Галихин Сергей

ДВА ВЕЧЕРА — ДВА ДНЯ ИЗ ЖИЗНИ КОТА

Только люди не могут договориться между собой. Кошки, собаки, птицы и даже рыбы легко понимают друг друга.

Среди деревьев, людей и машин, вытянув вперёд шею, прижав уши и держа хвост трубой, почти не касаясь лапами земли, с невероятно большой скоростью двигалось «нечто». Следом, ничуть не медленнее, но всё же несколько отставая, топая, как лошадь, бежал доберман. Расстояние между ними неумолимо сокращалось. Осознав это, «нечто» сделало над собой усилие и через несколько мгновений пулей взлетело на тополь. Доберман не ожидая такого финиша еле успел отклониться в сторону, чтобы не встретиться с деревом. Запутавшись сразу в четырёх лапах, он принялся тормозить, вздымая серое облако пыли.

«Нечто», тяжело дыша, встряхнулось, и из пыли возникли усы, уши, лапы и, конечно же, хвост. Белые, с серыми и рыжими пятнами. Всё вместе дворовые мальчишки и маленькая девочка Галя называли Тимкой, а Галины папа и мама котом Тимофеем.

Только что он выполнил своё давнее желание: подкараулив подлого добермана, Тимка от всей души укусил его заднюю лапу. Он долго ждал этого мгновенья. Почти двадцать минут ушло на подкрадывание. Это была не простая кошачья месть, а настоящее дело чести.

В начале июня доберман по кличке Ричард долго издевался над Тимкой, когда тот возвращался домой, наколов лапку. Ричард то лязгал зубищами над его головой, то придавливал к земле когтистой лапой, то норовил укусить за хвост. Тогда неожиданного фырка кота хватило, чтобы пёс отпрянул в сторону.

Тимке этого времени хватило, чтобы запрыгнуть на карниз, а затем в открытую форточку.

Но сейчас с лапами было всё в порядке. Ах, какое это наслаждение для кота — погрузить свои зубы в упругие ткани мышц собаки! И вот теперь, ехидно и удовлетворённо улыбаясь глазками, Тимка сидел на толстой ветке тополя, в недосягаемости для врага, и тяжело дышал. Доберману было не смешно.

— Что глазёнки выпучил? Сейчас спустишься и я из тебя коврик сделаю.

— А зачем мне спускаться?

— Как за чем? Домой идти.

— Ричард, а почему у тебя имя такое странное?

— Мой прадедушка жил в Англии! Его даже королева гладила по шерстке! — это была любимая тема Ричарда. — Не заговаривай зубы. Тебе это не поможет.

— Да, Ричард, шерстка у тебя хорошая. И родословная длинная. Даже бегаешь ты быстро. Вот только думаешь медленно.

После этих слов Тимка с лёгкостью и изяществом прыгнул на одну ветку выше, с неё — на ветку соседней берёзы. Затем прошелся по дереву от одного края кроны до другого, и спустился веткой ниже. Опять же по ветке, вышагивая, словно манекенщица на подиуме, пошел к открытой форточке квартиры, в которой жил.

Ричард метался внизу, даже не пытаясь допрыгнуть до кота. Он лишь поскуливал, переваривая то оскорбление, которое ему снова нанес кот.

— Ну, погоди! Попадёшься еще, — сквозь зубы процедил доберман.

Будучи уже на подоконнике, Тимка развернулся, прыгнул назад в форточку и явно издеваясь мяукнул:

— Не зли меня. Укушу! — и скрылся в квартире.

Ричард хотел было гавкнуть, но не стал унижаться, лишь удрученно повесив голову, побрёл к своей хозяйке.

Дома царили тишина и покой. Лучи вечернего солнца мягко падали на любимое Тимкино кресло. Сходив на кухню и напившись из блюдечка воды, кот запрыгнул на кресло. Свалившись на бок, Тимка принялся облизывать лапы и умываться. Вскоре пришла с работы мама. Тимка поднял было голову навстречу чудесному запаху копченостей, доносившемуся из сумок, но потом решил, что слишком устал и продолжил свои гигиенические процедуры.

На улице, весело смеясь, играли дети. Тимка лежал на боку, не опуская головы и прикрыв глаза, дремал. От того, что произошло час назад, ему было хорошо. Очень хорошо.

Сегодняшний вечер предвещал большую суматоху. Завтра утром вся семья, а это значит и кот, должна была ехать в деревню. Бабушка Надя и дедушка Гриша уже заждались свою внучку, а Тимка заждался парного молока, черепичной крыши и деревенских просторов.

Солнечным летним утром старенький «Москвич» выехал из душного и шумного города. Тимка сначала сидел на коленях у Галинки, но позже перебрался на своё любимое место — полочку у заднего стекла. Там он был полноправным хозяином. Если возникало желание, то с полочки было очень удобно играть Галинкиными косичками. Там почти всегда тепло, если есть солнце, а главное — обзор. Тимка очень любил смотреть на дорогу, точнее, на проезжающие мимо машины. Они всё ехали и ехали, из ниоткуда в никуда, и каждую из них Тимка провожал пристальным взглядом.

В конце концов Тимка устал и решил вздремнуть. Он пристроился поудобнее, опустил голову на лапы и, закрыв глаза, немножко помечтал о том, как будет отдыхать в деревне. Там его ждала свобода. Нет, он и в городе не сидел на поводке, но в деревне… Тишина и простор. В городе постоянно снуют люди, огромные машины того и гляди переедут тебя страшными черными колёсами. Гадкие мальчишки из соседнего дома все время норовят привязать к хвосту консервные банки. В своём дворе Тимка, несомненно, имел авторитет, но разве можно всё время сидеть на одном месте? Мир такой большой и удивительный, в нём столько интересного.

Под эти размышления Тимка начал засыпать.

Проснулся он, когда папа остановил автомобиль и, прежде чем выключить двигатель, сильно газанул. Полуоткрыв правый глаз, Тимка огляделся. Машина стояла у обочины площади автобусной станции. Слева был не очень большой колхозный рынок, на котором дюжина бабушек продавала дары природы.

Свежая вишня и прошлогодние семечки, коровье и козье молоко, свежие огурчики. А что еще могли здесь продавать? Именно это и собиралась выяснить мама. Двери автомобиля закрыли на предохранители и ключ. В полном составе семья пошла по рядам. Повалившись на бок Тимка потянулся под жаркими лучами солнца, вытянул лапы, на несколько секунд растопырил когти и снова закрыл глаза. Недавний, грубо прерванный сон постепенно возвращался. Он наверное бы уснул, если бы не…

Выдержав необходимую паузу, человек, до этого сидевший у края канавы, поднялся и медленно пошел в сторону автомобиля. Одет он был в обычную спецовку и был уже дня два как не брит. Совершенно случайно в правой задней двери не до конца подняли стекло. Человек подошел к авто, деловито оценил сначала окружающую обстановку, а затем осмотрел дверь. «Небритый», конечно же, заметил оставленную мамой Олей на задней полочке сумочку. В ней наверняка что-то было, что могло бы ему пригодиться.

Завернув выше локтя рукав спецовки, Небритый попытался достать сумочку, просунув руку в очень узкую щель между неплотно закрытым стеклом и дверцей. Ладонь скользнула за стекло и потянулась дальше. Тимка наблюдал за действиями Небритого и, решив, что пора, подпрыгнул на месте и бросился на стекло с наводящим ужас оскалом и жутким шипением. С перепугу Небритый вздрогнул, да так сильно, что у него что-то стрельнуло в шее. При виде «добродушной» улыбки кота рука судорожно пыталась вырваться, но не тут-то было. Она застряла! Для пущей убедительности Тимка начал поднимать правую лапу, из которой медленно «вырастали» когти-крючья.

Небритый дёрнул руку еще раз и наконец, освободился. Не раздумывая ни секунды, он быстро пошел прочь от старенького «Москвича», трижды отплюнувшись от испуга. Тимка широко и сладко зевнул и снова растянулся на любимой полочке, положив мордочку на лапы. Вскоре всё семейство вернулось назад, с большим кульком черешни, естественно и не подозревая о случившемся всего пять минут назад.

Урча и пофыркивая в вечерних сумерках, автомобиль въехал в засыпающую деревню. На шум мотора вышла бабушка Надя и дедушка Гриша. Начались бесчисленные объятия и поцелуи. О Тимке теперь не скоро вспомнят. Так было всегда. И поэтому, немного поглазев на «маленькие радости», он неспеша направился на обход своей территории. Да, именно своей! Он здесь родился и вырос. Это позже его забрали в город.

Как интересно: прошел целый год, а Тимка помнил почти все запахи.

Пробираясь в саду сквозь заросли малины, он вдруг остановился. Впереди послышался шорох. Тимка припал к земле и навострил ушки. Определённо, там кто-то был. Не прошло и двух минут, как на грядке с молодой морковкой появился ещё один кот. Тимка безошибочно угадал своего старого приятеля Ваську. Он жил через дом. У Васьки, кроме других недостатков, был главный — он был малость глуховат. Из-за этого он всегда последним убегал, когда нужно было бежать, и первым «получал», если кто-то «раздавал».

Вот и теперь, выждав удобный момент, Тимка, — не без царапин для себя, но зато с каким эффектом! — выпрыгнул из кустарника к «пришельцу». Да так неожиданно, что Васька с испугу аж подпрыгнул. Легкая потасовка — и старые друзья стояли друг против дуга и пристально глядели в глаза.

— А ты, как всегда, ничего не слышишь, — съязвил московский гость.

— Тимка… Вот это встреча! — воскликнул Васька.

— Ты чего здесь потерял? — хозяйским тоном спросил Тимка.

— Да я так… угол срезал. Коды приехал?

— Нынче, — передразнил местный говор Тимка, — чай, слышал.

— Откуда? Ухи — то, сам знаешь, Палкан попортил.

— Тимка! Тимка! — послышался детский голос.

— Ладно, я пошел. Че-то брюхо «подвело», всю дорогу не ел.

— Ну, териче молока рубанёшь!

— Эт точно.

— Я завтра зайду, — сказал Васька, и старые друзья разошлись в разные стороны.

Если бы не непреодолимая тяжесть в животе, которая тянула его к полу, то Тимка обязательно допил бы весь литр. Но на этот раз желания не совпали с возможностями. Пришлось оставить молоко в покое и, пожмуривая довольные и сытые глаза, подойти к столу, за которым сидела большая семья. Галя потянулась к коту рукой.

— Не тронь его, а то он обкакается, — сказал дед и весело гоготнул.

— Балбес-то где? — спросил папа.

— А где ему еще быть-то? На печи спит.

— Зачем он тебе нужен, если все время спит? Выгнал бы давно и молодого взял, — предложил папа.

— Ишь, какой скорый! Выгнать, — укоризненно возразил дед. — Он десять лет здесь мышей ловил! Теперь у него что-то вроде пенсии.

Тимка не стал дослушивать эту содержательную дискуссию. Он и без объяснений знал статус Балбеса. Нельзя сказать, что лёгко, но всё же Тимка вскочил на приступок, а затем и на печь. Свернувшись клубком на телогрейке, спал персональный пенсионер семейного значения. Разбуженный появлением племянника, он даже не стал до конца просыпаться, лишь приоткрыл один глаз.

— Всё спишь? — спросил его Тимка.

— Всё скачешь? — вопросом на вопрос ответил Балбес и закрыл глаз.

Из года в год они задавали друг другу одни и те же вопросы.

Дорога была длинной, а ужин вкусным. Покончив с протоколом, Тимка примостился поудобней и заснул.

Ах, какое это чудо проснуться на восходе. На улице по-утреннему прохладно, остатки тумана медленно рассеиваются, солнце осторожно поднимается над лесом. Сидя на ступеньках, ведущих во двор, Тимка, как всегда получал удовольствие от созерцания того, как бабушка доит корову.

Несомненно, первая пенка достанется ему. Какое же это удовольствие, смотреть на тонкие струйки молока, швыркующие в ведро, и терпеливо ждать окончания ежеутренней процедуры. Парное молоко ни за что не сравнить с городским. Да в городе Тимка его практически не пил.

Ну вот, завтрак окончен. По холодной росе, высоко поднимая лапы, Тимка отправился на утренний обход территории, всем своим видом говоря: «Я вернулся!»

В деревне всё было на своих местах. На посаженной сзади дома картошке начал появляться колорадский жук. Яблоня давно отцвела, и маленькие яблочки неудержимо набирали вес. Поворот налево — и перед Тимкой вырос забор соседского сада. Что-то не так… Ага, вот в чем дело. Забор поставили новый и отодвинули его дальше от дома. В общем-то, ничего страшного не произошло.

Соседский сад входил во владение Тимки. Прижавшись к земле, он пролез под калитку и, остановившись, осмотрелся. Здесь кто-то навёл порядок. Большая часть засохшего малинника была вырублена, смородиновые кусты облагорожены. Появились грядки с огурцами и помидорами, подвязанными к деревянным колышкам.

Среди разноцветных верхушек цветов торчали четыре серых уха. Осторожно ставя лапы, Тимка начал движение вперёд. Не успел он пройти и половины пути, как вверх поднялась и развернулась кошачья голова. Барсик, еще один старый знакомый, живущий через улицу, как всегда, был начеку. Сидя рядом с ним, Васька продолжал, не отрываясь, смотреть перед собой. Отношения между Барсиком и Тимкой были слегка натянутыми, но всё же дружескими. Барсик был немного сильнее, а Тимка больше знал, всё же в городе живёт.

— О, дачник приехал, — признал Барсик давнего соперника.

— Ты только посмотри! Он даже ухом не ведет… Привет глухарь! — сказал Тимка и телом толкнул Ваську.

— А, это ты. Привет.

— Чего это вы тут, с утра пораньше?

— Тихо, идёт! — громко сказал Васька и прижал уши.

— Кто идет?

— Сейчас увидишь, — сказал Барсик и осторожно начал опускаться в цветы.

Тимка, оценив поведение селян, последовал их примеру. Коты затаились.

На высокое крыльцо соседского дома вышла… Нет, она не просто вышла, скорее выплыла, мадонна. Её гладкая шерсть искрилась на солнце, а в походке было что-то царственное. Она подошла к самому краю крыльца и потянулась.

Глаза местных жителей и городского повесы стали стеклянными, усы выпрямились и смотрели в небо.

— Вот э-то да! — выдохнул Барсик.

— Сиамская… — тоже на выдохе произнес Васька.

— Бирманская, — вполне сдержанно констатировал факт Тимка. Две кошачьи головы медленно повернулись, и четыре глаза с завистью посмотрели на Тимку.

— Это с чего же бирманская? — сильно удивившись, спросил Барсик. — Или ты думаешь, мы не видели сиамских кошек?!

— У сиамской шерсть короткая, а у этой длинная.

— Цс-с! — сказал не участвующий в интеллектуальном споре Васька. — Она услышала! — Коты в туже секунду замолчали и прижались к земле.

Мадонна повернула мордочку в сторону сада и подняла вверх изящные ушки.

Она уже привыкла, что каждое утро, когда она выходила на крыльцо, в саду что-то или точнее кто-то был и шуршал ветками. Мимолётный взгляд на цветы возле кустов смородины — и, развернувшись, красавица вошла в дом. Через мгновенье три кошачьи головы поднялись из-за цветов.

— И давно здесь показывают это кино? — спросил Тимка.

— Целую неделю! — распевая, словно песню, ответил Васька.

Барсик встал, потянулся, выгнув спинку коромыслом, и снова сел.

— Ну что, москвич, слабо на ферму голубей ловить? — с издёвкой спросил он.

— Там же Палкан! — почти крикнул Васька.

— А тебя никто и не зовет.

— Сходим как-нибудь, — расплывчато ответил Тимка и пару раз лизнул лапу.

— Ну-ну… — сказал Барсик и с широкой улыбкой удалился.

Тимка и Васька остались стоять среди цветов под теплеющими лучами утреннего солнца, поднимающегося всё выше и выше. Деревня с каждым часом оживала всё больше и больше наполняясь звуками.

— А в Москве такие кошки есть? — спросил Васька.

— Есть. В Москве всё есть.

— И колбаса… — мечтательно протянул Васька. — Ладно. Я пошел. Дела…

Позже загляну.

Васька ушел по своим делам. Тимка завершил обход и вернулся домой.

Бабушка суетилась по хозяйству, Галинка убежала к подруге, мама еще спала под марлевым пологом, а дедушка Гриша и папа что-то доставали с чердака.

Тимка очень сильно заинтересовался этим обстоятельством. Он остановился и сел на мостках в терпеливом ожидании. Долго ждать не пришлось. Сначала показались деревянные «бабайки», а затем и весь бредень. Спустившись с чердака, папа и дед вынесли бредень на улицу и, размотав его, растянули и положили на траву.

— Мать! Где нитки лежат? — крикнул дед.

Ответа не последовало. Тогда деда встал и сам отправился на поиски. Тимка уже догадался, к чему вся эта затея. Намечалась рыбалка. А значит ему непременно что-то тоже «обломится». Пусть мелочь, но… Вопрос сколько.

Дед вернулся не скоро. В его руке был клубок толстых ниток, предназначенных для завязывания дыр в браконьерской снасти. Работа закипела. Тимка собрался было прыгнуть на клубок и уже даже приготовился, но из-за угла дома появился Васька. Поэтому он всего лишь чуть вытянул передние лапы и сделал вид что это «потягушеньки».

— Ухты! — сказал Васька. — Дело намечается.

— Намечается. Часа в два заходи. Попируем в честь приезда.

— Не откажусь, — сказал Васька.

Ровно в два часа Васька выглядывал из крапивы. Через пять минут приехали рыбаки. К папе и деду присоединились двоюродный брат мамы, сосед, бригадир и его два племянника. Из телеги на траву сбросили мокрый бредень. Он подпрыгнул и «фыркнул» сотней капель воды. Тимка, вышедший встречать рыбаков, не ожидал такого сюрприза. Обрызганный с ног до головы он бросился наутек. Ваське показалось, что мимо него пролетела ракета. Он не понял, что именно случилось, но, на всякий случай, рванул за другом.

Остановились они, когда пробежали четыре дома.

— Ты че рванул-то? — спросил Васька.

— Я-то знаю, че рванул. А ты кого испугался?

— Смотрю, ты как ошпаренный пронесся. Может, чего пропустил, думаю?

На всякий случай, за тобой. А че случилось-то?

— Водой облили.

— А-а.

— Холодной!

— О-о-о! Это они зря! Мы ведь и отомстить можем! — захорохорился Васька.

— Отомстить? — задумался Тимка. — Да, можем. И отомстим.

— Ты уже знаешь как?

— Я тебя приглашал попировать.

— Ну да. Я думаю, мелочь и потроха наши, — уверенно сказал Васька, и продолжил мечтательно: — Молоку люблю-у-у…

— А я щуку, — сказал Тимка и в голосе его почувствовалась угроза.

— Ну, ты хватил… Щуку… Щуку не дадут.

— А я и спрашивать не буду, — сказал Тимка, и его глаза заблестели. Васька хорошо знал этот блеск. Слишком хорошо! Для мести это был совсем неудачный способ.

— Побьют, — обречено протянул Васька, но… Тимка уже все решил.

Женщины чистили рыбу, а мужчины в саду разводили огонь. Уху решили варить под яблонями. Сосед Матвеич сбегал в магазин и по возвращении в его сумке задорно позвякивали «книжки». Весело захрустел лучок на грядках, кто-то сорвал мизерное и жутко кислое яблоко. «Русская» горькая забулькала в стакане. Женщины уже закончили с возиться с рыбой и, накрыв тазик полотенцем, беспечно ушли в избу. Мужчины развели огонь и теперь предались воспоминаниям двух, трёх, пяти и прочей давности лет. А в полутемноте дровяника вспыхнули четыре глаза. Две тени бесшумно сошли с поленницы на землю.

Со стороны выглядело это так. Женщины ушли в избу за картошкой, солью, ведром для ухи и прочими необходимыми для варки вещами. Тазик с рыбой стоял на земле, возле поленицы, накрытый широким полотенцем. Тимка высунул из дровяника голову и огляделся: поблизости никого не было, а мужики в саду не обращали внимание на то, что происходило во дворе.

Медленно и осторожно ставя лапы, Тимка двинулся к тазику, а Васька остался возле дровяника, с закрытыми глазами ожидая свиста пролетающего полена и криков Тимки. Однако этого не произошло. Чему он сильно удивился.

Пришлось открыть глаза и идти следом за Тимкой. Несмотря на то, что пройти нужно было чуть-чуть, Васька двигался рысью и не отрывал глаз от сада.

Именно поэтому он не больно, но ощутимо ударился о таз головой. Раздался звон. Тимка сперва проверил, не идёт ли кто на шум, и только потом укоризненно взглянул на Ваську. Васькины глаза говорили: «Ну, извини!» и были само раскаянье. Никто ничего не заметил, и друзья продолжили то, что задумали.

— Ну? — спросил Тимка. — На что твой глаз смотрит?

Васька не отвечал, возможно не слышал, но оба его глаза смотрели на жирного карпа. Тимка заметил это, выцарапал нужный экземпляр и царским жестом бросил под лапы другу. Васька схватил добычу и рванул к поленнице.

Карп для него оказался слишком тяжелым, и поэтому он его не нёс, а волочил по земле.

Тимка смотрел на щуки, — их было две, — и решал какую из них экспроприировать в качестве компенсации за нанесённый моральный ущерб.

Долго решать не пришлось. Щуки были огромного размера, и унести возможно было только одну, ту, что поменьше. Но и это можно было сделать не без труда.

Тимка зацепил рыбину когтём и попытался подтянуть ее к краю таза. Не получилось. Вторая попытка — результат тот же. Тимка крикнул Ваське, что бы тот помог, но в ответ услышал лишь: «Ща-ща-ща-ща…». Васька карабкался по сильному уклону крыши сушил и был, в первую очередь, озадачен своей ношей.

Несомненно, он поможет Тимке, но чуть позже. Позже.

В этот момент на дворовом крылечке появилась Галинка. От удивления она широко открыла глаза и рот.

— Мама! Тимка рыбу ворует! — наконец смогла крикнуть Галинка. Мама, может, и не услышала, но папа и его товарищи бросились к тазику с рыбой.

Тимка мгновенно оценил обстановку. Была угрожающей. Васька был прав, если поймают — побьют. Тимка с еще большей интенсивностью начал «выцапывать» намеченную компенсацию, а она всё срывалась и срывалась.

Неприятель был уже совсем близко. Сказав себе «не судьба», Тимка рванул к дровянику и, прежде, чем преследователи приблизились к «Джентльмену удачи», он был уже на крыше этого в общем-то высокого строения.

Лапы нужно было уносить быстро. Тимка направился следом за Васькой, а тот не справился с карпом и, что-то крикнув, обреченно наблюдал за падением упущенной добычи. Тимка даже не пытался что-либо делать. Толстенная рыбина просто снесла его. По-кошачьи ловко вывернувшись, Тимка, конечно же, приземлился на лапы, но беда заключалась в том, что местом приземления была грязь. Искусственно созданная для любимого кабанчика Борьки, в его летнем загончике для прогулок.

Увидев то, что приключилось с котом, люди отказались от своих «кровожадных» планов и покатывались со смеху. А увидели они следующее.

Посреди серо-черной жижи, изогнувшись дугой и, насколько только было возможно, вытянувшись вверх, как балерина, стоял Тимка, изредка и тихо жалобно мяуча. Васька фыркнул и тоже рассмеялся, да так, что сам чуть не свалился с крыши.

Люди смеялись, а Тимке было плохо. Очень плохо. Одна лишь Галинка подошла к нему и вызволила из плена жуткого месива, состоящего из грязи помоев и прочих вещей, любимых поросятами.

Вымытый тёплой водой Тимка лежал на залитом солнцем подоконнике, свесив лапку в открытое окно. Чистая шерстка искрилась, чуть шевелясь под нежными прикосновениями ветра. Приближающийся вечер обещал быть тихим и спокойным. Что может быть лучше, после богатого на события дня. Сквозь узкие щелочки не до конца закрытых глаз Тимка в полудрёме наблюдал за происходящим на улице. Вскоре в этих щелочках появился Васька.

— Отдыхаешь? — спросил он.

— Сохну, — жестко ответил Тимка.

Васька стоял переминаясь с лапы на лапу, не зная что сказать. Тимка заметил это и нарочно тянул повисшую паузу. Получив нужную порцию от мучений предателя, Тимка заговорил.

— А ты, оказывается, гад, Васька-глухарь.

— Да я что, специально, что ли? Не удержал, вырвалась. Знаешь, какая она здоровенная была?

— Нет, не знаю, я думал меня ветром сдуло…

— Сердишься?

— Ну, не так чтобы очень, но ты…

— А я знал, что ты не обиделся! Друзья не обижаются друг на друга!

— Эй, налётчики! — крикнул проходящий мимо Барсик. — Очередное дело обдумываете? Что на примете, магазин или амбар?

Тимка равнодушно посмотрел на Барсика, всем своим видом показывая безразличие к подколке. Хотя, конечно, ему было интересно, откуда тот узнал о случившемся.

— Ну что будете на солнышке греться или за воробьями пойдём?

Васька посмотрел на Тимку.

— А может, не надо? — как всегда, обреченно спросил он, понимая неотвратимость этого мероприятия.

— Ты можешь не ходить, — успокоил его Тимка, поднявшись с подоконника и выгнув тело дугой.

— Да нет, я тоже пойду.

— Ну, так вы идёте или нет? — нетерпеливо спросил Барсик.

— Идём, не нервничай, — зевнув, ответил Тимка.

В еще тёплых лучах вечернего солнца три кота, держа хвосты «трубой», отправились на охоту. Они смотрели вперёд, не поворачивая головы в сторону, но точно знали, что за ними следят. И не ошиблись. Предмет их обожания сидел на крыльце и умывался лапкой. Три красавца не могли не обратить на себя внимания, и приезжей мадонне пришлось оторваться от столь необходимого занятия.

На ферме воробьи и голуби не ожидали вечернего визита. Воробьи и голуби попадали внутрь строения через разбитые стёкла в окнах, молодая молотая кукуруза была для них неплохим лакомством. С трёх сторон охотники двинулись вперёд. Тимка крался по правому проходу среди стойл и поилок.

Васька и Барсик заходили с флангов.

Тимка крался к первому замеченному голубю, но тот похоже что-то заподозрил или просто решил сменить место и неожиданно поднялся в воздух.

Тимка не расстроился. Низко пригнувшись, он направился к следующей жертве.

В трёх шагах беспечно кормились четыре воробья. Но и они вспорхнули. На этот раз причина была очевидна. Словно паровоз Васька пронесся мимо.

Почему-то Тимку не удивило то, что он ему опять всё испортил. И только вспомнив поджатый хвост «глухаря», Тимка почуял неладное. И не ошибся.

В самом дальнем стойле громадный и свирепый бык загнал в угол Барсика.

Кот прижался, прилип к полу, он просто врос в него. Шансов на отход у него не было никаких. С двух сторон стены, а впереди бык, — племенной производитель.

Нельзя с уверенностью сказать о чем в эти мгновенья думал Барсик, но то, что ничего хорошего в голову ему не приходило, это точно.

Изловчившись, Тимка забрался по опоре на стропилу и поспешил на выручку попавшему в беду другу. Поравнявшись со спиной быка, Тимка прыгнул вниз со стропил и вцепился в его ухо острыми зубами. Нет, бык практически ничего не почувствовал, но что-то всё же сверху свалилась ему на голову, и он попытался это что-то стряхнуть. Это получилось у него без труда. Отлетев к стене и больно ударившись о неё всем своим маленьким телом, Тимка попытался встать на ноги. Через пару мгновений он поймал равновесие. Мутные бычьи глаза не выражали никаких эмоций. Там читалось лишь желание растоптать. Его толстенную кожу не так легко прокусить, но делать что-то же надо. Иначе смерть. В голове у Тимки мелькнула мысль.

— Беги! — крикнул Тимка и снова бросился на врага.

Страх остался там, в углу. Теперь главным было желание выжить. Бык обезумел от боли. Он метался по загону и встряхивая головой пытался скинуть кота на пол и растоптать его. У Тимки планы были совсем иные. Он целился в глаза. Непонятно как, но кот успел разгадать очередное направление движения быка, и, улучив момент, прыгнул вниз, а затем выскочил сквозь дырку в ограждении загона.

Бык продолжил движение по выбранному вектору. Вскоре его голова встретилась с опорой. Звук был объёмным и глухим. Сперва у производителя подкосились передние ноги, затем разъехались задние. Но Тимка всего этого не видел. Опрометью он кинулся к выходу.

Там его первым встретил Барсик. За его спиной, из-за двери выглядывал Васька. Только когда Тимка замедлил бег, он почувствовал, что передняя правая лапа сильно болит.

— Спасибо, — сказал Барсик. — Он бы растоптал меня и даже не заметил.

— Пожалуйста, — спокойно ответил Тимка, а потом добавил: — Что-то мне домой хочется. Пошли отсюда. — Никто не возражал.

На землю спускался вечер. Деревенские улочки давно опустели. Три кота возвращались в деревню после неудачной охоты. Вот только, кто на кого охотился, осталось неясным. Тимка шел, прихрамывая на правую лапу, Васька украдкой поглядывал на него. Он был горд, что его друг такой смелый.

Настоящий кот. Не каждый решится драться с бешеным быком.

Барсик глядел прямо перед собой. Когда Тимка крикнул «беги», он очень испугался и не смог сразу встать на лапы. Нет, ему было не стыдно, скорее противно. Даже когда приходилось драться со сворой собак, а затем убегать от них, он так не пугался. А здесь… Ноги просто отнялись. Он не мог шевельнуться. Значит, бывает в жизни и такое. Гроза деревни, любимец местных кошек так испугался, что не мог даже двинуться с места. Никогда не знаешь, что за сюрприз ждет тебя за поворотом.

Васька остановился возле своего дома.

— До завтра, — сказал он друзьям.

— Пока, — тихим хором ответили Барсик и Тимка.

Проходя мимо дома прекрасной незнакомки, Тимка посмотрел на её окна и не ошибся. Принцесса сидела на подоконнике, подобрав под себя лапки, и любовалась прекрасным вечером. На мгновенья их взгляды встретились. Тимке это понравилось, но для приличия он отвёл глаза.

— Ну, я пошел, — устало сказал Тимка. — До завтра.

— До завтра, — ответил Барсик и добавил вслед уходящему Тимке: Спасибо.

Тимка лишь кивнул в ответ головой. Чего говорить, и так всё понятно. Как же он устал. Лапы словно свинцом налились.

В три прыжка Тимка забрался на любимую печку. Там его встретил постоянный её обитатель.

— Допрыгался? — спросил он, как всегда приоткрыв только один глаз.

— Пока вроде нет.

— Ну-ну, — сказал Балбес и закрыл глаз.

Тимка попытался пристроился поудобней, но это у него получилось не сразу.

Правая лапа, пусть не сильно, но болела. Наконец-то ему удалось найти удобное положение. Глаза медленно затягивались дымкой. Сон быстро принял его в свои мягкие объятия.

«А барышня хороша… — сквозь сон рассуждал Тимка. — Да и я, похоже, ей тоже понравился. Завтра выясним, как обстоят у меня дела в этом направлении.

Ведь отпуск только начинается. Кстати. Кто-то еще смеялся, когда я упал в грязь».

В этих приятных размышлениях Тимка заснул.

1997 год

Content

Галихин Сергей
ДВА ВЕЧЕРА — ДВА ДНЯ ИЗ ЖИЗНИ КОТА