Александр Тамоников

Цель номер один

© Тамоников А. А., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2016

* * *

Все, изложенное в книге, является плодом авторского воображения. Всякие совпадения случайны и непреднамеренны.

А. Тамоников

Глава первая

Сирия – Российская Федерация. Некоторое время назад

Группа майора Павла Новикова попала в очередную переделку, но удачно ушла от преследования. Затем она протопала два десятка километров, несколько раз меняла направления и наконец-то обосновалась на вершине гряды, вытянутой с юга на север. Ровная площадка идеально подходила для посадки вертолета, который Новиков вызвал по рации. Основное задание группой было выполнено. Оставалось дождаться вертушки и покинуть опасный пограничный район, расположенный на северо-западе Сирии.

Майор выслал дозор на самую верхнюю точку гряды, остальным разрешил отдыхать. Однако по-настоящему расслабиться не получилось.

– Командир, срочно поднимись к нам! – прошипела портативная рация.

Это был голос снайпера Устинова. Боря по пустякам беспокоить не станет.

Павел тряхнул головой, отогнал сонливость, вскочил на ноги и помчался к дозорным.

На первый взгляд наверху все было спокойно. Один дозорный – сержант Бобровский – лежал под кустом. Снайпер сидел рядом с ним и протирал окуляры бинокля мягкой тряпицей.

– Что случилось? – спросил Новиков и тоже присел.

– Глянь туда. – Устинов подал командиру бинокль и указал на западный склон.

Вооружившись оптикой, Павел осмотрел указанное направление и заметил цепь вооруженных людей, медленно поднимавшуюся по склону. Основная масса одета в камуфлированную форму, в руках автоматы и винтовки.

– Это не все, – пробасил сержант. – На противоположном склоне другой отряд.

Новиков переместился на десяток метров и осмотрел восточный склон.

Так и есть. К вершине топала вторая группа неизвестных личностей, похожих на партизан или повстанцев. В низине, у самого подножия гряды, стоял десяток потрепанных автомобилей. Возле них терлись несколько человек, оставленных для охраны транспортных средств.

Над крышей одного автомобиля развевался черный флаг ИГИЛ. На головах большинства бородатых мужчин были повязаны черные банданы со знаком Исиды.

Эти детали развеяли последние сомнения майора Новикова. На гряду с двух сторон поднимались вовсе не солдаты сирийской правительственной армии или представители умеренной оппозиции, а самые настоящие головорезы из «Исламского государства».

Тем не менее в душе у Новикова еще теплилась слабая надежда. Вдруг игиловцы появились в этом районе не по их душу? Почему перед ними не может быть поставлена какая-то иная задача? Ну, скажем, отыскать хорошую позицию на господствующей высотке, закрепиться и ждать дальнейших указаний.

Надежда умерла, когда вторая группа боевиков тоже развернулась в цепь и продолжила медленно двигаться к вершине гряды.

– Погляди на другой склон, – сказал снайперу Павел.

Тот сменил позицию и вскоре доложил:

– И оттуда напирают.

Майор осмотрел вершину, выбранную несколько часов назад в качестве площадки для эвакуации группы. К северу от нее виднелась редкая растительность, но скрытно отойти в этом направлении уже не получится. К югу гряда заметно понижалась и, к сожалению, была такой же лысой, как бильярдный шар. Отступая туда, группа наверняка окажется под перекрестным огнем.

«Черт меня дернул остановиться здесь! Будто это единственное место на севере Сирии, где можно принять вертушку! – костерил сам себя командир. – Сколько раз я обещал самому себе выбирать места для длительных привалов с возможностью скрытно отступить как минимум в двух направлениях. А отсюда – только под землю. Или на небеса».

– Внимание! – произнес он в микрофон портативной рации. – Всем приготовиться к бою! Две группы противника поднимаются по склонам. Общая численность – около пятидесяти человек. Занять круговую оборону!

Команду повторять не пришлось. Парни мигом схватили оружие и рассредоточились на верхушке вытянутой гряды.

Снайпер Устинов не стал уходить с той позиции, которую занимал дозор. Он сам выбирал местечко повыше, дабы иметь максимальный обзор прилегающей местности. С ним в паре остался сержант Бобровский. Помимо прострела склонов в их задачу входил контроль северного сектора возвышенности.

Пулеметчик Горбенко со старшим лейтенантом Кудиным спустились метров на сто. Они должны были оборонять южные подходы к гряде.

Остальные бойцы распределились поровну между склонами. Позиции заняли грамотно, буквально растворились в куцей зеленке и складках местности.

По давней традиции первый выстрел командира группы являлся сигналом о начале боевых действий.

– Семен, – прижав к губам микрофон, позвал он вполголоса.

– На связи, – откликнулся гранатометчик.

– Плотную группу на западном склоне наблюдаешь?

– Да.

– Вначале лупанешь по ним.

– Ясно, командир.

– Дальше выбираешь цели самостоятельно.

– Понял.

Павел прицелился в боевика с винтовкой наперевес и мягко нажал на спусковой крючок. Автомат издал одиночный хлопок. Бородатый мужик вскинул руки, упал и проехал несколько метров по склону.

Тут же бухнул выстрел из гранатомета, и параллельно склону полетела семидесятидвухмиллиметровая граната. Разорвалась она точно в центре скопления боевиков, раскидала их и окутала тела густым дымом.

Бой начался. Вершина гряды и оба ее склона потонули в грохоте автоматных и винтовочных выстрелов.

Растерянность бандитов длилась не так уж и долго, с минуту, после чего их действия приобрели организованный характер. Передовые группы вернулись к основным силам. Исламисты рассредоточились по склонам, заняли самые выгодные позиции в зеленке и начали отвечать спецназовцам прицельным огнем. Общая численность банды, штурмовавшей гряду с двух направлений, составляла более полусотни человек.

Через полчаса боя положение бойцов майора Новикова стало критическим. Первый наскок они отбили, перегруппировались. Но два хорошо вооруженных отряда из корпуса «Священный джихад» окружили их позицию и, ведя огонь, подбирались все ближе и ближе.

Павел расстрелял очередной магазин, переместился на несколько метров левее и упал за толстыми корнями вечнозеленого дуба. Он перезарядил автомат и осмотрелся.

Южную сторону прикрывали пулеметчик Горбенко и старший лейтенант Кудин. Им приходилось хуже других.

Пятеро парней, державших оба склона и находившихся в пределах видимости, слава богу, были живы и здоровы.

Северное направление удерживали снайпер Устинов и сержант Бобровский.

– Боря, как вы там? – запросил Новиков по рации.

– Терпимо, – ответил тот. – Северный сектор чист. Они все на склонах.

– Понял. Слава, ответь!

– Да, командир, – не сразу откликнулся Кудин.

– Что на юге?

– Пока никого. Ведем огонь по западному склону. Его неплохо отсюда видно.

– На восток тоже поглядывай.

– Понял.

Вскоре майору стало по-настоящему жарко. Ему приходилось вращать головой во все стороны, часто менять позиции. Иногда он тихо матерился и постоянно прислушивался, не летят ли вертушки.

Командир произвел несколько выстрелов и переполз к соседнему деревцу. Но там он даже не успел толком осмотреться. По стволу щелкнула пуля, брызнули крошки сухой коры.

Еще через несколько минут боя у Павла закончились патроны к автомату. Оставался пистолет с шестью магазинами и несколько гранат. Были еще два ножа, но до рукопашной доводить дело не хотелось.

– Миша, вызови базу! – крикнул он связисту. – Пусть поторопят вертушки!

Тот перевернулся на спину и вытянул из ранца станцию.

– Сейчас сделаем, командир.

Пока Бубнов был занят настройкой своей шарманки, майор решил подобраться ближе к нему и занять позицию за каменной глыбой. Еще в начале боя он приметил это местечко, выгодное при ближнем столкновении с боевиками.

Новиков прополз несколько метров по неглубокой ложбине, потом в три прыжка преодолел расстояние, оставшееся до глыбы. Он вовремя успел упасть и прижаться всем телом к земле. По камню тут же защелкали пули.

– Командир, связь с базой установлена! – радостно известил Бубнов. – Вертушки будут здесь через пять минут!

– Хорошо. С летчиками переговорил?

– Нет. Сейчас попробую найти их канал.

– Действуй. Обрисуй им ситуацию. Пусть при подходе дадут залп по склонам.

– Понял.

Бой продолжался уже час. Все спецназовцы без исключения начали испытывать дефицит боеприпасов. Боевики почувствовали, что сопротивление русских ослабело, и усилили натиск. Основная масса бандитов по-прежнему напирала со склонов, а небольшой отряд попытался обойти группу с юга.

Павел швырнул в противника последнюю гранату и достал пистолет. Он аккуратно высовывался из-за каменной глыбы и стрелял в тех боевиков, которые подползли к нему ближе всех.

– Генка ранен! – прокричал кто-то из бойцов.

Санинструктор тут же рванул к подрывнику.

«Плохо дело, – подумал Павел, поморщился и глянул на часы. – Вертушки уже полчаса в воздухе. Должны быть на подходе. Почему они задерживаются? Не могут нас найти?»

Монотонный рокот послышался в тот момент, когда члены банды подошли к позициям спецназа на расстояние сорока шагов. Они уже предвкушали скорую победу и выкрикивали религиозные лозунги.

Однако дальнейшие события напрочь поломали их планы. В пылу боя они слишком поздно услышали нараставший зловещий гул. Когда боевики заметили в небе вертолеты, они поспешили откатиться со склонов к подножию гряды, где стояли их автомобили. Там-то пара «Ми-24» и накрыла их первой же атакой.

Финал затяжного боя казался бандитам кошмарным сном. Еще пару минут назад они представляли, как будут казнить неверных, а сейчас сами готовились предстать пред судом Аллаха. Из полусотни борцов за веру в живых осталось десять-пятнадцать человек. Они побросали оружие и метались между дымящих воронок.

Бойцы спецназа устало поднимались и покидали позиции. Они отряхивались от пыли, размазывали по лицам пот и шли к ровной площадке на вершине гряды, куда вскоре должна была приземлиться транспортная «восьмерка».

Шасси вертолета коснулось вершины гряды. Бойцы, помогая раненым, поспешили к нему. Дверца кабины отъехала, из проема опустился коротенький трап.

Сначала спецназовцы загрузили на борт своих раненых товарищей. Потом в кабину забрались и все остальные. «Ми-8» оторвался от площадки, наклонил нос и начал набирать скорость.

Спустя минуту группа из трех вертушек неслась на предельно малой высоте в сторону российской авиационной базы, расположенной неподалеку от морского побережья.

Новиков вздохнул и оглядел своих ребят. Трое из десяти получили ранения. Геннадий Силанов держался за окровавленную ключицу. Пулеметчик Анатолий Горбенко поправлял повязку на предплечье. Сергей Бобровский сидел с перебинтованным бедром.

Все выглядели жутко уставшими. Тем не менее на лицах бойцов была радость. Операция успешно завершена, все живы. Скоро они полетят домой, в Россию.

После успешного завершения разведывательно-диверсионной операции в Сирии спецназовцы майора Новикова вернулись в Москву. Они сразу были задействованы в обезвреживании боевой группы известного полевого командира Халида Юсуфа.

Сам Юсуф раздавал ценные указания из Грузии. В Москву прибыли четверо его подчиненных: Мартын Олегович Пономарев, Борис Васильевич Голубко, Джума Ватаев и Ольга Сергеевна Летова. Все они присягнули на верность «Исламскому государству», прошли в Сирии довольно качественную подготовку и приехали в столицу Российской Федерации для организации громкого террористического акта.

Халид Юсуф родился в середине восьмидесятых годов прошлого века, когда в Сирийской Арабской Республике царила мирная жизнь. Ирано-иракская война, в которой его страна поддержала Иран, его не коснулась – тогда он был еще слишком мал. После смерти Хафеза аль-Асада и восхождения на президентский трон его сына молодой Юсуф жил с семьей на севере страны, у самой турецкой границы. Уже тогда парень влился в компанию контрабандистов, промышлявших переправкой через кордон различных товаров. С юных лет он не ладил с законом и не желал подчиняться какой-либо власти.

Справедливости ради следует напомнить, что законы и настроения в стране менялись слишком быстро, а веры в светлое будущее у народа оставалось слишком мало. Поэтому подобные шайки начали плодиться от побережья Средиземного моря до Ирака, как опята под Рязанью после сентябрьского дождя.

Сам Юсуф не имел и намека на образование. Он едва умел складывать простые числа, но стремительно развивал начатое дело.

Его биография была полна приключений и крутых зигзагов, отважных поступков и подлых предательств. Широко улыбаясь редкозубым ртом, он любил говаривать о себе так: «Мои отец и мать всегда хотели, чтобы у них родилась добрая ласковая девочка. Но по большому счету они были не против мальчугана. Так уж вышло, что у них родился я – безжалостный бойцовый пес».

На здоровье он никогда не жаловался, был высок, широкоплеч, ловок, подвижен и относительно умен. Потому с началом гражданской войны в две тысячи одиннадцатом году без труда сколотил банду единомышленников. Вооруженные молодчики обчищали машины гуманитарных миссий, промышляли мародерством в прифронтовой зоне. Иногда дело доходило до жестоких перестрелок, в которых гибли люди.

В первом серьезном бою Юсуф чуть не наложил в штаны от страха. Это случалось со многими. Позже привык и к опасности, и к убийствам. Так происходило со всеми боевиками. Поначалу его терзала мысль: «Неужели я смогу убить человека?» Потом пришло понимание: либо ты, либо тебя. Третьего на войне не дано.

Вскоре деятельностью Халида Юсуфа заинтересовалось руководство ИГИЛ – слишком уж дерзкими и жестокими были шалости его банды. Через преданных людей игиловцы вышли на него с предложением присягнуть на верность этой организации и вступить в ее армию.

Любое успешное направление в бизнесе всегда соблазнительно. Все хлебные местечки заполняются конкурентами немедленно, как только до них доходят слухи о возможности неплохо нажиться. При этом мало кто задумывается о соблюдении разумного баланса, о том, чтобы интересы воротил от бизнеса не пересекались, а добычи хватало на всех. В результате рано или поздно рождается зависть, начинаются споры, конфликты, переделы территорий и сфер влияния, что неизменно приводит к заговорам и междоусобным войнам.

Дабы не погибнуть от рук конкурентов, Юсуфу пришлось принять предложение и стать полевым командиром одного из самых крупных боевых отрядов ИГИЛ.

Ну а несколько месяцев назад Халид здорово провинился. Он растерял едва ли не весь свой отряд при обороне северного пригорода Дамаска. Юсуф бросил раненых и поспешно прибыл в штаб корпуса «Священный джихад».

По правде сказать, он не рассчитывал на снисходительность командира этого соединения Ассафа Махаба. Тот действительно был разгневан. Еще неизвестно, чем все закончилось бы, если бы Юсуфа не выручил Айман Захир, представитель главы ИГИЛ шейха Абу Багдади. Он-то и предложил Юсуфу возглавить подготовку боевой группы, которая вскоре должна была отправиться в Москву.

Умение мыслить логически и просчитывать события наперед не раз спасало ему жизнь. Помогло оно и в этот раз.

«Если я откажусь заниматься подготовкой боевой группы, то Махаб наверняка прикажет меня убрать», – подумал Юсуф и поспешил дать согласие.

Какого-то другого варианта спасти свою шкуру у него не оставалось.

Первые же занятия с группой показали предельно низкий уровень боевой подготовки так называемых курсантов. Халил здорово расстроился, но делать было нечего. И он приступил к обучению.

Старшим будущей боевой группы руководство назначило Мартына Олеговича Пономарева. Этот плечистый молодой мужчина отличался флегматичностью и неплохой способностью к анализу.

Водителем в группе числился украинец Борис Васильевич Голубко. Он не мог похвастать особым умом, был жаден и любил обильно покушать. При этом имел приличный стаж вождения автомобилей различного класса.

Ответственным за связь был чеченец Джума Ватаев. Вспыльчивый, подвижный и амбициозный молодой человек с типичной кавказской внешностью.

И, наконец, в качестве подрывника Юсуфу предстояло натаскивать девчонку Ольгу Летову. Как и Пономарев, она была русской, хотя смуглостью кожи более походила на уроженку Средней Азии или Ближнего Востока.

Обучение сводилось к набору нехитрых упражнений. По утрам Юсуф устраивал подопечным пробежки вокруг охраняемого периметра штаба корпуса. Затем заставлял их подтягиваться на перекладине, установленной во дворе, отжиматься от деревянного помоста. Под натянутой камуфляжной сеткой он отрабатывал с ними разнообразные удары и приемы рукопашной схватки.

После обеда, когда жара на улице достигала максимума, Юсуф усаживал своих подопечных в одной из комнат штаба. Там будущие боевики изучали оружие, топографические карты, устройство станции спутниковой связи и основы подрывного дела. Перед ужином вся компания отправлялась к ближайшему кургану, где производились учебные стрельбы, и практиковалась в установке взрывных устройств.

После двух недель беспрерывных занятий появились положительные результаты. Молодые боевики окрепли физически и поднаторели в изучаемых дисциплинах. Даже Ольга Летова, несмотря на ежедневную дозу героина, неплохо соображала и уже сносно разбиралась в детонаторах и монтаже взрывных устройств.

После месячной подготовки руководство корпуса «Священный джихад» устроило боевой группе экзамены. Ассаф Махаб был вполне удовлетворен результатами, после чего назначил дату заброски террористов в Россию.

Ровно через сутки два внедорожника выехали с территории штаба корпуса. Пропылив чуть более часа по грунтовкам, они остановились у сирийско-турецкой границы.

В этом высокогорном районе, захваченном армией ИГИЛ, не было ни одного контрольно-пропускного пункта. В первом автомобиле в такую вот безлюдную глухомань приехали Ассаф Махаб и Айман Захир, желавшие проводить будущих героев. С ними был и Халид Юсуф в гражданской одежде, явно непривычной для него.

Во втором внедорожнике прибыли новоиспеченные боевики. Они тоже были одеты в штатское. В багажнике машины лежали их сумки с самым заурядным дорожным барахлом: сменой белья, комплектами документов, пакетами с провизией и бутылками питьевой воды.

– Едут, – объявил Ассаф Махаб, опустив бинокль.

С турецкой территории в облаке пыли приближались автомобили. Вскоре рядом с группой сирийцев остановились два потрепанных внедорожника. Из салонов вышли четверо мужчин. Старший по возрасту поздоровался с сирийскими партнерами.

– С вами поедут пятеро пассажиров, – сразу перешел к делу Махаб. – Старший – в Грузию. – Он кивнул на Юсуфа. – Одна пара – до болгарской границы, другая – до порта на черноморском побережье.

– Пусть занимают места, – сказал турок.

Пономарев, Голубко, Ватаев и Летова побросали вещи в багажники и расселись по машинам.

Захир подал партнерам увесистый сверток.

– Здесь ровно сорок тысяч. Постарайтесь сделать все так, как мы договаривались, без накладок и недоразумений.

– Доставим в лучшем виде, – уверил турок и стал прощаться.

Спустя минуту турецкие и сирийские машины разъехались в разные стороны.

Некоторое время оба внедорожника ехали по южным провинциям Турции в одном направлении. Затем первый повернул влево и помчался на северо-запад. Второй автомобиль с Юсуфом, Пономаревым и Летовой продолжил движение в сторону Черного моря. В город Трабзон, стоявший на его берегу, они прибыли в середине дня.

Турецкие партнеры обеспечили «туристов» билетами на паром, дождались окончания процедуры проверки документов и посадки, после чего отправились на северо-восток, к границе с Грузией.

До пограничного перехода между турецкой деревушкой Сарп и аджарской Сарпи они доехали без остановок за несколько часов.

– Кажется, тебя должны встречать? – уточнил один из провожатых турок, остановив машину в конце длинной очереди.

– Да, – подтвердил Юсуф.

– Тогда пора прощаться.

Полевой командир пожал партнерам руки, закинул на плечо сумку и пешком направился к контрольно-пропускному пункту.

Паспортный контроль он прошел быстро, без всяких лишних вопросов. Юсуф не обнаружил на грузинской стороне человека, который должен был встретить его, выудил из кармана сотовый телефон и набрал номер, продиктованный Айманом Захиром.

Ответили ему сразу.

– Здравствуй, я Юсуф, – представился он. – Меня должны были встретить.

– Да-да. Я Давид! – проговорил какой-то мужчина. – Жди меня в кафе. Я скоро буду.

Юсуф отыскал единственное здешнее кафе, устроился за крайним столиком под разноцветным зонтом и заказал холодной воды. Примерно через полчаса неподалеку остановился белый автомобиль.

Из окна высунулся мужчина и окликнул:

– Юсуф?

– Да, это я.

– Садись скорее.

К вечеру сириец был на месте и обживал квартиру, снятую для него на восточной окраине Тбилиси. Жилище было скромным: электричество, горячая и холодная вода, ванная, туалет, кухня с плитой и холодильником. Даже крохотный балкон с видом на уютный зеленый дворик. Холодильник был забит продуктами. В единственной комнате напротив кровати стоял телевизор.

Имелась в квартире и станция спутниковой связи, приготовленная для работы координатора группы.

Юсуф осмотрел квартиру, едва ли не впервые в жизни полежал в ванне, наполненной теплой водой, помылся настоящим гелем, вытерся свежим махровым полотенцем. Потом он подкрепился на кухне непривычными, но вкусными продуктами и завалился спать.

Делать ему было нечего. Его подопечные пока находились в пути. Их прибытие в Москву ожидалось никак не ранее чем через два-три дня.

Хуже всех пришлось Голубко и Ватаеву. Путешествие через всю Турцию с двумя короткими остановками в маленьких городках и одной ночевкой в западной части Стамбула отняло у них двое суток и массу сил.

На въезде в небольшое болгарское село Малко-Тырново турок остановил машину, достал из кармана паспорт и ткнул в него пальцем, намекая на предстоящую проверку документов. Украинец с кавказцем вынули из сумок российские загранпаспорта, коими их снабдили перед отправкой в штабе корпуса.

Контроль на турецкой стороне проводился молниеносно и абсолютно формально. Болгарские пограничники задержали Голубко с Ватаевым на пару минут дольше. После чего турок поблагодарил служивых, и автомобиль вновь помчался в сторону болгарского побережья.

В Варне билетов на последний паром не оказалось. Два боевика провели ночь в дешевой гостинице, утром все-таки взошли на борт судна и отправились к российским берегам.

Пономареву с Летовой повезло больше. Турки без проблем достали им билеты на ближайший паром.

Салон с зарезервированными местами находился на второй палубе. Пассажиров там оказалось не так уж и много. Здесь было просторно, стояли кресла и мягкие диваны. На стенах телевизионные панели. Сквозь большие панорамные окна по правому борту светило яркое солнце.

Правда, один недостаток все-таки отыскался. В салоне было очень душно. То ли кондиционеры с вентиляцией не работали вообще, то ли команда намеревалась включить их после отхода судна от причала.

Через четверть часа паром дал протяжный гудок, качнулся и отвалил от берега.

В салоне было все так же душно, поэтому большинство пассажиров предпочитало находиться на палубе. Первые три часа Пономарев с Летовой отсыпались, так как в этот день им пришлось подняться с восходом солнца.

Потом Мартын проснулся оттого, что девушка беспрестанно возилась, задевала его то локтем, то бедром.

– Чего ты крутишься? – спросил он, приоткрыв глаза.

– Дай дозу, – шепотом попросила она.

– Детский сад. Просто шортики на лямках! Неужели не можешь потерпеть до ночи?

– Не все ли тебе равно, когда я приму свою порцию?

– Потерпи, – твердо сказал старший.

И тут из нее пошло, даже поперло. По нарастающей. По гиперболе. Подобно струе, вырывающейся наружу после инсталляции хорошей двухлитровой клизмы.

– Чего ты орешь?! – Пономарев тряхнул ее за одежду. – Не кричи о своем недовольстве. Даже не думай о нем громко. Иначе выкину за борт, а Юсуфу доложу, что сама нырнула, будучи под наркотой. Ясно?

Девица была взбешена и одновременно растерянна. Грудь ее вздымалась от частого и глубокого дыхания, в глазах вспыхивали злые огоньки.

Впрочем, Мартын быстро отошел от гнева. Посидев пару минут в тишине, он посмотрел на несчастную Ольгу, затем полез во внутренний карман и бросил ей на колени одноразовый шприц.

– Возьми.

Она схватила его и исчезла в коридоре.

Спустя некоторое время девчонка вернулась из туалетной комнаты. Теперь ее лицо излучало довольство и радость.

– Ты погубишь нас, – тихо проворчал Пономарев и скривил губы.

– Да брось ты! – Она засмеялась и вдруг заявила: – Лучше давай займемся сексом.

– Совсем охренела?!

– Кого ты стесняешься? Рядом же никого нет.

Предложение звучало заманчиво. Он осторожно посмотрел по сторонам. Салон был заполнен примерно на четверть, почти все пассажиры спали. Ближайшая парочка пенсионеров сидела через два ряда. Мужчина дремал, женщина листала журнал.

Из-за духоты в салоне Ольга рассталась с легкой курточкой и сидела в одном сером топике. Находясь под дозой, она продолжала манерно крутиться, отчего топик съехал вбок, оголилась левая грудь.

Через минуту эта особа попыталась закурить прямо в салоне. Пономарев отобрал у нее сигарету, и Летова начала громко возмущаться. Ему пришлось прикрыть ее рот ладонью.

«Ладно, черт с тобой! Возможно, секс тебя расслабит и успокоит», – решил про себя Пономарев и принялся ощупывать ее упругую грудь.

Девчонка запрокинула голову и целовала его в шею.

Прибыв в Сочи, парочка прошла долгую процедуру проверки документов и досмотра багажа. Липовые паспорта подозрений у пограничников не вызвали. Ничего запрещенного в сумках не имелось. Несколько доз героина для Ольги находились внутри коробки с соком, поэтому молодые люди чувствовали себя вполне уверенно.

После жаркого секса на пароме отношение к Летовой у Пономарева немного изменилось. Теперь молодой мужчина вел себя как истинный джентльмен. Состроив слащавую улыбочку, он не спускал со спутницы глаз, постоянно держал ее под ручку и делал вид, будто все планеты нашей системы вращаются вокруг нее, а не Солнца. Кажется, Ольге это нравилось.

От морского порта до железнодорожного вокзала они прошлись пешком. Затем отстояли длинную очередь, купили билеты, через пару часов сели в свой вагон и отправились в путь до Москвы.

Конспиративная квартира была снята для группы заранее и находилась на северной окраине Москвы, в Тушино. Обычное бюджетное жилье в типовом многоэтажном доме.

«Холодильник будет набит продуктами. Курить лучше в квартире, чтобы не светиться перед прохожими и жильцами дома, – инструктировал бойцов группы перед отправкой Юсуф. – Комплекты новой одежды в шкафу. Обувь в коробках – в прихожей. Шампунь и мыло в ванной, постельное белье свежее. Телевизор и музыкальный центр исправны, но громкость желательно убавлять до минимальной. Не стоит настраивать соседей против себя. Вечером перед включением света не забывайте закрывать шторы. В общем, за сутки отоспитесь, отдохнете, придете в себя. На улицу и в подъезд не высовываться, вести себя тихо, так, словно в квартире никого нет. Входная дверь бронированная. На звонки не отвечать и никому не открывать. Денек отдохнете и приметесь за работу!»

После сбора группы на конспиративной квартире Пономарев приказал Ватаеву включить и настроить станцию спутниковой связи. Он вызвал Юсуфа и коротко доложил ему об успешном выполнении первого этапа операции. Тот выслушал сообщение и назначил проведение теракта на послезавтра. Общение с ним происходило с помощью кодовых фраз, установленных заранее.

Пономарев выключил станцию и обратился к бойцам:

– Акт возмездия назначен на послезавтра. На выбор цели у нас остается совсем немного времени.

– Может, сперва отдохнем с дорожки? – промокнув губы рукавом, предложил украинец.

– Нет, надо ехать и выбирать место, – заявил старший и решительно мотнул головой.

Через полчаса три члена боевой группы покинули квартиру. Связиста Ватаева они решили не брать с собой. Его типичная кавказская внешность могла привлечь крайне нежелательное внимание сотрудников правоохранительных органов.

– Останешься возле станции, – сказал ему на прощание Пономарев. – Вдруг Юсуф решит передать что-то важное.

Руководство ИГИЛ обеспечило группу террористов не только квартирой, но и автомобилем. В соседнем дворе их дожидался неприметный «кореец» серого цвета. Таких бюджетных машин в любом городе тысячи.

За рулем устроился бывший профессиональный водитель Голубко, рядом сел Пономарев. Ольга заняла место сзади.

За два дня до отправки в Россию руководство корпуса «Священный джихад» поставило перед группой конкретную задачу. Они должны были отыскать в Москве какое-то людное место, незаметно установить там взрывное устройство большой мощности, выбрать подходящий момент и произвести теракт. После выполнения миссии разделиться и вернуться в Сирию.

Сперва Айман Захир сказал все это, потом отвел Пономарева в сторону и уточнил некоторые детали.

– Героина для девчонки не жалей, – негромко сказал он. – Не забывай о том, что Летовой отведена роль смертницы. После определения места террористического акта дай ей дозу и помоги надеть на тело взрывчатку.

– А если она поинтересуется, зачем это надо? – Старший группы явно опешил.

– Скажешь, что для скрытной транспортировки. Прибыв на место, отправишь ее для закладки фугаса, а сам приведешь в действие радиодетонатор.

Террористы катались по Москве более трех часов. Пономарев никак не мог определить будущую цель.

Голубко хорошо знал окрестности Киевского вокзала. Раньше он часто наведывался в российскую столицу, приезжал поездом именно сюда. Назад отправлялся тоже отсюда, поэтому и успел досконально изучить район площади Киевского вокзала.

Он свернул на нее и сказал:

– Насколько я помню, напротив вокзала строилось очень большое здание, что-то вроде торгового или развлекательного центра. Предлагаю посмотреть, что здесь соорудили.

Летова неплохо знала столицу, ее детство и юность прошли в ближнем Подмосковье. Она могла бы оказать действенную помощь в выборе достойной цели, но после очередной дозы расслабилась и плохо соображала.

Недалеко от Киевского вокзала и впрямь стоял недавно построенный торгово-деловой центр «Китеж» – многоэтажное здание из стекла и бетона в форме корабля. Рядом с ним был расположен вход на станцию метро «Киевская», а потому площадь перед зданием всегда была забита великим множеством москвичей и гостей столицы.

– Неплохое местечко, – согласился Пономарев, оглядев окрестности из машины. – Оставайтесь здесь, а я пройдусь, погляжу поближе.

Вернулся он только через полчаса.

– Ну что, подходит? – спросил украинец.

– Да, ничего лучшего мы не найдем, – проговорил довольный Пономарев и уселся на свое место. – Полиции мало, охрана центра сосредоточена в холле первого этажа. Народу внутри невероятно много!

– Значит, цель определена? – вяло поинтересовалась Летова.

– Думаю, да. Завтра прошвырнемся сюда еще разок, тщательно все осмотрим и решим, куда закладывать заряд.

Утром следующего дня боевая группа в том же составе опять отправилась в торгово-деловой центр «Китеж». Ватаев и на сей раз остался дома. Он должен был следить за квартирой, дежурить у станции спутниковой связи и заниматься приготовлением ужина.

Молодые мужчины сидели впереди, Летова дремала на заднем сиденье. Самочувствие и настроение у нее были отвратительными. Старший группы наотрез отказался давать дозу до выполнения поставленной цели.

– Сначала пройдемся, осмотримся внутри торгового центра, – поставил он условие.

– Почему со мной?! Туда могли бы смотаться и вы с Голубко!

– Вместе пойдем. Молодые пары вызывают меньше подозрений у полиции.

– Ольга, чего ты споришь? В следующий раз поедешь старшей, тогда и будешь решать, кто куда пойдет! – заявил украинец.

Девица умолкла.

«Кореец» пробился сквозь пробки и остановился неподалеку от делового центра.

– Борис, ты ждешь нас в машине. Двигатель на всякий случай не глуши, – приказал Пономарев. – Ольга, пошли.

Они выбрались из машины, смешались с потоком посетителей центра и направились к главному входу.

Сегодня снаружи, у стеклянных дверей, как и всегда, дежурили сотрудники московской полиции. Один курил, другой лениво поглядывал на людской поток, двигавшийся мимо.

Пономарев с Летовой очень походили на влюбленную парочку и ничем не отличались от других москвичей. Славянская внешность, модная одежка по сезону.

– Полиция не обращает на нас внимания, – шепнул довольный Мартын.

Девушка брезгливо повела плечиками. Дескать, с чего бы этим уродам пялить на нас глаза?

Внутри торгово-деловой центр выглядел даже куда более грандиозным, чем снаружи. Повсюду яркое освещение, пестрели вывески кафе, ресторанов, бутиков. Тут и там мерно гудели ленты эскалаторов, перемещавших между ярусами сотни посетителей.

– Самое подходящее место на первом этаже. – Девушка равнодушно кивнула в сторону эскалатора.

– Почему ты так думаешь? – поинтересовался старший группы.

– Здесь больше людей, чем на верхних этажах.

Летовой было наплевать на сотни потенциальных жертв теракта, в подготовке которого она участвовала. Сейчас ее волновало только одно: поскорее отыскать точку, куда надо будет заложить взрывчатку, вернуться в машину и выпросить у Пономарева очередную дозу.

Тот достал смартфон, сделал вид, будто что-то ищет в нем, и несколько раз коротко глянул в сторону эскалатора. По ленте вверх и вниз действительно перемещалось множество людей. К тому же рядом находились два вместительных кафе, заполненных посетителями. Если взрывное устройство сработает где-то здесь, то серьезно пострадают человек сто, а то и двести.

– Согласен, – сказал Мартын.

– Тогда мне осталось разыскать женский туалет, где завтра я сниму с себя взрывчатку.

– Хорошо. Действуй.

– Дай мне дозу.

Пономарев со вздохом передал девчонке одноразовый шприц, наполненный зельем.

Она сразу повеселела и направилась к эскалатору. Где-то в том районе Ольга видела нужный указатель.

Туалеты находились в конце небольшого коридора, по соседству с гардеробом. Ольга закрылась в кабинке, сделала себе инъекцию, выбросила в ведро использованный шприц. Задрав юбку, она влезла на унитаз и прикрыла глаза. По ее телу медленно распространялась волна божественной слабости.

Возвращаясь в холл, она внезапно столкнулась с парнем, раздававшим у закрытых дверей большого магазина электроники цветные рекламные буклеты. Девушка взяла один и ознакомилась с приглашением посетить завтрашнее открытие данного заведения. Его хозяева обещали всем гостям щедрые подарки и розыгрыш лотерей. Среди призов значились турпутевки в европейские страны, два автомобиля и квартира в новом подмосковном жилом комплексе.

Летова отошла в сторонку, встала, еще раз прочитала буклет и призадумалась.

О торжественном открытии магазина следовало доложить Пономареву. Скорее всего, завтра внутри маркета соберется неимоверное количество людей, желающих поучаствовать в лотерее. Возможно, заряд следует пронести именно туда. Толчея, шум, волнение – все это будет на руку. Вряд ли кто-нибудь обратит внимание на пакет, оставленный где-нибудь у прилавка.

С этой мыслью она снова направилась в холл, не обращая внимания на молодую девушку, уже несколько минут пристально за ней наблюдающую.

– Подлечилась? – с издевкой спросил Мартын.

Вместо ответа Ольга протянула ему буклет.

– Зачем мне это? – осведомился он.

– Почитай и подумай.

Старший группы ознакомился с коротким текстом и пожал плечами.

– Ну и что?..

– Может, тебе тоже принять дозу, чтобы лучше соображал? – съехидничала Летова.

– Полагаешь, в этом магазине будет больше народу, чем у эскалатора?

– Я в этом уверена. В разы! Ты не знаешь москвичей. – Ольга усмехнулась. – Ради халявы они съедутся сюда со всех концов города и будут толкаться в километровых очередях. Если взрывное устройство сработает внутри магазина, то…

– Давай без подробностей. – Пономарев воровато оглянулся по сторонам. – Что ж, неплохая мысль. А теперь поехали домой.

Екатерина Кучерова оказалась в ТДЦ «Китеж» случайно. В летний сезон купить зимнюю одежду можно было довольно дешево, магазины предлагали большие скидки. На карточке у девушки лежала приличная сумма – отцовский подарок на день рождения, вот она и решила потратиться. Поначалу заглянула во все торговые точки в своем районе, затем принялась объезжать крупные торговые центры.

Катя обошла первый этаж, она намеревалась подняться на второй, но тут ее взгляд вдруг выхватил в толпе знакомое лицо.

«Господи! Это же Ольга! Ну да, Летова!» – Она с трудом припомнила имя и фамилию девушки, учившейся с ней в одной группе.

Когда-то они дружили, ходили по клубам и отмечали праздники в одной компании. Потом Ольга исчезла. По университету поползли слухи, будто ее посадили за распространение наркотиков.

Летова стояла сбоку от закрытых дверей магазина электроники и изучала рекламный буклет. Катя наблюдала за ней и подходить не спешила, не будучи уверенной в том, что перед ней действительно давняя подруга.

«Она ли? Рост как будто такой же, но Ольга выглядела полнее. Кожа у нее была гораздо светлее, волосы длинные. У этой особы лицо почти смуглое, короткая стрижка под мальчика».

Да, на веселую и всегда радостную Летову эта девушка походила лишь отдаленно. Но с момента последней встречи минуло немало времени. Внешность Ольги могла измениться.

Девушка закончила изучать буклет и торопливо пошла к выходу. Только теперь, приметив ее походку, Кучерова окончательно убедилась в том, что это Ольга.

Она двинулась за подругой, дважды порывалась ее окликнуть, но вокруг было слишком шумно. У эскалатора толпа понесла их в разные стороны. Екатерина отстала, но бывшую сокурсницу из вида не потеряла. В холле у выхода Ольгу поджидал высокий молодой мужчина с серым уставшим лицом.

Начала их разговора Катя слышать не могла, была слишком далеко. Она приблизилась, собралась поздороваться и вдруг замерла.

До нее донеслись слова Летовой о том, что жертв будет в разы больше, если взрывное устройство сработает внутри магазина. Катя в ужасе отступила к банкомату, стоявшему в холле. Трясущимися руками она достала из сумочки кошелек и сделала вид, будто ищет карту. Желание подойти к Летовой и напомнить об их дружбе исчезло напрочь. Сейчас ей хотелось как можно быстрее покинуть торгово-деловой центр.

Добравшись домой, Екатерина первым делом вошла к отцу в кабинет и завела с ним разговор о пропавшей университетской подруге.

– Да, помню такую, – сказал тот. – После тогдашних твоих рассказов я навел кое-какие справки об этой особе.

– И что же ты выяснил? – спросила девушка.

– Несколько месяцев она действительно провела в СИЗО.

– Значит, Ольга все-таки сидела?

– Нет, до отсидки дело не дошло. Она была заключена под стражу на время следствия по делу, связанному с наркотиками. Суд не нашел доказательств участия Летовой в изготовлении и распространении отравы и отпустил ее.

– Тогда я не ошиблась, – прошептала Катя.

– В чем?

Девушка присела на диван и поведала отцу о недавней встрече в торгово-деловом центре.

– Не вижу ничего странного в том, что ты увидела ее там, – сказал тот и повел плечом. – Твоя бывшая подружка оступилась, захотела сменить обстановку и забрала документы из университета. Теперь она, должно быть, учится в другом месте или где-нибудь работает.

– Нет, папа, дело обстоит значительно хуже.

Отец замер и настороженно посмотрел на дочь.

– Я не стала подходить к Ольге, но слышала обрывки ее разговора с каким-то высоким мужчиной.

Катя передала содержание подслушанного диалога. Она старалась не упустить ни одной мелочи.

Отец внимательно выслушал дочь, затем решительно взял сотовый телефон, лежащий на столе, и набрал номер.

– Юрий Леонидович? – сказал он, услышав знакомый голос.

– Да, я. Алексеич, ты?

– Стало быть, узнал, товарищ генерал.

– Узнал, а как же.

Катин отец, отставной полковник, попросил бывшего сослуживца принять его по срочному и очень важному вопросу.

Потом он отложил телефон, взглянул на дочь и сказал:

– Собирайся, Катюша.

– Куда?

– Мы должны немедленно рассказать об этом происшествии генералу Шестопалову.

Через пятьдесят минут отец с дочерью поднимались по парадной лестнице Антитеррористического управления ФСБ по Москве и Московской области.

В машине по дороге домой Летова совершенно размякла от дозы. Она еле-еле поднялась в квартиру, упала на диван и не принимала участия в обсуждении завтрашних действий. Не слышала она и того, как Пономарев докладывал Юсуфу о готовности к проведению заключительного этапа операции.

Ватаев не приготовил обед, так как ожидал возвращения подельников только к вечеру. Поэтому после связи с Юсуфом старший первым делом отправил Голубко в магазин. Он велел ему купить не только продукты, но и пару бутылок водки.

– Почему бы нам напоследок не расслабиться?! – пошутил Мартын, гремя кастрюлями на кухне.

– Почему напоследок? – не понял Ватаев.

– Помнишь, что говорил Юсуф за сутки до отправки?

– Он тогда много чего говорил.

– Он сказал: «Жизнь настоящего боевика – яркая, но слишком короткая». Так что я предлагаю не ограничивать себя сегодня. Мало ли что завтра с нами может приключиться?

Мужчины частенько плескали в стаканы водку и пили за успех предстоящей операции. Несколько раз на кухню заглядывала Ольга и, держась за стены, предлагала помощь по хозяйству.

– Иди уж. – Пономарев усмехнулся. – К столу мы тебя позовем.

К семи вечера был приготовлен аппетитный плов с бараниной. К этому времени Летова слегка оклемалась.

Все сели за стол, накрытый в зале, Пономарев кивнул Голубко, и тот разлил по стаканам водку.

– Чтобы завтра у нас все получилось, – подняв стакан, сказал старший группы.

Все дружно выпили.

Генерал Шестопалов много лет знал полковника Кучерова. Им доводилось и сиживать рядом на разного рода совещаниях, и совместно проводить боевые операции. Когда тот попросил о срочной встрече, Юрий Леонидович сразу понял: что-то не так. Кучеров по пустякам беспокоить не станет. А потому предложил приехать и даже выслал за ним служебную машину.

Екатерина приехала к генералу вместе с отцом и рассказала о случайной встрече в торгово-деловом центре с давней подругой, о ее спутнике и о подслушанном диалоге. По мере осмысления информации генерал становился мрачнее и все громче барабанил пальцами по столешнице.

Катя положила на стол фотографии.

– Я захватила снимки, на которых есть Ольга. Извините, но у меня их всего два.

– Как зовут твою подругу? – спросил генерал и принялся разглядывать фотографии.

– Летова. Ольга Сергеевна.

– Сколько ей полных лет?

– Кажется, мы с ней ровесницы. Значит, двадцать два.

– А где проживала, не помнишь?

– Родом она из Подольска. Во время учебы была прописана в общежитии университета.

Генерал записал эти данные и принялся расспрашивать Катю о всевозможных деталях, касавшихся ее подруги. Убеждения, вкусы, увлечения, привычки, особенности характера.

Шестопалов тщательно зафиксировал все, что услышал, поблагодарил девушку за своевременный сигнал и вызвал машину, чтобы гости без проблем доехали до дома.

Проводив их, он приказал своим заместителям и помощникам прибыть в кабинет. Совещание длилось не более получаса.

Генерал обрисовал подчиненным ситуацию и распорядился:

– Срочно поднимайте группу майора Новикова.

– Но она только сегодня вернулась из Сирии, – напомнил один из помощников.

Генерал строго глянул на него и заявил:

– Вызывайте всех, кроме раненых.

– Есть!

Группа майора, в состав которой теперь не входили трое раненых товарищей, покинула здание антитеррористического управления поздно вечером. После короткого инструктажа в кабинете Шестопалова к ней присоединился сотрудник оперативного отдела майор Александр Логинов. Он знал адреса многих наемных квартир, в которых могли останавливаться непрошеные гости столицы, и регулярно проверял их.

Члены группы получили от генерала увеличенные фотографии Ольги Летовой. Эту особу им и предстояло разыскать ближайшей ночью.

Члены группы взяли на складе управления радиостанции, несколько медицинских пакетов, оружие с боеприпасами, баллон с сильным нейтрализующим газом. Они погрузились в две служебные машины, отправились по адресам.

За рулем первой машины сидел Логинов. Он остановился в полусотне метров от подъезда, который его интересовал, достал из портфеля какую-то штуковину, похожую на небольшой ноутбук, включил его.

Потом майор покопался в файлах и сказал:

– Теперь потише, граждане. В каждой из этих мутных квартир нами установлены жучки. Так что остается только послушать, что происходит внутри.

Бойцы на заднем сиденье замолчали. Несколько минут в машине стояла абсолютная тишина. За все это время динамики ноутбука ни разу не ожили.

– Кажется, внутри этой квартиры никого нет, – заявил Логинов.

– Шурик, да вы просто телепат! – подколол его Новиков. – Пойду гляну со двора на окна, а заодно проверю дверь.

Вскоре оперативник вернулся.

– Свет в квартире не горит. Микропломба на входной двери цела.

– Значит, едем дальше?

– А что еще остается? Едем.

Следующая квартира находилась в Донском районе и тоже оказалась совершенно пустой. Ту же тишину группа услышала и в третьей, и в четвертой, и в пятой.

В половине четвертого утра Логинов подъехал к многоэтажному дому, с трудом нашел пустое парковочное место, взглянул на окна квартиры и включил прибор прослушивания.

Скоро из встроенных динамиков послышалась музыка.

Оперативник поднялся на нужный этаж и увидел, что микропломба была нарушена.

Он покинул подъезд, вернулся к машинам и сказал:

– Да, в квартире люди. Конечно, есть немалая вероятность того, что сейчас там спят, допустим, пьяные гости столицы, приехавшие из ближнего зарубежья.

– Докладывай Шестопалову. Пусть он решает, – проговорил Новиков и устало зевнул.

Выслушав доклад, генерал приказал:

– Наблюдайте за квартирой до утра. Торжественное открытие магазина в торгово-деловом центре назначено на полдень, так что времени у нас достаточно. Мы успеем проверить оставшиеся квартиры, подтянем силы и к «Китежу» и усилим вашу группу.

– Поняли, – ответил Логинов. – Ждем до утра.

Едва над Москвой забрезжил рассвет, на ближайшем тротуаре появилась дворничиха. Это была высокая толстая бабища, закаленная ежедневным физическим трудом и глубоко пьющим мужем. Через минуту у подъезда материализовался другой персонаж – бодрая бабушка-пенсионерка.

– Вот и самый занятый народ нарисовался, – заметил Новиков и с хрустом суставов потянулся.

Дворничиха офицеров не интересовала. Она притопала на работу со стороны соседнего дома, где наверняка и проживала.

Зато пожилая пенсионерка явно была из тех, кто знает о соседях все, вплоть до половой ориентации и предпочтений в алкоголе. Энергичной походкой она выпорхнула со двора многоэтажки, ведя на поводке маленькую злобную собачку бежевой масти.

Рассматривая ее, Павел задумчиво сказал:

– Кстати, такие бабушки – находка для шпионов и контрразведчиков. Однажды на Кавказе старушка, похожая на эту, спасла мою группу и помогла выполнить невероятно сложное задание.

– А что, это мысль! – обрадовался Логинов. – Пойду налажу контакт, а заодно разомну затекшие ноги.

– Побольше почтительности. Они это любят.

– Не волнуйся, все устрою в лучшем виде.

Оперативник покинул машину, подошел к бабуле и вежливо пожелал ей доброго утра. Она заинтересованно взглянула на него.

Вернулся Логинов минут через двадцать и заявил:

– Не бабуля, а золото! Из высококлассной доброкачественной породы ветеранов, что душой не стареют. – Он расплылся в улыбке, усаживаясь в кресло водителя. – Нам здорово с ней повезло!

– Она предсказала цену за баррель через год?

– Если бы спросил, запросто предсказала бы с точностью до цента. А если серьезно, то живет она на первом этаже и знает все про каждого соседа. В интересующей нас квартире пару дней назад поселилась интересная компания: три мужика и девушка, которая, с точки зрения бабули, выглядит странно. Заторможенная, зрачки во все глаза. Один из мужиков с Кавказа. На улице он не показывается. Бабушка видела его лишь однажды. Остальные каждый день садятся в машину и уезжают. Возвращаются под вечер, уставшие и молчаливые.

– Похоже, мы на правильном пути. Это радует. – Новиков вскинул брови. – Но шанс на ошибку все же остается.

– Конечно, – согласился оперативник. – Эта странная, с точки зрения пенсионерки, компания запросто может оказаться группой студентов-заочников, приехавших в столицу на сессию. Или заурядными торгашами, занятыми перевозкой мандаринов из Абхазии.

– Предлагаю поделиться добытой информацией с Шестопаловым, – сказал Павел.

– Согласен.

В двух квартирах, не проверенных группой Новикова, до утра побывали другие оперативники, посланные Шестопаловым. Обе они оказались пустыми, а микропломбы были целыми.

Разумеется, оставался шанс ошибиться. Сотрудники управления никак не могли контролировать весь жилой фонд столицы, сдаваемый в аренду.

Генерал Шестопалов проанализировал всю информацию, имевшуюся у него, и принял решение штурмовать квартиру. Он приехал в Перово и вызвал для совещания майоров Новикова и Логинова.

– Начало штурма назначаю на девять часов тридцать минут. В будний день к этому времени жильцы дома разъедутся по делам, – проговорил генерал. – Страховать вашу группу будет подразделение майора Копылова. Квартал, разумеется, оцепим силами полицейского спецназа.

Далее Шестопалов сказал, что к торгово-деловому центру уже выдвинулись два подразделения на тот случай, если все усилия будут напрасными, а четверо жильцов из многоэтажного дома здешней квартиры окажутся приличными гражданами. Фотографии Ольги Летовой были разосланы во все районные отделения полиции.

В общем, это было обычное совещание перед операцией, деловой инструктаж. Сколько таких напутствий выслушал Павел! Наверное, не меньше сотни. Его группе приходилось штурмовать и частные дома, и всяческие развалины, и квартиры в многоэтажках. Даже заброшенный заводской корпус, где укрывалась особо опасная банда. Всякое бывало.

Генерал приказал офицерам находиться на связи и докладывать о малейших изменениях обстановки, потом отправился на встречу с большим полицейским чином.

Незадолго до начала штурма Логинов вышел из машины и направился во двор многоэтажного дома. Город к этому часу проснулся. На улицах было множество прохожих, по дорогам сновали автомобили.

Музыка в прослушиваемой квартире стихла. Скорее всего ее обитатели проснулись и наконец-то выключили телевизор, работавший всю ночь.

По радио только что прошел доклад Шестопалова о готовности вспомогательных групп. Он проинформировал майора об оцеплении квартала и о том, что на крышах соседних домов заняли позиции снайперы.

– Паша, во дворе спокойно, – негромко доложил по рации Логинов. – Я захожу в подъезд. Бери людей и подходи. Я буду ждать вас на первом этаже.

По команде Новикова бойцы поодиночке просочились во двор. У подъезда они объединились и вошли внутрь. Некоторые воспользовались лифтом, другие поднялись на нужный этаж по лестнице.

У двери в квартиру Павел шепотом распределил коллег:

– Кудин – на один лестничный пролет выше. Лапин – на один ниже. Остальные – за мной в квартиру.

Логинов прикрепил к стене хитрую штуковину с антенной, так называемую глушилку, излучавшую мощные сигналы в широком диапазоне радиочастот и не позволявшую осуществить дистанционный подрыв заряда. Затем он выудил из кармана объемную связку отмычек, выбрал одну из них, осторожно вставил ее в скважину и оглянулся на Павла.

– Ну что, начнем?

– Поехали.

Майор повернул отмычку в замке и мягко толкнул дверь.

Ворвавшись в квартиру, бойцы действовали по старому, давно отработанному сценарию. Первый прижимается к ближайшей стене, приседает на колено и держит под прицелом коридор. Второй проверяет туалет и ванную комнату, если те находятся вблизи от входной двери. Третий занимается кухней, остальные шерстят жилые комнаты. Причем все эти действия происходят практически одновременно.

В небольшой ванной комнате бойцы застали молодую девчонку, стоявшую под душем. Владимир Лихачев схватил ее за короткие волосы и заставил упасть в ванну. Барышня истошно материлась, но это были мелочи, привычные для спецназа.

У кухонного окна курил худощавый парень двадцати пяти лет. Увидев перед собой громадного мужика с автоматом и в маске, он потерял дар речи и выронил тлевшую сигарету, после чего с искаженным от страха лицом кинулся к двери, но нарвался на хороший удар. Через несколько секунд на запястьях украинца Голубко защелкнулись стальные браслеты.

Ватаева с Пономаревым спецназовцы нашли в зале. Один сидел за столом и доедал завтрак, второй стоял у гладильной доски и чистил щеткой джинсы. Появление таких вот дорогих гостей и для них стало полной неожиданностью.

Проворный кавказец выхватил пистолет из сумки, висевшей на спинке стула, но выстрелить не успел. Пуля, выпущенная из «Вала», ударила в руку. Ватаев вскрикнул, согнулся, получил хороший удар от бойца, подскочившего к нему, и упал на пол.

Пономарев тоже не собирался сдаваться. Он швырнул в Павла свои брюки и нырнул в смежную комнату. Пуля, пущенная следом, шибанула по дверному косяку, не задев главаря.

Логинов и Новиков кинулись за ним.

В комнате Пономарев подбежал к сумке, лежавшей на журнальном столике, схватил небольшой пульт управления и крикнул:

– Всем стоять! Иначе я подорву заряд!

Офицеры спецназа остановились в дверях, держа террориста на прицеле.

– Можешь нажимать на свои кнопки сколько угодно, – спокойным голосом произнес Логинов.

– И нажму. Мне терять нечего!

Оперативник медленно опустил автомат, достал из кармана сотовый телефон, оживил его, показал преступнику экран и заявил:

– Посмотри внимательно. Мобильник показывает полное отсутствие сигнала.

Пономарев мельком глянул на экран, но испуг и возбуждение не позволили ему догадаться, о чем шла речь.

– Электронный пульт не способен активировать радиодетонатор, – пояснил Логинов.

– С чего ты взял?! – нервно выкрикнул боевик.

– Перед штурмом квартиры мы включили аппаратуру подавления. Поэтому успокойся, отдай мне сумку и подними руки. Так будет лучше для всех. Особенно для тебя.

– Да пошел ты!.. – процедил Мартын, медленно приближаясь к окну.

– Этого надо взять живым, – тихо сказал Павел.

– Согласен, – ответил Логинов.

Пономарев помедлил, потом все-таки нажал на одну из кнопок пульта. Но взрыва не последовало. Тогда он швырнул в сторону спецназовцев сумку и прыгнул на подоконник.

Тут же прозвучали несколько хлопков. Первая пуля попала беглецу в плечо, две другие повредили ноги. В итоге прыжок не состоялся. Мартын разбил стекло, рухнул на оконный проем, рассек кожу на животе и закричал от боли.

– Дубов! – позвал Павел.

– Я здесь, командир, – сказал тот, выглянув из зала.

– Займись этим прыгуном.

Операция была закончена. На штурм квартиры ушло чуть больше минуты.

Парни занимались рутиной: обыскивали комнаты, паковали по сумкам бандитский арсенал. Логинов отключил глушилку.

Новиков докладывал по рации шефу:

– Закончили, товарищ генерал. Четверка террористов обезврежена. Потерь нет.

– Уверены в том, что это те самые террористы? – на всякий случай поинтересовался Шестопалов.

– Абсолютно уверены. Во-первых, сверили лицо девчонки с фотографией. Это она. Во-вторых, посмотрели вещички. В одной сумке десять килограмм взрывчатки и радиодетонаторы. В другой – три пистолета с боеприпасами, станция спутниковой связи и приличные денежные средства в рублях и в долларах.

– В таком случае поздравляю. Сейчас распоряжусь, и в квартиру поднимется следственная бригада. Логинов пусть останется, а вы спускайтесь и ведите этих горе-боевиков.

Спецназовцы попрощались с майором Логиновым и вывели из квартиры членов боевой группы. Израненного Пономарева парням пришлось транспортировать на себе.

Спецназовцев и пленников, захваченных ими, на улице поджидал десяток служебных автомобилей. Движение по проезжей части возобновилось. Вокруг многоэтажного дома бурлила будничная городская жизнь.

У микроавтобуса, в чрево которого победители должны были погрузить задержанных, девчонка внезапно оттолкнула бойца, сопровождавшего ее, и бросилась бежать.

– Стоять! – послышался злой окрик.

Один из спецназовцев пустился ее догонять. Ольга обогнула микроавтобус, выскочила на дорогу и попала под легковушку, ехавшую по ней.

Водитель заметил ее слишком поздно. Послышался истошный визг покрышек, стираемых об асфальт, а потом и глухой удар.

Летова с десяток метров буквально пролетела по воздуху, а потом рухнула на асфальт.

– Конец. После такого в себя не приходят, – сказал Лихачев.

– Отбегалась горемыка, – вторил ему Устинов.

К телу девчонки подкатил автомобиль «Скорой помощи», вокруг засуетилась бригада врачей. Из-под ее тела растекалась лужа крови.

Новиков сбросил с плеча автомат, плюхнулся на сиденье автомобиля и заявил:

– Все, парни, нам пора в управление. Мы свою работу выполнили.

Путь в антитеррористическое управление по московским магистралям, плотно забитым транспортом, вышел долгим.

– У нас козел один поселился этажом выше. Тачку он ставил во дворе, и вой сигнализации достал весь дом, – рассказывал снайпер, расслабленно откинувшись на спинку заднего дивана. – Я недавно полночи слушал это все, а утром решил принять кардинальные меры.

– Бросил с балкона кирпич? – предположил Лихачев.

– Какой из меня экстремист? – с усмешкой проговорил Устинов. – Я просто поставил на крышу его машины открытую пластиковую канистру с остатками бензина и положил рядом коробок спичек. Представляешь, подействовало! Теперь он паркует свою тачку в другом дворе.

– Символичность в сочетании обычных предметов дает устойчивый эффект. Это нам знакомо.

– Красиво излагаешь. У меня бы так не получилось…

Разговор прервался звонком сотового телефона.

Новиков посмотрел на экран и заявил:

– Тишина в зрительном зале! Шеф беспокоит.

Генерал уже заждался группу, но понимал, что из-за пробок спецназовцы раньше полудня в управление не прибудут.

– Ладно, не торопитесь, – сказал он и вздохнул. – Заодно пообедаете в нашей столовой.

Глава вторая

Москва – Анапа. Наше время

Ольгу Летову врачам спасти не удалось. Она так и не пришла в сознание, скончалась по дороге в клинику. Однако большой потерей для следствия эта смерть не стала. Пономарев, Ватаев и Голубко подробно, в ярких красках расписали на допросах весь свой героический путь.

В итоге следователи довольно быстро узнали, как каждый из них попал в Сирию, где и в течение какого срока проходил подготовку. Были также зафиксированы имена и фамилии руководителей корпуса «Священный джихад», маршруты проникновения боевых групп в Россию. Пролился свет и на деятельность Халида Юсуфа, занимавшегося непосредственной подготовкой группы и координировавшего ее действия с территории Грузии.

Собственно, ценная информация о руководстве ИГИЛ, а также о полевом командире Юсуфе и послужила толчком для целой цепи весьма интересных событий.

Шестопалов был откровенно доволен действиями спецназовцев, подчиненных ему. Поэтому, вновь повстречавшись с генералом, Павел смело завел разговор об отпуске.

Тот выслушал его, поморщился, затем подошел к шкафу, достал бутылку коньяка, две стопки и плитку шоколада.

Шестопалов принял дозу и вдруг с легкостью согласился:

– Хорошо, поезжай и отдохни. Но у меня есть два обязательных условия.

Новиков едва не поперхнулся коньяком.

– Вы не шутите?! – осведомился он.

– Нет, я серьезно. Куда ты намерен отправиться?

– Хотелось бы побывать в Черногории.

– Поездка за кордон категорически исключена. Могу добыть путевку на любой курорт, но в пределах нашей великой Родины.

– Хорошо. Вы сказали о каких-то условиях.

– Да. Первое: к нам прибыло молодое пополнение. Ты в течение двух дней должен с ним познакомиться. Устроишь ребят, проведешь с ними несколько занятий.

– Ну, это не проблема.

– Я тоже так думаю. Ты не раз этим занимался и прекрасно разберешься с молодыми.

– А второе?

– Второе. Твой отпуск продлится ровно одну неделю.

– Как неделю?!

– Плюс двое суток на дорогу. – Суровое начальство даже не повело бровью.

– Но почему так мало?

– Видишь ли, Павел Александрович, мы перехватили единственную боевую группу, предотвратили один террористический акт. Это лишь малая толика из того, что запланировали главари ИГИЛ. Пока мы не разорим их осиное гнездо в Сирии, не видать нам с тобой покоя.

– Уж не означает ли это, что после недели отпуска мне опять предстоит отправиться в Сирию?

– Еще как означает, – ответил генерал и таинственно сверкнул очками.

– Понятно.

– Вот и славно. Пиши рапорт, поезжай на Черное море, отдохни, расслабься. А для поднятия настроения я озвучу несколько приятных новостей.

Новиков насторожился. С некоторых пор он стал побаиваться новостей, звучавших из уст шефа. Даже приятных.

– Первая такова. – Генерал улыбнулся. – Твоему Горбенко выделена двухкомнатная квартира в новом доме.

– Это действительно хорошая новость, – сказал Павел и облегченно выдохнул.

– Вторая касается Лихачева, Кудина, Силанова и лично тебя. Приказом командования всем упомянутым офицерам присвоены очередные воинские звания. Сержант Бобровский теперь прапорщик.

Итак, согласно всем документам, удостоверяющим личность, командиром группы спецназа являлся Новиков Павел Александрович. С легкой руки генерала Шестопалова – подполковник. Русский, тридцати лет от роду.

Он был высок, статен, сероглаз, на здоровье никогда не жаловался, желтухой, ветрянкой и свинкой в детстве не болел. Почти все бабы искренне считали его наружность весьма привлекательной. Особенно жарким летом на пляже, когда на могучем теле Павла оставались одни плавки. Возможно, так и было – им виднее.

Более всего он ненавидел зависимость. Почувствовал однажды, что основательно подсел на сигареты, заставил себя бросить курить и с тех пор дымил только в каких-то особенных случаях. По той же причине Павел спокойно относился и к алкоголю. Он мог не пить целый месяц и легко накатить грамм двести чистого спирта после боя или пяток рюмок знатного коньяка при встрече с лучшими друзьями.

Его юность пришлась на лихие девяностые, однако к отрыжке тех времен он себя не относил. Пиво в пластике не любил, энергетиков и наркоты даже не пробовал, у подъездов на корточках не сиживал и семечек не грыз. Вместо этого читал книги, смотрел хорошие фильмы, ходил в походы, тягал железо в спортивных секциях. В общем, вел здоровый и правильный образ жизни.

Не женат на сегодняшний день он был тоже из-за неприязни к зависимости. После одного короткого эксперимента Павел даже представить себе не мог, что кто-то ежедневно будет контролировать любой его поступок, каждую минуту драгоценного свободного времени и каждую сотню рублей.

Десять лет назад он окончил Рязанское десантное училище и на год загремел в морскую пехоту. Там парня заметили и перевели сначала в разведывательную роту, затем – в армейский спецназ. Там он поднялся от командира взвода до начальника штаба батальона.

В полевых лагерях Новиков был для солдат настоящим садистом, а в боях – нянькой. На мины шел впереди сапера, в атаку поднимался первым. В общем, уважаемый и требовательный командир.

После того как он получил второй орден, его перевели в спецназ ФСБ. С того момента у Павла началась другая жизнь: командировки, секретные операции, госпитали и короткие передышки на территории загородной базы.

Анализируя свою жизнь, Павел все чаще вздыхал. Что по большому счету удалось ему повидать за десять лет, одним коротким мигом пролетевшие после окончания военного училища? Служба, в мирное время состоящая из личных тренировок и подготовки личного состава. Тактика, топография, минно-подрывное дело, рукопашный бой, плавание, учебные стрельбы, прыжки с парашютом. И «физика», «физика», «физика». До полного изнеможения. До двадцатого пота.

Но были и некоторые отличия. Спецназ ФСБ – это по большому счету разведчики и диверсанты, умеющие много больше, чем, допустим, простая десантура.

В нынешние неспокойные времена группа постоянно моталась в горячие точки, участвовала во множестве боевых операций. До Чечни все складывалось по уму, по логике. А потом кого-то из сухопутных генералов вдруг осенило. Мол, спецназ обязан делать все то, с чем не в состоянии управиться другие войска. И понеслось: штурмы, зачистки, охранение колонн и прочие задачи, несвойственные для диверсантов и разведчиков.

Жизнь Павла не успела перевалить экватор, но многое уже осталось за плечами. Неприхотливость и выносливость вошли в привычку. Болевые ощущения, как и у всякого человека, которому стукнуло тридцать годков, притупились. Почти все решения принимались автоматически, действия проводились точно так же.

Павел прохаживался вдоль строя в котором стояли молодые ребята из недавно прибывшего пополнения. После так называемого курса молодого бойца их распределят по группам спецназа ФСБ. Не всех, конечно, а только тех, кто выдержит испытательный срок. У них начнутся тяжелые боевые будни. Остальным предстоит вернуться в те части, откуда их прислали.

– Для начала внесу ясность по поводу вашего пребывания на базе спецназа ФСБ, – проговорил Новиков громким, хорошо поставленным голосом. – Только на первый взгляд может показаться, что к нам попадают самые подготовленные люди, уже готовые нести тяжелую службу. На самом деле это совсем не так. Прежде чем кадровая служба предложит вам пополнить наши ряды, она тщательно изучит каждую кандидатуру. Рассмотрению подлежит все: от школьных характеристик и аттестата до секретных выписок из личного дела и полного послужного списка. Порой даже самый прожженный спец терпит фиаско и оказывается непригодным для операций, проводимых нашими подразделениями за рубежом. По существу, вы так и останетесь спецназовцами. Дальнейшая работа тех из вас, кто пройдет конкурсный отбор, также будет сопряжена с опасностями и риском. Но с одной существенной особенностью. Пройдя полный курс подготовки, вы станете специалистами куда более высокого уровня.

Вводная речь была заучена Новиковым практически наизусть. Если он не находился в командировке и Шестопалов приказывал ему встретить новичков, то Павлу каждый раз приходилось говорить им одно и то же.

– Теперь конкретно о планах на самое ближайшее будущее. Сегодня и завтра вами буду заниматься я. От меня ни на шаг. Сейчас отправимся на вещевой склад для подбора тренировочного обмундирования и обуви. Затем стрижка, помывка в бане и общее обследование в медсанчасти.

– Так мы уже пострижены, – заявил один из новичков, молодой высокий лейтенант, и провел ладонью по коротким волосам.

– Вас постригут наголо, – отрезал Новиков и продолжил: – После обследования я помогу вам разместиться в казарме. Затем обед в столовой. Ни с кем из сотрудников базы не разговаривать, никуда самовольно не отлучаться. Все вопросы решать только со мной.

– А увольнения не предусмотрены? – опять послышался голос лейтенанта.

– Фамилия? – спросил подполковник и шагнул к нему.

Тот смутился и пробубнил:

– Лейтенант Поляков.

– Так вот, лейтенант Поляков, за ворота этой базы вас выпустят в двух случаях. После окончания испытательного срока, то есть через два месяца, либо немного раньше – на соседнее кладбище.

– Мимо которого мы проезжали?

– Так точно. Вопросы?

– А что после обеда, товарищ подполковник?

– Часовое теоретическое занятие, затем кросс вокруг базы и тренировка на стрельбище.

После подбора обмундирования новички проследовали в парикмахерскую, где их головы быстро лишились последних волос. Затем Новиков отвел пополнение в баню. Оттуда – в медсанчасть.

Обследование у врачей заняло около трех часов, и все это время Павлу пришлось сидеть в курилке.

Наконец-то в окно выглянул начальник медицинской службы и позвал:

– Павел Александрович!

– Да.

– Забирай своих орлов.

– Все здоровы? – спросил Новиков и поднялся с лавочки.

– Все до единого. На них пахать можно. А потом еще и сеять.

Подполковник построил личный состав и повел в столовую. Как раз наступило время обеда.

Теоретические занятия после приема пищи он вставил в распорядок с единственной целью – дать молодым желудкам переварить то, что в них упадет в столовой. Он и сам не любил чрезмерных физических нагрузок сразу после завтрака, обеда или ужина. Проку от них, как правило, не было. Одно несварение и расстройство.

Посидев часок в прохладном классе и поговорив о тактических приемах при штурме укрепленных позиций противника, он приказал молодым переместиться к контрольно-пропускному пункту базы. Новиков захватил с собой секундомер и ампулу с нашатырным спиртом.

– Товарищ подполковник, а почему кросс не на стадионе? – полюбопытствовал все тот же высокий лейтенант.

– На стадионах упражняются школьники и курсанты. А вам, Поляков, предстоит бегать по горам и ущельям. Ясно?

– Так точно.

– Значит, так. Длина периметра базы – приблизительно три километра. С вас ровно один круг.

– А кросс на время?

– Разумеется. Норматив – одиннадцать минут.

– Как одиннадцать?.. – растерянно переспросил Поляков. – Мы за двенадцать минут двадцать секунд бегали.

– Этот норматив для ВДВ. А вы находитесь в расположении спецназа ФСБ. Если вас что-то не устраивает, то через два месяца вы сможете уехать отсюда. Вон остановка автобуса. – Новиков показал на неказистое бетонное строение с козырьком и расписанием движения общественного транспорта.

Лейтенант вздохнул и смирился. Спустя несколько секунд щелкнул секундомер, и группа дружно рванула вдоль забора.

Ожидая появления бегунов с другой стороны периметра, Павел прохаживался вдоль тропинки и вспоминал курсантскую юность.

Впервые в своей жизни он лишился сознания после чрезмерных физических нагрузок. Тогда он пробежал второй подряд двадцатикилометровый кросс, так и не сумев нагнать лидера, поджарого длинноногого старшекурсника. После этого Новикову с трудом удалось уговорить врачей оставить его в училище.

– Зачем же ты снова побежал на такую дистанцию? – удивлялся начальник медсанчасти.

– Я до поступления в училище неоднократно преодолевал марафонскую дистанцию, – самозабвенно врал Павел. – А в этот раз перерыв между забегами был слишком коротким. Я просто не успел наполнить флягу, вот и потерял сознание от обезвоживания.

– Надо было немедленно сойти с дистанции.

– Извините, товарищ подполковник. В следующий раз обязательно так и сделаю. Не списывайте меня, пожалуйста.

Доктор сжалился над пацаном и не стал рушить его судьбу.

Позже, став офицером спецназа, он не раз терял сознание. Бывало, от контузий или от болевого шока, но чаще по воле анестезиологов, усыплявших его на операционном столе. Каждый раз при возвращении из небытия в его памяти восстанавливалась картина того далекого курсантского лета.

В тот яркий солнечный день первокурсники впервые бежали двадцатикилометровый кросс при полной боевой нагрузке. На будущих десантниках и спецназовцах были бронежилеты, стальные каски, тяжелые берцы. За спиной у каждого висели ранец, наполненный песком, и автомат. На ремнях болтались фляжки с водой и килограммовые чугунные болванки, имитирующие гранаты.

Тем летом под Рязанью установилась редкая тридцатиградусная жара. Бежать предстояло по пыльной грунтовке, неровной змейкой разрезавшей лес, ближайший к училищу. Местность, на которой он раскинулся, была пересеченной. Дорога то взбиралась вверх, то круто уходила вниз. Через каждые полтора-два километра заботливое начальство выставило дежурные посты из офицеров и медиков.

Тяжкое испытание выдержали все, кроме одного рыхлого розовощекого парня. Он сошел с дистанции после второго пятикилометрового круга.

Пробный забег не ограничивался по времени, но некоторые курсанты, закусив удила, затеяли между собой борьбу за лидерство. Одним из них был тот самый розовощекий парень. Только вот надолго его не хватило. Первым финишировал Новиков, прошедший отличную подготовку в секции легкой атлетики.

– Неплохо отработал! – сказал кто-то из старшекурсников, которым вскоре предстояло отмахать ту же самую дистанцию, но с жестким нормативом по времени. – Наверное, устал?

– Самую малость, – отвечал Павел, довольный похвалой.

– Вижу эту малость, – с усмешкой проговорил провокатор. – Ты же едва на ногах стоишь.

– С чего ты взял? Это обычная для меня дистанция. Я на гражданке много раз ее делал. – Он снял с ремня флягу, отвинтил крышку, напился, остатки воды вылил на голову, остриженную под ноль.

– Тебя же качает! Посмотрите на него, мужики! – сказал старшекурсник своим товарищам.

Те дружно закивали, а кто-то отпустил обидное замечание:

– Какой прок в таком лидерстве, если дыхание сбито и руки ходят ходуном? Он даже не сможет вести прицельный огонь из автомата.

Новиков и на самом деле чувствовал себя довольно сносно. Поэтому когда старшекурсники предложили ему преодолеть дистанцию вместе с ними, он, не раздумывая, согласился.

Перерыв между забегами получился небольшим, всего минут двадцать. Тем не менее Павел вновь шел в лидирующей группе. Он оставил позади всех насмешников и провокаторов, вперед пропустил лишь одного – поджарого длинноногого парня, вероятно тоже серьезно занимавшегося легкой атлетикой.

Все же большая нагрузка вкупе с невыносимой духотой сделали свое дело. Новиков финишировал вторым, рухнул на траву и впервые в жизни потерял сознание.

Через десять минут новички показались с другой стороны КПП. Группа изрядно растянулась. Будущие спецназовцы судорожно хватали ртами воздух. Скорость бега заметно снизилась.

Они преодолели последние метры и попадали на землю. Парни были в спортивных костюмах и удобных легких кроссовках. Их плечи не оттягивали ремни ранцев и разгрузочных жилетов. Оружие и боеприпасы дожидались своего часа на складе.

Обессиленные новички лежали на траве. Сил у них не осталось, но жуткое по напряжению испытание, слава богу, завершилось. В одиннадцать минут, установленные подполковником Новиковым, уложились все.

Павел подошел к лейтенанту Полякову и осведомился:

– Ну и как впечатления?

– Нас даже в училище так не гоняли, – прохрипел тот.

– Это только начало. Потом будете бегать на пять и десять километров в полном обмундировании и с оружием.

Три километра по ровной гаревой дорожке стадиона новички пробежали бы запросто. Новиков это знал. Поэтому и заставил их кружить по периметру базы.

Этот маршрут для кросса был действительно сложным. Большая часть дистанции проходила по пересеченной лесистой местности, всяческим ухабам, пригоркам и низинам, заполненным грязной водой. Лишь метров двести маршрут петлял по относительно ровному ландшафту.

– Внимание, группа! – скомандовал подполковник. – Закончили отдых! В колонну по два становись!

Лейтенант Поляков сплюнул тягучую слюну, тяжело вздохнул, поднялся и следом за товарищами поплелся к асфальтовой дорожке, на которую указал старший офицер.

– К учебному стрельбищу бегом марш!

Во второй половине дня в Подмосковье установилась удушающая жара. По пути на стрельбище Новиков зашел в магазинчик и купил бутылку минеральной воды.

Расхаживая позади новобранцев, стоявших перед огневым рубежом, он изредка прикладывался к горлышку, делал глоток живительной влаги и приговаривал:

– Тем, кто забыл, напоминаю: умение управлять дыханием и мышцами при стрельбе – главный залог успеха в бою. От данного навыка будет напрямую зависеть ваша жизнь. Кто успел этому научиться – поздравляю. Кто не успел – осваивайте, но времени на это у вас не так уж и много.

Одним из первых к огневому рубежу шагнул лейтенант Поляков.

– А до кросса нельзя было пострелять? – вновь возмутился он, глядя, как ствол пистолета приплясывает на фоне грудной мишени.

Он выпустил восемнадцать пуль из первого магазина, и лишь три из них задели мишень. Вставляя в рукоять следующий, Поляков злился и пытался унять вибрацию пальцев.

– В спокойном состоянии без предварительных физических нагрузок с пятидесяти метров из подобного оружия попадет любой старшеклассник, – спокойно проговорил Новиков.

Он подошел к новичку, подправил положение его корпуса, согнул локтевой сустав правой руки и с той же издевательской невозмутимостью продолжил:

– Пока это не стрельба, а так, баловство. С третьей недели занятий вы будете стрелять в динамике по движущимся мишеням. Потом задача вообще усложнится до предела.

– Разве бывает что-то сложнее, чем стрельба в динамике по движущимся мишеням?

Подполковник доброжелательно хлопнул лейтенанта по плечу и ответил:

– Бывает. К примеру, стрельба в прыжке. Или в темноте на звук.

– Ого!

– Ничего, освоишься. Все привыкают.

У второго стрелка дела обстояли не намного лучше – два попадания из первой серии в восемнадцать выстрелов и три из второй.

После первой четверки к огневому рубежу подошла следующая. Но и у этих ребят, имевших побольше времени для отдыха, получилось не лучше.

Следом за обычными девятимиллиметровыми пистолетами прапорщик, обслуживающий стрельбище, раздал молодому пополнению короткоствольные бесшумные «ПСС». Из них предстояло сделать по двенадцать выстрелов с дистанции в двадцать пять метров.

Результат вновь не порадовал Новикова.

– Как успехи? – спросил он, проходя мимо Полякова.

– Одно или два попадания, – сказал тот и шмыгнул носом.

Осмотр мишени подтвердил его пессимизм. В белом поле вокруг черного силуэта красовались всего две дырки.

– Да уж!.. – Подполковник усмехнулся.

Лейтенант в сердцах сплюнул и выругался:

– Дерьмо! Разве это пистолеты?! Сколько лет они здесь используются? Небось в стволах и нарезки уже не осталось!

– Не осталось, говоришь. Дай-ка сюда.

Павел взял его «ПСС», перезарядил.

Потом он сунул в руку Полякова стеклянную бутылочку с недопитой минералкой и приказал:

– Отойди метров на сорок и подкинь повыше. Да, и не забудь крикнуть «ап!».

Лейтенант поплелся по стрельбищу и остановился на указанной дистанции. Все новобранцы собрались у огневого рубежа и с интересом ждали результата показательной стрельбы. Слишком уж сложной казалась им задача. Даже в неподвижную мишень размером с маленькую бутылку попасть с сорока метров из короткоствольного и маломощного пистолета было чрезвычайно трудно.

Тем не менее подполковник Новиков спокойно направил ствол вверх и повернулся спиной к Полякову. Теперь новички считали, что поразить мишень вообще немыслимо.

Лейтенант с ехидной улыбочкой перебрасывал бутылку из одной ладони в другую. Затем он размахнулся, что было сил швырнул ее высоко над головой.

– Ап! – пронеслось над стрельбищем.

Одновременно с быстрым поворотом корпуса Павел распрямил правую руку, поймал боковым зрением цель. Мозг мгновенно просчитал траекторию. Ствол с упреждением вниз, легкое движение указательным пальцем. Послышался слабый хлопок, эхом которому был звон разбитого стекла.

Поляков невольно пригнул наголо остриженную голову. Правильно сделал, так как сверху посыпались осколки стекла вперемешку с крупными каплями минеральной воды.

Под дружный хохот таких же новобранцев он медленно распрямился. На лице его было написано неподдельное изумление.

– Не унывай, – сказал Новиков. – Если тебя не отчислят за нытье, то к окончанию обучения будешь стрелять не хуже. И запомни, оружие у нас отличное. Дерьма не держим!

Наконец-то Новиков получил добро начальства на недельку счастья. Он тотчас настрочил рапорт, получил заветную подпись шефа, а заодно выпросил у него путевку в закрытый пансионат, расположенный на берегу Черного моря. По заграницам Павел не соскучился. За последние пять-шесть лет он посетил Италию, Египет, Таиланд и еще парочку жарких стран.

Если бы у него не было возможности сравнивать, то время, проведенное там, он считал бы незабываемым. Но Павел в детстве и юности с родителями объездил практически все курорты Советского Союза. Вот это действительно был отдых с массой неподдельных впечатлений. Грузия, цветущая Абхазия, Закарпатье, Рижское взморье. От этого многообразия теперь осталась короткая полоска черноморского побережья от Анапы до Сочи. Плюс Крым в его нынешнем убогом виде.

Путь Павла как раз и лежал на Черное море. Там он и собирался осуществить свою давнюю заветную мечту, безмятежно провести отпуск, пусть и очень короткий.

Новиков вылетел ближайшим рейсом из Домодедова, но не сразу на побережье, а сначала в родной город, дабы повидать маму.

Неудобство и теснота пассажирского салона старенького «Як-42» не имели никакого значения. Подполковник слишком долго не был в отпуске и чересчур много времени провел под открытым небом Ближнего Востока. Поэтому духота, резкие запахи, храп соседей и ежеминутное хождение пассажиров по узкому проходу в сторону туалета и обратно представлялись ему вполне комфортными условиями.

Встреча с родным городом приближалась с каждой минутой полета.

В памяти Павла вдруг возник образ Полины Плешаковой – его первой любви. Одна картинка сменялась другой, но мысли Новикова неизменно возвращались к этой милой русоволосой девушке.

Так уж вышло, что Полина с родителями приехала из другого города и стала его соседкой по парте в выпускном классе. Гордая, красивая, неприступная. С идеальной фигурой и ровными ножками.

За неприступность вкупе с надменностью, сквозившие в общении с одноклассниками, Плешакова получила прозвище Принцесса. Оно не было обидным, но прочно прицепилось к ней.

Не собиралась Принцесса общаться и со своим соседом по парте. Паша предпринял несколько безуспешных попыток заговорить с ней, однако нарвался на ледяное равнодушие. Девица попросту отворачивалась или делала вид, что не слышит его.

Молчаливая, полная достоинства соседка училась на одни пятерки, чем Новиков похвастаться никак не мог. Тем удивительнее стала ее неожиданная просьба о помощи. В один из обычных учебных дней в класс вошел математик, пожилой строгий учитель, гроза лентяев, халявщиков и любителей списать.

И вдруг Павел услышал робкий шепот соседки:

– Ты не позволишь взглянуть на домашнее задание?

Он в изумлении повернул голову. Девушка прятала взгляд и заметно нервничала. От ее надменности и заносчивости не осталось и следа.

– Конечно, смотри, – сказал он и подвинул к ней тетрадь, раскрытую на нужной странице.

Полина пробежала взглядом по строчкам, мимоходом тихо оправдываясь:

– Понимаешь, алгебра мне дается с трудом. Не мой это предмет. Вот литература или английский – другое дело.

Она услышала свою фамилию, напряженно выдохнула, поспешно встала и пошла к доске.

В последующие пять минут Новиков здорово переживал за соседку. До головной боли, до испарины на лбу. Но та успела уловить суть задачи, довольно уверенно воспроизвела решение на доске, сопроводила ответ нужными пояснениями. За что девушка и получила очередную пятерку.

Возвращаясь к парте, она одарила Павла благодарной улыбкой и шепнула:

– Спасибо.

После того случая холодок, веявший от неприступной красавицы, исчез. Она здоровалась с ним при встречах, на переменах по-прежнему сторонилась общения, зато на уроках отвечала осторожным шепотом на каждый его вопрос, на любую фразу.

Через пару недель Павел напросился проводить ее домой. Сначала девушка слабо противилась, но все же уступила и быстрым шагом повела его по центральному району города.

Позже прогулки до подъезда ее дома стали привычным явлением. По дороге они часто останавливались, продлевая минуты общения, рассматривали витрины магазинов, болтали о всякой всячине.

Девятиэтажный дом Полины находился в пяти кварталах от школы, если идти кратчайшим путем. Однако иногда Павел выбирал маршрут по соседним улочкам, что заметно удлиняло дорогу. Девушка прятала улыбку и молча принимала эту игру.

К весне их дружба заметно окрепла. При возвращении из школы Полина держала его под руку. Павел мог приобнять ее за талию, а при расставании у подъезда целовал в щечку. Ей это нравилось, и она не возражала.

Они сдали последний экзамен и буквально за неделю до выпускного вечера возвращались из школы. Внезапно девушка замедлила шаг и изменилась в лице. Навстречу им шли ее родители.

Нет, ничего страшного тогда на улице не произошло. Родители вежливо поздоровались с юношей, расспросили дочку про экзамен и увели ее с собой. А на следующий день она пришла в школу расстроенной, с красными глазами.

– Что случилось? – встревоженно спросил Павел.

Она вздохнула и рассказала о долгом разговоре с родителями на кухне. Отец и мать были категорически против каких-либо отношений дочери с мальчиками. Мол, рано еще в этом возрасте.

– Понимаешь, они считают, что сейчас для меня самое важное – окончить школу с золотой медалью и поступить в институт. А личную жизнь, по их мнению, следует налаживать после, имея хорошую профессию.

Между ними снова возник холодный вакуум. На выпускном вечере Новиков пригласил ее на танец. Это было прощание, и оба они это понимали. Полина подавала документы в педагогический институт, на факультет иностранных языков. Он готовился к поступлению в Рязанское военное училище.

Потом они не виделись много лет. Павел понятия не имел, окончила ли она институт, вышла ли замуж.

Случайная встреча произошла в Москве на автозаправочной станции, куда Павел завернул по дороге на базу. Он был в форме, собирался ехать на торжественную встречу дружественной делегации сирийского спецназа.

Следом за машиной Павла остановилась новенькая французская иномарка. Из нее вышла Полина, такая же красивая и стройная. Разве что с другой прической. Да и косметики на лице стало заметно больше.

Бывшие одноклассники столкнулись у окошка кассы.

Она изумленно взглянула на его новенькую форму с майорскими погонами и рядами орденских планок и еле слышно прошептала:

– Паша? Неужели это ты?

– Я. Привет. – Он улыбнулся, тоже немало удивившись этой встрече.

Они заправили автомобили, отъехали в сторонку, десять минут поболтали, обменялись номерами телефонов и сговорились созвониться. Через пару дней Павел и Полина встретились в центре, на набережной, присели в летнем кафе, разговорились.

Полина окончила институт с красным дипломом, распределилась в Москву и работала переводчицей в крупной туристической компании. Зарплата была нормальной. Она вышла замуж, родила ребенка. Жизнь вроде складывалась хорошо, но счастья в ее глазах Павел так и не увидел. Напротив, по мере того как они углублялись в воспоминания о своем невинном школьном романе, женщина становилась все печальнее.

А за несколько минут до расставания она проговорила:

– Родителей, конечно, слушаться надо. Но только не в тех случаях, когда они пытаются разрушить твою любовь. Я очень часто думала о тебе, Паша. Да и сейчас вспоминаю.

Он прикоснулся губами к теплой щеке, как делал когда-то, стоя у подъезда ее дома. Но большего себе не позволил.

– Ты проводишь меня? – тихо спросила она.

– Конечно.

Вечер был удивительно теплым, безветренным. Они шли по вечерним московским улочкам, освещенным фонарями, и продолжали вспоминать юность. Полина вновь вышагивала рядом и держала его под руку.

У Павла возникало странное ощущение. Ему казалось будто он снова в своем родном городе. Они возвращаются из школы. Нескольких лет разлуки просто не было.

Дом Полины оказался далековато от набережной. Они проделали немалый путь и остановились у подъезда.

– Ну вот я и пришла. Хочешь кофе? – сказала она, приподнялась и поцеловала его в губы.

Новиков терялся в догадках, не мог понять стремительных виражей ее поведения. У заправки Полина выглядела растерянной и смущенной, сбивалась в движениях и словах. Тогда она очень походила на ту самую ученицу выпускного класса, которая надолго задержалась в памяти Павла. Однако сейчас перед ним стояла довольно решительная женщина.

– А как же твой муж? – насмешливо спросил он.

– Муж постоянно ездит по командировкам и большую часть времени живет в европейских гостиницах.

Павел поглядел на ее бриллиантовые серьги и подвеску, на дорогие часики, сверкавшие на запястье, и тихонечко хмыкнул. Он редко отказывался от развлечений с симпатичными женщинами на широкой кровати. Секс после тяжелых психофизических нагрузок был необходим ему как успокоительное средство, разгрузка и своего рода терапия. Иначе от внутреннего перенапряжения легко было потерять рассудок.

Однако сейчас от предложения Полины почему-то повеяло ледяным ветерком. Он разносил в клочья тот грандиозный воздушный замок, который Павел некогда возвел в честь этой вот святой недотроги.

Иллюзий он не питал. Биения сердца не унимал, так как из груди оно не рвалось, дыхания не выравнивал. Оно и без того было спокойным. Да и внешне Новиков оставался невозмутимым.

Он ответил на ее поцелуй, но от кофе отказался.

Зачем начинать все сначала? У Полины давно своя жизнь, а прошлого уже не вернуть.

И вот долгожданная посадка. Знакомый скромный аэропорт, расположенный в черте города. Автобусная остановка и стоянка такси.

Однако душевный подъем и теплые волны, накатывающие из глубин памяти, угасали по мере того, как такси пробиралось через бесконечные пробки.

Да оно и неудивительно. Стоит путнику, настрадавшемуся в дороге, въехать в узкие и неудобные городские улицы, как исчезает весь позитив, с которым он сюда прибыл.

Дороги в родном городе Павла были точно такими же, как и в любом другом провинциальном центре, – ямы, трещины, открытые колодцы. Повсюду теснота, затоптанные газоны, нагромождение запрещающих знаков, отсутствие развязок, вездесущие «зебры» вместо подземных переходов.

Первая мысль человека, попавшего в этот волжский город, всегда была одинаковой: местная власть просто в сговоре с ментами! Чиновники нарочно не расширяют дорог, не строят стоянок и парковочных карманов. Гаишники с удовольствием зарабатывают на этом беспределе и не забывают прикармливать своих покровителей.

«Какая прелесть. Здравствуй, малая родина!» – подумал Новиков и усмехнулся, глядя на печальные пейзажи, проплывающие за окном такси.

Да, в немаленьком областном центре ровным счетом ничего не поменялось в лучшую сторону. Разруха как после самой настоящей войны. Улиц никто не убирает. Повсюду грязные ларьки, торгующие джентльменским набором гопника: пивом, жвачкой и презервативами.

Наконец-то такси подкатило к старенькому пятиэтажному дому, куда Павлу пришлось перевезти маму после скоропостижной смерти отца. Его – внешне всегда здорового, уверенного человека – скрутило быстро и серьезно.

Тревожная весть от мамы нашла Новикова на российско-грузинской границе, в каком-то затяжном, бестолковом рейде по горным районам. Вертушка выдернула его из группы и доставила до ближайшего военного аэродрома. Оттуда он попутным транспортным самолетом добрался до Москвы, так как прямого рейса в родной город не было.

В своем гарнизоне он пробыл ровно два часа. За это время Павел собрал все свои сбережения, назанимал денег у друзей и сослуживцев. Для срочной операции требовалась очень большая сумма.

Того, что он привез, оказалось недостаточно. Они с матерью вновь кинулись занимать, но не успели.

Отец Павла, умница, трудяга и балагур, способный уладить любой человеческий конфликт, умер. Он так и не дождался помощи от хирурга, жадного до денег.

Воспоминания жгли душу. Павел вдруг припомнил первую поездку за границу. Случилось это в те годы, когда военным еще не запрещали выезд за рубеж. Десятидневную горящую путевку в Италию ему оплатили родители в честь успешного окончания училища.

Тур начался с севера Италии, закончился почти на юге. Милан, Флоренция, Рим, Неаполь.

Десять дней безмятежного отдыха просвистели одним незабываемым мгновением. Все смешалось в голове молодого лейтенанта. Море и великолепная солнечная погода, идеальные дороги и отели, магазины и уличные кафе, стройные итальянки и неповторимая архитектура.

С деньгами у него тогда было туговато, поэтому о серьезных подарках для родни думать не приходилось. Перед возвращением Павел купил в лавке простенький сувенир для мамы. Себе и отцу он приобрел на память две бронзовые копии древних монет с изображением римских божеств – Аполлона и Гигиеи. Большой ценности эти поделки не имели и предназначались исключительно для туристов. Важен был сам факт их наличия.

Получив монету с барельефом богини здоровья – Гигиеи, папа долго с восхищением ее рассматривал. Потом бережно спрятал в карман и пообещал носить на шее как талисман. Свою монетку с Аполлоном Павел до сих пор хранил в московской квартире.

После смерти мужа мама попросила сына подыскать ей небольшую квартирку в центре. Оставаться в том же районе и в доме, где прожил последние годы ее любимый человек, она не хотела, просто не могла.

Новиков рассчитался с таксистом, подхватил сумку и вошел в узкий дворик дома на Белоглинской. Там царил образцовый порядок, поддерживаемый пожилыми жильцами пятиэтажки. Чистые тротуары, утопающие в тени пирамидальных тополей, ухоженные газоны с разномастными цветочными кустами. Разноцветные деревянные лавочки с неизменными пенсионерками.

Мамы среди них быть не могло. Она не терпела сплетен, разговоров о квартплате и болячках. А цветы женщина разводила исключительно дома, зимой на подоконниках, летом – на балконе.

Павел взлетел на третий этаж, на секунду замер, прикоснулся к кнопке звонка указательным пальцем и прислушался. Дома? Или отправилась за продуктами на рынок?

Наконец он услышал за дверью торопливые шаги и родной голос:

– Кто там?

Сперва Павлу показалось, что за тринадцать месяцев, прошедших с момента последней встречи, его мама почти не изменилась, была такой же улыбчивой, неунывающей и подвижной. Но вскоре он заметил, что огонек оптимизма в ее глазах потускнел, на лице добавилось морщинок.

В квартире тоже все оставалось по-старому. Большую из двух комнат занимала мама. Меньшая, где в юности жил Павел, пустовала.

У выхода на балкон поблескивало черным лаком древнее пианино. Мама имела музыкальное образование, но давно не играла, а расстаться с инструментом ей не позволяли воспоминания. Поэтому она использовала лакированную поверхность в качестве полочки, на которой красовались портреты и групповые изображения далеких предков, родственников и одноклассников.

– Представляешь, я как раз сварила твой любимый куриный суп! – радостно объявила мама. – Словно чувствовала, что ты приедешь.

Он снова обнял ее, поцеловал.

Мама рассказывала о скудных житейских новостях, о летних поездках на дачу в душном транспорте по убогим дорогам. Она расспрашивала сына о службе и украдкой смахивала слезы. Сын посматривал на постаревшую маму, замечал новые прядки седых волос, морщинки у глаз. Теперь он поражался, насколько она сдала после смерти мужа.

Все же женщина держалась и была очень рада его приезду. В первый день общения улыбка только дважды сошла с ее губ.

Сначала за столом она вспомнила папу, потом тяжело вздохнула и сказала:

– Пенсию весной прибавили аж на двести рублей. Целый месяц думала, куда девать такие деньжищи. А когда принесли очередные жировки за квартиру с увеличенными тарифами – все встало на свои места. И продукты каждый месяц дорожают. Уж не знаю, откуда наши статистики берут инфляцию в десять процентов. Будто в другой стране живут.

Павел вынул из бумажника половину отпускных денег и положил на пианино.

– Мама, это на продукты и на все прочее.

– Ой, зачем, сынок?! Я вовсе не жалуюсь! Мне хватает.

– Бери, мама. Я всем обеспечен, включая форменную одежду и сытную кормежку в столовой. Мне и тратить-то не на что.

В первый день отпуска он не выходил из дома, отсыпался, отъедался, обменивался с мамой новостями. Павел поменял на кухне смеситель, смазал дверной замок, ввернул пару лампочек.

Вечером он валялся на диване в зале, потягивал прохладное пивко из бутылки и лениво перебирал пультом телевизионные каналы. Мама стояла у гладильной доски и возила утюгом по свежевыстиранному постельному белью.

Новости. Что там творится на просторах матушки России?

Новиков сделал звук громче, прислушался.

Опять страшилки. Население Российской Федерации медленно, но верно становится беднее. Цены растут, а уровень жизни падает. Мы рассорились со всем миром. Арестован очередной чиновник-взяточник. Сборная России проиграла решающий матч. Пьяный священник насмерть сбил молодую мать с ребенком.

– Господи, что же это делается в нашей несчастной стране?! – заявила мама и покачала головой.

«Кажется, кто-то из высших чиновников назвал это стабильностью», – подумал Павел но промолчал.

Он решил, что лучше не развивать взрывоопасную тему, а просто переключить канал.

Увы, на других шли однообразные слезные сериалы про современных золушек или извечные споры аналитиков о том, как нам вытащить страну из одного места, известного всем и каждому.

Новиков вздохнул и выключил телевизор.

– Ты в Москве с кем-нибудь встречаешься? – осторожно поинтересовалась мама.

– Ты о женщинах?

– О них, Паша.

– На этот вопрос есть ответ романтический, но неверный. Дескать, не встретил свою половинку, единственную и неповторимую, – отшутился сын. – А на самом деле все гораздо проще.

– Это как?

Сын пожал плечами.

– Зачем мне с кем-то встречаться? Чтоб иметь уверенность в завтрашней ночи? К тому же женитьба – слишком дорогостоящее для меня решение проблемы стирки, ужина и уборки. Я лучше как-нибудь сам.

– Ты неисправим, – с улыбкой проговорила мама. – Как всегда, иронизируешь и врешь.

– Точно – вру. Но наполовину. – Он встал и направился в свою комнату.

– Ты уже спать, сынок?

– Да, мама. Спокойной ночи.

На второй день они прошлись по центру города и закупили продуктов на неделю вперед. Потом Павел подобрал для мамы новый сотовый телефон. Старый уже доживал свой век.

На третий день он стал собираться на юга.

Почти квадратная площадь санаторно-курортного комплекса была зажата на перешейке между морем и светло-серой гладью многокилометрового лимана. На юго-востоке от него раскинулся ближайший населенный пункт – поселок Витязево. Чуть дальше виднелась взлетно-посадочная полоса аэропорта Анапы, куда Павла и привез обычный рейсовый самолет. Сама Анапа находилась в двадцати километрах, но там делать было нечего. Духота от разогретого южным солнцем асфальта, шум, суета и несметные толпы отдыхающих.

В комплексе Новикову нравилось. Особенно в одноместном благоустроенном номере с холодильником, телевизором, кондиционером. Когда-то он отдыхал здесь, но в те годы комплекс только построился. Многие корпуса не работали, из развлечений имелся только настольный теннис да один телевизор на весь этаж.

Сейчас дела заметно изменились к лучшему. По соседству со спальным корпусом располагались крытый бассейн, спортзал, теннисный корт, киноконцертный зал, парочка магазинов и даже ночной клуб.

Здесь вообще имелось буквально все. Половина этого самого «всего» включалась в стоимость путевки, которую оплачивала контора. За, образно говоря, дополнительные услуги запросто можно было рассчитаться на месте. Хочешь в номер холодной водочки под домашнюю маринованную капустку – позови горничную и намекни о своем желании. Она вздохнет так, будто делает тебе огромное одолжение, озвучит расценки, и через десять минут можешь начинать пиршество. Так же обстояло дело с осуществлением и чисто мужских потребностей. Деньги сейчас решали все.

Сие замечательное заведение некогда было построено на общенародные деньги с участием господ из «Газпрома». Символика этого монстра встречалась на территории санатория на каждом шагу.

Тишина, покой, умиротворение, распорядок. Все же Павлу одному тут было как-то тоскливо. Непривычно, когда рядом нет никого из друзей и коллег по службе.

Официально «Витязь» считался лечебно-оздоровительным комплексом. Полный набор врачей, процедурных и массажных кабинетов, дорогого медицинского оборудования. Павел считал себя здоровым, но дабы не вызывать зависть у соседей по корпусу, записался на какие-то процедуры. В основном, конечно, на приятные.

Контингент в комплексе удивлял разнообразием. Тут отдыхали и молодые пары, и супруги среднего возраста, стайки совсем юных девиц и группы щуплых юнцов, солидные господа с отвислыми животами и одинокие грудастые красавицы, томно стреляющие на поражение из-под выщипанных бровей.

На тенистых аллеях встречались и древние старушки в старомодной одежке, косынках в горошек и белых босоножках. Утром они дружно проходили врачебные процедуры, после обеда спали, до ужина вспоминали в тени на лавочках бурную молодость, а после в обязательном порядке смотрели сериалы или передачи, которые вели врачи-самозванцы. Долгое пребывание на солнце им было противопоказано, поэтому на пляже они появлялись только по утрам либо по вечерам.

Да, свой пляж у «Витязя» тоже имелся. Стоило пройти по асфальтовой дорожке, затем сделать триста шагов по раскаленному песочку, и ты оказывался у полосы прибоя. Здесь не было и намека на столпотворение, происходящее вдоль бойкой трассы, тянущейся от Анапы до самой Абхазии.

На второй день на пляже к Новикову подвалила вполне себе видная барышня. Красивая, но слишком молодая. На вид ей не было и восемнадцати. Она стрельнула у него сигаретку, уселась рядом и попыталась завязать знакомство.

Павел без энтузиазма ответил на один вопрос, второй, третий.

– Не нравлюсь? – осведомилась девица и картинно изогнула тонкую бровь.

– Формочки у тебя ничего. С виду, по крайней мере. Но пираньи, знаешь ли, тоже вполне себе красивые рыбки. До тех самых пор, пока зубастую пасть не раскроют.

Она нервно повела плечиком.

– Подумаешь.

– Да и староват я для таких вот резвых антилоп.

– Староват?! Что-то я не заметила.

– Старость – не радость, маразм – не оргазм. Ее не обязательно увязывать с физической немощью. Старость – это… когда жратва становится важнее секса.

Девчонка с сомнением поглядела на Павла ясными голубыми глазищами.

– Не сомневайся, – заявил он и выпустил клубок дыма. – Если мне случится выбирать между тобой и сытным ужином, то никаких шансов у тебя не останется.

– Все же подумай. – Барышня поднялась с песочка, манерно выпятила нижнюю губку. – Если встретимся в номере, твое мнение обо мне изменится.

Новиков проводил местную путану насмешливым взглядом, улегся на песочек, закрыл лицо газеткой и расслабился.

На пляже все было хорошо, за исключением одной мелкой, но досадной детали. Вот уже несколько дней мирно отдыхающих граждан терроризировала своим присутствием компания молодых людей из соседнего элитного гостиничного комплекса. Пляж оказался общим на два заведения, и деться от них было некуда. Пьяный гогот, мат, тупые шутки. Короче говоря, заурядные современные недоумки с родительскими деньгами, но без собственных мозгов.

Первые три дня на черноморском побережье пролетели кометой Чурюмова-Герасименко. Павел мысленно зачеркивал в виртуальном календаре очередные сутки пребывания в раю и по возможности растягивал удовольствие. Он честно ходил на процедуры, а после запивал их пивом на пляже.

На четвертый день выдалась отличная погодка. Небо безоблачное, а от палящего солнца спасал легкий ветерок с моря. Новиков лежал на песочке. На нем тонкие шорты и солнцезащитные очки. Голову от пекла прикрывала старая газета, отыскавшаяся в шкафу, стоявшем в номере.

Он успел разок искупаться, теперь лежал на горячем песочке и почесывал печень, честно говоря, слегка опухшую. Павел хотел подремать, да не получалось. Неподалеку опять бузила пьяная молодежь.

Сначала они затеяли игру в футбол, потом что-то пили из банок и переругивались с многодетной мамочкой, щуплым мужичком и теткой, наказанной возрастом. Потом взялись кидаться банками из-под какой-то дряни, наполненными песком.

Эти снаряды пару раз падали рядом с Новиковым. Он дважды приподнимал над лицом газету и многозначительно смотрел на окосевших идиотов. Увы, не подействовало. В третий раз алюминиевая емкость тюкнулась о его живот, подскочила и прокатилась по песку рядом с правой рукой.

«Все! – Павел приподнялся и сел. – Пора преподать невоспитанным детишкам урок».

Он взвесил на ладони метательный снаряд и принялся выбирать цель.

В основной своей массе нынешняя молодежь походила на доходяг-стрекулистов, вскормленных материнским молоком, сильно разбавленным алкоголем. Таких и подзатыльником угостить боязно – вышибешь последний мозг.

«А вот этот мальчонка в огненно-красных шортах вполне подойдет! – определил Новиков. – Складный, высокий, загорелый. Да еще и голосистый, ржет как мерин на выпасе».

Банка полетела по точно рассчитанной настильной траектории и глухо тюкнула по вихрастой макушке.

Смех разом стих. Пьяные и невыдержанные мальчонки вскочили на ноги.

Через пару секунд в сторону подполковника спецназа решительной поступью направлялась драчливая стайка. В атаку детишки шли смело и почти красиво. Возглавлял шествие тот самый весельчак с ушибленной головой. Просто находка для батальной киношной сцены. Тут недоставало разве что протяжного «ура!».

– Сейчас прямо умру от страха, – сказал Павел и усмехнулся.

Он медленно встал, отряхнул от песка шорты и краем глаза заметил резкую перемену в стане противника. Наступление супостатов вдруг почему-то замедлилось. Тупая злоба на перекошенных лицах сменилась опасливым сомнением.

Такая реакция была ожидаема. Он на их месте тоже засомневался бы в исходе сражения, завидев перед собой дядю ростом два метра и весом более центнера.

Новиков шагнул навстречу компашке нетрезвых недорослей, чем окончательно деморализовал их неокрепший дух. Пацаны остановились и не знали, как поступить дальше.

– Ты кто? – неуверенно спросил один из них.

– Терминатор без пальто! – подойдя вплотную, прорычал спецназовец поставленным командирским голосом. – Итак, школота, бить я вас сегодня не буду. Неэтично. Да и в разных мы весовых категориях. Но проблема в виде вашего паршивого поведения есть, и ее срочно нужно ликвидировать.

Школота настороженно смотрела на громадного атлета.

Тот продолжил монолог:

– Предлагаю решить конфликт в море.

– Это как?

– Отплываем от берега на сотню метров и там выясняем отношения.

– Типа мы топим тебя, а ты – нас?

– Для меня это слишком легкая задача, а для вас – невыполнимая. Предлагаю унифицировать дуэль.

– Чего?..

– Унифицировать. Я один пытаюсь освободить от одежды всех вас, а вы все – одного меня. Побеждает тот, кто останется при своих трусах. Такой вариант вас устраивает?

– А какую дань платит проигравший?

– Справедливый вопрос. Ну, скажем, везет победителя на своем горбу.

– Откуда и куда?

– Если проигрываете – тащите меня отсюда до ворот «Витязя». Если остаюсь без штанов я, то по очереди тащу каждого из вас до ворот вашего гостиничного комплекса. Годится?

В юных глазах возгорелись азартные огоньки, кто-то даже зловеще хихикнул. Условия показались пацанам симпатичными. От пляжа до «Витязя» было гораздо ближе. К тому же их было много, а Павел стоял перед ними в гордом одиночестве.

На принятие решения ушло не больше секунды. Они гурьбой с брызгами понеслись по теплому мелководью.

Новиков забежал в воду по пояс, нырнул и стремительно ушел вдоль дна на глубину.

Вот она – одна из его родных стихий!

Пацанам было невдомек, что они связались с весьма подготовленным спецназовцем. Начинал он свою службу в морской пехоте, позже прошел полный курс обучения в одной из закрытых школ, где готовили универсальных бойцов для ведения войны в любых условиях. Там он впервые примерил гидрокостюм, научился обращаться со всеми видами дыхательных аппаратов, включая самые современные ребризеры, приобрел навыки подводного боя. Новиков прекрасно стрелял под водой из специальных автоматов, отлично владел холодным оружием. Да и плавал он всегда отменно, так как вырос на берегу великой русской реки.

Без гидрокостюма и дыхательного аппарата Павел превосходно чувствовал себя до глубины метров тридцать, запросто мог нырять и глубже. Сегодня крепкое здоровье прощало ему такие эксперименты. Но он хотел бы заниматься любимой работой еще лет пятнадцать, поэтому вынужден был себя беречь. Да и видимость в прибрежных водах Черного моря оставляла желать лучшего, так что всякая надобность в глубоководном плавании отпадала.

Павел занял удобную позицию у самого дна, поднял голову и прекратил движение – экономил кислород. При этом отлично видел пацанов, мечущихся у самой поверхности.

Новиков принялся выжидать удобного момента. Он несколько секунд выбирал первую жертву.

А вот и она! Самый любопытный и нетерпеливый его противник набрал в легкие воздуха и устремился вниз, навстречу своему позору.

«Давай-давай, парень. Я уже заскучал», – подумал Новиков, оттолкнулся от дна и сделал пару мощных гребков.

Малец оказался в железных объятиях. Он дернулся разок-другой, но быстро понял, что лучше этого не делать.

«Умница. Теперь урок номер два».

Павел выпустил парня из объятий, но продолжал удерживать его за плавки. Он дал ему понять, мол, тряпочку эту оставь тут, а сам плыви куда хочешь.

Тот все понял и ужом вылез из собственных трусов. Чего только не сделаешь, когда грудная клетка разрывается от желания глотнуть воздуха.

«Пора и мне прочистить легкие, а заодно показаться соперникам, – решил спецназовец. – А то еще подумают, что я утонул».

Крепко сжимая в кулаке первый трофей, он поднялся к поверхности и успел трижды вдохнуть свежий воздух, прежде чем услышал радостный вопль:

– Пацаны, вот же он!

– Серега, заходи слева! – тотчас скомандовал тот самый голосистый весельчак. – Саня, Вован – давайте справа! Мы с Коляном ныряем и берем его снизу!

«Как у них все серьезно!» – Павел едва не рассмеялся.

Он вновь скрылся под толщей воды, легко ушел от двух незадачливых пловцов, после чего сам перевоплотился в охотника. Ближе других оказался коренастый приятель весельчака – Колян.

Новиков схватил его за ногу и потащил вниз. Тот дрыгался так, словно попал в пасть гигантского кашалота. Подполковник одним движением сдернул с него шорты и отпустил с богом.

Потом он огляделся по сторонам, а заодно оценил собственное состояние. Сможет ли без передышки вывести из игры еще одного соперника? Пожалуй, стоит попробовать.

Подводная баталия закончилась минут через семь или восемь. Для полной и безоговорочной победы Павлу понадобилось еще трижды прочистить легкие. На четвертый раз он всплыл на отмели возле берега и спокойной походкой покинул ласковое море. В его руке болтался пучок шорт и плавок, как говорится, на любой вкус и цвет.

На берегу толпились любопытствующие зрители. За пацанов болели три девицы в развратных купальниках, за Новикова – униженные и оскорбленные отдыхающие.

– Ну что, караси недожаренные? – Спецназовец оглядел пацанов, стоявших по пояс в воде. – Готовы транспортировать во дворец своего императора?

Караси угрюмо молчали.

Павел поднял над головой свой улов, состоявший из разноцветных трусов.

– Или хотите, чтобы я утопил эти трофеи?

– Отвезем, – прорезался робкий голос.

– Как договаривались, – заявил все тот же весельчак и почесал ушибленное темечко.

Его Павел оставил на десерт. Крепыш плавал лучше друзей, сопротивлялся яростней. Новикову пришлось затащить его поглубже и держать в объятиях подольше. В конце концов тот осознал бесперспективность борьбы и расстался с огненно-красными революционными шортами. Правда, на глубине предводитель хулиганов слегка нахлебался соленой водички. Подполковнику пришлось выталкивать его на поверхность и буксировать к берегу.

– Держите. – Новиков швырнул пацанам их вещички.

Вскоре под аплодисменты многодетной мамочки, щуплого мужичка и тетки, наказанной возрастом, толпа рабов несла победителя по асфальтовой дорожке к воротам комплекса «Витязь».

Тот с ленивой царской надменностью взирал на мир сверху вниз. День для него удался.

Спустя сутки Павел вновь встретил на пляже тех пацанов. Теперь они вели себя скромнее, завидев вчерашнего императора, даже поздоровались с ним.

Потом предводитель балбесов подошел к Новикову, присел рядом и предложил ему банку пива.

Павел не стал отказываться. Ведь это был своего рода знак признания его заслуг.

– Антон, – представился весельчак и протянул руку.

– Павел.

– В морском спецназе служишь?

– Почему в морском? В обычном – сухопутном.

– Мы с пацанами поняли, что как-то так. Лихо ты нас вчера сделал!..

Новиков отмахнулся.

– Море – не моя стезя. Я больше привык к горам, лесам и пустыням. Ты сам-то в армии служил?

– Нет пока. Учусь на заочке и работаю.

– Кем, если не тайна?

– Устроился системным администратором в одну государственную контору.

– Ну и как? Зарплатой доволен?

– Мне много не надо – власть над миром и что-нибудь покушать. – Молодой повеса криво усмехнулся и бодро затянул всем известную песню: – Платят маловато, но жить можно. Работа не пыльная, коллектив нормальный, полная социалка и даже случаются премии. В общем, пашу как вол.

Этот репертуар Павлу был известен. Чем ленивее человек, тем больше его труд напоминает подвиг.

– Подружка-то есть?

– В каком смысле?

– В прямом.

– Сколько угодно! Хочешь, тебе организую? Одну, две, три?.. Качество гарантирую.

– Не понял. Ты сисадмин или сутенер?

– Одно другому не мешает. Вон моя блондинка в желтом купальнике.

Все девчонки из этой юной компании были в мини-купальниках, цвет которых можно было определить, лишь подойдя вплотную. Настолько мало материи на них ушло. В желтом вроде только одна, тонкая, как апрельская сосулька. Коротко постриженные черные волосы, приятная смешливая мордашка с голубоватыми глазами, стройные ножки с ровным загаром. Даже на пляже у нее были ярко накрашены губы. Одним словом, типичная представительница поколения пепси.

Павел изо всех сил пытался отыскать на ее голове хотя бы одну прядь светлых волос.

Тщетно.

– Она по содержанию блондинка, а не по форме, – подсказал Антон.

– Понятно. Жениться не собираешься?

– Нет, спасибо! – без раздумий отреагировал парень. – На фиг надо! Принцессы в каждой подворотне пиво хлещут, а нормальных пацанов вроде меня – раз-два и обчелся. – Он замотал башкой так энергично, будто отгонял бешеных пчел. – Женщины как компьютеры – подождешь еще полгодика и поимеешь в два раза круче. К тому же у меня давний корешок есть – Базылев…

Новиков вскинул на мальчишку беспокойный взгляд: неужто тут голубизна?!

– Знаешь, как он отзывается о своей теще?

Фух, пронесло. Павел пожал плечами. Откуда ему было знать о перлах какого-то Базылева?

– Дескать, моя теща самую малость смахивает на графа Дракулу, только клыки побольше, глаза позлее и шерсть из ушей торчит, – с улыбкой поведал Антоха, посмотрел вслед красотке, энергично вихляющей задом, и философски заметил: – Да и вообще, Паша, рановато мне обручальное кольцо в нос вдевать.

Тот искоса взглянул на ту же задницу и поймал себя на мысли о том, что его собственные соображения относительно мужской свободы мало чем отличаются от убеждений Антона.

Одна из юных парочек тем временем отделилась от компании, встала неподалеку и принялась выяснять отношения.

– По-моему, наши чувства начинают остывать, – возмущалась особа в белом купальнике, обиженно надувая губки.

– Ты права, – согласился ее дружок. – Как насчет немедленного секса?

– Дурак!..

Обычная светская болтовня о высоком.

– Ладно, с бабами разбирайся сам, – заявил Новиков и прилег на песочек. – Ну а что ты собираешься делать дальше?

Антон удивленно замер с банкой, поднесенной к губам.

– Собирались с парнями в клуб смотаться. А что?

– Я в глобальном смысле: в следующем году, в ближайшей пятилетке.

– Это сложный вопрос. – Парень воткнул пустую банку в песок. – Вообще-то я намереваюсь заработать кучу денег и свалить в свободную страну с мягким субтропическим климатом.

Новиков тоже допил пиво и осведомился:

– А не боишься расшибить лоб из-за амбиций?

Его молодой собеседник надменно оскалился:

– Амбиций? Как бы объяснить попроще?..

– Попробуй. А я уж напрягусь и постараюсь понять.

– Паша, дело в том, что твое поколение неверно толкует многие элементарные понятия.

– Мое поколение?! Да ты младше меня всего лет на десять!

– Десять лет – это целая пропасть и достаточный срок для формирования колоссальной разницы во взглядах, – снисходительно заметил юный гений. – Взять хотя бы такой пример. Вы считаете слово «амбициозный» негативным и ругательным, а мы воспринимаем его вполне позитивно. Да и не только в языке дело. Тут и психология, и менталитет, и быстротечность трансформации нашего общества.

– Ты такой умный и начитанный, что мне хочется засветить тебе в ухо.

Антон смутился, но Павел хлопнул его по плечу и спросил:

– А сюда-то ты как попал? Родители путевку купили?

– Почему родители? Мы с парнями сами накопили. Все работаем, учимся. В общем, вполне самостоятельные люди.

Это меняло дело. Подполковник впервые посмотрел на молодую компанию, отдыхавшую рядом, не с презрением, а с некоторой долей уважения.

– Пива еще хочешь? – запросто предложил Антон.

– Нет, спасибо. У меня сегодня свидание с дамой.

– Ну, тогда удачи. – Новый знакомец подмигнул Павлу и поднялся.

– И тебе не хворать.

Позже они виделись на пляже еще дважды.

Потом отпуск закончился. Подполковник Новиков собрал вещички и вернулся в Москву.

Глава третья

Москва – Сирия, авиабаза Хмеймим

К Павлу давно привязалась привычка просыпаться ночью через каждые два часа. В мирной жизни это раздражало его. Внезапно очнувшись от крепкого сна, забыться опять было трудно. Он лежал, ворочался, гнал прочь тяжелые мысли о неизбежности смерти.

Зато в горячих точках внутренний будильник не раз спасал Новикова. Собственно, там эта привычка у него и появилась.

За исключением выполнения особо секретных миссий, его группа перемещалась по территории неприятеля в светлое время. Часиков в девять вечера спецназовцы обычно выбирали место для ночлега, разбивали лагерь, ужинали и около десяти отбивались.

Таким образом, первая смена дозоров всегда происходила в полночь, вторая – в два, третья – в четыре часа. Если предстояло топать дальше, то поднималась вся группа. Если, исходя из поставленной задачи, бойцы торчали на месте, то дозор менялся еще разок. Остальные спали до шести.

Павел открыл глаза в первый раз за ночь и несколько секунд вспоминал, где находится. Потом он посмотрел на большие зеленоватые цифры часов – двенадцать. Самый сон.

Новиков перевернулся на другой бок, расслабился и снова заснул. Он думал, что ровно на два часа, но ошибся.

Под утро Павел резко крутанулся в кровати, свалился с нее и звонко тюкнулся затылком об пол. Он разлепил глаза и с минуту таращился в фиолетовую темноту взглядом сумасшедшей антилопы. Мол, где это я и сколько вчера выпил? В голове его по инерции метался вопрос: удалось ли группе выстоять в неравном противостоянии с бандой ИГИЛ?

– Фух! – Павел окончательно возвратился в реальный мир, сел, закинул на постель одеяло, сползшее вместе с ним, вытер со лба холодный пот.

Он был дома, в своей скромной квартирке на окраине Москвы. За окном занимался рассвет, часы показывали четыре утра.

Вчера в его квартире собралась вся группа. Бойцы отмечали присвоение очередных званий. Голова после выпитой водки была тяжелой, во рту пересохло.

Он поднялся, направился на кухню и надолго припал губами к горлышку бутылки с холодной минеральной водой.

Проклятый сон, наполненный живыми воспоминаниями об относительно недавних приключениях в Сирии, беспокоил его едва ли не каждую ночь. Видать, слишком много нервов и сил отняла крайняя командировка.

Утром подполковнику предстояло ехать в антитеррористическое управление. Накануне шеф приказал ему присутствовать на важном совещании. О теме он, как и всегда, умолчал. Дескать, нечего раньше времени будоражить сознание.

Новиков возвратился в комнату и снова упал на кровать. В запасе у него оставалось лишь два часа. Нужно было выспаться и отдохнуть, чтобы предстать перед генералом Шестопаловым в нормальном виде. Он неплохой мужик – спокойный, рассудительный, справедливый. Но иногда, когда подчиненных заносит, может и рубануть сплеча. К примеру, однажды, после громкой попойки спецназовцев, ставил задачу так, что Павел до сих пор вспоминал цветистый мат и вычурные идиомы, характерные для русского языка.

Ужасы, слава богу, ему больше не снились. Привиделось что-то из детства. Дедов дом на крутом берегу Волги; бабушка, его первый велосипед, на котором он исколесил всю округу.

– Папа, сними дополнительные колесики, – просил он во сне. – Я уже на двух умею! Смотри!..

Отец с улыбкой выполнил просьбу сына.

Пашка стал летать по участку на бешеной скорости за бабулей и голубями. За дедом он тоже поначалу гонялся, даже настиг, запутался в ногах и завалил его на грядку клубники. Тут-то мальчишка шестым чувством и понял, что больше так поступать не стоит. Велосипед было жалко, поэтому внук оставил деда в покое.

Куда интересней было выслеживать бабулю. Вскоре он преуспел в этом. Пацан внезапно вылетел из-за угла сарая и настиг ничего не подозревающую старушку, шедшую вылить ведро в компостную яму. В итоге бабуля, ведро, его содержимое и опять же велосипед оказались у него на спине. Бабушка была легкая, поэтому велосипед не пострадал. Зато Пашка обогатил свой лексикон несколькими крепкими выражениями.

Потом недели две бабка с дедом ходили по даче, как испуганные туристы по болоту с крокодилами. Но внучок вел себя прилично, и они его простили.

До того момента, пока он зачем-то не заехал в дедов сарай и не покатался там. После этого в хранилище разнообразного инструментария пришлось проводить генеральную уборку. Там было сломано все, что только можно. Даже напильник и громадные пассатижи. Мальчик не справился только с тисками. Они оказались крепче его головы.

После этого происшествия семейный совет постановил лишить наследника велосипеда и сослать в пионерский лагерь, расположенный на живописном берегу Хопра. Там было невообразимо скучно, потому что в игротеке не выдавали велосипедов, а сиськи в том возрасте его еще не привлекали.

Отсидев положенный срок и освободившись из лагеря, он первым делом уселся на любимый велосипед и попытался заехать на крыльцо. Как раз в тот момент, когда с него спускался отец, романтично глядевший в прекрасные волжские дали. Когда Пашку и велосипед вытащили из-под рухнувшего папы, его словарик пополнился еще несколькими изысканными оборотами. А велик пришлось чинить в сарае целых два дня.

А еще ему приснилась первая серьезная авария. Она случилась сразу после того, как отец снял с велика дополнительные колесики. Пашка гнал по извилистой лесной тропинке, не вписался в один из поворотов, и на его пути возникла исполинская береза. Он атаковал ее лбом. Дерево охнуло, но устояло. А Павел даже охнуть не успел. Только громко испортил воздух.

Бабули уже давно нет, деда тоже. Отец умер, когда Павел носил погоны капитана, а мама сейчас старше, чем тогда были бабушка с дедом.

Окончательно из полусонного состояния его выдернул сигнал сотового телефона. Тот валялся на полу рядом с кроватью и вибрировал, звонил, надрывался.

У Новикова не нашлось ни грамма желания открывать глаза, тянуть руку, узнавать чьи-то голоса, думать и отвечать на дурацкие вопросы. Башка гудела от недосыпа и усталости, настроение было хреновое.

«Слава богу, замолк», – подумал Павел и снова блаженно провалился в сонную бесконечность.

Прошло некоторое время, и телефон ожил вновь.

«И кому я понадобился в такую рань?!» – подумал Новиков и поморщился.

Впрочем, сколько сейчас времени, он не знал. Семь утра, восемь или девять. Павел не сомневался лишь в том, что после водки у него трещала голова, а из-за позднего отбоя и тяжкой ночи ему жутко хотелось спать.

Третья серия звонков окончательно выдернула его из царства Морфея.

– Как же ты мне надоел, сволочь! – сказал он и сел на постели. – Надо сменить мелодию и убавить звук.

На экране мобильника высвечивалась фамилия «Шестопалов». Генерал по пустякам звонить не стал бы.

– Да, слушаю, – схватив аппарат, ответил Новиков.

– Спишь, что ли? – недовольно пробасил шеф.

– Уже нет.

– Давай-ка собирайся и выезжай.

– Мы же договаривались на…

– Планы изменились. Наша встреча состоится раньше и не в управлении, а на базе. Приезжай как можно скорее.

– Понял, товарищ генерал.

Встреча планировалась много позже, поэтому Павел и позволил себе с вечера принять лишнего. Но раз шеф поменял планы, то придется срочно приводить себя в порядок. Не ехать же на базу автобусом! Этак и к вечеру не поспеешь.

«Ауди» темной масти наглухо завяз в многокилометровой пробке на севере Москвы. Молодой водитель по имени Семен, недавно переведенный из стажеров, волновался и беззвучно шевелил губами, вероятно, крыл матом автопром и местное руководство.

Его предшественник, опытный водитель Аркадий Николаевич, пару месяцев назад уволился по состоянию здоровья. Стало пошаливать сердечко, вот он и испугался за безопасность шефа. Вдруг прихватит прямо на дороге! И не дай бог на скорости. И ведь как чувствовал беду, буквально через неделю после увольнения умер от инфаркта. Даже до реанимации довезти не успели.

Новый водитель уже несколько раз обращался к Шестопалову за разрешением оборудовать автомобиль синим проблесковым маячком. Это позволило бы Семену спокойно гонять по разделительным полосам и обочинам, ездить под любые запрещающие знаки и разгонять пронзительным воем нерасторопных граждан.

Однако начальство упрямилось и оставалось непреклонным.

– Отставить маячки!

– Но почему, товарищ генерал? – канючил водила. – Все руководство, все уважаемые люди так ездят, даже летают! А мы в пробках томимся!

– Руководство, Семен, в первую очередь обязано томиться в этих пробках, если у него извилин не хватает на то, чтобы организовать в столице и ее пригородах нормальное движение, – раздражался Шестопалов.

– Ну, Юрий Леонидович! Мало того что машина старая, так еще и…

– Все, Семен, забудь о маячках! Не хватало, чтоб простой народ, которому мы служим, матерился нам в спину!

Семен замолкал, обиженно поджав бледные губы.

Шестопалов выглядел старовато даже для его высокого звания «генерал-лейтенант». Он был среднего роста, около ста семидесяти пяти сантиметров. От атлетического телосложения, коим Господь наградил его в молодости, сейчас остались широкие плечи да красивая прямая осанка. Седые волосы обрамляли лицо с крупным прямым носом, тонкими губами и темными глазами. Генерал по старой привычке много курил. Вероятно, от этого его кожа была тонка и почти не имела цвета.

Временами он был строг, суров и непреклонен. Но начальник антитеррористического управления и должен быть таким. Иначе каждый плюгавый подносчик патронов начнет строить из себя шишку, и тогда закончится порядок под небесами.

Классическая начальственная внешность этого человека прекрасно сочеталась с богатым внутренним содержанием. При некоторых недостатках характера Юрий Леонидович слыл отменным профессионалом, получившим знания и все необходимые навыки в старой школе контрразведки КГБ. Высокие профессиональные качества Шестопалова были богато приправлены выдержкой, смелостью, незаурядным умом и бесценным опытом. О его способностях можно было слагать оды.

При этом он старался быть гибким и современным. Ведь жизнь не стояла на месте. Вместе с ней совершенствовались тактические приемы, внедрялись новые технологии, изобретались современные вооружения. Поэтому каждый раз, встречая из командировок командиров групп, он с максимальным вниманием выслушивал их отчеты. Генерал-лейтенант не стеснялся спросить мнение подчиненных по какому-то важному вопросу, посоветоваться с ними и чему-то у них поучиться.

Вспомнив старого водителя, генерал-лейтенант беззвучно вздохнул и потянулся к портфелю, где помимо документов лежали сигареты. Машина медленно, но все же перемещалась по загруженному Ленинградскому проспекту. До расположения подмосковной базы спецназа, где Шестопалов назначил совещание, оставалось километров десять-двенадцать. Дальше, на Куркинском шоссе, заторы случались редко, но до него еще предстояло добраться.

Юрий Леонидович подпалил сигарету, приоткрыл окно в задней дверце и задумался.

Весь последний месяц он пребывал в отвратительном расположении духа. Способствовал тому целый ряд значимых и почти незаметных событий, изрядно действующих старому контрразведчику на нервы.

Его здорово вышибла из колеи внезапная смерть Аркадия Николаевича, никогда доселе не жаловавшегося на сердце. Они были знакомы полтора десятка лет, доверяли друг другу и проехали по дорогам России не одну тысячу верст. Такова оказалась первая причина.

Вторым раздражающим фактором стали постоянные звонки высокопоставленных особ по поводу событий в Сирии. Господи, кто только не обращался к нему и не интересовался тем, что происходит в этой стране, раздираемой войной! Если звонки сотрудников аппарата президента еще как-то объяснялись необходимостью держать высшее руководство в курсе дела, то вопросы депутатов из комитетов по экономической политике, предпринимательству и туризму попросту раздражали генерала. Им-то чего надо?! Хотят организовать совместный бизнес с суннитами и шиитами? Или отправлять группы туристов в Сирию? Рановато.

Звонили чиновники разного калибра из Москвы и области, два федеральных министра, всяческие заместители из самых разных ведомств. Будто эти люди успешно решили все проблемы внутри своей страны и переключились на соседние. Лучше бы занимались прямыми обязанностями!

Наконец, третьей причиной беспокойства Шестопалова было состояние группы Новикова. Его бойцы только что вернулись из непростой командировки, в которой понесли потери в виде трех раненых. На отдых им выпал всего один вечер, после чего их пришлось задействовать в ликвидации боевой террористической группы, заброшенной в Москву из той же Сирии. Здесь, слава богу, обошлось без ранений.

Бедный Павел третий год не имел возможности полноценно отгулять отпуск, положенный ему по закону. Ездил урывками на неделю-две. Какой это, к черту, отдых? Вот и в этот раз Шестопалов отпустил его всего на девять суток, включая дорогу! Разве может человек за такой малый срок восстановиться после чудовищных психологических и физических нагрузок? Нет, конечно.

И заменить его группу нет никакой возможности. Два таких же подразделения в данный момент находятся в Сирии, третье – на Кавказе. Четвертое, в котором в живых остались трое бойцов, – на переформировании. В него-то генерал и планировал включить самых подготовленных новобранцев из числа только что прибывших.

Вот он и ломал голову над сложным вопросом: выдержат ли парни Новикова еще одну операцию, намечавшуюся в северных районах Сирии? Они, конечно, люди тренированные, но сделаны не из титана, а из самой обычной плоти.

После съезда на МКАД и серии поворотов «Ауди» черного цвета наконец-то вырвался из заторов и помчался по Куркинскому шоссе в сторону Новогорска. Юрий Леонидович затушил окурок и пошире приоткрыл окно. Он проветривал салон и вдыхал свежий воздух.

Машина переехала по мосту речку Сходню и свернула на узкую дорогу, петляющую серой змейкой сквозь густой хвойный лес. Она шла к поселку, состоящему из шикарных особняков и коттеджей.

Шоссе было пустынно. Сразу за дорогими домами открылось широкое поле. За ним виднелся обширный лес, в центре которого и располагалась загородная база спецназа ФСБ.

Машина Павла еле ползла в вялом потоке транспорта на северо-западе столицы. Он нервничал, поглядывал на часы и понимал, что неминуемо опоздает. Имелась, правда, слабая надежда на то, что к назначенному времени не поспеет и сам генерал. В конце концов, Шестопалов пользуется теми же дорогами, что и простые смертные.

Новиков выдерживал должную дистанцию до грузовика, медленно ползущего впереди, размышлял о службе и своей жизни.

С некоторых пор в России спецназом называли все, что хоть чуточку отличалось от регулярных войск, полиции или военизированной охраны. Но к группе Новикова эта натяжка никак не относилась. Она принадлежала к самому настоящему спецназу.

Павел и его парни много раз участвовали в разведывательных рейдах, устраивали диверсии. Они помогали организовывать партизанское движение на враждебных территориях и боролись с таковым на дружественных. Не обошлось и без противостояния терроризму и организованной преступности.

Где Павлу только не приходилось работать. Он начинал свой боевой путь в горах Кавказа простым стажером перед выпуском из училища. Там ему в компании с опытными вояками довелось гасить последние очаги сопротивления бандитских формирований.

Сразу после окончания Рязанского училища Новиков загремел в морскую пехоту. Потом он угодил в спецназ, где начальство постепенно переключило его на Африку и Ближний Восток. Павел бывал и в Европе.

В одной из недавних командировок ему и товарищам пришлось принимать активное участие в ликвидации балканского клана наркоторговцев. Помимо российского спецназа в этой операции были задействованы подразделения американского агентства по борьбе с наркотиками, сербской секретной полиции и британской службы по борьбе с преступностью. Ту операцию прямым участием в войне назвать было нельзя, но по горам парни полазили вдоволь, посидели в засадах, да и постреляли прилично.

Кстати, именно Павлу и его людям досталась тогда самая сложная работа. Спецслужбы остальных стран в основном занимались зачисткой населенных пунктов и перехватом наркоты на благоустроенных трассах.

Характер у Новикова был не из легких. В служебной характеристике из личного дела по этому поводу говорилось: «С подчиненными бывает излишне строг, но при этом справедлив, заботлив и ответственен». Впрочем, начальство по поводу перегибов особо не парилось. В наше время настоящей дисциплины в спецподразделениях можно было добиться только за счет строгости, требовательности и, не в последнюю очередь, личного примера. Посему командирам изредка приходилось напрягать голосовые связки и брать авторитетом. Для пользы общего дела, конечно.

Молодое пополнение в свою группу Новиков обычно встречал сам.

Он строил новичков в одну шеренгу и говорил им приблизительно следующее:

– Итак, отныне вы бойцы спецназа. Посему засуньте в задницу свое мнение и все свои желания. За исключением самого главного – желания выжить. Вы должны не просто сохранить свою никчемную жизнь, а сделать это ради выполнения задачи, поставленной мной. Я научу вас выживать в любых условиях. Опытные бойцы и ваши старшие товарищи мне помогут. А потом вы скажете нам спасибо. Тех, кто не выдержит, вышибу из группы смачным пинком под зад. Каждому отпишу подробное письмецо на родину с таким вердиктом: «Ваш сын геройски проявил себя во время мытья бабского сортира при штабе бригады». Напоследок предупреждаю всех: учеба будет несладкой. Каждый из вас вслух и про себя тысячу раз пожалеет о том, что напросился в мою группу.

Какой бы грубой ни показалась новичкам данная вступительная речь, Новиков оказывался прав на все сто. Впоследствии его правоту понимал каждый. Ведь на войне и в самом деле по-настоящему нужно только одно умение – выживать. Все прочие навыки являются вторичными. Яростная борьба за сохранение собственного тела естественным образом тянет за собой все остальное: дух, дисциплину, самоконтроль, профессиональные моменты.

Крайняя командировка в Сирию была связана с разведывательной деятельностью. Вначале генерал Шестопалов поставил перед Новиковым задачу проследить за пограничными перевалами, находящимися на линии Латакия – Идлиб – Алеппо. В первую очередь его интересовали перевалочные тропы, их направление и интенсивность движения по ним. Конечно же, важно было знать, кто и с какими грузами пересекает сирийско-турецкую границу.

Однако в процессе рейда задача здорово видоизменилась. Во время очередного сеанса связи Шестопалов попросил Новикова понаблюдать за пограничными трассами, определить, по каким из них в Турцию переправляется нефть, добытая в Сирии, и устроить несколько подрывов, дабы замедлить транспортировку контрабанды. При этом группа должна была сделать качественную видеосъемку передвижения автоцистерн и их уничтожения.

Новикову и его людям удалось выполнить нелегкую задачу. Правда, в финале им пришлось уносить ноги от преследования и держать круговую оборону на вершине протяженной гряды.

После успешной эвакуации и возвращения в Москву Шестопалов дал спецназовцам на отдых ровно один вечер. Ночью он бросил парней на новое задание – вычислить боевую группу террористов и ранним утром взять штурмом их квартиру.

Они справились и с этой задачей. И вот опять срочный вызов на совещание на подмосковную базу. Видимо, старый генерал опять что-то затеял.

Машина Павла наконец-то пробилась сквозь заторы, промчалась по относительно пустому шоссе и въехала на территорию базы.

Подполковник миновал охрану, выставленную на входе в штаб, подошел к кабинету шефа и постучал.

– Заходи, – послышался знакомый низкий голос.

Окинув взглядом длинный стол, Павел прошел и сел на один из свободных стульев. Помимо начальника управления генерала Шестопалова в кабинете присутствовал куратор группы Новикова полковник Андреев Виктор Михайлович.

На обычные совещания, связанные с решением каких-то будничных вопросов, приглашались заместители, помощники, начальники служб и отделов. Сегодня было по-другому.

«Знать, что-то серьезное, – отметил про себя Новиков. – Наверное, та самая командировка, о которой шла речь перед отпуском».

– Начну с приятного, – по-доброму глянул на подчиненного генерал. – Еще раз поздравляю, Павел, с присвоением очередного звания «подполковник».

– Спасибо, – сказал тот.

– Отметить успели?

– Так точно. Посидели, отпраздновали.

– Небось в составе всей группы?

– А как же иначе? Вчера вечером в назначенное место прибыли все, кроме одного раненого.

Шестопалов улыбнулся и заявил:

– Мог бы и не рассказывать. Мы и так видим.

– Неужели заметно?

– Еще бы!

Посмеявшись, участники совещания перешли к делу.

Генерал ткнул пальцем в потолок и заявил:

– На самом верху принято решение ответить на попытку провести в Москве террористический акт.

– Вы о боевой группе ИГИЛ? – насторожился Новиков.

– О ней. Бандиты, выжившие после вашего штурма, рассказали много интересного о лагере, где проходила подготовка, о ее ходе и о людях, принимавших участие в переброске группы террористов к нам в Россию. Так что информации у нас предостаточно.

Генерал продолжал рассказ, а Павел приуныл. Все шло к тому, что со дня на день поступит боевой приказ и группа опять помчится выполнять его.

Так оно и случилось.

Покончив с вводной частью так называемого совещания, Шестопалов сказал:

– Итак, Павел Александрович, тебе надлежит подготовить группу к переброске в Сирию.

– Когда? – спросил тот и поднял усталый взгляд.

– Через три дня.

– Но, товарищ генерал, у меня некомплект личного состава. Подрывник Силанов со сквозным пулевым ранением лежит в госпитале. Пулеметчик Горбенко и Бобровский долечиваются.

– Понимаю твою озабоченность. Тяжелого, естественно, не трогай, пусть выздоравливает. Двое легких – на твое усмотрение. На месте группа будет усилена.

– Кем?

– Во-первых, вы отправитесь туда с Виктором Михайловичем Андреевым. Он будет координировать ваши действия. – Шестопалов кивнул на куратора. – Во-вторых, там к группе присоединится офицер сирийской армии, проводник в звании лейтенанта. В-третьих, вам будет помогать начальник разведки майор Суслов.

«Невелика помощь. – Разочарованный Павел тяжело вздохнул. – Полковнику уже за сорок, какой из него вояка?! Начальник разведки поможет данными. По горам он с нами, возможно, и побегает, но серьезных задач я ему не доверю. Сириец – кто знает, что он за птица и чего стоит?»

– Итак, в Сирии задача твоей группы будет уточнена, – подвел черту начальник управления. – Вылет с Чкаловского назначаю на тринадцатое число. В восемь утра. Вопросы есть?

– Связь с вами напрямую?

– Нет. Связью будет заниматься Виктор Михайлович. Все доклады через него.

– Понятно.

– Еще вопросы?

– Никак нет.

– Свободны.

Ровно через трое суток после совещания в штабе подмосковной базы группа подполковника Новикова собралась на аэродроме Чкаловское. Первыми навстречу командиру выдвинулись майор Владимир Лихачев и снайпер Борис Устинов. За ними подоспели и остальные.

Лихачев и Устинов были старыми друзьями Новикова. Первому тоже исполнилось тридцать. Он занимал должность заместителя командира группы и тоже недавно получил очередное звание. Лихачев был силен, вынослив, вдумчив, являлся мастером спорта по плаванию и пулевой стрельбе, неоднократно женился и разводился. Пашу он уважал, восхищался его способностью доводить любую операцию до победного конца и всегда глядел на него снизу вверх.

Прапорщик Устинов был постарше на три года. Опытный спецназовец и очень надежный товарищ.

– Успели отдохнуть? – поинтересовался командир.

– Успели кое-как. Для нормального отдыха нужен месяц. Шеф совсем нас заездил.

– Согласен. Только мы с вами люди военные и должны выполнять приказы.

– А ты как? На югах косточки погрел?

– Погрел. Но тоже мало. Ладно, господа, не киснуть. Вот покончим с этой командировкой, и поставлю перед шефом вопрос ребром.

– Давно пора.

– Все, парни, по коням. Вылет через двадцать минут.

После взлета на импровизированном столе появились коньяк и домашняя закуска. Такова уж была традиция, заведенная в группе Новикова много лет назад.

Куратор полковник Андреев сидел в первом ряду кресел и делал вид, будто не замечал данной вольности. Ему было сорок с небольшим, высокий, поджарый. Волос на голове мало, а те, что остались, – сплошь седые. Виктор Михайлович по натуре не говорлив. Он отличался аналитическим складом ума, редко давал волю эмоциям, был опытным военным специалистом и в целом неплохим мужиком.

У «стола», как всегда, рулил Славка Кудин, теперь уже капитан. Он был холост, проживал в общаге. Имел общительный, веселый характер. Книг никогда не читал, в Интернет захаживал только за порнушкой, по телику смотрел мультики и всегда считал Нидерланды с Голландией разными странами. Будто в первой из них есть каналы, мельницы, футбол и сортовые тюльпаны, а во второй – пиво, наркота, СПИД и демонстрации геев. Очень даже приятный парень, балагур, юморист и невыносимый бабник.

Пару лет он прожил в гражданском браке с одной дамой. В память об этом у него остался косой шрам на носу. Друзья долго допытывались о природе его происхождения. Не мог же он заполучить по носу осколком. Члены группы обязательно запомнили бы такой случай.

Славик отмалчивался и хранил заветную тайну под семью печатями. Но однажды, изрядно приняв водочки, признался. В общем, грудь у его зазнобы была нулевого размера. То есть совсем никакого, прямо как у девятилетней девочки. В лифчики она тупо запихивала вату.

Любые намеки и разговоры на данную тему пресекались в зародыше. Телевизионные передачи с грудастыми тетками, равно как и косые взгляды на красоток, проходящих мимо, также пребывали под категорическим запретом. Любое нарушение каралось скандалом, истерикой и глобальным битьем посуды.

И вот как-то после дружеской попойки Славик приполз домой к подружке поздней ночью, упал рядом в кровать и принялся ласково ее ощупывать. Худосочное сокровище в ответ замурлыкало, а он возьми и ляпни комплимент. Нормальный такой, чисто мужской. Мол, как же я тащусь от твоей груди или что-то в этом роде.

В ответ галантный кавалер тут же получил будильником по роже. Откуда ему было знать, что сокровище лежит на животе? Такие вот нежности. Кстати, кровь из раскроенного носа они потом останавливали до утра.

Заместитель командира группы майор Владимир Лихачев помогал «сервировать стол» – раскладывал на пластиковом пакете бутерброды, вскрывал соки. Володя был однокашником и давним другом Новикова. Крепкий, надежный мужик. Все, что касалось службы, он делал вдумчиво и обстоятельно.

Впрочем, эти замечательные черты характера совершенно не касались его личной жизни. В делах семейных он терпел один провал за другим. В данный момент Лихачев в очередной раз был свободен и разменивать это состояние на полтора сомнительных преимущества пока вроде бы не собирался.

В группе было двое женатых. Один из них, капитан Геннадий Силанов, в эту командировку не поехал. Он долечивал в московском госпитале недавно полученное ранение. Гена был спокойным, трудолюбивым парнем с мягким характером. К двадцати шести годам он успел обзавестись не только симпатичной и добропорядочной супругой, но и дочерью. В группе Силанов числился подрывником, но в данной командировке громких дел такого рода не предвиделось, поэтому его отсутствие не должно было сказаться на исходе операции.

Еще теплые домашние пирожки на общий стол выкладывал второй женатик, снайпер прапорщик Борис Устинов. Ему стукнуло тридцать четыре. Этот самый возрастной член группы был женат настолько давно, что свободную молодость почти не помнил, имел троих сыновей.

Борис оказался не только отличным снайпером, но и самым глазастым, внимательным разведчиком. Недаром Павел чаще других отправлял его в авангард во время рейдов по тылам противника. Порой Устинов даже в мирной жизни замечал такие тонкие детали, на которые любой другой человек не обратил бы никакого внимания.

Коньяк разливал прапорщик Анатолий Горбенко. Родился он в глухой сибирской деревне, учился в обычной сельской школе. Отслужил в десантных войсках, остался в армии по контракту. В группу Новикова попал четыре года назад, предварительно получив специальность пулеметчика.

Ему было двадцать семь, он постоянно проживал в общаге, почти не пил и вредных привычек не имел. Недавно познакомился с молоденькой девушкой из хорошей семьи и уже сделал ей предложение. Она согласилась стать его супругой. Именно поэтому генерал Шестопалов выбил ему отдельную квартиру в новом доме.

Прапорщик Семен Лапин по специальности являлся гранатометчиком, по призванию – невероятным бабником. Характером он был весьма схож со Славкой Кудиным, разве что отличался большей ответственностью и осторожностью. Этот весельчак мог в любой момент рассказать самый свежий анекдот.

Ему исполнилось двадцать семь. Он знал всех молодых особ из гарнизона и близлежащих населенных пунктов. Разумеется, не женат. Любил выпить, но к старту очередной командировки каким-то чудом восстанавливал достойный внешний вид и приводил физическое состояние в нужную кондицию.

Сергей Бобровский, недавно ставший прапорщиком, был, как и всегда, скромен, тихо сидел с краю. Его щеки покрывал слабый румянец. Он робко улыбался и помалкивал.

Этому парню было всего двадцать три года, холост. В мирной жизни он выглядел вот таким, стеснительным и робким. Зато в бою преображался, становился решительным и отважным.

По общему мнению товарищей, он работящий, малопьющий, в меру курящий, но катастрофически неудачливый в личной жизни. Настолько, что внуков родители парня не просто ждали, но настойчиво требовали.

Серега, конечно, не красавец, но и генофонд вряд ли мог испортить. Высокий, справный, почерпнувший из недр материнской линии голубые глаза. От отца ему достались нос с горбинкой, роскошная белозубая улыбка и русые волосы.

Все в нем было замечательно, но судьба-злодейка никак не хотела организовать ему семейное счастье. А он старался, честно пробовал.

Одна дама сердца, с которой он едва не дошел до ЗАГСа, не мудрствуя лукаво, коварно обворовала Серегу в момент отлучки в командировку. Вторая поматросила и бросила, оставила с разбитым сердцем, ушла, не попрощавшись. Третья, с личным бонусом в размере ребенка от первого брака и годовых колец на срезе, жила, кормилась и поилась за его счет, не утруждала себя заработком, но в какой-то момент тоже тихо слилась. В общем, не везло пока парню.

Обязанности связиста в группе выполнял прапорщик Михаил Бубнов. Невероятно талантливый двадцативосьмилетний парень заведовал всей умной электроникой, выданной Новикову под роспись начальником спецсклада: станциями спутниковой связи, портативными передатчиками, пеленгаторами, маяками. Семьей он обзавестись не успел по причине нехватки времени на всякие там встречи и ухаживания. Миша постоянно торчал в своей комнате на втором этаже общежития и собирал из радиодеталей какие-то хитроумные штуковины.

Когда группе понадобился хороший связист, Новиков принялся искать такого по всем бригадам спецназа. Он от имени генерала Шестопалова вызвал десяток претендентов и устроил нечто вроде кастинга с собеседованием. В итоге Павел потратил полдня, а нужного специалиста так и не нашел.

Последним в кабинет вошел щупленький молодой прапорщик, представился.

– У вас ровно пять минут, – заявил Новиков, метнул взгляд на часы и принялся слушать краткий доклад претендента о пройденном жизненном пути.

Бубнов видел, что пролетает. Его рассказ не произвел должного впечатления на командира элитной группы. Не понравился он ему. А попасть в группу Новикова Миша мечтал давно.

Тут от полной безнадеги он и выдал:

– Товарищ майор, я вижу, что вы считаете, будто я вам не подхожу. Но если вы не возьмете меня в свою группу, то никогда не станете таким же известным человеком, как, например, Роберт Фицрой.

Павел отложил в сторону списки со своими пометками и удивленно посмотрел на прапорщика.

А тот скороговоркой – пока не выгнали – продолжил:

– Фицрой – английский адмирал. Однажды, когда он был еще только капитаном третьего ранга, к нему пришел неизвестный юноша и стал проситься на корабль в кругосветное плавание. Фицрой не испытывал никакого желания его брать, точно так же, как вы сейчас – меня, но потом согласился. Корабль назывался «Бигль», а юноша – Чарльз Дарвин. Фицрой вошел в историю как капитан того самого корабля.

Майор не смог сдержать улыбки.

Бубнов попрощался и вышел. Он весь день жутко переживал, ночь не спал.

А следующим утром ожил его мобильник – звонил майор Новиков.

– Вот что, прапорщик Дарвин. Завтра в девять утра прибыть в расположение группы, – коротко известил он. – Приказ о вашем переводе подписан.

И наконец, санинструктором в группе служил прапорщик Константин Дубов. Из тридцати двух лет, прожитых им на этом свете, более половины он употреблял чистый медицинский спирт. В двадцать Костя окончил медучилище, поступил в медицинский институт, едва не был отчислен со второго курса за постоянные прогулы, но кое-как удержался в этом заведении.

Загремев в армию, он понял простую истину: если снова окажется на гражданке, то без контроля и строгой дисциплины непременно сопьется. Потому и решил остаться при погонах. Костя сам потом не раз признавался, что это был самый мудрый поступок в его жизни.

Он был холост, обитал в общежитии. Умный парень увлекался хорошей музыкой. Друзей у него по жизни имелось мало, а вот с Павлом они почему-то сошлись.

Однажды Новиков стал свидетелем занятного случая. Они с Дубовым дружили, частенько сиживали за столом втроем с водкой. В тот день Павел пришел на перевязку в медсанчасть. В крайней командировке его чуток зацепило осколком мины повыше щиколотки.

Посещение сих заведений никогда не добавляло ему оптимизма и любви к отечественной медицине. Конвейер черствости и жестокосердия. Но деваться было некуда – рваная рана долго не заживала.

Костя дежурил в приемном отделении с медсестрой. У двери скопилась очередь из местных пациентов – жены и дети офицеров, пенсионеры и прочие гражданские лица.

Дубов был опытным психологом, людей видел насквозь, не хуже рентгена. При этом почти всегда оставался молчаливым, флегматичным и полусонным.

Бывают такие персонажи, похожие на лемуров-лори. Павлу они были симпатичны. Мозг после общения с ними оставался не изнасилованным. Это качество в наш шумный и болтливый век крайне ценно.

Злая судьба в тот день привела в уютное логово доктора Дубова местного наркомана с попиленными венами. Из-за обильного кровотечения Косте, естественно, пришлось принимать его без очереди.

Пациент был зол на жизнь и явно неадекватен. Люди ведь по-разному выделываются. Одним за это деньги платят и в телевизор зовут, а другим только завидовать остается.

Данный наркозависимый тип кидал понты очень грязно и умело, обливал всех словесным поносом. Во время обработки, штопки и перевязки он постоянно рассказывал Дубову, что о нем думает, и был при этом предельно красноречив. За такие эпитеты в арабском мире ему давно бы что-нибудь отрубили, например язык вместе с головой. Но у нас широты северные и люди терпеливые. Особенно при исполнении.

Костя, привычный ко всему, не реагировал, лишь шуршал бинтами да старался не подходить к пациенту спереди, чтобы тот не мог укусить его или плюнуть в лицо.

Но роковую свою ошибку наркоман совершил, когда мерзко обматерил медсестру. Костя как раз заканчивал перевязку. Он завязал узелок, оторвал ниточку, выпрямился.

Тут-то безобидный лори и превратился в самца гориллы. Оба эти животные являются приматами. Но разница между ними, согласитесь, ой какая существенная.

Отточенных движений было ровно три.

Первым Дубов поднял тролля за шиворот над стулом.

Вторым вышиб из-под него ногой стул.

Третьим выдал смачный пендель по заднице. Причем настолько мощный и так хорошо отмеренный, что нарик вылетел из кабинета так же изящно, как дерьмо из-под вентилятора. Он успешно врезался в противоположную стену коридора, завис на миг с выражением крайнего удивления на лице и стек на пол. Но полным идиотом этот гнилой фрукт все-таки не был. Он слился из приемного отделения тихо и очень быстро.

Потом из кабинета как ни в чем не бывало выглянул лори в очках, тщательно вытер вымытые руки полотенцем и сказал примолкшей очереди:

– Следующий.

Скандалов и споров о том, кто за кем занимал, в этот день больше не было.

Доктор Дубов потом клялся Новикову, что вышибалой в заведениях сомнительного характера никогда не работал. Это чисто врачебный опыт.

Помощь оказана? Да.

Возмездие свершилось? Да.

Клятва Гиппократа нарушена? Нет.

Мастер травматологического дзена!

Дабы не отрываться от коллектива и не нарушать традиций, Новиков выпил грамм сто пятьдесят и вернулся в удобное кресло. Он поглядывал то на друзей, то на облака, проплывавшие в иллюминаторе, и молча слушал беззаботный треп товарищей по оружию.

В его голове ворочались мысли о том, что он совсем недавно вернулся из отпуска, даже не успел соскучиться по службе. А тут на тебе: постановка задачи; хлесткий приказ сродни оплеухе. Извольте, товарищ подполковник, срочно убыть в командировку для выполнения секретной операции.

Спать Павлу пока не хотелось. По давней своей традиции он сидел с закрытыми глазами и подробно вспоминал разговор с шефом, состоявшийся перед отлетом.

Самолет со спецназовцами на борту следовал на сирийскую авиабазу Хмеймим с одной промежуточной посадкой для дозаправки на военном аэродроме в Ставропольском крае.

До Ставрополя парни успели закончить со спиртным, немного поспать и даже оклематься. Во время заправки им разрешили покинуть борт и покурить в сотне метров от стоянки. Затем все заняли свои места, экипаж запустил двигатели, самолет вырулил на ВПП, взлетел и продолжил маршрут. Есть и пить никто не хотел. Все спокойно сидели в креслах, многие спали.

Пытался забыться и Павел, но, как часто бывает в таких случаях, вместо сна в голову лезли воспоминания.

Он всегда сторонился общества умных и красивых женщин, берег нервы. Ибо баба с мужскими мозгами, да еще и с внешностью, отключающей у самца все мысли, кроме похабных, – смерти подобна.

«Ну их на хрен, этих Сократов с сиськами, – справедливо полагал он и подыскивал для своей холостяцкой постели туповатых селянок со Среднерусской возвышенности. – В моем пасьянсе способности должны быть четко разделены: ты – красивая, я – умный. Я говорю, ты слушаешь. Все что свыше – от лукавого. А с умными дело обстоит с точностью до наоборот. Не успеешь погарцевать перед зазнобой, как она тебя уже запрягла, взнуздала, обрядила в ярмо. Ты тащишь бричку ее желаний, разбрызгивая хлопья пены под копыта. Это в лучшем случае».

Увы, ему не везло. Новиков вечно влипал в отношения с этими Афинами и Палладами.

Последнее удачное знакомство – Кристина. Миниатюрное создание с потрясающей фигурой, детской мордашкой и наивными голубыми глазками профессиональной аферистки. Мечта педофила, причем очень глупого.

Так уж вышло, что за внешностью школьницы-нимфетки скрывался железный характер вкупе с развитым сознанием. О себе она говорить не любила, способностями никогда не хвастала. Они открывались Павлу случайно.

Зашли они как-то на теннисный корт, где Павел решил блеснуть умением. Ага, как же. Он проиграл два сета с одинаковым счетом «ноль-шесть». Мастер спорта, как потом выяснилось.

Позже Новиков с немалым удивлением заметил, как эта девчушка непринужденно болтала с каким-то французом на его родном языке. Постепенно он узнал, что она свободно говорит на немецком, итальянском, испанском, арабском и, понятное дело, английском. Все это в двадцать пять лет, хотя на вид ей было никак не более семнадцати.

Они долго дружили просто так, без всяких потуг на интим. В личной жизни Кристина предпочитала высоких атлетов модельной внешности с полным отсутствием серого вещества. У нее тоже имелся свой взгляд на выбор партнеров. Она издевалась над своими рабами с невероятной изобретательностью.

Зашел как-то Павел в бар, где они частенько проводили время, и застал такую сценку: сидит Кристина на коленях у своего очередного кавалера и расчесывает пальцами его роскошную шевелюру.

– Вычешу я мерина, чтоб башлял немерено, – пропела она, улыбнулась и кивнула Павлу.

Нежный кавалер пошел красными пятнами, ссадил Кристину с колен и унесся прочь, стуча копытами о керамогранит.

– Тискал девку Анатолий на бульваре на Тверском. Но в постель звать не изволил – слишком мало был знаком, – выдала девушка и картинно пожала плечиками.

– За что животинку тиранишь, барыня? – осведомился Новиков и присел рядом с ней.

– Надоел. Такие мы из себя нежные, ранимые! Два дня знакомы, и я все время опасаюсь, что из-за меня он лишится девственности.

Вот такой была Кристина, крайняя девушка подполковника Новикова.

На аэродром сирийской базы Хмеймим самолет прибыл под вечер.

Предстоящая операция, разумеется, была засекречена, поэтому у трапа группу встречали лишь двое: подполковник Валерий Боровиков, руководивший особым отделом базы, и начальник разведки майор Суслов. Тот самый человек, которым генерал Шестопалов собирался усилить группу.

Гостей должен был встречать и начальник базы Хмеймим, сорокалетний авиационный генерал. Но он был занят подготовкой очередного вылета.

Боровиков и Суслов поздоровались со спецназовцами и отвели их в отдельный гостевой модуль. Это было длинное одноэтажное щитовое здание с российским флагом и тарелкой спутникового телевидения. Посередине крыльцо с козырьком над входной дверью. За ней квадратный холл. Из него в разные стороны уходил коридор с дверьми номеров. Помимо них тут имелись еще душевая, туалет, бытовка с парой утюгов и гладильных досок, а также комната отдыха с тремя столами, десятком стульев и телевизионной панелью на стене.

– Располагайтесь, ребята, – прогудел начальник особого отдела. – Кушать будете в комнате отдыха. О своевременной доставке горячего питания я уже распорядился. Вода поступает без перебоев, можете сполоснуться с дороги. На базе настоятельно рекомендую не появляться, дабы избежать лишних вопросов.

– У входа в модуль будет постоянно дежурить офицер, – вторил ему начальник разведки. – Прошу понять меня правильно. Это делается лишь для того, чтобы оградить вас от любых ненужных контактов.

Новиков огляделся и спросил:

– И сколько нам жить при таком вот строгом режиме?

– Скоро должен появиться один наш человечек, разведчик из сирийской армии, – негромко проговорил Суслов. – Без его информации операцию начинать бессмысленно.

– А когда он появится?

– Надеюсь, в ближайшие сутки.

– Ясно. Значит, пока загораем?

– Так точно.

Глава четвертая

Сирия, авиабаза Хмеймим – район Таира

Новиков и Андреев поселились в комнате, рассчитанной на двоих. В таком же номере обосновались Лихачев с Кудиным. Остальные бойцы расселились по трехместным.

Условия в гостевом модуле были сносными. Несмотря на щитовую конструкцию, звукоизоляция была качественной. Гул авиационных двигателей людей особо не доставал. Постоянно работали кондиционеры и вентиляторы, не давая спецназовцам изнывать от тропической духоты. Кровати были мягкими, постельное белье – свежим. Блюда, приносимые трижды в день, оказались вкусными.

Сирийский разведчик прибыл в расположение российской авиабазы лишь под вечер следующего дня. Бойцы спецназа к этому моменту успели хорошенько отдохнуть от продолжительно перелета и выспаться.

В восемнадцать тридцать майор Суслов пришел в гостевой модуль и пригласил Новикова с полковником Андреевым на совещание.

– Далеко? – спросил Павел, накидывая легкую камуфлированную куртку.

– Рядом, в соседнем блоке.

По левую сторону от гостевого дома располагалась офицерская столовая. По правую стоял такой же одноэтажный модуль. Там находились учебный комплекс и спортзал. Туда майор и привел командиров спецназа.

Совещание было организовано в отдельном помещении, у входа в которое дежурили капитан и прапорщик – сотрудники местного особого отдела.

– Прошу. – Суслов распахнул дверь.

В небольшой комнате, служившей то ли кабинетом, то ли раздевалкой для спортивных тренеров, стояли два стола под прямым углом друг к другу. Под самым потолком имелось единственное оконце, через которое прямо в центр комнаты пробивался сноп красно-оранжевого вечернего солнца. Вдоль двух противоположных стен размещались одинаковые шкафчики для одежды. В углу высилась ровная стопка картонных коробок со спортивной формой и каким-то инвентарем.

За одним столом сидел сириец лет тридцати пяти в опрятной, но пыльной гражданской одежде. Рядом с ним устроился начальник особого отдела подполковник Боровиков. Андреев с Новиковым сели напротив. Суслов, который должен был выступать в качестве переводчика, обосновался сбоку. На столах блестели боками бутылки с охлажденной минеральной водой, стояли стаканы, вазочка с фруктами и пара пепельниц. Рядом с ними лежали две пачки сигарет и зажигалка.

Совещание началось без предисловий.

– Прошу знакомиться. – Суслов кивнул на гостя. – Военный разведчик, подполковник сирийской армии Фераз Диани.

Спецназовцы поздоровались с ним и представились, после чего сириец начал рассказ.

– Руководство корпуса «Священный джихад» состоит из трех человек, – переводил его слова майор Суслов. – Командует им Ассаф Махаб, наверное, самый влиятельный человек в местном подразделении ИГИЛ. Опытный воин и один из самых непримиримых врагов Башара Асада. Начальником штаба является Надим Сахуни, а разведки – Бурхан Диар. Эти двое – давние друзья и сподвижники Махаба. Также в штабе корпуса часто появляется некий Айман Захир, представитель главаря ИГИЛ шейха Абу Багдади. Темная личность. Сирийской разведке, к сожалению, известно о нем немного. Есть еще несколько полевых командиров, приближенных к руководству корпуса. Самым известным среди них является Халид Юсуф. Обыкновенный бандит и пройдоха, некогда завербованный Махабом. Не так давно он сильно провинился, растерял при обороне пригорода Дамаска весь свой отряд.

Новиков слушал перевод фраз сирийца и рассматривал новых знакомых.

Подполковник Валерий Боровиков выглядел старше других, если, конечно, не брать в расчет полковника Андреева, с которым Павел познакомился около шести лет назад. Боровиков был высок и сухощав. Кожа лица, шеи и рук покрыта ровным южным загаром. Наглаженная тропическая форма сидела на нем почти идеально. Он на всякий случай положил перед собой блокнот с ручкой, но по манере, характерной для любого особиста, ничего не записывал, старался запоминать секретную информацию, а не фиксировать ее на бумажном носителе.

Майору Суслову Павел навскидку дал бы лет двадцать восемь, от силы тридцать. Этот невысокий человек был очень подвижным. Даже довольно просторная тропическая форма песочного цвета не могла скрыть хорошо развитого спортивного тела. На загорелом лице чернели тонкие усики, на безымянном пальце правой руки поблескивало золотое обручальное кольцо.

Сириец Фераз Диани выглядел сильно уставшим. Скорее всего до российской базы он добирался пешком или же прошел под палящим солнцем пяток последних километров. Рассказывая о корпусе джихадистов, разведчик несколько раз прерывался, наливал полный стакан воды и залпом ее выпивал. В его темных волосах уже пробивалась седина, а лицо украшали аккуратная короткая бородка и усы. Ему, вероятно, было под сорок. Говорил он ровным голосом, сопровождая почти каждую фразу энергичными движениями рук.

– По данным агента сирийской разведки, внедренного в охрану Ассафа Махаба, тот находится в самом Сабаре, – продолжал переводчик. – В той части города, где проживает большинство мирных жителей, не успевших покинуть страну.

– По какой причине он перебрался в город? – задал вопрос полковник Андреев.

Суслов перевел его слова, выслушал ответ и пояснил:

– Бункер, имевшийся в его распоряжении в расположении штаба корпуса, уничтожен в результате налетов российской авиации. В данный момент Махаб при посредничестве Аймана Захира ведет активные переговоры с сирийскими туркменами с целью привлечения их в поредевшие отряды джихадистов.

– Скажи ему, что это весьма интересная для нас тема, – попросил подполковник Боровиков. – Хотелось бы остановиться на ней и подробно обсудить детали.

Майор вновь перешел на арабский язык, затем перевел ответ:

– Наш друг Фераз должен на днях тайно встретиться с лояльным представителем туркменов. В ходе этого разговора многое прояснится, а пока о массовом участии туркменов в войне говорить преждевременно.

Новиков наивно полагал, что встречи с лояльным туркменом придется ждать как минимум пару дней. Он ошибся.

Андреев и бойцы группы поужинали и собрались в комнате отдыха у телевизора. По одному из спутниковых каналов транслировали старую российскую комедию.

Внезапно в дверях появился Суслов и негромко окликнул Андреева и Новикова:

– Товарищи офицеры, можно вас?

Те вышли в коридор.

– Полчаса назад прибыл представитель туркменов, – шепотом сообщил майор. – Сейчас его кормят в столовой. Минут через десять он подойдет сюда, и мы продолжим наше совещание.

– В прежнем составе? – уточнил Андреев.

– Так точно.

Новиков посмотрел в другой конец коридора. Комната отдыха была занята, оставалась лишь бытовка.

– А где именно? – спросил он.

– В любой комнате. Если не возражаете, то в вашей.

– Не возражаю.

Ровно через десять минут в комнате Новикова и Андреева собрались участники первого совещания. Туда же пришел смуглый молодой парень, одетый в новенькую тропическую форму российского производства. Похоже, прежде чем отвести туркменского гостя в столовую, начальство предложило ему помыться в душевой и сменить одежду, наверняка сильно потрепанную и пропахшую потом. Он был высок. Приятное открытое лицо, черные, как гудрон, волосы, тонкие и длинные пальцы рук.

Андреев и Новиков уселись на одну кровать, Боровиков и сирийский подполковник – на другую. Туркмену предложили единственное кресло, майор Суслов устроился на стуле под окном.

– Как вас зовут? – обратился Суслов к туркменскому гостю.

– Аннаджемал, – сказал тот.

После нескольких вступительных вопросов туркмен рассказал об общем настроении своих соплеменников и о количестве таковых в ИГИЛ. Изначально сторонников этой террористической организации было достаточно, но после серии удачных налетов российской авиации на позиции «Исламского государства» их ряды заметно поредели.

Затем последовали вопросы, касающиеся конкретных персон из руководства корпуса «Священный джихад».

– Через три дня эти люди должны приехать для переговоров с моими соплеменниками в город Эль-Мар, что около Эр-Ракки, – сказал туркмен. – Главным представителем с нашей стороны там будет Садык Деблар, очень осторожный и хитрый человек. С ним обычно ездят до шести помощников и охранников.

– В каком составе приедут на встречу представители ИГИЛ?

– В последний раз они прибыли на четырех внедорожниках. Пять или шесть человек руководства и восемь охранников.

Этой информацией очень заинтересовался Боровиков. Любопытство такого рода оказалось вполне понятным. Если будет обозначено конкретное место встречи, то звену самолетов просто останется нанести по нему прицельный удар. Однако у данного способа ликвидации руководства корпуса «Священный джихад» имелся один серьезный недостаток. Даже точечная бомбардировка наверняка разрушит весь жилой квартал, а это сотни жизней простых мирных жителей.

– А где именно будет проходить встреча? – спросил он.

– Этого я не знаю. Обычно место определяется в день приезда гостей.

Боровиков, Новиков и Андреев переглянулись. Похоже, авиация в этом случае не пригодится. Придется отправить в нужный район группу спецназа и попытаться выяснить точное место и время.

– Сколько продлится беседа? – осведомился Павел.

Суслов перевел вопрос.

– В прошлый раз говорили долго, от полудня до захода солнца.

– Спроси Аннаджемала, знает ли он полевого командира Халида Юсуфа, – сказал Андреев переводчику.

– Знает, – ответил Суслов.

– Где он находится?

Майор выслушал ответ и перевел:

– Туркменский товарищ говорит, что информации по нему пока нет. Но через пару дней она обязательно будет. Ведь небольшой отряд под командованием Юсуфа отвечает за охрану первых лиц корпуса «Священный джихад».

– Паша, а давай тебе сотрясение мозга устроим, а?

– Спасибо, Кристина, не надо.

– Ты не знаешь, от чего отказываешься, дурашка!

– Знаю. От сотрясения мозга.

– Если надумаешь, дай знать. Или вот, скажем, если бы тебя контузило, то я бы сразу с тобой переспала, отвечаю! А сейчас ты слишком умный. С такими гениями я могу только дружить.

– Вообще-то у меня была контузия. В детстве, когда врезался на велике в березу. Но если я вдруг почувствую тягу к тебе как к женщине, то застрелюсь без всяких раздумий.

– Почему?

– Потому что это верный признак сумасшествия.

– Какой же ты гад, Пашка!

Все это они говорили, сидя в обнимку в том же баре. Точнее, не говорили, а пикировались и подкалывали друг друга.

– Слушай, а может, тебе к врачу надо? – Девушка хитро скосила глазки в сторону Новикова.

– Я сам себе доктор, и все у меня в норме.

– Ты разве врач? Вроде говорил, что работаешь тренером по гребле на каноэ.

– В душе я давно доктор. Причем хороший. Так что не вижу противоречий.

– Но ты же болен!

– С чего бы?

– Я вот на прошлой неделе подсчитала, сколько ты из этого бара шалав уволок. Шестерых, Карл!

– Пятерых. Одну, к величайшему моему сожалению, по дороге потерял.

– Куда тебе столько?! Врач он, видите ли! Это, наверное, тебя клятва Гиппократа заставляет каждую ночь с новой бабой спать.

– Нет, не каждую. Я еще отдыхать иногда должен.

– Ладно, ступай. Вон там какое-то животное приперлось на каблуках и в мини-юбке. Как раз твой типаж.

Как-то после долгого перерыва Новиков снова нагрянул в этот бар. В углу в одиночестве сидела Кристина и глушила водку. На нее это совершенно не походило.

– Что с тобой? – спросил он и подсел за ее столик.

– Паша! Обними меня скорее.

Он прижал девушку к себе.

– Чего ты вся трясешься?

Вместо ответа из глаз Кристины брызнули слезы.

Павел еле успокоил ее и потребовал:

– Рассказывай, что стряслось!

Его подруга начала повествование:

– Я же сейчас безлошадная, машину дилеру сдала на ремонт. Ловлю тачку. Подъезжает «мерин» S-класса, тонированный в хлам. Я от него, но поздно. Выпрыгивает жлоб с тебя ростом, хватает меня за шкирку и затаскивает в машину. А там еще три крупных рогатых скота. Ну, все, думаю, Кристиночка, допрыгалась. Начинаю причитать: «Ой, дяденьки, только не трогайте меня – я еще девочка! Меня мама-папа дома ждут. Ну, пожалуйста, дяденьки». А в салоне, представляешь, тишина! Только я подвываю. Один повернулся и вежливо так брякнул: «Заткнись!»

– А дальше? – Новиков еле сдерживал хохот.

Кристина продолжала:

– Куда-то быстро фигачим. Подъезжаем к подъезду дома, один меня за шкирку взял и понес. Как провинившуюся кошку. Поднялись на лифте. Они меня перед дверью поставили и позвонили. На меня кто-то в глазок посмотрел и стал отпирать замок. Дверь открылась. Стоит хачик в полосатых трусах, лыбится золотым зубом сквозь щетину. Только сказать мне что-то вознамерился, как ему в этот самый зуб и прислали. Улетел в квартиру воробышком, чирикнуть не успел. Амбалы в хату ломанулись, последний обернулся и опять культурно так говорит: «Сваливай, дурочка, пока живая!» И дверь захлопнул перед моим носом.

Тут Павел не выдержал и расхохотался так, что заставил обернуться ближайших посетителей бара.

– Тебе смешно. – Кристина всхлипнула. – А я стояла в подъезде и причитала. Чуть не описалась. И радостно было, что все обошлось, и обидно. Даже, скорее, противно!

– Почему обидно-то?!

– Почему они меня не изнасиловали? Я что, совсем некрасивая, да?!

Опять слезы рекой.

– Ты, Кристина, очень красивая, – заявил Павел и обнял ее. – Я бы на их месте обязательно тебя изнасиловал. Не переживай по таким пустякам!

– Правда?

– Клянусь веслом от каноэ!

– Не врешь?

– Сейчас точно не вру.

– Ты меня домой отвезешь?

– Конечно.

Спустя час они подъехали к ее дому.

Кристина нахмурилась, задумалась на несколько секунд, потом решительно выдала:

– Нет, у меня сегодня был дикий стресс! Мне надо успокоиться.

Она задрала юбку и залезла на Павла.

Полночи они раскачивали машину, стоявшую рядом с ее подъездом. Квартиры со всеми удобствами и условиями у обоих были свободны, но выходить из машины или куда-то ехать им совершенно не хотелось.

Лишь под утро они решили отправиться к Павлу. По дороге затарились выпивкой, продуктами, презервативами и зависли у него дома аж на неделю. Кристина взяла отпуск, Новиков был свободен от командировок.

Потом они регулярно встречались, но, как говорится, двум пистолетам в одной кобуре не поместиться. Нет, Кристина и Павел не расстались. Просто со временем стали реже видеться. Тем не менее она могла приехать, когда ей вздумается, забрать Павла из любой компании и увезти с собой, чтобы провести с ним часов пятнадцать в постели. Отказов эта девица не принимала, да Новиков особо и не брыкался. Уж слишком она была хороша собой.

Павел улыбнулся во сне и очнулся. За окном еще было темно.

Уже несколько дней группа Новикова обитала в гостевом модуле авиабазы. Сам Павел был привычен к скромному жилью. Его квартирка на окраине Москвы мало отличалась от того, что он имел здесь. Разве что немного напрягало соседство с полковником Андреевым. Виктор Михайлович был много старше, имел привычку часок-другой почитать перед сном, отчего в комнате подолгу горел свет. По ночам он частенько ворочался и заливисто храпел. Но все это Павел относил к житейским мелочам и терпеливо сносил.

Его бойцам было тяжелее. К примеру, женатикам, привыкшим к налаженному быту. А еще больше – Славке Кудину, который в мирное время каждый вечер лупил пиво в компании похотливых грудастых девиц.

С другой стороны, холостякам в этом вот модуле жилось гораздо комфортнее, чем на спецназовской базе. Тут тебе и чистенький душ с горячей водицей, и туалет в двух шагах. Бельишко регулярно меняют, полы моют каждый день, пожрать приносят по расписанию, даже на улицу выходить не надо.

В подмосковном гарнизоне все обстояло совсем по-другому. Общага была построена в середине прошлого века. Сами холостяки готовили редко, только по выходным или великим праздникам.

Чтобы покушать горячего, нужно было выйти за пределы базы и попасть в соседний поселок. Однако цены в тамошнем заурядном кафе были как в «Метрополе». Чуть ближе к трассе имелась дешевая столовка для дальнобойщиков, в которой подавали какую-то жижу, называемую супом. С фасолью и с кусками осклизлой капусты, с хлопьями переваренного лука и резиновым мясом. Есть это нормальный человек не стал бы даже после литра водки.

Бытовые условия в общаге тоже были не ахти. Белье менялось в лучшем случае раз в неделю. Полы в коридорах видели мокрую тряпку раза три-четыре в год.

Павлу в свое время подфартило с однокомнатной служебной квартиркой. Он тогда как раз женился. После развода командование почему-то забыло потребовать жилплощадь взад. Или же Шестопалов распорядился не тревожить Новикова, оставить его в покое. Как ни крути, а его группа была одной из лучших.

Парням же еще долго светило слушать пьяные вопли соседей, спать на серых казенных простынях и воевать с прожорливыми крысами.

Но лафа все-таки закончилась.

Ранним утром следующего дня Новикова и Андреева разбудил настойчивый стук в дверь.

– Открыто, – сквозь сон буркнул Павел.

В комнату стремительно вошел Суслов.

– Товарищи офицеры, прошу прощения за ранний визит, – скороговоркой произнес он. – У меня срочные новости.

– Хорошие или плохие? – спросил полковник и спустил ноги на пол.

– Скорее хорошие.

– Выкладывай, не томи.

– Только что получены данные по дислокации отряда Халида Юсуфа.

Это сообщение пахло близким стартом операции.

Наконец-то! Мотаясь вечером без дела по длинному коридору жилого модуля, Павел поймал себя на мысли, что такая пансионная жизнь ему порядком осточертела.

Андреев с Новиковым молча воззрились на майора в ожидании следующей порции информации.

– Юсуф со своей бандой недавно занял позицию у селения Таир.

– Таир? Это далеко отсюда?

– У перевала Дуруз, рядом с Алеппо.

– Да, совсем близко, – подтвердил Новиков и почесал небритую щеку.

– А что по туркменам? – одеваясь, спросил полковник.

– По докладу Аннаджемала, туркмены, с которыми ведутся переговоры, находятся в том же районе. Их встреча с руководством ИГИЛ состоится со дня на день.

– Еще новости есть? – осведомился Андреев и накинул на плечи камуфлированную куртку.

– Некоторые подробности о задачах отряда Юсуфа.

– Ясно. Вот что, майор, после завтрака на полчасика соберемся в прежнем составе, расскажешь эти подробности. Совместно обмозгуем их и начнем собираться в путь.

– Понял, товарищ полковник.

– Итак, согласно последним разведданным, позиция банды Юсуфа находится здесь. – Подполковник Боровиков склонился над картой, разложенной на столе, и обвел карандашом небольшой участок у селения Таир.

Это была пустынная местность с несколькими холмами. Ни дорог, ни серьезной растительности.

Совещание проходило все в той же комнате спортивного модуля. Офицеры столпились вокруг одного из двух столов, на котором пестрела подробная карта, подготовленная специальным секретным подразделением ФСБ. Лучи утреннего солнца не попадали в окно, смотревшее на запад, поэтому в помещении горела яркая электрическая лампа.

– Вот населенный пункт Таир, неподалеку от перевала Дуруз, – продолжал подполковник. – Вот Алеппо. Маршрут, я полагаю, командир группы выберет сам.

– Предлагаете пылить туда пешком? – спросил Новиков.

– Я с удовольствием выделил бы для переброски группы спецназа вертолет – это не проблема. Но степень секретности операции зашкаливает, поэтому сами понимаете.

– Понимаем, – сказал Андреев. – Доставка к цели по воздуху – это не вариант.

– Несколько автомашин дадим. Они подбросят вас до ближайшего ущелья. Ну а дальше вы уж сами.

– Хотелось бы взглянуть на это ущелье. – Павел посмотрел на карту.

– Вот оно, – подсказал Боровиков.

Некоторые участки на карте были обведены оранжевым маркером, образовывали череду овалов и кругов. Таким способом разведка обозначала особо опасные районы, где предполагалось дислоцирование крупных формирований противника.

Ведь на самом-то деле вооруженные силы сирийского подразделения ИГИЛ были не такими уж и слабыми. У боевиков имелись танки и бронетранспортеры, артиллерия и мобильные установки ПВО, современное стрелковое, минное вооружение, средства связи и различное снаряжение.

– Это скорее неглубокая складка. Настоящее ущелье начинается дальше, – уточнил Новиков, разобравшись с отметками на карте.

– Верно. Но к самому ущелью наши машины не пробьются. Там слишком крутой склон.

Павел распрямился, вздохнул и сказал:

– Значит, нам предстоит ночной марш-бросок. И не один, а минимум два.

– Вы хотели ознакомиться с новой информацией, – вступил в разговор Суслов.

– Да, слушаем.

– Так вот, Аннаджемал сообщил следующее: отряд Юсуфа переброшен к северной границе не только для охраны переговоров, которые уже начались. В самом скором времени руководство корпуса «Священный джихад» намеревается создать на его базе крупное военизированное формирование из бойцов ИГИЛ и сирийских туркменов. Затем они собираются нанести удар по нашей группировке и захватить авиационную базу Хмеймим.

Такая новость насторожила офицеров.

– Стало быть, руководство ИГИЛ, Ассаф Махаб и его заместители уверены в успехе переговоров? – спросил полковник Андреев и вскинул левую бровь.

– Получается так.

– Что ж, тогда нельзя терять время. Давай, Павел. – Полковник повернулся к Новикову. – Готовь группу, и вечером отправляйтесь в путь-дорогу.

– Понял. Кстати, Шестопалов обещал усилить мою группу.

– Да. – Боровиков кивнул. – С вами пойдут майор Суслов и в качестве проводника – лейтенант сирийского спецназа Адель Бахуз. Он находится здесь, на базе, и ждет команды.

– Я буду координировать ваши действия по радио, – сказал Андреев. – Предлагаю выходить на связь каждые шесть часов.

– Хорошо. Что с эвакуацией по окончании операции?

– Об этом не беспокойтесь, – заверил начальник особого отдела. – Как только поступит ваш сигнал о ее завершении, сразу вышлем звено вертушек.

На том совещание закончилось, и офицеры разошлись по своим делам.

Предстоящая операция была настолько строго засекречена, что о времени ее старта знал лишь узкий круг лиц: командир авиабазы, два его заместителя, начальник особого отдела, командир автомобильного батальона и несколько офицеров, несших службу по охране жилого модуля и обеспечению группы спецназа. Поэтому и машины, предназначенные для переброски группы к ущелью, подошли к модулю под покровом ночи и даже не глушили двигателей.

Все бойцы к этому моменту были в полной готовности. Погрузка в «Тигры» заняла не более минуты.

Вскоре три бронированных автомобиля в сопровождении двух транспортеров выехали за пределы авиабазы. В первой машине рядом с молодым водителем-сержантом сидел Новиков. Позади – Лихачев, Кудин, Устинов.

Движки бронетранспортеров и армейских вездеходов натужно гудели. Огромные колеса поднимали в воздух клубы белесой, мелкой как мука пыли.

Под монотонный гул Лихачев негромко рассказывал друзьям, как недавно встретил одну из своих бывших жен, коих у него было несчетное множество.

Павел вполуха слушал майора и вспоминал, как однажды случайно повстречал его на московской улице. По сути, тогда-то он и решил, что неплохо было бы перетащить давнего товарища поближе к себе.

– Паша! – окликнул его кто-то из серой спешащей толпы.

Он сразу узнал знакомый голос и повернулся.

Так и есть! Из толпы вынырнул однокашник и лучший друг по Рязанскому десантному училищу. Стоит, распростер объятия, улыбается.

– Привет, Вовка! Сколько лет, сколько зим! Наверное, годиков пять не виделись, да?

– Около того.

Павел к тому времени был майором и командовал группой. А Володя засиделся в капитанах, служил в штабе десантной дивизии. Он был в гражданском и выглядел не ахти: старые джинсы и такие же ботинки, потрепанная куртка, трехдневная щетина. Из-под дешевой кепки торчали нестриженые вихры.

– Неплохо бы устроить маленькую пирушку, – предложил Новиков.

– С удовольствием. Вон ресторанчик напротив.

Они зашли в недорогой подвальчик, устроились за столиком у колонны, позвали официантку.

– Девушка, нам бутылку коньяка и что-нибудь закусить.

Павел коротко ответил на вопросы друга, рассказал о своей службе, потом полюбопытствовал:

– Ну а ты-то как?

– А-а… – отмахнулся Лихач. – Чем старше становлюсь, тем больше начинаю задумываться о прожитых годах. Чаще всего прихожу к выводу: что-то в моей жизни не так. С первой дурой разошелся, женился на другой. Поначалу все было нормально, а теперь понимаю – не сложилось. Детей нет, своего угла не имею, вроде служу в штабе дивизии, а зарплата чуть больше, чем у взводного. И что дальше? Мне ведь через два месяца двадцать семь исполнится, а перспектив никаких. Да что там материальные блага! У меня за прошедшие годы и друзей как таковых не осталось. Все было брошено ради второй супруги. В начале нашей совместной жизни ради нее я прекратил общаться со всеми знакомыми. «Я твоя жена и твой лучший друг!» – заявляла она. Встречи с друзьями стали редким исключением, но и они сопровождались комментариями: «Я с тобой не пойду. Мне не интересно общаться с твоими приятелями и с их подругами». Позже пластинка сменилась: «Почему ты никогда не берешь меня с собой?» Эх!.. Ты же, наверное, помнишь, как после училища я распределился в десантную бригаду?

– Помню. Было дело.

– Там я за три года вырос до ротного. И зарплата нормальная, и комбатом сейчас был бы. Так вот ради второй супруги мне пришлось перевестись в штаб дивизии, поближе к цивилизации. Теперь она мне выносит мозг: «Ты получаешь всего шестьсот долларов! Разве может нормальная семья прожить на такие деньги?!» А у нас в штабе всякие комиссии каждый месяц ошиваются, то из округа, то из министерства. Порой по три-четыре дня не спим и дома не появляемся. Свора полковников и генералов приедет, в бумажках покопается, по казармам-столовым пройдет и в кабак – водку жрать. Или в сауну. А нам трое суток на исправление недостатков. В общем, служба – врагу не пожелаешь. Если и выпадал выходной, то первым делом я отсыпался по пятнадцать часов кряду, а потом выслушивал все то, что думала моя половина: «Ты не уделяешь мне внимания. Я выходные хочу проводить с тобой, а ты только и делаешь, что спишь».

– Ну а сама-то она работает? – спросил Новиков и с жалостью посмотрел на товарища.

– Только последние полгода. Устроилась менеджером в какую-то контору. Получает те же самые шестьсот баксов и попрекает: «Что ты за мужик, если женщина без проблем зарабатывает столько же!» При этом почти все деньги она тратит на себя. Стыдно сказать, но мне, кроме военной формы, и надеть-то нечего. Джинсы, пара футболок и кроссовки. Только и слышу: «Мне нужна косметика, туфли, юбка, сумочка». Если мне что-то и покупается, то организуется целый консилиум – почем, какого цвета и фасона. А себе она все берет молча, мое мнение ей совершенно по барабану. Помнишь, была в моде женская обувь на высокой подошве?

Павел пожал плечами:

– Не обращал внимания.

– Так вот. Я был против такой изначально. Представь, тетка в возрасте двадцати семи лет в подростковой обуви. Смешно. И что же? Возвращаюсь как-то со службы – стоят. Спрашиваю, зачем купила? Мол, ты же знаешь, что мне такой фасон не нравится. Отвечает: «А мне захотелось».

– Может, ей родить надо?

– Дети – это вообще в нашей семье больной вопрос. Так уж получилось, что ей лечиться надо по женской части. Сколько раз предлагал: давай собирать деньги на операцию, на пробирку. Надо что-то делать с этим. В ответ каждый раз одно и то же: «Еще успею. У нас нет денег на пробирку». Ну и все в таком же духе. – Лихач махнул очередную рюмку, вздохнул, понурил голову и сказал: – Ты не думай, что я стал подкаблучником и жалуюсь тебе на жизнь. Я уверен, мои неудачи происходят из-за того, что в самом начале все делал ради супруги. Как говорится, плюнул на себя из-за нее.

Вдруг на столе запиликал его мобильник.

– Извини. – Он схватил трубку. – Да, Света. Не кричи, пожалуйста, сейчас приеду.

Друзья допили коньяк, обменялись номерами телефонов и расстались.

При очередной встрече с Шестопаловым Новиков рассказал ему о своем однокашнике. Правда, в подробности его семейной трагедии вдаваться не стал. Не врал, не выдумывал. Просто расписал таланты весьма способного офицера и попросил перевести его в свою группу.

– Что ж, полагаю, ты знаешь, что делаешь, – сказал генерал, записывая данные Лихачева. – Хорошо, я похлопочу о его переводе.

Опытные офицеры спецназа всегда были нужны для пополнения боевых групп, постоянно несущих потери. Шестопалов запросил личное дело Лихачева, изучил его.

Примерно через год после случайной встречи на московской улице распоряжением свыше капитан был переведен из штаба в так называемое действующее подразделение. То есть прямиком в группу Павла.

Друзья встретились и решили отметить это событие в том же ресторанчике.

– Привет, Паша! Мой перевод – твоих рук дело? – осведомился Лихачев.

– Ты разве не рад?

– Еще как рад!

Теперь он выглядел совершенно по-другому. Ровно подстриженные волосы, чисто выбритое лицо, не самый дорогой, но очень даже приличный костюмчик, светлая отглаженная рубашка с галстуком в тон, новенькие модельные туфли.

Они снова уселись за тот же столик, подозвали официантку и на этот раз заказали полноценный ужин с приличной выпивкой.

– Я смотрю, ты здорово изменился за прошедший год, – заявил Новиков, пристально глянув на однокашника. – Посвежел, помолодел, стал улыбаться. Что случилось?

– Да, есть такое дело. Столько всего произошло! – Лихач вынул из кармана бумажник, достал из него фотографию. – Погляди. Это самый свежий снимок моего сына. Здесь ему два с половиной месяца.

– Неужели твоя Света все-таки родила?!

– Нет, что ты! Сразу после нашей прошлогодней встречи я с ней развелся. Ты не представляешь, сколько всего нового я о себе узнал в ходе этого дивного процесса. Все-таки некоторых людей деньги очень сильно портят. Оказалось, что все покупалось только на ее средства. Она содержала меня и моих родителей. Короче, отдал я ей все, что накопили за совместную жизнь. Дорого обошлась мне свобода, но она того стоила.

Официантка расставила на столе заказанные блюда и бутылку хорошего коньяка. Друзья налили по рюмке, выпили за встречу, закусили.

Лихачев продолжил:

– Сразу после развода со Светкой встретил Ольгу. Оказалось, что мы живем в одном районе, почти соседи. У нас даже есть общие друзья. Она младше меня на пять лет. Стали встречаться и буквально через месяц расписались. А потом родился сын. Давай выпьем за его здоровье.

Друзья подняли по второй, закусили.

– Недавно мне пришла в голову интересная мысль, – продолжал Лихачев. – У меня как будто было две жизни. До Ольги и с ней. Мы год вместе живем. Думаю что только благодаря ей я стал мужчиной во всех смыслах этого слова. Знаешь, что она мне сказала с началом наших серьезных отношений?

– Понятия не имею.

– «Я буду создавать все условия, чтоб в семье тебе было лучше всего. Чтоб со мной ты всегда чувствовал себя комфортно. Но для этого ты должен обеспечивать свою семью и оберегать ее. Ведь ты, и только ты, должен знать и решать, как будет жить твоя семья». Поначалу мне даже стало страшно от такой ответственности. Но именно это обстоятельство подвигло меня стать настоящим главой семьи. Ольга всегда советуется со мной во всех вопросах. Даже покупка косметики происходит с моего согласия. Представляешь, я ни разу от нее не услышал о том, что мало зарабатываю. Сколько принес, столько и тратим. Повсюду ходим вместе и в свободное время почти не расстаемся. К нам стали приходить гости, да и нас приглашают. Для меня это тоже непривычно. О своей новой жизни могу рассуждать очень долго, но лучше сказать коротко: я чувствую себя счастливым человеком, и таким меня сделала моя новая семья.

Новиков наблюдал за ним и не переставал удивляться. Действительно, как же много зависит от человека, живущего рядом с тобой!

На столе, как и в прошлый раз, запиликал мобильник Лихачева.

– Извини. – Он взял телефон. – Привет, дорогая! Я со своим лучшим другом в кафе. Почему не идем домой? Хм… извини, просто был рад встрече и не сообразил пригласить. Сейчас узнаю. Паша, ты любишь котлеты с картофельным пюре на гарнир и салат из морепродуктов?

– Покажи мне холостяка, который отказался бы от такого блюда!

– Да, очень любит. Все, Оля, выезжаем. Минут через сорок будем. Целую. – Капитан положил мобильник на стол, смутился и проговорил: – Паша, извини за то, что сразу не сообразил пригласить. Поехали ко мне. Познакомлю тебя с новой семьей, продолжим в куда более приятной обстановке. Ольга будет рада знакомству. Она сама так сказала по телефону.

Задача, поставленная Шестопаловым, не являлась для спецназовцев новой или чрезмерно сложной. От них требовалось всего-навсего незаметно подойти к нужной точке на расстояние метров пятьсот-семьсот, рассредоточиться, осуществлять наблюдение, в нужный момент окружить объект и зачистить его. Причем хорошенько, так, чтобы оттуда не успела выскользнуть ни одна бродячая собака.

Район предстоящих боевых действий был изучен. Теперь Новикову предстояло правильно выбрать точку, где группа разделится, разойдется в разные стороны. Это место должно находиться на оптимальном расстоянии от зоны предстоящей работы. Не слишком близко, иначе маневр потеряет скрытность, но и не за пять верст. Иначе подполковник потом вынужден будет засорять эфир лишними командами, координируя перемещения подчиненных.

Такой точкой вполне мог бы послужить соседний холм, найденный Новиковым при изучении карты. Ровно год назад он с группой участвовал в крупной операции сирийских войск, проводившейся в здешних краях, и при подготовке к новой операции видел на карте не только скупые значки и линии, но и представлял местность в натуре.

Итак, ближайшее ущелье находилось километрах в двадцати от базы. «Тигры» и бронетранспортеры ехали не по основной дороге, а по старой заброшенной грунтовке, чтобы не встретить по пути местных жителей.

– Павел Александрович, нам еще долго? – спросил Кудин.

Новиков промолчал. На такие капризные, провокационные вопросы лучше не отвечать. Тишина и глухота быстро излечивают Славика от детского любопытства.

Машина жутко подпрыгивала на ухабах. Да, в героической Сирии те же беды, что и в России. Одна из них легко решается с помощью асфальтоукладчика, а вот как быть со всеми остальными – великая тайна.

Новиков мысленно представил, каково по таким ухабам ездить в кузове тяжелого грузовика. Потом он повернул голову и многозначительно посмотрел на бледное, прозрачное ухо водителя-сержанта, розовеющее прямо на глазах. Ага, значит, парень все прекрасно понял. Это хорошо, когда тебя разумеют без слов. Автомобиль сбавил скорость.

За окнами машины уже царила ночь. В салоне было темно и уютно. Внутреннее пространство лишь самую малость озарялось приятной подсветкой приборов. С заднего сиденья доносился жизнеутверждающий храп кого-то из бугаев. Парень спал так крепко, что Новикову стало завидно.

Летний вечер радовал прохладой и безветрием. С наступлением темноты бойцы испытывали облегчение. Изнуряющая духота уходила, температурный режим напоминал лето в средней полосе России.

К тому же в темноте спецназовцы чувствовали себя увереннее, привычнее. Правда, Новиков понимал, что быстро передвигаться не получится. Эта местность, исходя из географического определения, только называется равнинной. На практике же бойцам придется спотыкаться о кочки или проваливаться в приямки.

А вот и долина, по дну которой петляла узкая речушка. При подготовке к операции Павел хорошо запомнил карту и расположение основных ориентиров. Сейчас грунтовка неровной змейкой устремится вниз, и взору откроется заброшенное селение, обосновавшееся на пологом западном склоне.

– Какое же здесь все одинаковое, безличное, – со вздохом проговорил снайпер.

Павел был с ним полностью согласен. Для него, коренного волжанина, картина скудного однообразия, коим встречала группу сирийская равнина, была совершенно дикой и непривычной. Но кое-что ценное для грядущих подвигов углядеть можно.

Устинов продолжал вздыхать, вслух критиковать местную природу. А командир невольно вспоминал одну историю, связанную с самым возрастным бойцом его группы.

Началась она несколько лет назад, когда Боря надумал обменять городскую квартиру на частный дом. Обычное желание любителя охоты и рыбалки: маленький домик с участком земли, расположенный по соседству с речкой или озером.

Он разместил объявление в двух газетах, и буквально на следующий день ему позвонил некий Марат, агент из риелторской компании. Он долго расспрашивал, интересовался, потом приехал лично, посмотрел квартиру и пообещал подобрать то, что нужно.

Этот парень показался Устинову серьезным и обязательным человеком. Он регулярно приходил, отчитывался о делах и даже возил клиента на показы.

Недели через две Марат предложил еще один вариант. Они съездили и посмотрели дом в селе Нижняя Масловка, что в десяти километрах от гарнизона. Очень удобное расположение, недалеко от трассы, три магазина, рядом речушка и россыпь мелких озер. Да и домишко крепкий, стоит на приличном участке. Боря загорелся и начал строить планы.

Но радость его была преждевременной. Марат предложил клиенту подписать два договора – на продажу и на покупку. Борис подмахнул их, не глядя. Впрочем, документы скорее всего были в порядке. Схема обмана оказалась очень сложной. В результате городскую квартиру снайпер освободил, а в дом въехать не сумел – он оказался проданным дважды.

Боря приуныл. Он пытался найти того риелтора, ездил к ним в контору, но бесполезно.

Пришлось в это дело вмешаться товарищам и разорить осиное гнездо. Они нарядились в самую страшную форму с масками, прихватили оружие, несколько громких китайских петард и как-то вечерком поехали по адресу, указанному Борей. Его, разумеется, с собой брать не стали. Мало ли, вдруг кто узнает.

Осиным гнездом оказался небольшой одноэтажный офис, прилепленный к жилому дому. Помпезная внешняя отделка и броская вывеска у входа. Пять окон соседствовали с дверью на фасадной стороне, еще три выходили на узкую дорожку, ведущую во двор. Напротив офиса на служебной стоянке дожидались своих хозяев четыре новенькие иномарки.

Свои машины спецназовцы благоразумно оставили внутри обширного двора. Жизнь бурлила в тридцати метрах, на улице, хорошо освещенной фонарями и рекламой. Мимо проносились автомобили, возвращались с работы люди. Здесь же, в закутке меж двух девятиэтажек, было темно и тихо.

Один народный мститель прошвырнулся до офиса, осмотрелся. Потом вся группа ворвалась внутрь и навела там законный порядок. Баб спецназовцы заперли в туалете, мужиков положили на пол и заставили нюхать итальянский кафель.

Они нашли среди них Марата, привязали его к креслу и учинили допрос с пристрастием. Тот признался на камеру во всех грехах, после чего кивнул в сторону сейфа, где лежали все документы, и сообщил шифр.

В общем, после дружеского визита в офис группы Новикова был спасен не только Боря Устинов, но и многие другие люди, пострадавшие от деятельности черных риелторов.

Пятеро бедолаг с переломами ребер, ушибами и гематомами позже пытались выяснить, что за люди вломились к ним, но, разумеется, безрезультатно. Вскоре некий аноним выложил в Интернете скандальный репортаж о деятельности данной конторы, подкрепленный скринами липовых документов и договоров.

Этим доброжелателем, конечно же, был связист Миша Бубнов.

У входа в ущелье колонна остановилась.

Славик начал выгружать из машины шмотки и проворчал:

– Здравствуйте, приехали. Мы чокнутые и готовы на все. Зовемся спецназом.

Ворчал, зараза, но приказ выполнял. Такой вот неисправимый балбес.

Спецназовцы попрощались с Андреевым и Боровиковым, провожавшими их. Потом бойцы взвалили на плечи ранцы, поудобнее пристроили оружие и исчезли в темноте.

Группа, растянувшаяся на два десятка метров, пробиралась по лиственным лесам, произраставшим по обоим склонам ущелья. Впереди шли снайпер Борис Устинов и сирийский проводник Адель Бахуз. Третьим на дистанции пять шагов следовал Новиков. За ним, стараясь не отстать, топал Слава Кудин. Далее шагали прапорщики Горбенко, Бубнов, Лапин, Дубов. Замыкали колонну Бобровский, Суслов и Лихачев.

Оружие в этой операции было решено использовать не самое убойное, но надежное. В распоряжении группы была пара обычных «калашей» с подствольниками, семь бесшумных «Валов», «СВД-С, «ПКП «Печенег», пистолеты, в том числе новые «ПБС», ручные гранаты, ножи и даже гранатомет «РПГ-32» «Хашим» с небольшим запасом термобарических зарядов калибра 72 миллиметра.

Чтобы добраться до протяженного ущелья, спецназовцам пришлось перевалить через невысокий хребет. Они тяжело ползли вверх, мешая дыхание с хрипами. Перепад высот был небольшим, метров сто пятьдесят, и вскоре они поднялись почти до вершины.

– Согласитесь, граждане, в горах задача скрытного перемещения решалась проще, – проворчал Лихачев.

Еще бы не согласиться! Между хребтом и ущельем километров на пять раскинулась обширная равнина. Лишь у самой границы с Турцией местность будто вставала на дыбы и разрывала линию горизонта крутыми горными пиками.

Через каждый час Новиков приказывал группе остановиться. Он запрашивал по миниатюрному навигатору место, получал координаты и сверялся с подробно подготовленной картой, которую получил перед началом операции от генерала Шестопалова.

Все бойцы были одеты в тропический камуфляж и разгрузочные жилеты. Каждый был в удобной обуви, которую выбирал самостоятельно.

В ранцах, висящих за спинами спецназовцев, имелось все необходимое для рейда по тылам противника. Никто не сможет долго воевать без минимума нужных вещей и еды. Укладка всего этого добра производилась строго по весу и важности. Тяжелые и не особо нужные вещи лежали в самом низу, легкие и постоянно необходимые – сверху. Коврик сворачивался валиком и пристегивался к ранцу.

Наконец-то группа добралась до ущелья.

Вначале людям пришлось идти по его дну. Этот этап оказался довольно сложным из-за густой растительности. Примерно через полтора часа Новиков скорректировал курс, и снайпер с проводником подвернули вправо. Теперь спецназовцы снова поднимались на гору. Их путь, сначала пологий, становился все круче. Через два часа им пришлось лезть вверх едва ли не на четвереньках.

– Привал двадцать минут, – тяжело дыша, объявил Павел. – Мы на вершине. Высота восемьсот метров над уровнем моря.

Бойцы попадали на землю. За половину ночи они прошли только треть пути и уже прилично устали.

Немного отдышавшись, народ зашевелился. Кто-то пил из фляжки воду, другой осторожно подпаливал сигарету. Парни негромко переговаривались.

– До длительного привала нам предстоит преодолеть еще шесть километров, – объявил Новиков.

– Надеюсь, других восхождений не будет? – простонал Лихачев.

– Нет, дальше только лысые холмы и лесистые низины.

– Ну, это будет попроще.

Глава пятая

Сирия, район Таира

Следующий этап перехода, начавшийся после отдыха, мало отличался от предыдущего. Группа, растянувшаяся метров на тридцать, двигалась по пересеченной местности. Изредка по команде подполковника бойцы притормаживали для короткой передышки и уточнения своего местоположения.

В авангарде, как это всегда и бывало, шел снайпер Устинов. В паре с ним был проводник-сириец – молодой черноволосый парень, немного понимавший по-русски. По рассказам Суслова, он успел повоевать и в северной, и в центральной, и в южной части Сирии. Дважды был ранен, получил несколько наград и имел звание лейтенанта.

К трем часам ночи, когда небо на востоке начало окрашиваться в фиолетовые тона, склоны слева и справа исчезли. Впереди раскинулась ровная открытая местность. За ней до самой границы с Турцией уже не было ничего подобного. Только высокие горы.

Первая пара остановилась, Устинов вскинул правую руку.

– Что у вас? – спросил Павел, подобравшись к ним.

Снайпер подал Новикову свой прибор ночного видения и сказал:

– Глянь, командир. Это похоже на дорогу.

Осмотрев местность, подполковник достал навигатор и отправил запрос спутниковой системе ГЛОНАСС.

Он получил точные координаты, развернул карту и попросил:

– Подсвети-ка мне.

Борис включил потайной фонарь.

Новиков наложил координаты на карту и установил местонахождение своей группы.

– Мы здесь. – Он ткнул пальцем в разноцветную плотную бумагу.

Согласно карте, по открытой равнине между двух горных отрогов петляла проселочная дорога, соединявшая небольшие приграничные селения.

– Надо понаблюдать за ней, – предложил Устинов. – Скоро утро. Вполне возможно, что эта невзрачная трасса окажется самой бойкой в округе.

– Так и сделаем, Боря.

Командир объявил получасовой привал и отправил снайпера на сотню метров вперед. Тот сбросил с плеч ранец, прихватил с собой только оружие да прибор ночного видения и исчез в темноте.

Павел лежал на прохладном грунте, положив под голову рюкзак и раскинув руки. Он частенько восстанавливал силы на привалах именно таким способом. Закрыть глаза, полностью расслабить мышцы и ни о чем не думать – вот, собственно, и весь рецепт.

Однако полностью отключить голову у Новикова никак не получалось. Рядом опять бубнили два закадычных дружка: Кудин и Лихачев.

– Протопали черт знает сколько и не видели ни одного вояки, ни единого самолета из коалиции, – возмущался Славик. – Тоже мне союзнички! Именно это в НАТО называется борьбой с террористами, да?

– Какая это борьба?! – вторил ему Владимир. – Самыми успешными контртеррористическими операциями, проведенными западной коалицией, были Крестовые походы! Все остальное – жалкий компромисс.

Разворачивалась типичная дружеская дискуссия, в центре которой были проблемы мирового масштаба. Слушая товарищей, Павел невольно улыбался.

– Хотя нет! – спохватился Кудин. – В России тоже умеют наводить революционный порядок. Взять, к примеру, Троцкого, Ежова, Берию, НКВД, «красный террор».

– Ты прав, – лениво согласился Новиков. – В Сирию давно пора командировать нашу доблестную полицию. Можно даже не всю, не в полном составе, а одних только гаишников. Да и то не навовсе. Достаточно будет одолжить, так сказать, на годик-другой. Все тутошние террористы за это время разорятся на взятках.

– Так в этой самой Сирии дорог-то нет, – возразил капитан. – И машин полторы штуки на квадратный километр!

– Это для наших товарищей в форме не проблема. А пешеходы на что?!

– Точно. Их будут штрафовать за переход пустыни в неположенном месте.

Вовка усмехнулся, покосился на Славика и заявил:

– «Красный террор», Берия, НКВД. Ты еще русскую Смуту вспомни. Все наши чудачества – полный ноль в сравнении со святой инквизицией! Знаешь, сколько всего наворотили просвещенные европейцы за тысячу лет?! Они пожгли на кострах великое множество еретиков, разрушили сотни городов, жители которых не желали обращаться в их веру. Да наш Иван Васильевич Грозный – плюшевый мишка на фоне этих святош!

– Зато теперь они учат нас демократии! – Кудин тоже заметно распалился.

Новиков беззвучно посмеивался. По форме диалог между его товарищами напоминал спор. По сути же они отстаивали одну и ту же точку зрения.

Скоро Павлу надоело слушать их безобидный треп. Он и сам частенько сталкивался с фактами, приводившими его, мягко говоря, в изумление.

В администрации родного города Новикова на теплых местах сидели сорокалетние кобылицы с сомнительным образованием. Они не ведали разницы между принтером и сканером, спотыкались в математических действиях с простыми числами и не поднимали в своей жизни ничего тяжелее степлера. Зато эти дамочки ежемесячно срубали там по шестьдесят тысяч рублей. Они еще и хвастали скорой льготной пенсией в размере восьмидесяти процентов от таких вот зарплат, ни разу не кислых для заурядного областного центра. Господня благодать такого рода не снилась ни одному шахтеру с черными от угольной пыли легкими, сталевару, полжизни активно загоравшему у мартена, врачу, спасшему сотни человеческих жизней.

Во сне он иной раз разговаривал с собственной совестью. Точнее сказать, оглашал обвинительную речь. А та, загнанная в угол, оправдывалась.

«Меня угораздило родиться и жить в удивительной стране! В самой огромной и невероятно богатой. Но ей почему-то постоянно чего-то не хватает. Вечно находится причина, по которой ее граждане вынуждены прозябать в нищете. Она постоянно ищет врагов и с кем-то воюет!»

Совесть еле слышно отвечала:

«Так ты же сам говорил, что когда в руках власть, нечем взяться за ум».

«Мне не до шуток, дура!»

«Понимаю. Тем не менее ты – часть этой страны, один из тех, кто считает ее великой державой. А такое государство никак не может жить в мире со всеми сразу. Увы, это аксиома. Кроме того, ты и сам всегда был уверен в том, что автократические режимы обязаны иметь внешнего врага, чтобы крепла поддержка изнутри. Это тоже незыблемое правило».

«Слишком много правил для простого человека. Чересчур заумно. Когда моя мама идет на рынок, ее не волнуют высшие материи. Ей прежде всего важны цены на продукты. Она хочет знать, сможет ли по возвращении домой приготовить простенький ужин. Точно так же думают и живут многие миллионы других людей. Тем не менее я всегда был на стороне государства и помогал ему в любых начинаниях! Прошел все горячие точки, побывал в плену, заполучил две контузии, несколько пуль и осколков. Но ни разу не усомнился в его правоте! Почему же оно меня ненавидит и относится ко мне как к пасынку, лишнему рту в семье?!»

«Не будь мелочным. Ведь государственным мужам некогда заниматься каждым человечком в отдельности».

«Пройдет два-три года, и я стану ощущать себя отработанным материалом. В таком же положении окажется большинство моих бойцов. Нас просто используют, отнимают лучшие годы, лишают сил и здоровья, выжимают до капли всю кровь и выбрасывают на свалку, за высокий бетонный забор. После ухода со службы я и мне подобные могут позволить себе только взирать сквозь щелку этого забора на блеск и великолепие жизни, построенной за наш счет. Я надеялся, что Родина излечит мою израненную душу, даст возможность глотнуть чистого воздуха и сменит пропитанный потом мундир на свеженький гражданский костюм. А на самом деле мне введут обезболивающее средство и напялят на меня смирительную рубашку».

Такие вот странные диалоги с собственной совестью могли продолжаться часами. Они то утихали, то возгорались снова и мучили Павла до самого пробуждения.

Нет, Новиков не был утопистом. Он не верил во всеобщую гармонию и отлично знал, что мир, окружающий его, состоит из досадных парадоксов. Концлагеря, к примеру, придумали англичане, а в Нюрнберге за них судили немецких нацистов. Но это было далеко и давненько. А диссонанс, возникший вследствие несправедливого распределения материальных благ, сегодня рвал на части его черепную коробку.

Депутаты с чиновниками всех мастей каждый день нагло и цинично обворовывают народ. Справедливость уходит неведомо куда, а позитивных перемен не видно даже на уровне горизонта.

Тем не менее плюнуть на совесть, взять на вооружение основное правило техники безопасности: «Не служи и не работай, тогда и не пострадаешь» – Павел не мог. Так уж воспитали его родители.

Со стороны дороги вдруг донесся какой-то шум. Подполковник приподнялся, прислушался.

Ему показалось, или по грунтовке и впрямь проехал грузовой автомобиль?

Новиков вздохнул, повернулся на бок и заставил сознание переключиться на детали будущей операции.

Группе надлежало не просто прибыть в район Таира и занять позицию на одной из высот. Если бы задача заключалась только в этом, то Новиков не парился бы и давно бы уснул. Главной целью этого вот марш-броска был полевой командир Халид Юсуф. Данного негодяя нужно было взять живым, в дальнейшем извлечь из него максимум информации и постараться выйти на руководство корпуса «Священный джихад». Именно так обрисовал Новикову задачу генерал Шестопалов перед вылетом группы в Сирию.

«А прежде чем взять Юсуфа, нам придется уничтожить весь его отряд, – размышлял Павел, рассматривая звездное небо. – Сколько сейчас боевиков в его распоряжении? Какое они используют оружие? Насколько выгодной будет их позиция? Есть ли связь со штабом корпуса? Как быстро к ним подоспеет помощь?»

Вопросов пока было гораздо больше, чем ответов на них.

Минут через двадцать снайпер вернулся.

– Это, командир, совсем не грунтовка, а трасса с твердым покрытием и интенсивным для пустыни движением, – доложил он и вытер лицо снятой перчаткой.

– С асфальтом? – удивился Павел.

– Типа того.

– Но почему на карте она обозначена как грунтовка?

– Видать, турки облагородили, чтоб ворованную нефть побыстрее вывозить. Во всяком случае, за время наблюдения по ней в северном направлении проехало не менее десятка автомобилей. В основном грузовых и автоцистерн.

– Вот так! – Лихачев развел руками и продолжил: – Даже в этом нищем, раздираемом междоусобными войнами государстве есть хорошие дороги.

– А потому что здесь нет наших чиновников, – заявил Кудин и издевательски хихикнул.

На этом в очередной дискуссии двух друзей была поставлена точка.

– Понял, Боря, спасибо, – поблагодарил Новиков. – Отдохни. У нас еще есть минут десять.

После привала группа выбрала удобный момент, быстро пересекла дорогу и направилась в сторону ближайшего склона, полностью покрытого растительностью.

Перед стартом к командиру подошел Суслов и перевел слова сирийского проводника:

– Через некоторое время впереди будет река.

– Спроси, она глубокая?

– Нет, но течение очень быстрое, а вода холодная.

– Ясно. В горах по-другому не бывает.

Следующий этап марш-броска проходил без задержек до того момента, покуда снайпер опять не подал знак, не приказал группе остановиться.

– Что там? – спросил Павел по рации.

– Река, командир.

Новиков приблизился к головному дозору. Как он и ожидал, ширина водной преграды не превышала двадцати пяти метров, однако поток был настолько бурным, что его рев слышался шагов за двести.

Павел позвал к себе всех членов группы. Спецназовцы вместе спустились по склону и вышли на берег. Там командир оценил скорость течения и решил искать для переправы местечко поспокойнее.

Поиски заняли около получаса. Буквально за ближайшим поворотом русло расширялось до полусотни метров, и норов реки угасал.

– Форсируем здесь! – приказал подполковник. – Первыми идут Устинов, проводник и Лихачев. Осмотритесь на другом берегу и дадите отмашку. Тогда начнут переправу остальные члены группы.

Разведчики ушли. Остальные неторопливо готовились к внеплановому купанию. Бойцы раздевались, аккуратно упаковывали имущество в прорезиненные мешки, готовили к переправе оружие и ранцы.

Дольше всех возился связист Бубнов. В его обязанности входило обеспечение сохранности очень ценной и сложной аппаратуры. Связь в таких операциях имела огромное значение, а потому ответственность на Мише лежала немалая.

Наконец рация командира призывно пискнула.

– Слушаю, – ответил он.

– На другом берегу тоже тихо, – доложил заместитель. – Можете подгребать.

– Что там с глубиной?

– Нормально. По пояс.

– Понял. Выходим.

Бойцы вошли в воду. Течение речушки тут было не особенно сильным, а глубина действительно оказалась небольшой. Спецназовцы друг за другом преодолели последний десяток метров и выбрались на берег.

– Марш к зарослям! – распорядился Новиков. – Там приведем себя в порядок.

В кустах бойцы снова облачились в сухой камуфляж, навьючили на себя снаряжение и приспособили оружие к следующему этапу перехода.

– Готовы? – спросил Павел.

– Как пионеры.

– Тогда вперед.

Идти было тяжеловато. Подъем от берега речушки оказался довольно крутым – полторы сотни метров на каждый километр. В низинках темнели островки густой зеленки, а вот выше по мере подъема вырисовывалась проблема – перелески закончились. Бойцам пришлось пылить по голой местности, где лишь изредка встречались небольшие островки не самой высокой растительности.

До полноценного рассвета группа протопала еще несколько километров. По пути спецназовцам попадались и крутые подъемы, и спуски, и равнины. Продвигаться при свете солнца, встававшего из-за гор, стало полегче.

Около шести часов утра снайпер опять просигналил тревогу. Группа остановилась.

– Дорога, – проинформировал он по рации. – На этот раз движение посерьезней.

Новиков систематически запрашивал координаты и сверял маршрут с картой. Он знал, что скоро впереди нарисуется данный линейный ориентир, соединяющий два крупных населенных пункта.

Дорога оказалась оживленной. По ней ехали автомобили, медленно ползли повозки, небольшими группами шли крестьяне, нагруженные какими-то корзинами и тюками.

– Плохо дело, – заявил подполковник и поскреб небритую щеку. – Немного не успели. Если бы подошли на часок раньше, то проскочили бы.

Снайпер проворчал:

– Если бы в прошлой командировке лично не видел бесконечный поток автоцистерн с нефтью, то в жизни бы не подумал, что в этой глуши есть трассы с интенсивным движением.

Покусывая губы, подполковник размышлял над планом дальнейших действий. Терять драгоценное время ему не хотелось. Парни не выглядели сильно уставшими. На длительный отдых командир намеревался остановиться часа через два. Он даже подыскал для этого место по карте. Оно располагалось в пяти километрах к северо-востоку от плавного изгиба этой чертовой дороги.

Но и риск в данном случае был неуместен. Нестись сломя голову через трассу, по которой каждую минуту натужно ползут грузовики, – то еще безрассудство.

«Придется задержаться. – Новиков вздохнул. – Тише едешь – дальше будешь».

– Остаемся, – огласил он свое решение. – Ищем нормальное место и отдыхаем.

Для обустройства бивака Павел подобрал клочок леса, непонятным образом выросшего на высоте ста пятидесяти метров над ручьем, называвшимся Армах. В этом месте река действительно была очень узкой. А чуть дальше, на приподнятом плато в ущелье, пластался белоснежный ледник, прародитель этого ручейка.

Местечко находилось недалеко от дороги, где-то метрах в семистах. Так что с наступлением темноты группа доберется до нее за считаные минуты.

Первым делом Новиков выставил дозор из двух человек и сразу же назначил сменную пару. Остальные бойцы поснимали ранцы и куртки, так как солнце, вставшее над горами, начинало изрядно припекать. Спецназовцы тут же зашуршали упаковками сухих пайков.

Желудки всех членов группы были пусты. Им следовало подкрепиться.

Спецназ ФСБ снабжался пайками, слегка отличавшимися по комплектации, рациону и сроку хранения от тех, которые поступали в другие силовые структуры. Герметичная металлизированная упаковка для удобства разогрева, калорийные и довольно вкусные продукты. Многие холостяки даже доставали эти пайки различными способами и питались ими в своих неуютных берлогах.

Отдых, сон и нормальное питание – важнейшие составляющие успеха любого тяжелого рейда по тылам противника. Оружие, боеприпасы, связь, снаряжение и одежда тоже имеют не последнее значение. Но какова им цена, если боец ослаблен или выведен из строя некачественной пищей?

Без хорошего питания бойцы лишаются сил и быстрее устают. Потом наступает фаза безразличия к происходящему, что само по себе опасно. У голодных, измотанных и усталых людей плохо работают все органы чувств, притупляется внимание. Они чаще совершают ошибки. Поэтому объем пайка рассчитывается, исходя из средней суточной нормы для взрослого мужчины – четыре тысячи килокалорий.

Из серьезной провизии в прямоугольной коробке имелись галеты из муки двух сортов. Два первых блюда, несколько вторых, запаянных в фольгу, плавленый сыр, колбасный фарш, нежный мясной паштет, кстати, из натурального мяса. Концентраты сока, чай, кофе, витамины, сахар, соль, перец. Ложки, вилки и ножи из пластика. На десерт в коробке лежала плитка темного шоколада и тюбик с настоящей сгущенкой.

Позаботились снабженцы и о здоровье бойцов. Под ложками хранились упаковки с таблетками для обеззараживания воды.

Также в комплект суточного пайка входили разогреватели с подробной инструкцией, набор негаснущих спичек, именуемых охотничьими, большие таблетки сухого горючего, влажные салфетки.

Вся пища из сухого пайка была качественной и перед упаковкой проходила серьезный контроль. Не сказать, что ее было много, но на голод во время затяжных операций никто не жаловался.

К тому же перед марш-бросками спецназовцы старались не наедаться. Перекусили содержимым одной банки, запили чайком с галетой, и вперед. А иначе начнутся проблемы: тяжесть в желудках, несварение, желание сходить в туалет.

– К такому приему пищи водочки не помешало бы грамм по триста на брата, – проговорил Кудин и продолжал ударно трудиться ложкой.

Этому чертяке все было нипочем! Есть и пить он привык в любых условиях.

Лихачев поморщился и заявил:

– Нет. Уйдет как в сухую землю.

– Это почему же?

– Что за радость пить, когда не знаешь, доживешь ли до похмелья? Да и требуха чего-то побаливает, мать ее!..

Новиков покончил с трапезой, закопал пустые упаковки в рыхлый грунт, прилег и запрокинул руки за голову. Яркое летнее солнце, пробивавшееся сквозь шелестящую листву, начинало здорово пригревать. Мышцы командира группы после долгой нагрузки наконец-то расслабились.

Рядом устроились два давних товарища – снайпер Устинов и пулеметчик Горбенко. Эти ребята тоже любили подискутировать перед сном на самые разные темы.

– Бизнес по-русски!.. Знавал я одного такого коммерсанта. Он в соседнем подъезде жил, – лениво рассказывал снайпер.

– Почему «знавал»? Помер, что ли? – допытывался Горбенко.

– Спился на халявной прибыли. Ведь думать и работать ему не требовалось.

– В чем же был смысл его бизнеса?

– Брал кредит в рублях и сразу же на всю сумму покупал валюту.

– И что?

– Что-что. Ждал, когда рубль просядет, продавал баксы, тут же закрывал кредит, а разницу оставлял на расходы.

– Неплохая формула: «купил-подождал-продал».

– Точно. А потом, как говорится, надо смыть и повторить. С учетом того, что суммами он оперировал немалыми, маржа выходила приличная. Вот и бухал целыми днями.

– Так и спился?

– Именно.

Слушать эту парочку можно было вечно. Как смотреть на огонь, на падающую воду или на сбитые американские «Фантомы».

– О чем ты, Толя?! – возмущался Борис уже по иному поводу.

– А что такого я сказал? С чем ты не согласен?

– Да со всем! Чай, в России живем, а не в каком-нибудь Гондурасе. Взятки у нас берут охотно. Хорошие взятки – с большим удовольствием. А за очень хорошие прокурор тебе вместо мамы какаву в постель подаст.

Ночь получилась неспокойной, и Павлу очень хотелось спать. Поэтому в суть очередной дружеской беседы он вникать не стал.

Солнце в этих южных краях встает из-за горизонта вертикально, проходит через зенит и так же катится к закату. По этой причине сумерки тут пролетают стремительно. Вроде только что был белый день, а стоит светилу коснуться горных вершин, как небо темнеет и зажигаются звезды.

В течение дня, пока группа отдыхала в крохотном лесочке, выбранном командиром, по трассе то и дело проползали автомобили.

Через два часа первая пара дозорных сменилась, и один из них доложил:

– В основном по дороге пылят допотопные грузовики и цистерны. Изредка появляются пикапы с какими-то тюками в кузовах. Еще реже тащатся повозки.

– Пеших много? – справился командир.

– Идут постоянно. Похоже, сегодня в местных селениях базарный день.

Похоже было на то, что в этих местах протекала относительно мирная жизнь. Никто не стрелял, боевики поблизости не появлялись, по трассе ехали гражданские автомобили, перевозящие отнюдь не военные грузы.

Однако безобидная тишина могла быть обманчивой, и Павел хорошо об этом знал. По сути, затяжная война в Сирии ничем не отличалась от боевых действий в Афганистане или на Северном Кавказе. Там в дневное время большая часть территорий вроде бы контролировалась властями и правительственными войсками, и с виду все было спокойно. По ночам же картина резко менялась. Власть полностью переходила к вооруженным бандитским группировкам.

Доклад, прозвучавший после смены следующего дозора, слово в слово повторил предыдущий.

«Все, никаких телодвижений до наступления темноты, – решил про себя Новиков. – Будем отдыхать и набираться сил. В девять вечера подъем. Ужин, сеанс связи с базой. Затем выбираем подходящий момент, пересекаем трассу и рвем в ночь».

Конечно, постаравшись, можно было улучить момент и аккуратно проскочить проклятую дорогу прямо сейчас. Но рисковать Павел не хотел. Да и нормальный привал после долгого ночного перехода был необходим. Без нервов, дерготни и километровых пробежек.

Тем более что ближайшей ночью бойцам предстоял не менее тяжелый марш-бросок до «места основной работы». А там еще нужно будет осмотреться, подыскать позицию для штурма.

К полудню жара достигла пика. Солнце палило так, что куцая растительность совершенно не спасала бойцов от зноя. Они мастерили из сухих веток и курток небольшие навесы, смачивали волосы водой. Все это не особо помогало им.

Новиков несколько раз проваливался в тягучий, липкий сон, но всякий раз приходил в себя, когда на бивак возвращались сменившиеся дозоры.

Ничего нового их доклады не привносили. Автомобили с небольшими интервалами шли в обоих направлениях. Пеших «туристов» тоже меньше не становилось.

К вечеру, когда изнурительная жара спала, подполковнику все-таки удалось крепко поспать.

Разбудил его снайпер, тряхнув за плечо.

– Командир, уже девять вечера, – сказал он. – Скоро в путь.

– Что? Неужели уже девять? – Павел удивленно потер припухшие веки, настроил резкость и посмотрел на часы.

Стрелки действительно показывали двадцать один ноль две.

– Буди остальных. Час на ужин, туалет, сеанс связи и сборы. Потом в путь.

Бойцы поднимались со своих лежанок. Все они неплохо выспались и восстановили силы.

Через десять минут спецназовцы пили крепкий кофе или сок, хрустели галетами, подкреплялись темным шоколадом. Это было оптимальное меню перед ночным марш-броском. В середине ночи их ждал получасовой привал. Тогда парни перекусят еще раз.

В двадцать один пятьдесят Бубнов включил и настроил связь.

– Маяк, я – Равелин, – проговорил Павел.

Полковник Андреев ответил сразу:

– Да, Равелин, слушаю.

– У меня все по плану. Группа следует к точке. Первый этап пешего перехода закончен. Чужих пока не встречали.

– Расчетное время прибытия на точку?

– Ориентировочно в три тридцать ночи.

– По прибытии обязательно свяжись со мной. Возможно, у меня появятся новости.

– Понял.

– До связи.

Бойцы ликвидировали все следы своего пребывания в низине, собрали пожитки. Группа перебралась ближе к дороге и соединилась с последним дозором. К этому моменту на север Сирии опустилась ночь.

Спецназовцы подобрались к пыльной ленточке вплотную и затаились под кустами. Дорога пустовала.

Подполковник выждал пару минут и уже собирался первым пересечь дорожное полотно. Тут справа послышался гул. Вслед за ним по недалекому бархану полоснул свет фар.

– Ждем! – оповестил он подчиненных.

Парни распластались под кустами.

Через минуту мимо них проползла тяжелая автоцистерна. Бойцов обдал жуткий дизельный перегар.

Потом над дорогой вновь повисла тишина.

– Погнали! – скомандовал Павел и первым рванул через дорогу.

Спустя несколько секунд группа взбиралась по пологому склону бархана. За ним обнаружилась полоса редколесья. Далее снова начинался лесистый склон протяженной гряды.

Кромешная темень не позволяла спецназовцам передвигаться быстро, зато они не опасались нарваться на жителей окрестных деревенек. Впереди до самой границы с Турцией больше не было ни одного населенного пункта.

Через три часа группа остановилась для передышки. Бойцы дружно, словно по команде, принялись утолять жажду.

Вода в затяжных марш-бросках всегда имела первостепенное значение, поэтому спецназовцы запасались ею при всяком удобном случае, брали в ручьях, в горных речушках, в колодцах. Для ее обеззараживания и адаптации к нормальным желудкам у каждого бойца имелись специальные таблетки.

Без еды человек протянет дней десять, а то и четырнадцать. Как-то примерно так. А без воды – всего трое суток. По этой причине стандартных литровых фляжек спецназовцы с собой не брали. Что означает такое количество воды для здорового мужика, если за пятичасовой переход он теряет от трех до пяти литров влаги?

В подобных командировках бойцы использовали так называемую мягкую тару – самодельные емкости из эластичного материала, вшитые в спинку разгрузочного жилета либо в ранец. Этакий бурдюк вмещал пять-шесть литров. Внутрь вводилась длинная резиновая или пластиковая трубка, которая пропускалась через одежду. Конец с клапаном торчал у плеча и позволял бойцу пить даже на ходу. Стоило сжать клапан зубами, как вода под давлением эластичной тары сама устремлялась по трубке. Удобно, практично и надежно.

Ночь выдалась тихой, безоблачной и прохладной.

Снайпер с сирийским проводником шли по зеленке аккуратно, старались не наступать на сухие ветви. Остальные шагали точно по их следам.

Сириец оказался неплохим парнем, скромным, улыбчивым и выносливым. За весь переход он ни разу не пожаловался на тяжелые условия или чрезмерные физические нагрузки. На привалах бойцы российского спецназа предлагали ему подкрепиться из своего рациона, но он вежливо отказывался и доставал из вещмешка собственные припасы – сушеные фрукты, орехи и что-то еще, отдаленно напоминавшее вяленое мясо.

Засветиться спецназовцы не боялись. Во-первых, сейчас была глухая ночь. Во-вторых, несмотря на «посильную гуманитарную помощь», поступающую с Запада, приборы ночного видения в боевых подразделениях ИГИЛ оставались редкостью.

Но зеленка на севере Сирии произрастала не везде. На маршруте часто попадались голые равнины и пересеченная местность, начисто лишенная растительности. В этих случаях бойцам приходилось сбавлять скорость, а то и вовсе останавливаться. Снайпер с максимальной осторожностью уходил до километра вперед. Он вынюхивал обстановку, осматривал территорию с помощью чувствительного прибора ночного видения. Затем по радио давал добро, и группа его догоняла.

В два сорок, за двадцать минут до сеанса связи, группа наконец-то взобралась на долгожданную вершину. Банда Юсуфа располагалась поблизости, всего в каких-то шестистах метрах.

Павлу доводилось бывать в этих краях. Даже конкретно на этом вот самом холме. За время, прошедшее с тех пор, в окрестностях заброшенного горного селения ничего не изменилось. Разве что под влиянием ветра и солнца рассыпались несколько камней в стенах того, что осталось от домов. Да еще подросли кустарники вокруг развалин. Напрямки до ближайшего городка было около сорока километров, по относительной ровной местности – все шестьдесят. По меркам небольшой Сирии – огромное расстояние.

– Пришли, командир, – доложил Лихачев.

– Вижу. Возьми кого-нибудь, и осторожно прошвырнитесь вокруг нашего холма. Только Бориса не трогай, пусть отдохнет.

– Понял.

Пока связист готовил аппаратуру, Павел занял позицию с хорошим обзором, расчехлил прибор ночного видения и принялся осматривать соседний холм, где, по данным сирийской разведки, засела банда Юсуфа.

Крохотный аул когда-то состоял из десятка каменных хибар, образующих две кривые улочки на вершине холма. Ныне от этих жилищ, давно покинутых людьми, остались лишь печные трубы да остовы стен.

Тем временем на вершине рядом с командиром обосновался первый дозор. Остальные бойцы сбросили с плеч ранцы и попадали на них. Лица в пыли, с бороздками от стекавших капель пота. Люди устали не сильно – переход был довольно простым. Но парни были рады окончанию марш-броска и прибытию на основную позицию.

А вот Устинов, долгое время шедший впереди, основательно напрягавший зрение и слух, действительно подустал серьезно. Настолько, что первые пятнадцать минут он просто отлеживался на спине и даже не помышлял о табачке, который очень уважал. Он распрямил на теплой земле позвоночник, дал мышцам расслабиться.

Потом снайпер все же не выдержал, сел, осторожно – в кулаке – подпалил сигарету и с наслаждением сделал первую затяжку. Вдоволь накурившись, он затушил бычок о подошву и прикопал его.

Затем Устинов вынул из пластикового пакета мягкую промасленную тряпицу и принялся усердно протирать снайперскую винтовку. Во время боевых операций он занимался этим делом по несколько раз в день, независимо от времени года и погодных условий. Такого же трепетного отношения к оружию Боря требовал и от молодых снайперов, которых ему приходилось обучать.

– Неплохое местечко выбрал Юсуф, – сказал Кудин, подсев к Новикову.

– Чем же оно, по-твоему, примечательно? Обычная позиция на преобладающей высотке для создания тактического преимущества.

– Это само собой. Но тут имеется еще один плюсик.

– Какой?

– От высотки до турецкой границы всего пятнадцать километров. Часовой бросок, и ищи ветра в поле.

– В этом смысле ты прав, – согласился Павел, протягивая приятелю плоскую фляжку.

– Водка?

– Она, родимая.

Тот глотнул, занюхал рукавом и проговорил:

– И чего наши с ним церемонятся? Прислали бы сюда звено «Грачей», да и дело с концом. Те же пиндосы давно бы так поступили, им только дай повод.

– Действительно, чего не сровнять холмик с землей? – Подполковник усмехнулся. – Отрывают нас, понимаешь, от пьянок в общаге, да?

– Ты разве не согласен?

– Слава, научись мыслить масштабно. Ты же ни хрена не знаешь, а проблему решать пытаешься с генеральским размахом.

– Чего я не знаю? – Капитан замер с поднятой фляжкой.

– Ну, например, того, что от Юсуфа нужно получить некую важную информацию. А дать нам ее этот самый полевой командир может только в живом виде, понимаешь?

– Тогда другое дело. – Кудин кивнул и вернул Павлу фляжку.

Этот парень попал в группу Новикова около трех лет назад. Испытательный срок стал сущей каторгой и для него, и для старших товарищей.

Как известно, инициатива, упорство и энтузиазм – сугубо отрицательные качества характера в том случае, если у человека отсутствуют мозги. У Славки поначалу их не было. Напрочь, от слова «вообще». Это сейчас он поумнел и набрался опыта, а первые две или три командировки Новикову приходилось контролировать каждый его шаг, любое движение. Зато теперь обязанности спецназовца он исполнял четко, товарищей не подставлял и отличался отчаянной смелостью.

В начале четвертого часа утра появилась связь через спутник, и Новиков вызвал полковника Андреева:

– Маяк, я – Равелин.

– Да, Равелин, слушаю, – сразу отозвался тот.

– Группа прибыла в точку. Провели визуальную разведку. Клиент на месте.

– Где именно?

– На западном склоне означенного холма, среди развалин заброшенной деревни.

– Сколько у клиента помощников?

– Видели четверых. Но я думаю, что их гораздо больше.

– Согласен. Предлагаю наведаться в гости следующей ночью.

– Понял вас. Будем готовиться к выходу.

Даже глубокой ночью на фоне звездного неба просматривались останки населенного пункта. На соседней возвышенности громоздились каменные остовы домов, торчащие трубы очагов, разрушенные дувалы. Печальную картину отчасти разбавляли отдельно растущие деревья и обильный кустарник, равномерно разбросанный по всему холму.

Четверых вооруженных боевиков, слонявшихся среди развалин, Новиков заметил при первом же осмотре позиции Юсуфа. После рассвета ему удалось разглядеть камуфляжную сеть, натянутую над одним из рухнувших домишек. Еще он засек огневую точку с крупнокалиберным пулеметом, устроенную в проломе дувала.

«Сеть наверняка установлена, чтобы скрыться от нашей авиации. Неплохо устроились, сволочи, – размышлял подполковник, глядя сквозь окуляры бинокля. – Возможно, два других направления также прикрывают пулеметы и снайперы. Сколько же вас здесь всего-то понабралось?»

Новиков опустил бинокль, повернулся к снайперу и заявил:

– Слушай сюда, Боря! Штурмовать соседний холм нам предстоит ближайшей ночью. В течение дня все дозорные должны будут собрать максимум информации о противнике. Начнешь это дело ты. Глаз у тебя наметан, зрение – дай бог каждому. Понял?

– Так точно, командир. Что конкретно тебя интересует?

– Прежде всего количественный состав банды. Ну и прочее: вооружение, расположение постов, частота их смен, наличие мобильного патруля и тому подобное.

– Стандартный набор, – сказал Устинов, перевернулся со спины на живот и поднял свой бинокль.

– Все, я возвращаюсь к группе. Смотри в оба. Смена через час, – проговорил Новиков.

Он вернулся к группе, улегся на теплый грунт, подложил под голову ранец и попытался заснуть.

Его боевое крещение состоялось в Чечне в далеком две тысячи пятом году. Павла занесло туда на стажировку перед окончанием училища. Соединение, в состав которого он угодил на это время, неплохо обжилось в районе аэропорта Северный в Грозном.

Состав группы стажеров постоянно менялся, в ней насчитывалось от тридцати до пятидесяти человек. Заботливое начальство отвело парням закуток в казарме для рядового и сержантского состава и три двухместных номера в общаге для офицеров.

Официально здесь хозяйничала отдельная бригада оперативного назначения. Курсанты-десантники были переданы в распоряжение ее командира и половину задач выполняли совместно с парнями из бригады.

Когда-то здесь было чистое поле с ровными рядами разбитых палаток. К моменту приезда Павла с товарищами все изменилось. В обширном военном городке по соседству со штабом соединения стояли новенькие казармы, офицерские общежития, кирпичная столовка, баня и клуб. К этим постройкам были подведены электричество, газ, вода. Там был открыт спортзал с современными тренажерами и даже возведена православная часовня.

Личный состав соединения регулярно менялся. Народ, честно отвоевавший три месяца, убывал к месту постоянной дислокации своих десантно-штурмовых бригад – лечиться, отдыхать, продолжать службу. На смену приезжали свеженькие, полные сил и решимости ребята.

Задачи, выполняемые здесь, были разнообразны: дежурства на КПП, заставах и взводных опорных пунктах, сопровождения транспортных колонн, ликвидация бандформирований и предотвращение терактов. Бойцы проводили разведывательные рейды и осуществляли контроль обстановки в приграничных районах.

Конец стажировки Павла пришелся на первый весенний месяц. Холодное темно-серое небо, за окнами общаги носились ветры и снежные плевки. Короче, тоска и вечное похмелье.

И вдруг на всех героев сразу навалилась неурочная работенка. По данным разведки, из Грузии на территорию Ингушетии вознамерилась просочиться крупная банда кавказских отморозков, разбавленных арабскими наемниками.

Среди этих уродов засветился лидер ингушского джамаата, выходец из Кувейта Тауфик аль-Джедани, он же Маленький Омар. ФСБ располагала информацией о том, что ранее этот тип прошел подготовку в афганских учебных лагерях «Аль-Каиды» и был направлен в Боснию для организации серии терактов.

Позже он прибыл на Северный Кавказ. Здесь этот Омар успел нарисоваться при нападении боевиков на Ингушетию. По некоторым сведениям, данный тип имел косвенное отношение к теракту в школе города Беслана. Он участвовал в создании на Кавказе исламского халифата. Короче говоря, международный террорист со стажем, координатор подрывной деятельности на Северном Кавказе и просто редкостная нечисть, по которой давно плакали серебряная пуля и осиновый кол.

У командиров зашевелились шапки. Их мозги начали исступленно работать. Поскрипев извилинами, полководцы приказали пограничникам и подразделениям отдельной бригады, в состав которых входили стажеры, в кратчайший срок подготовиться и провести операцию по перехвату и уничтожению этих нелюдей на юге республики.

В середине марта рота внутренних войск, усиленная подразделением ОМОНа и стажерами, окружила село Кантышево. Полковника, командовавшего операцией, постоянно дергало вышестоящее начальство. Ценные указания по радио сыпались одно за другим. В конце концов он вежливо послал всех в оранжевый закат, выключил рацию, бросил ее на сиденье «УАЗа» и принялся действовать самостоятельно.

Надо признать, что воевал он грамотно. Сначала полковник отрезал от Кантышево квартал с домом, обозначенным на карте, потом перекрыл тяжелой техникой все дороги, выходящие из села, выставил плотное оцепление, кое-где разместил снайперов. Новикову, входившему в состав небольшой группы таких же щеглов, он приказал под прикрытием омоновцев пощупать то самое строение, в котором засели бандиты.

Настоящий штурм населенного пункта был проведен чуть позже. А ликвидация аль-Джедани, засевшего в крепком кирпичном доме, оказалась делом быстрым и не самым сложным. Бандиты трижды шмальнули из окон гранатометными зарядами, десяток раз жахнули из «СВД». Потом были слышны исключительно автоматные очереди. Перестрелка длилась минут пятнадцать, после чего Павел и его товарищи слышали только тишину.

Это было им на руку.

Новиков попросил у полковника транспортер с толковым механиком-водителем. Тот понял суть задумки парня и мигом все организовал. Бронеобъект лихо протаранил ворота с забором. Новиков с компанией тут же лихо просочились в окна и прочие дыры, зиявшие в стенах строения, изрядно пострадавшего в ходе недолгого боя.

В большой комнате на полу лежали два окровавленных трупа. Третий дух корчился на полу и орал, мешая чеченские и русские ругательства. Больше в доме никого не было.

Парни сверили рожи этих бандитов с фото Маленького Омара. Его среди них не оказалось. Как сквозь землю провалился, сука!

– Мистика! – заявил полковник и вытер рукавом лоб. – Не мог же он испариться или проползти через наши кордоны!

Новиков даже пожалел полковника. Мужик вроде нормальный, толковый, смелый. За спинами пацанов он не прятался, даже в дом с ними влез.

Парни вынесли на улицу мертвых, вкололи раненому духу обезболивающее и уложили затихшее тело на носилки. Орать и корчиться он перестал, но изредка слал всем самые жуткие проклятия.

Потом стажеры растерянно бродили по дому. Они осматривали комнаты и мебель на предмет схронов и взрывоопасных сюрпризов.

И вдруг слух Павла уловил нечто весьма интересное. В углу зала, где недавно лежали трупы, виднелось небольшое возвышение, приступок, покрытый ковриком, вероятно, место молитв, поклонения Аллаху. Бойцы дважды проходили по этому возвышению, изучая стены и полки. Каждый раз стук каблуков тяжелой обуви становился заметно звонче, отчетливее.

– А ну-ка, взялись! – Новиков откинул коврик, схватился за край приступка.

– Ого! – Полковник даже присвистнул, обнаружив ступеньки, уходящие в темноту. – Погреб тут, что ли?

– Похоже на то.

Отец-командир хотел было лезть первым, но Павел остановил его:

– Позвольте мне, товарищ полковник. Я все же помоложе.

Тот повторил попытку встать на первую ступеньку, но стажер опять удержал командира и заявил:

– Ваш хлипкий броник прошьет даже пулька из «ТТ». Подарите его своему начальству.

Полковник невесело улыбнулся и уступил. Новиков направил ствол автомата вниз и начал осторожно нащупывать ногами темные ступеньки.

Секунд через пять в подземелье рванул фугас. Так заявили эксперты, позже изучившие место подрыва. Под домом оказался бункер, тщательно оборудованный, приспособленный для длительного проживания пяти-шести человек. Там имелись солидные запасы провизии, воды, оружия и боеприпасов.

Если бы стажер тогда не обнаружил странный приступок, то аль-Джедани спокойно отсиделся бы в подземелье. Потом он улучил бы подходящий момент и ускользнул бы в горы к своим пособникам.

То ли у араба сдали нервы, и он поторопился с отправлением в рай. То ли Новикову просто повезло. До взрыва он не успел преодолеть и трети крутой лестницы. В общем, осколки нашпиговали только его ноги. Голова и ее содержимое получили приличную контузию от взрывной волны и от обрушения внешней стены здания, но остались целыми.

Герой очнулся на больничной койке на исходе вторых суток. На этом его стажировка и закончилась. Через пару дней он уже лежал в специальной московской клинике и заигрывал с молодыми медсестрами.

Там же – в клинике – ему вручили первый боевой орден.

Снайпер, сменившийся из дозора, сразу подошел к командиру. Тот вместе с Лихачевым и Сусловым нависал над развернутой картой.

– Что-нибудь интересное заметил? – справился Новиков.

– Заметил, командир. – Устинов присел рядом с картой, хлебнул водки из фляжки, протянутой ему, выдохнул, вытер рукавом губы. – Численность банды составляет никак не менее шестнадцати человек. Именно столько этих абреков я насчитал при помощи оптики. Но на самом деле их может быть больше.

– Понятно. Что еще?

– Пулеметную точку видел только одну.

– Это та, что с нашего сектора?

– Верно. Постов как минимум три. Я как раз узрел смену. Три пары боевиков вынырнули из-под сетки и разошлись в разные стороны.

– Я примерно так и предполагал, – сказал Новиков.

– Ну и напоследок еще две новости, – со вздохом проговорил Боря. – Первая такова: при банде имеются заложники.

– Только этого нам и не хватало! – заявил Лихачев и поморщился.

Подполковник пристально посмотрел на Устинова и спросил:

– С чего ты сделал такой вывод?

– Видел, как их тоже из-под сетки водили до развалин соседнего дома.

– Зачем?

– Похоже, нужду справлять.

– Сколько всего их было?

– Пятеро. Старый дед, две бабы – одна в чадре, другая в парандже. Двое детишек лет семи-восьми.

– А почему ты решил, что это заложники? – вмешался в разговор Суслов. – Может, члены семей бандитов?

– Членов семей не водят так вот, связанных в одну упряжку, – с усмешкой ответил снайпер и снял все сомнения.

– Ладно, разберемся, – заявил командир. – Выкладывай вторую новость.

– Она тоже не самая радостная. Вокруг холма гуляют двое патрульных. Осторожненько так бродят, то на западном склоне покажутся, то на восточном. Одеты в камуфляж натовского образца, в руках автоматы. Повадки бывалых вояк.

Новиков вздохнул и задал последний, самый главный вопрос:

– Юсуфа среди них не заметил?

– Нет. – Снайпер мотнул головой.

Перед стартом операции Шестопалов передал Новикову две фотографии полевого командира. Качество снимков оставляло желать лучшего, но разглядеть основные черты лица сирийца было возможно. В самолете Павел показал снимки бойцам, и те хорошенько запомнили эту физиономию. Так что ошибиться глазастый Устинов никак не мог.

– Что будем делать? – спросил Лихачев и поскреб коротко остриженный затылок.

– А что, собственно, изменилось? – Павел пожал плечами. – Все по плану. Штурм с максимальным уроном банде, взятие Юсуфа живьем. Я уверен, он находится тут, на холме. Но под сеткой нам нужно быть предельно аккуратными. Помимо боевиков там находятся гражданские лица.

– Согласен, – сказал майор Лихачев. – Тем более что время у нас еще есть. Кто-то из следующих дозорных наверняка заметит этого атамана.

Глава шестая

Сирия, район Таира – город Эль-Мар

День прошел спокойно. Дозоры сменялись через каждые два часа. После этого они докладывали результаты наблюдений. Некоторые из этих сообщений успокаивали командира, другие настораживали его.

Капитан Кудин, дежуривший днем, насчитал на соседнем холме восемнадцать боевиков. Пулеметчик Горбенко засек бандита с гранатометом и еще пару патрульных. Майор Суслов, также напросившийся подежурить, уточнил число заложников. Их оказалось шестеро. К пяти пленникам, замеченным Устиновым, прибавилась еще одна женщина.

В назначенное время Новиков разбудил всех членов группы. К этому часу все успели выспаться и восстановить силы.

– Так, парни, пятнадцать минут на то, чтобы проглотить кофе с шоколадом, – негромко сказал командир. – Затем подготовка оружия, снаряжения, проверка радиостанций. Далее краткий инструктаж, распределение обязанностей и постановка задачи. Стартуем в час тридцать, но до начала штурма нам необходимо найти и ликвидировать двух патрульных. Общая атака должна начаться не позже половины третьего ночи.

Бойцы полезли в ранцы за сухими пайками. Павел уселся рядом с Сусловым и протянул ему такую коробку.

Ровно через пятнадцать минут бойцы начали закапывать пустые пакетики, обертки от шоколада, окурки.

Наблюдая за этим действом, Суслов тихо поинтересовался:

– Это для конспирации?

– Для нее, родимой. Мы привыкли к тому, что о нашем пребывании в тылу врага никто и никогда знать не должен.

– Неплохая привычка. Мне довелось командовать разведротой, но в настоящих боевых операциях я никогда не участвовал.

– Ну и радуйся. – Подполковник улыбнулся. – А если серьезно, то такова святая обязанность каждого нормального спецназовца – не оставлять следов своего присутствия. Мы торчим здесь почти сутки, но ты не отыщешь ни одной консервной банки, окурка, сломанной ветки, ни единого отпечатка ботинка.

– Серьезная у вас подготовка, – заявил майор и уважительно качнул головой.

– Есть такое дело, – подтвердил Новиков.

Вскоре подполковник убедился в том, что его люди закончили подготовку снаряжения, проверку оружия и радиостанций.

– Подгребайте ближе, парни, – негромко проговорил он.

Все, включая санинструктора и проводника-сирийца, сгрудились вокруг командира.

– Итак, начнем. Володя, ты возглавишь первую подгруппу, – сказал командир Лихачеву. – Вместе с тобой по западному склону соседнего холма пойдут снайпер Устинов, прапорщик Бобровский и лейтенант сирийской армии Бахуз.

– Понял, – ответил заместитель.

– Второй подгруппой будет командовать капитан Кудин. С ним майор Суслов, пулеметчик Горбенко и связист Бубнов. Вы отвечаете за восточный склон.

– Ясно, командир, – заявил капитан и поправил автомат, висящий на плече.

– Третий отряд поведу сам, – продолжал Павел. – Со мной пойдут гранатометчик Лапин и санинструктор Дубов. Мы ударим по центру.

Медик Константин Дубов был грузноват, не имел достаточной физической формы и навыков профессионального спецназовца. Посему Павел считал себя ответственным за безопасность друга и предпочитал постоянно держать его в поле зрения.

– Задача номер раз: без шума обезвредить двух патрульных, – продолжал подполковник. – Номер два: так же тихо сработать с тремя дозорными постами. Теперь о главном. Заложников надо спасти. Охрану и рядовых боевиков мы должны полностью уничтожить, а вот полевого командира Юсуфа, фото которого все видели, желательно взять живым. Если клиент окажет серьезное сопротивление – стрелять по конечностям. По пути к холму быть на стреме – ищем патрульных. Работаем только «Валами», чтоб никакого шума. Если есть непонятки, спрашивайте.

Бойцы не в первый раз получали задачу в форме столь короткого и максимально насыщенного монолога. Вопросов не последовало.

Ровно в час тридцать спецназовцы, разделенные на три подгруппы, покинули свой бивак.

С поиском патрульных боевиков парням повезло. Не успел Новиков со своей подгруппой преодолеть и трехсот метров, как майор Лихачев вышел на связь.

– Первый, я наблюдаю свет двух фонарей, – доложил он. – Дозор противника движется по западному склону, метров на семьдесят ниже вершины.

– Снять сможешь? – спросил Павел.

– Попробую.

– Действуй.

Майор Лихачев и его люди незаметно спустились по складкам местности и начали выслеживать патрульных. Те были увлечены обходом вверенной территории и не часто оглядывались назад. По этой серьезной ошибке заместитель командира группы безошибочно определил не самых опытных боевиков.

Задача, стоящая перед ним, никак не относилась к числу самых сложных. Майор знал, что сможет обезвредить этих людей быстро и без всякого шума. Допустить иного было никак нельзя. После первого же громкого выстрела или крика фактор внезапности исчезнет. А это равносильно поражению.

Преследование и сближение до удобной дистанции длились до тех пор, пока патрульные не остановились. Они решили передохнуть или осмотреть какой-то участок местности.

Самое время действовать!

Все буднично, привычно. Лихачев выбрал позицию, откуда хорошо был виден каждый боевик. Потом он пристроил на левой полусогнутой руке свой «Вал», прильнул к ночному прицелу и отыскал на черном фоне светлое пятно. Майор давно привык переносить линию огня влево, поэтому для первого выстрела он выбирал противника, крайнего справа.

Перекрестье прицела прошлось по спине и шее боевика, потом успокоилось на его затылке.

Глубокий вдох. Плавный выдох. Мягкое движение указательным пальцем. Раздался негромкий хлопок, и первый дух послушно боднул лбом твердый камень.

Под звон гильзы, прыгающей по камням, майор быстро переместил перекрестье левее. Времени выцеливать голову не было, и он выстрелил как в тире по грудной мишени.

Второй хлопок, третий. Потом и четвертый, чтобы не возникло сомнений. Хотя их и быть не могло. Дистанция для стрельбы на поражение плевая, каких-то сто, от силы сто двадцать метров. Лихачеву и без оптики было видно, как темная фигура повалилась на грунт.

Оба бандита умерли молча и сразу. Хлопков бесшумного «Вала» не услышал никто, даже свои. Хотя расстояние между подгруппами было небольшим.

Майор подал знак бойцам и направился к поверженным бандитам.

Через несколько минут он снова вышел на связь с командиром и доложил:

– Первый, с патрульными я закончил.

– Обыщи их.

– Уже обыскал. Оружие, радиостанция, пачка сигарет и зажигалка.

– Возьми радиостанцию и передай проводнику, – распорядился Новиков. – Скажи ему, что патруль наверняка регулярно отвечал на запросы Юсуфа. Он сможет делать это вместо них?

– Я спросил. Он говорит, что попробует, – не очень уверенно ответил Лихачев.

– Пусть не парится. По радио сложно понять подмену. Ему придется просто сказать, мол, следуем установленным маршрутом, вокруг холма все спокойно.

– Понял.

– Все. Дальше действуем по плану.

По склонам спецназовцы двигались ползком, медленно, бесшумно, не поднимая голов. В час тридцать, когда все три подгруппы вышли на исходные рубежи, состоялся короткий сеанс связи.

– На месте, – едва ли не шепотом доложил Лихачев.

Следом аналогичное сообщение пришло им от Кудина.

– При ликвидации постов старайтесь не шуметь, – напомнил им Новиков. – Пора. Начинаем банкет.

При штурме командиром было принято решение использовать только бесшумные «Валы» и пистолеты ПБС нового образца, полученные перед отлетом.

Павел чуть приподнялся, поймал в перекрестье фигуру одного из дозорных и плавно нажал на спусковой крючок. Он тремя выстрелами разобрался с двумя бандитами, вскочил и в несколько прыжков оказался рядом с ними. Один не подавал никаких признаков жизни, второй хрипел и крутился, лежа на земле. Остро оточенное лезвие десантного ножа прекратило его муки.

– Первый, на западном склоне чисто, – доложил Лихачев.

– Первый, восточный свободен, – вторил ему Кудин.

– Понял. У меня по центру тоже порядок. Осторожно идем к развалинам.

Вскоре слух Новикова уловил какое-то слабое тарахтение.

«Это вряд ли грузовик. Скорее бензиновый генератор», – подумал подполковник.

По мере приближения к развалинам шум заметно усиливался. Это было на руку спецназовцам. Дробный звук заглушал их шаги.

Глаза Павла давно привыкли к темноте. Поэтому свет лампочки на мгновение ослепил его, когда он заглянул за стену, разрушенную наполовину. Однако это не помешало ему заметить первую цель – боевика, сидевшего у входа.

Ствол «Вала», готового к стрельбе, лишь самую малость дернулся влево и дважды вздрогнул. Лязгнул затвор, раздался приглушенный звон латунных гильз, упавших на мелкие камешки. Гулко ударилось обо что-то тело бандита, отлетевшее в глубину развалин.

– Останься снаружи, – приказал Новиков Лапину, сам же вместе с Дубовым нырнул внутрь развалин.

С соседнего холма разрушенные строения казались Новикову крохотными. Однако при близком знакомстве с одним из домов оказалось, что он имел несколько внутренних помещений и приличную общую площадь. Некоторые стены сохранили былую высоту, другие здорово пострадали от ветра, влажности и солнца.

Боевик, охранявший вход в развалины, сидел в предбаннике – прямоугольной комнатке площадью около шести квадратных метров. Далее виднелся проход в следующее помещение, намного большее по размеру. Из него был протянут провод к лампочке, висевшей у стены предбанника.

«Генератор там, – понял Новиков. – Возле него наверняка тоже кто-то дежурит».

Командир приблизился к пролому в стене, осторожно заглянул за угол.

Да, следующая комната была раза в три больше предбанника. Ее также освещала единственная лампочка. В центре стоял бензиновый генератор. Слева у стены рядком сидели заложники.

Над генератором с канистрой в руках склонился безоружный боевик. Его автомат стоял рядом. Кажется, парень подливал в бак топливо.

Новиков положил этого бандита прицельным выстрелом в голову. Его товарищи могли находиться в соседнем помещении, и не дай бог ему было бы вскрикнуть.

Павел подхватил падающую канистру, повернулся к заложникам.

Те прижались друг к другу и испуганно смотрели на незнакомца.

– Тс-с! – Он приложил палец к губам. – Мы свои.

Вряд ли сирийцы поняли шепот русского спецназовца, но суть жеста они уловили правильно. Женщины, готовые издать истошный визг, с пониманием закивали.

– Костя, присмотри за ними, – распорядился подполковник и кивнул на изможденных пленников.

– Присмотрю. А ты?..

– Сейчас гляну, что дальше, и свяжусь с остальными.

Торопиться действительно не стоило. Начало операции оказалось успешным. Патруль ликвидирован, посты сняты, боевики, охранявшие вход и генератор, убиты. Потерь нет. Теперь главное, чтоб от успеха не закружилась голова, не притупилось чувство самосохранения.

Павел сменил магазин «Вала» и осторожно приблизился к тому, что раньше было дверью в следующую комнату. Ему не пришлось туда заглядывать. Сразу за каменным порогом изволили почивать члены банды Юсуфа. Одни отдыхали на подстилках, другие спали сидя, привалившись спиной к прохладной стене.

«С вами все ясно, ребята», – подумал Новиков и вернулся в глубину предбанника.

Там он поднес микрофон радиостанции поближе к губам и осведомился:

– Второй, Третий, вы где?

– Второй на подходе к развалинам, – сразу откликнулся Лихачев.

Не заставил себя ждать и Кудин:

– С дозором разобрались. У развалин буду через минуту.

– Первые два помещения зачистил. Жду вас в предбаннике.

Новиков выпустил из руки микрофон и хотел обернуться, но вдруг ощутил ствол, уткнувшийся в затылок, и замер.

«Черт! Не надо было лезть сюда одному! – пронеслось в голове. – Вот же не свезло!»

Павел не успел оценить всю неординарность и глубину этой умной мысли. Один за другим послышались металлический щелчок и глухой удар. На песочек рядом с Павлом упал борец за веру с разбитой башкой.

– Испугался? – спросил Дубов, обыскивая жертву.

Командир посмотрел на автомат боевика. Флажковый предохранитель находился в верхнем положении и закрывал паз ствольной коробки.

Понятно. Сначала Костя ребром ладони поставил оружие противника на предохранитель, спас друга от неминуемого выстрела в упор. Вторым ударом он покончил с этим не в меру любопытным товарищем.

– Рад бы описаться со страху, да вот беда – организм обезвожен, – проговорил Новиков и выглянул за угол.

Там все было спокойно. Убиенного бандита никто не искал.

– Как же ты его усек, Костя?

– Спроси лучше, как я его проглядел, – виновато сказал тот. – Похоже, он проснулся и хотел выйти по нужде.

– Молодец, дружище. Ты становишься настоящим спецом. – Павел шлепнул подчиненного по плечу. – Ладно, ждем парней и завершаем операцию.

Вскоре подошли обе подгруппы. Спецназовцы аккуратно вывели заложников наружу. С ними остались Дубов, снайпер Устинов и сирийский лейтенант. Все прочие приготовились к основному действу.

Финальная часть штурма была проведена стремительно.

Вначале Новиков еще раз заглянул в основное помещение, всмотрелся в лица боевиков и определил, кто из них Юсуф.

– Наш клиент изволит отдыхать у дальней стены, накрывшись клетчатым одеялом, – предупредил он парней. – Напоминаю, крошим всех, кроме него. Вперед!

Парни по одному просочились в большую комнату. Далее все происходило быстро. Один из боевиков проснулся и хотел предупредить остальных, но не успел. Пуля, выпущенная из «Вала», вошла точно между его глаз. Остальные даже не поняли, что тут происходило. С ними было покончено за пару секунд.

Сумасшедшая мешанина щелчков, звона гильз, хрипов и стонов длилась секунд пять. Затем наступила тишина.

– Вставай! – Новиков тряхнул за одежду сонного Юсуфа.

Тот приподнялся, обвел взглядом окровавленные трупы товарищей и вдруг резко выкрикнул что-то на арабском.

– Заткнись, лишенец! – заявил Лихачев и резко ткнул стволом в живот этого типа. – Еще раз пикнешь – прикус вывихну.

Юсуф сник. Ватные ноги едва держали его. В данный момент словосочетание «полевой командир» к нему абсолютно не подходило. Сейчас он больше напоминал провинившегося алкаша с ершиком непослушных черных волос на голове. Глазки главаря бандитов бегали, как у интенданта, осознавшего всю грешность своего земного бытия. На его щеках алел кровавый румянец. Трясущиеся пальцы судорожно перебирали пуговицы расстегнутой камуфлированной куртки.

Разок он попытался дернуться, за что ему тут же прилетело в репу. На этом Юсуф успокоился и окончательно обмяк.

– Захомутайте его покрепче, – распорядился Новиков.

Спецназовцы тщательно обыскали Юсуфа, накрепко связали за спиной руки и усадили на место освобожденных заложников. Возле него Павел выставил охрану из двух человек. Еще пару дозорных он отправил на вершину холма. Заложниками занимались сирийский лейтенант и санинструктор Дубов.

Настало время спокойно осмотреть захваченную позицию.

Помимо помещения для отдыха в развалинах имелась еще одна глухая комната с единственным оконцем-амбразурой. Это помещение использовалось в качестве склада. Там же на округлом валуне стояла мощная радиостанция. Над каменной кладкой поверх камуфляжной сети раскачивалась длинная антенна. Станция была включена на прием.

Здесь же громоздились аккумуляторы, ящики с боеприпасами, канистры с бензином и два больших бидона с питьевой водой. Рядом лежали мешки с провизией.

Боеприпасы в ящиках оказались на любой вкус и цвет. Куча гранат без запалов. Немецкие «DM-51», британские «L2A2», австрийские «Hg78», наши российские «РГД-5» и «Ф-1». Помимо нормальных гранат тут имелись и какие-то дешевые поделки кустарного производства. Запалы обнаружились в отдельном холщовом мешочке. В другом ящике покоились сигнальные и осветительные ракеты, несколько пистолетов, тысячи патронов различных калибров, заряды для гранатометов, десяток противопехотных мин неизвестной конструкции.

Больше ничего интересного внутри развалин найдено не было. Зато снаружи отыскался еще один тайник, который с соседней возвышенности спецназовцы не заметили. Под северным склоном холма стояли четыре автомобиля, замаскированные камуфляжной сетью и срезанными ветвями. Все машины были исправны, в их баках имелось топливо.

Парни собрали трофейное оружие, вытащили наружу трупы бандитов, заново обустроили позицию. Затем они накормили бывших пленников и подкрепились сами.

А потом внезапно запищала радиостанция, стоявшая на камне.

– Послушай! – сказал Новиков сирийскому лейтенанту.

Тот взял наушники с микрофоном, скороговоркой ответил на вызов, потом шепотом что-то сказал Суслову.

Майор перевел:

– На связи начальник штаба корпуса «Священный джихад» Надим Сахуни. Он срочно требует к станции Юсуфа.

– Переведи Юсуфу следующее, – сказал Новиков. – Если все сделает как нужно – будет жить. Если решит поиграть в героя – отправится на суд к Аллаху прямо сейчас.

Суслов подошел к полевому командиру и быстро переговорил с ним. Тот раздумывал недолго. Он взглянул на грозного командира русского спецназа, дважды кивнул и спустя несколько секунд вел беседу по радио с начальником штаба.

Суслов стоял рядом, держал в руках гарнитуру и негромко переводил:

– Как ваши дела?

– Все нормально, Надим. Обстановка вокруг холма спокойная. Заложники здоровы.

– Это хорошо. Слушай приказ командира корпуса. Через два дня ты должен прибыть в Эль-Мар на совещание.

– Через два дня?

– Да. Возьми самых надежных и подготовленных людей и выезжай по безопасному маршруту. Твоя охрана здесь не помешает, а ты поможешь нам решить некоторые вопросы.

– Понял тебя, Надим. Еще указания будут?

– Нет, на этом все.

– Понял. До встречи.

После сеанса связи Юсуф опять был усажен на прежнее место.

– Миша! – окликнул Новиков связиста.

– Да, командир.

– Настрой-ка свою шарманку. Пора и нам доложить о выполнении миссии.

Вскоре станция была готова к работе.

– Маяк, я – Равелин, – произнес Новиков привычную фразу.

Полковник Андреев ответил через полминуты:

– Да, Равелин, слушаю.

– Холм под нашим контролем. Клиент у нас.

– Живой?

– Так точно. Помощников обезвредили, заложников освободили.

– Каких еще заложников? – недоуменно спросил полковник.

– Шестеро гражданских лиц, все сирийцы. Находились на позиции клиента. Четверо взрослых и двое детей.

– Черт!.. – Куратор замолчал.

– Что прикажете с ними делать?

– Пока не знаю. Держите их при себе до особого распоряжения.

– Есть и другая свежая информация.

– Выкладывай.

– Клиент только что получил приказ начальника штаба корпуса прибыть через два дня в Эль-Мар на совещание. Он должен взять с собой самых подготовленных бойцов своей банды. Безопасный маршрут следования Юсуф может выбрать самостоятельно.

– Вот это хорошая новость! – Полковник Андреев сразу повеселел. – Сегодня же передам информацию шефу.

– Какие будут указания? – на всякий случай спросил Павел.

– Сообщу после доклада.

– До связи.

До утра оставалось несколько часов. Новиков определил порядок смены дозора и приказал парням отдыхать. Никто из бойцов не знал, какие сюрпризы готовил им очередной день.

К утру на новой позиции спецназовцев ничего не изменилось. Каждая смена дозорных докладывала одно и то же. Дескать, вокруг холма спокойно, за время дежурства в радиусе двух километров не видели ни одной живой души.

Внутри развалин также все было по-старому. Генератор мерно тарахтел, вырабатывая электричество, но радиостанция молчала.

Зато в половине десятого ожила аппаратура спутниковой связи.

– Командир, это полковник Андреев, – сказал Бубнов и протянул трубку Новикову.

– Маяк, Равелин на связи, – произнес тот в микрофон.

– Доброе утро, Равелин, у меня для вас свежая информация.

– Да, внимательно слушаю.

– К вашей позиции выдвинулась смена – подразделение сирийского спецназа. Подойдут поздним вечером, в районе двадцати трех часов. Просьба не перепутать с боевиками.

– Постараемся. Они выйдут на связь, когда окажутся поблизости? Мою частоту им сообщили?

– Разумеется. Они знают позывной твоего заместителя, который и послужит паролем.

– Понял. Каковы дальнейшие действия моей группы?

– Вам находиться на прежней позиции до выезда клиента на совещание. Готовьтесь его сопровождать.

– Всегда готовы. А что делать с бывшими пленниками?

– Ими займутся сирийцы. Это их проблема. Твое дело передать им заложников живыми и здоровыми.

– Хорошо. Ждем.

День тянулся долго. Солнце, висевшее в зените, нещадно палило. От его горячих лучей не спасали ни камуфляжная сеть, ни короткая тень от наполовину разрушенных каменных стен. Бойцы отсыпались, меняли друг друга в дозорах, готовили пищу, чистили оружие.

Часов в десять вечера связист, дежуривший возле радиостанции, завозился, накинул на голову наушники, повертел ручки настройки и вдруг сообщил Новикову:

– Командир, сирийский спецназ на связи!

– Что-то рановато. – Павел глянул на часы. – Они должны были подойти в двадцать три. – Он забрал у связиста гарнитуру и окликнул Суслова: – Миша, нужна твоя помощь!

Разведчик присел рядом, водрузил на голову вторую пару наушников, взял микрофон.

– Запроси у них позывной, – подсказал Новиков.

Майор переговорил с абонентом на арабском, кивнул и сказал:

– Да, это они. Будут у подножия холма через двадцать минут. При подходе просигнализируют зеленым огнем фонаря.

Павел нашел взглядом заместителя и проговорил:

– Володя, свяжись с постами, предупреди о том, что союзники на подходе. И про зеленый фонарь передай.

Лихачев выдернул из нагрудного кармана портативный приемопередатчик и вышел в предбанник.

Спустя полчаса российский спецназ встречал сирийских коллег.

На захваченный холм прибыли более двадцати хорошо вооруженных бойцов из регулярной армии Башара Асада. Коллеги познакомились и пообщались друг с другом с помощью майора Суслова, распределили обязанности по охране позиции. Затем Новиков передал старшему сирийскому офицеру освобожденных заложников. Тот пообщался с ними и пообещал ближайшим утром отправить их в родное селение.

После этого бойцы стали готовиться к ночному отдыху.

Однако долго Новикову спать не пришлось.

– Командир, – растормошил его связист в четвертом часу утра.

– Что еще? – Тот приподнялся.

– Полковник Андреев вызывает по спутнику.

– Да что ж ему не спится-то?!

Павел нехотя встал с нагретого места, плеснул в лицо воды из кружки и поплелся к противоположной стене, где Бубнов обустроил пункт связи.

– Маяк, Равелин слушает, – произнес он.

– Равелин, союзников встретили?

– Так точно. Как родных. Накормили, пригрели и спать уложили.

– Молодцы. Слушай следующий приказ, – перешел к главному полковник.

– Внимаю.

– В девять утра твоей группе надлежит выехать к Эль-Мару. Ты же докладывал, что транспорт у вас имеется, так?

– Да, четыре внедорожника.

– Отлично. Клиента берете с собой. Для усиления прихватите несколько сирийских бойцов. Они лучше вас знают обстановку и хорошо ориентируются на местности.

– Согласен.

– При подходе к Эль-Мару клиент должен выйти на связь со своим начальником штаба и постараться получить данные о месте встречи главарей ИГИЛ с лидером сирийских туркменов.

– Понятно.

– Это не все. Вы должны проинформировать меня о месте переговоров и с ходу его атаковать.

– Наконец-то!.. – проворчал подполковник.

– Что? Не понял!

– Наконец-то, говорю, нормальное дело нарисовалось.

– Да, эта операция будет посерьезней предыдущей. Вопросы есть?

– Нет, все понятно. Если появятся – свяжусь.

– Тогда до связи.

Все время, оставшееся до выезда, Новиков с Сусловым потратили на обработку Юсуфа. Вначале тот ни в какую не хотел сотрудничать. Не помогали ни уговоры, ни угрозы. Тогда Павел вспомнил об одном безотказном способе.

– Что ж, молчание – золото, – проворчал он. – Правда, этот металл бывает разным. Одним люди расплачиваются за информацию, другим красят полумесяцы на могилах. Итак, в последний раз спрашиваю: будешь послушным мальчиком?

Сириец упорствовал.

– Отлично. – Подполковник распрямился и приказал: – Дайте-ка мне веревку!

Кто-то из парней кинул ему моток прочного фала.

Один конец веревки тут же перелетел через крюк, вбитый в камни. Другой превратился в петлю, наброшенную полевому командиру на шею. Тот был бледен, но пока держался, молчал.

– Вира! – выдал Новиков и дернул бровью.

Суслов нервно сглотнул слюну. А Лихачев, похожий на коня-тяжеловоза, с удивительной легкостью потянул капроновый фал на себя. Ноги бандитского предводителя сначала распрямились, вытянулись, заскользили носками по рыхлому грунту, не желая расставаться с твердой опорой. Но тщетно. Майор Лихачев поудобнее перехватил веревку и поднял тело чуть выше. Теперь сириец висел, не доставая ногами земли, и выпученными от страха глазами смотрел в никуда.

Секунд через сорок Павел скомандовал:

– Майна!

Юсуф безжизненным кулем рухнул вниз и некоторое время лежал без движения. Затем он очухался, сел, потер шею и что-то еле слышно пробормотал.

– Он ответит на вопросы, – перевел Суслов. – Но нам ведь нужно его сотрудничество. Этот тип должен еще раз связаться с начальником штаба корпуса и выяснить место встречи с туркменами.

– С этой задачей мы тоже справимся, – заверил его Новиков.

– Как?

– Позже увидишь.

Незадолго до отъезда группы подполковник подозвал санинструктора и что-то шепнул ему на ухо.

Дубов кивнул, тут же раскрыл свой волшебный чемоданчик с медикаментами, достал из упаковки одноразовый шприц и начал набирать в него какой-то прозрачный препарат.

Полевой командир смотрел на это действо с нескрываемым беспокойством. Когда доктор приблизился к нему, он засучил ногами и попытался кричать.

– А ты как думал? – Павел крепко прижал его к каменной стене. – Не хочешь сотрудничать по-хорошему, будешь работать под психотропным препаратом. Не засовывать же тебя в петлю через каждые полчаса!

После инъекции Юсуф скис и стал послушным мальчиком. Он вяло, но подробно отвечал на все вопросы, без возражений исполнял любой приказ.

– Неплохо! Таким он мне больше нравится, – заявил Суслов, который явно повеселел.

– Костя, сколько он будет таким паинькой? – справился подполковник.

– Часа два с половиной.

– Значит, до конца операции. Годится.

Около девяти утра усиленная группа спецназа погрузилась в четыре внедорожника и выехала в направлении Эль-Мара.

В первом автомобиле сидели вооруженные сирийцы и майор Лихачев. Во втором – Новиков, Суслов, Дубов, Юсуф и связист Бубнов. В третьем и четвертом – все остальные бойцы.

За колонной поднималось облако желтоватой пыли. Дорога, по которой ехали машины, не была нанесена даже на очень подробную карту. Сирийцы держали направление по следам колес, оставленным кем-то несколькими днями ранее. Слева и справа мелькали бесчисленные холмы, ущелья и перелески. Автомобилям дважды пришлось преодолевать узкие мелкие речушки.

Километров через двадцать водители немного сбросили скорость. Впереди показался пост. Новиков поднял бинокль и попытался рассмотреть флаг, трепыхавшийся на ветру.

Суслов моментально связался с командиром сирийского спецназа, выслушал его и успокоил Павла:

– Это союзники. Сирийцы уже переговорили с ними и предупредили о нашем приближении.

Останавливаться у поста путники не стали. Сирийские спецназовцы что-то прокричали коллегам из окон машины, и колонна рванула дальше.

Внедорожник с сирийцами пропылил по бездорожью еще километров двадцать пять и остановился перед очередным барханом.

– В чем дело? – приоткрыв дверь, крикнул Суслов.

– Приехали! – ответил ему старший сирийцев и махнул рукой в сторону возвышенности с двойной вершиной. – За этими холмами Эль-Мар.

Павел вышел из машины, подозвал связиста и распорядился:

– Давай, Миша, включай вражескую шарманку. Пора Юсуфу поболтать с начальством.

Бубнов вытащил из багажника трофейную радиостанцию, перенес ее на капот автомобиля, расправил антенну и принялся настраивать частоту.

Юсуф все еще находился под воздействием препарата и поэтому безропотно выполнил приказ переговорить с начальником штаба. Гарнитуру они поделили на двоих. Один наушник приложил к уху Суслов, другим воспользовался полевой командир.

– Надим? – монотонно произнес он в микрофон.

– Да-да, Надим на связи, – ответил абонент. – Ты где?

– Скажи, что в пути и скоро подъедешь, – прошептал Суслов.

– Еду. Скоро буду у вас, – повторил бандит.

– Сколько с тобой воинов?

Новиков показал пять пальцев.

– Пятеро. Самых лучших.

– Ты на двух машинах?

– Да.

Халид отвечал так, как того требовали спецназовцы, стоявшие рядом. Однако голос у него был неживой и слабый.

– Что с тобой? – уловил эту особенность начальник штаба. – Ты случаем не ранен?

Павел двинул Юсуфа локтем в бок и сунул ему под нос здоровенный кулачище.

Подействовало.

– Не волнуйся, Надим, со мной все в порядке. Устал немного и плохо спал.

– Во сколько тебя ждать?

– Минут через тридцать подъеду.

– Понял.

– Спроси, куда надо прибыть, – подсказал Суслов.

– Где будет встреча, Надим?

– Улица Аль Шахира. Последний дом у северной окраины. Ты в нем бывал. Как понял?

– Да, я все понял. Северная окраина города. Последний дом по улице Аль Шахира.

– Правильно. Не задерживайся. Туркменский гость обещал прибыть через сорок минут.

На этом связь прекратилась.

Новиков толкнул Юсуфа к открытой дверце и похвалил его:

– Молоток! Это слегка продлит твою жизнь.

Всю информацию связист Бубнов тут же передал Андрееву. После короткого совещания спецназовцы расселись по машинам и продолжили путь.

Эль-Мар был центром небольшого округа, но при этом скорее походил на разросшееся сельское поселение, чем на город. Одноэтажная окраина, ближе к центру – здания чуть повыше, в два-три этажа, похожие друг на друга. Всюду пыль и минареты, устремившиеся к небу. Несколько улиц, тянущихся с запада на восток, столько же – с севера на юг.

Общее число жителей в мирное время, вероятно, достигало нескольких тысяч. Сейчас в переулках и улочках было пусто. Только ближе к центру продолжали работать магазинчики и лавки, теплилась жизнь и встречались горожане. Более половины всех домов в городке было разрушено артобстрелами и бомбардировками с воздуха.

Водитель первого авто, дисциплинированный сирийский парень, въехав в город, сбросил скорость до тридцати миль и потихоньку выдерживал заданный курс. Такого законопослушного зануду не рискнули бы остановить и российские гаишники где-нибудь под Воронежем.

Колонна свернула на запад и проехала по самому краю центральной части городка. Так было безопаснее.

В городе царила тишина, ни суматохи, ни движения. Очагом цивилизации здесь являлся двухэтажный отель под названием «Мекка». Его необычная архитектура сразу бросалась в глаза, остальные здания поражали однообразием форм и окраски.

Городок накрепко обхватывало шоссе, подобно восточной сладости, сделанной из загустевшего сиропа и нанизанной на нить. Центр муниципального образования оказался до смешного мал и беден. Он имел всего пару заасфальтированных магистралей. Зато улицы и проулки были идеально ровны, а кварталы – безукоризненно прямоугольны.

Можно сказать, что самый центр Эль-Мара был привлекательнее окраин. Там имелись все атрибуты, присущие даже такой вот маленькой столице: мэрия, префектура, полицейский участок, больница, кинотеатр и главная достопримечательность любого арабского города – торговая площадь с базарными лавками. Однако все это осталось для спецназовцев за кадром.

Поездка по узким улочкам протекала спокойно. Не доехав до северной оконечности города, машины нырнули во двор одного из полуразрушенных домов и остановились.

Первым делом Новиков, Устинов и сирийский проводник отправились на разведку. Цель находилась рядом, всего в двухстах метрах. Дом на северной окраине оказался довольно большим – два полноценных этажа, открытая лестница под навесом. На обширном дворе располагались вспомогательные постройки, крытая стоянка для нескольких автомобилей, два высоких дерева, кустарники. В его центре даже имелся декоративный водоем с фонтаном, что говорило о большом достатке владельца. Все это хозяйство было обнесено высоким каменным забором.

Забравшись в развалины соседнего дома, разведчики принялись наблюдать за объектом и вскоре выяснили, что территория охраняется пешими патрулями. Как минимум трое боевиков ходили вокруг особняка, еще двое бродили внутри обширного двора.

Подполковник вернулся в расположение группы, рассказал товарищам о том, что увидел, и распорядился:

– Для охраны транспорта и пленного Юсуфа назначаю связиста Бубнова и санинструктора Дубова.

Связист хотел возразить, но командир не позволил ему этого сделать.

– Я не собираюсь оставлять здесь одного Костю! – заявил Новиков.

Дубов неплохо владел огнестрельным оружием, мог постоять за себя и в рукопашной, но все же спецназовцем являлся лишь номинально.

Бубнов тяжело вздохнул и подчинился.

Связь для группы Новикова и ей подобных порой была дороже боеприпасов, хотя на войне они ценились выше золота, воды и пищи. Вот уже несколько лет Миша Бубнов выполнял обязанности связиста, и Павел ни разу не пожалел о том, что когда-то взял его в свою группу.

Михаил обладал незаурядным умом и массой талантов. Он неплохо разбирался в математике, информатике и даже программировании на самых современных языках. Естественно, свое дело Бубнов знал как «Отче наш», мог без труда починить компьютер и настроить сеть с Интернетом.

В свободное время Миша любил перекинуться в картишки. Он обожал все разновидности преферанса, причем садился за стол лишь в тех случаях, когда на кон ставились деньги. А в общаге почти всегда так и играли. Убивать время без всякой материальной выгоды никто не желал.

Никакого зеленого сукна в общаге, конечно же, отродясь не водилось, но азарта от этого у молодых офицеров, прапорщиков и контрактников не убавлялось. А Мишке, игроку от Бога, такой вот настрой соперников был только на руку. Щуплый на вид гроссмейстер в непревзойденной и элегантной манере раздевал кого угодно: и начинающих игроков, и середнячков, и лысеющих мастеров с немалым стажем.

Лафа, правда, довольно быстро закончилась. Народ, обчищенный Мишкой, осознал недосягаемость его класса. С тех пор обитатели общаги садились играть с ним, только находясь в изрядном подпитии, когда их чувство самосохранения засыпало, свернувшись клубочком в дальнем углу сознания. В другое время Бубнову ничего не оставалось, кроме как снова запереться в своей комнатушке, включить паяльник и дымить канифолью.

И вот однажды, в какой-то хмурый день, по коридору общаги промчался капитан из отдела снабжения спецназа, некогда просадивший Мишке сразу пару месячных окладов.

Он заглядывал в комнаты, где проживали такие же азартные игроки, и оповещал их:

– Парни, Мишка Бубнов нажрался! Сидит на общей кухне пьяный до синевы!

Это была сногсшибательная новость. Бубнов считал слабости такого рода первопричиной всех человеческих неудач и принципиально не поддавался вредным привычкам. Он не курил, никогда не прикасался к наркоте и практически не пил. И вдруг надрался в хлам!

На кухню тотчас отправилась делегация реваншистов.

Уговаривали они его долго. Миша икал, пускал слюни, бормотал что-то несвязное, матерился на трех языках, дважды чуть не упал с подоконника. Он мотал башкой и наотрез отказывался брать в руки карты.

Реваншисты настаивали. Особенно упорствовал тот самый капитан. Он льстиво уверял Мишку, что великим игрокам три стакана водки – не помеха.

В конце концов Бубнов сдался. Реваншисты дотащили его до стола, усадили в удобное кресло, торопливо начертили таблицу.

Едва не засыпая, пьяный мастер предложил партнерам расписывать пулю по минимальной, почти детской ставке – по рублю за вистик. Но где там! Былые жертвы Мишки жаждали справедливого реванша! В результате перед стартом игры цена за вист была установлена на неприлично высоком уровне – десять рубликов.

Раздали карты. Миша взял свои, сел поудобнее, разгладил на животе футболку и ласково оглядел партнеров.

В этот миг они с ужасом обнаружили за столом совершенно трезвого человека, не имевшего ничего общего с тем гуттаперчевым телом, которое он весьма правдоподобно изображал минуту назад. Сейчас перед ними сидел расчетливый, сосредоточенный и безжалостный боец.

– Раз, – ровным голосом объявил Бубнов.

В тот знаменательный вечер в общежитии произошла жуткая карточная бойня. Ничего подобного прежде здесь не случалось. Материальное положение Мишки улучшилось всерьез и надолго.

Глава седьмая

Сирия, город Эль-Мар

Итак, Новиков назначил охрану для пленного Юсуфа, а потом проинструктировал подчиненных насчет деталей штурма. При этом Суслов стоял возле сирийцев и тщательно переводил каждую фразу. Те внимательно слушали и кивали коротко остриженными головами.

– Спроси, все ли им понятно? – на всякий случай поинтересовался Павел.

Суслов задал вопрос на арабском и заявил:

– Говорят, что суть операции им ясна. Вопрос у них только один: что делать с тем туркменом, который должен сейчас сюда приехать? Брать живым или уничтожить?

– На его счет у меня не было особых указаний. Это означает, что моему командованию живым он не нужен.

Майор перевел сказанное. Больше вопросов не последовало.

– Будем надеяться, что не подведут, – сказал командир и подхватил оружие.

Группа разделилась на три небольших отряда, которые двинулись разными маршрутами к крайнему дому по улице Аль Шахира. Каждый из них имел свою боевую задачу.

С майором Лихачевым шли снайпер Устинов, прапорщик Бобровский и гранатометчик Лапин. Володя Лихачев с товарищами должны были подобраться к цели с дальнего фланга, со стороны наполовину разрушенного и пустовавшего дома.

Майор Суслов возглавлял сирийских спецназовцев. Павел поручил им находиться в проулке и ждать появления машины с важным туркменом, которого следовало уничтожить.

Подполковник Новиков вел за собой капитана Кудина, пулеметчика Горбенко и сирийского лейтенанта. Он намеревался подойти к дому с тыла.

Славка шел следом за командиром и был до предела собран и внимателен.

«Всегда бы таким оказывался! – ворчал про себя Павел. – Брал бы пример с нашего пулеметчика, спокойного, как реликтовый сибирский мамонт».

Горбенко держался в арьергарде и следил за тылами. Этот сибиряк всегда был молчалив, медлителен и собран. Правда, иногда он выдавал такие перлы, что у Павла от них дух захватывало, а начальство, которое рангом повыше, нервно глотало валерьянку.

Однажды Толя Горбенко решил как следует отдохнуть от тягот и лишений воинской службы и отправился в дорогой ресторан. История умалчивает, почему он оказался там в одиночестве, без поддержки боевых товарищей.

Толик обосновался за свободным столиком у окна, подозвал официанта, начал было елозить пальцем по заковыристым названиям в меню, но вскоре сдался. Он не сумел разобраться в кулинарных премудростях и повелел принести что-нибудь этакое – на усмотрение гарсона. Но непременно особенное и очень вкусное! Разумеется, клиент еще раз напомнил о запотевшем графинчике с холодной водкой.

За соседним столиком потягивали коньячок двое солидно одетых сорокалетних мужчин. Один ничем особо не примечательный, другой в темных очках и с ровной черной бородкой.

У мраморной колонны в компании молоденьких девушек что-то отмечал гость с Кавказа, то ли дагестанец, то ли чеченец. Весил он центнера полтора, был одет в самый дорогой костюм и держался так, будто каждый вечер ужинал исключительно в дорогих ресторанах.

По истечении некоторого времени перед Толиком источали аромат тарелочки с арктической семгой умеренного посола под лимонно-медовым соусом, грибным жульеном под корочкой из пармезана, говяжьим филе, приготовленным на углях, по-гусарски. Посредине всего этого изобилия возвышался заветный графин с водкой.

Пулеметчик пропустил первую рюмку, крякнул и заявил:

– Чтоб мне всегда так жилось!

Он подцепил вилкой нежный кусочек малосольной семги, прожевал закуску и снова потянулся к графину.

Анатолий мысленно произнес тост за здравие боевых товарищей, принял вторую стопку и окончательно расслабился. Никто его не торопил, над душой не стоял. Он налег на горячее, затем сделал перерыв, выкурил сигаретку и в третий раз наполнил рюмку.

Теперь, следуя давней армейской традиции, надо было помянуть погибших друзей.

– За вас, мужики. За вашу память, – проговорил Горбенко, выдохнул и опрокинул в себя водку.

Примерно через час графин почти опустел, поубавилось и закуски на тарелочках. Зато спецназовец чувствовал себя прекрасно. По могучему телу волнами разливалось приятное тепло, скованность, возникшая было из-за редкого посещения публичных заведений, исчезла.

Он откинулся на спинку стула, икнул, подпалил очередную сигарету и обвел ресторанный зал довольным взором. Желудок Толика был наполнен вкусным ужином, графин едва ли не пуст, душа пела. Горбенко надумал заказать еще двести грамм водки, употребить ее под оставшуюся закуску, расплатиться и выдвинуться в сторону общаги.

Пулеметчик нацедил последнюю рюмку, позвал официанта.

– Принеси-ка, дружище, еще полграфина водочки, – попросил он. – А заодно посчитай, сколько я должен за сегодняшний ужин.

Тот сгонял за кулисы и вскоре поставил перед гостем другой графин и положил на стол кожаную папочку. Спецназовец раскрыл ее, разобрался в цифрах и помрачнел.

– Кажется, у меня не хватает, – сказал он, вытряхнул на стол содержимое бумажника и почесал квадратный подбородок. – Держи двенадцать с половиной тысяч, а остальное принесу завтра утром. Договорились?

Официант высокомерно, сверху вниз глянул на клиента и промолчал.

– Могу оставить в залог документы, – заявил Толик и снова полез в карман.

– Вряд ли наше руководство согласится, – сказал официант, пожал плечами и добавил: – Попробую поговорить с администратором.

Вернулся он в сопровождении двух крепких мужичков в белоснежных рубашках, на которых красовались бирки со строгим словом «Охрана». Они без всяких предварительных ласк схватили Горбенко за шкирку и заставили подняться с уютного стульчика. При этом новенький пиджак пулеметчика жалобно затрещал.

Такой фамильярности Толик, конечно же, стерпеть не мог. Свой прокол он признавал и на самом деле собирался завезти ближайшим утром недостающую сумму. Потому и решил наказать невоспитанных сотрудников охраны за непозволительную грубость. Но не в зале, а в более укромном месте.

Он с сожалением глянул на графин и под насмешливые взгляды нетрезвой публики послушно зашагал в сторону холла в сопровождении героев-охранников. Толстый кавказец даже отпустил вслед ему непристойную шутку.

Каково же было удивление гостей ресторана, когда отконвоированная личность как ни в чем не бывало вернулась в зал, уселась на свое место и с наслаждением потянулась к графинчику. Обалдевший кавказец даже забыл хлопнуть поднятую рюмку.

Два солидных мужика повернулись и с интересом воззрились на Толика. Один из них надел очки, чтоб как следует разглядеть могучего парня, затем вынул из пачки сигарету и ушел в сторону холла. Вскоре он вернулся и с улыбочкой что-то сказал приятелю.

Затаив дыхание, зрители ожидали окончания спектакля.

Антракт был недолгим. Стоило главному действующему лицу влить в себя очередную рюмку и наспех закусить нежной семгой, как в зал ворвалось свежее подкрепление в виде четырех крепких молодцов. Все в таких же белых рубашечках с бейджами, со стандартными короткими стрижками и с одинаковыми квадратными фигурами качков-любителей.

Народ вокруг замер, предвкушая капитуляцию или полный разгром несостоятельного посетителя.

Тот не торопился. Закончив жевать, он встал из-за стола, покачнулся и сделал неуверенный шаг навстречу вражескому войску.

На подходе к цели оно замедлило скорость и грамотно распределилось, охватило супостата полукольцом. Самый высокий страж местных порядков зашел сбоку и принял боевую стойку.

В этот момент и случилась невероятная странность. Толик, вроде бы не очень уверенно стоявший на ногах, вдруг сгруппировался и выбросил в сторону ногу. Не сильный, но точный удар пришелся в пах. Амбал, явно не ожидавший такого поворота событий, отчаянно взвыл и рухнул на пол.

Тут же последовал выпад в сторону второго охранника. Тому перепало кулаком в челюсть. Третий получил хорошую серию по корпусу с финальным хуком в голову. Он отлетел назад, сгреб с двух столов скатерти и затерялся где-то в проходе.

Откуда этим ребятам было знать, что увалень, стоявший перед ними, два года отслужил в десантуре, после подписал контракт и еще шесть месяцев обучался в закрытой спецшколе самым экзотическим видам смертоубийства?

Последний противник Толика поначалу оторопел от такого поворота событий. Придя в себя, он выхватил пистолет из кобуры, висевшей на поясе. Оружие было травматическим, однако женщины, присутствующие в ресторане, в подобных тонкостях не разбирались и отреагировали на факт появления ствола дружным визгом.

Переход скандала в более серьезную форму предотвратил солидно одетый мужчина, тот самый, который выходил в фойе, где была повержена первая пара служивых. Он в три прыжка оказался рядом с вооруженным парнем, сунул ему под нос какой-то развернутый документ, что-то негромко сказал и заставил спрятать оружие.

Спустя пять секунд инцидент был исчерпан. Охранников, пострадавших от рук и ног одинокого героя, с поля боя эвакуировали санитарки в форме официанток.

Солидные мужички подозвали к себе официанта и учинили ему допрос.

– Сколько задолжал этот товарищ? – строго спросил один из них.

– Пять с половиной тысяч, – понурив голову, отвечал тот.

Дядечка бросил на стол несколько купюр и заявил:

– Возьмите. А теперь извинитесь перед ним и передайте приглашение пересесть за наш столик.

В тот раз Горбенко здорово повезло. За соседним столиком отдыхали старшие офицеры ФСБ – полковник Андреев и один из заместителей генерала Шестопалова. Толик был новичком в группе Новикова, и в лицо начальство запомнить не успел. Зато те по мере развития боевых событий узнали харизматичного великана и своевременно пришли на помощь.

Павлу потом пришлось выслушать пару колких замечаний от куратора группы и долго разъяснять молодому сибиряку некие тонкости, касавшиеся московских цен и правил поведения в личное, не занятое службой время.

Павел решил немного выждать, пропустить пеший патруль. Потом он приказал своим людям продолжить движение и вскоре вывел их на позицию для наблюдения, в пустующее здание, расположенное в соседнем квартале. Дистанция была в самый раз – не слишком близко, можно чувствовать себя в относительной безопасности, но и не чересчур далеко, не ускользнет ни одна важная деталь.

Особняк, где планировалась встреча руководства корпуса ИГИЛ «Священный джихад» с важным сирийским туркменом, был немалым по площади и хорошо просматривался с выбранной позиции. Павлу была полностью видна тыльная стена здания. Узкий задний дворик с редкой растительностью и металлической емкостью для воды буквально лежал на ладони.

Для начала Новиков осторожно подобрался к разбитому окну. Он аккуратно расчистил от битого стекла местечко для наблюдения, потом осмотрел в бинокль верхний этаж и крышу, где могли дежурить снайперы. Не обнаружив таковых, подполковник приступил к изучению объекта предстоящего штурма. Его бойцы в это время рассредоточились у других окон и ждали команды.

Все было подготовлено к началу боевых действий. Теперь для Павла не существовало ничего, кроме плана выполнения поставленной задачи. Отныне его не заботила жизнь охранников, изредка появлявшихся на территории и в проулке. Ничто не могло стать непреодолимым препятствием, помешать достижению цели.

«Что ж, пора, – мысленно скомандовал себе подполковник. – Пришло время начинать войну!»

Слева в проулке появились первые мишени – три боевика, обходящих объект с внешней стороны периметра. У двоих «калаши», у паренька, шедшего впереди, – американская «М-16». Патрульные посматривали по сторонам и неторопливо обходили территорию, вверенную им для охраны.

Именно их Павел увидел и запомнил пятнадцать минут назад, во время короткой разведки. Да, те же самые персонажи. Первый – высокий парень с «М-16» в правой руке. Второй чуть позади, с «калашом» на плече. Последний тоже с автоматом. Он постоянно вертел косматой башкой.

Капитан Кудин поймал взгляд командира, кивнул и поднял «Вал». Задача ему была ясна без слов – ликвидировать боевиков молниеносно и тихо. Место было самым подходящим для этого.

Новиков взял в прицел парня, идущего первым, о чем просигнализировал Кудину. Толстый ствол интегрированного глушителя сопровождал передвижение молодого бородача. Да, первым умереть должен именно он, потому что его винтовка готова к стрельбе, а указательный палец правой руки лежит у спускового крючка. Второго устранит Славка, а третий не должен успеть скинуть с плеча оружие.

Патроны в магазине «Вала» непростые. Пули довольно тяжелые, и крутизна их траектории велика. Однако дистанция в тридцать метров совсем невелика. Тут можно обойтись и без поправки.

Наконец-то патруль добрался до рубежа, заранее выбранного стрелками, – куста, растущего у дороги. Заботливо смазанный спусковой механизм и затвор «Вала» сработали мягко, безупречно и почти неслышно.

Два хлопка раздались практически одновременно.

«Калашников» взлетел и кувыркнулся в воздухе. Его хозяин с пробитой височной костью повалился на бок. Молодой патрульный тоже упал как подкошенный. Его винтовка заскакала по пыльной тропинке.

Третий бандит остановился и ошалело закрутил головой. Его колени машинально сгибались, а руки тянулись к автомату, висящему на плече.

Раздались еще два хлопка, и тело борца за веру мешком упало на дорогу.

Пока все шло по плану. Трупы, распластавшиеся на тропинке, никто не увидит ни из соседних строений, ни из окон миниатюрного восточного дворца. Их надежно укрывал кустарник.

– Я Первый, с внешним патрулем в проулке закончил, – проговорил Новиков по рации. – Двигаюсь к забору.

Прелюдия закончилась. Несколько теней бесшумно выскользнули из пустого здания. Бойцы периодически останавливались, вскидывали оружие, водили стволами из стороны в сторону и осматривали округу. Наконец-то они благополучно пересекли проулок и вплотную подобрались к каменной ограде.

Высота его составляла два с половиной метра. Сверху ни «егозы», ни другой колючки. Камни, из которых сложен забор, плотно подходили друг к другу, но кое-где виднелись выбоины от осколков. Используя их, можно было без труда преодолеть преграду.

Двое бойцов внизу смотрели в разные стороны. Третий подставил спину. Четвертый забрался на нее, заглянул во дворик.

– Никого. Пошли!

На вершине забора задерживаться было нельзя. Слишком уж заметное местечко. Один, сидя верхом на камнях, прикрывал товарищей. Другие, помогая друг другу, преодолели препятствие, спрыгнули во дворик и, пригнувшись, перебежали под стену небольшого каменного сарая. Парни знали свое дело, надежно прикрывали фланги и тыл.

Кстати, сириец выглядел молодцом. Он действовал грамотно и не отставал от русских коллег. Работать с такими спецами – одно удовольствие.

Славка тоже был смышленым парнем. Павлу не требовалось утруждать себя, показывать жестами, откуда ждать неприятеля. Тот и сам все знал.

Кудин переместился к емкости с водой и замер с «Валом» в руках, нацеленным в самый опасный сектор. Его слух, зрение, интуиция максимально обострились, обратились против врагов, способных помешать достижению цели. Только челюсти Славки машинально мяли жевательную резинку, двигались вверх и вниз.

Идут!

Два бандита нарисовались в узком заднем дворике. Они тоже обязаны были умереть. Желательно тихо, без всяких там криков и стонов.

Хлопок. Второй. Третий. Быстрая смена магазина.

Оба боевика упали. Один дернул полусогнутой ногой.

Жив?..

Нет, предсмертная агония. Мышечный спазм. Последний импульс, посланный из угасающего мозга.

Павел осмотрел стену дома, убедился в том, что камер наблюдения там нет. Он жестами приказал своим людям перемещаться под стену дома. Они согнулись и сменили место.

Новиков прижал к губам микрофон рации и проговорил:

– Я первый. С внутренним патрулем закончил. Нахожусь под северной стеной дома. Доложить о готовности к началу штурма.

– Второй готов.

– Третий тоже готов. Наблюдаем за дорогой.

– Через минуту начинаем банкет.

Едва командир известил бойцов о начале банкета, снайпер принялся за дело. Теперь можно было и пошуметь, поработать из убойной винтовки. Правда, не сразу, а после первых ответных выстрелов со стороны боевиков.

Новиков приказал ему сидеть на своей позиции и не покидать второго этажа здания даже в случае массированного налета авиации НАТО. Оттуда он и выискивал цели.

Группа Лихачева проникла на территорию особняка, занятого бандитами, со стороны соседнего участка. Снайпер остался на выгодной позиции – на втором этаже наполовину разрушенного здания. Оно пустовало. Хозяева погибли при артобстреле либо сбежали в более спокойный регион. С этой позиции открывался прекрасный вид на большую часть двора и одну из тамошних хозяйственных построек. Особняк же можно было разглядеть полностью.

Это была капитальная каменная постройка в два этажа. Его внутренняя площадь составляла никак не менее двухсот метров. С фасадной стороны располагались вход и внешняя лестница на второй этаж, закрытая навесом от палящего солнца и дождей, редких в этих местах. Внизу темнел рядок узких окон, над ними зияли другие, но уже большие, с арочным верхом.

На плоской крыше была устроена площадка, накрытая маскировочной сеткой. Снайпер приметил на ней два пулемета. Один ствол торчал вправо, другой смотрел в сторону Устинова.

«Раз на крыше есть пулеметы, значит, там должны быть и люди», – отметил про себя Устинов.

Но пока он их не видел. Должно быть, они отдыхали.

Снайпер осторожно высунул ствол винтовки в небольшую пробоину в стене, осмотрелся и отыскал отличную цель – боевика, маячившего в открытом окне второго этажа. Наверное, там стоял пост. Или этот тип просто курил и периодически пялился во двор.

Стрелять в него было рано. Инструктируя личный состав перед штурмом, командир приказал раньше времени не шуметь. Он разрешил применять «громкое» оружие или гранаты лишь тогда, когда ситуация станет критической и кто-то из бойцов столкнется с реальной опасностью для жизни. Поэтому снайпер терпеливо ждал.

Наконец где-то в недрах особняка прогремела автоматная очередь.

– Вот теперь можно, – шепнул сам себе Устинов и приник к окуляру прицела.

Перекрестье совместилось с целью, указательный палец плавно надавил на спусковой крючок.

Бухнул выстрел. Промах!

– Зараза! – тихо выругался снайпер.

Во время поездки по бездорожью машину здорово трясло. На одной из кочек прицел задел за спинку переднего сиденья. Тогда, вероятно, и сбилась его настройка. Ну а провести регулировку и пристрелку после этого было уже нельзя.

Часовой вскочил, засуетился, внезапно высунул из окна ствол автомата.

Два щелчка вертикального регулятора на прицеле. Коррекция введена. Перекрестье снова совместилось с целью.

Выстрел. Голова сирийского бандита резко дернулась. Тело исчезло из оконного проема.

«Вот теперь нормально», – подумал Борис, улыбнулся и опять посмотрел на крышу, где стояли пулеметы.

Скоро в прицеле появилась чья-то фигура, за ней вторая, третья.

Боевики пытались добраться до своих пулеметов. Снайперу приходилось лишь брать небольшое упреждение и плавно давить на спусковой крючок. Через минуту на крыше лежали как минимум четыре трупа.

Устинов не отыскал целей во дворе, правее строения, и вернулся к окнам на ближайшей стене особняка. Он сделал это очень даже вовремя. В помещении, из которого выходило окно, кто-то из ребят напоролся на двух боевиков. Снайперу пришлось поторопиться и произвести выстрел, не прицеливаясь.

– Попал! – довольно буркнул он.

Павел отдал по радио команду о начале банкета, показал Кудину и Горбенко направление движения, поудобнее перехватил автомат и вместе с сирийцем рванул ко входу в особняк.

Дверь, к которой приближался малочисленный отряд Новикова, располагалась со стороны заднего дворика. Над ней нависал жестяной козырек. Рядом с ним на высоте двух метров чернело небольшое оконце. Выше располагались окна второго этажа.

Перед началом штурма командир наблюдал за ними, но никого в проемах не заметил. Правда, это ничего не означало. В этих помещениях наверняка кто-то был.

Павел подбежал к деревянной двери и коротко оглянулся на подчиненных. Все трое были рядом, оружие наготове.

– Стараемся не шуметь. Гранатами не пользуемся до последнего, – предупредил Павел. – Когда прижмет, применяем их осторожно, чтобы не задеть наших из группы Лихачева.

– Понятно.

– Готовы?

– Как юные пионеры, – заявил Славка.

– Погнали!

Новиков резко распахнул дверь, ворвался в темную прохладу особняка, сразу прыгнул в сторону и присел на колено.

Во-первых, сзади были его товарищи. Во-вторых, задерживаться на фоне светлого проема не стоило. Этой азбучной истине старшие товарищи учили всех молодых спецназовцев.

Его глаза быстро привыкли к полумраку. Помещение, в котором оказалась четверка спецназовцев, было небольшим – семь-восемь квадратных метров. В углу рядом с небольшим мусорным ящиком стоял веник. На стене висела рабочая одежда не первой свежести. На полу высилась стопка старых автомобильных покрышек.

Напротив входа имелась всего одна дверь.

Кудин прикрывал спины товарищей. Новиков готовился дернуть за ручку. Сириец и Толя Горбенко направили стволы в сторону двери.

Рывок. Впереди виднелся длинный, довольно широкий коридор, пронизывающий особняк насквозь, до парадного входа с главного дворика. Он тоже был слабо освещен, однако Павел успел заметить слева и справа двери, ведущие в комнаты.

Примерно в центре этого прохода стояли трое мужчин. Один в джинсах и светлой футболке, двое других – в камуфлированной одежде военного образца. Они были вооружены. Один из них обернулся на звук открывшейся двери, засек в проеме неизвестных чужаков и моментально сдернул с плеча автомат.

Это был сигнал к началу решительных действий.

Павел полоснул очередью. Двое его противников упали, третий неловко попятился назад, споткнулся и прилип спиной к стене. Но при этом он успел выстрелить в конец коридора из пистолета.

Пуля шлепнула в стену чуть выше головы Павла. Громкое эхо пронеслось по проходу.

Теперь о соблюдении тишины можно было забыть. Этим фактом и воспользовался Горбенко. Он от души саданул из пулемета по боевику, оставшемуся в живых. Коридор сразу заполнился дымом и белой пылью.

– Комнаты!.. – крикнул Новиков.

Группа Лихачева за исключением снайпера, оставшегося на позиции, зачищала двор и по наружной лестнице штурмовала второй этаж. А малочисленный отряд Павла должен был заниматься первым этажом. Это означало, что им предстояло проверить каждый закуток, любой чулан. Сделать это надо было очень быстро!

Они буквально бежали по коридору, лишь на две-три секунды задерживаясь у двери, ведущей в очередное помещение. Один открывал ее ударом ноги, двое других совали в проем стволы, осматривали пустое пространство и перемещались к следующей двери.

Встреча с противником произошла в третьем по счету помещении. Похоже, это была мастерская по ремонту оружия. Два боевика в старом грязном камуфляже возились у слесарного верстака. Выстрелы они, конечно же, слышали и успели схватить автоматы.

Подполковник уклонился от прогремевшей очереди, прижался спиной к стене с наружной стороны и швырнул в мастерскую гранату.

Внутри бухнул взрыв. Он сорвал с петель дверь и вышиб окна. Пока Кудин добивал контуженых и раненых бандитов, Павел с Горбенко уже проверяли следующее помещение.

В конце коридора их ждал еще один сюрприз. Со двора в здание ворвались шестеро боевиков, при этом Новиков отчетливо услышал русский мат.

«Неужели свои?! – промелькнуло сомнение в голове командира. – Но кто? Согласно моему приказу, отряд Лихачева сейчас зачищает двор и второй этаж. Никто из его людей не должен появиться здесь».

Сомнения подполковника развеяли выстрелы и пули, крошившие стены. Стараясь увернуться от них, Новиков отпрыгнул к стене и больно ударился рукой о каменный выступ.

Боевики, ворвавшиеся со двора, оказались никудышными вояками. Стреляли они кое-как. Спецназовцы больше опасались шальных рикошетов от каменных стен, нежели точных выстрелов. Их противники полегли после первых же очередей, выпущенных из «Валов».

Больше всего эта быстротечная схватка в коридоре напомнила Павлу тренировочную стрельбу в тире их подмосковной базы. Такой же полумрак со светлым пятном в конце, длинная узкая кишка. Только вместо ростовых мишеней – мертвые боевики, лежащие у стен.

Спецназовцам хватило тридцати секунд, чтобы навеки успокоить своих противников. Впрочем, вместо шести тел в конце коридора бойцы насчитали только пять. Один бандит уцелел и успел смыться. Куда – неизвестно.

Далее спецназовцы разделились. Им требовалось в скоростном темпе проверить оставшиеся комнаты.

– Блин, где эта падла?! – пробурчал Новиков, потирая ушибленную правую руку.

– Ты про кого? – крикнул из коридора Славка.

– Про ту сволочь, которая тут материлась по-русски.

– Я здесь, – внезапно донесся незнакомый голос из глубины комнаты, в которую только что заглянул подполковник.

Это был молодой тип славянской наружности. Высокий и весьма накачанный. Прямо Железный Дровосек из знаменитой сказки. Одет в камуфляж, по рассеченной щеке стекает кровь, в руках «калаш».

– А, вот ты где!

Противники медленно закружились по комнате. Глаза в глаза. Ствол в ствол.

Павел решил, что этот тип с широким скуластым лицом пару лет послужил в спецназе. Он держался уверенно, не спешил давить на курок.

Что ж, Павел тоже предпочитал использовать огнестрельное оружие в качестве последнего аргумента. А до применения радикальных мер можно побаловаться и другими.

Противники одновременно наклонились, положили оружие на каменный пол, потом выпрямились и начали сближаться.

Понеслось. Короткая разведка, атаки с дальней дистанции.

Правым кулаком Новиков работал с осторожностью. Каждый удар отдавался острой болью в поврежденной руке. Павлу приходилось в полной мере полагаться на левую.

Постепенно темп карусели на крохотном пятачке ускорился до невероятного. Хлесткие выпады кулаков чередовались с блоками и уходами, удары ног – с хриплыми выдохами.

Дровосек оказался излишне прямолинеен. Его атаки были бесхитростны и рассчитаны на грубую силу. Таких ребят при бешеном темпе надолго не хватает. Это старая истина. К тому же Павел старался сбить его дыхание. При случае он нырял под удар и целил в грудную клетку.

Вскоре его тактика принесла положительный результат. Напор противника угасал, его движения становились вялыми, дыхание превращалось в сплошной хрип.

Развязка оказалась довольно внезапной. Дровосек после хорошего бокового с левой сел на пятую точку и наткнулся ладонью на свой автомат.

Он осознал всю бесплодность попыток вырвать победу в честном бою. Посему поднял «калаш» и направил ствол в грудь Новикова. При этом на его лице появилась счастливая улыбка. Наверное, так выглядит человек, познавший секреты вселенной и достигший просветления.

Это была его философия. И правда.

А подполковник в этот миг понимал свою правду. Шансов уйти от пуль у него практически не было. Дистанция такова, что промазать невозможно. Времени не хватит даже на то, чтобы вспомнить маму. В общем, дело дрянь.

Однако выстрелы почему-то прогремели сбоку. Четыре подряд.

Новиков увидел, как Дровосек с простреленной грудью отлетел к стене. Потом он вздрагивал при входе в плоть каждой последующей пули.

Павел обернулся. В дверном проеме стоял Кудин. В руке штатный пистолет, на лице ненависть, смешанная с отвращением.

– Это ж надо быть такой гнилью, продаться игиловцам с потрохами и убивать в Сирии своих соотечественников, – проворчал Славка, пряча пистолет в карман «лифчика».

Тем временем отряд Лихачева обезвредил трех боевиков в основном дворе между особняком и красивыми воротами. Вероятно, это были водители или механики, так как все трое отирались возле автомобилей, стоявших под маскировочной сетью.

Когда в нижнем коридоре прогремели первые выстрелы, Лихачев, Лапин и Бобровский уже осмотрели пустующую надворную постройку, используемую в качестве кухни, и стремительно взбегали по внешней лестнице.

Второй этаж был устроен иначе, чем первый. Длинный коридор с вереницей небольших комнат здесь отсутствовал. Вместо него весь центр занимал обширный зал площадью не менее сотни квадратных метров, из которого можно было попасть в четыре немаленьких спальни, по две на западную и восточную стороны.

Он использовался в качестве гостиной или столовой. Видимо, именно в этом огромном зале руководители корпуса «Священный джихад» и планировали провести встречу с туркменом.

В зале на огромном ковре сидели шесть человек, все важные, в новеньком камуфляже. Их встревожила стрельба, только что начавшаяся внизу. Одни вскочили на ноги, другие потянулись к автоматам, лежащим рядом. Один даже успел подскочить к окну, но был убит снайпером Устиновым.

По стенам защелкали пули, выпущенные из «Валов»; по полу запрыгали горячие гильзы.

«Теперь о главном, – припомнил Лихачев слова командира на инструктаже перед штурмом. – Генерал Шестопалов приказал произвести физическое устранение всех главарей этого самого корпуса ИГИЛ. Никаких раненых, пленных и чистосердечно раскаявшихся, желающих поработать на благо нашей страны. Только полное уничтожение. Вопросы есть?»

Вопросов у спецов не было. Как и сомнений в справедливости такого решения.

Лихачев понятия не имел, кто эти люди, какие должности они занимали в известной террористической организации. Ему, истинному офицеру спецназа, было наплевать на такие подробности. Есть приказ, цели и возможность их уничтожить. Вот он и стрелял на поражение, используя все свои навыки, опыт и умение.

Через несколько секунд большой зал наполнился дымом. Кто-то из боевиков успел выстрелить, и пуля обожгла руку Лихачева. Он стукнулся спиной о стену. Его автомат ойкнул одиночным выстрелом. После этого наступила тишина.

Сквозь белесый пороховой дым едва просматривались тела, лежащие на ковре. Майор стоял, зажимая ладонью рану, и пытался сосчитать трупы.

– Все здесь? Никто не ушел? – спросил он у товарищей.

– Вроде все, – неуверенно ответил Лапин.

Но Бобровский, направляющийся к центру зала, вдруг воскликнул:

– Дверь!..

Когда спецназовцы ворвались в огромную гостиную, все двери спален были закрыты. Сейчас одна покачивалась от сквозняка, мягкими волнами колышущего густой дым.

Бобровский выскочил из гостиной в спальню, но вскоре вернулся.

– Похоже, один ушел через окно, – доложил он.

Беглецу повезло. Эта самая спальня с окном находилась с противоположной от снайпера стороны.

Лапин осмотрел другие комнаты. Все они были пусты.

– Черт с ним, – заявил Лихачев и поморщился. – На улице его подстрелит Боря.

– Ты ранен?

– Зацепило малость.

– Давай перевяжу.

Майор подставил плечо, другой рукой достал радиостанцию и доложил Новикову об окончании зачистки второго этажа. При этом он не забыл упомянуть и об одном ускользнувшем боевике.

– Кто это был? – справился Павел.

– А черт его знает.

– Ладно, мы тоже закончили. Сфотографируй трупы, и спускаемся во двор.

Глава восьмая

Сирия, Эль-Мар – район Сабара

Примерно в это же время в одном из соседних проулков разворачивались события, заранее продуманные подполковником Новиковым. Основными их участниками стали майор Суслов и бойцы сирийского спецназа.

Они заблаговременно заняли позицию в проулке и ждали, когда мимо проедут автомобили с туркменами. Сирийцы заявили, что машины появятся с востока и будут двигаться именно по этому проулку. Суслов поглядел на карту городка, поразмыслил и согласился с ними. Это действительно был кратчайший путь до места переговоров.

Туркменов ждали. Все же два подозрительных автомобиля без опознавательных знаков появились неожиданно. Они вырулили с одной из поперечных улиц и помчались к месту, где их поджидала засада. Водители держали предельно высокую скорость. Случись неосторожному горожанину появиться у них на пути – такая встреча непременно окончилась бы трагедией.

– Приготовились! – крикнул Суслов на арабском языке. – Аждар, Искендер – атакуете первый автомобиль. Солтан и Ханжал – второй. Бейте по колесам и двигателю.

Двое сирийцев из команды майора засели на противоположной стороне проулка, на втором этаже пустого дома. Сам Суслов с остальными бойцами занял позицию за развалинами каменного забора, в семи метрах от узкой проезжей части.

На вооружении группы были четыре обычных «калаша», один пулемет и полтора десятка гранат. Когда машины приблизились, Суслов метнул навстречу им одну гранату и тут же вторую. В двадцати метрах от позиции прогремели два взрыва.

Оба автомобиля резко замедлили движение. Первый из них вильнул из стороны в сторону, пошел юзом. Однако водитель сумел его выровнять, снова дал по газам и намеревался проскочить опасное местечко на скорости.

В принципе это было правильное решение, но тут в дело вступили сирийцы, оказавшиеся весьма неплохими стрелками. За те секунды, в течение которых машины проезжали мимо их позиций, парни буквально изрешетили дверцы, окна, крыши и капоты.

Первый автомобиль съехал с дороги и врезался в кучу каменных обломков. Второй задымил, проскочил по инерции метров пятнадцать и остановился.

– Проверяем пассажиров, добиваем раненых и уходим к особняку! – скомандовал Суслов.

Сирийцы подскочили к машинам и дали несколько одиночных выстрелов. После чего отряд из пяти человек спешно покинул позицию и направился туда, где грохотала перестрелка.

– Банкет окончен, – устало произнес Новиков в микрофон. – Командирам подгрупп доложить обстановку.

– Мой отряд спускается во двор, – послышался голос Лихачева.

– С туркменами разобрались. В двух машинах семь трупов, – сообщил Суслов. – Потерь нет, мы на подходе к особняку.

– Понял. Снайпер?..

– Я в порядке. Ухожу с позиции. Сейчас подойду к вам.

Внезапно в эфир ворвался взволнованный голос санинструктора Дубова:

– Командир, на нас только что напал какой-то гад! Он ранил меня и Мишу Бубнова, потом освободил Юсуфа и смылся!

«Это тот самый тип, который удрал в окно второго этажа», – догадался Новиков.

– Что с Мишей? – спросил он.

– Проникающее пулевое ранение в область кишечника.

– А ты как?

– У меня сквозное правого предплечья.

– Жди. Мы выходим. Сиди тихо и смотри по сторонам!

– Понял.

Группа собралась во дворе и в полном составе рванула в то место, где оставила четыре автомобиля.

Картина, которую они застали, была, мягко говоря, печальной.

Бледный как мел Бубнов лежал между машинами в луже крови. Рядом с ним на коленях стоял санинструктор и здоровой рукой пытался перебинтовать раненого товарища.

– Сделал две инъекции, рану обработал, – сказал он. – Теперь вот кое-как перевязываю.

У самого Дубова вся левая рука была в крови. Парни тут же взялись помогать ему.

– Откуда появился боевик? – спросил подполковник.

– Сзади, – морщась, ответил медик. – Это было неожиданно. Он сразу начал стрелять.

– Внешность запомнил?

– Нет, конечно. Я его толком и не видел.

– А как он освободил Юсуфа?

– Просто. Тот начал что-то кричать из машины. Бандюга запрыгнул в нее и укатил.

Только теперь Новиков обратил внимание на то, что во дворике стояли уже не четыре, а только три внедорожника.

– В каком направлении он уехал?

– Вот туда. – Санинструктор ткнул здоровой рукой на восток.

– Понятно. – Павел обернулся к Суслову. – Миша!..

– Да.

– Останешься здесь старшим. С тобой сирийцы, переводчик и мои раненые – Дубов и Бубнов. В твоем распоряжении одна машина и трофейная связная станция.

– А вы?

– Мы попытаемся догнать беглецов. Попробуй связаться с базой и подробно доложи Андрееву о результатах операции.

– Понял, постараюсь.

Павел преследовал исчезнувший внедорожник. Ему особенно хотелось поквитаться с Юсуфом, который наделал много гадостей и раз за разом избегал заслуженного возмездия.

В двух машинах находились семеро спецназовцев, включая Лихачева, легко раненного в плечо. Тот наотрез отказался оставаться в Эль-Маре и первым запрыгнул в один из автомобилей.

За рулем первого внедорожника сидел Новиков, справа от него примостился снайпер, сзади – капитан Кудин и прапорщик Бобровский. Во второй машине ехали трое: Лихачев, Горбенко и Лапин.

Вылетев из городка, они помчались по грунтовке на восток. Другого направления беглецы выбрать просто не могли. Они удирали на территорию, все еще находящуюся под контролем армии «Исламского государства». Да и турецкая граница была рядом.

– Куда конкретно эти поганцы могут ехать? – проговорил Павел, вынул свободной рукой карту из набедренного кармана, передал ее снайперу и попросил: – Боря, найди ближайший городок в восточном направлении.

– Ближе всех Сабар, – объявил Устинов.

– Сабар! Все верно. Шестопалов говорил об этом городке. Значит, нам нужно держать курс туда.

– Тогда чуток подверни влево, – уточнил Борис.

– Ты так думаешь?

– Дорога, по которой мы сейчас едем, приведет нас в другой город. А Сабар расположен на двадцать километров севернее.

– Понял.

Через десять минут подполковник заметил следы колес, резко отвернувшие от дороги влево. Он тут же скорректировал курс и поехал по ним.

– Свежие, – сказал снайпер и кивнул на отпечатки протекторов. – Похоже, кто-то проехал совсем недавно.

– Надеюсь, это те самые персонажи, которых мы преследуем.

Возможно, это так и было, но сейчас Новикова волновала другая проблема. В баке почти не осталось бензина. Стрелка топливомера покачивалась в начале шкалы, лампочка аварийного остатка уже не мигала, а горела постоянно в течение последних двадцати минут. С учетом прожорливости мощного двигателя, машина могла проехать еще километров десять-пятнадцать, вряд ли больше.

– Лихачев, что у тебя с бензином? – спросил подполковник по радио.

– Ничего хорошего, – ответил тот. – Осталось километров на сорок.

– Понятно. А канистр в багажнике нет?

– Не знаю. Остановимся, посмотрим.

– У нас точно нет никаких канистр, – сообщил Кудин. – Я проверял. Там два старых колеса, инструменты, ветошь и запасной ствол к пулемету. А у Лихачева в машине вообще пусто.

Дело принимало хреновый оборот. Как бы спецназовцам не остаться всемером посреди пустыни!

Тяжелое раздумье командира прервал писк переносной радиостанции, стоявшей у ног Кудина. Антенна была временно прикручена левому рейлингу на крыше, а сама станция постоянно работала на прием.

– Слава, ответь, – попросил подполковник.

Капитан водрузил на голову наушники, покрутил настройку, поднес к губам микрофон и заявил:

– Да, Маяк, Равелин на связи!

– Разведчик доложил об окончании операции и о двух ушедших боевиках, – сказал полковник Андреев. – Где вы находитесь?

– Преследуем внедорожник, идущий в направлении Сабара.

– Как далеко успели отъехать от Эль-Мара?

– Полагаю, километров на сорок.

– Тут такое дело… – неуверенно произнес полковник. – В общем, один из охранников командира корпуса джихадистов остался жив и передал своим о нападении на особняк в Эль-Маре.

– Кому именно?

– Командиру вооруженного формирования, которое находилось неподалеку.

– Так. И чем это чревато? – допытывался Кудин.

– Пока точно не знаю. Известно, что бандиты срочно выдвинулись к Эль-Мару.

– Какова численность банды?

– Предположительно тридцать-сорок человек.

Услышав это, капитан тихо выругался, однако взял себя в руки и спросил:

– Наши успели уйти?

– Да, сирийцы, разведчик и раненые успели покинуть Эль-Мар на единственной машине. Сейчас они едут в направлении нашей базы. Навстречу им посланы два стрелковых отделения на бронетранспортерах. А вот что предпримут бандиты и куда они выдвинутся – неизвестно. Не исключаю, что начнут преследовать вас. Как поняли?

– Поняли. У вас все?

– Нет. Я согласовал с командиром авиабазы вылет двух «Ми-24» для огневого прикрытия и транспортной «восьмерки» для вашей эвакуации. От вас требуются координаты, и по возможности быстрее.

– Поняли, Маяк. Сейчас передам информацию командиру. Оставайтесь на связи.

Кудин рассказал подполковнику о спешном отходе бойцов, оставшихся в Эль-Маре, о банде, подошедшей туда, и о предложении Андреева срочно эвакуироваться.

– Будем преследовать, пока не закончится бензин, – отрезал Новиков.

– Командир принял решение преследовать беглецов. Координаты дадим позже, – передал Кудин.

– Ладно, вам виднее. Только не тяните. Вертушки готовы к вылету, – проговорил Андреев, вздохнул и отключился.

Первый внедорожник тяжело взобрался на возвышенность, откуда открылся великолепный вид на окрестности.

– Вон они! – заявил снайпер и показал влево под двадцать градусов.

Вдали действительно клубилась пыль за автомобилем, мчавшимся по бездорожью.

Павел крутанул руль влево и нажал на педаль газа. Машина послушно рванула вперед, и тут ее двигатель смолк. Внедорожник скатился с пригорка и остановился.

– Все? – тормознув рядом, крикнул через окно Лихачев.

– Все, – проворчал Павел.

– Садитесь!

Спецназовцы набились в салон, и потяжелевшая вторая машина продолжила погоню.

Лаврову здорово повезло. Бензина в преследуемом внедорожнике тоже оказалось мало. Машина с семью спецназовцами на борту медленно взобралась по склону очередного бархана и по команде Новикова остановилась на вершине. Чуть ниже, метрах в двухстах, замер пустой внедорожник. А дальше виднелись два убегавших боевика.

– Давай, Боря! Пришло твое время, – сказал снайперу Павел.

Тот снял с окуляра заглушки и самодельный резиновый чехол с дульного тормоза, лязгнул затвором, присел на колено, поднял оружие, прицелился.

Первым же выстрелом он убил одного из бандитов. Второй понял, что огонь ведет опытный стрелок, упал рядом с поверженным товарищем, спрятался за его телом и принялся отстреливаться из автомата.

Не стояли сложа руки и другие бойцы. Они рассредоточились и начали вести прицельный огонь. Дистанция для «Валов» была вполне приемлемой, и вскоре автомат боевика замолк.

Снайпер остался на позиции, держа лежащие тела на прицеле. Трое спецназовцев пошли вниз и убедились в том, что оба бандита были сражены наповал.

– Сними на память, – сказал Павел Кудину.

Капитан достал из кармашка миниатюрную видеокамеру и произвел съемку уничтоженных боевиков. Приказ генерала Шестопалова был выполнен.

– Командир, к нам гости, – прошелестела рация голосом Устинова.

– Кто?

– Хрен знает. Несколько машин пылят на горизонте. Едут в нашу сторону.

– Понял, – ответил Новиков и приказал товарищам: – Быстро возвращаемся!

На холме он лично убедился в правоте снайпера. Несколько автомобилей ехали по их следам.

– Да, местечко сложное, – проворчал Лихачев, оглядывая окрестности.

Поблизости, кроме однообразных барханов, действительно ничего не было. Севернее на пяток километров виднелся лесок, но добраться до него было непросто. Можно и не успеть.

– Сколько у нас бензина? – спросил Новиков.

– Минут на десять-пятнадцать.

– В машину!

Бойцы набились в салон.

Лихачев завел двигатель и спросил:

– Куда?

– Рули к лесу. Слава, срочно свяжись с Андреевым. Я сейчас продиктую координаты того лесочка, а ты их передашь полковнику. Пусть летуны поторопятся.

– Сделаем, – сказал капитан и поставил рацию на колени.

Внедорожник тяжело полз по рыхлому грунту, над его крышей раскачивалась антенна. Кудин методично запрашивал Маяк, но после того как машина съехала с бархана, связь пропала.

Когда внедорожник взобрался на соседнюю возвышенность, Кудин радостно воскликнул:

– Есть связь, командир!

– Слушай координаты и передавай.

Подполковник осмотрел долину, простиравшуюся перед ним, потом с минуту гонял желваки на скулах.

«Послать половину группы вниз, чтоб ребята организовали засаду и неожиданно ударили с фланга, или оставить всех на выбранной позиции? – размышлял он. – Духи уже на подходе. Они не дураки, воевать умеют и отлично понимают, что появление в здешней глухомани российского спецназа не связано с масштабной войсковой операцией. Иначе в небе уже кружили бы вертушки, у подножия холма пылила бы тяжелая техника, а вниз по склону лавиной стекала бы пехота. Спецназ же в составе небольших групп, как правило, используется точечно. Все эти тонкости им давно известны».

Появление банды в районе Эль-Мара большим сюрпризом для Новикова не стало, но головной боли ему добавило.

Он вынул рацию, нажал клавишу «передача» и спросил:

– Все готовы?

– Готовы, командир.

Ладонь Павла непроизвольно зашарила по одежде в поисках сигарет, потом поправила разгрузочный жилет и обосновалась на рукоятке автомата. Сигарет он не носил с собой уже давно, с тех самых пор как бросил курить.

– Паша, ты считаешь, что у нас будут проблемы? – спросил Славка, заметивший озабоченность подполковника.

– Как тебе сказать?.. Задачка перед нами, как говаривал вождь мирового пролетариата, стоит архисложная. День простоять да ночь продержаться. А там посмотрим.

Пока не подошли бандиты, Новиков решил обустроить свою позицию на краю площадки. Он соорудил из камней невысокий бруствер с бойницей, чуть пониже – словно на витрине – разложил боеприпасы. Потом подполковник проверил пистолет и даже успел посетовать на малое количество гранат.

Это был закон, написанный кровью. В спецназе принято брать на боевые операции как можно больше боеприпасов. Воды, продуктов и медикаментов – по минимуму, чтоб не сдохнуть, а боеприпасов столько, сколько унесешь в ранце и в карманах разгрузочного жилета. Они есть – ты дышишь, живешь, сопротивляешься, выполняешь боевую задачу и даже рассчитываешь вернуться домой живым. Закончились патроны и гранаты – пиши пропало. Можешь в последний раз перекусить, допить водичку и готовиться к познавательному путешествию по загробному миру.

Основная задача этой командировки сводилась к нескольким словам, сказанным генералом Шестопаловым: «Уничтожить лидеров бригады ИГИЛ и их непосредственную охрану!» Крупных боестолкновений не предвиделось, поэтому спецназовцы решили взять с собой меньше гранат, чем обычно, дабы не задыхаться на марш-бросках по горам да пустыням.

Они просчитались.

– Командир, противник на горизонте! – крикнул снайпер.

Павел прервал работу и вновь поднял бинокль.

– Где? Не вижу.

Глазастый снайпер узрел дорогих гостей на приличном расстоянии.

– Ниже, командир. Одинокое деревце за ориентир возьми.

– Деревце вижу.

– А правее него залысина без единого кустика. Усек?

– Ну.

– Теперь бери метров на сто пятьдесят ближе к нам и ищи. Где кусты пониже, там их головы и мельтешат. Видишь?..

– Да, теперь есть контакт. Слушай, а их немало, – озадаченно проговорил Павел. – Те, которых ты приметил, – авангард. За ним идет основная группа.

Прапорщик поводил стволом винтовки, удивленно присвистнул и заявил:

– Ни хрена себе! Вот так остатки банды!

– Чего там, мужики? – осведомился Лихачев.

– Ничего хорошего, Володя. Одна новость приятней другой, – со вздохом проговорил Новиков. – То ли в разведку у нас стали набирать дебилов, то ли духи размножаются почкованием.

– Сколько их?

– Пока голов двадцать насчитал. И еще прут.

К холму пожаловало не менее тридцати пяти, а то и сорока боевиков.

Похоже, бандиты издалека заметили машину, брошенную спецназовцами у подножия холма, сами спешились и оставшуюся дистанцию решили пройти пешочком. Так было привычнее и незаметнее. Почти все были в камуфлированной форме песочных оттенков и неплохо вооружены.

За дело боевики взялись живо и профессионально. Их основные силы в количестве двадцати человек расположились по центру, остальные распределились по флангам и слегка выдвинулись вперед.

Когда бандиты приблизились метров до двухсот пятидесяти, Павел спрятал оптику и потянулся к автомату.

– Работаем! – скомандовал он и выпустил прицельную очередь по самой плотной группе.

Кто-то из парней стрелял из гранатомета, выпускал последние заряды, имеющиеся в запасе. Остальные огрызались короткими прицельными очередями.

– Лихачев, возьми двоих ребят и попытайся обойти их слева, по лощинке!

– А ты-то с кем останешься?! Да и не выйдет это, Паша. Там уже духи!

– Да, вижу, – буркнул Новиков, направляя дымящийся ствол левее, к неглубокой складке.

«Вал» выплюнул три последние пули и замолчал.

Подполковник зашарил рукой по «лифчику», приговаривая:

– Нам бы и вправду часок продержаться! Всего-навсего шестьдесят минуток, и все будет путем!

Пустой магазин поскакал по камням, а звонкий стук потонул в грохоте стрельбы. Отработанным движением Павел вогнал в гнездо полный рожок, передернул затвор.

Пули щелкали по камням, вышибали из них жесткие, острые брызги. Они больно жалили открытые части тела Павла, лицо или ладони, порой рассекали кожу до крови.

Патронов для «Вала» было не так уж много. Новиков и его парни давно научились экономить боеприпасы, вести огонь одиночными выстрелами или короткими прицельными очередями. Даже если в руках бойца был «калаш» с пулеметным магазином емкостью сорок пять патронов, то злоупотреблять непрерывной стрельбой не стоило. Сорок пять патронов – это четыре с половиной секунды оргазма. А что дальше?

Вот и приходилось Новикову быть экономным. Иногда он и вовсе откладывал «Вал» и метал гранаты левой рукой. Правая сильно распухла, пальцы слушались плохо.

– Андреев на связи! – доложил Славка.

– Чего хочет?

– Спрашивает, как у нас дела, долго ли продержимся.

Павлу сейчас сложно было оценить результаты этого оборонительного боя. Временами ему казалось, что половину наступавшего отряда удалось положить. Иногда у него создавалось впечатление, будто число боевиков возросло. Наверное, это происходило из-за того, что позиция духов была растянута в полукольцо.

– Как у нас дела?.. Хреново, – ответил Павел. – Скажи, что минут двадцать мы продержимся. Но пусть поторопит летунов!

– Продержимся минут двадцать! Боевиков много, у нас уже есть потери, – прокричал в микрофон капитан. – Поторопите авиаторов! Как поняли?

В тяжелые мгновения жизни Павел всегда вспоминал мудрую немецкую пословицу: «Если ты стоишь по горло в дерьме, то негоже опускать голову». Но сейчас и она не помогала.

Давний друг, занимавший позицию метрах в пяти, не унимался:

– Когда летуны обещали появиться?

– Скоро, Вовка. Держись! – проговорил командир группы и опять коротко нажал на спусковой крючок.

– Думаешь, дождемся? Смотри, сколько козлов бородатых навалилось!

– Хотелось бы надеяться, – крикнул Новиков и тихо добавил: – Других вариантов я один черт не вижу.

Вертушки должны были подойти и поддержать спецназовцев с воздуха еще минут десять назад, но почему-то задерживались. Во время боевых действий частенько происходят накладки, неувязки, нестыковки. Конечно же, допускаются просчеты. Иногда плевые, позже вызывающие всеобщий смех. Но такие ляпы, как сегодняшний, обходятся слишком уж дорого. Порой их цена выражается в нескольких десятках молодых жизней.

Вот они, эти ребята, все тут. Кто-то из парней контужен, кто-то ранен. А долбани «крокодилы» своими НУРСами на двадцать минут раньше – все повернулось бы иначе.

Лихачев заметно нервничал. Этот подвижный смуглолицый мужик, тридцати лет от роду, частенько отвлекался от целей и придирчиво оглядывал позиции других бойцов. При этом он что-то подсказывал, отдавал четкие команды. Парни знали свое дело и вполне могли обойтись без его ценных указаний, но нервозность майора понимали. У них самих на лицах было написано недоумение. Мол, где же обещанная подмога в виде вертушек?

Банда, навалившаяся на спецназовцев со стороны Эль-Мара, имела ощутимый численный перевес. Изначально отряд Новикова насчитывал семерых бойцов, а боевиков было не менее сорока.

До поры бойцов выручала выгодная позиция в лесочке на возвышенности, которую они успели занять буквально за пять минут до подхода неприятеля. Помогала им и отменная выучка, редкая даже для профессиональных воинов. Но даже металл выдерживает нагрузки лишь до определенного момента. Потом он ломается. Боевиков было значительно больше. Наличие у них пулеметов и парочки гранатометов добавляло парням подполковника Новикова головной боли.

Пока летуны где-то блудили, время работало на банду. Спецназовцев уже не спасали ни позиция, ни выучка, ни первоклассная экипировка с навороченным современным оружием и увеличенным боекомплектом.

«Да, не наше это дело – заниматься сдерживанием вражеских сил до подхода авиации, – подумал Новиков и сплюнул песок, попавший в рот. – Опять где-то и у кого-то случилась неприятная накладка. Точнее сказать, две. Банду в этом районе никто не ждал, а летчики вылетели с базы слишком поздно. В итоге прореху, образовавшуюся в лесочке на склоне горы, приходится затыкать моей малочисленной группе».

Сквозь грохот боя опять послышался призывный сигнал рации. Капитан Кудин на минуту оставил позицию меж двух толстых стволов деревьев, подобрался к станции, спрятанной в каменном распадке, и схватил гарнитуру.

– Паша, вертушки на подходе! Просят уточнить наши координаты и расположение банды для ракетного удара, – обрадованно крикнул он.

– Какое, к черту, расположение?! – прервав стрельбу, заявил Новиков. – Быстрее передавай наши координаты. Духи со всех сторон! Пусть сюда же и лупят. Не промахнутся!..

Боевики подошли к спецназовцам настолько близко, что стали различимы довольные улыбки на смуглых бородатых лицах. Они предвкушали скорую победу, поймали кураж и выкрикивали религиозные лозунги.

Во время командировок в горячие точки Павлу приходилось сталкиваться с разными боевиками. Они были трусоватыми и нерешительными, отчаянно смелыми и грамотными в военном отношении. Но один общий момент в тактике воинов Аллаха Новиков усвоил давно и твердо. Ни один полевой командир не станет стучаться лбом в непробиваемую стену. Все они с явным удовольствием бросаются на ослабленную добычу, без особого энтузиазма дерутся с равным противником и никогда не лезут на рожон, если враг им явно не по зубам.

Банда, пытавшаяся окружить лесочек, зеленевший на склоне холма, действовала строго по этому принципу. Боевики не догадывались о том, что их противники скоро получат помощь с воздуха, и настойчиво штурмовали малочисленную группу спецназа.

«Чувствуют свою силу, упыри, – вытирая рукавом пересохшие губы, сокрушался Павел. – Значит, их много. Или же они уверены в том, что нас мало».

Бандиты окучивали склон плотным огнем. Бойцы группы Новикова огрызались одиночными выстрелами. Они не наносили противнику существенного ущерба, всего лишь не дозволяли ему приблизиться слишком быстро. Но тем самым спецназовцы выполняли задачу, главную в данный момент: протянуть время до подхода спасительных вертушек.

Наконец-то поле боя накрыла лавина гула авиационных двигателей. Пара «крокодилов» и транспортная «восьмерка» появились с юго-запада. «Ми-24» сразу легли на боевой курс и с километровой дистанции дали залп по склону.

Их атака повергла боевиков в шок. В пылу осады они слишком поздно услышали нараставший гул. После первых же взрывов неуправляемых ракет бандиты начали поспешно отступать к подножию холма. Там «крокодилы» дружно накрыли их повторной атакой.

Из сорока человек в живых осталось никак не более десятка. Они побросали оружие и стремительно отступали к ближайшему ущелью. Только там бандиты могли как-то укрыться от смертоносных ракет, выпускаемых с русских вертолетов.

Можно сказать, что спецназовцам повезло. Во время первого залпа они распластались за грудами камней. Новиков откатился в какой-то приямок.

Вертолетчики накрыли место боя полностью, как им и было приказано. Они не разбирали, где чьи позиции. НУРСы с противным шипящим звуком вспарывали воздух и врезались в каменистую почву опушки леса, живописно раскинувшегося на склоне холма. Взрывы гремели, не переставая, сменяя друг друга. «Крокодилы» делали один заход за другим.

Парни прятались меж валунов, за толстыми деревьями, в складках местности и уж не думали о банде, не заботились о продолжении боя. Одна только мысль пульсировала в голове у каждого: уцелеть, не погибнуть от своего же ракетного удара.

Все закончилось так же неожиданно, как и началось. Павел лежал, прикрывая руками затылок. Около минуты он вслушивался в удалявшийся гул и гадал, чем же сейчас заняты пилоты. Они готовятся к очередному заходу или намерены выполнить посадку, чтоб забрать группу?

Скоро гул снова стал нарастать. Пара «Ми-24» прошла низко над холмом. Залпа не последовало. Стало быть, зачистка банды закончена.

Новиков приподнял голову, осмотрелся, сел, подтащил к себе автомат, смахнул с него пыль. От множества воронок поднимался сизый дым. Всюду лежали изувеченные тела духов.

Подполковник вздохнул, протер линзы бинокля и осмотрел подножие холма. Жалкие остатки банды отходили к ущелью. Боевики, бегущие последними, трусливо оглядывались. Они даже не помышляли стрелять.

Командир группы опустил бинокль и огляделся по сторонам. Рядом копошились, поднимались, отряхивались от пыли и листвы его ребята.

– И то дело, – пробормотал подполковник, похлопывая ладонями по заложенным ушам.

– Паша, «крокодилы» продолжают накручивать виражи, а «восьмерка» заходит на посадку перед склоном, – сказал Лихачев, который, заметно прихрамывая, подошел к Новикову. – Кажись, это за нами.

– Тебя еще и в ногу задело?

– Нет, об камень долбанулся.

– Что с нашими? – глухо спросил Новиков. – Все живы?

– Вроде все. Лапина здорово зацепило. Кость бедра задета. У Горбенко сквозное в ключицу.

– Опять Толе не повезло.

– Не говори. Только вылечился.

– А где Славка?

– Не знаю. – Майор завертел головой.

– В последний раз я видел его около радиостанции.

Славу Кудина они нашли у каменного распадка. Он неподвижно лежал между двух валунов, закрывая своим телом рацию. Совсем рядом, буквально в пяти шагах, зияла воронка от разрыва неуправляемой ракеты. Вероятно, огромный камень спас Кудина от осколков, но не уберег от сильнейшей контузии. Глаза Славки были открыты, из ушей текла кровь.

Павел подбежал к нему, присел рядом, нащупал запястье. Вена, возле которой красовалась витиеватая татуировка с именем, слабо подрагивала, пульсировала.

Да, Кудин был жив и даже слегка шевельнулся, почувствовав прикосновение товарища.

Глава девятая

Сирия, район Сабара – авиабаза Хмеймим

«Ми-8» опускался на относительно ровную площадку у подножия холма. Он поднял огромное облако желтоватой пыли, чуть повисел, разгоняя его, затем плавно коснулся колесами земли.

– Володя, подтяни-ка сюда народ, – попросил Павел.

Заместитель прокричал приказ собраться возле командира.

Новиков смачно выплюнул каменное крошево, хрустевшие на зубах, и сказал:

– Значит, так, бойцы. Духи отсюда ушли, но на всякий случай всем надо поглядывать в сторону ближайшего ущелья. Приступаем к эвакуации. Двое потащат до площадки Семена Лапина – он тяжелый. Один несет рацию и помогает Толе Горбенко. А я как-нибудь управлюсь со Славкой. Спускаемся все вместе и по возможности быстро. Вопросы?

– Все ясно, командир, – отозвался понятливый снайпер.

– Вот и ладненько. И повнимательнее! Я не знаю, что сейчас на уме у озлобленных духов.

Спецназовцы собрали оружие, снаряжение и двинулись вниз.

«Крокодилы» продолжали кружить вокруг холма, готовые в любой миг снова обрушить шквал ракет и пулеметный огонь на бандитов, если те опять полезут в атаку. Внизу в ожидании спецназовцев молотил лопастями транспортный вертолет.

Тот самый километр от позиции до ровной площадки, который часом ранее спецназовцы, относительно свежие, преодолели за десять минут, теперь показался им чудовищно длинной дистанцией. Два бойца тащили Лапина с наскоро перебинтованным бедром и жгутом, наложенным выше раны. Лихачев нес рацию и вел Горбенко, качавшегося от потери крови. Новиков взвалил на спину Славу Кудина и вышагивал следом.

Скоро Славка пришел в сознание и даже пытался перебирать вялыми, ослабевшими ногами.

– Да лежи ты смирно, помощник! – проворчал подполковник, вытирая рукавом взмокший лоб.

Тот в ответ промычал что-то нечленораздельное.

– Хорошо тебя приложило! Вечно ты, Славуся, оказываешься не там, где надо. Ничего, парень, потерпи. Отлежишься денек-другой, и все будет путем. Держись, братишка. А я сегодня же напьюсь в зюзю. Даю честное слово офицера!

Братишка все равно ничего не слышал. Изредка он издавал странные звуки, сути которых командир не понимал. Славке определенно было хреново, но по спецназовской привычке он все равно ощупывал свободной рукой пространство вокруг себя, пытаясь отыскать оружие, которого у него сейчас не было.

На середине дистанции к спецназовцам подоспел бортовой техник с «Ми-8» и помог Новикову нести контуженного Кудина. Благодаря этому скорость передвижения увеличилась.

Триста метров. Двести. Сто.

Наконец-то группа подошла к вертолету.

Павел встал сбоку от трапа и помогал бойцам загружать внутрь раненых товарищей. Сам он забрался в кабину последним.

Бортовой техник проконтролировал загрузку и размещение пассажиров, убрал трап, закрыл дверцу и уселся на свое рабочее место, откидное сиденье, расположенное между двух пилотских кресел.

Вертушка снова подняла облако пыли, оторвалась от земли, наклонила нос и начала набирать скорость.

Спустя минуту все три машины летели на предельной малой высоте, огибая рельеф и выдерживая курс на российскую авиационную базу Хмеймим. Впереди следовала «восьмерка». «Ми-24» держались чуть сзади и прикрывали ее.

В чреве транспортной «восьмерки» находилась почти вся группа подполковника Новикова. Камуфляж бойцов был пыльным, рваным и перепачканным кровью. Их лица перекосились от усталости, но были весьма довольными.

Павел не курил уже давным-давно, а тут ему радости захотелось не только подымить, но и выпить. Он попросил сигарету у снайпера.

Тот полез в глубокий карман и заявил:

– Держи.

Устинов тотчас щелкнул перед лицом командира зажигалкой.

– Сервис элитный, прямо как в дорогом ресторане, – сказал Новиков и с удовольствием затянулся дымом.

– Пока еще нет. А вот теперь как в ресторане. – Снайпер хохотнул и протянул подполковнику плоскую фляжку.

– Что в ней?

– Спирт.

Такие фляжки в командировки брали с собой почти все. С водкой, коньяком или спиртом. Небольшие дозы алкоголя здорово помогали людям расслабить мышцы и нервную систему.

Павел сделал два больших глотка. Говорить в этот момент ему не хотелось. Только пить, не закусывая.

– Ребята, примите и вы. Сразу полегчает, – прогудел Устинов, передавая фляжку дальше. – Мы русские, парни. Это такие люди, у которых глубина души измеряется в литрах.

Прапорщик Лапин получил пулевое ранение в бедро и лежал на брезентовых чехлах, расстеленных на полу кабины. Тугой резиновый жгут помог остановить кровотечение, укол обезболивающего тоже сделал свое дело, и Семен чувствовал себя относительно неплохо.

Пулеметчик сидел у правого борта, напротив дополнительного топливного бака. Толя был настоящим мужиком и физических страданий от боли никогда не показывал. Его сквозное ранение товарищи успели обработать. Великан Горбенко по привычке обнимал пулемет и дремал.

Славка Кудин тоже понемногу приходил в себя. Он лежал на спине в проходе рядом с Горбенко. Двигался пока плохо, но на слова и жесты начал реагировать. В последнее время ему жутко везло на ранения. Едва ли не каждая вторая командировка заканчивалась госпиталем. То пуля, то осколок, то контузия. Месяцев пять назад он вернулся из специализированной клиники, где добрые доктора по частям собирали его правое бедро. Парень отгулял отпуск, прошел медкомиссию и снова встал в строй.

Вообще-то по поводу не везет – это еще большой вопрос. Если бы Славке действительно не везло, то его давно уже не было бы на этом свете. Ведь в спецназе не зря поговаривали: «Где заканчивается удача, там начинается кладбище». А он жив по сей день. К тому же отличается хорошим аппетитом, особенно на молоденьких фигуристых баб.

«Ничего, ребята оклемаются, – вздыхал Павел. – Это не первое и, к сожалению, не последнее ранение. Семен с Толиком с месяц проведут в госпитале, затем отправятся в отпуск. Вернутся абсолютно здоровыми. Со Славкой дело обстоит сложнее. Контузия – опасная штука. Хорошо, если у него легкая форма. А если тяжелая, то последствия могут быть отвратительными. От временной потери слуха, зрения и речи до серьезных нарушений психической деятельности. Иногда это заканчивается полным параличом. Ладно, будем надеяться на лучшее».

Первые минут десять полета никто из бойцов, не считая снайпера, не произнес ни слова. Все восстанавливали дыхание и тихо радовались по поводу такого вот чудесного спасения.

Потом Павел поднялся, зашел к пилотам, тронул бортового техника за плечо и спросил:

– Сколько до базы?

– Минут двадцать осталось, – крикнул тот.

– Не забудьте запросить машину с медиками.

– Уже запросили. Они вас встретят.

Подполковник возвратился на свое место, слегка развернулся и стал смотреть в круглый иллюминатор. Он не переставал удивляться тому, насколько финал этой операции был похож на итог предыдущей сирийской командировки. Такой же затяжной бой на горной гряде, появление долгожданных вертушек и спешная эвакуация.

Да, эту операцию можно было считать оконченной. Через двадцать минут борт приземлится на авиационной базе, зарулит на стоянку, выключит движки. К нему лихо подкатит машина медицинской службы, уже вызванная экипажем. Спецназовцы быстро загрузят в нее своих раненых товарищей.

На стоянке наверняка будут парни из группы, вовремя смотавшиеся из Эль-Мара. И, конечно же, вечно угрюмый полковник Андреев. Он пожмет каждому руку, поблагодарит и проводит до жилого модуля, расспрашивая по пути о деталях операции по уничтожению командования бригады «Священный джихад».

«Ночь мы скорее всего проведем в своих номерах, а утром попутным бортом стартанем в Москву. Скорей бы уж! Дома многих ждут родные и близкие. Наконец-то все отоспятся, отдохнут», – раздумывал Павел.

Он вновь вспомнил о медсестре Ирине. Они давно знали друг друга, но близко сошлись с полгода назад, во время амбулаторного лечения Павла после ранения, полученного в одной из предыдущих командировок.

Родителей у Ирины не было. Отец умер от рака, мама пережила его всего на пару лет. Был когда-то и муж, капитан спецназа. Он погиб четыре года назад в одной из горячих точек. Осталось несколько родственников, из которых более или менее тесные отношения она поддерживала с двоюродной сестрой.

Павел частенько любовался профилем ее лица и роскошной грудью. Красивых женщин на свете много, но Ирина была особенной. Она это знала. Грациозная, сексуальная; манерами и жестами похожая на сытую пантеру. Беспорядок темных волос и простенький летний наряд нисколько ее не портили. Наоборот, внешний вид этой женщины, знающей себе цену, дал бы фору любым стильным макияжам и платьям от кутюр.

Да, Ирина ему нравилась. Крайней до нее женщиной у Новикова была симпатичная блондинка по имени Наташа. Кстати, ровесница Ирины. Но у нее имелся весь набор в ассортименте: муж, дети, домашние животные.

Она все еще была красива. Высокая, грудастая, с большими карими глазами и с бешеным темпераментом. Наталья дважды рожала, но сохранила стройное и упругое тело семнадцатилетней школьницы.

Она оставляла впечатление немножко глуповатой бабы, будто сошедшей с какой-нибудь рекламы. Одним словом, блондинка. Самая настоящая, девятьсот девяносто девятой пробы. Плюс немножко манерна, упряма и капризна.

Отношения с ней стремительно развивались до самой интимной близости. Лежа в постели после исступленного секса, Павел вдруг осознал, что этого вполне достаточно. Ничего, кроме секса, ему от Наташки не надо.

Похоже, и она придерживалась того же мнения. Они были не виноваты. Это рефлекс, стереотипная реакция.

А с месяц назад ему позвонила еще одна особа из прошлого и сказала, что соскучилась. Эта вот самая Маринка всегда была настолько правильной, разумной и высоконравственной, что порой Павлу хотелось насильно влить в нее бутылку водки и полюбоваться на эффект. Нравственность, однако, не помешала Маринке целый год жить с ним в гражданском браке. Жаль, но ему пришлось с ней расстаться.

Почему жаль? Это уже другой вопрос запредельной для Новикова сложности. Он ведь не психолог, а простой офицер спецназа. Впрочем, черт с ней, с Маринкой. Не было от нее ни тепла, ни холода. Он никогда не любил ее по-настоящему.

С Ириной все было по-другому. Всякий мужчина, пообщавшись с ней, непременно чувствовал аромат достоинства, высокую породу и невероятную красоту внутреннего мира. Новиков большую часть своей жизни провел в весьма своеобразном обществе, члены которого имели довольно ограниченный запас слов. Но ведь искусство и красота понятны любому троглодиту. Они ведь тоже стены в своих пещерах расписывали.

Есть такие женщины, рядом с которыми даже мужланы, похожие на диких зверей с сомнительным налетом разума, преображаются. Они ищут урну, чтобы выбросить окурок, шарят ручонками по карманам в поисках платка, коего там отродясь не бывало, копаются в убогом лексиконе, выбирая выражения помягче, покультурнее.

Однажды Ирину накрыла волна откровенности, и она рассказала Павлу о погибшем муже – Константине, которого очень сильно любила. Новиков знал его только по службе, в подробности личной жизни никогда не вдавался. Поэтому многое услышал впервые.

Она училась с Костей в одном классе. Они долго сидели за одной партой, но учителя все-таки разлучили их, потому что они начали драться и искренне друг друга ненавидеть. Правда, в десятом классе все же выяснилось, что Костя просто влюбился в Ирину, оттого и распускал руки.

После школы он успешно поступил в Рязанское десантное, а она провалила экзамены в медицинский. Потому что у нее внезапно случились любовь и замужество. В ответ парень, уже окончив училище и уехав на Кавказ, перестал отвечать на ее письма. В канун Восьмого марта он прорвался в эфир известной радиостанции, поздравил маму, сестру и двух знакомых телок из консерватории, но забыл при этом упомянуть Ирину.

Она, в свою очередь, тоже перестала с ним общаться. Мол, ну и черт с тобой! Пусть тебе пишут виолончелистки из консерватории!

Возможно, эти барышни ему и слали всякие нежности. Она этого не знала. Зато не сомневалась в том, что ее мужу бабы пишут точно. В формате СМС-сообщений. В общем, Ирина в конце концов его выгнала.

Потом все-таки нарисовался Костя.

Он неожиданно позвонил ей с вокзала и сказал:

– Здравствуй! Я приехал в отпуск. Не хочешь ли ты со мной выпить?

Они пили до поздней ночи. Потом она расцарапала ему рожу за поздравления телочкам из консерватории. За то, что не писал. За то, что от нее ушел муж, пока Костик прыгал по горам Кавказа и звонил на радио.

Все закончилось его переездом к Ирине. Отпуск они провели вместе, а потом рванули на Кавказ. Там оформили брак, и Ирина устроилась медсестрой в госпиталь. А когда на Кавказе поутихло, Константина перевели в спецназ ФСБ. Так они с Ириной и очутились в гарнизоне подмосковной базы.

Это тяжелый труд и большое искусство – быть такой женщиной, как Ирина. Поэтому Павел не удивлялся своему желанию как можно чаще находиться рядом с ней.

Иной раз он подумывал, что всяческие доброжелатели, прознав об этом, тут же оглушат его язвительным шипением. Мол, а как же твои холостяцкие убеждения, незыблемый принцип независимости? А куда же подевался твой здоровый цинизм, презрение к той любови-моркови, которую придумали великие русские писатели, чтобы бабам денег не платить? Где же продвинутая теория о том, что быть клиентом элитного борделя в сто раз выгоднее и приятнее, чем содержать законную жену?

На самом деле все объяснялось просто.

Во-первых, между Павлом и Ириной всегда сохранялась почтительная дистанция. Потому симпатии и прочие сантименты имели место быть на расстоянии в несколько широких шагов.

Ирина тоже относилась к нему по-особенному. Она всегда с радостью соглашалась на встречу, когда он возвращался из командировки живым и невредимым, была добра и приветлива, искренне грустила, провожая его на очередную операцию.

Прощаясь перед отъездом в крайнюю командировку, они обнялись, и женщина нежно поцеловала его. Сначала в щеку, а потом и в губы. Он поспешил обрадоваться этому событию, ибо их сближение шло настолько медленно, что сей процесс грозил затянуться на пару столетий. Но радость сменилась грустью. Они снова прощались, оставаясь лишь хорошими друзьями. Потому что у Ирины была и вторая причина. Куда более весомая, чем первая.

Однажды они отмечали в большой компании Новый год, и Павел случайно услышал обрывки разговора Ирины с подругой. Тогда он еще курил и встал у открытой балконной двери подымить сигаретой. А женщины колдовали по соседству на кухне, готовили винегреты да салаты.

Подруга Ирины нарезала что-то из овощей и полюбопытствовала:

– Замуж-то не надумала?

– За кого? – опешила Ирина.

– Как за кого?! Неужто достойных мужиков нет? Вон погляди-ка на Павла. Умница, красавец. Спокойный и как скала надежный. Чем он тебе не пара?

За подобную рекламу Новиков готов был объявить этой подружке благодарность с занесением в личное дело.

А Ирина вздохнула и сказала:

– Павел замечательный человек, но…

– Что ж в нем не так? Или у тебя уже кто-то есть на примете?

– Нет у меня никого. Не в этом дело.

– Так в чем же?

Ирина чуть помолчала и с грустью проговорила:

– Когда погиб Костя, я поклялась, что никогда более не свяжу свою жизнь с человеком их профессии. Пойми меня правильно. Это не капризы. Одного потеряла – еле оклемалась. А ты мне Павла сватаешь. Он в гарнизоне реже бывает, чем в горячих точках. Не дай Господь что-то с ним случится.

«Надо бы пригласить ее в хороший ресторан, – подумал Новиков, рассматривая крохотное селение, проплывающее снизу. – Угостить отменным ужином и дорогим шампанским. Посидеть, поговорить по душам».

– Да, скорее всего, так и будет, – прошептал он, отворачиваясь от иллюминатора.

Вертушки подлетали к базе и выполняли последний разворот перед заходом на посадку.

Отмывшись по очереди в душе и переодевшись в чистое, бойцы собрались в курилке возле жилого модуля. К всеобщей радости, около получаса назад из медсанчасти своим ходом приковылял Славка Кудин, вполне себе живой, относительно здоровый и даже с румянцем на щеках. На его голове белела свежая повязка.

– Тебя уже отпустили?! – подивился Павел.

Тот в ответ раздраженно повел плечами.

– А чего мне там делать? Доктора в санчасти говорят, полежи у нас денек-другой, мы тебя прокапаем, подлечим, витаминчиками подкормим.

– Так, может, и вправду надо было полежать? Все же под присмотром медперсонала надежней.

– Да на кой черт мне это нужно?! Кровь из ушей течь перестала, голова не кружится, не звенит, и даже слух восстановился. Здоров, как племенной бык!

– Ага, прямо за пятьдесят минут взял и оклемался от контузии.

– Оклемался, командир. Честное слово!

– Видишь ли, Славик, верить в чудеса я перестал в старшей группе детского сада, когда мы с другом Максом увидели после утренника пьяного Деда Мороза, который обиходил на кухонном столе нашу повариху тетю Асю.

– Представляю трагедию! – заявил Кудин и прыснул.

– Погоди смеяться. Тебе башку почему перебинтовали?

– Для порядка. Правила у них такие, – нашелся капитан.

– Ты точно здоров?

– Да брось, Павел Александрович. Я отлично себя чувствую. Мне бы водочки грамм триста, и вообще был бы счастлив.

– Нет у нас водочки. Кончай врать насчет отлично! Я же знаю, когда ты брешешь.

– Да?! – расстроился Славик. – Голос выдает? Или мимика?

– Глаза.

– Ну-ка поделись секретом.

– Да какой там секрет! – отмахнулся Павел. – Просто когда ты врешь, твои глаза становятся такими же преданными, как у председателя какой-нибудь избирательной комиссии.

– Кому преданными?

– Тому, кому ты мозг канифолишь! В данном случае мне.

– Понял. Надо что-то делать с глазами. У врачей, что ли, проконсультироваться?..

– Дурачок, зачем же добровольно отказываться от такого дара? Иди в политику!

– Я контуженный, а он меня опять дальше задницы посылает! И вообще, товарищ подполковник, чего вы ко мне пристали? Нас скоро домой отправят, а вы мне предлагаете в местной медсанчасти торчать?! Уж лучше на подмосковной базе подлечиться. Там все доктора знакомые.

Новикову пришлось признать, что Славик и вправду раненый. Башка замотана бинтами как у красного командира Щорса из песни. Морда бледно-зеленая, словно с перепою; голос слабый, прямо как у нищего актера, торчащего на паперти.

– Тут солнышко, море рядом, воздух особенный. А чего тебе дома-то делать, в своей общаге? С крысами воевать?

– Как это чего?! Меня там Маришка ждет!

– Маришка!.. Слава, ты бы хоть разок книжку в руки взял.

– Зачем? – осведомился Кудин и вытаращил наивные глаза.

– Видишь ли, тот человек, который читает книги, всегда будет управлять теми, кто смотрит телевизор, – с улыбкой проговорил подполковник.

Впрочем, в чем-то Кудин был прав, и командир не стал оспаривать его решение. Пришел в себя, нормально слышит, соображает и даже пытается шутить. Это уже неплохо.

Народ расслабился, сидел на узких деревянных лавочках и глазел на практически мирную жизнь.

Два бойца лениво подметали асфальтовые тропинки. Между штабом, учебно-летным отделом и столовой курсировали офицеры. По дороге, примыкающей к аэродрому, проезжали грузовые автомобили. На самом поле гудели мощные авиационные двигатели, с взлетно-посадочной полосы то и дело поднимались самолеты. Павлу даже не верилось, что пару часов назад в небольшом лесочке его спецназовцы держали оборону под противный свист пуль и оглушающие разрывы гранат.

– Мне сон недавно приснился. Прямо самая настоящая человеческая трагедия, – выдал Лихачев и сладко потянулся.

– Рассказывай.

– Представляете, идем мы с вами по шикарному городу, заворачиваем в магазин, где покупаем крабов, омаров, устриц, дорогого вина, бутылочку коньячка…

– Ну и?..

– И прикиньте, облом. На улице нет ни единой свободной скамейки.

– Очередной ужастик в исполнении Вовки. Крабы, устрицы, омары!.. Нашел о чем рассказывать, скотина, когда в брюхе одни слюни! – проворчал Устинов, затем выдержал мхатовскую паузу и глубокомысленно выдал: – Кто в армии служил, тот в цирке не смеется.

– Ну, тогда расскажи что-нибудь смешное, – предложил майор.

– Запросто. Хотите хороший анекдот?

– Валяй.

– Советник по национальной безопасности докладывает президенту США. Дескать, сэр, есть две новости, хорошая и плохая.

– Прямо как у нас, – невесело прокомментировал Кудин.

Устинов удивленно посмотрел в его сторону и спросил:

– А у нас-то какие новости?

– Хорошая заключается в том, что мы до сих пор живы. А плохая – треть группы в медсанчасти.

– Да. Иногда ты бываешь прав. Ладно, слушайте дальше. Стало быть, есть две новости. «С какой начать?». – «С плохой», – отвечает президент. Советник докладывает плохую новость: «Сэр, Америка захвачена инопланетянами». Погоревал президент и говорит: «Ладно, давай теперь хорошую». – «Она заключается в том, что эти инопланетяне поедают негров и гадят нефтью».

С моря дул приятный прохладный бриз.

Кудин подставил лицо свежему морскому ветру, почесал шрам на носу и тоскливо затянул:

– Эх, стало быть, скоро опять в бригаду. Снова в холостяцкую общагу с прекрасным видом на сельское кладбище.

– Точно, – согласился снайпер. – Опять будем каждое утро торчать на построениях, бегать кроссы, воспитывать молодое пополнение.

Новиков зевнул и продолжил:

– А потом опять отправимся в горячую точку, будем отлавливать там всяческих отморозков и крошить головы их предводителям.

– Вот-вот, – подхватил Кудин. – А между командировками станем считать мелочь до зарплаты и жрать отравленные пирожки из столовки для дальнобойщиков.

Павел задрал голову, полюбовался бездонностью синего неба и заявил:

– Слушай, Славик! Раз уж ты решил перенять у Толика нехорошую привычку ловить в каждом бою пули или контузии, то…

– То что? – Кудин настороженно понюхал воздух.

– То тебе по возвращении обязательно предложат подлечиться в госпитале. Верно?

Кудин тоже вознес глаза к небу, ощупал повязку и заявил:

– Да ладно, тут и лечить-то нечего! Пока доберемся до родных мест, забуду, какого цвета боль в ушах.

– Нет, ты все-таки не отказывайся.

– Что-то я не пойму тебя, командир.

– Последнюю извилину бедному Славику контузией разгладило, – проговорил Устинов и улыбнулся во весь рот. – Ты думаешь, наш командир подполковник Новиков о тебе печется? Ему к медсестре Ирине захотелось наведаться! Правильно я говорю, Павел Александрович?

– И к ней тоже.

Снайпер громко рассмеялся, а Славик испугался, что потеряет друга-холостяка, и пустился отговаривать его:

– Паша, ты подумай хорошенько! Ведь настоящие женщины замуж за настоящих мужчин никогда не выходят!

– Ну-ка, давай поподробнее. Этой теории в твоем исполнении я не припомню.

– Да все элементарно. Настоящая женщина с первого раза не соглашается, а настоящий мужчина два раза не предлагает. Вот и вся философия, товарищ подполковник.

– С тобой не поспоришь, философ. Только жениться я до дембеля не намерен. Так что успокойся и не забудь заглянуть в медсанчасть.

За непринужденным разговором бойцы не заметили, как к курилке подошел куратор группы полковник Андреев.

Спецназовцы уже виделись с ним после возвращения, успели крепко, чисто по-мужски обняться на вертолетной стоянке, переговорить.

Виктор Михайлович объявил:

– Товарищи, я только что доложил о завершении операции. Наше руководство в Москве оценило вашу работу на «отлично».

А чего ж ее не оценить-то? Корпус «Священный джихад» деморализован, потерял своих лидеров и мозговой центр. Теперь бандитам понадобится какое-то время для перегруппировки сил и поиска новых талантов среди полевых командиров.

Кроме того, сорваны переговоры представителей ИГИЛ с одним из лидеров сирийских туркменов. Как следствие, нападение авиабазе Хмеймим больше не угрожает. Это тоже неплохой результат.

Трупы всех невольных участников банкета сфотографированы или сняты на видео.

Свои бойцы, слава богу, живы. Да, имеются раненые. Ну так что с того? Группа же не в круиз снаряжалась, а на войну. Там без потерь не бывает.

Андреев присоединился к парням, закурил. Настроение у всех было отличное, под стать яркому солнечному дню.

– А русской водочки у товарища полковника не найдется? – жалостливо спросил Кудин. – Мне после контузии даже врачи посоветовали.

– Как?! Бойцы элитного спецназа пьют водку?! – спросил Виктор Михайлович и состроил страшную гримасу.

– Естественно! – не растерялся капитан. – Жизнь ведь надо прожить так, чтоб было стыдно о ней рассказывать, но приятно вспоминать.

Андреев хитро прищурился и проговорил:

– В нашей конторе, как вам известно, есть все. Найдется и хорошая водка.

– И сколько же?

– Литров десять накапаем. Устроит?

Спецназовцы восторженно заулыбались.

Новиков вдруг подумал: «Неплохо бы под водочку и пообедать. Последний раз мы принимали пищу рано утром. А денек уже клонится к вечеру».

– Годится, – сказал он. – А покушать чего человеческого?

– Этого добра сколько угодно. И вообще, в комнате отдыха жилого модуля для нас только что накрыли праздничный стол, а мы тут о пустяках калякаем.

Покидая курилку, народ довольно гудел. Направились в прохладу модуля и Новиков с Андреевым.

– Когда возвращаемся в Москву? – на ходу спросил подполковник.

– Думаю, нам придется тут задержаться, – стерев с лица улыбку, ответил куратор.

– Как задержаться? Почему?

– Точно пока не знаю. Так распорядился Шестопалов. Очередная связь завтра утром. Думаю, к тому моменту все прояснится.

Туманный ответ насторожил Павла. Неужели руководство не даст передохнуть и зализать раны? Их опять скоро бросят в очередное пекло? А как же раненые?

– Виктор Михайлович, у меня большая часть группы выведена из строя. Гена Силанов долечивается в Москве, у Семена Лапина серьезное проникающее ранение брюшной полости, у Дубова и Лихачева сквозные дырки в плечах. Да и Кудину после контузии неплохо бы недельку отлежаться. Итого в строю четверо.

– Знаю, – угрюмо ответил полковник. – Я упомянул об этом в докладе Шестопалову. Так что он в курсе и, надеюсь, для серьезной работы в ближайшее время дергать вас не будет.

В комнате отдыха два дежурных солдатика в белых накрахмаленных куртках заканчивали сервировать длинный стол, накрытый как минимум на полтора десятка человек. Из одного большого термоса боец разливал по тарелкам аппетитный борщ. В другой блестящей посудине дожидалось своей очереди второе блюдо – отбивные с овощным гарниром. На столе источали приятный аромат глубокие блюда с разнообразными салатами и закусками. Центр стола украшали несколько запотевших бутылок водки и цветастые коробки с фруктовыми соками.

– Вот это дело! – с восторгом проговорил Устинов.

– Прямо праздник какой-то! – Кудин загремел стулом.

Один только скромняга Бобровский стоял в сторонке и ждал, пока усядутся старшие товарищи.

«Ладно, утро вечера мудренее, – решил Павел, устраиваясь рядом с полковником. – В нашей конторе планы и задачи меняются чаще, чем ценники в пунктах обмена валюты. Завтра поволнуемся. А сегодня пора расслабляться и отдыхать».

В тот вечер компания спецназовцев, усиленная Андреевым, Боровиковым, Сусловым и начальником авиабазы, долго сидела за столом в комнате отдыха под двумя уютными оранжевыми абажурами. Мужчины пили холодную водку, крепость которой от пережитых кульбитов ни черта не ощущалась. Андреев интересовался подробностями операции. Новиков и Лихачев по очереди отвечали на его вопросы.

А еще офицеры мечтали об отпусках, вспоминали мирную жизнь и слушали всяческие байки в исполнении добродушного сорокалетнего мужика, самого настоящего авиационного генерала.

Content

Александр Тамоников
Цель номер один

Глава первая Сирия – Российская Федерация. Некоторое время назад

Глава вторая Москва – Анапа. Наше время

Глава третья Москва – Сирия, авиабаза Хмеймим

Глава четвертая Сирия, авиабаза Хмеймим – район Таира

Глава пятая Сирия, район Таира

Глава шестая Сирия, район Таира – город Эль-Мар

Глава седьмая Сирия, город Эль-Мар

Глава восьмая Сирия, Эль-Мар – район Сабара

Глава девятая Сирия, район Сабара – авиабаза Хмеймим