входа в зоопарк, в полуденные часы всегда многолюдно, особенно в выходные и праздничные дни. Возможно, именно по причине большого скопления народа Бушмин вначале увидел в тесном ряду припаркованных на противоположной стороне проспекта легковушек голубую «Сиерру» и лишь затем отыскал глазами по приметной светло коричневой кожанке ее хозяина.

Александр неторопливой походкой направлялся от стоянки автомобилей к летнему кафе. Обогнув россыпь белых пластиковых столов, прикрытых грибовидными зонтами с рекламой пепси колы, он так же неторопливо шел по направлению входа в зоопарк. Поднял в приветственном жесте руку, наверняка усмотрев в толпе кого то из знакомых.

Бушмин перевел взгляд дальше. Навстречу Александру от южного входа продвигался сухощавый мужчина, ростом чуть выше среднего, одетый в светлый плащ и шляпу – ветреная нынче погода. Бушмин узнал его без особого труда – капитан первого ранга Алтуфьев из разведуправления флота. Ему доводилось сталкиваться с ним по служебным делам, правда, нечасто. По отзывам знакомых офицеров, Алтуфьев авторитетный спец в своей области.

Теперь только Бушмин наконец проник в замыслы своего товарища. Александр, по всей видимости, решил вначале переговорить с Алтуфьевым тет а тет, чтобы прощупать почву, а заодно и заручиться согласием каперанга на предмет последующего сотрудничества. Если у них все сложится, то дальнейший, более предметный разговор будет происходить уже в присутствии Бушмина.

Бушмин укоризненно покачал головой. Не слишком ли торопится его приятель? Пожалуй, зря Александр так гонит лошадей. Им сейчас следует сто раз подумать, прежде чем принимать какие то решения. В сложившейся ситуации не стоит привлекать к себе внимание, поддерживая контакты с такими личностями, как Алтуфьев. Это чревато самыми неприятными последствиями. Чревато!..

Александр, кажется, сделал ошибочный ход. И ошибка эта проистекает из того, что со вчерашнего дня он взял инициативу в свои руки. Да, вечером они рассматривали такой вариант, при котором им придется заручиться поддержкой надежных людей. Но в те вечерние часы на Бушмина еще не снизошло озарение. Они блуждали в потемках, выстраивая ошибочные версии, поэтому весь их план оказался никуда не годным.

О о, черт! Как же теперь поступить? Дожидаться их здесь? Отправиться самому к южному входу, пока они не успели скрыться из поля зрения, и попытаться свернуть опасный разговор, пока Александр не успел сболтнуть лишнего? Пожалуй, именно так ему и следует поступить.

Бушмин, привстав со стула, потянулся в брючный карман за портмоне. Глаза его тем временем просеивали толкучку на противоположной стороне проспекта. Кое что из увиденного ему активно не нравилось. В округе разлилась некая неосязаемая и невидимая угроза. Он видел Прохорова со спины. Саша сблизился со знакомым ему человеком и протянул ладонь для рукопожатия.

Отодвигая стул, Бушмин прикипел к окну. В этот момент в воздухе послышался тихий стеклянный звон, словно лопнула, не выдержав напряжения, туго натянутая струна.

* * *

Нервозное состояние в салоне штабного фургона достигло своего пика. Риттер тянул с принятием решения до последнего. Втайне он надеялся, что вот вот к этим двоим присоединится третий – Андрей Бушмин. Или же наблюдателям удастся засечь его. Не исключено, что он крутится где то поблизости.

Но ожидания Риттера не оправдались, «наружка» доложила, что «Дельта» в районе точки рандеву не появлялся. События развивались по нарастающей, и Риттеру стоило большого труда удерживать ситуацию под контролем. Силовое задержание Прохорова в этих условиях чревато неприятностями. Его пасут люди из «Хроноса». Можно, конечно, предположить, что Алтуфьев, в силу своей проницательности и осторожности, решил перестраховаться и эта публика, что ошивается невдалеке от «Чарли», призвана играть пассивную роль. Но кто знает, какими их снабдили в действительности инструкциями. Не хотелось бы устраивать мясорубку в самом центре города. Одно дело с ювелирной точностью убрать одного человека, и совсем другой расклад, если в этой сутолоке «мальчики» начнут огрызаться из всех стволов налево и направо.

Риттер впился глазами в один из трех мониторов, на экран которого транслировалось изображение от скрытой телекамеры. Съемки производились из машины, расположенной метрах в тридцати сорока от места событий. В таких сложных условиях качественную съемку производить трудно. Помимо этого, отсутствует гарантия качественного слухового контроля. У Риттера возникло подозрение, что вот вот он выпустит бразды правления и вынужден будет подчиниться случайному ходу событий.

Вне всякого сомнения, сотрудники «Хроноса» попытаются если даже не прихватить с собой Прохорова, то вцепиться в него мертвой хваткой до того, как он расскажет Алтуфьеву все, что ему известно о всколыхнувших некоторые городские слои событиях. Алтуфьев наверняка имеет при себе включенный диктофон. Не исключено, что конфиденциальная беседа будет транслироваться при помощи спай технологий.

На принятие решения оставались считанные секунды. До настоящего момента из числа сторонних лиц о существовании «спецпакета», по сложившемуся у Риттера мнению, знали лишь трое: Бушмин, Демченко и Прохоров. Один из них в настоящий момент мертв, другого удерживает на мушке Оскар, третий все еще находится в бегах, но есть твердая уверенность, что он будет пойман уже в самом скором времени.

Алтуфьев пока не относится к кругу посвященных, его можно причислить лишь к разряду охотников за чужими секретами. Он дезинформирован и потому не опасен до тех пор, пока собровец не выболтает ему различные детали и подробности. В отличие от дилетанта Прохорова, который так и не смог верно понять предназначение и содержание «спецпакета», кадровый разведчик Алтуфьев способен должным образом оценить конфиденциальную информацию. Судя по его реакции на телефонный звонок Прохорова, этот человек быстро ориентируется в ситуации и способен просчитывать сложные варианты.

С подключением Алтуфьева к числу посвященных конфликтная ситуация может выйти на качественно иной уровень.

Скрытая съемка фиксировала передвижения «Чарли 1». В кадре мельтешили посторонние люди, они заслоняли обзор оператору. Включилась еще одна камера, но и здесь изображение трудно было назвать четким.

Риттеру не хотелось раньше времени выключать Прохорова из игры. Через него, к примеру, можно было выйти на Бушмина, спикировавшего на некий «запасной аэродром». Но теперь уже поздно об этом сожалеть. Ибо в данной ситуации в силу вступает пункт 3 й инструкции Доррста: «В зародыше пресечь любые утечки сверхсекретной информации».

Оператор уже включил приоритетный канал связи. Риттер резко выдохнул в микрофон, словно отрубил:

– «Оскар», гасите «Чарли»!!!

Глава 11

Человек связан с реальностью тонкими невидимыми нитями. Убить – значит оборвать десятки, сотни нитей, соединяющих его с родными, близкими, друзьями и недругами, с сослуживцами и многочисленными знакомыми людьми. Струна продолжала звенеть даже после того, как ее оборвала чья то безжалостная рука. В ушах Бушмина звон отозвался протяжным набатным колоколом.

Зрелище, невольным свидетелем которого он стал, на какие то мгновения поразило его своей чудовищной нелепостью.

Он имел возможность лицезреть трагедию во всех подробностях: от той точки, где должны были сойтись двое его прежних сослуживцев, Бушмина отделяло по прямой примерно метров восемьдесят. Драматические события происходили средь бела дня, в людской сутолоке. Пуля вошла Прохорову в затылок, заставив его сделать пару лишних шагов и рухнуть всем своим немалым весом на Алтуфьева.

Ни один из находившихся поблизости от этой пары крепышей не обнажал оружия. Кажется, эти люди и сами не сразу разобрались в том, что в действительности произошло на площадке перед входом в зоопарк.

Первым пришел в себя бывалый Алтуфьев. Стряхнув навалившегося на него собровца, он резко развернулся и спустя несколько мгновений затерялся в людской толпе. Вслед за ним, придя в себя после столь неожиданного поворота событий, торопливо зашагали двое рослых мужичков, в унисон сунув руки под полы пиджака и тревожно озираясь по сторонам…

Еще через несколько мгновений толпа у входа в зоопарк стала стремительно редеть. К Саньке Прохорову, лежащему ничком на асфальте, метнулись два незнакомых на вид мужика. Пытаются оказать первую помощь? Или решили обыскать?

Оцепенение, охватившее Бушмина, длилось не слишком долго. Поначалу он ринулся к одному из двух имеющихся здесь выходов, поскольку сердце звало его на выручку Сане Прохорову. Но трезвый ум быстро совладал с эмоциями – выстрел стопроцентно гибельный, – поэтому он резко переменил свои планы. Еще одно мгновенное озарение, какое уже по счету… К сожалению, прозрения его носят запоздалый характер. Если бы было иначе, он мог бы попытаться предотвратить эту трагедию.

– Прочь с дороги!

Бушмин оттолкнул парня, некстати оказавшегося у него на пути. Он не способен был сейчас соразмерять свои силы, парнишка улетел в проход, опрокидывая стулья и цепляя по ходу скатерть с накрытыми яствами. Какая то молодая особа завопила дурным голосом, возможно, пострадавший является ее мужем или ухажером. У стойки бара, рядом с «итальянцем», отирается какой то верзила в твидовом пиджаке, не то постоянный клиент, не то штатный вышибала. Оба они дружно обернулись на шум.

– Ты че, мужик, офигел? – с некоторой долей растерянности произнес шкаф. Дрессированный бармен тем временем принялся судорожно управляться с телефоном.

Объясняться Бушмину было некогда – времени в обрез. А этот придурковатый качок уже растопырил руки, пытаясь поймать оборзевшего клиента своими медвежьими лапами. Бушмин мог легко уклониться от общения с ним и выскользнуть, как и намеревался, через запасный выход, но безмозглый страж наверняка последует за ним и тем самым спутает все его планы.

Бушмин что есть мочи пнул его ногой в промежность. Выждав пару секунд, пока тот согнется на манер перочинного ножа, саданул коленкой в массивный подбородок. После такой обработки медведь потерял к нему всякий интерес. Шустрый бармен, напуганный зрелищем, кажется, успел набрать номерочек. Злясь на себя за этот дурацкий бедлам и в особенности из за того, что ему приходится тратить на подобные глупости драгоценное время, он отобрал у темпераментного бармена аппарат и швырнул его на пол.

– Всем оставаться в зале!!

А теперь ходу, Андрюша, ходу… Кухня сверкает хромированным оборудованием для выпечки и зеркальным кафелем на стенах. В коридорчике он столкнулся с поваренком в белом кительке с фирменной эмблемой заведения, пришлось усадить его на стопку картонных упаковок. Из дверей подсобки высунулся кто то на миг и тут же скрылся. Весь этот эпизод занял считанные секунды, никто так и не понял, что это за вихрь промчался по пиццерии и по какой причине так разошелся клиент, до определенного момента мирно попивавший кофеек за столиком у окна.

Металлическая дверь запасного выхода, расположенная рядом с подсобкой, была закрыта, но не заперта на замки и засовы. Переведя дыхание, Бушмин медленно приоткрыл ее и стал внимательно разглядывать в образовавшуюся щель внутренний двор дома. Высунулся наружу, покрутил головой и тут же убрался обратно.

Как минимум одного он засек. Кажется, его догадка находит веские подтверждения.

Долго торчать за этой дверью он не собирался. Мешкать нельзя, сейчас время работает против него. Сделай паузу – скушай «Твикс». Пауза нужна для того, чтобы выбрать наиболее подходящий момент для действий.

Эмоции он отключил напрочь. Он мог, конечно, спокойно пересидеть здесь шумиху или незаметно скрыться, не поднимая тревоги. Но им двигало сейчас иное чувство, чем страх или тревога за собственную жизнь. Он собирался открыть сезон охоты на двуногих.

Теперь, когда прогремел роковой выстрел, можно сказать с уверенностью, что подтвердились его худшие опасения. В этом и заключается суть его прозрения. На городских улицах, скверах и площадях идет невидимая глазу простого обывателя война. Не больше, но и не меньше. На этой тайной войне, как на любой другой войне, действуют свои законы и правила, не имеющие ничего общего с человеческой моралью. Эта истина была хорошо известна офицеру морского спецназа Андрею Бушмину.

Трудно сказать, что подсказало ему верную догадку, – то ли сказался драгоценный опыт, за который российские солдаты и офицеры расплачивались кровью в чеченской войне, то ли дал о себе знать аналитический склад ума, но Бушмин сделал однозначный вывод – Прохорова убил снайпер.

Всю дальнейшую мыслительную работу он проделал привычно, почти автоматически, мгновенно прокачав по известным ему фактам ситуацию и примерно вычислив точку, откуда по Прохорову мог «работать» стрелок. Здесь уже пригодился его боевой опыт. Учителя, надо сказать, у него были строгие и взыскательные – на стороне «чехов» воевало немало классных снайперов. Этот урок он усвоил на всю оставшуюся жизнь. Мыслительный процесс в таких случаях протекает с большой скоростью, любая заминка смертельно опасна, невнимательность и небрежность здесь просто недопустимы.

Перебор вариантов принес искомый результат: стрелок, по всей вероятности, работал с чердачного окна того самого дома, на первом этаже которого расположена пиццерия.

В обыденной жизни человек не склонен концентрироваться на различных деталях и подробностях окружающего ландшафта, его внимание часто рассеяно, он больше сосредоточен на собственных переживаниях, чем на внешних факторах. У людей, прошедших Чечню, несколько иное восприятие, пусть даже не у всех, а лишь у некоторых, вроде Андрея Бушмина. Ему не составило труда вспомнить конфигурацию здания, восстановить с фотографической точностью внешний вид, определить количество этажей, подъездов, расположение окон и дверей. Эта информация всплыла откуда то из глубин подсознания. Хотя после войны прошло немало времени, он все еще интуитивно, на уровне подкорки записывал в память подробную информацию об устройстве и состоянии окружающей обстановки.

Впрочем, это слишком долгая история. В случае с Бушминым все произошло практически мгновенно. Подтвердилась и другая его догадка – снайпер работал с подстраховкой.

* * *

– Вас понял. «Чарли» оставьте на месте, а «Сиерру» перегоните на ближний объект. Маршрут отхода: Гостиная и Горная улица…

Долматов бросил пристальный взгляд на Риттера, пытаясь просчитать его реакцию на последние события. Этот человек определенно был сделан из камня. Вот только одно неясно – зачем он дал уйти Алтуфьеву? Если бы в данном случае решение зависело от Долматова, он не задумываясь отдал бы приказ на ликвидацию зарвавшегося каперанга. Это был бы хороший наглядный урок для того, кто считает себя самым крутым спецом в городе.

Риттер мог бы легко рассеять сомнения своего русского коллеги, но в данном случае он не захотел делиться с ним своими соображениями по этому поводу. Да, в какой то момент он едва удержался от соблазна приказать «Оскару» пристрелить заодно и Алтуфьева, так некстати спутавшего им все планы. Но все же в нем одержал верх трезвый расчет.

Алтуфьев для них не опасен, ибо он дезинформирован Прохоровым. От него «деза» перекочует к другим людям, отвлекая их внимание от реальных событий. Нужно признать, что собровец поневоле сыграл на руку Риттеру и его людям, запустив в массовый тираж довольно таки правдоподобную версию о проделках «военной мафии». Вот как раз ее происками и можно будет объяснить гибель сотрудника СОБРа Александра Прохорова.

Помимо того, что удалось запудрить мозги назойливым наблюдателям, – не первый уже, кстати, раз и, вероятно, не последний, – смерть собровца служит также зловещим предупреждением всем любителям совать нос в чужие дела. Если господа Рогожкин, Шубин и другие их коллеги не растеряли остатки сообразительности, то должны понять, что данный инцидент является для них двести сороковым и последним «китайским предупреждением».

– «Оскар», хорошая работа, – произнес в микрофон Риттер. – Для вас отбой. Уходите по заданному маршруту.

Глава 12

Жилая пятиэтажка на проспекте Мира располагает двумя подъездами, выходящими во внутренний двор. К этому следует добавить дверь запасного выхода пиццерии, расположенную ближе к левому подъезду. К тому самому, у которого стоял серебристый «Опель» отнюдь не последней модификации, но и не так чтобы уж очень подержанный. Именно эта машина и привлекла к себе пристальное внимание Андрея Бушмина.

Улучив момент, когда водитель переключил свой взгляд на молодую парочку, вывернувшуюся из за угла, Бушмин выбрался из укрытия и задал себе максимальную скорость. Пока водитель пялился в лобовое стекло, Бушмин молниеносно преодолел десяток метров, отделявших его от кормы. «Второй номер» заметил опасность лишь в тот момент, когда морпех, гибкий и опасный, как гремучая змея, скользнул через незаблокированную переднюю дверцу в салон и занял кресло, предназначавшееся, надо полагать, совершенно другому человеку.

Он мог ошибиться в своих предположениях, ибо они были построены на зыбучем песке. Водитель «Опеля» мог оказаться одним из законопослушных обывателей, не имеющим никакого отношения к убийству Александра Прохорова и не подозревающим о развернувшихся в городе тайных баталиях.

Но Бушмин не ошибся. Это был один из «оборотней».

Салон легкового автомобиля – не самое подходящее место для драки, здесь нет свободы для маневра. Но драки не будет, у Бушмина нет времени на подобные глупости. В любой момент из парадного может показаться стрелок, не зря водитель подогнал тачку к самому подъезду.

Он был примерно одного возраста с Бушминым и явно не из слабаков. Левая рука лежала на руле, полусогнутая правая на коленях – накрыта сверху сложенной пополам газетой «Янтарный край».

Водитель резко развернулся вполоборота к нежданному визитеру. Газетка тут же соскользнула на пол, обнажая стиснутый в ладони пистолет.

Однако, мужик, нервы у тебя точно не в порядке…

– Кого дожидаешься, падаль? – зло выдохнул Бушмин, саданув тому как следует локтем в шею.

От полученного удара «оборотень» слегка поник, но отключить полностью за один раз его не удалось. Водитель оказался правшой, и в этой ситуации ему не так то просто было воспользоваться своей смертоносной игрушкой.

В следующее мгновение противник попытался разорвать дистанцию, но Бушмин успел зафиксировать его в исходном положении: левой рукой «приобнял» за шею, а правой прихватил руку водилы с зажатым в ней пистолетом. Тот мог выстрелить в любой момент, палец уже лег на спуск. Бушмин наложил сверху свою ладонь, осталось лишь обжать пальцы…

Дважды и почти без паузы сухо кашлянул пистолет: одна пуля продырявила днище между подошвами водителя, другая размозжила ему ступню. Прежде чем подранок взвыл от дикой боли, Бушмин успел запрокинуть ему голову и нанести резкий удар костяшками пальцев в горло. На этот раз отключил капитально.

Разжившись у водилы стволом, Бушмин молнией метнулся к парадному. Приоткрыв дверь, прислушался, не спускается ли кто по лестнице. Но нет, пока все тихо…

Так же шустро переместился обратно к машине и выволок наружу бесчувственного водителя. Взяв под мышки, оттащил его чуть в сторону, чтобы не бросался сразу в глаза.

Не мешало бы, конечно, задать этому типу пару тройку не простых для него вопросов. Поинтересоваться, к примеру, кто отдал приказ на ликвидацию Прохорова.

Пожалуй, этого было бы вполне достаточно, остальное не так существенно. Но для допроса «с пристрастием» потребуется какое то время, а его у Бушмина в запасе и вовсе кот наплакал. К тому же водитель «Опеля», он же «второй номер», сейчас явно не расположен к доверительной беседе – со сломанной то шеей.

Бушмин по прежнему контролировал дверь парадного и продолжал пристально следить за состоянием «окружающей среды». Двое молодых людей, изрядно напуганные разыгравшейся у них на глазах сценкой, благоразумно испарились. Чуть наискосок через двор мужчина средних лет копался в багажнике своего «Москвича». У детской горки о чем то судачили две женщины, возле них крутился карликовый пудель. На приглушенные хлопки выстрелов они никак не отреагировали, да они и вряд ли их слышали. Бушмин еще раз убедился в том, что горожане в большинстве своем не способны быстро реагировать на очевидные признаки опасности. В сущности, все они слепы и глухи.

«Оборотень» был вооружен самозарядным бесшумным пистолетом «ПСС» калибра 7,62 миллиметра. Внешне он лишь немногим отличался от знакомого Бушмину модифицированного и облегченного пистолета Макарова калибра 5,45 мм. Точно такой же легкий, весит всего 680 граммов, со снаряженным магазином – 850 граммов. Но на этом, пожалуй, их сходство и заканчивается. Емкость магазина «ПСС» составляет шесть патронов. Утяжеленная пуля на расстоянии до двадцати метров способна пробить кевларовый бронежилет. Весьма удобен в ближнем бою, особенно эффективен в людской сутолоке, во время захвата вооруженных преступников или в ходе антитеррористических акций.

Точно такую же «пушку» сравнительно недавно демонстрировал ему Саша Прохоров. От него же Бушмину стало известно, что незадолго до нового года в область поступила партия «ПСС», которая была распределена между подразделениями СОБРа и антитеррора. Подобного рода системы оружия находятся на строжайшем учете, это не «ТТ» китайского производства, и даже не «ПМ» и «ПБ», которыми можно разжиться на черном рынке. Да и боеприпасы к ним, уникальные СП 4, выдают перед каждой акцией поштучно. И то, что «оборотень» имеет при себе спецназовский ствол, наводит на определенные – не самые радостные – размышления.

Документов при нем не оказалось. В карманах ни единого клочка бумаги. И это в общем понятно, кто же берет с собой на такие «мероприятия» удостоверение личности? Помимо «ПСС» у водителя была еще портативная «Моторолла», она осталась в салоне.

Потеряв всякий интерес ко «второму номеру», Бушмин одним выстрелом оборвал его неправедную жизнь. Каких либо угрызений по этому поводу он не испытывал – на войне как на войне, – тот самый случай, когда пленных никто брать не собирается.

В боковом кармане пиджака водителя Бушмин обнаружил запасную обойму. Не спуская глаз с дверей парадного, перезарядил пистолет. Он хотел быть полностью уверенным в том, что оружие его не подведет.

Ну где же этот гад? Пора бы ему уже показаться…

В бригаде морского спецназа Балтфлота Андрей Бушмин считался одним из лучших специалистов по рукопашному бою. В равной степени в этой области конкурировали человек семь восемь, в том числе Иван Демченко. Что же касается стрелковой подготовки, то здесь круг претендентов на звание «лучшего из лучших» был значительно уже. В таких сложных упражнениях, как стрельба скоростная, без прицеливания, интуитивная, «флэш», из за укрытия либо в движении, самые высокие результаты, по крайней мере три четыре года назад, показывали двое: Бушмин и Мокрушин. Вплотную к ним, пожалуй, по уровню подготовки стоял лишь Саша Прохоров.

Александр так и не сумел воспользоваться своими профессиональными навыками, его убили подло, из за укрытия, стреляли, можно сказать, в спину. Бушмину в данной ситуации его мастерство также вряд ли пригодится, с такого расстояния цель способен поразить даже салабон.

* * *

Из дверей подъезда шустро выметнулся невзрачный мужичок лет тридцати пяти, одетый в просторную светло зеленую куртку из плащевого материала. Если бы не кейс, который тот сжимал в правой руке, Бушмин мог бы и усомниться в верности своих предположений. По правде говоря, он представлял себе стрелка несколько иначе, ожидая, что тот своим внешним обликом будет смахивать на водителя поджидавшего его транспорта. Сработал некий стереотип. Для того чтобы мастерски управляться со снайперским инструментом, вовсе не обязательно обладать внушительными физическими данными.

Этот невыразительный тип походил на какого нибудь мелкого клерка, давно утратившего всякую перспективу для служебного роста. Такого если и увидишь в толпе, спокойно пройдешь мимо и ничего эдакого даже не заподозришь. Абсолютно серая личность, глазу не за что зацепиться.

И все же это был тот самый сучара снайпер, который несколькими минутами ранее подстрелил в толпе Александра Прохорова. Тот самый гад, которого с нетерпением поджидал здесь экс балтиец Андрей Бушмин. Кейс выдал снайпера с головой. Отличить оружие от обычного «дипломата» может лишь знающий человек. Еще одна спецназовская «штучка»: складная бесшумная 9 миллиметровая снайперская винтовка «винторез». Либо бесшумный пистолет «ППС». И то и другое оружие создано климовскими мастерами, главный конструктор Петр Сердюков. Но скорее все же первое, чем второе. «Дипломат» с разобранным на составные части «ВСС/АС» весит всего три килограмма, это даже немногим меньше, чем самый «продвинутый» «калаш» – «АКМС 74».

Специалист по бесшумным ликвидациям по инерции подлетел к машине, схватился за дверную ручку и… замер. Бушмин, ступая мягко, бесшумно, по кошачьи, переместился к нему за спину и тоже застыл.

Спинным мозгом ощутив ветерок опасности, «Оскар» медленно выпрямился, затем заторможенно, как при замедленной съемке, стал разворачивать корпус. Вначале он увидел распростертое тело водителя, призванного страховать его действия во время акции, и лишь затем обнаружил человека, пустившего в расход его компаньона.

В какие то доли секунды лицо стрелка помертвело, смахивая теперь на гипсовый слепок посмертной маски. Вне всякого сомнения, он успел четко просчитать ситуацию. Вполне вероятно, что снайперу показывали также и фото Бушмина. Уже по его реакции заметно было, что он прекрасно понимает, кто сейчас стоит перед ним и какие мрачные последствия из всего этого проистекают. Черный зрачок пистолета, зловеще и немигающе уставившийся ему в переносицу, служил веским доказательством тому, что он мыслит в верном направлении.

Надежда, как известно, умирает последней. Из ослабевших пальцев выскользнул кейс с орудием преступления, мгновением позже стрелок пригнулся и попытался по заячьи дать стрекача. Он успел сделать два или три шага, когда раздался приглушенный хлопок выстрела. Пуля вошла «Оскару» в затылок, бросив его плашмя на грязный потрескавшийся асфальт.

Бушмин брезгливо перевернул труп ногой. Рот стрелка был распят в безмолвном крике, словно он собирался воззвать о помощи.

Решение, как и прежде, пришло спонтанно. Все выглядело так, будто некто неизвестный постоянно спускает ему свыше ЦУ. Жаль только, что этот советник, то бишь внутренний голос, проявил себя слишком поздно.

Забравшись во внутренний карман куртки, Бушмин извлек оттуда прорезиненный сверток, внешне напоминающий пухлый бумажник. Задумчиво взвесил его на ладони. Пока пакет со сверхсекретными материалами, способными пролить свет на самые мрачные страницы двадцатого века, не вернется к ревностным хранителям тайны, эпидемия смертей будет продолжаться по нарастающей.

– Да подавитесь вы вашими тайнами! – зло выдохнул Бушмин.

Он с натугой вбил «лопатник» в распятый зев стрелка.

Понятно, что пухлый пакет не мог весь поместиться в его пасти, но нижний край вошел плотно. Примял дулом пистолета, дернул раз другой – сидит плотно, на манер затычки в бочке.

Ну да ладно, разберутся как нибудь, чай, не дураки. В первую очередь они охотятся за спецпакетом, ибо без этой смертоносной вещицы Бушмин либо кто нибудь другой, в силу собственной глупости копавшийся в ее содержимом, не представляет абсолютно никакой угрозы для хранителей тайны.

Понятно, что так просто они не отстанут. Преследование будет продолжено. Но уже не столь интенсивно и не в таких масштабах, как прежде.

И еще одна мыслишка промелькнула. Расставаясь с «X файлами», он, в сущности, мало что теряет. У него осталась самодельная калька, о чем его преследователи даже не догадываются. Иными словами, он держит в ладони кончик, потянув за который можно попытаться размотать весь чертов клубок.

Придя в себя, Бушмин медленно пропустил застоявшийся воздух сквозь стиснутые зубы. Пора убираться отсюда, не то перекроют все входы и выходы. С убийцами Саши Прохорова он худо бедно поквитался. Вернее, «приговорил» исполнителей. И что теперь дальше?

В сердце кольнула острая тревога – как там Иван? Все ли с ним в порядке, или он тоже стал жертвой тайных сражений?

Бушмин запрыгнул в салон «Опеля». О чем то бормотала чужими голосами трофейная рация. Ключ зажигания, как и следовало ожидать, оказался в замке.

Движок завелся с полоборота: пули, продырявив пол, не задели жизненно важных узлов. Бушмин облегченно вздохнул – машина оказалась на ходу.

«Литанию за упокой павших…»

И думать об этом забудь! Права не имеешь подохнуть!!

Спустя несколько секунд во дворе пятиэтажки, выходящей фасадом на проспект Мира, остались лишь два распростертых трупа: «Оскара» и его подельника. В промежутке между ними валялся кейс с орудием преступления. Спецназовский «вул» Бушмин прихватил с собой. В том зыбком и неопределенном будущем, которое поджидало его за углом, оружие пригодится ему наверняка.

Глава 13

Водитель вишневой «Мазды», припаркованной неподалеку от входа в кафе «Россиянка», что на пересечении проспекта Мира и улицы Свободной, проводил глазами вывернувший со двора соседнего дома серебристый «Опель». Тачка с ходу набрала приличную скорость. Наблюдатель сверился по памяти с госномерами – водителя в лицо он не знал, да и не должен был знать – и лишь после этого поднес к губам портативную рацию.

– Диспетчер, докладывает пост на Свободной. «Оскар» только что проследовал мимо меня.

– «Хвоста» за ним нет?

– Нет, он в полном порядке.

– Добро, можете сниматься с точки.

* * *

Риттер уже собрался было приказать водителю в очередной раз сменить место дислокации штабного фургона, когда в наушниках прозвучал доклад старшего одной из групп, задействованных на время акции в качестве команд предупреждения, отсечения, поддержки и прикрытия:

– Внимание, мы напали на горячий след «Дельты»!!

В едва наметившийся диалог моментально вклинился некто третий. Последовал быстрый обмен репликами, разговор протекал на немецком языке. Оператор задействовал для обмена отдельный канал, переговоры шифровались и были недоступны остальным участникам акции.

С трудом разбирая фразы на немецком, кое о чем догадываясь чисто интуитивно, Долматов все же ухватил суть происходящего. Как выяснилось, в момент разборки Бушмин находился в пиццерии, расположенной всего в нескольких десятках метров от места событий. Трудно судить, почему этот факт упустили из виду наблюдатели, возможно, морпех добрался до места раньше прочих участников событий. На сравнительно небольшом пятачке вокруг южного входа в зоопарк расположены рестораны «Хозяин» и «Москва» при одноименной гостинице, кафе «Золотой петушок», «Саманта», «Россиянка» и пресловутая пиццерия. По всему выходит, что Бушмин, заняв своеобразный НП, следил на расстоянии за передвижениями Прохорова. Он видел всю сценку воочию – это проистекает из его дальнейших действий. Короче, Бушмин свалил из пиццерии. И теперь он знает, что в городе открыт сезон охоты на экс морпехов.

Поисковая группа обнаружила в заведении спортивную сумку с личными вещами Бушмина. Очевидно, тот бросил ее, спасаясь паническим бегством.

Долматов пристально следил за реакцией «контактера». Судя по его разочарованному виду, искомый предмет среди трофеев, попавших в руки преследователей, обнаружить не удалось.

Переговоры в эфире шли с нарастающей скоростью. Прошло сообщение, что у входа в зоопарк появилась патрульная машина. Почти одновременно вышли на связь поисковики – во дворе дома, того самого здания, на первом этаже которого расположена пиццерия, обнаружены два трупа. И следом еще одно: кто то из жильцов этого дома сообщил в дежурную часть об этих самых двух злополучных жмурах, и теперь с минуты на минуту там может появиться милиция.

– Немедленно подберите «Оскара» и его напарника! И уходите в направлении Московского…

Долматов криво ухмыльнулся. Как ни крути, но выходит, что двух элитных боевиков «контактера» приговорил непредсказуемый Бушмин. Что же касается его, долматовских, людей, то они пока все целы. А всего он привлек к участию в «совместной» акции пятерых своих сотрудников.

Следует признать, что он даже не предполагал такого сценария событий. Сплошная импровизация! Лишь бы «партнеры» успели подобрать своих жмуров до приезда патрульной машины, в противном случае уже Долматову придется вступать в игру.

Прошел очередной доклад. Риттер возбужденно щелкнул пальцами, затем дал знать водителю, куда следует держать путь. Несмотря на известие о потерях, у него был такой вид, как будто наконец он получил радостную весточку.

– Он воспользовался машиной «Оскара», – констатировал очевидный факт Долматов. – И выскочил за кордоны… И вот еще что… Ситуация выходит из под контроля. Городские власти вынуждены реагировать на события…

Риттер едва заметно кивнул. Им действительно пора сворачивать активные мероприятия – они все же пока не являются полновластными хозяевами этого города. Тем более что основная задача выполнена: «спецпакет» вновь обрел своих истинных владельцев.

– Внимание, говорит «Диспетчер»! Приказываю всем немедленно вернуться к местам исходного базирования.

* * *

Двое крупных спецов по «экшнам» совместными усилиями отслеживали ситуацию в городе до наступления вечерних сумерек. На этот раз их сотрудничество было не столь плодотворным, как прежде, да и потерь избежать не удалось. Но задачу свою они в целом выполнили, а победителей, как известно, не судят.

Бушмин после наглой выходки больше не давал о себе знать. Риттер уже не раз обращался к нему своими мыслями, пытался даже просчитать дальнейшие действия беглеца. Ближние связи Бушмина по прежнему находятся под жестким контролем. Сам морпех, должно быть, забился в какую нибудь нору, дрожит от страха за собственную шкуру. Хотя надо отдать ему должное: Бушмину удалось таки оторваться от преследователей из «ягдкоманды». Да и соображает он быстро. Осознав, в какой переплет попал он со своими дружками, морпех мгновенно избавился от опасной находки. Отловить этого типа будет далеко не так просто, как представлялось ранее.

Можно, конечно, отмобилизовать все ресурсы, перекрыть выезды из города, перетряхнуть все сверху донизу, но для этого опять же придется заручиться поддержкой многих влиятельных персон. А они после сегодняшних событий изрядно нервничают…

Нет, слишком много чести для беглеца. Даже если он попытается развязать язык, его болтовня, не подкрепленная конкретными материалами, малого будет стоить. Преследование в его отношении продолжат, но эта акция будет носить уже локальный характер. Не будет же он прятаться вечно? Как только всплывет на поверхность, тут же ему наступит конец. От «посвященных» никто и никогда еще живым не уходил.

– Мы оба заинтересованы в том, чтобы этот человек навсегда исчез с лица земли, – сказал своему русскому коллеге Риттер. – И в связи с этим, естественно, будут приняты решительные меры.

Распрощались они сухо, по деловому. Риттер был опасным партнером, впрочем, как и Долматов для его немецкого коллеги. Оставалось лишь надеяться, что им не доведется когда либо действовать друг против друга. Поэтому для каждого из них будет лучше всего, если их пути дорожки будут пересекаться как можно реже.

Хотя последнее всецело зависит от их хозяев.

Часть IV

«Янтарный барон»

Люди из наших компетентных органов утверждают, что Янтарная комната давно найдена в полузатопленных подземельях бывшей столицы Восточной Пруссии, а ныне областного российского города Калининграда. Говорят, только за последнее время она несколько раз переходила от одного богатого хозяина к другому. И сейчас, возможно, только ждет момента, чтобы украсить дворец янтарного «крестного отца» где нибудь на Куршской или Балтийской косе. …Люди, сделавшие на янтаре сотни миллионов долларов, сильнее любой спецслужбы. Трагически складывается судьба наших соотечественников, прикоснувшихся к тайне янтарной мафии. В странной автокатастрофе погиб несколько лет назад первый заместитель начальника Главного разведывательного управления Генштаба генерал полковник Гусев. Он незадолго до трагической гибели говорил в узком кругу, что силы, скрывающие тайну Янтарной комнаты, так могущественны, что способны в течение недели уничтожить любого, кто заденет их интересы. …Весной этого года в печати промелькнуло сообщение, что Янтарную комнату ищут американцы. И не в Германии, а у нас, в Калининградской области. Причем не дилетанты кладоискатели, а… профессионалы из ЦРУ.

Александр Кондратов, еженедельник «АиФ»

Президент Ельцин еще во время своего первого официального визита в ФРГ заявил, что знает, где находится Янтарная комната. Интересно, знают ли об этом чиновники Министерства культуры? Не столь давно министр Сидоров… вопрошал: «А вы верите в то, что Янтарная комната существует?»

Александр Наджафов, «Огонек»

Глава 1

После бурных потрясений, пик которых пришелся на первые два дня месяца мая, Сан Саныч Кожухов выдержал довольно таки зловещую трехсуточную паузу. Его общение с зятем в этот период сводилось до минимума, продиктованного необходимостью соблюсти общие интересы клана. Но Казанцев нисколько не заблуждался в отношении «папы». Уже в скором будущем, как видно, предстоят оч чень серьезные выяснения отношений. И хотя он давно был готов к такому повороту, на душе у него было все же неспокойно.

Напряжение прорвалось телефонным звонком из Светлогорска: «папа» настоятельно приглашал зятя и дочь на «семейный ужин». Сквозь показной приветливый тон легко угадывалось глухое раздражение: «Ну погоди, волчара! Только появись пред мои ясны очи! Я тебе устрою „разбор полетов“…»

А тут еще, как на грех, случилась очередная размолвка с молодой супругой. Разругались из за какой то ерунды. Казанцев даже не смог вспомнить истинной причины ссоры. Последнюю неделю они практически не разговаривали: Наталья от обиды надула губы, а ее «демонический» супруг по обыкновению полностью отдавал себя своему бизнесу, никоим образом не реагируя на переживания своей женушки.

Наталье Казанцевой, в девичестве Кожуховой, было двадцать семь лет, и напоминала она ожившую куклу Барби. То есть это была достаточно привлекательная женская особь со слаборазвитым интеллектом. Не то чтобы она была непроходимо глупа, но выше среднестатистического уровня так и не поднялась. Обладает взбалмошным характером, балованная девочка. Третье по счету чадо Кожухова, младшая из сестер. Выдавая шесть лет назад свою дочь за перспективного Казанцева, Сан Саныч по доброму предупредил младшего компаньона: «Бери Наташку сразу в ежовые рукавицы. А то в будущем с ней хлопот не оберешься».

По мере того как отношения Казанцева с тестем становились все более и более прохладными, это отражалось и на семейной жизни банкира. Какие то внешние приличия соблюдались, но не более того. Хотя Наталья в общем то здесь ни при чем. Безмозглая кукла недостойна не только его любви, но даже и ненависти. В сущности, она виновата была лишь в том, что она дочь г на Кожухова А.А. Впрочем, это обстоятельство сама она считает основным своим преимуществом перед прочими людьми.

Как бы то ни было, Казанцеву пришлось на сей раз идти на попятную. В знак примирения он презентовал супруге золотые часы «Картье». Наталья по этому поводу не без юмора заметила, что «папочке» стоит почаще вызывать своего зятя на «ковер», это поможет ей собрать приличную коллекцию драгоценностей. И это была чистая правда – все чаще Казанцев откупался от жены дорогостоящими подарками, и этого добра у Натальи скопилось столько, что впору открывать свой ювелирный магазин.

«Кукла» приняла его раскаяние за чистую монету. Уже в сумерках они приехали в Светлогорск и весь вечер разыгрывали из себя идеальную пару. Кажется, она продолжает любить его до сих пор. Это уж явная патология, он не давал ей повода так относиться к себе.

Как и предполагал Казанцев, другие члены клана Кожухова приглашения на это мероприятие не получили. Старшая и средняя дочери Сан Саныча были выданы за влиятельных людей. Вернее, эти люди стали важными персонами именно потому, что удачно женились в свое время. Один из них нынче возглавлял правление многопрофильной компании «Балтинвест», другой занимал должность вице мэра и ведал городскими финансами. Но именно Казанцев сделал своего тестя богатым человеком, по настоящему богатым. Ибо поступления от «янтарного барона», реорганизовавшего за последние годы всю отрасль по добыче янтаря, производству и сбыту ювелирных изделий из «солнечного камня» и сделавшего этот бизнес сверхприбыльным, почти на порядок превышают уровень поступлений из других финансовых источников, включая и субсидии от германских партнеров Кожухова. А поскольку Сан Саныч был патологически жаден, не считаться с этим обстоятельством он не мог.

Поздний ужин сопровождался пустопорожней болтовней, причем солировала Наталья. Когда приличия были соблюдены, «папа» хмуро предложил: «Выйдем, Алексей, прошвырнемся по свежему воздуху».

«Стрелку» они забили в предполуночный час на узкой полоске пляжа неподалеку от внушительных размеров особняка Кожухова, построенного сравнительно недавно под сильнейшим нажимом дочери: «Папа, ты должен построить себе новый дом. Ей богу, перед людьми стыдно!» Пришлось потратиться. А до этого Кожухов большую часть времени проводил на своей непритязательной дачке, сохранившейся, кажется, в первозданном виде еще с партийно номенклатурных времен.

– Бушмин – твой человек?

– Нет.

Сан Саныч чуть притормозил, бросив на зятя косой взгляд из под кустистых бровей. С Балтики, едва не сорвав шляпу с головы Кожухова, упруго налетел холодящий ветерок. Казанцев даже вынужден был поднять воротник плаща – знобило. О деле могли бы и в доме потолковать, необязательно было переться к морю. Но Сан Саныч человек крайне осторожный, для подобных разговоров он предпочитает подбирать места, где его никто не сможет подслушать.

– Но он работал в одной из твоих организаций.

– Намек понял. Я уже говорил, что не являюсь владельцем «Балтии», хотя имею некоторое влияние на руководство этой фирмы. Какое то время Бушмин действительно работал в фирме простым охранником, пока его не вытурили оттуда за какую то провинность. Лично я о существовании этого человека узнал только после вашего устного запроса.

– У меня другие сведения. В том числе и о причинах его увольнения. Но речь сейчас о другом. Ответь мне на такой вопрос: это ты отдал приказ руководству двух охранных фирм, а именно «Балтии» и «Хроноса», устроить охоту на Бушмина и его дружков из числа бывших морских пехотинцев?

– Нет, – не моргнув глазом сказал Казанцев. – И насколько мне известно, такой приказ не отдавало и руководство перечисленных вами фирм. Я вообще не понимаю, из за чего разгорелся весь этот сыр бор. Если кто то из ваших деловых партнеров облажался, то при чем здесь я? Произошло какое то досадное недоразумение, вот и все, что я могу сказать по этому поводу.

Дальнейшая беседа протекала в том же духе: Кожухов пытался основательно прощупать своего отбившегося от рук зятя, сравнивая его информацию с собственной, а заодно и пытаясь просчитать потаенные планы этого человека. Казанцев, в свою очередь аккуратно отводя все претензии и упреки, заодно отслеживал реакцию тестя. В первую очередь его интересовало, сколько времени осталось у него в запасе и когда наступит тот момент, когда Кожухов под сильнейшим нажимом своих германских партнеров решится применить в отношении зятя некие «штрафные санкции». По его прикидкам – как минимум месяц у него есть. И нужно с умом распорядиться этим временем.

Каждому из них заговорщицки подмигивала луна. Эти люди вели двойную игру. И оба прекрасно осознавали, к чему это в итоге может привести.

Вообще то в окружающем их ландшафте было что то мистическое. В качестве декораций служили силуэты двух телохранителей Сан Саныча, осторожно скользящих на некотором удалении, как фрегаты боевого охранения при флагманском корабле. Что касается Казанцева, то он прибыл сюда без привычной охраны, как бы давая понять «папе», что помыслы его чисты, а кое какие противоречия, возникшие в последнее время между ними, не дают оснований для большой тревоги. У крылечка, правда, чету Казанцевых дожидался «шестисотый» «мерс» с водителем, имевшим при себе табельное оружие, но это не в счет, ибо дачу Сан Саныча постоянно охраняют как минимум четверо сотрудников СБ компании «Балтинвест».

И еще колья. На пляже кое где сохранились колья с колючей проволокой – еще один примечательный штрих к характеристике г на Кожухова А.А.

История презабавная. Дело в том, что Сан Саныч ежедневно, в любую погоду, совершает пешие прогулки по морскому берегу. И есть у него одно хобби. Смешно сказать, но он любит подбирать на песчаных пляжах камушки янтаря.

Что он с ними дальше делает – а порой удается собрать полные карманы, – сложно сказать, во всяком случае, Казанцеву об этом ничего не известно. Как то в шутку он предложил тестю завезти с комбината несколько тонн сырца и разбросать по участку. Легче, мол, будет собирать. Но Сан Саныч отказался на полном серьезе: ему важен был сам процесс. Было ничейное, а стало его – кровное. И если под ногами деньги валяются, пусть даже мелочишка, почему бы не нагнуться? Курочка, как известно, по зернышку клюет…

Вот такое хобби было у Кожухова: бродить в одиночестве по пляжу (телохранители, естественно, не в счет), вынашивать в уме далеко идущие планы, шарить глазами по просеянному балтийскому песку и наполнять карманы «ничейными» камушками.

Но может оказаться и так, что «папа» специально подыскал себе такое занятие, получается как бы комплекс оздоровительных наклонов и приседаний на свежем воздухе. Хотя – жаден. И всегда умудряется найти тех, кто будет чеканить для него звонкую монету. Вот на этой его черте и сыграл в свое время Казанцев. Больше всех начеканил. И пока Сан Саныч радостно потирал руки при виде настоящих денег, его зять успел превратиться во вполне самостоятельную фигуру и даже был удостоен прозвища «янтарный барон».

Так вот. Колья эти появились здесь не просто так. Примерно с месяц назад крепко заштормило, Балтика щедро усеяла прибрежные пески камушками янтаря всех цветов и расцветок, от черного и рубинового до белого, как девственно чистый снег. Ни один драгоценный камень так не богат оттенками, как янтарь, – всего насчитывается более сотни его разновидностей. Старожилы этих мест вспоминают случаи, когда во время осенних или весенних бурь море за один лишь день выбрасывало на песчаные пляжи до тонны «солнечного камня». Примерно такой же «выброс» имел место и в этом году. Тут же набежали со всей округи «старатели» с мешками – за один такой день можно заработать больше, чем за год на иной работе. Знай лишь не зевай да набивай дармовыми камушками свой мешок – подобная удача не часто случается даже в этих щедрых на янтарь краях.

Но бесплатных завтраков в России не раздают. «Бананом» попотчевать могут, это случается. Когда даже милиция вкупе с охранниками не смогли совладать с разномастным сбродом, зараженным «янтарной лихорадкой», Сан Саныч приказал огородить прилегающий к его «даче» кусок пляжа колючей проволокой, прихватив метров эдак четыреста береговой черты…

В этот полуночный час, когда они «по семейному» прогуливались под болезненно бледной луной, колья с остатками «колючки» выглядели особенно уродливо. Они воспринимались Казанцевым как некий зловещий символ. Этот неординарный даже по нынешним безумным временам поступок обнажил истинную сущность Кожухова. «Свою» территорию он никогда, никому и ни при каком раскладе не отдаст. Такому дай волю, и он всю область оплетет колючей проволокой, да еще вышки с пулеметами поставит. Ему бы при Сталине жить, вот когда бы душа его расцвела. Впрочем, он и при нынешних, «демократических», временах неплохо устроился.

– Что у тебя с Натальей? Живете как кошка с собакой…

– С Наташей? – Казанцев пожал плечами. – Сами велели держать ее в строгости. Нормально все, как в любой семье: и ссоримся, и миримся – всякое бывает.

– Жалуется матери, что ты ей мало времени уделяешь.

– Ну так вы в курсе, Саныч, как я работаю. Сами то в моих годах часто в семье бывали? Тоже за троих пахали!..

Желая сменить тему разговора, он махнул рукой в сторону кольев:

– Убрали бы вы эту похабень. Только красоту портит.

– Зачем? – удивился тесть. – Здесь по берегу шваль разная бродит, гулять мешает. Да и «дикие» с мешками бегают, охранники уже устали дубинками их лупцевать. Как будто медом тут намазано… На лето, конечно, снимем «колючку». А осенью опять все заплетем… Ты вот что, Алексей, кончай свою дружбу с американцами. Не мальчик ведь, должен понимать, что «фройндшафт» у нас может быть только с немцами.

Дошли парно до «колючки», развернулись и потопали в обратном направлении. Даже сейчас, в зыбком лунном освещении, Кожухов сутулился и привычно смотрел себе под ноги. Не зря говорят: привычка – вторая натура.

Разговор перекинулся на «янтарный бизнес» – Сан Саныч решил прощупать зятя по полной программе. В частности, «папа» высказал недовольство по поводу сравнительно недавно возникшего делового альянса между Казанцевым и американским магнатом Уолтмэном, а также в связи с явно наметившейся в последнее время переориентацией сбыта на заокеанский и азиатский рынок. Недвусмысленно предупредил, что крепнувшая зависимость от Уолтмэна и американских посредников может дорого обойтись «янтарному барону».

Еще одно предупреждение, на этот раз, кажется, последнее. Казанцев нисколько не заблуждался – сейчас устами Кожухова с ним разговаривают германские партнеры Сан Саныча. Фюрер «тысячелетнего рейха» неоднократно подчеркивал: «Янтарь – это золото немецкой нации». Он позаимствовал это высказывание у прусских курфюрстов. Вместе с Восточной Пруссией немцы потеряли и свое «золото». Они не могут смириться с тем, что «солнечный камень», добытый в глубоких карьерах поселка Янтарный, проходит через жадные руки международной мафии, главные роли в которой играют их заокеанские «союзники». И теперь, когда для этого созданы необходимые политические и экономические предпосылки, Германия не прочь усилить свое влияние на территории Янтарного края и постепенно взять добычу и сбыт янтаря в свои руки.

Мировой оборот «янтарного бизнеса» составляет примерно три миллиарда долларов в год. Эта цифра неуклонно повышается – изделия из «солнечного камня» вновь вошли в моду и пользуются повышенным спросом. Две трети сырца для отрасли дает уникальное месторождение в Янтарном, а с возрождением промыслов до двадцати процентов художественных изделий изготавливается в балтийских странах и на территории западного анклава России. В этом бизнесе кормится множество людей, помимо Казанцева и его тестя в «головке» отрасли еще несколько крупных дельцов из Штатов, Германии, Гонконга и других стран. То есть в одиночку «янтарный барон» здесь ничего не решает.

Фоном к последним событиям служат сложные геополитические игры вокруг западного анклава России. А зловещий оттенок придают им тайные дела и помыслы давних партнеров Сан Саныча.

Закулисная борьба может привести к тому, что с шахматной доски исчезнут некоторые фигуры. Такие, например, как Казанцев. Или его тесть Кожухов. А может оказаться и так, что оба они станут неугодны.

– Лично я – не против, – сказал Казанцев. – Но пусть платят деньги. Настоящие деньги. Мне совершенно наплевать на национальную принадлежность: немцы, американцы, китайцы… Короче – без разницы. Бизнес есть бизнес, он диктует свои законы. А некоторые известные вам люди, как мне представляется, хотят занять нашу семейную нишу. Неужели вы сами этого не видите?

Казанцев понимал затруднения, которые испытывал сейчас его тесть. Кожухову страсть как не хочется резать курочку, исправно несущую золотые яички. Другой такой не сыщется.

Но придется. Заставят.

– Ты перестал следовать моим советам, – нейтральным тоном сказал Кожухов. – И вообще суешь нос, куда тебя не просят.

Казанцев понимал, что если «папа» разговаривает с ним спокойным тоном и даже выглядит при этом чуточку рассеянным, то это ровным счетом ничего не означает. Кожухов – старый аппаратный волк. Матерком, конечно, может покрыть, но что касается разных там нехороших обещаний, такого от него не услышишь. То есть наперед не узнаешь, намерен ли Сан Саныч делать свою младшую дочь вдовей, и если да, то в какие сроки.

– Я ж тебя предупреждал, не лезь в германские дела!

– А у нас, куда ни ступи, непременно отдавишь любимую мозоль ваших друзей, – огрызнулся Казанцев. – Да и черт с ними, с этими бундесами! Я уже говорил, что для меня важнее всего семейный бизнес. И мы с вами, Сан Саныч, как два сиамских близнеца – что одному хорошо, то и другому на пользу.

«И наоборот, – подумал про себя банкир. – Если один откинет копыта, то и другой недолго протянет».

– Близнецы, говоришь? – Сан Саныч нахлобучил шляпу по самые брови. – У близнецов нет секретов друг от друга, а у тебя их, смотрю, до черта скопилось. И особенно не нравятся мне твои шашни с Уолтмэном. Кстати, что это за заказ ты для него исполняешь? И главное, почему все делается в тайне?

Казанцев пожал плечами:

– Заказ, конечно, крупный, но не более того. Несколько панно для кабинета, а вдобавок к этому – стол, шкафчики, пара зеркал, ну и прочая дребедень…

– Короче, ты наладился соорудить ему дубликат Янтарной комнаты?

Банкир заставил себя рассмеяться. Вышло очень даже натурально.

– Сан Саныч, сами подумайте, что вы говорите! Вся наша держава за двадцать пять лет не смогла решить эту задачку – где уж мне в одиночку! Да и кому она нынче интересна, эта царскосельская комната? Вы же знаете, при ее изготовлении использовались варварские технологии, и воспроизводить вульгарный и несовершенный даже на момент его рождения «шедевр» было бы верхом расточительства и дурновкусицы…

– Ну ну, – неопределенно хмыкнул Кожухов. – В этих делах ты у нас, конечно, дока.

Казанцев со своей стороны тоже мог бы задать пару тройку «непростых» вопросов. Например, «янтарного барона» живо интересовала участь Бушмина, одного из главных виновников бурных потрясений последних дней. Двух его приятелей, Прохорова и Демченко, «завалили» партнеры Сан Саныча, это однозначно. «Жорж» Недзвецкий и Зубов – тоже их работа. И еще, по всей видимости, сотрудник «Балтии» Караган. Он как исчез утром второго мая, так до сих пор никаких его следов обнаружить не удалось. Прихватили его, надо полагать, прямо на квартире – он холостяк, живет в однокомнатной квартире на Кутузова. Силовики убеждены, что это дело рук Долматова. Если их догадка верна, то через Карагана гэбисты могли попытаться разжиться дополнительными сведениями о личности его бывшего напарника Бушмина. А заодно и выпотрошили на предмет известных ему сведений о руководстве «Балтии», структуре фирмы и основных направлениях ее деятельности.

Внезапное исчезновение Карагана – еще одно подтверждение тому, что Сан Саныч не слишком доверяет своему зятю. В противном случае ни он, ни его давние партнеры не решились бы применять силу против людей «янтарного барона».

Впрочем, все это бездоказательно. В том смысле, что люди, умыкнувшие Карагана, сработали профессионально, не оставив после себя никаких следов.

Как бы то ни было, Караган наверняка мертв. Или будет таковым уже в скором времени, когда его закончат «потрошить». Помимо Карагана, под нож мясорубки в первомайские дни угодили еще несколько человек, но в целом все это малопримечательные персонажи, из за которых не стоит даже морщить лоб.

А вот с Бушминым – полная неопределенность. Безусловно, что то у него было на руках, возможно даже, тот самый труп, который таинственным образом исчез с Барнаульской. Анализ записи телефонной беседы Прохорова и Алтуфьева показывает, что речь идет о возможной контрабанде оружия и каких то происках «военной мафии». Вряд ли этой информации можно доверять. Скорее всего троица экс морпехов, на свою голову затеявших негласное расследование, не смогла верно интерпретировать смысл событий, происходивших первого и второго мая, и, соответственно, ни один из них даже не догадывался об истинной подоплеке этого дела.

Сведениями о дальнейшей судьбе Бушмина силовики Казанцева не располагают. Но, судя по тому, что к вечеру второго мая активность розыскных мероприятий резко упала, этого наглеца «зачистили». Либо к тому времени была обнаружена пропажа – будь то злополучный труп или нечто другое, – и в таком случае нет нужды проводить масштабные акции. Но даже если Бушмин догадался избавиться от смертельно опасной находки, это не спасет его самого от неизбежной ликвидации – это всего лишь вопрос времени.

– Так что с Бушминым? – спросил он безразличным голосом. – Я почему спрашиваю… Может, я смогу вам чем то помочь?

– Ты уже «помог», – едко, сквозь зубы процедил Кожухов – Надеюсь, ты ничего не скрываешь от меня и твои борзые вояки вляпались в это дело по собственной инициативе. И все, Алексей! Ша! Больше на эту тему ни слова!

Казанцев криво усмехнулся. Нет, Сан Саныч «свою» землицу никому не отдаст. Не уступит и малой пяди. Наоборот, еще больше кольев понатыкает и заплетет все колючей проволокой. Нечего, мол, шататься здесь разному сброду, «чужие» камушки подбирать.

К своим германским партнерам он зятя не подпускает, А жаль, могли бы столковаться. В том случае, естественно, если бы «бундесы» согласились платить настоящие деньги.

Кожухов кивнул в сторону деревянной лесенки, карабкавшейся на невысокую дюну, за которой располагался обширный участок с новым особняком.

– Будет на сегодня. Наташка небось заждалась тебя. У нас заночуете?

– Благодарствую, Саныч, у нас свой домишко тут неподалеку. А спозаранку я уже в офисе должен быть.

– Ну, как знаешь… Жду на следующей неделе. Время уточню. И Ростика, нашего старшего зятя, призову. Будешь на пару с ним рулить, потому как один ты уже не справляешься… Подумаем сообща, как дальше быть. Но придется что то менять. Может, за кордон вас с Натальей отправлю на пару тройку месяцев. Капиталистам тоже отдых полагается… В структурах своих порядок наведи, само собой. Почему твои люди своевольничают? Шубин, Рогожкин и Карсаков – этих выгонишь на улицу. И подумай над тем, что ты здесь сегодня услышал.

– Буду думать, Сан Саныч, – серьезно произнес Казанцев. Он оглянулся с верхней площадки лестницы на освещенный лунным светом и разгороженный кольями с «колючкой» пустынный морской берег. – Вы правы, надо что то менять. Вы знаете, я всегда прислушиваюсь к разумным и дельным советам…

Глава 2

После переговоров по закрытой линии со своим столичным начальством Белицкий в срочном порядке вызвал на рандеву Сергея Сотника. Тот приехал на явку УЭП с небольшим опозданием – по дороге «жигуленок» едва не издох, но после изрядной порции уговоров и проклятий все же «согласился» доставить седока на улицу Грига.

Белицкий ожидал его один в опустевшем к концу рабочего дня офисе турагентства «Янтарный берег».

– Сергей, я забираю тебя у Паламарчука, – сказал начальник УЭП, обменявшись с Сотником крепким рукопожатием. – Решение согласовано всеми сторонами, приказ будет подписан уже завтра утром.

– Ну наконец то, – обрадовался известию Сотник. – Притомился я в уголовке, переберусь к вам с а аграмадным удовольствием.

– Это еще не все, Михалыч. – Белицкий невольно улыбнулся. – Я только что по телефону общался с Мордвиновым. Касательно тебя есть две новости, и, представь себе, обе хорошие.

Он разлил по рюмкам пахучий дагестанский коньяк.

– Во первых, тебе присвоили подполковника. Поздравляю тебя, дорогой, от всей души… Вот за это и выпьем.

Спустя короткое время Белицкий вновь наполнил рюмки.

– А во вторых, с настоящего момента с твоим агентурным прошлым покончено. Твое московское начальство упиралось, однако Мордвинов решил вопрос в нашу пользу. Так или иначе, но ты работал на нас все эти годы, а система двойного подчинения лишь создавала помехи. Опять же в плане конспирации были неудобства, а теперь в управлении у тебя будет свой кабинет, рядом с моим…

Нельзя сказать, чтобы прозвучавшие новости были из разряда неожиданных, но Сотник все равно не смог сдержать довольной улыбки.

– Бог троицу любит, Станислав Романыч, – он кивком показал на опустевшие рюмки. – Продолжим обмен хорошими новостями?

– Придется отложить празднество до лучших времен, – лицо Белицкого стало серьезным. – Отметим, конечно, по всей программе. Но сейчас давай потолкуем о деле.

На столе ароматным парком курились две кружки крепчайшего свежезаваренного чая. Сотник, придвинув стул, уселся напротив Белицкого. Дружно задымили сигаретами. После небольшой паузы начальник УЭП обозначил тему предстоящего разговора:

– Андрей Бушмин. А точнее, события второго мая. У тебя был кратковременный контакт с Бушминым во второй половине дня. Вот об этом мы сейчас и будем с тобой толковать.

Сотник подавил тяжелый вздох:

– После сладкого полагается клистирная трубка. Я так и знал, что та история добром для меня не закончится… Будет проводиться служебное расследование?

– Нет, – Белицкий медленно качнул головой, – расследования не будет. О случившемся знают только трое: ты, я и Сухотин.

– А Мордвинов?

– Его я пока не стал информировать. У меня к нему была одна просьба, имеющая непосредственное отношение к Бушмину, но о твоем «подвиге» я умолчал. Никаких рапортов и устных заявлений на эту тему не будет. Я так решил. У нас есть ниточка, и, если мы будем неосторожны, ее тут же могут оборвать.

– Постой, Станислав Романыч, – Сотник бросил на него удивленный взгляд. – Ты думаешь, Бушмин все еще трепыхается? Пятые сутки пошли… А его даже в розыск не подали. Странно как то все это…

– Есть основания надеяться, что он жив. Я получил от Мордвинова любопытное известие, косвенно подтверждающее мое предположение, но о нашем с ним разговоре я расскажу чуть позже, чтобы не сбивать тебя сейчас с толку. Надеюсь также на Сухотина, он сейчас обхаживает одного из ветеранов морского спецназа, тот, в свою очередь, хорошо знает Бушмина и его ближнее окружение из моряков.

– Вряд ли они пойдут на доверительный контакт с нами, – скептически произнес Сотник. – Им и без нас есть кому голову морочить. Госбезопасности, к примеру, контрразведке, военной прокуратуре… Из Москвы следственная бригада должна прилететь. Фамилия Бушмина, кстати, в материалах следствия пока не фигурирует. Даже в качестве свидетеля он не проходит. И это, согласитесь, весьма показательно.

– Кое кому невыгодно афишировать Бушмина, – задумчиво сказал Белицкий. – Нам, кстати, тоже. Ни на гражданской панихиде, ни на кладбище во время похорон Прохорова и Демченко он замечен не был. Но это и неудивительно. В его нынешнем положении показываться на людях опасно.

– Ко мне, кстати, сегодня Володя Гладкевич подкатывался. – Сотник неторопливо загасил окурок о край пепельницы. – Он дальний родственник Прохорова. В общем то, неплохой парнишка, мне и раньше приходилось с ним по работе контачить…

– И что ему от тебя надо было? – насторожился Белицкий.

– Спрашивал, как расследование идет и что новенького в этом плане у нас появилось. Какие, по моему мнению, есть перспективы по раскрытию… Ничего нового я ему не сказал, к тому же он служит в оперативно розыскном и просекает ситуацию не хуже меня. Минут эдак двадцать поговорили на эти темы, потом он отстал от меня.

– Ну вот, видишь, тебя уже пытаются прощупать. Думаю, ты сам догадываешься, в чем тут дело. Конкретные предложения с его стороны были?

Сотник покачал головой:

– Нет, а сам я форсировать события не решился… Кстати, Романыч, есть ли какие еще новости из министерства? Дата совещания по нашему вопросу уже назначена?

– Да. Ты не поверишь – на тринадцатое число. На все про все у нас осталось не больше недели. Совещание будет проводиться в узком кругу, чтобы предотвратить возможные утечки информации. Велихов, начальник антикварного отдела главка, готовит подборку материалов по Уолтмэну и основным зарубежным участникам «янтарного бизнеса», включая посредников.

На мою долю выпал Казанцев и весь комплекс вопросов, связанных с положением дел на Янтарном комбинате и производством художественных ценностей из янтаря. Вместе мы попытаемся доказать далеко не бесспорную вещь – Алексей Казанцев, наш «янтарный барон», вернее контролируемые им структуры, в условиях строжайшей секретности вот уже несколько месяцев работает над изготовлением дубликата царскосельской Янтарной комнаты.

– И это, насколько я понял, далеко не весь твой замысел?

– Я намерен подготовить отдельный доклад по «кенигсбергскому следу». И особый упор хочу сделать на анализе событий первого и второго мая, иначе мы рискуем повторить трагические просчеты наших коллег из военной разведки и госбезопасности.

Белицкий устало потер тыльной стороной ладони высокий, с поперечными бороздками морщинами лоб. Затем посмотрел в упор на Сотника – в его взгляде сквозило скрытое напряжение.

– Бушмин – это архиважно. Ты контактировал с ним второго мая. Сейчас ты еще раз, в подробностях, расскажешь всю эту историю. Напряги память, важны тончайшие нюансы. Эмоции, мимика и тайные мысли. Тебе придется сыграть сразу за двоих: за себя и за Бушмина. Мне нужен эффект присутствия. Я хочу разобраться, что же там в конце концов произошло и почему Бушмин в пиковой ситуации повел себя столь неожиданным образом. Задачу понял?

– Как прикажете, начальник, – без всякого энтузиазма ответил Сотник. – Не знаю только, с какого места крутить пленку.

– А я подскажу. Итак, возвращаемся к событиям второго мая. Время – примерно 14.15. Во дворе крупнопанельного девятиэтажного дома по Некрасова наблюдается скопление транспорта и людей. Да – несколько десятков людей в форме и без, включая и зевак. Двое санитаров только что затолкали тело Демченко в чрево спецтранспорта…

Глава 3

Двое дюжих санитаров, кряхтя от натуги определили тяжелую ношу в холодное чрево «труповозки». Оперативник привычно засек время по наручным часам – 14.15.

Вздохнув, Сотник бросил под ноги докуренный до фильтра окурок. Нужно подниматься наверх, в разгромленную квартиру Демченко. И в тот самый момент, когда он уже готов был двинуться к подъезду, метрах в пяти от него, чихнув выхлопной трубой, остановилась бежевая «волжанка».

Кого это еще черт принес?

В общем то, это чистая случайность, что его взгляд зацепился за пассажира, расположившегося на заднем сиденье легковушки. И если бы не утренний разговор с Белицким, то вряд ли он обратил бы внимание на прибытие человека, за которым нынче охотятся сразу несколько ведомств, включая сволочей «вервольфов». В распоряжении Стаса был лишь один снимок Бушмина, увеличенная копия фотографии на водительские права, добытой через картотеку ГАИ наряду с фотоснимками всех владельцев «Жигулей» 8 й и 9 й моделей цвета «коррида». Вероятнее всего, Сотник не признал бы оригинал по неважнецкой копии, но при осмотре квартиры Демченко оперативники обнаружили солидную пачку фотографий – очевидно, сволочи в спешке не обратили на них внимания. На доброй дюжине снимков в компании с покойным теперь уже Демченко был запечатлен его однокашник по КВВМУ и однополчанин Андрей Бушмин.

И что теперь прикажете делать, спросил самого себя Сотник. Попытаться «тормознуть» Бушмина, благо это не составит труда – рядышком прохаживаются двое коллег Демченко при полном параде да несколько сотрудников райотдела в «брониках» и с «калашами» на плече.

Сотник повернул голову в сторону «наблюдателей», расположившихся с противоположной стороны «труповозки» и, кажется, не обративших внимания ни на бежевую «Волгу», ни на ее пассажиров. А может, увидели за рулем пожилого дядечку и равнодушно отвернулись в сторону.

Гэбистов двое. Одеты в штатское: один в расстегнутом плаще, другой в кожанке. Фамилий их Сотник так и не припомнил, всерьез заниматься ими еще не приходилось. Но рожи эти где то уже мелькали. Определенно эти двое были гэбистами.

Поди догадайся, кого они здесь караулят. Может оказаться и так, что их интересует именно Бушмин.

Опять же он не имеет права «светиться» перед всей этой разномастной публикой. Если он все же решится задержать Бушмина, то ничего этим не добьется. Не успеет переброситься с морпехом и парой фраз, как тут же на шум сбегутся здоровенные быки и вырвут из рук ценную добычу. Что дальше? Чисто проформа – Бушмина определят в СИЗО, быстренько там выпотрошат и оформят «несчастный случай», либо в петлю сунут, либо траванут.

А может, и в другое какое место определят, это уже не Сотнику решать и не его милицейскому начальству.

Эпизод длился всего несколько кратких мгновений. Сотник, можно сказать, гипнотизировал сейчас Бушмина: не вздумай вылезать из машины! У него даже пульс зашкалило за крайнюю отметку и лоб взмок от напряжения…

Слава богу, Бушмин воспринял его ментальный посыл. Хотя может статься, что он и не собирался выходить из салона. Не дурак же он, в самом деле! И если уж догадался смыться вовремя из квартиры, где его могли застукать недобрые люди, то должен понимать, что в местах, где полно милиции и гэбистов, нынче появляться не с руки. Тем более что своему несчастному товарищу он уже ничем пособить не сможет.

Вообще то странно, что он здесь появился. Гораздо благоразумнее было бы для него залечь на дно и переждать бурю в какой нибудь тихой заводи. Люди порой ведут себя совершенно непредсказуемо…

Водитель частной «ГАЗ 24» стал сдавать кормой. Гэбисты по прежнему скучали, прохаживаясь подле казенного транспорта. Лопухи, за что им только зарплату платят?

В отличие от фээсбэшников старший опер СКМ обладал не только острой наблюдательностью, но и завидной реакцией.

– Влад, мне ненадолго нужно отлучиться, – внезапно оборвал он словоохотливого медэксперта, нагружавшего его уши весь перекур. – Передай Димычу, что меня высвистали в управление.

Круто развернувшись на каблуках, он направился к патрульной машине Центрального РОВД, не забывая при этом постреливать по сторонам глазами.

– Не понял, – растерянно произнес врач. – И какая муха его укусила…

* * *

– Стоп! – оборвал его Белицкий. – Ты уверен, что эти двое гэбистов или кто то из их коллег не уселись тебе на хвост?

– Обижаешь, начальник…

– Но с Бушминым то ты прокололся? – Белицкий задумчиво потер подбородок. – Впрочем, никакого «хвоста» не было. В противном случае, как принято выражаться, с тобой бы сейчас разговаривали в другом месте… Сержант ничего не заподозрил?

– Не должен, я ему мозги запудрил. Да и ехать далеко не пришлось – на Александра Невского, в двух кварталах от пересечения с Некрасова Бушмин вышел из «волжанки» и направился в сторону небольшого рынка…

– Ты пытался прозвонить мне по служебному?

– А что оставалось делать? – Сотник пожал плечами. – Контактный телефон на явке тоже не отвечал…

– И ты потащился за ним? – Белицкий невольно усмехнулся.

– Да, ничего умнее я не придумал. – Сотник тоже слегка повеселел. – Сам же говоришь – архиценный кадр. Я почему то решил, что мне удастся проследить за ним вплоть до местности, где он решил устроить себе «лежку». Короче, решился действовать на свой страх и риск, исходя из конкретной ситуации.

– Будь повнимательнее, Сергей, – напомнил ему начальник УЭП. – Мне не только действия и слова Бушмина нужны, но и его мысли.

* * *

На базарчике было немноголюдно. Некоторые торговцы уже принялись разбирать свои палатки и упаковывать товар в картонные ящики и объемные крафтовые мешки. Поляки зимой ввели дискриминационные меры на своем пограничье. Россия после небольшой паузы выдала адекватный ответ. В итоге торговля по обе стороны границы стала медленно приходить в упадок.

Для Сотника все поначалу складывалось неплохо. Бушмин задержался на рынке всего пару минут. Купил сумку и кое что из мелочей: бритвенный набор, зубную щетку и пасту, перочинный нож, комплект нижнего белья, блок сигарет, продукты… И еще фонарь с запасными батареями к нему.

Далее переулками он направился в сторону Краснокаменной. Не сказать, что он куда то торопился. Не крутил по сторонам головой, не бросался перешнуровывать ботинки, не замирал надолго у витрин немногочисленных магазинов, короче говоря, вел себя как обычный обыватель, у которого нет причин опасаться за свою жизнь. Складывалось впечатление, что он всецело поглощен собственными мыслями и на окружающих не обращает внимания. Город он, кстати, знает очень даже прилично. Сотник успел уже в этом убедиться, следуя за Бушминым на предельной для слежки дистанции. Несколько раз он едва не терял «объект» из виду, но затем вновь восстанавливал визуальный контакт.

Сотник неплохо владел искусством негласной слежки и контрнаблюдения, но в одиночку работать в таких условиях чертовски сложно. Он намеревался проследить за Бушминым до упора, надеясь установить местонахождение его «лежки», чтобы сообщить Белицкому, весьма некстати застрявшему на совещании у начальника управления. А там уж Стас пусть сам решает, как ему сподручнее контачить с Бушминым и на каких условиях можно перетащить того на свою сторону.

Но он недооценил Бушмина. У того оказалось поистине звериное чутье.

Нырнув в арочный проход, напоминающий короткий тоннель, Сотник нарвался на поджидавшего его Бушмина. Сделав равнодушное лицо, он попытался пройти мимо, но наткнулся на повелительный окрик:

– Стоять!

В сырой подворотне царил полумрак. Сотник выронил из пальцев окурок, тот, угодив в небольшую лужицу, обиженно зашипел. В руке Бушмина был пистолет. Черный зрачок задумчиво уставился в переносицу «топтуна».

– Погоди размахивать пистолетом, Бушмин, – выдохнул из себя Сотник. – Потолковать надо.

– К стене! И без фокусов, иначе пристрелю!!!

Приставив ствол к затылку незнакомца, Бушмин торопливо обхлопал его карманы. Так… Пистолет в наплечной кобуре, мобильник в кармане. А вот рации нет, и это странно. Проверил лопатник, документов в нем не оказалось.

Отступив к противоположной стене, Бушмин скомандовал:

– Кр ругом!

Сотник облегченно вздохнул. Удостоверение старшего оперуполномоченного СКМ и водительские права он всегда держит в отдельном кармашке. В спешке Бушмин не обнаружил его. И слава богу. В этой ситуации Сотник предпочитает сохранить инкогнито.

Но уже в следующий момент он наткнулся на острый безжалостный взгляд морпеха.

– Только без нервов, Бушмин, – сказал Сотник напряженным голосом. – Если нажмешь на курок, это будет самой большой ошибкой в твоей жизни.

Он обратил внимание на пистолет Бушмина. Хлопнет он его сейчас в этой вонючей подворотне, и никто ничего не услышит. Неплохо, однако, экипирован этот шустрый моряк!

– Я ее уже сделал, – сухо произнес Бушмин. – Так что придумай что нибудь новое. У тебя времени, кстати, в обрез.

Похоже, ему представился случай шлепнуть для коллекции еще одного «оборотня». Но для начала следует выслушать его, может, с испугу выболтает какую нибудь ин формацию.

Из груди Сотника вырвался нервный смешок.

– Ну и влип я в историю! Дур рацкое положение… Пойми, не могу я показать тебе свои корочки. Расклад такой выдался… И назваться не могу. Впрочем, можешь звать меня Филином.

Кличку себе Сотник придумал на ходу, среди его агентурных прозвищ такой не встречалось.

– Вот что, «пташка», – строго взглянул на него Бушмин. – Я вижу, придется таки пристрелить тебя.

– Не дави на психику! – огрызнулся Сотник. – Я твой союзник, понимаешь?! Может, и не союзник, хрен знает, что ты навалял за последние сутки, но уж точно не враг…

Бушмин сместился чуть в сторону, чтобы держать под контролем оба прохода. Любопытный у них завязался разговор. Может, хитрит? Надеется, к примеру, выиграть время, пока кореша не подоспеют. Да нет, один он «хвостом» шел, хоть и не сразу, но Бушмин заметил его. И «уоки токи» при нем не обнаружилось. Хотя мог, конечно, и по мобильнику с остальными переговариваться.

И все же интуиция подсказывала Бушмину, что перед ним совершенно иной типаж, нежели преследующие его по пятам «оборотни».

– Значит, так, Филин… Давай по порядку. Если на горизонте вдруг возникнут твои дружки, первая пуля достанется тебе. Считай, что ты у меня в заложниках…

– Да один я, один…

– Не перебивай! – строго оборвал Бушмин. – Ствол, как ты заметил, я тебе оставил, так что веди себя аккуратно, не нервируй меня. И откуда ты только на мою голову свалился? Кстати, где ты меня зацепил? Возле базарчика? Или еще раньше?

– Я тебя еще на Некрасова заприметил. – На этот раз Сотник решил сказать правду. – Ты туда на частнике подкатил, верно? Кстати, тебя там гэбисты пасли. Это тебе информация к размышлению.

– Гэбисты, говоришь? – Бушмин призадумался. – А ты сам то кто будешь? Ангел небесный? И что ты делал на Некрасова?

– Я работаю в системе МВД, – уклончиво сказал Сотник. – Убрал бы ты свой пистолетик, а? Еще пальнешь ненароком… Да и со стороны кто нибудь может увидеть. Еще подумают, что у нас здесь разборка, и звякнут куда надо. Зачем тебе лишние хлопоты? Да и мне рядом с тобой светиться вовсе не с руки…

Как бы в подтверждение его слов, с Краснокаменной в арочный проход шумно вломилась компания подростков.

Было их человек семь, в возрасте от четырнадцати до шестнадцати. Один стучал по земле баскетбольным мячом.

Бушмин мгновенно переместил пистолет за спину. Малолетки, приметив в подворотне двух рослых мужиков, застывших в напряженных позах, разом притихли и мимо них прошмыгнули во двор. Бушмину отчасти было любопытно, что предпримет сейчас «топтун». Он мог воспользоваться случаем и, прикрываясь компанией подростков, выскользнуть из подворотни. Вскоре шум шагов затих. Филин остался.

– У тебя был шанс, Филин, – хмуро сказал Бушмин. – Признаться, ты меня озадачил. Даже не знаю, что мне с тобой делать…

– Можно я закурю? – спросил Сотник.

– Валяй, – милостиво разрешил Бушмин. – Только не вздумай лапать ствол, договорились?

Глядя исподлобья на Бушмина, Сотник прикурил сигарету. Морпех по прежнему держал его на мушке, с той лишь разницей, что руку с «ПСС» он просунул в расстегнутую сумку, болтавшуюся у него на плече. Теперь, если кто и увидит их со стороны, вряд ли заподозрит что нибудь неладное.

– Я участвую в расследовании вчерашнего налета на автостоянку. Уверен, ты понимаешь, о чем речь. – Сотник поперхнулся табачным дымом. – Черт бы тебя побрал, Бушмин! Ты даже не представляешь, в какую историю вляпался! Откуда у тебя «винторез»? Не ты ли, случаем, подстрелил человека на проспекте Мира?

Бушмин отрицательно покачал головой:

– Я поспел только к шапочному разбору. О чем искренне сожалею…

– Может, скажешь, где ты разжился спецназовским стволом? Ну не на барахолке же ты его прикупил?

– Это военный трофей.

– А что в таком разе сталось с прежним владельцем?

Бушмин многозначительно хмыкнул.

– Сразу видно, что ты мент, Филин. Замашки у тебя ментовские. Да еще и большой наглец вдобавок. Здесь я задаю вопросы, понял? И хватит крутить хвостом! Ты мне начинаешь действовать на нервы! Насколько я понял, ты участвуешь в расследовании гибели Демченко? Выкладывай, что там произошло!

– Хочешь знать, как погиб твой приятель?

– Именно этого от тебя я добиваюсь уже битый час!

Сотник принялся излагать известные ему факты. Напряжение заметно спало, худо бедно, но разговор между ними наладился. Бушмин воспринял сообщение хмуро и сосредоточенно. Хотя он явно не собирался пускать в ход оружие без веского повода, ледок отчуждения между ними не таял. Эти двое мало что знали друг о друге, никто из них не планировал этих переговоров; как это часто бывает, все случилось нежданно негаданно, поэтому диалог выдался нервный и отличался повышенным давлением. Причем если Бушмин давил на своего нежданного пленника с позиции силы, надеясь разжиться ценной информацией, то его визави избрал путь психологического давления, одновременно пытаясь наладить с зкс морпехом доверительный контакт.

Сотник прекрасно осознавал, что затеял рискованную игру. Без санкции руководства он не имеет права раскрывать перед Бушминым все карты, вот и приходится трепыхаться, как карась на раскаленной сковороде. Ни на секунду нельзя забывать, в каком положении находится нынче Бушмин. «Вервольфы» могут добраться до него в любой момент. Мужик он с виду стойкий, вдобавок ко всему и вооружен, но всякое может случиться. Неизвестно еще, как он себя покажет под пытками. Поэтому делиться с ним информацией следует крайне осторожно, ибо она может попасть в чужие уши.

Да и сам Сотник ходит нынче по лезвию бритвы. Ни на миг нельзя забывать о том, что его жизнь находится на кончике указательного пальца Андрея Бушмина.

– Короче говоря, как минимум одного из сволочей Демченко прихватил на тот свет с собой. – Бросив под ноги окурок, Сотник тщательно растоптал его подошвой. – Всего было их пять или шесть человек, в качестве транспорта они использовали темно синий микроавтобус. Экипированы как спецназовцы. Труп погибшего боевика прихватили с собой.

– Как и полтора суток назад на Барнаульской. – Неожиданно для себя Бушмин решил поделиться частью известной ему информации. – Там тоже был синий микроавтобус марки «Фольксваген»… Похоже, в обоих случаях работала одна команда.

– Теперь давай поговорим о тебе, Бушмин, – после паузы продолжил Сотник. – Положение у тебя аховое, в одиночку не выжить. Мы могли бы тебе помочь…

– Кто это «мы»? – насторожился Бушмин.

– Я бы не хотел пока расшифровывать. К сожалению, не могу пока выдать тебе полный расклад, не имею на то права… Но зато могу предложить тебе взаимовыгодную сделку. Мы можем кое что для тебя сделать. Для начала предоставим тебе надежное убежище. По всей видимости, придется тебя эвакуировать в Москву. Ты получишь соответствующие гарантии безопасности…

– Полагаю, данные услуги будут платными? – с сарказмом произнес Бушмин. – Ты не похож на альтруиста.

– Да, кое что от тебя потребуется взамен предоставленной нами «крыши», – не стал отпираться Сотник. – И в первую очередь ты передашь нам… штуковину, из за которой на тебя охотятся эти люди. Кстати, она у тебя с собой? Или ты припрятал ее где нибудь? Может, передашь ее прямо сейчас? На черта тебе эта вещица сдалась?

– «Штуковины», как ты выразился, у меня нет. Пришлось с ней расстаться… – Бушмин сплюнул под ноги. – Пусть эти гады подавятся! Надеюсь, теперь они слегка утихомирятся.

– Черт бы тебя побрал, Бушмин! – зло сказал Сотник. – Ты ее выбросил? Или подбросил кому нибудь? Ты даже не представляешь, какую глупость сотворил!

– Почему же, – криво ухмыльнулся Бушмин. – Очень даже хорошо представляю. Но у меня не было другого выхода. Нужно было что то предпринять, чтобы остановить эпидемию смертей. И я это сделал… Вот так, Филин.

Сотник с трудом справился с охватившим его разочарованием.

– Ну так подскажи хотя бы, что это было? Какие нибудь документы? Компьютерная дискета? Что нибудь с техникой связано? Или бумажные дела? А может, карты?

– А ключ от квартиры, где деньги лежат, не хочешь?! – огрызнулся Бушмин. – Что это было, спрашиваешь? Какая тебе разница, ты все равно этим не сможешь воспользоваться. Опять же если ты такой умный, то можешь сам до всего допереть.

– А может, ты припрятал где нибудь покойника со всеми его прибамбасами? – оживился Сотник. – На Барнаульской, кстати, его так и не обнаружили… Хотя нет, «жмура», если только можно тебе верить, увезли какие то неизвестные… Так, говоришь, ты им все вернул? Вроде как «чендж» провернул, так? Ты им штуковину, а они тебе взамен ствол подбросили… Занятная, однако, картинка у нас получается…

На лице Бушмина появилось загадочное выражение. Сотник, бросив на него пытливый взгляд, подумал, что этот морпех далеко не так прост, как могло показаться на первый взгляд.

– Ты сумасшедший тип, Бушмин! Ты даже не представляешь, с кем ты связался! Ты знаешь, кто такие «вервольфы»?

– Догадываюсь… Ты тоже не слишком осторожен, Филин, иначе бы не таскался за мной «хвостом»… Скажи, кто меня «прессует»? Вчера милиция, сегодня «вервольфы», опять же госбезопасность, говоришь, мною интересуется. Есть на этот счет какие нибудь идеи? Кто организовал облаву?

– Могу ответить твоими же словами, – ухмыльнулся Сотник. – «Если ты такой умный, догадайся сам…» Ну так как насчет моего предложения? Пойми, морпех, в одиночку тебе не продержаться! Я для тебя та самая соломинка, за которую хватается утопающий…

Бушмин на мгновение заколебался. Он попал в сложное положение. Как ему лучше поступить? Довериться этому странному типу, о котором он, можно сказать, ничего не знает, кроме явно вымышленного прозвища Филин? Либо пристрелить шпионившего за ним «топтуна» из соображений собственной же безопасности?

Ни то ни другое его совершенно не устраивало.

– Предложение, конечно, заманчивое… Но сам посуди, приятель. Я тебя вижу в первый раз. О себе рассказывать ты напрочь отказываешься. Кто за тобой стоит, совершенно неясно. Какие цели вы преследуете и почему вас интересует информация о тайных делишках «вервольфов», мне тоже непонятно. Сам посуди, с какой стати я должен тебе довериться?

– А что, у тебя есть какой нибудь другой выход? – кинул встречный вопрос Сотник.

– Вот что, Филин… – задумчиво произнес Бушмин. – Сам не знаю почему, но я решил расстаться с тобой по доброму… Хотя моя же доброта может выйти мне боком. Времени нет на пустопорожний треп, так что давай, дружок, проваливай…

– Постой, Бушмин, – торопливо произнес Сотник. – Давай я тебе хоть контактный телефон оставлю…

– Да на черта он мне нужен?! – в сердцах сказал Бушмин.

– Я же хочу тебе спасательный круг бросить! – тоже вспылил Сотник. – Всего шесть цифр, неужели трудно запомнить?!

Бушмин скептически покачал головой, но затем подумал, что в этой ситуации он ничего не теряет, зато кое что может приобрести.

– Ладно, диктуй цифирь, постараюсь запомнить.

Сотник произнес вслух заветные цифры, затем повторил еще раз. Никаких секретов он в данном случае не выдавал. Резервная «явка» размещалась в стандартной двухкомнатной квартире, снятой внаем на шесть месяцев и оформленной на третье лицо. Установить, какая организация арендовала жилье и для каких именно целей, практически невозможно. В случае, если Белицкий одобрит его инициативу, можно будет либо установить там дежурство, либо перекоммутировать линию.

Короче говоря, если Сотник чем то и рисковал в данном случае, то лишь собственной шкурой.

– Раз ты назвался Филином, то и я возьму себе соответствующее прозвище – Кондор.

– Подходящая кликуха. – Сотник, подчиняясь красноречивому жесту Бушмина, попятился к выходу из подворотни. – Если вдруг попадешь на автоответчик, оставишь краткое сообщение: Филину от Кондора…

Белицкий протяжно вздохнул.

– Эх, Сергей, Сергей… Как же ты, чертяка, его упустил?

– У меня до сих пор поджилки трясутся. – Сотник промокнул платком взмокший от напряжения лоб. – И седых волос прибавилось.

– Тебе не в чем оправдываться, – противореча самому себе, сказал начальник УЭП. – Не ошибается тот, кто ничего не делает. Это хорошо, что ты оставил ему номер контактного телефона. Плохо только, что он не решился им воспользоваться.

– Значит, дежурство на явке сохраняется?

– Да, вахтят двое поочередно. Бушмин, судя по всему, мужик своенравный, вряд ли он захочет с кем то разговаривать, кроме Филина. Так что ты не расслабляйся, Михалыч. И не расставайся с мобильником, который тебе передали наши технари. Даже когда будешь спать ложиться, клади его под подушку.

– А что за весточка пришла от Мордвинова? Теперь то ты можешь сказать?

– Родители Бушмина проживают в Туле, ты в курсе. Мордвинов по моей просьбе приставил к ним охрану, хотя последние об этом не догадывались. Сегодня, в первой половине дня, они вылетели авиарейсом из Москвы в Симферополь. В дороге их сопровождают трое крепких ребят…

– Севастопольская родня Бушминых подсуетилась? – догадался Сотник.

– Среди этих троих двоюродный брат нашего «героя» – Игорь Бушмин. Тридцать три года, гвардии подполковник, командир батальона морской пехоты ЧФ. Его отец, дядя Андрея Бушмина, в свое время командовал бригадой морпехов, нынче полковник в отставке. Есть у Бушминых и другая родня в Севастополе… Короче говоря, препятствовать их отъезду не стали. Осталось только добавить, что доверительный разговор у «посланника» Мордвинова с Игорем Бушминым откровенно не сложился. На все заданные вопросы ответ был один – «но коммент».

Сотник многозначительно хмыкнул.

– Морпехи – ребята не подарок. Могут крепко осерчать, а рука у них тяжелая. Опять же у Прохорова и Демченко было немало приятелей среди собровцев и омоновцев, эти тоже за своих могут отомстить. Но пока, правда, никаких новостей в этом плане нет.

– Затишье перед бурей, – помрачнел Белицкий. – А тут еще, по моим прикидкам, намечается внутриклановая разборка – Казанцев пытается выйти из под опеки своего тестя. Совещание, как я уже сказал, тринадцатого. И нам предлагают из всего этого дерьма сделать конфетку!

* * *

Отправляясь по «заданию партии и правительства» в отчий край и уже примерно представляя себе, чем все может обернуться, Белицкий высказался перед Мордвиновым вполне определенно: у нас есть шанс заполучить обе Янтарные комнаты – не только дубликат, но и оригинал.

И еще кое что к ним в придачу.

Начальник главка, по своей природе человек дотошный, обладающий склонностью к глубокому проникающему анализу, к тому времени уже успел «подчитать матерьяльчик» и составить мнение о том, с чем предстоит столкнуться в недалеком будущем. Не только от Белицкого, но и из других источников он уже знал о неудачных попытках ГРУ и ФСБ проникнуть в эту тайну. С некоторых пор он уже не подшучивал над Белицким по поводу его «нездорового» интереса к «кенигсбергскому кладу», он склонен был рассматривать аргументы своего подчиненного на полном серьезе.

– Надо думаю, – ответил он тогда словами одного из персонажей пикулевского «Моонзунда». – Крепко думато!

* * *

Это и понятно. Слишком много скопилось аргументов в пользу «кенигсбергского следа». В таком случае на кону будет стоять уже не полмиллиарда долларов. И не пять. Возможно даже, не пятьдесят – именно такова примерно сумма задолженности России мощному европейскому государству.

Поэтому начальство «крепко думато». Казанцев и его «дубликат» предполагаемой стоимостью в полмиллиарда долларов – это одно, а «кенигсбергский след» – это уже проблема на несколько порядков серьезнее. Здесь уж никто не будет руки выкручивать. Жахнут так, что от исполнителей и мокрого места не останется.

– Вот что, Сергей Михалыч, – сказал Белицкий Сотнику перед тем, как распрощаться с ним. – Придумайте на пару с Сухотиным что хотите, но Бушмина вы обязаны добыть! Без этого парня у меня пасьянс не раскладывается.

Глава 4

Сквозь линзы мощной оптики вся территория 3 го городского водозабора была видна как на ладони. Участок площадью примерно в два гектара обнесен сплошной стеной из бетонных панелей, поверху, как водится, заплетена «колючка». Внутри периметра несколько приземистых строений из серого силикатного кирпича: насосная станция, комплекс очистных сооружений, энергетическая подстанция, блочные гаражи, мастерские и скромных размеров собственно административное здание 3 го участка АО «Водоканал». Дальше на юг находится земляная насыпь, за ней почти невидимый за густыми камышовыми зарослями топкий берег Новой Преголе.

К водозабору можно проехать на транспорте двумя путями: свернув с пригородного отрезка Московского проспекта в районе Октябрьского либо через поселок Дачный. Жизнь в поселке в эти майские дни бьет ключом: граждане в поте лица возделывают свои сады и огороды, надеясь получить солидный приварок к жидким пенсиям и зарплатам. Встречаются местами и заброшенные участки с вполне еще пригодными для проживания в дачный сезон строениями. В одной из таких пустующих по весне фазенд и свил себе гнездо Кондор, он же изгой местного общества Андрей Бушмин.

Без четверти восемь вечера Бушмин занял ставшее уже для него привычным место наблюдателя у чердачного окна. Восьмикратная оптика скрадывает истинное расстояние до объекта, кажется, что до бетонной ограды рукой подать. В действительности же «ничейный», как обозвал его про себя Бушмин, дом расположен в километре от периметра водозабора. Достаточно близко, чтобы наблюдать за объектом, оставаясь при этом на безопасном расстоянии.

Без десяти восемь на проселке показался служебный автобус. Охранник распахнул браму. Пересменка. Охранник тоже сменился. В пять минут девятого автобус покинул территорию, увозя на борту дюжину технарей. Ворота заперли до утра. Никаких новшеств, все катится по заведенному распорядку. Формалисты.

Вообще то, ничего удивительного в том, что водозабор тщательно охраняют. Это один из важнейших объектов жизнеобеспечения города, отсюда получают питьевую воду половина городских кварталов и многие пригородные поселки. Охранять обязаны, это не вопрос. Вопрос заключается в том, кто в действительности хозяйничает на объекте и каково его второе назначение.

Бушмин повел биноклем чуть в сторону. Он давно уже обратил внимание на «административное» здание. Новое руководство презанятной фирмы со смешанным капиталом «АО „Водоканал“» – с несколькими приставками к названию вроде «Gmbh», – судя по всему, резко сократило производственные и административные штаты, в том числе и на своих участках. Можно быть уверенным, что раньше здесь работало как минимум вдвое больше народу. Интересно, остались ли в штате отечественные спецы? Да наверняка. Возможно даже, таких большинство, особенно на мелких должностях и в роли разнорабочих. Известна ли им подноготная реорганизованного предприятия, в прошлом обычного Водкоммунхоза? А вот это – вряд ли.

Так вот, можно ручаться, что во времена приснопамятного Водкоммунхоза на плоской крыше одного из строений водозабора антенного хозяйства и в помине не было. А вот новые владельцы подсуетились, оборудовав на участке неизвестно для каких целей мощный связной терминал.

Интересно, куда чекисты смотрят? Или им давно все по фигу?

Само собой, есть тут и выход в городскую телефонную сеть. И это, надо сказать, хорошо. Потому что уже в самом скором времени у обитателей «филиала» – если не у всех, то у некоторых из них – начнется беспокойная жизнь. И от этих людей, в свою очередь, тревожные нервные посылы будут транслироваться по всей сети, вызывая у их руководителей острые приступы головной боли.

Бушмин перебрался в противоположный угол чердака, где было прорублено еще одно окошко. Некоторое время, закусив зубами травинку, он наблюдал сквозь пыльное стекло за округой, обращая внимание на мельчайшие детали и подробности. Добрую половину граждан, населяющих эту местность (и в особенности владельцев расположенных поблизости домов), он уже знал в лицо и даже успел в общих чертах изучить распорядок их жизни. От наблюдательности и умения оставаться невидимкой для всех этих мирных людей зависит сейчас не только его личная безопасность, но и удастся ли ему осуществить свои замыслы.

Терпеливо выждав положенное время, Бушмин вскинул к глазам мощный морской бинокль. Так и есть – от Московского проспекта к поселку свернул знакомый уже по прежним наблюдениям микроавтобус «Форд» кирпичного цвета. На короткое время транспорт исчез из поля видимости – наблюдать за его передвижениями мешали деревья и крыши соседних строений. Но Бушмин знал, куда направлялся водитель, и ему не составило труда обнаружить машину уже на западной околице поселка, неподалеку от водонапорной башни. В сотне метров от нее, чуть на отшибе от других частных домов, расположен небольшой кирпичный коттедж. Построен он, судя по всему, сравнительно недавно, года три четыре назад. Аккуратный скромный домишко, ничего в нем примечательного на первый взгляд нет. Участок огорожен невысокой металлической изгородью, на задах посажены лишь несколько фруктовых деревьев. Теплица и хозпостройка отсутствуют. Его обитатели явно не озабочены производством сельхозпродукции, но это уж их личное дело, как говорится.

И даже тот факт, что ежесуточно в 21.00 к коттеджу подъезжает «Форд» кирпичного цвета, а спустя всего несколько минут отбывает восвояси, вряд ли может вызвать подозрение местного населения. К тому же эти самые рядовые граждане давно уже лишились любознательности и плотно закупорились в своих индивидуальных «ракушках».

«Филиал» Бушмин вычислил без особого труда, здесь ему не понадобилась ни дополнительная информация, ни собственноручного изготовления чертежик, который он достаточно самонадеянно обозвал про себя «схемой лабиринта». Как и большинство горожан, он хорошо представлял себе, где расположен комплекс водоочистных сооружений, но в отличие от простых смертных с некоторых пор у него были основания относиться ко всем объектам бывшего Водкоммунхоза с нездоровым интересом.

То, что в городе существует несколько протяженных подземных коллекторов, предназначенных для канализации и дальнейшего сброса ливневых, грунтовых и сточных вод, ни для кого, в том числе и для Бушмина, не является секретом. Значительная часть этих своеобразных тоннелей, залегающих под современными городскими улицами и площадями, исправно функционирует еще со времен Управления гидротехнических сооружений города Кенигсберга.

Бушмина в первую очередь интересовал подземный коллектор, берущий начало в недрах Замковой горы и проходящий затем параллельно Московскому проспекту в направлении ручья Мюлен и северного рукава Преголе. Здесь уже немалую роль сыграли «чертежик», а также карта облцентра и его окрестностей, каковой можно разжиться в любом газетном киоске. Причем не весь коллектор как таковой интересовал Бушмина, а лишь его незначительный участок в районе поселка Дачный и 3 го участка городского водозабора.

Если кто то рассчитывал, что после гибели двух своих товарищей Андрей Бушмин стремглав рванет из города или же забьется в какую нибудь глубокую нору и проведет там весь остаток своих дней, то в своих расчетах эти люди глубоко просчитались.

Напрасно они так думают. Напрасно.

* * *

Расстояние до коттеджа составляет около полукилометра. Как то незаметно сгустились сумерки, но спускаться за ночной оптикой Бушмин посчитал лишним. Зачем расходовать батарейки? Он и так знает, что там в данный момент происходит, пару дней назад наблюдал за пересменкой с несравнимо более близкого расстояния.

Да и сумерки еще не настолько густы, чтобы ничего нельзя было разглядеть. Хорошо, кстати, что солнышко закатилось, – не будет бликов на стеклышках бинокля. Впрочем, можно и этого не опасаться, стекла в двойной раме окошка настолько пыльные, что сами по себе способны отзеркаливать лучи закатного солнца.

Водитель подогнал микроавтобус вплотную к оградке, но въезжать на участок не стал. Из салона выбрались двое, упругой молодой походкой зашагали к коттеджу. Обличье их и гардероб, ясное дело, разглядеть не удалось, но один из них, кажется, несет на плече спортивную сумку. Поднялись на небольшое крылечко, вошли внутрь дома. Буквально через несколько секунд из коттеджа вышли те двое, кого они сменили на «точке». А еще через несколько минут микроавтобус убрался из поселка.

И здесь никаких новшеств пока не наблюдается. С той лишь разницей, что «маршрутные», или «путевые обходчики», как обозвал их про себя Бушмин, меняются на час позже технического персонала водозабора. Но это дело их внутреннего распорядка, поскольку все они, безусловно, работают в одной конторе.

Болезненно заныла прокушенная насквозь губа. Это воспоминание об эпизоде четырехсуточной давности. Тогда он еще не знал короткого и относительно безопасного прохода в коллектор, каковым пользовался уже две последние ночи. И даже не предполагал, какое открытие его ждет, когда он решится более тщательно осмотреть «ничейный» дом, который сам выбрал из нескольких пустующих либо недостроенных жилищ лишь по случайному стечению обстоятельств. Хотя и не совсем случайному, если учитывать, насколько в последнее время обострилось в нем дремавшее ранее шестое чувство – интуиция и предчувствие дальнейшего хода событий.

Очень хотелось бы познакомиться с владельцем «ничейного» дома. Можно быть уверенным, что у них нашлась бы как минимум одна общая тема для небезынтересной беседы. При том обязательном условии, естественно, что они вдруг прониклись бы безграничным доверием друг к дружке.

Но вряд ли подобная встреча когда нибудь состоится. Поскольку у Бушмина возникло стойкое подозрение, что дом с закрытыми наглухо ставнями и тремя внушительных размеров замками – на веранде, в сенях и на обитых железом дверях полуподвала – с некоторых пор и вправду осиротел.

Лучшее, что можно в этой связи предположить, так это то, что бывший владелец продал дом и уехал в неизвестном направлении, чтобы больше никогда не возвращаться в Янтарный край. А новые его хозяева по какой то неведомой причине не слишком торопятся перевезти сюда свои пожитки.

Худшее… Можно, конечно, предположить и самое худшее. В том смысле, что прежнего хозяина дома уже нет в живых. А наследники, если таковые имеются, махнули почему то на владение в Дачном рукой. Или нет тех наследников, а вопрос, кому должен принадлежать участок с вполне еще добротным каменным строением, так и не решен до сих пор в связи с обычной бюрократической волокитой.

Что же касается событий четырехсуточной давности, то произошло следующее. В этой местности проложены глубокие дренажные траншеи – с целью понизить уровень грунтовых вод, – водосток налажен через трубы в подземный коллектор. Диаметр наклонных водоотводных труб – от одного до полутора метров. В одну из таких труб по ночному времени сунулся Бушмин. Пришлось принять грязевую ванну, оказавшуюся вдобавок ледяной.

И как выяснилось, совершенно напрасно – со стороны коллектора труба была забрана прочной решеткой, сваренной из прутьев арматуры, эдакий своеобразный «намордник». Ячейки там крупные, чтобы мелкий мусор не задерживался. И голова меж прутьев свободно пролезает. А вот плечи и особенно таз никак не хотят протискиваться. Тем более что Бушмина не отнесешь к мелким невзрачным мужичонкам: рост сто девяносто два и вес почти девяносто. И пусть он даже похудел за эти дни на несколько кэгэ – взрослому мужику сквозь прутья все равно не пролезть.

Расклинившись в трубе подобно крабу, он кое как выкарабкался обратно. Одной ледяной купели показалось недостаточно, пришлось повторить процедуру. Повезло ему только с третьего раза – «намордник» и здесь перекрывал доступ в коллектор, но железо настолько проржавело, что снять заградительную решетку не составило особого труда.

Без долгих колебаний «смайнался» из отверстия водостока прямиком в коллектор. И едва не нарвался тут же на пару «маршрутных», о существовании которых он на тот момент даже не подозревал.

Хорошо еще, что он не успел тогда воспользоваться фонарем, в противном случае его непременно бы засекли. Первое, что он обнаружил в сводчатом тоннеле, – это два крохотных голубоватых облачка, плывущих прямиком в его направлении.

Волосы у Бушмина, естественно, встали дыбом. И мысли в голову разные нехорошие полезли про привидения и прочую чертовщину. Но оцепенение длилось не слишком долго, и, прежде чем мозг вновь включился в работу, дали о себе знать тренированные рефлексы. Впечатался спиной в стену – о том, что можно нырнуть обратно в водосток, даже как то не подумал, – затем двинулся вдоль стеночки, стараясь не маячить на свету.

Неизвестно, сколько времени ему пришлось бы пятиться от «призраков», но, на свое счастье, он обнаружил в стене довольно глубокую нишу, в каковой весь целиком и поместился – как «статуй». «ПСС», ясное дело, уже перекочевал из его кармана в ладонь. «Обертку» он снял еще раньше. Хотел сунуть целлофан в карман, но затем передумал – может предательски зашуршать в самый ответственный момент, – пришлось выбросить.

Диггеров оказалось двое. Передвигались они медленно – уровень воды в коллекторе достигал семидесяти сантиметров, так что особо не разгонишься. Между собой не переговаривались, соблюдали тишину. Одеты в прорезиненные комбинезоны, поверх них наброшены водоотталкивающие накидки – в коллекторе было холодно и сыро, да вдобавок еще со сводчатого потолка там и сям стекали ручейки воды. Головы их украшены были касками с фонарями, оборудованными светофильтрами. Наверняка эти двое чем то вооружены, но детали экипировки скрывают плащевые накидки.

Когда они поравнялись с нишей, Бушмин уже едва мог совладать со своими нервами. Ему почему то казалось, что его присутствие будет непременно обнаружено. Он даже прокусил губу насквозь, чтобы удержать себя от опрометчивых действий. Этих двоих он порвал бы голыми руками. Или пристрелил бы из «вула», чтобы не пачкать о них руки. И тем самым нарушил бы собственные планы. А вносить в них коррективы ему не хотелось, уж больно хороша была задумка.

Но менять свои планы ему не пришлось. На свое счастье, «маршрутные» так ничего и не заметили. Бушмин аккуратно проводил их до мощной цельнометаллической двери, за которой, как он подозревал, скрывается ход, выводящий прямо на поверхность. Уже на следующий день он вычислил «точку» и определил время пересменки, а в последующие ночи спускался в коллектор – следил за «маршрутными», а также занимался под землей собственными «исследованиями».

Итак, подземелье патрулируют. Скорее всего эти меры предосторожности были введены в связи с бурными событиями первого и второго мая. И тот факт, что под неусыпным круглосуточным контролем находятся не только подземные коммуникации в центре города, но и дальняя периферия лабиринта, сам по себе уже способен сказать о многом.

У Бушмина был план. Этот план поначалу даже ему самому казался авантюрным и трудноосуществимым. Но с каждым часом и каждым новым днем задумка его обретала все более конкретные очертания. Он знал, что есть вещи, на которые «вервольфы» будут реагировать очень резко и болезненно. И есть кое какие противоречия в верхах, на которых при известной сноровке и некотором везении можно попытаться сыграть.

Очень скоро у некоторых людей в этом городе начнутся острые приступы головной боли.

Бушмин уже давно покинул свой НП. В доме с закрытыми наглухо ставнями царила кромешная темень, но он научился ориентироваться здесь с закрытыми глазами. Он знал, например, что на столе в большей по размерам комнате в скромной вазочке стоит высохший от времени букетик полевых цветов. В стену, обшитую вагонкой, вбит гвоздик, на нем отрывной календарь, знакомый каждому численник. Часть листков оборвана. Открытая дата – 19 мая 1996 года.

На улице тоже стемнело. Время приближается к одиннадцати, пора отправляться на встречу со связником. Пистолет – в карман куртки, сумку – в подпол. И не забыть закрыть за собой ставни.

«Я не собираюсь за вами бегать, – сказал себе Бушмин, отправляясь на ночную прогулку. – И отстреливать по одному не буду. Разом всех угрохаем. Угрохаем всех разом».

Глава 5

Бушмин негромко кашлянул в кулак, привлекая к себе внимание.

– Не боись, Володя, свои.

– Ну тебя к черту, Андрей, – шепотком отозвался в темноте Гладкевич. – Напугал до полусмерти… Я вроде задействовал свои органы по максимуму, но тебя все равно засечь не смог. И где это ты так наловчился?

– Жизнь научила, – невесело улыбнулся Бушмин. – В моей шкуре только и остается, что быть невидимкой… Ты один?

– Как и договорились. Мокрушин высадил меня здесь с вещичками, а сам проехал чуть дальше, на развилку.

Гладкевич показал в темноте направление, где в машине его дожидается Мокрушин.

– Да, я видел вас, – сказал Бушмин. – Ну и ладненько… Что нового в городе?

Они находились на берегу отводного канала, почти в полутора километрах от водозабора. Камыши здесь заметным образом прорежены, а земляная насыпь очищена от зарослей ивняка и мелкого кустарника. Аборигены из Дачного летом приходят сюда купаться и загорать. Горожане тоже частенько наведываются на канал, порыбачить или шашлычки, к примеру, на природе спроворить. Ночью, понятно, тут никого не застанешь, так что можно не опасаться чужих глаз и ушей.

– От Ларионова весточка. Каких то пару часов назад звонил ему твой двоюродный брательник. Все путем, Андрей, твои уже в Севастополе.

У Бушмина при этом известии отлегло от сердца. Кто знает, на что способны его недруги. Будет лучше всего, если родители поживут некоторое время у их дружной и многочисленной севастопольской родни.

Бушмин знал, что братья морпехи в беде его не оставят. Тот же гвардии полковник Ларионов, к примеру, с которым у Андрея Бушмина, несмотря на более чем десятилетнюю разницу в возрасте, были прекрасные доверительные отношения. Ларионов еще сравнительно недавно занимал должность начальника штаба бригады, а сейчас перешел на преподавательскую работу, заведует кафедрой в «системе». Он да еще двое, бывший и нынешний комбриги, считаются авторитетнейшими людьми среди офицеров морского спецназа Балтфлота.

– Там есть кое какие нюансы, – продолжил тему Гладкевич. – Похоже, что все это время твоих родителей негласно охраняли.

– Кто?

– Известно только, что сотрудники МВД. Вели себя они по джентльменски, твои, кажется, так ни о чем и не догадались. Ларионов позже сам тебе подробности выложит. Кстати, под него уже несколько дней подбивает клинья Сухотин – это зам Белицкого, я тебе о нем рассказывал. Складывается впечатление, что они надеются, действуя через Ларионова и вашего комбрига, выйти прямо на тебя.

– Я это уже понял, – кивнул Бушмин. – Но какого черта в это дело лезет УЭП? Это же совершенно не их профиль! Ладно бы гэбисты или следаки из прокуратуры затеяли какую нибудь провокацию, этих, по крайней мере, можно просчитать, но вот какой интерес может быть у обэхээсников? Ума не приложу.

– Про Белицкого я тебе уже рассказывал, мужик это далеко не простой. У нас в управлении кое кто за глаза называет его «ставленником Москвы». Когда он вернулся из столицы, в УВЛ большие пертурбации начались, а штаты УЭП разом выросли едва не на двести процентов. Многое делается в обход Ракитина, во всяком случае, среди наших об этом ходят упорные слухи. Не исключено, кстати, что Ракитин вышел из игры. Он сейчас на «больничном», но есть подозрения, что в свой кабинет он больше не вернется. Кто будет вместо него? Возможно, Белицкий, но тогда ему должны присвоить генеральское звание. Или второй зам Ракитина, Малышев, у нас его называют «сапогом». Он из вэвэшников. Скорее всего Малышева и назначат.

– Что нового по следствию?

– Ничего хорошего. – Гладкевич тяжело вздохнул. – Всеми делами сейчас заправляет замоблпрокурора Прокудин, а он повсюду ищет криминальные концы. Вчера, кстати, еще одного владельца автостоянки грохнули… Так что «глухарь» по этим двум эпизодам – еще не худший вариант. Могут так все фальсифицировать и притянуть за уши, что даже после смерти ребята окажутся перемазанными криминальным дерьмом…

– Прокудин? – бесцветным голосом спросил Бушмин. – Придется запомнить и эту фамилию.

– Многие возмущаются, но втихаря. Среди собровцев и омоновцев тоже нездоровое брожение наблюдается. Вроде того что они сами найдут убийц Ивана и Саньки… Может, нам стоит с ними законтачить?

– Нет, – твердо отмел Бушмин. – Никого со стороны подключать не будем. Это сугубо наше дело, морпехов. И ты тоже наш, Володя, хотя и служишь в ментовке… Что еще новенького в нашем «тихом» провинциальном городке?

– Алтуфьев помер, – после небольшой паузы отозвался Гладкевич. – Утром приехал в свой институт, а к полудню у него стало плохо с сердцем. Кончился он на борту «реанимации», по дороге в областной госпиталь.

– Еще один кончик обрезали, – насупился Бушмин. – Я так и думал, что недолго осталось Алтуфьеву топтать землю.

Он судорожно вздохнул.

– Эх, Володя, Володя… Если бы только можно было вернуть время вспять и переиграть все заново! Сейчас я просто поражаюсь собственной беспечности и даже глупости!

– Ребята в тебя верят, – строго сказал Гладкевич. – В случившемся твоей вины нет и доли. А вот я, кстати говоря, лопухнулся, когда не обратил внимания на странное поведение Прохорова и не расспросил обо всем как следует. И Юрок, к твоему сведению, кроет себя, что не просек, как молодежь выражается, «фишку» с Караганом. Но что сейчас об этом говорить, все мы задним умом сильны…

– Ладно, проехали, – перебил его Бушмин. – Заявку мою, вижу, выполнил полностью?

Он приподнял за ручки объемистую сумку, в ней было килограммов пятнадцать веса. Затем поставил обратно на грубо сработанную скамью, а после и сам уселся рядышком с Гладкевичем. Володя тут же передал ему пачку снимков, в основном групповые фотографии:

– Посмотри сначала на это… Узнаешь в ком нибудь из этих сотрудников своего Филина?

Бушмин посветил себе фонариком. Благодаря наличию светофильтра и точечной фокусировке его луч можно было заметить только с близкого расстояния.

– Вот он… И на этой тоже есть…

– Я так и думал, – сказал Гладкевич, пряча конверт с фотоснимками обратно в карман. – Сотник, старший опер угро. Ты так подробно в прошлый раз его обрисовал, что я сразу на него подумал. Странно… А у него какой в этом деле профит? Он, правда, раньше в УЭП работал, у Белицкого. Может, и сейчас на него завязан? Тогда многое в этой ситуации проясняется.

– О Филине никому из своих в ментовке ни полслова, – предупредил Бушмин. – Но цепочка складывается прелюбопытная: Сухотин, наверняка сам Белицкий, Филин и еще какие то люди из МВД, которые прикрывали мою семью…

– Я так думаю, что это федералы до тебя достучаться пытаются. У них есть к тебе какой то интерес.

Бушмин многозначительно хмыкнул.

– Надо поразмыслить над этим. Что есть по «Балтинвесту» и его охранным структурам?

– Здесь я пас, – сказал Гладкевич. – Как и в случае с «Балтией», информация носит закрытый характер. Все, что знал по этому поводу, я уже тебе выложил, и прибавить мне пока нечего.

– В городе есть только две мощные охранные структуры, – задумчиво сказал Бушмин. – Если не принимать, конечно, во внимание государственные конторы. Одну из этих структур, ядром которой являются фирмы «Балтия» и «Хронос», создал под себя Казанцев, она плотно «прикрывает» комбинат, промыслы, ключевых спецов и весь бизнес «янтарного барона» в целом. Другая находится всецело под контролем его тестя Кожухова. У меня была возможность во время службы в «Балтии» понаблюдать со стороны за работой сотрудников безопасности «Балтинвеста». С некоторыми из них доводилось сталкиваться на разных мероприятиях. Кое что я слышал о них от Карагана, очевидно, ему приказано было постепенно вводить меня в курс местных обычаев и нравов. Короче, между этими структурами да еще местной госбезопасностью существовали очень непростые отношения. Имелись какие то разногласия и скрытые противоречия, природу которых я тогда слабо понимал, но зато сейчас картинка для меня заметно прояснилась. Короче говоря, помимо собственных фирм, где они вольны создавать СБ и вводить в штат любое количество «консультантов», «вервольфы» имеют еще солидный контингент в охранных структурах «Балтинвеста». Отсюда уже ниточка тянется к предприятию «Водоканал»…

– И что это нам дает? – с сомнением в голосе спросил Гладкевич.

– Возможность поиграть на существующих противоречиях, – после паузы ответил Бушмин. – К сожалению, пока я не знаю, кто у «вервольфов» отвечает за проведение силовых акций, но этого человека выявлю в ближайшие два три дня. Он обязательно проявит себя, я не сомневаюсь. Возможно, он сидит под легальным прикрытием в любой из коммерческих фирм или в каком нибудь банке. Караган рассказывал мне, что в «Балтинвесте» в качестве консультантов подвизается несколько иностранных спецов, преимущественно бывшие сотрудники немецких спецслужб. Понятно, что они там не бухгалтерскими расчетами занимаются, а работают по своему профилю. Об одном из них, не называя фамилии и не обозначив его должности, Караган отозвался весьма уважительно. Есть там, говорит, один нехилый мужик блондинистого вида, не только рабочих скотинок, таких, как мы с тобой, шугает, но даже своих коллег бундесов гоняет как бобиков. Утверждал, что это самый крутой в городе спец. Если, конечно, не считать Скорцени.

Бушмин закурил, привычно пряча сигарету в кулаке.

– Ничего, я этого спеца скоро вычислю. Мне все равно, блондин или брюнет, но огребет он по полной программе…

– Калайда передал тебе две снаряженные обоймы для «вула», найдешь их в сумке. Остальное – строго по заявке. Дрель я проверил лично, работает отлично, – скаламбурил Гладкевич. – Если ты намерен бурить денно и нощно, то двух комплектов батарей должно хватить надолго. Кейс с «винторезом» на дне сумки…

Бушмин покивал. Хотел было попросить Гладкевича, чтобы помог по своим каналам установить владельца «ничейного» дома, для него это не составило бы особого труда. Но тут же передумал – еще неизвестно, к чему может привести эта инициатива. Володя и так здорово рискует, ввязавшись в небезопасное предприятие. Добровольно, естественно, никто его силком не принуждал. Но подставлять лишний раз все же его не стоит.

– Какие будут инструкции, командир?

Бушмин затушил окурок, скатал из фильтра комочек и бросил его в прибрежные камыши.

– Пока будем действовать строго по плану. Мне понадобится еще три, максимум четыре дня, чтобы в полном объеме закончить подготовку. Понаблюдай за Рыжим, только смотри не спугни. Если все сложится, то через пару дней мы ему представление будем показывать… Предупреди ребят, чтобы проявляли бдительность. Хотя у этих тварей вот вот начнутся свои разборки и у них без нас забот хватает, все же надо быть предельно осторожными.

Он пожал крепкую сухую ладонь Гладкевича, затем повесил на плечо увесистую сумку.

– Пойду я, Володя, а то время поджимает. Хочу лично убедиться в том, что «бобики» прилежно усвоили уроки дрессуры. От этого будет зависеть и то, как скоро мне удастся познакомиться с самим дрессировщиком.

Глава 6

Двое мужчин, одетых в темные плащи и шляпы, неторопливо прогуливались по пустынному берегу моря. Утро выдалось хмурым, под стать настроению каждого из них. Пейзаж окрашен был в серые тона, как на рисунке, выполненном одним лишь карандашом. Упругий балтийский ветер соленым языком жадно слизывал крупные капли росы, обильно выпавшей поверх твердой спекшейся корочки спрессованного песка. Пахло йодистыми водорослями и рыбным прилавком. Плотные клубы тумана грузно переваливались через низкую гряду белопесчаных дюн, волочили свои молочные шлейфы вдоль ленты приморского шоссе, цепляясь сизыми лохмами за бронзовоствольные сосны и шершавые черепичные крыши коттеджей курортного Светлогорска. Резко и пронзительно переругивались между собой невидимые в тумане чайки – прожорливые бакланы наверняка обнаружили на мелководье стайку мелкой рыбешки и по этому поводу устроили шумный базар.

– Да, такой разговор у нас состоялся. – Кожухов на короткое время повернул голову в сторону визитера, затем стал привычно фильтровать глазами песок. – Вынужден признать, советник, что ваши опасения оказались небеспочвенными.

– Надеюсь, вы более не питаете на его счет иллюзий?

– Вы правы, доверять ему больше нельзя. В свое время он был полезен, но сейчас его явно заносит, – Кожухов замялся, затем тяжело вздохнул, показывая, что ему непросто дается этот разговор, ведь речь шла о предательстве одного из близких ему прежде людей. – Когда то я вывел его в люди. Он наиболее способный из всех моих воспитанников…

Тем хуже для него. Незаменимых людей, как известно, не бывает. Найдется и на его место достойный человек.

Велп слегка поморщился. Обтекаемые формулировки не устраивали его, нужна конкретика. Кожухов – законченный циник, к тому же жаден до денег, и ему решительно наплевать на Казанцева, пусть даже тот и член его семейства. Но янтарный бизнес приносит ему немалый доход, а после устранения Казанцева этот источник может заметно обмелеть. И все же «партнеру» придется смириться с некоторыми финансовыми потерями, поскольку Казанцев становится опасным и для своего давнего покровителя. Тем более что эти неудобства временные. Кожухов прав, незаменимых людей действительно не бывает, это еще Сталин подметил. На должность «янтарного барона» можно поставить другого человека, более послушного и управляемого.

– Я уже предупреждал вас на сей счет, – бесстрастно заметил Велп. Он объяснялся на русском так же свободно, как и на своем родном языке. – Вы предоставили ему слишком много свободы. К сожалению, и я слишком поздно заметил опасность, угрожающую нам с этой стороны. И вынужден теперь констатировать крайне неприятный факт: Алексей Казанцев настежь распахнул дверь в наши земли для разного рода, проходимцев и международных авантюристов. А за всеми ними, как выясняется постепенно, стоит враждебное нам государство…

Велп и его люди внимательно отслеживали реакцию на события первых двух майских дней. В целом она соответствовала норме, но есть и тревожные признаки. Сведения, поступающие из самых разных источников, позволяют сделать предположительный вывод, что уже в скором будущем в этом регионе может возрасти активность американских разведслужб. Есть сообщения, к примеру, что из Штатов в литовскую столицу Вильнюс в экстренном порядке вернулся крупный церэушный чин Майкл Графтон – этот человек, недавно вышедший в отставку с госслужбы, фактически по линии разведсообщества курирует балтийские государства, а заодно и Янтарный край. Среди всего прочего он давно и тесно связан с одним из самых состоятельных людей Америки, флоридским миллиардером Дэвидом Уолтмэном, а тот, в свою очередь, весьма искусно и ловко прибирает к рукам всю отрасль янтарного бизнеса, действуя через Казанцева и его структуры.

Безусловно, Уолтмэна, Графтона и иже с ними интересует не только янтарь, и даже не столько этот полудрагоценный камень, мода на который в последнее время резко возросла, сколько полновесный контроль над всем регионом. И в первую очередь они охотятся за давними и тщательно оберегаемыми секретами «посвященных».

Из соседней Литвы в Янтарный край все чаще наведываются «туристы» с двойным гражданством, причем факт американского подданства никоим образом не афишируется, благо в литовском паспорте отметка об этом отсутствует, а виза для посещения западной российской области гражданам Литвы не нужна. В облцентре наряду с консульствами ФРГ и Литвы в скором времени должно открыться дипломатическое представительство США. Воспрепятствовать этому будет чрезвычайно трудно.

Эти и прочие мелкие, казалось бы, штрихи и детали вызывали у Велпа сильную озабоченность. Вдобавок ко всему прошлой ночью была осуществлена попытка проникнуть на один из подземных складов, оборудованных в ответвлении коллектора в районе юго восточного водозабора. Неизвестным удалось взломать щит управления и получить доступ в помещение компрессорной станции, где также хранятся несколько комплектов легководолазного снаряжения. Тут же сработал датчик тревожной сигнализации, но сотрудники охраны, оперативно прибывшие на место, никого там не застали. Из снаряжения ничего не пропало – вот что странно. Если даже допустить, что это работа местных диггеров, то почему после взлома они ничего не прихватили с собой? И каким образом им вообще удалось проникнуть в коллектор? С недавних пор сделать это не так просто.

Тревожный симптом. Всего в полусотне метров от склада берет свое начало один из тайных ходов в лабиринт. Маршрут дальний, кружной, сверхтрудный даже для суперподготовленных людей. И все же пройти там можно.

Диггеры не опасны, к тому же предпринимаются меры, чтобы эта публика держалась подальше от городских подземелий. Опасны лишь специально подготовленные люди. Те, чьей подготовкой занималось государство. Россия, к примеру. Или Соединенные Штаты.

Кожухов прекрасно понимал, зачем к нему пожаловал советник Велп. Тем более что за два дня до этого состоялся подробнейший разговор с доверенным помощником Велпа Гюнтером Ланге.

Тренированный глаз привычно среагировал на камешек. Присев на корточки, Кожухов выковырял пальцем из песчаной выемки кусочек янтаря. Потер о ладонь, очищая его от налипших песчинок. Неплохой экземпляр: по форме напоминает куриное яйцо, густо желтый, прозрачный, именно такой янтарь высоко ценится специалистами, поскольку он легко поддается обработке и хорошо смотрится в ювелирных изделиях. Во время последнего «выброса» Балтика щедро усеяла прибрежные пески подобными камушками. Несколько реже попадается модный нынче белый матовый янтарь, имеющий такой цвет из за того, что в момент застывания смола получила мало солнечного света. Иногда здесь можно найти синий янтарь – столь экзотическая окраска возникает из за примесей в смоле сульфида железа. Так же редко море выносит на пляжи черный янтарь – с примесями земли и зеленоватый – с примесями трав. И уж крайне редко попадаются куски янтаря с инклюзами: застывшими в смоле каких нибудь 60 миллионов лет назад представителями фауны и флоры, фрагментарно или целиком – листьями, спорами растений, насекомыми и даже ящерицами.

Кожухову инклюзы пока не попадались, но втайне он мечтал, что когда нибудь найдет на своем пляже необычный экземпляр.

У него собралась уже приличная коллекция из найденных им камушков. Он и сам не знал, как поступить со своим собранием. Да и не думал пока об этом. Ему важен сам процесс: было ничье, а стало его, Кожухова, собственностью.

Показав визитеру «яичко», он сунул его в карман плаща, присовокупив находку к двум камушкам помельче, которые обнаружил на берегу еще до приезда Велпа.

– Он сам не отойдет в сторону, я его знаю, – сказал он глухим голосом. – Уговоры тоже бесполезны, но зато могут его насторожить… Я решу эту проблему, советник. Мои люди разберутся и с ним самим, и с его окружением. Но нужно выждать какое то время. Сами знаете, после недавних событий у нас неспокойно. Действовать прямо было бы сейчас неразумно. Нужно выдержать паузу. Как минимум месяц…

Ничего не поделаешь, придется резать «курочку рябу». Но за это время он и его доверенные люди успеют перехватить у Казанцева нити управления янтарной отраслью и произвести масштабную кадровую чистку.

Велп внешне никак не выдал своего недовольства. Раньше он находил увлечение Кожухова «собирательством» забавным, не более того, но сейчас эта его привычка смотреть под ноги и шарить глазами по берегу стала раздражать советника. Тем более что занятие это постепенно превратилось для того в настоящую манию.

«Спецпакет», добытый ценой жизни Руди, открыл новые, практически неиссякаемые источники финансирования. Германские партнеры четко уразумели, какие перспективы сулит удачное завершение проекта «ДОРРСТ». Незаменимых людей не бывает – на место Кожухова и Тихомирова уже готовятся достойные кандидаты. Воздействовать на них становится все сложнее и сложнее, в сущности, они уже материал отработанный.

Но вначале они должны смести с дороги «янтарного барона».

– Договорились, господин Кожухов, – бесцветным голосом заключил Велп. – Но я все же надеюсь, что вы разрешите известную вам проблему несколько ранее оговоренного нами срока.

Глава 7

В памяти Конрада Велпа практически не сохранилось воспоминаний, относящихся к кенигсбергскому периоду его жизни. По причине малолетства, понятно. И еще потому, что из расположенного глубоко под землей бомбоубежища не больно много разглядишь.

В ту пору, наверное, он смахивал на маленького затравленного зверька. Пройдет еще немало времени, прежде чем мальчик избавится от преследовавшего его по пятам удушливого запаха гари и копоти.

В год заката Веймарской республики его отец занимал скромную должность в Управлении по делам культуры Восточной Пруссии. Молодой ученый был шапочно знаком с авторитетным искусствоведом Альфредом Роде. По прошествии многих лет судьбы двух этих людей будут переплетены самым причудливым образом.

Альфред Велп уже в то время умел заглядывать далеко в будущее. Приход Гитлера к власти открыл перед ним самые широкие горизонты. В 1933 году он вступил в ряды членов НСДАП, а спустя четыре года пройдет обряд посвящения и станет адептом ордена «Тотен Копф» («Мертвая голова») – именно из этого обряда и происходит термин «посвященный», несколько модифицированный в современности и обозначающий нынче, что человек посвящен в сокровенные тайны и проекты и готов работать на будущее Германии.

С этого момента начинается его неуклонное восхождение по ступеням тайной иерархии СС, ордена «черных рунических мужчин», наследников древних германских традиций. В годы войны работал как в самом ЭСТРР – «Эйнзац штаб рейхсляйтера Розенберга», – так и в локальных подразделениях штаба. Таких, например, как хауптарбайтс группа «МИТТЕ», выпотрошившая в сорок четвертом год, минские библиотеки и музеи.

Помимо ведомства Розенберга Велпу старшему довелось поработать и в секретном учреждении, созданном лично Герингом, так называемом «ФА» – простое и незатейливое наименование «Форшунгсамт», «Исследовательское учреждение», – за последним нужен был особый пригляд со стороны «черных» СС. И наконец, последнее по времени назначение: начальник особого подразделения СС под кодовым названием «Кенигсберг Ост».

Впоследствии Конрад узнает от своего отца, что лишь чудо спасло его в те августовские дни 44 го года от неминуемой гибели. В канун массированных налетов союзной авиации на Кенигсберг маленького Конрада забрала с собой золовка отца, фрау Эльза. Вплоть до католического Рождества 1945 года он будет жить у родственников в Шарлоттенбурге, нынче поселок Лермонтово. Во время одного из налетов дом, расположенный на пересечении Рихард Вагнерштрассе и Бессельштрассе, был разрушен прямым попаданием пятисоткилограммовой авиабомбы, от него остались лишь руины. Сгорели либо задохнулись в дыму пожарища все, кто искал спасения в подвалах здания. От мамы Конрада и его девятилетней сестрички Ленхен осталась лишь горстка пепла. Их прах будет захоронен на Немецком реформаторском кладбище.

Старший брат Рудольф, а именно в его честь Конрад Велп назовет своего первенца, к тому времени уже сражался с оружием в руках, хотя ему исполнилось только четырнадцать лет. В январе сорок пятого он пройдет первый обряд посвящения. Таинство проходило на территории полуразрушенного после налетов союзной авиации Королевского замка.

Старший брат погиб 13 апреля 1945 года. На память о нем остались серебряное кольцо с изображением «мертвой головы» и кинжал. Эти атрибуты сбереглись благодаря Велпу старшему, сейчас они хранятся в Ульме. Кольцо несколько уже, чем у ветеранов СС, – такие получали «молодые волчата», которым в будущем предстояло пройти целую череду испытаний.

Москва к тому времени успела отсалютовать по поводу взятия крепости Кенигсберг, но очаги сопротивления в городе еще сохранились. Командование русских опасалось диверсий со стороны «вервольфов», поэтому саперы Красной армии принялись спешно подрывать проходы из бункеров, глубоких подвалов городских зданий и колодцы подземных коммуникаций. Подрывники из спецподразделения Велпа также торопились доделать свою работу. В те дни никто не берег себя, работали за пределами человеческих возможностей, не считаясь с постоянной угрозой для жизни.

Задача, поставленная перед оберштурмбаннфюрером Велпом, будет выполнена в полном объеме. Но за это ему придется заплатить высокую цену. Пройдут годы, и отец укажет ему то место, где он собственноручно похоронил Рудольфа.

В огне войны Конрад Велп потерял практически всю свою родню. В западный оккупированный сектор Германии он попадет в общем числе переселенцев из Восточной Пруссии, хотя правильнее было бы назвать этих несчастных людей гонимыми беженцами. В его жизни будет немало драматических коллизий, какое то время ему доведется даже провести в стенах сиротского приюта в Штутгарте.

К этому периоду относятся и его первые воспоминания: поздняя весна сорок шестого года, громовые раскаты майской грозы, мигом напомнившие ему о кошмарных бомбежках и артобстрелах. Помнится, всем его существом завладел животный ужас, от страха он забился под кровать, где и обнаружили его на следующее утро…

Какое то время отец вынужден был скрываться, заметая за собой следы. В особенности пришлось опасаться американцев, охотившихся за тайнами Третьего рейха. В итоге ему пришлось сменить не только имя и фамилию, но и переменить внешность, чему способствовала удачная пластическая операция, проведенная в одной из частных клиник.

В июле 1949 года Альфред Велп забрал сына из закрытого заведения, вначале на правах опекуна, а затем он уже в официальном порядке «усыновил» собственного отпрыска. Старик перевез его в Ульм, федеральная земля Баден Вюртемберг. К тому времени он успел уже легализоваться и приобрел на свое новое имя скромный особняк в этом средневековом городке.

Когда Конраду исполнилось четырнадцать лет, отец приоткрыл ему какую то часть тщательно охраняемой тайны. Вернее, обиняком дал понять, что такая тайна существует и что по прошествии времени сын будет в нее посвящен. Но прежде чем это произойдет, Конраду предстоит пройти долгий и многотрудный путь познания, а также развить в себе необходимые для общего дела качества и профессиональные навыки.

* * *

Старик был неординарным человеком: тот памятный разговор состоялся на самой макушке Мюнстера. Им пришлось преодолеть все 768 ступеней крутой лестницы кафедрального собора. Подъем с непривычки оказался нелегким. Конрад еще тогда подумал про себя: «И зачем было карабкаться на такую верхотуру?! Ноги моей здесь больше не будет!»

На обзорной площадке высочайшей церковной башни мира – высота шпиля Мюнстера составляет 161,6 метра – дул пронизывающий до костей ледяной январский ветер. В дымке облаков угадывались очертания далеких белоснежных альпийских вершин. Конрад замер у ограждения, ощущая на плече отцовскую руку. Накануне выпал редкий для этой местности снег, земля сверху казалась белым листом бумаги, расчерченным симметричными фигурами; четко видны были контуры городских кварталов и водных проток.

Вскоре Конрад уже не будет обращать внимания на разные неудобства, вроде дрожи в коленках и налетающего порывами ветра, он будет слушать отца как завороженный. Старик расскажет о родном для них городе, сопровождая свою речь выразительными жестами, так, словно они стояли не на вершине Мюнстера, сердца Юго Западной Германии, а на козырьке башни королевы Луизы, той самой башни, где знаменитый маг Ганс Шурр предсказал печальную судьбу Кенигсберга.

Определенно, в том, что с ним происходило в те мгновения, присутствовало нечто мистическое: Конрад воочию видел Кенигсберг целым и невредимым, в его сознании четко запечатлелись очертания фортов и крепостных башен, украшенные скульптурами арки городских ворот, остроугольные черепичные крыши домов, возносящиеся в небо шпили кирх и парящий в воздухе шпиль Кафедрального собора. И наконец, величественный Королевский замок. Как удалось отцу добиться такого эффекта – навсегда осталось загадкой для Конрада.

Среди всего прочего старик просветил его относительно истории строительства собора Мюнстер. Святыню возводили, как говорится, всем миром, активность пожертвований была высочайшей, люди легко расставались с ценным имуществом, внося свой посильный вклад в общее дело. На строительстве были заняты целые династии, многие мастера провели на его стенах и перекрытиях всю свою сознательную жизнь. Теперь это грандиозное сооружение является одним из символов величия германского духа, достойным примером для всех последующих поколений.

«Нечто подобное такому подвигу должны совершить и мы, сынок, – просто, как о само собой разумеющихся вещах, сказал Альфред Велп. – Тот город, который я показал тебе, наш родной Кенигсберг, когда нибудь возродится к жизни».

Может показаться странным, но Конрад сразу же принял его слова на веру. Тем более что отец прозрачно намекнул тогда, что все необходимые к тому предпосылки имеются, нужно лишь проявить терпение и работать все это время не покладая рук.

«Конрад, со временем ты пройдешь всестороннюю армейскую подготовку, – просветил его Хранитель. – Но прежде всего ты должен пройти обучение в университете. Для нас крайне важно, чтобы ты научился досконально разбираться в обширных пластах материальной и духовной культуры. Зачем все это нужно? Со временем сам во всем разберешься».

* * *

Подчиняясь воле отца, Конрад Велп в начале шестидесятых окончит гуманитарный факультет университета в Тюбингене, этой своеобразной духовной столице Германии, а затем еще достаточно долго будет стажироваться в крупнейших музеях Западной Европы и глотать пыль архивных хранилищ. Земля Баден Вюртемберг станет для него второй родиной. Эти места, где царит истинно немецкий дух, многие сравнивают с благодатным Эдемом: здесь мягкий климат, обширные поля виноградников, тенистые леса. Живописнейшие ландшафты: чередующиеся изумрудные луга и холмы, плодородные долины Рейна и Дуная, сказочные предгорья Альп. Легендарный мистический Шварцвальд – «Черный лес». Повсюду целебные источники, и среди них всемирно известный курорт Баден Баден. Разбросанные по земле щедрой рукой игрушечные патриархальные городки, чья история достигает полутора десятка веков. К примеру, полюбившийся Велпу Герлинген с его великолепным охотничьим дворцом в стиле рококо, владением герцога Вюртембергского.

Дунайская Венеция. Несущая на себе печать романтизма гриммовская Германия.

Конрад Велп еще не раз будет подниматься на верхушку Мюнстера и с высоты птичьего полета созерцать разворачивающиеся перед его взором виды: густо зеленые берега Дуная, рыжие пятна черепичных крыш, древние мельницы, протоки и горбатые спины мостов со старинными фонарями, спадающие к набережной наклонные «фахверковые» дома, башни местами уцелевшей крепостной стены.

Глядя с поднебесных высот на все это одухотворенное в камне и чудной природе великолепие, сохранившееся в первозданном виде со средневековых времен, он одновременно будет ощущать восторг и щемящую грусть – нечто родственное тоске по утерянной навеки родине…

* * *

По возвращении из Светлогорска советник некоторое время пробыл уединенно в своих апартаментах. За последние несколько суток был проведен целый комплекс мероприятий, включая «консультации» с Кожуховым и некоторыми другими крупными местными дельцами, с тем чтобы общими усилиями и в кратчайшие сроки направить течение жизни в прежнее покойное русло.

Велп имел также возможность обсудить ситуацию с двумя влиятельными соотечественниками, прибывшими в К. с краткосрочным визитом по просьбе Доррста. Все трое сошлись во мнении, что недавняя акция, предпринятая в связи с возникновением форсмажорных обстоятельств, была проведена на грани фола. Впервые к участию в спецмероприятиях было привлечено столь значительное количество экс сотрудников спецслужб, наводнивших в последние годы Янтарный край и осевших на вполне легальном положении в местных фирмах и неправительственных организациях. И хотя в данном случае не только местные силовики, но даже и сам г н Кожухов были использованы, что называется, втемную, за оказанное этими персонами негласное содействие придется расплачиваться солидными «инвестициями» в подконтрольные коммерческие структуры.

Велп еще раз подчеркнул: о том, чтобы распечатать «объект» и начать планомерный процесс перемещения ценностей из «хранилища» в материковую Германию, сейчас не может быть и речи. И вовсе не потому, что это такая уж сложная техническая задача. Причина несговорчивости «посвященных» заключается в другом. Сформулировать суть их требований можно следующим образом: если Германия всерьез заинтересована в обладании этими баснословными сокровищами – а среди сокрытого на объекте «ДОРРСТ» бережно хранятся и бесценные древнегерманские реликвии, такие, например, как боевые доспехи самого Фридриха Барбароссы, – то ей придется приложить все усилия, чтобы вернуть себе потерянные в ходе войны земли Восточной Пруссии. Пусть даже это произойдет не завтра и не через год другой – работа в этом направлении должна вестись постоянно. А до тех пор, пока нация не обретет заново свои исконные территории, Доррст и его товарищи будут хранить вверенную им тайну «всегерманского наследия» как зеницу ока своего.

Стоило советнику нажать кнопку вызова, как на пороге тут же возник помощник Ланге.

– Гюнтер, нам придется профинансировать ряд коммерческих начинаний местных дельцов. – Велп поморщился, затем негромко произнес, адресуясь самому себе: – Не понимаю, как мы могли проиграть им войну? Порой мне кажется, что алчность и беспринципность русских не знают границ…

Глава 8

Модерновое здание АКБ «Балтийский» расположено в глубине Ленинского проспекта, у юго западной подошвы Замковой горы. На огороженной ажурной металлической изгородью площадке внутреннего двора вдоль белопунктирных разметок выстроились тупорылые броневики марки «Форд», предназначенные для перевозки денежной наличности и ценных бумаг, джипы службы безопасности и сверкающие хромом и никелем иномарки руководства.

«Мерседес 600», доставивший в офис президента банка, занял в этом ряду свое почетное место.

Казанцев не выносил парадной суеты, он полагал, что каждый из работающих здесь людей должен заниматься исключительно своими прямыми обязанностями. У машины его встретил лишь секретарь референт. Персонал банка к моменту его прибытия уже находился на своих рабочих местах. Все внутренние помещения, лестницы, лифты, коридоры и операционный зал блестят образцовой чистотой. Ровно в девять банк гостеприимно распахнул свои двери, и в операционном зале появились первые ранние клиенты.

Банкир поднялся в свой офис. Банк «Балтийский» напоминал ему отлаженный механизм швейцарских часов. С такой же слаженностью и точностью должны работать и прочие его структуры.

Казанцев заказал себе кофе. В этот утренний час он был собран, энергичен и заряжен на большие дела. Последние потрясения можно трактовать по разному, но лично он полагал, что они сулят ему выгоду.

Настроение у него было приподнятым еще и потому, что с утра он успел пообщаться с «вещицей». Битый час разглядывал ее во всех деталях и подробностях, представляя себе, как будет выглядеть шедевр в полностью законченном виде.

В такие минуты Казанцев ощущал мощный прилив энергии; порой созерцаемое зрелище доводило его до состояния экстаза. Проект, в саму возможность осуществления которого не верил, кажется, никто, кроме самого Казанцева, близится к завершению. Немного сыщется людей, кому удавались столь масштабные замыслы. Пожалуй, никто из его близкого окружения не способен в полной мере оценить проявленные им блестящие организаторские способности, помноженные на безумную дерзость и отменный художественный вкус. Никто, кроме разве что Дэвида Уолтмэна, тонкого ценителя и страстного коллекционера, вложившего в их авантюрный проект весьма серьезные средства.

Почувствовав нахлынувшее возбуждение, Казанцев невольно взъерошил волосы, сломав идеальный пробор. Он и сам порой не верил в то, что смог сдвинуть с места такую глыбищу. На гладко выбритом лице сорокалетнего мужчины властное и несколько отстраненное выражение сменилось самодовольной улыбкой.

Пройдет совсем немного времени, и к известным уже на свете чудесам прибавится еще одно. Впрочем, о существовании вещицы достаточно долгий срок будут знать лишь считанные люди. Жаль, конечно, расставаться с предметом твоего вожделения, безумно жаль передавать шедевр в пожизненное владение Уолтмэна, но неотвратимость расставания с ним компенсирует не только чек с длинной чередой нулей, но и сознание того, что именно ему, Алексею Казанцеву, удалось осуществить нечто такое, что оказалось не под силу даже могущественному некогда государству, безраздельно правившему половиной земного шара, и уж тем более не по зубам нынешней оскудевшей России.

В отличие от подавляющего большинства российских нуворишей «зелень» ему нужна отнюдь не для того, чтобы солить ее в несметных количествах в швейцарских и прочих банках, и не для покупки шикарных вилл и акций прибыльных компаний. Ради одного этого не стоит рвать себе жилы, всех денег не заработаешь, а на том свете вряд ли котируются доллары, дойчмарки или английские фунты.

Казанцев, человек просвещенный, мыслящий широко и масштабно, знал, как и во что следует вкладывать наличность. Тем более что у него есть с кого брать пример. Дэвид Уолтмэн со своими без малого восемью миллиардами долларов входит в число самых состоятельных людей планеты. Другой бы на его месте – особенно окажись им исконно русский человек – давно уж сложил бы ручки на животе, поплевывал в потолок и жил на одни дивиденды. Или симулировал бы для других видимость активной деятельности. Но Дэвид – азартный игрок, ради достижения своих целей он частенько рискует если не всем своим капиталом, то довольно значительной его частью. Человек работает ежесуточно без выходных по 12 – 14 часов и своих многочисленных менеджеров, клерков и адвокатов заставляет крутиться как ошпаренных. И старается он вовсе не ради того, чтобы оставить наследникам головную боль в виде огромной кучи денег. Частная художественная коллекция Дэвида Уолтмэна считается одной из крупнейших в мире, а его экспозициям могут позавидовать самые известные музеи.

Уже сейчас можно быть уверенным, что его имя не затеряется среди сонма богачей, он наверняка оставит свой след в истории. А если удастся осуществить их совместный проект, то со временем имя Казанцева у многих будет на слуху.

Но с переправкой «вещицы» за кордон придется подождать как минимум до тех пор, пока он не разрешит свои противоречия с «папочкой».

Из динамика селектора донесся голос секретаря:

– Алексей Игоревич, к вам Сан Саныч по межгороду.

Про волка речь, а он навстречь! И чего, спрашивается, не сидится ему спокойно на своей дачке? Подбирал бы себе камушки на пляже да любовался «колючкой», так нет, даже под старость не может успокоиться, все ему чего то не хватает, собиратель хренов…

– Соедините.

* * *

Разговор с тестем получился не очень длинный, но предельно содержательный. Сан Саныч напомнил о недавнем разговоре и сказал, что нет смысла тянуть с осуществлением их «общей» задумки. В том смысле, что пора постепенно сдавать дела. В сжатые сроки отдать ключ от квартиры, где деньги лежат. То бишь от Янтарного комбината и промыслов. На блюдечке с голубой каемочкой. И акт приемопередачи подмахнуть не глядя. А потом и предсмертную записку состряпать. И для взаимного удовольствия – тут же помереть.

Ага, сейчас… Размечтались.

Возможно, он слишком сгустил краски. Потому что «папа» ничего такого ему не говорил. Он просто сказал, что им необходимо переговорить с Ростиком, то бишь Ростиславом Богдевичем, номинальным главой «Балтинвеста». Желательно прямо сегодня.

Но Казанцев успел настолько хорошо изучить «папу», что научился понимать с полуслова. И вдобавок читать его тайные мысли. Поэтому звонок этот не удивил его и не озадачил. Ясно, что С.С. крайне недоволен зятем. Так же как ясно и то, что звонил он после не слишком радостной беседы с представителем бундесов: наверняка решали дальнейшую судьбу окончательно отбившегося от рук «янтарного барона».

Ростику он, конечно, позвонит и назначит ему встречу во второй половине дня. Богдевич давно интригует, чтобы и его подключили к янтарному бизнесу. Можно и встретиться – почему нет. Он будет водить за нос этих людей ровно столько, сколько понадобится ему для дела. И при этом поглядывать на барометр, чтобы не упустить тот ответственный момент, когда стрелка приблизится к зловещей отметке «буря».

Значит, судьбу его решали? Наверное, на пляжике среди кольев с колючей проволокой – там самое место для таких разговоров. И наверняка замыслили что то недоброе. Ну ну…

Казанцев ткнул пальцем в клавишу переговорника, включая линию связи с руководителем службы безопасности:

– Анатолий Иваныч, поднимитесь. Есть срочный разговор.

Глава 9

Крутые жизненные обстоятельства принудили Бушмина заделаться на какое то время невидимкой – стать эдаким фантомом, блуждающим по подземельям и недобро подсматривающим за обосновавшимися здесь двуногими. Несколько сеансов наблюдения, стоивших немалых физических и нервных затрат, позволили ему составить представление о том, для какой надобности был построен в этих местах скромный «коттедж» и каков примерно круг служебных обязанностей тех сотрудников АО «Водоканал», что попарно дежурят на «точке».

«Маршрутные», или как их там называют, наведываются в коллектор два раза в сутки: ровно в полдень и ровно в полночь. Пунктуальны, сволочи, можно по ним сверять часы.

И за то время, пока за ними тайно подглядывал «фантом», они ни на йоту не отошли от накрепко вбитых в их головы служебных инструкций. «Зер гут, – сказал по этому поводу сам себе Бушмин. – От шень ка ра шо».

В зону ответственности «маршрутных» определен участок коллектора протяженностью примерно в пять километров: его начало нужно искать где то в районе пересечения Московского проспекта и улицы Литовский вал. «Точка» находится посередине «путевой дистанции». В полдень дежурная пара появляется из вмурованных в стену тоннеля дверей и эдак неторопливо топает в восточном направлении. Вернее, бредет по колено в воде. Занятие не из самых приятных.

По ходу маршрута они обращают внимание на целостность металлических «намордников», перекрывающих водостоки, а также следят за сохранностью люков, которые позволяют выбраться на поверхность. Люки оборудованы спецзадвижками, справиться с ними может лишь обученный техперсонал, да и то при наличии соответствующих приспособлений.

Дойдя до границы своих владений, они маршируют в противоположном направлении. В целом «дневная» прогулка под землей занимает у них три часа времени. Во время ночного обхода маршрут сокращен вдвое. Все остальное время они дежурят внутри коттеджа, и чем там занимаются эти олухи, Бушмина совершенно не интересует.

Но зато его живо интересовали вещи, обнаружить местонахождение которых ему удалось благодаря тем же «маршрутным». У решеток они надолго не задерживаются – осветят фонарем, стоит ли на месте и не прогрыз ли кто прутья, и идут себе дальше. По такой же методе они осматривают люки. Ходят как роботы: айн цвай, айн цвай… Но в двух местах тоннеля у них заминочка случается: остановятся на несколько секунд и упрутся лучиками прямо в стенку, а потом опять айн цвай. И что это они там высматривают? Решеток и люков там вроде нет. Ну ка, ну ка…

А там два ящичка небольших размеров вмурованы прямо в стену – расстояние между ними примерно полста метров. Крышки разукрашены под цвет кладки – сто раз пройдешь мимо и не обратишь на них никакого внимания. Под сдвигающейся вбок броняшкой величиной с пятак – замочная скважина. А они, оказывается, ретрограды. Могли бы и на цифровой замок потратиться.

Спустя короткое время, детально исследовав кладку, Бушмин изумленно присвистнул – надо же, слона то он, оказывается, и не приметил. Не слона, конечно, – металлическую дверцу. Разрисованную неизвестным маляром под кирпичную кладку.

Ну что ж, спасибо, что дали наводку, «маршрутные». Как принято у вас говорить – «данке шён».

Уже на следующие сутки Бушмин появился здесь во всеоружии: с портативной «бошевской» дрелью, работающей от встроенного элемента питания, с набором инструментов, основным из которых следует считать фомку, и непременным «ПСС» – без «вула» нынче нет разгула. Благодаря братьям морпехам, передавшим ему «посылку» через Володю Гладкевича, у Бушмина теперь было все необходимое для серьезной диверсионной войны, включая взрывчатку двух видов, запалы, детонаторы, шнуры и прочую дребедень. Взрывать, правда, он пока ничего не собирался – набрал всего этого барахла, так сказать, про запас.

С крышкой он управился за каких нибудь пять минут. Нервов пережег, естественно, уйму. В металлическом щитке оказался упрятан самый элементарный пакетник. Бушмин, естественно, работал в резиновых перчатках: во первых, чтобы не шандарахнуло током, а во вторых, его «пальчики» имеются в распоряжении всех «заинтересованных» ведомств и организаций – на сей счет можно быть полностью уверенным.

Стоило включить пакетник, как тут же послышалось нежное «ш ш ш…». Гидразлика или электричество, не суть важно, но какая то сила заставила чертову дверцу открыться – она оказалась толстой, двойной, как люковина на военном корабле. Порожек высокий – выше уровня воды сантиметров на пятнадцать. Бушмин торопливо осветил фонарем открывшееся его взору помещение: тесноватая клетушка – метров двенадцать площадью, вдоль стены стеллажик с баллонами и гидрокостюмами – и то и другое черного цвета. Сразу почему то вспомнился «черный монах», на нем была точно такая же «вторая шкура», ну просто – один к одному.

Все это, включая компрессорную установку, предназначенную для закачки дыхательной смеси в баллоны, Бушмин узрел буквально одним глазом. Потому что второй у него следил за дверью, откуда в любой момент могли выскочить в тоннель двое рассерженных мужичков – а кому понравится, если его посреди ночи с постели срывают? Вдобавок еще – сердчишко в груди колотится и пульс разом зашкалил за двести.

Но Бушмин все рассчитал очень грамотно. Подтвердилось его предположение, что при отпирании двери в «коттедже» должна сработать сигнализация. Тоннель в этом месте заметным образом выгибается, и Бушмин успел оказаться в «мертвой зоне» прежде, чем кромешную темноту прорезали мятущиеся снопы мощных фонарей. А еще через минуту он поставил на свое штатное место «намордник» и нырнул в пролаз, выводящий прямиком в подвал «ничейного» дома.

И еще одну любопытную деталь подметил Бушмин в ходе своих тайных наблюдений. В стенках тоннеля, заполненного почти на треть водой, частенько попадаются на глаза фрагменты чужеродной кладки, а в некоторых местах выделяются заплаты из бетона – все это следы замуровок. Надо полагать, большая часть ходов была пробурена в годы Второй мировой войны, когда столица Восточной Пруссии неоднократно подвергалась массированным ударам с воздуха. Население, спасаясь от жестоких бомбежек, буквально вгрызалось в землю, а поскольку под землей в Кенигсберге существовала разветвленная система коммуникаций, начиная с галерей, сохранившихся еще с прошлых веков, и заканчивая протяженными коллекторами, то многие жители предпочитали пережидать налеты не в подвалах своих домов и даже не в бомбоубежищах, а в спасительном во все времена подземном Кенигсберге, где им не страшны были ни пятисоткилограммовые фугасные бомбы, ни АБ с начинкой из фосфора – аналог современного напалма.

В послевоенные годы разбираться с этим запутанным хозяйством новым властям было как то недосуг. Гораздо проще было отдать приказ бетонировать все ходы выходы по мере их выявления. Очень долгое время существующие здесь во множестве подземелья даже не пытались исследовать. И не в последнюю очередь из за существующей минной опасности: в руинах Кенигсберга этого добра было хоть отбавляй. Не говоря уже о «бесхозном» оружии и не растраченных в дни штурма боеприпасах.

На участке длиной немногим более километра, там, где коллектор проходит вдоль южной окраины поселка Дачный – на глубине 4 – 5 метров от поверхности, – вплоть до границы с соседним микрорайоном Октябрьское, в стенках тоннеля насчитывается более двух десятков замуровок. В самом поселке с довоенной поры сохранилось десятка полтора строений, включая квазиготическое здание школы восьмилетки, и, надо полагать, под фундаментами если и не всех из них, то какой то части некогда брали свое начало подземные ходы капилляры, часть которых вела прямиком в коллектор, а уже по нему можно было перемещаться на достаточно большие расстояния, не рискуя попасть под бомбежку или артобстрел.

Так что в Дачном, входящем в городскую черту, дырок в земле было наверчено предостаточно, впрочем, как и по всему городу. А кто ищет, как известно, обязательно найдет. Возможно, эта поговорка справедлива не во всех случаях, но Бушмин – нашел. И даже больше, чем сам надеялся.

Наряду с другими забетонировали и тот ход, который некогда был проложен из подвала строения, на почти уцелевшем фундаменте которого каких нибудь десять двенадцать лет назад был заново отстроен крепкий кирпичный дом, который Бушмин успел окрестить про себя «ничейным». Сам ход на удивление хорошо сохранился: узкий – едва можно протиснуться, – наклонный, длиной примерно в тридцать метров и высотой не более полутора, с «хитрым» водостоком, позволяющим сбрасывать накапливавшиеся в пролазе грунтовые воды, – это новшество внедрил уже владелец дома. Он же, в одиночку или руками задействованных на строительстве работяг, соорудил под землей дополнительную ветку длиной в десяток метров, аккурат в том месте, где на меже двух участков проложена под землей цельнометаллическая труба, предназначенная для отвода в коллектор излишка вод, скапливавшихся в глубокой дренажной канаве. А в трубе той прорезан лючок, снабженный резиновой прокладкой и хитрым запором. Вдобавок к вышеперечисленному «намордник» в этом месте не был заварен наглухо, как в других водоотводах, а укреплен на завесах штырях так, чтобы его можно было снять, не прилагая больших усилий.

Золотые руки у человека. И светлая голова – все, кажется, предусмотрел, чтобы эти «новации» не обнаружили те, кто ревностно бережет тайны кенигсбергских подземелий. Узнать бы только, кто он? И с какой целью проделана вся эта немалая по трудозатратам работа?

Каких либо документов, фотоснимков или иных свидетельств, позволивших установить личность домовладельца, Бушмину обнаружить не удалось. Хотя он с присущей ему дотошностью обследовал здесь каждый уголок. Среди прочего обшарил и подвал, где, к собственному вящему удивлению, несколько дней назад обнаружил крышку люка, а под ней короткую лесенку и начало подземного хода.

* * *

Ночная вылазка принесла свой позитивный результат. Забравшись на чердак, Бушмин вооружился ночной оптикой и стал наблюдать за реакцией «вервольфов» на его провокационную выходку.

В «административном» здании уже вовсю горело электрическое освещение в окнах, хотя еще час назад оно было погружено в темноту. Это говорит о том, что между «точкой» и 3 м участком произошел экстренный обмен тревожной информацией. Не исключено, что на участке оборудована также система сигнализации. Как бы то ни было, они уже в курсе случившегося и со своей стороны отрядили пару тройку «технарей» на подмогу «маршрутным».

На поверхности тоже стали происходить примечательные события. Спустя несколько минут к коттеджу подкатил микроавтобус, из салона наружу вытряхнулись не то четверо, не то пятеро, и вся эта публика дружно скрылась за дверью коттеджа.

Примерно через полчаса на пустынном в это время суток Московском проспекте показались две «технички». Понаблюдав немного за действиями двух «рабочих бригад», Бушмин пришел к выводу, что «вервольфы» отнеслись к случившемуся на полном серьезе. Технический персонал очень тщательно исследовал состояние канализационных люков, и до наступления дня они успели прошерстить на этот счет и поселок Дачный, и соседний с ним микрорайон Октябрьское.

А в восемь утра имело место событие, на которое Бушмин крепко рассчитывал. И если бы этого не случилось, ему пришлось бы устроить еще одну серьезную провокацию.

Вслед за служебным автобусом, доставившим на 3 й участок новую смену, с Московского проспекта к водозабору свернул черный блестящий «Лендкруизер». А из «Лендкруизера», когда он подкатил к «административному» зданию, выбрались наружу трое крепких мужиков, и хотя на таком расстоянии, даже с учетом мощной оптики, не все детали можно разглядеть, но один из них был натуральным блондином. И по поведению остальных можно судить, что именно он здесь является старшим.

К девяти утра «Лендкруизер» перебрался к коттеджу, где к тому времени уже застыли рядком два микроавтобуса: уже знакомый разъездной «Форд» и еще более приметный и знакомый до боли темно синий «Фольксваген» без бортовых надписей.

Расстояние до коттеджа было вдвое меньшим, чем до водозабора, погода ясная, солнечная. Бушмин прикипел к биноклю. Так так… Похоже, Караган не врал. Действительно – «нехилый мужик». Что там о нем еще говорилось? «Самый крутой в городе спец, если не считать Скорцени. Гоняет своих бундесов как бобиков».

Про Скорцени разговор отдельный. А этот получит по полной программе. И «бобики» его свое огребут.

Спустя четверть часа «Лендкруизер» и оба микроавтобуса убрались из поселка. Теперь нужно выдержать паузу.

С «вервольфами» он более или менее определился, настала пора дергать другие кончики.

Завтра, если не случится ничего экстраординарного, они на пару с Володей Гладкевичем устроят провокацию в отношении одного субчика, которому они присвоили условное прозвище Рыжий. Идея, которую вынашивал Бушмин, порой даже ему самому казалась сумасбродной.

Бушмин собирался устроить основательный «наезд» на одну охранную структуру, в которой сам же некогда работал. А если брать по максимуму, то он рассчитывал крепко прищемить хвост самому Алексею Казанцеву, с некоторых пор носящему неофициальный титул «янтарного барона».

Глава 10

Солнце уже успело перевалить за лысые макушки песчаных дюн и вдоволь налюбоваться своим отражением в серебристых водах холодного Балтийского моря, когда со стороны Зеленоградска на шоссе показались два стремительных силуэта. Впереди ходко шел «Мерседес 600», лоснясь в косых лучах солнца ухоженными атласными боками. Вплотную за ним держался массивный «Лендровер». Мини кортеж уверенно следовал по самой середке двухрядки, окаймленной по бокам реликтовыми соснами. Хвойный лес стоял плотно, дерево к дереву – сплошная коричнево зеленая стена. Иногда даже создавалось впечатление, что дорога пролегла в малахитовом, с частыми прожилками золотистой руды тоннеле.

Несмотря на наличие дорожных знаков, ограничивающих на подъезде к перешейку скорость до шестидесяти, а затем и до сорока километров в час, обе машины неслись по гладкой ленте шоссе под сто двадцать. Именно такую цифирь высветил экранчик радара, которым была оборудована машина зеленоградской ГАИ, затаившаяся на обочине шоссе.

В этих местах палкой нужно махать с умом, поэтому сотрудник в форме и с фирменной бляхой на груди не спешил давать отмашку своим волшебным жезлом. Контингент здесь постоянный, многие тачки успели уже примелькаться. Из Литвы кратчайшим путем через Куршскую косу в Янтарный край частенько наведываются «бролюкасы» (литовский аналог «братвы»), в основном представители клайпедской, каунасской и шяуляйской преступных группировок. Здесь у них имеются общие дела с их российскими братьями: транзит наркотиков, спиртного, вывоз янтаря, торговля «навороченными» иномарками, угнанными на Западе «под заказчика» и заново легализованными в Литве.

Поговаривают, что литовская мафия полностью контролирует Нерингу, пятидесятикилометровый участок косы от Ниды до Смильтине, откуда через залив ходят паромы до Клайпеды, со всеми расположенными в этих живописных и крайне «пользительных» для здоровья отдыхающих домами отдыха, пансионатами, лечебными учреждениями и центрами развлечений. «Бролюкасы» пытались финансово утвердиться и на российском участке косы (в особенности их интересовал перешеек и собственно район Зеленоградска, с его пока лишь слегка оконтуренным месторождением «солнечного камня», по некоторым данным не уступающим по запасам сырца колоссальнейшему и всемирно знаменитому месторождению в поселке Янтарный), но наткнулись на такую глыбищу, как «янтарный барон». К тому же из американо литовского нынче Вильнюса неожиданно и как то даже обидно для «бролюкасов» рявкнули: «Не сметь!»

За последние годы в заповедной зоне воцарилась тишь да благодать, что лишь способствует дальнейшему процветанию туристического бизнеса.

Иномарки лихо промчались мимо застывшего на обочине сотрудника ГАИ: тот предусмотрительно убрал жезл за спину, затем неловко козырнул. Связываться со столь серьезной публикой ему и в голову не пришло, элементарно можно нарваться на крупные неприятности. Покосившись на своего коллегу, разместившегося в салоне «кормилицы», не заметил ли тот его мелкого подхалимажа, гаишник опять сосредоточился на созерцании дорожного полотна: просвистевший мимо «янтарный барон» ему не по зубам, для потрошения годится лишь мелкая дичь вроде автотуристов и местных аборигенов.

Водитель «мерса» чуть сбавил скорость. По правую руку промелькнул щит с надписью крупными буквами: «Национальный заповедник „Куршская коса“». За ним еще один щит размерами поменьше: «Пограничный контроль».

В сотне метров впереди показалась выкрашенная в зеленое вахтовая будка ФПС. Хотя линия границы проходит в полусотне километров севернее Зеленоградска, между литовской Нидой и российским поселком Морской, весь участок косы объявлен особой погранзоной, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Впрочем, на местном КПП досматривают выборочно, глаз у пограничников наметан, они знают, кого им следует останавливать. Денежки за проезд на территорию заповедника взимают в небольшом прозрачном павильончике, напоминающем с виду аквариум.

На площадке у погранпоста застыл одинокий джип, возле него прогуливаются трое крепких мужчин, одетых в штатское, стреляют глазами по сторонам, а заодно и за «погранцами» приглядывают. Появились они здесь минут двадцать назад, надо полагать, страхуют своего патрона.

Прапорщик, едва завидев на шоссе приближающиеся силуэты машин, торопливо нажал кнопочку, но не для того, естественно, чтобы вызвать «тревожный» наряд, а приводя в движение длинную полосатую стрелу шлагбаума. Водитель «шестисотого» мягко притормозил, аккуратно перевалил колесами через плотные резиновые валики, впрессованные в дорожное покрытие, их еще называют «полицейские на дорогах», затем, проигнорировав павильончик с кассами, а заодно и строгую предупредительную надпись, плавно набирая скорость, покатил в направлении Рыбачьего. За ним, словно привязанный невидимыми нитями, держался болотного цвета «Лендровер».

Когда обе машины скрылись из вида, прапорщик осуждающе покачал головой. Еще сравнительно недавно Куршская коса, эта уникальная заповедная зона со специальным режимом охраны природы, была тихим, спокойным местом, хозяевами которого негласно числили себя советские пограничники. Но времена переменились, и «погранцы» здесь – никто. Для некоторых закон уже не писан, они сами устанавливают законы и диктуют собственные правила поведения другим.

Вскоре убрался с площадки и страхующий джип – крепыши покатили в противоположном направлении, в Зеленоградск. Судя по этим повышенным мерам безопасности, у «янтарного барона» возникли какие то сложности, не исключено, что у него появились основания опасаться за свою драгоценную жизнь.

* * *

Как минимум один день из надвигавшегося уик энда Казанцев решил провести в одной из своих резиденций на Куршской косе. И вовсе не потому, что опасался в эти тревожные для него времена оставаться в городе, а здесь, на этой узкой полоске земли, он может чувствовать себя в полной безопасности. Неприятностей следует ожидать не раньше чем через месяц. Сначала все должно «устаканиться», после недавних бурных потрясений ощутимо покачнулись позиции таких крупных фигур, как губернатор и городской голова, а также двух силовиков, Тихомирова и Ракитина. И если первый из этой истории наверняка выйдет с минимальными потерями, да и то по линии кадрового состава, то второй может и лишиться своего поста, добровольно или под давлением центра – не суть важно. Если, конечно, Москва не проворонит удобный момент посадить на ключевой пост главы облуправления внутренних дел своего ставленника, того же Белицкого, к примеру.

А пока суд да дело, Кожухов будет продолжать нажим на своего зятя. Это давление заметно нарастает в последние дни, когда они стали быстро отдаляться друг от друга. Кризис, началом которого послужили события первого и второго мая, лишь ускорил наметившийся между ними разрыв. Ни одно из выставленных «папой» требований Казанцев выполнять не намерен. К чему это может привести уже в обозримом будущем, догадаться, в общем, несложно. Когда в обороте крутятся колоссальные деньги, а над всей этой финансовой кухней довлеют коренные интересы мощных держав, жизнь человека, даже такого «раскрученного», как Алексей Казанцев, не стоит и ломаного гроша.

– Аккуратно, Анатолий Иваныч, очень аккуратно… – в унисон своим тревожным мыслям произнес Казанцев. – Я бы даже сказал: предельно аккуратно. Чтобы комар носа не подточил.

В машине они были вдвоем: начальник СБ Бочаров за рулем «мерса», банкир по обыкновению расположился на заднем сиденье. Личный водитель и секретарь Казанцева остались в городе, «янтарный барон» в поездку на косу взял лишь минимальную охрану.

Бочаров вел машину с прежней невозмутимостью, прозвучавшая только что реплика не имела никакого отношения ни к скорости их передвижения, ни к его мастерству водителя. Он давно уже научился понимать своего патрона с полунамека.

– Держите вашего специалиста наготове.

– Я понял, – кивнул Бочаров. – Вас интересуют детали?

– Естественно. Это тот самый случай, когда мне необходимо будет знать мельчайшие нюансы.

– Изложить их прямо сейчас?

Казанцев отреагировал после небольшой паузы:

– Нет. Всему свое место и время.

* * *

Казанцев, конечно, лукавил перед своим тестем: никакие они не сиамские близнецы. И если один из них паче чаяния преставится, другой после этого прискорбного события может жить долго и счастливо, унаследовав вдобавок чужое имущество. Если, конечно, не сваляет дурака.

Временами банкир отвлекался от своих потаенных мыслей и принимался разглядывать мелькавшие за окном виды. Живописный ландшафт Куршской косы всегда действовал на него умиротворяюще. Он слишком зациклился на своих проблемах и нуждался в небольшом отдыхе. А здесь ему хорошо, покойно. Можно поразмыслить в одиночестве. Семь раз отмерить. А еще лучше – сто семь. Но резать, как ни крути, все разно придется. Других вариантов он для себя пока не видит.

Тьфу ты, черт – опять двадцать пять…

Позади остался Лесной с его редкими одноэтажными домами. Узкая лента шоссе временами отклонялась от направления меридиана, огибая параболические дюны, подковами расположившиеся поперек косы, и тогда сквозь тонированные стекла автомобиля можно попеременно увидеть то бело песчаную полоску пляжей и уходящие за горизонт морские дали, то окаймленные высохшими водорослями, преимущественно пронзительно синих и фиолетовых оттенков, берега залива. Угнездившиеся на склонах озелененных дюн сосны норовили проткнуть своими острыми верхушками иглами блекло голубое прибалтийское небо. Среди мелькавших за окном массивов горной сосны встречаются частые вкрапления густых разлапистых елей, березовых рощиц и краснолистых дубов. Изредка попадаются и так называемые волки: ветвистые быстрорастущие сосны, чьи могучие стволы и толстые нижние ответвления отливают на солнце благородной медью.

Казанцев, как человек, не лишенный вкуса и тяги к прекрасному, высоко ценил неброскую красоту местных ландшафтов. Но лучше, пожалуй, чем знаменитый немецкий географ и путешественник Александр Гумбольдт, об этих местах никто не сказал: «Куршская коса настолько своеобразна, что ее необходимо увидеть, как Италию или Испанию, если хотим доставить душе нашей чудесные виды».

* * *

– Кстати, Наталья Александровна нынче тоже гостит на косе, – подал реплику Бочаров. Естественно, что он был в курсе многих семейных тайн своего патрона. Знал он и то, что отношения в семействе Казанцевых далеки от идеальных. Впрочем, вел он себя тактично, к тому же умел держать язык за зубами.

– Да? – разочарованно произнес Казанцев. – Я думал, супруга осталась в Светлогорске. А где она обосновалась? В резиденции или «романском»?

– На ближней даче.

Показалась развилка, от двухрядки ответвлялась узкая незаасфальтированная дорога, по ней можно было проехать к заливу.

– Так куда прикажете, Алексей Игоревич? В резиденцию?

И здесь семейство Кожуховых решило не оставлять его в покое. Хотелось побыть наедине, поразмыслить. Отмерить положенное количество раз… А тут Наталью принесло на его голову.

Ну не бегать же ему от собственной жены?! Это не только глупо, но и смешно.

– Отставить резиденцию. Подбросьте меня к «романскому» домику.

Глава 11

Помимо роскошного городского особняка, расположенного в северной части города неподалеку от Ботанического сада, Казанцев располагал тремя загородными резиденциями. И все они выглядели на разный лад, так, как будто их владельцами были три разных человека.

Одна из его «дачек», построенная в девяносто шестом году, так называемая «атлантическая» вилла, расположена в окрестностях курортного городка Светлогорск, на самом берегу Балтийского моря, километрах в четырех к востоку от дачи Сан Саныча. Особняк возводился по эксклюзивному проекту финскими специалистами. Стены почти сплошь из стекла, несущие конструкции изготовлены из особо прочных хромированных металлических сплавов. Вилла производит впечатление ультрасовременного сооружения и своим легким летучим силуэтом напоминает наполненный ветром парус океанского клипера. В обычную для Прибалтики пасмурную погоду цветовая гамма дома серебристо черная, люминесцентная. В солнечные же дни модерновое здание блестит и переливается всеми своими округлыми гранями, как драгоценный алмаз на свету.

Две другие дачи расположены на заповедной Куршской косе, неподалеку от поселка Рыбачий. Находятся они на небольшом расстоянии друг от друга. Представительский особняк обошелся Казанцеву в сумму порядка двух миллионов долларов. Когда согласовывался проект под строительство резиденции, «янтарный барон» выставил два основных условия: во первых, будущая усадьба должна идеально вписываться в ландшафт косы (ибо ему не хотелось нарушить сложившуюся здесь природную гармонию), а во вторых, ему не по нутру был так называемый «новорусский» стиль архитектуры, представляющий собой помесь помпезности и дурновкусицы, поэтому он предпочел бы иметь дом, в котором были бы незаметны затраты владельца, вернее, эти затраты не должны были мозолить людям глаза.

Архитекторы поступили в соответствии с требованием заказчика: поскольку природный ландшафт сам по себе идеален и не требует какой либо коррекции, то решено было упаковать фрагмент пейзажа в архитектурную оболочку и сделать это так, чтобы сама усадьба стала частью местной природы.

Задумка была точно воплощена в реальность. Двухэтажный и довольно протяженный особняк с его службами и пристройками как бы делит центральную часть усадьбы на две зоны. Первая – «парадный двор» с въездом в подземный гараж, круговым променадом и торжественным портиком, все это выглядит впечатляюще и вместе с тем замаскировано самой природой. Вторая зона – мини парк, представляющий собой лишь слегка «окультуренный» массивчик леса, расположенный в седловине между двумя высокими озелененными дюнами.

Внутри дом также делится на две части, оставаясь вместе с тем единым целым: на представительскую половину и гораздо меньший по площади «домашний» сектор. В представительской части особняка расположены двухсветный каминный зал, столовая на двадцать четыре персоны, дюжина спален для гостей. Имеется зимний сад и приличных размеров бассейн. Длинная двухмаршевая лестница ведет на второй этаж, часть помещений которого занимает «семейное гнездышко», сюда гости редко допускаются. Здесь же библиотека и просторный кабинет хозяина резиденции.

Строительство особняка и отделка большей части внутренних помещений завершены еще прошлой осенью, но потребуются как минимум два года и громадные суммы, чтобы все здесь довести до ума и полностью отделать внутренний интерьер так, как задумал сам хозяин.

Что еще там любопытного? Из зимнего сада, например, можно пройти в подземное помещение с высокими сводчатыми потолками, уставленное стеллажами, – винный погреб. В бухте оборудован причал для прогулочных яхт и катеров.

Чуть южнее, километрах в трех, Казанцев оборудовал для себя еще одно гнездышко, служившее ему идеальным местом уединения. Это был сравнительно небольшой по площади двухэтажный особняк, выстроенный в стиле, близком к романской архитектуре. Весь объем здания по горизонтали прошивает прозрачная галерея, крылья ее несколько выступают за пределы каменных стен. Она как бы связывает сам особняк и его владельца с окружающим миром. Если вдруг «под настроение» хозяин решит отгородиться от внешней среды, в этом ему поможет система полароидных стекол, способная полностью перекрыть доступ дневному свету. А своеобразной вертикальной осью, эдаким «шарниром», вокруг которого вращается вся внутренняя жизнь, служит винтовая лестница из металлопластика и стекла.

Почти вплотную к западной части дома подступают хвойные деревья, из противоположных окон и из крыльев галереи открывается вид на Куршский залив и небольшую подковообразную бухту, окаймленную полоской зарослей камыша. Здесь мало кому доводилось бывать, но мнение людей, лицезревших «романский» дом Казанцева, в основном совпадает: особняк удачно сочетает в себе крутой постмодерн и благородные черты романского стиля.

* * *

После развилки «Лендровер» заметно приотстал – Казанцев недолюбливал, когда в редкие часы отдыха глаза ему мозолил кто нибудь из охранников или прислуга. Бочаров сумел наладить охрану объектов таким образом, чтобы патрон мог спокойно оттягиваться или обдумывать в одиночестве свои глобальные проекты, никто ему не мешал при этом, и вместе с тем он мог чувствовать себя в полной безопасности.

На небольшой грунтовой площадке, рассчитанной на парковку всего двух трех машин, застыл перламутровый «Рено Классик». Это женушкина машина. Какого черта, спрашивается, ей не сидится в Светлогорске? Он же предупреждал, что будет занят несколько последующих дней и не сможет уделить ей даже минимум внимания.

Сколько они не виделись? Четыре дня. «Кукла», наверное, обиделась, что он в очередной раз задвинул ее. Бросил бедненькую одну на «атлантической» вилле. Злодей и лицемер.

Ну приехала, и ладно. Он давно махнул рукой на свою семейную жизнь. Наталья для него – пустое место.

– До полудня никого не хочу видеть. Меня нет. Ни для кого.

Глаза Бочарова скрывали солнцезащитные очки. Он едва заметно кивнул.

– Ольгу Юрьевну прихватите с собой, ее услуги мне сегодня не понадобятся.

Фраза прозвучала довольно двусмысленно. Криво ухмыльнувшись, Казанцев направился в сторону дома. Чистейший воздух был настоян на летучем аромате хвои. После прошумевших недавно ливней природа быстро просыпалась навстречу лету.

Казанцев сделал глубокий вдох выдох. Даже здесь, на восточной окраине косы, ощущалось влажное йодистое дыхание Балтики.

Навстречу ему с высокого крылечка спускалась миловидная женщина лет тридцати с небольшим, экономка Ольга Юрьевна, «хозяйка». Одета, как всегда, просто и элегантно: костюм двойка с осиной талией, нейтральная черно белая гамма, минимум косметики, гладкие русые волосы приподняты и зачесаны назад. Наталья – что вполне естественно для ее взбалмошного характера – жутко ревнует его к Ольге, подозревая, что «экономка», среди всего прочего, оказывает ее мужу интимные услуги. Требует рассчитать «подстилку» на все четыре стороны.

Но первым к хозяину степенно подошел мраморный дог, носящий незамысловатую кличку Боб. Казанцев присел на корточки, позволив псине лизнуть себя в щеку, тряхнул лапу в знак приветствия, затем потрепал по гладкой ухоженной холке.

– Алексей Игоревич, ужин готов, осталось лишь разогреть, – отрапортовала Ольга. – Я набрала для вас ванну и включила подогрев. Боб останется с вами?

– К сожалению, у меня сегодня нет времени для прогулок. Так что прихватите его с собой, иначе он будет скулить и действовать мне на нервы.

Разобиженного пса затолкали в салон «шестисотого», а еще через минуту «мерс», мигнув прощально подфарниками, скрылся за сплошной стеной хвойных деревьев.

День постепенно клонился к закату. Хотя до наступления вечера осталось еще достаточно много времени, здесь, под сенью сосен великанов, шагающих, казалось бы, к заливу с пологих вершин озелененных дюн, царит прохладный полумрак. Верхушки сосен приметно завалены в одном направлении, а кроны их с одной стороны прорежены так, словно какой то великан причесал весь лесной массив под одну гребенку. Секрет прост: в этих краях дует ветер преимущественно северо западного направления, особенно в богатые штормами осенние месяцы. Балтийский норд вест и есть тот великан, наложивший приметный отпечаток на местный пейзаж.

После шумного города здешняя тишина услаждала слух. Легкое щебетание лесных птиц и приглушенный шум ветра, едва заметно раскачивающего верхушки сосен, нисколько не раздражают и даже, наоборот, действуют успокаивающе.

Диссонансом к этому благолепию бывают лишь мрачные мысли.

Придется резать по живому. Нужно только подобрать подходящий момент. Решено. И хватит об этом…

* * *

Казанцев вошел в дом. В просторной гостиной плавают сумерки, дом отгородился от света, словно почувствовал мрачное настроение хозяина.

На зеркальном паркете оставил свои бледные следы умирающий день: малая толика света все же проникает через небольшие стрельчатые окна. У винтовой лестницы скорбным изваянием застыла женушка. Она явно караулила его. Боится, что супруг проскользнет сразу в свой кабинет и запрет дверь на все запоры.

Казанцев, напрочь проигнорировав присутствие жены, неторопливо направился к бару. Так же не спеша он отыскал нужную бутылку, выставил на стойку фужер, на треть наполнил его «Хеннесси». В конце концов, имеет он право хоть раз в неделю расслабиться?

Мельком бросил взгляд на жену. Вырядилась она, как это часто случается, броско и в то же время не в тему: в длинную, до пят, черную юбку и жакетик болеро. Видимо, перед очередной назревавшей семейной сценой супруга решила войти в образ роковой цыганки Кармен.

Такой наряд вполне сошел бы несколько дней назад, когда они гостили у «папочки», – Наталья была тогда жгучей брюнеткой. Сейчас у нее короткая стрижка – «вихрастая головка». Оттенок волос – осветленный белый. Макияж сделан в холодных зимних тонах и не слишком удачно сочетается с нарядом и нынешней ее блондинистой внешностью.

Женушка продолжает стремительно худеть, практически вернув себе прежние девичьи пропорции. Ну ну… Вся ее жизнь в последние годы состоит из череды экзотических диет, перемежаемых приступами депрессии и меланхолии.

Взяв со стойки наполненный фужер, Казанцев направился к винтовой лестнице. Одновременно с этим ожил скорбный силуэт.

– Алексей, нам нужно серьезно поговорить.

– Не сейчас, – бросил он на ходу. – Вначале я должен принять ванну.

Уже поднявшись наверх, ом услышал, как внизу хлопнула дверь. Соизволила убраться? Нет, не стоит даже надеяться. Представление еще и не начиналось.

Сбросив одежду, Казанцев погрузился в наполненную пеной и ароматизированной водой ванну джакузи. Из невидимых динамиков ненавязчиво доносились звуки классической музыки. Сделав глоток из фужера, поставил его на мраморную полку. По телу тут же прокатилась приятная волна истомы.

Среди всего прочего «папа» предложил такой вариант: взять Наталью и уехать на пару тройку месяцев за кордон. Отдохнуть, заодно подлечиться. А на «хозяйстве» останется Ростислав.

С.С. бросает ему спасательный круг? Или это тонкий намек?..

Допив остатки коньяка, Казанцев выбрался из ванны. Энергично растерся полотенцем, мельком поглядывая на себя в зеркало – крепкий, рослый, с чеканным волевым лицом и густыми темными волосами, самую малость посеребренными на висках. И жирком еще не заплыл, не то что Ростислав и Аркадий, старшие зятья, – эти разъелись, кабаны.

«Хозяйка» предусмотрительно приготовила для дорогого визитера комплект одежды: светлые брюки, мягкие мокасины, небесного цвета пуловер, все вещи, удобные для домашнего обихода.

С Ольгой у него, конечно, было. Впрочем, их отношения дальше физиологии не заходили. Ольга даже не пыталась сломать существующую между ними дистанцию. Эта симпатичная и в меру услужливая женщина прекрасно осознавала, что шансов получить «всего» Казанцева у нее ноль. Да и он на многое не претендует, во всяком случае, «Камасутру» на практике он со своей экономкой не изучал, дело обстояло проще и обыденнее. Учитывая то бремя, что он вынужден на себе нести, ему довольно одного двух интим контактов в месяц. Не следует также забывать, что время от времени он обязан уделять внимание и молодой жене.

Казанцев хотел было забаррикадироваться в кабинете, но затем передумал и прошел в застекленную галерею – полюбоваться видами на Куршский залив. Некоторые из его знакомых, кому довелось здесь побывать, не то в шутку, не то на полном серьезе называют одно из здешних помещений Янтарным кабинетом. Это, конечно, изрядное преувеличение. Никакой Янтарной комнаты здесь нет и в помине, просто при отделке кабинета в числе прочих материалов был использован «солнечный камень». Два янтарных панно составили доминирующий фрагмент интерьера: они были расположены так, что лучи утреннего солнца, встававшего над водами Куршского залива, проникая через окна, заставляли янтарь оживать и отзываться на ласку светила, наполняя небольшой объем помещения мягким золотистым светом. Столешница письменного стола искусно инкрустирована редким красноватым янтарем. Есть еще несколько неплохих вещей: шкафчик с тончайшими барельефами, зеркало в широкой янтарной раме со скульптурными фигурами и резным орнаментом, большая желто красная ваза в виде гондолы, которую поддерживают морские чудовища, и еще одна – почти метровой высоты, желтая с «греческим» орнаментом из белого и черного янтаря.

…Казанцев прижался лбом к прохладному стеклу. По гладким водам залива легким перышком скользила белопарусная яхта. В сторону Клайпеды шла тяжелогруженая рыбачья посудина, над мачтами кружились прожорливые бакланы.

А с другой стороны, зря он так неуважительно стал отзываться о своем первом проекте, с которого, в общем то, все и началось. Людям нравится. Однажды Наталья, заручившись его согласием, показала часть янтарной коллекции мужа своей давней знакомой, Лене Розановой. Вот кто, кстати говоря, смог бы по достоинству оценить всю широту его замыслов…

Еще несколько лет назад Вадим Ломакин поведал ему, что в городе появилась способная девочка, и даже продемонстрировал кое что из ее набросков. Было бы неверным сказать, что она возникла ниоткуда, фамилия Розановых давно была на слуху. Ее отец, один из самых известных в стране художников по янтарю, прославился тем, что в свое время по заказу британской короны изготовил памятную медаль в честь какого то юбилея, присовокупив в дар от себя английской королеве шкатулку для хранения драгоценностей.

Еще Розанов был известен тем, что на протяжении трех десятилетий фанатично разыскивал следы исчезнувшей в годы войны Янтарной комнаты. В своих выводах он склонялся к тому, что немцы скорее всего не успели вывезти шедевр из Кенигсберга и «захоронили» Комнату наряду с другими произведениями искусства в подземном тайнике, а их на территории Восточной Пруссии и в ее столице более чем достаточно.

Розанов умер весной девяносто шестого года. Вроде как от сердечного приступа. Его обнаружили уже мертвым посреди бела дня на скамейке в центральном парке. Странная история. Есть смутные подозрения, что ему помогли умереть. Тайные исследования Розанова могли пролить свет на кое какие делишки Сан Саныча и его партнеров. А с такого рода «исследователями» в этих местах не церемонятся.

Одна из двух его дочерей, а именно младшая, Елена, пошла по стопам отца, окончив в Москве Художественно промышленное училище, бывший Вхутемас. Обнаружила незаурядные способности к папиному ремеслу, но по какой то причине доходным промыслам предпочла скудно оплачиваемую научную деятельность. Розанова нынче работает в Музее янтаря, занимая пост заведующей научно методическим отделом.

Когда Казанцев впервые увидел ее, он буквально остолбенел: девушка, казалось, вся светилась изнутри. Не то чтобы она была сногсшибательной красавицей, эдакой «глянцевой» красоткой, скорее ее можно было назвать миловидной, но в ней был некий шарм, причем тонкий русский шарм, та одухотворенность, которую невозможно отыскать в меркантильных скалозубых американках и европейках. В то же время она была проста и доступна в общении.

Трудно понять, какие отношения связывают его пустышку жену и эту умную обаятельную женщину. Когда то в школе они сидели за одной партой, возможно, их связывают детские воспоминания.

Впрочем, вряд ли они дружат. Их общность наверняка состоялась на почве неудачной семейной жизни. Розанова недавно развелась со своим мужем, некогда подававшим надежды пианистом, и тот скрылся сразу же в неизвестном направлении. Надо быть совершенным идиотом и в придачу слепцом, чтобы бросить такую женщину.

Казанцев строго предупредил жену, чтобы она не слишком привечала свою школьную подругу. Не исключено, что у Розановой вслед за отцом может проявиться страсть заглядывать в местные бездны и пропасти. И хотя «Барби» не посвящена в дела мужа, лучше поостеречься.

А вообще то он бы не прочь и сам видеть Розанову почаще. Но пока надо держаться от дочки Розанова подальше.

В памяти всплыл неприятный эпизод полуторамесячной давности. Дело было во время презентационной выставки художественных изделий из янтаря. За несколько часов до событий он впервые увидел вещицу в собранном виде и в этой связи испытал целый шквал противоречивых чувств – эмоции зашкаливали. Да что там говорить, его буквально распирало от ощущения собственной значимости. А поделиться своей радостью было не с кем – нельзя открываться, дело сугубо секретное.

В тот вечер он изрядно перебрал, такое с ним редко случается.

В какой то момент, уже под самый занавес банкета, он зацепил взглядом Розанову. До этого момента он как то не замечал ее присутствия, возможно, полностью был зациклен на собственных переживаниях. И в очередной раз, увидев эту молодую женщину, испытал сложный комплекс чувств. Нечто сродни тому, о чем говорится у Блока в стихах о прекрасной незнакомке:

…Ты прошла, словно сон мой, легка.

И вздохнули духи, задрожали ресницы,

Зашептались тревожно шелка…

Короче говоря, что то у него в мозгу в тот момент перемкнуло. Едва не свалял глупость: вознамерился показать Розановой «вещицу», хотелось, как мальчишке, похвастаться своим подвигом – она бы наверняка оценила… Хорошо, что затея не выгорела, неизвестно, к каким последствиям мог привести его легкомысленный поступок.

Как заноза в пальце, в памяти кольнуло неприятное воспоминание об инциденте с охранником. Этот наглый морпех, быдло, посмел тогда встать у него на пути! Пришлось круто переговорить с Шубиным и Карсаковым на тему подбора кадров. А то они намеревались поручить этому Бушми ну сформировать и подготовить «совсекретное» подразделение «Балтии», имеющее целью в случае обострения кризиса нейтрализовать головорезов Скорцени и боевиков из СБ «Балтинвеста». Хорошо, что не успели посвятить самого Бушмина в свой замысел.

…Наделал шороху этот Бушмин. А он и вправду оказался хорош, этот экс морпех; люди Скорцени, судя по докладам Рогожкина и Бочарова, пока так и не смогли до него добраться. Да и не до Бушмина всем сейчас, более серьезные цели и задачи появились.

На повестке дня битва за контроль над всем Янтарным краем России.

Глава 12

В эти самые мгновения Бушмин тоже думал о Казанцеве. Он также недобрым словом поминал про себя руководство двух охранных фирм, «Хроноса» и «Балтии». Само собой, Алтуфьева тоже, хотя о покойных не принято отзываться плохо. В этом же списке «шкафы» из «зондеркоманды» – это название ввел в обиход Караган, – именно они, а не профессиональные телохранители из резерва Карсакова почему то были отправлены сопровождать Алтуфьева на встречу с Прохоровым. И еще человек, обладающий дурацкой привычкой к месту и не к месту приговаривать: «Что я, рыжий?» А также ряд других лиц, большинство из которых Бушмин знал по совместной работе в «Балтии».

Вся эта публика косвенно виновна в гибели Саши Прохорова. Не больше, но и не меньше. Потому что именно их наглые и решительные действия спровоцировали тот роковой выстрел. И пусть даже они виновны в меньшей степени, чем «вервольфы» и их местные приспешники, но свое тоже огребут.

Не поздоровится и Казанцеву – за действия «своих» надо отвечать. Достать его будет, конечно, сложновато, но звонкая оплеуха ему как минимум гарантирована. И головная боль на довольно продолжительное время.

– Остановитесь у аптеки, – попросил Бушмин. – Я отлучусь ненадолго. Вот, возьмите задаток…

Он вручил таксисту соответствующую купюру.

– Сколько ждать то? – поинтересовался тот. – Вы оплатили счетчик и час простоя.

– За час я точно обернусь, – пообещал Бушмин, выбираясь из таксомотора. – Вы уж меня дождитесь, отблагодарю.

Нет никаких гарантий, что ему удастся подставиться под Рыжего. Стоит тому изменить свой обычный распорядок дня – задержаться дольше обычного в офисе «Хроноса», собраться к кому нибудь в гости – да мало ли какие могут быть планы на вечер, – и вся их затея пойдет прахом. Придется либо переносить представление на следующие сутки, либо работать по запасному варианту.

Кто такой Рыжий? Сотрудник агентства «Хронос» Сергей Малов. Один из лучших специалистов по «наружке». После зачисления в штат «Балтии» Бушмина заставили прослушать «краткий курс молодого „бодигарда“». Среди «лекторов» были двое спецов из «Хроноса» – Малов, в частности, обучал его азам контрнаблюдения. И неплохо, надо сказать, обучал, раз Бушмину удалось вычислить топавшего по его следам подозрительного мужика, назвавшегося Филином.

Да, это тот самый Малов, чья хорошо знакомая Бушмину образина приметным образом мелькала в толпе у южного входа в зоопарк. Именно его Бушмин признал первым и лишь после этого обратил внимание на «шкафов» из «зондеркоманды». Вот почему он так всполошился, наблюдая за драматическим развитием событий через окно пиццерии. К сожалению, в его распоряжении не было и малой толики времени, чтобы попытаться предотвратить беду.

Неплохо бы задать сучаре Малову несколько неприятных для него вопросов. Впрочем, он – мелкая сошка, и вряд ли у него можно разжиться сколько нибудь серьезной информацией. Все, что он может знать о событиях второго мая, Бушмину и без него хорошо известно. А то, что до сих пор остается неизвестным, можно реконструировать при помощи анализа.

Понятно, что не зря бывшие начальнички усилили Алтуфьева спецами по электронной и наружной разведке и своими лучшими боевиками. Решили поохотиться за чужими секретами. Надеялись, очевидно, что в точке рандеву под локоток с Прохоровым будет разгуливать и его приятель Бушмин. А если и нет, то через собровца легко можно будет выйти на него. Но не учли в своих расчетах одного – Саня Прохоров к тому времени был уже под колпаком у «вервольфов».

Придется за это отвечать. И на роль Рыжего первым кандидатом проходит сотрудник «Хроноса» Сергей Малов.

Пройдя под арку, Бушмин оказался в обсаженном липами дворике. Четырехэтажное здание, на первом этаже которого расположена аптека, выходит фасадом на улицу Горького. А если забраться на чердак и занять позицию у слухового окошка, то оттуда хорошо просматривается перекресток со светофором. В особенности – через оптику снайперской винтовки.

Бушмин поднес к губам «Моторолу».

– Есть новости?

– Новостей пока нет, – ответил телефон голосом Володи Гладкевича.

Бушмин уселся на скамейку, положив кейс себе на колени. Конечно, разгуливать по городу с «винторезом» не самое умное в его положении занятие. Тем более что он пока не собирался использовать его по назначению. «Рабочий инструмент» он прихватил с собой лишь с одной целью – чтобы продемонстрировать его глазастому и смекалистому Рыжему. На расстоянии, естественно, иначе вся эта затея разом потеряет смысл.

Бушмин прикурил сигарету, затем уставился на циферблат часов. Уж полночь близится, а Рыжего все нет…

Полночь не полночь, но уже без четверти семь. Самое время Малову поставить машину на платную стоянку и отправиться пешочком домой. За то время, пока Володя втихую подглядывал за ним, он еще ни разу не изменил этой своей привычке.

Таксист будет ждать до упора. Очень важно, чтобы водила его дождался. Он наверняка сможет четко описать своего пассажира и точно укажет – а его об этом будут очень настойчиво расспрашивать, – в каком месте он его подобрал, где и на какое время тот останавливался. А поскольку Бушмин выглядит сейчас точно так же, если не считать седой прядки в волосах, как и неделю и месяц назад, то узнать его по этому словесному портрету можно будет без труда. Тем более что ему тут же сунут под нос фотку.

– Есть контакт, – радостно сообщила рация. – Заезжает на стоянку… Поставил машину… Все, я – на другую точку…

* * *

– Спасибо, что обождал, командир, – сказал Бушмин, усаживаясь в кресло пассажира. – Заводи мотор, поехали.

– Куда прикажете?

– Вперед, – скомандовал Бушмин. – И только вперед!

Но поездка у них оказалась недолгой: проехали всего полтора квартала, когда Бушмин обнаружил шагающего по правой стороне улицы Малова. Тому осталось миновать еще один перекресток и завернуть за угол – там, в кирпичной пятиэтажке, у него двухкомнатная квартира.

– Тормози, шеф, – выдал новую команду Бушмин. – Мне еще в одно место заскочить надо.

Дальше начался тот самый спектакль, который предназначался для одного зрителя. Бушмин выгрузился из тачки как раз в тот момент, когда Малов находился метрах в двадцати от него и мог видеть его сначала в профиль, а затем и с кормы. Бушмин в его сторону даже не посмотрел – он был уверен на все сто, что Малов его засек. И хотя у него не было глаз на затылке, он представлял себе картинку очень ясно: Рыжий сначала опешил от неожиданности, может, даже споткнулся, как конь на полном скаку, потом тревожно заозирался, нет ли здесь какого подвоха. Ничего, этот шок через несколько минут пройдет. И тогда он вспомнит о том вознаграждении, которое назначено за голову беглого морпеха.

Сам Рыжий, конечно, не способен «слепить» бывшего офицера морского спецназа, для этого кишка у него тонка. К тому же он в данный момент безоружен. Но зато способен дать наводку своим, и именно это, кстати говоря, сейчас от него и требуется.

На этот раз Бушмин полностью рассчитался с таксистом и отпустил его восвояси. Можно не сомневаться, что водилу этого разыщут уже в самом скором времени. Потому что Малов мужик глазастый, госномер таксомотора он наверняка врежет в память намертво.

Смотри внимательно, Малов! И хорошенько все запоминай!

На короткое время Бушмин запрокинул голову: дом в три этажа, «сталинский», с высокими потолками; с крыши хорошо просматривается перекресток – до него метров семьдесят. Имеется в наличии проходной двор и «двусторонний» подъезд. Просек ситуацию, Малов? Или нужна подсказка?

Подхватив кейс под мышку, Бушмин торопливо направился к парадному. Соображай живее, Рыжий! Ты обязан знать, что улицу эту в народе прозвали «правительственной трассой». Кто по ней раскатывает? Правильно, губернатор. А еще кто? А еще «янтарный барон», у него городской особняк отсюда неподалеку. А тут вдруг Бушмин, как черт из табакерки, выскочил. Да еще с «рабочим инструментом» под мышкой.

Конечно, не факт, что Малов держал когда либо в руках комплекс «ВСС/АС». Но допетрить обязан, что в кейсе наверняка находится что нибудь из смертоносного арсенала… Откуда у Бушмина ствол? А вот это уже не ваше дело. Если захотите узнать правду, то придется совершить прогулку на Северный Кавказ, хотя и там никаких концов не найдете.

Ну что, сообразил наконец? Умница, получай пять баллов. За проявленные бдительность и героизм – Бушмин ведь нервный нынче, к тому же и «беспредельщик», может и пришить под горячую руку – отсыплют тебе, Малов, деньжат немерено.

В подъезд, естественно, Малов войти вслед за Бушминым не рискнул. Самое, пожалуй, интересное было бы в том случае, если бы он нагнал вдруг морпеха и сказал примерно следующее: «Андрей, я знаю, что ты нормальный мужик. Несколько дней назад была заваруха, когда твоего товарища снайпер завалил, так нас тогда подставили…»

– Переместился к торцу здания и наблюдает за парадным, – сообщил голос Гладкевича. – Звонит по мобильнику. Все, уходи…

Все понимает, сучара Малов. Мог бы, к примеру, отвернуться в сторону, сделать вид, что не заметил либо не признал: подумаешь, ходит тут какой то мужик с кейсом под мышкой, а мне какое до всего этого дело?

Но он не отвернулся. И не прошел мимо, скользнув равнодушным взглядом. Потому что мужик с башкой и четко представляет себе весь расклад. В дополнение к этому – ревностный служака. На том, кстати говоря, и был построен весь расчет.

Вопросы, конечно, к Малову будут. Но не сейчас, не сегодня, а через пару тройку суток, когда удастся собрать до кучи все концы. Малов не до конца еще свою роль отыграл – в финале ему еще предстоит подать пару реплик.

Определенно быть ему Рыжим – видать, такая планида человеку выдалась.

Через проходной двор Бушмин выбрался на соседнюю улицу, где в машине дожидался страховавший его действия Володя Мокрушин. Задерживаться здесь больше нельзя. Очень скоро тут появится целая свора сотрудников «Балтии» и службы безопасности АКБ «Балтийский»!

Если этого вдруг не случится, то Бушмину придется признать, что он ни черта не смыслит в деле безопасности и охранного бизнеса.

Глава 13

– Ты больной человек, Казанцев.

Наталья, устроившись у стойки бара, нервно тискала уголком накрашенного рта фильтр незажженной сигареты. Она предпочитает курить «Мальборо», хотя в мире существуют сорта изысканных дамских сигарет. Одно время он пытался отучить ее от дурной привычки, но она, кажется, все готова делать ему назло.

– Тебя следует изолировать от людей и лечить в психушке. Хотя я уверена, что врачи тебе уже не помогут.

Пока он роскошествовал в ванной и прогуливался по галерее, супруга успела сменить наряд. Сейчас на ней было надето платье халат из бордового атласа, в глубокий вырез которого заметно выпирали крепкие полушария грудей. Наманикюренные пальчики намертво вцепились в высокую тонкую ножку фужера, наполненного янтарного цвета жидкостью. К маслянистой поверхности поднимались мелкие пузырьки газа. Рядышком, на темно синем с зелеными прожилками мраморе стойки, стояла пузатая бутылка американского бурбона, сифон с газировкой и серебряное ведерко с наколотым льдом. С чего это вдруг она решила изменить своим привычкам? Наталья предпочитает заливать грусть тоску элитными сортами французских шампанских вин.

– У тебя развилась мания величия, и болезнь достигла уже своего пика, – продолжала делиться с мужем своими познаниями в психиатрии Наталья Казанцева. Это тоже был новый аспект в их общении. Едва ли не впервые разборка носит вполне интеллигентный характер, если не вникать в квазипсихиатрическую терминологию. В том смысле, что пока все обходится без слез и истерик. В прежние времена, чтобы потешить уязвленное женское самолюбие, а заодно и дать выход накопившимся эмоциям, женушке доставало простого набора бранных слов. – Такого презрения к людям я еще ни у кого не замечала… Ты готов походя унизить каждого, кто недостаточно лоялен к тебе или осмеливается иметь собственное мнение.

Надо же, как заговорила! Наверняка процитировала целиком абзац из какого нибудь замшелого учебника по этике. Вряд ли она сама смогла бы сформулировать прозвучавшее обвинение – это совершенно не ее стиль.

Казанцев отыскал среди батареи спиртного нужную ему бутылку: выдержанный «Хеннесси», цена одной бутылки под четыреста долларов. Плеснул себе на донышко фужера, взял из коробки сигару, поднес миниатюрный резак из чистого золота, аккуратно обрезал кончик. Курил он исключительно редко, находясь в приподнятом настроении или же, наоборот, когда был сильно не в духе. Баловался по преимуществу сигарами, отдавая предпочтение кубинским.

Наталья гордо восседала на высоком хромированном табурете, забросив ногу на ногу. Атласные полы платья с длинным разрезом свободно свисали по сторонам, открывая длинные стройные ноги. Гладкая ухоженная кожа отливает бронзовым оттенком: за последние несколько дней супруга умудрилась не только сбросить избыточный вес, но и провела, надо полагать, немало часов под лучами ультрафиолетовой лампы.

Молодая женщина сломала в пальцах незажженную сигарету, швырнула ее в пепельницу. Выковыряла из пачки новую, на этот раз, так и не дождавшись от мужа естественной услуги, прикурила сама.

Из глубокого выреза на короткое мгновение вынырнул розоватый, слегка припухший конус соска и тут же скрылся в атласных складках. Никак женушка, помимо прочтения лекции по психиатрии, собирается его сегодня охмурить. В подобные игры они уже играли, причем не раз. Надо отдать должное, выглядит она эффектно, видать, размолвка пошла ей только на пользу. Эх, добавить бы супруге толику его ума, тогда бы просто цены ей не было…

– То, что ты трахаешься с подстилкой Ольгой, дело твоего вкуса, меня это мало колышет. – Ей прекрасно было известно, как люто он ненавидит модный термин «трахаться», потому она употребляла его чаще других. – Но у тебя, Казанцев, есть еще одна проблема, помимо уже сказанного мною. Думаю, она будет даже покруче, чем обуявшая тебя мания величия.

Женушка одним глотком опорожнила добрую половину фужера. На фронте, рассказывают, бойцы тоже глотали разведенный спирт, если таковой имелся во фляге, перед тем как выметнуться из окопа под кинжальный пулеметный огонь. Иногда это помогает подавить страх.

Казанцева вполне устраивала такая форма общения: его жена читает мелодраматичный монолог, а он выступает в роли скучающего в партере зрителя, который в любой момент волен покинуть зал и отправиться по своим насущным делам.

Отчасти он даже сочувствовал этой молодой женщине, вся жизнь которой в последние годы протекала в тесном пространстве золотой клетки. Окажись она в другой роли, могла бы поискать себе утешение на стороне, завела бы, к примеру, любовника и снабдила мужа ветвистыми рогами.

Но в данном случае такой номер не проходит, клетка хоть и золотая, но решетки в ней настоящие, птичке на волю никак не упорхнуть. Казанцеву докладывали – в достаточно отстраненных выражениях, естественно, – что его супруга не раз и не два пыталась обольстить двух приставленных к ней телохранителей, и не только их. Все чаще в ней проявляется сексуальная неудовлетворенность, отсюда в числе прочего и все ее нервные кризы. Ну что ж, пусть за все благодарит любимого папочку, это он сподобился соорудить для дочери золотую клетку, освятив и благословив неравный брак.

Впрочем, последние несколько недель пташка пребывает на свободе. Однажды Наталья устроила ему скандал, потребовав убрать от нее охранников. В конце концов он так и поступил, пусть теперь «папа» заботится о безопасности дочери. Но она, наверное, и отца отбрила, потому что разъезжает повсюду абсолютно свободно, без всякого сопровождения.

– Я уже говорила, что ты болен? – Наталья выпустила в потолок колечко дыма, затем, перехватив его взгляд, слегка прикрыла голые бедра атласной полоской халата. – Но я еще не сказала, Алексей, чем ты в действительности болен. Твоя болезнь называется пигмалионизм . Ты у нас человек образованный, должен знать, что это означает.

Казанцев криво ухмыльнулся, но все же промолчал.

– Не знаю, как твоя поблядушка Ольга, но я давно тебя раскусила. Тебе не нужна женщина, Казанцев, потому что ты извращенец. Ты окончательно свихнулся на картинах, скульптурах и на своих янтарных цацках. Острые чувства у тебя способны пробудить лишь неодушевленные предметы. Ты запираешься один в холодном подвале и занимаешься там черт знает чем! Ты готов трахать глазами свое барахло по многу часов и по многу раз…

Еще один новый поворот, таких речей она прежде не вела. Такое впечатление, что жена не только худела на диетах и загорала под ультрафиолетом, но еще и проштудировала кое какую литературу. Ранее за ней такого не замечалось. И если она способна проводить такие параллели, то в плане «поумнения» для нее еще не все потеряно.

Но если говорить по существу, выстрел угодил точно в цель. Она права, поскольку и в самом деле существуют некоторые вещи, которые возбуждают его гораздо сильнее, чем выставленные напоказ круглые коленки.

– Вот некоторые говорят мне: ах, Казанцева, какой у тебя красивый, крутой муж! – Накрашенный ротик сложился в язвительную усмешку. – Какая у него мужественная внешность, какие аристократические манеры… Ах, как он напоминает самого Аль Пачино, когда тот снимался в «Крестном отце»! Какой он у тебя загадочный, взрывной и непредсказуемый мужчина…

Казанцев в этот момент ощутил, как в его груди круто вздыбилась волна гнева. Существует черта, которую ей не следовало бы переступать. Напрасно она будит в нем зверя, его хищные повадки должны быть ей хорошо известны.

Наталья отчаянно хлопнула остатки смешанного в ее фужере крепкого напитка. Кажется, она набралась безрассудной отваги и готова покинуть спасительный окоп. С ее стороны это чистое безрассудство: кинжальные очереди прицельно стригут по самой верхушке бруствера.

– Но мне то хорошо известен твой секрет! И еще, пока не забыла… Если бы не папа, которому для помощи в делах понадобился талантливый негодяй, ты и поныне ходил бы в «шестерках».

Казанцева остервенело раздавила окурок в пепельнице.

– Между нами говоря, Казанцев, ничего в твоей жизни не изменилось, если не брать во внимание накопленного тобой барахла. Как был ты папашкиным халдеем, так и останешься им пожизненно. Можешь и дальше дрочить на свои янтарные погремушки, только, ради бога, не рассказывай мне больше, какой ты по жизни крутой. И не смей больше читать мне твои занудные проповеди!! Я сыта ими по горло.

Она подняла на мужа сузившиеся от ярости глаза. – И еще я давно хотела сказать тебе, Казанцев… Ты – быдло.

Глава 14

– Встать!

Команда прозвучала громко и отрывисто, как щелчок кнута. Наталья заметно вздрогнула, закусив острыми зубами край губы. Кажется, на этот раз она перегнула палку. Однажды Казанцев жутко избил ее в их городском особняке, думала, что покалечит или вообще забьет насмерть. Она тогда пожаловалась отцу, но тот лишь небрежно махнул рукой, я, мол, в вашу семейную жизнь вмешиваться не намерен. Похоже, что он не поверил ей или сделал вид, что это его не касается. А еще были два три случая, когда Казанцев форменным способом ее насиловал. Как, например, во время их прошлогодней поездки в Штаты, когда они воспользовались приглашением Уолтмэна и провели неделю во Флориде. Какую то она совершила оплошность, по правде говоря, мелочевую, но супруг буквально рассвирепел: «Ты ведешь себя как центровая проститутка! Сколько раз можно повторять – не подставляй меня!» Разложил он ее прямо на полу шикарного пентхауса, хорошо, обошлось без рукоприкладства, видно, опасался портить ей вывеску – стыдно будет перед Дэвидом.

Казанцев выбрался из за стойки, зайдя ей за спину. Пересиливая подступавший к ней страх, Наталья медленно обернулась. Неподвижное лицо мужа напоминало застывшую гипсовую маску, именно такое странное выражение пугало ее более всего. Взгляд Казанцева был совершенно пустым, как у неживого, – вместо глазниц черные бездонные провалы.

А вместе с тем она сама впадала в такие минуты в оглушительный экстаз, испытывая непередаваемые по остроте ощущения, когда животная страсть выплескивается наружу без остатка, а спазматические волны наслаждения становятся все выше и круче, унося ее в запредельные дали. Ни с кем другим, кроме своего мужа, и помимо вот таких жутковатых мгновений, подобных переживаний у нее не было. Иногда ей казалось, что она злонамеренно заводит своего муженька. Вот и сейчас сквозь все ее существо прошел нервный спазм, прорезалась первая, не слишком мощная и не самая крутая волна вожделения…

…Кто то настойчиво и целеустремленно пытался дозвониться – телефон не смолкает. Наверняка что то важное – из за пустяков беспокоить на отдыхе его не станут.

– Приберись у себя, Наталья, – кивнул он уже безразличным голосом. – Терпеть не могу, когда в доме царит беспорядок.

Он плотно прикрыл за собой дверь и направился к стойке бара, где на подставке стоял стилизованный по моде тридцатых годов телефонный аппарат.

– Казанцев у телефона, – бросил он в трубку недовольным голосом. – Говорите.

Как только он узнал по голосу собеседника, его тон немедленно сменился на более доброжелательный. Звонил Антокольский Марк Аркадьевич, человек известнейший в антикварных кругах, причем не только в России, но и в странах западного мира. Он был одним из немногих, кто знал все контактные номера банкира, мог связываться с ним в обход секретаря референта и без опаски звонить в любое время дня и ночи.

Во многом благодаря обширнейшим связям Антокольского в многопрофильной индустрии мирового оборота торговли антиквариатом, драгоценностями и произведениями искусства Казанцеву удалось после ухода с рынка его конкурентов из «Пальмникена» наладить новые каналы сбыта сырца, а также создать целую отрасль по производству и реализации высокохудожественных произведений из «солнечного камня», неизменно пользующихся устойчивым спросом на Западе.

Последние два года Марк Аркадьевич занимался исключительно делами «янтарного барона», помогая устанавливать связи с доверенными лицами магнатов, коллекционирующих произведения искусства, а также с дилерами легальных и нелегальных аукционов. Сообща им удалось напасть на перспективную для разработки жилу. Выражаясь профессиональным языком антикваров, они обнаружили «золотую пещеру». Своим знакомством с флоридским миллиардером Уолтмэном он также обязан Антокольскому.

– Привет, Марк. – Он покосился на запертые двери будуара. В доме только один телефон, женушка не сможет подслушать их разговор. – Ты где сейчас находишься?

– По соседству, всего в нескольких километрах… С тобой хочет переговорить один наш общий знакомый. Он попросил меня связаться с тобой и устроить вам встречу. Наши друзья беспокоятся о тебе. Ну как, найдется час другой времени?

Мрачное чело Казанцева разгладилось. Он так и предполагал, что без поддержки его в этот трудный час не оставят. Но сам просить о помощи не решался – не хотелось быть обязанным. Выждал до последнего и, как выяснилось сейчас, не прогадал – инициатива теперь исходит от других людей.

– Где и когда, Марк?

– Лучше таки прямо сегодня, да? Он будет дожидаться на том самом месте, где и в прошлый раз.

– Место встречи изменить нельзя, – вяло пошутил банкир. – Передай, что через час буду.

Следом Казанцев набрал номер начальника своей службы безопасности, в связи с обострением ситуации исполняющего также и функции начальника личной охраны.

– Анатолий Иваныч, берите разъездную и пулей ко мне.

– Могу я узнать маршрут? – поинтересовался Бочаров.

– Здесь недалеко. Отправимся вдвоем, я и вы. Телохранители пусть ждут в резиденции.

Глава 15

Жадно проглотив магнитную карточку, таксофон довольно заурчал. Следом высветилось электронное табло. Порывшись в памяти, Бушмин извлек номер контактного телефона. Он намерен был выяснить одну немаловажную для себя вещь. Если ему ответят по этому номеру, значит, федералы по прежнему всерьез на него рассчитывают. А если нет… Тогда с этой стороны ничего хорошего ему не светит. Как и следовало ожидать, он попал на автоответчик. – Это Кондор, – сказал Бушмин, дождавшись длинного гудка. – Филин, сними трубку, я по тебе соскучился.

Прижимая трубку плечом к уху и уворачиваясь от порывов влажного ветра, он прикурил сигарету. Бушмин звонил из таксофона, расположенного возле универсального магазина в микрорайоне Октябрьское. Хотя времени было только десять часов вечера, поблизости не было ни живой души, лишь кое где в окнах соседних зданий светились теплые электрические огни.

Сегодняшняя вылазка стоила ему немалых нервов. Оказывается, всего за несколько суток, проведенных в доме с наглухо закрытыми ставнями, он успел напрочь отвыкнуть от шумной городской суеты. С наступлением темного времени суток он чувствовал себя намного увереннее. Про него теперь можно было сказать, что он «человек ночи».

Филин – ночная птица, из отряда сов. Охотится в сумерках и ночью, истребляет вредных грызунов. Бушмин с некоторых пор также специализируется на истреблении вредных особей. Так что с Филином у него наверняка найдутся общие точки соприкосновения.

Прошла почти минута, прежде чем в трубке отчетливо послышался громкий щелчок.

– Ты еще жив, курилка?! – услышал он знакомый голос, заметно расцвеченный радостными нотками. – А то мы тут испереживались все… Рад тебя слышать!

Использовав в разговоре местоимение «мы», Сергей Сотник, а именно он скрывался за псевдонимом Филин, дал понять, что он лишь посредник или, если угодно, член некой команды.

Бушмин тоже почувствовал облегчение. Для него, прошедшего кровь и грязь чеченской войны, федеральная власть ассоциировалась с многочисленными безобразиями и даже преступлениями. Но, как из всякого другого правила, здесь также бывают свои исключения. В настоящий момент Белицкий и его сотрудники вряд ли способны ему помочь, наоборот, они могут помешать осуществить задуманное. А вот в недалеком будущем и сами эти люди, если только он в них не ошибся, и их потенциальные связи в центре могут ему крепко пригодиться.

– Я тоже рад тебя слышать, Филин. Извини, что пропал надолго, были кое какие дела… Это во первых. Во вторых, не нужно наводить обо мне справки и усиленно добиваться встречи, этим вы только привлекаете ненужное внимание и к себе и к моей персоне. Я догадываюсь, кто вы, чьи интересы представляете и для каких целей я вам понадобился. Но шуметь все равно не следует…

– А что прикажешь делать, если ты пропал бесследно? Как сквозь землю провалился!

– Не перебивай меня, Филин, я еще не все сказал. В третьих, спасибо за услугу, которую мне оказали ваши коллеги из Центра, это весьма трогательно. Внакладе я не останусь, можете не сомневаться. Я раскопал столько всякого дерьма, что всему вашему ведомству вовек не разгрести…

– Так ты не все им вернул? – На другом конце провода царило оживление.

– Экий ты настырный, Филин. Я же сказал, у меня есть что вам предложить. Я сам подготовлю почву для дальнейшего сотрудничества. Ближайшие пару тройку дней буду занят. Когда у меня развяжутся руки, я перезвоню, договоримся о личной встрече. Вот, пожалуй, и все…

– Постой, не клади трубку, – торопливо произнес Сотник. – Сам понимаешь, я не могу дать сейчас тебе полный расклад. Давай встретимся прямо сегодня, сейчас. Личную безопасность мы тебе гарантируем.

– Нет времени, – отрезал Бушмин. – У тебя все?

– Черт бы тебя побрал, Кондор! Ты не понимаешь, да?! Нас время поджимает!

– Это ваши проблемы.

– Трое суток, говоришь… Это предел. Если ты не уложишься в этот срок, то ни ты сам, ни твоя информация уже на хрен не будете нужны. Можешь мне поверить на слово! К тому же с каждым новым днем твой «товар» теряет в стоимости…

– Бриллианты вечны, – процитировал Бушмин название одного из фильмов о похождениях Джеймса Бонда. – Рад был пообщаться с тобой, Филин… До связи!..

Глава 16

Мощный джип без особого труда вскарабкался по узкой асфальтированной дороге почти на самую макушку Парнидской дюны. На небольшой стоянке, снабженной рекламными щитами турагентств и домов отдыха, расположился темно вишневый «Шевроле Блэйзер», других любителей посозерцать заход солнца поблизости не оказалось.

…Возле «Блэйзера» прогуливается рослый шатен лет тридцати пяти, одетый в темный костюм. Бочаров признал в нем секьюрити Майкла Графтона, точно так же тот прохлаждался у машины месяц назад, пока его шеф о чем то шептался с «янтарным бароном». В тот раз, правда, переговоры велись в светлое время суток.

Казанцев сверился с наручными часами. На рандеву с экс церэушником он прибыл в строго назначенное время.

– Ждите в машине.

Банкир неспешным шагом направился к обзорной площадке. Американец тут же поприветствовал его дружеским взмахом руки. Сошлись возле остроконечной каменной стелы, установленной посреди разметки розы ветров, с высеченными на гладких гранях знаками зодиакальных созвездий.

– Добрый вечер, Алекс, – поздоровался цэрэушник на правах старого знакомого. Губы американца сложились в заученную протокольную улыбку. – Спасибо, что откликнулись на мою просьбу. Я попросил Марка дать возможность пообщаться нам наедине. Надеюсь, вы не против?

– Рад вас видеть, Майкл, – Казанцев в свою очередь состроил приветливую мину. – Прекрасный сегодня вечер.

Графтон с первого же взгляда производит впечатление незаурядной личности. Внушительного роста, плечистый и, хотя ему за полтинник, в атлетичности не уступит своему «бодигарду». Предпочитает следовать укоренившейся в Штатах моде обходиться без вредных привычек. Темные блестящие волосы зачесаны назад, кожа смугловатая, как у большинства выходцев из южных штатов.

Знакомство их состоялось год с небольшим назад, Графтон в ту пору занимал пост начальника одного из отделов Оперативного управления ЦРУ. Свел их, кстати говоря, сам Уолтмэн, когда Казанцев несколько дней гостил у него во флоридском поместье. Дэвид сказал тогда примерно следующее: «Алекс, этого человека поставили курировать ваш регион, включая прибалтийские государства. В скором времени его должны перевести в Вильнюс, там президентское кресло занял наш человек, нужно ему помочь… С Майклом у меня супердоверительные отношения… Если у вас возникнут какие либо проблемы и потребуется экстренная помощь, смело обращайтесь к Графтону, у него колоссальные связи…»

Но первым к нему обратился сам Графтон, их встреча состоялась здесь же, в Ниде, и никого ни к чему не обязывала. Скорее всего Графтон решил поближе познакомиться с ним и прощупать почву на предмет установления взаимовыгодных контактов.

На этот раз, очевидно, переговоры будут носить более предметный характер.

* * *

После обмена обычными в таких случаях любезностями Графтон поинтересовался:

– Не возражаете, если наша беседа пройдет на открытом воздухе?

Казанцев пожал плечами.

– Лично я не против. В последнее время нечасто удается бывать на природе.

Казанцев не имел четкого представления, насколько хорошо «консультант» Графтон владеет литовским языком, скорее всего его познания дальше общеизвестных «лаба дена», «ачу» и «висо гяро» не распространяются. Но зато этот спец по России вполне прилично изъясняется по русски. Говорит он медленно, тщательно подбирая выражения, как умудренный опытом лектор. Иногда ему удаются даже сложные синтаксические конструкции. Казанцев в свою очередь бегло говорит на английском, так что они не нуждаются в переводчике.

Какое то время оба стояли неподвижно, сохраняя полное молчание. На западе тусклой полоской догорали краски уходящего дня. Даже сейчас, в плотных густеющих сумерках, с обзорной площадки Парнидской дюны открывался великолепный вид. В этой части литовской Ниды старые дюны, поросшие кое где коричневато зеленым мхом и низкими кустиками морской горчицы и прорезанные косыми шрамами балками, сформировали необычный рельеф: строго на юг, в направлении поселка Морской, что километрах в восьми отсюда, тянется сплошная череда впечатляющих подвижных песчаных гор Куршской косы, самая внушительная из них дюна Планеристов – высотой под семьдесят метров. Пологие склоны дюн исчерчены диковинными узорами, в роли искусного художника гравера выступает балтийский ветер. На берегу бухты Гробштас дюны прослоены мергелем, толщина его слоев достигает двух метров. Кое где из песка торчат остатки древесных стволов и так называемые фульгуриты – сплавившиеся от удара молнии песчаные свечи высотой до одного метра. По правую руку от них на дюне Скруздине находится мемориальный дом немецкого писателя Томаса Манна, здесь же, по соседству, в окружении поросших соснами холмов, расположена котловина, местные жители прозвали ее Ямой ведьм. Чуть в отдалении, значительно возвышаясь над соснами, смотрит в море со своей восьмидесятиметровой высоты маяк на дюне Урбас. На севере вдоль бухты – россыпь электрических огней курортного поселка Нида.

– Фантастическое зрелище, – негромко произнес Графтон. – Мне эти места по душе… Алекс, один наш общий знакомый, надеюсь, вы догадываетесь, о ком идет речь, просил передать вам свои самые наилучшие пожелания.

Фраза прозвучала как обусловленный заранее пароль. В роли «общего знакомого» у них может выступать лишь миллиардер Дэвид Уолтмэн. Марк Антокольский, известнейший антиквар и связник «янтарного барона», почти ежедневно передает Казанцеву «пламенные приветы» от его влиятельного флоридского партнера, так что это еще не новость.

– Я встречался с мистером Уолтмэном на прошлой неделе, он сейчас улаживает свои дела в Вашингтоне, – продолжал Графтон. – У меня остались кое какие заботы в Штатах, приходится часто там бывать, и я, естественно, не упустил возможности переговорить с Дэвидом… У мистера Уолтмэна о вас сложилось высокое мнение, он считает, что впереди вас ждет блестящее будущее.

Графтон смерил банкира оценивающим взглядом.

– Алекс, у нас есть тревожные новости. Давние партнеры вашего влиятельного родственника готовятся произвести в ваших краях серьезную кадровую перетряску. Вплоть до уровня высших чиновников областной и городской администрации и руководителей силовых структур. Прежние люди по какой то причине их уже не устраивают. Для того чтобы новые креатуры заняли ключевые посты, в регионе будут задействованы как политические, так и финансовые рычаги. Не исключаются и «силовые» эпизоды.

– Наши оценки полностью совпадают, – заметил Казанцев.

– Позвольте тогда задать вам прямой вопрос. Как складываются ваши отношения с тестем и его партнерами?

– Они далеки от идеальных. По правде говоря, дело идет к развязыванию крупного конфликта.

– Мы всецело на вашей стороне, – поспешил заверить его Графтон. – У вас имеется «грин кард», и вы в любой момент можете покинуть эту страну. Но если вы уедете в столь напряженное время, оставленных вами доверенных лиц кое кто постарается оттереть в сторону. В этом случае вы рискуете потерять весь свой бизнес.

Графтон дал очень прозрачный намек. Американцы понимают, что отныне жизнь их «союзника» будет находиться под постоянной угрозой. И вместе с тем они кровно заинтересованы в том, чтобы перспективный для них человек не только сохранил свои вес и влияние в регионе, но даже еще больше упрочил свое положение.

И все бы, как говорится, ничего. Но рискует своей шкурой в данном случае именно Казанцев, а не кто то другой. Хотя в одном они правы: пока он не отладит собственный механизм власти, пока не расставит на ключевые посты в администрации и органах своих людей, уезжать надолго из Янтарного края он не имеет права. В этом случае он действительно рискует потерять свой перспективный бизнес.

– Я вас понял, Майкл, – бесстрастно отметил он. – Я не намерен никуда отсюда уезжать, по крайней мере, в ближайшие несколько месяцев. Но, боюсь, мне в одиночку трудно будет нейтрализовать ходы наших конкурентов.

Графтон вздохнул с видимым облегчением.

– Мы окажем вам должную политическую, а если потребуется, то и финансовую поддержку. Мы по своим каналам будем лоббировать ваши интересы, в том числе и в Москве. Поможем протолкнуть ваших людей на ключевые посты. Выделим специалистов по вопросам безопасности, вы сможете использовать их не только как консультантов, но и по прямому назначению… Вы будете получать конфиденциальную информацию о планах наших конкурентов в регионе, включая эксклюзивные разведданные о намерениях известной вам теневой силы, долгие годы определявшей политический климат в вашем крае.

Он мягко взял Казанцева под локоток.

– Кстати, раз мы уж заговорили о разведданных… Надеюсь, вы понимаете, что сейчас я разговариваю с вами не как частное лицо и даже не в качестве советника президента одного из балтийских государств. Одно уважаемое в моей стране ведомство крайне заинтересовали события, происходившие в вашем городе в первомайские дни. Мы хотели бы получить максимально полное представление о случившемся. Думаю, Алекс, ваша деловая разведка и аналитическая служба располагают достаточно подробной информацией на сей счет…

Не успел еще Казанцев откликнуться на недвусмысленную просьбу цэрэушника, как тот сделал пренебрежительный жест рукой:

– Впрочем, это все частности. Пусть этими узкопрофессиональными вопросами занимаются специалисты. Думаю ваши сотрудники и мои люди быстро найдут общий язык. Разведка, безопасность и «силовые проявления» – это их хлеб, а мы с вами, Алекс, должны сосредоточиться на решении сугубо стратегических задач…

* * *

Конфиденциальная беседа, которая должна определить многое в будущем развитии событий, заняла примерно час. Когда Казанцев уселся в джип, начальник его службы безопасности как раз заканчивал переговоры с кем то по телефону.

– Рогожкин звонил. – Бочаров сунул мобильник в гнездо на панели. – Это уже второй его звонок, но я не решился прервать вашу беседу…

– А что, собственно, случилось?

«Лендровер», цепляясь мощными протекторами за асфальтированное полотно, съехал с макушки Парнидской дюны и свернул в направлении границы.

– Он не стал говорить по телефону, но настойчиво интересовался, когда мы вернемся в резиденцию… Только что он проехал Зеленоградск и направляется в Рыбачий. С ним Карсаков. Думаю, мы пересечемся с ними на развилке…

Глава 17

Все четверо спустя короткое время собрались в кабинете Казанцева на втором этаже резиденции. Пока Рогожкин вводил хозяина в курс дела, глава СБ Бочаров и его коллега из «Балтии» Карсаков, сдвинув кресла вплотную, о чем то встревоженно шептались. Все это напоминало легкую панику. Когда Казанцев все же осознал, что послужило причиной этой паники, привычная маска невозмутимости на его лице сменилась легкой растерянностью.

– Вы уверены, что он охотится именно за мной?

Щелкнув замками кейса, Рогожкин извлек оттуда сложенную гармошкой топографическую карту города и окрестностей, присовокупив к ней десятка полтора вырезок из местных изданий – преимущественно с материалами о благотворительности и меценатстве банкира Алексея Казанцева.

– Мы не хотели поднимать тревогу раньше времени. Надо было сначала все хорошенько выяснить… Когда мои сотрудники опросили водителя таксомотора, тот дал довольно точный словесный портрет Бушмина и указал место, где взял его «на борт». В районе судостроительного завода, там еще сохранились местами предназначенные под снос бараки…

– Знаю я это местечко, – кивнул Казанцев. – Там сплошные трущобы, давно уже надо было их снести.

– Опущу детали. Скажу лишь, что мы обнаружили там предполагаемую «лежку» Бушмина. Или одну из таковых. Помимо небольшого запаса съестного и кое какого барахла мы нашли там обработанную маркером карту города и несколько газетных вырезок. Специалист уже проверил находки на предмет отсутствия ядохимикатов, все чисто…

Силовики привстали с кресел и дружно обступили стол, на матовую поверхность которого Рогожкин выложил находки. Бочаров развернул «складушку», бегло прошелся по ней глазами, затем многозначительно присвистнул. Ему, как человеку, отвечающему за безопасность VIP персоны, эта карта с пометками говорила о многом.

Слово вновь взял Рогожкин:

– Обратите внимание… Черным цветом на карту нанесен маршрут от «Балтийского» до городского особняка. Вдоль маршрута красным цветом проставлено несколько галочек и крестиков – очевидно, он еще не решил, откуда ему будет сподручнее всего…

Наткнувшись на сумрачный взгляд Казанцева, Рогожкин слегка побледнел.

– Извините, Алексей Игоревич, но мы обязаны исходить из самого худшего… Мне пока неясны мотивы, которые движут этим человеком. Возможно, после известных событий у него возникли проблемы с психикой. Либо он неправильно интерпретировал эти события. Как бы то ни было, мы не знаем его истинных намерений и поэтому должны исходить из самых, – он сделал многозначительную паузу, – самых что ни на есть худших предположений.

Казанцев медленно процедил воздух сквозь зубы. Промеж лопаток повеяло ледяным ветерком опасности. Этого ему только не хватало! На носу серьезная разборка с собственным тестем, а тут еще полоумный и опасный, как гремучая змея, морпех Бушмин собирается устроить на него охоту.

– Бушмин – это серьезно, – подал реплику Карсаков. – Он привлекался к участию в охранных и профилактических мероприятиях, прекрасно знает «правительственную трассу» и в курсе большинства наших мер предосторожности.

– Картинка ясна, – мрачно буркнул Бочаров и посмотрел на банкира. – Я, со своей стороны, предприму необходимые меры. Пока не отловим этого беспредельщика, будет действовать чрезвычайный режим.

– Он не беспредельщик, – помотал головой Карсаков. – И не «отморозок», как многие из тех, кто прошел Чечню…

– Тогда как вы можете его охарактеризовать? – недовольно спросил Казанцев.

– The best.

Заметив недоумевающий взгляд Казанцева, он пояснил:

– В профессиональном, естественно, плане. Он не только подготовленный боевик, но и мыслящий человек. В свое время мы рассматривали два варианта его будущего: либо во главе «зондеркоманды», куда он мог бы привлечь благодаря своему авторитету нескольких классных боевиков из числа своих сослуживцев, либо поручить ему организацию учебного лагеря, где мы планировали готовить кадровый резерв. У этого человека большой потенциал, и, в принципе, поварившись какое то время в нашем котле, он вполне мог возглавить крупную самостоятельную структуру.

После достаточно смелой реплики Карсакова в кабинете повисла гнетущая тишина. Присутствующим было известно, что именно Казанцев, разъяренный неординарным поступком одного из охранников, приказал не только «вычистить» того из агентства, но и позаботиться о том, чтобы этот человек больше не смог трудоустроиться на сколько нибудь серьезное место.

Это был показательный урок для других сотрудников охраны, и не только для них. Ибо все они должны быть верными и преданными слугами «янтарного барона» и четко знать свое место. В противном случае отступникам и непокорным грозит потеря хлебного места и «волчий билет».

Карсаков был единственным, кто пытался вступиться за Бушмина, предлагая наказать его своей властью и перевести на другой участок работы, где мог бы пригодиться профессиональный опыт офицера морского спецназа, но Казанцев, обычно прислушивавшийся к его мнению, в тот раз был непреклонен.

– Лично мне эта история не нравится. Что то здесь не так… – Карсаков опять выдержал паузу. – Бушминым следует заняться на полном серьезе. На обнаруженной «лежке» его ждет наш контингент, предпримем и другие необходимые шаги. Выставим парные посты наблюдателей в местах, обозначенных на его карте. В дополнение к этому я перевел на казарменное положение «зондеркоманду». Разобраться с ним способны лишь подготовленные боевики.

– Не много ли чести? – спросил Рогожкин.

– Все правильно, – отметил обеспокоенный столь неожиданным для него поворотом событий Казанцев. – Следует «зачистить» безумца, причем в кратчайший срок… Сотрудника, от которого поступил сигнал, наградить денежной премией. И еще… Тому, кто принесет мне голову Бушмина, образно, естественно, выражаясь, обеспечено солидное вознаграждение.

В задумчивости он потер подбородок.

– Для начала эта сумма составит четверть миллиона долларов.

Часть V

Гнездо Кондора

Глава 1

Ночь была безлунная.

Прокравшись со стороны фруктового сада на участок, Бушмин сторожко обошел вкруговую весь дом. На другом конце поселка лениво перебрехивались собаки, а здесь было тихо и покойно, как на деревенском кладбище.

Все замки оказались на месте. Окна были по прежнему наглухо закрыты ставнями. Ворота тоже на замке. Ну и ладненько. Гости нам здесь не нужны. Даже если эти гости – хозяева.

В дом он забрался привычным способом, через окно, выходящее в разросшийся сад. Плотно прикрыл за собой тяжелые ставни, зафиксировав их изнутри защелкой, – это уже его собственная «рацуха». Окно закрывать не стал, поскольку это был один из вероятных путей отступления.

Постоял немного в кромешной темноте, обращая внимание на звуки и запахи. Все тип топ. Как минимум еще одну ночь он сможет провести в этом гостеприимном для него доме.

Припрятав в тайник «инструмент», собрал пакет с бельем и туалетными принадлежностями и отправился по ночному времени на канал. На собственном опыте он знал, как важно постоянно содержать себя в чистоте и порядке. Стоит дать малейшую слабину, и это наверняка повлечет за собой целую цепочку неприятностей. Чем круче развиваются события, тем важнее сохранять полное присутствие духа и блюсти свой внешний вид.

После ледяных купаний в коллекторе вода в канале показалась ему парным молоком. Хотя рядовой обыватель, доведись ему окунуться в такую, наверняка считал бы себя после бывалым «моржом».

Бушмин помылся как следует, простирнул кое что по мелочам и бесплотной тенью – смешно сказать, но даже поселковые псины перестали на него реагировать – просквозил знакомым маршрутом к «ничейному» дому.

Андрей Бушмин, естественно, был не в курсе, какое именно вознаграждение намерен назначить за его голову «янтарный барон». Он предполагал, что подобный торг будет иметь место, но резонно рассудил, что это проблемы его старого «приятеля» Казанцева.

У Бушмина своих хлопот хватает, зачем ему чужая головная боль.

Этой ночью у него тоже нашлось над чем поразмыслить. Он уже не раз и не два блуждал по дому, вооружившись специальным фонарем. Чтобы блики света не были видны сквозь щели в ставнях (а то соседи и вправду могут подумать, что здесь завелся полтергейст), он использовал фонарь со светофильтром и точечной фокусировкой луча. Но на сей раз его изыскания принесли неожиданный результат.

В томике стихов Сергея Есенина, стоявшем на книжной полке в одном ряду с произведениями других русских классиков, обнаружилась черно белая фотография. На фоне башни Дона, в которой расположена экспозиция Музея янтаря, запечатлены двое: мужчина лет пятидесяти, в светлом плаще и шляпе и – под ручку с ним – молодая привлекательная особа лет двадцати с небольшим.

Судя по легко улавливаемому внешнему сходству, на снимке – отец и дочь.

Когда Бушмин всмотрелся как следует в снимок, брови у него изумленно поползли вверх. М да… Еще один неожиданный поворот в и без того лихо закрученной истории.

Эта девушка, вернее, молодая женщина была ему знакома, хотя сама она вряд ли об этом подозревает. Бушмин видел ее лишь один раз, на вернисаже в Доме художника, но запомнил, кажется, на всю оставшуюся жизнь.

Еще бы ему ее не запомнить. Рядом с мужчиной в светлом плаще – предположительно ее отцом и, по всей вероятности, владельцем каменного строения и участка в поселке Дачный – на снимке запечатлена та самая «прекрасная незнакомка», из за которой у него произошел конфликт с самим Алексеем Игоревичем Казанцевым, известным в миру под прозвищем «янтарный барон».

Единственное, что было ему известно об этой молодой леди, так это то, что она художник по янтарю и работает, если его правильно информировали, в Музее янтаря.

После памятного инцидента в Доме художника Бушмин даже не пытался разыскать эту симпатичную особу. В конце концов, сама она его ни о чем не просила. Да и что он мог ей сказать? «Я тот самый „крутой мен“, что уберег вас от посягательств Казанцева. А теперь „янтарный барон“ из за вас заимел на меня зуб…»

Бушмин за все эти дни ни разу не сомкнул глаз. Не шел к нему сон, хоть убей. Хотя по любым человеческим меркам он давно уже должен был свалиться и спать без задних ног – одни только его «прогулки» по коллектору чего стоят.

Иногда, правда, наступало какое то странное оцепенение, как будто забрался в его родную шкуру совершенно незнакомый ему человек и этот невесть откуда взявшийся незнакомец подглядывает за ним, за Бушминым, изнутри – примерно так же, как и сам Бушмин подсматривает за «вервольфами».

Так же пристально и недобро.

Нечто схожее происходило с ним на чеченской войне. Наверное, это чувство знакомо каждому, кому доводилось убивать. И неважно, в форме ты или нет, в каком ты звании и какого роду племени, действуешь ли ты строго по приказу, то есть законно, или отрабатываешь гонорар наемного убийцы. Важно, что, нажимая на курок, ты каждый раз переступаешь через себя. Часто – неосознанно. Но от этого ведь ничего не меняется.

А потом наступает момент, когда ты ощущаешь на себе чужой липкий взгляд. Он направлен изнутри. Это смотрит на тебя «черный человек». И сам ты вскоре начинаешь смотреть на мир его глазами – пристально и недобро.

Начиная с того момента, как Рыжий купился на провокацию и своим звонком дежурному оператору агентства поднял на ноги весь штат охранных структур, подконтрольных «янтарному барону», включился обратный отсчет времени. В конце отсчета, если все сложится и заплетутся все узелки, будет каждой сестре роздано по серьге. Из такого непопулярного металла, как свинец. Каждая весом в девять граммов. Причем раздача будет щедрой и награда достанется всем, кто этого заслужил.

И плевать на «черного человека». Пусть себе смотрит. Пристально и недобро в снайперский прицел «винтаря». Значит, так тому и быть.

* * *

Да и нет у него времени на сон. Днем он либо колдовал над своим «чертежиком», растиражированным на нескольких листах ватмана, либо наблюдал за распорядком дня на «точке» и на расположенном неподалеку участке Водкоммунхоза. По ночам играл в «кошки мышки» с «маршрутными», накапливая полезную информацию и детализируя свой план возмездия.

Пожалуй, он смог бы реализовать свою задумку даже в одиночку. В этом случае пришлось бы действовать на пределе своих сил и возможностей. Но это было бы слишком эгоистично с его стороны. Потому что в раздаче хотят поучаствовать и другие люди. И лишать их такой возможности Бушмин не вправе.

Разогрев должным образом ситуацию и создав основные предпосылки для того, чтобы события отныне спонтанно развивались в нужном ему направлении, Бушмин решил выдержать гроссмейстерскую паузу. Место для предстоящей разборки уже определилось. Теперь важно точно угадать по времени.

Иногда Бушмин бесцельно бродил по дому, пытаясь найти ответ на давно интересующий его вопрос: что за люди здесь живут – или жили некогда? – и почему они с некоторых пор перестали наведываться в Дачный? И для каких целей был реконструирован подземный ход, воспользовавшись которым можно скрытно пробраться прямо в тоннель коллектора?

В доме было две комнаты и крохотная кухня. Общая площадь вместе с застекленной верандой составляла примерно пятьдесят квадратных метров. Деревянная лесенка вела в подчердачное помещение – очевидно, хозяева собирались оборудовать «летнюю» комнату, но до этого у них руки так и не дошли.

Вся мебель в доме – «бэу», семидесятых годов. Кровать здесь только одна: с пружинной сеткой и никелированными набалдашниками. Поверх сетки лежит поролоновый матрас.

Рядом с кроватью – шкаф с антресолями. Внутри – пусто. В нижнем ящике пузатого комода обнаружился аккуратно сложенный клетчатый шерстяной плед. Там же, в верхнем ящике, хранился завернутый в целлофанированный пакет комплект постельного белья.

На вешалке в обшитом вагонкой коридорчике висел ношеный мужской пиджак, в нагрудном кармане которого Бушмин обнаружил очки в кожаном футляре. И еще нашлась женская косынка, сохранившая легкий, даже легчайший, аромат духов – когда поднес кусочек ткани к лицу, что то шелохнулось в груди, как будто чьи то легкие пальчики нежно задели там какую то струнку.

…Бушмин сидел за столом, положив подбородок на сомкнутые кисти рук. Лучи солнца, проникавшие через щели в ставнях, косо ложились на пол. Тихонько потрескивала горящая свеча. Перед ним черно белая фотография.

Кто ты, «прекрасная незнакомка», и чем живешь ты сейчас?

Глава 2

Рано или поздно это должно было случиться: среди бела дня вплотную к воротам подкатил длинный приземистый джип с четырьмя пассажирами на борту. Громко звякнула металлическим косяком калитка. И наконец отчетливо послышался скрежет проворачиваемого в замке ключа.

Мужчин было трое. Как минимум двое из них, судя по оттопыренным с левого бока пиджакам, имели при себе табельное оружие. Компанию им составляет молодая привлекательная женщина – та самая «прекрасная незнакомка», чье лицо на фотографии Бушмин пристально изучал каких то несколько часов назад.

Хотя он готов был к любым неожиданностям и превратностям судьбы и перестал уже удивляться чему бы то ни было, появление этой компании повергло его в настоящее замешательство. Даже если бы сюда вдруг пожаловали «вервольфы», он меньше бы изумился. И по крайней мере, он знал бы, как ему следует в таком случае поступить.

В распоряжении Бушмина было всего несколько коротких мгновений, чтобы незаметно убраться из дома. Выпрыгнуть, к примеру, в окно и прошмыгнуть через сад – там есть вторая калитка. Или воспользоваться подземным ходом и выбраться из коллектора на поверхность за несколько километров от Дачного. А ночью наведаться сюда еще раз, чтобы забрать свои вещички. Две плотно утрамбованные сумки со снаряжением, продуктами и личными вещами он спрятал на чердаке хозпостройки – вряд ли визитеры обнаружат его тайник. В самом доме они также ничего подозрительного не найдут – невидимка не оставляет за собой следов, а запах прогоревшей стеариновой свечки к этому времени успел уже выветриться.

При себе у Бушмина оказался лишь ватманский лист, на который он в очередной раз перерисовывал свой «чертежик», и пяток цветных фломастеров: все это добро он рассовал по карманам, едва заслышал звук движка подъехавшего к воротам джипа. Само собой – фонарь. И еще неразлучный друг по прозвищу «вул», дремавший до поры в наплечной кобуре, – «сбрую», наряду с другим снаряжением, передал ему Володя Гладкевич.

Семь бед – один ответ. Вместо того чтобы сигануть в окно или забуриться в подпол, Бушмин одним махом взлетел по лесенке на чердак. Вряд ли визитеры будут обыскивать весь дом, они не затем сюда приехали. А у него возникло острое желание подслушать, о чем будет переговариваться эта прелюбопытная компания. И заодно выяснить для себя, каким вообще ветром их занесло в эти края.

Могут, конечно, и на чердак заглянуть. Тогда придется объясняться. Сценка выйдет похлеще, нежели у Николая Васильевича в «Ревизоре». Определенно это будет немая сцена. С выпученными глазами.

Снизу долетел приглушенный мужской голос:

– А я и не знал, Лена, что твой отец такой «бункер» в Дачном отгрохал. Об этом доме он мне ничего не рассказывал…

С этим человеком Бушмин был знаком лишь заочно. Но узнал без труда – благодаря точному словесному описанию, прозвучавшему из уст Володи Гладкевича. И еще потому, что много о нем думал на протяжении всех последних дней.

– Не только вам, Станислав Романыч. Папа вообще никому об этом доме не рассказывал. Он даже как то умудрился оформить его на подставное лицо. Бумаги на дом хранил вместе с архивом. В тайнике, конечно, не весь его архив, там только самое ценное…

– Но тебе то он рассказал?

– Не сразу и не все. А про тайник вообще рассказал в самый последний момент… Видно, предчувствие у него возникло какое то нехорошее…

Чудный женский голос. У Бушмина даже мурашки по коже забегали. Он вдруг осознал, что обозначает открытая дата на календаре, – день смерти ее отца.

– Показывайте, Елена Владимировна, где у вас здесь погреб оборудован.

А вот с этим Бушмин был знаком очно. Еще один прелюбопытный тип. Недавно общались с ним по телефону, изображали из себя пернатых.

– А вы как раз на крышке стоите. И половичок нужно поднять… Вот так… А теперь беремся за кольцо и приподнимаем люк на себя…

– Спасибо, Елена Владимировна, дальше сами управимся.

Голос принадлежал молодому плечистому мужчине, примерно такого же возраста и комплекции, что и Бушмин. Очевидно, один из подчиненных Станислава Романыча.

– Посветите себе фонариком, – произнес женский голос. – Над верстаком стенд с инструментами… Нашли? Он прикреплен к пробкам в стене шурупами, нужно их вывернуть. А в стену вмурован сейф, надо только обшивку снять…

Бушмин обозвал себя в душе кретином. Мог бы и сам допереть, что в доме оборудован тайник. Хотя, по правде говоря, у него уже голова трещит от всех этих разом свалившихся на него чужих секретов. Как будто специально для него раз за разом срывают покровы со зловещих тайн. Вот только зачем? Какую, интересно знать, миссию ему предстоит выполнить в будущем?

– Сергей Михалыч и ты, Леонид, вы пока займитесь сейфом… Пойдем, Лена, покалякаем с тобой наедине.

Ориентируясь на голоса, Бушмин сместился чуть вправо. Распластался на полу. Слух у него в последнее время обострился, став поистине сверхчеловеческим. И пусть ему не удалось подслушать весь разговор целиком, обрывки прозвучавших фраз позволили составить представление о цели приезда этих людей.

– Лена, ты в курсе, чем занимался твой отец… последние год полтора своей жизни?

– Только в общих чертах. До середины девяносто четвертого года он работал в Комиссии по поискам музейных ценностей… Экспедиции и приборная разведка в районе Ланге Райе, на Штайндамм и на территории бывшей пивоварни «Понартер»…

– Эти версии проверяли, наверное, уже по десятому разу…

– Да, отец тоже был недоволен. Говорил, что это заколдованный круг… С конца восьмидесятых ощущается сильнейшее давление извне, часть материалов комиссии вначале засекретили, затем и вовсе изъяли и отправили в московские архивы…

– …исчезли с концами.

– Да, я слышала об этом. Короче говоря, отец вышел из состава комиссии и предпринял собственное расследование…

– И с тех пор он стал плотно контачить с некоторыми чинами из военной разведки… Почему, кстати, ты так долго держала у себя отцов архив? И почему не передала его людям из ГРУ?

– Большую часть архива отец сам перевез в Москву, здесь хранился лишь мизер… Из военной разведки я знала троих, через отца, естественно… Они поочередно приезжали из Москвы, гостили у нас по нескольку суток и о чем то наедине переговаривались с отцом… Но после смерти папы никто из них здесь не появлялся. Мало того, один из них, в самых высоких чинах, через несколько дней погиб в странной автокатастрофе…

– Я знаю, о ком ты говоришь… А остальные двое?

– Одному из них я позвонила недели через две после смерти отца. Он заявил, что не знает никакого Розанова, и попросил его больше не беспокоить. А второго я разыскать так и не смогла, поскольку он больше не работает в этом ведомстве…

– И ты решила довериться мне?

– Отец часто вас вспоминал… Говорил, жаль, что Станислава Романыча в Москву перевели. Вы были единственный, кому он доверял из местных работников органов… К тому же после нашей беседы о местных янтарных промыслах я подумала, что будет лучше всего, если я передам остаток отцовского архива именно вам…

– Спасибо за доверие, Лена… Ты сама хоть смотрела эти бумаги?

– …три общие тетради, а в них квинтэссенция исследовательских работ, которыми отец занимался на протяжении последних двух десятилетий. Первую тему я бы назвала исторической… Отслеживая судьбу вывезенных нацистами с территории СССР и Восточной Европы ценностей, отец выявил три основных «грузопотока»: пограничье Австрии и Южной Германии, собственно материнская Германия и район Восточной Пруссии. Причем последний маршрут был преобладающим, в чем прослеживается личный интерес таких «супернаци», как Геринг и Эрих Кох… Из того, что было вывезено в район Кенигсберга, до сих пор не найдено почти ничего… И еще интересный факт. Какое то время в Кенигсберге дислоцировалось узкоспециализированное строительное подразделение, находившееся под опекой «черных» СС. Именно эти строители возводили в свое время подземные ставки под Смоленском, Винницей и знаменитую «Вольфшанце»…

– Я слышу об этом впервые.

– Я и сама не знаю, откуда папа раздобыл эти сведения, возможно, через свои контакты в спецслужбах и архивах Минобороны… В остальных двух тетрадях он комментирует основные версии комиссии о возможном местонахождении царскосельской Янтарной комнаты и излагает собственную версию, объясняющую бесплодность многолетних поисков похищенных нацистами ценностей… Записи сделаны при помощи стенографии, а фамилии некоторых известных людей зашифрованы. Если потребуется нужда в комментариях, я всегда к вашим услугам… И если вам понадобится внештатный эксперт, я готова к сотрудничеству. Не хочу бахвалиться, Станислав Романыч, но лучше меня вы все равно никого не найдете…

– О хо хо… Ну и задала ты мне загадку, Лена Розанова… Во первых, я не говорил, что мы собираемся разматывать этот чертов клубок. И если я задал тебе несколько вопросов как специалисту по янтарным промыслам, то это еще ровным счетом ничего не значит…

– Я все понимаю… Вас сковывает служебный долг. Ноя ведь не прошу, чтобы вы раскрыли мне свои ведомственные тайны. Я предлагаю вам свою добровольную помощь. И это мое предложение вас абсолютно ни к чему не обязывает…

– Приятно иметь дело с умным человеком. Лена, мне вскоре предстоит небольшая служебная командировка в столицу. Если не возражаешь, более предметно поговорим на следующей неделе…

* * *

Визитеры долго здесь не задержались. Опустошили тайник, уложив его содержимое в обычный кейс, и отбыли восвояси, заперев после себя все замки и запоры.

Какое то время после их отъезда Бушмин пребывал в глубокой задумчивости. Он по прежнему не верил официальным властям. Он не верил в то, что правоохранительные органы способны выявить в ходе следствия истинных виновников гибели Ивана Демченко и Александра Прохорова. В этом вопросе он не питал никаких иллюзий. Он предпочитал оставаться реалистом и именно по этой причине в этой ситуации мог надеяться только на себя, да еще на тех людей, в ком был уверен как в самом себе.

Список таких личностей сегодня значительно пополнился. Если еще несколькими часами ранее Бушмин колебался, стоит ли ему в будущем сотрудничать с Белицким и его людьми, то теперь его сомнения развеялись. У него даже пропало чувство одиночества, преследовавшее все последние дни.

И еще у него возникло стойкое предчувствие, что в недалеком будущем ему предстоит более тесно познакомиться с этой удивительной молодой женщиной. Кажется, у них немало общего. Когда нибудь их пути обязательно должны пересечься. И тогда, возможно, у него появится шанс избавиться от «черного человека», глазами которого нынче он смотрит на окружающий мир.

Проследив при помощи оптики за процедурой пересменки вначале на предприятии водозабора, а затем и на «точке», Бушмин уже в густых сумерках выбрался в соседний микрорайон.

Сунул в прорезь таксофона магнитную карточку. Пробежался пальцем по кнопкам. И сделал короткое сообщение:

– Готовность – двадцать четыре часа.

Глава 3

К двум часам пополудни часть личного состава отдела спецопераций была спешно переброшена на базу управления в Больших Прудах, известную в обиходе как Пятый форт. Дюжина сотрудников подразделения, доставленных на территорию базы двумя микроавтобусами, вначале сменила цивильную одежду на экипировку бойцов «антитеррора», а затем под присмотром инструктора занялась проверкой и подгонкой спецснаряжения.

Спустя короткое время из информационного центра фирмы поступил лаконичный приказ: начальнику подразделения срочно явиться к Первому. Оставив за себя старшим Лупарева и прихватив с собой «на всякий пожарный» Круглова, Долматов тотчас выехал в управление.

* * *

– Разрешите, товарищ генерал?

Как Долматов и предполагал, в кабинете начальника оказался и его первый зам. Вид у них был озабоченный. Как у опытных хирургов, которым предстоит провести сложнейшую операцию.

– Присаживайтесь, Алексей Николаевич. – Тихомиров кивнул на ближайший к нему стул. – Есть сдельная работа. Как раз по вашему профилю.

Долматов уселся напротив Кульчего, выложив на зеленое сукно стола сцепленные кисти рук. Пал Семеныч даже не поднял на него глаз – кажется, он всецело погружен в какие то тревожные мысли.

В повисшей тишине отчетливо слышался ход маятника напольных часов. Неприятно зудел глубокий шрам на лице – отметина четырехлетней давности. Он тогда лично «зачистил» двух местных спецов, приложивших руку к безвременной кончине предшественника Тихомирова. Чтобы не оставалось никаких концов. Пришил их на конспиративной квартире, когда делили общий гонорар. Один, правда, успел огрызнуться огнем – пуля оставила сабельный след после себя. Но на этом все и закончилось, в том числе и дележка, – весь гонорар, с разрешения Кульчего, Долматов оставил себе.

И еще его раздражали эти старомодные дурацкие часы. Уж больно громко они тикают. Как часовой механизм «адской» машинки, отсчитывающий последние мгновения в чьей то жизни.

– Фирма «Балтия», – обозначил тему для разговора Тихомиров. – С некоторых пор в ее недрах существует боеспособная команда. Кстати, Алексей Николаевич, а откуда появилось это странное название – «зондеркоманда»?

– Так прозвали эту публику сами «старатели». Когда Казанцев пришел на комбинат, ему пришлось действовать сверхжестко, сами в курсе, какие дела там творились. Поменял к чертям почти всех охранников «режима», но и это не сильно помогло. Тогда из числа специально отобранных людей в недрах «Балтии» было сформировано нечто вроде «группы немедленного реагирования». По максимуму человек восемь в ней наберется. У каждого из них боевой опыт и спецназовская подготовка. Бьют они «диких» нещадно, и поэтому на комбинате и на других месторождениях их боятся как огня. Недавно они в районе Зеленоградска проводили «зачистные» мероприятия. Там вольные старатели еще с прошлой осени напали на «голубую» жилу, и к весне там собралось уже несколько шаек – порядка двухсот человек. Даже «лабаз» умудрились открыть и организовали доставку шлюх. До поры их не трогали, пока они не оконтурили «раскопами» новое месторождение. А потом на них натравили «зондеркоманду»…

Долматов в задумчивости потер квадратный подбородок.

– Народу они, конечно, покалечили или вовсе угробили немало, хотя раньше это и не афишировалось. Я уже докладывал, что эта публика может доставить неприятности. Помимо натаски на разного рода конфликтных ситуациях, где присутствовала поножовщина и даже пальба, их гоняют еще и в тренировочном лагере. Плюс к этому, как я уже говорил, каждый из них и раньше держал в руках оружие. Впрочем, все это вам известно и без меня.

Долматов прекрасно понимал подоплеку разговора. Так же как понимал и то, что пришла пора очень серьезно заняться такими фирмами, как «Балтия» и «Хронос». Потому что люди, возглавляющие эти структуры, очень много на себя берут и слишком высокого о себе мнения, ярким примером чему являются события двух первых дней месяца мая.

– У нас есть верный источник в охранных структурах, – поднял на него глаза Кульчий. – В настоящий момент «зондеркоманда» осела на секретной базе в Рижском, это в трех километрах от Пятого форта. Всего их там восемь человек. На базу уже доставлены экипировка и спецснаряжение, включая автоматическое оружие. Экипировка – частей спецназа ВВ…

– Так так… – мрачно изрек Долматов. – Под «ряженых» решили сработать? Известно, где и с какой целью их собираются задействовать?

– Источник не располагает такой информацией, – сказал Кульчий. – Нам известно, что охранные фирмы «Балтия» и «Хронос», а также служба безопасности банка «Балтийский» вторые сутки работают в чрезвычайном режиме. К примеру, в районе улицы Горького и на Ленинском проспекте сразу в нескольких местах прямо в своих служебных автомобилях дежурят сотрудники вышеупомянутых фирм. Есть и другие признаки «чрезвычайщины», но с чем это связано, выяснить пока не удалось.

– Вы предлагаете мне заняться «зондеркомандой»? – решил внести ясность Долматов.

– Можно, конечно, прихватить их прямо на базе вместе со всем их нелицензионным оружием и снаряжением, – Кульчий бросил на него пристальный взгляд. – Это уже даст достаточный повод для санкций в отношении некоторых охранных фирм и отдельных личностей. Но мы пойдем другим путем, как завещал нам Вэ И… Пусть проявят себя как следует. А заодно и увязнут всеми коготками…

Через несколько минут Долматов забрался в джип и приказал сидевшему за рулем Круглову «в темпе» доставить его в Большие Пруды. Он понял, чего добиваются от него начальнички. Они не против, если ему удастся спровоцировать боевую стычку с сотрудниками «Балтии».

«В случае даже малейшей попытки сопротивления…»

И если подобная стычка будет иметь место, то ого го го… Можно будет так наехать на спецов Казанцева, что от них одно мокрое место останется.

На лице Скорцени блуждала кривая ухмылка. Предстоит целая серия крупных разборок, а это его родная стихия.

В качестве напутствия начальство заявило примерно следующее:

– А вам, Долматов, даем полный карт бланш…

Глава 4

– От чертова босота! – в сердцах выругался охранник. – Опять на наш пляж пролезли!

Он подошел к срезу верхней площадки лестницы, полого спускавшейся с верхушки песчаной дюны на морской берег. Недовольно покрутил головой, затем громко крикнул, адресуясь к троице невзрачных мужичков, забравшихся через дыры в проволочном ограждении на «охраняемую территорию».

– Эй, вы, трое! Мать вашу так и разэдак… А ну назад! Назад, кому сказал! Вы что, оглохли?!

Судя по внешности этих людей, по их одежде, наличию котомок и «миноискателей», то есть тонких палок тростей, при помощи которых можно, не нагибаясь, ковырять тот или иной камушек – не янтарь ли? – то были дикие старатели, обшаривающие песчаные пляжи в поисках «солнечного камня». Может, на пропитание людям не хватает или таким необычным способом решили на бутылку разжиться – в «скупке» хотя и гроши платят, но зато сразу и вопросов никаких не задают.

Но кто бы они ни были, им здесь не место.

Из флигеля, где располагались на дежурство сотрудники охраны, тут же выглянул один из «бодигардов».

– Что там у тебя, Вадим?

– Да старатели хреновы! – выругался охранник. – Ну ка, тащи «демократизаторы»! Отметелим как следует, чтоб не вздумали больше шнырять!

«Старатели», судя по их не слишком опрятному виду и небритым образинам, принадлежали к племени алкашей. Когда до их ушей донеслись угрозы охранника, они довольно проворно засеменили по песчаному берегу – вперед, и только вперед. И не забывали, естественно, о том, что их на этот берег привело.

Плечи у каждого ссутулены, головы крутятся как на шарнирах, щупами своими по песочку – шнырь, шнырь… Чем то похожи они на грибников. Только интересуют их не моховики и грузди, а «солнечный камень», представляющий собой товар, который без труда можно сбыть в городской скупке или «загнать» перекупщику.

Похоже, Сан Саныч еще не все «камушки» тут подобрал. Кое что и на долю алкашей досталось.

Один из «алкашей», невысокий худощавый мужчина лет тридцати пяти, одетый в выношенные блекло голубые джинсы и столь же ветхую ветровку, по временам приседал на корточки, как будто намеревался поднять попавшийся ему на глаза камушек, и одновременно совершенно определенным образом надавливал на днище болтавшегося у него на плече сидора. А периферийным зрением контролировал охранника – не собирается ли тот пуститься вдогонку за пробравшимися в чужие владения старателями.

Хотя мужичонка выглядел в целом неопрятно, на руках у него красовались телесного цвета перчатки. И заметить это с той точки, откуда за ними наблюдал охранник, было попросту невозможно. Как невозможно было обнаружить еще одну странность: пока «алкаш» успел пересечь огороженный участок пляжа, на песок из прохудившейся котомки вывалилось несколько довольно крупных образчиков.

– Пока ты ходил за дубинками, эти уже «свинтили», – недовольно буркнул охранник своему коллеге.

Троица «старателей» и вправду успела уже выбраться за пределы ограждения и принялась обшаривать соседний участок береговой черты.

– Ну и черт с ними, – тот сплюнул под ноги. – Если появятся еще раз, тогда уже точно отмудохаем…

* * *

– Улыбайся, кретин, – произнес Бушмин одними губами. Затем и сам надел на личико соответствующую маску. – На нас смотрят.

Человечек нервно икнул. Живот куда то провалился – не понравилось, видно, соприкосновение с той вещицей, которая упиралась в аккурат ему в солнечное сплетение.

На выдохе прошелестело – нежно, осторожно, но и с легко ощутимым отчаянием:

– Не надо…

И точно так же тихо и нежно Бушмин прошептал своими сложившимися в дружескую улыбку губами:

– Дернешься, гаденыш, пришибу!

Со стороны это было похоже на встречу двух друзей, столкнувшихся нос к носу на улице. Причем закадычных дружков: один даже от избытка чувств приобнял своего кореша. Миниатюрный «вул» в ладони Бушмина совершенно незаметен. Для прохожих, которые не обращали на эту сценку ровно никакого внимания, но не для Рыжего – он то как раз малец глазастый и смекалистый.

Рыжий, на свое несчастье, оказался крайне пунктуальным человеком. Без двадцати семь он поставил свой «Фольксваген Пассат» на платную стоянку. Тачка пусть даже не супер и лет ей уже несколько, но кусков шесть семь она все же стоит. Оставишь такую во дворе раз и другой, а на третий от нее и следа не останется.

Поэтому Малов предпочитает оставлять машину на ночь на платной автостоянке. А потом топает пешочком домой, заодно и воздухом дышит, аппетит нагуливает. Чтобы славно затем отужинать в компании своей сожительницы.

Ежели срезать угол и пройти на Горького через открытые настежь ворота детского сада, такая прогулка займет не более десяти минут. Но срезать угол у Рыжего на этот раз не получилось. Потому что аккурат за утлом его ждал Бушмин.

Сценка заняла всего несколько секунд. Рядом с ними на обочине застыл микроавтобус с притемненными стеклами. Красного цвета. Производства автомобильного концерна «Форд». Практически один к одному как тот, что к девяти часам вечера завозит дежурную смену на «точку». И даже с аналогичными госномерами.

– Ныряй в салон! – приказал Бушмин. Рыжий, кажется, утратил способность соображать, пришлось «по дружески» его подтолкнуть.

Кто то невидимый в полумраке тотчас закрыл за ними дверь. Чьи то крепкие руки насильно усадили его в приставное кресло, лицом к кормовой части микроавтобуса. Мягко заурчал мотор. Поездка оказалась недолгой – и минуты не прошло, как водитель заглушил движок. Просто нужно было убраться на время с проезжей части улицы.

– Ну что, сучара, не ждал такого поворота? – Бушмин присел сбоку от него. На голове Рыжего красовалась бейсбольная кепка, глаза закрывали солнцезащитные очки. Напуган он был до такой степени, что даже стекла очков запотели. – Ты деньги уже получил за меня, Малов? Нет? Значит, получишь. Непременно получишь…

«Подставлять» Малова второй раз было делом рискованным. Кое у кого могут возникнуть смутные подозрения. И вполне возможно, что такие подозрения возникнут. Но развеять их будет очень просто: для этого достаточно связаться с расположенным в двух кварталах отсюда стационарным постом наблюдения. А те двое сотрудников, что караулят в тачке напротив аптеки – возле того самого дома, обозначенного на «карте киллера» красной галочкой, где Бушмина дожидался таксист, – непременно подтвердят, если только они не слепцы, информацию, поступившую от Малова.

Можно было бы, конечно, оставить Малова в покое и заняться теми двоими у аптеки. Прихватить их не составило бы особого труда. Один сидит за рулем, тогда как его напарник разгуливает по тротуару, наведываясь иногда под арку и обшаривая глазами двор. Короче, этих олухов элементарно можно было повязать.

Но это еще вопрос, согласились бы они сотрудничать или нет. Хотя скорее всего все же согласились. Под дулом пистолета большинство людей предпочитают делать то, о чем их попросят. Это тем более справедливо, если у просителя такой скверный характер, как у Бушмина, который не собирается ни с кем миндальничать и повторять что либо по второму разу.

Но лучше не рисковать. Для того чтобы появились подозрения, а затем и вопросы, нужно иметь какое то время для размышлений. А времени этого у сотрудников «Балтии» и союзных им фирм будет в обрез. Или не будет вовсе.

– Значит, так, Малов, – веско произнес Бушмин. – Жить ты, конечно, хочешь?

Тот как то по детски всхлипнул и тут же вновь закаменел. Бушмин покачал головой, затем негромко матюгнулся сквозь зубы. Повернув голову к темному силуэту с прикрытым шлем маской лицом, негромко произнес:

– Вот из за таких сволочей… И каких ребят!

– Счас его будем кончать? – глухо прозвучал голос из под маски. – Не хотелось бы пачкать салон.

– Ладно, дадим ему небольшой шанс, – как бы нехотя предложил Бушмин. – Вообще то, Рыжий, ты нам на хрен не нужен. И без тебя бы прокрутились. Но раз такое дело… Сделаешь два телефонных звонка. Один через пару минут, когда я закончу инструктаж: позвонишь своей сожительнице, или кем она там тебе приходится, и скажешь, что у тебя дела и ты задержишься до девяти вечера. Дамочка то может ненароком поднять переполох – ты ж у нас настоящий педант. Ферштейн?

– Меня зароют живым в землю, – наконец подал голос Малов. – Я никого не убивал. И у меня семья…

– Нуда, ты только наводку даешь. А сам, конечно, никого не убивал – у вас для этого спецы из «зондеркоманды» есть… И все, Малов! Скажешь еще хоть слово не по делу, тебе хана.

Бушмин взглянул на светящийся циферблат часов – время поджимало. Послышался звук работающего движка, это Мокрушин за ним приехал. Им двоим, а также подключившимся через Ларионова двоим знакомым ребятам из подразделения боевых пловцов – морские диверсанты, «тюлени», «силз», как их только не называют – пора наведаться в Дачный и завершить там последние приготовления.

– Значит, так… Остальное тебе объяснят уже без меня. Если не дурак – в точности выполнишь все просьбы и пожелания этих людей.

Бушмин отодвинулся от него, затем показал своему бывшему сослуживцу по ДШБ на циферблат часов.

– Мне, пожалуй, пора. Если будет брыкаться, «мочите» его, и сразу – переход к резервному варианту. Сверим часы… В половине девятого ваш выход. Ну все – удачи вам, мужики…

Глава 5

Основное оружие командира в бою – радиостанция и бинокль. Не считая мозгов, конечно. Причем серое вещество стоит на первом месте, поскольку воевать нынче предстоит не числом, а умением.

Поэтому Бушмин удержал себя от соблазна вооружиться до зубов и самолично заняться истреблением неприятеля. Хотя соблазн такой все же был. Хотелось нацепить на себя броник и «разгрузку». Взять в дело испытанный «АКС 74» с подствольником «ГП 25» и немереным количеством боезапаса. Или прихватить вместо «акаэса» тот же «ПКМ» – и ленточку набить попеременно патронами со стальным сердечником и бронебойно зажигательными. Набить полную «торбу», то есть «РД 54», патронами, а затем просверлить энное количество дырок в бортах и лобовых стеклах всех этих джипов, микроавтобусов и прочего спецтранспорта. В решето. Покрошить, пошинковать, прокрутить через мясорубку. Получится немереное количество фарша.

Но это, пожалуй, долгая история. Чем трястись припадочно за пулеметом, сподручнее будет жахнуть разок другой из «РАГ 16». Надежный гранатомет. С большой прицельной дальностью и высокой точностью. Черные черные джипы будут лопаться, как переспелые арбузы. И летать по воздуху, как майские жуки.

Можно задействовать и РПО «рысь». С выстрелами, начиненными напалмом. Хотя, когда они испытывали комплекс в предгорьях, случился конфуз: большой стог сухого сена, служивший в качестве учебной мишени, удалось поджечь лишь с третьего раза. Нет, не стоит связываться с этой штуковиной. Дерьмо.

Итак, обвешаться с ног до головы всем этим смертоносным металлом и вдобавок усесться на броню бээмпэшки. А сам «агрегат» поставить на перекресток дорог. И пушечкой «гром» вдоль черты горизонта – шнырк, шнырк. Чтобы, значит, мимо никто не проехал и не пролетел. И даже на брюхе не прополз.

И в таком вот неслабом виде – вроде дредноута с расчехленным главным калибром и развевающимся Андреевским стягом на флагштоке – ввязаться в бой с супостатом. И глупо погибнуть при этом, причем на первой же минуте сражения.

Поэтому Бушмин вынужден был смирить в себе милитаристские побуждения. Достаточно будет и трофейного арсенала: бесшумного пистолета «вул» и «тихого» спецназовского «винтореза». Его главное оружие – серое вещество. И он намерен был использовать его с максимальной пользой для дела.

Инструктаж «силз» занял четверть часа. Этим двоим придется действовать «с листа», поэтому Бушмин специально для них начертил подробную схему участка подземного коллектора. И максимально подробно объяснил суть своего замысла.

После инструктажа «тюлени» принялись примерять экипировку и перекладывать заранее скомпонованные и рассчитанные по потенциальной мощности взрывные устройства в отдельных упаковках из двух спортивных сумок в «РД 54». К половине девятого вечера они должны полностью закончить все приготовления и ждать соответствующей команды в «аппендиксе» тайного подземного хода.

Мокрушин еще раньше отправился на рекогносцировку в поселок. Неподалеку от довоенной постройки здания, где нынче размещалась поселковая школа, находится трансформаторная будка. Бушмин позапрошлой ночью наведался туда и «расходил» запоры. Заодно и электрическую часть осмотрел, дернув разочек рубильник на себя. Теперь Володе не составит труда в нужный момент обесточить добрую половину поселка.

Помимо этого у него будет и другая задача, поэтому он должен самолично выбрать для себя основную и пару запасных позиций.

При себе у Мокрушина спортивная сумка, а в ней «глок» с двумя запасными обоймами и еще один «винторез» – в разобранном виде. И то и другое – трофеи кавказской войны. Несколько подобных штучек Бушмин, оставшийся после контузии командира сводного ДШБ за старшего и контролировавший погрузку подразделения на транспорты в аэропорту Моздока, разрешил прихватить с собой некоторым отборным товарищам. Вернее, сделал вид, что ничего такого он не заметил.

Мокрушин в пору первой командировки в Чечню командовал разведвзводом. Очень расторопный и подвижный мужик. Команду его прозвали «службой спасения», и даже позывной в радиоэфире у него был соответствующий – 911.

Супостат был экипирован не хуже, чем навороченные быки из спецназа МВД. Откуда у «чехов» появлялись новейшие образцы оружия, можно лишь догадываться. Однажды Мок рушину удалось вычислить снайпера, работавшего по федералам из развалин техникума нефтегаза. «Мочканул» вместе со своими ребятами и самого стрелка, и пару прикрывавших его «чехов». Именно тогда офицеры ДШБ в первый раз увидели воочию спецназовский комплекс «ВСС». И только летом, во время второй командировки, когда второй десантно штурмовой батальон балтийцев действовал в предгорных районах Чечни, начальство наконец то сподобилось выдать морякам несколько таких комплексов – по два на штурмовую группу.

* * *

В восемь часов вечера Бушмин поднялся на КП, оборудованный на чердаке «ничейного» дома в поселке Дачный. Впрочем, у этого строения обнаружились хозяева. В сущности, Андрей Бушмин и Владимир Розанов занимались одним делом. У них был общий недруг – «вервольфы» и их местные пособники.

Розанов не смог довести дело до конца. Он умер. Или ему помогли умереть – учитывая характер его исследований, в этом, пожалуй, можно не сомневаться. И теперь Бушмину представилась возможность поквитаться не только за своих ребят, но и за Розанова – человека, судя по всему, достойного, как и его дочь.

Так что у него не было угрызений совести из за того, что он без спроса забрался в этот дом. Когда все закончится – он уйдет, не оставив после себя следов. Но только ПОСЛЕ ТОГО, КАК ВСЕ ЗАКОНЧИТСЯ.

Пересменка на 3 м участке «Водоканала» произошла точно в срок. После провокации, устроенной Бушминым, в смене появились два лишних сотрудника. Теперь со стороны водозабора также осуществляется патрулирование подземных коммуникаций: два обхода, в 06.00 и в 18.00 по местному времени.

«Вервольфы» восприняли случившееся как серьезное ЧП. На «точке» теперь дежурят трое: прежняя пара «маршрутных» и прикомандированный к ним сотрудник.

Последний, надо полагать, выполняет одновременно функции охранника и оператора «сигнальной» системы – в подземелье, в отличие от «маршрутных», он не спускается. Не исключено, что все дежурство он торчит у монитора. Основания для того, чтобы так думать, у Бушмина были веские. В районе скрытого выхода в лабиринт, а именно в стене тоннеля коллектора, в точности напротив закрашенных под кирпичную кладку шлюзовых дверей – они располагаются в полусотне метров от входа в склад легководолазного снаряжения, – появилось некое техническое приспособление, укрепленное на крохотной площадке под самым сводчатым потолком. Бушмин засек наличие этого новшества с расстояния в полсотни метров – пригодилась ночная оптика, входящая в комплект «винтореза».

Он еще раньше предполагал, что «вервольфы» после его провокации задействуют для охраны важного узла подземных коммуникаций и некие технические средства. Поэтому наличие телекамеры ночного видения он воспринял как само собой разумеющийся факт.

Надо полагать, что эти и другие меры предосторожности будут существовать до тех пор, пока некоторые люди не получат ясный и четкий ответ на беспокоящий их вопрос: кто и с какой целью «вскрыл» один из тайных подземных объектов и не является ли этот случай делом рук той или иной организации, проявляющей нездоровый интерес к тайнам кенигсбергских подземелий.

«Блондин» и его «бобики» последние двое суток в эти края не заглядывали. Возможно, сочли, что дополнительно принятых мер предосторожности будет вполне достаточно.

Ничего, очень скоро они примчатся сюда. И сам «крутой спец», и вся его моторизованная орда. По крайней мере, значительная часть этого контингента непременно должна здесь «отметиться». Если, конечно, все сложится и заплетутся все узелки.

С Долматовым и его головорезами дело обстоит несколько сложнее. Никаких специальных мер, чтобы обеспечить принудительную явку этой публики в Дачный, Бушмин не предпринимал. Он лишь скроил сценарий и задал предстоящим событиям определенную направленность. Поэтому шансы на то, что здесь появится Скорцени со своей командой, Бушмин расценивал как пятьдесят на пятьдесят.

Если Долматов проигнорирует намечаемое мероприятие, придется заниматься дополнительно. Но Бушмин был почему то уверен, что гэбист будет участвовать в событиях наряду с другими зловещими персонажами. Как в бессмертном кинохите: «Ты как здесь оказался, Саид?» – «Стреляли…»

Место для разборки было не то чтобы идеальным, но вполне пригодным. Скромный коттедж, расположенный у водонапорной башни, отделяет от поселка пояс «незавершенки» – примерно полтора десятка возводимых здесь коттеджей, строительство которых по каким то причинам было временно приостановлено. Одним из ближайших к «точке» обжитых строений как раз и является то, где свил себе гнездо Кондор.

С севера простирается лесополоса. Есть там и проселочная дорога, но движение по ней крайне редкое. На западе еще одна лесополоса, а за ней эдак километра на два тянется поле, разлинованное мелиорационными каналами. За полем начинаются городские кварталы – шанс, что туда долетит шальная пуля, равняется нулю. Спецназовское оружие эффективно лишь на малых и средних расстояниях, а думать о том, что у кого нибудь из предполагаемых участников событий окажется при себе «СВД» или тем паче «трехлинейка», попросту смешно.

По этой же причине можно не опасаться, что под обстрелом окажется пролегающий несколько южнее поселка участок Московского проспекта. Во первых, в этой окраинной части города проспект на деле представляет собой обычное шоссе двухрядку, окаймленное по краям дорожного полотна крепкими дубочками. А во вторых, от коттеджа до полоски асфальта примерно километр расстояния. И как редкая птица доберется до середины Днепра, так и спецназовские пули не долетят до ленты шоссе.

Тем более что контингент, прибытия которого Бушмин ожидает уже в скором времени, не приучен попусту тратить боезапас. Такие «профи» предпочитают использовать его по прямому назначению.

* * *

Время неуклонно приближалось к намеченному сроку. Стрелка на наручных часах Бушмина начала отсчитывать очередной круг.

Андрей Бушмин поднес к губам рацию:

– Я Первый. Доложите готовность.

Рация тут же отозвалась спокойным голосом Мокрушина:

– Второй готов.

С секундным интервалом отозвались рации «силз».

– Третий готов.

– Четвертый готов.

Бушмин с высоты своего КП еще раз обвел глазами притихший в надвигающихся вечерних сумерках поселок. В некоторых домах уже горел электрический свет. Скользнул взглядом по столбам линии электропередачи, тянущимся к «новостроям» и окраинному коттеджу, затем посмотрел на циферблат наручных часов:

– Второй, руби «фазу»!

Через пару мгновений свет в поселковых домах погас. Бушмин выждал для верности еще несколько секунд, затем вновь поднес к губам рацию:

– Третий и Четвертый – ваш выход!

Глава 6

В многопрофильной фирме «Балтия» с учетом персонала филиалов трудится несколько сотен человек. Центральный офис находится в трехэтажном здании по Комсомольской – прежде здесь размещался один из филиалов Института океанологии. На первом этаже левого крыла здания оборудована диспетчерская. Учитывая чрезвычайный характер событий, за пультом, во многом напоминающим терминал дежурной части ГУВД, но с более современным оборудованием, в этот вечер несли дежурство сразу два оператора.

В 20.29 по местному времени в помещении «диспетчерской» раздался телефонный звонок. Звонили по «тревожному» номеру – эта линия предназначалась для передачи чрезвычайных сообщений.

Специальная компьютерная программа практически мгновенно определила номер, с которого пришел тревожный вызов, – звонят с сотового телефона. Еще через несколько секунд на экране монитора должны появиться данные, позволяющие установить его владельца.

Не дожидаясь появления этой информации, оператор нажатием одной кнопки задействовал громкоговорящий динамик в кабинете начальника смены, а другой кнопкой скоммутировал линию.

– Центральная слушает, – произнес он в дужку микрофона.

– На линии Тетерев. Повторяю, Тетерев. Три пятерки. Кодовое сочетание «555» означало наличие у вышедшего на контакт сотрудника информации чрезвычайной важности. Оператор согласно служебной инструкции обязан был уведомить о такого рода звонке руководство фирмы. Он энергично кивнул коллеге, чтобы тот взял эту функцию на себя.

Пальцы быстро пробежали по клавиатуре, следовало осуществить еще одну проверку.

На экране монитора вспыхнула надпись:

– Тетерев – Малов Сергей Федорович. ЧОП «ХРОНОС», отдел «Р 1»…

Далее следовали домашний адрес, номер телефона, госномер личного автомобиля и другие данные.

На экране появилась еще одна надпись, подтверждающая, что Малов звонит по своему личному мобильнику.

Вся эта процедура отняла не более десяти секунд. Оператор, поправив дужку микрофона, торопливо произнес:

– Тетерев, давайте ваше сообщение.

Двух сотрудников «Балтии», томившихся от смертной скуки в салоне темно синей «Ауди 100», вывел из оцепенения требовательный голос Центральной:

– Кентавр, выйдите на связь!

Один из сотрудников, сидевший в кресле пассажира и копавшийся до этого в аудиозаписях, выбирая, какую из них поставить, резко выхватил из гнезда микрофон.

– Кентавр на связи.

– Микроавтобус цвета «коррида», марки «Форд»… Посмотрите по сторонам – указанный транспорт движется по улице Горького в вашем направлении.

Оба сотрудника интенсивно закрутили головами. Один из них показал рукой на лобовое стекло:

– Глянь, Никола… К перекрестку уже подъезжает… Кажись, он!

– Центральная, – торопливо произнес в микрофон его коллега. – Указанный вами транспорт… Извините. Вижу «Форд» красного цвета. Микроавтобус только что миновал «пост» и с небольшой скоростью движется в сторону стадиона…

– Следуйте за ним! – скомандовала Центральная. – Осуществляйте постоянное наблюдение, не приближаясь близко к транспорту. Не забывайте постоянно докладывать.

Пока шли переговоры в эфире, водитель съехал с обочины на проезжую часть улицы и покатил вслед за постепенно набирающим скорость «Фордом».

Едва замолк оператор, как вновь ожил динамик – оба сотрудника узнали голос главы фирмы Шубина.

– Значит, так, Кентавры… В «Форде» предположительно находится Черный. А с ним еще как минимум двое неизвестных лиц… Они «прогуливались» всего в квартале от вас, а вы их едва не проворонили… Так что действуйте теперь предельно внимательно. И смотрите не упустите их!

* * *

Тревожный сигнал, переданный с операторского пульта, был продублирован также на базе «зондеркоманды» в Рижском. Водители двух скромных с виду «рафиков», притаившихся за высокой оградой, разом запустили движки.

Все сотрудники особого подразделения «Балтии» были экипированы в форму спецназа МВД. Объемистые сумки с автоматическим оружием и боезапасом давно уже были загружены в чрево одной из машин.

Они находились в состоянии полной боеготовности и готовы были в любую секунду отправиться на выполнение задания. Осталось лишь дождаться соответствующей команды дежурного оператора Центральной.

* * *

– Центральная, поднимайте Тяжелых, – распорядился Шубин. – Далее действуйте в соответствии с имеющимися у вас инструкциями!

Взмокший от напряжения оператор скоммутировал соответствующую линию связи:

– Тяжелые! «Три пятерки». Уточняю маршрут следования…

Он посмотрел на коллегу, тот как раз переговаривался с Кентаврами, затем перевел взгляд на проекцию карты города – полутораметровый плоский экран занимал часть противоположной стены.

– Мне нужны координаты, – поторопил он коллегу. – И предполагаемый маршрут следования… Госномер «форда» в базе данных ГАИ… «Закрыт»… И распечатать вряд ли удастся…

А Кентавры в этот момент едва не потеряли «Форд» из виду. Транспорт заметно увеличил скорость. Микроавтобус свернул на Баранова и затем на желтый свет проскочил на Черняховского. Памятуя о предупреждении начальства, водитель «Ауди 100» держался чуть поодаль от «Форда», но вместе с тем постоянно сохранял с ним визуальный контакт. А на злополучном перекрестке едва не в лоб им выехал серый «Опель Кадетт», и, чтобы избежать столкновения, оба водителя резко ударили по тормозам, одновременно выворачивая руль в сторону. И пока они совершали маневры, истошно сигналя и кроя друг дружку последними словами – хотя оба водителя в данном случае были неправы, – красный микроавтобус исчез из поля видимости.

– О от черт! – выругался водитель. – Теперь нам точно яйца оторвут…

Оба заполошно крутили головами, пытаясь обнаружить пропажу. Но «Форд» как сквозь землю провалился…

– Где находитесь, Кентавр? Куда движется транспорт?

– Ну, блин… – Водитель посерел лицом. – Вот это вляпались.

Его напарник с убитым видом потянулся за микрофоном рации, намереваясь доложить Центральной о случившемся, но в этот момент водила радостно завопил:

– Есть! Вижу… Ага, вот ты где, голубчик…

Напарник тоже завертел головой:

– Ого… А как это он в корме оказался?

Он проводил взглядом проплывший мимо них красный «Форд».

– Вроде бы он… Ну да, и номера те же. Наверное, на Победы развернулся… Надо же, чуть не прохлопали…

Темно синяя «Ауди» хищной акулой скользнула в уличный поток машин. Теперь водитель держался практически вплотную к «Форду». Можно быть уверенным – эти двое вцепились мертвой хваткой и будут плотно вести его до тех пор, пока не поступит другая команда.

– Тяжелые, следуйте в направлении Московского проспекта, – распорядился оператор Центральной. – Дальнейший маршрут уточню… Кентавр, в районе Фрунзе к вам «присоседится» еще одна наша машина из «наружки».

– Центральная, говорит Кентавр. Объект свернул на Московский проспект и с большой скоростью движется в направлении окружной дороги.

– Подтверждаю. Сейчас с вами свяжутся по рации Тяжелые, они отстают от вас примерно на пять минут. Будьте с ними в постоянном контакте…

Оператор, воспользовавшись минутным затишьем, промокнул платком вспотевший лоб. Теперь можно слегка расслабиться – ситуация находится под контролем Центральной, а все задействованные в операции сотрудники работают безукоризненно.

– Малов… От чертяка! Повезло мужику… По второму разу повезло…

Его коллега тоже откинулся на спинку кресла и прикрыл ладонью дужку микрофона:

– Я его, кстати, неплохо знаю… Он живет в том районе. Наверняка не просто так там ошивался… Надеялся, что Черный еще раз в тех местах засветится. И точно – засек его вместе с какими то типами. Везет же некоторым!

– Да, бабок получит немерено… А Черному, похоже, теперь хана. «Зондеры» разорвут его на части.

Он отпустил дужку микрофона.

– Свернул в сторону Дачного? Понял вас, Кентавр… Тяжелые, обозначьте себя.

– Только что свернули с Московского… Вижу Кентавров. Транспорт наблюдаю… Черный направляется к группе недостроенных коттеджей…

– Внимание, Тяжелые! Разрешаю действовать «по максимуму»! В случае малейшего сопротивления – действуйте «по максимуму»! Приступить к исполнению. Немедленно.

* * *

Сотрудники технического отдела и информационного центра Конторы трудились в эти минуты в поте лица. Эфир наполнился шифрованными передачами. Работало сразу несколько раций, включая мощный комплекс на Комсомольской, – операторы «Балтии», судя по всему, трудились с полной нагрузкой. Было перехвачено несколько открытых передач, из которых стало ясно, что идет массированная облава на какого то Черного.

– Кто такой Черный? – спросил Кульчий у одного из своих сотрудников, эксперта по охранному бизнесу. – Не в курсе? Ну ладно, Долматов там на месте разберется. И с «черными», и с «красными», и с «серо буро малиновыми»…

* * *

Два мощных джипа и микроавтобус в эти минуты ходко шли по Московскому проспекту. Целеуказания для подразделения Долматова поступали через информационный центр фирмы. Две машины наружного наблюдения не упускали из виду маневры двух «рафиков», снабженных усиленными кузовами и форсированными движками. Вскоре определился и конечный маршрут «зондеркоманды» – поселок Дачный.

Скорцени было без разницы, кто такой Черный и почему на него натравили «зондеркоманду». У него на руках полный карт бланш. Пусть эта публика слегка порезвится. И увязнет всеми своими коготками…

Глава 7

«Хорошие мальчики, – мысленно похвалил всех разом Бушмин. – Явились по первому требованию, без опозданий. В аккурат к самой раздаче поспели. И даже сами организованно в очередь выстроились, встали друг к дружке в затылок – чтобы сподручнее было „гостинцы“ выдавать».

На короткое время Бушмин оторвался от своего занятия. Потер сгибом пальца набрякшие от бессонницы веки. Видимость уже неважнецкая, так что зрение приходится напрягать до максимума.

Дав небольшой отдых глазам, вновь прикипел к биноклю.

Как то незаметно подступили сумерки. Над зубчатой стеной расположенных чуть поодаль на запад городских кварталов дотлевала алая закатная полоса. Последние лучи солнца трепетно коснулись позолоченного шпиля кафедрального собора, высветив на прощание трехметровой окружности циферблат главных городских часов.

* * *

Местное время – 20.55

Начиная с этого момента события стали развиваться с нарастающей скоростью.

Разъездной «Форд» прибыл на «точку» строго по расписанию – приятно иметь дело с представителями самой дисциплинированной в мире нации. Водитель вышел из машины, распахнул ворота, затем подогнал «Форд» вплотную к дому – и тут же выпал из поля зрения Бушмина.

Микроавтобус пробудет здесь как минимум десять минут, пока не произойдет пересменка. Это единственный короткий период на протяжении суток, когда гарнизон «точки» увеличивается до шести «штыков». Если не считать водителя.

На том и построен расчет. Трое охранников, да еще с учетом внезапности нападения, долго продержаться не смогут. А вот ежели их будет шестеро, это обстоятельство значительно увеличивает шансы на то, что завяжется приличный бой.

Два «рафика», едва не нагнавшие «Форд» еще на Московском проспекте, свернули к группе недостроенных коттеджей. Один покатил в объезд «точки», направляясь к водонапорной башне, другой застыл у недостроенной каменной коробки, метрах в пятидесяти от объекта. Рядом с ним остановилась и сопровождавшая микроавтобусы иномарка.

Несколько секунд Бушмин потратил на то, чтобы метнуться к другому чердачному окну и оттуда обозреть ленту Московского проспекта.

Умгу… Еще одно любопытное наблюдение: приличных размеров микроавтобус – марку на расстоянии определить очень сложно – ходко шпарит в направлении окружной… Притормаживает… Свернул в сторону центральной части поселка.

А это кого еще черти принесли?

* * *

Местное время – 20.57

С ювелирной точностью сработала пара «силз». Последствия одного из взрывов можно было наблюдать визуально: в окнах административного здания 3 го участка на несколько секунд пропал свет. Когда освещение включилось вновь, оно было уже не столь ярким, как прежде. Очевидно, включился в работу аварийный генератор.

А вот на «точке» дизель генератора нет. Коттедж подключен к местной энергосети, и до недавних пор, пока не произошло ЧП в тоннеле коллектора, необходимости в дополнительной энергооснастке попросту не было. Ползают небось сейчас по дому с фонариками и матерят по своему, по «вервольфовски», безалаберных русских.

Телекамера и прочая сигнализация тоже, кстати, не функционируют. Временно, естественно, пока местный пьянчужка электрик или его коллеги из Горэнергосети не сподобятся устранить неисправность. Об истинной причине «обесточки» они вряд ли догадаются.

Итак, подземный проход в коллектор со стороны предприятия водозабора закупорен наглухо, и, чтобы восстановить эту коммуникацию, потребуется какое то время. Еще три заряда различной мощности должны были практически одновременно разрушить ближайшие к участку колодцы и трубу водоотвода. И, судя по грязевому фонтану, ударившему из под земли неподалеку от развилки, задумка эта тоже удалась.

Пятый, и последний, заряд предназначался для подрыва шлюзовых дверей, за которыми, как предполагал Бушмин, берет начало подземный ход, связанный с другими коммуникациями «глубокого залегания». На его «чертежике», составленном на базе пластиковых шпаргалок «черного монаха» – как и любая другая шпаргалка, они хранят в себе лишь «опорные» данные, а не целиком весь материал, – этот проход обозначен письменным изображением руны «ТИР» (TEIWAZ). Символ напоминает указательную стрелку, глядящую острием вверх. Если Бушмин верно разобрался в книженции, которую раздобыл для него Гладкевич, эта руна среди всего прочего обозначает Путь Воина Духа.

Во многом благодаря олухам, за которыми он подсматривал на протяжении нескольких суток, ему удалось обнаружить два тайных объекта. Один из них он «взломал», нахально раскурочив щиток управления, а другой оставил, так сказать, на закуску. Потому что на одном из камней кладки, в аккурат над крышкой щитка, выбито изображение руны «ТИР» – стрелка смотрит острием вверх.

Вот такие, значит, пироги с котятами…

* * *

Все эти мысли подобно вихрю пронеслись в его голове, и едва он заметил «неполадки» с электричеством на 3 м участке, как тут же поднес рацию к губам:

– Второй, включай «фазу».

Володя, наверное, держался все это время за рукоятку рубильника, поскольку свет в окнах соседних домов вспыхнул тотчас же после команды.

– Теперь выдвигайся на позицию.

Бушмин криво ухмыльнулся. Он представил себе, что сейчас творится на 3 м участке, на «точке», да и на других подобных объектах.

Он интересовался у «силз», можно ли направленным взрывом высадить шлюзовую дверь и в то же время не повредить расположенную всего в нескольких метрах телекамеру. Оба взглянули на него с легкой обидой: «Какие могут быть вопросы, Андрей?! Конечно, сделаем».

Включилась на прием рация.

– Докладывает Третий. Все прошло в штатном режиме.

– Докладывает Четвертый. У меня полный порядок.

Бушмин облегченно перевел дух. Хотя он сам разведал как следует тоннель и выяснил график патрулирования, да и «силз» обладают высочайшей квалификацией, все же полностью исключить неприятные сюрпризы заранее невозможно. Но все обошлось как нельзя лучше. Определенно сегодня удача на его стороне.

– Отличная работа! А теперь выходите по заданному маршруту. До встречи…

Во дворе предприятия водозабора замельтешили чьи то темные силуэты. Вспыхнуло освещение возле боксов гаражей. Наверняка у них там сыщется пара тройка приличных тачек, вроде того темно синего «Фольксвагена», который увез с Барнаульской «черного монаха». Да и с оружием не должно быть особого напряга.

Очень хорошо. З зер гут. Вселенский «алярм» – именно такого эффекта он и добивался.

О о о, что сейчас творится в некоторых домах этого чудного двойственного города! Какой там царит переполох!

Но это, по правде говоря, еще цветочки. Ягодки должны созреть как раз к моменту появления основных персонажей. Таких, например, как Долматов. Да и «блондин», надо полагать, не заставит себя долго ждать.

В рации прозвучал приглушенный голос Мокрушина:

– Занял позицию. Такое впечатление, что вот вот начнут штурм.

У Бушмина было аналогичное предчувствие. Вряд ли боевики будут слишком долго тянуть с этим делом. Прошло уже достаточно времени, чтобы все члены команды заняли исходные позиции.

Нехорошо, однако… Незваный «зондер» хуже татарина. Нужно заранее уведомить хозяев, какого рода публика топчется у самой входной двери.

– Второй, сделай «тук тук». Аккуратно. Лучше всего в окошко.

Бушмин прихватил «винторез» с ночной оптикой и проторенным маршрутом выбрался в сад.

Пора, однако, приступать к раздаче…

Глава 8

Сотрудник охраны секретного объекта «ТИР» с изумлением уставился на оживший внезапно экран монитора. Откуда в стене тоннеля образовалась эта сквозная дыра? И куда в таком разе подевалась шлюзовая дверь?

На несколько секунд он как бы впал в оцепенение, разом позабыв усвоенные, казалось бы, намертво инструкции и наставления. Вдобавок ко всему сбивали с толку зловещие сполохи световой сигнализации и громкое протяжное «пиу пиу пиу», доносившееся из динамика громкоговорителя.

То же самое произошло и с другими сотрудниками охраны – на несколько секунд все застыли в недоумении. Даже мысль одинаковая разом посетила всех этих людей: наверняка дала сбой техника, после временной «обесточки» такое порой случается.

А затем началось светопреставление.

– Докладывает «ТИР», – торопливо произнес оператор в микрофон. – У нас большие неприятности! Взорвана шлюзовая дверь, силой взрыва повреждено оборудование! Прошу немедленно выслать на объект дополнительный контингент…

Пока оператор лихорадочно докладывал о ЧП, его коллеги поочередно ныряли в полуподвальное помещение, где хранилось спецснаряжение, включая укороченные автоматы «хеклер и кох», а также пистолеты «браунинг» системы «пара орданс».

Четверо тут же отправились в подземный коллектор, готовые изрешетить свинцом каждого, кто посмел забраться на охраняемую территорию. Еще один их коллега дал знать водителю «Форда», что тому немедленно следует покинуть машину и укрыться в доме.

В коттедже было только два окна с армированными затененными стеклами. Даже когда в любом из трех небольших помещений будет включен электрический свет, то снаружи окна все равно будут казаться слепыми.

Сотрудники охраны действовали с оперативностью механических автоматов. От оператора им уже было известно, что под угрозой нападения оказался весь участок «ТИР – СИГМА». Причем в районе «СИГМА» – а это соседний с ними участок водозабора – также прогремела серия взрывов.

Известно было также и то, что с минуты на минуту к ним выедет транспорт с подкреплением. А еще не более как через четверть часа в район Дачного должны прибыть Альбрехт и его «подразделение быстрого реагирования».

Не успел оператор перевести дух, как подоспели новые неприятности. Протяжно охнуло пуленепробиваемое стекло, так, словно кто то ударил по нему снаружи ломом. Спустя мгновение последовал еще один удар, наполнивший помещение неприятным для барабанных перепонок звоном.

Четверо охранников уже успели к тому моменту скрыться в подземном переходе, выводящем прямиком в тоннель коллектора.

Еще один сотрудник охраны, а также водитель, как и все прочие, обладавший навыками боевика, держа «хеклер и кох» на изготовку, метнулись под прикрытие стен.

Оператор, продолжавший восседать в кресле рабочего терминала, торопливо бросил в микрофон:

– Внимание! В эфире «ТИР»!! Вооруженное нападение на пост «ТИР»! Нас атаковали со стороны поселка! Повторяю, пост подвергся нападению со стороны поселка!!!

«Группа быстрого реагирования» ЧОП «Балтия» насчитывала восемь человек. Все офицеры запаса армии и внутренних войск. За плечами у каждого опыт участия в реальных боевых действиях. Возраст боевиков – от 25 до 32 лет. В ходе силовых акций все отдавали предпочтение знакомым и испытанным еще со времен армейской службы системам оружия.

Вот и на этот раз на дело были взяты «АКМС 74», оснащенные «ПБС», и столь же надежные «акаэсы» с подствольниками «ГП 25».

В принципе людям такого рода абсолютно все равно, где им предстоит отрабатывать очередную боевую задачу: в каком нибудь чечен ауле или на родной землице. Сказано было «действовать по максимуму» – так какие еще могут быть вопросы?

Задачка перед ними стояла из разряда элементарных. Трое мужиков несколько минут назад скрылись в коттедже, а чуть позже к ним присоединился водитель. Строение – плоское, одноэтажное, площадью немногим более тридцати метров. И ежели грохнуть разом из всех стволов, то куда, спрашивается, денутся в таком случае эти четверо?

Правильно – на тот свет.

Разом ударили из трех подствольников. Одна граната «постучалась» во входную дверь, но мощная двойная металлическая коробка выдержала удар. Второй выстрел, выпущенный от водонапорной башни, огненным шмелем впился в стену рядом с косяком дверей, разрушил кирпичную кладку, сложенную в один кирпич, но не смог одолеть скрывавшийся под ней слой железобетона. Третий заряд был выпущен с близкого расстояния, метров с двадцати пяти, и пришелся точно в окно. Но случился казус: «ВОГ» не успел взвестись, отрикошетил от стекла и уже на земле хлопнул самоликвидатором.

– Какого хрена! – громко выругался старший группы. – Бейте по окнам, мать вашу!

С двух сторон к коттеджу понеслись дымные струи. Один из зарядов высадил таки тяжелую раму с пуленепробиваемым стеклом. Еще пару раз хлопнули подствольники: из коттеджа повалил дым, а следом из зияющего оконного провала взметнулись огненные всполохи.

– Ну вот и все, Черный! – процедил старший. И уже громче, напрягая голос, скомандовал: – Бегом к дому! Осмотреть все, и если остался кто живой – вязать и тащить в машину!

Сразу с двух сторон, от водонапорной башни и ближайшей к коттеджу кирпичной коробки, к чадящему дымом строению метнулись темные силуэты боевиков. Перебежками, подстраховывая друг дружку, короче – как учили в школе. И правильно, кстати говоря, делали, потому что из окон внезапно вырвались злые автоматные очереди.

Одного из боевиков «зондеркоманды», неосмотрительно высунувшегося на открытое место, срезали на лету. Две пули угодили в «броник», третья попала в бедро. По ушам тут же резанул нечеловеческий вой.

Стрелков, укрывшихся в доме и каким то образом сумевших уцелеть до настоящего момента, тут же поставили на место. Пока две пары «зондеров» держали оконные проемы под плотным огнем, один из боевиков успел проскочить к дому. Швырнул «эргэошку» в «амбразуру» – из окна взрывной волной вынесло чьи то ошметья. Аналогичным образом разобрались и с другим стрелком, засевшим с противоположной стороны дома.

На этот раз – все. Можно быть полностью уверенным, что внутри дома никого из живых не осталось.

– Ни фига себе! – изумленно произнес один из боевиков, первым забравшийся внутрь разгромленного строения. Он еще раз посветил фонарем вокруг себя. – Да здесь же настоящий бункер!

Через окна внутрь дома забрались еще несколько боевиков, включая старшего группы.

– Два трупешника, – подвел итог осмотру старший. – Но Черного среди них нет… Что это за конура, черт побери?! Может, нас не по тому адресу навели?

– Командир… Кажется, тут подземный ход.

Боевик, сделавший это открытие, едва успел отшатнуться от роя пуль, вырвавшихся из черного зева, пробитого в стене подвального помещения. На помощь ему поспешили еще двое.

– Так что это за «бункер»? – с некоторой долей растерянности произнес старший. – И сколько у Черного штыков?

Но не успел он даже толком осмыслить случившееся и наметить единственно верный вариант дальнейших действий, как в ночи прозвучал усиленный мегафоном властный голос:

– Внимание! Объект окружен силами подразделения госбезопасности! Сопротивление бесполезно! Приказываю всем сложить оружие и выходить из дома по одному… На размышления даю минуту времени…

Глава 9

– Это Скорцени, – мрачно процедил один из боевиков.

В доме к этому моменту их находилось шестеро. Еще один оказывал помощь раненому. Услышав голос, лязгающий в ночи металлом, он метнулся вначале под прикрытие стоявшего неподалеку от крыльца «Форда», но затем переменил решение и попытался «рыбкой» нырнуть в расположенный на полуметровой высоте проем окна. Уже в полете его настигли сразу несколько пуль, одна из них попала в затылок. Он так и остался висеть на подоконнике подобно тряпице – ноги в шнурованных ботинках свешивались наружу, голова и плечи – внутрь проема.

– Ну все, амба! – сказал все тот же боевик. – Скорцени нас живыми отсюда не выпустит.

– Заткнись! – резко произнес старший. Он прислушался к оживленным звукам пальбы, доносившимся из подвала. – Что там у вас?

– Похоже, там подземный тоннель! – крикнули ему снизу. – Там трое или четверо засели…

– Ну так выковыряйте их оттуда! И в темпе, а то нас зажали в клещи!

Он сделал знак двум оставшимся с ним боевикам, чтобы те заняли исходные позиции у развороченных взрывами оконных проемов.

– Надо продержаться пару тройку минут. Раз есть подземный ход, можно попытаться выбраться по нему из мешка. И пока мужики разбираются с гадами, что засели в тоннеле, нам надо чуток придержать гэбистов…

Он выщелкнул наполовину израсходованный магазин, сунув его в кармашек «разгрузки». Вместо него вставил полностью снаряженный. Передернул затвор, мрачно произнес:

– Кто то нас крепко подставил, мужики. И если нам повезет отсюда выбраться, эти люди заплатят за все.

* * *

События развивались именно в том направлении, в каком и должны были развиваться в соответствии с замыслами Кондора. Но иногда приходилось все же вносить в них кое какие коррективы. При этом Бушмин и его напарник (и бывший сослуживец по морскому спецназу) Мокрушин выступали в роли «вольных стрелков». Или, если воспользоваться карточной терминологией, двух «джокеров».

Бушмин давно уже разобрался, что микроавтобус, тихонько просквозивший через весь поселок на западную его окраину, доставил на место разборки новую команду. Вернее, часть команды, поскольку еще несколько членов того же коллектива прибыли на двух джипах, в точности повторив маршрут «Форда», а также преследовавших его по пятам двух «рафиков» с «зондеркомандой».

Сотрудники «наружки», наводившие на цель боевиков «Балтии», были настолько увлечены созерцанием всех перипетий штурма, что их повязали без малейшего шума. Сковали наручниками, позатыкали пасти кляпами и оставили до поры валяться среди строительного мусора у самой отдаленной кирпичной коробки.

Очевидно, водитель микроавтобуса по рации получил соответствующую команду: сам транспорт остался стоять в проулке у школы, а его «пассажиры» выдвинулись перебежками почти вплотную к объекту.

Двое из этой «публики» выбрали себе позиции на соседнем участке: один схоронился за штабелем кирпича, другой – за деревянной будкой немногим левее от напарника и всего метрах в сорока от Бушмина, который, в свою очередь, забрался внутрь кирпичной коробки, отстоящей на сто пятьдесят метров от «точки».

Через одну «коробку» от него, вернее, рядышком с ней, в густом кустарнике расположился Володя Мокрушин.

Оба морпеха знали то, о чем не подозревал пока Долматов: с минуты на минуту здесь появятся «крутой блондин» и его люди. А группа «технарей» с 3 го участка может нарисоваться в любую секунду.

Бушмин смотрел на окружающий мир через ночной прицел спецназовского «винтореза». Пристально и недобро. Особенно внимательно он разглядывал в оптику группу «товарищей», использовавших вместо укрытия трофейный «рафик» – свою технику, очевидно, решили поберечь. И когда один из этой публики стал выкрикивать команды в мегафон, Бушмин облегченно перевел дух – на раздачу прибыл сам Долматов.

Был момент, когда он мог подстрелить Скорцени. До гэбиста метров сто двадцать: вряд ли бы промахнулся. Бушмин с трудом преодолел соблазн и довернул ствол чуть вправо, целясь в лобовое стекло «рафика».

Из точно такой же бесшумной снайперской винтовки девять суток тому назад был убит его друг Александр Прохоров. С исполнителями Бушмин «разобрался» на месте. Но существует целая цепочка людей, повинных в гибели его товарищей. Это те, кто отдает приказы. И другие – кто берется выполнять эти приказы.

Бушмин сделал шаг назад, по прежнему удерживая «рафик» в прицеле через пустой проем окна. «Винторез» работает практически бесшумно, и вряд ли его смогут засечь. И все же ему надо быть готовым к любым неожиданностям.

Задержал на мгновение дыхание. И плавно нажал на спуск…

* * *

Долматов инстинктивно пригнул голову – пуля угодила в лобовое стекло «рафика», за которым укрывались четверо из его команды. Еще две или три пули с металлическим лязгом впились в железные борта микроавтобуса.

Когда Скорцени изложил при помощи мегафона свои требования, это был лишь тактический ход. В рапорте на имя руководства он после укажет, что сделал все возможное, чтобы избежать кровопролития. Но боевики «Балтии» отказались выполнить его требования и первыми открыли огонь. Он вынужден был предпринять адекватные меры… И т.д. и т.п.

Можно было, конечно, прихватить эту публику без особой суеты и шумихи. Но начальство «заказало» ему крупную «разборку». И он намерен был выполнить заказ в полном объеме. А заодно и посмотреть, чего стоят его люди в сравнении в боевиками «зондеркоманды».

Когда с противоположной стороны в «рафик» ударили пули, на лице у Долматова мелькнула кривая ухмылка. Ну что ж, он так и предполагал, что «зондеры» не сложат стволы без серьезного боя и не выйдут из домика, куда они все так глупо забрались, с поднятыми руками… Пусть теперь пеняют сами на себя.

Долматов поднес к губам рацию:

– Пора начинать, Лупарь. Пару «зондеров» возьмите живьем! Судьба остальных… меня не тревожит.

* * *

По Московскому проспекту в направлении окружной дороги с сумасшедшей скоростью мчалась небольшая колонна машин: пара огромных, похожих на трамваи, микроавтобусов в сопровождении двух джипов. У развилки они разделились: два транспорта помчались по ленте шоссе дальше, им предстояло свернуть к центру поселка и вытряхнуть свой контингент за школой, чтобы отрезать возможность отступления нападающей стороне; еще две машины будут пробиваться к посту «ТИР» со стороны западной окраины.

Почти сразу же их нагнали два грузовых фургона – по тревоге был «распечатан» оружейный склад, расположенный на территории 3 го участка водозабора. А напоследок с Московского проспекта к Дачному свернули две ПМГ – наружу вытряхнулись сотрудники Риттера, переодетые в милицейскую форму, и перекрыли на время обе проселочные дороги.

В салоне «Лендкруизера» находились двое: Риттер и его телохранитель. Как и все прочие члены команды, оба были экипированы в камуфляжные комбинезоны с нашивками, указывающими на принадлежность к частной охране. Телохранитель Риттера уверенно вел джип по кочковатой грунтовой дороге. Следовало сделать небольшой крюк и выйти к водонапорной башне со стороны лесопосадки.

Включилась на прием рация.

– «Альбрехт», ответьте старшему «Сигмы».

– «Альбрехт» на связи. Где вы находитесь?

– Выдвинулись к зданию школы.

– Доложите обстановку.

– «Альбрехт», в одном из переулков обнаружен транспорт агрессора. Нам удалось скрутить водителя…

– Успели выяснить, кто эти люди?

– Это – госбезопасность. Спецподразделение Долматова.

– Вы уверены?

– Да. Мы хорошо слышали требование одного из сотрудников госбезопасности, прозвучавшее через мегафон…

– О чем шла речь, уточните.

– Это был ультиматум, «Альбрехт». Они предлагают нашим людям прекратить сопротивление и сложить оружие.

Чуть притормозив, джип свернул на проселок, проходящий параллельно лесопосадке. За ним вплотную следовали микроавтобус с шестью боевиками на борту и грузовой фургон с оружием и спецснаряжением.

До поста «ТИР» оставалось менее километра. И, насколько мог судить Риттер, «гарнизон» все еще сопротивлялся явно превосходящему его в численности «агрессору».

– Кажется, «ТИР» еще огрызается, – произнес он в рацию. – У вас есть с ними связь?

– Нет, но мы отчетливо слышим звуки перестрелки… Еще одна группа противника, как мы предполагаем, проникла извне в тоннель коллектора… Двое моих сотрудников только что спустились через уцелевший колодец в коллектор… Доложили, что в районе объекта «ТИР» слышна интенсивная стрельба…

Риттер шумно процедил воздух сквозь стиснутые зубы.

– «Сигма», оставайтесь на прежней позиции! Ждите инструкций! Группа «Инг», вас это касается тоже.

Водитель, подчиняясь жесту Риттера, нажал на тормоз. Следом за джипом остановились и два других транспорта.

– «Центр», вас вызывает «Альбрехт». Срочно – кодированную связь с Вотаном!..

* * *

Когда нибудь это должно было случиться, думал он в эти наполненные тревожным ожиданием мгновения. Слишком уж скользкими и непрочными были их взаимоотношения с местными силовиками, выстроенные преимущественно через Кожухова и его разветвленный клан. Алчные и крайне ненадежные люди, хотя порой сотрудничество с ними приносило нужный результат.

Теперь становится ясно, кто и с какой целью несколько суток назад рыскал в подземелье в непосредственной близости от объекта «ТИР». Они искали проход в лабиринт. И надо отдать должное их нюху – один из таких проходов скрывается за шлюзовой дверью объекта «ТИР».

Эти двуличные люди позарились на чужое. И будут за это жестоко наказаны!

Радиопереговоры с Велпом не отняли много времени. Доррст отдал ясный и недвусмысленный приказ: кто бы ни были эти люди, следует немедленно дать им отпор. И самое главное – перекрыть нападающей стороне доступ в лабиринт.

Политические и иные последствия предстоящей акции они не обговаривали. Во первых, на это попросту не было времени. А во вторых, в таких случаях Доррст принимает ответственность на себя, а дело Риттера и ему подобных – в точности исполнять все исходящие от него приказы.

– «Сигма», вы наблюдаете за ситуацией?

– Интенсивность стрельбы резко упала… Кажется, противнику удалось подавить сопротивление наших людей…

Риттер криво усмехнулся, совсем как Долматов несколько минут тому назад. Этот «человек со шрамом» всегда казался ему опасным и ненадежным. Вот и пересеклись их пути дорожки.

Ну что ж… Повторяются события четырехлетней давности, когда при схожих обстоятельствах была уничтожена группа боевиков госбезопасности, пытавшихся под землей пробиться на один из тайных объектов. Тогда их было шестеро, а сейчас, по предварительным прикидкам, в распоряжении Долматова десять двенадцать бойцов.

Все они обречены. Отныне кости этих людей будут гнить в глубоких кенигсбергских подземельях.

Достанется и главному гэбисту – он наверняка повторит судьбу своего предшественника, охотившегося за секретами «посвященных». А затем Доррст задействует свои высокие связи в Бонне и Москве, запустит мощнейшую кампанию дезинформации, и уже в самом скором времени жизнь в этих краях войдет в свое привычное русло.

Риттер поднес ко рту микрофон:

– Внимание! Старшим групп «Инг» и «Сигма»! Вариант «Шварцвальд»! Повторяю: «Шварцвальд»! Приступить к исполнению. Немедленно!

Глава 10

Местное время 21.30

Начался повторный штурм коттеджа, на этот раз силами подразделения Долматова. Все до единого боевики госбезопасности облачены в «броники» и шлемы с пуленепробиваемыми стеклами. На вооружении группы спецназовские системы «вал», «бизон» и «винторез», а также спецбоеприпасы.

С самого начала штурма оба оконных проема были взяты под перекрестный огонь, заставивший укрывшихся в строении стрелков убраться в глубь дома. Тридцатимиллиметровый «климовский» гранатомет с первого выстрела насквозь прожег бронированную дверь, а со второго и вовсе сорвал ее с петель, открыв доступ внутрь коттеджа.

Двое боевиков почти в точности повторили тактический прием, примененный до них сотрудниками «Балтии». Используя наличие «мертвых зон», поддержанные вдобавок дружным огнем своих напарников, они беспрепятственно пробрались к строению и забросали забившихся в щели «зондеров» светобарическими гранатами. А еще через несколько секунд сразу пятеро боевиков Долматова, трое через дверной проем и двое метателей через окна, ворвались в многострадальный коттедж.

Долматов, расположившийся с тремя бойцами в сотне метров от строения и по прежнему использовавший в качестве укрытия трофейный «рафик», внимательно следил за развитием ситуации. Когда из темных провалов окон наружу вырвались неестественно яркие вспышки света, он не смог сдержать довольной усмешки.

– Ну вот и все, Круглый, – бросил он в сторону телохранителя, невольно повторяя при этом ошибочный вывод старшего «зондеркоманды». – Теперь «зондеров» можно брать тепленькими…

* * *

К собственному счастью, один из бойцов Долматова, вскарабкавшийся со снайперским «винтарем» на второй этаж недостроенной кирпичной коробки, просидел там не более пяти минут, перебазировавшись вскоре к невысокой ограде коттеджа. Если бы он задержался здесь чуть дольше, Бушмину, укрывшемуся в цокольном этаже той же коробки и решившему также сменить позицию, пришлось бы заниматься и этим субчиком.

В отличие от гэбистов, активно пользовавшихся «переговорниками», морпехи, дабы не обнаружить своего присутствия, вынуждены были отключить свои портативные станции и во всем полагаться только на самих себя. Да еще уповать на благорасположенность к ним фортуны, поскольку без фарта выиграть нынешнюю «кампанию» будет чрезвычайно трудно.

Бушмин без труда читал картинку боя и нисколько не сомневался в том, что и его напарник сумеет сам сориентироваться в довольно таки сложной ситуации. Мокрушин действует со стороны поселка, Бушмин же взял под свой контроль «точку» и вдобавок приглядывает за подъездными путями.

Как и предполагал Бушмин, акция носила «тихий» характер. Все участники событий использовали практически бесшумные спецназовские стволы, и нужно обладать немалым боевым опытом и соответствующей выучкой, чтобы понять, что же здесь в действительности происходит.

Когда коттедж полыхнул на несколько секунд ослепительно белым пламенем, Бушмин одним махом преодолел расстояние, отделявшее «коробку» от ближайшей к ней дренажной траншеи. Где ползком, где перебежками устремился к лесопосадке – по его расчетам, вот вот должны были появиться новые действующие лица. Сделав небольшой крюк, обошел с тыла троицу гэбистов, укрывшихся у водонапорной башни и с явным интересом наблюдавших за действиями своих коллег, взявших приступом скромный домишко, который все больше стал почему то смахивать на железобетонный дот.

По ходу дела Бушмин смог наконец определиться по контингенту Долматова. Скорцени и трое его сотрудников пока устроили себе перекур – вся компания укрылась за «рафиком» и перекрывает «зондерам» сразу несколько возможных путей отступления. Проще говоря – это группа отсечения. Боевое ядро подразделения числом в пять штыков и страхующий их извне снайпер только что приступом взяли «объект». Оставшиеся трое – группа поддержки – готовы в любой момент прийти им на помощь. Ну а пока контролируют подходы со стороны поселка и присматривают за проселком, проходящим по краю лесопосадки.

И как выяснилось, плохо они справлялись со своими обязанностями. То ли отвлеклась эта троица на яркие картинки штурма, то ли она вообще не ожидала какой либо опасности с тыла, но факт налицо: боевики Долматова едва не проворонили прибывших на место предстоящей разборки «крутого блондина» и его дрессированных подчиненных.

Бушмин оборудовал себе временную позицию в густом кустарнике меж деревьев лесопосадки. Прикипел глазами к оптике: три машины с выключенными фарами пробираются прямо по полю, прижимаясь вплотную к лесопосадке. Когда до укрытия Бушмина оставалось каких нибудь триста метров, транспорт застыл на месте… Наружу выбрались зеленоватые человечки и дружно сгрудились возле замыкающей машины.

Так так… «Блондин» не рискнул вооружить своих людей до начала акции, и теперь они вынуждены посреди поля облачаться в боевые доспехи. «Дровишки» им наверняка доставили с ближнего объекта, то бишь с предприятия водозабора.

Очень кстати подоспела эта публика, потому что гэбисты, кажется, уже собираются праздновать победу.

Ладно, пусть пока переодеваются, у них еще в запасе несколько секунд. Хочешь не хочешь, но придется самому «предупредить» Долматова, что в Дачный наведался его старый дружок.

Бушмин пересек неширокую лесопосадку и на несколько секунд застыл, привалившись плечом к крепкому дубочку. Он мог наблюдать отсюда через ночной прицел не только «рафик», но и как минимум двух укрывшихся за ним боевиков. Через пару тройку минут на его месте окажутся «вервольфы», и им не составит особого труда перестрелять эту группу боевиков госбезопасности.

Бушмин, в общем то, ничего против этого не имел, но при таком развитии событий «вервольфы» могут получить решающее преимущество. Очень важно до поры сохранять примерное равенство сил. Поэтому нужно пристально следить, чтобы никто не смел ломиться к раздаточной амбразуре вне очереди.

Расстояние до «рафика» немногим более двухсот метров. Для «винтореза» с ночной оптикой это уже вполне приличное расстояние. Поэтому Бушмин прицелился тщательно – на этот раз в кормовое стекло, – задержал дыхание и только после этого плавно спустил курок.

Обстреляв с тыла «рафик» и сменив обойму, он вернулся на прежнюю позицию, откуда мог наблюдать за «вервольфами». Прикипев к оптике, пересчитал «зеленых человечков». Кажется, всего их восемь… Как минимум столько же, если не больше, будут действовать со стороны поселка – за ними сейчас наверняка приглядывает Володя Мокрушин.

А теперь надо слегка подзавести эту публику, схоронившуюся до поры в лесопосадке. Расстояние до машин – примерно триста метров. Пожалуй, придется попортить технику, проделав в стеклах и бортах несколько лишних отверстий… А заодно заставить «вервольфов» отнестись к предстоящей им «войнушке» на полном серьезе.

Выстрел… Еще выстрел… Теперь перекатом вправо, чтобы не засекли. Еще пара выстрелов по передовому джипу… Пожалуй, этого пока вполне достаточно – «зеленые человечки» дружно попадали на землю.

А теперь ходу, Андрюша, ходу. Вот она, спасительная дренажная канава… Засим с тыла обойти ротозеев из госбезопасности. О о… Кажется, у них возникли какие то проблемы с «зондерами»… Но это уже их проблемы! Бушмин предпочтет ближайшие четверть часа отсидеться в одной из кирпичных коробок.

Слегка запыхавшись, Бушмин нырнул в пустой проем одного из недостроенных коттеджей. Занял позицию с таким расчетом, чтобы в случае необходимости можно было подстраховать напарника, который действует сейчас против другой группы «вервольфов».

А Мокрушин тем временем упражнялся стрельбой по стеклам «вервольфовского» транспорта. Ему никак не удавалось в точности подсчитать боевиков, но как минимум их было десятеро. После легкого замешательства они разделились на две группы и неспешно стали продвигаться с двух сторон по направлению к полосе «незавершенки». На «беспокоящий» огонь противника пока не отвечали, что указывало на их неплохую профессиональную выучку.

Мокрушин не стал дожидаться, пока его зажмут в тиски, и скрытно перебрался к одной из кирпичных коробок. Занял облюбованную им заранее позицию и стал дожидаться финальных эпизодов батальной картины.

* * *

Боевики Риттера разобрали «баулы» со спецснаряжением и в темпе принялись облачаться для предстоящего им дела. При проведении акций подобного рода использовались оружие и боеприпасы российского производства, и только внутренняя охрана секретных объектов имела в своем распоряжении небольшой арсенал оружия натовского образца.

– «Центр», вызывает «Альбрехт».

– На связи.

– Включить «глушилки», забить диапазон волн противника.

– Zu Befehl! (Слушаюсь!)

– «Сигма», отключить электропитание в поселке.

– Zu Befehl! (Слушаюсь!)

– «Инг», отключить телефонные коммуникации с поселком.

– Zu Befehl! (Слушаюсь!)

В следующее мгновение Риттер, продолжая сжимать в ладони микрофон, резко нырнул вниз – пуля, пробив лобовое стекло джипа, просвистела в нескольких сантиметрах от его головы. Еще две пули, кажется, угодили в движок.

– Черт, похоже, нас обнаружили, – процедил он сквозь зубы.

В салоне ожил динамик рации.

– «Альбрехт», докладывает старший группы «Инг». Нас только что обстреляли со стороны недостроенных коттеджей…

– Докладывает «Сигма». Обстрелян наш транспорт. Потерь пока нет.

Риттер, по прежнему лежа на боку за приборной доской, поднес к губам микрофон:

– Внимание, старшим групп! Пятерка «Инг» действует со стороны водонапорной башни. Пятерка «Сигмы» пробивается к «объекту» через недостроенные коттеджи. Моя группа действует с западного направления. Начинайте движение!

Он вывалился через открытую дверцу наружу. Схоронившись за кормой джипа, в считанные секунды натянул на себя экипировку. В эти мгновения он испытывал приступ холодной ярости. Не пройдет и получаса, как от спецподразделения Долматова не останется и мокрого места.

– Вы, четверо, – он махнул рукой в направлении «поста», – двигаетесь вдоль лесопосадки, затем повернете к коттеджу. Взаимодействуете с пятеркой «Инг».

Жестом же подозвал остальных:

– А вы – за мной!

Группа Риттера, разбившись на две четверки, устремилась к атакованному неприятелем объекту. Помимо основной задачи, которую ему предстоит сегодня выполнить, у Риттера возникла еще одна задумка – первым добраться до Скорцени и лично разобраться с этим обнаглевшим гэбистом.

Глава 11

Кромешную темноту тоннеля густо расцвечивали пунктирные трассы автоматных очередей. О том, чтобы выбраться этим путем наружу, не могло быть и речи. Двое боевиков «Балтии», осмелившихся высунуться в коллектор, тотчас же были убиты наповал.

Трое уцелевших оказались в крайне незавидном положении, поскольку их фактически закупорили в наклонном подземном ходе, длина которого составляет не более полутора десятков метров. Еще один боевик не успел вовремя нырнуть в пролаз и вынужден был испытать на себе эффект подброшенных гэбистами «молний». Этот уже не скоро очухается, поэтому, по сути, они остались лишь втроем.

– Вот суки, – выругался один из уцелевшей троицы, едва не нарвавшись на очередь из темного зева тоннеля. – Со всех сторон обложили…

– Поворачиваем оглобли назад, – скомандовал старший. Это местечко казалось ему входом в преисподнюю. К тому же после взрывов светобарических гранат слегка досталось и им. – Будем уходить через окна…

– Там же боевики Долматова!!!

– Ну и хер с ними, – рыкнул старший, нащупывая в укладке гранаты. – Они не знают про подземный ход… Приготовьте «эргэошки»… По две штуки на брата… Разом катнули… А теперь ходу, братишки!! В окно – и к коттеджам!!

– Что происходит, черт побери?!

Долматов поднес к губам портативную рацию.

– Лупарь, что за взрывы у тебя?! Лупарев, жду доклада!

Рация ответила громким шуршанием, напоминающим атмосферные помехи.

– У меня тоже не фурычит, – произнес над ухом телохранитель Круглов. – О, черт…

Они дружно присели – с тыла, откуда и не ждали, в корму «рафика» вонзилось подряд несколько пуль.

– Стреляют из лесопосадки, – сказал Круглов.

– Не слепой, сам вижу, – процедил Долматов. – С «Центром» пытались связаться?

– Рация в джипе тоже не фурычит…

– Нужно уходить, – решил Долматов. – Двигаемся попарно к коттеджам. Круглов, держись у меня в корме…

А далее произошло то, чего заранее не могли предположить ни Долматов, ни Риттер, ни их конкуренты из «Балтии»: в районе «точки» образовался «слоеный пирог» из перемешавшихся боевиков, и теперь каждому предстояло биться практически в одиночку…

* * *

Бушмин посмотрел на светящийся циферблат часов. Десять вечера. За последние две три минуты не прозвучало ни одной очереди, но в сотне другой метров от его нового укрытия, среди «незавершенки», еще продолжали хлопать пистолетные выстрелы.

Он облизнул потрескавшиеся, кровоточащие губы. Надо же, всего за час управились. На такой скорый результат Бушмин и сам не рассчитывал.

В пустом дверном проеме мелькнул человеческий силуэт. Бушмин даже ухом не повел – то был Мокрушин. Все это время они были связаны с Володей незримой нитью. Лучшего напарника в таком деле, как это, он пожелать себе даже не смог.

Володя уселся с ним рядышком прямо на бетонное перекрытие, опершись двумя руками на «винтарь».

– Уф ф… Такого «бордельеро» я даже в Грозном не видал… В округе одни жмуры. Они даже раненых друг у дружки добивали…

Помолчав немного, подвел итог:

– Из за неспособности обеих сторон продолжать бой рефери вынужден прекратить поединок досрочно.

Бушмин чутко прислушивался к тому, что происходит в эти минуты в округе.

– Володя, ты пока тут перекури, а я еще в одно место прошвырнусь…

* * *

Долматов, осознав, что угодил в смертельный капкан, попытался вырваться из огненного мешка. Его до конца прикрывал телохранитель – Риттер знал, что этого человека зовут Круглов и он повсюду следует за Скорцени. С Риттером было трое отборных боевиков.

Сшибка между ними закончилась именно так, как и должна была она закончиться.

Круглов и двое боевиков Риттера мертвы – их тела остались лежать возле соседней «коробки».

Третий тяжело ранен и вот вот должен «отойти». Как и Долматов, из перерезанного горла которого толчками выплескивается черная жидкость.

Риттер наступил кованым ботинком ему на грудь, вернее, на пробитый в двух местах броник. Конечности Долматова мелко подрагивают – отходит. Риттер настолько был зол на него, что не удержался и всадил тому в голову остаток обоймы.

И в этот момент позади себя он услышал спокойный, уверенный голос:

– Закончил? А теперь обернись.

Риттер понимал, что у него нет никаких шансов. Одного он понять не мог: что это за человек и как ему удалось подобраться вплотную к нему так бесшумно.

Риттер медленно обернулся. Рука стала опускаться к рифленой рукоятке тесака.

– Не узнаешь? Темно… Так я представлюсь. Бушмин. Гвардии капитан. У тебя должок подсобрался. Пора бы уж и заплатить.

Риттер попытался молниеносным движением выхватить из ножен тесак.

Неодобрительно кашлянул «вул», просверлив Риттеру дыру в переносице. Он плашмя свалился сверху на Долматова – крест накрест.

Вот и пересеклись их пути дорожки.

На этот раз – навсегда.

Бушмин постоял немного, сплюнул себе под ноги и пошел прочь. Вернее, к Володе Мокрушину. На этом их миссия завершена, пора было уходить.

– Вот и ладненько, – негромко произнес он. – Вот и поквитались…

И еще в эти мгновения почему то вспомнился ему плакат, висевший в казарме 1 й роты десантно штурмового батальона:

СЛУЖИШЬ В МОРСКОЙ ПЕХОТЕ – ГОРДИСЬ!

Хмурое рассветное утро. Пейзаж окрашен в серые тона, как на рисунке карандашом. Пахнет водорослями и рыбным прилавком. Плотная дымка тумана окутывает неприветливое свинцовое море.

Человек, одетый в плащ и шляпу, вышел на свою обычную прогулку. На пляжик, огороженный кольями с колючей проволокой.

Ну почему не звонят? Почему ему не перезвонил Ланге? Или сам советник Велп? Они же должны понимать, что случилось какое то чудовищное недоразумение…

Почти вслед за ним по лестнице на берег спустился охранник с сотовым телефоном в руке.

Жестом попросив охранника удалиться, Кожухов поднес трубку к уху.

– Сан Саныч? Ростислав вас беспокоит… Мне только что звонил Слепцов…

Кожухов терпеливо ждал продолжения. Слепцов – начальник СБ «Балтинвеста». Вряд ли у него могут быть хорошие новости.

– Тихомиров погиб, – после зловещей паузы добавил зять.

– Как? – выдохнул в трубку Кожухов. – Когда? Где?

– Минут сорок назад… Он выехал на служебной машине… К вам направлялся, Сан Саныч… Лобовое столкновение с грузовиком… на девятом километре. Тихомиров – насмерть…

Так и не отключив линию, Кожухов сунул сотовый телефон в карман плаща и стал медленно расхаживать по пустынному пляжу. В голове стоял тихий звон, и этот неприятный звук мешал ему сосредоточиться. И мысли разные дурацкие лезли в голову. К примеру, вспомнился вдруг вчерашний разговор с дочерью: «Папа, он задумал что то ужасное. Он совершенно перестал тебя бояться. Ты не понимаешь, да? Он поступает со мной так, будто у меня уже нет отца…»

Кожухов подавил тяжелый вздох. Сам виноват: пригрел змею на груди. Дочь права – «гаденыш» готов нынче ужалить своего благодетеля.

Придется принять меры. О том, чтобы ждать целый месяц, пока Ростислав «перехватит» бизнес Казанцева, не может быть и речи. Проблему следует разрешить немедленно – настолько быстро, насколько это возможно.

Кожухов внезапно остановился. Встал как вкопанный и, отказываясь верить собственным глазам, уставился под ноги. Затем медленно присел на корточки и поднял с песка крупный, величиной с кулак, окатыш янтаря.

Во рту у него пересохло. Он ведь регулярно прогуливается здесь, а штормов давно уже не было… Как же он раньше не заметил такую красоту?

Это был не просто янтарь, а янтарь с инклюзом – причем редчайший, воистину уникальный образчик. Возможно, единственный и неповторимый в своем роде.

В кусочке прозрачной ярко желтой смолы была заключена миниатюрная ящерица. Невероятно – но она выглядела как живая. Глаза бусинки пристально смотрят на человека, острый язычок напоминает змеиное жало…

Кожухов протяжно охнул. Кажется, эта тварь действительно укусила его. Пальцы инстинктивно разжались сами, и опасная находка упала на песок. Он недоумевающе уставился на ладонь, затем сделал несколько неуверенных шагов и медленно, заваливаясь на бок, рухнул лицом в песок.

Совещание в Министерстве внутренних дел затянулось далеко за полночь. Среди его участников находилось четверо высокопоставленных чинов МВД: министр, начальник штаба МВД, глава Управления собственной безопасности и начальник «экономического» главка. В качестве экспертов и составителей основных тезисов доклада начальника ГУЭП Мордвинова на совещании присутствовали также начальник «антикварного» отдела главка полковник Велихов и начальник УЭП Калининградской области Белицкий.

В столь узком кругу обсуждались некоторые аспекты акции, которую предполагалось провести силами федерального ведомства МВД на территории западной российской губернии.

Безымянное спецподразделение ГУЭП впервые за всю историю своего существования обрело кодовое наименование: «Особое спецподразделение МВД „Балтика“».

Обсуждение по «кенигсбергскому следу» было отложено на неопределенный срок.

* * *

«Янтарный барон» покинул свою штаб квартиру в АКБ «Балтийский» лишь через двое суток после событий в Дачном. Его жизни все еще угрожала опасность, о чем его предупреждали не только силовики, но и заокеанские советники. Но он соскучился по «вещице» и первым делом попросил Бочарова отвезти его на тщательно охраняемый объект.

Стоя посреди заполненного мягким золотистым светом зала, он испытывал невыразимое чувство восторга. Это ощущение полета невозможно передать словами.

Разве что этими, сказанными одним из тех, кто видел:

«ИЗЫСКАННЫЙ, НЕ ЗНАЮЩИЙ СЕБЕ РАВНЫХ ВО ВСЕМ МИРЕ ЗАЛ».

Ему показалось, что вместе с янтарным светом в душу его вливаются новые силы…

* * *

Той ночью, как и прежние несколько ночей кряду, советник Велп бодрствовал. Он занял свой привычный пост наблюдателя, вглядываясь из окна торгпредства в смутные очертания городских кварталов. Только что он провел совещание с Ланге и Бруно Вальденом. Последний призван сменить на посту силовика погибшего двое суток назад Риттера. Бруно – его точная копия, можно было бы даже сказать – клон. Столь же блестящий послужной список и соответствующая внешность – «белокурая бестия».

Постепенно при помощи многочисленных доверенных лиц Доррсту удалось взять ситуацию под свой контроль. И все же на душе у него было беспокойно. Он пока не понимал природы той силы, которая посмела разрушить его планы. Но со временем он обязательно обнаружит источник угрозы и нейтрализует опасных людей.

«Спецпакет» несколько суток назад уже доставлен по назначению. Содержащиеся там материалы произвели нужный эффект, и с дальнейшим финансированием грандиозного проекта теперь не возникнет никаких проблем.

Но на душе беспокойно. Именно по этой причине он инициировал срочную переброску в регион «дополнительного контингента». Теперь партнером Бруно Вальдена по проведению спецмероприятий станет средний сын Велпа – Адальберт.

Спустя мгновение каменное лицо Велпа несколько смягчилось. Он вспомнил, как на средневековых улочках Ульма, второй его родины, ему повстречалась однажды компания молодых людей – очевидно, студентов Тюбингена.

На одном из них была надета майка с изображением ке нигсбергского Королевского замка и с символической надписью:

МЫ ВЕРНЕМСЯ!

Когда нибудь это непременно случится. Доктор Велп, он же Доррст, высший иерарх касты «посвященных», верил в это истово и свято.

Вместо послесловия

Лязгнув носовой аппарелью, к пирсу пришвартовался паром «Жальгирис». На часах Бушмина – два пополуночи. На противоположном берегу залива мерцает россыпь электрических огней – Клайпеда.

Погромыхивая по стальным ребристым листам, на палубу поочередно взобрались припозднившиеся легковушки, следом за ними въехал порожний «Икарус». Последним на «Жальгирис» взошел Андрей Бушмин.

Паром грузно отвалил от причальной стенки, неспешно развернулся, реверсируя машинами, после чего медленно пошлепал в сторону речного вокзала, расположенного в самом устье реки Дане.

Над заливом беспокойно сновали чайки. Две из них, самые крупные, реяли над медленно ползущим паромом. По какой то причине их внимания удостоился именно Бушмин: птицы периодически пикировали на него с высоты и уносились прочь, едва не задев своими крыльями.

Если верить преданиям, в этих морских птиц после смерти переселяются души моряков.

«Надеюсь, вы не в обиде на меня, мужики, – мысленно обратился он к беспокойно снующим чайкам. – Мы с ребятами за вас поквитались, как смогли…»

В динамике сотового телефона несколько раз подряд прозвучали заглавные такты песни «Широка страна моя родная…», затем в трубке раздался громкий щелчок.

– Надо же, – вслух удивился Бушмин. – Я все еще кому то интересен.

– Ты меня разбудил. – Тем не менее голос у Сотника был жизнерадостным. – «Посылку» твою получили, гран мерси. Матерьяльчик по разряду «супер», и вбросил ты его в самый подходящий момент. Вот только зря отказался от личной встречи…

Суденышко медленно вползало в обшитое гранитом устье реки. В сущности, Бушмину было совершенно безразлично, куда доставил его паром. Он надеялся лишь получить день другой передышки, чтобы собраться с мыслями и определиться с планами на будущее.

Он не знал, как сложится дальнейшая его жизнь. Пока что у него было лишь два заветных желания: выпить рюмку коньяку в спокойной обстановке и как следует выспаться. Он умирал – так ему хотелось спать.

– У нас здесь кое что произошло… Воздух в округе стал заметно чище. Ты в курсе последних новостей?

– Даже не представляю, о чем речь.

– Кондор… Твоей персоной заинтересовались на самом верху. Нет, не так… На самом самом верху, где то в поднебесье!..

К двум заветным желаниям Андрея Бушмина прибавилось третье: послать в известном направлении – далеко далеко – тех, кто обитает на «самом самом верху, где то в поднебесье».

С парома Бушмин сошел последним. Лицо его было совершенно спокойным, хотя в ушах все еще звучала фраза, которую напоследок произнес чей то властный голос: «Учтите, Кондор, вам все равно не выйти из игры…»

«Ну, это мы еще посмотрим!»

Андрей поднял воротник плаща, огляделся по сторонам и увидел настежь открытую дверь ночного кафе. Неоновая бутылка с золотистой жидкостью призывно подмигивала ему.

Кажется, первое заветное желание Кондора уже готово сбыться…

Content

Соболев Сергей Викторович
Кондор принимает вызов
(1-я книга дилогии «Янтарный барон»)

Часть I Вальпургиева ночь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Часть II «Х файлы»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть III Балтийский призрак

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Часть IV «Янтарный барон»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Часть V Гнездо Кондора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11