Елена Силкина

ЧЁРНЫЙ РЫНОК

1.

Из верхнего окна башенки, похожей на мачту древнего корабля, наружу выпросталась занавеска, и тёплый предутренний ветер надувал её, как парус. Облачка, похожие на выщипанные перья, быстро неслись по высокому небу. Небольшой, одиноко стоящий дом словно плыл в голубоватом сумраке к светлеющему горизонту.

— …Провожала на разбой бабушка пирата, — пожилая, но ещё крепкая, моложавая женщина, напевая, вытащила во двор большой рюкзак и остановилась с ним возле трицикла. Она прислонила объёмистый тюк с лямками к машине и принялась в нём копаться. Выглядела женщина своеобразно — волосы подобраны под бандану с рисунком из черепов, поверх свободной рубашки надета лохматая меховая жилетка, у юбки-макси имелись боковые разрезы до бедра, за широким грубым поясом торчал старинный бластер с узорной рукояткой.

С грохотом распахнулась дверь дома, будто выстрел прозвучал из древнего огнестрельного оружия. С крыльца сбежал молодой человек, увидел женщину, остановился и с забавной гримасой вскричал:

— Ну, ба-а! Ты опять за своё?! От такого груза и фрегат потонет!

— Не «опять», а «снова»! Родька, ты безграмотный, прямо как допотопный пират, даром что современный! Не ной, я тебе даже миску и вилку не положила, только кружку и ложку! Кружка большая, металлическая, за котелок сойдёт, а чтоб чаю попить, помоешь её лишний раз, не переломишься. Остальные вещи тоже по минимуму, только самое необходимое. Твой железный зверь и в двадцать раз больше свезёт, мы оба это отлично знаем, так что не отбрыкивайся.

— Ладно, баба Катя, не буду отбрыкиваться, — вздохнул Родька.

Женщина продолжала копаться в рюкзаке, проверяя.

— Так… Это я положила… И это тоже не забыла… Вот, кстати, чтоб не тащил сокровища снова в чём попало — герметичная шкатулка-сейф, пуле- и плазмо-непробиваемая. Ты знаешь всё, что я люблю — ночь, звёзды, тёплый свежий ветер и в руках, слабо посверкивающее в свете лун и свечей, нечто блистательное, потрясающее, ювелирно сработанное, на высшем уровне, вызывающее слёзы зависти у собравшихся на посиделки подруг…

— Знаю-знаю. Дай-ка сюда. Она понадобится в первую очередь, поэтому положу поближе. — Родька взял из рук бабушки шкатулку и пристроил в багажник трицикла. — Пойдём, ещё раз чаю на дорожку попьём, я пирожки не все доел.

Баба Катя с подозрением посмотрела на внука, но, услышав про пирожки, заулыбалась.

Люстра с электрическими свечами заливала просторную кухню на первом этаже дома ярким светом приятного тёплого оттенка. Большой самовар сиял стальными боками, блюдо с пирожками, накрытое вышитой салфеткой, всё ещё источало умопомрачительно аппетитный запах.

Родион вынул из буфета чашки, поставил их на стол, попросил бабушку достать его любимый чай с ароматом лесных ягод, чмокнул пожилую женщину в щёку и, когда она отвернулась к заветному ящичку, выскочил в окно.

— Ба, не грусти и не беспокойся, я скоро вернусь с добычей! — раздался снаружи весёлый крик.

Трицикл взревел атмосферным двигателем и стремительно взмыл прямо вверх.

Огромный рюкзак остался лежать посреди двора.

2.

В нескольких сотнях метров от поверхности планеты Родион развернул машину и направил к горам. Он беззвучно засмеялся, вспомнив сердитые крики бабы Кати, раздосадованной упрямством внука. А как ещё он должен был поступить? Все действительно необходимые вещи были с самого утра рассованы у него по карманам комбинезона и загружены в багажник, но бабушке это не объяснишь. Ничего, вот когда он вернётся с сокровищами…

Трицикл — опасная машина, популярная у особых профессионалов и рисковых понторезов.

Вода с подводной областью, поверхность суши и воздух — вот три стихии, в которых способен передвигаться аппарат, внешне похожий на древний мотоцикл. В космическом пространстве на нём также можно летать, но если генераторы защитного поля — основные и запасные — разом откажут, то скафандр надолго не спасёт.

Родька мотался на трицикле не только над планетой внутри атмосферы и вне её, не столько между планетами внутри одной звёздной системы, сколько между звёзд — по оживлённой трассе, с часто расположенными перевалочными пунктами. Ему показывали на висок, но воспрепятствовать не могли, он совершеннолетний, и техпаспорт транспортного средства у него в порядке.

Родион любил летать, но стать профессиональным пилотом никогда не стремился и объяснял этот парадокс так — обязаловка и отсутствие свободы убивают любовь. К счастью для него, существовал индивидуальный транспорт, способный поднять человека в воздух и унести в космос.

Сонная равнина светлела под лучами восходящего солнца, далёкие горы всё чётче проступали из сиреневой дымки по мере приближения, небо в перистых облаках парило над головой, внизу и немного позади по земле неслась тень от летящей машины.

Сидя в седле трицикла, Родька небрежно держался за полумесяц руля, вертел головой по сторонам и улыбался.

3.

Космопорт располагался на плато посреди горной системы. Его административные здания ярко сверкали при дневном свете. Подобные объекты визуальной среды ныне считаются вредными, и теперь дома так не строят, а жаль. Высоченные стеклянные окна, прозрачные переходы, витражи, хрустальные шпили — это очень красиво, хоть и слепит глаза своим блеском.

Приземляясь, Родька сделал несколько кругов, чтобы полюбоваться, а заодно присмотрелся — посадочная площадка была почти пуста: ни одного трансгала, только маленький «торговец», пара частных катеров и патрульный.

Прежде чем пойти в здание с билетными кассами, Родион переоделся, чтобы соответствовать образу беззаботного курортника. Он мог бы отправиться в космос прямо со двора, но бабушка требовала непременно регистрироваться. Пусть баба Катя не волнуется, её внуку соблюсти формальность ничего не стоит.

Возле окошка администратора скопилась небольшая очередь. Родька вздохнул. Эх, провинциальная планета, даже регистрация вылета не автоматизирована.

И тут его окликнул знакомый, нарочито бодрый голос:

— Привет! Куда намылился на сей раз?

— Разумеется, прошвырнуться по курортным местам! Разве по мне не заметно?

Алая шёлковая косоворотка, вышитая вручную, серьга с орлиным пером в левом ухе, джинсы-стрейч, позволяющие в случае чего любой каратэшный мах ногой сделать. Щегольский и экзотичный вид — самое то для курорта, девушек привлекать. А тому, кто заподозрит, что владелец шмотки в облипку голубоват — после первого предупреждения сходу в табло!

Родька, копаясь в портмоне, сперва ответил на вопрос и только после этого обернулся. Бывший одноклассник Терентий Касьянский натянуто улыбался ему, глядя с подозрением прямо в глаза. Новенькая форма ладно сидела на Терёхе.

Терёхой нельзя не восхищаться — вот кто сделал себя сам. Родька вымахал предсказуемо, у него оба родителя высокие, а насчёт Терёхи все были уверены, что он не вырастет, поскольку его папа и мама небольшого роста. Терёха тоже рано это понял, он же умный. И упёртый. Он начал делать специальные упражнения на растяжку, занялся плаванием, подолгу висел и кувыркался на турнике, брусьях, кольцах. При этом питался по специальной диете, в которую входили холодец и хаш.

И вот теперь извольте любоваться — плечистый парень под два метра ростом, вровень с другом Родькой, при этом всё естественно, никаких удлинённых в хирургии костей и присаженных мышц.

— О да, очень заметно! Прямо аршинными буквами написано, чтоб уж никто ни за что ничего другого и не подумал бы!

— Ты меня в чём-то подозреваешь, стажёр? Куда хочу, туда лечу, я в законном отпуске.

— В законном, ага — за свой счёт. В котором по счёту за последние полгода? Как тебя начальство твоего автосервиса терпит? Или у начальства тоже есть бабушка, которая нуждается в снабжении контрафактными товарами?

— Лучше бы ты настоящих преступников ловил, а не за бывшими сокурсниками гонялся!

— А ты и есть настоящий преступник, ты закон нарушаешь!

— Где? Когда? С кем? Тебе приснилось!

— Смейся-смейся. Я тебя всё равно поймаю, не отвертишься.

— Давай-давай, мечтай. Мечтать не вредно.

— Молодой человек, не задерживайте очередь!

Родька протянул в окошко документы, через пол-минуты получил их обратно и ухмыльнулся Терёхе.

— Не скучай, бульдожка, вернусь — пересечёмся.

Он выскочил из здания, весело насвистывая, добежал до своего трицикла, быстро переоделся в комбинезон и лёгкий скафандр, прыгнул в седло и взлетел.

Вслед за ним взлетел патрульный.

4.

Космос неимоверно восхищал Родьку. Безграничное пространство, планеты, кометы, звёзды, галактики, туманности, коим несть числа. И посреди всего этого божественного великолепия крошечная пылинка — машина, а на ней верхом человек, как ковбой в прерии. Где-то там позади шериф, гонится за ним, хочет уличить. Да только кишка тонка, проиграл и в этот раз служитель буквы, но не духа закона — безнадёжно отстал несколько гипер-прыжков тому назад и потерял след копыт космического мустанга в звёздной пыли.

Казалось, машина зависла неподвижно посреди густозвёздной бездны, которая величественно вращалась вокруг трицикла гигантской панорамой. Родион ненадолго выключил защитное поле и просто молча любовался окружающим. Он любил иногда побыть вот так — один на один со Вселенной.

Вселенная словно положила его себе на тёмную искрящуюся ладонь и благожелательно рассматривала неисчислимыми сверкающими глазами, поворачивая во все стороны, безмолвно вопрошая. Кто ты, человек, куда ты идёшь, к чему стремишься?

Порадовать бабушку, в данный момент ничего больше, хотя любоваться миром, как чудом, ни одну возможность не упущу.

Родька со вздохом прервал медитацию, убедился при помощи гипер-радара в отсутствии погони, изогнулся по-кошачьи, достал из багажника унибук, вышел в галанет, открыл свой аккаунт на невинном с виду сайте. Координаты новой встречи уже были выложены.

Родька задал новый курс кибер-навигатору, проверил показания приборов ещё раз и нырнул в подпространство.

5.

Трицикл вынырнул внутри системы тусклой звезды на окраине Галактики. Вокруг этого коричневого карлика, излучающего по большей части в инфракрасном диапазоне, вращался только астероидный диск, ни одной планеты здесь не было. Мрачная картина навевала уныние и тревогу.

Родион поморщился. На сей раз, контрабандисты превзошли сами себя, выбрав для встречи такое место, из которого сходу хочется унести дюзы и ноги. Впрочем, зато неприметное.

Он направил машину к самому крупному астероиду, подлетел поближе и ахнул. Да они с ума сверзились! Неужели другого варианта не нашли? Забить стрелку на территории настоящего чёрного рынка, где всем заправляют крупные акулы теневого бизнеса, где торгуют оружием, наркотиками, запрещёнными технологиями, редкими полезными ископаемыми и — да, даже рабами. Песец.

У звёздного причала и на рейде базировались огромные пиратские корабли. Теперь, когда у них были выключены маскирующие поля, на бортах виднелись большие, грубо намалёванные черепа со скрещёнными костями. Некоторые черепа имели очертания совершенно нечеловеческие. Родькин трицикл смотрелся мелкой мошкой рядом с этими звездолётами.

Если здраво подумать, следовало убраться отсюда немедленно. Но он обещал бабушке. К тому же, сразу повернуть назад будет подозрительно. Он привлечёт к себе внимание, и фатальные последствия не заставят себя ждать. Одно утешает — большинство транспортных монстров как раз отчаливает по своим криминальным делам. Крошечным судёнышком и его рисковым пилотом пока что никто особо не заинтересовался.

Надо продолжить путь, как ни в чём не бывало, а потом держаться поближе к своему транспортному средству. Но одно дело решить, а другое — быть в состоянии это осуществить.

Родион послал запрос в диспетчерскую звёздной Тортуги, получил добро на посадку, благополучно загнал трицикл на парковку, выгрузился и отправился на поиски. Нужное ему помещение находилось далеко от ангаров и шлюзов, в самой глубине астероида. Пришлось воспользоваться монорельсом-узкоколейкой, пешком добираться было бы слишком долго.

Пока добирался до своих, мимоходом рассматривал торговцев, покупателей и товар. Повинуясь нажатию кнопки, открытая капсула приостанавливалась возле просторных полупустых помещений. Поначалу Родька не видел ничего для себя интересного — контейнеры, которые поспешно грузили на большие транспортёры, продавцы и покупатели, в основном гуманоидного вида, с суровыми лицами. Чем торгуют, мимоходом не понять, но приближаться и любопытствовать не стоило. Родька изобразил такое выражение лица, суровое и деловое, чтоб не прицепились, и поехал дальше.

Занимались не только торговлей. В одном из помещений был бар. На какой-нибудь курортной планете, где до сего времени назначали встречи его подельники, Родька непременно заглянул бы в кабачок, попробовал местную выпивку. Но тут был отнюдь не курорт. Поэтому Родька проехал мимо, только хихикнул, разглядев робота-официанта, корпус которого был исписан матерными словами на всех языках Галактики, в коих имеются грязные ругательства.

Не самый большой зал был битком набит народом. Все смотрели куда-то вглубь. Родька задержался, разглядел и передёрнулся — там были невольничьи ряды. Он собрался уехать, но тут зазвучала музыка, и с помоста в середине зала вспорхнула хрупкая фигурка — девочка, на взгляд издали вполне человеческого облика, начала танец на грави-поясе. Пластика и гибкость у неё были поразительные, она плела из своего тела цветы в воздухе, но при этом чувствовалось, что техническая новинка освоена плохо, не синхронизированы танцевальные движения и полётные пируэты.

Родион напомнил себе ещё раз, что тут не курорт, бешено ударил по кнопке пульта, и капсула понеслась дальше на форсаже.

6.

Пока добирался до нужного места, даже начал ощущать усталость и раздражение. Снова в какой-то момент почудился пристальный взгляд в спину. Родька заозирался, внезапно свернул в боковой ход и вырулил назад, но никого не застиг за слежкой.

Свои были уже в сборе — весьма странные контрабандисты, которые в сделках обходились без денег, иногда отдавали товар по бартеру, а порой — вообще без оплаты. Впрочем, особая специфика товара предполагала доверие. Кажется, в древности такие изделия ласково назывались камушками, теперь их именовали кристалликами.

Родька отыскал своего постоянного поставщика, получил товар, упакованный в тугой колючий свёрток, выдал взамен договорённое по бартеру, перебросился парой слов с другими завсегдатаями и поспешно отчалил. Раньше он непременно задержался бы и поболтал с собратьями по увлечению, но сейчас, ощущая неясное беспокойство, поторопился покинуть дружескую нелегальную компанию.

В коридоре он обнаружил, что монорельс не работает. Родька встревожился ещё больше, сунул свёрток в один из подсумков на поясе, надел и загерметизировал шлем, и быстро пошёл, почти побежал по знакомому коридору в обратном направлении.

Коридор был пуст, большинство залов, вырубленных в толще астероида — тоже.

Он достиг зала невольничьих торгов, увидел толпу, запрудившую все ходы впереди. Кто-то кому-то крикнул на гала-пиджин:

— Тревога! Облава!

Я влип, понял Родька, до шлюзов теперь не добраться. Он остановился в растерянности. Надо предупредить контрабандистов, а потом забиться в какую-нибудь щель и отсидеться. Если полицейские застукают его здесь… Страшно даже подумать о последствиях.

Впрочем, последствий не будет, внезапно сообразил он. Пиратскую базу, скорее всего, полностью зачистят, а потом взорвут, и от одного опрометчивого молодого человека даже следов не останется. Разумеется, при регистрации перед вылетом он соврал о пункте следования, назвал обычную курортную планету. Никто даже близко не узнает, где искать горсточку праха. Пропал в космосе, бывает…

В любом случае надо бежать обратно, потому что вперёд не пробиться, а кто-нибудь из приятелей по мелкому криминалу, возможно, знает другой выход к шлюзу, да чем чёрт не шутит, сможет вывезти и его, Родьку.

И он побежал.

Сила тяжести изменилась, должно быть, нападавшие повредили аппаратуру, которая её создавала. Из глубины подземного лабиринта ему навстречу замедленными прыжками, как в кошмарном сне, тоже неслась толпа. Все, как и Родька, уже были в скафандрах с затемнёнными шлемами, он никого не мог узнать. Чтобы толпа не сбила его с ног, он бросился в первый попавшийся боковой ход. За ним кто-то побежал, странно шлёпая ногами по полу. Родька обернулся и увидел девчонку, маленькую, едва прикрытую клочками одежды, босую и с лучемётом в руках. Вероятно, пленница, которая воспользовалась суматохой и сумела сбежать с рабских торгов.

— Дура! Тебе надо было хватать не оружие, а скафандр! — Родька бросился к девчонке и схватил её за руку повыше локтя.

Девчонка что-то закричала на непонятном языке, попробовала вырваться, укусила Родиона за руку, весьма бессмысленно, скафандр был достаточно прочен. Родион отобрал у беглянки лучемёт и поволок её дальше, высматривая теперь не только выход к шлюзам, но и какой-нибудь аварийный запас.

Девчонка вопила, вырывалась изо всех силёнок и мешала бежать. Родька встряхнул её, пытаясь заставить слушаться, потом испугался за хрупкие косточки и ослабил хватку. Девчонка с неожиданной силой вырвалась и побежала. И тут острое чувство опасности заставило Родьку шарахнуться в сторону. Над его головой вспорол воздух луч бластера, с шипением врезаясь в камень.

— Стой! Стрелять буду! — рявкнул искажённый мегафоном голос.

Но Родька уже свернул за угол. Пластиковая облицовка стен закончилась, вокруг был только грубо обработанный камень. Остро не хотелось стрелять в человека.

7.

Бежать было некуда, дальше, в полусотне метров, виднелся тупик. Родька прижался спиной к стене, надеясь переждать. Ну не дурак же полицейский. Он не сунется сюда под выстрел.

Он и не сунулся, просто выпалил снова. Луч срикошетил от стены и едва не угодил в беглеца. Внезапно Родькой овладел какой-то злой азарт. Ах, ты так, да? Боевым шмаляешь вместо парализатора? Я тоже могу боевым, у меня теперь есть оружие!

Он сорвал с себя пустой подсумок и швырнул в сторону. Полицейский повёлся на нехитрую уловку и, пока тот палил по мелькнувшей тени, Родька выскочил из-за угла и выстрелил. И попал. Тело в гибком скафандре подлетело вверх и беспомощно завращалось в воздухе, из прожжённой на боку дыры клубилась кровь.

Родька огляделся. Вокруг никого не было, кроме них двоих, девчонка давно смылась. Он направился к полицейскому, присел возле неподвижного тела, достал из подсумка аптечку, расстегнул на раненом скафандр, снял шлем. И похолодел — бледное лицо с закрытыми глазами было ему отлично знакомо. Это был Терёха. У Родьки затряслись руки. Он торопливо, рассыпая содержимое аптечки, достал антисептический пластырь, заклеил рану, пытаясь остановить кровь, осторожно похлопал друга по щекам.

— Терёха! Ты не вздумай помирать тут!

— Не дождёшься…

Терёха открыл глаза и слабо улыбнулся.

— Эх ты, дурак. Если б я хотел в тебя попасть, то попал бы, будь уверен. Не беги никуда, а то подстрелят… Надеюсь, хоть теперь ты прекратишь свои вылазки и не покатишься по наклонной… Сиди тут, нас скоро найдут.

Терёха говорил с трудом, в паузах стискивая зубы.

— Да куда уж я денусь от тебя от такого… — Родька сидел на полу и плакал, и сам того не замечал. — Молчи ты, блин, береги силы…

Их действительно скоро нашли. Понятно, Терёхину рацию засекли и вышли по пеленгу. Раненого забрали в лазарет на борту полицейского звездолёта, а Родьку… просто отпустили. Даже не обыскали.

Он уселся на свой трицикл и полетел домой.

8.

Бабушка сразу заметила перемены в единственном внуке.

— Что случилось? Не удалось раздобыть?

— Удалось. Вот, держи, полная шкатулка.

— А чего такой смурной? В историю какую влез? Я слышала, одну из пиратских баз накрыли. Но ты ж говорил, что вы в безопасных местах встречаетесь.

— Так и есть, абсолютно в безопасных, даже курортных. Но… возможно, больше добывать сокровища не получится.

Сказал и тут же пожалел о том, что сказал. У бабушки сделалось такое лицо… Она бережно прижала шкатулку к груди одной рукой, а другой — попыталась притянуть к себе Родьку.

— Да что с тобой такое? Ты как не в себе сейчас! Никогда таким ещё не возвращался!

— Со мной всё хорошо, ба.

Баба Катя пытливо заглянула Родьке в лицо. Помолчала.

— Ну и ладушки. Без сокровищ я обойдусь, лишь бы ты был живой и здоровый. Рисковать собой не смей. И не хмурься, сегодняшний мой праздник ты обеспечил, и его нам никто не отменял. Шкатулку даже открывать пока не буду, сперва девочек созову.

Она взяла свой унибук и присела за стол на кухне, не спуская глаз со шкатулки. А когда смогла оторваться от этого зрелища, то включила прибор и вышла в чат. Все подруги были на связи, они ждали, и в ответ на короткое сообщение раздался дружный восторженный вопль.

— Ну, сейчас прискачут. Всего натащат, так что устроим вечеринку по случаю захвата добычи.

Первой появилась бывшая бабушкина сокурсница, она прискакала в буквальном смысле — верхом на местной разновидности бегового верблюда-дромадёра. Верблюд недовольно шипел и плевался — из двух тюков, которые он тащил, всадница выгрузила столько бутылок, кувшинов, фляжек и прочих сосудов, что стало понятно — она опустошила домашний бар полностью.

Вслед за ней стали прибывать одна за другой остальные. Во двор вытащили столы, на них появились рыба и мясо, приготовленные на гриле, огромный домашний торт с малиновым кремом, свежее сдобное печенье, местные фрукты, салаты, пирожные… От изобилия блюд разбегались глаза и наполнялся слюной рот. Женщины разлили по искрящимся бокалам содержимое одной из бутылок, чокнулись за здоровье Родиона, единственного поставщика их главной радости. Бабушка торжественно вынесла во двор шкатулку, все сгрудились вокруг неё, открыли, заглянули, и воздух наполнился восторженным визгом, писком, охами и ахами.

Сверкающие сокровища предстали во всей красе на свет и под взгляды более чем двух десятков пар глаз. Камушки переливались всеми цветами радуги, но это были не ювелирные изделия. Это были кристаллокассеты с новейшими любовно-фантастическими романами.

Разумеется, книги можно было не добывать с риском для жизни, но… Бесплатных библиотек почти не осталось, а пенсии у бабушки и её подруг были невелики, и столько, сколько женщины читали произведений своего любимого жанра, никаких денег не хватило бы подобные опусы приобрести. Зачастую книги были единственной радостью у этих пожилых женщин. Любимая работа осталась в прошлом, родных и близких унесла судьба, иногда в невозвратные дали…

— «Поющая среди звёзд»!

— «Единственный во Вселенной»!

— «Встреча на борту трансгала»!

— «Планета мечты»!

— «Звёздный принц»!

Женщины перечисляли вслух названия романов, радостно взвизгивали и смеялись.

Родьку снова и снова обнимали, целовали в обе щёки и даже в губы, а он сидел в сторонке, чтобы не мешать.

«Украсть книги — словно душу у кого-нибудь украсть», так выразился один древний писатель. А лишить возможности свободно книги читать — это как называется?

Родька не знал, что будет делать дальше. Тот дурной азарт, который овладел им на пиратской базе, из-за которого он едва не убил человека, лучшего друга… Ни за что он не хотел бы повторения такого. И Терёха не прав, ни по какой наклонной он, Родька, не катился и катиться не собирается. Но…

Короче, ничего он пока что не знал и не мог решить. Подумать надо.

Content

Елена Силкина
ЧЁРНЫЙ РЫНОК