Джина Л. Максвелл

Пятьдесят оттенков для Золушки

Моему мужу, которому пришлось иметь дело с моей склонностью браться то за одно, то за другое в течение тех лет, что я находилась в поиске. И вот я, наконец, нашла то, что мне было нужно.

Спасибо, что не сбежал из этого сумасшедшего дома, любимый.

Перевод с английского Лазовской А.Н. книги «Сeducing Cinderella»

Печатается с разрешения Rights Mix Agency и The Van Lear Agency LLC

Copyright© 2012 by Gina Maxwell

© ООО «Издательство АСТ», 2013

Глава 1

Люси Мюллер даже не подняла голову, когда услышала стук в дверь своего кабинета. Ее следующий пациент на физиотерапию пришел слишком рано, и ее это раздражало, потому что она не успела закончить заполнять документы со своего предыдущего приема. Она водрузила сползшие на нос очки на место. Он мог бы подождать в коридоре еще минут десять пока она законч…

В дверь постучали опять, немного более настойчиво, и ее решимость не потакать чужим прихотям, как всегда, растаяла как дым. Отбросив ручку на кипу бумаг перед собой, она сказала:

— Войдите.

В дверь просунулась голова с идеально уложенными темными волосами:

— Надеюсь, я не помешал?

До того как она успела приказать своему сердцу стучать нормально, оно екнуло от звука густого мягкого голоса доктора Стефана Мэнна, директора спортивной медицины и главного красавца медицинского центра Северной Невады. Она судорожно начала думать, что в ее внешности сейчас было не так, и пришла к неутешительному выводу, что она выглядит «просто и растрепанно». Подавив глубокий вздох и желание пригладить рукой пряди волос, выпавшие из хвоста, она улыбнулась ему своей самой очаровательной улыбкой:

— Вовсе нет, неужели я забыла о нашей встрече?

Он улыбнулся ей, и на его щеках появились две ямочки:

— Нет, не сегодня.

Он повернулся и запер дверь, и ее пульс участился. Он зачастую приходил в ее офис в Рехабе и спортивном медицинском центре в качестве хирурга-ортопеда, чтобы обсудить общих пациентов. Но он ни разу не запирал дверь.

Стараясь не торопиться с выводами, она сделала приглашающий жест рукой и сказала:

— Пожалуйста, садитесь.

— Э… — Люси посмотрела на единственный стул для посетителей и увидела, что он завален старыми газетами, научными статьями и папками. Она могла поклясться, что почувствовала, как ее щеки становятся пунцовыми, когда она оббегала свой стол.

— О, черт возьми, сейчас, одну минутку…

— Все нормально, не стоит…

— Я настаиваю. — Она схватила гору бумаг в руки. Не в первый и не в сотый раз она мечтала не быть такой неорганизованной. Она быстро сделала круг по кабинету в поиске места, куда можно сложить весь этот беспорядок. Но стопки бумаг, похожие на те, которые она держала в руках, заполняли все пространство ее кабинета, полки, столы и даже пол. Наконец она сдалась и просто кинула стопку в свое кресло и переключила внимание на своего гостя. О, Боже, почему она не могла быть такой же элегантной и собранной, как другие женщины? Именно с такими женщинами встречался Стефан. — Итак, что привело вас сюда, в недра нашей больницы сегодня?

Он прочистил горло и заерзал на своем стуле. Как правило, этот прекрасный врач просто излучал уверенность. Это была одна из причин, по которой женщины были без ума от него. Конечно, к этому добавлялись его шарм, кукольная внешность в комплекте со сногсшибательной улыбкой.

— Ты знаешь, что до ежегодного благотворительного обеда и бала осталось два месяца? И тогда, когда нам, парням, надо только взять в аренду смокинг и появиться, я знаю, что вам, женщинам, надо походить по магазинам, выбрать платье, сделать прическу и маникюр. И что там вы еще, женщины, делаете, чтобы сделать себя красивыми.

В горле у Люси пересохло, а ее пальцы беспокойно теребили ожерелье. Вот оно. Они работали вместе уже многие годы, иногда даже оставались по вечерам после смены, чтобы обсудить какие-то интересные случаи, заказывали плохую китайскую еду, когда их мозги отказывались работать, а позывы желудков нельзя было больше игнорировать. Они оба были умными людьми, и поэтому подходили друг другу. Кроме того, их связывали общая страсть к медицине и стремление помочь своим пациентам. Лучшей связи и быть не могло, это связывало их как ничто иное, и она любила его в течение многих лет. Но он никогда ее никуда не приглашал. Он не сделал ни одного шага навстречу, вместо этого предпочитая встречаться с классическими бизнес-леди, с которыми он встречался в клубе «Калиент» вниз по улице.

Но сейчас он был здесь. В ее офисе. И говорил о предстоящем бале. Господи, не дай ей упасть в обморок. Сделав медленный глубокий вздох, Люси попыталась сказать что-нибудь непринужденное.

— Ты пытаешься меня о чем-то спросить, Стефан? — С треском провалилась. Черт.

Он потер затылок своей сильной рукой, то, что он выглядел смущенным, придавало ему очарования.

— Ну да, у меня не очень хорошо получается, не так ли?

— О, нет, вы просто молодец. — Слишком много энтузиазма. Будь оно все неладно.

— Я знаю, я должен был сделать это раньше. И я действительно хотел спросить вас об этом еще той ночью, когда увидел вас в клубе «Калиент» в прошлом месяце, но пока я колебался, вы уже ушли. Я надеялся, что увижу вас там еще раз, потому что мне казалось не очень правильным говорить о свидании здесь, в вашем офисе, понимаете?

Она мысленно перенеслась в ту ночь, когда она вошла в этот переполненный, слишком дорогой клуб. Ее лучшая подруга Ванесса МакГрегар только что выиграла сложное дело и хотела отпраздновать это, выпить и потанцевать. Вместо того чтобы идти в их постоянное место встреч, у Фрица, Ванесса убедила Люси встретиться в этом клубе. Они там пробыли всего час и потом ушли, клуб был переполнен перекаченными стероидами клиентами. Остальную часть ночи они провели в баре, попивая пиво и играя с парнями в дартс.

— О, не беспокойся, — заверила она его. — Это вполне подходящее место. Единственный человек, который нас может услышать, это мистер Крамер, который сейчас занимается на беговой дорожке, но дверь закрыта, а если бы даже и не была, я уверена: он, как всегда, забыл включить свой слуховой аппарат, поэтому шанс, что он услышит нас за шумом работающей машины…

— Люси.

— Извини. — О Боже, может ты, наконец, заткнешься. А то болтаешь, как идиотка. — Что вы хотели сказать?

Он глубоко вздохнул, как будто готовился к прыжку с крыши больницы, а не пытался пригласить ее на свидание.

— Не могла бы ты мне дать номер телефона своей подруги?

— Моей… что?

— Номер девушки, с которой вы были той ночью, она ни с кем не встречается сейчас?

— Ванесса? — Мозг Люси пытался поспеть за резкой сменой темы разговора.

Точнее, это ей казалось, что тема разговора изменилась. Какая же она глупая.

— Нет, она ни с кем не встречается…

Каждый мускул на его теле заметно расслабился, и легкая улыбка, с двумя ямочками на щеках, появилась на его лице, что было для нее как удар между глаз.

— Это замечательно! Так я могу получить ее номер? Я не хочу ждать до последней минуты, чтобы пригласить ее. Я бы хотел сходить с ней на несколько свиданий перед большим событием. Ты же понимаешь, хочется узнать друг друга получше. На этих благотворительных обедах совершенно невозможно нормально поговорить, чтобы тебя кто-нибудь не прервал. Люси, ты меня слушаешь?

— Что? Нет. То есть да, я слушаю. Да, ты прав. Это не лучшее место для первого свидания.

Люси перевела взгляд на беспорядок на ее столе. Ванесса была бы в ужасе, если бы это увидела. Ее подруга была гиперорганизована и педантична, у нее всегда все было разложено по полочкам и внутри и снаружи. Ее прическа всегда была идеальна, и она никогда не показывала неуместных эмоций. Добавить к этому внешность Барби, и вы получите тот тип женщин, который привлекал Стефана Менна. И тот тип женщин, к которому она точно не принадлежала.

— Итак, ты мне дашь ее номер? Или, может быть, ты хочешь сыграть в защитницу подруги и будешь сначала допытываться о моих намерениях? — подразнил он ее. — Может быть, спросишь, почему я думаю, что я достаточно хорош для нее или что-то в этом духе?

Она не смогла заставить себя улыбнуться.

— Как будто ты можешь быть недостаточно хорош для кого-то. Ты обаятельный, умный, успешный и красивый. Как ты можешь быть недостаточно хорош по чьим-либо стандартам? — Он подмигнул ей. — Меня можно считать неплохим уловом, не так ли? Надеюсь, ты все это расскажешь Ванессе, после того как она тебе скажет, что я ей позвонил. Если ты все же дашь мне ее номер.

— Ох, ты прав, извини. Эээ… — Она осмотрелась вокруг в поисках листочка, на котором можно было написать номер. Она знала, что где-то они у нее были. И если бы она остановилась на минутку и подумала, она бы точно вспомнила, где они лежат. Но у нее было такое ощущение, как будто пять минут назад ей сделали фронтальную лоботомию, и ее мозг отказывался работать.

Сдавшись, она взяла ручку и написала номер Ванессы прямо у него на ладони. Она с трудом удержалась от того, чтобы не сделать какую-нибудь глупость типа нарисовать восклицательный знак или «случайно» слишком сильно поставить точку, проколов его гладкую кожу кончиком шариковой ручки. «Вот и все. Готово. Теперь извините меня, пожалуйста, ко мне с минуты на минуту придет пациент».

— Я не займу больше ни минуты вашего времени. Спасибо, Люси. — Он открыл дверь чистой рукой, обернулся и добавил: — Я у вас в долгу.

Она изобразила на лице жалкое подобие улыбки и сказала:

— Буду иметь в виду, доктор.

Как только он ушел, она упала в кресло, даже не потрудившись убрать стопку бумаг, которую она туда ранее положила. Ничего нового не произошло. На самом деле то, что ей предпочли другую, было вполне типичным. Поэтому у нее должен был бы уже выработаться иммунитет против этой боли. Как говорится, все это уже не раз было.

Именно, уже сто раз было так, что парень, который ей нравился, влюблялся в ее подругу, но ей все равно было больно. Очень больно.

И она могла больше не обманывать себя: она никогда не будет объектом желания доктора, и хотя реалист внутри нее говорил, что это все не имеет значения, и все, что ей нужно, это найти кого-нибудь подходящего и похожего на нее, мечтатель внутри позволил ей пролить немного слез, которые размыли мир перед глазами.

Глава 2

— Не подскажете, как пройти в отделение физиотерапии? — Где какой-то высокомерный козел будет заставлять меня делать упражнения для младенцев, практически кастрируя меня в процессе.

Сказать, что у Рида Эндрюса было плохое настроение, означает ничего не сказать. Но это не было поводом срывать свою злость на служащую ресепшена. Он внимательно выслушал указания, которые она ему дала, и пошел в нужном направлении.

Чем ближе он подходил к месту назначения, тем больше он чувствовал раздражение в каждом своем мускуле. Он не должен был быть здесь. Он должен был вернуться в Вегас и прорабатывать травму с тренером и командным врачом. Ну уж точно он не хотел находиться в городе Спарксе, штат Невада, который был очень близок к Рено и его родному городу в Сан Валлей на севере. Теперь ему придется работать с человеком, который понятия не имеет о том, чем он занимается и насколько важно ему было вернуться в клетку[1], чтобы подготовиться к матчу-реваншу.

Сколько он себя помнит, он всегда боролся. В спорте он больше всего любил и уважал именно процесс борьбы — Смешанные боевые искусства (MMA), — он уже достиг вершины и теперь прикладывал все усилия, чтобы остаться там. Проведя пятнадцать лет в этом спорте, он стал одним из самых богатых бойцов в полутяжелом весе в Абсолютном бойцовском чемпионате (UFC). Его рекорд был 34 победы и 3 поражения, и у него были миллионы фанатов по всему миру. Конечно, сейчас все это не имело никакого значения, потому что если он не выздоровеет ко времени матча-реванша, его карьеру можно считать оконченной.

Какой-то врач, говорящий по мобильному телефону и одновременно проверяющий свой пейджер, столкнулся с Ридом на углу в коридоре. Парень даже не обернулся и, не извинившись, продолжил свой путь. Рид стиснул зубы и повел правым плечом, подождав, пока боль утихнет. Даже такой незначительный толчок причинил ему чудовищную боль.

У него была одна из самых тяжелых травм, которая могла быть у бойца, — синдром поражения манжеты вращателей плеча. И что еще более его расстраивало, это то, что эта травма произошла даже не в бою. Он получил ее при подготовке к бою за титул чемпиона. Тридцатичетырехлетнего бойца можно было считать уже почти стариком, особенно того, кто был в этом спорте так же долго, как и он, и множество травм уже отражалось на его самочувствии.

Обгоняя старушку, которая ползла по коридору со скоростью улитки, Рид просто проклинал своего тренера Бутча за то, что тот послал его сюда.

Вскоре после того, как Риду была сделана операция на его правом плече, их командному врачу потребовалось уехать домой, чтобы заботиться о больном отце. Скотти не собирался возвращаться в течение нескольких месяцев, а так как Рид был на то время единственным травмированным бойцом в лагере, Бутч временно отправил его к местному врачу-физиотерапевту. Но если бы Рид продолжил заниматься с этим парнем, он бы вряд ли смог бы восстановиться даже к пятидесяти годам, поэтому он решил взять свое лечение в свои руки.

К сожалению, Бутч узнал о том, что он делал, и очень сильно наорал на него за то, что он не слушается заместителя Скотти и вообще так легко к этому относится. Но он был не прав, Рид ни к чему просто не относился. Он всегда следовал своему девизу, который был для него гораздо большим, чем просто какие-то мотивирующие слова. Он жил под лозунгом «сделай больше, чем можешь, или ты останешься ничем» или «если ты пришел не для того, чтобы победить, то лучше оставайся дома». Это было заложено у него в подкорке с самого раннего возраста, когда он только учился держать удар.

Он отказался принять возможность того, что он не сможет полностью выздороветь за два месяца и тем самым упустит шанс на возвращение своего чемпионского титула. Каждый год в спорте появлялись новые молодые и хорошо тренированные бойцы, и старым бойцам становилось все труднее участвовать в соревнованиях. Поэтому Рид выкладывался на тренировках по полной. Всегда найдется тот, кто захочет получить твой пояс чемпиона и кто будет делать все возможное, чтобы достичь этого, поэтому он должен был тренироваться и готовиться еще более серьезно (усиленно), чтобы удержать его. И он был просто в бешенстве от того, что Бутч поставил ему ультиматум: либо покинуть лагерь и нормально лечиться, либо он отстранит его от боя.

Вот черт.

Ладно, как угодно. Он сделает так, чтобы тренер был счастлив, и походит на эту проклятую физиотерапию, но это не значит, что одновременно он не будет тренироваться так же усиленно, как он обычно тренируется. У него не было времени расслабляться. Ему нужно было как можно скорее вернуться в Лас-Вегас, чтобы забрать то, что принадлежит ему по праву.

Рид толкнул двойные двери и вошел в просторную комнату, которая напомнила ему Юношескую Христианскую Ассоциацию. Повсюду были беговые дорожки, эллиптические тренажеры, гири и фитболы. Никаких тебе клеток для спарринга, никаких матов и даже нет боксерских груш. Но зато там был старик лет восьмидесяти с лишним, который медленно шел по беговой дорожке так, что практически оставался неподвижным.

— Да, вот это удар, — пробормотал он и прошел в небольшой кабинет, на двери которого стояло имя его лечащего врача: «Люсинда Миллер». Дверь в кабинет была слегка приоткрыта. Он поднял руку, уже собираясь постучать, как вдруг услышал всхлипывания и шмыганье носом. В кабинете за письменным столом, опустив голову на руки, сидела темноволосая девушка. По крайней мере, он мог предположить, что это был письменный стол. Об этом трудно было судить, потому что он был полностью завален файлами и документами. Вместо того чтобы постучать, он слегка покашлял и сказал:

— Извините, я не вовремя?

Девушка быстро повернулась на стуле к нему спиной, ударившись коленом о картотеку и пробормотав ругательства. Из чего он мог сделать вывод, что к ней редко кто заходит, и она не ожидала его увидеть. Он пока что не видел ее лица, но ее неуклюжесть показалась ему милой. Когда она схватила салфетку и высморкалась, он вспомнил, что наверняка она сейчас чувствует себя неловко, и сказал:

— Я могу вернуться попозже.

— Нет, нет. — И затем махнула рукой, не оборачиваясь: — Не могли бы вы пока пройти в соседнюю комнату, я буду через минуту.

Звучало неплохо. Вообще-то он просто ненавидел смотреть, как плачут женщины. Зайдя в комнату, Рид сел на смотровую кушетку и стал рассеяно щелкать костяшками в ожидании. Однако уже через минуту врач вошла в комнату вместе с его историей болезни и направилась прямиком к маленькому столику у стены.

— Мне ужасно жаль, что вы все это увидели, — сказала она. — Позвольте мне немного сосредоточиться, и мы с вами сразу перейдем к делу.

— Да, да, не торопитесь. — Что-то в ее голосе показалось ему знакомым, как будто он слышал его ранее.

— Хорошо, мистер Джонсон, давайте посмотрим на…

Они оба застыли, осененные догадкой.

— Люси?

— Рид?

Уже прошло несколько лет — может быть шесть или семь — с того момента, когда он последний раз видел младшую сестру своего лучшего друга. От слез на ее лице пошли пятна, и глаза покраснели, поэтому он практически ее не узнал, но особая веснушка в виде сердца на внешнем углу левого глаза выдавала ее. Она была практически не видна за темной оправой прямоугольных очков, которые она носила.

— Черт возьми, — сказала она и крепко его обняла. Он уже очень давно не видел никого из своего родного города, и, кроме ее брата, она была единственным человеком оттуда, которого он был рад видеть. Он обнял ее в ответ и зарылся носом в ее волосах. Они пахли летом и цветами, что было так непохоже на те тяжелые ароматы, которыми обычно пользовались женщины.

Она отпустила его и села на крутящийся стул за письменным столом и начала поправлять выпавшие пряди за ухо.

— Не могу поверить, что это ты? Подожди, а почему тогда у меня здесь написано Рэнди Джонсон?

Рид усмехнулся этому нелепому имени, которое он использовал в целях анонимности.

— Это мой псевдоним. — И, желая убрать это печальное выражение с ее лица, он хитро улыбнулся и добавил: — А еще оно отражает некоторые мои особенности[2].

На секунду она нахмурилась, ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он имеет в виду, а затем ее щеки вспыхнули красным, а глаза расширились.

— Рид!

Он не смог удержаться от смеха. Ее шокированный взгляд того стоит.

— Да ладно тебе, Лу-Лу, ты не могла оставаться такой же невинной на протяжении всех этих лет.

— Моя невинность или ее отсутствие тебя не касаются, Эндрюс. И предупреждаю, если кто-то услышит одно из этих моих смешных прозвищ, я очень больно ткну тебя ручкой.

Он поднял руки в знак капитуляции.

— Достаточно честно, Люберт. — Она закатила глаза, но прежде чем она успела разозлиться на него как следует, он продолжил: — Кстати об именах, а почему ты теперь Люсинда Миллер? Я что-то не вижу кольца. Или ты состоишь в программе по защите свидетелей?

Она отвела глаза, что ей придется говорить на эту неприятную тему.

— Да нет. Я была замужем еще в колледже. Джексон тебе, наверное, об этом не рассказывал, потому что мы тайком поженились, и это все длилось очень недолго. — Она откашлялась и улыбнулась. Но она улыбнулась только губами, глаза остались серьезными. — Ну, ты знаешь, как это бывает. Юношеский максимализм и все такое. А менять имя обратно мне уже как-то не захотелось. По крайней мере, у меня все те же инициалы, что и были, правильно?

Ее попытка скрыть свои истинные чувства напомнила ему о том, что он увидел, когда вошел сюда. Что-то или кто-то обидел ее, и в нем сразу проснулось желание ее защитить. Кроме того, Люси была не просто посторонняя женщина для него. Они выросли вместе с ней и ее братом, Джексоном Марисом. И пока Джекс, который тоже занимался смешанными единоборствами, уехал на Гавайи в тренировочный лагерь и не может помочь своей маленькой сестренке, Рид с удовольствием сделает это за него.

— Почему ты плакала, Лю?

— А, это? — Она неопределенно махнула рукой. — Ничего. У меня просто страшная сезонная аллергия и иногда слезы просто льются из глаз, и нос забит, ну вот и все.

Он усмехнулся.

— Вот почему Джекс и я никогда не рассказывали тебе о наших проделках. Ты вообще не умеешь врать и не продержалась бы и пяти секунд на родительском допросе.

Она стояла, уперев руки в бедра.

— Ну и ладно, а твой тренер сказал мне, что ты ужасный пациент, поэтому можно сказать, что у нас обоих есть недостатки. Теперь, если ты не против, предлагаю тебе не тратить время на бессмысленную болтовню и начать осмотр.

Рид понял, что наткнулся на кирпичную стену, которую он не сможет пробить. Она не собиралась говорить о том, что случилось… пока что. Но, так или иначе, он выведает все.

— Ладно. Прочь разговоры, Люэй. — Левой рукой он стянул с себя футбоку, стараясь особо не задевать правую руку, и бросил одежду на стул в углу.

— Сколько физиотерапий у тебя было после операции?

— Я не знаю, сколько обычно, я думаю. По одному занятию в день или что-то вроде того. Но этого было недостаточно. Поэтому я еще отдельно занимался.

Она остановилась и посмотрела на него, подняв брови.

— Другими словами ты перегружал себя, и это было очень вредно для твоего выздоровления.

— Перегружал, это такое субъективное понятие.

— Нет, Рид. Все, что ты делаешь помимо того, что тебе прописал твой лечащий врач, является перегрузкой. И если ты хочешь, чтобы я тебе помогла, ты должен делать именно то, что я тебе скажу. И если ты будешь меня слушаться, то я обещаю, что приведу тебя в форму в течение четырех месяцев

— Что? Разве Бутч тебе не говорил о моем матче-реванше, который будет через два месяца? Я должен буду принять бой, Люси. У Диаза мой пояс, и я должен вернуть его обратно.

Люси покачала головой.

— Рид, это безумие. Даже если я посвящу большую часть своего времени тебе, я не могу гарантировать, что ты будешь в форме так быстро.

— Чушь. Ты, конечно, говоришь это как профессионал, но ты должна понимать, что я необычный пациент. Я не похож на обычных людей, с которыми ты работаешь. Я не какой-то там среднестатистический Джо, который пытается в конце концов вернуться к нормальной жизни. Я хорошо тренированный спортсмен, у которого за последние пятнадцать лет было больше травм, от которых он оправился, чем у сотни среднестатистических Джо, вместе взятые.

Она вздохнула:

— Ладно, давай посмотрим, с чем мы имеем дело, для начала, хорошо, сорвиголова? Садись.

Рид запрыгнул на кушетку, стараясь не напрягать руку. У него был высокий болевой порог, но зачастую та боль, которую он чувствовал, заставляла его просто скрипеть зубами.

— Пожалуйста, разведи руки и задержи их так столько, сколько сможешь.

Он смог продержаться всего несколько секунд, перед тем как опустить их, бормоча проклятия. Она сделала вид, что ничего не заметила, и попросила его сделать еще пару упражнений, во время которых он, по крайней мере, сумел не ругаться, и то хорошо.

— Ладно, последнее задание, Рид. Положи свою руку на живот и постарайся не отрывать ее от него, пока я буду тянуть.

Сжав челюсти и левый кулак, он старался думать о чем угодно, кроме нестерпимой, стреляющей боли в плече. Но как бы она сильна ни была, его еще больше огорчал тот факт, что он очень слаб и не может это скрыть.

— Все хорошо, теперь можешь расслабиться. — Она сделала несколько пометок у себя в блокноте и, повернувшись к нему, спросила: — Если бы я попросила тебя оценить свою боль по шкале от одного до десяти, если учесть, что десять — это самая ужасная боль, которую ты только можешь представить, что бы ты мне ответил?

— Четыре. Может, даже три.

Она подняла брови и скрестила руки на груди.

— Избавь меня, пожалуйста, от своей бравады, Эндрюс. Я здесь не для того, чтобы сомневаться в твоем мужестве. Если ты хочешь, чтобы я тебе помогла, ты должен быть предельно честен со мной.

Их взгляды пересеклись. И если на ринге мужчины вдвое большие, чем она, отступали под его взглядом, то Люси даже не дрогнула. В другой ситуации он бы это оценил.

— Ладно. Шесть. Но в некоторые дни бывает лучше.

— Не волнуйся, это нормально. Теперь ляг лицом вниз на кушетку. Я хочу сделать еще кое-что.

— Ты знаешь, что с возрастом ты начала слишком много командовать? — Он был немного разочарован, что она не отреагировала на его подколку, а только саркастически хмыкнула, пока он укладывался на кушетку. Он положил голову на левую руку, закрыл глаза и позволил ей делать свою работу.

Ее мягкие пальцы прощупывали каждую мышцу на его плече. Он понятия не имел, что она там искала, но надеялся, что это продлится как можно дольше. Ее прикосновения были очень приятными. Конечно, у его врача Скотти были не такие нежные руки, но не только в этом было дело. У нее была какая-то особая техника, как будто он был не просто бойцом из закаленных мышц, которые можно было грубо прощупывать, но еще и мужчина, который попросил сделать ему легкий массаж после долгого дня.

Он слушал ее сопение и снова задумался о том, что могло так сильно ее расстроить. Так как они выросли вместе, Рид чувствовал себя практически ее старшим братом, и он очень хотел знать, что ее беспокоило.

Что бы это ни было, она всячески старалась избежать…

— Ай, черт!

— Извини.

— Да ничего, — сказал он ворчливо. — Это, наверное, была месть за то, что я использовал твоего плюшевого кролика в качестве мишени для игры в дартс.

Он не видел ее лица, но по голосу понял, что она улыбается.

— Я уже об этом обо всем забыла. Джексона тогда наказали на целых три дня. А моя мама зашила все дырочки на кролике и сказала мне, что он был героем войны, которого вылечили от травм перед тем, как он получил медаль от президента.

— Ваша мама всегда умела рассказывать хорошие истории. Джекс и я всегда рассчитывали на нее, когда надо было придумать интересный сюжет для наших игр.

— Мама была особенной. Я до сих пор скучаю по ее сказкам.

Родители Люси погибли в автокатастрофе в то лето, когда он и Джэксон выпустились из старшей школы, а Люси было всего тринадцать. Джексон решил сам ее воспитать, вместо того чтобы скинуть ее на каких-нибудь родственников. И это было одной из причин, почему он еще не поднялся в карьере бойца, как Рид. И это была уважительная причина, потому что он действительно хорошо ее воспитал.

И тогда его осенило:

— Ты плакала из-за парня, не так ли?

Ее руки замерли на мгновение, но ему этого было достаточно, чтобы понять, что он попал в точку.

— Скажи, что ты чувствуешь, когда я нажимаю здесь?

В этот момент он чувствовал нестерпимую ненависть ко всему мужскому полу вместе взятому, потому что не знал, кто из них действительно заслуживает его гнева. Опершись на левую руку, он повернулся к ней лицом.

— Что ты делаешь? Я еще не закончила.

— Пока ты мне не скажешь, кто он и что он тебе сделал, можешь считать, что ты закончила, — проворчал он.

— Рид…

— Услуга за услугу, Лю. Ты скажешь, кто заставил тебя плакать и почему, а я обещаю, что в этом случае не стану его разыскивать самостоятельно и выбивать ему все зубы за то, что из-за него у тебя такое выражение лица.

Он почти пожалел, что высказал свою угрозу, когда ее лицо побледнело, но если это единственный способ заставить ее говорить, то так тому и быть.

— Давай запрыгивай на стол, будем меняться местами, — сказал он и встал. Когда она открыла рот, чтобы поспорить с ним, он сузил глаза, чтобы показать ей, что не шутит. Обреченно вздохнув, она сделала, что он хотел.

— Ну вот, теперь ты мой пациент. — Несмотря на боль в плече, он оперся руками по обе стороны от ее бедер, предотвращая попытки побега, если она вдруг решит, что это лучшая альтернатива.

— Итак, мисс Миллер, — сказал он, глядя в ее глубокие серые глаза. — Расскажи мне, где болит.

* * *

Люси все еще не могла поверить, что Рид был в ее палате для физиотерапии. Когда они были гораздо младше, она всюду следовала за своим старшим братом, чтобы побольше общаться с его лучшим другом. Но так как Рид относился всегда к ней, как к своей младшей сестре, что сначала было большим разочарованием для ее молодого сердца, то со временем она просто начала относиться к нему и Джексону с большим уважением.

Сейчас же она с трудом могла оторвать взгляд от него.

Он всегда был очень энергичным в старшей школе, но тогда это было слегка нелепо. Сейчас же этот человек превзошел идею Микеланджело о совершенстве, в результате чего статуя Давида была похожа на дряблого слабака по сравнению с ним. Его темно-русые волосы были коротко подстрижены, удлиняясь к центру. Кроме того, у него были татуировки… О, Боже, татуировки. Черные эзотерические узоры украшали его правое предплечье и шли через все плечо и грудную мышцу и вились вверх по правой стороне шеи. Также справа на грудной клетке была набита фраза: «Борись, чтобы побеждать» рукописным шрифтом и заканчивалась на диагональном…»

— Лю?

Она встретилась взглядом с его карими глазами «хмм?».

— Ты собираешься говорить или мне придется прибегнуть к пытке щекоткой?

Хорошо, Люси, успокойся, возьми себя в руки, это ведь просто Рид. Она закатила глаза и отвернулась, надеясь, что он не заметит навернувшихся на глаза слез. Она улыбнулась, стараясь поддерживать легкую беседу. Ей не хотелось, чтобы он допытывался, что случилось.

— Мне уже не восемь лет, Рид, если ты провернешь что-то вроде этого, я могу обвинить тебя в сексуальном домогательстве.

Осторожно взяв ее за подбородок, он поднял ее голову, посмотрел в глаза и назвал ее имя «Люси»…

Она не могла больше сдерживаться, и слезы полились из ее глаз.

— Боже, это так глупо. Правда, у меня ничего не случилось, — сказала она сердито, смахивая слезы.

— Когда мужчина заставляет женщину плакать, это нельзя назвать ничего.

— Он не хотел, он даже не знал, что так получится. Просто. — Она сделала глубокий вздох и судорожно выдохнула: — Я любила его на протяжение всех этих лет, а он меня не замечал. По крайней мере, я ему не нравлюсь. И прямо перед тем как ты пришел, он попросил у меня номер моей лучшей подруги. Он хочет пригласить ее на благотворительный бал больницы.

— И что, она пойдет?

— Нет, Ванесса никогда так со мной не поступит. Просто это очень больно осознавать, что он видел ее всего один раз и с тех пор мечтал пригласить ее на бал. Мы же провели бесконечное множество часов вместе, но он как будто меня в упор не видит.

— Ну, очевидно, он просто слепой идиот.

Люси хмыкнула и покачала головой:

— Ты просто не знаешь Стивена. У него в одном мизинце больше обаяния, чем у половины населения Рено. Он великолепный хирург-ортопед, который делает все для выздоровления своих пациентов. Он умный, успешный и невероятно красивый. К тому же мы просто идеально подходим друг другу. Я знаю, что могла бы сделать его счастливым, если бы он только дал мне шанс.

— Ну, если он слишком тупой, чтобы сделать первый шаг, почему бы его не сделать тебе?

Жар сразу же прилил к ее щекам, и она начала с преувеличенным вниманием разглядывать свои руки на коленях.

— Я не могу. Я не знаю, что сказать. И даже если бы я смогла, и он каким-то чудом сказал мне да, я…

— Что ты?

— Я бы не знала, что мне делать, — прошептала она.

— Делать? — Он попытался понять, что она имеет в виду под этим, но так и не смог. Если только… — Люси, ты же встречалась с кем-нибудь после того, как развелась, не так ли?

— Что за глупости, Рид, отпусти меня.

Он не шелохнулся.

— Ты, должно быть, шутишь. У тебя не было ни одного парня?

— Знаешь, что я скажу тебе, Эндрюс, твое недоверие не прибавляет мне желания что-то тебе рассказывать, тем более на эту тему. Поэтому отпусти меня и давай составим график приема на следующую неделю.

— Ладно, ладно, извини, — сказал он, положив руки ей на плечо. Он почувствовал, как дрожат ее плечи. В его намерения явно не входило расстроить ее еще больше. Он старался не показывать, что ему больно. — Погоди-ка, что значит на «следующую неделю»? Разве у нас не будет ежедневных сеансов как минимум?

— Ну по большей части будут. Но так как сегодня пятница, то мы начнем занятия со следующей недели. Кроме того, ты же не единственный мой пациент. У меня очень плотный график.

Вот, черт, и что теперь? Ему нужно было гораздо больше времени, чем пару дней в неделю.

— Может, тебе стоит нанять личного врача, который будет заниматься физиотерапией. Ну ты знаешь того, кто бы посвящал тебе двадцать четыре часа семь дней в неделю и удерживал тебя от перегрузок. Сам же ты не можешь себя сдерживать, насколько я помню.

— Замечательная идея. Это именно то, что мне нужно. С такой заботой я буду в форме как раз к началу моего боя. — Он отступил от нее с довольной улыбкой и скрестил руки на груди. — И пришлю кого-нибудь чуть позже, чтобы забрать тебя и твои вещи.

* * *

Она уже успела встать со смотрового стола и направиться к письменному, но его слова заставили ее обернуться так резко, что он забеспокоился, что ей придется использовать физиотерапию для восстановления шейного отдела позвоночника.

— Что ты сказал?

— Я считаю, что единственный разумный выход — это тебе переехать ко мне, пока я не выздоровею, Лю. Мы сможем работать над моим плечом гораздо чаще, и ты сможешь следить, чтобы я не делал никаких глупостей. А ты знаешь, я сто процентов захочу сделать какую-нибудь глупость.

Он наблюдал, как она пересекла маленькую комнату, чтобы поднять его футболку.

— Даже если сама идея о переезде к тебе на целых два месяца не слишком шокирует меня, все еще остается маленькая проблема с моей работой.

— Я заплачу тебе за все время работы, разумеется. Двойную цену, если ты пожелаешь — деньги не имеют значения.

Она передала ему футболку, говоря этим, чтобы он начинал одеваться.

— Ты абсолютно прав, дело не в деньгах. У меня есть как минимум восемь недель отпуска, которые я сэкономила, так как у меня не было повода их использовать. Дело в том, что сама идея просто смехотворна.

Мозг Рида работал на предельной скорости, если он что-то срочно не придумает, то он проиграет этот бой, а что-то внутри него говорило, что ему не стоит проигрывать. Ему было просто необходимо, чтобы она была рядом все эти два месяца. И он был уверен в этом на двести процентов. И тут ему в голову пришла гениальная идея, как привлечь ее. Он одновременно испытал и восторг и сильное волнение, но у него не было выбора.

— Я научу тебя, как завоевать этого твоего доктора, если ты мне поможешь.

Люси уже выходила из смотровой комнаты, полностью уверенная в том, что ничто не заставит ее согласиться стать его соседкой, но, услышав это простое предложение, она застыла на пороге комнаты. Он понял, что зацепил ее, теперь главное было быть осторожным, чтобы рыбка не сорвалась с крючка, иначе он потеряет ее и все свои шансы восстановить здоровье вовремя. Он медленно подошел к ней и произнес:

— Я покажу тебе, как нужно действовать, что говорить… все, что тебе нужно, чтобы он тебя заметил. Если я в чем-то и разбираюсь, так это в женщинах и в том, как они умеют довести мужчину до полного безумия. — Она слегка повернула голову в его сторону. Это было едва заметное движение, но вполне достаточное для того, чтобы он понял, что она его внимательно слушает. — Он будет буквально есть у тебя из рук, в самое короткое время. Я тебе гарантирую.

Минуты тянулись очень медленно. Он слышал, как пульс стучит в ушах, и ждал, что сейчас она назовет его идиотом и будет вне себя от ярости. Джексон с него шкуру спустит, если узнает, что он учит Люси искусству соблазнения, поэтому, делая такое предложение, ему стоило подумать дважды, но он не мог заставить себя отказаться от этой идеи.

Она покачала головой, как бы отгоняла какие-то ненужные мысли, и сказала:

— Извини, но…

Перед тем как она успела закончить свое предложение, дверь приоткрылась и темноволосый мужчина просунул голову в щель.

— Люси, простите, что снова вас прерываю, но, к сожалению, я случайно стер, ох… — Мужчина взглянул на Рида и откашлялся: —…номер пациента, который вы мне дали ранее. И я решил заглянуть к вам на обратном пути, чтобы вы еще разок мне его написали. На этот раз я принес бумагу.

Что. За. Черт. Ему пришлось собрать в кулак все свое самообладание, чтобы не врезать этому малому прямо сейчас. Это был именно тот парень, в которого влюблена Люси, и это было настолько же очевидно, как если бы она прямо сейчас представила его как доктор Тупой Дебил.

И он пришел, чтобы попросить у нее номер ее подруги. Опять.

Рид смотрел, как Люси стоит, не отрывая взгляд от доктора в течение нескольких долгих мгновений, как будто она застряла в каком-то внутреннем монологе и забыла, что часы тикают в реальном времени. Когда же мужчина еще раз откашлялся и протянул ей листочек бумаги, она моргнула и как будто очнулась.

— Ах, да, конечно, доктор Мэнн. — Затем быстро написала номер телефона на листочке и сказала: — Вот, пожалуйста.

— Замечательно, спасибо. Увидимся позже.

Рид ждал. Три секунды… семь… двенадцать. Наконец, Люси расправила плечи и сказала: — Считай, что мы договорились.

Глава 3

Люси свернулась калачиком в углу дивана, прижав колени к груди. В руках она держала книгу, но, несмотря на то, что глаза ее бегали по печатным строчкам, мысли ее были очень далеко от текста книги.

У нее было такое ощущение, что ее желудок сжался в комок. За обедом она не смогла заставить себя проглотить ни кусочка, так она нервничала. И это было просто смешно, потому что нервничала она из-за Рида. Из-за лучшего друга ее брата. Парня, который практически жил у них в доме, когда она была маленькой. Парня, о котором она мечтала большую часть второго десятилетия своей жизни… Парня, который, возможно, был самым сексуальным мужчиной, которого она когда-либо видела, и чей полуобнаженный образ постоянно возникал перед ней, стоило ей закрыть глаза… И теперь этот парень живет у нее дома.

Фух! Дышите, девушка, дышите. Она глубоко вздохнула, задержала на секунду дыхание и медленно выдохнула, почувствовав себя немного лучше.

Ранее она настояла на том, чтобы Рид переехал к ней, вместо того чтобы ей переезжать в его гостиничный номер. Это было гораздо разумнее, чем им обоим жить на чемоданах, кроме того, в этом случае снижался риск того, что их будут преследовать сумасшедшие фанаты. Он приехал где-то полчаса назад, и она показала ему его комнату, а затем ушла, чтобы дать ему время расположиться.

Внезапно ее размышления прервал тихий звук песни «Пина Колада», которая стояла у нее на звонке мобильного телефона. Она подняла трубку и сказала:

— Привет, Несси, что нового?

— Скажи честно, ты что правда дала доктору Болвану мой номер? Потому что он утверждает, что получил его от тебя, однако мне что-то не верится. Ну ты понимаешь, просто если человек, в которого моя лучшая подруга влюблена на протяжении многих лет, просит у нее мой телефон, я думаю, что она должна его послать.

— Несс…

— Ну или как минимум извиниться и сказать, что со мной у него ничего не получится.

Люси закрыла глаза и опустила голову на колени. Со всем этим сумасшествием, которое устроил Рид, она совсем забыла о том, что произошло днем.

— Что случилось?

— Я сказала ему, что уже встречаюсь кое с кем, просто ты об этом пока не знала.

Она вздохнула с облегчением:

— Спасибо. Извини, просто он застал меня врасплох, и я не знала, что сказать.

— Ну а когда ты собираешься ему сказать о своих чувствах и двигаться дальше?

— Ванесса…

— Я знаю, что ты не любишь, когда я об этом говорю, но уже пора действовать. Ты не можешь прождать всю жизнь, пока этот парень наконец поймет, что ты ему нравишься.

— Да, я знаю, просто… — Люси услышала, как Рид открыл дверь своей спальни и вышел в коридор. — Слушай, мне пора, я тебе завтра перезвоню, ладно? — И прежде чем ее подруга успела что-то возразить, она отключилась, поставила телефон на беззвучный режим и положила его на стол.

— Что ты читаешь?

Его сильный голос отражался от стен ее обычно пустого и тихого дома. Вообще звук мужского голоса был большой редкостью в этих стенах. Она смотрела, как он пересекает комнату, одетый только в спортивные шорты, низко сидевшие на его бедрах, даже неприлично низко. Когда она отвела взгляд, то поняла, что он уже сидит на другом углу дивана, хотя она не успела заметить, как он там оказался.

— Если ты будешь также сидеть с открытым ртом, Лю, ты рискуешь, что туда залетит муха, — сказал он с ехидной усмешкой.

Она закрыла рот, полностью сконфуженная, и опустила глаза в книгу, которая лежала перед ней, однако даже если бы она была написана на иврите, Люси бы все равно ничего не заметила. Она заправила влажные после душа волосы за ухо и прочистила горло.

— Тебе стоит носить футболку, когда мы не занимаемся терапией.

— Зачем? Чем меньше на мне надето, тем мне комфортнее. Я и шорты-то надел только из уважения к твоему целомудрию.

Она задохнулась от возмущения. Когда он засмеялся, она поняла, что именно такой ее реакции он и добивался. Прищурившись, она кинула в него книгой, которую он легко отбил одной рукой.

— Расслабься, Люси. Нет ничего плохого в том, чтобы любоваться физической красотой другого человека. Это, кстати, урок номер один.

Она фыркнула:

— Как правильно строить глазки кому-то?

— Нет. Как правильно заставить кого-то глазеть на тебя.

Люси почувствовала, что ей срочно нужно выпить, и быстро направилась на кухню.

Она была почти уверена, что где-то у нее была бутылка вина — вот она! Выхватив штопор из ящика, она быстро открыла его и налила себе большой бокал вина Москато, а затем осушила его практически залпом. И налила себе снова.

— И часто ты пьешь вино?

Она опять подскочила от неожиданности, повернулась к нему лицом, в одной руке бутылка вина, в другой бокал.

— Ты можешь прекратить подкрадываться ко мне? И нет, я редко пью вино. Эта бутылка — подарок от одного из пациентов на Рождество.

— Я и не подкрадываюсь. Ты просто слишком нервная. Может быть, вино — это не такая уж и плохая идея. — Он начал внимательно оглядывать ее квартиру, а она за это время почти успела допить свой второй бокал, не дождавшись его компании. — У тебя есть где-нибудь зеркало в полный рост?

— В моей спальне, но…

— Замечательно. Пошли. — Он выхватил у нее бутылку и повел ее в комнату.

— Что ты делаешь?

— Я же сказал, урок первый: как одеться, чтобы произвести впечатление.

Люси решила не углубляться в эту тему, а вместо этого сделала еще один глоток. Он усадил ее на кровать, а сам направился к гардеробу и начал рыться в ее вещах. Она хотела возразить, сказать ему, чтобы он убрал руки от ее одежды, но алкоголь уже несколько ослабил ее напряжение, и она решила посмотреть, что будет дальше.

— Итак, скажи мне, Люси, что такого особенного в этом парне? Почему именно он наша цель, а никто другой?

— Разве это важно? — спросила она, закинув руки назад и продолжая следить за его спиной. — Давай ограничимся тем, что он мне просто нравится, и все.

Пока он шарил в ее шкафу, время от времени вытаскивая то одну вещь, то другую, а затем засовывая ее обратно, бормоча оскорбления, она наблюдала за игрой мускулов на его спине и плечах. Она не раз видела Стефана в обтягивающей футболке, когда он приходил в кабинет физиотерапии, чтобы немного потренироваться (размяться), но он был совершенно не похож на Рида. У Стефана было тело бегуна — тонкое и мускулистое, у Рида же все было совсем иначе. Он не был большим или неуклюжим, как некоторые эти фальшивые борцы по телевизору, у него было среднее телосложение и ни одного грамма жира, а каждый квадратный сантиметр его тела был украшен мускулами. За ним было приятно наблюдать, что бы он ни делал, не важно, насколько обыденным это было.

— Нет. Этого недостаточно. Ты готова пойти на такой необычный и дерзкий шаг, чтобы заполучить этого парня. Поэтому я хочу знать — почему именно он. Я должен знать, с чем работаю, чтобы помочь тебе.

Она закусила губу и задумалась, стоит ли ему говорить. Даже Ванесса не знала об этом, но с другой стороны, если она и могла с кем-то этим поделиться, то с Ридом. В конце концов он был в ее доме для того, чтобы помочь ей начать встречаться, а потом и пожениться со Стивеном. Кроме того, он уедет через пару месяцев, так что он не будет все время находиться рядом и напоминать ей, что знает о ее страшной тайне.

Открыв один из ящиков прикроватной тумбочки, она вытащила оттуда глянцевую страницу, вырванную из журнала. Это была страница с рекламой агентства недвижимости, и на ней был изображен живописный дом в колониальном стиле, а перед ним стояло идеалистическое семейство. Муж гордо стоял рядом с женой, положив одну руку ей на талию, а другую — на плечо сына. Младшая дочь стояла перед матерью, которая держала в руках милого младенца. Типичная американская семья с двумя‑пятью детьми и верным ши-тцу у их ног.

— Вот, — сказала она, протягивая ему страницу. — Я храню ее в течение трех лет. Именно этого я хочу.

Рид повернулся, взял страницу и стал, нахмурившись, ее изучать.

— Я не понимаю. Он что, живет в таком доме или что-то вроде этого? Если дело в этом, должен тебе сказать, что…

— Нет, дело не в доме. А во всем. Это идеальная жизнь. Ну или почти идеальная, потому что все знают, что не бывает ничего идеального, но мне нужно что-то, что практически полностью подходит под определение идеального, а эта реклама прямо кричит: Почти Идеально.

Рид потер рукой челюсть:

— Ладно, я понял, что ты имеешь в виду, но при чем тут доктор Мэнн?

— Стивен подходит мне по всем параметрам. Нам нравится одна и та же музыка, одни и те же фильмы и одна и та же еда. Мы работаем в одинаковой сфере, поэтому мы оба понимаем, что иногда приходится работать ночью. Кроме того, мы оба одержимы идеей помощи своим пациентам.

Рид прервал ее вдохновенную речь и протянул ей обратно страницу:

— Ладно. Я понял. Вы подходите друг другу. Но отношения же строятся не только на этом. Что насчет химии? Страсти? Любви?

Что насчет этого? Это все несущественно. Однажды она уже положилась на эти чувства, и это привело ее в пропасть.

Ее бывший муж оставил ее полностью сломленной. Она верила, что он любит ее и действительно хочет быть с ней, несмотря на все их различия. Он говорил, что их любовь выдержит любые испытания. И то, что некоторые разногласия только привносят остроты в их брак.

Видимо, он думал об остроте и когда переспал с другой женщиной всего через несколько месяцев после их свадьбы.

Ей никогда не было так больно, и она никогда не чувствовала себя такой глупой, как тогда, когда вошла к нему во время какого-то сеанса хиппи-тантрического секса с женщиной возраста Боба Марли. А он даже не выглядел виноватым. Нет, наоборот, он радушно помахал рукой, предлагая ей присоединиться к ним. Ее чуть не вырвало, прежде чем она выбежала из комнаты, а потом, разумеется, подала на развод.

И с того самого момента она больше не верила, что для того, чтобы построить отношения, нужна только любовь. Она исключила фразу «противоположности притягиваются» из своего лексикона и постаралась не сближаться с людьми, которые не имели с ней ничего общего. Если потом ко всему еще и появится любовь, это будет просто приятный бонус.

Но она не могла сказать этого всего Риду. Он просто подумает, что она спятила.

Глядя на картинку, Люси провела пальцем по темноволосому мужчине, с которым она ассоциировала Стефана. Они даже были чем-то похожи.

— У нас пока не было возможности открыть в себе такие чувства. — Она положила страницу в ящик тумбочки и задвинула его, а затем уверенно посмотрела на Рида. — Но я не сомневаюсь, что он только меня заметит… и даст нам шанс… у нас будет столько химии, что мы сами не будем знать, что с ней делать.

Он внимательно смотрел на нее, скрестив руки, как будто бы ожидая, что под его взглядом она сломается и признается, что сама не верит в то, что говорит. Но этого не случится, потому что она действительно верит в это. Целиком и полностью. Наконец он нарушил неловкое молчание.

— Не обижайся, Люси, — сказал он, указывая на ее шкаф, — но все твои вещи отстой.

Она уже открыла рот, чтобы начать защищать свой гардероб, но в последнюю секунду передумала и просто вздохнула, опустила плечи и сказала:

— Я знаю. Они ужасны, не так ли?

Он достаточно долго и внимательно изучал ее пижаму под разными углами, о чем-то размышляя.

— Что не так?

— Скажи, ты всегда надеваешь на ночь фланелевые брюки и мешковатые топы?

— Не то чтобы это твое дело… — Ох, ее губы начинают неметь. Прекрасно. Она усмехнулась: —…но да. Всегда.

Он улыбнулся, демонстрируя два ряда белоснежных ровных зубов.

— Какая милая улыбка, — подумала она вслух.

— Милая? Кажется, ты только что серьезно поубавила у меня мужественности. Ладно, пойдем, — сказал он и забрал у нее бокал вина.

— Эй!

— Подожди минутку, я хочу тебе кое-что показать. После этого можешь допивать свою бутылку. И если мне повезет, то ты окажешься одной из тех девушек, кто начинает танцевать на столе, после того как напьются.

Она отвлеклась, представляя себе эту картину, и не сопротивлялась, когда он взял ее под руку и повел через комнату. Воображая, как она кружится по столу, не обращая ни на что внимания, она захихикала.

— Нет, — сказала она через смех. — Я думаю, я скорее из тех девушек, кто ложится спать, напившись вина. Прости, что разочаровала тебя.

Когда они подошли к резному зеркалу в полный рост, которое стояло в углу, он немного отрегулировал его наклон, так чтобы в нем полностью отражались и он и она. Головокружение, которое она ощущала минуту назад, сразу же покинуло ее, когда она встретилась со взглядом его глаз в отражении. Она замерла не в силах пошевельнуться, когда увидела, как его руки свободно соскользнули вперед.

Ощутив первое прикосновение, Люси судорожно вздохнула. Он прижал тонкую хлопчатобумажную ткань ее майки к ее животу; тепло от его рук просачивалось сквозь ее кожу и оставалось (скапливалось) где-то глубоко внутри нее. Он медленно провел руками вдоль ее туловища (талии), при этом его большие пальцы практически касались ее груди. В конце концов он собрал лишнюю ткань в середине ее спины так, чтобы майка выглядела облегающей.

— Итак, — сказал он, слегка наклонив голову. — Что ты видишь?

Она закусила нижнюю губу и покачала головой. Она никогда не чувствовала себя уверенно, демонстрируя свое тело. У нее не было соблазнительных форм и изгибов на груди и бедрах, которые обычно привлекали мужчин. Кроме того, его прикосновения ненадолго отключили ее мозг — или, может быть, дело было в вине, — поэтому она не смогла дать ему полноценный ответ, а только разочарованно вздохнула:

— Купальник.

Ей потребовалось некоторое время, чтобы осознать его неожиданное заявление. Если это вообще можно назвать заявлением. Может, это слово было указанием или определением. Стоп, что он сказал?

— Что?

— Где твой купальник? Я хочу, чтобы ты его надела, и мы смогли рассмотреть твое тело, которое ты так настойчиво прячешь под всеми этими тряпками.

— Я не буду надевать купальник.

— Ладно, — сказал он, скрестив руки. — Лифчик и трусики тоже подойдут.

У нее челюсть отвисла. Он что, серьезно? Она видела твердость в его глазах. Черт.

— Я надену купальник, — пробормотала она и направилась к большому комоду, стоящему у стены.

— Замечательная идея. Я подожду в коридоре, пока ты переоденешься. Но, Люси…

Она остановилась и посмотрела на него через плечо.

— Если через три минуты ты не будешь готова, я приму это как трусость и зайду.

Она сощурила глаза за очками:

— Ты всегда угрожаешь людям, чтобы добиться своего?

— Конечно нет. Мне вообще обычно не приходится никому угрожать, чтобы добиться своего, кроме тебя, — сказал он с обворожительной улыбкой. — Время тикает.

Она выхватила из ящика свернутые носки и бросила в него. К сожалению, он с легкостью уворачивался и отпрыгивал — при этом не беспокоя поврежденное плечо — от всех трех ее снарядов, пока, хохоча, не закрыл за собой дверь.

Глава 4

Люси пыталась заставить себя разозлиться на своего нового сожителя, но вместо этого стояла и ухмылялась, как дура.

— Вот ведь наглая задница. — Все тот же старый добрый Рид. Она покачала головой и вернулась к поиску неуловимого купальника. — Ага! Вот ты где, маленький стервец. — Она достала купальник, который Ванесса подарила ей для поездки в отпуск, и содрогнулась.

Ей нравился серо-голубой оттенок ткани с акварельными разводами, но все же хотелось, чтобы вырезы по бокам были чуточку поменьше. Они открывали практически половину ее бедра. Ванесса заявила, что это подчеркивает талию, а декольте визуально увеличивает грудь. Она послушно следовала модным советам лучшей подруги, при этом сомневаясь, что из ничего можно было сделать что-то. Правда, в этот раз их поездка на отдых отложилась в последнюю минуту из-за того, что у Ванессы неожиданно появилось дело в суде, так что, к счастью, ей так и не пришлось надевать этот купальник.

Она вздохнула и переоделась. По крайней мере, он был цельным, в отличие от всех тех купальников, что обычно носила Ванесса на пляже или около бассейна. Минутой позже, когда она опять стояла перед большим зеркалом, закрыв глаза и стараясь не обращать внимания на то, как кровь стучит в ушах, она позвала Рида.

Дверь открылась с тихим скрипом, но она не услышала звука шагов. От этой гробовой тишины у нее во рту пересохло, а руки слегка задрожали. Где он? Может, он просто пытается не рассмеяться? Боже, как она вообще могла позволить ему уговорить ее на это?

Внезапно она почувствовала спиной тепло его тела. Он стоял близко к ней. Очень близко. Она чувствовала, как его мягкое дыхание щекочет ей ухо, а когда он заговорил, вибрирующие волны от его голоса пробежали у нее по шее:

— Открой глаза, дорогая.

Люси неторопливо подняла свои трепещущие веки и снова посмотрела в зеркало на отражение себя и Рида, стоящего позади нее. На его фоне она смотрелась совсем маленькой. Она часто смотрела его бои, поэтому могла наизусть сказать все его параметры. Рост 191 см, почти 93 килограмма, иногда чуть больше, когда ему не нужно было сбрасывать вес для боя. Ее плечи кончались где-то на уровне его подмышек, и если позволить голове откинуться назад, то она ляжет как раз на изгиб его шеи.

— А теперь, — сказал он, выводя ее из состояния мечтательного размышления. — Скажи мне, что ты видишь?

— Сильные плечи. Накаченную грудь. Мускулистые предплечья, с именно таким количеством вен, чтобы сделать их суперсексуальными…

Он улыбнулся ей в зеркале, и его низкий грудной голос пробирал ее тело, проходил волнами сквозь ее тело и заставлял ее соски твердеть.

— Ты думаешь, что у меня сексуальные предплечья, Лю?

— Ммм-хммм.

Почему это выглядело так, как будто на ее лице блуждала полусонная улыбка? Разумеется, в жизни она выглядела по-другому.

— Спасибо, конечно. Я могу честно сказать, что такого мне еще никто не говорил.

Ну что ж, это печально. Она уже собиралась сказать ему об этом, как он грубо прервал ее размышления:

— Только я имел в виду, что ты можешь мне сказать о себе?

— Ох. — Изучив свое отражение в зеркале, единственное, что она увидела, — это женщину в теле девочки, старающуюся изо всех сил выглядеть так, как она никогда выглядеть не будет. — Я вижу… — Чего он от нее ждал? — Это глупо, Рид. Я больше не хочу этим заниматься.

Когда она отвернулась, чтобы уйти, он сжал ее бедра, удержав на месте:

— Я скажу тебе, что я вижу. Я вижу прекрасную девушку, которая пытается спрятаться из-за огромной неуверенности, которая живет в ее голове. — Она опустила голову, но сильные пальцы подняли ее подбородок вверх. — Я вижу тело с нежной оливковой кожей и тончайшими изгибами, которые соблазняют любого мужчину закрыть глаза и изучить каждый из них, как скульптор изучает изгибы своего творения.

— Ты хотел бы этого? — неуверенно пискнула она.

— Конечно. — Рид закрыл глаза и положил свои руки на ее бедра и начал медленно скользить по ним. Она ощущала его прикосновения каждой клеточкой тела, мозоли на его ладонях нежно шлифовали ее кожу, наполняя ее вибрацией и энергией. Ничего подобного она в жизни не чувствовала. — Если скульптор захочет воссоздать элегантность своего шедевра, он должен запомнить каждый изгиб на ощупь, не доверяясь обманчивому зрению.

Губы Люси приоткрылись, ее дыхание участилось, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Руки Рида продолжали блуждать по ее телу, поглаживая ее талию и поднимаясь все выше, при этом движения были твердыми и уверенными, что говорило о том, что он не теряет над собой контроль. И о том, что он знает, чего он хочет и возьмет это без промедлений.

Она практически с благодарностью думала о тонкой грани между их телами, которую прокладывала ее одежда… но когда его руки скользнули ей на живот, все ее разумные мысли разом улетучились под стойким напором новых ощущений. Его руки были такими большими, что с легкостью охватывали все ее туловище.

Она сама не могла точно сказать, в чем была причина этих неземных ощущений: может, дело было в вине или в том, что Рид Эндрюс, чертовски привлекательный друг ее брата, в которого она была влюблена, еще будучи подростком, трогал ее так интимно. Как будто бы со стороны она наблюдала за тем, как его мизинец слегка касался ее лобка, при этом находясь еще достаточно высоко, чтобы это выглядело невинным, и достаточно низко, чтобы заставить ее чувствовать огонь в утробе и судорожно сжимать бедра, стараясь подавить готовый вырваться стон. И как будто этого было недостаточно, его большой палец ласкал впадину между ее грудями.

Зарывшись лицом в ее волосах, он издал некую смесь между стоном и рычанием, что, вполне возможно, можно было назвать самым эротичным звуком, который она когда-либо слышала.

— Черт побери, ты так вкусно пахнешь.

Ее колени задрожали. Ей стало трудно держаться на ногах. Густой туман ворвался в ее мозг, не давая ей больше мыслить ясно. Переходя последнюю грань, она позволила своей голове опуститься на его грудь, где ее сразу обожгло его горячее дыхание.

Его руки сжались, а пальцы потонули в мягкости ее тела. Она со стоном выдохнула его имя…

И все прекратилось.

Бормоча проклятия, Рид удержал ее руки, чтобы успокоить ее, и сделал шаг назад. Убедившись в том, что она сейчас не упадет носом в зеркало, он провел ладонью по лицу, поморщился, слегка поведя больным плечом.

— Мне очень жаль, Люси. Я… Черт, я не знаю, что на меня нашло. Я не хотел, чтобы что-то подобное произошло.

Бам! Ох, какое благородство. Реальность возвращается. Она махнула рукой в воздухе и сделала легкомысленное «пфф», что было больше похоже на фыркание лошади, как бы давая понять, что ситуация и яйца выеденного не стоит.

— Да ладно, не думай об этом, вообще. Я просто слегка выпила, а у тебя вообще глаза были закрыты, так что ты не виноват, что в процессе твое либидо представило себе кого-то другого на моем месте.

Стараясь не упасть, она подошла к тому месту, где лежала ее пижама.

— Лю…

Прилепив на лицо некое подобие улыбки, она, наконец, обернулась. В какой-то момент она опасалась, что ее выражение лица может его напугать, но ей этого совсем не хотелось. Несмотря на то что она была пьяна и, можно сказать, потеряла всякий стыд, у нее еще оставалась капля гордости, которой она не хотела лишаться.

— Честно, Рид, ничего страшного. Я просто немного устала. Это была трудная неделя.

Он снова потер ладонью лицо, а потом, опустив руки на бедра, молча изучал ее практически целую вечность.

— Ладно, да, я думаю, нам обоим стоит прилечь. То есть пойти в постель. Спать! Черт.

Нда. Он явно плохо играет в игры, где нужно заменять слова. Ей стоит запомнить, что не стоит брать его своим партнерам в Taboo! или Catch Phrase[3].

— Спокойной ночи, Рид.

— Спокойной ночи, Люси.

Как только дверь за ним закрылась, она побила рекорд скорости по переодеванию в состоянии алкогольного опьянения и юркнула под одеяло. Хорошо, что она уже успела почистить зубы и принять душ, и ей не придется выходить из комнаты, чтобы воспользоваться единственной в доме ванной, где она рисковала столкнуться с ним и, не дай боже, продолжить их неуклюжее танго.

* * *

Рид сфокусировался на звуке своих шагов по беговой дорожке и на ритмичной терапевтической музыке — физическая нагрузка была тем наказанием, которое он решил дать своему телу.

И хотя он и сказал Люси, что собирается идти спать, об этом не могло быть и речи, пока он не выбросит всю ту энергию, которая накопилась в нем из-за этого первого неудачного урока Люси. Он уже потерял счет тому, сколько раз эта сцена проигрывалась у него в мозгу, как какой-то заевший DVD-диск.

Да, его глаза были все время закрыты, но он не соврал, когда сказал, что его руки воссоздадут ее образ у него в голове. Уже прошло около десяти лет с тех пор, как его руки трогали скульптуру, но они еще не забыли, как запомнить каждую деталь предмета. Отнюдь не забыли.

Пока пот лился с него градом, он пытался вспомнить, в какой момент это перестало быть просто уроком, а переросло в нечто пугающе страстное. Черт, если быть совсем честным, все произошло прямо в тот момент, когда он зашел в комнату и увидел ее в этом сексуальном купальнике, стоящей перед зеркалом с закрытыми глазами и ждущей его.

Она никогда не выставляла свое тело напоказ, как это делали другие девушки. Ее скорее можно было назвать книжным червем, и она всегда предпочитала оставаться в тени тех, кому нравилось быть в центре внимания, как ее брату. Они росли вместе, и она стала Риду практически младшей сестрой, что неудивительно, учитывая, сколько времени он провел в доме Марисов.

Тогда какого черта его братская любовь вдруг переросла в вожделение любовника? Черт! Ему необходимо придумать, что делать с этими уроками, которые он обещал ей давать, иначе его ждет пара чудовищно трудных месяцев. Взглянув на одометр на цифровом дисплее, он убедился в том, что пробежал уже около десяти миль, и переключил тренажер на более медленный режим, чтобы пройтись и немного остыть.

Ему просто необходимо держать дистанцию. Точно. Он просто будет соблюдать дистанцию и при этом учить ее, как стать новой Люси. Может быть, в следующий раз он прочитает ей профессиональную лекцию. Он будет стоять посередине комнаты, а она будет сидеть на диване и записывать. Рид рассмеялась в голос, представив себе эту абсурдную ситуацию. Пока вдруг Люси в этой абсурдной ситуации внезапно не оказалась в школьной форме а-ля Бритни Спирс и не попросила практический урок по Соблазнению.

— Черт!

Рид резко нажал кнопку СТОП и спрыгнул с дорожки. Он быстро и тяжело дышал, откинув голову назад и закрыв глаза. Как только он это сделал, соблазнительные образы начали всплывать перед его мысленным взором. Кажется, сегодня ночью ему никак не обойтись без холодного душа. И, начиная с завтрашнего дня, все уроки будут проходить без рук, и еще лучше — на приличном расстоянии, на всякий случай.

Глава 5

— Ну, уж нет.

Рид усмехнулся про себя со своего места на кушетке в магазине женской одежды. Он сидел перед примерочной, где Люси забраковывала уже пятый наряд подряд. После их утренней терапии и его ужасных тренировок с одной рукой они решили сходить куда-нибудь пообедать. Смотреть, как она ведет себя на публике, было настоящей пыткой. Все, что она делала, — это просто реагировала на какие-то жизненные события, никак не пытаясь принять в них участие или спровоцировать что-либо самой. Когда с ней говорили, она отвечала. Когда давали что-нибудь — брала. Но когда мир никак на нее не воздействовал, было ощущение, что она находится в каком-то непроницаемом пузыре. Она даже не смотрела ни на кого в ресторане.

По какой-то причине жизненная позиция Люси заключалась в том, чтобы быть как можно менее заметной и не создавать никакой ряби в бассейне жизни. Что же сказать про Рида? По жизни он был пробивной, как пушечное ядро, но он знал, что эта позиция не всем подходит. Однако если она хотела заполучить своего болвана-доктора, ей необходимо хоть немного выделиться. И чтобы этого добиться, он должен сначала помочь ей измениться внешне, и он работал в этом направлении.

Как только они пообедали, он рассказал ей о своем плане пойти за покупками для нее. Она конечно же ответила, что ни при каких обстоятельствах она не собирается идти покупать с ним одежду, однако когда он пригрозил, что сожжет каждую скучную вещь в ее гардеробе, она нехотя согласилась.

Он был очень удивлен, когда не обнаружил у нее в шкафу ни одной привлекательной вещи. Было совершенно ясно, что она не в ладу со своим телом, хотя он совершенно не мог понять, почему. Она была стройной и подтянутой. Конечно, ее грудь была достаточно маленькая, и из-за этого девушка могла стать застенчивой и не уверенной в себе, особенно если она была уверена, что каждый мужчина на земле мечтает о ком-то вроде Долли Партон[4]. Но она была очень умной девушкой и должна была понимать, что думать так абсурдно. Разве нет?

— Да ладно тебе, Люси. Давай посмотрим.

Продавщица, которая помогала им с выбором одежды, приносила им те наряды, которые скорее выставляли тело Люси напоказ, чем прятали его. Он одобрил все, что она примерила. Начиная с джинсов с низкой талией и кончая летними короткими шортами с пуговицами, она выглядела прекрасно во всем.

— Нет. Это слишком, Рид. Я снимаю это.

Так как их помощница в этот момент была занята кем-то другим, он мог лишь предположить, что Люси сейчас мерила «маленькое черное платьице», которое, по заверениям продавщицы, должно быть в гардеробе любой уважающей себя женщины.

— Или ты выходишь, или я захожу. Мне в принципе все равно.

Он услышал, как она раздраженно засопела, и начала бормотать какие-то нелестные выражения в сочетании с его именем. Он улыбнулся. Она была такой милой, когда злилась.

В конце концов, она открыла дверь кабинки и сделала несколько шагов вперед, встала перед ним, уперев руки в бока.

— Это нескромно.

Он оглядел ее с ног до головы, не понимая, что здесь можно было даже с натяжкой назвать нескромным. Честно сказать, он был даже немного разочарован. Хотя тонкий материал и облегал ее тело, как дорогая ночная сорочка, весь перед был полностью закрыт начиная от ключиц и не показывал ни миллиметра кожи вплоть до середины бедер.

— Это не нескромно, дорогая, — сказал он, откинувшись назад на подушки и скрестив руки на груди. — Это называется скучно.

— Что, правда? — Повернувшись на каблучках, она предстала перед ним спиной, и он перестал дышать.

Если передней части ее платья чего-то не хватало, то задняя часть это с лихвой компенсировала. Вся ее спина была полностью открыта, за исключением единственной тонкой ленты, которая проходила через ее лопатки и соединяла две стороны платья между собой. Материал облегал ее спину с правой стороны и шел внахлест по низу и собирался с левой стороны на бедре.

— О Боже.

— Как я и сказала… — Она подошла к трехстворчатому зеркалу и опустила руки.

Рид поднялся и встал за ней. У него пальцы так и чесались провести по ее позвоночнику. Ему хотелось увидеть, как бы она отреагировала на это днем, в месте скопления множества людей и при этом абсолютно трезвая. Может быть, она оттолкнула бы его с возмущением и смущением? Или бы дрожала и изгибалась от страсти под его прикосновениями?

Он понял, как наростает его эрекция, несмотря на все его обещания прошлой ночью спрятать все свои сексуальные побуждения подальше в попытке задушить их на корню, пока они не испортили ему жизнь на эти два месяца, когда он должен сосредоточиться на восстановлении своего здоровья. Прекрати, осел.

— Не переживай, ты абсолютно не выглядишь развратно в этом, Люси.

— Но…

— Никаких но. Ты можешь верить мне или нет, это платье очень стильное и сексуальное. — Его взгляд переместился на зеркало позади нее, где он мог разглядеть ту ее часть, которая в данный момент была выставлена на всеобщее обозрение. — Спина — это одна из моих любимых частей тела у женщины. Мне нравится прослеживать линии позвоночника, сверху до самого низа, вплоть до ямочек на пояснице.

Рид едва не добавил, что также он любит смотреть на движение лопаток его любовницы, когда он берет ее сзади.

Он поднял на нее глаза и увидел, что она прищурилась и внимательно его изучает.

— Я это все к тому, Люси, что женская спина — это прекрасно. В ней нет ничего постыдного.

В ответ она пробормотала ему что-то невразумительное, тогда он откашлялся, скрестил руки на груди и спросил:

— Что?

Она слегка покачала головой, как будто она не была уверена, что с ним делать:

— Ну, это единственное во мне, на что ты можешь положить глаз, не так ли?

Он улыбнулся и поднял брови:

— Я не Трансформер, если ты намекаешь на это.

По крайней мере, эта его неуклюжая шутка заставила ее слегка усмехнуться.

— Нет, я имею в виду, что ты не просто боец. Ты видишь вещи совсем другими, чем большинство людей. В тебе есть творческий подход.

Такого ему еще никто ни разу не говорил. Ему казалось, что жизнь проходит, а он не умеет ничего, кроме как драться. Не то чтобы он не любил свой спорт, просто иногда ему хотелось, чтобы это было не единственное, что он собой представляет. Он пожал плечами.

— Пожалуй, когда-то так и было. В мой последний год в старшей школе я хотел записаться на урок труда, но сбой в системе отправил меня на занятия рисованием. Мои навыки рисования были совсем никудышными, но со временем я научился делать наброски и рисовать довольно хорошо. А потом мы начали заниматься скульптурой… — Рид напрягся из-за тяжелых воспоминаний о недовольстве отца, которые нахлынули на него. Теперь ему было тяжело думать о скульптуре, чтобы перед глазами не встал образ отца, громившего его самодельную студию и все его материалы.

— Рид? — Он вынырнул из воспоминаний и подняла глаза. — Так что было дальше?

— Да забудь. Ничего важного. — Повернувшись, он уже собирался позвать продавщицу, чтобы она помогла упаковать все их покупки, но Люси схватила его за руку и остановила, заставив снова посмотреть на нее.

— Нет, это важно. Я вижу это по твоим глазам. Это важно для тебя. Пожалуйста, расскажи мне.

Ее слова в совокупности с прикосновением ее пальцев к его ладони подействовали на него, как укол кортизона. Конечно, это не решило проблему, но, по крайней мере, имело обезболивающий эффект. Сделав глубокий вздох, он сказал ей то, что говорил только однажды Джексу.

— Мне нравилось заниматься скульптурой. Мне нравилось то, что теми же руками, которыми я сокрушал своих противников на ринге, я мог еще и созидать. Ты права, я вижу вещи иначе. Я вижу не просто яблоко, я вижу уникальное сочетание линий и кривых, которые создают яблоко, не исключая и вмятину на боку, похожую на отпечаток большого пальца, которая делает одну сторону плоской.

— Но люди не хотели знать об этой моей стороне личности. Им было интересно, как я сбрасываю вес, какие новые упражнения мой тренер мне дает, и уверен ли я в победе в следующем бою. Это то, что я представляю.

— Ты не прав, — сказала она, делая маленький шажок вперед. — Ты не можешь ограничить себя всего одной вещью. Ты — это все, что тебя вдохновляет. Ты можешь быть талантливым скульптором, Рид, и при этом оставаться прекрасным бойцом или кем угодно ты еще захочешь быть.

Из-за той мягкости, с которой она его убеждала, ему захотелось подхватить ее и поцеловать прямо в веснушку в форме сердца в уголке ее прекрасных серых глаз. Глаз, которые так точно видели за всем его напускным бредом его истинную сущность, его душу.

— Знаешь, чего бы я сейчас хотел? Перекусить. — Он привлек внимание продавщицы взмахом руки. — Помогите ей убрать все этикетки с этого. Она прямо так и пойдет. И еще мы покупаем все, что она до этого примеряла. Спасибо.

Он протянул свою кредитку, но Люси остановила его взглядом. Он был рад, что сегодня она надела контактные линзы. В очках она выглядела как сексуальная библиотекарша, но ему больше нравилось беспрепятственно смотреть прямо в ее выразительные серо-голубые глаза. Даже несмотря на то, что сейчас их выражение говорило о том, что их обладательница разозлилась.

— Что опять не так?

Она скрестила руки на груди и подняла подбородок:

— Я, конечно не знаменитый боец, как ты, но тем не менее я не нищая. Я в состоянии сама заплатить за свою одежду.

Это он меньше всего ожидал услышать. Рид не встречал женщин, которые бы настаивали на том, чтобы платить самим, когда они были с ним. У него было больше денег, чем он мог потратить, заработанных на боях и с рекламы различной продукции. Ну и, конечно, то, что она хотела купить сама ту одежду, на которой он настоял, говорила о твердости ее характера.

— Люси, — сказал он, опуская ее руки вниз, тем самым нарушая попытки языка ее тела напомнить ей о том, что она злится. — Я знаю, что ты сама можешь купить себе одежду. Ты успешная, сильная, независимая женщина и тебе никто не нужен, чтобы о тебе заботиться.

Огонь в ее глазах начал постепенно сходить на нет.

— Да, все именно так, мне никто не нужен.

— Тем не менее обновление твоего гардероба было моей идей, поэтому я заплачу за одежду, а потом приглашу тебя на обед. — Она уже собралась возразить — ради всего святого, похоже, это было ее любимое занятие, — но он приложил ей палец к губам. — Не спорь. Я собираюсь сходить в магазин мужской одежды и прикупить что-то более приличное, чем эти шорты и поло. И по дороге взять себе ибупрофена для этого проклятого плеча. Подожди здесь, и я скоро вернусь и заберу тебя.

Он отнял свой палец от ее губ и повернулся, чтобы уйти, как услышал:

— Но…

Зарычав от разочарования, он схватил ее за затылок и притянул ее к себе, а затем прижался своими губами к ее губам. Она напряглась, и потрясенный писк вырвался откуда-то из глубины ее горла. Но мгновение спустя писк превратился в легкий стон, и ее тело растворилось в нем. Где-то глубоко внутри здравый смысл кричал о его позиции преподавания «на расстоянии вытянутой руки», но его либидо быстро расправилось с ним и с нежелательными напоминаниями.

Ее губы были теплыми под его, и он чувствовал вкус ее клубничного блеска для губ. Он представил, что скорее всего ее язык на вкус тоже похож на спелый сладкий фрукт, но инстинкт подсказывал ему, что если он пересечет эту черту, то он уже не сможет остановиться. Прежде чем он потерял над собой контроль и затолкнул ее в ближайшую примерочную, чтобы показать ей, насколько хорошо ее платье будет выглядеть на полу, он прервал поцелуй и увидел ее ошеломленный взгляд.

— Черт, женщина, тебе всегда нужно спорить? Просто следуй моему плану, или моя следующая тактика будет состоять в применении публичной порки.

Люси ахнула и отступила от него, ее щеки покраснели и стали по цвету соответствовать ее зацелованным губам. Видимо, сама идея того, что он будет трогать ее за попу, напугала ее. Или нет? При ближайшем рассмотрении он мог поклясться, что увидел похоть в ее глазах. Может быть, в тихом омуте черти водятся?

Эти размышления опять заставили его почувствовать тесноту в области ширинки. Он должен был выбраться оттуда. Быстро. Когда он заговорил, он был удивлен жесткости своего тона.

— Я скоро приду. — Затем он повернулся на каблуках и вышел, чтобы найти ближайший магазин мужской одежды… и дать себе достаточно времени, чтобы избавиться от эрекции, которую у него вызывала младшая сестра его лучшего друга.

Глава 6

Люси уже не помнила, когда ее нервы были более напряжены. Ее живот казался просто вывернутым наизнанку, и она была почти уверена, что если она посмотрит вниз, то увидит беспорядочные узлы, а не ее привычный плоский живот.

Рид нежно вел ее, придерживая за почти голую спину своей большой рукой, через лабиринт столиков в ресторане, пока официант не указал, который из них был их. Он пододвинул ей стул, когда она усаживалась, а потом обошел драпированный белой скатертью квадратный стол и сел на свое место напротив нее.

Она поразилась, как изящно он двигался и как непринужденно себя чувствовал в дорогой одежде, которую он купил для этого вечера. Его белая, прекрасно сидящая на нем рубашка красиво облегала его тело, демонстрируя его мускулы при каждом движении. И даже несмотря на то, что они были в пятизвездочном ресторане, ей нравилось, как он практически игнорирует принятый дресс-код, оставляя несколько верхних пуговиц незастегнутыми и не заправляя рубашку в темные джинсы.

Его волосы были зачесаны назад и вверх, а его татуировки слегка просвечивались сквозь тонкую ткань его рубашки — он был просто воплощением «плохого мальчика». Полная противоположность тому типу мужчин, что ей нравился. И при этом она находила его совершенно восхитительным.

Так же, как и тот поцелуй, что он ей подарил.

Люси быстро взяла меню, чтобы скрыть то, как кровь прилила к лицу от одного воспоминания о том, как его губы касались ее. Она знала, что он сделал это просто для того, чтобы заставить ее замолчать, и что тут у нее было никакого сексуального подтекста с его стороны, но в тот момент их губы слились, мир вокруг нее вдруг сузился и сосредоточился только на нем. И, честно сказать, она сама была очень удивлена тому, как она отреагировала на этот маленький интимный жест.

— Так что бы ты хотела заказать? — спросил он.

Покашляв как можно деликатнее, она опустила меню и назвала первое, что увидела.

— Курица Марсала звучит неплохо.

— Звучит действительно неплохо, но я предпочитаю стейки. — Подошел официант и предложил им заказать напитки. — Мне принесите виски с содовой, а моя сестра хотела бы бутылку вина Moscato, пожалуйста.

Официанту скорее всего было не больше двадцати двух лет, при том что ей самой уже было двадцать девять, однако он приглашающе улыбнулся Люси и, подмигнув, сказал:

— С удовольствием. Я принесу ваше вино через минуту.

Ошеломленная, Люси подождала, пока он не удалился за пределы слышимости, и сказала:

— Если тебе так неловко, что тебя могут увидеть со мной, зачем ты вообще меня сюда привел.

Его рука со стаканом воды застыла на полпути ко рту, а брови нахмурились:

— Почему, черт возьми, мне должно быть неловко, что меня увидят с красивой женщиной?

— Ага, ну да. — Она фыркнула и занялась разворачиванием салфетки, которая была сложена в каком-то невообразимо сложном оригами-стиле. — Я знаю, какой тип девушек вы с Джексоном обычно приглашаете на свидания. Они как раз подходят спортсменам-бойцам и похожи на этаких горячих девушек из плейбоя. Обязательно с большой грудью и скорее всего выделывающие акробатические номера в спальне. После того как она наконец развернула салфетку и положила ее себе на колени, она взглянула на Рида и увидела, что он смотрит на нее в недоумении. Она вздохнула и объяснила: — Ты сказал официанту, что я твоя сестра, потому что не хотел, чтобы твоя безупречная репутация была запятнана свиданием с такой дурнушкой, как я.

Люси могла поклясться, что услышала, что он на самом деле зарычал, и хотя на его лице ничего не отразилось, у нее было впечатление, что она ткнула спящего медведя.

— Давай проясним одну вещь, — сказал он, поставив стакан. — Я не хочу больше ни разу слышать определение «дурнушка» по отношению к тебе. Любой мужчина, включая меня, гордился бы тем, что ты у него есть.

Хотя она понимала, что это была просто защитная реакция, что-то в его голосе заставило ее дрогнуть… пока другая мысль, дурацкая мысль, не подняла свою уродливую голову. Стивен явно не был бы горд.

Как будто прочитав ее мысли, он добавил:

— И скоро твой врач вытащит свою голову из задницы и поймет это тоже. — Он замолчал и быстро разложил салфетку на своих коленях без каких-либо видимых проблем. — Но сейчас тебе нужно бесстыдно пофлиртовать с официантом.

— Что? — прошептала она, перегнувшись через стол. — Ты же это не серьезно?

— Я серьезно. Ты видела, как его отношение к тебе изменилось, как только он узнал, что ты не моя девушка? Он чуть не начал пускать слюни на наш стол.

— Ты в своем уме? Ни за что. — Она покачала головой. Все, что он делал, было сделано только для того, чтобы ее разозлить, и она с трудом держала себя, чтобы не бросить вилкой ему в лоб. — Ради Бога, скажи, чего я добьюсь, флиртуя с незнакомцем?

— Множества вещей, но самое главное, это покажет твоему избраннику, что тобой интересуются другие мужчины. Вот тебе урок второй: мужчины всегда хотят то, что они не могут иметь, или то, что хотят другие мужчины. Это научный факт.

— Нет, это не так.

— Ну, это должно быть так, — сказал он с усмешкой.

— Даже если ты прав, я не знаю, как флиртовать, Рид. Поэтому ничего не получится.

Разве в ресторанах обычно не прохладно? У нее было ощущение, что она сейчас загорится. Может быть, она чем-то заболела. Она потянулась к стакану с ледяной водой и сделала несколько больших глотков, пытаясь затушить пожар внутри себя.

— Именно для этого я здесь. Есть два вида флирта. Язык тела и поддразнивание. Сегодня я просто хочу, чтобы ты попробовала использовать язык тела. Вы можете читать детские сказки Матушки Гусыни, но если будешь подавать при этом правильные сигналы, ни один парень не устоит.

Она слегка фыркнула, но быстро успокоилась. Прочистив горло, она сказала:

— Так что же я должна делать? Откинуть волосы и начать хихикать высоким голосом над всем, что бы он ни сказал?

— Только если в твои планы входит соблазнить капитана футбольной команды средней школы.

Она одарила его своим самым суровым взглядом в надежде, что он перестанет дурачиться. Ни малейшего шанса.

Он наклонился, положив локти на стол и сложив руки перед собой:

— Это просто, Лу. Продолжать разговаривать, как ты это обычно делаешь, но добавь кое-какие мелочи. Установи зрительный контакт с ним и удерживай его. Когда твои глаза бегают из стороны в сторону, людям кажется, что ты нервничаешь или тебе неудобно. Ты же хочешь показать уверенность в себе.

— И это все? Зрительный контакт? Это я могу.

— Нет, это еще не все. Тебе нужно обратить его внимание на все свои привлекательные черты. — Она закатила глаза, но он проигнорировал ее и продолжил: — Чтобы обратить внимание на свои глаза, ты должна либо удерживать его взгляд, либо коротко взглянуть на него из-под опущенных ресниц. Парни сходят с ума, когда женщина играет в застенчивую скромницу.

Люси думала о всех тех случаях, когда она видела женщин, которые точно так себя вели со Стивеном. И как он улыбался в ответ, как будто уже мысленно представлял, как они занимаются сексом. Она никогда не соотнесла все это с языком тела, однако. Поскольку она всегда была рационалисткой, она предполагала, что подобную реакцию вызывал предмет обсуждения.

Она едва удержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Она была такой идиоткой. Но больше она таковой не будет. Конечно, ее слегка раздражало, что ей придется прибегнуть к физическим уловкам, чтобы привлечь внимание мужчины. В конце концов, она в Стивене ценила именно интеллект и душевные качества и надеялась, что его будет привлекать то же самое в ней. Но как только она завоюет его внимание и он почувствует, что между ними есть искра, остальное наверняка встанет на свои места. Сама мысль о том, что она учится, как завоевать Стивена, начала ее возбуждать.

Застенчивость, ясно. Что еще?

Обрати его внимание на свой рот — улыбайся, ешь что-нибудь, пей, покусывай или облизывай свои губы… На самом деле это не очень трудно — заставить его сосредоточиться на нем, так как одна из первых вещей, о которой думает парень, это то, как этот рот будет выглядеть на его…

— Рид!

Он откинулся назад и засмеялся глубоким гортанным смехом, который явно не помог ей остыть.

Она мысленно добавила: «смех» как способ привлечения внимания к своему рту. Ее глаза замерли на его полных губах, открывающих идеально ровные, белые зубы. И, глядя на это, она не могла не вспомнить о том страстном поцелуе, который он подарил ей в магазине… от этого ей стало еще жарче. Вот дерьмо!

— Хорошо, вот идет твой мальчик с нашими напитками. Он будет ждать, что ты попробуешь и одобришь вино. Я хочу, чтобы ты включила Джессику Рэббит и устроила ему шоу.

Ее челюсть отвисла.

— Ты хочешь, чтобы я строила из себя мультипликационного персонажа из фильма «Кто подставил кролика Роджера»?

Выражение лица Рида говорило о том, что он не может поверить в то, что она смеет сомневаться в его выборе сексуальной богини.

— Да она ходячий секс. Каждый парень хотел бы поиметь Джессику Рэббит.

Он совершенно спятил, вот и все. Ее автоматическую реакцию — начать спорить прервало появление их официанта. Он поставил напиток Рида перед ним, даже не взглянув в его сторону. А затем он устроил Люси маленькую презентацию ее вина, рассказав о годе урожая и о сорте винограда, как будто она разбиралась в таких вещах. Затем он налил ей немного вина в бокал, чтобы она могла продегустировать его.

«Хорошо, я могу это сделать. Я могу. Джессика Рэббит… медленно, плавные движения, затуманенный взгляд… не потеть. О, Боже, я потею».

Пытаясь не обращать внимания на капли пота, которые стекали между ее грудей, она медленно подняла бокал, поймала взгляд официанта и сделала маленький глоток. Сладкое вино текло по ее языку и распространяло свое тепло в ее горле и в животе. Она прикрыла веки и издала стон удовольствия, прежде чем опустить бокал на стол. Открыв глаза снова, она улыбнулась и спросила:

— Извини, не мог бы ты повторить свое имя?

— Даниэль. — Он сглотнул так, что его кадык подпрыгнул в горле. — Меня зовут Даниэль.

Она поиграла с прядью волос и подарила ему, как она надеялась, ослепительную улыбку.

— Ну, Даниэль, вино прекрасно, спасибо. Я думаю, мой брат сможет наполнить мой бокал, хотя обычно он довольно неуклюжий, а ты пока можешь заняться своими другими клиентами. Нам нужно еще несколько минут, чтобы принять решение.

Даниэль слегка поклонился, возвращая ей улыбку.

— Конечно. Я вернусь в ближайшее время, чтобы принять ваш заказ. И, пожалуйста, если есть что-нибудь, что я могу сделать для вас, не стесняйтесь и спрашивайте.

Как только он ушел, Люси допила свой бокал одним глотком. Между тем Рид беззвучно ей аплодировал.

— Браво, дорогая. Ты могла бы попросить его лизать твои ботинки, и он бы только поблагодарил тебя за эту возможность. Ну и каково это?

— Ужасно, — проворчала она, пока он снова наполнял ее бокал.

— Да ладно. Я знаю, что это не то, к чему ты привыкла, но со мной ты можешь быть честной. — Он наклонился вперед, так что его предплечья оказались над столом. — Скажи мне правду.

Она сделала еще несколько глотков, с удовольствием ощущая, как исчезает напряженность в ее теле. Поставив стакан на стол, она встретилась с ним взглядом и подумала о том, что он сказал.

Он был прав. Она не была честна.

— Это было… приятно. Ощущение того, что ты можешь позволить себе все.

— Именно так. Помни об этом, даже когда будешь встречаться со своим доктором, нет ничего плохого в том, чтобы пофлиртовать с кем-то еще и напомнить ему, что в море еще достаточно рыбы. Теперь давай позовем твоего мальчика для развлечений обратно, а то я уже умираю с голоду.

Остаток вечера прошел за приятной беседой и тайным подсмеиванием над тем, как Люси продолжала очаровывать Даниэля. Когда он вручал счет Риду, он незаметно дал ей визитную карточку ресторана с его номером, написанным на обратной стороне. Как ни глупо это звучало, в этот момент она почувствовала просто головокружительное волнение. Первый раз кто-то столь откровенно запал на нее.

Она бы взяла эту карточку, возможно заламинировала ее, вставила в рамку и повесила над зеркалом в своей спальне, но Рид конфисковали ее, разорвал на мелкие кусочки и оставил у себя на тарелке. Она хотела возразить, но он сказал:

— Наша цель хирург-ортопед, не забыла? Такая мелочь, как официанты, — не наш масштаб. Кроме того, он не прошел проверку большого брата.

Люси не могла не засмеяться. Было ли дело в хорошей еде, или в хорошем вине, или в хорошей компании, а может быть, в сочетании всех трех компонентов, но она чувствовала себя просто фантастически отдохнувшей и расслабленной. А она редко чувствовала себя так в общественных местах. Оказалось, что даже небольшая доза уверенности вызывает привыкание, и хочется еще и еще.

Рид встал и протянул ей руку:

— Ладно, пойдем отсюда.

Она улыбнулась, взяла его за руку, и они пошли к выходу. Когда они проходили через зону ожидания, она услышала детский голос:

— Папа, смотри! Это Рид Эндрюс!

Обернувшись, она увидела мальчика лет десяти, который бежал к ним с выражением чистого благоговения на его очаровательном лице.

Рид протянул вперед кулак, чтобы ребенок стукнул по нему костяшками пальцев, и спросил:

— Эй, малыш, как дела? Ты поклонник Абсолютного бойцовского чемпионата?

— О, да! И вы мой любимый боец!

К этому времени подошел отец мальчика.

— Простите, что побеспокоили вас, мистер Эндрюс. Я подумал, что Остин выдумывает, но это действительно вы. Мы ваши большие поклонники.

— Пожалуйста, зовите меня Рид. Я всегда рад встретить поклонников. Ты тоже занимаешься борьбой, Остин?

— Да. У мнея пурпурный пояс по тхэквондо, но я хочу изучать различные боевые искусства, чтобы я мог стать таким, как вы, когда вырасту.

— Ну если ты продолжишь упорно заниматься и будешь стараться, я уверен, что у тебя это получится. Главное помнить, что ты должен уважительно относиться к тем навыкам, что ты получаешь, и не использовать их за пределами додзе.

— Я знаю. Мой учитель говорит нам то же самое. Я не могу поверить, что это действительно вы! Как бы я хотел, чтобы мои друзья были здесь. Они никогда не поверят, что я встретил вас.

— Знаешь что, пусть моя прекрасная спутница сфотографирует тебя, меня и твоего папу. Таким образом, у тебя будут весомые доказательства.

— О, было бы здорово!

Люси была так тронута, что Рид решил порадовать маленького мальчика, она-то сразу не поняла, что он говорит про нее.

— Ох! Да, это отличная идея. Хотите, я сфотографирую вас на ваш телефон? — спросила она отца ребенка.

Мужчина вдруг помрачнел, когда посмотрел на сына.

— Извини, малыш, но я оставил свой телефон дома, чтобы нам никто не помешал за ужином. — Затем он пояснил Риду: —Мы с ним видимся только каждые вторые выходные, поэтому я не люблю, чтобы кто-то прерывал нас.

Разочарование, написанное на лице мальчика, было таким, что у нее чуть не разорвалось сердце.

— Как насчет того, чтобы я сфотографировала вас на свой телефон, а потом прислала фотографию вам на электронную почту? Сойдет?

— Конечно. Большое вам спасибо.

Рид встал вместе с мальчиком и его отцом на фоне гигантского аквариума, чтобы сделать красивую фотку. Потом он предложил сделать несколько веселых фотографий только с ним и Остином. Она смеялась, когда Рид присел на один уровень с Остином, и они начали корчить рожи, сморщив нос, высунув язык и показывая рокерскую козу.

После того как фотографии были успешно отправлены по электронной почте, они попрощались с Остином и его папой и вышли из ресторана.

Пока они шли к машине, она изучала его краем глаза. Вдруг он остановился и наклонился, чтобы поднять брошенный на землю пакет с мусором, на который она чуть не наступила. Попросив ее подождать, он сбегал обратно и бросил пакет в мусорный бак. Когда он вернулся, она сказала:

— Это было действительно очень мило с твоей стороны, Рид.

— Да ладно, я просто не хотел, чтобы ты в это наступила. Кроме того, я ненавижу мусор. И ленивых людей, которым сложно приложить немного усилий, чтобы сделать все должным образом.

— Я говорила о том, что ты сделал для Остина и его отца.

— О, это, — сказал он, улыбаясь. — Я не так дружелюбен, как ты думаешь, Лу. Я получаю столько же удовольствия от встречи с ними, сколько и они от встречи со мной. Особенно с детьми.

— Ты не думаешь о том влиянии, которое может оказывать на маленьких детей просмотр рукопашного экстремального боя?

Он взял ее за руку, и она была удивлена, насколько естественно это было сделано.

— Многим людям не нравятся смешанные виды единоборств. Они называют это «бои людей-петухов». Но они не задумываются о том, насколько важна здесь высокая степень дисциплины и техники и сколько выдержки и уважения нужно иметь, чтобы после боя пожать руку человеку, который только что выбил из тебя все дерьмо. Пока детей учат таким вещам, как учат Остина, не о чем волноваться. — Он пожал плечами.

— Всегда будут люди, которые этого не понимают. Но я все же надеюсь, что они в меньшинстве.

Они подошли к машине, и он как истинный джентльмен открыл ей дверь. Прежде чем сесть, она слегка повернулась к нему и спросила:

— Ты же действительно любишь спорт, не так ли?

— Я всегда буду любить спорт. — На мгновение он поднял глаза и посмотрел на горизонт, а затем снова взглянул на нее и добавил с немного грустной улыбкой: — Но как долго мне будет нравиться заниматься этим, это еще предстоит выяснить.

Для нее было так непривычно видеть его без его обычной бодрости и веселья, но у нее появилось внезапное желание утешить его поцелуем. Она собиралась поцеловать его в щеку, но вино, похоже, слегка подпортило ее координацию, потому что поцелуй пришелся ровно в его мягкие губы.

В течение нескольких секунд они стояли так, застыв во времени, прижавшись губами, пока звук чьей-то автосигнализации не привел их в чувство. Она вырвалась и коснулась пальцем губ, как будто ее только что поймали за чем-то скандальным.

— Не то чтобы я жалуюсь, — сказал он. — Но что это было?

Она некоторое время изучала свои ноги в туфельках, а потом взглянула на него из-под опущенных ресниц и сказала:

— Потому что ты хороший человек. И я хотела поблагодарить тебя за замечательный день.

Его озорная улыбка была просто ослепительна при свете луны.

— Ну что ж, в таком случае, мисс Люси Миллер, я собираюсь сделать так, чтобы у вас была куча замечательных дней.

Люси рассмеялась и села в машину, но ее хорошее настроение быстро улетучилось, еще до того как он обошел машину, чтобы сесть на свое место. Если сейчас это не был ее последний урок в действии, то она не знала, что это. Да, она только что стала свидетельницей того, как работает мастер флирта. И она совершенно точно попалась на этот крючок, леску и грузило.

Теперь она знала, как себя чувствовали те женщины, на которых Стивен испытывал свое очарование. Она уже не могла дождаться того, чтобы он подарил ей свою улыбку с ямочками. У нее проснулся азарт охотника, и теперь ей уже не хотелось довольствоваться френд-зоной, в которой она обычно находилась. Да, сэр, наш доктор даже не успеет понять, что его погубило, когда в следующий раз увидит ее. Она едва могла ждать.

Глава 7

Люси не могла поверить, что уже прошла неделя с того момента, как Рид поселился у нее. Все дни слились в сплошной ураган сеансов физиотерапии для него и трансформаций в красотку для нее. Ей слегка нарастили волосы, и ей это очень понравилось, так что она поняла, как глупо было беспокоиться по этому поводу. Но так было до того момента, пока ей не осветлили волосы, превратив ее в какую-то платиновую Медузу Горгону, отчего она испытала приступ паники. К счастью, стилистка знала, что ей больше идет, и в итоге она получила мелирование с тонкими карамельными прядями, что добавило ее темным волосам такую красивую глубину и объем, о которых она и мечтать не могла.

После того как ей проэпилировали брови воском, придали форму, выщипав лишнее, ей казалось, что глаза никогда не перестанут слезиться. Когда же пришло время заняться ее ногтями, она была вынуждена признаться, что она никогда не делала с ними ничего, кроме как обрезала их, когда они становились чересчур длинными. Это заявление заставило маникюршу схватиться за сердце и посмотреть на нее так, будто она всю жизнь побиралась на улице. Теперь же ее ногтям придали красивую форму, избавили от лишней кутикулы — она даже такого слова раньше не знала — и покрыли лаком темно-сиреневого цвета, и чье название — «Безумный баклажан» — больше подходило для блюда в Iron Chef America[5], чем для цвета.

Вдобавок ко всему Рид передал ее в руки косметического консультанта Трикси из компании «Нордстром», с указаниями научить Люси, как краситься в любой из возможных жизненных ситуаций. После того как в нее впихнули кучу всевозможной информации, начиная с того, как накраситься за пять минут, и кончая тем, как подготовиться к серьезной фотосессии, Люси была уверена, что если вдруг грянет серьезный экономический кризис, она всегда сможет подрабатывать гримером в морге или в цирке. Хотя некоторые уроки были ей абсолютно не нужны, она все же терпеливо позволяла Трикси заниматься с ней, отчего та просто приходила в восторг. Ее радость была слишком искренней, чтобы Люси посмела разочаровать ее тем, что четверть того, чему она учила Люси, никогда не увидит дневного или ночного света.

Тем не менее в конце недели Люси не могла не признать, что выглядит практически… красивой. Было просто удивительно, насколько ее преобразили несколько, казалось бы, небольших изменений в ее внешности.

— Восхитительно.

Люси отвернулась от зеркала в полный рост на стене ее спальни и увидела Рида, прислонившегося к дверному косяку, скрестив руки на груди. Эластичные манжеты его поло обтягивали его бицепсы. Диковинные изгибы и узоры его татуировок вились из-под его рубашки, делая ее больше похожей на некие футуристические доспехи, чем на просто хлопковую ткань. Его темные джинсы обтягивали его мускулистые бедра и ниспадали прямой линией вплоть до его босых ступней. Только на прошлой неделе она узнала, что он надевает носки и туфли, только при крайней необходимости. И это объявление сопровождал урок о том, насколько сексуален мужчина в джинсах и босиком.

Он, как всегда, был прекрасен в образе плохого парня. Он сделал свою обычную прическу, но сегодня концы волос образовывали заострение прямо над его лбом и привлекали внимание к его глазам. Кроме того, сегодня он надел сережки, небольшие квадратные бриллианты, которые каким-то непостижимым образом только добавляли ему мужественности. Рассмотрев каждую деталь его образа и составив для себя целостную картину, у нее пересохло во рту, и ей пришлось сглотнуть, прежде чем начать говорить.

— Ты тоже выглядишь очень хорошо, — сказала она. — Но я все равно не понимаю, почему ты хочешь пойти со мной на вечеринку Лиззи в честь ребенка. — Лиззи была одной из лучших медсестер в Медицинском центре Северной Невады и через месяц у нее должен был родиться ее первый ребенок. Поэтому все ее друзья и коллеги были приглашены на вечеринку в шикарный стейк-хаус. — Я уверена, что тебе там будет скучно.

Он оттолкнулся от дверной рамы и зашел в комнату.

— Мне никогда не бывает скучно. Я всегда знаю, как развеселить себя — так или иначе. Пойдем, мы уже почти опаздываем.

Люси посмотрела на часы, стоящие на тумбочке, и убедилась в том, что он прав.

— Черт!

Он усмехнулся, когда она помчалась к шкафу, чтобы схватить туфли и клатч.

— Расслабься, Золушка должна слегка опоздать на бал, чтобы все ее заметили, как только она вошла.

— Именно этого я и боюсь, — сказала она, прыгая на одной ноге, не очень успешно пытаясь натянуть туфельку на другую.

— Позволь мне. — Рид взял у нее из рук серебристую туфельку и опустился на одно колено. Она стояла, облокотившись на кровать, завороженно следя за его руками, пока он плавно надевал на нее туфельку. Она чувствовала, как мурашки бегут по ее ноге от теплого прикосновения его пальцев к ее лодыжке. И это ощущение передавалось прямо ей в лоно, как будто его пальцы были прямо там.

Он поставил ее ногу себе на колено одной рукой, а в другой у него оказалась тонкая серебряная цепочка, которую он до этого прятал в кулаке. Этот сюрприз лишил ее дара речи, и она просто смотрела, как он обернул ее вокруг ее лодыжки и застегнул.

Тонкая цепочка была практически невесомой, и если бы не несколько подвесок и бусинок, она бы скорее всего вообще ее не ощутила. Впереди была подвеска с маленькой порхающей птичкой. А каждый сантиметр цепочки украшали кристалльные голубые бусинки, создавая цельный прекрасный образ.

— Она прекрасна, — прошептала Люси. — Но ты и так уже сделал для меня слишком много, Рид. Ты не должен продолжать дарить мне вещи.

— Я знаю, но как только я увидел это, я сразу подумал о тебе.

— Правда? Почему?

— Это воробей. — Он показал на подвеску с птицей. — В отличие от большинства птиц, когда воробей находит свою родственную душу, они остаются вместе до конца жизни.

Он поднял голову и посмотрел ей в глаза.

— Это делает их символом поиска настоящей любви.

Поиск настоящей любви. Люси просто хотела найти подходящего спутника жизни и не питала больших надежд насчет любви. Тем не менее его слова были самой прекрасной вещью, что она когда-либо слышала, а осознание того, что он подумал о ней, когда увидел этот браслет, очень ее тронуло.

Он осторожно поставил ее ногу на пол и встал во весь рост. Она попыталась поблагодарить его, но слова застряли где-то в горле, в то время как ее взгляд путешествовал от его V-образного выреза рубашки, который открывал загорелую кожу его шеи, мимо его выбритого подбородка и полных губ, пока не достиг его глаз. Они меняли цвет в зависимости от его одежды или от окружающей среды или даже от освещения. Теперь они были светло-зеленые с прожилками цвета карамели, напоминая ей яблочные ириски.

Рид Эндрюс оставался для нее абсолютной загадкой. Она знала, что в Вегасе он жил жизнью богатого спортсмена-плейбоя и большую часть своего времени тратил либо на тренировки, либо на встречи с таким количеством женщин, о котором она предпочитала не думать. Но после того как они заключили эту безумную сделку, он вел себя сугубо как приятный, вдумчивый молодой человек, на которого можно положиться. Именно таким она его помнила, когда он был совсем юным и она была так безответно влюблена в него, лучшего друга своего брата. Тогда он ей казался просто безупречным, а сейчас он вырос и стал еще лучше.

Она прочистила горло и произнесла:

— Спасибо, Рид. Мне очень понравилось.

— Всегда пожалуйста. А теперь пошли. Я не могу дождаться того момента, как увижу, как у доктора отпадает челюсть от удивления, когда он увидит, что теряет. — Когда она сморщила нос, выражая сомнения, он поцеловал ее и сказал: — Верь мне, — а затем взял ее за руку и повел к выходу.

Через тридцать минут они подъехали к ресторану, и хостесс провела их к залу, где проходила вечеринка. Люси положила подарок для Лизи на специально приготовленный для этого столик, а затем стала нервно рассматривать толпу людей перед ними.

— Прекрати волноваться, — сказал Рид ей на ухо. Его рука лежала на ее пояснице, что приносило ей облегчение, но лишь небольшое.

— Я не волнуюсь.

— Нет, волнуешься.

Он был прав. Она практически не могла дышать от ожидания того, что должно было сейчас произойти. И она не могла успокоиться. Почему у нее было такое ощущение, что она входит в клетку со львом? Ведь с этими людьми она работала уже много лет. Но что, если она им не понравится? Вдруг они подумают, что она поменялась в худшую сторону?

Она едва успела сдержать испуганный вскрик, когда Рид выдернул ее из комнаты.

— Эй!

— Шшшш, — приказал он, потащил ее по коридору и, свернув за угол, прижал ее к стене. — Ты сходишь с ума безо всякой причины. Поэтому я хочу научить тебя одному трюку, который я использую перед боем.

— Рид, я думаю, это вряд ли…

— Не думай. Представляй. Перед тем как войти в клетку, я представляю себе каждый удар, пинок или захват. Я знаю, в чем хорош мой противник, изучив его предыдущие схватки. Я знаю, как он будет реагировать на мои атаки, и я готов к любой ситуации. Именно это я и хочу, чтобы ты сделала.

Она знала, что, наверное, смотрит на него как на сумасшедшего, потому что именно об этом она и думала. Как эта методика могла помочь ей при общении со Стивеном? Если ей будет необходимо предвидеть его удары, то, кажется, у них более серьезные проблемы, чем просто неназначенное свидание.

— Закрой глаза. — Видя, что он непреклонен и изо всех сил пытается ей помочь избавиться от волнения, она повиновалась. — Я хочу, чтобы ты представила, как заходишь в комнату с высоко поднятой головой, а твоя уверенность должна быть еще выше. Ты знаешь, что выглядишь восхитительно. Платье сидит на тебе идеально, как будто было сшито специально для тебя. Каблуки делают твои ноги невообразимо длинными, и каждый мужчина в комнате будет представлять, как ты сжимаешь ими его торс.

Ей было слегка прохладно, так как они стояли прямо под кондиционером, но когда он положил руку ей на талию, она сразу почувствовала тепло, разливающееся по ее телу. Он подошел к ней вплотную, при каждом вздохе ее грудь слегка касалась его груди. Ее глаза оставались закрытыми, но она чувствовала его близость очень явственно. Теперь она полностью сосредоточилась. Сейчас она была связана с ним и мысленно и телесно, вне зависимости от того, хотела она этого или нет.

— Представь, что он — это я. Я не мог оторвать взгляда с того момента, как увидел тебя. Я не представляю, как я мог быть столько слеп и не видеть, насколько ты прекрасна.

Его рука медленно скользнула вверх по ее телу, и большой палец прошел в каком-то миллиметре от ее груди. Она пыталась убедить себя, что совсем не разочарована тем, что он поглаживал ее спину, стараясь избежать всех неприличных мест. Его низкий глубокий голос вибрировал около ее ушка, заставляя крошечные волоски на затылке вставать дыбом.

— Сначала я заведу легкую беседу, буду болтать с тобой ни о чем, но при этом буду постоянно смотреть на твои губы, представляя, каковы они на вкус.

— Правда? — спросила она хриплым шепотом.

— Будь я проклят, если это не так. — Свободной рукой он прикоснулся к ее лицу и уткнулся носом в щеку. — Ты чертовски сексуальна, Люси. Я хотел бы наслаждаться тобой, как сладким десертом, смакуя каждый кусочек, пока не доберусь до сокровенной начинки. Я хотел бы изучить все, что ты любишь и что ты не любишь — знать твои страхи и мечты, — и я клянусь, что не остановлюсь, пока не узнаю все о тебе.

Сердце Люси билось так сильно, что она была почти уверена в том, что хостесс на входе в ресторан наверняка это слышит. Она действительно хотела, чтобы ее познали так — физически и духовно — полностью.

— Да, — сказала она. — Я хочу этого.

— Тогда иди и возьми то, что ты хочешь. — Его голос над ее ухом звучал очень напряженно. — Дерзай.

Она была настолько погружена в свои фантазии, что не заметила, как Рид отошел, и ощущение себя снова вернулось. Позволив своим глазам открыться, она сфокусировалась на Риде, стоящем перед ней. Он стоял, засунув руки в передние карманы, и его спокойное лицо совершенно не отражало тех страстных эмоций, которые он только что передал ей.

— Все, что тебе нужно, это помнить о том, что я тебе сейчас сказал, и войти в эту дверь. — Прежде чем она успела спросить, все ли нормально, он качнул головой в сторону банкетного зала: — Давай. Сейчас твой выход, Золушка.

Теперь мысль о том, что она сейчас войдет в комнату и все будут на нее смотреть, больше не приводила ее в панику. Он был прав. Может быть, она и не знаменитая красотка, но тем не менее сейчас она выглядела на сто процентов лучше, чем неделю назад. И не было ни одной причины, по которой она могла быть в этом не уверена. Встав на цыпочки, она поцеловала Рида в щеку и сказала:

— Спасибо тебе большое.

Он улыбнулся одним уголком рта и сказал:

— Я всегда к твоим услугам, моя прекрасная леди.

Со своей вновь обретенной уверенностью и совершенно новым обликом, Люси расправила плечи и пошла в зал.

* * *

Как только Люси скрылась за углом, Рид закрыл лицо руками. Он бы сейчас многое отдал за потный тренажерный зал и жесткого спарринг-партнера, чтобы бездумно с ним побороться. Технику визуализации можно применять практически к любой жизненной ситуации, поэтому он был уверен, что она подойдет ей. Чего он не знал, так это того, какое влияние это будет иметь на него.

Он не мог с точностью сказать, кто говорил с Люси все это время. В какой-то момент он понял, что вышел из роли. Он больше не изображал доктора Тупицу, смотрящего на ее губы и мечтающего ее поцеловать. Он изображал самого себя.

— Мне нужно выпить, — пробормотал он и пошел в зал.

Как только он переступил порог, он сразу заметил Люси. Его внутренний компас всегда безошибочно указывал на нее. Она была одета в простое лазоревое платье, достаточно длинное, но при этом великолепное. Не отрывая от нее взгляда, он подошел к столу с пуншем и коктейлями. Взяв один из напитков, он смотрел, как двигаются под тонкой тканью ее бедра при каждом шаге. Он опустил взгляд, ниже, наслаждаясь линиями ее прекрасных стройных ног. Она была чертовски соблазнительна.

Он поднял бокал и остановился. Если бы ему нужно было угадать по главному напитку вечеринки, то он бы с уверенностью предположил, что Люси ждет девочку. Бокал выглядел как какая-то безумная версия Ширли Темпл, ярко-розовый с вишенкой, приколотой пластиковой булавкой для пеленок к краю стакана.

— Это уже чересчур, не так ли?

Рид посмотрел налево и увидел хорошо сложенного латиноамериканца, стоящего рядом с ним с веселой улыбкой на лице. Он держал в руках две открытые бутылки «Короны» вместо того недоразумения, что было в руках у Рида.

— Там все равно нет ни капли алкоголя, — сказал парень.

— Вот дерьмо, это просто непростительно. — Он поставил бокал обратно на стол с выражением глубокого отвращения. — И как они могут это оправдать?

Парень засмеялся и протянул ему вторую бутылку пива.

— Это вечеринка в честь новорожденного, друг. И это уже оправдывает все, что они тут устроили, растоптав любое проявление мужественности. По идее нам сюда даже заходить не следовало, но Лиззи — любимица всей больницы. А так как все ее любят, значит, все должны прийти. Меня зовут Эрик, кстати.

— Я Рид, — сказал он, с удовольствием принимая предложенную бутылку, пожал руку Эрику и в один глоток выпил сразу половину содержимого. — Спасибо, мужик, ты просто спаситель.

— Да не за что.

Посмотрев за спину Эрика, он увидел Люси, которая обнималась с девушкой на последних месяцах беременности, а затем направилась по направлению к своему доктору, который разговаривал с каким-то другим человеком за столом в другом углу комнаты. Он был одет в дорогой костюм, а темные волосы были зачесаны назад и уложены гелем, всем своим видом он напоминал типичного богатенького мальчика. Того, у кого всегда были деньги, даже до того, как он стал врачом, и того, кто всегда жил с комфортом и в свое удовольствие.

Доктор замер на полуслове, когда увидел Люси. И это был по-настоящему эпический момент. На мгновение он замер, а потом глаза прямо вылезли из орбит, а язык вывалился на пол, как у волка из старых мультиков.

Но Рид не мог его винить. Люси выглядела прекрасно. Она уверенно и целенаправленно шла через комнату. Как охотница, приближаясь к своей добыче, а в уголках рта застыла хитрая улыбка. Он практически мог слышать ее мысли: «Некуда бежать… я тебя поймаю».

Мэнн, извинившись, вышел из-за стола, даже не удостоив парня, с которым разговаривал, вежливого взгляда. В два шага он сократил дистанцию между ним и Люси. И хотя Рид не умел читать по губам, он вполне мог догадаться, о чем идет разговор.

— Ох, Люси, ты выглядишь просто ошеломительно!

— Ну, спасибо, Стивен. Ты тоже прекрасно выглядишь.

— Ну да, в этом плане ничего нового. Но теперь, когда ты, наконец, показала свою природную красоту, я бы хотел, чтобы ты пошла со мной на бал больницы.

— Ох, я думала, ты уже никогда не спросишь. Конечно, я пойду с тобой!

— А потом мы поженимся, и ты сможешь заботиться о наших детях, пока я буду пытаться спасти мир в перерывах между операциями.

— Ох, Стивен, кажется, что все мои мечты стали реальностью!

Люси засмеялась над чем-то, что сказал Мэнн, и слегка коснулась его рукой. Пока она говорила с ним, она время от времени заправляла прядь волос за ушко и одаривала его взглядом из-под трепещущих ресниц. О, Господи, она выглядела столь естественно. Кажется, он воспитал монстра.

Рид допил оставшуюся половину пива, изо всех сил пытаясь не пойти туда и не утащить ее домой. Она не должна была флиртовать с Мэнном, и еще меньше она должна хотеть от него детей. На вид этот парень был прямо министром сельского хозяйства, но Рид никак не мог избавиться от ощущения, что у него есть какие-то скрытые пороки, которые делают его ничуть не лучше других.

— Я видел, что ты пришел с Люси. Вы встречаетесь? — Рид посмотрел на Эрика, в тот момент, когда официант принес ведро льда, из которого торчали бутылочные горлышки, и поставил его на столик перед ними. Эрик улыбнулся и сказал: — Предусмотрительно.

Они взяли еще по одной бутылке, откупорили крышки открывалкой и отбросили их на стол. Отряхивая руки от воды, Рид сказал:

— Люси и я старые друзья. Я просто остановился у нее ненадолго.

Эрик указал бутылкой в сторону Люси.

— Ну, если вы друзья, это объясняет, почему ты разрешаешь ей флиртовать с мистером доктором там. Но это не объясняет, почему в твоих глазах явственно читается желание задушить его собственными руками.

— Я по жизни занимаюсь борьбой, наверное, это уже вошло в привычку, — ответил он расплывчато.

— А еще ты подрабатываешь имиджмейкером и визажистом, или такое внезапное преображение Люси и твой приезд никак не связаны?

Риду не нравилось направление разговора. Эрик был слишком наблюдателен. Казалось, что он неплохой парень, но он говорил слишком заинтересованно по отношению к Люси.

— Ты давно знаешь Люси?

Эрик посмотрел на Люси, которая все еще стояла и разговаривала с Мэнном.

— Я знаю ее с колледжа. — Он перевел взгляд обратно на Рида. — Она мне как сестра.

Рид понимающе кивнул головой:

— Все ясно. А я лучший друг ее брата.

На лице парня появилась довольная улыбка, и он поднял бутылку, чтобы чокнуться с Ридом.

— Рад слышать.

Сделав несколько щедрых глотков пива, Рид подумал, что имеет весьма смутное представление о жизни Люси, когда его не было рядом. О тех годах ее жизни, которые впоследствии определили, каким человеком она станет.

— Ты был знаком с Люси, когда она вышла замуж?

— Да. — Эрик кивнул. — Был.

— И кто был ее муж? Как все произошло?

— Она познакомилась с ним, просто случайно столкнувшись за пределами университета. Она шла с занятий, а он участвовал в чем-то вроде мирного митинга на одну из тем, в которую компания таких, как он, совала свой нос.

Рид прекрасно знал людей того типа, который описал Эрик. Существовали целые группировки таких, как он, которые постоянно высказывались против смешанных видов единоборств. Они называли себя активистами. Он называл их придурками. Он попытался представить Люси вместе с таким парнем, но у него не получилось. Хотя представить ее с парнем вроде Мэнна у него тоже не выходило.

— Понятно, тот парень был активистом, она была студенткой. Что дальше?

— Их отношения развивались просто стремительно. Они один раз пообедали вместе, а следующее, что мы услышали, было объявление о помолвке и побег в Вегас. Все произошло настолько быстро, что голова идет кругом.

— Поэтому тебе он не нравился?

— О, нет, — прорычал Эрик. — Я ненавижу его за то, что он сделал Люси. Она была настолько ослеплена его страстью к спасению мира и идеалистическими мечтами, что не замечала, каким подонком он был. Этот парень не мог выбрать себе только одно блюдо в ресторане и так же он не мог выбрать себе только одну женщину. Он был самовлюбленным говнюком, обожающим внимание.

Рид уже понял, куда ведет Эрик, и у него появилось уже знакомое желание ударить кого-то кулаком в лицо.

— И что же он сделал, — сказал он, плотно сжав челюсти.

Эрик слегка напрягся и посмотрел на Люси. Его любовь к ней была очевидной и легко читалась в его прищуренных карих глазах, когда он говорил о ней.

— Ублюдок завел себе несколько девочек-хиппи всего через несколько месяцев после свадьбы. Я готов поспорить на свою годовую зарплату, что это была не одна девочка и не единожды. Ну так или иначе, Люси застала его с ней. В их собственной кровати.

Рид выругался и поставил бутылку на стол, чтобы случайно не разбить ее, сжав слишком сильно. Что за человек мог поступить так с такой милой и невинной девушкой? Да с любой девушкой, если на то пошло. Теперь стало ясно, почему Люси так озабочена поиском того, кто ей подойдет. Ее бывший был ее полной противоположностью. Теперь она хотела построить совершенно иные отношения, которые бы стали долгосрочным сотрудничеством с кем-то, кто был на нее наиболее похож. С кем-то, кто, например, сейчас шептал ей что-то на ухо, а она смеялась. Доктором Стивеном Мэнном.

— Тихо, амиго. Не выставляй клыки.

Рид коротко взглянул на Эрика:

— О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Ты сейчас похож на камышового кота, готового вонзить зубы в чью-то шею.

Рид внимательно изучал этого парня, удивляясь, почему он стоит тут и улыбается, как идиот.

— Да ладно?

— Так и есть. И хотя мне хотелось бы узнать причину от тебя, я все же буду довольствоваться своими собственными размышлениями.

— Почему?

Эрик кивнул в сторону:

— Потому что сюда идет Люси.

Рид посмотрел в том направлении и увидел, как Люси плавно движется к ним через комнату, а на лице ее сияет самая широкая улыбка, какую он когда-либо у нее видел.

Мне пора. Рад был познакомиться, Рид. Увидимся.

— Мне тоже было приятно познакомиться, друг. Спасибо за пиво.

Через секунду Рид уже забыл про Эрика, сфокусировавшись на Люси. Он чувствовал себя двояко: с одной стороны, ему хотелось выведать все детали ее встречи с Мэнном, а с другой стороны, хотелось претвориться, что этого никогда и не было. Но он бы был весьма дерьмовым другом, если бы выбрал второй вариант, поэтому он натянул улыбку и повел себя так, как надо.

— Ну как все прошло? Мне показалось, что ты весьма глубоко его задела.

Люси сложила руки перед собой, как будто пытаясь не взорваться.

— Все получилось именно так, как ты говорил, Рид. Он заметил меня, сказал, что я прекрасно выгляжу. Ох, тут так жарко, не правда ли? — Она начала обмахивать себя, и Рид передал ей один из этих нелепых розовых напитков. — Мм, спасибо, я очень хочу пить.

Капли конденсата с бокала упала ей на шею, когда она откинула голову назад, чтобы выпить все содержимое. Ему пришлось сжать руки в кулаки, чтобы избежать искушения смахнуть ее, пока она спускалась к сексуальной ямочке у нее на шее.

— В любом случае, — продолжила она, поставив пустой бокал на подносе официанта, когда он проходил мимо, — мы поболтали некоторое время, а затем он пригласил меня на настоящее свидание. Можетшь в это поверить?

Рид изобразил на лице улыбку в надежде, что она похожа на настоящую. У него было безумное желание пойти туда и как следует врезать этому парню. Какого черта он не замечал Люси раньше, до того как она сделала макияж? Да, раньше ее волосы были растрепаны, и она носила очки вместо контактных линз, а одежда не подчеркивала ее прекрасные формы. Ну и что? Почему все это сделало ее невидимой для врача на протяжении последних нескольких лет?

Когда он увидел ее в своем кабинете в тот первый день, ему понравилось наблюдать, как она пыталась пригладить волосы и заставить их лежать ровно, в то время как они падали обратно через секунду после того, как она их убрала. Он думал, что она выглядела сексуально и в очках, напоминая ему этакую шаловливую библиотекаршу. И она была восхитительна, когда случайно фыркала от смеха или от недоверия.

Мэнн был просто козлом, и он не заслуживал Люси. Но, к сожалению, это не означало, что сам Рид заслуживал ее. Он не мог дать ей то, что ей нужно. В его жизни так мало уверенности в завтрашнем дне и предсказуемости, о которой она так мечтала. Иногда у него были бои в других штатах или даже странах, большую часть времени он вел жизнь кочевника. И даже если не принимать все это во внимание, он все равно не мог быть с ней. Не сейчас. Не сейчас, когда он лузер. Неудачник. Проигравший. Нет, он должен получить обратно свой титул и свой чемпионский статус, если он хочет хоть чего-либо когда-нибудь стоить. Неудачники никому не нужны. Его отец не раз учил его этому.

— Рид? Ты меня слышишь?

Моргнув несколько раз, он смог сосредоточиться на Люси. — Да, я слышу тебя. И я не удивлен. Я говорил тебе, что этот парень просто не сможет устоять.

Она слегка взвизгнула от восторга.

— Я бы обняла тебя прямо сейчас, но ты знаешь, он может наблюдать, а я не хочу, чтобы у него составилось какое-то неверное представление.

— Конечно, — ответил он сухо. — Нам бы этого не хотелось.

Его тренер, Бутч, часто пытался научить Рида сдержаться во время боя. «Ты должен знать, когда необходимо проявить сдержанность во время боя», — говорил он ему. Вся фишка в том, чтобы сохранять спокойствие, трезво смотреть на ситуацию и позволить своему сопернику сделать первый ход, чтобы легко заблокировать его и ответить более сильным ударом. Рид никогда не отличался сдержанностью. Он чувствовал себя более комфортно в позиции нападающего.

Он всегда ненавидел эти уроки сдерживания себя. Но по ходу вечера, когда ему приходилось наблюдать, как Мэнн кружит вокруг Люси подобно акуле, ему пришлось припомнить каждый из этих уроков. С помощью психологических методов Бутча у него получилось держаться на расстоянии, тем самым позволяя Мэнну пока сохранить свои зубы в целости и сохранности. Но лишь пока.

Глава 8

— Начнем с растяжки у стены.

Рид едва удержался от озорного ребяческого взгляда.

— Да ладно тебе, Лу, мне уже не нужно делать эти специальные растяжки. Уже больше недели прошло. Давай перейдем к нормальным упражнениям.

— Ах, простите, я совсем забыла, что ты спец в области физиотерапии. — Она дошла до противоположной стены комнаты, которую они выбрали для занятий, и развернулась к нему. — Тогда что я здесь делаю, не подскажешь?

— Сарказм тебе не идет, — проворчал он. Но он не мог долго на нее дуться, особенно когда она выглядела столь соблазнительно в своей новой тренировочной форме. Безразмерные треники и отталкивающие кофты ушли в прошлое. Теперь на ней был надет светло-розовый топик из лайкры и обтягивающие бедра серые леггинсы для йоги.

Ее темные волосы были собраны в высокий хвост, а густая челка и несколько выпавших локонов красиво обрамляли ее лицо. Она только что закончила свою утреннюю зарядку на эллиптических тренажерах, и ее оливковая кожа блестела от пота, а на щеках играл здоровый румянец.

Подойдя туда, где она стояла с бумажной линейкой для измерения прогресса в его состоянии, он вдруг неожиданно для себя задумался о том, как он сам выглядит после того, как пробежал около 16 километров по беговой дорожке. Он остановился в нескольких шагах от нее и оглядел свою пропитанную потом футболку, которая сейчас казалась черной как смоль и застиранной.

— Что ты делаешь? — спросила она, когда он снял ее.

Он криво ухмыльнулся.

— Стараюсь не обидеть твои деликатные чувства.

Она фыркнула и тут же хлопнула рукой по нижней половине своего лица. Было очевидно, что она старалась себя контролировать. Но он не понимал, зачем. Он обожал подобную ее реакцию. Пока он подходил к ней, он мысленно сделал себе отметку, как можно чаще заставлять ее так фыркать, пока он будет рядом. Он любил делать все наоборот.

— Встань спиной к стене и отступи от нее на один шаг, а затем начинай поднимать руку вдоль линейки, пока не почувствуешь давление. Тогда начни отводить руку вперед до начала тянущих ощущений. — Он сделал так, как предписано, хотя он бы скорее начал с поднятия небольшого веса, чтобы разогреть мышцы. Это дерьмо было для неженок. — Хорошо. Держи так руку в течение приблизительно десяти секунд… и теперь верни ее в исходную позицию.

— Это смешно. А нельзя мне делать то же самое, только поднимая при этом килограмма два?

Она уперлась руками в свои стройные бедра и сказала:

— О, и почему я об этом не подумала? Ох, я знаю. Наверное, потому что это уже будет не растяжка. А нагрузка на мышцы.

— Хорошо, делай, как знаешь. Но нам нужно объединить наши подходы.

— Что…

Ее вопрос был прерван с визгом, когда его левая рука змеей обвилась вокруг ее талии и притянула ее к нему.

— Так. Теперь у меня есть стимул, чтобы опереться о стену.

— Рид, о чем, черт возьми, ты говоришь?

Он не смог сдержать довольной улыбки и сказал:

— О поцелуе.

Глаза Люси расширились, а ее челюсть отвисла так, что даже губы приоткрылись. Он терпеливо ждал, пока шок пройдет. Но знал, что за этим последует отпор.

— Вот уж нет. Ты выжил из ума. Я никогда в жизни тебя не поцелую, Эндрюс.

Когда он поднял брови, как бы говоря, что уже немного поздно для подобных заявлений, она обиженно поправилась:

— То есть я больше никогда тебя не поцелую.

Пожав здоровым плечом, он сделал вид, что это его меньше всего заботит.

— Ты, наверное, права. Я уверен, что ты знаешь все эти маленькие хитрости, как одним поцелуем сделать так, чтобы мужчина пал перед тобой на колени. Страсть, очевидно, является твоей второй натурой. — И чтобы окончательно добить ее, добавил: — Именно поэтому ты так нуждаешься во мне, чтобы научить тебя, как заполучить твоего драгоценного Доктора.

Судя по всему, он должен просто обожать, когда его бьют, потому что именно это его ждет, если Джекс когда-нибудь узнает, что Рид целовал его сестру. Он всегда очень остро реагировал на все, что касалось его сестры, и не без оснований. Для него не имело значения, что она всего на несколько лет его младше. Она всегда была такой невинной и наивной. Доверчивой девочкой.

Так почему же ему было так трудно держать с ней дистанцию? Было ли это потому, что она кардинально отличалась от тех женщин, с которыми он обычно встречался? Хотя после его травмы ему было особо не до свиданий. В то время когда он думал, что больше никогда не сможет драться, ему казалась, что он оказался на самом дне, при этом отвергая все предложения бросить спорт.

Может быть, теперь, когда его титул был в пределах его досягаемости, его либидо постепенно возвращается. Черт, он не знал, что и думать.

— Теперь, когда у тебя скоро будет свидание с парнем, тебе нужно знать, как вести себя дальше, Люси. Ты мастерски флиртовала и сразила его наповал, но если ты облажаешься, когда дойдет до дела, он может и сбежать.

Она беспокойно покусывала нижнюю губу, пока в ее голове шел сложный мыслительный процесс. Наконец она кивнула, и узел в его животе от мысли, что он уже никогда не попробует эти губы, постепенно разгладился.

— Хорошо. Ты меня убедил. Покажите мне, что делать.

— Прежде всего необходимо, чтобы ты расслабилась. Ты как натянутая струна, мне страшно, что ты оборвешься. Повернись.

Взяв ее за плечи, он повернул ее спиной к себе и начал массировать плечи и лопатки. Мгновенно она растаяла в его руках и застонала:

— Я не помню, когда последний раз кто-то делал мне массаж. Это так здорово.

— Какой ужас, — сказал он, изучая изгиб ее шеи. — Каждый должен иметь кого-то, кто поможет ему снять дневной стресс.

— Хмм, — усмехнулась она в знак согласия. — И кто тебе это делал?

Вереница случайных женщин, которые были более чем счастливы сделать ему массаж в качестве прелюдии к сексу, пролетела у него перед глазами. По какой-то причине присутствие Люси делало эти воспоминания… менее приятными.

— У всех спортсменов есть специальный медицинский работник в тренажерном зале, который делает нам специальный массаж.

— Ммм.

Он улыбнулся, радуясь тому, что может доставить ей удовольствие своими руками. Он нажал пальцами на центр ее шеи, а затем стал делать круговые массирующие движения. Она медленно и глубоко вздохнула, слегка застонав, а ее плечи полностью расслабились.

— Хорошо. — Рид переместил руки на ее плечи и начал прорабатывать пространство между ее лопатками. Прежде чем он смог остановить себя, он наклонился и прислонился лицом к ее голове. Ее волосы щекотали его щеку, и их цветочный аромат в сочетании с желанием снова почувствовать вкус ее губ сделал так, что у него слюнки потеки.

Он слегка повернул голову и сказал ей на ушко:

— Сохрани это ощущение расслабленности и беззаботности. Не думай ни о чем, ладно?

Она кивнула, и он повернул ее к себе лицом. Правую руку он начал поднимать вдоль стены, растягивая ее, и каждый сантиметр делал его ближе к ней. Вот тебе и мотивация.

— Сейчас ты смотришь мне в глаза…

— Угу…

— Но если мы собираемся поцеловаться, где должны быть твои глаза?

Ее взгляд опустился ниже и остановился на его губах. Ее бледно-серые глаза приобрели цвет расплавленного серебра. Ее ресницы были не такими густыми и длинными, какие он привык видеть у девушек, но опять же, он так давно не видел девушку без макияжа, а уж тем более без накладных ресниц. Ему больше нравились ресницы Люси. Они были достаточно толстые и по форме напоминали треугольные шипы, лишь незначительно изогнутые. Именно такие ресницы в его представлении должны быть у эльфа.

Она провела кончиком языка по губам, и они стали влажными и блестящими. Только несколько сантиметров отделяли их теперь, а его правая рука была поднята максимально высоко, чтобы это не причиняло боль. Не слишком хорошая растяжка.

Он медленно, медленно преодолевал последние сантиметры между ними, он слышал ее частое дыхание, а его собственно сердце билось о ребра в два раза чаще обычного. Когда их губы едва коснулись, а их вздохи смешались, он сделал паузу, давая ей возможность взять на себя ведущую роль. Делать то, что она хотела.

Но она этого не сделала.

Через десять секунд он провел рукой вниз по стене, вставая ровно и опуская руки по швам.

Рид изучал ее, на минуту пытаясь придумать, как заставить ее действовать, а не думать. Он опять прошелся рукой вверх по стене, приближаясь к ней и проговорив:

— Скажи мне, чего ты хочешь?.

— Я не понимаю.

— Есть причина, по которой мы делаем это. Ты чего-то хочешь. Не думай об ответе. Я хочу, чтобы ты его почувствовала. Теперь, — сказал он, склонившись как можно ближе к ней, — скажи мне, что ты хочешь.

Она облизала губы. Сглотнула, когда его рот все приближался к ней, но все еще оставался вне досягаемости.

— Прямо сейчас?

— Именно в эту секунду.

— Я хочу поцеловать тебя так сильно, что это пугает меня.

Ее ответ потряс его до глубины души. Он думал, что она скажет что-то вроде того, что она хочет своего доктора, но он слишком эгоистичен, чтобы это понять.

— Тогда действуй, — приказал он. Люси притянула его лицо к себе и впилась своими губами в его. На этот раз клубничный вкус ее губ смешался с солью, оставшейся на лице после тренировки. Эта смесь опьяняла, но это было ничто по сравнению с тем, что он почувствовал, когда она провела языком по его верхней губе.

Рид воспринял это как приглашение. Погружаясь языком в ее рот, он как будто бы пробовал сладкую амброзию.

Он очень надеялся, что его боксеры смогут скрыть его растущую эрекцию лучше, чем он сам смог сдерживать себя, и стон, вырвавшийся из его груди.

Она отстранилась, превратившись сразу же обратно в его врача. Хотя обычно ей было легче дышать, когда она осматривала его. Ему нравилась ее забота. Очень.

— Это не очень хорошая идея, Рид. Ты должен более бережно относиться к тем участкам, которые могут причинить тебе боль.

Положив левую руку ей на подбородок, он постарался отвлечь ее внимание от своей травмы.

— Мое плечо сейчас в полном порядке, Лу. Тем не менее я не могу сказать то же самое про другую часть моего тела.

Он терпеливо ждал, когда информация дойдет до ее невинного ума. Но безрезультатно.

— Я не понимаю, что у тебя болит?

Он приподнял левую бровь и ухмыльнулся уголком рта, ответив:

— Думаю о кое-чем пошлом.

Итак она поймет, о чем речь, через три… два… один…

Ее светло-серые глаза слегка расширились, и ее внезапный интерес к потолку показали ему, что он был прав. Он бы рассмеялся, так очарователен был румянец на ее щеках, но сейчас ему совсем не хотелось смеяться. Нет. В его голове вились уже совсем другие мысли. Очень интересного характера.

— Я знаю, что я не в твоем вкусе, Рид. Ты не должен мне врать, чтобы я почувствовала себя лучше. Я уже большая девочка.

Она что, серьезно? Она не думает, что может его возбудить? Этого было уже достаточно, чтобы привести его в бешенство. Отказавшись от занятия глупыми растяжками, он схватил ее за попу обеими руками и резко притянул вплотную к своему телу.

Жестко.

На этот раз она ахнула и уперлась руками ему в грудь в слабой попытке сохранить некое подобие дистанции между ними. К счастью для него, она совсем не старалась, и единственное, что их разделяло, была одежда. И на эту преграду совсем нельзя было положиться. Чтобы доказать свою честность, он выдвинул таз вперед, позволяя своему твердому пенису упереться в чувствительные нервные соединения между ее ног.

— Чувствуешь это, Люси? Не так я реагирую на женщин, которые не в моем вкусе. Поверь мне, есть и другие способы обучения тебя этим вещам. Менее интимные. — Способы, которые он по-хорошему и должен использовать. Но вместо этого он поднял руку и дотронулся пальцами до ее соска, заставляя ее распухшие от поцелуя губы стонать. Даже сквозь материал ее спортивного лифчика и майки он мог увидеть, как ее сосок затвердевает от его прикосновения. Он втянул воздух.

— Я просто не могу заставить себя остановиться.

— Почему? — произнесла она слегка дрожащим голосом.

Почему нет? Это был вопрос на миллион долларов, не так ли? Почему он не мог отойти от нее? Почему каждый раз, когда он представлял ее с другим парнем, а уже тем более с этим подонком-врачом, его внутренности сжимались так, как будто бы его только что ударил в солнечное сплетение какой-то тяжеловес?

— Я не знаю, — честно ответил он. — Все, что я знаю, это то, что я устал бороться с собой, когда ты рядом. Поэтому, возможно, мне и не стоит этому противиться. Может быть, начиная с этого момента, мы будем руководствоваться другим планом.

Он не был уверен, поняла ли она, о чем он говорит, но ее рука отстранилась от его груди и обвила его шею, позволяя ему почувствовать, как прижимаются к нему ее мягкие груди. Ему безумно нравилось прикосновение ее нежного тела.

— Что ты предлагаешь?

Он опустил голову так близко к ней, что казалось, у них было одно дыхание на двоих, их носы слегка соприкасались, пока их губы находились в опасной близости.

— Может быть, лучший способ научить тебя, как соблазнить кого-то, это позволить тебе самой почувствовать себя соблазненной. А потом дать тебе возможность попробовать свои навыки на ком-то, кто не является твоей конечной целью. Чтобы избавить тебя потом от лишних переживаний.

— Как бы генеральная репетиция.

— Точно. А в конце я вернусь домой, чтобы отстоять свой чемпионский титул, как я и хотел, а ты получаешь своего прекрасного доктора, как ты и хотела. Никаких привязанностей и обид. Но в то же время мы выпустим пар и получим неповторимый опыт.

— Я полагаю, что имеет смысл. Это определенно достойный план. — Она запустила свои длинные пальцы в его волосы, откинув голову назад, открыв свою прекрасную шею для его поцелуев и покусываний: — О, Боже.

Молитва была произнесена хриплым шепотом, но достаточно громко, чтобы он услышал и с довольной улыбкой переместился к ее ушку. На вкус она была похожа на соленую карамель, и он никак не мог насытиться этим сочетанием.

— Так что ты скажешь, Люси? — прошептал он ей на ухо, слегка посасывая его.

— Я говорю… — Ее ответ был прерван резким вздохом от того, что он резко прижал ее к стене.

— Что ты сказала? — Рид провоцировал ее начать предложение еще раз, зная, что, черт возьми, он не собирался позволить ей закончить. Ему так нравилось ее прерывать.

— Я говорила, что… ах! — На этот раз он прижался к ее чувствительному набухшему бугорку, жаждущему прикосновений. — Черт возьми, Рид, да, слышишь? Я говорю, нашему новому плану!

— О, ты не пожалеешь, — сказал он и перешел в нападение.

Глава 9

Люси чувствовала себя так, как будто бы только что продала душу дьяволу, и при этом ее это совсем не заботило. Никогда в своей жизни она не ощущала себя такой желанной. Благодаря Риду она чувствовала, как пылала, и для нее было самым большим счастьем отдаться этому пламени.

Воздух вокруг них был влажным и наполненным электрической смесью различных ароматов. Запах пота, как старого, так и нового, смешался с оттенками ее жасминового шампуня и каким-то его запахом, напоминающим ей запах морской пены и солнечного света.

Он опустил свое лицо к ее шее. Она даже и представить не могла, сколько прекрасных ощущений можно доставить шее. Он целовал ее, посасывал, слегка прикусывал и лизал. И каждое следующее его движение было даже более эротичным, чем предыдущее, лишая ее возможности мыслить разумно.

Он двигался так, будто всю жизнь обучался именно этому, а не борьбе. Она никогда не испытывала ничего подобного со своим бывшим мужем. Рид делал все за нее, и все, что ей оставалось, это обхватить руками его плечи, погрузив свои пальцы в его сильную спину и пытаться не сойти с ума от наслаждения.

Одной рукой он поднял ее за бедра, расположив ее на одном уровне с собой, и закинул ее ноги себе за спину. В этой новой позиции она могла ощущать всю длину его члена, прижатого прямо к ее влагалищу, и те легкие поступательные движения, которые он делал, заводили ее до предела. В это мгновение она мечтала, чтобы их одежда внезапно исчезла, не оставляя между ними никаких барьеров.

— Я так хочу войти в тебя, — прошептал он, целуя ее лицо. — Я не помню, когда последний раз я был так возбужден.

— Но это ведь хорошо, правда?

Он слегка отодвинулся, ровно настолько, чтобы видеть ее лицо, когда он будет отвечать. Кроме того, благодаря этому между ними появилось небольшое пространство, чем он тут же воспользовался, найдя свободной рукой ее соски и начав их слегка пощипывать, сжимать и ласкать, заставляя ее стонать и молить. О, Боже, о том, чтобы он продолжал.

— С одной стороны, это хорошо, а с другой — плохо. Хорошо, потому что это значит, что ты для меня особенная. И плохо, потому что я опозорюсь тем, что не смогу продержаться больше пары минут.

— Правда? — Люси попыталась вспомнить, когда ее секс длился дольше пары минут, и не смогла. Она всегда считала, что это вроде бы и есть норма, но ему она об этом, разумеется, не сказала. Стараясь выглядеть невозмутимо, она спросила: — А обычно на сколько тебя хватает?

Рид засмеялся, слегка приподняв ее ноги и прижав всем своим телом к стене. Она находилась практически на уровне его глаз и не могла не наблюдать за тем, как в его зрачках пляшут озорные зеленые искорки.

— Я думаю, подобный вопрос равнозначен вопросу о возрасте женщины. Но на самом деле это не имеет значения, потому что я уверен, что после небольшой практики мы сможем достичь небывалых результатов.

Это не о многом ей говорило, но звучало многообещающе. Однако у нее не было шанса обдумать это более подробно, потому что через секунду он прервал ее жарким поцелуем. Его язык погрузился ей в рот, слегка массируя губы. По вкусу он напоминал молочный шоколад с мятой, что, скорее всего, было смесью его зубной пасты и протеинового коктейля, однако ей захотелось сосать его, как конфету, пока он не растает у нее во рту.

Пока его бедра прижимали ее к стене, у его рук была полная свобода действий. Пока он продолжал страстно целовать ее, пальцы одной руки исследовали складки между ее ног, касаясь чувствительных припухлостей, пока его вторая рука стянула лифчик на одну сторону, чтобы получить доступ к упругой груди.

Ее мозг был полностью затуманен и не способен к каким-либо мыслям. Единственное, что она сейчас могла, сфокусироваться на каждом движении, на каждом его касании и ждать с нетерпением того момента, когда он в конце концов погрузится в нее. Эти мечты заставили ее влагалище сжиматься, но оно пока было пусто, и осознание этого заставляло ее стонать и судорожно сжимать его талию в отчаянии.

— Я знаю, детка. Я знаю, что тебе нужно. Что скажешь, если мы пойдем в твою спальню, где я смогу полностью удовлетворить твои желания?

Это вроде бы был вопрос. По крайней мере, он был задан как вопрос. Но здесь явно не о чем было спрашивать. Ни одна женщина в здравом уме не отказалась бы. Но как только он притянул ее к себе и уже собрался выйти из комнаты, они услышали, как хлопнула входная дверь, и Рид застыл на полушаге.

— Люси? Где ты, девочка моя?

Ее глаза широко распахнулись, и она прошептала прикрыв рот рукой:

— Сеанс у Макарони!

— Что? — спросил Рид одними губами, но у нее не было времени объяснять. Ее квартира была совсем небольшой, и у них оставалось мало времени до того, как сюда зайдет Ванесса и застанет ее в весьма двусмысленной позе. Люси опустила ноги, стараясь высвободиться у него из рук, но когда он ее отпустил, она поняла, что ноги ее не держат, и ей пришлось опуститься на скамеечку позади нее.

Быстро поправляя майку и лифчик, она крикнула своей подруге:

— Я в тренажерном зале, Несси! Не могла бы ты захватить мне бутылочку воды из холодильника?

Это добавит им несколько дополнительных секунд. Быстренько приведя себя в порядок, она вздохнула от облегчения.

А потом она перевела взгляд на Рида и опять почувствовала панику.

Он вообще когда-нибудь носит нижнее белье? Его шорты раздувались, как шатер цирка Барнум и Бэйли. Схватив его футболку, она бросила ее ему и прошипела:

— Быстро! Надень ее.

Все, что он сделал, это повел бровью в ее сторону, тогда она многозначительно посмотрела на его промежность. Взглянув вниз и поняв, что кое-что полностью загораживает ему обзор пола под ногами, он спохватился и быстро натянул футболку через голову, как раз в тот момент, когда Ванесса уже сворачивала за угол.

— Я знаю, я слегка рановато, но… ой! — Ванесса остановилась в дверях, держа в одной руке бутылку воды, а в другой баночку диетического «Маунтин Дью», который Люси специально держала у себя, зная, что Ванесса его любит. — Кто твой гость? — И до того как Люси успела ей ответить, она прошла вперед, не глядя отдав ей бутылку воды, а затем протянула руку Риду. — Привет, я Ванесса МакГрегор. А вы?

Рид ответил рукопожатием и одной из своих сногсшибательных улыбок.

— Рид Эндрюс.

— Очень рада познакомиться, Рид. Вы должны извинить меня за мое удивление, просто я не ожидала, что у Люси тут компания.

Люси открыла бутылку воды и выпила почти все содержимое за раз. Она любила Ванессу, как сестру, и никогда не ревновала к тому вниманию, которое она получала везде, куда бы они ни пошли. Никогда до этого момента. Без сомнений, Рид уже раздевает ее в своем воображении. Она была потрясающе красивой, с ее блестящими, вьющимися рыжими волосами и бесконечно длинными ногами модели. Люси никогда не считала себя уродливой, но при этом она полностью признавала, что имеет абсолютно непримечательную внешность. Все в ней была довольно… обычным.

Она уже насмотрелась на бесчисленное множество мужчин в кафе «У Фрица», которые ловили каждое слово Ванессы и пускали слюни на каждое движение ее бедер. Это уже давно вошло в привычку, но Ванесса никогда не замечала обращенного на нее внимания. Люси не знала, то ли причина была в невнимательности Ванессы, то ли в ее скромности. Но вряд ли причина была в первом, потому что Ванесса имела репутацию самого проницательного юриста в округе. Кроме того, чтобы даже просто рассматриваться как потенциальный вариант, мужчина должен был пройти целую кучу тестов. Если он проходил хотя бы часть тестов, то его уже можно было считать героем. Люси очень сомневалась, что на земле вообще существует человек, способный пройти их все.

— Он мой пациент.

— Ах, — сказала Ванесса с улыбкой и подмигнула, — ну я понимаю, почему тебе захотелось взять работу на дом.

Рид усмехнулся, явно польщенный, что очень ему шло, и скрестил руки на груди, так что ткань футболки натянулась на его плечах и бицепсах.

— На самом деле я знаю Люси уже очень давно. Я лучший друг ее брата.

— Ох, так, значит, ты из Сан Вэллей! Это замечательно; я не встречала никого оттуда, кроме Люси. И я надеюсь, что ты сможешь рассказать мне парочку постыдных историй из ее жизни, которые я смогу использовать в качестве компромата. Эта девочка знает про меня слишком много, а у меня на нее ничего нет. И это очень несправедливо.

— Извини, Несс, но я тебе уже говорила, что у меня нет скелетов в шкафу. Я всегда была такой же скучной, как сейчас.

— А я тебе уже говорила, что ты не скучная. Ты просто спокойная и консервативная по сравнению со мной, поэтому нам так хорошо вместе. Мы друг друга дополняем. — Ванесса открыла свою банку с газировкой и поднесла ее к Люси, чтобы та могла чокнуться с ней своей бутылкой воды, а потом сказала: — За нас. — И выпила.

Ванесса сделала несколько шагов и села рядом с Люси на скамейку.

— Ну вы закончили свои занятия? Нам нужно торопиться, если мы хотим успеть на наш «Сеанс у Макарони».

— Ох, эм…

Черт, у нее в горле опять пересохло. Почему каждый раз, когда она волнуется, у нее пересыхает в горле? Что за дурацкая физическая реакция. Она замолчала, чтобы сделать еще один глоток воды.

— А что такое «Сеанс у Макарони»? Звучит как специальная встреча в доме для престарелых.

Ванесса расхохоталась, а Люси, которая в этот момент пила, чуть не подавилась. К счастью, Ванесса ответила на вопрос, чтобы она могла спокойно проглотить воду.

— Это наш ежемесячный девичник. Первую субботу каждого месяца мы идем в кино, а потом обедаем в «Макарони Гриль», где впихиваем в себя огромные порции углеводов.

— Несс, я пока не могу пойти с тобой.

— Что? — Каким-то образом она заставила свои прекрасные зеленые глаза стать в два раза больше. Когда Ванесса хотела чего-то добиться, она делала такую же мордашку, как Кот в сапогах из мультика про Шрека. — Но у меня была просто ужасная неделя в суде, и мне просто необходимо расслабиться в женской компании, ничего не делая, а только критикуя проходящих мимо девушек и рассматривать задницы парней в узких джинсах.

— Но я не могу бросить Рида… — Люси посмотрела на него, и в ее взгляде читалось: Прости меня за то, что я собираюсь предложить, но я просто не знаю, что еще мне делать. — Если только, ты хочешь пойти с нами?

Он засмеялся и развел руками.

— Да все нормально, Лю. Как бы мне ни хотелось посмотреть на задницы парней в узких джинсах, мне придется отказаться. К сожалению, я не могу позволить себе объедаться углеводами прямо сейчас. Кроме того, мне нужно пойти в магазин и купить кое-какие продукты для дома. Может быть, ты хочешь что-нибудь конкретное?

— Нет, все, что ты выбрал на прошлой неделе, было просто бесподобным. Потом мне будет тяжело снова привыкнуть к моим ужинам из микроволновки. Кто ж знал, что здоровая еда может быть вкусной?

— Ууу! Кажется, мне стоит тут задержаться.

— Это не зал суда, Несси.

— Ты живешь здесь?

Люси быстро ответила за него, пытаясь держать ситуацию под контролем и свести любой возможный вред к минимуму.

— Он остановился у меня всего на пару месяцев, пока он не оправится от поражения манжета вращателей плеча. Я решила взять свои неиспользованные недели отпуска, чтобы позаниматься с Ридом по более усиленной программе восстановления.

— Вау, Люси, это просто что-то. Я потеряла дар речи.

Нет, вовсе нет. Но ты умеешь держать язык за зубами, по крайней мере, на время. И я тебе за это очень благодарна.

— Что ж, ну тогда, я думаю, мне лучше начать собираться.

— Да, давай быстрее. Ты же знаешь, я ненавижу сидеть на плохих местах во время сеанса. — Ванесса встала и прошлась через комнату, добавив: — Я буду в гостиной пролистывать последние выпуски твоих скучных медицинских журналов в надежде, что там будет статья про мужские ягодичные мышцы, вкупе с иллюстрациями.

Как только они услышали, как она уселась на диван и поставила газировку на столик перед собой, они посмотрели друг на друга и тихо засмеялись с облегчением.

— Она просто что-то, — сказал Рид.

Люси, наконец, смогла подняться на ноги.

— Ты даже не представляешь, насколько ты прав.

— Но она очень заботится о тебе. Ей не понравилось, когда ты назвала себя скучной. — Он сделал шаг ей на встречу, вся его игривость испарилась. — Собственно, мне тоже.

— Тем не менее это правда. Я никогда не делала ничего дикого, сумасшедшего или, Боже упаси, незаконного. — Она пожала плечами и убрала невидимую пылинку со своих новых штанов. — Я играю по правилам.

Он сделал еще один шажок. Теперь он был так близко, что она могла чувствовать его дыхание на своей коже. Люси взглянула на дверь. Что если Ванесса решит вернуться? Он взял пальцами ее за подбородок и повернул ее голову к себе. — Я следую правилам, только когда нахожусь в клетке, — сказал он низким голосом.

— Такое поведение может доставить тебе кучу проблем.

— А я люблю проблемы. — Его односторонняя улыбка была такой злой. И такой соблазнительной. Не лучшее описание для улыбки, но тем не менее так оно и было. Ей хотелось провести языком от одного края его рта до другого. — Давай, иди собирайся и наслаждайся своими девчачьими посиделками. А я закончу свои упражнения на растяжку и пойду в магазин. А потом… — Он перевел взгляд на ее рот и провел пальцем по ее нижней губе —…. мы закончим кое-что, что мы начали.

— А ты все еще хочешь? — Люси едва сдержалась, чтобы не хлопнуть себя по губам. Иногда ее внутренний монолог вырывался наружу. Кажется, пора учиться держать язык за зубами.

Его глаза сузились.

— А ты не хочешь?

Черт. Он спрашивал ее об этом в надежде, что она все еще хочет или что она уже не хочет, и, таким образом, даст ему возможность изящно слиться? И почему она всегда старалась все анализировать? Потому что ты пытаешься решать только головой, а не сердцем, девочка.

— Да? — Он выгнул одну бровь, показывая, что ответ вопросом на вопрос его не устраивает. — То есть да, я хотела сказать да. — Она раздраженно вздохнула, и в тысячный раз пожелала быть такой же милой и спокойной, как Ванесса. — Я просто подумала, что, может, тогда ты был пойман врасплох, и все так закрутилось, а сейчас, когда у тебя было достаточно времени, чтобы спокойно подумать, тебя уже не прельщает перспектива связаться со мной.

Когда его брови нахмурились, она быстро добавила:

— То есть не связаться в прямом смысле. Я знаю, что это все временно и только в учебных целях.

Рид двигался так быстро, что она не успела понять его намерения, пока не почувствовала его жаркие губы на своих. Он прижал ее тело к своему одной рукой, а его вторая рука — О, Боже, его вторая рука — скользила между ее бедер, пока его нежные пальцы не нащупали чувствительный бугорок ее клитора. Тонкий материал ее штанов только усиливал трение, но ее не оставляло ощущение того, что им слишком опасно продолжать, потому что их могут застать в таком виде в любой момент.

Это был жесткий и рискованный шаг, но он не колебался ни минуты, чтобы сделать его, несмотря ни на что. Именно таков был его стиль боя в клетке, который ей так нравился.

Она почувствовала дрожь глубоко в животе, которая усиливалась и распространялась волнами по всему телу. Ее ощущения становились все ярче, и она впилась пальцами в его трицепс, как будто бросив якорь перед следующей приливной волной. Он прервал свой поцелуй, несмотря на ее тихие протесты, и в то же время его пальцы прекратили свои волшебные движения, что заставило ее бедра автоматически последовать за его рукой, в надежде на продолжение ласк.

— Надеюсь, это убедило тебя в том, что я не передумал? — Она кивнула. — Хорошо. Значит, мы продолжил позже.

Ее пальцы автоматически сжались, когда она почувствовала, что он стал вырываться.

— Пожалуйста, Рид, я уже так близко, — прошептала она. Люси не кончала так долго, что, пожалуй, уже почти забыла каково это. Обычно она сама доставляла себе удовольствие, когда хотела, но последние несколько месяцев она была так загружена работой, что, возвращаясь домой, сразу падала на кровать и засыпала. Иногда она себя чувствовала почти бесполой. Практически уже старухой в свои двадцать девять с четвертью лет.

— Я знаю, но пока с тебя хватит. И дело не в Ванессе, сидящей в соседней комнате, потому что, поверь мне, если бы я захотел, я бы трахнул тебя прямо сейчас, и мне было бы все равно, хоть она сидит в первом ряду и ест попкорн, смотря на это, как на очередной фильм на ваших посиделках.

— Тогда почему — О, Боже, она, что на самом деле его упрашивает?

Он взял ее лицо в руки, и посмотрел ей в глаза, помогая немного успокоиться.

— Потому что я хочу, чтобы наш первый раз длился бесконечно, ничем не прерываясь. Я хочу услышать каждый твой вздох. — Он поцеловал ее в висок. — Каждый стон. — Еще один поцелуй в щечку. — И я не успокоюсь, пока ты не будешь выкрикивать мое имя.

Она чуть не застонала от разочарования, но его поцелуй прервал любой звук, готовый вырваться из ее груди. После нескольких головокружительных мгновений он отстранился и посмотрел на нее с дьявольской усмешкой:

— Если тебя это немного успокоит, можешь считать это уроком.

— Я почти уверена, что ненавижу этот урок, — сказала она хриплым голосом, глубоко дыша.

— Урок номер три: всегда оставляй их неполностью удовлетворенными и желающими получить еще больше. — Он усмехнулся — у него действительно хватало наглости считать это смешным — и слегка укусил ее за губу, потом погладив по ней кончиком языка. — Повеселись сегодня.

Люси недоверчиво наблюдала за тем, как Рид исчезает из комнаты, а затем услышала, как он прощается с Ванессой. Только после этого она отправилась в душ. Нет, она определенно ненавидела этот урок.

Глава 10

— Два обычных, Фриц! — крикнула Ванесса старому, седому мужчине на другом конце бара.

— Не намочи трусики от нетерпения, я подойду через минуту!

— Чтобы намочить трусики их надо носить.

— Ну что ж, зато это лучше той нитки в заднице, которую носят современные бабы.

— А ты, то откуда знаешь, что носят современные бабы? Ты последний раз под юбку небось, во время Второй мировой войны заглядывал, старикашка.

— Ха! Да если бы я рассказала тебе о всех своих похождениях, у тебя волосы на голове стали бы еще кудрявее, дорогуша, и не забывай об этом.

Люси смеялась над типичной перебранкой между Ванессой и владельцем бара, в котором они постоянно проводили время (зависали) еще с колледжа. Фриц был для них уже как любимый дядя, но это не мешало их постоянному флирту и грязным шуточкам при общении друг с другом. Он был настоящим старым пошляком, и они его обожали.

После того как Фриц налил им два больших стакана пива, он, поцеловав пальцы обеих рук, прикоснулся к их щекам.

— Ну вот. А теперь заткнитесь и надерите пару задниц сегодня вечером, мм?

— Договорились, Фритси, — пообещала Ванесса и они стали пробираться к противоположному углу бара, где висели доски для дартса. Они заняли свои обычные места и чокнулись стаканами, провозгласив свое обычное «за нас», и сделали несколько первых уверенных глотков. Несси стукнула рукой по столу три раза, изображая молоток председателя на суде и сказала: — Выплескивай.

Люси подняла брови, так что они скрылись за ее густой челкой, и посмотрела на пиво.

— Я лучше выпью его, если ты не против. — Она редко пила вино, но что касалось пива, то после годов практики с Ванессой она могла считать себя почти профессионалом.

— Я не поощряю злоупотребление алкоголем. Я вообще-то предлагаю тебе наконец рассказать мне, что у тебя с этим красавчиком, который живет у тебя в квартире? Я терпеливо ждала весь ланч, что ты сама мне все расскажешь, но ты сидела, словно в рот воды набрала. Так что я посчитала, что это будет подходящее место для дачи свидетельских показаний.

Второй раз за день Люси чуть не подавилась своим напитком. Вот, черт побери. Мне стоит научиться контролировать себя, или в конце концов мне потребуется первая помощь по методу Генри Геймлиха.

— Нет никакой нужды в перекрестном допросе или в чем-то подобном, Несси. У меня с ним ничего нет. Он просто лучший друг Джексона, и я пытаюсь ему помочь, вот и все.

— Он с кем-нибудь встречается?

— Нет. — Хотя подождите минутку. Она ведь точно не знала, не так ли? Он просто не упоминал о том, что с кем-то встречается, да она и не спрашивала. Не было причины. Они были просто друзьями, которые помогали друг другу. Но определение слегка поменялось в ходе этой недели. — По крайней мере, я так не думаю. Но он все равно тебе не подходит.

— Не то чтобы я собиралась за ним охотиться, но чисто ради интереса, почему нет?

— Правило номер три.

— Да? И чем он таким занимается?

— Он профессиональный борец, как и Джексон.

Ванесса сморщилась так, будто кто-то подсунул ей под нос пару вонючих носков.

— О, один из этих. Боже, это все так по варварски, кроме того, они совершенно ненадежны при планировании будущего. Нет уж, спасибо.

Люси даже не пыталась защищать выбор профессии Рида или ее брата перед Ванессой. Не было смысла. Ванесса жила по очень строгому своду правил и отказывалась отклониться от них по любой причине. Такая идея пришла к ней однажды вечером, когда они еще были первокурсниками и пьяные смотрели телесериал «Морская полиция. Спецотдел». У главного героя было около тридцати правил, по которым он жил, и Ванесса, со всей своей пьяной мудростью, решила, что ей необходима та же политика (стратегия), чтобы избежать неудачного брака, как у ее родителей. И правило номер три гласило: «никогда не встречаться с мужчиной, который не имеет успешной карьеры на протяжении долгого времени». Спортсмены с их склонностью постоянно травмировать себя в молодом возрасте и таким образом оканчивать свои карьеры, не расценивались в качестве достойных претендентов.

— Но почему бы тебе не встречаться с ним? Я имею в виду, ты как врач должна понимать, что каждый человек просо кусок человеческой говядины.

— Фу! — Обе девушки покатились со смеха. Алкоголь уже немного ослабил их напряжение после долгой недели. — Что за человеческая говядина? Лучше переходи на юридический жаргон, абстрактные определения тебе плохо даются.

— Не уходи от ответа. Так почему бы вам не встречаться?

— Не вариант.

— Почему нет?

— Ну, потому что все не так, как кажется.

— Но оно, может быть, и так.

— Просто забей, хорошо, Несс?

Ванесса сощурила глаза так, что ее ресницы превратились в два черных треугольника. Черт, черт, черт.

— Что ты сказала, Люси Марис?

Люси всегда задевало, когда подруга отказывалась называть ее по фамилии мужа. Она сказала Люси, что та должна «Разрубить все узлы, связывающие ее с этим ублюдком», но она не хотела. Ей нужна была эта фамилия, чтобы не забывать тщательно охранять свое сердце. Отношения, основанные на фундаменте пьянящей страсти и быстрого ухаживания, были обречены на провал. Что ей было нужно, так это все с точностью до наоборот: фундамент взаимных интересов и целей, дополняется мягким притяжением, и не менее двух лет знакомства, а потом долгая помолвка.

Она выпила половину своего пива за несколько глотков и поставила стакан на стол со вздохом обреченности. Если Ванесса начала подозревать, что она не говорит «правду, только правду и ничего, кроме правды», то она превращалась просто в питбуля.

— Риду необходимо восстановится, потому что через два месяца у него матч-реванш.

— И?

— И я согласилась потратить свои отпускные недели на то, чтобы проводить с ним занятия усиленно и наблюдать его круглые сутки, так чтобы быть уверенной, что он сможет драться, а он взамен сделает кое-что для меня.

— И что же этооооооо…

Люси осмотрелась вокруг, слегка прикусив щеку, пока наконец не убедилась, что ее подруга была единственной, кто мог ее слышать.

— Он научит меня, как соблазнить Стивена.

— Что!

— Шшшшш! Не кричи как сумасшедшая.

— Я сумасшедшая? Люси, когда ты уже поймешь, что этот парень тебя не заслуживает? В этом причина твоего нового гардероба? То есть ты, конечно, выглядишь замечательно, но если этот подлец не замечал тебя до этой одежды и этих уроков, это его проблема.

— Да, я знаю, ты уже говорила что-то подобное раз или два, — ответила Люси сухо. Правда была в том, что Ванесса вычеркнула доктора из списка достойных поклонников после того, как он не обратил на нее внимания спустя год их совместной работы. — Слушай, мы можем больше об этом не говорить? Это мне настроение портит.

— Мне тоже. Ладно, эта тема официально под запретом сегодня вечером. Кайл и Эрик только что вошли, поэтому я пойду возьму еще пива перед тем, как мы начнем. Стереги мое место».

Люси закинула ноги на освободившийся стул Ванессы и помахала остальной части их команды. По крайней мере, ребята будут создавать что-то вроде буфера для тем, касающихся Рида — Стивена. Она чувствовала себя как на американских горках после того, как Стивен вошел к ней в кабинет в прошлую пятницу, а затем внезапно появился Рид со своим еще более внезапным предложением.

После того жесткого петтинга, что был сегодня утром, она чувствовала себя так, будто на ней пахали. И она практически не могла толком наслаждаться обедом и просмотром фильма с Ванессой, потому что постоянно думала о предстоящем допросе с ее стороны. Теперь же, когда все позади, она могла, наконец, расслабиться и повеселиться ближайшие несколько часов. Она уже написала эсэмэску Риду, в которой извинилась, и попросила ее не ждать, так как сегодня у них турнир по дартсу, про который она совсем забыла. Она знала, что у него строгий спортсменский график, поэтому предложила ему лечь пораньше.

Когда, наконец, она смогла осознать, что не увидит Рида до завтрашнего утра, Люси допила остатки своего пива и с облегчением растянулась на своем стуле. Да. Не о чем беспокоиться, не о чем тревожиться. Все, что ее ждет, это пара беззаботных игр в дартс с друзьями. Именно в этом она сейчас и нуждалась.

* * *

Рид зашел в ту забегаловку, о которой говорила Ванесса, когда он уходил сегодня утром. Когда Люси написала ему сообщение о том, чтобы он ее не ждал, он понял, что она просто пытается избежать встречи с ним и того, что он пообещал сделать этой ночью, когда она придет домой. И на самом деле это не должно было его волновать. Но почему-то волновало. И у него не было ни малейшего предположения, почему.

Однако когда сегодня он делал покупки в магазине, он думал только о том, какое блюдо понравилось бы Люси. И постепенно его размышления привели его к тому, что он начал представлять, как он учит ее готовить, как она пробует еду у него из рук… а потом с языка. И из-за этого ему пришлось ходить по продуктовому отделу так, как будто он украл огурец и спрятал его в штанах.

Стоя в дверях и рассматривая толпу в поисках Ванессы, справедливо предположив, что благодаря ее росту и рыжим волосам она будет выделяться на общем фоне. Однако уже через пару секунд его поиск бы прерван. И, Боже мой, как он ошибался.

Она стояла в компании людей, которые явно были командой по дартсу, частью которой она являлась. Он разглядел Ванессу и Эрика, но они меркли по сравнению с Люси. Она была одета в пару темных джинсовых капри с заниженной талией, которые плотно облегали ее стройные бедра в сочетании с бледно-оранжевым топиком, на котором красовался логотип «Краш Соды». Когда она мерила этот топик в магазине, ему понравилось, как логотип выделяет ее груди. Но теперь он проклинал себя за то, что купил ей его, потому что каждый парень в этом баре, скорее всего, пялился на нее по этой же причине.

Она выглядела несколько иначе, чем тогда, когда он увидел ее на прошлой неделе. Не только ее внешний вид поменялся, но и ее настрой. Она как будто бы светилась изнутри. Он так и стоял в дверях, любуясь тем, как она ведет себя, когда ей комфортно. Ее улыбка была настолько широкой, но он первый раз заметил милую ямочку на ее правой щеке. Ее длинные волосы были небрежно собраны заколкой сзади. Она подбадривала Ванессу, которая сейчас как раз метала дротики в одну из трех целей, висевшую ближе всего к ней и еще двум парням. Когда последний дротик попал в цель, все четверо начали ликующе что-то выкрикивать и радоваться. Светловолосый парень подхватил на руки Люси, закружил ее, а потом поцеловал в губы.

А она даже глазом не повела.

Понимая, что ведет себя необоснованно, если не сказать смешно, Рид стал яростно проталкиваться через комнату, используя свой рост и широкие плечи, чтобы раздвинуть шумных посетителей бара. Люси не видела, как он приближается, потому что стояла к нему спиной, но Ванесса лучезарно улыбнулась, заметив его, стоящего позади Люси.

— Привет, Рид! Я так рада, что ты все-таки решил прийти! Ты как раз вовремя, мы празднуем нашу первую победу за вечер.

Люси не оборачивалась секунд пять, а может, и больше. Но как только Ванесса назвала его имя, ее спина и плечи заметно напряглись. Когда же она, наконец, повернулась, ее улыбка была едва заметна на губах. Она была нерада его видеть. Ну, конечно, он же прервал ее веселье с новым ухажером. — Рид. Что ты здесь делаешь?

— Я пригласила его перед тем, как мы ушли в обед, — сказала Ванесса. — Я подумала, что он сможет немного выпить с нами, или, по крайней мере, посмотреть, как это делаем мы, если он на какой-нибудь строгой спортсменской диете или что-то в этом духе.

Он наклонился и, понизив голос так, чтобы только она одна могла услышать, сказал:

— Просто я имел глупость подумать, что, возможно, ты избегаешь меня из-за того, что нервничаешь по поводу сегодняшней ночи. Но, похоже, ты просто не хотела, чтобы я мешал тебе развлекаться с мистером Блондинчиком.

Когда он выпрямился, его собственные слова дошли до него и обожгли как огнем. Что за фигню он несет? Она этого совершенно не заслуживает, и выражение боли и растерянности на ее лице — лучшее тому подтверждение. Схватив ее за руку, он быстро отвел ее через комнату в сторону ниши, где висел таксофон.

— Черт, прости, Лу. Я веду себя как полный урод. Если тебе нравится этот парень и у вас все хорошо, то это… — Он провел рукой вперед назад по волосам, а затем потер щетину на подбородке. — …то это просто замечательно, — в конце концов выдавил он из себя.

— Рид, это, конечно, очень мило с твоей стороны, я думаю, но о чем ты говоришь? Здесь нет никакого парня, который бы мне нравился.

Он указал рукой в том направлении, где видел их вместе.

— Я видел, как он поцеловал тебя, Люси, и ты совсем не выглядела удивленной, когда он сделал это.

— Это потому, что он все время так делает.

Она произнесла это так, как будто это сразу все ему объясняло. Но он, похоже, вообще переставал что-либо понимать.

— Пойдем. — Теперь была ее очередь взять его за руку и потащить туда, где она были изначально. Она указала рукой на блондина, который только недавно имел наглость целовать его девушку. Так, стоп? Люси. Имел наглость целовать Люси. — Рид, я хочу познакомить тебя с Кайлом. Кайл, это лучший друг Джексона и мой пациент тире мой гость тире мой персональный тренер.

Краем глаза он видел, как озорная улыбка появляется на ее лице, что сразу сделало ее чертовски сексуальной. Она явно гордилась своей остроумной игрой слов по поводу их сложных взаимоотношений. Кайл протянул ему руку, и Рид пожал ее, как подобает хорошему спортсмену, но надавил на нее слегка сильнее, чем того требовалось, и послал ему многозначительный взгляд, понятный любому мужчине и говорящий: Не-смей-трахать-эту-девочку-не-то-я-съем-твое-сердце-на-завтрак-вместе-с-хлопьями.

Парень явно не был слабаком или дрыщом, но это ничего не меняло. Рид с его подготовкой выиграл бы любую уличную драку, если бы до этого дошло.

— Ну а с Эриком ты уже виделся прошлым вечером, — добавила она.

Рид повернулся и пожал руку Эрику:

— Не ожидал увидеть тебя так скоро.

— Ну мне повезло, — улыбнулся Эрик. — Теперь ты сможешь купить мне пива.

Люси многозначительно посмотрела на Рида:

— Кайл — партнер Эрика.

— По работе?

Кайл улыбнулся, пока пил свое пиво, а Эрик засмеялся и ответил:

— Нет, мужик, ты не понял слегка. Люси использовала слово партнер в другом смысле. Она просто не показала тебе «воображаемые кавычки».

— Воображаемые кавычки?

Ванесса уже почти загнулась от смеха, но все же решила ему помочь:

— Они любовники, Рид. Эрик и Кайл — геи.

Рид взглянул на Люси за подтверждением. Черт. Хорошо, по ходу это все меняет. Снова протянув руку Кайлу, он произнес:

— Извини, брат. Я просто предположил…

— Что я пытаюсь соблазнить Люси? Не переживай, я и так все понял. Ты просто выполняешь братские обязанности за Джексона. Но поверь, у тебя больше шансов меня соблазнить, чем у нашей обожаемой Люси.

Эрик сузил глаза, и Рид не смог удержаться, чтобы не подколоть его.

— Осторожнее, дружище, — сказал Рид. — Не показывай клыки.

— Да конечно. Просто Кайл думает, что это забавно, видеть, как я ревную. — Затем он повернулся к Кайлу, который стоял с довольным лицом и скрестив руки. — Следи за собой, или потом у тебя будут проблемы. Это обещание.

Но Кайл только ехидно засмеялся, совсем не испуганный угрозой.

— Ты знаешь, я никогда не делаю ничего просто так. Пойду возьму еще пива. — И прежде чем Эрик успел ответить, Кайл подмигнул Риду — не из кокетства, а как бы показывая, что его забавляет злить своего партнера — и отправился к барной стойке.

— Эй, Краш Сода! — Они все пятеро повернулись к кричащему, но было ясно, к кому он обращается. Рид решил, что выкинет эту проклятую футболку, когда они вернутся домой. — Твоя очередь!

— О, черт, началась третья игра, — сказала Люси прежде, чем допить последние несколько глотков пива. — Мы проиграли первую игру и выиграли вторую, так что сейчас решается, какая команда станет победителем. Пожелайте мне удачи!

Все члены ее команды подняли бокалы и закричали: «Удачи!» одновременно. Похоже, они всегда так делали. Теперь, когда он больше не злился, ему стало ясно, что они были очень сплоченной командой.

Рид купил бутылку воды и уселся, чтобы понаблюдать, как играет Люси. Каждый раз, когда она заканчивала свои броски, она стояла рядом с ним около барной стойки, и они все болтали и смеялись. Он пытался предложить ей стул, на котором сидел, но она отказалась, сказав, что она все равно вскакивает каждые несколько минут. Было заметно, что большинству игроков больше нравится стоять около своих мишеней, подбадривая своих друзей и пытаясь отвлечь оппонентов.

Но ему было удобно сидеть боком, чтобы справа была барная стойка, а слева дартс, так что Люси, когда подходила к нему, всегда стояла между его коленями. А так как ее друзья всегда немного поодаль от нее, то у Рида была прекрасная возможность прикоснуться к ней так, чтобы никто не заметил.

В первый раз, когда он нежно провел пальцем по ее пояснице, она вздрогнула от неожиданности. Однако так как недавно кто-то бросил чертовски много монеток в музыкальный автомат, всем приходилось перекрикивать хриплые звуки музыки и говорить прямо в ухо человеку. И это шло на пользу Риду. Поднеся губы к уху Люси, он сказал:

— Спокойно, малыш. Никто не видит, что я прикасаюсь к тебе. Распусти волосы, Люс. Мне нравится, когда они распущены.

Глотнув еще пива для успокоения, Люси вытащила пластиковые трубочки из волос и положила на стойку. Ее густые волосы каскадом упали ей на плечи и лопатки, красиво обрамляя ее лицо. С такими волосами, как у нее, она могла сниматься в рекламе шампуня «Пантин», но при этом она редко ходило с распущенными волосами, как ни обидно это было.

В следующий раз она вернулась после серии своих бросков, она вновь расположилась между его ног и начал болтать с Эриком и Кайлом, в то время как Ванесса заняла ее место в игре. Пока она слушала, как Кайл рассказывал историю какого-либо события с работы, и отвечала на задаваемые ей вопросы, Рид скользнул рукой ей под футболку, стараясь держаться поближе к ней, так, чтобы никто не мог видеть, что он делает. Он хотел, чтобы только она чувствовала его движения, а не устраивать шоу для всего бара.

Он осторожно погладил ее, проведя пальцами вдоль позвоночника, прослеживая линию ее талии и слегка загибая край ее джинсов. Внизу, под стойкой, ее рука, которая лежала у него на колене, сжалась, и она впилась ногтями в джинсовую ткань.

Тем не менее, даже не моргнув глазом и не запнувшись, она продолжала отвечать на вопросы Кайла и Ванессы, которая вернулась, пока ее место занял Эрик. Держа ее за бедра, он опустил руку еще на несколько сантиметров ниже, чтобы добраться до того места, о котором он все время думал, и показать ей ход своих мыслей. Дрожь прошла через ее тело, когда она почувствовала его прикосновения, и дрожала она явно не от холода в этом душном баре.

— Давай, Эрик! Ты можешь это сделать! — закричала Ванесса. — Еще один бросок. Все, что тебе нужно, это попасть в утроение 18, и мы выиграли, детка!

Рид наклонил голову близко к ее уху:

— После игры вы обычно остаетесь и празднуете?

Она кивнула.

— Сегодня я хочу, чтобы ты сказала им, что ты устала, больна, похищена инопланетянами, что хочешь, и ты уходишь вместе со мной.

Она повернулась и наклонилась, чтобы ответить:

— Ванесса поймет, что что-то не так, если я не попрошу ее подвезти меня до дома. И тогда у нас возникнут проблемы.

Он наклонил голову и встал:

— Хорошо. Я буду ждать тебя. Недолго, Люси. Я становлюсь не очень терпеливым в такие моменты.

Рид попрощался со всеми, последний раз многозначительно взглянув на Люси, и вышел из бара в тяжелый ночной воздух. Он дает ей тридцать минут. Максимум.

Глава 11

Люси стояла перед дверью своей квартиры, внимательно изучая каждую деталь потертого латунного номера 3C и глазка чуть ниже… она тянула время, как девственница на выпускном вечере, находясь в таком положении уже минут пять.

На самом деле она сама не знала, почему она так нервничает. Ведь она совсем не волновалась, когда Рид трогал ее. Нет, тогда это был чистый огонь, необузданное желание, которого она еще ни разу не испытывала. Так что все, что ей нужно, — это полностью положиться на Рида и расслабиться — все будет хорошо.

Она повернула дверную ручку и вошла в квартиру. Небольшая лампа, стоящая на придвижном столике, отбрасывала бордовую тень и разливала теплый, приглушенный свет на небольшое жилое пространство справа от нее. Она заметила его iPod, подключенный к нескольким маленьким колонкам на другом конце столика. В воздухе разливалась медленная и сексуальная песня, наверняка одна из бесчисленного множества подобных песен в плейлисте.

— Я здесь, Лу.

Она сняла свои сандалии и пошла в глубь квартиры, высматривая Рида. Его голос звучал ниже, чем обычно, и шел по направлению от гостиной, но Рида почему-то нигде не видела. Ее желудок сжался в комок, слегка приглушая ощущения того, что там порхают бабочки. Целый ураган бабочек. Или скорее колибри. Если судить по их скорости.

Она обошла вокруг диванчика и наконец увидела Рида, сидящего на полу. На нем не было ничего, кроме спортивных белых трусов, и он сидел, вытянув одну ногу вперед, а вторую подогнув под себя и облокотившись на нее предплечьем. Он разложил на полу большие подушки, обычно сложенные в углу, и дополнил их декоративными подушечками с дивана и с каждой кровати. Это было похоже на лежанку арабского шейха, у которого к тому же был ужасный вкус в дизайне интерьеров, но тем не менее это было самое сексуальное сооружение, которое она когда-либо видела. Люси сглотнула и, быстренько вытерев ладони о бедра, так как они были непозволительно потными, вложила свою руку в его. Он притянул ее ближе к себе, но не заключил ее в свои объятья. Между ними, возможно, оставалось всего пять сантиметров, но и это расстояние казалось ей просто бездонной пропастью.

Она наклонила голову, чтобы встретиться с ним взглядом, а он, опустив глаза, посмотрел на нее. Тогда она поняла, что, возможно, он ждет первых шагов от нее, как тогда в комнате для упражнений. Ладно, никаких проблем. Все, что тебе нужно, — это только положить всему начало, Люси. Она закрыла глаза и подняла голову, ожидая того момента, когда их губы соприкоснутся, и это ожидание разливалось по ее венам, как наркотик…

Но ничего не произошло.

Она открыла глаза с ощущением, что время остановилось. Рид даже не пошевелился, лишь на лице заиграли желваки. Господи, как сексуально это выглядело. Почему это было столь сексуально? Кроме того, она задумалась, почему он так делал? У Джексона такая мимика была, только когда он злился. Может быть, он тоже злился?

— Рид?

Он ничего не сказал, а только прикоснулся пальцем к своим губам, показывая, что он не хочет сейчас говорить с ней. Она нахмурила брови, не понимая.

Он прошел к ней за спину, снова не касаясь ее. Она почувствовала его дыхание на своем лице, когда он наклонился. И когда он вдруг провел одним пальцем по всей длине ее руки от плеча, она могла поклясться, что у нее было ощущение, что ее ударило электрическим током.

— В соблазнении движения не являются главной частью, — сказал он, возвращаясь обратно к ее плечу. — Здесь главное контроль. Я могу заставить тебя сделать все за меня: раздеть меня, станцевать стриптиз или даже встать передо мной на колени. Пока я тот, кто контролирует ситуацию, ты будешь находиться на месте того, кого соблазняют.

Он собрал ее волосы и положил их на ее плечо. Боже, она безумно желала, чтобы он прижал ее к себе, чтобы она почувствовала его сильную грудь на своей спине и ощутила всю длину его эрегированного члена, прижатого к ее бедрам.

— Сними свою футболку, Люси.

Она быстро стянула футболку через голову и бросила на диван.

— А теперь штаны.

Дрожащими пальцами она начала расстегивать пуговицу на брюках, потом молнию. Все, что на ней осталось, — это кружевной лифчик и стринги.

Наконец она почувствовала что-то большее, чем прикосновение одним пальцем. Рид нежно поцеловал ее в шею, и после всего этого времени, когда она балансировала на грани, этот поцелуй поднял в ней волну возбуждения, которая накрыла ее с головой. Она вздрогнула и застонала. Ее тело и ее мозг находились как будто в тумане и при этом работали с удивительной четкостью.

Ее колени подогнулись, но сильные руки схватили ее за бедра и притянули к себе, чтобы уже не отпускать.

— Шшшшш. Ты моя. Я хочу, чтобы ты легла на животик. Можешь подложить подушку, как хочешь, чтобы тебе было удобно.

Он осторожно опустил ее вниз, и как только она устроилась, растянулся рядом. Она лежала, повернувшись к нему, изучая напряженность в его лице, в то время как он проводил рукой по ее спине, талии и изгибу ее ягодицы. По ним иногда проходила судорога от страсти, а в зрачках отражался красный свет от лампы, что напоминало ей огненные краски осени.

— Черт, Лу. Когда ты успела отрастить себе такую клевую задницу?

Нужно ли было отвечать? Он не хотел, чтобы она говорила раньше, так что она предположила, что это риторический вопрос. Кроме того, она все равно не знала, что ей ответить, учитывая то, что ее мозг отказывался работать в те мгновения, когда он касался ее.

Все мысли о вопросах и ответах испарились из ее головы, когда она почувствовала, как его палец прошелся вдоль линии ее трусиков, пока не достиг темного треугольника между ее ног, который скрывал ее самое чувствительное место. Она инстинктивно приподняла бедра, давая ему лучший доступ. Похоже, все ее тело уже действовало вне зависимости от ее ума, хорошо, что она пока все делала правильно.

— Ты такая мокрая. — Двумя пальцами он прошелся вперед-назад и снова назад. Затем он разместил свое туловище между ее ног, так что его лицо оказалось…

Люси ахнула от неожиданности, когда он укусил ее за левую ягодицу. Не сильно, чтобы не причинить боль, но так, чтобы вызвать электрический разряд в ее теле, а потом нежно поцеловал.

— Я никогда не делал ничего подобного, — сказал он, — но твоя попка настолько аппетитная, что мне хочется съесть ее. Надеюсь, ты не против?

— Нет, — сказала она, поднимая бедра от подушки, тихо прося продолжения.

— Конечно, — согласился он, массируя другую ягодицу своей мозолистой ладонью. — Я даже думаю, что тебе это нравится, не так ли?

Пальцы одной руки снова вернулись к ее набухшей киске, в то время как другая рука продолжала шлепать и мять ее попку, заставляя ее желать все большего.

Шлеп!

Приглушенный крик растворился в воздухе через секунду после того, как его рука опустилась ей на ягодицу. Опять же, ее реакция была спровоцирована скорее удивлением, чем болью.

— Ты не ответила мне, Лу.

Ответить ему? В этот момент она даже имени своего толком не помнила, а тем более его вопроса. Слава Богу, он его повторил.

— Тебе нравится то, что я делаю сейчас с твоей маленькой сладкой попкой?

— Да, — воскликнула она после очередного укуса, на этот раз ближе к бедру. — Все, что ты делаешь, просто восхитительно.

— И это очень хорошо, потому что мне очень нравится видеть свои отметки на твоей коже, милая.

И до того как она успела ответить, Рид схватил тонкую полосочку ее стрингов, обхватывающую ее талию, и, потянув в разные стороны, разорвал тонкий шелк на две части:

— Я куплю тебе другие.

Она не знала, почему, но мысль о том, что Риду придется покупать ей нижнее белье каждый раз, когда он порвет очередную пару, показалась ей забавной. Она захихикала. Пока его язык не проскользнул по ее лону теплой влажной волной.

— О, Боже.

Теперь пришла его очередь засмеяться, и вибрация от его губ прокатилась по ее чувствительной коже, отчего она стала еще более мокрой и вся сжалась внутри.

— Перевернись, чтобы я все сделал правильно.

Она перевернулась на спину и смотрела на то, как он склонился над ней.

— Не знаю, насколько сюда подходит слово «правильно». Думаю более подходящее определение — это «недозволено».

— Ты права. Это больше подходит под описание того, что я собираюсь с тобой сделать. Но кое в чем ты ошибаешься.

— В чем же?

— Некоторые недозволенные вещи надо делать правильно. — И с хитрой ухмылкой и дьявольским блеском в глазах он продолжил: — И я собираюсь показать тебе, что я имею в виду.

* * *

Рид упивался ее невинной реакцией, как пустыня долгожданным дождем. У него не было никого, похожего на нее. Он всегда встречался с быстрыми и на все готовыми девушками, которые знали, что делают и что ему было нужно: секс без обязательств.

Люси же была такая чистая и отзывчивая. Ему нравилось доводить ее до грани, так чтобы она никогда не знала, что он сделает в следующее мгновение, а затем удивлять ее — а иногда и себя заодно — своим следующим шагом.

Он опустился на нее сверху, но так, чтобы не придавить ее своим весом. Она была такая маленькая, тоненькая и при этом невообразимо прекрасная. Он никак не мог понять, почему она считала себя обычной.

Ее мягкие серые глаза, окруженные ореолом темных пушистых ресниц, смотрели на него затуманившимся взглядом, в котором читалось вожделение. Он нежно сдвинул ее челку на один бок и разглядел маленькую веснушку в форме сердца. Он наклонил голову и поцеловал ее. Ее закрытые веки вздрогнули, и она вздохнула, когда он затем поцеловал ее в губы.

Слегка надавив языком, он заставил ее приоткрыть рот, впуская его язык внутрь, где он сразу же переплелся с ее. Ощущение касаний ее языка вызывало в нем волну возбуждения. Она обхватила руками его ребра и вонзила туда свои ногти, когда почувствовала, как его возбужденный член трется о нее. Резкая, но приятная боль от ее ногтей привела его просто в неистовство.

Кружево ее бюстгальтера слегка натирало его чувствительные соски, и он застонал, когда они напряглись от возбуждения. Но, несмотря на эти приятные ощущения, он все же предпочел снять с нее его. Заведя руку ей за спину, он расстегнул застежку и высвободил ее грудь, забросив лифчик куда-то себе за спину.

— Невероятны, — прошептал он. И это действительно было так.

Они просто идеально ложились в руку; достаточно малы, чтобы не свисать, и достаточно велики, чтобы иметь приятный изгиб внизу. Первая мысль, которая пришла ему в голову, это то, что он хочет слепить с них скульптуру. Он бы часами работал над своим творением, чтобы оно хоть немного передавало всю прелесть оригинала. Ее маленькие, темные соски напряглись, когда он дотронулся до них кончиком пальца. Мягкий склон шел от ее ключицы до пика ее сосков. А полнота ее груди внизу даже увеличилась под жаром его взгляда.

Не теряя ни секунды, он наклонился, чтобы покрыть поцелуями ее молочные железы. Она выгнула спину, и ее дыхание участилось. Он рисовал языком узоры на ее груди, однако стараясь держаться подальше от центра, чтобы как можно дольше задержать ее на краю. Через минуту он продвинулся немного ближе, теперь уделяя внимание внешней линии ее ореолов.

Люси издала звук раздражения и схватила его за голову пытаясь направить его к соску, но опять Рид заставил ее ждать. Хотя она никогда бы не поверила ему, сдерживать себя ему было почти также мучительно в тот момент. Наконец он открыл рот и постарался всосать в себя как можно большую часть ее груди. Он нашел языком ее сосок и начал сосать его так, как будто это была самая вкусная конфета на свете. Она вскрикнула и выгнулась дугой под ним. Наконец он откинул голову назад, освобождая ее от его губ с мягким чмоком. Реакция ее твердого покрасневшего соска наполнила его тем же ощущением, как будто он только что выиграл раунд в одном из боев, и это дало ему мотивацию продолжать.

Он повторил весь процесс с другой стороны, воздавая честь ее прекрасной груди своим ртом, пока его руки блуждали по ее мягкой коже. И когда он понял, что выиграл и второй раунд тоже, он оставил ее груди, чтобы переместиться к месту следующего завоевания.

Привстав на коленях, он осторожно раздвинул руками ее ноги. Ее темно-розовые губы блестели медом. Не в силах сопротивляться, он раздвинул их пальцами, чтобы посмотреть на источник этого нектара. Он никогда раньше не изучал женщин таким образом и был удивлен, увидев ее внутренние стенки напряженными и сжатыми, просящими погрузить в них что-то.

Подняв взгляд, он встретился с ней глазами и прочитал в них смущение.

— Ты просто великолепна. Но ты выглядишь слишком пустой. — Не опуская взгляда, он поднес свои пальцы к краю ее дырочки. — Хочешь, чтобы я тебя наполнил?

Она кивнула, и он погрузил свои пальцы внутрь, насколько это было возможно. Она опять вскрикнула, и ее таз взметнулся вверх, в то время как руки впились в подушки, на которых лежали. Ее реакция возбудила его еще больше, а его член был словно из расплавленного свинца. Когда ее бедра опустились снова, его пальцы начали толчками двигаться внутри нее, надавливая на стенки ее влагалища с каждым поступательным движением.

Он наблюдал, как она истекает соками, которые лились между ее ягодиц, и вдруг ощутил непередаваемую жажду. Опустившись ниже, Рид начал целовать внутреннюю поверхность ее бедер.

— Нет, ты не должен…

— Нет, должен. — Если он сейчас не прикоснется к ней губами, он просто сойдет с ума. — Я правда должен.

Когда он уже собирался погрузиться в нее, она схватила его рукой за подбородок, не давая двигаться.

— Нет, я имею в виду, я все равно ничего не почувствую, так что тебе не стоит это делать.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чем она говорит. Она ничего не почувствует? Либо ее бывший был просто полным профаном касательно оральных ласк, либо… нет, он даже не хотел думать об этом. Он готов был поспорить своим контрактом с Абсолютным бойцовским чемпионатом, тот парень был настоящим профаном.

Он обнял ее за талию, убрал ее руку от лица и поцеловал в ладонь, не отводя глаз. Ему было необходимо, чтобы она увидела в них, что то, что он говорит, правда.

— Мне нужно вкусить тебя, Люси. Я до смерти хочу почувствовать твой вкус на своем языке и на губах. И я гарантирую, что то, что я собираюсь сделать, тебе понравится.

Рид не дал ей возможности поспорить с ним. Он опустился вниз и провел языком снизу вверх, чуть более надавив на нее в районе клитора. Она вскрикнула и попыталась сомкнуть ноги, но он удержал ее, не расставаясь со своей целью. На вкус она была слаще любого нектара. Он бы с удовольствием провел весь остаток ночи между ее ног.

Он начал двигать языком во все стороны, не забывая при этом целовать ее и слегка покусывать. Он слышал каждый ее стон, каждый вздох, чувствуя, что ей нравится и что его ласки просто сводят ее с ума.

Пот покрывал ее тело, грудь вздымалась, она закинула голову назад и крепко зажмурилась. В этот момент она была прекрасна как никто другой, изгибаясь в муках страсти и удовольствия. Но было кое-что еще более приятное. Приятное им обоим.

— Люси, детка. — Он подождал, пока его слова дойдут до ее затуманенного страстью разума. Через мгновение ее веки дрогнули и ее серебряные глаза сфокусировались на нем. — Обопрись на локти. Я хочу, чтобы ты видела, что я сейчас делаю с твоей сладкой киской.

Медленно она сделала то, что он просил, слегка приподняв себя на локтях. Так как ее ноги были согнуты и широко разведены, а ее бедра покоились на большой подушке, у нее был прекрасный обзор. Когда он остановился, она уже почти кончила. Теперь пришло время снова подвести ее к краю и оставлять там, пока она не станет умолять переступить его. Дьявольская улыбка появилась на его губах, и он снова опустился между ее ног.

На этот раз он позаботился о том, чтобы держать голову чуть-чуть сбоку, так чтобы не перекрывать ей вид. Кончиком языка он немного подразнил ее внешние губки, прежде чем наконец перейти к ее набухшему бутону, первое прикосновение, которое сразу вызвало у нее судорожный вздох.

Чтобы добавить ей удовольствия, он засунул палец глубоко ей в дырочку, делая поступательные движения, пока его язык ласкал ее клитор. Ее глаза пылали серебром. Ее дыхание через приоткрытые губы стало сбивчивым.

— О, Боже…Рид. — Она начала трясти головой. — Я не могу… Ты должен…

Уже почти. Так близко. Он добавил еще один палец и обхватил губами ее клитор, интенсивно посасывая его.

— Ах!

Ее бедра начали вздыматься, и ее киска ходила вверх-вниз по его лицу. Он знал, что в этот момент она не могла контролировать себя, даже если бы захотела. Она балансировала на краю оргазма, как раз так, как он и хотел.

— Давай, Люси, — приказал он. — Позволь мне испить твоего меда.

Он увеличил темп толчков пальцами, наслаждаясь соками, которыми они были покрыты. Сжав губы на ее гипервозбужденном клиторе, он опять работал языком. Секундой позже, как раз в нужный момент слегка сжал его зубами, наконец, погружая ее в бездну удовольствия, когда ее тело сотрясалось и она выкрикивала его имя.

Стенки ее влагалища сжали его пальцы, когда она начала приходить в себя после бурного оргазма и, наконец, опустилась на подушки. Жаль, но он еще с ней не закончил. Его член был твердым как камень, и он не собирался отпускать ее так просто. Он быстро достал презерватив, который он заранее положил неподалеку.

— Люси?

Она лежала с закрытыми глазами с выражением полного насыщения на лице. Он улыбнулся, когда подумал, как недолго это выражение будет сохраняться, когда он снова начнет работать над ней.

— Хм?

— Я просто хотел узнать, ты ничего не почувствовала?

Она раскрыла глаза:

— Ну, почти ничего. Что еще у тебя есть в запасе, красавчик?

Он прищурился, взяв ее под колено и снова широко разведя ноги.

— Ты понимаешь, что ты ступила на скользкий путь, не так ли? Ты не только оскорбила мое сексуальное мастерство, но и бросила вызов высококлассному спортсмену.

Она улыбнулась ему так, что у него замерло сердце.

— Ну тогда тебе лучше показать, на что ты способен.

— О, я сейчас тебе покажу. Считай, что я тебя предупредил, дорогая. Ты сама напросилась.

Продолжая держать одну ее ногу вверху и немного сбоку, он направил свой возбужденный член к ее истекающей соками киске, и одним резким движением своих бедер вошел в нее на всю глубину. Смесь рычания и стона вырвалась у нее из груди.

— Черт возьми, ты такой большой.

Он не был тщеславным, когда дело касалось его члена, но он не в первый раз слышал от женщины эту фразу. Однако, исходя из уст Люси, эта фраза вдруг действительно дала ему почувствовать себя Хи-Мэном[6], только без мехового нижнего белья. Кроме того, он действительно почувствовал себя настолько большим, как она говорила. Он никогда не был внутри такой узкой девушки и при этом настолько подходящей ему. Чувствуя, что не может продвинуться больше ни на миллиметр, он вытащил член почти полностью, а затем протолкнул его обратно, и только после перешел на медленный, ритмичный темп, чтобы постепенно довести их обоих до пика наслаждения.

Она инстинктивно двигала бедрами ему навстречу, добавляя ему волны удовольствия, которые шли от его пениса к его яйцам, а затем останавливались где-то у основания позвоночника.

— Черт, как же ты хороша, женщина. — Глядя на их слившиеся тела, он подумал, что это самое эротичное зрелище из всех, что он видел. Ее стенки плотно обхватывали его член каждый раз, когда он входил в нее и выходил, уже покрытый ее сладким кремом.

Он не знал, что она тоже наблюдает за ним, пока не услышал, как она сказала:

— Это чертовски сексуально.

— Да, ты права.

Сейчас он думал так даже больше, чем после того, как узнал, что ей тоже нравится смотреть, как он двигается в ней. Желая как можно больше чувствовать ее, он опустил ее ногу и лег на нее, облокотившись на предплечья. Он ускорил темп, при этом нашел губами ее губы и проник в них языком, одновременно проникая в нее своим членом.

Их покрытые потом тела скользили друг по другу, звуки плоти, ударяющейся о плоть, и тяжелое дыхание вперемешку со стонами наполнили воздух. Люси высвободила свои губы и подняла подбородок, давая ему доступ к шее, чтобы он смог поглотить ее полностью.

— Я так близка. Не верится, что я собираюсь… ахх… опять.

Рид улыбнулся где-то на уровне ее горла, когда она застонала вместо слова «кончить», потому что резко вошел в нее. Поняв, что ей это нравится, он снова увеличил темп, резко вгоняя в нее свой член, еще и еще раз. Пока она не стала выкрикивать его имя вперемешку с просьбами остановиться и не останавливаться никогда.

Просунув руку между их телами, он с легкостью нащупал ее набухший клитор подушечками пальцев и сжал его одновременно с последним жестким рывком. Обычно он не стонал во время секса, но сейчас он не смог бы сдержать стона, даже если бы от этого зависела его жизнь. Они соединились, ее киска конвульсивно сжималась вокруг его члена, из которого выплескивались потоки спермы.

Когда через несколько минут они немного пришли в себя, продолжая тяжело дышать и ощущая разливающуюся негу во всех мускулах, Рид признал, что секс с Люси свел весь его предыдущий опыт к нулю. Не имеет значение, что когда-то у него был более дикий, или более длительный, или более извращенный секс, чем тот, что был сейчас. Разница была огромна. Миллионы километров разницы. Он не мог точно сказать, в чем именно она заключалась, и он слишком устал, чтобы попробовать это сделать.

Осторожно Рид вышел из нее, завернул презерватив в бумажное полотенце и положил его в сторонку до утра. Затем он улегся на подушках, накрыв их одеялом и сжав ее в своих объятиях. Ее голова покоилась между его грудью и плечом, а руку она положила ему на живот. Через несколько секунд он услышал мягкое посапывание и почувствовал, как ее тело слегка подрагивает во сне. Со счастливой улыбкой на лице, причину которой он толком не мог объяснить, он тоже заснул.

Глава 12

Люси села на свой диван и устроилась с книгой, но, глядя на страницы, не могла прочесть ни единого слова. И хотя ее желудок скрутило от страха, она неожиданно почувствовала, что улыбается как полная идиотка. Она могла объяснить свое странное состояние лишь полным легкомыслием. Ночь с Ридом была такой страстной, такой всепоглощающей, что весь день ее переполнял такой сексуальный подъем, какого никогда раньше не бывало.

Когда она проснулась в то утро, он уже делал упражнения на растяжку. Она с ужасом представила себе, какая неловкость возникнет между ними при встрече, как в ярком свете дня он вдруг осознает свою ошибку и пожалеет о случившемся. Подумав, она решила, что самым верным будет избегать его некоторое время и как следует все обдумать. Ей стоит запереть на замок свои глупые девчачьи эмоции, которые даже не дают ей раскаяться о ночи, проведенной с ним.

Завернувшись в мягкое покрывало, Люси направилась прямо в комнату для тренировок. При этом она задержала дыхание и постаралась придать лицу выражение человека-невидимки.

— Наконец-то ты встала, соня. — Люси замерла на цыпочках, а его сильные руки тем временем обхватили ее сзади. Она знала, что на нем нет футболки: спиной, не покрытой одеялом, она почувствовала его горячую грудь. — Почему-то это выглядит так, словно ты пытаешься от меня сбежать, — сказал он, подбородком отодвигая волосы с ее шеи сзади и покрывая кожу страстными поцелуями.

— Я… ээ… — Чёрт, что он там говорит?

Неожиданно он напрягся:

— Люси, ты жалеешь о том, что было ночью?

Прежде чем ответить, Люси помолилась, чтобы по ее голосу не было слышно, как сильно она волнуется.

— А ты?

Он повернул ее к себе лицом и слегка приподнял подбородок. В утреннем свете его глаза казались светло-карими.

— Я не буду врать. Секс был потрясающий, а я никогда не жалею о потрясающем сексе с потрясающей девушкой. — Он слегка выдохнул, изучая ее лицо, затем заправил прядь волос за ухо. — Но я также не хочу терять нашу дружбу.

— Нет, конечно нет. — Она прочистила горло и постаралась не отводить взгляд в сторону, что выдавало ее ложь. — Я полностью согласна, что нам лучше всего оставить все как есть, просто секс на один раз.

— Верно. — Его взгляд скользнул по ее губам. Кончиком языка он быстро облизал свои. — Не будем ничего усложнять. В конце концов, ты скоро встретишься со своим доктором, а я вернусь в Вегас.

Игра света на его губах приковала ее взгляд, а ритм ее пульса отсчитывал секунды, пока она не очнулась и не поняла, что пауза затянулась. Теперь ее очередь высказаться на тему феерического, ни к чему не обязывающего секс-марафона с одним из самых жарких спортсменов мира, и плюс ко всему с ее первой детской влюбленностью. Но ей не пришло в голову ни единой фразы.

— Люси, — прошептал он, положив ей руки на бедра, не отрывая взгляда от ее губ. — Нам не следует, так ведь?

Она попыталась ответить, несколько раз приоткрыв для этого рот, но в конце концов сдалась. Вместо этого она положила руку на его затылок и впилась губами в его губы.

Рид рывком прижал ее к себе и взял инициативу над поцелуем в свои руки. Его язык быстро оказался рядом с ее. Это было четко сработанное нападение, против которого у нее не было никакого оружия, даже если бы она и захотела. Он силой прижал ее тело к стене; одеяло скомкалось в бесформенную массу между ними. Рид, будучи джентльменом, помог ей избавиться от этого незатейливого наряда, швырнув покрывало на пол. Проблема решена.

Оторвавшись от ее губ, Рид прошелся языком по линии ее подбородка дальше, к тому чувствительному месту у нее за ухом. Одной рукой он взял ее за грудь, вторая вцепилась в ее ягодицу так, словно он цеплялся за свою жизнь. Его окрепший член терся о ее клитор сквозь ткань шортов, и от этого она практически теряла сознание.

— Боже, Рид! — Ее дыхание сбивалось. — Что мы делаем? Это безумие!

— Нет. — Он укусил ее за мочку уха, заставив жадно хватать ртом воздух от острого ощущения боли и удовольствия одновременно. Это было странное чувство, которое она только начинала узнавать. Это лишь прелюдия. Несколько быстрых, но жарких секунд он посасывал мочку ее уха, затем добавил: — Безумие в том, что я не могу оторвать от тебя свои чертовы руки!

— Да, это тоже. — В тот момент, когда они оба уже почти потеряли голову друг от друга, резко раздалась мелодия ее звонка — песня Джонни Кэша «Jackson».

— Черт, это мой брат! — Рид слегка отодвинулся и одарил ее взглядом, говорящим: «Ты издеваешься?»

Но Люси подняла с пола одеяло и побежала к телефону, заматываясь на ходу. Ее брат был хуже курицы-наседки, и если она не ответит, он непременно позвонит ее пожилой соседке и попросит сходить проверить, все ли в порядке.

Она схватила телефон и выпалила:

— Привет, Джексон. Что случилось?

— А с каких пор должно что-то случиться, чтобы я позвонил своей маленькой сестренке? И почему ты запыхалась, как будто бежала к телефону?

— Уф… Потому что я действительно бежала. Я забыла телефон в своей комнате и спешила скорее ответить, потому что знаю тебя. Не хотела, чтобы ты вызывал кавалерию без особой необходимости.

— Едва ли можно назвать миссис Игэн кавалерией. — Он усмехнулся. — Кроме того, когда в последний раз я просил ее проведать тебя, она принесла тебе свежие пирожные. Неужели это такая большая плата за спокойствие брата?

— Ладно, может, ты и пра-ааав!

От неожиданности она чуть не выронила телефон. Рука Рида проникла под одеяло и, коснувшись живота, ползла выше, к груди.

— Что случилось?

Люси хлопнула Рида по руке и бросила ему предостерегающий взгляд, но тот лишь тихо засмеялся, ничуть не сожалея о своей выходке.

— Все в порядке, Джекс, я просто… эмм… — Думай, детка, думай! — … ушибла палец ноги о кофейный столик.

Даже по телефону было слышно, что Джексон улыбается.

— Сестренка, ты все такая же неуклюжая, как и раньше, а? Приятно знать, что хоть что-то в этом мире остается неизменным.

Ее волосы снова были откинуты с шеи, и она ощутила обжигающие прикосновения жарких губ и время от времени даже зубов. Она вся затрепетала, по телу пошли покалывающие волны от каждого случайного укуса. Ее конечности ослабели: рука не хотела держать телефон у уха, а ноги предательски подкашивались. О чем там говорит брат? Ах да, «неуклюжая»!

— Да, в общем, было бы неплохо, если бы… ну эта штука… короче… если бы она… поменялась. Вот.

— Слушай, ты себя хорошо чувствуешь? Ты странно разговариваешь.

Тем временем Рид провел языком по ее ушной раковине и прошептал:

— Пусть он закругляется с разговором, иначе будет слушать, как я возьму тебя.

Мысль, что она будет заниматься любовью, разговаривая при этом с братцем, вмиг привела Люси в чувство лучше ведра ледяной воды. Ну уж нет, спасибо!

— Слушай, Джексон, я тебе перезвоню. Я и правда сильно приложилась пальцем, и лучше будет, если я сейчас приложу лед или что-то в этом роде.

Какое-то время она еще выдерживала необходимые паузы и поддакивала, пока Джексон пичкал ее братскими советами, как лучше лечить ушибы и вывихи и как понять, что это не перелом и прочее в том же духе. Наконец, он закончил, и Люси отшвырнула телефон даже раньше, чем выпалила прощальное «Ладнопокацелую».

Как только она выпалила весь этот бессвязный бред и уронила трубку на диван, рука Рида оказалась у нее между ног, и два его пальца вошли в нее. Его свободная рука тем временем укрощала ее грудь. В одну секунду ее ослепил целый фейерверк ощущений. Его грубая рука терла ее упругий сосок, а пальцы другой руки, вновь и вновь вторгающиеся в ее тело, вызывали неописуемое наслаждение, разливающееся по всему телу.

Она выгнула спину и, уткнувшись затылком ему в грудь, вонзила ноги в его плечи. Выдох со свистом вырвался из его рта ей в ухо. Она знала, что он обожал, когда она впивалась в него ногтями или зубами, и больше не стеснялась делать это. Он не остался в долгу и начал пощипывать и потягивать ее за сосок, вызывая острые ощущения в груди.

— О да!

— Да, малышка. Боже, ты такая горячая. Подвинься ближе, я хочу чувствовать, как твое тело посасывает мои пальцы внутри.

Его слова, как катализатор страсти, кипящей в ней, вызвал пожар. Последнее сильное движение его руки и ощущение его зубов, впившихся в ее выгнутую шею, унесли Люси, разбили на крошечные осколки. Она ясно поняла, что больше не находится в одном измерении со всем остальным миром.

Когда она в конце концов смогла обернуться, она стала неистово гладить и ласкать его сквозь шорты, но Рид быстро перехватил ее руку и отвел в сторону:

— Не спеши.

— В чем дело?

— Ты не представляешь, КАК я хочу довести это все сейчас до конца в кровати, на диване, на полу, на кухонном столе или где бы то ни было. Но я знаю, что если я сейчас дам себе волю, я не оставлю тебя в покое весь день, и тогда ничего больше не успею сделать.

Люси почувствовала, что кивает, хотя ее мозг посылал телу сигнал атаковать немедленно.

— Ты прав, нам надо еще сделать… всякие дела..

Уголок его рта пополз вверх:

— Такие, как упражнения, тренировки и другие скучные вещи.

— Да, именно так. Спасибо.

— Пожалуйста. Почему бы тебе тоже не заняться чем-то, что ты обычно делаешь по утрам. А потом встретимся в комнате для тренировок, когда ты закончишь.

Она не была уверена, что запомнила все, что он сказал. Она все еще ощущала себя словно спускающейся с огромной высоты, но она решила, что надежнее всего соглашаться со всеми его предложениями.

— Отличная мысль. Я пойду и сделаю… это.

Он опустил голову так, что его смешок был направлен в его восхитительную гладкую мускулистую грудь. Затем, развернув ее лицом к спальне, он слегка шлепнул ее по попе и приказал идти и действовать.

Каким-то образом им удалось не наткнуться друг на друга во время разминки и обычной тренировки. Остаток дня они пытались приспособить стандартную силовую тренировку Рида под программу восстановления после травмы, чтобы он не терял формы.

После душа она сидела на диване и ждала его, чтобы вместе отдохнуть после трудного дня и посмотреть фильм. Она хотела почитать, но единственное, о чем она могла думать, это голое тело Рида Эндрюса, по которому потоками стекает вода. Когда жар наполнил ее тело до краев, она решила использовать книгу в качестве веера.

Использую ее хотя бы для чего-то.

Услышав, что дверь ванной открылась, Люси быстро положила книгу на колени и сделала вид, что читала, а не представляла все те вещи, которые она сделает с ним под горячими струями воды. Нет, ничего непристойного в голове, только легкое чтение. Совершенно безобидное.

— Оу. Должно быть, в этой книге есть парочка жарких сцен.

Ее глаза встретились с его, когда он присаживался рядом на диван.

— Почему ты так считаешь?

— Потому что у тебя горят щеки и губа совершенно искусана. — Он взял рукой ее подбородок и провел подушечкой большого пальца по припухшей губе. — Насколько я знаю, ты так делаешь, когда сильно возбуждена. Ты возбуждена, Люси?

Как-то чересчур для совершенно безобидного чтения.

* * *

— Всегда хотела посмотреть фильм «Воин».

Рид опустил руку и не смог подавить улыбку. Такая резкая смена темы разговора его позабавила. Несмотря на ночь безудержного секса и недавний оргазм в ее комнате, Люси все еще была с ним очень стеснительна.

Она положила книгу на краешек стола и стала нервно теребить диванную подушку.

— Это про двух братьев, которые попали на одно и то же соревнование по боям без правил и им пришлось драться друг с другом.

— Знаю, я его видел.

— Оу… — Она нахмурилась.

— Но я бы посмотрел снова. Я тогда смотрел его с ребятами из спортзала, а они, мягко говоря, были несносны. Так что половину фильма я пропустил. — Это была не совсем правда, но маленькая ложь стоила того, чтобы разгладить складочку, появившуюся у нее между бровей, когда она нахмурилась. Уже не говоря о бонусе в виде ее улыбки.

— Здорово. Тогда ты поставь фильм, а я сделаю нам попкорн.

Она практически вспорхнула с дивана, пребывая в прекрасном настроении. Она грациозно прошла перед ним по направлению к кухне, но уже в следующую секунду с глухим звуком рухнула к его ногам.

— Хей, кто это у нас здесь? — Он практически поднял ее с пола и усадил к себе на колени. — Неужели ты не заметила этот кофейный столик?

Глядя на него, она втянула воздух сквозь плотно сведенные зубы и сжала перед собой кулаки.

— Боже, ну почему удариться ногой так чудовищно больно! Ой-ой-ой!

— Погоди, дай я помогу. — Он осторожно поместил пальцы ее правой ноги между своих ладоней и легонько сжал. Спустя какое-то время он поднял взгляд и увидел, как она внимательно изучает его руки. В ее глазах стояли слезы.

— Эй. — Он нежно положил руку на ее щеку. — Так сильно болит? Может, у тебя перелом?

Люси слегка качнула головой:

— Просто моя мама всегда говорила, когда мы с братом ударялись, что нужно прижать. Я всегда думала, что это глупо, но всегда помогало.

— Шутишь? Это самый грамотный совет. Не представляешь, сколько раз после упражнений на захват, когда ушибы покрывали меня с головы до ног, мне помогало именно это. Сотни раз, если не тысячи. — Усмехнувшись, он добавил: — Ну или ледяная ванна. Тут без разницы на самом деле. Зависит от количества времени.

Его глупое высказывание вызвало у нее усмешку. Но в результате прозвучало, как будто она хрюкнула. Люси нервно засмеялась и прикрыла рот ладонью. Рид убрал ее руку от лица:

— Мне нравится, как ты хрюкаешь.

— Ой, замолчи. — Она шутливо подтолкнула его и опустила ноги на землю. — У меня это выходит случайно.

— Знаю, поэтому это так очаровательно.

Она замерла на краю дивана, обернулась к нему и, прищурив свои серые глаза, сказала:

— Никто не может думать, что хрюкающая девушка — это очаровательно.

Он пожал плечами и поднял руки на спинку дивана:

— Еще неделю назад я бы согласился с этим утверждением, но до тех пор, пока не услышал, как это делаешь ты.

Она тряхнула головой и, смеясь, пошла на кухню. Она ему не поверила, но ничего, однажды все поменяется. Довольно скоро она научится ценить себя такой, какая она есть, даже несмотря на хрюканье и неуклюжесть.

Пока она делала попкорн и напитки, он пощелкал каналами, нашел «Воина» и поставил на паузу.

— Эй, — крикнул он. — Знаешь, как можно назвать то, что ты ударилась о столик?

— Так же, как и обычно, — моей тотальной неуклюжестью.

— Нет, на этот раз это карма. Наказание за то, что ты утром наврала брату, будто ты ударилась ногой.

Она заглянула в комнату:

— Боже, ты прав! И, блин, это не круто. — Снова исчезая на кухне, она добавила: — Напомни мне никогда больше не врать на тему вреда здоровью.

Когда она вошла в комнату с большой миской попкорна и двумя бутылочками воды, он все еще смеялся.

— Тебе просто надо выбирать такую ложь, которая, если карма снова будет начеку, доставит тебе радость.

Люси поставила попкорн на маленький столик перед диваном и села обратно на диван без новых несчастных случаев. Устроившись на подушках, она поинтересовалась:

— Думаешь? Что, например?

Он повернулся к ней всем корпусом и приблизился почти вплотную.

— Например, такую: «Прости, я не могу сейчас разговаривать, потому что Рид лижет мне грудь, как будто это мороженое в рожках».

Он никогда не видел, чтобы у кого-нибудь щеки так быстро становились пунцовыми. Дразнить ее быстро стало одним из его любимых занятий, вот и сейчас не смог удержаться и не продолжить:

— Хотя я не уверен, на что больше похоже: на посыл карме или молитвы Богу. — Он опустил глаза туда, где соединялись ее ноги. Сейчас это место было скрыто маленькими черными пижамными шортиками. — Развивая эту тему…

Договорить ему не удалось, потому что она закрыла ему рот ладонью. Хотя Люси изо всех сил старалась сохранять скептичное выражение лица, она еле сдерживала улыбку.

— Рид Майкл Эндрюс! Что на тебя нашло?

Он отвел ее руку и засмеялся.

— Должно быть, дело в тебе. Мне никогда ни с одной девушкой не было так весело.

Она кокетливо наклонила голову и бросила на него взгляд из-под густых сексуальных ресниц:

— Ну тогда, если быть совсем точными, это не я на тебя нашла, а ты в меня вошел.

Рид даже не заметил, что у него отвисла челюсть, пока она не подняла ее кончиками пальцев и не добавила:

— Если будешь держать рот широко открытым, туда непременно что-нибудь залетит.

Затем, с видом кошки, только что слопавшей канарейку, она поставила попкорн себе на коленки.

Рид разразился долгим смехом, затем обхватил ее рукой и подвинул ближе к себе. Он включил фильм, и они погрузились в уютное расслабленное молчание, прерываемое хрустом попкорна. Его внимание было скорее приковано к ней, чем к событиям на экране. Он заметил, что во время сцен драки ее тело напрягалось если ее что-то удивляло, она тихо выдыхала, а во время поцелуев она трогала собственные губы кончиками пальцев, как будто чувствовала то же, что и герои фильма.

Люси по своей природе была тихоней. Она всегда жила в тени, позволяя другим находиться в центре внимания. При этом она менее страстная, чем другие. Она любила свою работу и друзей, была предана тому и другому и в душе всегда оставалась романтиком.

Рид знал, что он никогда не остепенится и не заведет семью. У него не было того «семейного гена», как у большинства других людей. Помимо этого, его стиль жизни также не больно подходил для человека семейного.

Его отец, Стэн Эндрюс, в свое время был одним из лучших профессиональных боксеров. Он дрался со многими великими спортсменами и даже победил некоторых из них. Его мать была одной из тех крошек, что тусуются возле ринга или спортзала и не пропускают ни одного матча в надежде переспать с боксером. Родители Рида были вполне счастливы до тех пор, пока ему не исполнилось пять. Из-за тяжелых травм головы, полученных в боях, великий Стэн Эндрюс был вынужден уйти из спорта. Он начал пить, и его жена не захотела жить с никому не нужным, бывшим боксером. Когда ушли в прошлое волнительные минуты возле ринга, ушла и она.

Уйдя, она оставила своего ребенка с мужчиной, который не имел ни малейшего представления о воспитании детей. Собственно, он не разбирался ни в чем, кроме пьянства и бокса, поэтому вместо того, чтобы воспитывать сына, он стал тренировать бойца.

Нельзя сказать, что он плохо справился с задачей. Он был жестким, временами даже жестоким, но, в конце концов, оно того стоило. Рид стал одним из лучших профессионалов мира в легком весе в смешанных боевых искусствах. Занимаясь любимым делом, он стал известен, заработал кучу денег и чертовски неплохо жил в Вегасе.

Но часть его хотела быть не бойцом, а сыном, эта часть осуждала отца и все, что он олицетворял. Однако она никогда не побуждала его взбунтоваться. Еще ребенком он понял, что надеяться на более родственные отношения с отцом бессмысленно. Подростком он усвоил, что нет смысла пытаться выкроить время в жестком графике тренировок для какого-либо другого увлечения.

Таким образом, у Рида не было ни малейшего шанса вырасти готовым к отношениям, не говоря уже о семье. Он не заглядывал в свое будущее дальше следующего боя. Всегда боец, никогда наблюдатель.

Когда в момент особенно кровавой драки Люси судорожно вдохнула, он отставил в сторону попкорн и посадил ее между своих ног, так что она свернулась калачиком и положила голову ему на грудь. Он очень старался не замечать, насколько ее близость и ее щека на его футболке были ему приятны.

Улыбаясь, он играл с ее волосами: брал прядки и пропускал их сквозь пальцы, ощущая их шелковое прикосновение и цветочный запах, которые для него теперь ассоциировались с ней одной.

Рид не знал, сколько прошло времени, но еще до конца фильма сон сделал дыхание Люси глубоким и ровным. Он взял со спинки дивана забытое там с утра одеяло, укутал им девушку и сам устроился поудобнее.

— Сладких снов, Люси. — Он поцеловал ее в макушку. Рид не помнил, как его глаза закрылись, и сознание погрузилось в сон.

Глава 13

Рид устало погрузился в мягкость дивана. Повернувшись на бок, он вытянул ноги и откинулся на подушки. Он только что вылез из душа после чертовски долгого дня и все, что он хотел, — просто лежать там с баночкой ледяного пива, которую он себе позволял по вечерам.

Прошла неделя с тех пор, как они с Люси вместе смотрели фильм, но вместо игр и веселья, на которые у них хватало времени на прошлой неделе, последние семь дней были сплошным стрессом. Когда они не занимались его травмой плеча или тренировками, Рид был вынужден посещать публичные тусовки, а Люси выполняла различные экстренные задания по работе.

Единственными светлыми моментами этой недели были недолгие занятия любовью, на которые они умудрялись находить время. Но недостаток времени с лихвой компенсировался переизбытком страсти. Каждый раз, разгорячившись, они чувствовали химическую реакцию, которая неизменно заканчивалась взрывом, сотрясавшим каждую их клеточку.

Однажды, во время одного из таких моментов, выяснилось, что у них закончились презервативы. Так возникла необходимость откровенного, хоть и торопливого, разговора на тему защиты. Так как они оба регулярно проверялись на предмет болезней, а у Люси, по требованию ее бывшего, в руку был вшит противозачаточный имплант, они решили впредь отказаться от латекса.

От воспоминания о том, как он вошел в нее впервые, когда между ними еще ничего не было, его пах пронзала боль. Теперь, когда он ощущал голым пенисом, как она становится от возбуждения влажной, ощущал ее влажное тепло, каждая клеточка его тела распалялась еще больше. Им стало сложнее возвращаться на землю после секса, но даже придя в себя, они испытывали эйфорию, отражавшуюся в их глазах.

Увы, за всю неделю им хватило времени только на эти дневные минуты близости. Когда они ночью возвращались домой, у них хватало сил только на то, чтобы принять душ и упасть в постель.

Рид подозревал, что Мэнн неожиданно пригласил Люси, просто чтобы ее увидеть. Возможно, ему было интересно, не изменилась ли она еще больше с момента их встречи в ресторане. А может, он просто хотел увидеть ее и в очередной раз продемонстрировать свои девчачьи ямочки на щеках. Кто же, черт возьми, его поймет!

В чем он был точно уверен, так это в том, что он с этим ничего не может поделать. С тех пор как Бутч сообщил в UFC, что Рид сейчас проходит реабилитацию в городе Рино, была организована целая серия пресс-конференций и появлений на публике, от которых Рид не имел права отказаться, так как они были частью его контракта.

И все же ему было чертовски трудно сконцентрироваться на своих ответах прессе, зная, что в это время Люси пожирает глазами этот хирург. Если бы у него была возможность, он бы ее и полапал. Черт, раньше он об этом не задумывался. Интересно, Мэнн ее уже целовал? Хотя, на самом деле, какая разница! Она была готова убежать на свидание к нему, даже когда он лежал рядом, так что она явно была довольна. Рид сдавил банку пива и щелкнул зубами.

Из ванной донесся грохот.

— У тебя все в порядке?

— Да, я просто ударилась коленом о туалетный столик и порвала в этом месте свои единственные колготки.

— Я могу подбросить тебя до ближайшего магазина, если хочешь. — А потом, на обратном пути, случайно свернуть не туда, чтобы она опоздала на свидание. Тогда Мэнн подумает, что его кинули, и его уязвленное самолюбие пересилит интерес к ней.

— Нет, не надо, уже нет времени. Я просто пойду без них.

Без колготок? Чтобы у парня был доступ к ее голым ногам! Тогда ему будет достаточно лишь опустить свою шершавую руку под стол и сделать все, что придет ему в голову, хоть они и буду в общественном месте. Уж он-то знал, он проделывал такое миллион раз на скучных званых вечерах с уважаемыми в спортивном мире людьми.

— Почему бы тебе не надеть брючный костюм?

Он услышал стук каблуков по паркету, затем увидел ее, появившуюся из-за угла. Она напомнила ему сочную спелую клубнику, манящий вид которой сразу же вызывает слюноотделение. На ней было гладкое ярко-красное коктейльное платье, тоненькие бретельки были практически незаметны, кулончик пропадал в складочке груди, а нижний край платья кокетливо обтягивал ее бедра в каких-то сантиметрах ниже уровня ее ягодиц. Крупные локоны придавали ей вид, как будто она только встала с постели, а макияж был легким, не считая красной помады в тон платью.

Влечение, возникшее между ними перед ее свиданием с другим, было неправильным по всем статьям, поэтому Рид счел единственно верным его подавить, а не анализировать. Пусть этим вечером всё между ними будет исключительно платоническим.

Но образ этих сочных губ вокруг определенной части его тела все же прорвался сквозь брешь в «дамбе приличия», которую он успел возвести в своем мозгу.

— У меня нет брючного костюма, Рид. Ты ни разу не предлагал мне ничего подобного в магазинах.

Ну конечно, он не предлагал! Какой парень будет с кайфом смотреть, как девушка примеряет уродующий попу брючный костюм? Его взгляд останавливался лишь на коротеньких платьях. Какой же он идиот!

— Я хорошо выгляжу? Не слишком? — спросила она и демонстративно покрутилась перед ним. В этот момент тишину комнаты нарушил пронзительный звук домофона, напомнивший сирену.

— Боже, я так волнуюсь! Нет, я не могу. Я скажу ему, что не могу поехать из-за отравления или резкого приступа панкреатита.

Он так не хотел ее отговаривать. Просто безумно не хотел. Но у него не было выбора. Его странная, немного юношеская вспышка ревности не давала ему права мешать ее грядущему счастью с Доктором Очаровательные Ямочки. Поэтому он запихнул своего внутреннего пещерного человека обратно в его пещеру, встал и подошел к ней.

— Вот. — Он протянул ей пиво. — Сделай пару глотков и расслабься. Ты не отменишь свидание и не похоронишь все мои труды доброй феи-крестной.

Она положила одну руку на живот, как будто стараясь успокоить порхающих там бабочек, а другой взяла банку и осушила ее меньше чем за пять секунд. Его единственную баночку на день.

Возвращая ему пустую емкость, она сказала:

— Спасибо, мне нужно было это услышать.

— Тебе нравится представлять меня с крылышками и волшебной палочкой?

Она засмеялась и стала выглядеть более расслабленной.

— Ты неисправимый дуралей. Мне нужна была поддержка, чтобы справиться со всем этим.

Поддержка? Рид засопел и пристально посмотрел на нее, пытаясь найти что-то, что он, возможно, не замечал. Домофон снова зазвенел, и хотя звук был точно таким же, как и в первый раз, Рид готов был поклясться, что услышал в нем нотки нетерпения мужчины, стоявшего двумя этажами ниже.

В раздражении, что их снова так грубо прервали, Рид в два шага приблизился к домофону, нажал на кнопку и пролаял:

— Мы тебя слышим, имей терпение!

Потом он повернулся к ней и заговорил, уже спокойно, взвешивая каждое слово:

— Тебе не нужна моя поддержка, Люси. Ты этого хотела так долго и столько для этого сделала… Так ведь?

Ее глаза вглядывались в его, губы слегка разомкнулись, как будто ответ уже готов был вырваться, но не мог пробиться сквозь дебри разных мыслей и сомнений. Легкое напряжение между ними, вызванное ее волнением и его… не пойми чем… стало расти, пока ощутимо не повисло в воздухе. Он подался вперед, приподнял локон ее волос, упавший на глаза, и вернул его обратно к остальным. Ее взгляд скользнул по его губам, и это не укрылось от него. Рид и так уже пожалел о своем решении быть джентльменом до конца, но прежде чем что-то сделать, он хотел убедиться:

— Люси, ты хочешь пойти на свидание с ним?

— Я…

Но ее прервал саундтрек из фильма «Рокки», донесшийся из кухни. Рид не сразу сообразил, что это звонит его телефон. Не так давно Люси уговорила его поставить разные мелодии звонка для каждого абонента, и они провели много веселых минут, подбирая подходящую песню для каждого. Музыку из «Рокки» Люси сразу поставила на звонки тренера Бутча.

Рид сжал челюсти. «Как вовремя, старик». Казалось, что весь мир решил им помешать. Вдруг внезапная мысль оглушила его: так и есть. Все это знаки ему, что он не имеет права водить девушку за нос, давая ей надежду на то, что никогда не случится. Он ведет себя как эгоистичный придурок, не желая никому отдавать Люси. До тех пор пока он сам не оставит ее.

Он заслужил поражение на этот раз.

— Тебе лучше поторопиться вниз, — сказал он и направился на кухню к телефону. — Хорошо проведи время с этим парнем и не забывай флиртовать с официантом.

Нажимая кнопку, чтобы перезвонить Бутчу, Рид услышал, как хлопнула дверь. Он почувствовал легкий приступ тошноты.

— Не стоило пить пиво на пустой желудок, — сказал он вслух и тут же зло усмехнулся. Он думал, что эта версия, произнесенная вслух, станет более убедительной. — Думай поменьше, болван.

— Эндрюс? — Скрипучий голос Бутча немного отрезвил Рида. Этот человек был для него в большей степени отцом, чем тот, чья кровь бежит по его венам. Смешно, но если бы эти два человека поменялись ролями, жизнь стала бы от того только логичнее.

— Здорово, Бутч. Прости, что не ответил сразу. Как жизнь? Как ребята?

— Ребята в норме, но я позвонил не для того, чтобы поболтать. У меня классная новость.

Рид взял из холодильника воду и вернулся в гостиную, чтобы занять свою любимую позу на диване.

— Круто. Хорошая новость мне сейчас не помешает.

— Скотти приезжает в Вегас через неделю. Все возвращается на круги своя раньше, чем мы ожидали.

Рид вскочил с дивана. Мысль, что ему надо будет вернуться домой на месяц раньше, совершенно оглушила его.

— Так что, сынок, скоро ты вернешься домой, снова будешь тренироваться с ребятами, готовиться к чемпионату в своем зале. Зная тебя, можно представить, как ты сходишь с ума в той дыре.

Бутч был отчасти прав. Рида действительно в последнее время сводила с ума одна вещь. Но она никак не была связана с тоской по Вегасу и свободой делать то, что он считал необходимым. Его беспокоила нехватка свободного времени, которое он проводил бы с Люси. Он все чаще просто хотел быть с ней. Например, тихо сидеть утром за столом и пить протеиновый коктейль, в то время как она потягивает свой кофе. Или спорить, кому достанется пульт от телевизора: тому, кто старше, или тому, чья квартира.

— Сынок, ты меня слушаешь?

Рид прокашлялся и провел рукой по лицу.

— Да, Бутч, слышал. Это круто, что Скотти возвращается. Уверен, что он пока может заняться другими ребятами.

— Разумеется, он ими займется, но прежде всего он нужен тебе. Он знает, как важен для тебя предстоящий бой.

— Да, я ценю его заботу. Но знаешь, Люси взяла отпуск специально, чтобы ухаживать за мной.

— Какая Люси? А что с той леди Миллер?

— Так о ней и речь. Ее зовут Люси. Просто мне кажется, это неприлично — принять ее готовность помочь как должное и укатить на месяц раньше.

Тишина. Черт. Бутч — славный малый, но лишь до тех пор, пока ты не скажешь или не сделаешь что-то, что сочтет обидным для себя или нежеланием тренироваться. Так что его молчание было, бесспорно, затишьем перед бурей. Это единственное, что делало его похожим на отца Рида, хоть тренер никогда не заходил так далеко, как Стэн Эндрюс.

— Черт бы тебя побрал, ты шутишь? Это какой-то розыгрыш или прочая чертова фигня? Просто я не могу врубиться, почему мой лучший боец отказывается от помощи настоящего тренера и настоящего спортивного врача в подготовке к самому важному чемпионату в своей карьере!

Рид ходил туда-сюда по маленькой комнате как лев в клетке при виде парня с кнутом.

— Слушай, Бутч, не надо всего этого, хорошо? Я просто хотел сказать, что…

— Я слышал, что ты сказал! Меня пугает то, чего ты не сказал вслух.

— И что это все значит?

— То, что Рид, которого я знаю, отдал бы все на свете, чтобы вернуться к тренировкам и вернуть себе титул. То, что ты, сынок, похоже, потерял мозги где-то в штанах!

Рид застыл. Тренер попал точно цель.

— Не надо перевирать мои слова, старик. Я просто не хочу быть бессовестным ублюдком.

— Прекрасно. Рад это слышать. — В трубке послышался тяжелый вздох. — Слушай, сынок, я не против того, чтобы ты был счастлив. Но ты должен понимать, что ты стареешь. Проигрыш в этом бою не будет значить, что твоей карьере конец, но, возможно, он положит начало концу. Против тебя начнут ставить бойцов ниже уровня, а это будут ребята моложе и голоднее тебя. Стоит тебе несколько раз подряд проиграть, как тебя спишут вовсе.

— Я понимаю. — Рид снова рухнул на диван и откинул голову назад. Больше всего его испугали не слова тренера, а то, что они не произвели на него такого впечатления, как раньше.

— Тогда, если хочешь, оставайся еще неделю, но потом возвращайся к нам, и мы посмотрим, насколько ты готов.

У Рида все еще не было ни малейшего желания бросать Люси раньше срока, но чем больше он об этом думал, тем больше он осознавал, что это был единственно верный вариант. Она практически выполнила свою задачу: то, что она сделала с его плечом, по меньшей мере волшебство, оно пришло в норму почти на сто процентов. А то, как он привязался к ней за две недели, значило, что чем дальше, тем тяжелее будет положить всему конец. Да, определенно это единственно возможный вариант.

— До встречи через неделю.

* * *

— Не нужно было оставлять на чай этому парню, — проворчал Стивен. — Он так лез из кожи вон, чтобы впечатлить тебя, за весь ужин ничего нормально не сделал.

Он придержал дверь, пропуская Люси вперед. После холодного кондиционера в ресторане она с радостью ощутила теплый ночной воздух. Она замерзала каждый раз, и все равно каждый раз забывала взять с собой свитер.

— Думаю, ты слишком строг к нему. Парень наверняка только недавно устроился и пока немного неловок. Это никак не связано со мной.

— Ладно, это не имеет значения. Хотя сам ужин оставляет желать лучшего, моя компания должна была с лихвой это компенсировать.

Он взял ее руку и приник к ней губами. И фраза, и его жест были настолько старомодны и высокопарны, что Люси не смогла сдержать смех, в конце которого она хрюкнула.

Глаза Стивена округлились. Посмотрев на нее так, как будто все еще сомневался, что слух не обманул его, он даже забыл отпустить ее руку. Краска залила щеки Люси, сделав их почти под цвет платью.

— Прости, я… — Думай, Люси, думай! — Это все недавние проблемы с носом.

Он наконец-то отпустил ее руку и рукой предложил пройтись до ее дома пешком. Затем он сказал:

— Тебе стоит провериться, а то просто проблемы могут перерасти в синусит.

Она не знала, что ответить, и решила сменить тему:

— Мы столько лет проработали вместе, Стивен. Было здорово наконец-то встретиться в более неформальной обстановке.

— Не могу не согласиться. Хотя за этот ужин мы едва ли далеко продвинулись в этом направлении. Мы говорили в основном о всяких пустяках.

Люси усмехнулась, довольная, что ее трюк со сменой темы разговора сработал.

— Да, пожалуй, что так.

— Итак, что Люси мне может поведать? Какие у вас цели на ближайшую и долгосрочную перспективы, мисс Миллер? — Стивен обошел лежащий возле мусорного бака пустой пластиковый стакан и продолжил свой путь. Люси задержалась, чтобы поднять стакан и выбросить его в бак. Стивен не заметил ее заминки, поэтому она ускорила шаг, чтобы догнать его.

— Ну что касается краткосрочных целей, то, пожалуй, это новое оборудование для терапевтического отделения, курсы повышения квалификации… Ну и я бы хотела почаще выбираться из дома.

— Почаще выбираться?

— Ну да, почаще выбираться… — Он смотрел на нее с непониманием, приподняв одну бровь. Тогда она посмотрела себе под ноги, чтобы спрятать смущенную улыбку. — Я имею в виду свидания.

Сведя руки за спиной, он ответил:

— А, понял. Ну что ж, позволь мне взять на себя выполнение этой цели.

Люси бросила на него быстрый взгляд из-под ресниц:

— Было бы здорово.

— Прекрасно. Ну, так, а что насчет более долгосрочных планов? Скажем, кем ты видишь себя через пять лет?

У нее появилось ощущение, что она на собеседовании, хотя, наверное, для первого свидания это естественно. Ей было сложно правильно оценить, учитывая, что у нее практически не было опыта. Единственный молодой человек, с кем у нее были серьезные отношения, решил быть выше стереотипов и все время таскал ее на тусовки со своими друзьями.

— Если серьезно, я не думаю, что я что-то радикально изменю. Я вполне довольна тем, что имею сейчас.

— Серьезно? У тебя нет ни малейшего желания вырасти? Например, стать директором клиники, а не простым терапевтом?

— Ты имеешь в виду вместо Энни? — Она засмеялась, представив себе эту историю. — В управлении эта женщина даст фору любому мужчине. Ты видел мой офис. Если я перехвачу у нее штурвал, мы пойдем на дно быстрее, чем «Титаник».

Он посмеялся над ее шуткой, но затем серьезно сказал:

— Ну а если честно, как можно не хотеть подняться выше того, где ты сейчас. Я не представляю, чтобы я успокоился, пока не достигну максимальных высот в своей сфере. Почему, ты думаешь, я столько ночей провел за работой? Явно не из бескорыстного желания помогать пациентам.

Люси резко повернулась к нему:

— Ты же не хочешь этим сказать, что тебе безразличны твои пациенты?

— Конечно нет. — Он положил руки в карманы. — Я забочусь о них, но я мог бы это делать в рабочее время. А внеурочная работа — это желание расти, получить повышение. А особо интересные случаи — это еще и шанс опубликовать хорошую статью в медицинском журнале. Разумеется, я забочусь о тех, кого оперирую, я искренне хочу им помочь, иначе из меня не вышло бы хирурга. Но я не вижу ничего плохого в том, чтобы заботиться еще и о своем будущем.

Люси насупилась и стала изучать трещины в асфальте. Она никогда и не думала, что желание Стивена работать допоздна может быть поводом побыть вместе с ней. Но она была уверена, что причина в его безграничной заботе о пациентах. Хотя он ведь сказал, что он о них заботится, просто он так же серьезно подходит и к своей карьере. У него есть цели, что не может не вызывать одобрения.

Одобрительно ему улыбнувшись, Люси сказала:

— Понимаю, о чем ты. Думаю, это здорово, что у тебя большие планы.

Остановившись перед ее домом, Стивен развернулся к ней и поставил ногу на нижнюю ступеньку.

— Мы снова это сделали.

Люси так волновалась о том, что могло произойти в последние минуты их свидания, что не уловила ход его мыслей.

— Сделали что?

Он широко улыбнулся.

— Мы снова заговорили о работе.

— А, ну это не страшно. Это то, что нас объединяет, так что естественно, что разговор так или иначе касается работы. На мой взгляд, важно иметь что-то общее.

Стивен сделал шаг ей навстречу, и у нее засосало под ложечкой. Он был ниже Рида, так что ей не приходилось так высоко задирать голову. Плюс его худощавая конституция не оставляла у Люси ощущения, что она слишком крохотная. Тем не менее, когда его взгляд остановился на ее губах, ей захотелось метнуться к двери.

Это было странно. Она должна была желать его поцелуя. Целых пять лет она мечтала, как он обхватит ее руками, их губы встретятся, и весь мир перестанет существовать.

Я просто волнуюсь.

Она так часто представляла этот момент, что теперь не могла осознать его реальность.

— О, кажется, я не вовремя.

Люси резко повернулась и увидела Рида, идущего им навстречу. В одних лишь черных спортивных штанах и синих кроссовках, он был живой рекламой Nike, тяжело дышащий после бега. Рид остановился под фонарем, в свете которого стали видны капли пота на его теле. Он протянул руку Стивену:

— Рад тебя видеть, Мэнн.

Хотя Люси не могла пошевелиться, она услышала, как Стивен ответил на рукопожатие.

— Взаимно, Эндрюс. Жаль, что нам так и не удалось нормально пообщаться на той вечеринке, но я всегда вынужден прежде всего выполнить какие-то свои профессиональные обязанности.

— Не вопрос.

Когда они отпустили руки друг друга, Рид указал Стивену на его ногу:

— Аккуратно, кажется, ты во что-то вляпался.

Пока Стив отвлекся на свои ботинки, Рид наклонился к Люси и прошептал ей на ухо:

— Лу, перестань ловить мух.

Она быстро закрыла рот так сильно, что раздался характерный треск зубов.

— Ничего не вижу, — сказал Стивен, закончив осмотр своей обуви.

— Ну, значит, мне показалось. Наверное тень.

Рид зловеще ухмыльнулся и скрестил руки на груди:

— Что, детки, развлекаетесь?

— Мы как всегда чудесно провели время, — ответил Стивен. — Правда, Люси?

— Ээ… да, именно так. — Она закивала, как игрушечный пес на панели автомобиля. — Просто замечательно.

Боже, ему пришлось подсказывать ей ответ! Почему ее мозг решил оставить ее именно сейчас! Стивен решит, что она идиотка, или, что еще хуже, что она так не считает. Это было слишком. Ей нужно было срочно что-то придумать, чтобы сбежать.

— Черт! Я совсем забыла! Мне же надо покормить Реми, хорька моей соседки миссис Игэн! Она же… навещает… сестру.

— Хорька? — На лице Стивена отразилось его явное разочарование. Рид поднял бровь, явно ожидая конца истории.

— Да, хорька. Это такой небольшой зверек, похожий на ласку. Я не большая их фанатка, но миссис Игэн без ума от своего маленького проказника.

— Люси, я знаю, кто такой хорек. Думаю, с ним ничего не случится еще несколько минут.

Прежде чем она придумала, что ответить, Рид пришел ей на помощь так шустро, как будто они это репетировали:

— На самом деле, случится. У Реми сахарный диабет, и его нужно обязательно кормить в определенное время и давать инсулин. Я бы сделал это за Люси, но у меня дикая аллергия.

— Да! — сказала она чересчур радостно. — То есть Рид прав, мне действительно нужно идти. Но мы прекрасно провели время, Стивен. Большое тебе спасибо.

Стивен выдавил улыбку, но так как он был достаточно вежлив, он уступил на условии, что в следующий раз они смогут обсудить более личные темы. Люси согласилась и, неловко обняв Стивена на глазах у Рида, быстро поднялась в дом. Наконец-то она оказалась в безопасности, приняла душ и легла в кровать, чтобы обдумать все случившееся.

Рид не вернулся вместе с ней. Она слышала, как он пришел спустя несколько часов. От мысли, что он наконец-то дома и принимает душ, она наконец-то успокоилась и погрузилась в глубокий безмятежный сон.

Глава 14

Вдали гремел гром, эхом проносясь по пустым улицам.

— Рид, те грозовые тучи сейчас нас накроют, куда мы идем?

Люси задавала этот вопрос уже раз десятый за последние полчаса, но так и не получила ответа. Почему-то Рид предпочитал оставить их цель в тайне, хотя видно было, что он сильно возбужден. Он смотрел на нее с таинственной улыбкой, напоминая этим мальчишку, и тащил ее за собой по самому творческому району города. Она хихикала, как девчонка.

Прошло несколько дней после ее свидания со Стивеном, и она почти не виделась с Ридом, не считая тренировок. Потом вдруг он вдруг пригласил ее на ужин и «посмотреть кое-что» после. Учитывая район, в который они приехали, она решила, что это, скорее всего, какое-то шоу, но когда они вышли из ресторана, было уже позже одиннадцати ночи, поэтому идей у нее не осталось.

— Летний дождь тебя не убьет. Мы уже почти на месте. — Он потянул ее в темный переулок.

Она стала сопротивляться:

— Что такое ты хочешь показать мне на темной улочке?

Он приблизился и слегка провел большим пальцем по ее щеке.

— Ты мне доверяешь, Лу?

Глядя в его светло-коричневые глаза, от жаркого взгляда которых у нее внутри все таяло, она прошептала:

— Конечно, я тебе доверяю.

Его полные губы растянулись в улыбке:

— Тогда закрой глаза.

Она уже готова была спорить, но что-то в его взгляде помогло ее ресницам тут же опуститься. Наградой были его легкие поцелуи поверх век.

Рид провел ее по переулку еще шагов десять, затем остановился. Она услышала, как он открывает ключом тяжелую дверь, затем он снова повел ее вперед. Она безумно хотела открыть глаза, но боялась испортить сюрприз. Жуя нижнюю губу, она ждала, пока он закрыл за ними дверь, а затем стал перемещаться туда-сюда по комнате, делая что-то, что она не могла разобрать на слух. При этом он постоянно повторял, чтобы она держала глаза закрытыми.

Наконец, он приблизился к ней сзади, обнял за талию одной рукой, а другой закрыл глаза.

— Черт, я уже начинаю сомневаться по поводу этого всего.

Она услышала страх в его голосе.

— Почему?

— Потому что я не уверен, что ты оценишь. Вдруг тебе не понравится.

Люси наклонила голову и повторила его слова:

— Ты мне доверяешь?

* * *

Комната была черной как смоль, за исключением одной детали: прожектор, установленный в углу, высвечивал стоящий по центру мольберт. На нем к пробковой доске был прикреплен нарисованный углем портрет Люси… обнаженной.

— Ты доверяешь мне? — сказала она.

Доверял ли он? Искусство — всегда что-то очень личное. У Люси были все причины сейчас обидеться, даже если, кроме них, этот портрет никто не увидит. Все равно он позволил себе такой шаг, не спросив у нее разрешения.

Рид предпочитал думать, что он не знает, что заставило его сделать такой безумный шаг, как запечатлеть обнаженную Люси. Он обманывал себя. Было что-то в ней, что-то в том, как он себя чувствовал рядом с ней, что пробудило его спящую творческую сторону. Этого было достаточно, чтобы он обзвонил несколько студий и нашел парня, который за несколько билетов на его матч согласился предоставить ему на несколько дней помещение и необходимые материалы.

И вот плод его вдохновения.

Он не знал, примет ли она этот подарок или нет, в любом случае он не мог держать это в тайне, как маленький грязный секрет. Но уже не имело значения. Кто не рискует, тот не пьет шампанского.

Он глубоко вдохнул, при этом его грудь уперлась в ее спину, затем медленно выдохнул.

— Ну вот. — Он опустил руку. — Можешь открыть глаза.

Люси вдохнула, потом прикрыла рот рукой и прошептала:

— О, Боже!

Рид не понял, было ли это сказано в положительном смысле или отрицательном, но очень надеялся, что первое. Хотя он сердцем чувствовал каждый мазок, он изучал свою работу и старался увидеть ее глазами Люси. Линии и завитки, прочерченные углем, изображали ее на кушетке в агонии страсти. Спина выгнута, голова чуть повернута вбок, волосы в беспорядке разметались по диванной подушке. Ее правая нога подушечкой упирается в пол, будто бы для устойчивости, другая остро согнута в колене, пальцы немного задраны вверх. Правая рука вытянута вдоль тела и исчезает между ног, в то время как левая обхватывает правую грудь, так что набухший сосок выглядывает между пальцев.

Но его любимая часть — это ее лицо. Сквозь густую челку просматривалась бровь, всегда выгнутая, когда Люси переживала сильнейший всплеск удовольствия. Ее глаза были закрыты и густые темные ресницы элегантно касались слегка порозовевших щек. Ее распухшие от поцелуев губы были чуть приоткрыты, как будто сквозь них только что прорвался судорожный выдох. А возле уголка глаза расположилась крошечная веснушка в форме сердечка, деталь, которую большинство бы не заметили, но которая для него определяла разницу между Люси и любой другой девушкой.

Он пришел в себя, когда она медленно, как будто завороженная, направилась к холсту. Она вбирала в себя каждую деталь портрета, как будто он висела в картинной галерее. Рид стоял на границе света и тени, засунув руки в карманы, и молча наблюдал за ней.

Сегодня на ней был милый ярко-розовый сарафан. Лиф плотно обтягивал ее тонкую талию, немного сборился на бедрах, а воздушная юбка колыхалась при каждом ее движении.

— Рид, я… — Она замолкла, и он понял это как неодобрение.

— Что ты думаешь? Не бойся сказать правду.

Люси обернулась, в ее глазах застыли слезы.

— Это потрясающе! Ты невероятно талантлив! — Она снова повернулась к картине. — Ты сделал меня… — Она глубоко вдохнула, затем прерывисто выдохнула: —…красивой.

Его шаги с гулом разнеслись по комнате, когда он пересек пространство между ними, повернул ее к себе и заключил в объятия. Одной рукой он обхватил ее лицо и вытер слезинку, побежавшую по щеке.

— Ты не представляешь, насколько ты ошибаешься, дорогая! Мне понадобилось несколько попыток, чтобы хоть чуть-чуть передать твою красоту.

Она грустно улыбнулась:

— Очень мило с твоей стороны, но я и через миллион лет не выглядела бы так.

Вспыхнувшая молния резко осветила темную комнату, следом раздался грохот грома, и по стеклу застучали крупные капли дождя. Казалось, что по мере того, как нарастала гроза, в его душе поднималось отчаяние. Рид хотел устроить взбучку каждому, кто хоть отчасти виноват в том, что эта женщина перед ним не понимает, насколько она невероятна. Она не просто столь же прекрасна, как на картине. Ее чувство юмора, неуклюжесть, сострадание к окружающим и преданность своему делу — все в ней делало ее на голову выше всех женщин, которых он когда-либо знал.

Он уже хотел было это сказать Люси, как вдруг она добавила:

— Ну сам посуди, если бы я выглядела, как эта девушка на картине, Стивен сразу же был бы у моих ног.

* * *

Безумие. Рид не понимал, как она могла сказать в такую минуту что-то столь бесчувственное. Единственное объяснение — она думала о нем все время.

Какая, к черту, разница, что сперва они преследовали определенную цель — свести ее с другим мужчиной, и Рид не должен был подходить так эмоционально к их странным отношениям? Создав этот прекрасный портрет ее — для нее, — он подарил ей особую часть себя. А она отвесила ему пощечину, привнеся в этот вечер образ Стивена.

Она увидела вспышку ярости в его глазах и как несколько раз сжались его челюсти, хотя Рид и старался не выдавать свои чувства. Его мысли привели бы ее в ужас, хотя все это она, без сомнения, заслужила.

— Рид, прости! Я…

Он не дослушал. Резко повернувшись, он выскочил из комнаты прямо в разразившийся снаружи шторм. Она побежала за ним и, остановившись на пороге, увидела, как он пересек улицу. Его рубашку уже можно было выжимать.

— Стой, Рид, вернись!

Он резко остановился, но не обернулся. Его кулаки сжались, а плечи поднимались и опускались. В этот момент Рид выглядел дико, даже опасно и, о Боже, сексуально. Дрожь пробежала по позвоночнику Люси, мурашки покрыли руки, но не из-за того, что холодный дождь колотил по ее коже и пропитал насквозь волосы. Даже разъяренный, он волновал ее и пробуждал самые низменные желания. И это ее пугало и огорчало одновременно.

Когда он повернулся и направился к ней с опасным блеском в глазах, Люси подумала, что, возможно, ей стоит уходить, а извиниться позже. Но Рид уже прижал ее к кирпичной стене. Она должна была извиниться или сказать хоть что-то, но слова не приходили ей в голову, она только смотрела на ту сторону Рида, которой она никогда не знала. Его животное поведение никак нельзя было назвать милым.

— Что, скажи мне, что в этом придурке тебя так привлекает?! — кричал он. — Серьезно, расскажи мне, пожалуйста, потому что, сколько бы я ни пытался понять тебя, я просто, черт возьми, не могу!

Привлекает? Если ее кто-то и привлекал, то это был Рид. Между ними должна была быть простая договоренность, ничего больше, чем уроки, как стать женщиной, интересной для некоего хирурга-ортопеда, с которым она потом жила бы долго и счастливо, имела партнерские отношения, основанные на взаимных интересах и профессиональном уважении. И что в итоге? Теперь она уже не понимала, чего хочет. Хотя это неправда. Мозг подсказывал, что ей нужен Стивен. Но ее тело и — о, ужас — сердце хотели только Рида.

Она тряхнула головой, волосы налипали ей на лицо. Горячие слезы потекли по щекам, но она надеялась, что они перемешаются с каплями дождя, и она не будет выглядеть так же жалко, как она себя ощущала.

— Что ты хочешь от меня услышать?

Его волосы, до этого уложенные вверх, потяжелели от воды, стекавшей с них. Его светло-серая рубашка, с расстегнутым воротом и закатанными рукавами, промокла и облепила мускулистое тело. Он подпирал руками стену сбоку от ее головы и наклонился к ней еще ближе. Он вперился в нее таким взглядом, что она не в силах была отвести глаза, и когда он заговорил, его слова резали как бритва:

— Когда я в тебе, ты тоже думаешь о нем, а, Люси? Может, ты мечтаешь, чтобы это был его член, а не мой?

Она сделала ему больно, задев ранимую его часть, которая была внимательным другом и нежным любовником. Та часть его, которая, прикасаясь к ее телу, боготворила каждый изгиб, чтобы потом перенести его на холст.

Но сейчас перед ней был Рид-боец, обороняющийся потоком грубых вопросов, чтобы залечить свои раны. Но, несмотря на резкие слова бойца, она видела за ними чувства художника. Впервые она осознала двойственность его природы.

Люси прогнала мысли о том, что нужно ей, и переключилась на то, что нужно ему. Почувствовав уверенность, она обхватила руками его лицо, ладонями чувствуя щекотание его щетины.

— Никогда. — В его глазах мелькнуло удивление, но он тут же вернул на место маску. — В ту секунду, как ты прикасаешься ко мне, я теряю себя, Рид. — Она встала на цыпочки и поцеловала его в губы. — Каждый. Божий. Раз.

Раздался грохот грома, вспышка молнии осветила полуфантастические черты Рида, раскрыв его порыв. У Люси была секунда, чтобы подготовиться, как вдруг его губы впились в ее стремительнее укуса змеи и не менее смертельно.

Она застонала и подалась к нему, наслаждаясь жаркими движениями его языка. Его руки обхватили ее попу и резко прижали ее тело к его. Она почувствовала его твердый член за молнией джинсов. Прогнувшись к нему, она хотела убить малейшее расстояние между ними. Ей казалось, что без его максимальной близости она умрет.

Он просунул между ними руку, отодвинул ее трусики и вставил внутрь ее два пальца. От его внезапного вторжения она прервала их поцелуй и вскрикнула прямо в грозовое небо.

— Ради всех святых, Люси, — сказал он хрипло, — как же мне нравится, что ты всегда такая мокрая со мной. Я никогда не ощущал ничего столь же упругого и жаркого. Я хочу жить внутри тебя.

Говорить она не могла, поэтому она лишь умоляюще застонала и задвигала бедрами, чтобы заставить его двигать пальцами. Это сработало, но немного иначе. Вместо того чтобы усиленнее задвигать пальцами, он их вытащил.

— Рид, пожалуйста!..

— Не волнуйся, малышка, потерпи секунду.

Он дернул за молнию и спустил джинсы, обнажая свою эрекцию. Его член был длинный и толстый, покрытый венами и увенчанный гладкой круглой головкой. У нее возникло желание опуститься на колени и обхватить его губами, но он не дал ей возможности.

Вонзив пальцы в ее ягодицы, он приподнял ее и, умело отодвинув в сторону ее белье, он вошел в нее до предела. Люси уткнулась лицом в его шею и закусила нижнюю губу от уколов блаженства, пробиравших ее изнутри. Рид выходил и врывался, наращивая лихорадочный ритм, как будто, сбавив скорость, они бы оба погибли.

Запах мокрого камня, цветочный аромат ее мокрых волос и пряный одеколон с его рубашки, грохот небес и обрушивающегося на землю дождя — казалось, все это окутало их и изолировало от всего мира, заставив поверить, что они совершенно одни.

Он буквально пожирал ртом ее губы, линию подбородка, шею и плечи, кончики его пальцев сдавливали то место, где он яростно входил в нее. Его большие руки раздвигали ее ноги так, чтобы он мог входить как можно глубже.

Люси вонзила ногти ему в шею, повторяя собственные ощущения от впивавшихся в спину кирпичей. Дождь потоками стекал по их лицу, но они не могли моргнуть, глядя друг другу в глаза, соединяя души так же, как они соединяли тела. Она сейчас не могла думать ни об одном другом мужчине, даже и через миллион лет. В его руках она вообще не могла думать. Все растаяло, кроме одного этого момента и этого мужчины. Мужчины, который мог овладеть ею так, что ничто больше не имело значения, кроме того, как он наполнял ее, растягивал ее, завершал ее.

Очень скоро она почувствовала приближение оргазма, но она не хотела заканчивать все так быстро. Сжав зубы, она постаралась задержать его, но ощущение все нарастало.

— Дай ему прийти, малышка. Я хочу почувствовать, как ты сдавливаешь мой член. Кончи для меня, — прорычал Рид.

Во время следующих нескольких движений его зубы кусали ее кожу между шеей и плечом так, что она потеряла над собой контроль. Они кончили одновременно, точно произошел колоссальный взрыв. Когда его жаркое семя извергнулось в нее, он взревел, как страшный зверь, казавшийся чудовищем в этой темной аллее.

Люси разлетелась на мелкие осколки, которые выстрелили в грозовое небо, а затем с дождем упали обратно на ночную землю, обратно к Риду. Когда они смогли дышать ровнее, он нежно опустил ее на ноги, не отпуская от нее своих рук, словно в неуверенности, что она устоит. Он дотронулся до ее щеки, поцеловал в губы и сказал:

— Пошли домой, подальше от дождя, м?

Она улыбнулась и кивнула.

— А как насчет картины? Она испортится под дождем.

— Мы можем пока оставить ее здесь и забрать в другой день. Пошли, я приведу тебя под горячий душ и уложу в постель.

Она кокетливо выгнула бровь:

— Постель? Тебе было мало?

Усмехнувшись, он ответил:

— Мне всегда будет мало тебя, Люси, но я не имел в виду это. Я хочу отвезти тебя домой, заботиться о тебе и, уложив тебя под теплое одеяло, держать за руку, пока не взойдет солнце.

— О..

Она ждала услышать от него в ответ что угодно: язвительного комментария, извращенной фразы или сальной шутки. Но явно не чего-то такого, от чего ее сердце бы дрогнуло.

Он запер студию, поцеловал ее в макушку и, прижав к себе, повел к машине.

Возможно ли физически ощутить момент, когда твое сердце отдано другому человеку? Люси была уверена, что она только что отдала свое, а вместо него в груди осталась только странная боль.

Глава 15

— Спасибо, Фриц. Запиши на мой счет, ладно?

Бармен подмигнул ей, а затем переключил свое внимание на следующего клиента, а Люси взяла два больших стакана пива и понесла их к столику у дальнего угла бара. Ванесса разговаривала по телефону и, как всегда, с кем-то спорила.

— Абсолютно невозможно. Меня не волнует, что они предлагают, мы уже все решили. Слушай, у меня сейчас будет очень важная встреча, так что я позвоню тебе завтра. Ага. Пока. — Закинув свои дикие кудри за спину, она небрежно бросила телефон в сумочку со вздохом облегчения, а затем они чокнулись и выпили их традиционный тост за их здоровье. — Так что случилось? Ты не просила о САВ с тех самых пор, как ты сильно волновалась из-за своих выпускных экзаменов.

Это было правдой. Обычно Ванесса просила о Срочных Алкогольных Встречах из-за какой-то своей недавней трагедии, личной или профессиональной. У нее была склонность устраивать драмы, благодаря чему в зале суда за ней было очень интересно наблюдать, но кроме того она старалась жить на пределе возможностей, то поднимаясь на вершины блаженства, то падая в пучину уныния. Люси же всегда старалась придерживаться середины. Это была еще одна причина, по которой они так подходили друг другу.

Люси сделала еще один глоток для храбрости и озвучила наконец свою проблему, в первый раз с того момента, как она оформилась у нее в голове:

— Мне кажется, я влюбилась в Рида.

Ее подруга издала радостный возглас, как будто она только что выиграла в лотерею несколько сотен долларов, хотя изначально не надеялась даже на десятку.

— Я думала, у тебя действительно случилось что-то плохое, но это просто замечательно! Поздравляю, дорогая, ты выбрала прекрасный экземпляр. Мм-мм-мм. Каков он в постели? Держу пари он просто фантастичен, не так ли? Черт! Я хочу услышать все подробности включая длину, обхват и в какую сторону он загнут.

— Ради всего святого, ты не могла бы говорить потише? — прошипела Люси. — Я не собираюсь описывать тебе подробности его анатомии.

Сделав гигантские, как у кота из Шрека, глаза, Ванесса сказала:

— Не заставляй меня умолять, Люси. Почти все мужчины в этом городе не стоят даже усилий, затраченных на то, чтобы порвать упаковку от презерватива, а уж тем более того, чтобы обсуждать их непримечательные данные. Ты просто обязана рассказать мне, каково это ездить на таком жеребце, как Рид.

Люси хлопнула себя по лбу рукой и допила свое пиво, на этот раз не чокаясь.

— С чего ты вообще взяла, что у нас с ним был секс?

— Теперь ты пытаешься оскорбить мой интеллект.

Она фыркнула:

— Скорее твое странное шестое чувство.

Ванесса пожала плечами:

— Давай, детка, колись. Расскажи мне хоть что-нибудь.

Оглядевшись вокруг и убедившись, что никто не подслушивает, она сказала:

— Ладно, хорошо, мы…

— Сношались, как кролики?

— Были близки, — сказала Люси с успокаивающим взглядом. — И это было…

— Феноменально, сногсшибательно, настолько хорошо, что каждый раз, когда он на тебя смотрит, ты сразу встаешь раком?

Люси смотрела на нее, открыв рот и широко распахнув глаза.

— Это было немного чересчур даже для тебя, Несси.

— Извини, я увлеклась. Продолжай.

— Это было замечательно.

Скорчила рожицу, как будто она только что проглотила несвежее пиво:

— Замечательно? Ты не смогла придумать лучшего определения, чем замечательно?

Люси посмотрела в потолок, на мгновение задумалась, потом снова перевела взгляд на удрученную девушку перед собой.

— Нет. Это действительно было замечательно, в прямом смысле этого слова.

— Ладно, хорошо, я поняла. Мне нужно дождаться, пока ты напьешься, чтобы получить от тебя хоть какие-то подробности. — Люси засмеялась и поблагодарила дочь Фрица, которая принесла им еще по бокалу, как раз когда они успели допить предыдущие. — Так почему ты считаешь, что это плохо, что ты влюбилась в Рида. Я, должно быть, что-то пропустила, потому что я не вижу ни малейшей предпосылки думать так.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, я пару раз общалась с этим парнем, мы обе знаем, что я чертовски проницательна. Так что я могу сказать, что у этого парня куча достоинств. — Подняв левую руку, она начала загибать пальцы: — Безумно привлекательный, веселый, милый, богатый, безумно привлекательный еще раз, успешный, друг твоего брата и к тому же души в тебе не чает. Ах да, я упомянула безумно привлекательный?

— Нет, вроде нет, — сказала она, криво усмехнувшись. — И ты что сейчас сказала про душу? Звучит так, как будто это могла сказать моя бабушка.

Ванесса закатила глаза:

— То я кажусь тебе слишком непристойной, то слишком чопорной. Я имела в виду, что этот парень явно запал на тебя. Так лучше?

— Да, замечательно. Только мне хочется, чтобы мужчине нравился не только секс со мной.

— Я как раз об этом, — сказала она, и взгляд ее зеленых глаз стал мягче. — Я вижу, как он на тебя смотрит. Ты ему явно нравишься. Причем достаточно сильно. Я даже не удивлюсь, если он…

Люси подняла руку:

— Нет. Не говори этого, потому что это не так. Это вообще не про него.

— Откуда ты знаешь?

Прислонившись спиной к стене, она встретилась взглядом с подругой.

— Да ладно, Несси. Ты не моя мама. Тебе не обязательно тешить мое эго. Такие мужчины, как Рид Эндрюс, никогда не влюбляются в таких девушек, как я.

— Почему тебе так сложно поверить в то, что ты можешь быть достойной любви хорошего парня? Ты самый красивый человек из всех, кого я знаю, — и внутри и снаружи. Он полный дурак, если не влюбился в тебя.

Люси подняла свой бокал и сделала несколько больших глотков. Может быть, Ванесса права? Может быть, у Рида правда есть какие-то чувства к ней? Он стала вспоминать события последних нескольких недель и попыталась разбить их на две группы. Первая группа — это то, что делают друзья, а вторая — это то, что делают влюбленные. Вторая группа быстро заполнилась множеством различных событий, в то время как первая группа осталась практически пустой. Бабочки в ее животе запорхали с удвоенной силой, а когда она подняла голову, то увидела самодовольную ухмылку на лице Ванессы.

Она покачала головой:

— Даже если ты права, как у нас может что-то получиться? Мы же как две противоположности. Я уже с таким сталкивалась, помнишь?

— Нет, — сказала Ванесса, наклонившись вперед, чтобы привлечь все ее внимание: — Ты столкнулась совсем с другим, ты связалась с ослом, который, кроме себя, по-настоящему никого никогда не любил. И отношения развалились, потому что эта сволочь не умела держать свой член в штанах, Люси, а не потому, что он любил спасать коров, а ты любила их есть.

— Аминь, Рыжуха! — Фриц принес новые бокалы с пивом и стукнул кулаком по столу. — Я никогда не мог терпеть это чертового любителя природы, — сказал он, потрясая в воздухе толстым, артритным пальцем.

— Никогда не доверяй человеку, который даже пива не пьет. Мужчина, который пьет напитки, заканчивающиеся на «тини», вовсе и не мужчина. Заказывая такой напиток, он как будто сразу объявляет о размере своего пениса, если вы понимаете, о чем я.

Девушки засмеялись и поблагодарили его за хороший совет, уверив, что теперь будут всегда придерживаться этой мудрости при выборе мужчины.

— Ну, тогда ладно. Это то, что я хотел услышать. — Старик наклонился так, чтобы они смогли поцеловать его в покрытые белой щетиной щеки с двух сторон. Встав, он добавил: — Пожалуй, это лучший способ закончить вечер. Пускай Мишель закроет все сегодня, а я буду наверху. А вы, девочки, ведите себя хорошо, понятно?

Они пообещали ему вести себя хорошо и пожелали спокойной ночи. Затем Люси повернулась к Ванессе, и ее лицо отображало одновременно и волнение, и страх, и восторг.

— Ладно, скажи, что я должна делать.

В зеленых глазах Ванессы запрыгали озорные чертики, а уголки губ приподнялись.

— Он же давал тебе уроки соблазнения, не так ли?

— Да, — осторожно ответила Люси.

— Тогда все просто. — Ванесса положила руки перед собой на стол и наклонилась вперед. — Ты сейчас пойдешь домой и, наконец, применишь эти уроки по делу, показав своему учителю, насколько ты хорошая ученица.

* * *

Рид толкнул дверь и медленно вошел в свой старый спортзал. На него сразу нахлынула волна эмоций, вызванная знакомыми запахами и звуками. Он как будто перенесся в то время, когда еще был молод и находился под гнетом отца.

— Что, черт возьми, с тобой такое? Последний раз тебе повторяю, подними руки вверх!

Эхо отцовского голоса в этом большом открытом пространстве подействовало на него, как скопление молочной кислоты в мышцах, заставляя их напрягаться и болеть. Он пошел на звук непрекращающихся нареканий и остановился около ринга, на котором мальчик, который явно был учеником старших классов, боролся с парнем, который вполне мог играть за футбольную команду колледжа.

— Следи за его захватом! Он собирается… — Взрослый парень перехватил мальчишку за бедра и повалил на мат. Стэн Эндрюс объявил тайм-аут, и бойцы отпустили друг друга, при этом один тяжело дышал, судорожно втягивая воздух, а второй выглядел вполне скучающим. — Черт тебя подери, Питерсон, почему я вообще с тобой связался?

— Простите, тренер, — сказал мальчишка, опустив глаза.

— Смотрю, ты все также выкручиваешь всем яйца, — сказал Рид сквозь зубы.

Голова его старика почти не сдвинулась с места, но глаза стрельнули в его сторону и сузились так, как будто увидели не сына, а заклятого врага. Стэн выпрямился и скрестил руки на груди: — Так, так, кажется, это мой блудный сын вернулся.

— Ты, видно, давненько читал Библию, пап. Блудный сын вернулся домой после того, как вел ошибочный образ жизни и молит своего отца о прощении. Я же не вернулся, а лишь заехал ненадолго. И всему, чем я занимаюсь в жизни, научил меня ты, отец, поэтому я не вижу причины извиняться.

— О, ты не видишь, не так ли? А как насчет того, чтобы извиниться за то, что после того, как я тебе дал все — знания, навыки, цель, — ты бросил меня здесь, а сам наслаждаешься своей богатенькой жизнью в высшей лиге.

— Я тебя не бросал, — возразил Рид. — Я предложил тебе переехать ко мне. У меня есть большой гостевой дом, в котором у тебя будет все, чего ты пожелаешь. Но ты же отказался.

Стэн усмехнулся.

— Жить там как кто? Как какой-то отставной борец-пенсионер на содержании у сына? Нет уж, спасибо. Я должен был быть твоим менеджером.

Рид сжал зубы и начал повторять про себя успокаивающую мантру, прежде чем позволить себе снова заговорить.

— Послушай, я приехал не для того, чтобы спорить. Я просто был поблизости и подумал заехать поздороваться и поболтать, но если ты очень занят, то и этого вполне достаточно.

После минуты напряженного молчания, пока они не отрываясь смотрели друг на друга, его отец, наконец, проявил признаки жизни:

— Питерсон. Греди. Потренируйтесь пока с грушей. А ты, — он указал на Рида, — пойдем со мной.

Рид последовал за своим отцом в маленький обшарпанный офис, в котором из мебели был только металлический письменный стол, кресло и пара раскладных стульев. Стэн уселся за стол, в потрепанное виниловое кресло, заклеенное кое-где скотчем, чтобы удерживать рваные края вместе. Рид развернул один из стульев и уселся на него, положив локти на спинку. Все внутри него говорило ему встать и поскорее уйти отсюда. Он знал, что не получит от отца ни тепла ни поддержки. По крайней мере, так дела обстояли несколько лет назад. Может быть, за последние годы его отец слегка смягчился.

Да, а еще сейчас его мама зайдет в комнату и скажет, как ей жаль, что она бросила их, как пару ненужной обуви.

Одной из вещей, которой отец научил его, было анализировать язык тела других людей. Если ты обращаешь на это внимание — будь то во время боя или в повседневной жизни, — ты сможешь почти всегда предсказать следующий шаг противника или его реакцию на твои действия.

Пожилой мужчина откинулся в кресле и скрестил руки на груди. Он был насторожен и недоволен неожиданным визитом сына.

— Итак, почему ты здесь? Я уверен, что ты приехал не за советом, учитывая, сколько у тебя этих высококлассных тренеров в Лас-Вегасе. Ты приехал похвастаться своими достижениями?

— Боже, пап, ты можешь прекратить быть таким желчным хотя бы на минуту? — В ответ его отец только усмехнулся. Тогда Рид сделал глубокий вздох и попытался быть вежливым: — У меня скоро будет бой. Это бой за титул чемпиона, который я должен отобрать у Диаза.

— Да. Я все это и так знаю, — сказал Стэн, махнув в сторону Рида рукой. — Вылечил плечо?

Сам факт того, что его отец знает о его бое и его травме, не был удивительным. Будучи практикующим тренером, он должен быть в курсе событий в спорте. Но чертов ребенок внутри Рида чуть ли не раздулся от гордости от осознания того, что папочка следит за его жизнью. Глупый ребенок.

— Да, практически на сто процентов. Я занимался с действительно хорошим физиотерапевтом. Она просто умеет творить чудеса. Вообще-то ты ее знаешь. Я говорю про Люси, младшую сестру Джексона Мариса. Помнишь ее?

Рид воспользовался шансом, чтобы упомянуть о семье Марис. Хотя сам он проводил в их доме почти все свободное время, отношения между взрослыми были весьма напряженными, если не сказать хуже.

Его отец погладил рукой щетину на подбородке, вспоминая. А затем проворчал:

— Ах да, тихоня. Такая долговязая и неуклюжая, если мне не изменяет память.

— Больше нет, — ответил Рид, усмехнувшись. — Сейчас она просто великолепна и абсолютно удивительна. Но да, это она.

Стэн наклонился вперед, и его глаза сузились.

— Ты что втюрился в нее или что-то в этом духе?

— Нет, все не совсем так. В смысле, да, она мне очень дорога… — Рид чертыхнулся на выдохе. — Я думал о том, чтобы попробовать построить полноценные отношения. Посмотреть, что из этого выйдет.

Стэн ткнул в него пальцем:

— Послушай меня, мальчик. Возможно, твоя карьера сейчас не на взлете, но будь я проклят, если ты не сможешь удержаться на вершине, даже несмотря на свой возраст. Ты должен быть просто идиотом, чтобы бросить все ради женщины.

Рид смотрел на отца, сжимая челюсть, чтобы не закричать и не устроить сцену.

— Я и не собираюсь ничего бросать. Множество ребят строят отношения, при этом продолжая продвигаться по карьере в Абсолютном Бойцовском Чемпионате. Некоторые из них даже женаты.

— И сколько же эти… — он сделал пальцами кавычки в воздухе… — отношения продолжаются? Я скажу тебе: есть только два типа женщин. Те, которые любят стиль жизни бойцов, рекламу и путешествия. Это то, чего они жаждут, и поэтому готовы мириться со всем остальным дерьмом. Но как только ты уходишь из спорта, уходят и они.

— Другой тип женщин — это те, которые не хотят жить такой жизнью. Они могут попробовать сначала, сказав себе, что так будет лучше, и отношения стоят подобной жертвы. Но в конце концов они понимают, что заслуживают большего, чем мы можем им дать, и тоже уходят.

Рид встал и оттолкнул стул с дороги:

— Слушай, только потому, что твоя жена тебя бросила, не означает, что весь мир обречен на такую же участь. Люси не такая.

Стэн хлопнул ладонью по столу, поднялся и подошел вплотную к сыну:

— Это ты так думаешь! Ты думаешь, что что-то знаешь. Мы любим их всем сердцем, а потом они решают, что им лучше без нас, и уходят. Это реальность, мальчик. Так что не думай, что ты какой-то особенный и правила не распространяются на тебя.

Рид уже весь вспыхнул и повысил голос:

— Думать, что я особенный? С чего бы это мне, черт возьми, могла прийти такая мысль? Ведь ты никогда не давал мне забыть, что я хорош, лишь пока выигрываю.

— Потому что это правда! Мы бойцы, Рид! Это наша сущность, то, что нас определяет.

Рид не мог больше контролировать себя и позволил своим эмоциям вырваться наружу. Он начал орать так, как когда-то в более молодые годы:

— Я люблю борьбу, но это не моя сущность! Я хорош не только в этом!

— Да ладно? — Голос Стэна наконец выровнялся, но то, что он не кричал, не делало его ответ менее болезненным. — Я полагаю, ты намекаешь на свое глупое увлечение рисунком и скульптурами. Ну да, это то, о чем мечтает любая женщина: взрослый мужчина, который целыми днями возится с глиной. Не смеши меня.

Чувство обиды и неполноценности захлестнуло его полностью, мешая дышать. Рид уже давно знал, что не стоит обращать внимание на все дерьмо, которое выливал на него его отец, но при этом, когда он начинал общаться с ним, он опять чувствовал себя запуганным ребенком.

Его отец выругался и опустился в свое виниловое кресло, провел обеими руками по усталому лицу:

— Делай что хочешь. Это твоя жизнь. Но если ты приехал для того, чтобы получить мой совет, то вот он: хватай жизнь за хвост, мальчик. У тебя есть слава, удача, и ты можешь добиться всего без каких-то видимых усилий. Иди этой дорогой… и избавь себя от страданий.

Рид усмехнулся и открыл дверь офиса, качая головой. Он знал, что эта встреча будет неудачной, но его совесть не позволяла ему игнорировать своего отца полностью. Иногда ему хотелось, чтобы его совесть была похожа на сверчка из сказки про Пиноккио. Тогда, если бы она продолжала советовать ему делать всякое тупое дерьмо, он смог бы размазать ее ботинком.

— Спасибо за зажигательную речь, пап, — бросил он через плечо у выхода. — Как всегда общаться с тобой было одно удовольствие.

Глава 16

Рид вошел в квартиру и направился прямиком к холодильнику. Он вынул оттуда две бутылки пива, одну выпил сразу в считаные секунды, а затем откупорил вторую и отправился на балкон.

Так как в квартире было темно, Рид пришел к выводу, что Люси еще не вернулась из бара, где встречалась с Ванессой. Это было хорошо, потому что сейчас у него в голове роилась куча мыслей, и ему нужно было время, чтобы разложить все по полочкам. Он сделал большой глоток холодной жидкости, желая, чтобы он мог так же охладить и его эмоции изнутри. Может быть, ему стоило немного нарушить свою так называемую диету и выпить чего покрепче. Забыться на пару ближайших часов и не думать о предстоящем бое и о том, что ему скоро придется покинуть Люси.

Черт, он ведь даже еще не рассказал ей об этом. Каждый раз, когда он пытался начать, его внутренности сжимались и он просто целовал ее, вместо того чтобы что-то сказать. А за поцелуем еще никогда не следовал разговор. Ни разу.

Люси.

Что же, черт возьми, ему делать? Он никогда не чувствовал ни к одной женщине даже малой части того, что он чувствовал к Люси. Ему нравилось проводить с ней время, и он, конечно, ценил и уважал ее как интересную личность… но все то же самое он мог сказать и про Бутча. Но то, что он чувствовал к Люси, было намного сильнее его чувств к тренеру. Но мог ли он сказать, что любит ее? Рид не имел ни малейшего представления, как он может это понять.

Он нахмурился и сделал еще один глоток пива. Напиться вдрызг стало ему казаться все более и более привлекательной идеей.

— Ты выглядишь слишком серьезным для такой прекрасной ночи, как эта.

Вздрогнув, он обернулся, чтобы укорить ее за то, что она к нему подкрадывается… но тут его взгляд упал на самое сексуальное зрелище, что он когда-либо видел.

Она стояла в дверном проеме, оперевшись руками по обе стороны дверного косяка и выставив вперед ногу, приподнятую на носке. До этого момента, если бы Рида спросили, какая самая сексуальная вещь, которая может быть на женщине, он бы ответил — полупрозрачное нижнее белье.

На Люси не было надето ничего, кроме одной из его рубашек, которая спускалась ей до середины бедра, и этот простой наряд был во сто крат сексуальнее, чем любое белье от Victoria’s Secret. Ее распущенные волосы мягкими волнами ниспадали ей на плечи, а глаза сверкали серебряным светом, как звезды.

— Кстати о прекрасном, — хрипло проговорил он.

Она начала медленно отступать от него, при этом маня его пальцем. Допив остатки пива, он вошел в квартиру и закрыл за собой раздвижные стеклянные двери, не отрывая от нее глаз. Когда она исчезла за углом, он поставил пустую бутылку на стол, сбросил свои спортивные сандалии и зашагал вслед за ней по коридору, пока не увидел ее стоящей в ее спальне около кровати.

Прежде чем он успел переступить порог, она вытянула руку вперед и сказала:

— Подожди. Ты можешь войти, но только при одном условии.

Он сжал и разжал кулак, стараясь контролировать свои инстинкты и безумное желание овладеть ею прямо сейчас.

— И какое же?

— Ты будешь делать то, что я скажу. В ту же секунду, как ты нарушишь это правило, все прекратится.

Он медленно улыбнулся. Она пыталась занять доминирующее положение в соблазнении. Он наклонил голову.

— Я согласен. — Пока что, мысленно добавил он.

— Тогда подойди и поцелуй меня.

Он сделал один преднамеренно медленный шаг, размышляя при этом, получится ли у него сразу взять над ней верх. Он не собирался давать ей поблажек в ее первой попытке контролировать все. Он будет ее испытывать. Давить на нее. И проверит, сможет ли она держать его в узде. О да, думал он подходя к ней, это будет весело.

Он положил руку ей на затылок, а другой рукой притянул к себе и впился в нее губами. Она была вся его. Зажав ее волосы в кулаке, он отклонил ее голову и проник языком между ее губ. Она начала таять в его руках, и он подумал, что, похоже, бунт подавлен.

Не успел он подумать в этом направлении, как она толкнула его рукой в грудь, достаточно сильно, чтобы сломать его власть над ней. Они смотрели друг на друга, тяжело дыша. Ее рубиновые губы, распухшие от его поцелуя, так и манили его. Она была всего в нескольких сантиметрах от него, и он ее безумно хотел. Борец внутри него, посаженный на цепь данным обещанием, пытался высвободиться, желая снова взять над ней верх и вернуть контроль.

И все же он ждал.

Ждал, пока эти набухшие губы не растянулись в сексуальной лукавой улыбке. И эта улыбка сулила ему самые порочные утехи, о которых он только мог мечтать. Может быть, терпение все же иногда бывает полезным.

Она повернула его, пока он не встал спиной к кровати. Взявшись за его футболку, она медленно потянула ее вверх. Ее пальцы едва задевали его кожу, но для него это было словно электрический разряд, проходящий прямо через его яйца. Сняв с него рубашку, она положила свои руки ему на плечи и провела ими вниз, ощупывая каждый его мускул, будто стараясь сохранить его в своей памяти.

Затем ее руки переместились вниз, расстегивая пояс и ширинку на его джинсах. Он уже наполовину возбудился, когда увидел ее стоящую в одной рубашке, а затем поцеловав ее бездумно, теперь же от близости ее рук и от напряженного ожидания последующих событий он был на пике возбуждения.

Когда она начала стаскивать его джинсы вниз, она опустилась на пол, от чего в его мозгу сразу стали возникать всевозможные картинки эротического содержания с участием Люси в этой позе. Сняв с него джинсы, она провела руками вверх по его бедрам и подняла на него взгляд. Ее рот был так близок к его члену, что он чувствовал тепло ее дыхания через хлопковую ткань его трусов, отчего его член встал еще больше, что казалось уже невозможным.

Она, не отводя взгляда, провела нижней губой по всей длине его члена и слегка задела зубами его головку. Из его горла вырвался рык, а его член дернулся в ответ.

— Ах, черт, ты убиваешь меня, — выдавил он из себя.

Она улыбнулась ему, наверняка очень горда собой. То ли это была ее сущность, которая, наконец, выбралась из скорлупы, то ли он был лучшим учителем, чем он сам думал.

Она зацепила пальцем его трусы, и через секунду он уже стоял перед ней абсолютно голый, с торчащим вперед пенисом, который явственно указывал на все его желания. Ее обычно мягкие серые глаза, похожие на расплавленное серебро, теперь обжигали его эрегированный член.

Мягко, кончиком пальца, она начала изучать его контуры от основания до кончика. Он ощущал бархатные прикосновения ее кожи и легкое покалывание ее ногтей на своей опухшей головке, и это приводило его в неистовство.

Инстинктивно Рид запустил пальцы ей в волосы, готовый направить ее сладкий ротик в нужном направлении.

— Нет, — сказала она твердо. — Возьмись за столбики кровати.

Он криво улыбнулся, выполняя ее приказание. Он совсем забыл, что должен вести себя правильно. Сила привычки.

— Держи руки там. Если ты их уберешь, я прекращу все, что я делаю, и уйду.

Когда она подняла брови, как бы спрашивая, понимает ли он последствия неподчинения, он кивнул в ответ. А про себя взмолился, чтобы он не кончил сразу же, как ее губы коснутся его в первый раз.

Встав на колени, она взялась своей тонкой ручкой за его напрягшийся член и направила его себе в ротик. Капля преякулята стекала по его головке. Если он когда-то думал, что она не решалась или стеснялась чего-то столь интимного, он ошибался. В ее глазах бушевал ураган, когда она слизала ее одним длинным движением языка. Он с шипением выдохнул, почувствовал шелковое прикосновение ее языка в сочетании с самим этим зрелищем — не просто женщина, но его женщина — стояла перед ним на коленях и ничего более эротичного он в жизни не видел.

Наконец она раскрыла свои сладкие уста и, засунув его член как можно глубже себе в рот, начала сосать, при этом ее язык без передышки ласкал его, а губы обволакивали его плоть плотным кольцом.

Следующие несколько минут разлетелись на осколки вечности, пока она играла с ним, устраивая ему сладкую пытку. Ее горячий рот и развратный язычок держали все его шестьсот сорок мускулов натянутыми как струна. Пару раз он чуть было не отпускал ее кроватные столбики, но, опомнившись, лишь сильнее сжимал кулаки из страха, что если она остановится, он потеряет последние остатки своего здравого смысла.

То удовольствие, которое он испытал благодаря ей, можно было сравнить с падением спички в комнату, полную фейерверков. Все началось с одной или двух маленьких вспышек, но огонь быстро перекинулся на остальные, все дальше и дальше. Пока все его тело не взорвалось искрами неземного блаженства.

Он достиг оргазма так быстро, что не успел ее предупредить. Он попытался отодвинуться от нее по-джентльменски, но она схватила его за бедра, впившись в них пальцами, и притянула его к себе, так что он вошел в нее на полную длину. Вся его вежливость испарилась как дым, когда он почувствовал, как ее ногти царапают его, и, откинув голову назад и выгнув таз вперед, он заревел и кончил, а она проглотила всю его сперму до последней капли.

Как только звезды исчезли из его глаз, он увидел, как Люси встала, медленно отошла назад, пробежав пальцами по открытому горлу рубашки.

— Что теперь, женщина?

— Я позаботилась о тебе. — Она скромно присела на мягкий туалетный столик, стоящий прямо перед ее кроватью. — Теперь я хочу, чтобы ты позаботился обо мне.

— Думаю, что это моя привилегия, — сказал он, отпуская столбики.

Прежде чем он успел к ней подойти, она помахала пальцем и сказала:

— Ай-яй-яй. Будь хорошим мальчиком и оставайся там, где стоишь.

— Мальчиком? — усмехнулся он. — Позволь мне подойти, и я тебе покажу, насколько больше во мне мужского, дорогуша.

Она расстегнула нижние пуговицы на рубашке. Его взору открылись ее голубые шелковые трусики. Хитро улыбнувшись, она сказала:

— Если ты хочешь доказать мне, что ты уже мужчина, тогда тебе стоит перебороть свои инстинкты и остаться на месте. Там. Где. Ты. Стоишь.

Очень умно. Теперь если он не послушается, значит, он уже не мужик. А ведь сейчас он так ее хотел, что забывал дышать. Когда это все закончится, он выскажет ей в недвусмысленных выражениях, что он больше не хочет быть тем, кого соблазняют. Несмотря на то, что она безумно сексуальна в своей роли, ему не нравилось, когда его контролируют, когда дело доходит до секса. Кроме того, он чуть не кончал во время их горячих прелюдий. Он просто уже не мог ждать.

И вдруг до него дошло. У них осталось очень мало времени, чтобы побыть вместе. Судя по жесткому графику, он сможет заняться с ней любовью еще максимум пару раз, и все! Осознание этого ударило его прямо в солнечное сплетение, чуть не сбив с ног.

Не думай об этом прямо сейчас. Он не хотел испортить те драгоценные минуты, которые остались им. Каждую секунды до финального гонга он будет наслаждаться ее присутствием, чтобы запомнить это навсегда.

— Как пожелаешь, принцесса.

Она расстегнула еще одну пуговицу и тепло рассмеялась.

— Я люблю этот фильм. Значит, ты мой пастух, не так ли? — Он пошевелил бровями, отчего она снова засмеялась, но затем она склонила голову и снова посерьезнела. — Знаешь, каким бы милым и героичным неи был Уэсли, я не могу представить тебя кем-то другим. — Последняя пуговица, соединяющая края рубашки была расстегнута, и он наконец-то увидел ее идеальную грудь. — Ты, Рид Эндрюс, именно тот, кого я хочу.

И хотя его мозг говорил ему, что она имеет в виду здесь и сейчас — потому что ни для кого не было секретом, кого она на самом деле хочет, — он не мог остановить свое сердце, которое забилось как сумасшедшее о грудную клетку.

— Это очень хорошо, Люси, потому что ты именно та, кого хочу я. Сейчас, каждый день и на всю жизнь.

Черт, он должен прекратить так думать. Он должен вообще перестать сейчас думать и начать наслаждаться моментом. Наслаждаться женщиной, которая была с ним именно сейчас.

— Ммм, — простонала она, зажав свой сосок между большим и указательным пальцем. — Как сильно?

Его глаза были прикованы к ее груди, пока она продолжала гладить и ласкать их.

— Что как сильно? — хрипло спросил он.

Она прислонилась спиной к стене. Одна ее рука скользнула вниз по ее плотскому животу к ее киске и начала поглаживать ее сквозь тонкую голубую ткань.

— Как сильно ты меня хочешь?

Все тело Рида просто вибрировало от усилий, которые ему требовались, чтобы оставаться на месте. Его руки просто зудели от желания коснуться ее атласной кожи. Рот наполнялся слюной от мысли о том, как он будет сосать ее прекрасные груди и лизать ей между ног.

Немного стянув трусики в сторону, она использовала вторую руку для того, чтобы массировать нежные губки, скользя пальчиком между ними, погружаясь во влажную плоть. Она выглядела так, как будто пришла из какого-то его эротического сна. Она сидела на самом краешке, прижавшись спиной к стене. Его рубашка на ней была распахнута и лишь слегка покрывала ее плечи, а волосы разметались по обе стороны от ее головы. Ее стройные ноги были широко разведены, подняты на носочки, пока ее пальцы исследовали ее священное местечко.

— Очень. — Его голос звучал ниже, чем обычно, и он заметил, что сквозь его слова прорывалось рычание. Эта женщина смогла раскрыть его животную суть, как никто другой.

Ее средний палец погрузился глубоко в ее киску, глаза были закрыты, а спина изогнута. Когда она вытащила его, ее тело расслабилось и веки распахнулись. Затем пригвоздив его к месту своим знойным взглядом, она поднесла палец ко рту и провела им по нижней губе.

— Насколько сильно? — спросила она, прежде чем облизать свою губу кончиком малинового языка.

— До боли. — Рид посмотрел на свой член, который уже был полностью возбужден за столь короткий срок, после того как он кончил после минета, а затем посмотрел опять на нее: — Буквально.

Соблазнительная улыбка появилась на ее лице:

— Тогда иди сюда и возьми меня, красавчик.

Он двигался так же быстро, как во время боя. Прижав ее к себе, он погрузил пальцы ей в волосы и склонился, чтобы впиться в ее губы, облизав остатки того, что было у нее на губах.

Их поцелуй не был мягким или нежным. Он был глубоким и страстным, как будто они пытались съесть друг друга.

В конце концов он оторвался от ее лица, чтобы опуститься между ее ног. Он провел руками по ее телу, пока они не достигли ее идеальной груди, где они начали мять, ласкать и щипать ее возбужденные соски, заставляя ее корчиться в сладких судорогах и быстро дышать.

— Ты так прекрасна, — сказал он прежде, чем опустить свои губы на ее возбужденный бугорок, который так его манил.

Она вскрикнула и схватила его за голову, царапая ногтями кожу сквозь его короткостриженые волосы и стараясь прижать его к себе еще сильнее. Он положил руки ей вдоль позвоночника, прижав к себе, чтобы она случайно не ускользнула от него. Находясь между ее ног, он не переставал ласкать ее своим ртом, погружая в нее язык, слегка покусывая и посасывая ее губами.

— О, Боже, Рид…

Ее живот был прижат к его груди, в то время как ее ноги была закинуты ему за спину, проходя прямо под его руками. И посередине была ее горячая киска, которая уже была готова кончить.

Он начал подниматься вверх, целуя каждую клеточку ее тела и наслаждаясь ее стонами. Запечатлев последний поцелуй на ее сердце, он поднял голову, чтобы встретиться с ее взглядом — таким взглядом, который сразу давал понять мужчине, что женщину больше не устраивают легкие отношения, и она готова перейти к более серьезным. Именно это было написано на ее милом личике.

Обычно подобный взгляд заставлял его быстро вспомнить о какой-то срочной встрече и бежать как можно быстрее в противоположном направлении. Он осторожно убрал ей волосы за ушко и смотрел на нее несколько секунд, ожидая этого привычного ощущения. Но все, что он чувствовал, — это желание прижать ее к себе еще крепче. Острую необходимость заняться с ней любовью, пока она не будет умолять об отдыхе.

В этот момент он понял, что даже если бы у него действительно была какая-то срочная встреча, он бы отменил ее, лишь бы остаться с Люси. Именно в этот момент он понял, что любит ее.

— Рид? — сказала она мягко. — Ты так смешно на меня смотришь.

— Правда?

Она кивнула.

Он снял с нее рубашку и трусики, а затем, сжав ее в объятиях, встал и понес ее к кровати. Положив ее на середину матраса, он лег рядом, подперев голову рукой, а другой лениво поглаживая ее.

— Как смешно?

— Я не знаю. Я просто никогда раньше не видела у тебя такого взгляда.

Ее дыхание становилось все более глубоким, а соски набухли в маленькие бутончики, пока он ласкал пальцами мягкие изгибы ее груди.

— Я сомневаюсь, что кто-нибудь когда-нибудь его видел… но ты же не просто кто-нибудь, ты особенная, не так ли? — Он поцеловал ее в плечо и поднял глаза, чтобы увидеть, что она слегка нахмурилась и закусила зубками нижнюю губу. — Ты особенная. Ты ведь знаешь это, Люси?

Она улыбнулась и кивнула.

И она врала.

Ее улыбка была одной из самых печальных, что он когда-либо видел, и его сердце чуть не разорвалось от боли, когда он понял, что она все еще настолько не уверена в себе. Неуверенность не должна вообще иметь ничего общего с такой великолепной женщиной, как она.

Рид воспринял это как личное оскорбление. И он собирался это исправить.

* * *

Ранее, когда она с нетерпением ждала его возвращения домой, Люси приняла решение. Больше она не будет игнорировать то, что было прямо у нее под носом, из-за глупой теории о совместимости на основе ее первых неудавшихся отношений. Пришло время быть честной с самой собой, быть честной с ним и раскрыть наконец свои чувства к человеку, который знает ее лучше всех на свете.

Время для этого пришло сейчас.

Рид изучал ее с такой внимательностью, которой она никогда в нем не замечала. Ей казалось, что его каре-зеленые глаза с топазными прожилками сейчас просверлят в ней отверстие. Ее первым инстинктивным побуждением было отвернуться, чтобы защитить себя не только от него, но и от своих чувств к нему. Только благодаря этому инстинкту она держалась так стойко… но все же впустила его.

Люси слегка дрожала, лежа рядом с ним, кажется, теперь ее душа и сердце принадлежали человеку, который мог легко их разбить. Теперь она не могла отрицать того, что она любит его, не сейчас, когда она чувствовала себя столь уязвимой, столь испуганной.

Его шершавые кончики пальцев слегка задели ее щеку, прежде чем погрузиться ей в волосы. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от нее, но при этом, возможно, между ними лежали тысячи километров.

— Детка, ты вся дрожишь, — прошептал он.

— Нет, вовсе нет.

Он улыбнулся и уткнулся носом в ее щеку, а потом поцеловал ее в подбородок. — Да, дрожишь. Не волнуйся… я позабочусь о тебе.

Прежде чем в ее мозгу закрутился бесконечный вопрос: имел ли он в виду следующие шестьдесят минут или следующие шестьдесят лет, он подарил ей самый нежный поцелуй тысячелетия, чем убил всякую надежду на умственную деятельность в ближайшее время.

Его губы нежно исследовали каждый изгиб ее рта, его зубы слегка покусывали ее полную нижнюю губу, а язык скользил от одного до другого края ее верхней губы. Каждый раз, когда она пыталась дотронуться до него своим языком, он отстранялся, не давая ей принять активное участие. Снова и снова она пыталась его поцеловать, но каждый раз он умело избегал этого, не прекращая при этом свои ласки.

Раздражение и сексуальное напряжение скапливались глубоко внутри нее. Она схватила его за голову, чтобы он не смог отклониться, и получила в награду глубокий поцелуй. Она застонала, почувствовав свой вкус на его языке. Раньше, пока не встретила Рида, она и не подозревала, сколько удовольствия можно получить от того, что мужчина лижет тебе между ног. И она даже представить не могла, насколько приятно потом целовать его.

Однако ее маленькая победа не длилась долго. После нескольких коротких мгновений он схватил ее за запястья и прижал их к матрасу у нее над головой, при этом лаская ее. Он расположил свои бедра между ее ног и направил свой возбужденный член к ее лону.

Он наклонил голову, чтобы поцеловать ее в шею и провести языком от плеча до уха. Затем он слегка прикусил мочку, а потом нежно помассировал ее языком, чтобы успокоить боль. Выпустив его, он прошептал, обдавая ее своим горячим дыханием:

— Люси, детка, ты сводишь меня с ума, ты знаешь об этом? Ты даже не представляешь, как тяжело мне себя контролировать и не затрахать тебя до смерти.

Она выгнулась под ним и сказала:

— Не сдерживай себя. Возьми меня.

Приподнявшись ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза, он сказал:

— О, я так и сделаю. Но я собираюсь смаковать каждую секунду. Теперь моя очередь любить тебя сегодня вечером.

Люси открыла рот, чтобы возразить, когда он слегка передвинул свои бедра и потерся своим членом о ее клитор, так что она смогла только застонать.

— Разговаривать запрещается. Только чувствовать. — Он повторил свое движение, от чего у нее перед глазами поплыли круги. — Поняла?

Она кивнула. Она согласится с чем угодно, пока он продолжает делать так.

Рид стал целовать ее, спускаясь все ниже. Он оставил влажные следы между ее грудей, спустился к ее животу, не прекращая поцелуи. Его руки развели ей бедра как можно шире. Она видела, как его голова опускается к ее тазу, и чувствовала его горячее дыхание на своей влажной коже, отчего по всему телу шли волны удовольствия, заставляя ее соски твердеть.

На этот раз он не закрывал глаза, переходя на новый уровень интимной близости, и провел языком прямо в центре ее киски.

Она резко вздохнула и ее бедра слегка дернулись.

— Одно из моих любимых занятий — это держать тебя на самом краю, — сказал он низким, хриплым голосом. — То, как ты выглядишь сейчас, можно считать эталоном чистой красоты.

Он снова провел языком там, слегка надавив на ее клитор.

— Ох!

— Вот так, детка. Смотри на меня. Смотри, как я буду любить тебя своим ртом.

Это были последние слова, которые он произнес, прежде чем приняться за дело. Рид лизал и сосал, он целовал ее, как будто целует ее рот, его язык погружался в нее, и он наслаждался ее вкусом.

Она задыхалась и сжимала руками одеяло. Ее бедра начали инстинктивно двигаться против движения его языка, требуя все больше внимания к ее клитору, чтобы выпустить пульсирующее внутри напряжение.

— О, Боже, Рид, войди в меня, — закричала она. — Пожалуйста!

— Нет, еще рано, — сказал он напряженным голосом. — Ты еще не подошла к краю.

Он что, шутит? Она чертовски уверена, что она была именно там. И если что-то не войдет в нее в ближайшие несколько секунд, она потеряет это ощущение.

Он заменил свой язык двумя пальцами и начал быстро теребить ее набухший комок нервов, не переставая сосать ее губами и покусывать внутреннюю поверхность ее бедра. Ее тело блестело от пота, и запах возбуждения и секса висел в воздухе, как незримое подтверждение его орального мастерства. Он сводил ее с ума и наслаждался этим.

Она выпустила из рук одеяло, чтобы начать стимулировать свои соски и сжимать грудь. Раньше она была слишком застенчива, чтобы ласкать саму себя, но теперь желание прикоснуться к ним было слишком велико. Ласки сосков заставляли ее живот напрягаться все больше и больше.

Ее зрение становилось все менее сфокусированным, но она слышала, как Рид пробормотал: «Безумно прекрасна», а затем отклонился и вошел в ее тело как раз в тот момент, когда она была на самом краю.

Не в силах сдержаться, она закричала и выгнулась ему навстречу, в то время как его эрегированный член заполнил ее до отказа. Он застонал где-то около ее шеи и сжал ее в объятиях, в то время как ее влагалище сжималась в спазмах и волны оргазма покрывали ее тело от корней волос до пальцев ног.

— Господи, как это прекрасно.

Она бы согласилась с ним, но не могла произнести ни слова. Когда она немного пришла в себя, все еще погруженная в эйфорию, о существовании которой она даже не подозревала, Рид подарил ей сладкий, томный поцелуй.

Пока она плыла в сладкой, пьянящей неге расслабленного удовольствия, наслаждаясь сплетением их языков, ощущение того, что он начал двигать в ее чувствительном влагалище, заставило ее тело дернуться в ответ.

Почти вытащив из нее свой член, он начал входить обратно, медленно и осторожно, пока она не приняла его полностью. Она охнула и откинула голову назад, прервав поцелуй. Эти ощущения были слишком сильными и последовали слишком скоро. Она этого не вынесет.

Она положила руки ему на плечи, пытаясь оттолкнуть его с силой птенца, но ее глаза умоляли его: «Рид, я не могу…»

— Шшшш, — тихо сказал он рядом с ее лицом. — Ты можешь. — Он убрал ее руки, переплетясь с ней пальцами, и завел их ей за голову, а затем снова вышел из нее. Подведя член прямо ко входу в ее влагалище, он прошептал: — Верь мне.

Это не звучало как самонадеянное заявление или даже как приказ. Вглядываясь в его светлые, бездонные глаза, Люси поняла, что это была мольба. Он как будто говорил: «Поверь мне, я могу довести тебя до блаженства. Поверь, я могу заботиться о тебе». И как она надеялась: «Поверь мне, я люблю тебя».

— Я верю тебе.

Их губы слились в поцелуе, и он вошел в нее до самого конца. У нее мелькнула мысль, что сейчас она ощущает сладкую боль в ее истинном виде, когда, с одной стороны, ей хотелось оттолкнуть его, а с другой, — вцепиться в него ногтями и притянуть еще ближе к себе.

Но это длилось всего несколько минут, пока она не окунулась с головой в удовольствие, и все, что имело значение, — это растущее внутри нее напряжение.

Время остановилось, и казалось, что все в мире растворилось в их любви, чтобы она могла длиться бесконечно. Их тела, покрытые потом, двигались как одно, как вода, как волны океанского прилива.

Его мучительно неторопливый темп наконец сбился и он стал судорожно входить в нее, все ускоряясь. Их дыхание участилось. Вскоре напряжение внутри нее начало разрастаться все больше и больше, шириться с каждым толчком его члена, пока его страсть не поглотила ее, не завладела ей.

Невероятно, но она кончила снова, выкрикивая его имя. Как раз вместе с его последним судорожным толчком, который ввел ее в забытье.

— Боже…Люси! — закричал он, его мышцы напряглись, и он кончил. Когда его семя изливалось в ее тело, она представляла, что вместе с ним в ее сердце изливается его любовь.

Глава 17

Рид обнимал спящую рядом Люси, желая запомнить каждую ее деталь. Как органично она смотрелась на сгибе его плеча. Посреди ночи она закинула свою ногу на него, как будто бы боялась, что он куда-нибудь сбежит. Ее волосы разметались на его руке, а свою она положила ему на сердце.

Они занимались любовью и разговаривали часами прошлой ночью, изучая друг друга так, как он еще никого не изучал. Даже после того, как он понял, что любит ее, он все еще помнил, что их время ограничено, но он решил позволить своей фантазии немного разыграться под покровом ночи. Он не хотел засыпать, чтобы воспользоваться каждой секундой, которая осталась у него с ней, но в конце концов, когда уже забрезжил рассвет, он уснул. Теперь лучи утреннего солнца проникли в окно их спальни, отгоняя фантазии и оставляя его наедине с неприглядной действительностью.

— Привет.

Звук ее сонного голоса заставил его сердце замереть. Но когда она подняла голову и посмотрела на него с веселой улыбкой, его сердце, кажется, совсем остановилось.

Она положила подбородок на руку, с удовольствием наблюдая за ним. Ее глаза наполовину были скрыты длинными пушистыми ресницами, а ее губы распухли ото сна или, может, от его поцелуев и укусов всего несколько часов назад. Ее темные волосы были растрепаны и даже казались спутанными в нескольких местах, но при этом все равно красиво обрамляли ее лицо.

— Эй, как дела? Как спалось?

Ее улыбка напоминала ему теперь улыбку Чеширского кота.

— Просто прекрасно.

Она слегка приподнялась и нежно поцеловала его в губы, а затем прижалась к нему и застонала.

— Давай возьмем сегодня выходной и останемся в постели?

Ее предложение было вполне неплохим, если не учитывать тот факт, что он не живет по общепринятым стандартам, где иногда можно было себе устроить внеплановый выходной. Он закрыл глаза и поцеловал ее в макушку, а затем обнял ее в последний раз, прежде чем встать с кровати.

Надевая джинсы и застегивая их, он сказал:

— Извини, дорогая, но у меня не бывает выходных, к тому же мы и так слишком заспались.

— Да, ты прав, ладно, тогда вот наш план, — сказала она, направляясь в ванную комнату. — Ты сейчас пойдешь на свою пробежку, а к тому времени, как ты вернешься, я уже закончу заниматься йогой, выпью свою утреннюю норму кофе и успею позвонить.

Рид поднял свою рубашку, посмотрел на открытую дверь в ванную комнату, за которой бежала вода:

— Какой еще телефонный звонок?

Она вышла из ванной в коротком халате, чистя зубы, и улыбнулась. Время от времени останавливаясь, она ответила ему с полным ртом зубной пасты.

— Мне нужно отменить свое свидание со Стивеном, пока я не забыла, можешь себе представить, если он придет, а мне придется отказываться? — Затем она добавила нараспев: — Ужа-асно неудобно. — И она скрылась в ванной.

Ему очень понравилась ее идея отменить свидание с Мэнном… Но только настоящий эгоистичный говнюк не хотел бы, чтобы его любимая женщина была счастлива, даже если и не с ним. Черт. Прочистив горло, он приготовился сказать самые трудные три слова, которые когда-либо говорил:

— Не надо отменять.

Она высунула голову в приоткрытую дверь и нахмурила брови. Затем вытащила зубную щетку изо рта.

— Что ты имеешь в виду?.. — светло-голубая паста стекала по ее подбородку: —…объясни.

Затем она вернулась в ванную, чтобы прополоскать рот, а он наблюдал за ней в отражении зеркала и еле сдерживался, чтобы не разбить его.

— Почему я не должна его отменять?

Он повернулся и увидел, что она стоит всего в нескольких шагах от него, обняв себя руками, как будто пытаясь подбодрить. Она была готова услышать то, что, как он подозревал, она услышала от своего бывшего мужа неудачника. Приготовилась обжечься снова.

Рид мог поклясться, что почувствовал, как горячий нож погрузился ему в живот, когда он посмотрел в ее большие серые глаза. Он не мог этого сделать. Он не мог начать этот разговор, пока что. Черт, он вообще не знает, как об этом сказать. Ему нужно было как можно скорее прогуляться и проветрить голову.

Подойдя к ней, он нежно поцеловал ее в щечку и постарался, чтобы его голос звучал оптимистично.

— Мне просто жаль этого парня, и все. Представляешь, ты сходила с ним всего лишь на одно свидание и сразу же решила его бросить? — Рид положил руку на сердце. — Позволь мне просто посоветовать из мужской солидарности. Сходи с ним поужинать еще раз за то, чтобы удержать его от самоубийства.

Она хихикнула, от чего его сердце заныло, и игриво толкнула его в грудь.

— Ты как всегда. Иди на пробежку, и поговорим, когда вернешься, — сказала она перед тем, как направиться на кухню. Рид глубоко вздохнул. Буря прошла стороной… пока что.

Он бежал вдоль улицы, ставя рекорды скорости. Его тело все горело от непривычных нагрузок. Сегодня звук его шагов не звучал для него успокоительно, вместо этого он чувствовал себя счетчиком обратного отсчета на бомбе замедленного действия. Отсчитывая секунды до того момента, как ему придется рассказать Люси и своем решении.

Сама мысль о том, что ему придется оставить ее, заставляла его желудок и мышцы сжиматься.

До того как съездить к своему отцу, он тешил себя мыслью попросить ее поехать в Вегас вместе с ним.

И хотя он знал, что его отец всего лишь желчный старик с узколобым мышлением, он не мог не учитывать то, что он сказал.

Люси определенно не принадлежала к тому типу женщин, которым нравился стиль жизни бойца.

Его мама могла попасть под эту категорию, но не Люси. Ей нравилось жить в маленьких городах и быть одним из немногих физиотерапевтов в округе, что давало ей возможность уделять достаточно внимания своим пациентам и, несмотря на то, что она была одной из самых неорганизованных людей, которых он когда-либо встречал, он давно понял, что ей нравилась рутина. Ей нравилось знать, чего ожидать и когда этого ожидать. Любовь ко всему новому и спонтанность были не для нее.

Переезд был бы для нее огромным культурным шоком. Конечно, она могла бы спокойно жить и там, наслаждаясь своей рутиной, но в его жизни, которая состояла из постоянной подготовки к бою, для рутины не было места. Большую часть своего времени он тратил на тренировку, диеты и на изучение того, как победить следующего противника. Из рутины в его жизни оставалось только падение в постель, чтобы встать на заре следующего утра и делать то же самое.

Помимо этого еще были постоянные разъезды и выступления на телевидении. Грязные истории в желтой прессе. И все это пагубно действовало на отношения. Он уже видел, как эта участь постигла нескольких ребят. Постоянный стресс от боев заставлял женщин обижаться на спорт, который забирал все время их мужчин, а потом и самих мужчин.

Ему будет очень больно видеть, как Люси из милой любящей женщины превращается в измученную и обиженную, и все потому, что он не мог смириться с мыслью жизни без нее. Только потому, что она ему идеально подходила, не означало, что он так же идеально подходил ей.

Она заслуживала гораздо большего. Она заслуживала быть на первом месте не только в сердце мужчины, но и в его жизни. Она заслуживала кого-то, кто мог провести день в постели вместе с ней, того, кто уже построил успешную карьеру, и эта карьера не связана с возможностью получить сотрясение мозга или какую-нибудь другую травму.

Кого-то, но точно не его.

Когда он миновал последний поворот, ведущий к ее квартире, то замедлил шаг, стараясь потянуть время. Он опустил руки на бедра и сделал несколько глубоких вздохов, как будто они могли помочь ему избавиться от тошноты, поселившейся у него в желудке. Но с каждым шагом ему становилось только хуже. Ему повезет, если он сможет избавиться от этого ощущения в душе.

Первый раз в своей жизни Рид боялся предстоящего боя.

* * *

Люси сидела за кухонным столом, положив голову на одну руку, а другой выстукивала тему песни «Одинокий Рейнджер» в ожидании, пока Рид выйдет из своей спальни.

После возвращения с пробежки он вяло ей помахал и отправился в душ. А теперь он уже как двадцать минут находился в своей комнате, что было на восемнадцать минут больше, чем требовалось для того, чтобы переодеться в шорты и футболку. И теперь она, разумеется, очень волновалась. Кажется, влюбленность превращает людей в нервных подростков. Эх.

Наконец она услышала, как дверь в коридор открылась. Схватив ручку, она притворилась, что сосредоточена на разгадывании Судоку, которые лежали перед ней и в которые она бездумно записывала разные цифры. Хорошо, что им не довелось обсуждать математические головоломки, иначе бы он знал, что ничего в этом не смыслит. Она не смогла бы выполнить ни одну из них правильно, даже если бы ее жизнь висела на волоске.

Она все еще делала вид, что не замечает его, когда он появился в двери кухни — она скорее умерла бы, чем позволила ему догадаться, насколько ее нервировало его отсутствие — тогда он откашлялся, привлекая ее внимание.

Она подняла голову от газеты с улыбкой… которая тут же увяла, когда она увидела в его руках большую сумку и выражение его лица.

— Что происходит?

— Мне позвонил Бутч. Скотти вернулся, и они хотят, чтобы я тоже приехал обратно в лагерь и занимался там вплоть до боя с Диазом.

— Ох. — Стараюсь не обращать внимания на укол ее честолюбию, что она не может выполнить свою работу настолько же хорошо, как другой врач, она решила посмотреть на ситуацию логически. — Что ж, это хорошо. Я думаю, это важно для тебя — вернуться в привычную обстановку и окружение.

— Это никак не связано с твоими профессиональными навыками, Лу. Ты замечательный физиотерапевт. Ты уже сотворила чудо с моим плечом. Никто бы не смог так быстро привести меня в такое состояние. И я очень ценю это.

— Спасибо. — Ее гордость немного успокоилась. Она тепло ему улыбнулась. — Я понимаю, правда. И раз у меня еще осталось несколько недель отпуска, я думаю, что могу наконец съездить в Вегас!

— Я не думаю, что это такая уж хорошая идея. Там у меня не будет возможности проводить с тобой столько времени, как здесь. Там будет совершенно другая ситуация. Я не смогу показать тебе город. Тебе придется торчать у меня дома целыми днями.

Что-то было не так. Неужели он правда так беспокоится о том, что она расстроится из-за того, что он будет развлекать ее там?

— Ничего страшного. Я думаю, что смогу сама полюбоваться окрестностями и ходить на прогулки.

Он провел рукой по волосам, а затем медленно потер лицо.

— Я буду так уставать, что не смогу проводить с тобой и ночи, Люси. Для тебя это будет все равно, что не видеть меня вовсе.

Нет. Нет, нет, нет. Он же не делал того, о чем она подумала. Она встала скрестив руки на груди и предупреждающе сузив глаза.

— Что, черт возьми, здесь происходит, Рид? Ты так рьяно пытаешься оставить меня дома. Придумываешь какие-то ужасные оправдания. Совершенно неправдоподобные, хочу заметить.

— Слушай, давай не будем все усложнять. Ты знаешь, я забочусь о тебе, но это между нами. — Он указал пальцем то на нее, то на себя несколько раз. — Это было временно. Помнишь?

— Помню? Да, Рид, я помню. А еще я помню, что все поменялось прошлой ночью. Ты же не собираешься на самом деле стоять там и все это отрицать, не так ли?

Он молчал несколько минут… или секунд? Черт, а может, и целый час, она уже не знала. Он стоял неподвижно, только желваки играли на его лице. Значит, он рассердился. Вот тебе и раз. Ей вообще казалось, что она сейчас взорвется.

Наконец он нарушил тишину словами, которые своей резкостью могли сравниться разве что с самурайскими мечами.

— Прошлая ночь была чудесна. Как и все остальные ночи. Но наша сделка закончена. Ты хотела, чтобы Мэнн тебя заметил, заинтересовался — он это и сделал, значит, я выполнил свою часть договора. Твоя часть состояла в том, чтобы вылечить меня к началу матча за чемпионский титул, и ты ее тоже выполнила. Так что мы в расчете.

— Нет, это не так! Ты сбегаешь, как какой-то проклятый трус, вот на что это похоже. И не надо придумывать идиотские отмазки по поводу выполнения нашей так называемой сделки и прочее. — Адреналин струился по ее венам, заставляя ее говорить все не задумываясь, но чтобы продолжать стоять, ей пришлось опереться на деревянный стул, так как ноги ее подкашивались. — Между нами все поменялось, Рид. Ты это знаешь, и я это знаю.

— Я признаю, что мы перешли на более личный уровень, но это было неизбежно. Секс с тем, кто тебе небезразличен, — это личное. Но этого недостаточно, чтобы строить длительные отношения, и ты знаешь это.

Их голоса становились все громче, и в мозгу Люси мелькнула мысль, что если они будут продолжать так кричать, то миссис Иган скоро начнет стучать ей в дверь. Или, что еще хуже, звонить ее брату. Но сейчас ей было все равно.

— А как насчет любви, ты, чертов говнюк? Ее тоже недостаточно? Потому что я люблю тебя! Я полностью и безвозвратно влюбилась в тебя!

После ее слов повисла тишина. Казалось, даже часы перестали тикать, пока они смотрели друг на друга, не отрывая взгляда. Может быть, время остановилось. Может быть, это один из тех моментов, когда внезапно появляется ангел, чтобы дать ей пару мудрых советов или позволить перемотать жизнь на несколько минут назад, чтобы она смогла забрать свои слова, которые сделали ее такой уязвимой, какой она еще ни разу не была.

Его глаза были удивительно холодными, она могла представить, что именно таким взглядом он смотрит на своего противника на ринге перед тем, как рефери объявляет начало боя. Она никогда прежде его таким не видела, и это ее убивало. Когда он заговорил, она поняла, что ошибалась…

— Ты любила своего бывшего мужа, Люси. Посмотри, к чему это привело.

…не его взгляд убивал ее. Ее убили его слова.

— Убирайся, — сказала она, подавив поднявшийся в горле комок, и заморгала, стараясь удержать горячие слезы, готовые вырваться. — Я больше не хочу тебя видеть, никогда.

Без извинений. Без колебаний. Он повернулся на каблуках и в шесть шагов покинул ее жизнь. И это было к лучшему.

Глава 18

Недели, не года. Риду постоянно приходилось напоминать себе, что с того момента, как он покинул квартиру Люси, прошло всего несколько недель. По его ощущениям уже прошла целая жизнь. Иногда, посреди ночи, когда он лежал один в своей огромной королевской кровати — которая теперь казалась неприятно пустынной, после их с Люси маленького любовного гнездышка, — он спрашивал себя, может, ему все это приснилось?

Но потом он вспоминал об их последней ночи, проведенной вместе. Вспоминал, как отзывчива она была на его ласки, когда они занимались любовью, так медленно и нежно, как он еще ни разу не пробовал с другой женщиной. И так, как он никогда не сможет уже с другой женщиной.

Их месяц, проведенный вместе, был слишком реален… а теперь его жизнь без нее была слишком пуста.

Сразу же после возвращения в Вегас он погрузился в свои обычные каждодневные тренировки и специализированные каждодневные тренировки со Скотти. И хотя последний был замечательным врачом и плечо Рида было в отличном состоянии, ему постоянно приходилось контролировать себя, чтобы не начать сравнивать вслух методы Люси и Скотти.

Он думал о ней практически постоянно, и он замечал, что, не успев открыть рот, он сразу начинает говорить о ней. Поэтому в конце концов, чтобы избежать этого, он стал стараться поменьше говорить и больше полагаться на невербальные коммуникации, такие, как угукание и хмыкание. Если это подходило пещерным людям, почему бы и ему не попробовать?

Сегодня был последний день перед боем. Физически он был в прекрасном состоянии. Чувствовал он себя прекрасно, и плечо было почти как новенькое, а на взвешивании в тот день он показал прекрасный показатель в девяносто два килограмма.

Его душевное состояние тем не менее оставляло желать лучшего. Обычно так близко к бою единственное, что крутилось в его мозгу, это картинки того, как он побеждает своего противника. Но сейчас единственное изображение, которое всплывало в его сознании, это было лицо Люси, когда он сознательно вырвал ей сердце из груди.

Рид зарычал, его раздражение быстро переросло в настоящий гнев, и он закричал, как готовый к битве спартанец. Он пнул медицинбол, лежащий рядом с его ногой, отчего тот пролетел через весь зал и ударился в стену, где стояли несколько его товарищей по команде, как раз рядом с его воображаемой целью.

— Эй! — крикнул Брайн, когда мяч отлетел от стены. — В чем проблема, Эндрюс?

Правильнее всего было просто извиниться и забыть об этом инциденте. Но сейчас понятие того, что правильно, а что — нет, немного сбилось у него в голове.

— Может, это ты моя проблема, Харти, — ответил он прямо в лицо товарищу.

— А может, ты просто бесишься из-за того, что слишком слаб для того, чтобы забыть о той девушке, про которую ты болтаешь до посинения?

В этот момент мозг Рида отключился, а его тело начало двигаться на автомате. Последнее, что он помнил, это как все вокруг стало красным, а он врезался со всей силы в бедро друга и повалил его на маты с оглушительным ревом, который не перекрывал стук сердца в его ушах. Следующее, что он осознал, было то, что сразу несколько пар рук пытаются оттащить его от Брайна, при этом все что-то кричали, но голоса сливались в единый гул, и он не мог ничего разобрать.

— Хватит! Успокоились и разошлись принимать душ, пока я не добавил вам несколько часов занятий на кардиотренажерах, чтобы выбить дурь из вашей башки.

Бутч. Наконец-то голос разума. Рид стряхнул с себя последние несколько рук и пошел собирать свои вещи.

— Эндрюс! Быстро в мой кабинет.

Повернулся на пятках и уставился на своего тренера.

— Мне не нужны лекции. Я не собираюсь тратить время. Я и так уже все понял. Я иду домой.

— Эй! Я что-то не вижу, что ты все понял. Так что быстро тащи свою задницу в мой офис.

Сжав кулаки и стиснув зубы, Рид пошел в кабинет тренера и уселся в одно из гостевых кресел. Бутч последовал за ним, закрыл дверь и сел напротив него, оперевшись предплечьями на колени.

— Что тебя гложет, сынок?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — сказал Рид, скрестив руки на груди. Однако тренер продолжал смотреть на него, тогда он выбросил руку в сторону тренажерного зала. — Я пытаюсь сосредоточиться на моем бое, а они действуют мне на нервы своей ерундой. Они что, сами этого не понимают, тренер?

— Я видел, что произошло. Ты чуть не снес Харти голову медицинболом.

Рид отвернул голову, не в силах смотреть в светло-голубые глаза этого пожилого человека. Он сам знал, что вел себя как придурок, и что ему нужно будет потом извиниться перед Брайном, но он не знал, что сказать.

— Рид. — Своим тоном Бутч показал, что готов ждать от него ответа хоть целый день. С покорным вздохом он снова повернулся к тренеру: — Когда ты вернулся из Рено, я был восхищен твоим физическим состоянием. Я волновался, что без привычного образа жизни ты размякнешь, но ты вернулся здоровым, как лошадь, и сильным, как бык.

— Но внутренне… — Бутч покачал головой и поцокал языком несколько раз. — Внутренне ты совершенно расклеился, и я подозреваю, что это связано с той девушкой физиотерапевтом. Я прав?

Рид не знал, как отреагировать и с чего начать. Поэтому он промолчал.

— Ладно, я скажу тебе, что я думаю, — сказал Бутч, откинувшись назад и положив руки на подлокотники. — Ты влюбился в эту мисс Миллер, но решил, что ты недостаточно хорош для нее, поэтому вместо того, чтобы признаться ей, ты сказал или сделал что-то, чтобы порвать с ней перед тем, как вернуться сюда. Насколько я прав?

Оперевшись на ноги, Рид закрыл лицо руками, а затем завел их за шею:

— В точку.

— Я тоже так думаю, — сказал Бутч, поднимаясь с кресла. — Так каков твой план?

Рид опустил руки и поднял глаза на тренера:

— С чего ты взял, что у меня есть какой-то план?

— Ты никогда не идешь на бой или не решаешь проблему без плана. — Бутч присел на край письменно стола, вытащив изо рта мятную конфету и заменив ее на сигарету. — Но, судя по тому, как ты себя ведешь, твой план — полный отстой.

— Что ты, черт возьми, хочешь этим сказать?

— Только то, что я уже сказал. Когда ты веришь в свой план, твое поведение не меняется, ты спокоен и уверен в себе. Твой план боя не имеет изъянов. Но ты все еще волнуешься. Посему…

Рид поднял брови:

— Ты что, действительно сказал «посему»?

— Да, умник, так я и сказал — посему твой план полный отстой.

Рид не мог поспорить с логикой этого человека. Он был прав. Когда у Рида в голове был хороший план, его ничто не беспокоило. Ни атаки массовой информации, которые были заказаны его противником, ни мысли о возможных травмах, которые он получит после боя, ничего.

— Мой план — отстой, потому что у меня нет плана. Как бы я ни старался, я не могу придумать решения.

Бутч потер подбородок, как будто он думал о… о чем бы он там ни думал.

— Хмм. Теперь я понимаю, почему это тебя так беспокоит.

Рид подошел к внутреннему окну кабинета и стал рассматривать все, что было частью его жизни уже очень и очень давно. Ринг для спарринга, маты для борьбы, мягкие манекены, боксерские груши, гири, штанги и кардиотренажеры. Чувство безразличия поселилось где-то в центре его груди и давило на него нестерпимой тяжестью. Он заметил это намного позже того, как зашел в тренажерный зал. Даже знакомые запахи и звуки больше не наполняли его сердце обычной радостью и спокойствием.

Он повел плечами, чувствуя в них напряжение.

— Все именно так, Бутч. Люси не подходит для этой жизни. Если я привезу ее сюда, это только приблизит конец наших отношений. Она заслуживает кого-то гораздо лучшего. Лучшего, чем просто боец.

— О, Боже. — Бутч вернулся в свое кресло и указал на то, в котором ранее был Рид: — Садись. — Рид слишком устал, чтобы спорить, поэтому сделал, как ему было велено. — Теперь я хочу, чтобы ты меня послушал, и послушал внимательно. Я уверен, что ты это и так знаешь, но я никогда не говорил тебе этого лично: ты знаешь, что я и Марта, мы не можем иметь детей. Черт, именно поэтому она учительница, а я решил тренировать молодых ребят, таких, как ты. — Теперь я забочусь о моих бойцах, и если бы я этого не делал, они бы нашли себе другого тренера, но тебя я знаю уже так давно, что ты мне как сын. И мой сын не должен иметь такую чертовски заниженную самооценку. Это твой отец говорит через тебя, и я скажу тебе, что это полный бред.

— Бутч, перед тем как я приехал, она была наполовину влюблена в хирурга-ортопеда. Этот парень уже один раз пригласил ее на свидание и хотел бы большего. У него много денег, он красавчик и у него чертовски много общего с ней.

— И что?

— И то, что я заранее ему проигрываю во всем. В нем есть все, что нужно женщине.

— Это все в теории. Он выигрывает у тебя лишь в теории, мальчик мой. — Бутч наклонился вперед и улыбнулся: — Что, как я тебе всегда говорил, является козырем в любом бою?

Рид встретился с пристальным взглядом своего тренера и, кажется, начал видеть проблеск света в конце этого длинного, темного туннеля, в котором он находился в течение многих недель.

— Сердце. У любого бойца есть шанс победить, если у него большее сердце, чем у его противника.

Бутч хлопнул его по плечу и опустился обратно в кресло с довольной улыбкой.

— Именно так. А у тебя не только есть сердце, сынок, держу пари, у тебя будет и ее сердце, если ты захочешь. Ну, хватит на сегодня. Теперь иди домой и отдохни. Не важно, какое решение ты примешь, у тебя все еще завтра бой, и я хочу, чтобы ты пришел на него со свежей головой или у тебя не будет шансов на победу. Понял?

— Да, сэр, — ответил Рид и встал, чтобы уйти. Когда он уже открыл дверь кабинета, тренер позвал его по имени.

— Не важно, что случится, я всегда с тобой. Удачи, сынок.

Это были обычные слова ободрения. Такие слова любой человек слышал в своей жизни не один раз. Но для Рида они прозвучали впервые.

Он попытался что-то сказать, хотя бы пробормотать спасибо, но в горле встал ком, а глаза защипало от подкативших слез. И прежде чем он успел полностью расклеиться, он кивнул тренеру и закрыл за собой дверь.

* * *

Рид сидел на стуле, слегка заведя запястья за спину, пока Скотти оборачивал его руки и пальцы в спортивный тейп, готовя его к бою с Диазом.

У него была целая ночь и большая часть дня на раздумья, как разрешить эту ситуацию с Люси. Несколько часов назад он принял решение. Решение, которое пару месяцев назад даже в голову ему бы не пришло, но сейчас оно казалось ему вполне подходящим.

Кто-то постучал в дверь, и Скотти посмотрел на Рида, ожидая его указаний. Некоторые бойцы просто ненавидели, когда кто-то отвлекает их перед боем. Рид никогда не был одним из тех, кто любил вставить в уши наушники, врубить музыку и прыгать по комнате, пытаясь заглушить волнение внутри себя и настроиться. Он был больше похож на змею, спрятавшуюся в траве. Тихий, спокойный и погруженный в себя, пока за ним не закроется дверь клетки и не придет время атаковать.

Рид кивнул Скотти, а тот в свою очередь разрешил человеку, стоящему за дверью, войти.

Предполагая, что это был один из членов его команды, который хотел просто поболтать с ним перед боем, Рид не обернулся. Но как только он услышал голос вошедшего человека, его голова резко повернулась, чтобы увидеть его отца, стоящего в дверях, с его серой клетчатой таксистской шапкой в руках.

— Привет, — сказал Стэн и откашлялся. — Я не собирался мешать, просто хотел, чтобы ты знал, что я здесь, так что…

Скотти оторвал тейп от рулона и закрепил его несколькими жесткими поглаживаниями.

— Все готово, Эндрюс. У тебя еще есть полчаса или около того. — И, посмотрев на отца Рида, добавил: — Я скажу твоим болельщикам, чтоб они ждали тебя в зале.

— Спасибо, Скотти. — Он подождал, пока дверь за ним закроется, а затем встал и обратился к человеку, который еще ни разу не посещал ни одного его профессионального боя:

— Что ты здесь делаешь, пап?

— Слушай, если ты хочешь, я могу уйти…

— Я не это имею в виду. Я просто хотел узнать… почему именно сейчас?

Вся напряженность и готовность обороняться постепенно испарились из него, плечи опустились вперед, а взгляд переместился на шапку, которую он мучил в руках. Через пару мгновений пожилой мужчина вздохнул, провел рукой по затылку и посмотрел в глаза Риду.

— Когда твоя мама ушла, мне показалось, что она вырвала мое сердце из груди и забрала его с собой. Я решил, что я больше никогда и никого не полюблю. И, к сожалению, это коснулось и тебя. — Тяжелой походкой он прошел к одному из диванов и сел. — Я был так зол на нее, и, глядя на то, как ты похож…

Он тряхнул головой, как будто говоря себе не заканчивать эту мысль, хотя и так было ясно, что он хотел сказать.

— Я подумал, что если буду достаточно жестким с тобой, ты подтвердишь мою теорию и тоже сдашься… так же как и она.

Рид снова опустился на стул, на котором он до этого сидел, так как ему казалось, что иначе он просто рухнет от шока. Никогда в жизни он и подумать не мог, что будет говорить об этом со своим отцом. И хотя он всегда подозревал, какие мотивы лежали в основе действий его отца, услышать такое прямо из его уст было чем-то нереальным.

Теперь, когда в прочной стене между ними появилась брешь, его отец со сжатыми челюстями и не отрывая взгляда от Рида нанес ей финальный удар:

— Но что бы я ни делал, ты не сдался и не сбежал. И я чертовски уважаю тебя за это.

Рид пытался игнорировать нестерпимое жжение в глазах оттого, что лед, покрывавший его чувства к отцу все эти годы, начинал трескаться.

— Я думаю, в этом отношении я похож на своего отца.

Его отец судорожно вздохнул и несколько раз моргнул, пока влага, закрывшая его взор на несколько мгновений, не испарилась. Он встал и надел свою мятую шапку себе на голову.

— Может быть, в следующий раз, когда ты заедешь в наш городок, мы сможем сходить куда-нибудь, попить пивка?

Посидеть где-то с его отцом? Сама мысль о таком казалась просто удивительной. Когда он не смог ответить сразу, мужчина направился к дверям, сказав:

— Ну или нет. Я просто предложил…

Рид быстро вскочил со стула:

— Это замечательная идея.

Стэн остановился в дверях и посмотрел на него взглядом, в котором читалось что-то вроде облегчения, но затем он коротко кивнул и сказал:

— Удачи сегодня.

— Спасибо, пап.

Рид не был уверен, сколько времени он простоял один в комнате, после того, как его отец вышел, но, по всей видимости, времени прошло много, потому что его товарищам по команде пришлось зайти и сказать ему, что пора надеть перчатки и идти.

Подозревая, что все, что сейчас произошло, это что-то вроде сна наяву, Рид повернулся к одному из своих приятелей и сказал:

— Ударь меня. — Когда тот поднял брови в ответ, Рид хлопнул себя по животу обеими руками: — Ну давай!

Парень пожал плечами и хорошенько вмазал ему справа в брюшной пресс. Он был готов к этому, но у Адама был очень хороший удар, поэтому на секунду из его легких пропал весь воздух. Нет. Это определенно не сон. Потирая живот, Рид прохрипел:

— Спасибо, то что надо.

— Обращайся в любое время, друг. Ты готов?

Рид кивнул и взял протянутые ему красные перчатки. Когда он шел по длинному коридору к арене и слушал рев толпы, ему казалось, что он уже выиграл один бой сегодня. Его отец поднес ему оливковую ветвь и сказал, что гордится им. Не-черт-возьми-вероятно.

Теперь все, что ему оставалось, это пройти через бой с Диазом и поговорить с Люси.

Звучало достаточно просто, но и то и другое можно было назвать главным боем его жизни, только каждый по-своему. Если он проиграет в первом, то он сможет это пережить. Но если он потерпит поражение во втором, то он будет раздавлен целиком и полностью и останется сломленным на всю жизнь.

Но, как сказал его отец, Рид был не из тех, кто сдается, и его победы почти всегда компенсируют его поражения. Так что он собирается сделать это еще раз. Он будет бороться так, как будто его жизнь зависит от этого. Потому что на этот раз, возможно, так оно и есть.

Глава 19

Бальный зал напоминал звездную зимнюю ночь в середине августа. Люси должна была признать, что комитет по украшению превзошел сам себя. Тысячи крошечных огоньков мерцали посреди сотен метров белого тюля, задрапированного изящными дугами вдоль потолка, на котором висели десятки белых бумажных фонариков, распространяя в воздухе мягкий свет.

Столы были покрыты льняной тканью и сервированы тонким фарфором, а вокруг них стояли изящные стулья, отделанные той же тканью, что и столы; все вокруг было белым. Даже цветочные композиции в центре столов и расставленные по всей комнате были выполнены из белых роз, срезанных прямо у основания бутона и помещенных в неглубокие стеклянные чаши так, чтобы закрывать всю поверхность. Зелени вообще не было видно.

Цвет в комнату добавляли только платья гостей. Двигаясь среди столов, они сверкали, как драгоценные камни всех цветов, за исключением мужчин в черных смокингах. Люси с интересом наблюдала, как они собираются в пары, а потом слоняются вокруг, и чуть не подавилась пуншем, когда поняла, насколько они похожи на пингвинов, разгуливающих по заснеженным просторам Антарктиды.

— Ты в порядке? — спросила Ванесса, похлопывая Люси по спине. — Я говорила тебе не пить красный пунш, раз ты решила надеть белое платье. Это слишком рискованно. Теперь ты можешь пить только минералку или воду.

Люси поставила пунш перед собой на стол и оглядела свое длинное атласное облегающее платье со вздохом. В следующем году ей нужно будет подружиться с кем-нибудь из комитета по украшению, чтобы она не выглядела как предмет интерьера. Хорошо, что она успела немного подзагореть, когда ездила на пляж в прошлые выходные, так что ее кожа по крайней мере слегка выделялась на фоне лифа и бретелек. Тем не менее она все равно чувствовала себя неотличимой от белоснежной мебели и совершенно не выделялась там, где другие, наоборот, сияли.

И, похоже, это было просто олицетворение всего ее образа жизни.

Она посмотрела на свою лучшую подругу, которая была настолько любезна, что согласилась пойти с ней в качестве ее пары, так как Люси уже успела купить два билета еще месяц назад с расчетом на то, что с ней пойдет Рид. Ванесса, конечно, выглядела просто ослепительно со своими огненно-рыжими волосами, собранными в овальный пучок на затылке, и изумрудным платьем, которое прекрасно гармонировало с цветом ее глаз. Она привлекала к себе внимание каждого мужчины в зале, не прилагая к этому никаких усилий. Они с ней были просто как инь и янь.

— Напомни мне, пожалуйста, почему ты просто не могла взять и мой билет и прийти сюда с кем-нибудь из своих ухажеров? — спросила Люси, уныло осматривая комнату.

— Ах. Это все потому, моя дорогая, что ты просто не умеешь говорить людям нет и согласилась выставить себя на аукцион, как какой-то кусок мяса, — ответила она чересчур весело.

— А, да, точно.

При упоминании об аукционе «Встреться с Доктором» желудок Люси сделал несколько акробатических пируэтов, достойных олимпийского золота. Аукцион, на котором гости бала могли купить себе свидание с некоторыми людьми из медперсонала больницы, всегда был крупнейшим сборщиком средств всего мероприятия. Люси еще ни разу не предлагали поучаствовать, да она и не хотела. Но, к несчастью, одна из девушек-участниц заболела всего за неделю до бала, и Сэнди, главная медсестра, которая была просто копией миссис Клаус, умоляла Люси занять ее место.

Из больших динамиков, установленных на главной сцене посреди комнаты, послышался звук включения микрофона и как кто-то постучал по нему несколько раз:

— Можно мне минуточку вашего внимания?

Голос дьявола.

Веселая Сэнди в милом голубом платьице стояла посреди сцены, держа программку аукциона в руках.

— О, Боже, — пробормотала Люси, схватившись за живот.

— Успокойся, — сказала Ванесса, взяв ее за руку. — Пошли найдем Кайла и Эрика, а потом наведаемся в бар и дадим тебе выпить чего-нибудь покрепче, пока для тебя все не будет кончено.

— Пока для меня все не будет кончено? — спросила она недоверчиво, а потом расслабилась и закатила глаза. — А, ты имеешь в виду, пока не придет моя очередь.

— Ага, — хихикнула Ванесса.

— На самом деле твоя фраза очень точно передает мое внутреннее состояние сейчас. Ладно, показывай дорогу, моя мудрая подруга.

В течение следующего получаса Ванесса и ребята стояли рядом с Люси и наблюдали за тем, как мужчин и женщин по очереди вызывали на сцену и просили стоять так, пока зачитывалась их краткая биография, а также их интересы и хобби, как в дрянном исполнении телешоу «Любовная связь».

Весь вечер Люси удавалось держаться подальше от Стивена. После того как Рид разбил ей сердце и подтвердил теорию о том, что непохожие пары были обречены, она решилась сходить с ним еще на одно свидание. Хотя она знала, что больше пытается себе внушить, чем действительно верит в то, что она влюблена в обворожительного хирурга, она очень старалась отмечать про себя его положительные качества, чтобы доказать, что он вполне мог бы подойти ей в качестве спутника жизни, если дело дойдет до этого.

Но к концу вечера все, что она смогла сделать, это сравнить все, что он сказал или сделал, с Ридом. И, как она и ожидала, Стивен проигрывал по всем параметрам. Она даже разрешила ему себя поцеловать, надеясь, что между ними пробежит искра и это компенсирует все его недостатки. Но, к сожалению, она лишь убедилась, что целовать его так же приятно, как прижимать губы к манекену для СЛР[7], и это к тому же напомнило ей, что ее сертификат на проведение сердечно-легочной реанимации скоро нужно будет продлевать. Ну по крайне мере хоть какая-то польза от их встречи.

Несмотря на то, что ей было очень больно, Люси не могла заставить себя пожалеть о том, что она влюбилась в Рида. Те несколько недель, что они провели вместе, были лучшими неделями в ее жизни. Благодаря ему она узнала про себя много нового и научилась, как проживать жизнь, а не смотреть на нее со стороны. Теперь она чувствовала себя гораздо увереннее и комфортнее и была ему за это очень благодарна.

Поэтому после недели, проведенной дома в окружении Ванессы и ребят, когда все, что она делала, это рыдала и поедала килограммы вишневого мороженого, она в конце концов взяла себя в руки, привела в порядок и начала смотреть в будущее с высоко поднятой головой.

Ее самой большой проблемой сейчас было то, что они со Стивеном практически полностью поменялись ролями. После того свидания она сказала ему, что у них вряд ли что-то получится. Он стал ей возражать, приводя красочные примеры того, какой могла бы быть их жизнь, и попросил об еще одном свидании. На балу больницы. Именно о том, о чем она мечтала с самого начала.

И вот теперь она была на балу, одна, мечтая лишь о том, чтобы свернуться калачиком в своей квартире рядом с человеком, который определенно и полностью ей не подходил.

Да, подумала она, допивая последний глоток из своего бокала. Ее жизнь была полна иронии.

— Ну и последняя в очереди, но не последняя по значимости у нас идет прекрасная молодая леди, которая согласилась участвовать в последний момент после того, как Стейси заболела, Мисс Люсинда Миллер. Поднимайся к нам, дорогая.

Толпа аплодировала ее последней жертве. Люси посмотрела на Эрика и Кайла и аккуратно ткнула каждого из них в грудь. С насквозь фальшивой улыбкой на лице она сказала:

— Если ни один из вас не назначит сегодня самую высокую ставку, я лично смогу убедиться, что вы оба евнухи.

— Так точно, мэм, — ответили они в один голос, подняв стаканы и улыбаясь ей.

Она мысленно усмехнулась и пошла на сцену. Они не восприняли ее серьезно, но им придется пойти до конца. Они пообещали, что сделают все возможное, чтобы никто не выиграл ее. Таким образом, она выполнила бы свой долг — добыла деньги для больницы, но, с другой стороны, ей не пришлось бы идти на свидание с кем-нибудь страшным, своенравным или кем-то, кто напоминает ей кое-что еще «СЛ.».

Спустя несколько минут она стояла на сцене рядом с Сэнди, которая как раз закончила читать ее биографию, из которой Люси не запомнила ни единого слова. И вот все началось.

— Итак, — сказала Сэнди в микрофон, — давайте начнем наши торги с пятисот долларов.

— Пятьсот, — сказал Кайл, стоя около бара.

Сэнди показала рукой в его направлении.

— Замечательно! Может, кто-то даст семьсот пятьдесят? Семьсот пятьдесят?

Краем левого глаза Люси увидела, как какой-то мужчина поднял руку.

— Семьсот пятьдесят.

Стивен.

— О, черт.

Люси замерла и чуть не шлепнула себя ладонью по губам. Она не могла поверить в то, что сказала это так громко. Чертов алкоголь развязал ей язык. Просто чудесно.

Сэнди убрала микрофон ото рта и прошептала:

— Извини, дорогая, ты что-то сказала?

— О, я сказала «какая удача, — соврала Люси, пытаясь при этом робко улыбнуться. — Я боялась, что на меня вообще никто не позарится.

— Какая чушь, милая, ты очень красивая девушка. — Затем она вернулась к своей роли руководителя аукционом, продолжая повышать ставки.

В течение следующих нескольких минут она с тревогой наблюдала за тем, как ее цена становилась все выше и выше, подпитываемая бездонной чековой книжкой Стивена. Люси заверила парней, что покроет все их расходы, но она и в самых смелых фантазиях не могла предположить, что Стивен продержится так долго.

Ставка сейчас уже поднялась до двадцати тысяч, и эту цифру назвал Стивен. Люси нашла глаза Кайла и слегка покачала головой, когда Сэнди назвала следующую сумму, на пятьсот больше, чем предыдущая. Сходить на еще одно свидание с парнем не такая уж и катастрофа. По крайней мере, это явно не стоило того, чтобы отправить себя и своих друзей на дно финансовой ямы.

Но если быть совсем честной с самой собой, ее страшила не сама перспектива похода на третье свидание со Стивеном, а то, что это станет еще одним болезненным напоминанием о том, чего у нее никогда не будет с Ридом.

Сэнди рядом с ней оживилась:

— Итак, двадцать тысяч раз, двадцать тысяч два…

— Сто тысяч, — прозвучал глубокий голос откуда-то сзади. Голос, который Люси узнала бы из тысячи.

Вздохи и шепот наполнили зал, слившись со скрипом подвигаемых стульев. Рид прошел в глубь комнаты и встал посреди столов. Все взгляды были устремлены на него, и только его глаза были прикованы к ней, и он ни разу не отвел их.

На подсознательном уровне Люси понимала, что стоит сейчас с широко распахнутыми глазами и ошеломленным видом, как олень в свете фар, но она никогда не видела никого более сексуального за всю свою жизнь. Среди всех мужчин он выделялся словно гигант. Смокинг идеально облегал его мощный торс, без сомнения, он был сшит специально для него. Большинство же присутствующих мужчин просто арендовали их плохо-сидящие костюмы.

Он выглядел великолепно. Его стиль плохиша еще больше выделял его на фоне среднестатистических мужчин, стоящих вокруг. Загорелая кожа и завитки его узорчатой татуировки красиво выделялись под белой рубашкой. На самой же рубашке ворот был расстегнут, и галстук-бабочка небрежно болтался вокруг шеи, как будто бы он слишком спешил, чтобы завязать его должным образом.

Его волосы, как всегда, были уложены в легкий ирокез, а красиво подстриженная борода заставила ее вспомнить о причине, по которой у нее появилось раздражение в некоторых деликатных местах. На его нижней губе был почти заживший рубец, а на скуле виднелась красная ссадина, придавая его виду некую дикость.

Но взгляд его ореховых глаз, направленный прямо ей в душу, снова разбудил бабочек в ее животе, которые начали раздувать в ней угли желания, и заставил ее колени подкоситься.

Сэнди прочистила горло и практически пикнула:

— Прошу прощения?

— Я предлагаю сто тысяч долларов за одно свидание с потрясающе красивой девушкой на сцене. — Затем он повернул голову и вперил взгляд в Стивена: — Если, конечно, кто-нибудь не захочет побить мою ставку, но в этом случае я тоже продолжу повышать.

Люси закусила губу, пока ожидала ответа Стивена. Несколько секунд он смотрел в глаза Риду, а потом покачал головой. Люси облегченно выдохнула в тот момент, когда Сэнди объявила, что Рид назначил самую высокую цену. Она выглядела сейчас как человек, который только что узнал, что выиграл поездку в Диснейленд. Все слова она произносила безумно радостно, пискляво и очень быстро.

Какими бы ни были причины восторга Сэнди, Люси не обращала на них никакого внимания. Ее взгляд был прикован к невероятно красивому мужчине, который шел к сцене, в то время как оркестр заиграл первую песню вечера.

Когда он подошел к краю сцены, он протянул ей руку. Ее тело действовало независимо от ее мозга, как будто протянутая рука имела свое магнитное поле, которое притягивало ее с такой силой, что она не могла сопротивляться.

По крайней мере, она предпочитала думать так, потому что это была единственная разумная причина, по которой она все еще не плеснула ему в лицо своим коктейлем. А она очень хотела это сделать. Не так ли? Да, да, именно так.

В тот момент, когда ее рука прикоснулась к его, по всему телу начало распространяться едва заметное покалывание. Не говоря ни слова, он повел ее на танцпол, где уже начали собираться танцующие пары. Он притянул ее к себе, прижав так, как будто они были двумя половинкам одного целого. Одной рукой он обхватил ее за спину, и ее тепло согревало ей кожу через тонкую ткань платья. Другая рука установилась в нужном для танца положении — на уровне ее плеча.

Пока они раскачивались в такт музыки, внутри Люси боролись два желания: страстно поцеловать его или со всей силы наступить ему на ногу и убежать из зала.

— Ты только что потратил чертовски много денег, чтобы получить то, что, как ты утверждал, тебе и задаром не нужно.

— Я знаю.

Она изучала его, пытаясь догадаться обо всем сама, чтобы ей не пришлось задавать ему вопросы, но она не могла найти никаких подсказок. Не было и самодовольной улыбки. На его лице не играли от раздражения желваки. Он не нахмурился и вообще даже бровью не повел. Первый раз за все время она совершенно не могла понять, что творится у него в мозгу.

— И зачем тебе это?

— Потому что ты не отвечала на мои звонки, и я знаю, что ты слишком честная, чтобы отказаться от свидания с каким-то бедным глупцом, который готов потратить непомерную сумму денег на него.

Отведя взгляд, она сказала:

— Я смотрю, для тебя это все игры развлечения. Весьма утешительно.

— Черт, нет, это не игра. — Кончиком пальцев он повернул ее лицо обратно на себя. — Я должен был увидеть тебя. Боже. Я так скучал по тебе, милая моя.

Больше воздуха. Ей необходимо больше воздух.

Пошатываясь на каблуках, она нетвердой походкой прошла через танцующие пары к тому месту, где был проход в просторный внутренний дворик и ухоженный сад. Люси ожидала, что он последует за ней, но она шла не оборачиваясь, подальше от любопытных глаз. Меньше всего на свете ей хотелось потерять самообладание на глазах у друзей и коллег.

Выйдя за дверь, она вдохнула букет цветочных ароматов глубоко в легкие, не выдыхая, пока не подошла к большому трехуровневому фонтану у входа в сад. Она крепко обхватила себя руками, как будто пыталась удержать себя от погружения в свои эмоции.

Она услышала хруст гравия, когда он подошел и встал сзади нее. Он молчал, а она продолжала наблюдать за падением каскада воды. Когда он заговорил, его низкий голос обвил ее тело, как будто поддерживая ее и немного ослабляя напряжение.

— Платье смотрится на тебе просто великолепно. Ты самая восхитительная девушка, которую я когда-либо видел.

Люси ничего не сказала. Она не смогла бы, даже если бы и захотела. В ее горле стоял ком. Она услышала легкий царапающий звук, как будто о наждачную бумагу, и представила, как он трет свой подбородок.

— Я вернул свой пояс. Я победил Диаза.

— Я знаю, — сказала она тихо.

Независимо от того, сколько раз она сказала себе, что не будет смотреть его бой, на самом деле даже ядерная война не сможет ее от этого удержать. Сидя на диване с прижатыми к груди коленями и кусая губы, Люси напряженно наблюдала каждый мучительный момент. Конечно, здесь и не приходилось надеяться на легкий и быстрый бой. Нет, ей пришлось вытерпеть три полных раунда, смотреть, как Рид принимает удары в голову и по телу. Такие удары могли свалить и гориллу. Слава Богу, он все же смог показать, насколько он хорош, когда в третьем раунде ему удалось нокаутировать своего противника впечатляющим ударом головой.

Никогда в жизни она не чувствовала такого облегчения. И такой гордости.

Так, нужно прекратить отвлекаться и что-нибудь сказать. Она откашлялась и произнесла самые логичные, по ее мнению, слова.

— Поздравляю. Ты снова чемпион… как ты всегда и мечтал.

— Не всегда. — Едва касаясь, он провел пальцем по ее руке, от плеча до локтя. — Мои цели немного изменились с того момента, как я первый раз вошел в твой кабинет.

Она покачала головой. Не это он говорил месяц назад, когда она решилась открыться перед ним так, как еще ни перед кем не открывалась.

— Люси, после моего последнего боя я решил уйти из спорта.

Она обернулась и посмотрела на него широко распахнутыми глазами.

— Зачем тебе это делать? Ты же победил.

— Это не имеет значения — проиграл я или победил. Я принял решение отойти от дел еще до начала боя и вне зависимости от его результатов.

— Но, — она запнулась, — что ты будешь делать?

— Ну, есть еще множество вещей, которыми я могу заниматься в жизни, кроме борьбы. Я подумал о том, что могу переехать сюда и попробовать что-нибудь еще. Заняться изготовлением скульптур или купить себе отвратительную одежду с рисунками в виде разноцветных ромбов и заняться гольфом. Мне все равно, что я буду делать, главное, что я буду с тобой.

Она покачала головой еще прежде, чем он успел закончить:

— Нет. Это ты сейчас так говоришь, но в конце концов ты почувствуешь зуд и потребность в спорте, а в твоем возрасте, когда уходишь, уже очень тяжело вернуться. Ты не можешь все бросить из-за меня, Рид. Ты не можешь возложить на меня такой груз ответственности.

— Эй, помедленнее, дорогая, — сказал он, крепко обняв ее за плечи и убедившись в том, что она внимательно его слушает, прежде чем начать говорить. — Я не бросаю все, я просто отхожу от дел. И я делаю это не из-за тебя. Я делаю это для себя.

— Я не понимаю. Ты же любишь борьбу.

Рид взял ее руки в свои и стал нежно поглаживать их своими большими пальцами.

— Помнишь, я как-то сказал тебе, что всегда буду любить спорт, но не всегда буду любить заниматься им.

— Да. Ты сказал это после ужина в тот вечер.

— Именно об этом я сейчас и говорю. Мое сердце больше не отдано спорту.

Его глаза смотрели в ее, надеясь найти в них понимание, но она все еще не понимала.

— Тогда чему оно отдано?

— Оно отдано тебе, Люси. Мое сердце теперь принадлежит только тебе.

Ей безумно хотелось просто поверить тому, что он сейчас сказал, но большая ее часть — та часть, которая была полностью раздавлена всего месяц назад, когда он ее бросил, — не давала ей этого сделать, предостерегая от ложных надежд. В этот раз ей требовалось больше доказательств.

— С каких пор? — спросила она с вызовом.

— С каких пор мое сердце принадлежит тебе?

Она кивнула. Он подошел ближе и взял ее лицо в свои руки.

— Вполне возможно, что с того момента, как я в первый раз услышал, как ты фыркаешь. — Он поцеловал кончик ее носа. — Или, возможно, когда увидел, как ты флиртуешь с официантом. — Теплый поцелуй в веснушку около ее глаза. — Почти наверняка с того момента, как ты первый раз уснула у меня на руках. — Легкий поцелуй в щечку. — И совершенно определенно с той ночи, когда мы занялись любовью. — И наконец, сладкий поцелуй в губы.

Как возможно, чтобы в одном человеке совмещалось столько удивительных качеств. Боец, эксперт в макияже, профессиональный соблазнитель, художник, а теперь еще и поэт. Ни одна женщина не сможет устоять перед таким сочетанием. В нем не было ничего, что, как ей казалось, она хотела видеть в мужчине, и при этом было намного больше.

Поднявшись на цыпочки, она обняла его за шею и поцеловала за все, что он сказал. Сильные руки обхватили ее, прижав к себе, и их губы слились в жарком поцелуе. Где-то неподалеку слышался церковный звон, когда они, наконец, перевели дыхание.

Вздохнув, она попросила, наконец, о самом главном.

— Скажи это Рид.

Он усмехнулся.

— Ты хочешь, чтобы я произнес это по буквам?

— Тебе повезло, что я не прошу тебя написать это на небе с помощью какого-нибудь маленького самолетика.

Он слегка засмеялся, но быстро стал серьезным. Все также прижимая ее к себе, он коснулся лбом ее головы и заговорил с предельной искренностью, сияющей в его ореховых глазах.

— Люси Мари Мэрис… я полностью и безвозвратно влюбился в тебя. И Бог мне свидетель, вне зависимости от того, сколько времени для этого потребуется, однажды я стану достойным быть твоим мужем, потому что мне невыносима даже мысль о жизни без тебя.

Колокола прозвонили полночь, пока она слушала его прекрасные слова, которые лились словно бальзам на душу, восстанавливая все, что было сломано по его вине. Она снова чувствовала себя целой, и первый раз в своей взрослой жизни безоговорочно любила.

Ее подбородок задрожал, когда она попыталась сдержать слезы, наполнившие глаза, но это было бесполезно. Они потекли по щекам, одна за другой, и ей повезет, если они не начнут капать на ее платье, тем самым испортив его.

Глупый мужчина.

— Теперь посмотри, что ты наделал. — Она шмыгнула носом, стараясь хоть немного сохранить лицо и макияж, который она так тщательно наносила еще недавно. — Простого «я тебя люблю» было бы вполне достаточно.

Он улыбнулся и нежно поцеловал ее в губы:

— Я тебя люблю.

— Теперь уже поздно, я уже вся расклеилась.

— Мне кажется, ты просто великолепна.

Люси вытерла нос:

— Это тебе только кажется. Я не могу вернуться назад в таком виде.

На секунду он опустил голову набок, а потом улыбнулся и сказал:

— Часы пробили двенадцать, Золушка. Думаю, я должен забрать тебя в свой безопасный гостиничный номер. Ну ты понимаешь, на всякий случай.

Она рассмеялась, тыльной стороной ладони пытаясь стереть черные разводы под глазами.

— Я абсолютно уверена, что уже вернулась к своему естественному состоянию, но сбросить это платье и принять горячую ванну было бы просто блаженством.

Его глаза потемнели от возбуждения, которое отразилось на его лице. Она не хотела, чтобы ее фраза звучала сексуально, но скорее всего именно так она и прозвучала, судя по реакции Рида.

Сжав ее руку, он чуть ли не прорычал:

— Я не могу не согласиться с этим.

Не медля ни минуты, он развернулся и потянул ее из сада в сторону входа в отель. Его шаги были такими большими и быстрыми, что ей пришлось подтянуть свое платье наверх, чтобы успеть за ним. Она почти уже вошла в его темп, как вдруг каблук ее туфельки застрял в трещине тротуара, заставив ее ногу продолжить путь без нее. К счастью, Рид обладал молниеносной реакцией и успел поддержать ее прежде, чем она упала носом в брусчатку прямо перед дверьми.

Не в силах сдержаться, она истерически расхохоталась и наклонилась, пытаясь высвободить свою туфельку. Несколько раз дернув, она, наконец, смогла вытащить ее… но без каблука. Открыв рот, она уставилась на упрямый каблук, все еще зажатый в камне.

— Вот черт. Ну что за невезение.

Он подхватил ее на руки и, взглянув на ее голую ножку, сказал:

— Ну теперь это официально.

Она обвила руками его шею, держа в руках испорченную туфельку.

— Что официально?

— Ты действительно Золушка.

— Ну в таком случае… — Люси закусила нижнюю губу, любуясь его загорелой кожей в вырезе рубашки, а затем подняла глаза и кокетливо посмотрела на него через опущенные ресницы, как он ее когда-то учил: —…давай будем жить Долго и Счастливо.

Как только последний удар колокола потонул в ночи, он посмотрел ей в глаза со сногсшибательной улыбкой и, прежде чем двинуться вперед к светлому будущему, сказал:

— Как ты пожелаешь, принцесса.

Благодарности

Есть очень много людей, которые сыграли свою роль в моем нелегком пути к тому, чтобы стать публикуемым автором, и так как это моя первая опубликованная работа, я хочу убедиться в том, что я упомяну их всех по крайней мере один раз, поэтому вам придется потерпеть.

Я хотела бы поблагодарить…

В первую очередь трех моих замечательных детей, которые были терпеливы, ободряли и поддерживали меня с самого первого дня моей работы. Спасибо за понимание и за то, что смогли иногда самостоятельно приготовить ужин или принести мне что-нибудь поесть или попить, чтобы я не отрывалась от процесса творчества.

Рути Нокс — за то, что не пыталась от меня избавиться, когда я постоянно доставала ее своими вопросами, терпела меня и стала одной из моих лучших подруг. Без тебя моя работа никогда бы не стала такой, какая она есть.

Элла Шеридан — за то, что была настоящим другом и вела нашу небольшую группу отчетности на TMAS, которая помогала мне быть честной и мотивированной, когда мне это нужно больше всего.

Джейми Барч, мою любимую сестру и самого верного почитателя, — за то, что создала прекрасный ножной браслет Люси, и за то, что дарила мне свою любовь все эти годы.

Дженни Бейли — за то, что стал одним из моих первых поклонников и всегда был готов прочитать мои черновики столько раз, что, казалось, его глаза уже должны вылезать из орбит. Человека-романтика, больше известного мне как Реми, который наверняка мог бы быть моим давно потерянным братом-близнецом, за его поддержку и за то, что всегда знал, как заставить меня смеяться даже в самых трудных ситуациях.

Пат, Диана, Лекси, Кейт, Мишель, Нэнси, Керри, Люси и Джули — за то, что они были самыми спокойными людьми, которых я знаю, и самой лучшей группой поддержки, о которой только можно мечтать.

Моих друзей из Твиттера Кару, Кари, Эди, Серена, Амбер, Дел и Шарлотту, которые всегда были там, чтобы подбодрить или повеселить меня своими возмутительными разговорами и веселыми картинками.

Билла Брандла, он же президент Неофициального фан-клуба Джина Л. Максвелла — за то, что он доставал продавщицу в книжном магазине, утверждая, что моя книга была опубликована пару лет назад, и заставляя ее разыскивать эту (несуществующую) книгу более получаса.

Брока Майлся — за то, что мирился с моими бесконечными электронными письмами и создал мне просто великолепный сайт, который превысил все мои ожидания, учитывая ограниченную денежную платформу.

Лауру Колман — за ее удивительные навыки копирайтинга и мозговой штурм, который позволил ей придумать новый слоган для моего сайта. Спасибо тебе, он замечателен.

Ким Ангуано — за то, что смог сделать меня такой красивой и запечатлеть это на камеру для моих авторских снимков, а кроме того за то, что был самым лучшим парикмахером, которого я знаю.

Тетю Марлен, которая была в восторге и сказала: «Сделай это!» — когда я осмелилась высказать ей мою сумасшедшую идею о том, чтобы, может быть, написать книгу, бабушку Бисби, которая восемь лет назад сказала мне, что ей кажется, что я буду писательницей, на что я в то время только рассмеялась, но теперь думаю, что это она меня подтолкнула.

Дауна «разрушитель мечты» МакКлюра — за дружбу, непримиримость и за то, что показал мне дверь, в которую нужно постучать для реализации моей мечты.

Моего редактора, Лиз Пеллетье, которая не только открыла мне эту дверь, но и приняла меня с распростертыми объятиями. Ее уверенность в моих талантах не перестает меня удивлять, и я надеюсь, что мое творчество всегда будет оправдывать ее ожидания.

Хизер Хоуландза — за то, что создала для меня чудесную обложку, Джессику Эстеп — за то, что прекрасно меня рекламировала, и всем остальным замечательным членам издательства «Entangled», которые работали над моей книгой.

Всех членов клуба «Поклонники Максвелл». Пусть наша численность растет, а вы продолжаете развивать свои коварные планы по захвату мира.;)

И последнее, но не менее важное, — всех моих друзей, семью и последователей, которые поддерживали меня и восхищались мной. Вы самые лучшие, и я невероятно благодарна каждому из вас.

С литературной любовью

— Джина Ли ~

Об авторе

Джина Л. Максвелл бесстыдный романтик и не собирается меняться. Взрослея, она мечтала развлекать людей своими актерскими талантами, пока не пришла к выводу, будучи студентом-второкурсником, что не имеет таковых. Прошло десять лет, прежде чем она нашла новый способ реализации своей мечты: она стала писать истории о любви и страсти для таких же романтиков, как она.

Время, свободное от занятий творчеством, она тратит на свою замечательную семью и на различные мероприятия, которые они придумывают.

Примечания

1

Огороженный восьмиугольник, на котором проходят бои в смешанных единоборствах. Официальное название «Октагон».

2

Скорее всего имеется в виду прозвище известного бейсболиста Рэнди Джонсона «The Big Unit», что можно перевести как «Большой прибор (агрегат)».

3

Игры, в которых вам нужно на скорость объяснить партнеру то или иное слово, не называя ни его, ни других связанных с ним.

4

Долли Партон (англ. Dolly Parton, род. 19 января 1946) — американская кантри-певица и киноактриса. При росте 152 см Долли обладала грудью феноменальных размеров и носила облегающие костюмы.

5

Американское кулинарное шоу.

6

Мультипликационный персонаж, самый могучий воин в галактике.

7

Сердечно-легочная реанимация.

Content

Джина Л. Максвелл
Пятьдесят оттенков для Золушки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Об авторе

Примечания