Валерий Моисеев

СУПЕРМАРКЕТ

Часть первая

Все описываемые события являются вымышленными, а совпадения случайными.

Глава 1

— Ваше сиятельство, к вам дама! — возвестил Борис, возникнув в дверном проеме.

Опершись о дверной косяк, он непринужденно скрестил руки на груди.

— Чего нужно? — машинально пробормотал Юрий Михалыч.

— Испрашивает аудиенции! — продолжая корчить из себя мажардома, манерно доложил Борис.

— Какие аудиенции, какое сиятельство, ты что несешь? — Юрий Михалыч открыл глаза и строго взглянул на ученика поверх очков. — Дурак ты, Борька, и не лечишься! Впрочем, о чем это я? Твой случай — неизлечим!

Со стороны можно было бы подумать, что сей достойный муж пребывает в глубокой трансцендентальной медитации. Но верному ученику было хорошо известно, что его учитель вчера был на юбилее одного из своих многочисленных друзей. Тем более что после упомянутого торжества он сам же и отвозил его домой.

По этой причине Михалыч пребывал в жестоком измененном состоянии, а попросту говоря, маялся с похмелья.

— Так я не понял, мне ее звать или продолжать мариновать в приемной? — не унимался Борис.

— Совсем рехнулся? — сурово нахмурил брови наставник. — Забыл, что нам за аренду нужно было платить еще четвертого дня? Проси! То есть, пусть войдет!

Юрий Михалыч был практикующим экстрасенсом. Его практика располагалась в модуле бывшего детского садика, где он арендовал третью часть первого этажа.

Михалыч был статным, высоким стариком, с обширной лысиной в обрамлении седых коротко стриженых волос. При всей его внешней благости, пронзительные, темно-зеленые глаза, расположенные по бокам длинного породистого носа почтенного экстрасенса, горели каким-то инфернальным огнем. И трудно было сказать чего в Михалыче больше — светлого или совсем наоборот?

Пациент, пытавшийся понять это противоречие, довольно скоро запутывался и подвисал. Как убогий компьютерный процессор, столкнувшийся с продвинутой программой, вес которой в разы превышает возможности его оперативной памяти. А Михалычу только это и было нужно.

Пользуясь временными трудностями пациента, которые он же сам и создал, Михалыч принимался препарировать беззащитный мозг незадачливого посетителя. Экстрасенс использовал для этого тщательно выверенные и отточенные словесные формулы, которые своей остротой и блеском успешно соперничали с хирургическими инструментами. С их помощью, Михалыч безжалостно вычленял проблемные очаги в сознании пациента, и блокировал их, рассовывая как можно глубже в подсознание.

Результатом этой операции являлось перераспределение психической энергии пациента. Расходовавшаяся ранее на поддержание всяческих деструктивных заморочек, она высвобождалась и направлялась в позитивное русло.

Иногда это давало немедленный положительный эффект, иногда нет…

Борис был правой и единственной рукой Михалыча. Он полностью соответствовал облику своего респектабельного патрона. Его академическому, патрицианскому профилю обзавидовался бы весь сенат древнего Рима, во главе с самим Цезарем.

Впрочем, это было не самое главное достоинство парня. Борис давно и увлеченно занимался восточными единоборствами. Или «колотушками», как он называл свое увлечение. Поэтому проблем со всякого рода залетной «гопатой» у Михалыча не было. Ну, или, почти, не было.

По натуре своей Борис был суматошным, словно большой веселый щенок, которого мясом не корми, дай поиграть. Он постоянно изводил наставника своими тупыми шуточками и приколами. Когда он вконец доставал Михалыча, тот грозился превратить его в лягушку, удода или другое малосимпатичное существо. После чего Борис обычно успокаивался, но ненадолго.

Тем временем, в кабинет вошла молодая женщина. У нее была хорошая фигура, но с лицом ей повезло значительно меньше. Во всяком случае, эта часть ее тела была не во вкусе Михалыча. Посетительница была одета неброско, но очень стильно. Каждая деталь ее, приобретенного в «дорогушнике» туалета, была продумана до самых мелочей.

— Здравствуйте, мне порекомендовала вас одна моя хорошая знакомая! — сказала женщина.

Чувствовалось, что она испытывает изрядный дискомфорт. То ли ее что-то сильно тяготило, то ли ей была неприятна сама мысль обращаться со своими проблемами к совершенно незнакомому человеку.

— Добрый день! — Михалыч предупредительно поднялся из-за стола и склонил голову в легком поклоне. — Надеюсь, ваша знакомая охарактеризовала меня положительно?

— Если бы это было не так, я бы к вам не пришла! — отрезала женщина.

Во всем ее облике сквозила некоторая враждебность.

— Присаживайтесь, прошу вас! — Михалыч изящным жестом, указал на одно из двух кресел, стоявших возле журнального столика.

Дожидаясь, когда посетительница займет предложенное ей место, он одними губами беззвучно велел Борису:

— Пошел, вон!

Тот глумливо ухмыльнувшись, вышел из кабинета и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Михалыч, подняв бровь, посмотрел на даму своим фирменным «ленивым взглядом».

После этого пятьдесят процентов женщин готовы были отдаться ему тут же, не сходя с места. А у остальных пятидесяти случался бурный оргазм. Причем некоторые впоследствии признавались, что испытывали его первый раз в жизни.

Но эта «цапля», как про себя окрестил ее Михалыч, осталась равнодушна к его чарам. Была она вся какая-то голенастая и нескладная. Этакий гибрид платяной вешалки и богомола.

— У меня есть определенные проблемы, — собравшись с духом, призналась женщина.

При этом она бросила неприязненный взгляд на Михалыча, словно проверяя, не примется ли тот издевательски хохотать над ней.

— Простите, как мне вас называть? — деликатно поинтересовался Михалыч.

— А это обязательно? — вся напрягшись, спросила женщина. — Я имею в виду знать, как меня зовут?

— Совсем необязательно, — с деланным равнодушием пожал плечами Михалыч. — Но желательно. Кроме того, я же должен хоть как-то к вам обращаться. Согласитесь, не могу же я вести беседу с дамой, даже не зная ее имени.

— Мое имя здесь не причем! — с неприкрытой враждебностью холодно произнесла женщина. — Я хотела бы сохранить свое инкогнито. Впрочем, если вам это так уж необходимо, можете называть меня — Наталья.

— Я весь внимание, — Михалыч нагнулся вперед, отчего расстояние между ним и Натальей сократилось вполовину.

Женщина машинально попыталась отпрянуть назад, чтобы сохранить прежнюю дистанцию. Но спинка массивного кресла не позволила ей сделать этого.

Михалыч с досадой понял, что перед ним крайне запущенный случай и возни с лже Натальей предстоит немерено. Хотя, скорее всего, эта коза шарахнулась совсем по другой причине. Видимо, от него до сих пор несло перегаром.

— Если вы действительно так хороши, как мне о вас говорили, то, наверное, сможете мне помочь, — собравшись с силами, выдавила Наталья. — Я хорошо заплачу вам.

Михалыч всем своим существом ощущал, как неприятен женщине этот разговор и он сам. И это чувство было взаимным. Он общался с Натальей не более десяти минут, а она уже изрядно тяготила его. Впрочем, не исключено, что у него просто болела голова после вчерашнего.

— Хорошо, — Михалыч поднялся со своего кресла. — Встаньте!

Наталья послушно поднялась и Михалыч, прикрыв глаза, принялся водить руками по воздуху возле ее тела. Он решил, что, скорее всего, женщина пришла к нему по поводу своего здоровья.

В процессе этого занятия, Михалыч так увлекся, что у него возникло острое желание участливо похлопать пациентку по заду и поддержать ее в трудную минуту за выпирающий бюст. Неожиданно достойный экстрасенс почувствовал, что ему полегчало.

— А вот — это вот обязательно? — внезапно раздался возмущенный вопль Натальи. — Я имею в виду, распускать руки?

Борис, устроившись за столом в приемной, сосредоточенно работал на компьютере.

Его сильные пальцы остервенело, барабанили по клавиатуре. Высокий бледный лоб парня прорезала глубокая складка.

— Да они что совсем с ума посходили? — вполголоса возмутился Борис.

Данное замечание было адресовано разработчикам «стрелялки», которые что-то перемудрили с балансом сил. С каждым уровнем монстров становилось все больше, а оружия и боеприпасов все меньше и меньше. Вдобавок ко всему, подлые нелюди становились все гаже, хитрее и сильнее.

На экране в очередной раз появилась красная клякса. Медленно расползаясь она вскоре залила весь экран. Бориса в очередной раз замочили.

В это время хлопнула входная дверь, и мелодично зазвенел колокольчик.

— Кого еще там принесло? — недовольно проворчал Борис, поспешно отъезжая на кресле от стола с монитором.

— Не фига себе! — было первое, что пришло в его вмиг опустевшую голову, едва он увидел вошедшую девушку. — Нельзя же вот так сразу, без предупреждения! У меня сердце знаете ли слабое!

В незнакомке всего было слишком и чересчур.

С такими ногами можно было вполне обойтись без каблуков. Но нет, она напялила еще и эти чертовы лабутены, чтобы все окружающие мужчины захлебнулись слюной, а женщины ядом.

Крутые бедра и выдающийся бюст делила осиная талия.

Огромные голубые глаза, в обрамлении ресниц, таких длинных и острых, что ими можно было делать харакири. Маленький носик, пухлые розовые губки. И в довершение ко всему блондинка. Барби во плоти, мечта всякого Кена.

Больше никаких мыслей у Бориса не было, потому что их вытеснило желание. Вернее, не желание, а чувство жесточайшей животной похоти.

— Здравствуйте, а колдун здесь принимает? — сверкнув жемчужным ожерельем зубов, выдало небесное создание.

— Здесь! — хрипло ответил Борис и, спохватившись, добавил, — Наверное, вы имели в виду экстрасенса?

Девушка легкомысленно пожала плечами:

— Да по мне хоть Кощей Бессмертный, хоть физик-ядерщик лишь бы решил мою проблему.

— Простите, вас, как зовут? — поинтересовался Борис.

— Вика! Можно на-ты, терпеть не могу когда мне выкают! Сразу чувствую себя старухой!

Борис чарующе улыбнулся и представился.

— А ты кто, охранник? — безразлично спросила Вика.

— Нет, я гардеробщик! — губы Бориса обиженно дрогнули.

— Так лето же, какой сейчас гардероб? И где вешалка, куда вы польта вешаете? — Вика внимательно посмотрела на Бориса. — А, поняла! Ты это, типа, прикалываешься?

— Да, мне сейчас не до приколов, — тяжело вздохнул Борис, напустив на себя сумрачный вид. — Всю ночь до самого утра с шефом вампиров ловили.

— Врешь, поди? — восхищенно воскликнула девушка.

Ее и без того большие глаза распахнулись настежь и испытующе уставились на собеседника. Такой бурный всплеск эмоций Борис просто не мог оставить безнаказанным.

— Вот гляди, по пальцу молотком шарахнул, когда кол осиновый упырю в сердце заколачивал! — он гордо продемонстрировал опухший указательный палец левой руки.

Борис лукавил, палец опух совсем по другой причине. Вчера, когда он впотьмах ставил запаску, взамен спустившего колеса, ключ сорвался и угодил по пальцу. Хорошо хоть не по лбу попал.

— Так что у тебя за проблема, Вика! — технично съехал с темы Борис.

— Погоди с проблемой! — горячо перебила его девушка. — А ты не можешь познакомить меня с каким-нибудь хорошеньким вампирчиком, чтобы он меня покусал, и я стала вечной? Ну, в смысле бессмертной.

— Нет, — тяжело вздохнул Борис и сурово глянул на девушку. — Потому что тогда мне придется убить тебя.

— Это еще зачем? — Вика непонимающе уставилась на него.

— Потому что ты начнешь пить кровь невинных людей, — искоса посмотрел на нее Борис.

Честно признаться, необычайная простота девушки ставила его в тупик.

— Да-а, я как-то об этом не подумала! — разочарованно пробормотала Вика. — Это же придется кусать всех без разбора. А сейчас столько всякой заразы ходит. Не хватает мне еще СПИД подхватить или Эболу какую-нибудь! При моей работе это было бы настоящей катастрофой!

— А где ты работаешь? — ненавязчиво поинтересовался Борис.

— Да здесь недалеко! — Вика неопределенно махнула рукой. — Танцую в «Золотой саранче».

Борис нервно сглотнул, почувствовав небывалый прилив оптимизма и тестостерона. Мало того что девица была проста, как кубик Рубика, так она еще оказалась стриптизершей! Все это существенно упрощало его задачу — склонить юную красавицу к адюльтеру.

Глава 2

Заигравший было яркими красками, мир опять погрузился в монохромный серый цвет суровых будней.

— Прошу прощения, вас что-то не устраивает? — Михалыч в упор уставился на Наталью.

— Меня все не устраивает! Вы не устраиваете, ваши наглые приставания, весь этот ваш дешевый балаган! — взорвалась женщина.

— Ну, в таком случае, не вижу смысла продолжать наш сеанс, — пожал плечами Михалыч.

Он демонстративно отошел в сторону и отвернулся. От греха подальше.

Михалыч чувствовал, как в нем закипает, обычно несвойственная ему, злость. Вызывающее поведение Натальи было откровенным вызовом ему и его мастерству.

Михалыч был раздосадован. Да, нет, он был просто взбешен! Что о себе возомнила эта длинноногая и нескладная цапля? Он не привык, чтобы им пренебрегали, как мужчиной. Большинство женщин, если не сказать абсолютно все, из числа его пациенток, спали и видели, как бы переспать с ним! И они были совершенно правы, потому что чувствовали в нем силу! Даже сейчас, в свои почтенные годы он был способен заткнуть за пояс любого молодого кобеля!

И, вообще, сдалась ему эта мымра! Со всеми ее деньгами! Женщина с такой непрезентабельной внешностью должна вести себя много скромнее!

Откровенно говоря, Михалыча более всего взбесил чисто утилитарный подход Натальи. К нему и его неординарным способностям.

Эта наглая курица отчего-то решила, что он ничем не отличается от парикмахера.

— Эй, вы, как вас там? А ну-ка, сделайте мне сногсшибательную прическу! Здесь сделайте покороче, здесь подлиннее, а вот тут подровняйте! Нет, лаком брызгать не нужно! Вот ваши деньги, прощайте! Надеюсь, что никогда больше не увижу ни вас, ни вашу гнусную рожу! И знайте, что вы для меня всего лишь очередная прислуга, очередной лакей! Вдобавок ко всему еще и очень наглый!

Естественно, Наталья ничего этого не говорила вслух, но, то, что она думала именно так, а не иначе, было написано у нее на лбу крупными буквами. И Михалычу это было видно даже без всякой экстрасенсорики.

Несмотря на прямо-таки распиравшее ее негодование, Наталья не спешила уходить. Она возмущенно топталась на месте, и бросала на Михалыча гневные, испепеляющие взгляды. Если бы он был шашлык, то уже давно пригорел бы.

— В чем дело? — довольно резко спросил Михалыч. — Я же вам сказал, что разговор окончен! Я не буду с вами работать!

Стиснув кулачки, так что побелели костяшки пальцев, Наталья холодно произнесла:

— Мне достаточно сделать один звонок, и вы будете жестоко наказаны за ваше хамство!

— Вот только не надо меня пугать! — криво усмехнулся Михалыч. — Я, знаете ли, пуганый. Кроме того, обычно боятся меня, а не наоборот.

— У моего мужа достаточно сил и средств, чтобы сломать этот стереотип!

— А, кто у нас муж? — ехидно поинтересовался Михалыч.

— Он очень и очень большой человек! — отрезала Наталья.

— Неужели Гулливер? — изумился экстрасенс. — Так он вроде уже давно помер.

— Вы похотливый, старый сатир! — взорвалась женщина. — Мой муж очень богатый и влиятельный человек!

— Вы не поверите, как я рад за вас! — обезоруживающе улыбнулся Михалыч. — И, большое спасибо, за комплимент.

— В смысле?

— Ну, вы мне, только что, тонко польстили насчет сатира и моей безудержной похоти.

Наталья надолго замолчала. Михалыч не торопил ее, справедливо рассудив, что это молчание не может продолжаться вечно. Кроме того, других посетителей пока что не было видно. Иначе бы Борис, сидевший в приемной, уже давно доложил об этом.

— Я, наверное, была слишком резка и наговорила много лишнего, — тяжело вздохнув, призналась Наталья. — Дело в том, что муж неверен мне.

— Давайте забудем о том, что было вплоть до этого момента и начнем разговор с чистого листа! — Михлыч гостеприимно повел рукой в сторону кресла. — Присаживайтесь, прошу вас!

Про себя же он подумал:

— Дай руку, дорогуша, я поведу тебя в страну сказок! И я буду, не я, если не разведу тебя по полной программе! За всю ту огромную кучу тараканов, что ты мне здесь успела наговорить!

Наталья послушно села в предложенное ей кресло и относительно спокойно поведала свою грустную историю. Выяснилось что, не так давно, она заподозрила мужа в неверности. Женщина наняла частного сыщика, который вскоре подтвердил, ее самые худшие опасения.

Чтобы удостовериться, что ошибки быть не может, Наталья поручила сразу нескольким детективам проверить эту информацию. И все они в один голос подтвердили, что муж ей очень сильно изменяет. На сегодняшний день у него имелись, по крайней мере, три дежурные любовницы. И это не считая мимолетных увлечений.

— Я пришла за советом, что мне делать в этой ситуации?

Михалыч неторопливо поднялся и опасливо приблизился к Наталье.

Затем он подчеркнуто вежливо поводил правой рукой над головой посетительницы и мстительно изрек:

— На вас сделано! Причем это очень сильная порча! Именно поэтому ваш муж и отвернулся от вас. Если не предпринять самых решительных мер, в самое ближайшее время, процесс может приобрести необратимый характер, и мы его потеряем. Я имею в виду вашего мужа. Должен вас сразу же предупредить, что заказывала эту порчу некая особа. Она весьма неравнодушна к вашему мужу и имеет на него далеко идущие планы.

Судя по тому, как Наталья побледнела, это известие сильно напугало ее. Михалыч лишний раз убедился в том, что напускная бравада мигом слетает даже с самых нахальных и уверенных в себе клиентов. Сразу, как только они допускают саму мысль о том, что нечто неописуемое и невидимое ведет за ними беспощадную охоту. А по части внушения подобных мыслей Михалыч был непревзойденным мастером.

Из запуганного клиента можно было лепить что угодно. Хоть слоника, хоть воздушный шарик.

Но не в случае с Натальей. Ее последний бастион недоверия еще не выбросил свой белый флаг, и до полной капитуляции было довольно далеко.

Женщина была изрядно напугана. И теоретически уже созрела для того, чтобы заплатить хорошие деньги, за то, чтобы Михалыч вернул ей утраченное душевное равновесие. Но с другой стороны в ее глазах, по-прежнему, читалось легкое недоверие, ко всем его экстрасенсорным штучкам-дрючкам.

Михалычу требовалось еще немного поднажать, для того чтобы довести капризную женщину до состояния полной беспомощности. Для того чтобы затем победоносно вывести из него.

Но это было нужно делать незамедлительно, прямо сейчас, пока Наталья не пришла в себя.

— Вы, знаете, я даже не представляю, кому могла придти в голову подобная бредовая затея? Наслать на меня порчу! — Наталья нервно усмехнулась. — Скажите на милость, зачем?

Михалыч безразлично пожал плечами и едва не зевая, заявил:

— Не хочу вас пугать, но дама, которая вас заказала, очень сильно желает вашей скоропостижной гибели.

Наталья была не просто напугана, она была в ужасе.

— Что же вы сидите? Сделайте же что-нибудь!

Михалыч всем своим видом показывая, что делает ей величайшее одолжение, нехотя произнес:

— Ну, хорошо! Я посмотрю, что тут можно будет сделать. Но хочу предупредить, что это будет стоить очень дорого. Случай настолько запущенный, что сумма гонорара удваивается.

— Я согласна! — поспешно выпалила женщина.

Михалыч на секунду замялся и добавил:

— В три раза!

Небрежно чиркнув на листке бумаги длинный ряд цифр, он подвинул его к Наталье. При виде астрономической суммы, брови ее поползли вверх. Михалыч было решил, что погорячился с нулями.

Но сделав над собой героическое усилие, Наталья решительно кивнула и повторила:

— Я согласна!

— Вот и чудненько! — улыбнулся Михалыч самым доброжелательным образом. — А теперь, если вас не затруднит, я хотел бы услышать ваше настоящее имя, фамилию отчество и дату вашего рождения.

— Зачем? — глаза Натальи подозрительно сузились.

— Эти данные необходимы для составления вашего гороскопа, — охотно пояснил Михалыч. — Без гороскопа вся дальнейшая работа не просто бессмысленна, она становится смертельно опасной. Это все равно как отправляться гулять по минному полю без миноискателя!

Тяжело вздохнув, Наталья сдалась и продиктовала свои так тщательно оберегаемые данные. Михалыч подчеркнуто небрежно записал их на листе бумаги.

Между тем, толку от всех этих гороскопов не было никакого. Они служили Михалычу совсем для другого.

Попросив Наталью закрыть глаза, чтобы не повредить зрение, он принялся делать очередные пассы у нее над головой. В процессе этого увлекательного занятия он непринужденно достал смартфон и отправил Борису эсэмэску с данными клиентки и распоряжением зарядить «посылку» в закладку под номером 5.

Воодушевленный Борис токовал, словно влюбленный тетерев. Но в самый разгар кобельяжа ему пришла эсэмэска от Михалыча.

— Твою ж мать! Да что же ему на месте-то не сидится! — чертыхнулся про себя почтительный ученик.

Перспектива бросать все и ехать за город ему совсем не улыбалась. Особенно сейчас, когда Вика уже практически созрела, осталось лишь протянуть руки и взять ее за наиболее выступающие части тела.

— Извини, возникло одно небольшое дело, — Борис широко улыбнулся. — Я тебя ненадолго оставлю. Только никуда не уходи, ладно?

Вика безразлично пожала плечами и уткнулась в свой смартфон. Ей не терпелось поделиться со всем миром, что она познакомилась с настоящим охотником за нечистью.

Борис торопливо прошел в другую комнату. Она представляла собой нечто среднее между складом и мастерской. Тщательно заперев за собой дверь на замок, он уселся за стол.

Взяв из лежащей перед ним стопки бумаги клочок, размером с восьмушку писчего листа он задумался. Непродолжительное общение с Викой совершенно выбило его из колеи и лишило привычного душевного равновесия. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, он привел свои растрепанные чувства в относительный порядок. После чего достал шариковую ручку и принялся за работу.

Высунув от усердия язык, Борис принялся каллиграфическим почерком выводить на прямоугольном клочке бумаги подлинное имя, отчество и фамилию Натальи. Время от времени, он бросал взгляд на эсэмэску, полученную от Михалыча. Его все еще слегка потряхивало, и он опасался напутать.

Что-то подсчитав в уме, он принялся загибать пальцы, затем под ФИО клиентки старательно вывел ее дату рождения и через черточку другую дату, которая должна была наступить через пару недель. Придирчиво разглядев дело рук своих, Борис остался доволен. Получившийся эскиз надгробной таблички он тщательно прилепил к старой пузатой бутылке зеленого стекла. Бутылка была заполнена до половины и тщательно закупорена сургучом. Пока Борис вертел ее, внутри нее что-то булькало и переливалось.

Посыпав сосуд пылью из мешка для пылесоса, он тщательно упаковал готовую «посылку» в черный полиэтиленовый пакет.

К тому времени, когда он вышел со свертком обратно к Вике в его похотливом мозгу уже созрел коварный план.

— Послушай, я тут чего подумал, — задумчиво почесал он макушку. — Доложен предупредить, твой визит к шефу обойдется в весьма круглую сумму. Но мы, же с тобой теперь вроде как друзья?

— Ну, типа, да, — осторожно ответила Вика, пытаясь понять к чему клонит этот настырный, смазливый парень.

— Предлагаю бартер! — одарив девушку улыбкой змея обольстителя, продолжил развивать тему Борис. — Ты же вроде как, имеешь самое прямое отношение к модельному бизнесу? А я, в свободное от основной работы время, подрабатываю свободным художником. Так вот одна вполне солидная фирма, заказала мне сделать фото для настенного календаря. Ничего особенного, красивая девушка на лоне природы и все такое. Давай так, ты поможешь мне с календарем, а я взамен уговорю шефа поработать с тобой бесплатно. И тебе при этом не придется тратить ни копейки.

— Идея мне нравится, — немного подумав, ответила Вика. — А в чем мулька, то есть, подвох?

— Дело в том, что календарь этот — для мужчин, — извиняясь, развел руки в стороны Борис. — И все изображения должны быть…

— Голышом что ли? — перебила его Вика. — Маму свою фотографируй! Я на такое разводилово уже давно не подписываюсь!

Неприязненно глянув, Вика, решительно отвернулась от Бориса, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Сделав свое самое честное лицо, Борис с болью в голосе произнес:

— Вот почему, когда просто хочешь помочь людям, все сразу начинают искать подвох? Даю тебе честно слово охотника за привидениями, что все будет в высшей степени прилично. А совсем не то, что ты подумала.

Ему пришлось пустить в ход все свое красноречие, прежде чем Вика, наконец, согласилась.

А уже через пять минут, торжествующий Борис, прихватив «посылку» и фотоаппарат, усаживал девушку в машину. Вонзив педаль газа в пол, он сорвался с места и понесся в сторону автострады ведущей из города.

Борис рассчитывал быть в условленном месте, известном им с Юрием Михалычем, как квадрат под номером 5, самое большее через полчаса.

Глава 3

— А здесь точно змей нет? — Вика подозрительно посмотрела на высокую траву.

Передвигаться на лабутенах по лугу было непросто. Длинные каблуки то и дело проваливались в землю, а ноги подворачивались.

— Нет, змей здесь быть не может! — ответил Борис. — Они обычно вьют гнезда около болот.

— Это птицы вьют гнезда! — презрительно фыркнула девушка, снимая ярко-красные колодки и оставаясь босиком. — А змеи роют норы. Ученик колдуна, а не фига в ботанике не смыслишь!

Разговор происходил в лесной глуши, посреди цветущего луга. С одной стороны он был окружен лесом, с другой стороны заканчивался речным обрывом. Там, под трехметровым глинистым берегом, закручивая водовороты, несла свои быстрые воды река Ежовка.

Молодые люди оставили машину в лесу. Борис собирался нащелкать снимков для мифического подарочного календаря, который ему якобы заказал одно заведение. Все это было разводилово чистой воды. В какой-то момент Борис с удивлением обнаружил, что настолько проникся этой идеей, что уже всерьез верит в собственное вранье.

В лесу провести фотосессию, нечего было и думать. А уж тем более снимать обнаженку. Едва завидев голое тело Вики, со всей округи стремительно слетелись полчища комаров. Ладно бы они только пялились на нее, так нет же, все как один норовили попробовать ее на вкус.

— Задрали уже совсем! — визжала Вика, отчаянно отмахиваясь сорванной веткой. — Снимай скорее!

— Как я могу снять, если ты вертишься как юла? — иронично поинтересовался Борис. — Ты можешь хоть немного потерпеть? И брось эту дурацкую ветку!

— Не брошу! Хватит, надоело! — вскричала Вика, начиная одеваться. — Меня уже всю искусали! А кому будет интересно смотреть на мою искусанную комарами задницу?

— Не переживай для этого есть Фотошоп, — снисходительно усмехнулся Борис. — Отретушируем, и будет твоя попка как новая!

— Балда, я имею в виду не твой идиотский календарь! — воскликнула, теряя всякое терпение Вика. — Как я, по-твоему, должна буду вертеть этой частью тела на подиуме в «Саранче» если на ней живого места не будет?

Борис неожиданно заржал, потом извиняющимся тоном произнес:

— Извини, я представил, как ты в такт музыке будешь непринужденно почесываться о шест покусанными местами.

— Скотина неблагодарная! — возмущенно фыркнула Вика. — Я непонятно зачем, рискуя жизнью и душевным здоровьем, согласилась принять участие в его больных фантазиях! Этой гребаной фотосессии, а он еще прикалывается!

— Ладно, не кипятись, — примирительно произнес Борис. — Надо выбираться отсюда на солнце. Там комары не такие злые.

После этого они отправились на луг. Устроившись возле самого обрыва, Борис принялся снимать Вику на фоне цветущего разнотравья.

— У тебя лицо слишком напряженное, — посетовал он. — Ты словно ждешь, что из кустов выскочит какая-нибудь злобная тварь и утащит тебя в лес.

Вика встряхнулась, приняла академическую позу, и попыталась изобразить чарующую улыбку.

— Нет, так не пойдет! — Борис, окончательно вошедший в роль фотохудожника, решительно опустил фотоаппарат. — Больше не надо так улыбаться! Твоей улыбкой только детей пугать!

— Да, пошел ты! — возмутилась Вика. — Найди деревенскую дуру, которая тащится от этого, и снимай ее себе на здоровье! А с меня хватит! Все, фотосессия закончена, отвези меня в город! И пошел ты вместе со своим драгоценным колдуном куда подальше! Если он держит в помощниках такого дебила, как ты, значит сам от тебя недалеко ушел! Ничего мне от него не нужно!

Тщательно вымыв руки с мылом и вытерев их полотенцем, Михлыч расстелил на столе карту города и его окрестностей. Растопырив свои жуликоватые пальцы, он принялся водить ладонью над картой. При этом он закатил глаза под надбровные дуги, а потом и вовсе закрыл их. На самом, же деле он продолжал бдительно наблюдать за своей клиенткой из-под опущенных ресниц. Ловя малейшие колебания в ее настроении и поведении.

В какой-то момент Михалыч решительно ткнул пальцем в карту, едва не проткнув ее насквозь.

— Здесь! Это место здесь! Пальцы колет словно иголками! — экстрасенс болезненно поморщился и отдернул руку. — Вот, вот опять! Да, вы можете проверить сами!

Но Наталья испуганно убрала руки за спину, решив не испытывать судьбу и предоставив профессионалу делать свое нелегкое дело.

— Я верю вам на слово! — скупо обронила она.

Михалыч с досадой понял, что наведенный им на женщину морок постепенно сходит на нет. Через некоторое время она окончательно придет в себя и пошлет его куда подальше! Нужно было торопиться.

— Ну, будем надеяться, что Борька уже добрался до места и сделал все как надо! — пробормотал Михалыч себе под нос, а вслух добавил, — Предлагаю прокатиться за город. Тут совсем недалеко! Даю слово, что не разочарую вас.

Наталья скептически хмыкнула, но послушно поднялась с кресла.

А еще через полчаса ее машина уже катила по мосту через Волгу. Михалыч благоразумно отказался от идеи вести машину, так как был все еще изрядно «после вчерашнего».

Место куда они ехали было ему прекрасно известно. Это был так называемый «квадрат номер-5» или «закладка номер-5». Там посреди поля стояла огромная дуплистая ива.

Вот в этом самом дупле и находилось то условленное место, куда Борис вкладывал заранее приготовленные «посылки». Бизнес был, кончено не ахти какой, но приносил пусть небольшую, но устойчивую прибыль. При наличии особо доверчивых клиентов. Но надо отдать должное, с каждым днем количество непуганых клиентов становилось все меньше и меньше. Фактически они были на грани вымирания, и их было пора заносить в «Красную книгу», как исчезающий вид.

Прибыв на место, Михалыч не бросился опрометью к одиноко стоящему дереву. Для вида он с четверть часа поблуждал с биолокационными рамками по полю. Но вскоре ему наскучило запинаться о многочисленные мышиные норы и он с торжествующим воплем «Ага»! ринулся в сторону ивы.

Почему-то ему при этом привиделся Архимед. С воплем «Эврика!», почтенный старец выскочил из ванны, расплескав при этом всю воду.

Но в «закладке номер-5», Михалыча ждало горькое разочарование. В дупле кроме клочьев прошлогодней паутины, да пары высохших пауков ничего не было. «Посылки», сколько Михалыч там не шарил, на месте не оказалось.

— Замри! — Борис рухнул на колени и его фотоаппарат разразился непрерывной очередью щелчков. — Вика, ты просто, великолепна!

Разгневанная девушка уперла руки в бока. Гордо вскинув голову, она поливала презрением ничтожного человечишку распростершегося у ее ног. Ноздри ее были широко раскрыты, глаза потемнели от гнева и метали молнии. Прядь белокурых волос сбилась на лицо. В сочетании с изысканной наготой девушки, все это производило потрясающий эффект.

— Что, правда великолепна? — настороженно подняла соболиную бровь Вика.

От этого ее лицо приобрело несколько двусмысленное выражение. Оно могло означать, как предложение пойти перпихнуться, так и сходить куда подальше.

— Нет, слов! Прекрасная дикарка, да и только! — всхлипнул от восхищения Борис.

Выронив фотоаппарат на траву, он, как был на коленках, дополз до Вики и обнял ее за ноги. Покрывая ноги девушки поцелуями, он растопил ее доброе, отзывчивое сердце.

— Ладно, я не сержусь! — Вика взъерошила волосы коленопреклоненного Бориса. — Это все из-за комаров! И, вообще, я девушка городская и мне весь этот загородный антураж ни к чему. Он меня подавляет своим великолепием.

— Ну, прости меня дурака! — Борис поднялся на ноги и сделал неловкую попытку обнять девушку.

— Э, нет! Забыл уговор? — неприязненно отстранила фотографа Вика. — Глазами делай что хочешь, но руками и прочими частями тела не трогать! Иначе мы с тобой поссоримся!

— Я заплачу, сколько скажешь! — проворковал вконец потерявший голову Борис.

Оглушительная, профессионально нанесенная пощечина вывела его из того блаженного состояния в котором он пребывал.

— Придурок, ты только что обозвал меня грязной шлюхой! — взревела, словно разъяренная львица, Вика.

Нацелив длинные, пальцы на растерянную физиономию Бориса она ринулась вперед.

— Ты все неверно поняла! — испуганно взвизгнул он, уворачиваясь от просвистевших в паре сантиметров от его лица острых, наманикюренных когтей.

— Подлец! — не отставала от него Вика. — Я тебе сейчас устрою бурный секс на лоне природы! Сейчас я тебе мордашку-то подпорчу! И станет она у тебя, как спинка у бурундучка!

В это время, со стороны леса послышался, какой-то посторонний звук. Вика, испуганно ойкнув, тут же присела в траву, прикрыв грудь руками. Борис, сам не зная почему, машинально последовал ее примеру. Он не видел, что так напугало девушку, так как находился к лесу спиной. Тут же исправив это досадное упущение, он развернулся и осторожно выглянул из травы.

Из подлеска на луг тяжело выехал наглухо тонированный, черный внедорожник. — Машина как машина, ничего страшного, — недоуменно посмотрев на Вику, проворчал он.

Но когда Борис попытался подняться из травы в полный рост, девушка неожиданно опрокинула его на спину.

Навалившись на него грудью, она горячечно прошептала:

— Не высовывайся!

— Да что с тобой происходит? — удивленно пробормотал Борис.

Он, отнюдь, не возражал против подобного развития событий и даже сделал попытку поцеловать девушку в губы. Вика была настолько поглощена своими мыслями, что машинально ответила. Пытаясь закрепить свой успех, Борис обнял девушку.

Мягко отстранившись, Вика недовольно пробормотала:

— Да, успокойся ты уже!

После этого он приподнялась и осторожно выглянула из травы. Борис, не сдержался и, протянув руку, дотронулся до ее груди.

— Лежи тихо! — шикнула Вика и добавила, — А то в глаз дам!

Но при этом наглой руки Бориса она не убрала. Более того, тот почувствовал, как под его пальцами сосок затвердел. Ошалев от собственной безнаказанности, Борис поднял вторую руку.

И в это самое время, не раньше и не позже, гадко запищал его смартфон. Это пришла очередная эсэмэска от Юрия Михалыча.

— Граф Калиостро, будь он неладен! — пробормотал не на шутку раздосадованный Борис. — Кто бы знал, как он меня достал!

Полученное сообщение было коротким, но емким, словно удар кувалдой из-за угла по темечку.

— Придурок, ты куда посылку дел? — проникновенно вопрошал его наставник.

— Твою мать! — в ужасе воскликнул Борис, мгновенно вспомнив все.

— Где моя мать? — испуганно воскликнула Вика. — Это она тебе эсэмэску прислала? А откуда у нее твой номер?

Увлекшись предварительными ласками с чаровницей Викой, Борис совершенно позабыл про «посылку». То, что он должен был «зарядить» ее в «квадрат номер-5», совершенно выскочило у него из головы.

— Быстро поехали отсюда! — пробормотал Борис, лихорадочно отправляя Михалычу сообщение, — «Возникли непредвиденные трудности. Скоро буду на месте»!

После этого он сделал попытку вскочить, чтобы исправить положение, но Вика, обхватив его за шею, повалила парня обратно в траву.

— Вика! Ну, вот честное слово сейчас совсем не до этого! Я так подвел шефа, что он меня теперь в лягушку превратит или в удода! Поехали, пока не поздно! — взмолился он.

— Уже поздно! — прошептала ему на ухо девушка. — К нам какие-то странные гости пожаловали. Взгляни-ка туда сам! Тебе будет любопытно! Только осторожно!

Борис нехотя подчинился. Но уже в следующее мгновение, весь героический настрой у него как ветром сдуло.

Оказалось, что огромный, черный внедорожник стоит пугающе близко. В каких-нибудь десяти метрах от них. На самом берегу реки. Лишь по счастливой случайности он не проехался по Борису с Викой.

Возле машины стояли двое подозрительных мужиков в черных костюмах и черных очках. Они внимательно оглядывали окрестности.

Наконец один из них сказал:

— Все чисто!

После этого, из внедорожника грубо выволокли связанного человека и небрежно швырнули на землю.

— Предлагаю не геройствовать, и посмотреть чем все это закончится, — прошептала Вика.

— Вот влип-то! — уныло пробормотал Борис.

Он с тоской подумал, что с ним сделает Михалыч, когда он во второй раз обманет его ожидания. Вся надежда была на то, что незваные гости быстро сделают свои дела и уберутся с поляны куда подальше. Но, как вскоре выяснилось, те не особенно торопились, а вели бесконечные разговоры.

— Боря, ты бы начал снимать это кино! — прошептала Вика, наваливаясь грудью на парня. — Чует мое сердце, что добром все это не кончится. И через пару часов наш фильм будет стоить целую кучу денег! Да, и отключи свой смартфон, чтобы не начал пиликать в самый неподходящий момент.

Борис отключил звук смартфона, достал фотоаппарат и начал нехотя снимать. Но по мере того, как на поляне стали разворачиваться события, настроение его заметно улучшилось. Более того, он начал подозревать, что Вика не самая тупая блондинка на земле.

Глава 4

Внушительную сумму ему откатили сразу. Молча, без лишних слов. Занесли налом в кабинет.

Напрасно он переживал, что вторым актом этого действа будет появление крепких парней, облаченных в строгие черные комбинезоны и маски. Нет, ничего этого не было.

Все шло просто замечательно. До сегодняшнего дня, будь он неладен! До тех самых пор, пока ему сдуру не пришло в голову сунуться проверять — чего они там такого понастроили на самом деле?

Во всем был виновата жадность. Та самая, которая сгубила известный персонаж. Николаю Семеновичу приспичило прикупить еще одну квартирку в элитном доме на набережной Волги. А сумма, которой он располагал на текущий момент, не соответствовала его запросам. Именно по этой причине Николай Семенович и отправился в супермаркет.

В отличие от обычных покупателей, Николай Семенович зашел в это заведение не за продуктами, выпивкой или какой другой ерундой. Его интересовал совсем иной товар. Он намеревался приобрести деньги взамен, имевшегося у него, весьма дефицитного эквивалента.

Со дня открытия супермаркета прошло уже около двух месяцев. Покупатели шли за покупками нескончаемым потоком, словно лосось на нерест. И несли они не икру, а деньги. Икра конечно вещь нужная, но куда же ее девать в таких количествах? Денег же, в отличие от любого товара, много не бывает. И, в отличие от, скажем, той же икры, им не грозит кризис перепроизводства.

Во власти Николая Семеновича было перекрыть этот волшебный поток. И сделать это он мог буквально на «раз-два». Ибо, основная функция, возглавляемой им фирмы, заключалась в том, чтобы осуществляя технический надзор и сопровождение строительства, не особо лезть в процесс этого самого строительства. Данная услуга хорошо оплачивалась и приносила устойчивый доход.

Так было и на этот раз. В самом деле, какая разница была Николаю Семеновичу, какие фирмы и фирмочки привлекались генподрядчиком для строительства супермаркета? Тем более что, по счастливой случайности, этот генподрядчик и являлся единоличным хозяином супермаркета. То есть, фактически, он строил для самого себя. А это уже само по себе являлось хорошей гарантией того, что после сдачи в эксплуатацию, здание не развалится через полгода.

Работа шла быстро, в соответствии с утвержденным планом-графиком, а конструкции возводились без видимых нарушений. Архитектура здания вызывала некоторые вопросы, но это уже было на совести проектировщиков. Кроме того, Николаю Семеновичу было прекрасно известно, что все равно на бумаге будет одно, а на самом деле выйдет совсем по-другому.

Все акты были давно подписаны и, формально, к исправно функционирующему супермаркету, у фирмы Николая Семеновича не было никаких претензий.

Но вид из вожделенной квартирки на реку был чудо как хорош! Желание обладать этим видом, было сродни чувству жесточайшей похоти. И Николай Семенович просто не мог ничего с собой поделать, ибо, это было выше его сил.

Он вознамерился, обнаружить в супермаркете глобальные нарушения, угрожающие, как минимум, самому мирозданию. А то что нарушений там было, как грибов в осеннем лесу, не вызывало у него сомнений. За свою временную слепоту он намеревался стребовать с хозяина супермаркета нужную ему сумму.

Однако, то, что Николай Семенович увидел, повергло его в ужас. Он даже был вынужден воспользоваться туалетом, настолько его внутренности были сильно напуганы.

Отдышавшись, он долго мыл руки, потом тщательно сушил. Сушилка шумела, как истребитель на взлете. А Николай Семенович лихорадочно искал ответа на извечный вопрос — что же делать?

Это же надо было быть таким доверчивым простаком, чтобы настолько пустить все на самотек! Впрочем, этого следовало ожидать. По-другому и быть не могло, как же иначе? У нас ведь все строители! Стоит кому-нибудь поднять кособокий домик в деревне, как он тут же решает, что может, на полном серьезе, профессионально заниматься строительством.

То, что хозяина супермаркета не оказалось на месте, принесло Николаю Семеновичу некоторое облегчение. Он побаивался господина Рыкова. И на то были веские основания.

Генеральный подрядчик строительства супермаркета, он же его единовластный хозяин, был натурой неординарной, и непредсказуемой. Крупный, сильный и ужасно наглый. Весу в нем было центнер с лишним. Такой в гневе мог запросто зашибить.

Во все время разговора светло-серые, почти белые, глаза Рыкова неотрывно пялились на собеседника. Было некое несоответствие между его черными, как смоль волосами и белесыми, словно у заливного судака глазами. Одно из двух — либо он красил волосы, либо носил линзы.

Его привычка представляться на манер Джеймса Бонда, была явно рассчитана на эпатаж оппонента.

— Рыков, Кир Рыков! — говорил он, крепко, до хруста в костях, пожимая руку.

Благодаря этому обстоятельству, за глаза его называли не иначе как — господин Кирдыков или Писец Всему.

— Алло, это я! — решительно пошел в наступление Николай Семенович. — Господин Рыков, вы внесли в проект серьезные изменения, не поставив меня в известность! В связи с этим, я буду вынужден принять ответные меры. Боюсь, что супермаркет придется закрыть до тех пор, пока все не будет приведено к проектному виду!

— Добрый день, Николай Семенович! — насмешливо приветствовал его Рыков. — Предлагаю не пороть горячку, а встретиться и спокойно обсудить цену вопроса.

— Вы не поняли, дело не в деньгах! — истерично взвизгнул тот. — Вы тут такого нагородили, что я уже не рад, что с вами связался!

— Хорошо, — тяжело вздохнул Рыков. — Вы же не собираетесь писать в прокуратуру заявление?

— Это будет зависеть от того насколько быстро вы сможете вернуть здание к проектному виду! — скупо, словно слезу, обронил Николай Семенович.

— А если я удвою первоначальную сумму?

— Нет, — твердо ответил тот.

— Припишу еще один ноль?

— На кой ляд мне в тюрьме ваши деньги? — взорвался Николай Семенович. — Фермы перекрытия не выдержат первого же хорошего снегопада! Это же очевидно, крыша обрушится и накроет кучу народа! Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Я не хочу отвечать за гибель людей!

— Хорошо, не нужно так кипятиться. Я вас услышал, уважаемый!

— И потом, что за силовые установки вы установили по всему периметру здания? — возмутился Николай Семенович.

Но его вопрос повис в воздухе, потому что собеседник к тому времени уже отключился.

Рыков оглядел Николая Семеновича и укоризненно покачал головой. Тот лежал на траве, всего в двух шагах от речного обрыва. Руки и ноги у него были надежно стянуты пластиковыми хомутами. Рот его был заклеен широким упаковочным скотчем.

Рыков сделал нетерпеливый жест в сторону пленника:

— Парни, поднимите нашего гостя на ноги!

Двое мордоворотов поспешили выполнить распоряжение шефа. Через несколько секунд Николай Семенович принял строго вертикальное положение.

— Экий вы неловкий, право слово! — Рыков заботливо отряхнул с пиджака своего визави приставшие к нему травинки. — Да, Николай Семенович, давно хотел вас спросить, как вы относитесь к опере?

Тот поднял испуганные глаза от речного омута, на своего мучителя и протестующее замычал.

— Простите великодушно, совсем забыл! — Рыков звонко шлепнул себя по лбу ладонью. — Верните же ему способность разговаривать!

Скотч с треском отодрали от лица Николая Семеновича. Данная процедура причинила пленнику немалые страдания. Но он даже не пикнул, решив понапрасну не нервировать Рыкова.

— Что вы хотите от меня услышать? Вы скажите, что вам нужно, а я буду кивать, — испуганно проблеял он.

— Э, нет, уважаемый, так не пойдет! Это же нечестно! — беззаботно расхохотался Рыков. — Кто-нибудь развяжите нашего гостя. Все равно он никуда не сбежит.

В руках, одного из парней в черном, щелкнул нож-выкидушка, которым он со знанием дела перерезал пластиковые путы.

У Николая Семенович при этом мелькнула мысль, что этот тип с такой же легкостью перережет и его горло. Если Рыкову придет в голову подобная фантазия.

— Теперь, когда вы относительно свободны, я бы хотел вернуться к своему вопросу. Вы оперу любите? — повторил Рыков.

— Довольно равнодушен, — честно признался Николай Семенович. — На мой взгляд, это слишком условный вид искусства.

— Неужели? — с деланным удивлением спросил Рыков. — А я, признаться честно, без ума от Даргомыжского и его оперы «Садко». Надеюсь что, ваш богатый духовный мир оценит богатство подводного мира?

После этого он кинул выразительный взгляд в сторону реки. От такого недвусмысленного намека Николай Семенович тихонько, по-бабьи завыл.

Рыков с наслаждением набрал полную грудь воздуха и несколько патетически воскликнул:

— Красотища-то вокруг какая, просто обалдеть можно! Ради одного этого стоит жить! Ведь, правда, уважаемый Николай Семенович? И дернул же вас черт, сунуться в мой супермаркет с этой никому не нужной проверкой. Замолчите! Перестаньте хныкать, не опошляйте картину. Вас ждут прекрасные грудастые русалки с распущенными зелеными волосами и все такое. Давайте немного помолчим и насладимся, так сказать, прелестью момента.

Со всех сторон трещали ополоумевшие от жары кузнечики в высокой траве. Удушливо пахло разопревшим под полуденным зноем разнотравьем.

Николай Семенович затравленно всхлипнул. В это время где-то в лесной глуши принялась куковать кукушка.

Рыков заинтересованно повернулся в ту сторону, откуда неслись звуки.

— Это ку-ку, неспроста! — словно сарделькой потряс он толстым указательным пальцем. — Николай Семенович, я бы на вашем месте поинтересовался у птички, сколько вам лет отмерено?

— А, можно? — дрожащим голосом спросил тот.

— Давайте валяйте, чего уж там. Я сегодня добрый. Решил, знаете ли, по этому поводу устроить аттракцион неслыханной щедрости. Этакую финальную распродажу! Сколько кукушка прокукарекает столько вам и жить осталось! — убежденно воскликнул Рыков.

— Правда? — возвращаясь к жизни, спросил Николай Семенович.

Его бледное лицо с синюшным оттенком, неожиданно пошло красными пятнами. Он еще не верил своему счастью, но организм не дожидаясь команды уже принялся оживать.

— Слово офицера! — Рыков гордо распрямил грудь, щелкнул каблуками и боднул воздух крутым лбом.

— Ку-ку, ку-ку! — кукушка сделала паузу, потом продолжила.

— Это считается? — встревожено спросил Николай Семенович.

Рыков сделав страдальческое лицо, повертел головой, потом безнадежно махнул рукой.

— Гулять так, гулять, если уж амнистия, то полная! Хрен с вами, Николай Семенович, считается! Живите и помните мою доброту! — Рыков смахнул набежавшую слезу умиления. — Только, чур, уговор — больше никаких кляуз ни в прокуратуру, ни куда-то там еще!

— Спасибо, спасибо огромное! — воскликнул обрадованный пленник. — Конечно же, я не буду никуда, ничего писать! Да, я за вас готов жизнь отдать!

— Бросьте, это пустое! — Рыков смущенно отворачивался.

При этом он тщетно выдергивал руку, которую, счастливый пленник в знак искренней благодарности пытался облобызать.

— Век буду помнить вашу доброту! — униженно причитал Николай Семенович.

— Ну, насчет века, это вряд ли, — удивленно покосился на него Рыков. — Сколько всего было этих ваших ку-ку? Пятнадцать, если не ошибаюсь?

— П-п-пятнадцать лет! — заикаясь, радостно подтвердил несчастный.

При этом он неистово тряс головой. Казалось еще немного и она, словно тыква, сорвавшись со стебля, покатится по траве.

— Помилуйте, о каких таких летах вы говорите? — недоуменно глянул на него Рыков. — Долгие лета-а-а! Это не про вас! Я имел в виду минуты, а вы что подумали?

— Но вы, же дали слово офицера! — всхлипнул Николай Семенович, вновь погружаясь в пучину отчаяния.

— Ну, какой же я офицер? — тяжело вздохнул Рыков. — Я даже не рядовой, потому что в армии никогда не был. И вам, кстати, не советую, там говорят дедовщина страшная! Можно запросто здоровья лишиться или калекой стать.

— Но вы же все равно слово дали! — задушено просипел Николай Семенович. — Пусть даже не офицерское.

— А я как Кощей Бессмертный — мое слово, что хочу с ним то и делаю! — хрюкнул от удовольствия Рыков. — Хочу дам, хочу обратно возьму. Потом, насчет русалок и подводного царства — это я все наврал! Нет там ничего такого. Одни только разжиревшие, огромные сомы в ожидании очередного утопленника. Я их, знаете ли, иногда балую.

Забрав у парня в черном пистолет, с наверченным на него глушителем, он картинно прицелился в лицо несчастного пленника.

— Пу-у! — крикнул Рыков и, опустив пистолет, воскликнул, — Шутка! Испугались? Напрасно! Вы что Николай Семенович всерьез поверили во весь этот бред, который я здесь нес? Такой взрослый, а в сказки верите! Стыдно!

Николай Семенович громко в голос рыдал. Рыков, все это время, с нескрываемым интересом наблюдал за ним.

— Держи! — второй парень сунул Николаю Сменовичу в руки новенькую блестящую, черную гирю. — Здесь шестнадцать кило, так что держи крепче.

Привязанную к гире веревку он старательно обмотал вокруг его запястья и крепко затянул узлом. После этого парень торопливо отошел в сторону, чтобы его не забрызгало.

— Аревидерче, мой болтливый друг! — пистолет, издав громкий хлопок, подпрыгнул в руке Рыкова.

Николай Семенович молча ушел с обрыва в реку. В обнимку с пудовой чугунной гирей. Какое-то время по поверхности воды шли пузыри, но потом все стихло.

Мордоворот в черном принял пистолет из рук шефа.

— Гильзу найди и утопи, — велел Рыков и, зевнув, отправился к машине.

Глава 5

Борис с Викой, затаив дыхание, наблюдали за тем, что происходило на высоком берегу реки. Сквозь просвет в высокой луговой траве, вся мизансцена была перед ними словно на ладони.

Риск попасться, безусловно, был. Но для этого, громилам в черном, пришлось бы очень внимательно вглядываться в траву. Но это было им совсем, ни к чему. Ведь они были свято уверены, что в этой глухомани, кроме них и кузнечиков, никого нет.

Едва из черного внедорожника был извлечен пленник, Вика иронично хмыкнула:

— Не фига себе барашек! По ходу, из него сейчас шашлычок будут готовить. Хорошо бы весь этот пикник заснять крупным планом!

— Нет, боязно! Можем спалиться! — отрицательно покачал головой Борис.

Вика злобно ущипнула его за бок:

— Совсем дурак, что-ли? Поставь свою тарахтелку на беззвучный режим и снимай на здоровье! Да, и отключи свой смартфон, чтобы не начал пиликать в самый неподходящий момент. Эти парни сюда не красотами природы любоваться приехали! Ежу понятно, что их разговор добром не кончится! Представляешь, сколько будет стоить наш фильмец, если они грохнут этого бедолагу?

Борис с сомнением покачал головой. Идея срубить бабок по-легкому пришлась ему по вкусу. Но от одной только мысли, что с ними могут сделать жуткие мужики в черном, ладони его начали источать липкий, ледяной пот.

Глядя на них невольно вспоминалась поговорка «Лучшее карате — пистолет ТТ». С такими ушлыми парнями никакие восточные единоборства не помогут.

Борис отключил звук у смартфона, достал фотоаппарат и начал нехотя снимать.

Он знал понаслышке, что совать нос в чужие дела нехорошо, а иногда и вредно для здоровья. А если от этого за квартал несет явным криминалом, то и подавно. И по его твердому убеждению, он зря пошел на поводу у Вики.

Но по мере того, как на поляне разворачивались события, настроение его стало заметно улучшаться. Более того, Борис начал подозревать, что Вика не самая тупое существо на этой поляне. Даром, что блондинка.

Потом процесс съемки полностью захватил его. Борис лишь иногда спохватывался и начинал бояться. Так он благополучно снял все события вплоть до того самого момента, когда черный внедорожник неторопливо покинул поляну. Ветки поглотившего его подлеска сомкнулись и все стихло. Как будто никто и никогда сюда не приезжал.

— Ну, что? Все успел снять? — горячечным шепотом зашептала Вика на ухо Борису.

— Снял, снял, успокойся! — недовольно проворчал тот, осторожно опуская аппарат в сумку. — Если бы эти уроды нас заметили, водные процедуры были бы нам обеспечены! Да еще бы и дырок в голове навертели, как тому мужику.

— Погоди не убирай! Давай глянем, что наснимали? — предложила Вика.

— Ты, что совсем сдурела? — злобно зашипел на нее Борис. — Валим отсюда, по-быстрому, пока эти упыри не вернулись!

— Милый, да ты с дуба рухнул? — подчеркнуто громко рассмеялась девушка. — Кто же спустя несколько минут рискнет вернуться на место преступления? Ну, хорошо, если ты такой нервный то пойдем, заберемся в твою тачку, закроемся изнутри на все, все замки и будем там бояться и смотреть наше страшное кино.

Покинув жуткую поляну, они вернулись в лес и расположились в машине Бориса. После чего с замиранием сердца просмотрели отснятое. В процессе этого Борис не раз пожалел, что он за рулем и у него с собой нет бутылки водки.

Их поразило то, что ролик получился какой-то вялый. В нем явно не хватало динамики.

Жертва и главный негодяй стояли, и все время о чем-то разговаривали. О чем именно, не было слышно. Камера, время от времени, поочередно накатывала на лица всех участников и показывала их крупным планом. Благодаря яркому солнечному свету, портреты получились очень четкие.

Бесспорно, кульминацией отснятого материала был момент, когда из прострелянной головы пленника брызнули мозги.

Заключительными кадрами явился задний номер автомобиля крупным планом.

— Оскара за лучшую режиссерскую работу ты, конечно, не получишь, — нервно хихикнула Вика, когда они досмотрели всю запись. — Но кучу хрустящей, зеленой капусты поднять на этом можно!

— Не знаю как насчет зелени, но по пуле мы за это точно схлопочем! — в сердцах воскликнул Борис, откладывая фотоаппарат в сумку.

Его трясло от пережитого страха и волнения. А по мере того, как приходило понимание того во что они вляпались, ему становилось совсем тошно.

— Глупенький! — привлекла Бориса к себе Вика. — О каких пулях, вообще, может идти речь? Эти бандиты не знают кто мы, потому что даже не подозревают о нашем существовании!

Дело кончилось тем, что Вика прямо в машине умело, восстановила пошатнувшееся душевное равновесие Бориса.

Пока он приходил в себя. Вика еще раз внимательно просмотрела запись.

— Любопытно и кто же у нас в роли самого главного злодея?

Не откладывая дело в долгий ящик, девушка позвонила одному своему хорошему знакомому. Тот занимал в полиции достаточно высокое положение, и иногда захаживал в «Золотую саранчу», чтобы расслабиться. Девушка попросила пробить государственный номер черного внедорожника. Того самого, на котором привезли пленника и на котором благополучно уехали те страшные типы, после того как утопили несчастного.

— Девочка, я не знаю что у тебя за дела с владельцем этого автомобиля, — начал полицейский отеческим тоном отчитывать Вику. — Мой тебе совет — держись от него подальше. В противном случае ты рискуешь найти на свою хорошенькую попку очень большие неприятности.

— Я именно так и сделаю! — пообещала девушка. — Что-то вас давно не видно в «Саранче»? Зашли бы как-нибудь вечерком, я исполню вам свой новый приватный танец.

— Не заговаривай мне зубы, детка! — расхохотался полицейский. — За приглашение спасибо, я обязательно зайду! Слушай и запоминай. Короче хозяин твоей тачки, некто Кир Рыков. Владелец нового супермаркета.

— Что он такой крутой перец, этот Кир? — с деланным безразличием поинтересовалась Вика.

— Нет, он не крутой, но очень хитрый и подлый. Берегись его, как огня! И потом не говори, что я тебя не предупреждал! — полицейский произнес последние слова с нажимом, потом чтобы сгладить тягостное впечатление от своих слов, добавил уже нормальным голосом, — Ну, все, мне пора! До скорой встречи!

Борис, слышавший весь этот разговор от начал и до конца, презрительно фыркнул:

— Так, выходит этот Рыков никакой не бандит, а обыкновенный торгаш? Разведем его на бабки, без шума и пыли!

Вика изумленно посмотрела на внезапно осмелевшего кавалера и наградила его долгим поцелуем:

— Давно бы так!

Уже через несколько минут, Вика при помощи своих многочисленных связей, без особых хлопот выяснила нужный ей телефонный номер.

— Алло, господин Рыков? — весело и непринужденно прощебетала девушка.

Вернее, она только хотела казаться такой. Несмотря на внешнюю браваду, внутри нее все тряслось от страха. Для того чтобы собеседник не смог пробить ее номер, она использовала какую-то левую сим-карту.

— Да, слушаю вас, — раздался приятный голос с откровенно доброжелательными нотками.

— У нас есть товар, который вас наверняка заинтересует, — многозначительно произнесла Вика.

От усердия она закусила губу и вопросительно посмотрела на стоящего рядом Бориса. Тот одобрительно закивал головой и трясущимися пальцами изобразил бублик, типа — все о кей!

Борис, несмотря на то что, в общем, был не робкого десятка, также чувствовал себя не в своей тарелке. Но отступать было уже поздно, поэтому он старался сохранить лицо и держался изо всех сил.

— Вопросами товаров занимается моя коммерческая служба. В ее штате есть целый отдел закупок, в который вам и следует обратиться, — из голоса Викиного собеседника напрочь улетучилась всякая любезность. — До свидания!

— Постойте, постойте! — скороговоркой затараторила Вика. — Речь идет о видеозаписи одного события, произошедшего всего пару часов назад. И вы принимали в нем самое активное участие.

— Послушайте, как вас там? Я сегодня принимал участие во многих событиях! И, что-то мне подсказывает, еще приму, как минимум, в одном! — по мере того как он говорил, голос Рыкова наливался злостью. — Насколько я понял, вы собираетесь меня шантажировать? Так вот — можете засунуть свою видеозапись себе в одно место! И если вы еще, хоть раз, сунетесь ко мне с этим бредом, я натравлю на вас всю полицию города!

— Очень хорошо! — язвительно произнесла Вика. — Полиция будет просто в восторге от кадров, где вы размахиваете пистолетом перед носом связанного человека.

— Ресторан «Дубок», через час! — коротко бросил Рыков и отключился.

Именно в этот момент, не раньше и не позже, зазвонил смартфон Бориса. Это было настолько неожиданно, что повергло их с Викой в ступор. Им показалось, что Рыков вычислил их и теперь просто уточняет их местоположение.

— Михалыч! — с нескрываемым облегчением воскликнул Борис, посмотрев на экран.

Но никакого облегчения этот звонок ему не принес.

— Слушай сюда малохольный! — безо всякого вступления, раненным динозавром, проревел наставник. — Срочно вези кувшин в квадрат номер 1! И никуда оттуда не рыпайся, сиди смирно в машине где-нибудь поблизости, чтобы я тебя видел! Если в течение часа тебя там не будет, я тебя удушу собственными руками. И никакое твое шао-мяо тебя не спасет!

После этого Михалыч отключился.

Борис тупо уставился на замолчавший смартфон и задумчиво пробормотал:

— Может все это и к лучшему!

— Чего это ты там мямлишь? — подозрительно покосилась на него Вика.

Борис тяжело вздохнул и со страдальческим лицом сказал:

— Обстоятельства изменились. Мне нужно срочно быть в одном месте, так что о встрече с Рыковым придется на некоторое время забыть. Перезвони ему и перебей встречу на завтра.

Вика была возмущена до глубины души.

— Да ты никак струсил? Охотник за нечистью, мать твою! Трусила несчастный! — воскликнула она, срываясь на визг.

— Не говори глупости! — брезгливо поморщился Борис. — Дело в том, что — кровь из носу, нужно срочно спасать репутацию Михалыча. Старик из-за меня оказался в полном дерьме.

— Значит так! — полив его ледяным презрением заявила Вика. — Отвези меня обратно в город и можешь катиться куда угодно. Хоть к своему колдуну, хоть к Рыкову! Скатертью дорожка! Мне абсолютно наплевать! Ты теперь для меня меньше чем пустое место — ты ничтожество! Я после этого тебя, вообще, знать не хочу!

Борис пожал плечами и включил зажигание.

— Стой, я пересяду на заднее сидение! — протестующее воскликнула Вика. — Мне с тобой рядом быть просто противно!

Всю дорогу до города в машине царила гробовая тишина, нарушаемая лишь возмущенным сопением разгневанной девушки. Борис даже и не пытался сказать хоть что-то в свое оправдание.

Формально он был полностью не прав. Втравил девушку в эту рискованную авантюру, а в самый последний момент соскочил с темы, словно трусливый подонок. Пытаться говорить что-то в свое оправдание было совершенно бесполезно. Да у него и не было никакого желания оправдываться, потому что он знал, что был виноват.

Едва машина въехала в пригород, Вика решительно потребовала:

— Останови здесь!

Борис послушно притормозил. Вика молча вышла из машины, сердито хлопнула дверцей, и не оглядываясь двинулась вдоль по улице.

Едва Борис уехал, Вика злорадно усмехнулась. Она не зря пересела на заднее сидение машины, едва поняла, что предстоящая встреча с Рыковым оказалась под угрозой срыва.

Дело в том, что там, на заднем сидении лежала небрежно брошенная сумка с фотоаппаратом. И пока подавленный Борис сосредоточенно рулил, Вика потихоньку вынула из фотоаппарата флэшку с записью убийства.

Оставшись одна, Вика позвонила одному своему хорошему знакомому.

— Привет Троллик, как дела?

На самом деле парня звали Толик, и он работал охранником в «Золотой саранче». Вика подозревала, что прозвище — «Троллик» тот придумал себе сам. Так сказать, для большего авторитета и устрашающего эффекта. Да только толку от этого было мало.

Троллик был в меру крупный и в меру раскачанный. Но внешне здорово смахивал не то на крупную картофелину, не то на обмылок. В силу этого обстоятельства он сильно комплексовал по поводу своей внешности.

Вдобавок ко всему он был неравнодушен к Вике. Честно говоря, он был одинаково неравнодушен ко всем девушкам, танцевавшим у шеста в «Саранче». Но Вика, в отличие от других, относилась к неуклюжему парню довольно доброжелательно. Ее доброе отношение Троллик воспринимал, как свидетельство несомненного интереса к его персоне. В связи с этим, он не оставлял надежды затащить Вику в койку, то есть, в подсобку.

И вот, похоже, сегодня он вплотную приблизился к осуществлению своей давней мечты. Во всяком случае, звонок от Вики он истолковал именно таким образом.

— Нормально было пока ты не позвонила! — стараясь придать своему голосу максимальное количество мужества пробасил он в ответ.

— Троллик, у меня к тебе есть одна просьба, — запричитала Вика.

— Лапочка, для тебя что угодно! Говори, что нужно делать, звезду с неба достать? — хохотнул Троллик.

— Нет, звезду не надо! Просто нужно чтобы ты, прямо сейчас, немного подстраховал меня во время разговора с одним барыгой!

— Он что тебя обидел? — строго спросил Троллик. — Может ему сразу голову отвинтить? Ты только скажи!

— Нет, не стоит! — хихикнула польщенная Вика. — Этот козел мне денег должен! А со скрученной головой он мне уже ничего отдать не сможет! Все что от тебя требуется — это оказать бедной девушке, то есть, мне моральную поддержку. Ну, там сделать грозный вид и понапрягать бицепсы, как ты это умеешь делать. Разговаривать с этим козлом я буду сама.

— А бедная девушка, потом не составит компанию, на сегодняшний вечер, одному бедному охраннику? — игриво поинтересовался Троллик.

— Составит, составит! — скороговоркой перебила его Вика. — Давай подъезжай уже, а то времени и так осталось в обрез!

Глава 6

Михалыч и Борис проворно кружили по лугу, словно две охотничьи собаки, взявшие след. Напуганная Наталья неотступно следовала за ними в некотором отдалении.

Поплутав еще некоторое время по лесной поляне, Михалыч уверенно направился к расположенным вдалеке живописным развалинам.

В начале двадцатого века, какой-то промышленник построил здесь небольшой заводик, на котором гнал спирт. Располагавшиеся вокруг поля давали щедрый урожай необходимого сырья.

Потом случилась революция. Промышленника с позором прогнали, спасибо, что не убили. Спиртовой заводик разграбили, а потом подожгли. С четырех углов керосину плеснули и запалили. Так чисто на всякий случай. Потому как сильные сомнения были, что новая власть долго протянет. И если бы старый хозяин вдруг вернулся и начал вопросы каверзные задавать. Ну, там спрашивать, куда подевалась сущая безделица — около пятисот литров спирта? Ответ был готов — весь продукт сгорел, синим пламенем!

Потом двухэтажное строение заводика частью растащили на стройматериалы жители окрестных деревень, остальное довершило время.

Михалыч уже давно облюбовал бесхозные развалины для своих целей. В общей сложности у них с Борисом было пять подобных «схоронов», для закладки в них «посылок». Развалины спиртзавода были известны под номером один.

На этот раз, почтенный экстрасенс был уверен на все сто процентов в том, что ошибки быть не может. Когда полчаса тому назад они с Натальей подъезжали к этому месту, неподалеку возле своей машины маялся от скуки Борис. И судя по его недовольной физиономии, делал он это уже достаточно давно.

На этот раз нерадивый помощник сработал как надо. Перебросившись с ним многозначительными взглядами, Михалыч облегченно вздохнул. Можно было не сомневаться, что в условленном месте его терпеливо поджидает долгожданная «посылка».

Между тем, не в меру строптивая Наталья начала проявлять признаки некоторой нервозности. Она нутром чувствовала, что у Михалыча, что-то не клеится и идет совсем не так как тот запланировал. Более того, будучи женщиной неглупой, она даже стала склоняться к мысли, что ее тупо разводят. По мере того, как Наталья размышляла об этом, ее подозрения крепли с каждой минутой.

Михалыч уже давно заприметил тревожные симптомы в поведении капризной клиентки. С самого начала было ясно, что Наталья весьма геморройная дама. Если бы Михалыч не поиздержался и не был, что называется «на мели», он бы никогда не стал с ней связываться. Но так как особого выбора у него не было, ему пришлось наплевать на собственную гордость и осторожность вместе взятые. После чего он пустился во все тяжкие.

Михалыч прекрасно понимал, что для того чтобы восстановить свое влияние на женщину ему нужно срочно предпринимать самые решительные меры. Любое промедление, могло иметь весьма нежелательные последствия. Именно поэтому он и принялся форсировать события.

Решительно направившись к куче битого кирпича возле обрушившейся стены, Михалыч присел возле нее на корточки. Закатив глаза, он принялся неспешно водить ладонями над грудой кирпичных обломков.

— Вот, опять кольнуло! Да сильно-то как бьет! — вполголоса бормотал он себе под нос, но достаточно громко, чтобы остальным было хорошо слышно. — Определенно это должно быть где-то здесь!

Борис зачарованно взирал на эту клоунаду с самым невинным видом. Всем своим видом показывая, что он здесь не причем.

После того как Михалыч раскидал в сторону кирпичные обломки, под ними, в глубине, появилось черное жерло какого-то провала.

Старый экстрасенс многозначительно усмехнулся, и смело сунув руку в темноту, принялся напряженно шарить там.

— Есть! — внезапно издал он пугающий, каркающий возглас. — Борис, принеси мне щипцы и перчатки!

Борис метнулся к машине и вскоре вернулся обратно. Он почтительно преподнес мэтру пару черных, высоковольтных, резиновых перчаток. Напевая что-то бодро опереточное, Михалыч натянул перчатки. После этого он чуть ли не на половину влез в темнеющую в земле дыру.

— Ну, надо же! — раздался его восхищенный возглас. — Борис, шипцы!

Верный ученик, словно вышколенная медсестра, выверенным движением вложил в протянутую руку Михалыча инструмент. Это были большие черные щипцы весьма странной, пугающей формы. Более всего они походили на пыточный инструмент раннего средневековья.

Натужно кряхтя, так словно, рвал больному зуб, или занимался родовспоможением, Михалыч со стоном вылез из дыры.

— Давненько я уж не встречал такого! — восхищенно воскликнул он, разворачиваясь к Наталье. — Вы только полюбуйтесь, какая прелесть!

В шипцах, которые он крепко держал двумя руками за длинные рукоятки, была зажата пузатая бутылка зеленого стекла.

— Борис, костер! — коротко скомандовал Михалыч.

Помощник принялся собирать валявшиеся повсюду обломки старых досок, оконных рам и дверей.

Довольно скоро, Борис разжег огонь. Вкусно потянуло дымком, но Наталья ничего этого не видела и не чувствовала. Ее внимание было целиком приковано к страшной находке экстрасенса.

Горлышко бутылки было надежно залито красным сургучом. На пузатом сосуде сплошь покрытым паутиной и толстым слоем пыли красовалась покоробившаяся от старости пожелтевшая бумажная этикетка. На ней был нарисован пиратский череп со скрещенными берцовыми костями, а под ним четко выведено имя отчество и фамилия Натальи.

Бедная женщина вцепилась в локоть Михалыча мертвой хваткой. Ее всю трясло от страха. Что, впрочем, было совсем не удивительно.

В довершение ко всему, видимо для пущей убедительности, в самом низу жуткой этикетки доходчиво, словно на надгробии, были написаны год, месяц и день рождения Натальи. Тут же через черточку было написано и время ее предполагаемой смерти. Судя по надписи, Наталье оставалась от силы неделя.

Когда бедная женщина осознала все это в полной мере, глаза ее закатились, и она потеряла сознание.

Едкий запах нашатыря вернул Наталью обратно в жуткую реальность.

Борис предупредительно поддерживал ее обмякшее тело в вертикальном положении и не давал сползти обратно на землю.

— Что это? — собрав все свои силы, пролепетала Наталья, кивнув на страшную бутылку.

Для большего эффекта, Михалыч побултыхал у нее перед носом заключенной внутри сосуда непонятной, отвратительной субстанцией.

После этого он доброжелательно пояснил:

— Это, голубушка, так называемый кувшин Беллармине. Внутри, как правило, находится органика, принадлежащая жертве — кровь, волосы, ногти. Также там находится могильная земля, кое-что позаимствованное у свежих трупов. И еще кое-какие весьма деликатные компоненты, о которых я предпочел бы умолчать из соображений нравственности.

— А как это действует? — лязгая зубами, спросила Наталья, которую било мелкой дрожью.

— Все очень просто, — Михалыч с удовлетворением отметил про себя, что клиентка вновь полностью в его власти. — Между, помещенными в бутыли субстанциями, устанавливается тесная причинно-следственная взаимосвязь. Постепенно из этой закваски рождается жуткая, злобная тварь. День ото дня она будет становиться все сильнее, высасывая из своей жертвы жизненную силу. Так будет продолжаться до тех пор, пока в означенный день это порождение тьмы не станет настолько сильно, что сможет окончательно забрать у своей жертвы жизнь.

Выдержав эффектную паузу, Михалыч с доброй улыбкой спросил:

— Но мы, же не позволим этой пакости добиться желаемого результата?

— Правда? — Наталья впилась в его лицо побелевшими от ужаса глазами. — Вы спасете меня?

— Успокойтесь, моя милая, все под контролем! — ободряюще улыбнулся ей Михалыч улыбкой доброго людоеда. — Пока я рядом, вам совершенно нечего бояться!

— Кроме тебя самого! — пронеслась у Бориса в голове шкодливая мысль.

Но по понятным причинам он не стал ее озвучивать.

Наталья благодарно всхлипнула и высморкалась в платочек.

Михалыч, между тем, с величайшей осторожностью поместил страшный сосуд посередине костра. Вслед за ним он отправил щипцы и обе резиновые перчатки, которые небрежно стянул со своих холеных рук.

После этого, достойный экстрасенс принял позу, исполненную благородного изящества и задумчиво уставился на костер.

— Юрий Михалыч, надо бы отойти подальше! — сделав страшные глаза, напомнил патрону Борис, а про себя добавил, — Пока не поздно! А то сейчас, как долбанет!

Задремавший было экстрасенс, встрепенулся, взял Наталью под локоток и поспешно увлек ее от костра. Борис почтительно последовал вслед за ними.

Безропотно позволив Михалычу отвести себя на безопасное расстояние, Наталья стала с нетерпением ожидать, что произойдет с бутылкой дальше? Вскоре ее терпение было щедро вознаграждено.

Внезапно страшный сосуд оглушительно взорвался. При этом костер разбросало далеко по сторонам. Увесистая головешка покувыркалась всего в полуметре от Натальиной головы.

Взрыв сопровождался ослепительной вспышкой, многочисленными хлопками, разноцветными огоньками и другими дешевыми пиротехническими эффектами.

Михалыч досадливо поморщился, и решил, что в дальнейшем надо будет полностью отказаться от дешевых китайских петард. Уж слишком все это напоминало новогодний фейерверк. Не ровен час, какой-нибудь сообразительный клиент догадается, что к чему.

Борис неодобрительно глянул на Михалыча и подумал:

— Старый дурак, опять переложил заряд! Когда-нибудь он взорвет всех нас!

Тем временем, развалины наполнились дикой, отвратительной вонью. Михалыч одобрительно усмехнулся — чего-чего, а запах сероводорода у них с Борисом всегда удавался на славу!

Запах был настолько ядреным, что Наталья невольно закашлялась.

Утирая платком, слезящиеся от сероводорода глаза, она жалобно спросила у Михалыча:

— И что мне теперь делать?

— Ни-че-го! — по складам произнес почтенный экстрасенс, после чего ласково улыбнулся. — На этом процесс можно считать завершенным. Примите мои искренние поздравления по поводу благополучного избавления от злой порчи!

— А что будет с той подлой тварью, что пытается увести у меня мужа? Ей будет плохо?

— Можете не сомневаться! Теперь глупая женщина, которая заказала вас и та негодяйка, что сделала на вас порчу, получат так называемую «обратку». В случае если пробужденные ими злые силы не получают обещанного, в данном случае — вашу жизнь, они обратят свой гнев на обманувшую их колдунью, а также ее клиентку… И поверьте мне, у этих двух особ будет забрано сторицей. Уж кому-кому, а им теперь точно не позавидуешь!

Вернувшись в город, они заехали в банк, где Наталья сняла со своего счета оговоренную заранее сумму.

Все еще пребывая под впечатлением чудесного избавления от опасности, она торжественно вручила гонорар своему избавителю.

Михалыч недрогнувшей рукой принял деньги. После чего, нимало не смущаясь, тщательно пересчитал банкноты с ловкостью карточного шулера.

— Кстати, совсем неплохо было бы поработать и с вашим супругом, — голосом, исполненным здорового оптимизма, заметил он, пряча деньги в бумажник.

— Зачем? Разве вы не сняли порчу? — брови Натальи изумленно поползли вверх.

— Милая моя! — обиженно хмыкнул Михалыч. — Я снял порчу только с вас! А вашего достойного супруга я даже в глаза не видел. Я же не предлагаю вам избавить его от проблем по фотографии, как делают некоторые шарлатаны. С вашим супругом нужно работать отдельно.

— А это обязательно? Я имею в виду, снятие порчи с моего мужа, — нервно спросила Наталья.

— Нет, это совсем не обязательно! — кисло улыбнулся Михалыч. — Это нужно лишь в том случае если вы захотите избавить его от всех имеющихся у него любовниц.

Глава 7

Ресторан «Дубок», в котором Рыков назначил встречу юным шантажистам, находился возле трассы, ведущей из города в аэропорт. По большому счету, никакой это был не ресторан, а обычная третьеразрядная забегаловка. Попросту говоря — кафешка.

Основной контингент заведения составляла весьма непрезентабельная публика. В основном это были дальнобойщики и водители, перегоняющие автомобили. Также туда частенько наведывались всякие подозрительные личности, для того, чтобы перетереть свои темные дела, вдали от городской суеты, а также посторонних глаз и ушей.

Вика с Тролликом успели добраться до «Дубка» как раз вовремя. До назначенного Рыковым времени оставалось еще около пяти минут. Оставив машину на стоянке, они прошли через арочные ворота во внешней стене, облицованной желтым плитняком. Было достаточно жарко, поэтому молодые люди не пошли в здание ресторана. Вместо этого они расположились за одним из столиков, накрытых прямо во дворе под большим кряжистым дубом, в честь которого и было названо заведение.

Вика настороженно огляделась. Через несколько столиков от них сидела подгулявшая компания. Они вели себя слишком шумно и вызывающе, чтобы быть людьми Рыкова.

На Троллика внезапно напал жуткий голод, и он заказал себе огромную тарелку пельменей. Вика, которую от одного только запаха пищи мутило, спросила чашку кофе.

— Так что за тема, что за терки? — поинтересовался Троллик, с завидным аппетитом уплетая пельмени. — Я понимаешь, подрываюсь как ошпаренный! А что к чему так и не понял!

Вика до сих пор держала парня в неведении. Всю дорогу, он гнал машину как настеганный. Все его попытки разговорить девушку заканчивались ничем. Она лишь просила его смотреть на дорогу и не отвлекаться на всякую ерунду.

Вика иронично глянула на Троллика. Если бы здоровяк узнал всю правду, он, пожалуй, подавился бы очередным пельменем.

— Тема простая, как не знаю что! — защебетала она. — Старый козел задолжал мне уйму денег. Ну ты же знаешь, что некоторые девушки из «Саранчи», так сказать, берут работу на дом. То есть, встречаются с клиентами приватно, вне стен клуба.

— С огнем играешь! — Троллик неодобрительно поморщился. — Если Лева узнает, он тебе голову оторвет.

Лева был хозяином «Золотой Саранчи» и о его крутом нраве слагали легенды.

— Чтобы танцевать стриптиз, голова не нужна! — презрительно фыркнула Вика. — Так что, жуй свои вареники из тузиков, и не переживай за меня!

— Дело твое! — с деланным безразличием произнес Троллик. — Только, я-то думал, предложить тебе смотаться на пару недель, куда-нибудь в теплые страны. Но слабо себе представляю, как ты будешь лежать на белом песочке, возле синего моря, вся такая в бикини и без головы.

На подобное предложение следовало ответить чем-нибудь вроде:

— Милый, с тобой я готова отправиться хоть на край света! А к морю, в жаркие страны, так вообще, блин, без проблем! Как говорится, любой каприз за ваши деньги!

Но вместо этого Вика лишь одобрительно кивнула и с несчастным видом произнесла:

— Идея хорошая, но сначала надо забрать мои деньги.

— Заберем, не переживай! — многообещающе ухмыльнулся Троллик. — Легко!

Вика тяжело вздохнула. Она старалась не думать о том, как отреагирует Рыков на наглый шантаж. В глубине души она хорошо понимала, что думать, будто хладнокровный убийца с радостью отвалит ей такую кучу деньжищ, по меньшей мере, самонадеянно.

Девушка попыталась перевести свои мысли в более позитивное русло и начала думать, как лучше потратить миллион. После минутного колебания она решила запросить именно столько. Не больше и не меньше. В конце концов, своим молчанием, она оказывала Рыкову большую услугу.

Ему гораздо проще заплатить деньги и спать спокойно. На его месте, Вика поступила бы именно таким образом. Если бы, конечно, у нее были эти деньги.

Не удивительно, что от всех этих мыслей и треволнений впечатлительной девушке внезапно приспичило попудрить носик.

— Я мигом! — пообещала она Троллику. — Без меня разговор с этим козлом не начинай!

Парень с неудовольствием проводил ее глазами. Ему очень хотелось заняться с Викой любовью. Он даже был готов рискнуть здоровьем ради этого. Ну, в разумных пределах разумеется. Так чтобы потом было чем, этой самой, любовью заниматься.

Именно поэтому, он принял некоторые меры предосторожности, чтобы обезопасить себя. Тем более что было неясно, в какую авантюру ввязалась эта своебышная девчонка. Троллик был далек от мысли, что Вика рассказала ему всю правду.

Скорее всего, она решила развести на бабки какого-то прижимистого папика. Не исключено, что Вика пудрит ему мозги тем, что якобы залетела от него. Даже если этот старый, похотливый перец окажется очень круто фаршированным, Троллик ничем не рисковал. В конце концов, всегда оставалась возможность прикинуться шлангом и тихо съехать на базаре.

Несмотря на жару, на Троллике была одета яркая ветровка. Она была нужна для того, чтобы скрыть тот факт, что под мышкой у него висела кобура с травматом, стреляющим здоровенными резиновыми пулями.

Троллик машинально поправил кобуру, и проверил, не торчит ли рукоятка пистолета из-под куртки. А когда поднял голову, то обнаружил, что за его столиком оказывается уже сидят двое незнакомых мужчин.

Они были в черных очках и, вообще, во всем черном с ног до головы. Кроме того, от этих двоих исходил явственный запах, который Троллик никогда не спутал бы ни с каким другим. Это был запах опасности.

Троллик догадался, что это и есть те, кого они с Викой ждали. Один из них был раскачанным громилой, килограмм на пятьдесят тяжелее самого Троллика. И на целых полторы головы выше его. Другой был значительно мельче, но щуплый и проворный словно мартышка.

— Это ты назначал встречу Рыкову? — спросил крупный, поправляя свои солнцезащитные очки.

— Ну, я! — нарочито небрежно ответил Троллик. — А что же ваш шеф сам не пришел?

Он поспешно сглотнул отдающую железом, кислую слюну, которая внезапно заполнила его рот.

— А мы тебя, чем не устраиваем? — язвительно поинтересовался мелкий. — Флэшка с тобой?

— Флэшка? — Троллик вопросительно поднял бровь.

Ни о какой флэшке Вика ему ничего не говорила. Когда все закончится, надо будет предъявить ей за то, что она развела его втемную.

Реакция Троллика не прошло незамеченной для людей в черном. Они быстро обменялись многозначительными взглядами.

— Со мной ваша флэшка! — Троллик запоздало похлопал по лежащей перед ним барсетке. — А как насчет денег?

— Слышь, земляк! Когда ты был маленький, тебя не учили, что нужно здороваться? — ядовито поинтересовался мелкий.

— Ну, здрасьте! — поздоровался Троллик и протянул руку для рукопожатия.

В следующее мгновение, мелкий схватил с тарелки вилку, которой Троллик до этого ел пельмени. Он с размаху всадил, перемазанные в кетчупе и майонезе зубья, прямо в руку Троллика, намертво пригвоздив его ладонь к деревянному столу.

Троллик какое-то время тупо смотрел на свою пришпиленную, словно бабочка руку. Он никак не мог поверить, что все это происходит с ним и воспринимал все несколько отстраненно.

С некоторым запозданием пришла боль и ожгла руку с такой силой, что Троллик чуть не обмочился. Он истошно взвыл. Но злобный мелкий, схватив из тарелки пару пельменей, проворно затолкал их в его широко открытый рот:

— Пасть закрой, паскуда! Флэшку гони, если жить хочешь!

После этого он брезгливо вытер перепачканную в кетчупе и майонезе руку об ветровку Троллика.

— Не, ну нахрена ты это сделал? Я хотел пельмешков навернуть, а ты вилку испоганил! — искренне возмутился крупный.

— Ложкой ешь! — злобно отрезал мелкий. — А ты урод, флэшку гони, пока я тебе глаз не выткнул!

Он рывком выдернул вилку и сделал угрожающий выпад в сторону лица Троллика. Тот испуганно шарахнулся в сторону и, подвывая от ужаса, проблеял:

— Я здесь, вообще, не при делах!

— А, кто при делах? — сварливо поинтересовался мелкий.

При этом он продолжал целиться вилкой в зареванную физиономию оппонента. И видимо не мог решить, какой орган зрения у Троллика лишний — левый или правый?

— Вика, попросила меня сходить с ней на встречу, для солидности, — затравлено всхлипнул Троллик, кося в сторону острых зубьев вилки.

— Это ты что ли солидный? Ой, не могу, умора! Слон ты слышал? Этот хомячок думает, что он крутой! — расхохотался в голос мелкий.

— Ну и где твоя девка? — спросил Слон.

— Она пошла в туалет! — с легким сердцем сдал Троллик свою несостоявшуюся сексуальную партнершу.

При этом он, по-бабьи подвывая, баюкал свою проколотую руку.

— Молодец! Вот можешь ведь, когда захочешь! — похвалил его мелкий. — Пойдем, познакомишь, нас с ней. Руку салфеткой зажми, придурок!

Когда они поднимались из-за стола, крупный заметил, что у Троллика под мышкой торчит кобура. Он непринужденно выудил оттуда пистолет и сунул себе в карман необъятного пиджака.

После этого, бережно поддерживаемый с двух сторон, Троллик на нетвердых ногах направился в сторону туалета. Ни дать, ни взять — двое заботливых друзей волокут своего перепившего товарища на рандеву с унитазом, пока с ним не случился конфуз.

Там, нимало не стесняясь, они прошли в женскую половину. Мелкий по-хозяйски навесил снаружи на ручку табличку «Извините, у нас санитарный час!». Закрыв дверь, он заблокировал ее стоявшей в углу шваброй.

Тем временем Слон извлек из кармана травмат Троллика. Вынув магазин, он придирчиво осмотрел его, после чего щелчком вставил обратно и подошел вплотную к Троллику.

— Даю мастер класс для идиотов. Смотри и учись! Первое правило — идешь на дело загони патрон в ствол! Потому что, когда начнется заваруха, это сэкономит тебе пару секунд и возможно спасет жизнь! — Слон громко лязгнул затвором. — Вот так! Понял?

— Да-да! Понял! — поспешно пролепетал Троллик.

— Правило второе — травмат неэффективен на дистанции! Он годится только для стрельбы в упор! Показываю, а ты запоминай! — Слон приставил пистолет к виску Троллика и спустил курок.

Грохот выстрела прозвучал оглушительно. Слон вставил мизинец в ухо и принялся вертеть его.

Окинув взглядом безжизненное тело Троллика, опрокинутое выстрелом на пол, он осуждающе заметил:

— Тебе хорошо, разлегся и хоть бы хны! А мне вон ушки заложило!

— Кончай блажить! — мелкий сноровисто всадил из пистолета с глушителем две пули в распростертое тело Троллика и процедил сквозь зубы, — Девка должна быть где-то здесь!

— Истина где-то рядом! — философски изрек Слон и ударом кулака вышиб дверцу ближайшей кабинки.

— Слон, ты не в посудной лавке, а в женском туалете! — иронически хихикнул мелкий. — Тут надо деликатнее!

Вскоре они обнаружили, что все кабинки пусты, а девушки и след простыл. Мелкий взобравшись с ногами на один из унитазов, высунулся в открытую настежь форточку. Вдалеке маячил стройный силуэт бегущей девушки.

Мелкий с торжествующим воплем прицелился, но не успел нажать на курок. Девушка, словно почувствовав опасность, в два прыжка достигла угла здания ресторана и скрылась за ним.

Утерев вспотевший лоб тыльной стороной руки, в которой был зажат пистолет, мелкий выругался:

— Ну, Вика, ты и сука!

При этом в его словах было больше восхищения, нежели злости.

Едва Вика увидела, как Троллика тащат двое типов в черном, словно муравьи дохлую гусеницу, она сразу все поняла. Поспешно юркнув обратно в туалет, она стала искать пути к спасению.

В одной из кабинок, высоко почти под самым потолком, имелась форточка. Она была приоткрыта. Недолго думая, Вика сняла с ног свои шикарные лабутены и один за другим, выбросила их в форточку. Оставшись босиком, она взобралась на компакт-бачок унитаза. Ухватившись руками за нижний край рамы, она, словно змея, втянула в форточку свое гибкое, тренированное тело.

Пока она выбирала, как бы ей половчее спрыгнуть вниз на асфальт, по ушам ей стеганул громкий звук выстрела. Фактически он вытряхнул ее из оконного проема вниз. Неожиданный прыжок оказался на редкость удачным. Вике удалось каким-то непостижимым образом сгруппироваться и приземлиться точно на ноги.

Подхватив, валявшиеся на асфальте, туфли она побежала вдоль подсобных помещений ресторана. Насколько она помнила, там за углом должна была находиться автостоянка.

Едва Вику вынесло на автостоянку, как она с ужасом обнаружила, что посередине ее стоит здоровенный тип в черном. Громила что-то выкрикивал в телефон, и ожесточенно вертел головой во все стороны, явно кого-то выискивая. Когда он повстречался с Викой взглядом, глаза его хищно сузились, и она сразу поняла, что он ищет ее.

Опустив руку с телефоном, детина другой поманил Вику к себе.

Девушка, изобразив на лице свою самую откровенную и похотливую улыбку, прямиком направилась к типу в черном. При этом она так бессовестно вертела бедрами, что тот снял запотевшие очки и убрал их в карман пиджака.

— Иди к папочке! — громила доверчиво протянул к Вике руки.

Поравнявшись с ним, девушка запрокинула голову и исторгла из себя торжествующий, грудной хохот. Затем она с размаху врезала разомлевшему громиле по голове увесистым лабутеном. Здоровенный каблук угодил ему точно в глаз. Надобность во втором ударе отпала. Сразу после того, как парень взвыв не своим голосом схватился за поврежденный глаз.

Воспользовавшись тем, что громиле на некоторое время стало не до нее, Вика проскользнула к машине Троллика.

Не обращая внимания на раздававшиеся у нее за спиной завывания, смешанные с угрозами и проклятиями, Вика пробормотала:

— А никто и не обещал, что будет легко!

Ключ зажигания Троллик держал на самом видном мете. В болтавшейся на зеркале заднего обзора мягкой игрушке изображающей гориллу.

Машина завелась сразу, что называется с полпинка. Не утруждая себя выполнением правил дорожного движения, Вика на бешеной скорости вылетела с территории ресторана «Дубок». Выскочив на трассу, она нагло вклинилась в плотный поток машин спешащих в город.

Глава 8

Вика гнала машину, словно сумасшедшая. Она видела дорогу и все что на ней происходит каким-то необычайно суженным зрением. Угол ее обзора внезапно сократился до тридцати-сорока градусов. Все что находилось на периферии зрения, просто престало для нее существовать.

Виноват в этом был тот ужас, что цепко схватил ее в «Дубках», и с тех пор не отпускал ни на секунду.

Она уже спровоцировала ряд аварийных ситуаций на дорогах родного города. Не один представитель сильного пола, млея от ужаса и утирая ледяной пот со лба, вспомнил поговорку про обезьяну с гранатой.

Вслед ей неслись возмущенные гудки. Причем их был так много, что можно было подумать, что едет свадебный кортеж.

Вика ехала бы не так быстро и агрессивно, если бы за ней впритирку не шли две машины непрошенного сопровождения. Время от времени, девушка бросала испуганные взгляды в зеркало заднего вида. Преследователи упорно не отставали от нее. Не давая ей ни малейшего шанса оторваться, они неуклонно, метр за метром, сокращали дистанцию.

Но на стороне Вики была необычайно развитая женская логика. Основным постулатом, которой была непредсказуемость, и полное отсутствие какой бы то ни было логики. Эта гремучая смесь уже не раз ставила в тупик преследовавших ее профессиональных убийц.

Если Вике внезапно приходила в голову мысль повернуть вправо, она делала это быстро и эффективно перестраиваясь из третьего ряда в крайний правый. Аналогично дело обстояло и с поворотом налево. При этом Вика не заморачивалась такой ерундой как «поворотники».

Она очень надеялась, что рано или поздно нарвется на ГИБДД-шников, которые быстро пресекут ее наглые выходки на дороге. После чего преследователи будут вынуждены оставить ее в покое. Но бдительные стражи порядка, как назло куда-то запропастились. Причем именно в тот самый момент, когда их помощь была так необходима бедной девушке.

Виртуозная тактика Броуновского вождения позволила Вике оторваться от преследователей на пару кварталов. Правда для этого ей пришлось на время стать дальтоником и в самый разгар движения пролететь через оживленный перекресток на красный свет.

Девушка понимала, что рано или поздно ее все равно поймают. Но она, по понятным причинам, изо всех сил пыталась максимально отсрочить этот фатальный миг.

Неожиданно Вика с изумлением поняла, что оказалась всего в паре кварталов от того места где познакомилась с Борисом. Будь он неладен!

Сама того не замечая, глубоко на подсознательном уровне, пытаясь уйти от погони она стремилась именно сюда. Туда где во дворах стоял тот самый детский садик, где принимал колдун Юрий Михайлович! Впрочем, по-другому и быть не могло. Воистину, только кудесник мог помочь ей выбраться из той кучи навоза, в которую она угодила!

А потом, если бы не Борис, она бы в это дерьмо, вообще, не вляпалась! Идея отправиться на ту гребаную фотосессию в лес принадлежала этому красавчику. Пусть теперь тоже впрягается по-полной! Хорош гусь, втравил беззащитную девушку в жуткую передрягу, а сам отпрыгнул в угол и затаился. Так не бывает! Пусть тоже огребет свою долю пряников!

Приняв это решение, Вика недрогнувшей рукой заложила крутой вираж перед самым носом огромной, яркой фуры. Возмущенный водила затрубил словно слон, но в самый последний момент сумел мягко увести своего многотонного монстра в сторону. А Вика тем временем юркнула во дворы.

Решив бросить машину и передвигаться на своих двоих, чтобы привлекать поменьше внимания, она принялась тормозить. Истошно завизжали тормоза, но машина продолжал уверенно двигаться вперед. Чтобы сократить тормозной путь, Вика решительно протаранила помойку. Мусорные контейнеры с грохотом смялись и опрокинулись.

Машину осноательно встряхнуло, мотор заглох, но результат был достигнут — чертова тачка наконец-то, остановилась. К сожалению, уйти по-английски, тихо не прощаясь, не получилось.

Во всем был виноват дворник, который подметал неподалеку улицу. Он чуть метлу не выронил, когда увидел как в его дорогую сердцу помойку, словно в гараж заехала машина. Обалдевший коммунальщик застыл, словно громом пораженный.

Но когда из иномарки выскочила девушка с белыми волосами и, перепрыгнув через горы мусора, побежала прочь, гастербайтер очнулся от ступора.

— Стой, беспредельщица! — вскричал он возмущенно и кинулся за ней в погоню.

Достойный экстрасенс был занят тем, что вот уже в десятый раз пересчитывал полученные от Натальи деньги. Он разложил их на три аккуратные кучки, которые весьма сильно отличались друг от друга по толщине.

Тощая до неприличия, чахлая пачечка предназначалась Борису. Это был его гонорар. Внушительный «пресс» Михалыч приготовил себе. Ну и некоторое количество денег он решил отложить на черный день.

Проблема заключалась в том, что негодник Борька чуть было, не завалил все дело. Ладно бы Михалыч потерял только лишь деньги — это еще полбеды. В случае провала, болтливая Наталья растрезвонила бы по всему городу о том, что уважаемый экстрасенс — обычный лохотронщик. Годами нарабатываемой репутации Михалыча честного экстарсенса, был бы нанесен непоправимый ущерб.

Тяжело вздохнув, Михалыч отщипнул от доли Бориса еще пару купюр и добавил их в свою кучку.

— Вот так-то лучше будет! — добродушно проворчал он. — Дураков нужно учить!

В этот момент сдавленно звякнул колокольчик входной двери. Раздался дробный перестук женских каблуков, а вслед за ним послышался тяжелый топот мужских копыт.

— Ограбление! — мелькнула у Михалыча мысль. — Старый дурак, давно надо было завести сейф!

Вплоть до сегодняшнего дня функцию сейфа у него с успехом исполняла коробка из-под ботинок. Он сгреб деньги, как попало, и потянулся за коробкой. Но не успел.

В следующее мгновение дверь в кабинет с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель.

Появившаяся на пороге девушка бросилась на шею ничего не понимающему Михалычу, и прорыдала:

— Помогите!

Вслед за ней, на пороге появился дворник-гастербайтер с метлой наперевес.

Увидев у руках у Михалыча пачки денег он остолбенел. Такого количества купюр бедняга не видел за всю свою жизнь. Михалыч перехватив его взгляд, торопливо спрятал руки за спину.

— Что происходит? — строго спросил он дворника. — Это ты обидел девушку, негодяй?

— Нет, это мы ее сейчас будем обижать! — раздался многообещающий вопль.

После этого в кабинет шумно ворвались двое одетых в черное людей.

— Ну, я пойду! Мне — эта, двор еще мести надо! — дворник шмыгнул к двери.

— Стой, где стоишь!

Громила коротко двинул его кулаком в челюсть. Бедняга как стоял, так и ушел назад, словно срубленное дерево, грохнувшись на пол. При этом он чуть было не снес головой угол, стоящего в приемной стола. Но крепкая столешница выдержала удар в отличие от головы дворника, которая раскололась словно переспелый арбуз.

— Технический нокаут! — иронично прокомментировал это событие виновник торжества.

— Ага, с летальным исходом! — хохотнул тот, что помельче.

— Вы же убили его! — в ужасе всплеснул руками Михалыч.

При этом он совершенно позабыл о том, что у него в руках зажаты пачки денег.

— О, бобосики! — радостно воскликнул мелкий, заметив банкноты. — Ты дедушка, наверное, добрый Санта Клаус? Давай их сюда, пока хулиганы не отобрали!

Неожиданно колокольчик возле двери звякнул в очередной раз. Налетчики в черном не сговариваясь, сунули руки под пиджаки и приготовились достойно встретить незваных гостей.

Дверь медленно отворилась, и вошел Рыков.

— Шеф? — удивленно воскликнул мелкий.

— Он самый, собственной персоной! — жизнерадостно подтвердил тот. — Как говаривал старина Скрудж Мак Дак — «Хочешь чтобы дело было сделано хорошо — делай все сам»! А вы, я вижу, уже успели здесь намусорить?

Рыков неодобрительно покосился на тело дворника, потом на его метлу.

— Шеф, да я его только с легонца ладошкой толкнул! — извиняющимся тоном посетовал крупный. — Кто же знал, что он такой нестойкий окажется?

— Сейчас же объяснитесь, что здесь происходит? — возмущенно воскликнул Михалыч, выступая вперед.

Рыков с нескрываемым интересом оглядел его с головы до ног, словно скелет диковинного динозавра в палеонтологическом музее.

— Я тут давеча, когда заходил, видел одну вывеску. На ней большими буквами было красиво написано, что здесь принимает экстрасенс. Полагаю это вы? — подчеркнуто вежливо поинтересовался он.

— Да, это я! — гордо ответил Михалыч, дерзко задрав подбородок.

— Ну, тогда, для вас не существует тайн. Для вас человеческая душа не потемки, как для нас сирых и убогих, а открытая книга, — принялся юродствовать Рыков. — Если вас не затруднит, ответьте мне на один простой вопрос — кто я?

— Судя по свите, вы — большой негодяй! — нимало не смущаясь, выпалил Михалыч.

— Шеф, а можно я ему по тыкве настучу? — попросил крупный.

— Ты, в своем уме? У него же там мозг! — неискренне возмутился Рыков. — Хотя должен признаться, в процессе общения, у меня создалось впечатление, что наш уважаемый экстрасенс думает совсем другим местом.

— Я и без сенсорики вижу, что вы закончите очень и очень плохо! — мстительно пообещал Михалыч.

— Возможно, возможно, — меланхолически ответил Рыков.

Его тяжелый немигающий взгляд уперся в Вику, которая пряталась за широкой спиной старого экстрасенса.

— Чего уставился, телескоп сломался? — развязно поинтересовалась она, несмотря на то, что внутри нее все тряслось от страха. — Думаешь, поймал меня и все? Так вот должна тебя огорчить, все еще только начинается! Если со мной что-то случится, одна запись попадет в полицию, другая на телевидение, а третья…

— Дай попробую угадать! — перебил ее Рыков. — Наверное, в общество защиты животных? Флэшка где, дура?

— Не сметь хамить даме! — возмущенно воскликнул Михалыч.

— Где вы видите даму, многонеуважаемый господин экстрасенс? — искренне изумился Рыков. — Это не дама, а обычная дешевая… Как бы этот помягче сказать-то, а? Кстати, если еще раз перебьете меня, я буду вынужден убить вас с особой жестокостью. Потом не обижайтесь и не говорите, что я вас не предупреждал! Повторяю вопрос, где флэшка?

— Я же сказала, но могу еще раз повторить, для твердолобых! — в тон Михалычу ответила Вика.

— Нет, вы только посмотрите на них, какие молодцы! — притворно восхитился Рыков. — Прямо, настоящие герои! Только мне отчего-то глубоко начхать на твой героический образ! Разденьте ее!

Последнее замечание относилось к подручным, которые уже были готовы сорваться, как бультерьеры на беззащитную жертву.

— Не надо меня никому раздевать! — презрительно фыркнула Вика. — Я сама прекрасно разденусь! Без посторонней помощи!

— Вот, видите, о чем я вам и говорил! — Рыков растерянно, словно ища поддержки, повернулся к Михалычу. — Полнейшее падение нравов среди нынешней молодежи! Куда катится мир?

— Этот мир катится туда, куда вы, и вам подобные, гоните его! Словно старый футбольный мячик! — отрезал Михалыч.

Вика, между тем, принялась невозмутимо снимать с себя одежду. Делала она это не то чтобы профессионально, но все же не без некоторого изящества.

Оставшись, в чем мать родила, она легко крутанулась вокруг себя:

— Вот, пожалуйста, что дальше?

— Впечатлен, весьма! — Рыков одобрительно похлопал в ладоши. — Причем настолько, что предложу еще раз, хоть это и не в моих правилах — отдай флэшку! Честное слово, мне будет больно смотреть на то, как над тобой скопом надругаются трое моих парней. Тебе это правда, надо?

Вика, закусив губу, исподлобья посмотрела на Рыкова.

— Хорошо, отвернитесь! — наконец решилась она.

— Джентльмены, попрошу выполнить просьбу дамы! — Рыков первым подал пример и, склонив голову к Михалычу, добавил, — Вы оказываете на меня благотворное воздействие, профессор. Видите, я встал на путь исправления. Видимо, не все еще потеряно. Я даже не спрашиваю, где это милое создание хранит флэшку? Признайтесь, неужели вам не любопытно?

— Я не профессор, — иронично ответил Михалыч. — Но, тем не менее, знаю ответ на ваш вопрос. Насколько я вижу, в отражении оконного стекла, девушка вскинула руки за голову и достает то, что вам нужно из своей прически.

— А вы не так просты, как кажетесь! — Рыков со смехом погрозил Михалычу пальчиком.

— Я прост настолько, насколько мне это необходимо, — холодно ответил тот.

Забирая у Вики флэшку, Рыков не удержался и приобняв ее за талию, хлопнул по заду.

— Девочка, какая приятная и пахнет от тебя вкусно! — одобрительно произнес он. — Можешь одеться! Нечего телешом стоять, смущать почтенную публику.

Вика разочарованно скользнула по нему взглядом, мол — я ожидала чего-то большего. После чего, пожала плечами и с деланным равнодушием стала неторопливо одеваться.

Колокольчик входной двери, звякнул еще раз и в приемную вошел ничего не подозревающий Борис.

Трезво оценив ситуацию он, не теряя присутствия духа, изрек:

— Извините, ошибся дверью!

— Не ты первый! — Рыков многозначительно кивнул на тело дворника, плавающее в луже крови. — Чего приперся? Не надо было совать свой античный профиль, куда не надо!

— Становится слишком тесно, — проворчал крупный, доставая пистолет с навернутым на ствол глушителем. — Пора начинать отстреливать лишних лохов.

— Тебе бы только пострелять! — неодобрительно проворчал Рыков. — Надо быть добрее к людям. Правильно я говорю, профессор?

— Я не профессор! — упорно повторил Михалыч.

— Хорошо, я буду назвать вас — господин экстрасенс! — примирительным тоном произнес Рыков. — Надеюсь, такой вариант вас устроит?

— Вполне! — сухо ответил Михалыч.

— Прекрасно, в таком случае, предлагаю прокатиться в одно любопытное место! — источая поистине неземное веселье, воскликнул Рыков. — Настроение сегодня просто чудесное, хочется сделать чего-нибудь доброе и очень хорошее! Например, устроить вам небольшую экскурсию! Кроме того, вам уже давным-давно пора познакомиться с моим супермаркетом.

Глава 9

Когда пленников рассаживали по машинам, Борис встревожено шепнул Михалычу:

— Нам даже глаза не завязывают!

— Согласен — нехороший знак, весьма! — кивнул тот.

Рыков прекрасно все расслышал.

Когда машины тронулись, он, обернувшись с переднего сиденья, весело прокомментировал услышанное:

— А мне нечего скрывать — я честный бизнесмен! Кроме того, я уже сказал, что везу вас в супермаркет. А те, кто там оказываются потом, как правило, уже ни с кем не могут поделиться своими богатыми впечатлениями.

— Разрешите полюбопытствовать — почему? — язвительно спросил Михалыч.

Ему была оказана честь ехать в одном автомобиле вместе с Рыковым. Бориса и Вику затолкали во вторую машину, которая шла следом.

— Вы же экстарсенс, вот и догадайтесь, — добродушно хохотнул хозяин супермаркета. — Могу поспорить на ваше освобождение, что все ваши предположения даже и близко не стоят с суровой реальностью.

— Ну, в живых вы нас точно не собираетесь оставлять, признайтесь ведь так? — продолжал напирать экстрасенс.

— Чисто из уважения к вашим почтенным сединам, могу сказать одно, — Рыков сделал эффектную паузу. — К интересующему вас вопросу, я и мои люди, будем иметь лишь косвенное отношение.

— А кто же тогда будет иметь самое прямое? — задал очередной вопрос Михалыч, с наглостью человека знающего, что ему нечего терять.

— Слишком много вопросов, вы не находите? — хозяин супермаркета досадливо поморщился. — Я и так уже наболтал лишнего. Приедете и все увидите сами. Потерпите совсем немного осталось!

Последнюю фразу Рыков сопроводил оглушительным хохотом. Но о чем он так многообещающее смеялся для почтенного экстрасенса осталось загадкой. Одно он знал точно — впереди их, определенно, не ждало ничего хорошего.

Всю остальную часть пути проделали в полном молчании. Если не считать того, что негодяй бизнесмен кому-то однажды позвонил.

— Алло, Евгений Иванович? Зарезервируй-ка мне еще три лишних места. Да, уже везу, — пробасил он в смартфон.

Старый экстрасенс, по неуловимым для неискушенного уха ноткам в голосе Рыкова, сразу понял, что разговор шел не о местах за столиком в ресторане. Для пленников явно готовили какую-то грандиозную пакость.

В связи с этим, у Михалыча перед внутренним взором спонтанно поехал ассоциативный ряд. Ему отчего-то вдруг представились здоровенные цыплята бройлеры, которых в проволочных клетках везут на забой.

Поспешно отогнав нездоровое видение, старый экстрасенс стал думать, как выпутаться из создавшегося положения. По обе стороны от него сидели рыковские мордовороты. Время от времени, они лениво косились на него. В случае если бы пленник начал вести себя неадекватно они мигом утихомирили бы его.

В конце концов, Михалыч начал склоняться к тому, что самым разумным будет неожиданно броситься на сидящего впереди водителя и попробовать спровоцировать аварию. Но к тому времени, когда он созрел, чтобы осуществить задуманный план, машина вдруг неожиданно остановилась.

— Все, приехали! — жизнерадостно воскликнул Рыков. — Господин экстрасенс, прошу с вещами на выход!

После наглухо, что называется — «в хлам», тонированного внедорожника, яркий солнечный свет ослепил Михалыча.

Неподалеку от него жмурились от яркого света Борис и Вика. Пленники оказались в небольшом дворе. С одной стороны от них высилось здание супермаркета, а с другой пространство было огорожено высоким забором из яркого профнастила. Посредине забора были видны ворота, которые на роликах сдвигались в сторону, впуская и выпуская автотранспорт. Там же стояла будка, внутри которой дежурил охранник в зеленой форме. Судя по тому, что на поясе у него висел пистолет, вопросам охраны здесь придавали весьма большое значение.

Экстрасенс отметил про себя эту необычную деталь. По крайней мере, ранее ни в одном из крупных магазинов, расположенных в городе и его окрестностях, он не видел вооруженных людей. Это наводило на мысль, что здесь, за высоким забором, происходит что-то весьма необычное. И уж точно незаконное.

Вдоль эстакады стояла фура и несколько автомобилей. Возле них, словно муравьи, сновали рабочие в фирменных синих комбинезонах, которые были заняты разгрузкой товара.

— Спасите! Помогите! — внезапно завизжала Вика и опрометью бросилась в сторону грузчиков.

Те, не прекращая работы, абсолютно незаинтересованно покосились в ее сторону. После чего демонстративно отвернулись.

В следующее мгновение, крепкие руки людей в черном уже схватили Вику. После чего ей залепили рот широким упаковочным скотчем. Борис, попытался самоотверженно придти девушке на помощь. Но наставленный ему прямо в лоб пистолет с огромным глушителем, охладил его пыл.

— Даже и не думай! — шаловливо погрозил ему пальчиком Рыков. — Пилюля калибром девять миллиметров хорошо снимает стресс и оставляет необычайную легкость в мыслях. По той простой причине, что думать становится практически нечем. Так что не советую! Тем более что ты мне, парень, нужен совсем для других целей. И голова твоя садовая должна быть целехонькая. Ну, по крайней мере, без видимых внешних повреждений.

Сердито сопя, Борис позволил стянуть себе руки в запястьях пластиковым хомутом. Аналогично процедуре подвергли также Вику и старого экстрасенса.

— Неужели вы меня боитесь? — удивленно спросил Михалыч, заводя руки за спину.

— Боюсь, не боюсь — какая разница? — иронично скривился бизнесмен. — Технология, знаете ли, уже отработана. Кроме того, я не люблю всякого рода неожиданности. Кто знает, какая глупость взбредет в вашу светлую голову?

После этого пленников заставили подняться по металлической лестнице на эстакаду. К их немалому удивлению рабочие, сновавшие вокруг, не обращали на них никакого внимания. Судя по тому, что они совершенно спокойно воспринимали наличие оружия в руках парней в черных костюмах, здесь — это было в порядке вещей.

— Твою мать, куда же мы попали? — возмущенно воскликнул Борис.

— Добро пожаловать в супермаркет, приятель! — хохотнул громила и, дав ему легкий пинок, направил парня в сторону чернеющего дверного проема. — Это еще что! Представляю, как ты будешь поражен, когда очутишься внутри!

— Да, пошел ты, козел! — сердито дернулся Борис.

Но упершийся ему в ребра ствол пистолета быстро призвал его к порядку.

В просторном помещении, куда привели пленников, шумно гудела вентиляция. Было чисто и прохладно. В центре стояли большие электронные весы. Рядом с ними размещался упаковочный аппарат, вроде тех, что есть в аэропорту. Те самые, на которых багаж со всех сторон обматывают тонкой полиэтиленовой пленкой. Только размерами он был значительно больше.

На бетонном полу рядком лежали несколько дощатых поддонов. Еще несколько стояли, аккуратно прислоненные к стене.

Конвоиры в черном, к этому времени, куда-то исчезли. А на смену им пришли двое охранников в зеленой форме с эмблемами супермаркета. Оба были в годах, толстые и неповоротливые.

Борису отчего-то подумалось, что это бывшие плохие полицейские или тюремные надзиратели. Былую профессиональную принадлежность охранников выдавал крайне недоброжелательный, колючий взгляд. Оба были вооружены резиновыми дубинками, какой-то странной, необычной формы.

Широкая дверь, расположенная в противоположном конце комнаты, с шипением уехала в потолок, и вошел маленький, щуплый человечек. Одет он был в ярко-синий комбинезон с эмблемами супермаркета. Сверкнув необычайно толстыми стеклами очков, он оценивающе посмотрел на пленников. Под мышкой он держал планшет, в зажиме которого была растрепанная стопка документов.

— Почему у девушки рот заклеен? — сварливым голосом поинтересовался он у охранников.

— Визжала или кусалась, наверное? — предположил один из них.

Лицо говорящего было сплошь покрыто рытвинами. Чувствовалось, что в свое время ему сильно досаждали гнойные угри и чирьи. Борис сразу окрестил его про себя Шреком.

— Это грубое нарушение технологии! Снимите скотч, сейчас же! Только осторожно, кожу не попорьте! — нетерпеливо приказал очкарик.

— А чего ты раскомандовался? — недовольно оскалился второй охранник, обнажив желтые, лошадиные зубы.

Борис, недолго думая, обозначил его как — Конь.

— У нас своя работа, у тебя своя! Наша задача — смотреть, чтобы товар себя вел тихо и смирно! Все остальное не наша забота! — самодовольно ухмыльнулся рябой Шрек.

— Дармоеды, распустил вас шеф, дальше некуда! — недовольно повертел птичьим носом очкарик.

— На себя лучше посмотри! — презрительно фыркнул Конь. — Может, стоит доложить шефу, о том, что твои работяги опять где-то шляются? Или ты собираешься в одиночку паковать этих гавриков?

При этих словах Михалыч с Борисом настороженно переглянулись.

— Молодые люди, позвольте спросить? — подчеркнуто вежливо начал старый экстрасенс. — А собственно…

— Пасть заткнул, живо! — нетерпеливо прикрикнул на него Шрек. — Еще раз вякнешь — шокером в дыхло получишь! Понял? Не слышу ответа?

— Понял! — скорбно поджав губы, ответил Михалыч.

— Остальных тоже касается! — Шрек обвел пристальным взглядом Бориса и Вику, поигрывая черной дубинкой.

Борис только сейчас заметил, что из резиновой колотушки торчат толстые, блестящие электроды. Судя по внушительным размерам, эта штука давал разряд, как небольшая электростанция. Впрочем, любознательному парню всего через несколько минут предстояло познакомиться с работой этого аппарата поближе.

— Раздевайтесь! — будничным голосом приказал очкарик.

— Чего? — Борис подумал, что он ослышался.

Шрек и Конь шагнули к нему, как по команде, выставив дубинки перед собой.

— Вы чего? Что уже и спросить нельзя? — Борис торопливо отпрыгнул в сторону.

Но как выяснилось недостаточно проворно. Скованные за спиной руки отнюдь не способствовали быстроте передвижения. Конь резко выбросил руку вперед и угодил шокером прямо в живот возмутителю спокойствия. Раздался громкий треск, в воздухе запахло озоном.

Тело Бориса выгнуло дугой, и он рухнул на пол, словно подкошенный. Конь подошел ближе и послал ему новый заряд электричества. Бориса заколотило в жесточайшем пароксизме, словно у него случился эпилептический припадок. Мышцы свело с такой силой что, казалось еще немного, и у парня начнут с треском ломаться кости.

Но самое страшное было то, что он разучился дышать. Сведенные электрической судорогой мышцы вытеснили из легких весь воздух. Теперь для того чтобы произвести новый вдох, мышцы должны были расслабиться. Но Конь, прекрасно зная специфику воздействия шокера на человеческий организм, не давал Борису послабления, ни на секунду.

— Вы ж убьете его, идиоты! — вскричал Михалыч и бросился на помощь ученику.

Мощный электрический разряд, на который он сгоряча нарвался, отбросил его назад. После чего сознание милосердно оставило бренное тело старого экстрасенса.

В это время в помещение вошли двое рабочих.

— Ого, да у вас здесь веселье в самом разгаре! — воскликнул один из них, радостно потирая руки.

— У девушки скотч снимите и сделайте, как положено! Только осторожно, кожу не повредите! Если вокруг рта будут красные пятна, решат что она больная и заразная. Может быть возврат товара, как в прошлый раз, — велел ему очкарик. — И начинайте паковать парня, пока не очухался!

— Он что буйный? — холодно поинтересовался второй, склоняясь над безжизненным телом Бориса. — Интересно, а, кто его раздевать будет? И старика тоже? Я лично не нанимался!

— Вот ты и будешь! — Шрек угрожающе погрозил ему дубинкой.

— Поменьше размахивай своим фаллоимитатором! — насмешливо предостерег его второй работяга. — А то сломаешь еще! Что потом делать будешь?

— Козел! — Шрек с презрением плюнул ему на ботинки и, тяжело сопя, отошел в сторону.

Рабочие подступили с двух сторон к ничего не понимающей, смертельно напуганной девушке.

— Ну, здравствуй, красава! — ухмыльнулся один из них. — Я сейчас сниму скотч, только смотри меня за палец не цапни! Договорились?

Вика старательно закивала головой.

— Смотри-ка, что есть у папочки! — заворковал второй, доставая из кармана синего комбинезона оранжевый шарик на черной резинке.

При виде этой внешне безобидной штуковины глаза Вики испуганно расширились. Она знала, что эта игрушка используется в качестве кляпа садомазохистами для удовлетворения своих больных фантазий. Один раз она как-то нарвалась на такого извращенца. И, несмотря на то, что заплатил он ей по-царски, она старалась не вспоминать о том, что он вытворял.

Резкая боль ожгла губы Вики. Это рабочий довольно бесцеремонно стянул с нее липучку.

— Урод, больно же! — возмущенно вскричала девушка.

— Дура ты и не лечишься, ну какой же я урод? — укоризненно глянул на нее тот. — Встреча с настоящими уродами ждет тебя впереди.

— Вы кто — банда извращенцев? — обвиняющее выпалила Вика.

И это было последнее, что она успела сказать. В следующее мгновение, ей пришлось крепко сжать зубы, чтобы гадкий оранжевый шарик не оказался у нее во рту.

Но, на этот случай, у людей в синих комбинезонах была отработанная своя методика. Один крепко обхватив девушку, держал ее не давая вырываться, а второй аккуратно двумя пальцами зажимал ей нос.

Вскоре запас воздуха у Вики кончился, и она была вынуждена открыть рот. Вместе с судорожным вдохом она втянула кляп. Закинув ей на затылок черную резинку, удерживающую шарик, второй тип уверенным движением туго обмотал ей низ лица тонкой полиэтиленовой пленкой. При этом он оставил нос свободным, чтобы пленница могла дышать. Теперь при всем желании, с руками, заведенными за спину, было невозможно избавиться от надежно запечатавшего рот кляпа.

Вика пыталась кричать, но смогла издать лишь болезненный, беспомощный стон.

Между тем, упаковщики оставили девушку в покое и занялись Борисом.

Запечатав ему кляпом рот, они быстро и уверенно, так словно занимались этим всю свою жизнь, раздели его. После этого они ухватили тело парня — один за шею, другой за ноги.

— Дружно взяли, раз — два! — скомандовал самый болтливый из них.

Бориса уложили на весы. Щелкнул тумблер, на электронном табло быстро побежали светящиеся, зеленые цифры и остановились.

— Восемьдесят пять, двести — живого весу! — повернув голову к очкарику, доложил упаковщик.

— Хороший экземпляр! — одобрительно кивнул тот, делая запись в планшете. — Пакуйте его.

Вика, жадно втягивала воздух широко раздутыми ноздрями. Вытаращив глаза, она с ужасом смотрела на все происходящее.

Поместив Бориса на стол упаковочного аппарата, рабочие срезали с него пластиковый хомут, стягивающий его запястья за спиной, и положили руки ровно вдоль туловища.

Вика издала протяжный стон. Борис лежал бледный, молчаливый, весь какой-то плоский и неживой, словно покойник. От мысли, что вскоре она будет выглядеть также, если еще не хуже, девушка потеряла сознание.

Тем временем, упаковщики принялись вращать тело парня, тщательно оборачивая его тонкой полиэтиленовой пленкой. Пеленание в пластик продолжалось достаточно продолжительное время, до тех пор, пока они не превратили его в некое подобие жуткой пластмассовой мумии.

Глава 10

Неожиданно Борис пришел в себя. Пробуждение его было поистине ужасным. Он обнаружил, что не может пошевелить конечностями. Вдобавок ко всему, во рту у него была какая-то гадость, сильно отдающая резиной. Он попытался закричать, но издал лишь болезненный стон.

Его охватил приступ неконтролируемой паники. Злобно рыча, он принялся извиваться, словно гигантская гусеница, пытаясь избавиться от стягивающих его тело пут.

Но над ним массивным утесом нависла фигура Шрека.

— А, ну тихо! Не уймешься, я тебя устрою электрофарез! — угрожающе произнес он. — Только, на этот раз, твой организм вряд ли сможет это пережить!

Как ни странно, но после его слов паника оставила Бориса. На смену ей пришла холодная злость. Сознание вернулось к нему, во всей своей пугающей полноте.

То, что все они оказались во власти сумасшедшего Рыкова, было ясно как дважды два. Помощи ждать было неоткуда. Рассчитывать приходилось лишь на самого себя. Но что он мог сделать, крепко спеленатый с головы до ног полиэтиленовой пленкой? Оставалось терпеливо ждать дальнейшего развития событий. Не растрачивая понапрасну силы и не вынося себе мозг попусту.

Тем временем, его перенесли на поддон, который лежал на полу, освободив место для Михалыча. Очкарик прилепил на упаковку Бориса большую, яркую этикетку и сделал в своем планшете очередную пометку.

Пока экстрасенса взвешивали и затягивали пленкой, охранники решили добровольно помочь своим коллегам. С нескрываемым удовольствием они принялись стягивать с Вики одежду. Всякие попытки сопротивления были подавлены в корне. Выразительно потрещав разрядниками шокера перед лицом бедной девушки, Шрек глумливо ухмыляясь, произнес:

— Предлагаю сделать это, не прибегая к помощи спецсредств. Не возражаешь?

Вике не оставалось ничего другого, как проглотить слезы унижения и, громко всхлипывая, жечь глазами своих мучителей.

— Эх, трахнуть бы тебя! — мечтательно пробормотал Шрек, старательно наминая ее упругое тело. — Такое добро зазря пропадет!

— Смотри, как бы шеф за такие разговорчики тебя самого не поимел! — заливисто заржал Конь.

Упаковав всех троих пленников, их уложили рядком на дощатые поддоны. Борис, краем глаза видел, как рабочие небрежно скомкали валявшуюся на полу одежду, после чего сунули в черные пакеты для мусора.

Внезапно послышался легкий шум электродвигателя и шуршание резины по бетонному полу. После чего в поле зрения Бориса возник обычный электрокар-погрузчик ярко желтого цвета.

Сунув металлические «клыки» в гнезда поддона, на котором лежал Борис, электрокар, поднял его. Затем с легким жужжанием выехал из помещения с весами и бодро покатил куда-то вдоль по широкому коридору.

В процессе транспортировки, Борис уныло пялился в потолок коридора, по которому его везли. Чтобы хоть как-то отвлечься, он принялся считать светильники, мелькавшие над ним.

Заложив крутой вираж, погрузчик остановился так резко, что Борис чуть не скатился с поддона на пол. Небрежно опустив его на пол, так что громыхнули нижние доски поддона, электрокар покатил прочь. Борис чуть шею не вывихнул, провожая его глазами. Ему очень хотелось верить, что тот отправился за Викой и Михалычем.

Но неожиданно ему в голову пришла мысль о том, что он даже не догадывается, зачем его сюда привезли. Быть может, будет лучше, если девушку и экстрасенса сюда, вообще, не будут привозить? С другой стороны, непонятно что с ними может произойти в том месте, где они остались? Эта полнейшая неопределенность изводила Бориса хуже, чем если бы ему сказали, что через десять минут всем им придет конец.

Устав бояться, Борис тяжело вздохнул и скосил глаза. Сначала в одну потом в другую сторону. Судя по тому, что ему удалось рассмотреть, он находился в просторном складском помещении. Возле него, на таких же деревянных поддонах, рядком лежало еще с полдюжины людей. Все они были туго упакованы в полиэтиленовую пленку. Лиц «упакованных» было не разглядеть.

Сверху на пленке были наклеены большие, ярко-желтые ярлыки с красной окантовкой. Посредине которых была нанесена маркировка жирными, черными иероглифами.

Борис не был специалистом по иероглифике, но даже ему было ясно, что это не китайские и не азиатские письмена. Уж слишком необычным и прихотливым было начертание знаков.

Вдоль стены громоздились деревянные ящики, составленные друг на друга. Борис отметил про себя, что они здорово смахивают на гробы. На крышке одного из них лежал здоровенный молоток, гвозди и большая бухта металлической ленты.

Послышался шум открываемой двери и громкие голоса. В поле зрения Бориса возник уже знакомый ему очкарик с неизменным планшетом под мышкой и двое упаковщиков. Они прямиком направились к лежащим на поддонах людям.

Очкарик буднично послюнявил палец и принялся листать документы, прикрепленные к планшету. Что-то сверяя в своих накладных с маркировкой на коконах внутри которых находились пленники, он неторопливо шел вдоль вереницы поддонов.

Наконец, видимо, найдя то что искал он удовлетворенно кивнул.

Сделав в накладной отметку, он ткнул шариковой ручкой в одного из спеленатых в полиэтилен людей:

— Этот!

Рабочие нагнулись, подняли его и понесли, не обращая внимания на отчаянные попытки напуганного человека вырваться. Очкарик, тем временем, продолжал буднично делать какие-то записи у себя в документах.

Борис попытался приподняться и посмотреть, куда упаковщики тащат спеленатого человека. Ему отчасти удалось это сделать. Прежде чем рухнуть обратно на свое жесткое деревянное ложе, он успел заметить, как те положили свою ношу на ленту транспортера.

Оказалось, что вдоль всего склада проходит широкая резиновая лента транспортера. Она выходила из черного прямоугольника в одной стене и исчезала в таком же отверстии, распложенном в противоположной стене.

Раздался громкий щелчок тумблера и звук заработавшего электродвигателя.

Борис еще раз предпринял отчаянную попытку приподняться, чтобы посмотреть, что там происходит. Он успел увидеть, как черный зев приемника затянул в себя отчаянно извивающегося, как гусеница человека.

Борис внутренне напрягся, ожидая, что теперь настанет его черед. Но вместо этого послышалось клацанье дверного замка. Сделав свое дело, очкарик и рабочие ушли.

На смену им появился погрузчик привезший поддон с очередным полиэтиленовым коконом.

Судя по всему, работа здесь кипел вовсю. Оставалось лишь гадать, что эти твари делали с попавшими к ним людьми? Но что бы они не делали — это было определенно нечто ужасное.

Задохнувшись от очередного приступа паники, Борис вот уже в какой раз попытался выбраться из упаковки. Но пленка крепко держала его, так что он был не в состоянии даже пошевелить руками. Отчаяние охватило его.

Неожиданно откуда-то сбоку послышалось шуршание. Борис скосил глаза в ту сторону, но не смог ничего разглядеть.

— Только еще крыс не хватало, для полного счастья! — подумал парень.

Пользуясь тем, что он был полностью беззащитен, хвостатая тварь могла запросто отгрызть ему нос! И он не смог бы ей ничем помешать. От осознания собственной беззащитности Борис застонал.

Между тем к раздражающему шуршанию неожиданно добавился треск свирепо прогрызаемой полиэтиленовой пленки. Представив, как стая крыс вгрызается в живое человеческое тело, лежащее всего в паре метров от него, Борис взмок от ужаса.

Он позволил страху полностью затопить его сознание, тщетно пытаясь при этом сохранить остатки здравого смысла и самообладания. Постепенно ужас медленно, словно нехотя, выпустил его из своих цепких объятий.

Виной всему было не прекращающееся ни на миг шуршание. Именно этот раздражающий звук и не давал Борису сосредоточиться на своем страхе. Это очень сильно нервировало его.

Неожиданно послышался громкий треск разрываемой пленки. Скосив глаза, Борис с изумлением обнаружил, что из лежащего возле него кокона «вылупляется» жилистый старик. Черные глаза незнакомца были вытаращены от усердия. На его мускулистой спине, красовалась шикарно исполненная татуировка изображающая смерть с косой.

Борис издал нечленораздельное мычание, привлекая внимание к своей персоне. Старик скосил бешеные черные глаза и подскочил к нему. Присев на корточки он принялся проворно, слой за слоем, кромсать полиэтилен, чем-то зажатым в его узловатых пальцах.

— Значится, так! — зашипел черноглазый, освободив Бориса от пластиковой кожуры. — Хочешь жить — молчи и делай, как скажу!

Борис извлек изо рта отвратительный кляп и с наслаждением втянул воздух ртом.

— Давай освободим других тоже! — первым делом потребовал он.

— Не гони, всему свое время! Я — Батек! — приветливо оскалился черноглазый.

Борис представился, после чего они крепко пожали друг другу руки.

— Так вот, продолжая мысль, — Батек пристально глянул на парня. — Мне в побег идти не впервой, так что слушайся меня как папу! Если всех сразу отпустить, нас вертухаи мигом хватятся. Прибрать надо бы! Пленку собери, живо!

— Как ты выбрался из всего этого? — удивленно спросил Борис, собирая свой распотрошенный кокон в кучу.

Батек комкая пленку в большой шар, хитро усмехнулся:

— А у меня завсегда меж пальцев заветная монетка имеется.

— Зачем?

— Ну, обычный народ в магазин за покупками прет, а я на работу хожу. Что, не догоняешь? — Батек неодобрительно покачал головой. — Вор я! А заточенная монета, для того, чтобы сумки потрошить у зазевавшихся, глупых баб. Осуждаешь?

— Куда это девать? — спросил Борис, показывая ворох полиэтилена.

Он справедливо рассудил, что сейчас не самое удачное время для дискуссии на тему нравственности.

Батек мотнул лысой головой в сторону ящиков, но неожиданно предостерегающе поднял указательный палец и прислушался.

— Твою мать! — прошипел он, вытаращив безумные глаза. — Кто-то идет! Давай, Борюн — ходу! Делаем отседова ноги!

Они едва успели спрятаться за ящиками, как щелкнул замок и кто-то вошел.

— Только по-быстрому! — раздался чей-то напряженный голос. — Мне лишние проблемы ни к чему!

— Не переживай, я мигом управлюсь! — хрипло хохотнул кто-то в ответ.

Щелкнула дверная защелка. Послышались тяжелые шаги и надсадное сопение. Батек припав к полу, высунулся из-за ящика и тут же юркнул обратно. Борис вопросительно глянул на него. Тот выразительно ткнул пальцами себе в плечо, обозначая погоны.

— Полиция? — беззвучно спросил парень.

Батек нетерпеливо покачал круглой лысой, головой и одними губами произнес:

— Охранник!

После этого он округлил руки в локтях, надул щеки и изобразил тяжелую переваливающуюся походку. Из этой красноречивой пантомимы Борис понял, что к ним пожаловал либо Конь, либо Шрек.

— Чего этой сволочи надо? — пронеслось у него в голове.

Послышавшийся треск разрезаемого полиэтилена.

— Чего трепыхаешься, дура? Все равно ты уже мясо! А так хоть напоследок удовольствие получишь! — раздалось гадкое хихиканье.

Борис, не думая о последствиях, поднялся в полный рост. Батек схватил его за руку и попытался затянуть обратно за ящики. Но ему это не удалось.

Закипая от злости, Борис смотрел на то, как Шрек, ножом срезает пленку с ног у кокона имевшего очертания женской фигуры. Беззащитная женщина протестующее стонала, но ничего не могла поделать с насильником.

— Да уймись ты, наконец! — хрипло прикрикнул на нее Шрек. — Мычишь словно корова недоеная!

Положив свою дубинку на пол, он поднял женщину на руки и направился в сторону ящиков, стоящих у противоположной стены.

Борис в несколько прыжков покрыл расстояние, разделявшее его от лежавшего на полу шокера. Схватив его, он на цыпочках направился в сторону Шрека. Босые ноги позволяли ему двигаться совершенно бесшумно.

Негодяй, кряхтя в предвкушении удовольствия, уже успел спустить штаны и теперь пристраивался к своей жертве. Женщина протестующе мычала и извивалась, но все было тщетно.

Подойдя вплотную к насильнику, Борис тихонько свистнул. Надо отдать должное толстяку — тот среагировал практически мгновенно. В руке у него вдруг откуда-то появился нож, которым он успел сделать широкий мах, за то время когда поворачивался. Если бы Борис не отпрянул назад, лезвие чиркнуло бы его по горлу.

— Извините, я вам не помешал? — вежливо произнес он и ткнул дубинку в голое брюхо негодяя.

Борис физически ощутил, насколько мощным был электрический разряд. Рукоятка шокера ощутимо вибрировала у него в руке. Несмотря на это, понадобилось несколько томительных секунд прежде чем туша Шрека с грохотом обрушилась на пол. В какой-то момент, парню даже показалось, что электроразряд не может пробиться сквозь неимоверной толстый слой жира.

В этот момент за спиной у Бориса послышался свирепый, какой-то нечеловеческий рык. Перестав терзать бренное тело поверженного Шрека электричеством, он развернулся. Возле двери стоял Конь. В руке у него плясал пистолет, который он никак не мог снять с предохранителя. Борис рванулся в его сторону, в тщетной надежде дотянуться до охранника дубинкой, прежде чем тот успеет выстрелить. Но расстояние было слишком велико. Конь с торжествующим ревом передернул затвор и, прицелился в грудь парню.

Борис словно в замедленной съемке видел, как в сторону охранника бесшумно метнулась тень. Мелькнула смерть с косой и, нанеся удар по шее нападавшего, стремительно исчезла за его необъятной тушей. Пистолет, так и не успев выстрелить, выпал из руки Коня. Из глубокого пореза на шее хлынул фонтан крови, который охранник пытался безуспешно зажать.

От массированной кровопотери Конь начал терять сознание и сполз на пол. Позади него стоял Батек и радостно улыбался. При этом вид у него был откровенно счастливый. Как у школьника подложившего ненавистному тирану учителю на стул кнопку, на которую тот благополучно сел.

— Пацан, теперь, ты мой должник! — расхохотался он, дико вытаращив бешеные черные глаза.

Перепрыгнув через, расплывающуюся вокруг тела, черную лужу Батек нагнулся и, подобрав пистолет, направился к Шреку.

— Э, погоди, не надо его убивать! — слабо запротестовал Борис.

Батек проигнорировав его увещевания, присел на корточки возле поверженной туши. Для большей убедительности он порвал стволом пистолета верхнюю губу Шрека.

Дождавшись, когда тот ощутит вкус собственной крови, он с сумасшедшей улыбкой внятно по складам произнес:

— Дышать будешь, как скажу, внял?

Шрек согласно затряс головой.

— Вопрос номер — раз! Что за хрень творится в вашем лупанарии? — спросил Батек.

— Я простой охранник и ничего не знаю! — сдавленно прохрипел тот, кося шкодливыми глазами.

— Вот я сейчас тебе яйца отрежу, — проникновенно пообещал Батек. — Так ты у меня не то, что заговоришь — тенором запоешь! Как мальчик из ватиканского хора! Скидывай одежу!

— Но я, правда, мало что знаю! — Шрек сделав честное лицо, принялся раздеваться.

Так как форменные брюки у него уже болтались под коленками, этот процесс не занял много времени.

— Борюн, накинь этот прикид и дуй в магазин за обновками! — Батек перекинул Борису шмотки Шрека.

Парень непонимающе уставился на него.

— Как ты собираешься линять с этой овощной базы, голышом? В чем тебя мама среди капусты нашла? — тяжело вздохнув, поинтересовался Батек. — Чего встал, как вкопанный? Натыришь сумку шмоток и обратно, всего делов то! А я пока остальной народ распакую. Все одно, уже спалились по полной!

Вор кивнул на труп Коня, возле которого натекла нереально большая лужа крови.

— Да я насчет украсть как-то не особо, — пробормотал Борис. — Если честно, то — никак!

— Что, вообще, никогда ничего не воровал? — удивленно глянул на него Батек.

— Нет! — парень стыдливо отвел глаза.

— Когда-нибудь начинать все равно придется! — авторитетно заявил Батек. — Я бы сам пошел, да мне ментовское одевать — западло! Если братва узнает — засмеют, а то и на перо подымут!

Глава 11

Пока Борис воровал вещи в торговых залах супермаркете, Батек был занят тем что «распаковывал» остальных пленников. Он убрал свою заветную монету и использовал для этой цели нож, отобранный у Шрека. Всего пленников набралось восемь человек — пять мужчин и три женщины.

Дамы, из соображений нравственности тут же соорудили себе из обрывков пленки, нечто вроде набедренных повязок и как могли прикрыли обнаженную грудь. Мужчины, глядя на них, также прикрыли наиболее вызывающие места. Один Батек, полностью игнорируя правила приличия, щеголял в неглиже.

— Как вы думаете, что здесь происходит? — спросил его высокий старик с пронзительным взглядом.

— А ты что прокурор, что вопросы задаешь? — иронично фыркнул вор.

Ему не понравилась манера собеседника смотреть, не мигая, прямо в глаза.

— Нет, я — Юрий Михалыч! — ответил тот.

— А что прокуроров с таким именем не бывает?

— Бывает! Но я не прокурор — а экстрасенс, — терпеливо втолковывал Михалыч.

— Так это тебя надо спрашивать, что здесь творится! — презрительно скривился Батек. — Это ваш брат — мастак всякие тайны разгадывать!

— Ну, не хочешь, не говори! — Михалыч пожал плечами и демонстративно отошел в сторону и уселся на ящик.

Время шло, Бориса все не было. Кипучей натуре Батька был нужен выход. Он явно не находил себе места. Наконец не выдержав, он подошел к Михалычу и присел рядом с ним.

— Ладно, слушай сюда! — сварливо проворчал он. — Накнокал я сегодня дорогущий бабский крем в отделе косметики. Отодрал от него фигню, которая пищит, когда через кассу проходишь. Потом крем сунул в капюшон одному лоху, чтобы тот его для меня вынес. А фигню другому в карман определил, чтобы он внимание отвлек. Но эти козлы охранники, видать, спалили меня по камере и приняли под белы руки возле кассы. Вот такая у меня вышла история. А ты здесь как оказался?

— Да, признаться сам толком не пойму, — задумчиво почесал затылок экстрасенс и, поманив блондинистую девицу пальцем, сказал, — Ну-ка иди сюда! Вика, так тебя, кажется, зовут?

Батек с интересом оглядел девушку, весьма экономично прикрытую бикини из полиэтиленовых обрывков. Не удивительно, что свинья охранник хотел ее изнасиловать. Будь старый вор помоложе лет на ннадцать он бы сам не отказался покувыркаться с такой цыпочкой.

Вика послушно подошла к Михалыч и теперь стояла перед ним, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Давай рассказывай все, что знаешь! — потребовал экстрасенс. — Я же вижу что тебе что-то известно.

Вика тяжело вздохнула и в двух словах честно пересказала экстрасенсу свои похождения с Борисом. А также их безумную попытку шантажировать Кира Рыкова.

— Я этому Борьке, наверное, не только уши оборву! — сердито проворчал Михалыч. — И бром еще заставлю принимать килограммами!

Батек также внимательно слушавший рассказ девушки, задумчиво сказал:

— Крутой тип, но не из блатных. Это точно. Если бы это было так, я бы о нем знал. И уж точно не полез бы таскать жирные куски из его тарелки.

— Как вы думаете, а для чего они нас похитили? — спросил Вика.

— У меня создалось впечатление, что они подготовили нас для отправки. Но вот куда и зачем? — Михалыч пожал плечами. — Вариантов много, а информации слишком мало. Во всяком случае, недостаточно чтобы просчитать близкий к истине прогноз.

Батек внимательно оглядел его, после чего иронично хмыкнул:

— Слушай информацию! Здесь, в супермаркете и раньше творились странные дела. А в последнее время они вообще пошли в отмах. Народ стал пропадать просто пачками. Воровская братва уже давно обходит это место стороной.

— А ты, что же сюда полез? — задал резонный вопрос Михалыч.

— Да старый я стал, тяжело мне по городу трястись в необустроенном общественном транспорте. А здесь удобные маршрутки ходят, — честно признался Батек. — А потом кто же думал, что им мой гнилой ливер понадобится.

— Вы думаете, что нас хотят разобрать на органы? — воскликнула Вика в ужасе.

— Слушай, а тебе не все равно, как ты пойдешь? — удивленно вытаращил на нее дикие глаза Батек. — Без сортового разруба или целиком, но потрошеная?

В это время дверь открылась, и на пороге возник Борис. В руках у него были две объемистые сумки с логотипом супермаркета. Они были плотно доверху набиты одеждой.

— Вот, разбирайте, — с видом охотника принесшего богатые трофеи заявил он. — Взял что смог.

Батек по-хозяйски вывалил содержимое сумок на пол. Он выбрал сразу приглянувшийся ему спортивный костюм и пару ярких кроссовок. После него к одежде потянулись остальные.

Среди обновок явно преобладали футболки, тренировочные штаны и спортивные тапки с кроссовками.

— Борюн, ты что спортивный отдел обнес? — удивленно спросил Батек.

— Ну, да! — вздохнув, признался Борис. — Он на отшибе находится и там охраны рядом не было видно. Вот я и подумал, что будет безопаснее там взять, не привлекая внимания.

— Там же всюду камеры понатыканы! — Батек неодобрительно покачал головой. — Надо отсюда быстрее валить в магазин! Пока кто-нибудь не приперся!

— Прямо сборная олимпийского резерва! — неодобрительно проворчал Михалыч, оглядев облачившихся в ворованную одежду пленников.

— Теперь каждый сам за себя! — объявил Батек. — Сквозь кассу лучше выбираться по одному. Прощевайте!

После этого небольшими группами, по двое-трое человек, пленники без приключений просочились в торговые залы супермаркета.

Несмотря на предупреждение, Батька о том, что следует держаться поодиночке, Михалыч, Борис и Вика подошли к кассам практически одновременно.

После всего, что ей пришлось пережить, Вика наотрез отказалась передвигаться по супермаркету в одиночку. Она не отходила от Бориса ни на шаг. А парень старался, чтобы его наставник постоянно находился в пределах видимости. В его присутствии он чувствовал себя намного увереннее.

— Оказывается, не фига ты в шмотках не смыслишь! — тяжело вздохнула Вика, с тоской оглядев себя в темном стекле витрины. — Сейчас такое носят одни только лохушки!

— Знаешь, что! Вместо того чтобы сказать спасибо за то что… — Борис неожиданно замолчал и оттащил Вику в сторону. — Смотри, там возле шефа какая-то заваруха намечается!

Действительно, достойный экстрасенс придирчиво выбрал себе кассиршу, с которой у него не должно было возникнуть никаких проблем. По крайней мере, его богатый жизненный опыт подсказывал ему, что данный тип женщины определенно не устоит перед его чарами Он уже даже начал протискиваться к ней сквозь очередь, бормоча извинения.

— Прошу прощения, разрешите пройти? Я, видите ли, так ничего и не купил.

Но неожиданно он заметил, что в пространстве за кассами появились новые действующие лица. Откуда-то из подсобок, словно горох, высыпало с дюжину охранников в светлой зеленой форме. Они быстро рассредоточились вдоль работающих касс. Возле облюбованной Михалычем кассы встали двое и принялись придирчиво сличать личность расплачивающегося с кассиром долговязого парня с какой-то распечаткой.

— Извините, я совершенно позабыл, что мне нужно было купить спички и хлеба! — несколько невпопад пробормотал он и решительно повернул назад.

— Мужчина! Вы как-нибудь уже определитесь! — заголосила яркая дама, своими габаритами напоминающая двухкамерный морозильник. — Или вы уже проходите, или не проходите!

Тембр ее голоса был настолько пронзителен, что все кто находился в радиусе десяти метров, невольно повернули головы в ее сторону. В их числе были как минимум несколько охранников. Едва завидев Михалыча, они приняли охотничью стойку, а выражение их лиц радикально преобразилось.

После этого в рядах охраны произошла быстрая перегруппировка. Возле касс осталось по одному человеку. Остальные же, прижав рации к губам, ринулись в сторону Михалыча, наперебой докладывая диспетчеру о его перемещениях.

Экстрасенс сделал попытку смешаться с толпой покупателей, и ему это уже практически удалось. Но в самый последний момент он был грубо извлечен из людской массы тремя неизвестными.

— Ну что, попался, кудесник любимец волхвов? — сгреб его за грудки какой-то совершенно незнакомый господинчик.

Он был облачен в дорогой, безукоризненно сидящий на его раскормленном теле костюм тройку. С трех сторон, ничего не понимающего Михалыча подпирали телохранители.

— Простите, вы работаете на Рыкова? — ляпнул он первое, что пришло ему в голову.

— Какого еще нахрен Рыкова? — взревел господинчик. — Не заговаривай мне зубы шарлатан! К тебе сегодня приходила моя жена, и ты наплел этой дуре, что у меня имеется куча любовниц! После чего выманил у нее кучу денег! Якобы за снятие какой-то там порчи!

Михалыч стал потихоньку прозревать. По всей видимости, перед ним был муж Натальи. Той самой, на которую он сегодня ухлопал полдня, снимая с нее порчу. Рот достойного экстрасенса сам собой расплылся в улыбке. Это была редкостная удача! У него появлялся реальный шанс, с помощью разъяренного мужа выбраться из этой западни, а заодно и вытащить всех остальных!

— Чего ты лыбишься словно чеширский котяра? — возмутился Натальин супруг. — Уверяю, что впереди тебя не ждет ничего веселого!

— Я глубоко раскаиваюсь в содеянном! — со слезой в голосе признался Михалыч. — Готов прямо сейчас принести извинения вам и вашей достойной супруге! Более того, обязуюсь компенсировать все финансовые и моральные издержки!

— Да ты никакой не экстрасенс, ты просто — маленький, гадкий экстрасик! — презрительно фыркнул господинчик, нервно поправив узел галстука. — Мне твои извинения нафиг не нужны! Если бы мою дуру жену не пас специально приставленный к ней человек, фиг бы я тебя нашел здесь! Поехали к ней, популярно объяснишь, что ты все нагло наврал про моих любовниц!

После этого он решительно повернулся и зашагал в сторону турникетов центрального входа.

— Погодите! — торопливо воскликнул Михалыч, которого телохранители уже предупредительно взяли под локотки.

— Ну, что еще? — недовольно обернулся супруг.

— Дело в том, что я не работаю в одиночку! Со мной в деле еще два человека — парень по имени Борис и девушка Вика! Кстати, они здесь в супермаркете. Я считаю их присутствие просто необходимо.

— Это еще зачем?

— Для того чтобы они подтвердили мои слова о том, что я жульничал, — обреченно проговорил Михалыч.

— Что это вдруг тебя пробило на чистосердечное признание? Неужели нашего экстрасика совесть замучила? — господинчик небрежно махнул телохранителям. — Ладно, сходите с этим клоуном и приведите его друзей лохотронщиков!

Но в этот момент их со всех сторон окружили охранники в зеленой форме. Кольцо было настолько плотным, что Михалыч подивился, сколько же народу занято в охране супермаркета?

Сновавшим мимо покупателям было не видно, что происходит внутри. Впрочем, всем им было вовсе не до этого. Они были заняты тем, что торопились сделать покупки.

— Это еще что за дела? — возмущенно вскинулся супруг Натальи. — Сейчас же пропустите нас! Вы вообще соображаете с кем связались?

Кольцо людей в зеленом расступилось, и в круг вошел Рыков собственной персоной. После этого зеленое кольцо вновь сомкнулось.

Обезоруживающе улыбнувшись, хозяин супермаркета кивнул на Михалыча:

— Весьма сожалею, но этот человек никуда не пойдет, он останется здесь!

Супруг Натальи видимо действительно был крутым перцем. Он достал какую-то книжечку, раскрыл и, ткнув ее в лицо Рукову, насмешливо спросил:

— А вот так?

— У-у-у, как страшно! — скривился тот, едва удостоив документ взглядом. — Хорошая подделка! Но мне на вашу ксиву просто — тьфу и растереть!

— Что вы себе позволяете? Вы, вообще, сознаете хоть какие у вас могут быть проблемы?

— Если вы сейчас же не уберетесь, — Рыков сделал паузу. — Я обещаю вам такие проблемы, что те, которыми вы грозите, покажутся доброй товарищеским розыгрышем!

Лицо хозяина супермаркета стало пунцовым от бешенства. Было видно, что он отнюдь не расположен шутить. Но тут, как говорится, нашла коса на камень.

— Прикажите вашим дебилам пропустить нас! Сейчас же! — брезгливо скривив рот, холодно процедил муж Натальи, доставая смартфон. — Мне достаточно сделать всего один звонок и ваш гадюшник навсегда закроется.

— Дело в том, что вы не сможете никому позвонить, — иронично хмыкнул Рыков. — Убедительно прошу вас, покиньте мой супремаркет! Не доводите до греха!

— Хотел бы я посмотреть на человека, который помешает мне сделать звонок! — господинчик демонстративно поднял руку и начал производит манипуляции со своим гаджетом.

В следующее мгновение Рыков, резко хлестнув кончиками пальцев, выбил смартфон из рук своего несговорчивого собеседника. Когда тот упал на бетонный пол, он высоким каблуком ботинка из крокодиловой кожи, раскрошил дорогущий смартфон, словно сухарь.

Телохранители попытались выхватить оружие, но это удалось им лишь отчасти. Со всех сторон затрещали разрядники шокеров и тяжелые пистолеты со стуком попадали на пол. А немного погодя к ним присоединились и их хозяева.

— Я предупреждал тебя кабинетная крыса? — Рыков тяжело с неприкрытой ненавистью взглянул на ставшего серым от ужаса господинчика. — Предупреждал! Ты проигнорировал мои слова? Проигнорировал!

— Погодите, мы можем решить возникшую проблему как цивилизованные люди! — вскричал насмерть перепуганный чиновник, всплеснув ручками.

— Ну, пойдем, порешаем! — неприязненно пожал плечами Рыков, кивнув на распростертых телохранителей он велел охране, — Приберите тут!

Глава 12

Батек видел, какой кипиш поднялся возле касс. Пытаться проскользнуть через них, нечего было и пробовать. Ежу было ясно, что там не пройдешь. Вдобавок ко всему, в руках у охранников были бумажки с фотками беглецов. Быстро сработали, сволочи!

Он также видел как магазинная охрана повязали того длинного старика — Михалыча. А с ним еще каких-то типов. Он так и не понял, то ли они зарубались за экстрасенса, то ли, совсем наоборот, кидали ему какую-то предъвяу. Как бы то ни было, дело кончилось тем, что их всех по ходу дела заарестовали.

Батек чувствовал приближение ломки. Ему срочно нужна была доза. Если он не вмажется в течение ближайших часов ему станет совсем худо. Так худо, что он запросто может кони двинуть.

Надо было срочно выбираться из этого гребаного лепрозория! Ведь знал же он что сюда опасно соваться! Но с другой стороны уж больно кормное здесь было место! Жалко было отсюда уходить. Он каждый раз говорил себе — все сегодня последний раз. А с завтрашнего дня буду искать новую кормушку. Но ноги, словно заколдованные, сами собой приводили его обратно к супермаркету.

Мысли старого вора лихорадочно скакали с одной темы на другую. Но ничего путного на ум не шло. Батек скрипнул зубами, затравленно озираясь. Внезапно взгляд его упал на стеллажи. Что-то привлекло его внимание. Он еще не отдавал себе отчет что именно, но каким-то звериным чутьем, что выручало его не раз, он чувствовал, что путь к свободе совсем рядом. Стоит протянуть руку, и он выберется, наконец, из этого жуткого места.

Он стоял между стеллажами, на которых было разложено туристической снаряжение. Чего здесь только не было — рюкзаки, палатки, надувные лодки, удочки, складные столы и стулья, шампуры, мангалы, решетки для барбекю, охотничьи спички, жидкость для розжига… Стоп!

Батек истерически всхлипнул — вот она, черемуха белая в цвету!

Метнувшись в соседний отдел, он нашел то что было ему нужно. Оставленная кем-то тележка была до половины наполнена покупками. Подхватив ее Батек зарулил в уединенное место, где недолго думая перевернул тележку и вытряхнул ее содержимое на пол.

Весело насвистывая и посверкивая по сторонам дико вытаращенными глазами, он вернулся обратно в отдел туристических товаров.

Ему надоело дожидаться пока какой-то зануда, наконец, выберет складной стул. Подъехав к нему вплотную он остановился неподалеку и разразился страшным, душераздирающим кашлем. После того как он, в процессе чихания, окатил занудливого покупателя слюнями тот, наконец, капитулировал.

— Давно бы так! — самодовольно хихикнул Батек. — Простую табуретку выбирает словно арбуз! А об здоровье своем совсем не думает — вдруг у меня свинячий грипп?

Он сгреб со стеллажей всю имевшуюся в наличии жидкость для розжига, заполнив тележку больше чем наполовину. Точно также он опустошил полку с охотничьими, каминными и газовыми спичками. Сверху он закидал свои приобретения мешками с углем для шашлыка.

Мурлыча себе под нос, что-то из блатного репертуара, Батек покатил загруженную под самый верх тележку в сторону подсобных помещений. Справедливо рассудив, что вся охрана занята тем, что ловит беглецов возле касс, он беспрепятственно проник в складские помещения.

Облюбовав укромный угол, где нахдились стеллажи груженые под самый потолок поддонами на которых стояли коробки с одеждой он, наконец, остановился. Вскрывая ножом, пластиковые бутылки с жидкостью для розжига он расплескал их содержимое по стеллажам. Вслед за ними он вытряс уголь, который также щедро полил горючкой.

Под занавес он принялся поджигать спичечные коробки и расшвыривать их повсюду. Пламя занялось довольно быстро. Клубами повалил белый дым. Причем настолько едкий, что Батек кашляя и матерясь едва успел убраться из складских помещений.

Воодушевленно потирая руки, он в восторге смотрел на то, как в торговый зал супермаркета просачивается дым. Положение усугублялось тем, что установки пожаротушения, расположенные под потолком почему-то не сработали. Истошно взвыла пожарная сигнализация.

Механический голос из многочисленных динамиков беспрестанно повторял одни и те же слова:

— Внимание, в здании пожар! Срочно покиньте помещение!

Покупатели, побросав покупки, в панике ринулись на выход, сметая все на своем пути. Охрана пыталась противостоять этой лавине, но потом ее просто смело и расшвыряло в стороны.

— Вот это кайф! — радостно вопил Батек прорываясь в сторону выхода.

Но охрана к тому времени успела перегруппироваться и выпустив основной поток покупателей который была не в состоянии контролировать, умудрилась все же встать стеной на пути обезумевших от ужаса людей и запереть входные двери. В руках охраны появилось дубинки-шокеры, которыми они жалили особо неадекватных покупателей.

Пожарную сигнализацию, наконец-то, удалось отключить, а вместе с ней и голос призывающий покинуть помещение.

По громкой связи раздался спокойный, уверенный голос:

— Внимание, возгорание потушено, ситуация полностью под контролем! Уважаемые покупатели, просьба всем пройти на кассы и рассчитаться за сделанные вами покупки. После этого вы сможете беспрепятственно покинуть здание супермаркета.

— Твою ж мать! — прокомментировал это сообщение Батек. — Не успел! Стоило, вообще, огород городить и барахло жечь!

Его уже слегка потряхивало, наступали первые симптомы ломки. Вся надежда была на то, что кто-нибудь додумался вызвать пожарные расчеты МЧС. Несмотря на то, что было объявлено о том, что возгорание успешно потушено, дыма в торговых залах не становилось меньше.

Сквозь витринное стекло, выходящее на улицу, было отчетливо видно, как в голубое небо гигантским штопором вкручивается спираль белого дыма.

Батек радостно всхлипнул и потер вспотевшие от напряжения руки. Еще не все потеряно. Устроенный им пожар удался на славу!

Между тем, основная часть покупателей, кашляя и чихая, проходила через строй охраны, которая бдительно следила за тем, чтобы никто ничего не украл. Но желающих мародерствовать не было.

Но на самом деле эти меры предосторожности были приняты совсем по другой причине. В их руках по-прежнему были листы распечаток. Они внимательно разглядывали каждого покупателя пытавшегося покинуть здание.

Люди, побросав покупки, старались покинуть задымленное помещение как можно скорее. Никто не хотел подвергнуться риску задохнуться в дыму из-за продуктов или никому не нужного дурацкого барахла.

Батек пошел искать других пленников. Отчего-то он был уверен, что они также как и он не торопятся покидать супермаркет. Наверняка у них хватило ума разглядеть, что возле кассы по-прежнему стоит частокол бдительных охранников, которые фильтруют народ через частое сито.

Довольно скоро он обнаружил Михалыча, Борис и Вику сидящих на полу в дальнем углу супермаркета. К слову сказать, здесь было не так много дыма. Вдобавок ко всему они зарывали лица мокрыми шарфами, позаимствованными с прилавка.

Тяжело плюхнувшись на пол, Батек толкнул Михалыча плечом и хохотнул:

— Подвинься коллега!

— Какой я тебе коллега? — лохматые брови экстрасенса изумленно взлетели вверх.

— Чего ты сразу кипишуешь? Какая между нами разница-то? Вор берет — где плохо лежит, а экстрасенс — где плохо стоит! — расхохотался Батек.

— Ну, ты и жучила! — неодобрительно покачал головой Михалыч.

— Ну, не без этого! — самодовольно ухмыльнулся старый вор. — А, вообще-то, кто бы говорил! Кстати, тебя же вроде заарестовали, ну те олухи в черном?

— Именно, что олухи! — презрительно фыркнул Михалыч. — Когда начался пожар, со мной остался всего один сопровождающий. Ему вздумалось запереть меня под замок. Но тут подоспел Борис, который был решительно против этого. Потом у них произошел быстрый обмен мнениями.

— И что? — заинтересованно спросил Батек.

— Аргументы моего ученика оказались более убедительными! — пожал плечами экстрасенс. — И вот я здесь.

Рыков, во главе разношерстной команды, проявляя чудеса героизма, руководил тушением пожара на складе.

Он быстро понял, что огнетушители не спасут положения. Едва входную дверь склада открыли, как языки пламени взвились, чуть ли не до самого потолка. Приток свежего воздуха помог огню разгореться с новой силой.

— Тащите пожарные рукава и подключайте их к гидрантам! — проорал он, кашляя и заливаясь слезами.

— А может, вызовем пожарных? — выкрикнул кто-то из подчиненных.

— С ума сошел? — взвился Рыков. — Мне сейчас, только еще не хватает, чтобы они нашли транспортер!

Довольно скоро пламя удалось сбить, но дыма от этого как будто стало еще больше. Люди побросали стволы пожарных рукавов и выбежали вон из склада.

Рыков выскочил вслед за остальными в числе последних. Трезво оценив ситуацию, он отправил пару человек за так называемыми «самоспасателями». Это устройство представляло собой изолирующую от внешней среды маску с капюшоном. Внутри которой помещался патрон, позволяющий дышать автономно в течение двадцати минут, находясь в задымленном помещении. Они предназначались для эвакуации людей во время пожара.

Дожидаясь, когда принесут «самоспасатели», Рыков лихорадочно соображал. Что могло послужить причиной возгорания на складе? Неисправность электропроводки? Вряд ли! Площадь охваченная огнем была слишком большой. Это произошло одномоментно и сразу, причем в нескольких местах одновременно.

Вскоре он уже не сомневался, что это был поджог. Кому же он так насолил, что ему в супермаркет решили пустить огненного петуха?

Впрочем, вопрос был чисто риторический. Проще было спросить — кому Рыков еще не успел насолить? Чего греха таить, от желающих поквитаться с ним не было отбоя.

Взять хотя бы этих восьмерых, что ухитрились сбежать из упаковочного цеха! При этом, они убили одного из охранников, чертовски грамотно перерезав ему сонную артерию. А второму устроили такое сотрясение мозга, что неизвестно когда он придет в себя. Хотя далеко не факт, что он вообще очухается.

Все это не могло не настораживать. Не исключено, что среди беглецов был некто, кто имел хорошую боевую спецподготовку. Кто бы это мог быть?

В это время принесли «самоспасатели» и вопрос повис в воздухе. Нацепив на себя маску, Рыков решительно двинулся прямо на склад, откуда валили плотные клубы дыма. Под маской дым практически не ощущался.

Внутри не было ничего видно. Было такое ощущение, что он плавает в молоке.

— Прямо ежик в тумане, твою мать! — иронично хмыкнул Рыков.

Нашарив под ногами один из пожарных рукавов, он нашел ствол, из которого била струя воды, поднял его и двинулся вперед. Вскоре он уже был возле эпицентра возгорания. Об этом красноречиво говорил жар, которым явственно тянуло оттуда. Но огня не было видно.

Откуда-то сбоку послышался шум воды, видимо кто-то вошел следом за ним и принялся лить воду из пожарного рукава. Рыков одобрительно хмыкнул и, направив перед собой мощную струю воды, принялся поливать стеллажи.

В процессе этого дела, его мозг свербила одна крайне неприятная мысль. Не исключено, что дым виден снаружи здания супермаркета. Нет никакой гарантии, что какой-нибудь доброхот уже не вызвал пожарную команду МЧС. Впрочем, те покупатели, что выбрались наружу, наверняка уже сообщили о пожаре.

Рыков от злости заскрипел зубами. Он уже справился с этой проблемой своими собственными силами. Никакой надобности в пожарных расчетах МЧС уже не было. Но зная их дотошную натуру, он не сомневался, что они все-таки заявятся, рано или поздно. Хотя бы для того чтобы потом отрапортовать о том, что благодаря их своевременному вмешательству пожар потушен, жертв и разрушений нет.

Неожиданно Рыков явственно ощутил запах дыма. Видимо он уже достаточно долго торчал на пожарище и сквозь «самоспасатель» начали просачиваться продукты горения.

— Надо уносить ноги, пока не поздно! — промелькнуло у него в голове.

Действительно, все его существо охватила какая-то необычайная эйфория. Рыков понял, что наглотался дыма и совсем скоро у него поедет крыша и он может выкинуть какой-нибудь неадекватный поступок. Стараясь дышать пореже он, используя пожарный рукав в качестве путеводной нити, нашел в плотном дыму выход из склада и, шатаясь из стороны в сторону выбрался в коридор, а оттуда уже в торговый зал.

Дыма стала заметно меньше. Хотя, быть может, это ему всего лишь показалось после склада. Содрав с головы капюшон «самоспасателя» он швырнул использованное устройство на пол.

— Идите и продолжайте лить воду, пока дымить не перестанет! Заливайте до конца! — велел он стоящим неподалеку сотрудникам.

Тут его внимание привлек рев пожарной сирены доносившийся с улицы.

— Ждали их тут с нетерпением! — вскричал он, приходя в бешенство.

Сорвав с себя промокший насквозь пиджак, он бросился в сторону входной группы супермаркета.

На ходу стягивая через голову галстук, он прокричал стоявшим возле входной группы охранникам:

— Закрыть все двери и никого не впускать!

— А что делать с покупателями, который выходят? — удивленно спросил старший охранник.

— Я что невнятно выразился? — проревел Рыков. — Закрыть все двери! Если кто-то из желающих выйти, сможет пройти через двухсантиметровое стекло на улицу, то — скатертью дорога! Я никого не задерживаю!

Глава 13

К дымящемуся супермаркету, оглашая окрестности ревом сирен и угрожающе сверкая огнями, одна за другой съезжались красные пожарные машины.

Едва они остановились, как из них высыпали пожарные расчеты. Они тут же принялись деловито разматывать пожарные рукава в направлении входной группы супермаркета.

Группа бойцов МЧС, у которых за спиной висели баллоны со сжатым воздухом, а лица были скрыты изолирующими масками, решительно направились к входу. Но там их ждала неожиданность. Все двери были наглухо заблокированы изнутри.

— Да что они там все с ума посходили? — возмутился офицер МЧС, командующий тушением пожара. — Живо выбивайте стекла и входите!

Один из бойцов с размаху всадил топор в дверное стекло. Но стекло не осыпалось, в нем лишь появилась дыра от топора. Когда он поднял орудие для очередного удара, внутри здание началось какое-то движение.

— Стой, погоди! — остановил его командир, похлопав по плечу. — Кажется, двери открываются.

Двери действительно открылись, но совсем не для того чтобы запустить вовнутрь пожарных. Наружу высыпала толпа вооруженных охранников и быстро рассредоточилась перед входом. В руках у них были пистолеты, и настроены они были, судя по всему, весьма решительно. Всем своим видом показывая, что никто не войдет вовнутрь здания супермаркета.

— Это еще что за хрень? — вскричал старший эмчеэсовец. — Быстро ушли с дороги, пока я полицию не вызвал!

Но люди в зеленой форме, цвета гороховых стручков, проигнорировали его угрозы и продолжали стоять стеной.

— Ну, хрен с вами шуты гороховые, я предупреждал! — офицер прокричал в рацию. — Диспетчерская срочно вызывайте ОМОН! Тут какие-то клоуны не пускают нас на место пожара!

Неожиданно строй охранников разомкнулся и вперед вышел Рыков.

Доброжелательно улыбнувшись, он приветливо помахал рукой офицеру с рацией, привлекая его внимание. Надо признать, ему это удалось в полной мере. Эмчеэсовец недоуменно уставился на него.

— Слушай, командир, не надо никуда звонить! Мы уже все сами потушили! Отменяй вызов! — в своей обычно развязной манере заявил Рыков. — А за беспокойство я заплачу. Ты только скажи сколько, лады?

— Ты кто такой? — полюбопытствовал эмчеэсовец, иронично оглядев его с ног до головы.

И действительно надо сказать, что вид Рыкова внушал подозрения. Во всяком случае, определенные сомнения относительно его душеного здоровья возникали сразу. Его крепкая щекастая физиономия была покрыта копотью и перемазана в саже. На ней играла совершенно неуместная, радостная улыбка, граничащая с откровенным идиотизмом. А волосы на голове торчали в разные стороны какими-то клочками.

Некогда белая рубашка Рыкова, ставшая серой, была разодрана чуть ли не до пупа. Брюки и ботинки тоже были перемазаны в саже. Вдобавок ко всему он был насквозь мокрый.

— Я, хозяин всего этого! — Рыков небрежно ткнул пальцем назад через плечо.

— Ага, а я командующий межгалактическим флотом летающих тарелок! — в тон ему ухмыльнулся офицер. — Уйди с дороги, придурок! Внутри здания люди и они могут погибнуть!

— Ты не смотри, что я выгляжу как бомж! — начал закипать Рыков. — Я действительно хозяин этого супермаркета! Меня зовут, Кир Рыков! Тебе, случайно, это словосочетание ни о чем не говорит?

Офицер досадливо поморщился, где-то он уже слышал это имя. Причем, насколько он помнил, его обладателя упоминали, как редкостную сволочь.

— Какое это имеет значение? Допустим, что вы действительно являетесь хозяином этого здания. И пожар как вы говорите, полностью потушен, — офицер решил сменить тактику и воззвать к здравому смыслу оппонента. — В диспетчерскую МЧС города поступил сигнал о пожаре в принадлежащем вам здании. Сигнал прошел и был заргестрирован. Теперь его нельзя просто взять и вычеркнуть. Раз нас вызвали, мы должны войти вовнутрь и обследовать здание на предмет отсутствия огня и источников задымления. Оказать пострадавшим, если таковые имеются, помощь. Кроме всего прочего, нужно составить протокол обследования здания. Кстати, это в ваших же интересах. А вдруг все полыхнет по новой? Так вы позволите нам войти или нет?

— Я еще раз повторяю — вовнутрь никто не войдет! — уперев руки в бока, набычился Рыков. — Лично я вас не вызывал. Никакого пожара не было — всего лишь небольшое возгорание! С которым мы успешно справились собственными силами.

— Ничего себе небольшое! Полгорода заволокло дымом! Отойдите в сторону, дайте нам пройти! — нетерпеливо повысил голос офицер.

— Да чего с ним разговаривать? Обойдем здание сзади, выбьем стекла, вышибем двери и зайдем! — возмутился эмчеэсовец, стоявший неподалеку.

— Молодец, какой! Давай прямо сейчас и начинай! Рискни здоровьем! — в бешенстве вскричал Рыков.

От мысли, что инспектора пожарной охраны дотошно обследуют все помещения супермаркета, он пришел в ужас. Если эти недоумки найдут транспортер они сразу же заинтересуются его необычным видом и конструкцией. Неминуемо возникнут вопросы — что это такое? Сколько электроэнергии он потребляет? Где техническая документация, разрешение на эксплуатацию? И самое главное — на хрена он, вообще, нужен и какую такую незаменимую функцию выполняет здесь в супермаркете?

Ни на один из этих вопросов у Рыкова не был ответа. Нет, они конечно же были, но по вполне понятным причинам, их нельзя было озвучивать. Если бы это произошло, то его, скорее всего, убили бы сгоряча прямо на месте без суда и следствия. Линчевали бы как последнего негодяя, которым, кстати говоря, он и был.

Но Кир Рыков любил жить, несмотря на, то что благодаря его кипучей деятельности множеству людей пришлось расстаться с жизнью. Ничего не поделаешь, это был всего лишь бизнес. Довольно необычный, но, тем не менее, бизнес. И что самое главное весьма прибыльный.

Даже торговля оружием и наркотиками меркла рядом с доходом, который Рыков получал от своего нелегального занятия.

И вот, среди полного счастья, вдруг являются какие-то недоумки и собираются отнять у него все это! Нет, он пойдет до самого конца, и будет защищать свое детище до последнего. В конце концов, если дело будет принимать совсем дурной оборот, он устроит финальную распродажу!

— Охране будет дана команда стрелять на поражение! Любой, кто попытается проникнуть в задние будет убит! — холодно произнес Рыков, глядя в упор на офицера МЧС. — В гибели своих людей будешь виноват ты, командир, и только ты!

— Шут с вами, хотите гореть — горите! Но покупателей-то выпустите! — звенящим от гнева голосом попросил тот.

— Пожарник, ты меня совсем за дурака держишь? — заорал в бешенств Рыков. — Я что не понимаю, что сейчас сюда заявится вооруженная кавалерия — ОМОН, СОБР и иже с ними? Пока у меня есть мои покупатели, я могу диктовать условия. Так что хрена лысого я отдам хоть одного человека! А теперь, пошли вон отсюда!

В белесых глазах хозяина супермаркета было столько сумасшедшей ненависти и злобы, что казалось еще немного, и она перельется через край.

Эмчеэсовец решительно взмахнул рукой:

— Все отходим! Никакой самодеятельности! Ждем прибытия полиции!

Один из офицеров подошел к нему и удивленно спросил:

— Командир, что происходит? Неужели ты всерьез думаешь, что они начнут стрелять? Кроме того, там внутри полно народу!

— Я видел его глаза, — сухо ответил тот. — Этот Рыков не шутит.

— Он что сумасшедший?

— Вряд ли, скорее всего, застраховал свой магазин и товар на бешеные бабки и теперь ему надо, чтобы он сгорел дотла! Видимо для него это вопрос жизни или смерти! И, поверь мне, он ни перед чем не остановится!

Эмчеэсовец оглянулся. К супермаркету подъехало два экипажа скорой помощи. Вдалеке, истошно заливаясь сиренами и мигая разноцветными огнями, на помощь спешили полицейские машины.

— Господин Рыков, здание оцеплено! Приказываю срочно открыть двери и впустить нас в здание! Вам дается пять минут на размышление! — прокричал через мегафон полицейский с большими звездочками на погонах.

— Иди лучше делом займись — хулиганов лови! А то по городу уже ходить страшно! И оставь честного бизнесмена в покое! — отозвался Рыков через линию громкой связи, выведенную на внешнюю парковку, возле супермаркета.

— Вы, господин бизнесмен, уже наговорили и натворили, как минимум на пятнадцать суток ареста, не позволяя службе МЧС выполнять их работу! — отозвался полицейский. — Повторяю, у вас есть пять минут, чтобы разблокировать входы и решить все мирным путем.

— Засунь матюгальник себе в одно место! Кто сунется — пристрелю! Разговор окончен! — выдав эту гневную тираду, Рыков отключился.

— Скотина! — зло сплюнул подполковник полиции Жомов, опуская мегафон.

Дело принимало совсем дурной оборот. Хозяин супермаркета вел себя совершенно неадекватно. Первое что приходило в голову — бизнесмен обкурился или обдолбался какой-то забористой дурью.

Но эмчеэсовцы выдвинули вполне жизнеспособную гипотезу о том, что этот гад застраховал свой гребаный сарай и теперь ждет пока все не сгорит синим пламенем в надежде на баснословную страховку. А то, что при этом могут погибнуть находящиеся внутри люди, похоже, волновало его в самую последнюю очередь.

С другой стороны, пожар, как и говорил Рыков, вроде бы уже был потушен. Во всяком случае, дыма стало заметно меньше. Если дело обстоит, таким образом, то версия о страховке и умышленном поджоге отпадала сама собой. Что же на самом деле было нужно этому типу? Вот это был вопрос на засыпку!

Подполковник глянул через плечо. Неподалеку стоял автобус внутри, которого находились бойцы спецназа. Их командир, время от времени, поглядывал на Жомова, через открытую дверь.

В его нетерпеливом взгляде читался вопрос:

— Ну, что начали?

Но подполковник всякий раз отводил взгляд. Он руководил операцией, и вся ответственность в случае неудачи была бы целиком на нем. Он и так уже, сколько мог, тянул время в надеже, что сюда подтянется кто-нибудь из высокого начальства. Но те были не глупее его и не особо спешили. Между тем, ситуация явно зашла в тупик и с каждой минутой напряжение только лишь возрастало.

Логику поступков Рыков было невозможно понять. Впрочем, скорее всего, ее и не было. Начать с того, что этот сумасшедший не выдвигал никаких конкретных требований.

Ему не нужны были деньги. Он не требовал самолет и беспрепятственный перелет в Бразилию или на Мадагаскар. Он просто хотел, чтобы его отставили в покое.

Но вот именно это требование и было невозможно выполнить. Подполковник Жомов не мог просто так снять всех своих людей и уехать обратно в город. В супермаркете по самым скромным подсчетам оставалось еще около сотни покупателей. Хорошо было то, что Рыков, по крайней мере, не объявлял их заложниками. Хотя фактически они таковыми и являлись, так как их удерживали в здании против воли.

Кроме того, там находился примерно взвод вооруженных охранников, которые полностью игнорировали требования представителей закона. С этим уродами тоже было необходимо разобраться — разоружить и арестовать, пока они не натворили каких-нибудь дел похлеще.

— Что мне звездочки на погонах жмут больше чем у других? А, была — не была! — подполковник сделал страдальческое лицо и этот сумасшедший, наконец, решившись махнул командиру спецназа. — Давай, Вадик, погнали!

Облаченные в черные комбинезоны, спецназовцы выскользнули из автобуса и, направив стволы автоматов, на здание супермаркета, рассыпавшись широкой цепью, ринулись в его сторону. Впереди громко топал стокилограммовый Вадик.

— А, ну всем стоять! — проревел взбешенный голос Рыкова десятикратно усиленный динамиками. — Кому сказано, стоять! Если попытаетесь войти, я перестреляю всех покупателей!

Но бойцы, получив приказ, проигнорировали угрозы и продолжили движение. Внезапно дверь распахнулась, и наружу вытолкнули какого-то человека. Он попытался бежать, но его настигла короткая очередь из автоматического оружия, прогремевшая из супермаркета. Неловко споткнувшись, беглец перекувырнулся через голову и упал.

После этого дверь снова закрылась.

— Это был номер первый! — прогремел голос Рыкова. — Мне продолжать или как? У меня здесь около сотни человек. Я могу позволить себе роскошь, перестрелять столько сколько мне заблагорассудится!

— Больной ублюдок! — пробормотал Жомов, а в рацию отдал приказ. — Вадик, ничего не предпринимать, вплоть до особого распоряжения. Не провоцируйте его!

Спецназовцы рассредоточились вдоль участков стен, облицованных непрозрачными металлическими панелями. При этом они старательно избегали застекленных участков стен, сквозь которые можно было наблюдать за всеми их перемещениями. Это делалось для того, чтобы не дать противнику возможности положить их словно в тире, если дело все-таки дойдет до стрельбы.

— Вадик, что они там делают? — спросил Жомов, одной рукой держа перед собой рацию, а другой бинокль. — Что за движуха?

— Баррикады строят из всякого подручного материала, — с недоброй усмешкой ответил спецназовец. — Стеллажи, столы, стулья! Короче, всякая хрень за которой не укрыться! Всю эту кучу мусора пуля прошьет на раз-два!

— Твои соображения? — спросил Жомов.

— Атаковать! — решительно ответил тот. — И чем быстрее, тем лучше. Пока эти уроды не опомнились и не устроили нам лишних проблем! Поверь, лучше все равно не будет, только хуже. Так чего тянуть кота за гениталии?

— А люди? Там около сотни покупателей! — вскричал Жомов. — Ты о них подумал?

— Ты спросил — я ответил! — сухо отчеканил командир группы спецназа. — Ты старший, решение принимать тебе!

— Тебе легко говорить! Если облажаемся, вся ответственность не на тебе — на мне! — вскипел подполковник.

— У каждого своя работа! Твоя — звездочками на погонах рисковать, а моя — своей головой и жизнями моих ребят! — презрительно фыркнул спецназовец…

— Гад, ты Вадя! — тяжело вздохнул Жомов. — Ладно, черт с тобой, уговорил! Веди бойцов на штурм этой гребаной цитадели!

Глава 14

На основании данных с камер видеонаблюдения, расположенных по периметру торгового центра, Рыков сделал вывод, что полиция собирается атаковать входную группу. Видимо, именно поэтому он сосредоточил основную массу своих людей возле входа.

Бориса поразило то, что кроме охранников, за оружие взялись также многочисленные подсобные рабочие. Кассиров и продавцов консультантов согнали в общую толпу с покупателями. Из этого можно было сделать вывод, что они были не в теме, и ничего не знали о том, что творилось в подсобных помещениях. Очевидно, туда имели доступ лишь самые преданные Рыкову люди.

Можно было только догадываться, о причинах такой безоглядной преданности людей своему шефу. Контингент «защитников» супермаркета был достаточно своеобразный и производил довольно отталкивающее впечатление. Даже чисто внешне было видно, что основную массу этого воинства составляют всякого рода отщепенцы. Именно поэтому Борису отчего-то не верилось в их высокую нравственность.

Либо ими двигала жажда наживы, либо страх. Хотя, скорее всего, одно изящно дополняло другое. Никакой иной мотивации у этого сброда, начисто лишенного каких бы то ни было моральных принципов, попросту не могло быть.

В ожидании штурма супермаркета, они укрывались за неким подобием баррикад. Это чудо фортификационной мысли состояло из сваленных в кучу упаковок с сыпучими продуктами, опрокинутыми стеллажами, столами, стульями и прочим хламом. Все это было сделано наспех и кое-как.

Толпу покупателей вместе с работниками торгового центра, чья лояльность хозяину вызывала сомнения, усадили на пол в дальнем углу торгового зала. Люди были зажаты между двух длинных прилавков-холодильников заполненных продуктами, а также замороженными полуфабрикатами. Сидящие на полу при всем желании, не смогли бы из этого положения, перескочить через высящиеся над ними барьеры.

С двух свободных сторон импровизированного загона, в который был превращен проход между прилавками, маячили фигуры людей в черном, вооруженные короткоствольными автоматами. Судя по тому, что пленников охраняла элита Рыковской «армии» — его личные секьюрити, им придавалось большое значение. По всей видимости, относительно них, у хозяина торгового центра были далеко идущие планы.

— Откуда у этих козлов такое вооружение? Насколько я вижу, это довольно продвинутая модификация Калашникова, — шепнул Борис Михалычу. — Да еще в таких количествах!

— Судя по тому, что господин Рыков здесь творит, количество денег — не самая большая его проблема, — усмехнулся экстрасенс.

Он кивнул Батьку, который уже давно подавал ему отчаянные знаки из дальней части загона. Кипучая натура старого жулика искала выхода.

— Чего ему все неймется? — неодобрительно проворчал Борис, лязгая от холода зубами.

От прилавков с заморозкой ощутимо тянуло лютым холодом. А если учесть, что люди, оказавшиеся здесь, были одеты по летнему легко, совсем неудивительно, что все поголовно чихали и кашляли.

— Еще немного и я схвачу воспаление легких! — жалобно пискнула Вика.

Девушка прижималась к Борису, тщетно пытаясь согреться.

Между тем, Батек продолжал корчить рожи и оживленно жестикулировать, отчего его, весьма характерная физиономия напоминала актера из театра Кабуки изображающего злого разбойника. Наконец доведенный до отчаяния непробиваемой тупостью Бориса и Михалыча он открытым текстом показал, чего он от них добивается.

Ткнув себе пальцев в грудь, он кивнул в сторону стоящего неподалеку от него секьюрити в черном. Парень небрежно держал автомат стволом вниз. Чувствовалось, что он не верит всерьез, что кто-то из толпы деморализованных пленников наберется наглости и кинется на него.

Между тем, Батек проведя пальцем по горлу, для большей наглядности вывалил язык и закатил свои, и без того, выпученные глаза. Вернув себе нормальный облик, вор развел руками в стороны, что видимо, означало — мол, давайте, братва, помогайте хоть как-нибудь!

— Юрий Михайлович, у меня к вам вопрос, как к экстрасенсу, — неожиданно раздался яростный женский шепот, прямо у него над ухом.

Михалыч нервно дернулся и, скосив глаза, довольно неприветливо обронил:

— Ах, это вы? Здрас-с-сьте!

Его несколько покоробило, что, находясь даже в таком отчаянном положении, люди продолжают приставать к нему с просьбами решить их мелочные, сиюминутные проблемы.

Как выяснилось, некая весьма въедливая и в высшей степени ехидная дама неожиданно узнала его. Она была последним человеком, которого экстрасенс хотел бы сейчас видеть перед собой. И уж тем более, отвечать на ее вопросы.

В бытность его пациенткой эта почтенная женщина выпила из него немало крови, заплатив за это более чем умеренную плату. Михалыч тогда не знал, как от нее избавиться. Он сам был готов ей заплатить, лишь бы она лишила его своего общества.

— Что же вы сюда заперлись, где же было ваше хваленое супер-пупер восприятие? Неужели вы не почувствовали опасности? Господин экстрасенс, ответьте мне, вы-то здесь как оказались? — никак не могла угомониться разошедшаяся не на шутку женщина.

Продолжая распалять себя обвинениями в адрес почтенного экстрасенса, она накрутила себя настолько, что уже готова была обвинить его во всех бедах. Включая негодяев удерживающих их в торговом центре, глобальное потепление климата на планете, массовую гибель китов полосатиков и вспышку лихорадки Эбола среди эскимосов на севере Гренландии.

Сделав над собой героическое усилие, Михалыч сдержался и не послал истеричку туда, где ей было самое подходящее место.

Вместо этого, он демонстративно холодно, со значением, произнес:

— Я здесь не случайно. А теперь, мадам, если вас не затруднит, подыграйте мне.

После этих слов он неожиданно вскочил на ноги и, схватив за шиворот Бориса, начал его энергично трясти.

— Пусти, старый козел! — принялся орать тот благим матом.

При этом он делал слабые попытки вырваться.

— Это тип только что украл кошелек вот у этой почтенной дамы! — вскричал возмущенно Михалыч. — Молодые люди, куда вы смотрите?

При этом он обращался к вооруженной автоматами охране в черных костюмах. Надо сказать, что ему в полной мере удалось завладеть их вниманием. Несмотря на то, что теперь на него были наставлены четыре тупорылых ствола, экстарсенс упорно продолжал ломать комедию.

К его большому удивлению, скандалезная дама поддержала его смелое начинание.

— Держите вора! — завизжала она и, встав в полный рост, вцепилась в волосы Борису.

При этом она настолько вошла в раж, что принялась всерьез наносить урон его скромной прическе.

— Ты что творишь, кошелка старая? — взвыл Борис в голос, почувствовав, как волосы с треском покидают его голову.

Вика, внесла свою скромную лепту в общее дело, и принялась оглушительно визжать. При этом она осталась сидеть на полу. Чтобы не оглохнуть от звуков собственного голоса, девушка крепко зажала уши ладошками.

— А ну-ка, тихо! — пытаясь перекрыть поднявшийся гвалт, свирепо вскричал один из секьюрити, угрожающе размахивая автоматом. — На пол, все живо на пол! Не то перестреляю весь ваш обезьянник, к чертовой матери!

Его товарищи в черном также начали проявлять признаки нервозности. Что, впрочем, было вовсе не удивительно. Если бы это взбесившееся людское стадо вдруг накинулось на них, они были бы безжалостно растоптаны.

Неожиданно прогрохотала короткая автоматная очередь. Нарушители спокойствия, во главе с Михалычем, как по команде упали на пол. Гвалт тут же прекратился, а в воздухе повисла гробовая тишина.

Тут за первой очередью ударила вторая, третья, четвертая. По бетонному полу со звоном заскакали стреляные гильзы. В воздухе повисло сизое облако дыма, остро запахло жженым порохом.

Одновременно с этим, откуда-то со стороны входа в торговый центр послышались оглушительные выстрелы, звон битого стекла, яростные крики и вопли. Можно было подумать, что спецназовцы, которые были на улице, лишь ждали, когда внутри здания начнется какая-нибудь заваруха.

Понимая, что медлить нельзя, Борис поднял голову и настороженно огляделся. Прогремевшая над самым его ухом очередь заставила его вжать голову в плечи. Он успел увидеть, как низко пригнувшаяся фигура в черном выцеливает, кого-то по другую сторону прилавка. При этом ствол его оружия торчал, чуть ли не над самой головой Бориса.

Было совсем нетрудно догадаться за кем идет охота. На другой стороне прилавка залег Батек. Он, как и обещал, все-таки умудрился завладеть автоматом. Борис также успел заметить, что в процессе этого мероприятия, он успешно сократил общее количество охранявших их секьюрити до двух человек. И вот теперь оставшиеся двое, низко пригнувшись, осторожно двигались вдоль прилавка, обходя его с двух сторон. Было очевидно, что они собираются взять Батька в клещи.

Несмотря на его необычайную изворотливость и смекалку, позволившие ему уничтожить двух противников, старый вор оказался в крайне опасном положении. Фактически он уже был загнан в угол и обречен. Борис понимал, что если срочно не придти Батьку на помощь, все его героические подвиги пропадут впустую.

Нужно было срочно предпринимать хоть что-то. Абсолютно бездумно, действуя чисто на интуиции, Борис перекинул руку через непрозрачный бортик прилавка и принялся там лихорадочно шарить.

Его пальцы сразу же наткнулись на какие-то пластиковые пакеты. Судя по тому, как они колыхались, в них было молоко. Продолжая вслепую на ощупь перебирать все, что попадалось ему под руку, Борис вскоре добрался до каких-то небольших пластмассовых ведер.

— Так это же майонез! — внезапно осенило его.

К тому времени, секьюрити с которого он не сводил глаз, уже успел сдвинуться в сторону на пару метров от того места где находился Борис. При этом он не обращал ни малейшего внимания, ни на Бориса, ни на других пленников. Он был очень занят, и ему было совсем не до них.

Верткий черноглазый мужик, за которым он охотился, показал себя весьма серьезным противником. Он уже успел отправить на тот свет двух его напарников. Первому он каким-то непостижимым образом перерезал горло. Причем, действовал он практически голыми руками. Второго, он пристрелил из автомата, который отобрал у первого. Все это было проделано за считанные секунды. За таким был нужен глаз, да глаз!

Воспользовавшись тем, что внимание секьюрити было всецело приковано к прятавшемуся за прилавком Батьку, Борису удалось беспрепятственно стянуть из недр прилавка одну упаковку. Теперь, в его распоряжении было ведро с майонезом, весом около двух килограммов.

— А, была, не была! — пробормотал Борис внезапно решившись.

Поспешно сорвав крышку с ведерка, он отшвырнул ее в сторону. Прикинув на глаз расстояние до торчавшего, неподалеку от него, автоматного ствола противника он начал действовать. Целиком вложившись в бросок, он возник над прилавком, словно дельфин над гребнем волны и тут же нырнул обратно.

Бросок был произведен с завидным мастерством. Ведро попало именно туда, куда нужно — прямо в физиономию секьюрити. Жирная, вязкая масса плотно залепила ему глаза. Боец в одночасье ослеп. От неожиданности он взвыл в голос и встал в полный рост. Опустив автомат стволом вниз, он принялся протирать глаза свободной рукой.

Но Борис не дал ему шанса. В высоком прыжке, он протаранил его грудь ногой и тут же обрушился на него сверху. Автомат, при этом, с грохотом отлетел куда-то в сторону. Упав, они покатились по полу, вцепившись друг в друга, словно мартовские коты, не поделившие кошку.

Второй боец остервенело крутил автоматным стволом. Опасаясь задеть своего товарища, он тщетно пытался прицелиться в Бориса, для того чтобы улучив момент всадить ему в бок пулю. Но излишняя щепетильность сыграла с ним злую шутку.

Батек, словно чертик из табакерки, выскочил из-за прилавка. Автомат в его руках рыгнул короткой очередью и отшвырнул незадачливого противника далеко в сторону. Все три пули угодили в грудь, и к моменту приземления, тот уже был фактически мертв.

К этому времени, Борис оседлал обделанного майонезом спарринг-партнера. Болезненно морщась от ударов, которые тот умудрялся наносить ему снизу по ребрам, он методично бил его кулаками по лицу. Кровь из сломанного носа смешалась с белоснежным майонезом и окрасила его сначала в нежно-розовый цвет, а потом в ярко-малиновый.

— Хватит! — внезапно раздался у Бориса над ухом знакомый голос.

Борис обернулся и увидел, что Батек с нескрываемым интересом наблюдает за ним.

— Чего? — недоуменно спросил он.

Старый вор своим появлением прорвал белену безумия, накрывшую глаза парня.

— Оставь его в покое, хватит труп зазря колотить! Силы побереги! — хохотнул он, протягивая ему автомат.

— Какой труп? — опешил Борис и со слезой в голосе воскликнул, — Не может этого быть! От этого не умирают! Меня самого в спортзале сколько раз вот также метелили!

— Так у вас там, поди, повсюду на полу матрацы мягкие лежат! — пожал плечами Батек. — Человеческая голова она ведь, пацан, от арбуза ничем не отличается! Приложи ее пару раз о камень, она вмиг треснет! А с мозгами наружу, жить никак нельзя!

— Так я что, выходит его убил? — в ужасе вскричал парень, вскакивая с поверженного противника.

— Да, ладно тебе, не переживай! — легко хохотнул Батек. — Ты вон, его напоследок даже майонезом накормил. Так что помер он сытым и довольным!

— Если бы не ты его, тогда бы он убил тебя! А потом и всех нас! — сурово проговорил Михалыч, положив руку ученику на плечо. — Не распускай нюни!

Другая рука экстрасенса крепко сжимала автомат.

— Там, по ходу, полиция в атаку пошла, — Батек кивнул в ту сторону, откуда неслись звуки боя, потом, скривившись, добавил, — Я тут чего подумал. Хоть это и не по понятиям — а надо бы ментам подмочь! Они же вроде как за нас закусились с этими нелюдями, причем по-полной!

Глава 15

Командир отряда спецназа столкнулся с ожесточенным сопротивлением противника. Вадика неприятно поразило то, что в подавляющем большинстве, они были вооружены автоматическим оружием, а попросту говоря автоматами.

Нет, у него ни на мгновение не возникало сомнений, что его ребята смогут справиться с этим разношерстным сбродом. Который, вдобавок ко всему, еще и стрелять-то толком не был обучен. Его беспокоило совсем другое. Автоматная пуля, выпущенная пусть даже и неумелым стрелком, все равно остается автоматной пулей. И все, в конечном счете, зависит от ее траектории. А именно, просвистит она у тебя над ухом или попадет точно посередине, между этих самых ушей?

Едва Рыковская гоп-компания разглядела, что к ним приближается спецназ, у них началась форменная истерика. Что достаточно ясно охарактеризовало их бойцовские качества. Прячась за своей дурацкой баррикадой, они ухитрились создать такую высокую плотность огня, что Вадик решил немного обождать. Ему не хотелось понапрасну рисковать своими парнями. Да и собственную голову он тоже не особо торопился сложить.

— Чего это они? — недоуменно спросил его, стоявший неподалеку боец. — В кого палят? Мы же еще даже не высовывались!

— Не иначе с перепугу! — подмигнул ему командир. — Пусть перебесятся, патроны лишние пожгут!

«Защитники» торгового центра умудрились сгоряча разнести вдребезги все остекление входной группы. Покореженный пулями каркас вращающейся двери тихо крутился вокруг своей оси.

Укрывшийся за полицейскими машинами, снайпер время от времени постреливал, потихоньку сокращая поголовье, засевших в торговом центре, негодяев. На каждый его выстрел противная сторона возмущенно отвечала шквалом огня.

Неожиданно, где-то внутри здания, послышалась ожесточенная автоматная трескотня, сопровождающаяся дикими криками. Вадик с бойцами был немало удивлен, когда увидел, что их противник принимается разворачиваться к ним спиной. В процессе перегруппировки несколько бойцов противника неосторожно высунулись из-за баррикады и тут же схлопотали по пуле.

— Видимо кто-то сзади всерьез наседает на них! — предположил один из спецназовцев.

— Думаешь, там внутри, завелись какие-то партизанские формирования? — иронично хмыкнул другой.

Но уже в следующее мгновение им стало не до разговоров.

— Парни, вперед! — проревел Вадик, словно боевой слон и ринулся вперед.

Следом за ним двинулись другие. Прикрывая друг друга шквальным огнем, они продвигались короткими перебежками. Не ожидавший такого напора, сброд укрылся за своей баррикадой и лишь вяло огрызался, стараясь не высовываться из-за укрытия.

Тут за баррикаду влетело сразу несколько наступательных гранат. Прогремевшие один за другим взрывы разметали весь тот хлам, из которого состояло укрепление, проделав в заграждении защитников приличную брешь. По причине того что плотность негодяев на квадратный метр была высока, многие из них были убиты. А еще большее количество получило серьезные осколочные ранения.

Остальные не дожидаясь продолжения бенефиса, устроенного спецназом, в панике бросились отступать вглубь торговых залов. Лишь самые упертые продолжали упорно отстреливаться. Но скоро и с ними было покончено самым решительным образом.

Оставив выход из торгового центра на попечении оцепления, спецназовцы двинулись вовнутрь здания. Они принялись методично зачищать площади супермаркета от скверны. Впрочем, многие негодяи, поняв полную бессмысленность сопротивления, побросали оружие и выходили из-за стеллажей с поднятыми руками. Их тут же связывали и передавали отрядам полиции, которые неотступно следовали за спецназом.

Вскоре бойцы, во главе с Вадиком, лоб в лоб вышли на кучку гражданских, ощетинившихся автоматными стволами. Какое-то время они выжидали, напряженно изучая друг друга. Но никто не открывал огонь.

— Вроде свои! — проворчал высокий старик с пронзительным взглядом, опуская Калашников стволом вниз. — Ну, наконец-то, явились, не запылились!

Другие последовали его примеру.

— Сложить оружие! — скомандовал Вадик, продолжая удерживать непонятную компанию на мушке.

За свою богатую событиями жизнь он навидался много чего. Всякие клоуны попадались, всех и не перечесть. Поэтому он не любил рисковать, без особой на то надобности и крепко держал в уме поговорку — «береженого Бог бережет»!

— Да, пошел ты, командир! — неприязненно усмехнулся крепкий парень, сделав шаг вперед. — Лично, я еще не навоевался! Вон, лучше народ эвакуируйте!

Гражданские расступились и взору изумленных бойцов предстала толпа сидящих на полу покупателей.

— Не фига себе! — присвистнул кто-то из бойцов. — А кроме этих другие есть?

— Нет, похоже, все здесь! — ответил парень. — Нас аж четверо балбесов охраняло! Вряд ли они стали бы держать столько охраны еще в каком-то другом месте.

— А где эти четверо! — не унимался подозрительный боец.

— Вон там валяются! — парень мотнул головой куда-то за прилавок.

— Живые? — быстро спросил Вадик.

— Нет, дохлые! — неприязненно глянул на него парень.

— Все равно, разоружайтесь! Дальше мы сами разберемся! — опустив оружие, скомандовал Вадик.

— Ага, черта лысого! — возмущенно вскричал лысый старик с бешеными черными глазами. — Пока господа менты шлялись, хрен знает где, мы здесь крутились как сперматозоиды в пустом сарае!

— Ладно, отец, не пыли! — недовольно поморщился Вадик. — За то, что народ спасли — огромное всем спасибо! Но не годится вам с оружием здесь разгуливать! Попросту говоря — не положено! А вдруг кого из вас пристрелят?

— Чего же раньше-то никто об этом особо не беспокоился! — проворчал черноглазый, но автомат послушно положил на пол.

Все гражданские последовали его примеру, за исключением парня.

— Ты кто? — тяжело вздохнув, спросил его Вадик.

— Борис! — ответил тот.

— Очень приятно! Но я не об этом. Ты по жизни — кто? Вот я — командир спецназа, негодяев ловлю, людей защищаю. А ты что делаешь?

Борис задумчиво почесал затылок.

Здорово было бы ответить этому здоровяку, что-нибудь типа:

— А мы с Михалычем людей обманываем! Причем за хорошие деньги!

Но вместо этого, он проворчал:

— Ладно, понял!

И довольно небрежно положил автомат на пол.

— Молодец, Борис! Понятливый значит! — усмехнулся Вадик и одобрительно хлопнул его по плечу.

Когда спецназ пошел на штурм супермаркета, Рыков понял, что все кончено.

Нет, он не собирался выторговывать себе какие-то преференции, запугивая власти расстрелом заложников. В чем с самого начала пытался горячо убедить полицию. Во-первых, ситуацию это все равно бы не спасло. Ну, в лучшем случае, позволило бы ему продержаться еще пару часов. Это было лишено всякого смысла, потому что весь его бизнес все равно накрывался медным тазом.

А во-вторых, у него на этот случай было припасено кое-что другое. Кир Рыков всегда был прагматиком до мозга костей. Он никогда не тешил себя иллюзиями, что именно «такой случай» никогда не настанет. Нет, рано или поздно должно было произойти нечто подобное. Так что, по большому счету, он был готов к тому, что все вдруг начнет рушиться в одночасье. Значит, пришло время, и лимит его удачи был исчерпан.

Пользуясь всеобщей суматохой, Рыков успел пробраться в свой кабинет. Там он сразу бросился к бронированной двери, ведущей в святая святых его торгового центра. Там находилась комната напичканная аппаратурой и электроникой. Сюда сходились все нити управления супермаркетом.

Он бегло просмотрел изображения на мониторах, куда поступали картинки со всего комплекса камер видеонаблюдения. Картина была неутешительная. Его охрана сдавалась на милость победителей. Наиболее преданных людей, которые шли до конца, безжалостно уничтожали.

Тут хозяин торгового центра увидел такое, что не на шутку встревожило его. Более того, сначала его пробил холодный озноб, а потом бросило в жар. Захваченных им покупателей собирались эвакуировать. Еще пара минут и их начнут выводить из здания.

— Нет, нет! Мы так не договаривались! Погодите, не так быстро! — протестующе воскликнул он. — Я же не успею устроить вам веселую жизнь! Такую развеселую, что мало не покажется! Освободители хреновы!

Рыков принялся лихорадочно барабанить по обширной клавиатуре, нажимая одному ему известные кнопки. На огромный монитор, расположенный на стене кабинета, была выведена цветная схема супермаркета. На ней последовательно зажигались, какие-то бледные огоньки, возле которых бешено, крутились цифры, обозначающие процент активации. По мере загрузки программы огни разгорались все ярче.

Время от времени, Рыков принимался истерически, в голос, хохотать. То, что он делал, доставляло ему неизъяснимое наслаждение. Время от времени он довольно всхрюкивал и утирал тыльной стороной ладони слюну, сбегающую по небритому подбородку. Состояние, которое он при этом испытывал, по своему накалу вплотную приближалось к оргазму.

Постанывая от удовольствия, Рыков последовательно активизировал какие-то загадочные установки, расположенные в основании здания, а также по всему его периметру. Они плотной сеткой покрывали изображение супермаркета, светящееся на мониторе.

Время от времени он бросал обеспокоенные взгляды на прибор показывающий мощность электрического тока поступающего из города в его торговый центр. Кажется, никто пока еще не догадался обесточить супермакет! Это была редкостная удача!

Рыков утер холодный пот с высокого лба и самодовольно ухмыльнулся. Ничего другого он и не ожидал от этих тупых приматов, недалеко ушедших в своем развитии от обезьян. Он еще им покажет, кто тут хозяин!

Бросив тревожный взгляд на приборы, он восхищенно покрутил головой. Его установки забирали на себя почти четверть всего электричества города. Там сейчас должен был твориться сущий барадак. И не один руководитель, млея от ужаса, задавал себе вопрос — куда за бесплатно утекает такая прорва государственного электричества?

В расчете на «этот случай» Рыков в свое время хорошо подстраховался. Правда, это влетело ему в приличную сумму. Но зато теперь, он мог быть уверен, что электрические службы, как минимум пару часов будут плутать по той путанице кабелей, которую он предусмотрительно раскинул по всему городу. Прежде чем какой-нибудь умник не поймет, что гигантская воронка, засасывающая в себя четверть всего городского электроснабжения, расположена в супермаркете.

Рыков демонически расхохотался и привел в действие синхронизатор силовых установок. Свет в городе при этом должен был погаснуть, как минимум, наполовину.

Михалыч настороженно повел головой. Он словно бы прислушивался. Но это беспокойное ощущение скорее носило тактильный характер. Экстрасенс всей поверхностью своей кожи чувствовал, что вокруг происходит что-то необычное.

Хорошо понимая, что внутри супермаркета любая странность может закончиться очень плохо, он громко крикнул:

— Быстрее на выход!

Но люди были настолько измотаны, что на его возглас никто не обратил внимания. Вереница недавних пленников неторопливо лавировала среди куч битого стекла, направляясь к выходу. Примерно половина покупателей уже была благополучно выведена наружу. С теми, кому требовалась помощь, работали медики.

— В чем дело? — недоуменно посмотрел на Михалыча, стоявший неподалеку полицейский. — Что за истерика, уважаемый?

— Нужно срочно уходить! Я не знаю, что именно сейчас произойдет, но это будет ужасно! — воскликнул Михалыч.

И тут, словно в подтверждение его слов, на уши людям начала медленно давить странная вибрация. Тембр ее неуклонно нарастал, набирая силу.

— У тебя кровь из носу идет! — сказал изумленно Вика.

Борис шмыгнул носом. Действительно, рот наполнился кровью. Злобно сплюнув на пол, он схватил девушку за руку и ринулся в сторону выхода. Вслед за ними, не отставая, бежали Михалыч и Батек.

Издалека было видно, что в искореженной входной группе началась давка. Напуганные жуткой, непонятной вибрацией, обезумевшие от страха люди старались как можно быстрее выбраться наружу.

Внезапно сила колебаний возросла настолько, что стало казаться, будто вибрирующей здание вот-вот развалится. Чудовищная вибрация бросила людей на пол. У многих из ушей и носа шла кровь. Сознание начало покидать людей. Человеческий организм был не в состоянии вынести подобные перегрузки.

Через пару минут сдались даже самые крепкие, из числа тренированных спецназовцев. Вадик последний раз окинул мутным взором, ходящий ходуном, торговый зал и бессильно уткнулся лицом в бетонный пол.

Полицейские из оцепления, развернутого вокруг здания торгового центра, замерев от ужаса, смотрели на то, как оно вдруг стало становиться прозрачным. Затем за считанные секунды здание истаяло в воздухе и вдруг совсем исчезло.

На том месте, где всего несколько минут тому назад стояла громада супермаркета, остался лишь пыльный пустырь, с торчащими из земли остатками бетонного фундамента, искореженными неведомой, чудовищной силой.

Глава 16

Сознание медленно возвращалось к Борису. Ему было неизвестно, сколько времени он провалялся в отключке. Он приподнялся на локте и осмотрелся. Все плыло у него перед глазами и двоилось. Вдобавок ко всему, дико болела голова, так словно после страшной пьянки наступило жуткое похмелье.

Борис по-прежнему находился в торговом центре. Свет мигал, действуя на нервы, которые и без того были выжжены дотла последними событиями. За окнами была плотная, непроглядная темень. Пока люди пребывали в бессознательном состоянии, на улице уже успела наступить глубокая ночь.

Жуткая вибрация полностью прекратилась. Одно воспоминание о ней вызывало тошноту и головокружение. Борис машинально обтер лицо. Верхняя губа и подбородок были покрыты коркой засохшей крови.

Он со стоном сел. Рядом лежала Вика. Встревожено прислушавшись к ее неровному дыханию, Борис через силу улыбнулся. Девушка была жива, но без сознания. Он не стал приводить ее в чувство, справедливо рассудив, что несколько лишних минут полной отключки ей не помешают. Скорее наоборот, пойдут на пользу.

Парень оглядел мутным взором торговый зал. Вдалеке маячили какие-то неясные фигуры. Видимо кто-то уже успел придти в себя раньше.

Бориса поразило, что супермаркет до сих не кишит врачами «скорой помощи». По идее, медики уже давным-давно должны были оказывать помощь пострадавшим в результате произошедшей в торговом центре аварии. А то, что это была именно авария, он не сомневался ни на минуту. И кстати, куда подевались бригады эмчеэсовцев?

Никого из представителей перечисленных служб в торговых залах не было и в помине. Одни лишь напуганные покупатели, угрюмые спецназовцы и несколько полицейских, которые до сих пор не выпускали из рук оружия.

— Очухался? — раздался хриплый возглас за спиной Бориса.

Он обернулся. Перед ним стоял Батек. Вид у него был прямо сказать неважный. Его трясло мелкой дрожью.

— Чего смотришь? Никогда не видел, как человека ломает? — укоризненно пробормотал он. — Худо мне, Борюн, ой худо! Боюсь, как бы кони не двинуть! Если Михалыч ничего не найдет и вернется пустым мне точно кранты!

Борис понял, что у старого вора началось самое страшное проклятие наркомана — ломка.

В это время, вдалеке замаячила долговязая фигура экстрасенса. В руках у него был полиэтиленовый пакет с фирменным логотипом аптеки.

— Держи! — протянул он добычу Батьку. — Из-за тебя взял грех на душу — обокрал аптечный ларек!

— О, гонец из больнички! Благодетель, век помнить буду! — дурашливо хохотнул Батек. — Ты не экстрасенс Михалыч, ты — донор! Потому как людям жизнь спасаешь!

— Я тебя не спасаю, а всего лишь продлеваю твою агонию, а с ней и твою никчемную наркоманскую жизнь! — недовольно проворчал экстрасенс.

Вор принялся надрывать упаковки и торопливо глотать таблетки целыми горстями. Все это он запивал газированной водой, из бутылки которую ему принес заботливый Михалыч.

Пока представитель криминалитета поправлял свое пошатнувшееся здоровье, Михалыч и Борис пробудили к жизни Вику. Девушка первым делом озаботилась тем, как она выглядит. Бегло осмотрев себя во вмонтированном в прилавок зеркале, она тут же заявила что ей нужно в дамскую комнату.

— А может быть будет проще поехать домой? И там заняться своим внешним видом? — довольно ехидно поинтересовался Борис.

— Боюсь, что это не самая удачная мысль! — кисло улыбнулся Михалыч. — Мне кажется, что супермаркет теперь стоит совсем на другом месте.

— В смысле, что перенесся куда-то? — иронично хмыкнула Вика, продолжая охорашиваться. — Как дворец в «Тысяча и одной ночи»? Не смешите мои стринги!

— Ну, я уж не знаю, перенесся он или просто взял да переехал! — рассерженно пробормотал экстрасенс. — Но, во всяком случае, там за витринами не видно ничего похожего на пейзаж, что был вокруг супермаркета раньше.

— И чего же там тогда есть? — встрял в разговор, заметно повеселевший, Батек.

— Ничего нет! Одна лишь непроглядная темнота, — хладнокровно пожал плечами Михалыч.

Его товарищи по несчастью, не то чтобы не поверили ему, но решили сами убедиться в его словах. Они вплотную подошли к витринному стеклу и обалдело уставились в него.

Действительно торговый центр окружала плотная, совершенно непробиваемая темнота. Благодаря сочившемуся из торгового центра свету, была видна лишь узкая, всего в несколько метров, полоса каменного пола или асфальта. Больше не было ничего. За окнами царила кромешная тьма, в которой ничего не было видно.

Люди медленно приходили в себя. Они словно зомби принимались бесцельно бродить по торговым залам, натыкаясь друг на друга. Борис, взяв Вику за руку, первым делом попытался пройти к выходу из супермаркета. Но там уже стояло несколько десятков озадаченных людей.

Около входной группы, из разрушенной баррикады, усиленной принесенными из зала прилавками, был сооружен примитивный барьер. Вход теперь был не то чтобы наглухо запечатан, но разглядеть, что там, на выходе теперь было просто невозможно. Возле этой «ширмы» стояли вооруженные часовые.

— А можно выйти посмотреть, что там? — поинтересовался Борис.

Но бдительный страж лишь отрицательно покачал головой.

— Что совсем-совсем? Даже одним глазком нельзя? — возмутилась Вика.

— Слушай, девочка, на фига я здесь стою, по-твоему? Мне что больше заняться нечем? — хмуро глянул на нее полицейский.

— Грубиян, какой! — презрительно фыркнула девушка.

— Внимание! — неожиданно послышался громкий, уверенный голос, усиленный динамиками. — Всем кто находится в торговом центре срочно собраться в центральном проходе зала!

— Хорошо хоть не в заднем! — хохотнул Батек и болезненно поморщился.

При помощи таблеток, добытых Михалычем, ему удалось частично снять симптомы ломки. Но его все равно, как он выразился, жестоко «колбасило».

— Напротив, именно в этом самом месте все мы и находимся, — сердито буркнул экстрасенс, имея в виду названный Батьком адрес.

Вадик, взобравшись на опрокинутый прилавок, с высоты смотрел на то, как люди постепенно заполняют пространство вокруг его импровизированной трибуны.

Свет время от времени пугающе мигал.

— Не хватало еще, чтобы он совсем вырубился! — мелькнуло в голове у спецназовца. Вентиляция с перебоями, но все же работала. Холодильники, вмонтированные в прилавки, тоже исправно функционировали. Пока во всяком случае. Вода в раковинах туалета и смывных бачках унитазов, как ни странно, была.

— Все здесь? — громко спросил Вадик.

— Вроде все, — неуверенно послышалось из толпы.

— Долго вы еще собираетесь держать нас здесь? — раздался требовательный женский голос. — И когда, наконец, можно будет уйти домой?

— Попрошу минуту вашего драгоценного внимания! — командир спецназа поднял руку, облаченную в черную кожаную перчатку. — Для начала нужно выяснить, сколько всего человек находится в торговом центре? В две шеренги — становись!

Народ недовольно загудел.

— Совсем сдурели!

— Это что концлагерь, вашу мать?

— Слышь, командир! Может и лагерные номера нам, заодно до кучи, присвоишь? — хрипло расхохотался Батек.

— Надо будет — присвою! Можешь не сомневаться! — свирепо рявкнул на него Вадик. — А будешь борогозить, составишь компанию вон тем отморозкам!

Командир спецназа выразительно ткнул пальцем в сторону. Неподалеку, на полу сидели охранники, грузчики, упаковщики и другие сотрудники Рыкова. Короче говоря, весь тот разношерстный сброд, что держал оборону и не позволял представителям власти войти в торговый центр.

Вид у них был довольно-таки растерянный. В связи с этим, Вадик даже не посчитал нужным их связывать. Он лишь дал команду караулящим их бойцам открывать огонь на поражение в случае попытки сбежать.

— Прошу прощения, а хозяина всего этого бардака вы уже задержали? — поинтересовался Михалыч.

— Ищем! — коротко ответил Вадик. — Теперь я попросил бы всех помолчать, чтобы вкратце обрисовать ситуацию, в которой мы оказались. Надеюсь, возражений не последует?

Если даже у кого и были возражения, то все предпочли держать их при себе и воздержались от дальнейшей полемики с огромным спецназовцем. Удовлетворенно хмыкнув, Вадик продолжил импровизированное собрание.

— Вы все люди взрослые, поэтому я буду говорить, без обиняков, правду как она есть! Для того чтобы вы трезво оценивали наше положение. Так вот, в результате той самой болтанки, которая чуть не убила нас, супермаркет очутился неизвестно где. Во всяком случае, то, что находится вокруг него — это точно не пригород Ежовска. Убедительная просьба, не надо сломя голову бежать к витринам, чтобы проверять мою честность! Попрошу поверить мне на слово!

— И где же мы оказались?

— Каким образом такая махина могла куда-то перенестись?

Послышались недоверчивые выкрики из толпы. Но большая часть сосредоточенно молчала и внимательно смотрела на оратора.

— Где мы оказались? — Влад медленно обвел людей глазами. — Отвечу честно — фиг его знает! Я сам знаю не больше вашего! Разведка, обошедшая здание по периметру доложила, что вокруг нас, на расстоянии нескольких метров, гладкое каменное покрытие. Но не асфальт. Что дальше неизвестно. Как мы здесь очутились также вопрос на засыпку. Лично я не представляю, как это могло произойти. Я надеюсь, что мы получим ответы на эти и другие вопросы от господина Рыкова, владельца этого заведения, когда мы, наконец-то, отыщем этого негодяя. А сейчас предлагаю разобраться в две шеренги, чтобы определить количество людей, находящихся в здании.

Народ начал послушно строиться в две шеренги, горячо обсуждая новости, которые только что узнали от Вадика. Процесс этот грозил затянуться надолго, поэтому спецназовцы поспешили на помощь. После того, как им удалось выстроить всех в две неровные шеренги, они встали в строй, возглавив его.

— По прядку номеров, рассчитайсь! — гаркнул Вадик.

— Первый! Второй! Третий!.. — разнеслось по торговому комплексу.

Пока шла перекличка, Вадик вышагивал перед строем, заложив руки за спину. Настроение у него было гаже некуда. Если бы под его началом оказались одни, лишь сотрудники МВД он бы особо не заморачивался. Но эта толпа гражданских самого разного возраста. Ладно хоть не было детей! Их эвакуировали в первую очередь и успели вывести всех, до того, как начался этот жуткий катаклизм.

Вадик скорбно вздохнул. Жаль, что при этом не успели вывести всех женщин! С мужиками было проще. Хотя, с другой стороны, было бы совсем неплохо, если бы среди дам оказался врач. Ну, или на худой конец, хотя бы медсестра.

Когда перекличка закончилась, к Вадику строевым шагом подошел крепыш спецназовец и бодро отрапортовал:

— Товарищ, капитан, личный состав в количестве шестидесяти восьми человек построен! Из них, пятьдесят три — гражданских, пятнадцать — спецназ и полиция.

— А, сколько у нас злодеев? — спросил Вадик.

— Тринадцать человек! Чертова дюжина! — ухмыльнулся боец.

— Всего, значит, получается восемьдесят один человек, — немного подумав, Вадик добавил, — Плюс — я, и этот злодей Рыков, если конечно найдется. Выходит, всего восемьдесят три человека.

— Из них восемь — женщины, — вполголоса, так чтобы слышал только командир, добавил боец. — Пара ничего, остальные так себе.

Но Вадику последнее замечание отчего-то не понравилось, поэтому он грозно рявкнул:

— Встать в строй!

— Молодой человек, разрешите вопрос? — спросила толстая пожилая дама, та самая, которая таскала Бориса за волосы. — А вам не кажется, что здесь сильно пахнет тухлятиной?

— Наверное, сломался какой-нибудь холодильник с мясопродуктами, — равнодушно пожав плечами, ответил Вадик.

— Не говорите глупостей, мясо не может испортиться так быстро! — возмутилась женщина.

— А если они держали в холодильниках тухлятину? — пришел на помощь доблестному спецназовцу Михалыч. — Она начала размораживаться и теперь мы имеем этот чудный запах.

Тот благодарно кивнул ему и добавил:

— Уважаемые женщины, у меня будет к вам большая просьба. Нужно будет составить перепись всех имеющихся в супермаркете продуктов питания и напитков. Короче всего того что можно есть и пить, включая алкоголь. В первую очередь, попрошу вас осмотреть все холодильники и найти тот, в котором протухло мясо. Я дам вам двух бойцов, на всякий случай.

Восемь женщин, включая Вику, оживленно болтая, отправились выполнять поручение. Вслед за ними двинулись двое вооруженных полицейских.

— Ну, надеюсь, это ненадолго займет их! — вздохнул Вадик с облегчением.

— А, действительно, чем это так воняет? — покрутив носом, недовольно поинтересовался какой-то козлобородый ботаник в толстенных очках.

Его сосед в строю, круглый, пожилой мужчина презрительно почмокал толстыми губами непомерно большого рта.

Скосив на, стоявшего рядом с ним, ботаника большие, навыкате глаза он презрительно фыркнул:

— Тоже мне бином Ньютона! Неужели вы сами не чувствуете, что несет мертвечиной?

— Вы врач? — с надеждой в голосе обернулся к нему Вадик.

— Ну, да! Врач! Но что это меняет? — сварливо поинтересовался толстяк. — Я даже скажу вам значительно больше, я — профессор! Мне стыдно, но я должен признать, что не понимаю, что с нами происходит! Навскидку я готов выдвинуть лишь одну гипотезу — мы все галлюцинируем!

— Ну, слава тебе Господи! — проворчал себе под нос Михалыч. — Наконец-то появился хоть один настоящий профессор! Простите как вас?

— Семен Маркович! — набычившись, тяжело посмотрел на него врач. — А, вы кто?

— Я, Юрий Михайлович! — технично ушел от ответа экстрасенс. — Уважаемый Семен Маркович, а вас не смущает что у нас всех одна и та же галлюцинация?

— А в чем, собственно дело? Науке известны подобные случаи! — пожал толстыми плечами профессор.

— Я вам, как дипломированный технарь, авторитетно заявляю, что это явление — чисто физического порядка! — возмутился ботаник, вздернув бородку. — Вы помните ту страшную вибрацию? Это определенно воздействие какого-то поля. И, кстати, я не поручусь что электромагнитного!

Командир спецназа тоскливо вздохнул, и страдальчески закатил глаза.

— Господа, вынужден прервать ваш высоконаучный диспут! — Вадик весьма деликатно попытался нарушить ученый спор.

— А, что такое? — недовольно посмотрел на него Семен Маркович. — Мы вам мешаем?

— Кто служил в армии? — демонстративно проигнорировал его вопрос Вадик. — А также те, кто умеет пользоваться оружием, выйти из строя!

Служивших оказалось десять человек, а особей мужского пола считающих, что они умеют обращаться с оружием, набралось еще около двадцати.

Вадик удовлетворенно усмехнулся. Его воинское формирование, по количеству, являлось полноценным взводом. Впрочем, с очень большой натяжкой его можно было приравнять даже к неполноценной роте. И это уже было кое-что.

Теперь командир спецназа был готов к встрече всякого рода неожиданностей. А то что они непременно последуют, причем в самом скором времени, у него не было ни малейших сомнений.

Глава 17

Борис и еще трое парней, поступили в распоряжение маленького крепыша спецназовца. Костя, как звали их командира, отправился прямиком в небольшую подсобку, которую охраняли двое его коллег.

— Молодое пополнение? — снисходительно усмехнулся один из них, перекинув автомат с руки на руку.

— Ну, типа, оно самое! Капитан велел их вооружить, но патронов пока не давать, — кивнул Костя. — Вроде как испытательный срок. Чтобы не поубивали кого, раньше времени.

— Ладно, жди, сейчас вынесу, — пообещал боец и скрылся в подсобке.

— Это что ружпарк? — заинтересованно спросил Борис.

— Ну, да, арсенал! — хохотнул Костя, раздавая парням Калашниковы. — Магазины пустые, для вашей же безопасности. Чтобы, не дай Бог, друг друга не перестреляли. Если будете себя хорошо вести, выдам патроны.

После этого группа из четырех бойцов нанесла визит разгромленной гвардии Рыкова. Их держали в одном из складов, в самом дальнем углу торгового зала.

Несмотря на то, что заключенные под стражу сидели под замком, руки у них были по-прежнему связаны. Сделано это было в воспитательных целях.

— Чтобы не расслаблялись, сволочи! — как пояснил Вадик.

— Ты, ты и ты! — Костя поочередно ткнул пальцем в пленников.

Борис обратил внимание на то, что их командир выбирает самых здоровых и крупных.

— А еще ты и ты! — закончил свой выбор Костя. — На выход!

— Это еще зачем? — бросил на него угрюмый взгляд, наголо бритый тип в зеленой форме охранника супермаркета. — Мне и здесь не плохо!

— Расстреливать вас скотов будем! — криво улыбнулся Костя. — Не напрягайся! Это всего лишь добрая шутка! Есть одна непыльная работа и без ваших трудолюбивых, бандитских рук нам просто не справиться.

Немного поворчав, чисто для вида, отобранная пятерка выбралась из своей «темницы».

Костя построил их в колонну по одному. Слева встал сам с Борисом, а с другой стороны поставил двух других парней.

— На выход, шагом марш! — скомандовал он.

После этого, колонна военнопленных двинулась в указанном направлении.

Всю дорогу Борис озабоченно вертел носом. По мере приближения к выходу из торгового центра воняло все сильнее. Когда отряд подошел к заграждению вонь стала, просто, невыносимой.

— Значит так! — Костя поднял руку, призывая к вниманию. — Заранее предупреждаю, зрелище не из приятных! Запахи, как вы уже поняли, тоже! Тем не менее, нам придется этим заниматься, хотим мы этого или не хотим! В противном случае, скоро от этого амбре будет совсем не продохнуть!

Охрана, блокирующая подходы к входной группе расступилась и пропустила прибывший отряд. При этом Борис заметил, в их глазах явное сочувствие. Он неровно повел шеей и поспешил вслед за командиром.

Но, то, что он там увидел, повергло его в шок.

Искореженный пулями, вращающийся цилиндр входной группы был завален телами людей. Все они были мертвы.

Борис не был специалистом в такого рода делах, но даже ему было видно, что, покрытые трупными пятнами, тела раздуло так, словно они пролежали здесь уже не один день. Запах издаваемый этой ужасной грудой искалеченных тел был невыносим.

Но не это было самое страшное. Некоторые трупы были жутко изувечены. Они, словно мокрые тряпки, были скручены неведомой силой. У какой-то части тел отсутствовали конечности, головы, верхние или нижние половины туловищ. Было такое ощущение, что какой-то спятивший великан искромсал их огромным и чрезвычайно острым тесаком.

Тут же, во множестве валялись переплетенные между собой руки и ноги. Словно сучья деревьев, которые сорвало и расшвыряло зимней, ночной бурей.

Поражало то, что в такой мясорубке, совершенно не было видно крови. Судя по тому, что страшные раны и порезы не кровили, весь этот ужас был произведен чем-то вроде лазерного луча. Во всяком случае, рассеченные артерии, вены и мельчайшие капилляры были наглухо заварены, каким-то образом. Отчего их содержимое не выливалось наружу.

Борис почувствовал, как его выворачивает наизнанку. Он принялся глубоко дышать носом, чтобы подавить приступы накатившей на него тошноты. Но отвратительный запах разлагающейся человеческой плоти лишь спровоцировал его. Бориса вырвало.

Двое его товарищей уже давно освободились от содержимого своих желудков. Их примеру последовали остальные. Костя и лысый охранник лишь брезгливо морщились вдыхая смрадный воздух. В остальном эти двое чувствовали себя, так словно в вертящихся дверях входа не было обнаружено ничего экстраординарного. В тишине раздавался лишь кашель и другие физиологические звуки, издаваемые теми, кто имел более слабую нервную систему.

— Это все что осталось от тех, кому не повезло, — пояснил Костя, прервав затянувшуюся паузу.

Борис, к тому времени почти пришедший в себя пробормотал:

— Наверное, они пытался выбежать из супермаркета, когда началась эта жуткая вибрация.

— И как я погляжу, им довольно-таки сильно не повезло! — презрительно рассмеялся лысый и сплюнул в сторону. — Я так понимаю, командир, ты нас сюда привел, чтобы мы их отволокли от входа куда подальше?

— Правильно понимаешь! — одобрительно кивнул Костя. — Сейчас вам развяжут руки. Но сразу предупреждаю, если кто вздумает свалить — я и мои парни пристрелим его на месте! После того, что вы здесь натворили, никто с вами церемониться не будет!

В руках спецназовца блеснуло лезвие боевого ножа и скоро у всех пятерых негодяев были перерезаны путы на руках. Разминая затекшие руки, они исподлобья, недобро поглядывали на своих конвоиров. Причем, особенно внимательно разглядывали Бориса и двух других парней. Чувствовалось, что они прикидывают, как лучше избавиться от их мелочной опеки.

Но многоопытный Костя с ходу вник в создавшуюся ситуацию и громко произнес:

— Хочу сразу предупредить, не нужно думать, что мои парни — самое слабое звено! Не советую пробовать, потому что нарветесь на пулю! Все поняли? А теперь вперед за работу!

— Тебе надо, ты и таскай своих жмуров! — под одобрительное гоготание бывших сокамерников заявил лысый.

Костя за долю секунды сократил расстояние до возмутителя спокойствия. Хлесткий удар ногой по бедру, подрубил лысого дебошира словно топором. Взвыв от боли, он тяжело рухнул на одно колено. Спецназовец влепил ему звонкую оплеуху по макушке.

— Хватит, или мне продолжать в том же духе? — доброжелательно поинтересовался он у оппонента. — Не поверишь, но я могу заниматься этим целыми часами! Мучить людей мое самое любимое занятие! Если не считать отрывания у мух лапок и крылышек!

Лысый удрученно покачал своей непомерно большой головой и молча, принялся за работу. Другие последовали его примеру.

— Вот так всегда! Стоит надавать по больной башке и организм сразу начинает нормально фунициклировать! — удовлетворенно усмехнулся Костя и покровительственно хлопнул Бориса по спине. — Учись руководить, парень! Глядишь когда-нибудь, и пригодится в жизни.

— Ага, если выживем! — подавленно пробормотал тот.

— Нужно верить, что выживем! — убежденно произнес спецназовец. — Если не веришь — ты и то, что лежит вон там, и плохо пахнет, практически одно и то же. Никакой разницы. Одним словом — мертвечина! Поверь мне на слово!

Неожиданный возглас, раздавшийся со стороны завала из человеческих тел, привлек их внимание.

— Да, у них внутри нет ни одной целой кости! — возмущенно воскликнул один из членов похоронной команды. — Одна кожа, а внутри, словно желе бултыхается!

— Тебе-то какая нахрен разница? — презрительно фыркнул лысый. — Бери больше, кидай дальше!

Через полчаса работы им удалось расчистить проход, через который можно было выбраться на площадку перед супермаркетом. Костя с Борисом выбрались наружу и огляделись.

— Жуткое место! — поделился своими впечатлениями парень.

Кромешная тьма стояла плотной стеной всего в нескольких метрах от здания торгового центра.

— Ты поменьше болтай, — предостерег его командир. — Возьми на себя этот сектор, если что — шумнешь!

Заметив недоумевающий взгляд парня, он тяжело вздохнул и пояснил:

— В темноту говорю, смотри! Если что подозрительное заметишь, скажи!

— Да, понял я, не дурак! — обиженно проворчал Борис и принялся напряженно вглядываться в темноту.

Через какое-то время ему стало казаться, что непроглядная темень отнюдь не однородна. Где-то в ней имелись совершенно темные провалы, а где-то наоборот более светлые куски пространства. Хотя основную массу, конечно же составляла мохнатая, однородная масса черного цвета.

Скоро Борису уже стало казаться, что вся она клубится и двигается подобно некоему черному туману. Причем этот плотный смог, начисто лишенный света, последовательно наползал волнами и откатывался назад. Во всем этом движении чувствовалась определенность, в которой явно присутствовала какая-то система. Жуткая чернота, словно неторопливо дышала, подчиняясь некоему одному ей понятному ритму.

Борис похолодел от ужаса, поняв, что клубящаяся перед ним масса живая! Это открытие напугало его до рези в животе. Невозможно было предугадать, что тьма выкинет в следующее мгновение. Одно можно было сказать со всей определенностью — она внимательно наблюдала за горсточкой людей, беспомощно копошащейся перед торговым центром. И делала это неторопливо и со знанием дела. Будучи абсолютно уверенной в собственном превосходстве. Словно кошка, играющая с глупой, беспомощной мышью.

Было неизвестно, когда темноте наскучит наблюдать, и она решит перейти к активным действиям. Борис уже собирался сказать о своем ужасном открытии Косте, когда внезапно осознал, что движение темноты напрямую связано с его собственным дыханием. Он некоторое время анализировал свои ощущения, прислушиваясь к самому себе.

Он оказался прав. В момент вдоха, тьма накатывалась на него. А при выдохе, волной возвращалась на прежнее место.

Трясущейся рукой Борис обтер холодный пот со лба и облегченно вздохнул. Все эти страхи и ужасы он просто напросто нафантазировал! Хорошо хоть, что не успел поделиться ими с Костей. Бравый спецназовец наверняка поднял бы его на смех. Ну, или в лучшем случае, если бы даже не стал смеяться, то все равно сделал бы выводы, касательно его смелости.

Борис вспомнил, что где-то читал о том, что самым страшным врагом человека является он сам. Вернее, все его страхи и фантазии. Те самые, которые заставляют нас совершать неадекватные поступки. Посредством которых люди сами себя загоняют в тупик, из которого нет выхода или в смертельную ловушку.

Парень сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, приводя свои растрепанные нервы в относительный порядок. Хорошо, что у него хватило выдержки, и он не поддался панике! А то ведь мог бы начать пороть горячку и выставил бы себя на всеобщее посмешище.

Но приглядевшись внимательнее к двум другим молодым людям, он понял, что тем тоже приходится не сладко. Если еще не хуже чем ему самому.

Решительный голос Кости вывел Бориса из того отвратительного состояния в котором он пребывал.

— Вот взяли теперь, то, что навалили возле входа и оттащили куда-нибудь подальше! — принялся ругаться спецназовец.

— Да, пусть здесь лежит! Никому же не мешает! Чего зазря пупок рвать-то, командир? — посетовал лысый.

— Делай, что говорю! Пока я не рассердился! — гаркнул Костя. — Тащите, вон туда в темноту!

— Ну, уж, дудки! Я туда не ходок! — искренне возмутился лысый. — Там же темно!

— И что вот такой здоровенный бандюган как ты, и боишься темноты? Да я ни в жисть не поверю! — рассерженно вскричал Костя.

— Да если бы я этой чертовой темноты не боялся я бы туда давно уже убег! И хрен бы ты меня со своими гимназистами остановил бы! — презрительно расхохотался лысый.

Костя решительно направился в сторону клубящейся тьмы и сделал несколько шагов вглубь нее.

— Твою мать, фонарь не догадался захватить! — рассерженно пробормотал он. — Действительно, не видно не фига! Ладно, давайте тащите сюда! Не бойтесь, никто вас не тронет!

— Годится! Только ты командир оттуда никуда не уходи! — прокричал лысый.

После этого, работа по переносу останков закипела с новой силой. Подстегиваемые вековечным человеческим страхом перед темнотой, люди не сачковали и торопились закончить как можно скорее. Костя махнул Борису рукой, подзывая его к себе.

Когда тот подошел, он незаметно сунул ему в руку тяжелый автоматный рожок.

— На, вставь в автомат! Только тихо, чтобы никто не видел! — велел он.

— Я что-то пропустил? — удивленно пробормотал Борис, извлекая пустой магазин и вставляя на его место полный. — Что вдруг изменилось?

Костя замялся, не зная как лучше сформулировать свою мысль. Наконец, ему это удалось.

— Короче, тут такое дело! — нерешительно начал он.

Борис с удивлением посмотрел на бравого спецназовца. Он не мог себе даже представить, чтобы тот мог испытывать состояние близкое к неуверенности.

— Возможно, что у меня всего-навсего, просто едет крыша! А может быть, и нет! — Костя нервно шмыгнул носом и продолжил. — В общем, тут такое дело! Даже и не знаю, как сказать! Короче, не поворачивайся к темноте спиной! Там кто-то есть, или что-то! Короче, шут его разберет, что там! Но лучше встретить это лицом к лицу, а не спиной!

— Ты будешь смеяться, но мне тоже кажется, что мы не одни! — признался Борис. — Меня давно не покидает ощущение, что за нами кто-то пристально наблюдает! Кто-то злой и очень хитрый!

— Надо бы сюда привести этого твоего экстрасенса! — пробормотал Костя. — Может быть, он чего разглядит? Ладно, все это лирика! Короче, если что увидишь — пали не раздумывая! Понял?

Борис кивнул, передернул затвор, досылая патрон в ствол, и процедил сквозь зубы:

— Пусть только попробуют сунуться!

Глава 18

Борис нервно повел шеей. Ему почудилось, что из самой глубины темноты доносятся какие-то звуки. Это был то ли невнятный шепот, то ли почти бесшумное шуршание. Неимоверно тихий шелест, находящийся на грани восприятия человеческого уха.

Он помотал головой, пытаясь избавиться от наваждения. Это не укрылось от внимательного взгляда Кости.

— Нет, брат, это тебе не кажется! — сказал он, криво усмехнувшись. — Там действительно идет какая-то движуха. Видимо, нам собираются нанести визит вежливости. Давай-ка двигать отсюда помалу!

К этому времени, основную массу останков погибших людей уже успели перенести подальше от входа в супермаркет. Фактически задание можно было считать выполненным.

— Твою мать, это еще что за чучело? — неожиданно раздался испуганный возглас лысого. — Глядите! Вон, вон там в темноте!

— Да стреляйте же, придурки! — взвыл не своим голосом другой, всхлипнув от ужаса.

— Всем отступать! — зычно прокричал Костя.

Остальные члены «похоронной команды», не заставили себя упрашивать дважды. Побросав свой ужасный груз, они бросились спасаться. Практически на плечах друг у друга они ворвались в супермаркет. Вслед за ними тяжело ввалились Борис и Костя.

Двое парней из их команды уже были здесь. Они нервно поводили стволами автоматов из стороны в сторону. При этом вид у них быль очень грозный. Видимо со страху ребята, начисто позабыли, что у них нет патронов. И толку от их оружия не больше чем от черенка швбары.

Острое ощущение неведомой опасности объединило людей. Ни у кого из Рыковских негодяев даже не шевельнулась мысль наброситься на своих конвоиров, чтобы разоружить их и завладеть оружием.

— Ты чего не стрелял? — подозрительно покосился лысый на Костю.

— Для того чтобы стрелять нужно видеть во что стреляешь! — назидательно произнес спецназовец. — Иначе таких дров наломать можно, что тошно станет.

— Но я, же видел! — искренне возмутился тот.

— Чего ты видел? — иронично хмыкнул Костя.

— Ну, это самое! Того! Типа, монстра! — горячо воскликнул лысый.

На что спецназовец лишь пренебрежительно махнул рукой:

— Слишком ты впечатлительный для бандита!

После этого пленных отвели обратно на склад и посадили под замок к остальным негодяям. Правда, на этот раз руки им связывать не стали. Таскание раздувшихся, изуродованных трупов, было началом их наказания за совершенные преступления. Тем самым, они как бы частично искупили свою вину и заслужили к себе человеческое отношение. Косте очень хотелось верить, что вчерашние негодяи действительно встали на путь исправления.

После этого, он по форме, доложил Вадику, что задание выполнено. Входная группа очищена от ужасного содержимого. Проход наружу свободен. Останки погибших перенесены подальше и теперь находятся вне досягаемости органов обоняния обитателей супермаркета.

— Да, ты знаешь, я уже сам догадался, что вы все убрали, — сказал командир спецназовцев.

— Это как? — удивленно глянул на него Костя.

— Очень просто, по запаху! Вони стало значительно меньше! — усмехнулся Вадик. — Возьми пять парней и прочеши все окрестности! Мне нужно знать, где мы оказались!

— Командир, там в темноте что-то есть! И оно движется! — сказал Костя, испытующе глядя на него.

— Возьмите фонари помощнее! — немного подумав, велел Вадик. — И далеко не забирайтесь! Если это твое «что-то» начнет вести себя агрессивно — в бой не вступать! Пулей обратно! За людей отвечаешь головой! Понял?

— Понял! — кивнул Костя. — Чего же не понять? Обычная разведка! Да, командир! Разрешишь взять с собой одного гражданского? Ну, как бы курсантом?

— Это Бориса что-ли? — Вадик вперил в Костю тяжелый взгляд. — Хорошо, возьми! Пусть парень ума разуму набирается, глядишь, и будет из него толк.

Узнав о том, что он отправляется вместе с бойцами на разведку, Борис не знал как благодарить Костю. Если бы у него был хвост, он бы вилял им не переставая.

Прихватив с собой, как им было велено, фонари и солидный запас батареек, разведчики двинулись к выходу.

Площадка перед входом была достаточно ярко освещена, поэтому никто не ожидал неприятностей. Костя вышел первым, за ним последовали остальные члены отряда.

Борис, который шел четвертым, подскочил от неожиданности. Прямо перед ним, откуда-то сверху, пронеслась темная масса. Ему показалось что она просто-таки огромна. Рухнув на голову, идущего впереди бойца, она сбила его с ног и опрокинула на землю.

Лучи фонарей взмыли вверх, в поисках неведомого врага. Но, ни на фасаде торгового центра, ни на его крыше не было ничего подозрительного.

Борис кинулся помогать барахтавшемуся на полу спецназовцу. То, что свалилось на него откуда-то сверху, напоминало не то осьминога, не то гигантскую улитку без панциря. Бледно-фиолетовая с разводами тварь и не думало отпускать свою жертву из скользких объятий.

Боец, погребенный под глыбой переливающегося в свете фонарей студня, тщетно пытался выбраться из-под него.

Костя, недолго думая, вскинул Калашников, и всадил короткую очередь прямо в фиолетовый горб, вздымавшийся над их поверженным товарищем. Во все стороны полетели студенистые ошметки и ярко-зеленые брызги.

Одна из капель попала на щеку Бориса. Он вскрикнул от боли и поспешно стер каплю перчаткой. Кровь, слизь, или что это там было на самом деле, жгла не хуже крепкой кислоты.

— Стой, погоди! — предостерегающе вскричал Борис. — Оно сожгет его кислотой!

Словно в подтверждение его слов конечности лежащего на полу бойца принялись конвульсивно трястись. Если бы его рот не был залеплен студенистой массой, он бы истошно кричал от боли.

— Уйди, не мешай! — рявкнул Костя и принялся короткими очередями рвать тело отвратительной твари на куски.

Закинув автомат за спину, чтобы не мешался, он принялся двумя руками стаскивать с товарища куски, сочащиеся зеленой, жгучей слизью. Другие бросились ему помогать.

Вскоре общими усилиями им удалось освободить бойца. С первого взгляда было видно, что тот сильно пострадал. Передняя часть тела, контактировавшая с поверхностью атаковавшего его студенистого существа, была одна сплошная язва. От черного спецназовского комбинезона остались одни лишь лохмотья. Зеленая кислота в считанные минуты разъела его, после чего принялась за человеческую плоть.

Костя, а за ним и остальные, помогавшие ему бойцы вынуждены были поспешно стянуть со своих рук перчатки. Добротная натуральная кожа не выдержала даже кратковременного контакта с зеленой слизью. Чтобы избежать ожогов, спецназовцам пришлось выкинуть перчатки, которые расползались прямо на глазах.

Кто-то успел сбегать в здание и вернулся с одеялом. Обожженного бойца уложили на него и занесли вовнутрь. Через пару минут над ним уже хлопотал доктор.

— Аптечку, живо! — принялся командовать Семен Маркович. — Лучше сразу несколько!

Вколов пациенту огромную дозу обезболивающих препаратов, он принялся промывать ожоги слабым раствором марганцовки.

Вадик, тем временем, закусив губу, слушал доклад Кости.

— Короче, эта дрянь свалилась на нас сверху! Видимо забралась на стену и поджидала над входом, — подвел итог спецназовец. — Это говорит о том, что у нее есть мозги и она умеет думать.

— В отличие от тебя, например! — ядовито заключил командир. — Тебе голова для чего дана, чтобы беретку носить?

— Нет, — отчеканил Костя, приняв строевую стройку. — Для того чтобы я крутил ею во все стороны, как мельница, и смотрел не крадется ли к нам противник!

— Из-за твоей безалаберности тяжело ранен наш товарищ, — тяжело вздохнул Вадик. — А ты все балбесничаешь, да шутки шутишь!

— Все, отмучился ваш товарищ! — хрипло сказал Семен Маркович, отходя от пациента. — Сердце не выдержало! Извините, молодые люди, я сделал что мог! Но с такими обширными ожогами, он был заведомо обречен. Даже если бы он не умер сейчас, позже начался бы некроз тканей. И бедный парень скончался бы от сепсиса, потому что я не располагаю даже самым примитивным медицинским оборудованием.

— Спасибо, профессор! — Вадик кивнул головой. — Я все понимаю.

Подойдя к, лежащему на столе, телу он неловко поклонился и пробормотал:

— Прости, брат!

Костя последовал его примеру. Потом бойца накрыли сверху простыней, которая сразу же пропиталась жидкостью. Вадик велел унести тело в холодильник.

— Потом, когда оглядимся, похороним по-человечески! — буркнул он.

Михалыч, все это время, находившийся поблизости, что-то шепнул доктору на ухо.

Тот, переменившись в лице, воскликнул, обращаясь к командиру спецназа:

— Голубчик! Я бы очень хотел взглянуть на то существо, что напало на вашего товарища!

— Это необходимо для того, чтобы ясно представлять, с чем нам предстоит иметь дело в дальнейшем, — пояснил его мысль Михалыч. — И как с ними бороться.

Вадик неприязненно глянул на почтенных старцев и велел Косте:

— Притащите эту дрянь сюда! Только смотри, не угробь еще кого-нибудь!

— Капитан, там одни ошметки остались и лужа слякоти. Собрать все это в ведра? — спросил боец. — Ведер пять будет, не меньше. И еще не факт, что кислота пластмассу не разъест.

— Стойте, стойте! — поспешно воскликнул Семен Маркович. — Если можно, я бы хотел осмотреть останки этого существа на месте. До того, как ваши молодцы перебутырят их! Между прочим, молодой человек, это совсем не обязательно кислота. Едкое вещество вполне может оказаться концентрированной щелочью.

Вадик тяжело вздохнул и недовольно пробормотал:

— Ну, пошли, посмотрим!

Наученные горьким опытом, наружу выходили, приняв меры предосторожности. Тем не менее, Михалыч решительно остановил, сунувшегося на выход, бойца. Тот предусмотрительно насадил кепку на ствол автомата.

— Мне кажется, для этой цели больше подойдет манекен, — ненавязчиво посоветовал он Вадику. — Тем более что у нас этого добра, полным полно!

Командир спецназа одобрительно кивнул. Через пару минут бойцы принесли манекен, одетый в костюм тройку.

— Экий ты, братец, франт! — усмехнулся Михалыч.

— Да, жалко будет, если такой костюмчик пропадет! — поддакнул Борис.

Осторожно придерживая манекен за ноги, бойцы высунули его наружу. В то же мгновение сверху мелькнула темная масса. Она с тяжелым всхлипом накрыла куклу, вырвав ее из рук ошеломленных спецназовцев. Рывок был настолько силен, что их самих едва не вытянуло наружу.

Спецназовцы во главе с Вадиком вскинули автоматы, изготовившись к стрельбе.

— Стойте, стойте! — протестующее воскликнул Семен Маркович.

Профессор выскочил вперед и попытался своим дородным телом закрыть сиреневую слизистую тушу. Михалычу пришлось проявить бестактность и весьма бесцеремонно оттащить его с линии огня.

Тем не менее, Вадик, продолжая удерживать тварь на мушке, скомандовал:

— Без приказа не стрелять! Пусть наши ученые мужи, как следует, рассмотрят эту тварь!

Профессор и Михалыч, тем временем, внимательно вглядывались в диковинное создание.

— Неизвестная науке форма жизни? — предположил экстрасенс.

— Я полагаю, что инопланетная! — горячо возразил ему Семен Маркович. — Определенно неземного происхождение!

— Улитка? Моллюск? Медуза? — наугад принялся перечислять Михалыч.

— Сухопутная медуза? Не морочьте мне головы! — презрительно фыркнул профессор. — Это — гигантский плотоядный слизень! Цыпа-цыпа-цыпа! Утя-утя!

Семен Маркович сделал умильное лицо и вытянул вперед руку, намереваясь установить контакт с куском студня.

Неожиданно слизень плюнул в него. Плевок верблюда рядом с его выделениями выглядел более чем скромно. Фиолетовая тварь извергла из себя примерно ведро зеленой слизи. Сгусток кувыркаясь, пролетел метра три, и просвистел мимо лица достойного профессора. Если бы Михалыч не оттащил его рывком в сторону, ядовитая сопля угодила бы Семену Марковичу точно в физиономию.

Неизвестно чем слизень руководствовался, атакуя человека. Возможно, он обнаружил, что пластмассовый манекен не представляет никакой пищевой ценности. А, быть может, ему не понравился вкус пластмассы. После чего он пришел в расстройство и решил полакомиться тем, что находится в пределах его досягаемости.

Неудавшаяся попытка слизня атаковать явилась последней каплей, которая переполнила чашу терпения капитана спецназа. Тем более что у Вадика уже появился свой счет к этим тварям, за бойца, погибшего по их вине. Несмотря на протестующие подвывания профессора, он разнес слизня вдребезги из своего Калашникова.

Горестно всплескивая руками, Семен Маркович, при активном участии Михалыча, принялся изучать то, что осталось от враждебной формы жизни.

— Мне кажется, что вещество, которым он плюется, вырабатывается специальными железами и скапливается вот в этом мускульном мешке! — предположил он, тыкая ножом в изодранные пулями потроха.

Боевой нож профессор одолжил у одного из бойцов.

— То есть, получается, что вся вредность этой твари заключена в этом мешке, — подхватил его мысль экстрасенс. — А в остальном, слизень совершенно безвредное создание.

Семен Маркович благосклонно кивнул:

— Именно! Аналогично дело обстоит с рыбой. Если при готовке вы раздавите желчный пузырь, то это будет уже не рыба, а просто не знаю что такое, которое невозможно будет взять в рот! Не говоря уже о том, чтобы кушать! Такая это будет гадость!

— Следовательно, нужно на расстоянии выпустить содержимое кислотного мешка наружу и тем самым лишить слизня возможности атаковать! — торжествующе воскликнул Михалыч.

Неожиданно откуда-то из темноты послышался странный звук. Казалось, что на людей надвигается небольшая армия стрекочущих кузнечиков.

В полосе света появились отвратительные существа. Размерами с хороший тазик. Нечто среднее между ископаемыми трилобитами и мокрицами. Они издавали стрекочущий звук большими кривыми жвалами. Их членистые, когтистые лапы пребывали в постоянном движении. Благодаря чему насекомые семенили с необычайной скоростью.

Они наползали со всех сторон и скоро заполнили все пространство перед людьми.

— Могу поспорить на что угодно, — пробормотал Борис. — От мертвецов, что мы вытащили из центра, уже остались рожки да ножки!

— Должен признать, что идея вытащить трупы наружу, было не самой удачной придумкой, — задумчиво произнес Семен Маркович, опасливо покосившись на Вадика.

— А что надо было, чтобы они и дальше разлагались у нас под носом? — вскипел капитан.

— Как выяснилось, кое-кто, в отличие от нас, пришел в дикий восторг от этих запахов, — сказал экстрасенс. — Не нужно излишне драматизировать ситуацию. То, что мы видим — это всего лишь местное зверье, привлеченное запахом падали!

— Командир нужно что-то делать, пока эти зверушки не ринулись на нас всей толпой! — нервно пробормотал Костя. — Разорвут ведь к чертям собачьим! Чего ты ждешь?

— Патроны экономить. Короткими очередями, огонь! — скомандовал Вадик.

Глава 19

Шквал автоматного огня обрушился на полчища мокриц, трилобитов. Или кто там они были на самом деле. Огромные твари, покрытые белесыми панцирями, видимо были начисто лишены инстинкта самосохранения. Они ползли сплошной массой, в нетерпении наползая друг на друга. Их вело неистовое желание настигнуть добычу, схватить ее, разорвать и пожрать.

Во все стороны летела хитиновая скорлупа, ошметки внутренностей и отстрелянные конечности. Грохот стоял неимоверный. Все вокруг заволокло пороховым дымом.

На подмогу, сдерживающим натиск неведомой нечисти, подтянулись бойцы из торгового центра. В результате, огневая мощь обороняющихся возросла в несколько раз. Несмотря на это, не было никакой возможности отступить, для того чтобы укрыться в здании. Отступление означало бы верную гибель. Потому как напор атакующих тварей не ослабевал ни на мгновение. Они просто тупо перли вперед. Как лемминги собравшиеся сброситься с обрыва в море.

Передняя линия атакующих тварей, накатывалась на некую невидимую стену, внезапно встававшую перед ними непреодолимой преградой. Она словно гигантский шлифовальный круг принималась безжалостно перемалывать их, едва они оказывались в пределах досягаемости. На передней линии обороны уже были навалены груды переработанных в труху тварей.

Неожиданно натиск нападавших пошел на спад, а спустя некоторое время и вовсе захлебнулся. Все, включая самых неповоротливых трилобито-мокриц, которые припозднилась и явилась к финишу последними, были уничтожены.

Вадик мрачно покосился на кучи стреляных гильз, усеивающих землю под ногами бойцов.

— Еще одна такая атака и наши боеприпасы закончатся! — сказал он, конкретно ни к кому не обращаясь.

Это была простая констатация факта. При этом голос командира спецназовцев был такой же бесцветный и лишенный, каких бы то ни было, эмоций. Как и обломок панциря трилобита, который он ковырял носком ботинка.

— Да уж, ничего не скажешь! Воистину Пиррова победа! — пробормотал Семен Маркович и шумно вздохнул.

— Чего? — непонимающе глянул на него Костя.

— Профессор имел в виду, что в нашей победе заключено и наше будущее поражение, — поспешно встрял Михалыч. — В том смысле, что если и дальше будет продолжаться в таком же духе, боеприпасы у нас закончатся раньше, чем мы сможем придумать как выбраться из того дерьма в котором оказались.

После этого боец удовлетворенно кивнул и сразу успокоился. Можно было только догадываться, что именно ему послышалось.

— Прием гостей на открытом месте обходится слишком дорого! — подвел итог боя Вадик. — Следующий раз, если они сунутся, будем встречать их на нашей территории. По крайней мере, это хоть как-то поможет нам сэкономить патроны. Костя, забирай свою группу и отправляйся на разведку, как было решено ранее. Остальные возвращаются на базу!

Так как периметр здания уже был обследован с самого начала, Костя решил углубиться в неисследованную ранее область. Для этого они двинулись прямиком в темноту. В качестве ориентира, было решено взять вход в супермаркет. Он светился у них за спиной, выполняя функции маяка.

Разведчики, держась компактной группой, двигались вперед в кромешную тьму. Чернота была настолько плотная и вязкая, что лучи фонарей освещали небольшой клочок пространства всего в нескольких метрах впереди.

Чувства бойцов были напряжены до предела. По мере удаления от здания торгового центра, напряжение возрастало. Разведчиков не покидало ощущение, что из темноты за ними внимательно следят, чьи-то рецепторы. Зрительные, обонятельные, слуховые и еще, черт те знает, какие.

Главное для людей было, как можно дальше отодвинуть момент, когда неведомые твари смогут применить в отношении них тактильные рецепторы. А попросту говоря, смогут коснуться их. Неважно чем — усиками, лапками или ядовитыми жвалами. Любой прямой контакт, в конечном счете, означал неминуемую гибель.

Под ногами у разведчиков была ровная каменная поверхность. Материал, из которого она была сделана, напоминал гладкий бетон. Пыли практически не было, какие бы то ни было следы, тоже отсутствовали. В этом был положительный момент. Люди не оставляли за собой следов, и было невозможно проследить маршрут их передвижения. Плохо было то, что при отсутствии следов, они не могли почерпнуть никакой информации об обитателях этого проклятого места.

По мере удаления от супермаркета становилось все холоднее. Борис неожиданно заметил, что при выдыхании, изо рта у него идет пар.

Стоял полный штиль, не был признаков даже малейшего ветерка или легкого сквозняка. Казалось холодный, промозглый воздух являет собой плотную, однородную массу, которую можно резать ножом.

Чтобы не дать возможности неведомому врагу неслышно подобраться к ним, разведчики соблюдали режим полной тишины. Изъяснялись лишь при помощи жестов. Поначалу Бориса это сильно напрягало, но вскоре он уже довольно сносно понимал все, что ему хотели сказать товарищи.

По прошествии некоторого времени, Борису показалось, что в его восприятие вторглись какие-то новые запахи. Он напрягся, словно охотничий пес, и попытался уловить носом новые, незнакомые доселе его обонянию молекулы чужеродного вещества.

Как ему показалось, пахло сырой землей, плесенью и земляными пауками. Он шепотом поделился своими наблюдениями с Костей. Тот, молча, кивнул и одобрительно поднял большой палец, показывая тем самым, что по достоинству оценил полученную информацию.

По мере того, как отряд продвигался дальше, в воздухе все сильнее пахло какой-то затхлостью. Потом к этому стал примешиваться отвратительный запах падали. Через некоторое время запах окреп настолько, что превратился в полномасштабную, нестерпимую вонь.

Одновременно с этим лучи фонарей, внезапно уперлись в стену. Это произошло настолько неожиданно, что привыкшие к тому, что впереди них неизменно простирается необъятное, бесконечное каменное поле, люди внезапно ощутили приступ клаустрофобии.

Получалось, что пространство вокруг супермаркет, во всяком случае, с одной из его сторон было замкнуто. Подойдя вплотную к стене, разведчики внимательно исследовали ее. Она была сделана из того же материала, что и пол у них под ногами. Как они не старались, им не удалось обнаружить ни швов, ни места соединения блоков.

Монолитная, циклопическая стена была покрыта инеем. Она уходила высоко в темноту, толщу которой фонарные лучи были не в состоянии пробить. Это не могло не подавлять.

— На какой же высоте должен был находиться потолок? — вслух пробормотал Борис.

— Думаешь, раз нет звезд и сквозняка, мы находимся внутри какого-то помещения? — спросил Костя. — Логично!

Данное открытие повергло людей в уныние. Уровень цивилизации позволяющий создавать такие архитектурные проекты был весьма высок. То что стена не является природным феноменом было очевидно и не вызывало ни у кого сомнений.

— Куда двинем влево или вправо? — поинтересовался кто-то из бойцов.

Борис оглянулся назад. Вдали, словно драгоценный камень, светился огнями супермаркет. Он был совсем крошечный, с ноготь мизинца, не больше.

— Далеко же мы ушлепали! — удивленно проворчал Костя. — Предлагаю двигаться вдоль стены в правую сторону. Есть другие предложения?

— Нет! Я только хотел спросить, почему именно в правую? — задал вопрос Борис.

— Потому что я так решил! — отрезал Костя. — Вот когда будешь командиром, если доживешь конечно, вот тогда будешь сам принимать такие судьбоносные решения. Понял?

— Понял! — обиженно пробормотал парень.

— Ни хрена ты не понял! — усмехнулся Костя, вышагивая рядом с ним. — Все равно нам нужно куда-то двигаться. А куда именно, поверь мне, имеет не такое уж и большое значение!

Борис продолжал обиженно сопеть и хранить молчание.

— Обиделся? Ну и зря! — ухмыльнулся командир. — Чтобы ты знал — на обиженных воду возят! Просто прими к сведению, в качестве дружеского совета.

— Спасибо! — раздраженно буркнул Борис.

— Да, пожалуйста! — пожал плечами Костя и ускорил шаг.

По мере того как отряд двигался вдоль стены, он все больше удалялся от здания торгового центра. Борису уже стало казаться, что еще немного и они совсем потеряют его из виду. А потом до скончания века будут скитаться в темноте, пытаясь отыскать дорогу обратно.

Борис неожиданно поймал себя на том, что его отношение к супермаркету претерпело изменения. Удивительное дело, здесь в темноте, это ненавистное здание воспринималось, чуть ли не как аналог дому родному. Кроме того, там была Вика. Подумав о девушке, Борис совсем загрустил.

— А ну, шире шаг! — хлопнул его по плечу, замыкавший их крошечную колонну спецназовец.

Борис встряхнулся и зашагал с удвоенной энергией.

Через полчаса разведчики уткнулись в стену. Она располагалась под углом к той стене, вдоль которой они двигались все это время.

— Не фига здесь не девяносто градусов! — сказал Борис, внимательно всматриваясь в две сходившиеся плоскости.

— Откуда такое тонкое знание проблемы? — спросил один из бойцов.

— Что в детстве часто стоял в углу? — поддержал его второй.

— Нет, блин! Просто по геометрии у меня была пятерка! — возмутился парень.

— Не дерзи старшим, салага! — беззлобно хохотнул Костя. — Лучше обоснуй свое утверждение.

Борис, молча, отмерил от угла, вдоль одной из стен, три шага.

— Встань сюда! — попросил он одного из балагуров.

Тот беспрекословно повиновался и встал, куда ему было указано.

Вдоль другой стены Борис отмерил четыре шага. После чего выставил там второго шутника. Затем он прошагал по прямой, от одного бойца до другого, тщательно выверяя свои шаги.

— Ну, вот, пожалуйста! — торжествующе воскликнул он. — Если бы между стенами был прямой угол, между вами было бы пять шагов. Короче, объясняю популярно! Эта фигня называется Египетский треугольник, потому как была изобретена еще древними египтянами. Соотношение сторон треуголника — три, четыре и пять. Между короткими сторонами прямой угол. А у нас здесь совершенно иная пропорция!

— И что это означает? — строго спросил Костя. — Я имею в виду практическое значение твоей научной дребедени!

Борис хотел было привычно вскипеть, но вовремя вспомнил фразу командира об обиженных водовозах. Поэтому он, глубоко вздохнул, выдохнул и расслабился.

— На фига ты мне сейчас вот этот сеанс йоги показываешь? — насмешливо спросил Костя.

— Отвечаю на поставленный вопрос, — полностью игнорируя подначки ответил парень. — Практическое значение моей научной дребедени заключается в том, что теперь мы можем с большой вероятностью утверждать, что помещение внутри которого мы сейчас находимся, имеет не четыре стены, а шесть. То есть, наш супермаркет оказался в шестиугольнике.

— Так чего же ты сразу не сказал? — искренне возмутился Костя. — Чего кота тянул за… это самое, хвост? Как мы можем это проверить?

— Ну, нужно найти очередную стену, после чего проверить под каким углом она находится к этой вот плоскости, — Борис пнул ее ногой. — Могу поспорить, что мы находимся в огромной каменной соте.

— Тьфу на тебя! Сглазишь еще! — сплюнул через левое плечо один из бойцов. — Если всего лишь одна сота, такого размера, то какие же здесь должны быть пчелы?

— А с чего ты взял, что это построила пчела? — удивленно глянул на него Борис. — Я, между прочим, ничего такого не говорил!

— Хватит трепаться! — прикрикнул на них Костя. — Пошли искать следующую стену!

Спорщики замолкли и поспешили выполнить приказ командира.

Борис всю дорогу клял себя последними словами. Он знал, что состояние во время которого человек делает какое-нибудь весьма спорное заявление, будучи на сто процентов уверен в своей правоте называется — инсайт. Этому его научил Михалыч.

Старый экстрасенс сам нередко прибегал к этому методу. И надо отдать ему должное, ошибался он крайне редко. Вернее, почти совсем не ошибался. Ну, если только в некоторых отдельных случаях. Причем он всегда преподносил это как козни конкурентов, прибегнувших к запретной помощи темных сил. И, как правило, это всегда сходило ему с рук. Ну, или почти всегда…

С какого такого перепугу Борис вдруг решил, что и сам стал счастливым обладателям этой способности? С чего ему вообще взбрела в голову эта нелепая фантазия, что пространство, в котором они находятся, является симметричным? Одна сторона его вполне могла быть такой, вторая другой, а третья соответственно — третьей! Ну и далее, как говорится, по списку!

Но он был почему-то уверен, что все обстоит именно так, как он и говорил. Тем не менее, Борис все время задавался вопросом, ну а как если на деле все окажется совсем по-другому? Впрочем, ответ ему был хорошо известен. Тогда это будет, что называется — полный инсайт!

Вскоре они добрались до третьей стены. Борис мог бы поклясться, что она располагается под тем же углом, что и в двух предыдущих случаях. Но он честно сделал соответствующие измерения. Сердце его при этом пело петухом. Его предположение полностью подтвердилось! Вызывало большие сомнения, что в случае с остальными, еще пока не обнаруженными тремя плоскостями, будет нарушен принцип божественной симметрии.

Костя перестал прикалываться над новобранцем. Это говорило о том, что Борис заработал в свою копилку кучу бонусных очков. Придумать бы еще, что теперь делать со знанием того, что стены, внутри которых они оказались, имеют шестиугольную конфигурацию? Правда был еще довольно тухлый вариант, что в какой-нибудь из стен имеется выход наружу из этого замкнутого пространства. Но для этого нужно было обойти весь внутренний периметр гигантской каменной соты. Между тем фонари уже давно светили еле-еле, тем самым тонко намекая о том, что пора бы заменить в них батарейки.

И в этот момент Борис, с замиранием сердца, увидел, как вдалеке из чернильного мрака возникает стена. Если следовать его расчетам, ее там просто не могло быть!

Она стояла под совершенно неправильным углом к той стене, вдоль которой они двигались. Это означало, что все его расчеты были в корне неверны. Никакой симметрией в этом мрачном, темном, дурдоме и не пахло!

— Это еще что за хрень? — недоуменно пробормотал Костя, поворачиваясь к Борису. — Слушай, малыш, я кончено не фига не понимаю в геометрии. Но мне почему-то кажется, что эта твоя сота, получается какая-то неровная и кривобокая! Во всяком случае, стороны у нее неодинаковые.

Борис, молча, продолжал идти, проклиная себя на чем свет стоит.

Через сотню метров один из бойцов удивленно воскликнул:

— Командир, это не стена! Это какой-то здоровенный дом!

Глава 20

— Вот, поймали этого шныря, когда он затаривался в аптеке! — боец вытолкнул Батька вперед.

Старый вор попался с поличным. Он решил пополнить свои запасы медикаментов и полез в аптеку.

Нет, запас таблеток у него был. Но возле аптечного магазинчика до сих пор не было выставлено никакой охраны. И Батек просто не мог удержаться. Это был именно тот классический случай, когда жадность фраера сгубила.

И вот теперь, он неловко переминался с ноги на ногу. Его шкодливые, черные глаза время от времени взглядывали на огромного спецназовца, после чего скромно опускались долу. Не сказать, чтобы вор робел перед Вадиком, просто ему было неуютно. Впрочем, любой на его месте, чувствовал бы себя не в своей тарелке, если бы на него злобно смотрел обладатель ста с лишним килограммов накачанной мускулатуры.

— И чего он там делал? — устало спросил Вадик.

От всех навалившихся на него проблем у него голова шла кругом. Особенно много хлопот доставляли гражданские.

К огромному сожалению, им нельзя было скомандовать:

— Равняйсь, смирно! Кругом марш! А теперь сделайте так, чтобы я не мог найти всех вас в течение ближайших нескольких часов!

От невеселых мыслей Вадика отвлекло жалобное нытье Батька.

— Начальник, не поверишь, голова разболелась, сил нет! Вот я и решил таблеточку анальгина принять! — причитал старый жулик. — Потому и зашел в больничку, то есть, в аптечку.

— Заткнись, я не тебя спрашиваю! — рявкнул на него Вадик.

— Врет он все, товарищ капитан! — усмехнулся боец, который притащил вора своему командиру, словно кот мыша. — Злодей проник в помещение путем взлома дверного замка. По нему не скажешь что атлет, но замок выдран с мясом.

Батек тяжело вздохнул. Ему было прекрасно известно, что к этому взлому приложил руку Михалыч. Когда у вора случилась ломка, и экстрасенс пошел добывать для него таблетки. Так что лично Батьку ничего взламывать было не нужно. Он просто открыл дверь и пробрался вовнутрь. Но сдавать Михалыча было не по понятиям. Поэтому Батек промолчал.

— Вот это все, он натырил из аптеки! — боец плюхнул на стол полиэтиленовый пакет плотно набитый разноцветными упаковками лекарств.

Вадик бегло просмотрел названия препаратов и брезгливо поморщился:

— Наркоман, что ли?

— Да, какой там наркоман, скажете тоже! — махнул рукой Батек и тоскливо вздохнул. — Просто старый, больной человек!

— Ты мне дурку не гони! — недобро глянул на него капитан. — Я таких, как ты, на раз-два колю, понял?

— Ох не того ты начал колоть, начальник! — обиженно поджал губы Батек. — Ох, не того!

— Поговори мне еще тут! Тоже мне нашелся борец за права человека во всем мире, твою мать! — свирепо рыкнул Вадик. — Ты хоть понимаешь, что на сегодняшний день, в этой аптеке все наши медикаменты? Как мы будем людей лечить и раненных, если ты все это выжрешь в одну харю?

Батек опустил голову. Против такого аргумента было трудно что-либо возразить.

— Я даже пулю на такую мразь, как ты тратить не буду! Вот сейчас возьму и вздерну тебя прямо посредине торгового зала, чтобы другим неповадно было! В воспитательных целях! Как тебе такая перспектива?

— Да, вроде, как не по закону, это, начальник! — не на шутку встревожился Батек.

— Ага! Про закон, значит, вспомнил? — притворно изумился Вадик. — А когда своих товарищей по несчастью обворовывал, в какое место ты этот закон засунул? Но если ты у нас такой законник, могу тебя успокоить, я тебя повешу по закону военного времени! Уведи эту тварь, с глаз моих! Запри его с остальными упырями! А то я за себя не ручаюсь!

— Пошел! — боец ткнул Батька в спину.

— Не пихайся, я тебе не девка! — злобно зыркнул на него тот. — Гражданин начальник! Я хочу сделать заявление, чтобы, как говорится, облегчить душу.

Капитан пренебрежительно махнул на него рукой и вернулся к каким-то бумагам, разложенным на столе.

— Иди уже! — боец ткнул вора стволом автомата в спину.

Но Батек неожиданно легко ушел в сторону и отвел ствол от себя.

— Экий ты, пацан, настырный! — неодобрительно проворчал он. — Начальник, неужели тебе не интересно, что творилось в этой богадельне? Ну, до того, как вы сюда нагрянули.

— Если ты о том, что эти уроды воровали людей, то я в курсе! — поднял голову Вадик. — И то, что потом заворачивали в пленку и взвешивали словно говядину, тоже знаю.

— Экстрасенс поди уже все разболтал? — разочарованно протянул Батек. — Вот же какой болтливый старикан оказался!

— Он самый! — кивнул капитан. — Если хочешь знать мое мнение, то я думаю, что вас всех собирались пустить на органы.

— Вот ты так уверенно говоришь, а сам же ни черта не знаешь! — возмущенно воскликнул Батек. — Брось бумажки и включи свою думалку! Скажи, к примеру, на хрена, кому могли понадобиться мои потроха? А? То-то и оно, не все так просто! Ливер старого, насквозь прогнившего, больного наркомана? Он же годится только на то чтобы крыс травить!

— Ну, хорошо! Что ты можешь рассказать мне такого, чего я не знаю? — тяжело вздохнул Вадик и со страдальческим видом приготовился слушать.

— Магазин поджег — я! — торжественно изрек Батек.

— Ну и на фига ты это сделал, позволь тебя спросить? — абсолютно незаинтересованным голосом спросил капитан. — Хотя дай попробую угадать! Тебе нужно было срочно выбираться отсюда потому, что тебя ломало не по-детски, верно?

— Ну, да! — обреченно вздохнул Батек. — Скучный ты человек, начальник! На все вопросы ответы знаешь заранее! Тогда разреши мне задать тебе один единственный вопрос? Тот самый, на который у тебя нету ответа. Если ответишь, можешь делать со мной что хочешь. Да я даже сам в петельку вздернусь, чтобы такого занятого человека от важных дел не отвлекать.

— Врешь, поди?

— Век воли не видать!

— Ну, давай, коли не шутишь! — Вадик, которого откровенно забавлял весь этот треп, заинтересованно посмотрел на вора. — Внимательно тебя слушаю. Задавай свой козырной вопрос.

— Вот ответь мне, почему мы здесь оказались, и что магазинная шушера говорит обо всем этом?

— Ну, что говорит? Все как один бубнят, что ничего знать не знают, — разочарованно пожал плечами Вадик. — Я-то думал, действительно будет вопрос на засыпку!

— А ты на мой вопрос так и не ответил, — криво усмехнулся Батек. — Так ответь, почему мы здесь?

— Сказано тебе, никто не знает! — теряя всякое терпение, повысил голос Вадик. — Все эти уроды торчат точно в таком же дерьме, как и мы все!

— А вот я говорю, что кое-какие хитрованы знают об этом, но помалкивают! Потому как не резон им на себя наговаривать. Не хотят они лишний срок мотать за свои злодейства. Вот скажи мне честно, начальник, как на духу! Неужели тебе самому неинтересно узнать правду? — продолжал лить масло в огонь Батек.

— Слушай, чего ты от меня хочешь? — Вадик с размаху врезал кулаком по столу. — Достал уже совсем!

— Хочу сам поговорить с магазинными! — смиренно потупив сумасшедшие глаза, ответил Батек.

— Думаешь у тебя получится то чего не получилось у меня? Я просто восхищен твоей наглостью! Ладно, пойдем! — Вадик решительно поднялся из-за стола. — Пойдем, пойдем! Заодно зайдем в хозяйственный отдел и подберем тебе хорошую веревку!

В складе, переоборудованном под импровизированную тюрьму, стояла мертвая тишина. Появление там капитана, с каким-то шнырем под боком, не сулило ее обитателям ничего хорошего.

— Здравствуйте, люди добрые! — нехорошо оскалился черноглазый тип. — Я — Батек! А вот, к примеру, ты кто?

Его когтистый, грязный палец уперся в того очкарика, который командовал теми самыми упаковщиками, что заворачивали людей в пленку. И благополучно укатали, в том числе и самого Батька.

— Я простой экспедитор! — нервно сглотнул очкарик и гордо отвернулся в сторону.

Он прекрасно узнал вора, и теперь боялся, что тот в свою очередь узнает его тоже. Именно поэтому он упорно разворачивался в профиль. Видимо рассчитывая на то, что так его будет труднее опознать.

Но старого, ушлого жулика было трудно, практически невозможно, провести.

— Ни хрена! — строго погрозил пальцем вор. — Ты вовсе не простой экспедитор! Говори сучий потрох, зачем меня словно воблу в пленку запаковал?

Но вопрос его повис в воздухе. Тот, кому он был адресован, демонстративно отвернулся от Батька с видом оскорбленной добродетели.

— Да я тебя сявка очкастая сейчас калекой делать буду! — угрожающе вскричал вор. — Я и за меньшее людей убивал!

Дико вращая бешеными глазами, он двинулся для того, чтобы осуществить свою угрозу. Но Вадик выставил руку, словно шлагбаум, и остановил его.

— Давайте, господа негодяи, слегка проясним ситуацию, — довольно доброжелательно начал он и кивнул в сторону Батька. — Этот человек помогает мне в расследовании. Так что не советую игнорировать его вопросы и настоятельно советую удовлетворить его нездоровое любопытство.

— Дожили! — недовольно проворчал лысый. — Менты уже берут себе в помощники блатных!

Влад демонстративно проигнорировал этот выпад и сказал:

— Меня крайне интересует один очень простой вопрос — ху из вас ху? Чтобы облегчить процесс вашей самоидентификации предлагаю поступить просто и, вместе с тем, эффективно.

После этого командир спецназа велел встать всем охранникам. Кроме тех, кто был одет в зеленую форму поднялся еще один тип в гражданском.

— А ты чего примазываешься к этим ублюдкам? — недовольно спросил Вадик.

— Я не примазываюсь, — нервно ответил тот. — Я работаю в торговом зале под прикрытием. Вычисляю жуликов, вот вроде него.

И он обвиняюще ткнул пальцем в сторону Батька.

— Из тебя топтун, как из меня врач нарколог! — криво усмехнулся тот. — Да я тебя дурака сразу срисовал, как только ты второй раз мимо меня прошел. А как круги нарезать начал так, вообще, все сразу ясно стало. Ты бы еще мигалку ментовскую на башку себе нацепил, клоун несчастный!

После этого Вадик поднял одного из двух оставшихся парней в черных костюмах и очках.

— Чего сидим, ждем особого приглашения? Ну, давай попробуй, скажи, что ты не охранник! У тебя же на узком лбу написано — кто ты! И у твоего друга дебила тоже!

— Мы не охранники, мы — секъюрити! — с достоинством ответил тот.

— Один хрен! — небрежно махнул рукой Вадик. — Так кто тут у нас остался в сухом остатке? Вы в завоженных комбезах, я думаю, грузчики?

— Логисты! — поправили его те.

— Ах, извините господа логисты! — воскликнул Батек, который сдерживался до последнего. — А не пошли бы вы! И не присоединились к господам охранникам?

После того, как отсеялись двое электриков, осталось трое. Один из них был экспедитор. Двое других, судя по дорогим костюмам и толстым холеным мордам были рангом повыше.

Понимая, что при свидетелях они вряд ли заговорят, Вадик вытаскивал их из «тюрьмы» поодиночке.

Для того чтобы разговорить молчунов Батьку пришлось приложить все свое блатное красноречие, а Вадику методику экстренного запугивания.

В ходе этого крайне утомительного мероприятия многое стало понятно.

Вадику удалось выяснить довольно пугающую информацию. Его взяла оторопь, когда он понял, о чем именно идет разговор. Батек, судя по всему, также был поражен и размахом и необычайной жестокостью негодяев.

В городе, с недавних пор, функционировала целая команда беспринципных ублюдков всех мастей, готовых за деньги на все. Их собирал вокруг себя хозяин супермаркета господин Рыков. Неизвестно чем он при этом руководствовался, но в городе практически не осталось подонков, которые бы не работали на него.

Похищенные люди предназначались для некоего «транспортера». Для чего и зачем все это делалось, никто толком не знал. Они были всего лишь исполнителями. Рыков платил им очень хорошие деньги, а они не задавали лишних вопросов.

Именно он обладал всей полнотой информации.

— Ну, вы же не откажете нам в помощи и поможете найти этого злодея? — лучезарно улыбаясь, спросил капитан.

Трое негодяев среднего звена обменялись красноречивыми взглядами и скорбно кивнули.

Глава 21

По мере того, как разведчики подходили ближе, силуэт маячившего впереди здания все явственнее выступал из темноты. Это было двухэтажное строение из светло-серого, силикатного кирпича. Черные провалы выбитых окон угрожающе таращились на людей. Словно многочисленные глазницы черепа, диковинного великана древности Аргуса.

— Судя по проекту, это здание построено еще во времена СССР, — предположил кто-то из бойцов.

— Ты у нас такой спец по архитектуре? — иронично спросил Костя.

— Ага! — кивнул тот. — У меня можно сказать неначатое высшее архитектурное образование. В том смысле, что я неудачно поступал в универ, загремел в Армию, а потом пришел в спецназ.

— Пожалуй, ты прав, — кивнул Борис на вывеску, которая косо висела над входом в здание.

Длинный планшет был сколочен из покоробившихся от времени деревянных брусков и фанеры. Надпись, сделанная крупным, рубленым шрифтом, гласила — «Дом культуры». Краска на вывеске облупилась и местами осыпалась.

Ниже более мелкими буквами было написано «Колхоз имени Двадцать Второго Съезда Партии».

— Какой еще такой партии? — удивленно спросил Борис.

— Насколько мне известно, тогда когда была сделана эта вывеска, существовала всего одна партия — КПСС, — ответил Костя. — Кончай треп! Собрались и заходим!

Переступив через сорванные с петель двухстворчатые двери, разведчики вошли в холл здания. Казалось, темнота здесь была вязче и чернее чем снаружи. Во всяком случае, внутри было точно холоднее.

Лучи электрических фонарей проворно шныряли в холодной темноте.

Внимательно оглядев помещение, бойцы убедились, что оно пусто. За барьером гардероба кое-где на вешалках все еще висела верхняя одежда. На полу под ними, неаккуратно наваленными кучами, тоже лежала одежда. Видимо петли на ней, не выдержав тяжести, со временем лопнули и вещи попадали на пол.

Перемахнув через барьер из полировки, покрытый толстым слоем пыли, Борис внимательно оглядел одежду.

— А шмотки-то, между прочим, все зимние! Пальто, шубы, куртки. Вон шапки-ушанки даже валяются! — удивленно воскликнул он. — Значит, народ пришел сюда зимой.

Но людей нигде не было видно.

— Странно все это! — недовольно пробормотал Костя. — Такое ощущение, что этот Дом культуры оказался здесь точно также, как и наш супермаркет. Только случилось это, как минимум, лет пятьдесят тому назад!

— Судя по вещам, в гардеробе, на тот момент, когда это произошло тут, вообще, не было пустых вешалок! То есть Дом культуры был набит до отказа. И народу здесь было как шпротов в банке. Куда подевались все люди-то? — спросил Борис.

— Спроси чего полегче! — буркнул кто-то из бойцов.

Даже если на людей напали трилобиты, слизни или еще какая-нибудь местная пакость, все равно от них должно были остаться хоть что-то. Черепа, скелеты, разрозненные кости. На худой конец, на полу должны были остаться черные пятна высохшей крови. Но спецназовцам так и не удалось обнаружить, ни единого следа пребывания здесь людей.

— А что если, на тот момент, когда здание здесь очутилось, оно уже было пустым? — спросил Борис.

— Если бы, да кабы! Запарил уже совсем! — недовольно повысил голос Костя. — Смотри лучше себе под ноги и ищи подсказки! Чтобы что-то утверждать, нужны факты! Которых у нас, пока что, нет. Поэтому, продолжаем тупо искать!

Борис все время, пока они проверяли комнату за комнатой, на первом этаже, никак не мог отделаться от впечатления, что там, в гардеробе упустил нечто важное. Это не давало ему покоя и мешало сосредоточиться.

Наконец, озарение молнией пронзило его мозг, позвоночник и затухло где-то в районе копчика.

— Командир! — Борис повернулся к Косте. — Эта дыра, в которой мы оказались, она точно находится не на нашей Земле!

— Ну, опять, началось! — недовольно проворчал Костя.

— Нет, ты послушай! — возмутился Борис. — Там в гардеробе вся одежда была целехонька! Меховые воротники и шапки совершенно не тронуты молью! Как тебе такой факт? За полвека ее никто не то что не сожрал, а вообще, не тронул!

— То есть ты хочешь сказать, что у нас дома такого просто не могло бы произойти? — Костя задумчиво почесал нос. — И весь мех давно бы сожрала моль? Потому что эти твари водятся практически везде и повсюду? Ну-у, с большой натяжкой можно сказать, что в твоих словах есть некоторая доля истины.

Борис скрипнул зубами от досады. На этого твердолобого спецназовца не угодишь! Все ему не так!

Тем временем, бойцы наткнулись на кинобудку. В ней оказался заправленный, скукожившейся, высохшей пленкой огромный, старинный, кинопроекционный аппарат.

На полу возле массивной стойки кинопроектора лежали большие, алюминиевые коробки с бобинами кинопленки. На крышках были приклеены бумажные этикетки.

— «Высокий блондин в черном ботинке». Часть восьмая, — громко прочитал Борис. — Кинокомедия.

— Я смотрел этот фильмец в детстве, там, в главной роли был прикольный такой француз, — усмехнулся Костя. — На растрепанного пуделя сильно смахивал. Звали его Пьер! А вот фамилию, убей Бог, не помню!

— Пьер Ришар, кажется, — пришел ему на помощь один из бойцов.

— Точно, а ты откуда знаешь? — удивился командир. — Ты же моложе меня лет на пять! Неужели тоже, это старье смотрел?

— Я, вообще, по старым фильмам загоняясь, — признался парень. — Они умнее и добрее, что ли, чем нынешние.

— Между прочим, рубильник на электрощите в рабочем положении, — подал голос другой боец. — Это говорит о том, что электричество, как и у нас в торговом центре, не отключалось. И пленка в киноаппарате, кстати, тоже докрутилась до конца. А заслонка амбразуры, через которую в зал демонстрируется кино — до сих открыта.

— Значит, народ пришел сюда кино посмотреть, — пробормотал Костя. — А ну пошли-ка в зал и все хорошенько там осмотрим!

В зрительном зале сиденья кресел были подняты, так словно на них никто никогда и не сидел. Но бойцы, начав прочесывать ряды, обнаружили между сидений несколько женских сумочек и пару туфель. Все они валялись на полу, так словно их потеряли или забыли в спешке.

На заднем ряду разведчиков ждала еще одна, весьма знаменательная, находка. Это была до половины опустошенная бутылка водки. Завинчивающаяся пробка плотно закрывала горлышко.

— «По-соль-ска-я»! — по складам прочел черную этикетку спецназовец, нашедший бутылку под стульями. — Я даже боюсь представить, что бы могло заставить меня бросить недопитый пузырь!

— Не зарекайся! — хохотнул другой боец. — Еще не вечер!

Бойцы всей группой перешли в мастерскую художника-оформителя, работавшего в доме культуры. По крайней мере, так было написано на табличке, привинченной к двери. Вдоль стен помещения, с низкими потолками, были расставлены фанерные щиты с аляповатыми, сделанными кистью, афишами фильмов.

Тут же на длинном столе стояли всевозможные банки с красками. Валялись, небрежно брошенные, все перемазанные в засохшей, краске разнокалиберные кисти.

— Га-ушь! — громко вслух прочитал спецназовец надпись на банке с краской.

— Гуашь, деревня! — поправил его боец с неначатым архитектурным образованием. — Это такая специальная краска, которая разводится водой.

— Гонишь ты все! — обиделся первый. — А то я не знаю, что водяная краска называется акварель!

— А ну-ка заткнитесь, вы оба! Знатоки живописи нашлись, мать вашу! Поглядите лучше сюда! — сердито прикрикнул на них Костя.

Луч его фонаря выхватил из темноты кусок белой стены. Там, прямо на побелке, расположенной выше панели, окрашенной в темно-зеленый цвет, было что-то написано. Спецназовцы сгрудились вокруг командира. Ярко-красной краской на стене кистью были четко выведены слова — «Шримпы пришли за мной»! Прямо от надписи вниз шел росчерк, сделанный все той же красной краской, который весьма отдаленно напоминал стрелку. Несмотря на то, что он был сделан рукой профессионала, чувствовалось, что рисовался он в крайней спешке. Видимо, загадочные «шримпы», которые пришли за художником, уже стояли на пороге.

Прямо под надписью стоял небольшой верстак. Но на том месте, в которое упирался острый конец стрелки, ничего не было.

Борис машинально направил фонарь себе под ноги. Там в пятне высохшей красной краски, лежал какой-то журнал, с твердой коркой из коричневого картона. Неподалеку валялась широкая кисть и осколки стеклянной банки, в которой видимо была та самая краска, которой была сделана надпись.

Борис нагнулся и попытался поднять журнал. Но тот, как оказалось, был намертво приклеен к полу высохшей краской.

— Надо налить на него воды, краска размокнет, и тогда мы сможем отлепить журнал от пола, — сказал неудавшийся архитектор, доставая из своего рюкзака бутылку минеральной воды.

— Надеюсь, ты знаешь что делаешь! — пробормотал Борис, неохотно уступая ему место.

Пока знаток гуаши возился с загадочным журналом, остальные пытались выяснить, кто такие эти «шримпы»? Но их совместного словарного запаса явно не хватало для того чтобы справиться с этой нелегкой задачей.

Положение спас один из бойцов, который не принимал участия в общем обсуждении возможных значений неизвестного слова. Вместо этого, он продолжал дотошно осматривать многочисленные полки и полочки.

Довольно скоро ему повезло, и он наткнулся на истрепанный томик англо-русского словаря.

— Кто знает, как пишется слово «шримп»? — повинуясь посетившему его озарению, неожиданно спросил он.

— Так и пишется — шэ, эр, и, эм, ну и п, в оконцовке! — удивленно посмотрел на него Костя.

— Да нет, я имею в виду, как это написание будет выглядеть по-английски? — нетерпеливо помахал словарем боец.

— Ну-ка дай сюда! — потребовал Борис. — Мне, кажется, что мне известно значение этого слова! Просто мне не пришло в голову, что оно может быть иностранным! Но все равно, нужно проверить, на всякий случай!

Бегло пролистав словарь, он торжествующе ткнул в него пальцем:

— Так я и знал! Шримп по-английски означает — креветка!

Все недоуменно уставились на него.

Костя выразил общее мнение, когда сказал:

— Чушь какая-то! Получается, что насмерть напуганный чувак написал на стене «Креветки пришли за мной»? Я бы на его месте страшно обрадовался и озаботился тем, где бы взять пива? Насколько я знаю, креветки и пиво — созданы друг для друга! Что в этом может быть ужасного?

— Может быть, все дело в том, что этот художник и мы, имеем в виду совершенно разных креветок? — осторожно подбирая слова, предположил Борис.

— Не знаю! По-моему ты все усложняешь — креветки они в Африке креветки! — раздраженно проворчал Костя и повернулся к бойцу, который возился с приклеенным журналом. — Ну, что там у тебя, долго еще?

Вместо ответа, тот торжествующе продемонстрировал освобожденный от краски раритет.

Костя, приняв из его рук мокрый журнал, принялся торопливо листать его.

— Так, тут все идет какая-то сплошная хрень! Рецепты грунта, краски, лаков. Расчеты расхода краски, реек, бумаги, фанеры, гвоздей, шурупов. Список кистей, красок, холста, которые нужно купить. Прямо не художник, а завхоз! Та-ак, картинки какие-то, дурацкие планы и схемы. Мысли о бренности жития! Парни, да это дневник одного непризнанного гения! — удивленно присвистнул он, продолжая торопливо скользить глазами по неровным строчкам. — А, вот, зачем ему английский-то понадобился! Здесь его талант, видите ли, зажимали тупые чиновники от искусства! Эта контра собиралась из СССР за бугор драпать! Ага, сейчас! Ждали его там с нетерпением!

— Командир, ты бы начал с самой последней записи, — тактично кашлянув, шепнул ему на ухо Борис.

Строго посмотрев на подчиненного, Костя сурово произнес.

— Юноша, не учите папу, как надо делать детей!

Однако совету Бориса внял и, открыв последнюю страницу записей, присвистнул:

— Не фига себе страшилище! Интересно где в СССР брали такую забористую дурь, после которой перли этакие кошмарные глюки?

На пожелтевшем листе, расчерченным горизонтальными полосами, типографской краски, черной тушью было изображено странное существо. Оно действительно весьма отдаленно напоминало креветку. Но не плавающую, то есть, горизонтальную, а как бы это сказать вернее? Прямоходящую что ли? Нижние лапы существа были развиты гораздо сильнее передних и представляли собой мощные членистые конечности. Задняя часть их была усажена острыми кинжалоподобными шипами.

Вообще, сходство с общеизвестными креветками, было весьма отдаленным. В частности, остроносая морда не торчала вверх, на манер инквизиторского колпака, а изгибалась на уровне шеи и располагалась горизонтально. Отчего выражение кошмарной морды, с торчащими из нее многочисленными остроконечными наростами, приобретало едва ли не человеческое выражение. Чему в немалой степени способствовала пара выпученных глаз, сидящих на ниточках нервов уходящих глубоко в глазные впадины панциря головы.

Если добавить сюда, что росту в кошмарном существе было никак не менее двух с половиной метров, то картина получалась совершенно удручающая. Словно специально для масштаба, рядом со шримпом была изображена фигурка человека, который пытался убежать от чудовища. Но судя по отчаянию, пронизывающему весь его силуэт, дело это было совершенно безнадежное.

— «Шримпы забрали всех. Теперь в Доме культуры я остался совершенно один. Не могу отделаться от впечатления, что им прекрасно известно о моем существовании. Но они по какой-то причине не торопятся забирать меня. Я далек от мысли, что это делается из соображений высокого гуманизма. Скорее уж наоборот. Это проявление поистине сатанинской, садистской жестокости. Рано или поздно, но они все равно придут за мной. Я чувствую, нет — я знаю это»! — Костя на секунду прервался и перевел дыхание. — Не фига себе, роман в стихах!

— Зачем они забирают людей, для чего? — спросил Борис. — Там, в дневнике, ничего не говорится об этом?

— А ты сам-то как думаешь? — насмешливо глянул на него Костя, бережно закрывая дневник неизвестного художника и убирая его в свой рюкзак. — Уж, наверное, не для того, чтобы отвести в то волшебное место, где много пива и вкусных креветок помельче! Короче, парни, надеюсь вам не надо объяснять, что наш супермаркет ожидает такая же участь что и этот Дом культуры. Он может превратиться в такой же затхлый склеп, после того как за нами придут эти, так называемые, шримпы! Но это, лишь в том случае, если мы будем и дальше тупо тормозить. В связи с этим, предлагаю срочно возвращаться на базу, в супермаркет! Необходимо сообщить капитану и прочим светлым головам нашего сообщества обо всем том, что нам удалось разузнать. Мы свою часть работы сделали, теперь пусть они думают, что со всем этим делать дальше. Мне почему-то кажется, что у них это получится значительно лучше, чем у нас.

Глава 22

Ближайшие подручные господина Рыкова колебались недолго. Когда пришлось выбирать между огромными кулаками злых спецназовцев и относительной безопасностью, они, не раздумывая, выбрали последнее. В результате верные клевреты, что называется, слили своего дражайшего шефа по-полной.

Процедуру задержания хозяина торгового центра возглавил лично капитан спецназа. У Вадика были серьезнее опасения насчет того, что его парни смогут сохранить Рыкова в целости и сохранности, достаточно продолжительное время. Скажем, минуты две-три они еще могли как-то продержаться, но не более того. Ладно бы они сгоряча только помяли негодяя, но они могли запросто и пришибить его при попытке к бегству.

Панель, скрывающая дверь, ведущую в апартаменты хозяина торгового центра, с тихим шуршанием отъехала в сторону.

Вадик по достоинству оценил изобретательность Рыкова. Он уже добрую сотню раз проходил мимо этой стены. И ему никогда не приходило в голову, что за металлическими панелями может скрываться хоть какое-то помещение. Самое любопытное, что располагалось оно у них под самым носом, фактически в самом центре супермаркета.

Видимо, именно на это и был сделан расчет. Надо было быть последним идиотом, чтобы прятаться на самом виду. Впрочем, у Рыкова могли быть какие-то свои резоны, известные лишь ему одному.

Вслед за дверью оказался узкий до невозможности коридор, который несколько раз, спиралью, сворачивал в сторону, наматываясь сам на себя. Под потолком, тускло блестели окуляры камер видеонаблюдения, равнодушно взирая на непрошенных визитеров.

— Капитан, по ходу, этот козел наблюдает за нами, — сказал Костя, кивнув на камеры. — Боюсь, кабы не учудил чего!

— Ушами не хлопай и все будет в норме! — раздраженно проворчал Вадик.

Но ствол своего автомата на всякий случай задрал повыше.

Наконец, улитка витого коридора уперлась в металлическую дверь.

Вперед вышел один из двух пузатых, приближенных Рыкова. Бегло набрав последовательность цифр на клавиатуре, имевшегося возле двери устройства, он откашлялся.

— Кир, открывай, нас предали! — с искренней болью в голосе произнес он в сетчатый динамик.

Некоторое время стояла мертвая тишина. Вадику на миг даже показалось, что внутри за дверью никого нет.

Внезапно по ушам резанул высокий, пронзительный звук, который обычно издает микрофон, когда его роняют. Послышалось невнятная матерщина, звон бутылки о стакан и характерное бульканье, которое было невозможно спутать ни с каким другим.

— У меня совещание! Никого не при-ни-ма-ю! Пшли вон! Вс-е-е! И ты, тварь неблагодарная, первый! Я с тобой еще разберусь, Иуда! Господи, и чего же я так нажрался-то?

Выговаривалось все это с большим трудом, перемежалось большими паузами, а также иканием.

— Да, он пьян в не могу! — удивленно воскликнул Вадик. — А ну-ка, дай я!

Он решительно отодвинул пузана от динамика и крикнул:

— Говорит капитан спецназа Сомов! Гражданин Рыков, предлагаю вам немедленно открыть дверь и добровольно сдаться! В противном случае мы будем вынуждены применить силу!

— Чего ты, вообще, знаешь о силе, тупой капитан? — в очередной раз икнул Рыков. — Ты только думаешь, что знаешь! Но на самом деле, не знаешь, ни хрена!

— Слышь, дятел! Того что я знаю мне вполне хватит, чтобы грохнуть тебя без суда и следствия! — свирепо проревел Вадик, наливаясь праведным гневом. — Например, я знаю про твоих уродливых друзей, огромных, противных креветок!

— Как, как ты их назвал — креветки? — из динамик послышался презрительный смех, перешедший в надсадный кашель.

— Ну, все — подавился, теперь, это надолго! — хладнокровно констатировал Костя.

Вадик, которому это бесплодное препирательство уже порядком надоело, со всего маху саданул ногой по двери. Но железное полотно, издав болезненный стон, как ни странно, выстояло.

— Не фига себе! Бронированная что ли? — возмутился капитан и оглянулся назад. — А ну-ка отойдите!

Все поспешно отошли в сторону, давая Вадику место для маневра. После чего, тот с разгону, в прыжке, всадил все свои сто с лишним килограммов в дверь. Поскольку вся эта силища была сконцентрирована на небольшой площади, измеряемой пространством подошвы его ботинка, удар получился пушечный.

Дверь согнулась пополам и с грохотом влетела вовнутрь помещения. Во все стороны брызнули металлические пружинки и болтики.

Если бы обитатель кабинета оказался прямо на ее пути, он был бы стопроцентным покойником. Впрочем, если бы ему очень повезло, и он находился на некотором расстоянии от траектории полета двери, могло статься, что он отделался бы лишь парой оторванных конечностей.

Но Рыков сидел у стола, расположенного сильно в стороне. Поэтому дверь прогрохотала мимо него, и, врезавшись в противоположную стену, вошла в нее на четверть, словно лезвие острого ножа.

— А что постучать было нельзя? — сварливо поинтересовался Рыков. — Обязательно было дверь ломать? Она, между прочим, стоит, как твоя годовая зарплата!

При этом он предупредительно держал руки на виду. Демонстрируя, что безоружен.

— Я сейчас в твою тупую башку постучусь! — многообещающе проревел Вадик, выдергивая хозяина торгового центра из кресла.

Несмотря на то, что господин Рыков имел весьма внушительные габариты, в руках спецназовца, он висел, словно тряпичный Арлекин.

— Что это за место, где мы находимся? Говори урод, не то, я за себя не отвечаю! — встряхнув негодяя за грудки потребовал Вадик и с отвращением отшвырнул его от себя.

— Это? — Рыков дурашливым жестом обвел пространство вокруг себя. — Мой супермаркет! А вот кто вы такие? Если вы сейчас же не уберетесь отсюда, я полицию вызову!

— Капитан, мне кажется, что он издевается над нами! — нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, воскликнул Костя. — Дай, я ему вдарю?

Вадик отрицательно покачал головой:

— Ну, тебя, еще убьешь сгоряча! Лучше я его сам буду пришибать помалу! Но делать это нужно в присутствии врача! А, ну пошел, упырь!

В это время, соратники Рыкова тревожно переглянулись и неожиданно встали на пути спецназовца.

— Это еще, что такое? — удивленно посмотрел он на них, с высоты своего роста. — Если вы собрались заступаться за своего друга — не советую! Я сегодня, с самого утра, сильно не в настроении!

— Нет, что вы, конечно нет! Напротив, мы настроены на сотрудничество! — дуэтом горячо заверили его соратники. — Дело в том, что здесь за стеной, в соседнем помещении, находится «транспортер»!

— Что тот самый? — удивленно спросил Вадик.

— Тот самый! — старательно, словно китайские болванчики, закивали толстяки. — Показать?

Один из них подошел к стене и нажал на кнопку, замаскированную под хромированную головку, крепежного болта. Послышался тихий вздох, и стенная панель медленно съехала в сторону, открыв вход в соседнее помещение.

Внутри горел приглушенный свет. Посередине на массивном основании, стояла странная конструкция овальной формы. Она отдаленно напоминала вытянутую вверх раму огромного, в полтора человеческого роста, зеркала. К диковинному аппарату тянулись многочисленные кабели и электрические провода.

В углу помещения громоздились трансформаторы, целая куча контрольно-измерительной аппаратуры и еще какие-то непонятные приборы, о назначении, которых можно было только догадываться.

Вся эта электроника горела и переливалась гирляндами разноцветных огней, словно елка в новогоднюю ночь. Завороженные представшей пред ними картиной, спецназовцы опустили оружие и стояли, открыв рты, словно дети малые.

Неожиданно Рыков, о существовании которого все словно позабыли, рванулся вперед. Растолкав всех, он в мгновение ока оказался возле «транспортера». Там саданув локтем, по какому-то тумблеру, он принялся лихорадочно барабанить правой рукой по клавиатуре, встроенной в него.

В левой руке у него, невесть откуда, взялся здоровенный пистолет, которым он теперь угрожающе размахивал. По все видимости, оружие лежало возле транспортера, на всякий пожарный случай. И вот этот самый случай для Рыкова, видимо, настал.

— Стоять! — истерически взвизгнул он. — На месте стоять и не двигаться! Не то перестреляю всех к чертовой матери! Мне терять нечего!

— Ну, тогда ты не будешь возражать, если я отстрелю тебе яйцо? — простодушно спросил Костя и сделал шаг в его сторону. — Можешь сам выбрать, какое тебе не жалко. Левое или правое?

Тут произошло то, чего никто не ожидал. Никто всерьез не думал, что Рыков решится стрелять в вооруженных автоматами бойцов. Но видимо хозяин торгового центра окончательно спятил. Он несколько раз, не глядя, выстрелил в сторону настырного спецназовца. Пули прошли мимо, потому что уже после первого выстрела все попадали на пол.

— Не стрелять! Живьем брать! — предостерегающе крикнул Вадик.

И это было сделано очень вовремя, потому что жизнь господина Рыкова висела буквально на волоске.

— Твою ж мать! — обиженно опустил автоматный ствол Костя. — Предлагаешь ждать, пока он нас перестреляет, как и обещал?

— Лежи и не высовывайся! — велел настырному подчиненному Вадик.

Между тем, транспортер принялся завывать и трястись как припадочный. Звуковая вибрация отдаленно напоминала ту самую, которая началась в супермаркете незадолго до того, как он перенесся неизвестно куда. Сила звуковых колебаний нарастала. Рыков торжествующе захохотал и, размахивая пистолетом, подошел вплотную к раме транспортера. Лицо его при этом светилось торжеством.

— Остановите его, иначе он уйдет! — прокричал капитану один из его пузатых соратников.

Вадик задумчиво почесал нос, после чего засунул руку в нагрудный карман разгрузки и вытащил оттуда небольшую, круглую гранату. Это был своего рода сувенир. И если бы его руководство узнало, что он таскает ее с собой, отправляясь на задания, оно пришло бы в ужас. А его бы точно отстранили от командования отрядом спецназа.

— Ложись, граната! — заорал он дурным голосом.

После чего, не выдергивая кольца, Вадик метнул ее прямо в Рыкова. При этом он очень рассчитывал, что спятивший хозяин торгового центра беспрекословно выполнит его команду.

Но не тут-то было! Этот идиот вдруг принялся палить из своего пистолета, пытаясь застрелить летящую в него гранату.

При виде этого Вадик пришел в ужас. То, что это была наступательная гранат РГД-5, а не «лимонка» Ф-1, было слабым утешением. Ее мелких и тонких, как бритва осколков, в закрытом помещении хватило бы всем присутствующим. Как говорится «мелочью, но до фига»!

В момент, когда граната пролетала мимо Рыкова, тот продолжал палить не переставая. Насколько Вадик смог разглядеть, в руках у этого придурка была одна из моделей амерканского «Глока», магазин которого вмещал двадцать два патрона.

Лишь по счастливой случайности ни одна пуля не задела гранату. Транспортеру же повезло значительно меньше. Рыков сгоряча наделал в его раме немало дырок. Расстрелянный аппарат, обиженно взвыл, мигнул напоследок разноцветными огнями и умер. А его хозяин все продолжал щелкать пустым пистолетом, в тщетной надежде, что в нем случайно завалялся еще хоть один патрон.

Граната так и не взорвалась. Пока Вадик подбирал ее с пола, Костя подошел к ничего не понимающему Рыкову.

— Рядовой Рыков, стрельбу окончил! — громко возвестил он. — Мишень не поражена!

После чего ударом в челюсть он отправил стрелка в продолжительный нокаут.

Это блаженное для него состояние продлилось совсем недолго. Вплоть до того момента, когда Семен Маркович сунул ему под нос клочок ваты с нашатырным спиртом.

Но его пробуждение никого не порадовало. А особенно Вадика.

Глаза Рыков отчего-то начали косить. Сам он при этом дурашливо улыбался.

Неожиданно он бодро грянул песню:

У маленького мишки, вдруг лопнули штанишки,

Он громко, громко плачет и мамочку зовет!

А мама с увлеченьем готовит им печенье,

И варит им компотик на детский аппетит!

Вадик порывался пару раз пресечь этот дурдом на корню. Но Семен Маркович, всякий раз удерживал его тяжелую руку, поднимавшуюся для того чтобы влепить Рыкову подзатыльник.

— По-видимому, ваш злодей чокнулся!

Профессор произвел возле своей головы некое движение растопыренными пальцами, словно тряс остановившийся будильник.

— Что насовсем? — подозрительно глянул на него Вадик.

— Не думаю, — задумчиво пожевал свои пухлые губы Семен Маркович. — Но я бы оставил его в покое на некоторое время. По моему глубокому убеждению, у пациента посттравматический шок. Нужно время, для того чтобы к нему вернулся разум.

— Профессор, это у всех нас, по милости вот этого ублюдка, посттравматический шок! — возмутился Вадик. — А он, как мне кажется, всего лишь тупо косит под дурачка! Нагло пользуясь вашей добротой!

Семен Маркович беспомощно развел руками. Мол, делайте что хотите — я свое мнение высказал!

— Ладно, живи! — Вадик поднес к лицу Рыкова огромный сжатый кулак. — Но учти — я не профессор, и Гиппократу ничего не обещал!

Тот доверчиво понюхал его разбитые, мозолистые костяшки и блаженно прикрыл глаза.

— Так вкусно пахнет, тухлой рыбой! — радостно поделился он своими наблюдениями.

После чего, захлебываясь от счастья, принялся голосить очередную песню:

Орленок, орленок взлети выше солнца!

И землю с высот огляди!

Навеки умолкли веселые хлопцы,

В живых я остался один!

— Неужто и, правда, спятил? — недоверчиво проворчал Вадик, стыдливо пряча кулак.

Глава 23

Вика была занята тем, что перебирала фрукты. Вместе с ней трудились еще три женщины. Так получилось, что бразды правления женским коллективом на себя взяла Олимпиада Ивановна.

Это был та самая необъятная дама, которая таскала за волосы Бориса. Она была главным бухгалтером Ежовского молочного комбината. Ныне на пенсии.

Олимпиада была женщина властная, хорошо разбирающаяся в людях и, что самое главное, умеющая ими руководить. Паре теток, которые сгоряча не вникли в ситуацию и пытались оспаривать ее право на первенство, Олимпиада устроила такой укорот, что те теперь были тише воды, ниже травы.

Чувствовалось, что если надо, это достойная дама запросто может и за волосы оттаскать, и финиш под глаз поставить.

Олимпиада Ивановна была белая и большая, имела округлые очертания, поэтому за глаза все ее звали — Ванна. Но в этом прозвище начисто отсутствовала издевка или какое бы то ни было пренебрежение. Просто так было удобнее. За то время пока будешь проговаривать — Олимпиада, можно пять раз сказать — Ванна.

Олимпиада Ванна успевала везде. Ее зычный голос раздавался то в одной части торгового центра, то в другой.

В плане субординации, она признавала лишь Вадика. И то, отнюдь, не в качестве начальника, а как равного себе. Но у нее хватало ума высказывать свое несогласие, лишь, когда они оставались с глазу на глаз.

Боец старой административной школы, она хорошо знала, что авторитет руководства перед подчиненными должен быть непогрешим и непоколебим, как гранитный утес. Прилюдно она обращалась к нему — товарищ капитан, но наедине называла — Вадя.

Капитану это сначала резало ухо, но постепенно он смирился. А после того, как убедился в выдающихся организаторских способностях Ванны, их отношения превратились едва ли не в дружеские.

На базе имеющегося в торговом центре кафе, она развернула столовую. И теперь обитатели супермаркета имели трехразовое горячее питание.

Несмотря на то, что запас продуктов на складах был более чем солидный, существовала серьезная проблема. Многие товары были рассчитаны на короткие сроки реализации. И в первую очередь это касалось фруктов и овощей.

Нужно было срочно избавляться от гнилья. Разделив свой женский «батальон» поровну Ванна отправила одну половину перебирать фрукты, а другую овощи.

Вика задрала край перчатки и недовольно глянула на часики.

— Жень, ну что столько времени можно делать в туалете? — возмущенно спросила она у симпатичной молоденькой брюнетки, хлопотавшей у коробок с бананами. — Их нет уже полчаса!

— А может они взяли кратковременный отпуск? — хихикнула Женька. — Или решили душ принять?

Вика сердито сдула светлую челку со лба и продолжила с остервенением перебирать мандарины. Эти гребаные цитрусы были хороши, когда их у тебя всего пара килограммов. Но если тебе нужно перелопатить коробок двадцать этого добра, то даже мандарины начнешь ненавидеть!

— Да, куда же запропастились эти шалашовки? — вскричала Вика в очередной раз.

Она с ненавистью швырнула покрытый плесенью, раздавленный мандарин в большой полиэтиленовый мешок. Тот был уже полон гнильем более чем на четверть.

Обтерев резиновые перчатки о тряпку, она злобно стянула их с рук.

— Пойду, пригоню этих шалав обратно! — бросила она Женьке, шмякнув перчатки на коробку с яркой надписью «Продукция Эквадора».

— Смотри сама следом за ними не пропади! — крикнула ей вдогонку девушка.

— Не бойся, не пропаду, я мигом! — пообещала Вика.

Пройдя наискосок через весь торговый зал, она вскоре добралась до двери, над которой висел указатель с женским и мужским силуэтами. Внутри находился длинный коридор. Из него можно было попасть в соответствующее вашей половой принадлежности заведение.

Проходя мимо умывальников, Вика не удержалась и бросила оценивающий взгляд на свое отражение в длинном, во всю стену, горизонтальном зеркале.

— Девчонки, вы где? — прокричала она, поправляя прическу.

Так и не дождавшись ответа, она прошла дальше. Двери во всех пяти кабинках были закрыты. Последовательно, открывая их одну за другой, Вика с удивлением обнаружила, что все они пусты.

— Куда же могли подеваться эти курицы? — пробормотала она, принимаясь, с грохотом, захлопывать дверки кабинок.

Внезапно она ощутила, как где-то в самой глубине ее сознания начинает зарождаться тревога. Поспешно отогнав от себя гнетущее чувство, девушка вышла в торговый зал. Какое-то время она стояла, не зная, что ей делать дальше.

Но тут ее чуткое ухо уловило громкий голос, который мог принадлежать только одному человеку в супермаркете. Это Ванна распекала нерадивого грузчика.

По ее просьбе, Вадик выделил ей в качестве рабочей силы двоих мужиков, из числа «военнопленных». Он также предложил ей дать одного полицейского с оружием. Так, чисто на всякий случай.

На что Ванна криво усмехнулась:

— Обижаешь, начальник! Бог силой не обидел! С двумя лоботрясами я и сама как-нибудь справлюсь!

Вика завернула за угол, и взгляд ее сразу же уперся в знакомый, монументальный силуэт Ванны, стоящей возле тележки груженой продуктами. Какой-то тип в грязном синем комбинезоне ползал по полу, собирая рассыпанную картошку обратно в мешок.

— Вот, скажи, откуда такие безрукие мужики, как ты берутся? — уперев полные руки в крутые бока, распекала его Ванна.

— Да, оттуда же откуда и все! — игриво ухмыльнувшись, ответил тот. — Могу показать, что и как, если есть желание!

— Положим, желание-то есть! — громогласно расхохоталась Ванна, колыхаясь всем телом. — Да вот возможности — нет! Потому, что таких как ты, мне пару-тройку пучков нужно! И то не факт, что справитесь! Так что лучше даже и не начинать пробовать. Собирай вон лучше то, что рассыпал. Это у тебя лучше выходит.

— Вот ведь какая ты злющая баба! — в сердцах сплюнул мужик и вернулся к своим картофелинам.

Тут Ванна заметила Вику и удивленно подняла бровь:

— Что тебе, дочка?

— Олимпиада Ванна, мы с Женькой двух наших девчонок потеряли! Вы им случайно никакого нового задания не давали? — спросила Вика.

— Что значит, потеряли? — не поняла вопроса женщина. — Они же не вещь, чтобы их терять.

— Ладно, наверное, они уже вернулись обратно, пока я за ними ходила, — смешалась Вика и повернулась, чтобы уйти.

— Ну-ка, погоди, погоди! — остановила Ванна девушку.

Что-то ей не понравилось в ее интонации.

— Когда ты видела их последний раз? — строго спросила она. — Они сказали, куда пошли?

Вика торопливо глянула на часики:

— Минут сорок пять или пятьдесят назад. В общем, около часа. А пошли они в туалет.

Ванна тревожно нахмурилась. Две молодые женщины пропали неизвестно куда. В то время как вокруг них вьется больше полусотни озабоченных мужиков. Долго ли до греха?

Ее рассеянный взгляд упал на закончившего собирать картошку грузчика. Если уж глядя на нее — бабушку, пенсионерку, этот хмырь слюни пускает, что же говорить про молодых девок?

С другой стороны, сомнительно, чтобы среди бела дня кто-нибудь рискнул напасть на ее подопечных, прекрасно понимая, что ему придется иметь дело с ней. И что его ждет в оконцовке.

Ванна решила, что в первую очередь, нужно осмотреть то место, куда они отправлялись. Быть может, там ей удастся найти хоть какую-то зацепку. Ведь именно там и пропали эти курицы! Прежде чем идти к Ваде и поднимать шум, нужно самой все хорошенько проверить.

— Парень! Забыла совсем, как тебя зовут? — нетерпеливо пощелкала Ванна пальцами.

— Серега! — настороженно ответил тот. — А что?

— Серега, бросай-ка ты эту картошку! Срочно нужна твоя помощь! Пшли! — распорядилась Ванна.

— Куда?

— В женский туалет! — безапелляционно произнесла она. — И не раскатывай губу, это совсем не то, что ты подумал.

Серега стал отговариваться, что он не сантехник, но Ванна не стала его слушать и чуть ли не волоком потащила его.

— Чего надо делать-то? — недоуменно повертел он головой, оказавшись в коридоре.

— Прежде всего… — начала Ванна, но закончить так и не успела.

Две вертикальные металлические панели, из которых состояли стены коридора, внезапно пришли в движение. Они неожиданно разъехались в разные стороны, обнажив темную нишу. Оттуда наружу вывалился огромный ворох толстых, бесцветных жгутов. Нечто среднее между белыми канатами и гигантскими червями.

Даже не успев понять, что это такое, Ванна моментально отреагировала. Схватив Вику в охапку она, с непостижимой для ее массы легкостью, метнулась к выходу из коридора.

Серега потратил драгоценные секунды, соображая — что же это такое?

Как оказалось, жгуты были, чьими-то щупальцами. Цветом своим они напоминали белесое, мутное стекло. По всей их поверхности дыбом торчали такие же бесцветные волоски.

Раздался отвратительный звук, отдаленно напоминающий скрип ножа по стеклу. Щупальца пришли в движение и, схватив Серегу, стремительно втянули его в темноту. Обе панели тут же съехали на свое прежнее место. За ними, некоторое время, слышался приглушенный звук борьбы. Впрочем, быть может, его издавало бьющееся в агонии Серегино тело? Потом все разом стихло. И ничто в коридоре более не напоминало о разыгравшейся здесь трагедии.

Ванна не стала дожидаться, чем закончится весь этот, вывалившийся из-за панелей, ужас. И дело было вовсе не в отсутствии у нее женского любопытства, Она была в меру любопытна, как и положено всякой нормальной женщине. Просто она еще, кроме этого, была женщиной умной и опытной. Она прекрасно понимала, что если, вдруг, начинает происходить нечто необъяснимое и страшное, нужно звать на помощь, а не пытаться самостоятельно разобраться в истоках этой проблемы. Причем чем скорее начать орать благим матом — Караул! — тем больше шансов остаться в живых.

Тем более что у них было кому отреагировать на этот вопль. Причем, на высоком профессиональном уровне. Кто лучше спецназа, которому в силу специфики его работы полагалось справляться со всеми преступными посягательствами на жизнь и здоровье беззащитных граждан, разобрался бы со всем этим лучше всех?

Уже через несколько минут Костя во главе отряда из десяти человек ворвался в коридор туалета. Ванна была вместе с ними, в первых рядах.

— Вон, за теми двумя панелями! — показала она. — Гадкие белесые щупальца, словно ростки проросшей картошки! Длиннющие, здоровенные, толщиной с мою руку!

— Давай! — коротко кивнул Костя двум бойцам, вставшим по обе стороны от указанных панелей.

Те, вставив автоматные стволы в щель между металлическими листами, попытались рывком развести их в стороны. Но у них ничего не вышло.

— Старлей, такое ощущение, что изнутри их кто-то держит! — доложил один из бойцов, обернувшись к Косте.

И в этот момент панели с грохотом отлетели в стороны, а пространство за ними взорвалось целым снопом белесых щупалец. В доли секунды они опутали двух стоявших там бойцов, вырвали у них оружие и припечатали к какому-то кошмарному округлому образованию, которому принадлежали все эти многочисленные отростки. По всей видимости, оно являлось телом кошмарного существа. Эта гадость была жестко прикреплена к стене, подобно огромному наросту плесени или гриба.

Сквозь истошные крики гибнущих людей, явственно слышался хруст костей, перемалываемых щупальцами со страшной силой. У несчастных хлынула горлом кровь, и они замолчали практически одновременно.

Даже не пытаясь понять, что именно атаковало их, бойцы не дожидаясь команды, открыли огонь. При этом они старались не зацепить своих парней.

Во все стороны полетели куски плотной, белесой плоти и брызги молочной жидкости. Плотность огня была так высока, что неведомую тварь в считанные секунды разорвало на куски. Несмотря на то что молочно-белая «кровь» существа была совершенно инертна, и не оставляла ожогов, двум бойцам уже ничем нельзя было помочь.

Когда их товарищи поспешно срезали с них ножами, сведенные судорогой щупальца, они уже были безнадежно мертвы.

Подоспевший к этому времени, Семен Маркович опустился на колени перед телами бойцов. Произведя беглый осмотр, он тяжело поднялся.

— Смерть наступила в результате множественных разрывов легочной ткани острыми осколками сломанных ребер, — с тяжелым вздохом констатировал профессор, и тихо добавил, — Ребята захлебнулись кровью.

Погибших бойцов унесли в холодильник.

— Если так пойдет и дальше, у нас скоро все холодильники будут заполнены трупами! — зло пробормотал Вадик.

Там же за панелями были обнаружены останки двух пропавших женщин. За то непродолжительное время, что прошло с момента их исчезновения они успели превратиться в полностью обезвоженные, почерневшие мумии.

Тварь, обитающая за панелями, за рекордно короткое время высосала из них все соки. Предварительно переломав им все кости. Семен Маркович предположил, что это существо действует по принципу соковыжималки. Так с его легкой руки, за этим новым видом враждебной фауны закрепилось название — «соковыжималка».

После проведенной Вадиком переклички всех обитателей супермаркета, они не досчитались еще четверых человек. Все пропавшие были из числа гражданских. Причем никто не мог, толком сказать, когда именно они исчезли.

Затем было проведено экстренное совещание.

— За один день мы потеряли восемь человек! — произведя немудреные подсчеты, мрачно объявил Михалыч.

— Это говорит о том, что, практически, за любой панелью облицовки нас могут подстерегать эти ужасные соковыжималки, — сказал Семен Маркович.

— В таком разе, надо бы проверить эти самые панели, — предложил Батек, который был приглашен на совет по настоянию Михалыча. — И лучше не тянуть, а провернуть все это пошустрей.

По глубокому убеждению экстрасенса, старый вор был носителем множества специфических знаний, которые могли очень пригодиться, обитателям супермаркета. Вадик, который поначалу артачился, как мог, в конце концов, все же дал себя уговорить. — Ты что предлагаешь, содрать всю внутреннюю обшивку здания? — мрачно глянул на вора Костя.

— Зачем? — удивился тот. — Железяка, из которой сделаны панели, совсем тонюсенькая. Мы можем использовать щупы, навроде тех, которыми в зоне ищут подкопы, чтобы братва не свинтила раньше времени.

— Если заостренными металлическими штырями прокалывать каждую панель, допустим, в четырех местах, — подал голос козлобородый технарь. — Скажем, по краям и равноудалено от центра, мы обязательно наткнемся на притаившуюся за панелью тварь. Соковыжималка попытается атаковать, вот тут-то мы ее и встретим!

— Все это хорошо, но автоматная стрельба неэффективна. При ней тратится очень много патронов, — встрял Борис. — Нужно придумать, что-нибудь дешевое и сердитое.

— Например, огнемет! — поддержал его технарь, радостно сверкнув толстенными окулярами. — Я тут на досуге, кстати, уже подумывал на эту тему.

— Молодые люди, а вы не боитесь спалить весь торговый центр к чертовой матери? — встревожено поинтересовался Семен Маркович.

— Да, там за панелям гореть нечему! Один сплошной металл и минеральная вата! — горячо запротестовал Борис.

— Тем более что температура горения растворителей, которые мы будем использовать в качестве горючей смеси, относительно невелика, — авторитетно кивнул технарь. — А потом у нас есть вода и огнетушители, в конце-то концов!

— Годится! — подвел итог совещанию Вадик. — Готовьте ваши щупы и огнеметы. Через пару часов выходим на тропу войны со всей этой панельной нечистью!

Глава 24

Под бдительным руководством Батька, и при его самом активном участии, был изготовлен немудреный шанцевый инструментарий. Это были щупы, которыми предполагалось прокалывать тонкий металл стеновых панелей. Для этой цели Батек, с присущей ему изобретательностью, приспособил шашлычные шампуры, которые скотчем примотал к черенкам лопат.

Предварительные тестовые испытания щупов прошли на отлично. Правда, в момент нанесения удара, шампуры слегка гнулись. Но это было несущественно, так как острие пробивало панель с первого раза. И если за ней скрывалась, поджидающая жертву соковыжималка, теоретически, ей вполне должно было хватить одного укола. После чего потревоженная тварь, по замыслу «разработчиков», должна была неминуемо нарушить свое инкогнито и броситься в атаку.

Козлобородый технарь, которого, как оказалось, звали Вениамином, тем временем, был занят производством огнеметов. Памятуя о том, что все гениальное — просто, он не стал особо заморачиваться. Основу его огнемета составлял ранцевый садовый опрыскиватель, который удобно крепился лямками за спиной огнеметчика. Только вместо средства для борьбы с огородными вредителями, аппарат распылял коктейль, состоящий из жидкости для розжига и растворителя.

Самую деликатную часть огнемета — термостойкое сопло, Вениамин позаимствовал у паяльных ламп. Для этой цели ему пришлось раскурочить их с полдюжины.

Получившийся аппарат давал мощную струю огня, на расстояние от полутора до двух метров. Этого, по мысли конструктора, было вполне достаточно, так как позволяло бойцу держаться на сравнительно безопасном расстоянии от смертоносных щупалец соковыжималки.

В общей сложности, было изготовлено пять огнеметов и двадцать щупов.

Вадик разбил бойцов на три группы. Он решил не рисковать понапрасну, и в двух из них поставил по два огнеметчика. Та группа, в которой был всего один огнеметчик, усиливалась четырьмя автоматчиками. Этим огнеметчиком был Борис.

В каждой группе было по пять человек со щупами. Для этой цели Вадик задействовал всех «военнопленных», за исключением Рыкова, который был слишком ценен, чтобы им можно было рисковать. Капитан льстил себе надеждой, что этот негодяй рано или поздно придет в себя. И ему удастся потолковать с ним, что называется, по душам. В непринужденной обстановке, когда рядом не будет представителей прогрессивной общественности в лице сердобольного Семена Марковича.

Недостающее количество людей было укомплектовано добровольцами из числа гражданских. Командовал «щупоносцами» Батек.

Кроме этого, каждую группу сопровождали два «пожарника», вооруженных парой огнетушителей. По понятным причинам они должны были держаться в стороне и активного участия в охоте не принимать, а лишь подстраховывать, на предмет возникновения пожара.

Решено было первым делом проверить все закоулки и уединенные места, идеально подходящие для засад соковыжималок.

Группе Бориса досталось довести до конца проверку туалетов. А две другие группы отправились «шмонать», как выразился Батек, узкие коридоры, ведущие в складские помещения.

Прокалывание панелей щупами сопровождалось довольно сильным шумом. Что, наверняка, не могло не насторожить притаившихся за панелями тварей.

Но после того как со стены с грохотом слетели сразу три панели, стало ясно, что соковыжималка, спрятавшаяся за ними, была не просто потревожена. Гадкая тварь была в не себя от ярости. Двух «военнопленных» со щупами, так неосмотрительно нарушивших ее покой, она разбросала по сторонам. Вдогонку от души наподдав им панелями.

В воздухе угрожающе взметнулись щупальца. А в следующее мгновение в них ударила тугая струя огня. Борис с торжествующим криком давил на гашетку своего адского устройства.

Перекрывая его вопли, раздался пронзительный писк, безжалостно поджариваемой соковыжималки. Обожженные щупальца стремительно покрывались волдырями, которые лопались, разбрызгивая жидкость молочного цвета.

Борис пожалел, что не догадался нацепить на себя солнцезащитные очки. Горячая жидкость заливала ему лицо и глаза. Но это лишь придавало ему злости, и он продолжал целенаправленно уничтожать отвратительную тварь. Глаза слегка пощипывало. Оставалось только надеяться на то, что это не закончится более серьезным поражением слизистой оболочки глаз.

Какая-то часть щупалец бессильно повисла, видимо полностью выведенная из строя. Неожиданно соковыжималка с отвратительным всхлипом сдвинулась с места и переместилась по стене в сторону. Тварь явно пыталась заползти под панели и спрятаться там от беспощадного огня.

— Врешь, не уйдешь! — кровожадно расхохотался Борис.

Приблизившись почти вплотную к шарообразному телу противника, он выжал из огнемета все что мог. При этом он настолько обнаглел, что перестал обращать внимания на яростно мелькающие вокруг него обожженные щупальца. И прежде чем, хоть одно из их успело причинить ему существенный вред, он прожег дыру ровно посередине соковыжималки.

После этого тварь издала пронзительный, рвущий барабанные перепонки, писк. Ее щупальца резко напряглись и, вдруг, все разом опали.

Борис подошел вплотную к соковыжималке и пнул ее, покрытую черной копотью, тушу ногой. Щупальца безжизненно качнулись.

В воздухе стоял отвратительный запах горелого мяса. Все было кончено.

— Надымил-то! — неодобрительно проворчал кто-то из бойцов.

Пару человек заходились в надсадном кашле. Кого-то из гражданских вырвало.

Лежавшие на полу «военнопленные», по которым пришелся удар отлетевшими панелями, болезненно стонали. Как выяснилось, у одного было сломано плечо и ключица. Второму повезло значительно меньше — его левое колено было раздроблено.

Семен Маркович впрыснул им обезболивающее и наложил повязки.

Отходя в сторону, он сварливо проворчал:

— Еще пару таких «побед» и у меня закончатся анальгетики. Останутся лишь таблетки. А при подобных травмах они помогают, как мертвому припарки!

Вадик осуждающе посмотрел на профессора. Он и сам прекрасно понимал, что дела идут хуже некуда.

— Кроме того, ногу этого парня, с изувеченным коленом, спасти не удастся, — добавил медик. — Нужно срочно резать, пока еще не слишком поздно.

— Что все настолько серьезно? — вздохнул Вадик.

— Серьезнее не бывает, — фыркнул Семен Маркович. — Точно также, как и наше с вами положение. Нужно как-то выбираться отсюда.

— Ну, вы же сами не даете мне допросить Рыкова! — возмутился капитан. — Вам не хуже моего известно, что этот негодяй — единственный человек, который знает где мы находимся и почему!

— Я, полагаю, что был не прав! — признался профессор. — Делайте, что считаете нужным, а я засуну свой гуманизм, туда, где ему сейчас самое место!

В двух других группах также оказались раненные. Еще три человека с переломами конечностей, разной степени тяжести.

За три уничтоженные соковыжималки была заплачена слишком дорогая цена.

В ходе этого мероприятия, огнеметы показали себя блестяще. Чего нельзя было сказать о щупах, которые оказались весьма неудачной идеей.

Семен Маркович развернул походный госпиталь. В помощь ему были выделены две женщины. Олимпиада Ванна сильно возмущалась, но после того, как Вадик передал ей под начало пятерых мужчин, из числа гражданских, нехотя согласилась.

На очередном совещании было решено, что нужно принципиально менять тактику борьбы с соковыжималками.

Неугомонный Батек предложил ставить на тварей капканы. Технарь Вениамин, которого все за глаза уже давно звали — Веник, предложил использовать электрический ток.

— Предлагаю смонтировать на телескопическом удилище электроды и пропустить через них двести двадцать вольт. Далее, с безопасного расстояния, думаю, что шести метров будет вполне достаточно, тыкаем в панель. Соковыжималка, получив электрический разряд, обнаруживает себя. После чего в дело вступают наши огнеметчики.

— Я тут на досуге немного поэкспериментировал, — подал голос Михалыч. — Так вот! Я, конечно же, не поручусь на все сто процентов, но даю гарантию, что в девяноста случаях из ста смогу указать место, где прячется соковыжималка.

— А, ну-ка, пошли! — решительно поднялся с места Вадик.

— Куда? — недоуменно поднял бровь экстрасенс.

— Вы же сами только что сказали, что можете угадать, где прячутся эти твари? — свирепо глянул на него командир спецназа.

— Не надо ничего угадывать, я уже прошелся по всему торговому центру и мелом отметил, места, которые мне не понравились, — скромно ответил Михалыч. — Я предлагаю, на всякий случай, хорошенько зарядить огнеметы, прежде чем мы отправимся проверять мои метки.

— И сколько ты их насчитал? — поинтересовался Батек.

— Тридцать шесть, — это точно, и еще тройка-другая под вопросом, — ответил Михалыч.

— Да ну, не может этого быть! — недоверчиво рассмеялся вор. — Когда это они успел наползти в таком количестве?

— Если честно, то я думал, что их будет гораздо больше, — со вздохом признался Михалыч.

После этого в огнеметы, под бдительным руководством Веника, была залита горючая жидкость.

Действительно, как Михалыч и говорил, на разноцветных панелях стен, то тут, то там, красовались небрежно нарисованные белым мелом кресты. Решительно подойдя к тому, который находился ближе всех, экстрасенс вышел вперед и вытянул руку ладонью вперед.

Борис с замиранием сердца смотрел на то, как наставник пытается уловить информацию о том, что скрывается за металлическим листом. С точки зрения физики — это была одна сплошная авантюра, потому что металл экранировал распространение любых электромагнитных волн. О чем и не преминул поведать окружающим Веник. Но сделано это было весьма тактично, шепотом, чтобы не дай Бог, не помешать Михалычу.

То есть где-то в глубине души, этот законченный материалист все же сохранил веру в чудо. А быть может, все дело было в том отчаянном положении, в котором они все оказались. Немного чуда им всем сейчас совсем не помешало бы.

Михалыч, между тем, стоя на расстоянии вытянутой руки от стены, лоцировал панель ладонью, не прикасаясь к ней. Он прикрыл глаза, чтобы никакие другие внешние раздражители не отвлекали его.

Все вокруг понимали, что Михалыч страшно рискует. Если соковыжималке вдруг вздумается проявить свой гадкий норов, экстрасенсу придет конец. Даже если она не схватит его щупальцами, то на таком расстоянии уж точно зашибет панелью до смерти.

Михалыч, тем временем, медленно двигался в сторону от нарисованного им креста. Внезапно он открыл глаза. Сунув руку в карман, извлек оттуда кусок школьного мела. Нарисовав аккуратный кружок, он отступил в сторону и сделал приглашающее движение Борису, за плечами которого висел огнемет.

— С тех пор, когда я был здесь прошлый раз, эта тварь успела сдвинуться на пару метров в сторону, — пояснил он и добавил, — Давай, начинай помалу!

— Что прямо через металл? — несказанно удивился тот.

— Коллега прав! — кивнул Семен Маркович. — Учуяв даже самое незначительное изменение температуры, соковыжималка начнет действовать.

Достопочтенный профессор просто не мог пропустить такого необычного зрелища. Он явился в сопровождении двух своих новых медсестер, в руках которых были аптечки первой помощи.

— А ну-ка погоди! — Вадик взял Бориса за рукав и оттащил подальше от стены. — Все отошли подальше! С меня на сегодня уже хватит досадных неожиданностей!

После этого, подняв пистолет, он, не целясь, всадил пулю точно в середину нарисованного Михалычем круга.

Реакция последовала незамедлительно. Не успела еще стреляная гильза заскакать по бетонному полу, как продырявленная панель была отброшена со стены с невероятной силой. Вслед за ней отлетела вторая и третья.

Лишь благодаря тому обстоятельству, что люди находились от стены на приличном расстоянии, обошлось без жертв. Если бы Борис остался стоять там, откуда он собирался поливать огнем стену, кусок металлической облицовки неминуемо опрокинул бы его, переломав ему при этом все кости.

Осознав это в полной мере, он, не дожидаясь команды, шагнул вперед. Жестокий огненный смерч, вырвавшийся из его огнемета, обрушился на соковыжималку. Не обращая внимания на пронзительный визг уничтожаемого им омерзительного существа, Борис довел дело до конца.

Когда он закончил терзать огненной струей закопченное тело противника, окружавшие его люди разразились бурными аплодисментами.

Ничего не понимающий Борис переводил удивленный взгляд с одного лица на другое. Лишь спустя мгновение, когда он вновь обрел способность соображать, парень понял, что к чему и тоже принялся хлопать в ладоши. Люди аплодировали не ему. Вернее не только ему. Они аплодировали также и самим себе. Всем тем, кто сейчас находился в супермаркете.

Люди выражали радость по поводу того, что, наконец-то, коллективными усилиями, методом проб и ошибок, который стоил жизни и здоровья таким же, как они людям, был найден способ борьбы со страшным злом. Злом, которое решило, что оно может безнаказанно собирать свою кровавую жатву среди обитателей супермаркета.

Следующие несколько часов, превратились для соковыжималок в подлинный кошмар. Не лишенный сентиментальности, Семен Маркович окрестил этот день — Днем гнева.

Неотступно следуя за Михалычем, бойцы безжалостно выжигали скверну из стен супермаркета. Методично двигаясь по внутреннему периметру торгового центра, люди уничтожили двадцать четыре твари, надежно скрытые под панелями стенной обшивки. Казалось, способность экстрасенса, ощущать врага с каждой уничтоженной соковыжималкой становилась все сильнее и сильнее. Теперь для того, чтобы найти точное расположение комка мерзких щупалец, ему требовалось буквально всего несколько секунд.

И в это время, во всем супермаркете, неожиданно погас свет.

Глава 25

Едва в торговом центре погас свет, начался сущий кошмар. Люди не были готовы к такому повороту событий. До сих пор никаких перебоев с электричеством не было. Несмотря на довольно двусмысленное положение здания, находившегося неизвестно где.

То, что в супермаркете постоянно есть свет, воспринималось как данность. Как непреложная истина. Потому что по-другому просто не бывает. Подобно наличию дневного света там, в прошлой жизни.

Только здесь внутри здания был вечный день, а снаружи царила вечная ночь. Но что-то произошло и, теперь чернильно-черная ночь хлынула в супермаркет.

Электрические фонари были лишь у единиц. Но они лишь усугубляли сумятицу и неразбериху, непрерывным мельканием лучей, словно свихнувшийся стробоскоп на танцполе.

Как оказалось, соковыжималки весьма тонко чувствовали момент. Едва погас свет, эти твари как цепи сорвались. Они словно по команде, разом, повылазили из-за панелей и принялись хватать людей своими щупальцами. Их было так много, что казалось, будто они везде.

— Всем отойти от стен! — прокричал Вадик. — На середину зала!

Со всех сторон слышались испуганные крики и вопли. Темноту озаряли сполохи огнеметов. Это огнеметчики бросились в атаку. Но их боезапас таял катастрофически быстро. Послышался грохот автоматных очередей.

Борис успел уничтожить лишь две соковыжималки, а последнюю лишь слегка поджарил. Стащив с плеч лямки, ставшего бесполезным огнемета, он отбросил его в сторону и схватился за автомат. Расстреляв недобитую тварь, он бросился на помощь товарищам.

Совместными усилиями они превратили в решето еще одну тварь. После чего, соковыжималки неожиданно прекратили нападать на людей. Одновременно и повсеместно, точно также как и начали атаковать, словно по команде. Было такое ощущение, что они просто исчезли, растворились в темноте.

В этом сумасшедшем доме, Борис умудрился-таки найти Вику.

— Не отходи от меня ни на шаг! — строго предупредил он и крепко стиснул ее руку в своей.

— Что случилось? — слышались возгласы в темноте.

— Успокойтесь! — прокричал Костя. — Нет никаких причин для беспокойства. Просто соковыжималки повредили электрический кабель. Электрики уже начали чинить его. Скоро опять будет светло.

— Он хочет сказать, будто эти паразиты с щупальцами настолько хорошо разбираются в электричестве? — презрительно фыркнул Семен Маркович. — Настолько хорошо что даже порвали провода, чтобы напасть на нас в темноте?

— Бред сивый кобылы! — поддержал его Веник, энергично ковыряясь в сплетении закопченных проводов на стене. — Это кто-то из наших переусердствовал, пожег огнеметом изоляцию проводов и устроил короткое замыкание. Не переживайте, сейчас все сделаем!

Михалыч подошел к Вадику и кашлянул, привлекая его внимание.

Тот мельком глянул на него и продолжил настороженно всматриваться в темноту.

— Вам тоже не нравится эта внезапно наступившая тишина? — хрипло спросил он.

— Согласен, нехорошее какое-то затишье. Многообещающее какое-то, — ответил после небольшой паузы экстрасенс. — То самое, которое перед бурей. Лично я не верю, что нам удалось перебить всех соковыжималок. Мне кажется, что они просто попрятались. По какой-то неизвестной нам причине.

— И эта причина должна быть очень серьезной, если даже такие, отмороженные на все щупальца, примитивные твари испугались, — озабоченно вертя головой из стороны в сторону, проговорил капитан.

— Полагаю, что нам нужно готовиться к очень большим неприятностям, — подвел итог Михалыч.

В этот момент, откуда-то сбоку, из темноты торгового центра раздался страшный грохот.

— Началось! — зло сплюнул Вадик. — Накаркал, кудесник!

Отовсюду слышались испуганные крики. Потом их тональность резко сменилась. В них появился леденящий душу ужас.

— За мной! — вскричал Вадик, увлекая за собой бойцов.

— Да, что же там такое творится? — успел воскликнуть на бегу Костя.

Несущаяся им навстречу толпа людей завертела их и разбросала в разные стороны.

— Спасайтесь! Там огромные пауки! — раздался пронзительный крик.

— Помогите! — вторил ему другой, пробирающий до самого мозга костей, вопль.

Борис направил фонарь вперед, пытаясь разглядеть хоть что-то. Но в то же мгновение раздался негромкий хлопок, после чего стекло и отражатель фонаря осыпались осколками. Всего за несколько секунд большая часть бойцов лишилась своих фонарей. Кто-то методично со снайперской точностью вывел их из строя.

Во всем этом более всего пугало, то, что никто из людей при этом не пострадал. И вряд ли, причиной этому была забота об их здоровье.

Борису показалось, что он видит движущуюся на него огромную тень. Он дал короткую, всего в несколько патронов, очередь.

— Прекратить огонь! — проорал где-то неподалеку Вадик. — Своих перестреляете, мать вашу!

Короткой вспышки выстрелов Борису вполне хватило на то чтобы успеть увидеть очень многое. Прямо на него перла огромная, закованная в рыцарские доспехи креветка. Ее шипастые латы отливали тусклым золотом.

— Шримпы! — не своим голосом заорал Борис.

Схватив Вику за руку, он ринулся в сторону стоявших слева прилавков. Он не видел их, но знал, что они там обязательно должны быть.

Невзирая на команду командира, он выпустил из автомата длинную очередь в членистоногого раззолоченного монстра. Не столько для того, чтобы нанести ему вред, сколько для того, чтобы рассмотреть его получше.

Тем не менее, пули, выпущенные из его Калаша, отбросили растопырившее клешни адское создание назад. Было непонятно, ранено ли оно, причинили ли они ему хоть какой-то урон. Но, судя по тому, что из-за угла стеллажа, за которым укрылись Борис с Викой, никто до сих пор не появился, шримп раздумал их преследовать.

Отовсюду были слышны истошные крики, стоны, заглушаемые нестройной автоматной пальбой. Все эти звуки были издаваемы людьми. Но над всем этим господствовали звуки которые не имели к миру людей никакого отношения. Это было нечто среднее между оглушительным стрекотанием кузнечиков и скрипом собирающегося вот-вот рухнуть дерева.

Если звук стрекотания был сухим и высоким, то скрип, напротив, был низок и влажен. Тот, кто хоть однажды слышал эти звуки, навряд ли, смог бы их позабыть. Вплоть до своего последнего дня.

Производимый шримпами звуковой эффект был потрясающим. От этих звуков волосы вставали дыбом, а нутро выворачивало наизнанку. Хотелось выть от ужаса, бежать сломя голову куда угодно, лишь бы не слышать эту страшное, нечеловеческое смешение звуков.

Неожиданно стеллаж, за которым прятались Борис и Вика завалился и начал падать, грозя раздавить их.

Всхлипнув от ужаса Борис, подхватил подругу под мышку и побежал вглубь торгового зала. В кромешной тьме ориентирами им служили стоявшие по бокам прилавки. На которые они поминутно натыкались, сбиваясь с курса.

За спиной у них раздался грохот обрушившегося стеллажа.

Судя по раздававшемуся за спиной беглецов цоканью множества, закованных в броню конечностей, обстрелянный Борисом шримп не собирался оставлять их в покое. То как он передвигался и свободно ориентировался, наталкивало на неутешительный вывод, о том, что шримпы прекрасно видят в темноте. Поставленные в заведомо невыгодное положение люди были для них легкой добычей.

Борис время от времени огрызался короткими очередями из Калашникова. И всякий раз шримп, преследующий их, возмущенно скрежетал в ответ. Тем самым выражая искреннее возмущение, неспортивным поведением своей добычи.

Отовсюду из темноты раздавался непрерывный шум и грохот. А также слышались крики и душераздирающие вопли людей. Было непонятно, что именно шримпы творят с попавшими к ним людьми. Не исключено, что они живьем поедали свою добычу.

Судя по тому, что количество выстрелов практически сошло на нет, Борис понял, что гарнизон супермаркета разбит наголову. Теперь шримпы могли безраздельно хозяйничали в торговом центре. Упиваясь собственной безнаказанностью, членистоногие уроды могли творить с людьми все, что им заблагорассудится.

Внезапно раздался жуткий скрежет. Он продолжался пару минут, после чего послышался страшный грохот от которого, казалось, вздрогнуло все здание многострадального супермаркета.

После чего ярко вспыхнул свет. Он включился также неожиданно, как и выключился.

Борис, прикрыв глаза рукой от нестерпимо яркого света, настороженно огляделся. Шримпы куда-то исчезли. Всех их словно ветром сдуло.

Обняв всхлипывающую Вику, парень побрел между опрокинутых прилавков. Зрелище, открывавшееся перед ними, было поистине ужасно.

Весь супермаркет был разгромлен. По нему словно Мамай прошелся. Все полки и стеллажи были перевернуты вверх дном.

На полу валялись огромные кучи рассыпанной еды и продуктов. Из разбитых бутылок с маслом, вином и консервами растеклись огромные лужи. Молодые люди старательно обходили горы битого стекла.

Разморозившиеся в отделах холодильники потекли. Правда сейчас, когда подача электричества была восстановлена, они заработали вновь.

Вот уже в который раз, люди, пошатываясь, словно зомби, выбирались из закоулков разгромленного супермаркета.

В самом центре стоял Вадик. Голова его была завязана окровавленной тряпкой. Руки и грудь перепачканы в крови. Люди подходили с разных сторон и обступали своего вожака.

— Дело обстоит следующим образом! — откашлявшись, начал капитан, при этом он поморщился и машинально потрогал окровавленную голову. — Короче, шримпы показали нам, чьи в их лесу шишки. Кто в доме хозяин — я или тараканы? Предлагаю срочно обойти весь супермаркет и оказать помощь раненым. Также нужно собрать наших погибших товарищей. После этого соберемся здесь же и проведем перекличку, чтобы знать, сколько нас осталось.

Известие о гибели Кости больно резануло Бориса по сердцу. Кроме него погибли еще пять полицейских и спецназовцев. Парни дрались до последнего, защищая людей. Их лица, грудь и горло превратились в кровавые клочья. Рядом с ними валялись выведенные из строя автоматы.

— Это какой же надо обладать силищей, чтобы учудить такое с Калашом? — изумленно воскликнул Батек, повертев в руках искореженный остов автомата.

— Видимо, эти твари подобны муравьям, — пожевав толстые губы, ответил Семен Маркович. — Которые свободно таскают груз в сотни раз, превышающий их собственный вес. Можно только представить, насколько сильны шримпы!

В одной стене торгового центра была обнаружена огромная, неровная дыра. Она была прорубленна неизвестным способом. В противоположной стене зияла ее точная копия. По всей видимости, шримпы вошли в супермаркет через одну из этих дыр. А после набега вышли через другую, расположенную с противоположной стороны.

Перекличка показала, что больше половины людей в супермаркете исчезла. Их словно корова языком слизала. Всех их забрали ужасные шримпы.

Оценив потери, Вадик скрипнул зубами, не то от боли, не то от ярости.

— Пойдем трясти Рыкова! — собравшись с силами, произнес он. — Я намерен получить от него все ответы на интересующие меня вопросы, которых уже накопилась хренова туча! Слишком дорого нам обходится целомудренное молчание этого ублюдка!

Глава 26

Когда Вадик вошел в одиночную «камеру» где содержался Рыков, выражение его лица не сулило ничего хорошего. За его спиной маячили Михалыч, Семен Маркович и Веник. Весь мозговой трест супермаркета был в полном сборе. За исключением Олимпиады Ванны, которая в спешном порядке наводила порядок после разгрома учиненного шримпами. Да еще Батек, по своему обыкновению, шнырял неизвестно где.

Место, где содержался злодей Рыков, на самом деле никакой камерой не было. Потому что подобные помещения в торговых центрах, вообще, не предусмотрены. Даже в таких необычных, каким был супермаркет Рыкова.

Это было обычная небольшая подсобка без окон. Там даже дверь была чисто символическая, которую ничего не стоило вынести, вместе с косяком, ударом ноги. При этом не особенно напрягаясь. Именно поэтому возле нее, снаружи круглосуточно дежурил вооруженный часовой.

— Судя по вашим похоронным лицам, «хозяева» уже нанесли свой первый визит? — ехидно приветствовал вошедших Рыков.

Он сидел на раскладушке, которая была единственной мебелью в комнате, непринужденно откинувшись на стену.

— Встать, скотина! — гаркнул Вадик. — Это они для тебя «хозяева», а для нас они — шримпы!

Но Рыков демонстративно проигнорировал его команду и остался сидеть, как ни в чем ни бывало. При этом, на лице его блуждала глумливая улыбка.

Семен Маркович и Михалыч, почувствовав, что горячий капитан сейчас наломает дров, попытались удержать его. Но тщетно, Вадик, едва шевельнув плечами, стряхнул их с себя и шагнул вперед. Сначала он вышиб из-под раскладушки Рыкова одну ножку, потом вторую, заставив их сложиться вовнутрь.

Так как хозяин торгового центра не смог удержать равновесия, восседая на одной центральной ножке, он неловко завалился на сторону. Но капитан не дал ему упасть. Он подхватил Рыкова за отворот рубашки и рывком поднял его на ноги.

— Падать будешь, тогда когда я разрешу! — криво усмехнулся Вадик и ткнул того ладонью в солнечное сплетение. — Вот теперь можешь и упасть, разрешаю!

Несмотря на то, что удара практически не было, толчок, произведенный мощной дланью спецназовца, вышиб из негодяя весь запас воздуха, которым он обладал на текущий момент. Рухнув на пол, он принялся заново учиться дышать. При этом его скрючившееся тело сильно напоминала креветку.

— Натуральный шримп! — презрительно пробормотал Вадик.

— Господин Рыков, если вы уже закончили умирать, то быть может, расскажете нам, в какую такую историю мы все попали, благодаря вашим, не совсем понятным, манипуляциям? — спросил Семен Маркович.

— Один дружеский совет, — подал голос Михалыч. — Если ты не садомазохист и не любишь допросов с пристрастием, то тебе лучше начать говорить! И делать это надо начинать прямо сейчас! Видишь ли, дружок, к тебе накопилось слишком много вопросов.

— Да, пошли вы все! — тяжело переводя дух, ответил Рыков, поднимаясь с пола. — Одно могу сказать точно — всех вас ожидает большой сюрприз! Причем, в самом скором времени.

Вадик от души влепил ему подзатыльник, от которого голова негодяя закачалась как соцветие одуванчика.

— Ответ неверный! — холодно констатировал он. — Делается вторая попытка — героическая! Потому, что лишь героическими, нечеловеческими усилиями воли я сдерживаюсь, чтобы не свернуть тебе шею, мразь! Давай колись, как выбраться из того дерьма, в которое ты нас окунул?

Ответом на этот вопрос был взрыв идиотского хохота.

Вадик терпеливо дождался, когда у хозяина супермаркета закончится веселая минутка. В глубине души он наделся, что тот начнет говорить, после того как вдоволь насмеется. Но Рыков продолжал хранить полное молчание, время от времени, утирая слезы умиления.

— Ну, что же давай будем веселиться вместе, — пожал плечами Вадик, доставая из кобуры пистолет. — Мне в голову пришло, что будет очень забавно наблюдать, как ты корчишься от боли. Сейчас я прострелю тебе колено, после чего каждый из нас будет смеяться о своем. Ты будешь ржать надо мной, а я над тобой.

Щелкнув предохранителем, капитан передернул затвор и опустил ствол вниз.

— Выбирай, левое или правое колено? Так как ногу все рано придется ампутировать, я бы посоветовал выбрать левое. Ты же правша? Значит она у тебя основная.

Ответом ему было гордое молчание.

— Да, ну тебя, в самом деле! — неодобрительно покачал головой капитан. — А знаешь, что? Ты мне тупо надоел, со своей завышенной самооценкой! Прощай, засранец!

Он поднял пистолет, направил его прямо в грудь Рыкову и нажал на спусковой крючок. Грянул выстрел, который в ограниченном пространстве подсобки прозвучал просто оглушительно. Все заволокло пороховым дымом.

Хозяин супермаркета рухнул на колени, глаза его закатились, он завалился набок и умер.

— Что ты наделал? — похолодев от ужаса, вскричал Михалыч. — Он же был единственным человеком, который знал, как нам выбраться из этой дыры!

— Успокойтесь! — криво ухмыльнулся Вадик. — От холостых патронов еще никто не умирал. Но очень многих это отрезвляло. Профессор, приведите этого мерзавца в чувство!

Семен Маркович подсунул ватку с нашатырем под нос лежащему пластом Рыкову. Тот болезненно застонал и сделал попытку уклониться от едкого запаха.

— Давай, давай, ошибка природы, просыпайся! — потребовал Вадик. — Не то следующий патрон может оказаться боевым. Так каким образом ты связан со шримпами?

Рыков перевел на него мутный взгляд, чувствовалось, что перенесенное им нервное потрясение основательно выбило его из колеи. Хладнокровно лишая жизни других людей он очень трепетно относился к своей собственной.

По мере того, как извращенное сознание Рыкова возвращалось к нему, он все яснее понимал, что этот громила спецназовец от него не отстанет. И никакие притворяшки и закосы под дурака больше не помогут. Этот тип, судя по всему, был настроен весьма решительно.

Также, не вызывало сомнений, что всякое дальнейшее запирательство будет сопряжено с угрозой для здоровья. Кроме того пистолет в руках капитана очень нервировал. Если тот вздумает психануть в очередной раз, не исключено, что урон, нанесенный драгоценному организму Рыкова, будет носить необратимый характер. А этого он, как всякий уважающий себя злодей, просто не мог допустить.

— Я не знаю, где мы находимся, — медленно начал он свою исповедь. — Но точно не в нашем мире.

— Может быть, на другой планете? — высказал предположение Веник.

— Да, не знаю я! — равнодушно пожал плечами Рыков. — Скорее уж, в другом измерении. Место, где мы сейчас находимся — это искусственная пещера. Некое подобие гигантского «холодильника».

— Обычно в холодильниках держат еду, чтобы не испортилась, — философски изрек Михалыч. — Раз мы в холодильнике, следовательно, мы — еда? Я правильно вас понял?

— Вы чертовски сообразительны! — криво ухмыльнулся Рыков. — А что без моего рассказа вы сами еще не поняли для чего вы здесь?

— Не отвлекайтесь, прошу вас! — дружески похлопал его по плечу Семен Маркович. — Не то, то я сделаю вам больно!

Рыков иронически глянул на него.

— Ну, ну! А еще интеллигент!

— Должен предупредить, что я — очень озлобленный интеллигент!

— Холодильник этот принадлежит «хозевам», — Рыков оглядел внимательно слушающих людей. — Говоря вашим языком — шримпам. Отвратительным, ужасным, циклопическим монстрам. Они очень ценят людей за высокие вкусовые качества.

По мере того, как негодяй говорил, язык его постепенно развязывался. Как это ни парадоксально звучит, но Рыков рассказывал с явным удовольствием. По всей видимости, его очень тяготило, то, что он ни с кем не мог поделиться этой страшной информацией. Всем тем, что он так долго держал в себе. Ведь по большому счету, никто до сих пор так и не смог по достоинству оценить его гениальность. Так что в лице тех, кто его допрашивал, он неожиданно обрел благодарных и очень заинтересованных слушателей. Которые, теперь, по достоинству могли оценить всю ту титаническую работу, которую он проделал в гордом одиночестве.

Был, конечно, во всем этом один крайне неприятный момент. Слушатели могли запросто пришибить его, наплевав на его гениальность. По той простой причине, что именно благодаря ему оказались в том незавидном положении, в котором пребывали ныне.

— Короче, этот козел продал нас уродам из другого измерения, — нетерпеливо перебил разглагольствования Рыкова Вадик. — Он уже надоел мне своей пустой болтовней. Наговорил вагон и маленькую тележку, и все не по существу. Никто не будет возражать, если я его шлепну?

Хозяин супермаркета быстро осознал, что нужно срочно предпринимать какие-то конкретные шаги для того чтобы обезопасить свою драгоценную жизнь.

— Я могу все исправить и договориться с «хозяевами», то есть, шримпами, чтобы они вернули всех обратно, — быстро проговорил он.

— А как быть с теми, кого они уже забрали? — ядовито поинтересовался Михалыч. — Они их тоже вернут?

— Боюсь, что это невозможно! — с видом оскорбленной добродетели воскликнул Рыков. — Я полагал, что возможность вернуться домой, взамен за мое освобождение, заинтересует вас!

— А рожа твоя наглая не треснет? — поинтересовался Вадик.

— К этому вопросу можно будет вернуться позднее! — нетерпеливо перебил его Веник. — Господин Рыков, как вы планируете осуществить нашу транспортировку обратно?

— При помощи соответствующей аппаратуры, свяжусь со шримпами и попрошу вернуть нас обратно! — заносчиво глянув на него, ответил тот.

— И что они возьмут и тебя послушаются? — недоверчиво спросил Михалыч.

— Ну, до сих пор слушались же! — пренебрежительно фыркнул негодяй. — Если вы не будете возражать, я бы приступил к этому прямо сейчас.

— Давай, только учти, что если вздумаешь фокусничать, я пристрелю тебя на месте, — велел капитан.

— Кто бы сомневался! — презрительно усмехнулся тот. — Но для начала, было бы неплохо попасть в мой кабинет.

Когда Рыков оказался в кабинете он принялся уверенно щелкать многочисленными тумблерами, расположенными на панели скрытой глубоко в стенном шкафу. Замигали разноцветные лампочки, затрепетали тонкие стрелки датчиков. После чего послышался тонкое гудение.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Веник.

— Приборы в норме, и показывают, что связь установлена, — небрежно кивнул Рыков. — Сейчас отправлю им послание с нашей просьбой. И все будет о кей!

Пальцы его запорхали по клавиатуре, а на дисплее начал появляться текст:

— «Обстоятельства требуют немедленной отправки супермаркета обратно, со всеми оставшимися в здании людьми. Рыков».

После того как была поставлена последняя точка, экран мигнул, сообщение исчезло, а вместо него появилась лаконичная фраза:

— «В доступе отказано».

— Что за хрень? — возмутился Рыков и повторно ввел свое послание.

— «В доступе отказано», — вновь высветилось на экране.

— По ходу, твои друзья шримпы полностью игнорят тебя, чувак! — невесело хохотнул Веник. — А попросту говоря, тебя послали! Потому как, ты им совершенно безразличен, вместе со своим глубоким духовным миром. То есть, теперь, ты посланец мира!

— Этого не может быть! — взревел тот, продолжая яростно барабанить по клавишам.

Но что бы он, ни писал, ответ на все его послания оставался неизменным. В итоге все потуги Рыкова связаться со шримпами окончились ничем.

— Примите мои искренние поздравления, господин Рыков! Добро пожаловать в избранный клуб гастрономических друзей шримпов! — пожевав толстые губы, громогласно возвестил Семен Маркович. — Господа, нашего полку прибыло! Теперь этот мерзавец — один из нас! Ну и как ощущения? Приятно сознавать себя одним из маленьких, скромных звеньев пищевой цепочки?

По бледному лицу Рыкова градом катился ледяной пот. Он уже перестал барабанить по клавиатуре и теперь тупо смотрел на монитор, который хладнокровно ставил его пред фактом, что отныне он неинтересен «хозяевам».

Осознание того, что, теперь, он сам может запросто оказаться в шкуре невинной жертвы, повергло его в ступор. До Рыкова постепенно дошло, что он всего лишь разменная пешка в большой игре шримпов. Его просто использовали.

У него было большое желание закатить форменную истерику, но он сделал над собой героическое усилие и отказался от этой мысли.

Вместо этого он бесцветным, лишенным всякого выражения, голосом начал рассказ:

— Всем вам, конечно же, хорошо известно про то, что произошло на перевале Дятлова в феврале тысяча девятьсот пятьдесят девятого года. Но никому не известны события предшествовавшие этому. О том, что там произошло на самом деле, знал лишь мой дед, которому достался дневник Игоря Дятлова.

Рыков выдержал паузу, словно ожидая, что кто-нибудь примется с ним горячо спорить. Но все, затаив дыхание, внимательно слушали его. Слишком много было на кону, чтобы можно было игнорировать хоть какую-то информацию имеющую отношение к их нынешнему, ужасному положению.

Рыков продолжал:

— Мой дед был довольно известным физиком. Он успешно занимался сверхмощными электромагнитными полями. Но в нашем семействе он считался паршивой овцой. А после того как, как-то раз, неосторожно заявил что причастен к исчезновению одного областного Дома культуры, со всеми бывшими там людьми, его упрятали в психушку. Откуда он так и не вышел, вплоть до самой смерти.

— Наши разведчики наткнулись на этот Дом культуры, здесь в холодильнике неподалеку! — задумчиво произнес Вадик. — Он стоит пустым уже давным-давно. В нем не осталось ни малейшего следа людей. Из найденного там дневника киномеханика мы узнали, что всех забрали шримпы.

— Неужели? — удивленно воскликнул Рыков. — Признаться, я никогда всерьез не верил, что деду удался тот эксперимент! Неужели он все-таки смог тогда отправить эту свою «посылочку»!

— Да, еще та семейка! Что дедушка, что внучонок — приторговывали человечиной! — презрительно пробормотал Михалыч.

— Во всяком случае, наличие здесь Дома культуры, является подтверждением слов этого мерзавца! — добавил Семен Маркович.

— Мой отец категорически запрещал любое упоминание про деда, — продолжил Рыков. — Но я тайком, частенько посещал старика в лечебнице. Незадолго до смерти, он рассказал мне, где хранятся его лабораторные записи. И что самое важное, где находятся надежно спрятанные им элементы установки «транспортера». Используя, оставленные дедом инструкции я вышел на контакт с «хозяевами». Сначала мною двигало одно лишь научное любопытство, но потом я понял, что с помощью «хозяев» могу занять подобающее мне место в мире людей. Собственно, это они сами внушили мне эту мысль. С их помощью я мог стать обладателем сказочных богатств и неограниченной власти. И я согласился на их условия. Я регулярно получал от них инструкции и техническую поддержку.

— А взамен поставлял им живых людей! Скольких своих сограждан ты скормил этим упырям, скотина? — скрипнул зубами капитан, гневно сжимая и разжимая огромные кулачищи.

— Не знаю, — меланхолично пожал плечами Рыков. — Может быть сто, двести или триста? Сначала я вел строгий учет, а потом меня понесло, и я сбился со счета. Было не до этих мелочей. «Хозяева», то есть, шримпы оказывали мне всестороннюю помощь и поддержку в организации нашего взаимовыгодного сотрудничества.

— Ты все сказал? — нетерпеливо перебил его Михалыч, которому надоело выслушивать откровения негодяя. — Но, мы не услышали самого главного — как отсюда выбраться?

Рыков внимательно посмотрел на него, так словно видел его первый раз в жизни. После чего, совершенно искренне ответил:

— Я не знаю.

Глава 27

Оставив Рыкова в покое, Вадик запер его под замок. Несмотря на то, что допрос этого негодяя многое прояснил, практического применения всему этому вороху информации не было. Одна сплошная лирика, не более того. Во всяком случае, как убраться из холодильника они до сих пор не знали. Не говоря уже о том, чтобы вернуться домой.

Две огромные дыры, проделанные шримпами в стенах торгового центра, срочно заделали. Но все прекрасно понимали, что если членистоногие людоеды вновь решат повторить свой визит, это их не остановит. А то что такой визит непременно последует не вызывало ни малейших сомнений. От первой партии людей уведенных ими из супермаркета, наверное, уже, ничего не осталось.

В связи с этим нужно было готовиться к тому, чтобы попытаться отразить атаку нелюдей. Для того чтобы хоть как-то повысить шансы на успех, было решено построить укрепления. Укрывшись за ними, Вадик собирался встретить неприятеля шквальным огнем из всего, имевшегося в их распоряжении, стрелкового оружия. Он планировал вооружить всех поголовно, вне зависимости от умения стрелять. Теперь, каждый человек был на счету.

Над тем хорошая это была мысль или плохая, командир спецназа старался не думать. Потому, что ничего более умного все равно в голову не приходило. А так была хоть какая-то видимость активной деятельности, направленной на выживание. Да, и люди занятые делом, меньше думали о том, что их может ожидать впереди.

На возведение укреплений были брошены все людские резервы. Обитатели торгового центра, все как один, трудились не на страх, а на совесть. Хотя страх, конечно, тоже присутствовал и был, пожалуй, самой мощной мотивацией. Люди понимали, что на сегодняшний день, это хоть какой-то шанс уцелеть в предстоящем набеге шримпов.

Их единственный и по-настоящему грамотный технарь — Веник, по мере сил пытался усилить сооружения как мог. Но бывший в их распоряжении подручный материал был слишком хлипкий. Так что, при всем желании, выше головы было не прыгнуть. Поэтому у них получалось, то, что получалось.

К вечеру укрепления были готовы. Несмотря на затраченные усилия, они получились не особо внушительными. И вид имели довольно-таки неказистый. Более того, вопиющая ненадежность этой оборонительной конструкции была видна невооруженным взглядом.

Тут возле Вадика неожиданно возник Батек. Спецназовец недобро покосился на него, но промолчал. Старый вор не принимал участия во всенародной стройке, а где-то праздно шатался, по своему обыкновению.

Окинув критическим взглядом укрепления, Батек иронично буркнул:

— Ну, ну!

— А что? Ты имеешь что-то против? — недовольно поинтересовался Вадик, ревниво оглядывая свое детище.

В глубине души он понимал, что укрепления больше походили на кучу мусора, нежели на фортификационные сооружения.

— Командир, ты, правда, всерьез думаешь, что эта бутафория их задержит? — скривился Батек, словно жевал очень кислый лимон. — Да они пройдут через эту рухлядь, словно нож через масло!

— А ты можешь предложить что-нибудь другое? Я уже молчу о том, что вместо того, чтобы пахать вместе со всеми, ты шлялся черт те где, как сукин кот! — взорвался капитан. — Или тебе, как авторитетному вору — работать западло, не по понятиям? Так я сейчас мигом исправлю это досадное упущение! Будешь у меня вечным дежурным по кухне, ответственным за чистку картошки!

— А чего ты разорался-то, сразу? — обиделся Батек. — Я может быть, действительно, имею желание внести посильный вклад в это самое, как его? Ну, в дело нашего всеобщего спасения!

Вадик прожег его взглядом навылет, но ничего не сказал.

— Мыслишка у меня одна тут возникла, — несколько издалека начал Батек. — Мы ведь тут, в этом холодильнике, навроде, как в зоне находимся? Верно? То есть — не войти, ни выйти.

Капитан был должен признать, что в словах вора есть здравый смысл.

— Вот, теперь, представь ты себе такую картину! Беру я и начинаю в наглую, прямо посреди зоны, особого режима содержания, баррикаду городить. Как, по-твоему, администрации колонии этот беспредел сильно понравится? — продолжил цепь своих рассуждений Батек. — Правильно, хрен вам, дорогие граждане осужденные! Меня и прочих зачинщиков этого возмутительного безобразия тут же, не сходя с места, заарестуют и в карцер посадят. А в нашем теперешнем случае, уведут неведомо куда и схавают за здорово живешь!

— Ближе к делу! — поторопил его Вадик.

— Да, куда уж ближе-то? — недоуменно зыркнул на него черными, выпученными глазами Батек. — Эти тараканы бронированные в своем холодильнике, что та же администрация зоны. Они здесь хозяева и порядки устанавливают тоже они. Переть на них в лоб, себе дороже выйдет. Мы это уже проходили!

— Ладно, чего ты предлагаешь? — нетерпеливо перебил его командир спецназа.

— Вот я и предлагаю! Нам ведь, что требуется? — вор выжидающе уставился на капитана.

— Ну, и что нам требуется? — передразнил его Вадик. — Хватит мне тут экзамены на сообразительность устраивать! Тоже мне педагог выискался!

— А требуется нам одно — чтобы от нас отцепились и оставили в покое! — Батек торжествующе воздел палец.

К тому времени, к ним уже присоединился Михалыч вместе с Борисом. Они не перебивали и заинтересованно следили за жаркой полемикой, разворачивающейся у них на глазах.

— Когда в зоне мне надо, чтобы меня на время оставили в покое, что я делаю? — задал вопрос Батек, и тут же сам на него ответил, — Правильно! Сказавшись страшно больным, я меняю зоновскую шконку на больничную койку!

— Мне кажется, я начинаю понимать, куда он клонит, — задумчиво пробормотал Михалыч.

— Для того чтобы попасть в больничку, нужно проглотить вилку или градусник. В общем, устроить себе какое-нибудь злое членовредительство. Но все это нам не надо! Нам нужно сделать так, чтобы эти огромные тараканы стали шарахаться от нас, как от прокаженных!

— И для этого нам нужно устроить эпидемию, какой-нибудь заразной болезни! — подвел итог Михалыч. — Разумеется, понарошку! Шримпы вряд ли будут есть зараженное мясо!

Вадик задорно почесал нос и повернулся к Борису:

— Давай, курсант, дуй за профессором! Он, наверняка, знает, какой заразой мы сможем напугать шримпов до кровавого поноса!

Борис, молча, кивнул и отправился выполнять поручение.

Батек проводил его взглядом и недовольно проворчал:

— Оно, конечно, может, наше медицинское светило и подскажет, что-то дельное. Но только по мне, самое простое, это будет изобразить туберкулез.

Вадик иронично покосился на него:

— Лично я могу предложить отбитые почки или печень. Туберкулез надо думать делается также?

— Зачем же собственному организму вредить-то? — искренне возмутился вор. — Все делается гораздо проще. Берешь сахарный песок, перемалываешь его меленько в пудру. Потом глубоко вдыхаешь это полной грудью и начинаешь кашлять, словно у тебя последняя стадия туберкулеза. Да, и на рентгене, в легких будут видны жуткие туберкулезные пятна.

— А что? Мне нравится! Дешево и сердито! — одобрительно кивнул Михалыч. — И насколько я понимаю, никаких вредных для здоровья побочных эффектов?

— Блин, ну ты даешь! Какой же может быть вред от сахара? Он же полезный! — довольно расхохотался Батек. — Потом, я сам сколько раз такой фокус проделывал! И ничего, по сей день, живой и почти что здоровый.

К этому времени подоспел и Семен Маркович. Внимательно выслушав предложение Батька, он некоторое время задумчиво чмокал губами.

Наконец мотнув головой, он громогласно заявил:

— Ну, собственно, почему бы и нет? Медицина дает добро!

Через пару часов торговый центр превратился в туберкулезный диспансер. Все кашляли и чихали, так, словно подхватили еще и птичий грипп в придачу.

Это была заслуга почтенного профессора. Семен Маркович проявив чудеса изобретательности, предложил усугубить ситуацию. Для этого он использовал перец и горчичный порошок.

Теперь у всех, без исключения, словно от какой-то неведомой болезни, слезились глаза, а также ручьем текло из красных, распухших носов.

Семен Маркович подошел к зеркалу и придирчиво осмотрел свою откровенно больную физиономию.

Звучно высморкавшись в необъятный носовой платок, он трубно произнес:

— Не знаю, как уж там шримпы! Но, я бы такую гадость кушать поостерегся!

Как выяснилось, меры предпринятые обитателями супермаркета, были сделаны как нельзя вовремя. Буквально через пару часов по всему зданию опять погас свет.

— Еще раз предупреждаю! Никакой стрельбы и прочей самодеятельности! — зычно прокричал в темноту капитан. — Тупо валяемся на полу. Душераздирающе кашляем, исходим соплями и чихаем, так что валятся стеллажи. Помните, наша задача, убедить шримпов в том, что у нас разразилась эпидемия страшно заразной болезни.

Последовавший за этим грохот полностью заглушил его слова. Это шримпы прорезали очередной проход в стене супермаркета.

Борис лежал на полу, прикрывая собой Вику. Инстинкт говорил ему, что нужно стать как можно более незаметным. Но сделать этого он не мог по той простой причине, что легкие его разрывал надсадный кашель, а в носу немилосердно свербило.

— Да, пожадничал я с перцем! — пробормотал он, громко сморкаясь в платок.

— Не ты один! — подала голос его подруга, кашляя словно старая, насквозь больная бомжиха. — Мне уже все равно, сожрут ли меня шримпы или я загнусь от сахара с горчицей!

Где-то послышались истошные человеческие крики, заглушаемый отвратительным скрипом, который издавали шримпы. С грохотом начали рушиться прилавки и стеллажи с товаром. Бронированные креветки прочесывали торговый центр, в поисках людей.

— По ходу не сработала наша хитрая хитрость! — прошептала Вика на ухо Борису. — А жаль, счастье было так возможно!

— Хочешь счастья — веди себя тише воды, ниже травы! — злобно шикнул он на нее. — Может быть, еще пронесет!

Где-то совсем неподалеку раздалось цоканье множества металлических ног по каменному полу. С каждой секундой царапающий звук становился все громче. Судя по всему, шримп двигался прямо на Бориса и Вику.

Тело парня сотрясала нервная дрожь, которую было ничем не унять. Все его естество было против покорного лежания на полу. Оно требовало незамедлительно вскочить и бежать в спасительную тьму, увлекая за собой Вику. Как можно дальше от приближающегося к ним кошмара.

Неожиданно, прямо над дрожащей в ужасе парой, послышался пронзительный, металлический скрип. Борис почувствовал, как что-то твердое осторожно коснулось его спины. При этом сердце его едва не выпрыгнуло наружу от нечеловеческого всеобъемлющего ужаса, охватившего все его существо.

Послышался скрип и шримп опустился над застывшими молодыми людьми. Даже своими раздраженными ноздрями изъеденными горчицей и перцем, Борис чувствовал исходящий от монстра тяжелый запах. Это была весьма забористая смесь из тухлой рыбы и перегретого машинного масла.

Ухватив парня щупальцами за куртку, шримп осторожно перевернул его лицом к себе. При этом тварь действовала настолько осторожно, что даже не защемила его кожу.

Тьма была такая плотная, что Борис не видел ничего. Впрочем, это было даже и к лучшему. В противном случае нервы его могли бы не выдержать, и он выкинул бы какую-нибудь неадекватную глупость, за которую заплатил бы жизнью. Причем не только своей, но и лежавшей под ним девушки.

По всей видимости, тварь внимательно рассматривала его квелое, бессильно обвисшее тело.

И в этот момент у Бориса неожиданно засвербило в носу. Позыв чихнуть был настолько силен, что ему пришлось приложить всю свою волю чтобы сдержать его. Но уже через несколько секунд его организм вышел из-под контроля и Борис чихнул.

Если бы он не сдерживался до этого, чих вышел бы коротким и достаточно интеллигентным. Но так как в пазухах его большого, породистого носа скопилось чрезмерно большое количество слизи, чих вышел просто-таки феерическим.

Борис обдал, доверчиво склонившегося над ним, шримпа буквально с головы до всех его многочисленных нижних конечностей. Издав пронзительный скрип, членистоногое с отвращением отшвырнуло от себя это гадкое и явно очень больное, существо.

Больно цокнувшись головой об пол Борис ойкнул, что спровоцировало приступ жуткого кашля.

Когда он закончил, откуда-то издалека послышалось торопливое цоконье лап шримпа, закованных в металлическую броню. Членистоногий торопливо удирал восвояси. Видимо у него хватило ума понять, что контакт с, сочащейся слизью, обычно сухой пищей стоит свести к минимуму.

Отовсюду слышались тревожные скрипы, всхлипы и взвизги. Явно встревоженные Шримпы определенно о чем-то переговаривались. Послышался страшный грохот. После чего все стихло. Лишь из темноты доносился непрерывный кашель и чиханье людей.

Неожиданно в супермаркете включился свет.

— Я так понимаю, что уже можно пойти в умывалку и хорошенько вымыть нос и глаза! — подала голос Вика. — Мне кажется, что шримпы позорно бежали!

Но ее прогноз оправдался только отчасти. Несмотря на то, что шримпы покинули здание торгового центра необычайно быстро, люди недосчитались семерых своих товарищей. В их числе была Олимпиада Ванна, Викина подруга Женька и Веник.

По какой-то причине затея с инфекцией не сработала в полную силу. Шримпы отчего-то решили, что некоторые люди не представляют для них опасности. О причинах этого можно было только догадываться. Как бы то ни было, второй визит членистоногоих тварей в холодильник унес жизни еще семерых людей. И это несмотря на то, что все они кашляли, словно застарелые туберкулезники.

Проведя перекличку, Вадик с ужасом понял, что, считая его самого, в супермаркете осталось всего двадцать восемь человек.

— Сегодня они оттараканили еще семерых наших, — звенящим от гнева голосом произнес Батек.

— А это значит, — ледяным, ничего не выражающим голосом, закончил его мысль Михалыч, — Что нас хватит, приблизительно, еще на четыре визита шримпов.

Глава 28

— Есть у меня одно, очень нехорошее предчувствие, — задумчиво произнес Семен Маркович. — Меня не покидает стойкое ощущение, что следующий визит шримпов может оказаться для нас последним.

— Не раскисай, профессура! Мне пропадать не впервой, как-нибудь прорвемся! — нарочито бодрым голосом произнес Батек. — А потом, с чего ты взял, что нам кранты?

— А взял я это с того, что уровень развития цивилизации шримпов находится на чрезвычайно высоком уровне. Например, они могут перемещаться в пространстве и измерениях для нас недоступных, — покосился на вора Семен Маркович. — Я хочу сказать, что уровень их развития вполне достаточен для того чтобы проведя анализы наших «инфицированных» понять, что все они совершенно здоровы.

— Хочешь сказать, тараканы с ходу врубятся, что мы их дурим? — недоверчиво спросил Батек.

— К сожалению, это похоже на правду, — проворчал Михалыч и повернулся к Вадику, — Что скажешь капитан?

Спецназовец, все это время хранивший молчание, хмуро глянул на него.

— А чего тут скажешь? — невесело усмехнулся он. — Будем отстреливаться до последнего патрона, а потом пойдем врукопашную.

— С ума сошел? — безо всякого почтения к чинам и званиям поинтересовался Батек. — Они же в броню одеты! Ты что собираешься в них ножиком тыкать?

— Не нравится моя идея, предложи свою, очередную, завиральную! — вяло огрызнулся Вадик.

— А чего ты думаешь? И предложу! — строптиво глянул на него вор. — Вы менты вечно норовите на чужой шее в рай въехать!

— Уймитесь! — прикрикнул на спорщиков Михалыч. — Вы бы лучше свою энергию направили на поиск идей, которые помогут нам обмануть шримпов!

— Чего их искать-то? — обиженно шмыгнул носом Батек. — Ну, есть у меня, положим, одна такая! Озвучивать?

— Я вас крайне внимательно слушаю! — живо обернулся к нему Семен Маркович.

Батек еще некоторое время, чисто для вида молчал, но потом все, же не выдержал:

— Знаешь, как в зону наркоту передают?

— Вы, наверное, не поверите, но к своему большому стыду я должен признаться, что не знаю! — профессор развел руками. — Как-то знаете, не приходилось!

— Эх, всему вас учить надо! — укоризненно произнес Батек. — Короче, берешь гандон…

— Простите, что? — сделав удивленное лицо, спросил Семен Маркович.

— Он хочет сказать — презерватив! — тактично перевел Вадик.

— А я чего сказал? — сварливо поинтересовался вор. — Засовываешь в этот гандон дурь, хорошенько завязываешь, а после глотаешь. И все! Надеюсь, про толчок объяснять не надо?

Все молча, покачали головами и принялись искать в словах старого вора рациональное зерно. Крохи, которого можно было бы хоть как-то применить в их безвыходной ситуации. Все это время Батек терпеливо ждал.

Наконец, Вадик не выдержал и пробормотал:

— Сдаюсь! Давай колись, на фига ты нам это все рассказал?

— Вот ты, начальник, любишь кулаками махать! Если ты дашь хорошенько в дыхло курьеру, с наркотой внутри него, что, по-твоему, случится? — ехидно спросил Батек.

— Я понял! — радостно воскликнул Семен Маркович. — Презерватив порвется, наркотик попадет в желудок курьера! Там он всосется в кровь, будет передозировка и наступит смерть!

— А теперь, академик, скажи мне, что будет с нашими знакомыми тараканами, которые сдуру сожрут этого самого курьера? — торжествующе сверкнув сумасшедшими глазами, спросил Батек.

— Наверное, они поймают офигительный кайф! — презрительно ухмыльнулся Вадик. — Никуда, Батек, не годится твоя идея!

— Погодите, если презерватив наполнить сильнодействующим ядом, то шримпы определенно отравятся! — воскликнул профессор.

— Елы-палы! Ну, вы даете! А я о чем вам здесь вот уже битый час талдычу? — возбужденно хлопнул себя по коленкам Батек. — После того, как парочка тараканов откинется лапками кверху, другие сразу потеряют к нам всякий интерес!

— Если нам удастся вызвать у шримпов жестокое пищевое отравление или даже гибель одной, двух особей — это может сработать! — задумчиво проговорил Семен Маркович.

— То есть, наша задача осталась прежней — убедить шримпов в своей несъедобности, — уточнил Михалыч. — Дело за малым — где взять хорошего яду?

— С этим как раз никаких проблем! — воскликнула Вика, подняв руку, как на уроке в школе. — Тут неподалеку, в садово-огородном отделе, есть мышиная отрава. Я еще подумала, какой идиот нарисовал на этикетке таких хорошеньких мышек, прекрасно зная, что всех их собираются убить! Там еще лежит какая-то бяка против крыс. Вот их мне, нисколечко не жалко! Они такие противные! Одни голые розовые хвосты чего стоят! Когда я была маленькая…

Но тут Борис запечатал подруге рот поцелуем, чтобы остановить ее неиссякаемый поток красноречия.

Батек, взглянув на них, презрительно фыркнул:

— Кому что, а шелудивому баня! Нас сожрать собираются, а у них все одно на уме!

— Да оставь ты их в покое! — нетерпеливо прикрикнул на него Михалыч. — Вопрос номер один — сколько нужно приготовить ганд… то есть, презервативов, наполненных антикрысином? Вопрос второй — кто их будет глотать?

После некоторого всеобщего замешательства, Борис предложил:

— Можно приготовить штук пять или десять, а потом разыграть на спичках.

— А я бы устроил для Рыкова и его парней своего рода штрафбат, — задумчиво сказал Вадик. — И предложил бы им своей жизнью искупить вину перед преданным ими человечеством.

— Хорошая идея! — поддержал его Михалыч. — Но должен напомнить, их у нас осталось, вместе с Рыковым, всего три человека. Так что маловато будет!

На некоторое время в супермаркете вновь воцарилась тишина.

Семен Маркович шумно откашлялся, после чего взял слово:

— Должен заметить, что яды, предназначенные для уничтожения грызунов, будут действовать лишь на теплокровных животных, в том числе, и на нас с вами.

— Опаньки! — воскликнул Батек, внезапно прозревая.

Профессор внимательно посмотрел на него и продолжил:

— Именно, что — опаньки! Все эти «антикрысины» и «зоокумарины» совершенно бесполезны для уничтожения членистоногих. Которыми, кстати, и являются шримпы. Для наших целей, как нельзя лучше подойдет вся линейка средств против тараканов, муравьев, мокриц, двухвосток и прочих насекомых.

Что касается жребия, я предлагаю Соломоново решение! Нас осталось двадцать восемь человек. Все двадцать восемь человек добровольно глотают адское снадобье. Кому-то из нас определенно не повезет. Ну, тут уж ничего не поделаешь. Как говорится — се ля ви! После чего остальные благополучно избавятся от яда, известным способом. Обращаю ваше внимание на то, что риск сведен к минимуму. Латекс, из которого изготовлены презервативы, достаточно прочен и не подвержен воздействию желудочной кислоты. Так что опасаться следует лишь внешнего механического воздействия.

Михалыч одобрительно кивнул:

— Согласен. У нас есть двадцать восемь шансов накормить шримпов отравой! И нужно использовать их все по полной. Потому, что следующего раза может и не быть вовсе.

Это предложение было поставлено на всеобщее голосование обитателей супермаркета, включая Рыкова и двух его людей. Пять человек гражданских и трое злодеев проголосовали против.

Подавляющее большинство отнеслось с пониманием к этому непростому решению. В создавшемся положении, это была хоть какой-то свет в конце тоннеля. Пусть небольшой, но все, же вполне реальный шанс избежать верной гибели. Никто не мог сказать, со всей определенностью, чем она завершится. Вполне могло статься, что взбешенные шримпы в отместку уничтожат людей. Но, вместе с тем, был ничтожно малый шанс, что они угомонятся и, наконец-то, оставят многострадальный супермаркет в покое.

Несколько часов ушло на то чтобы изготовить двадцать восемь «торпед», как обозначил эти немудреные изделия Батек, начиненных ядом. Семен Маркович самолично заполнял шприцом латексные оболочки, никому не доверив эту крайне деликатную операцию. Ведь на кону были жизни людей.

По настоянию Батька он изготовил шесть лишних «торпед».

— Зачем вам это, если не секрет? — заартачился обычно сговорчивый профессор.

— Для Рыкова и двух его козлов! Вдруг им понравится, и они попросят еще добавки? — мстительно ухмыльнулся старый вор.

После этого, Семен Маркович, без лишних слов, выполнил его просьбу.

По-прошествии некоторого времени, Михалыч сообщил, что через пару часов, следует ожидать «дорогих» гостей. Он не мог сказать, откуда ему это известно и с чего это вдруг у него возникло такое ощущение. Да это было и неважно. Просто он знал и все тут!

— Что-то они зачастили последнее время! — недовольно проворчал он. — Видимо, график сбился. Хотя, скорее всего, семь человек — это им всего на один зуб!

Люди по очереди подходили к большому столу, где на подносах были разложены «торпеды». После чего под бдительными взглядами профессора и Вадика проглатывали их.

Мучительный процесс затянулся надолго. Всех, без исключения, тошнило. Лишь после нескольких попыток удавалось проглотить отвратительную резиновую оболочку наполненную отравой.

Рыкова и двух его подельников пришлось фаршировать «торпедами» насильно. Но Батек добился того, чтобы все они получили усиленную, бонусную порцию, в тройном размере.

— Будете рыпаться, хлопну по брюху кулаком, вот тогда вам точно будет ай-яй-яй! — пригрозил он им напоследок.

Наконец очередь дошла до Вадика и самого Батька.

— Тебе какой больше нравится, со вкусом банана или клубники? — старый вор любезно протянул капитану поднос.

Там сиротливо лежали две последние «торпеды».

— Мне никакой не нравится! — грубо оборвал его Вадик.

Могучая шея спецназовца при этом пошла красными пятнами.

— Бананы и клубнику не любишь? — недоверчиво спросил вор.

— Гандоны я не люблю! Понял? — взревел доведенный до белого каления Вадик и, не глядя, схватил «торпеду».

Через некоторое время, как и предрекал Михалыч, погас свет и пожаловали шримпы.

Их приход встретили без всякого сопротивления. Обитатели супермаркета валялись вповалку, изображая массовый падеж скота. То есть, продолжали гнуть первоначально выработанную линию насчет эпидемии страшной заразы косившей всех без разбора.

Когда свет вновь вспыхнул, не досчитались восьмерых. В числе безвозвратно ушедших были оставшиеся спецназовцы и их командир — Вадик.

— Теперь остается ждать, чтобы понять сработала наша уловка или нет? — тяжело вздохнул Михалыч и неловко смахнул невесть откуда набежавшую слезу. — Становлюсь сентиментальным, черт побери! А это сейчас очень некстати.

Злодей Рыков, по странной прихоти судьбы, уцелел. Также как и его лысый, здоровенный охранник. Их по-прежнему держали под замком, несмотря на то, что они громко возмущались, и требовали уравнять их в правах с остальными.

Между тем, процесс избавления от «торпед» шел своим чередом. В процессе этого никаких проблем не возникало. Во всяком случае, к уважаемому профессору никто не обращался по этому поводу.

Несмотря на то, что люди были полностью деморализованы, Михалыч организовал заделку очередной дыры, оставленной шримпами. По-прежнему круглосуточно дежурили вооруженные часовые из числа гражданских. Сказывалась спецназовская выучка Вадика.

Прошло два дня. По логике вещей шримпы должны были хоть как-то проявить себя. Но об них не было не слуху, ни духу. Это не на шутку нервировало обитателей супермаркета. С другой стороны отсутствие, каких либо действий со стороны злобных членистоногих, тоже говорило о многом. При этом людям очень хотелось верить, что их рискованная затея успешно сработала, и им удалось убедить шримпов в своей полной несъедобности.

И вот однажды началось. Свет во всем здании неожиданно начал мигать. Несколько раз он выключался, чтобы тут же включиться вновь. Откуда-то снизу доносился низкий гул, который постепенно становился все выше и выше. Пока, наконец, не стал совсем пронзительным. Внезапно появилась уже знакомая вибрация, которая стремительно нарастала.

Борис схватил Вику в охапку и распростерся на полу.

— Неужели они все-таки решили отправить нас домой? — перекрывая пронзительный вой, прокричала девушка.

— Ты знаешь, я совсем не против! — улыбнулся ей Борис.

Перед тем как потерять сознание он уткнулся лицом в волосы Вики и успел вдохнуть в себя ее такой знакомый и родной запах.

Борис очнулся от какого-то едкого отвратительного запаха, который, казалось, выедал ему слизистую носа.

Открыв глаза, он обнаружил над собой улыбающееся лицо Семена Марковича. В руках у него был клочок ваты с нашатыркой.

— Просыпайтесь молодой человек! — радостно возвестил он.

— Что мы уже дома? — растерянно спросил Борис.

Но профессор, к этому времени, уже склонился над Викой и начал приводить ее в чувство.

Борис обратил внимание, на то, что внутри супермаркета стоит непривычный полумрак. Свет был выключен. Тем не менее, темно не было.

Свет лился откуда-то снаружи, через окна торгового центра. Привычная темнота холодильника больше не окружала здание.

Борис направился к витринному стеклу, возле которого стоял Михалыч.

— Шеф, где мы? — хрипло спросил он, после чего начисто утратил способность говорить.

— Ну, во всяком случае, точно не на Земле! — усмехнулся его наставник.

Открывавшийся перед ними пейзаж подавлял своим величием. Посреди ирреального, синтетически-фиолетового неба ослепительно сверкало белое солнце. Небосвод был сплошь исчерчен прихотливой сеткой перистых облаков яркого, радиоактивно-желтого цвета. Вдалеке застыл громадный шар, какой-то темно-синей планеты.

На плечо Бориса легла рука Вики.

— Боже, как красиво! — воскликнула девушка.

Откуда-то сбоку послышался хруст битого стекла, и возникла поджарая фигура Батька с автоматом в руках. Его выпученные глаза возбужденно сверкали.

— Я тут по-быстрому обежал вокруг нашей сарайки! — радостно хихикнул он. — Сдается мне, что парочку тарканов мы точно уморили! Иначе, с какой такой радости они вышвырнули нас из своего холодильника, словно протухшую жрачку? Да еще вместе с упаковкой, то есть, супермаркетом!

— Так значит мы на свободе? — спросил Семен Маркович, который уже закончил оказывать первую помощь, всем кто в ней нуждался.

— Профессор, знал бы ты, где мы очутились! — захохотал Батек словно сумасшедший.

— И где же? — раздался нестройный хор голосов.

— Братцы, мы торчим прямо посреди офигенной помойки!

Глава 29

Михалыч недовольно покачал головой:

— Ну и ну! И когда они только успевают?

Снаружи в боковой обшивке здания, на уровне пола, зияла неровная дыра. Немного поодаль он насчитал еще с десяток таких же.

Собака в такую нору, конечно, не пролезла бы, но вот кошка запросто. Если учесть что такие дыры делали отнюдь не кошки, а сороконожки длинной в полтора метра, и толщиной с руку взрослого мужчины, то можно было понять озабоченность экстрасенса.

К счастью, на людей эти жуткие создания не нападали. Более того, они всячески избегали человеческого общества, норовя забиться туда, где потемнее, да посырее. Но зато эти твари грызли и портили все подряд. В первую очередь от их набегов страдали продукты.

Так как, теперь, супермаркет остался без электричества все холодильные установки приказали долго жить. А вместе с ними и все скоропортящиеся и замороженные продукты. Несмотря на наличие на складах более чем приличных запасов, которые могли храниться практически неограниченное время, Михалыч ввел режим тотальной экономии.

Именно поэтому всяческие поползновения извне на кладовые торгового центра воспринимались им как личное оскорбление. Чтобы свести этот риск к минимуму были приняты серьезные меры.

Целая бригада денно и нощно латала дыры, которые с завидным упорством появлялись в стенах здания, то здесь, то там. Команда охотников, вооруженная копьями, которые представляли собой черенки швабр, с примотанными к ним большими кухонными ножами, круглосуточно патрулировала внутри торгового центра. В их задачу входило выслеживание всякого рода непрошеных гостей и их последующее тотальное уничтожение.

Здание супермаркета косо стояло посреди гигантской помойки. Левый край его глубоко осел в грунт, состоящий из многометровой спрессованной толщи многолетних наслоений мусора. Всю эту груду навалили шримпы за многие десятилетия или, может быть, столетия своего существования.

Не могло не настораживать огромное количество всякого рода костей, а также диковинных черепов, валяющихся повсеместно в огромных количествах. Впрочем, людям и без этого было прекрасно известно, что шримпы являются весьма прожорливыми плотоядными хищниками.

Во все стороны, куда ни глянь, на многие километры простиралась гигантская, необъятная свалка. Климат был влажный и теплый. Поэтому местная флора росла, как на дрожжах. И в высоту, и в ширину. Тем более что почва, почти целиком состоящая из перегноя, как нельзя лучше способствовала этому.

Амбре здесь стоял соответствующий. Тяжелый, сладковатый запах тлена и разложения витал повсюду. Сначала он раздражал, но постепенно люди к нему принюхались, а потом и вовсе перестали обращать внимание.

Неровный рельеф свалки, сплошь состоящий из разнокалиберных сопок, оврагов и глубоких каньонов местами был полностью скрыт густыми, непроходимыми джунглями. То тут, то там, виднелись опушки и рощи, диковинной растительности. Как ни странно, но растения в основной своей массе, за редким исключением, были ярко-зеленого и синего цвета, всех мыслимых и немыслимых оттенков. Цветов здесь было великое множество, самой разной расцветки, размеров и форм.

Михалыч вот уже в который раз тяжело вздохнул. Навалившийся груз ответственности несказанно тяготил его. Как-то так, само собой получилось, что после гибели Вадика, старшим среди обитателей супермаркета стал он. Причем ему, по большому счету, все это было совершенно не нужно.

Михалыч всю свою жизнь, сколько себя помнил, был вольным художником. Который отвечал только за самого себя, ну еще, пожалуй, за своих немногочисленных учеников. На текущий момент, таковым являлся Борис. Да еще эта девица — Вика, будь она неладна, к ним приблудилась! Так что, вроде как, выходило всего двое.

А тут аж двадцать человек! И каждый ежеминутно норовил во что-нибудь вляпаться!

Михалыча передернуло, когда он вспомнил, как они впервые столкнулись с розовым пауком. Эта тварь умудрилась затащить в трубу воздуховода взрослого парня. Бедняга уже фактически превратился в кокон, из плотной белоснежной паутины, напоминающей хлопок.

Здоровенная розовая тварь оказалась паучихой, ожидающей прибавления в своем семействе. Видимо, она была занята тем, что выбирала уединенное место потемнее, чтобы начать плести там гнездо. Паучиха собиралась натащить в него всякой живности, парализовать ее ядом и превратить в живые консервы. Но тут в одном из темных закоулков супермаркета ей весьма удачно подвернулся этот самый молодой человек.

Сразу отпадала надобность в утомительной беготне за пропитанием для новорожденных малюток паучат. Слегка куснув его жвалами за бедро, паучиха обездвижила парня, обхватив мохнатыми розовыми лапами. Она терпеливо дождалась, когда яд начнет действовать и жертва перестанет брыкаться.

Потом она затащила его в широченный раструб распотрошенной вентиляционной установки и, повинуясь материнскому инстинкту, одинаковому во всей необъятной Галактике, принялась плести гнездо. Нужно было торопиться, потому что ее огромное брюхо должно было вот-вот произвести на свет множество паучьих яиц.

Но счастье ее было омрачено появлением людей. Они, непонятно почему, непременно хотели разрушить гнездо, на которое она потратила столько сил и времени. Паучиха в праведном гневе бросилась на наглых агрессоров, но чуть было не поплатилась за это жизнью. Прямо в морду ей ринулся огромный сноп обжигающего пламени. Ее роскошная розовая шерсть затрещала и скрутилась черными комочками.

Оглашая воздух нестерпимым смрадом паленого хитина и яростным визгом, паучиха бросилась наутек.

Неимоверными стараниями Семена Марковича укушенного парня все же удалось спасти. Правда, на это ушел почти весь их запас капельниц с физиологическим раствором.

После этого случая, розовые пауки принялись ломиться в супермаркет целыми косяками. Каждый раз их неизменно ловили, безбожно калечили и выгоняли вон из здания. Вяло перебирая переломанными лапами, твари уныло ползли восвояси.

Наконец Батьку это надоело и он, вооружившись огнеметом, уничтожил с дюжину пауков превратив их из розовых в черных и копченых. Их обугленные туши он развесил высоко на стенах торгового центра, для устрашения.

Как ни странно, но это возымело действие. Розовые пауки стали обходить супермаркет стороной.

Воодушевленный успехом, Батек вознамерился аналогичным образом решить проблему с огромными сороконожками. Но с ними этот номер, к его большому сожалению, не прошел. Многоногие твари оказались слишком тупыми и намеков решительно не понимали. Тем хуже для них! У людей не оставалось иного выхода, кроме как безжалостно уничтожать их, шинкуя на куски остро заточенными штыковыми лопатами. Но, надо заметить, меньше их от этого не становилось.

Шримпы регулярно напоминали о себе. Их циклопические машины на огромных шипастых колесах, тяжело пыхтя черным дымом и разя горелым маслом на многие километры, привозили мусор.

Диковинная форма этих машин представляла нечто среднее между старинными напольными часами, готическим храмом, склепом Дракулы и древним паровозом одновременно. Вся эта необычайно вычурная, эклектическая конфигурация была сплошь покрыта прихотливыми, объемными узорами. Материал, из которого они состояли, также являл собой невообразимую мешанину. Здесь присутствовали металл, дерево, кость, стекло и даже огромные сверкающие кристаллы драгоценных камней. И все это было нагромождено друг на друга, в самых невообразимых сочетаниях и пропорциях.

При виде этого великолепия глаза Батька и без того совершенно сумасшедшие, начинали гореть нехорошим блеском.

— Если у них мусорные машины так отделаны! — восклицал он восхищенно. — Могу себе представить, что творится в городах, где живут самые богатые тараканы! Я бы туда наведался с превеликим удовольствием!

— Ага, в качестве мясного полуфабриката! — всякий раз останавливал полет его необузданной, меркантильной фантазии Борис.

После того, как вышвырнули супермаркет на помойку, шримпы ни разу не совались к людям. Видимо, они потеряли к ним всякий интерес. Да и кому придет в голову интересоваться дальнейшей судьбой выброшенного куска протухшего мяса?

Как бы то ни было, обитатели супермаркета старались не искушать судьбу и вели себя тихо словно мыши. Они не жгли костры за стенами здания, чтобы не привлекать к себе внимания. Не высовывались понапрасну наружу.

Лишь небольшая группа разведчиков, из четырех человек, возглавляемая Борисом регулярно совершала рейды по окрестным джунглям. За это время они успели составить довольно подробную карту местности, прилегающей к супермаркету.

Местное крупное зверье, днем отсыпалось и выходило на охоту лишь после заката солнца, оглашая ночные джунгли жуткими звуками. Но к этому времени все люди уже находились внутри здания, все входы и выходы в который были надежно перекрыты, и охранялись вооруженными часовыми.

Тем не менее, в процессе этих вылазок, разведчики пару раз попадали в серьезные переделки. Но всякий раз, они как-то исхитрялись выбраться из них без потерь. Быть может, им просто-напросто везло.

Один раз они потревожили дневной сон, какой-то невообразимой твари, размером с хорошего динозавра. При всем при этом, зверюга оказалась насекомым, являя нечто среднее между жуком-оленем и страхолюдным пауком. Спасло их лишь то, что с мозгами у этого рогатого мастодонта оказалось не густо. Вдобавок ко всему, глаза его были приспособлены для ночной тьмы, поэтому при ярком солнечном свете он был практически слеп.

Тем не менее, разведчики пережили несколько крайне неприятных минут, удирая от разъяренной твари. Яростно щелкая гигантскими жвалами, представитель местной фауны проложил широченную просеку, по которой беспрепятственно мог бы проехать КАМаз.

Но это, отнюдь, не остановило разведчиков. Скорее, наоборот, раззадорило, заставляя их забираться все дальше и дальше вглубь неизведанной территории.

Борис предостерегающе поднял руку. Прямо впереди, метрах в двадцати от него, в густой листве, только что мелькнула и скрылась фигура отдаленно напоминающая человеческую.

Насколько Борис смог разглядеть, существо было не обременено одеждой.

— Не хватает еще нарваться на яму с отравленными кольями! — пробормотал он себе под нос.

Подобрав с земли длинную ветку, он обрубил с нее сучья и изготовил шест. Прежде чем сделать очередной шаг он проверял, не скрывается ли под прелой листвой предательская пустота.

— По-моему, мы не одни! — неожиданно подал голос, идущий следом за Борисом парень.

Эдик, так звали парня, нервно пригладил длинные светлые волосы, собранные в конский хвост.

Борис бегло огляделся. Действительно среди тропического буйства зелени он успел заметить блестящие глаза, принадлежащие, как минимум полудюжине человек.

— Эй, мы не хотим вам зла! Выходите! — крикнул Борис и высоко поднял руки, растопырив пальцы, демонстрируя, что намерения у него самые мирные.

При этом автомат висел у него на шее. Ему ничего не стоило, в случае опасности, подхватить его и открыть беглый огонь.

Ветки зашелестели и из зарослей настороженно выступили люди. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять — перед разведчиками дикари. И их довольно много.

Наличие косматых волос и бород не могло скрыть скошенных лбов и подбородков.

— Троглодиты, что ли? — напряженно спросил дядя Митяй.

Этого толстяка погнало в разведчики неуемное любопытство и патологическая непоседливость. Сначала Борис был категорически против, но когда выяснилось, что дядя Митяй, несмотря на сорокалетний возраст и избыточный вес находится в неплохой физической форме, скрепя сердце согласился.

— Похоже на то! — фыркнул Серега, четвертый разведчик. — Ну и рожи у них дебильные! Совсем не удивлюсь, если они такие же людоеды, как и все здесь!

— Поживем, увидим! — криво усмехнулся Борис.

Между тем, дикари все пребывали. Их собралось уже человек двадцать. Это были мужчины от двадцати до сорока лет. Все они были вооружены копьями с костяными наконечниками, дубинами или костяными топорами. Их было так много, что если бы они вдруг вздумали воспользоваться своим оружием, у них ничего бы не вышло, потому что они мешали друг другу. И если бы они принялись размахивать своим примитивным оружием, то запросто поубивали бы друг друга.

Их маленькие, глубоко сидящие глаза, под массивными надбровными дугами выражали любопытство, смешанное со страхом. Подталкивая друг друга, они постепенно сужали кольцо вокруг чужаков. При этом дикари подбадривали друг друга невнятными возгласами, которые становились все громче и в которых мало-помалу начала звучать откровенная агрессия.

— Мне кажется, они давно бы уже напали на нас, если бы не боялись хапнуть звездюлей, — предположил дядя Митяй. — Шмальнуть что ли поверх голов, пока еще не поздно?

— Ждем до последнего! — сквозь зубы процедил Борис. — Стрелять только в самом крайнем случае, если вдруг ломанутся всей толпой. Нам лишний шум ни к чему.

Неожиданно один из дикарей протянул руку и по-обезьяньи ловко сорвал с головы Сереги бейсболку. Осторожно понюхав ее, он криво нахлобучил приобретение себе на голову.

— А ну отдай, урод! — возмутился парень и протянул руку, чтобы забрать свое похищенное имущество.

В воздухе просвистела дубина, сплошь усаженная острыми, коническими зубами неведомого зверя. Если бы парень проявил меньшую расторопность, похититель бейсболки превратил бы его протянутую руку в кровавое мочало.

Со всех сторон послышался одобрительный гомон. Дикари горячо поддержали смелую инициативу своего предприимчивого соплеменника и еще теснее сомкнули кольцо вокруг людей. Громкими воплями они подбадривали себя.

А сам «герой» приосанился, окинул горделивым взглядом беснующихся от восторга сородичей, издал торжествующий вопль и пару раз со всей дури навернул кулаком себя в грудь.

— Отдай бейсболку Кинг Конг! По-хорошему прошу! — продолжал увещевать его Серега и снова протянул руку.

В глазах парня плясали озорные чертики. Чувствовалось, что эта рискованная игра откровенно забавляет его. Неожиданно дикарь взревел, и коротко взмахнув, обрушил дубину прямо на голову Сереги, намереваясь раскроить ему череп.

Удар был нанесен настолько неожиданно, что времени на эффектные уклоны не оставалось, и парень рухнул на землю. Под восхищенный вой остальных приматов, драчун шагнул вперед, чтобы добить поверженного противника. Но пока он красовался перед соплеменниками и картинно двумя руками вздымал свою клыкастую дубину над головой, вперед выступил Борис. Без всякого разбега, с места, в прыжке он впечатал пятку правой ноги в грудину дикаря.

К чести троглодита тот устоял на ногах. Грудная клетка с гадким хрустом треснула, и в месте удара глубоко вдавилась вовнутрь. Потом, под ошеломленное молчание всех дикарей, взметнувшаяся вверх дубина перевесила, и поединщик грянулся спиной о землю.

Из его широко открытого рта хлынула пузырящаяся кровь. Дикари, плотно обступившие разведчиков, недоверчиво смотрели на распростертое у их ног тело соплеменника, мелко-мелко сучащего ногами. Поверженный грубиян дернулся еще пару раз и затих.

После того, как туземцы осознали в полной мере, что их соплеменник мертв, они все как один подняли глаза на виновников этого. Чувствовалось, как в дремучих мозгах туземцев идет ожесточенная борьба резонов. С одной стороны — стать дохлыми им совсем не хотелось, с другой стороны — уж больно велико было желание убить чужаков. И судя по настроению, незримо витающему над толпой, они явно склонялись к последнему.

Глава 30

Борис подал руку Сереге, который все еще лежал на земле, и рывком поднял его на ноги. Со всех сторон их плотно обступили дикари. Наконечники их примитивного оружия были недвусмысленно направлены на чужаков. Злобно сверкая глазами и угрожающе ворча, они, тем не менее, все никак не решались напасть. Но было ясно, что это лишь вопрос времени. Поводом для нападения могло послужить любая мелочь.

Став спина к спине разведчики подняли автоматы и приготовились отразить атаку. Их противник, в святой простоте, не понимал стволы, какого разрушительного оружия направлены на него. Было большое искушение начать пальбу, не дожидаясь, когда эти косматые дебилы накинутся на них. Но покрошить в капусту целую толпу тупых приматов из-за одной несчастной Серегиной бейсболки, было как-то неправильно.

— Все назад, не то перестреляю к чертовой матери! — свирепо прокричал Борис и для большей убедительности дал короткую очередь, в два патрона, поверх голов дикарей.

Те повели себя как-то странно. Часть из их испуганно шарахнулась назад, другие же втянули головы в широкие плечи и остались стоять на прежнем месте. После этого, те, кто напугался, вернулись обратно. При этом выглядели они явно пристыженными.

— Это какие-то неправильные дикари! — возмутился Серега. — По ходу, они совсем не боятся наших Калашей!

— Или, просто, тупо не понимают опасности! — проворчал дядя Митяй.

— Может открыть огонь? — нервно предложил Эдик.

— Сдурел совсем? — неодобрительно покосился на него Борис. — Во-первых, патронов жалко. Во-вторых, жалко это стадо непуганых идиотов!

Неожиданно плотное кольцо дикарей расступилось и пропустило вперед согбенного, седого старца. Пляшущий у него в руке пистолет с необычно тонким стволом, выглядел скорее комично, чем угрожающе. Второй рукой, почтенный старец опирался на суковатую палку.

— Гадом буду, у него немецкий «Люгер» времен Второй Мировой! — воскликнул пораженный Борис. — Откуда у дикаря такой антиквариат?

Подслеповато щурясь, старик внимательно оглядел своими бесцветными глазками разведчиков. Неожиданно он опустил пистолет стволом вниз и прорычал что-то нечленораздельное.

Один из дикарей засунул рукоятку своего костяного топора за пояс набедренной повязки и вышел вперед. Нагнувшись, он поднял с земли Серегину бейсболку. После чего, осторожно боком придвинувшись к Борису, протянул ему.

Удивленно хмыкнув, тот взял ее за козырек и сердито нахлобучил Сереге на голову.

— У кого есть, какие-нибудь побрякушки? Надо сделать ответный подарок, — проворчал он, начиная выворачивать свои карманы. — Для поддержания конструктивного диалога с туземным населением!

— А не поздновато? — с сомнением произнес дядя Митяй. — Как-никак, одного из них мы укокошили.

— Как сказал бы Батек — этот парень был не прав по всем понятиям, даже по троглодитским! — нервно хохотнул Эдик.

Их общие запасы составили около десятка «Сникерсов», зажигалки, и двух бутылок минеральной воды. Борис придирчиво оглядел подношения. Вроде всего было много, но в то же время, как-то не очень по богатому. Немного подумав, он присовокупил к ним еще и боевой нож.

Старик холодно осмотрел клинок и небрежно сунул за истертый кожаный пояс. При ближайшем рассмотрении тот оказался солдатским ремнем с орлом держащим в когтях свастику и надписью на немецком «С нами бог»!

— Кто-нибудь знает, откуда здесь взялись фрицы? — изумился дядя Митяй, хорошенько разглядев пряжку.

— Да оттуда же откуда и мы! — недовольно проворчал Борис.

Занюханные «Сникерсы», в отличие от спецназовского ножа, произвели подлинный фурор. Старец с ходу смолотил аж две штуки.

— Во, дает! — восторженно воскликнул Эдик. — И ведь не подавится старый гамадрил!

Небрежно швырнув один батончик в толпу соратников, старик ссыпал оставшиеся в некое подобие сумки, висевшей у него через плечо. После этого он протянул руку к Борису и требовательно прорычал, что-то невнятное.

— Зверушка, еще хочет шоколадку! — иронично прокомментировал это Серега.

Но, как оказалось, старик приглашал разведчиков следовать за собой. Толпа дикарей раздалась в стороны и образовала нечто вроде живого коридора.

— Ну, будем надеяться, что теперь, когда мы находимся под их надежной защитой, они хотя бы не нападут на нас, — недовольно проворчал Серега, вышагивая рядом с Борисом.

— Да, вроде, по законам гостепреимства, не положено, — иронично хмыкнул тот. — Но не расслабляемся и держим ушки на макушке. Потому как, после того, как нас отправят из гостей восвояси, мы будем считаться для них законной добычей.

— Уважаемый! — обратился дядя Митяй к старику с пистолетом. — Куда мы идем?

Тот хмуро глянул на него и отрывисто рявкнул, что-то невразумительное.

— Понятно! — пробормотал дядя Митяй, но на этом не угомонился.

Буквально через пару шагов он предпринял еще одну попытку наладить общение с туземным населением.

— Я — Митя! — он хлопнул себя по груди. — А ты кто?

Ткнув в старика пальцем, он вопросительно поднял брови.

— Хурт! — хрипло исторг тот не то короткий возглас, не то ругательство.

Для большей убедительности, он ткнул в себя большим пальцем.

— Ну, вот и познакомились! — довольно рассмеялся дядя Митяй.

Как вскоре выяснилось, Хурт вел чужаков в свое стойбище. Но что они там увидели, несказанно удивило их, если не сказать, повергло в шок.

Прямо посреди поляны стоял огромный покосившийся железнодорожный вагон. Он буквально врос в почву, провалившись по самые оси массивных колес. Все его металлические части были изъедены ржавчиной. Сам вагон был надежно укрыт зеленью растений. Многочисленные лианы вились по его крыше и бортам. То тут тот там, прямо из сгнивших, покрытых мхом, почерневших досок торчали султаны диковинных папоротников. Посреди всего этого буйства зелени были разбросаны яркие пятна цветов.

— Откуда же здесь взялся этот железнодорожный вагон? — почти возмущенно воскликнул дядя Митяй.

Хурт непонимающе глянул на него и нетерпеливо поманил гостей вслед за собой.

Вокруг вагона, который был центральным строением деревни дикарей, были расположено около двух десятков однотипных хижин. Эти немудреные строения являли собой грубые конические шалаши, сложенные из веток и пальмовых листьев, на манер индейских вигвамов.

Навстречу прибывшим из хижин вышли женщины и дети. Если мужчины племени не были красавцами, то их прекрасные половины были просто ужасны. На них нельзя было смотреть без содрогания. Казалось, что это было не стойбище, а натуральный цирк уродов. Все мыслимые аномалии развития человеческого тела и лица, были собраны в кучу, и тщательно перемешаны в самых разнообразных пропорциях.

Аналогично дело обстояло и с детьми. Собственно это были даже не дети, а какие-то маленькие старички и старушки со сморщенными личиками, непомерно раздутыми животами и жутко искривленными конечностями.

Вся эта толпа уродов обступила мужчин, бурно выражая радость по поводу их благополучного возвращения. На чужаков они смотрели настороженно, но без всякого страха.

Основная масса воинов разошлась по хижинам вместе со своими жуткими домочадцами. Возле разведчиков остался лишь Хурт, да еще несколько воинов из числа его приближенных.

Старик выдал несколько гортанных фраз и подвел гостей к входу в железнодорожный вагон. Прежде чем перешагнуть низкий порог, люди опасливо заглянули вовнутрь. В лицо им тут же пахнуло застарелой копотью и дымом. К своему несказанному удивлению они обнаружили, что это немудреное помещение, более всего напоминающее дощатый хлев, освещается факелами, прикрепленными к стенам.

— Вот так раз! — удивленно пробормотал Борис. — Наши троглодиты умеют делать факелы? Может быть, они вовсе и не дикари?

— Не смеши людей! — хмыкнул Серега. — Ты их примитивные рожи видел? Они же совсем недалеко от зверья ушли!

— Вы лучше вон туда посмотрите! — нетерпеливо перебил их Эдик. — Это же настоящий алтарь!

Действительно в центре вагона, возле дальней стены, из оружейных ящиков, составленных друг на друга, было сооружено некое подобие примитивного алтаря. На его вершине, на подставке стояла черная человеческая голова.

Когда глаза разведчиков привыкли к тусклому освещению факелов, они поняли что перед ними скульптура. Что-то неуловимо знакомое было в этой косой челке, вытаращенных глазах и крысиной щеточке усов.

— А эту сволочь-то, как сюда занесло? — задохнулся от возмущения дядя Митяй.

— Вы, что знакомы? — недоуменно глянул на него Борис.

— Ну, да! Это же Гитлер! Адик Шикельгрубер — собственной персоной! — хохотнул Серега. — Как же я его сразу не узнал! Мой дедушка ему задницу надрал еще в сорок пятом году прошлого века!

— Твою мать! Братцы, не вы только гляньте! — присвистнул Эдик и восхищенно ткнул пальцев в стену за бронзовой головой. — Они здесь, что совсем с ума посходили? Какой-то заповедник гоблинов, блин!

Борис всмотрелся внимательнее и удивленно хмыкнул:

— Ничего себе! Все страньше, и страньше! Прямо как в Стране чудес!

Там на стене висели закопченные лохмотья нацистского знамени. Некогда красное полотно с белым кругом и черной свастикой посередине в настоящий момент представляло собой большую, изодранную в клочья грязную тряпку.

Хурт горделиво оглядел гостей, после чего приблизился к алтарю. Опустившись на колени, он со всей дури приложился лбом о дощатый пол вагона. Удар его чугунной головы эхом отозвался в вагоне. Повторив эту процедуру несколько раз, Хурт обернулся к разведчикам и что-то пробурчал требовательным голосом.

— Я так понимаю, что наши клоуны поклоняются этой копченной, нацистской башке? — предположил дядя Митяй.

— Ага, и нам предлагается высокая честь присоединиться к ним, — хрюкнул от удовольствия Серега. — Неприятно расстраивать наших хозяев, но, видимо, придется!

Парень перекинул автомат со спины на грудь с явным намерением разобраться с Гитлером раз и навсегда.

— Прекрати, блажить! — прикрикнул на него Борис. — Этот нацистский козел уже давным-давно мертв! Так какой смысл тратить на него патроны? Пошли отсюда!

После этого четверо разведчиков, несмотря на протестующее лопотание Хурта, вышли вон из нацистского капища.

С тех пор как были обнаружены дикари, прошло несколько недель. За это время многое изменилось.

Михалыч здраво рассудил, что с помощью троглодитов, освоение и акклиматизация враждебной территории должна пойти намного быстрее. Он не стал изобретать велосипед, а использовал извечную тактику бледнолицых и беспардонно подкупил дикарей.

Вскоре, благодаря сладостям и множеству ярких безделушек, Хурт и его племя, все как один, превратилось в верных друзей обитателей супермаркета. Дело зашло настолько далеко, что они всем табором перебрались поближе к торговому центру и расположились неподалеку, на расстоянии прямой видимости.

Для этого они даже бросили свой железнодорожный вагон. Правда они притащили с собой лохмотья полотнища со свастикой и бронзовый бюстик фюрера, которому продолжали истово поклоняться.

Это обстоятельство натолкнуло Михалыча и Семена Марковича на мысль о том, что предки дикарей были переброшены сюда нацистами еще во времена фашистской Германии. Они были то ли колонистами, то ли передовым отрядом разведчиков Третьего рейха.

У их вождя Хурта кроме «Люгера» был еще и эсэсовский тесак со сточенным в узкую полосу лезвием. Кстати, Семен Маркович высказал любопытное предположение, о том, что Хурт, на самом деле, искаженное немецкое имя — Курт.

Дикари изъяснялись при помощи набора весьма примитивных звуков. По всей вероятности, у людей заброшенных сюда около шестидесяти лет тому назад произошло, так называемое, вторичное одичание. Колонисты выродились в примитивных троглодитов, в которых практически не осталось ничего человеческого.

Большая часть из них была ярко выраженными дебилами. Как предположил Семен Маркович виной этому были браки между близкими родственниками. С каждым поколением ситуация усугублялась и процесс вырождения становился все более выраженным. По большому счету, все это племя были обречено на медленное угасание и вымирание, как вида.

При всем при этом, нужно было отдать должное дикарям, они с первых же шагов многому научили людей. Первым делом, они преподали им наглядный урок мимикрии. Троглодиты как могли, объяснили людям, что необходимо как можно скорее замаскировать здание супермаркета, покрыв его поверхность мусором и отбросами. Для того чтобы оно не выделялось из зеленого массива джунглей и не привлекало ненужного внимания.

Это заняло неделю напряженного совместного труда. В результате торговый центр превратился в неопрятный холм, весь покрытый мусором и буйной растительностью.

Михалыч по достоинству оценил эту своевременную помощь. Скрепя сердце, он решил позволить дикарям и впредь поклоняться своему прокопченному насквозь Адольфу.

В конце концов, это запросто могла быть какая угодно другая обугленная головешка. Главное было то, какой смысл вкладывался в объект поклонения. А здравый смысл говорил, что первоначальная идея была безвозвратно утеряна и бронзовая голова нацистского преступника номер один, уже давно превратилась в пустышку, за которой ничего не было. Ни идеи, ни содержания, одна бронзовая скорлупа ничем не отличающаяся от скорлупы выеденного яйца.

Но Семен Маркович отнесся к этому чрезвычайно серьезно.

— Вовсе незачем потакать низменным инстинктам! Если уж нашим новым друзьям непременно нужно чему-то поклоняться, то пусть поклоняются чему-нибудь красивому.

После этого профессор, с помощью Батька, покрыл золотой краской из аэрозольного баллончика женский манекен. Он торжественно преподнес сверкающую золотом обнаженную статую дикарям. Те, восхищенные ее неописуемой красотой, все как один пали к ее пластмассовым ногам.

Михалыч только диву давался, как хитроумный Семен Маркович умудрялся находить общий язык с дикарями. А когда те своими руками сняли с походного алтаря бронзовую голову Гитлера и дружно поволокли ее к устроенному неподалеку от супермаркета сортиру, он ржал в голос минут пять, не меньше.

А на место свергнутого наци была торжественно водружена новая золотая богиня троглодитов.

Глава 31

Однажды, ранним утром, Михалыча разбудил Борис.

— Чего тебе не спится-то? — искренне возмутился экстрасенс, немилосердно зевая.

— Да, меня самого только что растолкали! — ответил тот. — Хурт переполошил часовых ни свет, ни заря. Его парни, возвращаясь с охоты, нарвались в кустах на какую-то жуткую тварь. Причем возле самого лагеря. По счастью, никто не пострадал.

— И что это повод врываться к руководству, когда оно спит и видит самые сладкие сны? — недовольно пробурчал Михалыч, стряхивая остатки сна. — Насколько я понял, эта тварь все еще сидит там в кустах, видимо, кого-то дожидаясь. Но, хрен кого она дождется! Потому что мы там ходить не будем! И поэтому нам нет до этого никакого дела.

— Очень даже большое дело есть нам до всего этого! — не унимался Борис. — Во-первых, если не принять меры, то эта тварь очень скоро будет сидеть в супермаркете! Во-вторых, размером она с хороший автобус. А, в-третьих, и это самое главное, Хурт очень встревожен и собирается увести своих людей подальше от нас в джунгли.

— Нет, их нельзя отпускать! — горячо возразил Михалыч. — Мы же вроде как взяли над ними шефство. Позволить им вернуться в джунгли было бы с нашей стороны большим свинством.

— Ну, тогда придется запустить их в торговый центр! Представляю, как они будут рады, увидев наши прилавки и все то, что на них навалено! — криво усмехнулся Борис. — Да их будет проще убить, чем оттащить от всего этого!

Михалыч промолчал. Слишком много было правды в словах его ученика. Несмотря на то, что процесс окультуривания дикарей люди форсировали как могли, дело это продвигалось крайне медленно. И на сегодняшний день, окажись они в торговом центре, ситуация, скорее всего, будет развиваться по сценарию, озвученному Борисом. А это означало прямую конфронтацию с племенем Хурта.

— Слушай, почему бы нам просто не пристрелить эту тварь? — задал очередной вопрос Михалыч. — Тогда наши друзья перестанут…

И в этот момент мирную предрассветную тишину разорвал треск автоматных очередей. Звуки доносились откуда-то с задней части здания.

Борис, оставив Михалыча, опрометью бросился туда.

На ходу передергивая затвор автомата, он зычно прокричал:

— Все, в ружье! Задний сектор здания атакуют!

Выскочив через распахнутую настежь дверь служебного выхода, он еще какое-то время двигался вперед, прежде чем смог остановиться. Сила инерции чуть было не вынесла его прямо под передние лапы циклопического монстра, который наполовину высунулся из густых зарослей.

— Твою мать! — в ужасе вскричал Борис и торопливо отскочил обратно.

Там вжавшись в стену, стояли двое парней из числа часовых и тяжело дышали. Лица их были бледны, руки ходили ходуном, а зубы выбивали чечетку.

— Спокойно, парни! Я с вами, все под контролем! — ободряюще бросил им Борис, приняв вид лихой и не напуганный.

— Ни хрена, не под контролем! — клацнув зубами, возразил один из них. — Мы сожгли по целому рожку патронов, а эта дура все равно прет, как танк!

— Да, ну? — озабоченно пробормотал Борис и внимательно оглядел чудовище.

Первое что приходило в голову, глядя на него — это был краб. Во всяком случае, точно какое-то ракообразное. Но что этот исконный обитатель воды делал на суше?

Вид у него был самый, что ни на есть, отвратительный и угрожающий. Огромный костяной чемодан грязно белого цвета с зелеными разводами по всему корпусу. Сверху опрокинутая тарелка, снизу другая, нормально расположенная, тарелка. В месте их соединения, из панциря торчали членистые, шипастые лапы, оканчивающиеся огромными когтями. Причем «коленки» высоко возвышались над верхней частью панциря. Впереди громоздилась пара мощных клешней, каждая размером с ковш экскаватора.

Морда краба, напоминающая физиономию пресноводного рака, была растянута по горизонтали. Множество усов и усиков, разной длины и толщины беспрестанно шевелились вокруг раскрытой овальной пасти усаженной мелкими острыми зубами. Над ней глубоко упрятанные в костяные глазницы сверкали три пары черных, фасетчатых, как у стрекозы, глаз. Каждый из них был размером с волейбольный мяч.

Размеры жуткого создания поражали. Росту в нем было метра три, не менее. А в ширину его плоская туша была метров шесть.

В это время сзади послышались возбужденные голоса и наружу из здания выбежали Михалыч, Батек и человек восемь людей вооруженных автоматами и огнеметами.

— Без команды не стрелять! — крикнул им Борис. — Дай-ка сюда свой драндулет!

Отдав свой автомат мужику с огнеметом, он забрал у него адский агрегат. Между делом он проверил давление и количество горючей жидкости. Все было в пределах нормы.

— Прикрывайте! — крикнул он остальным и решительно шагнул вперед.

Краб все это время, не проявляя никаких признаков активности и, казалось, безучастно наблюдал за происходящей перед ним возней.

Огнемет Бориса выбросил струю двухметрового пламени. Несмотря на то, что он целился крабу в морду до нее было слишком далеко. Чудовище отреагировало мгновенно. Как оказалось, его клешни могли вытягиваться пугающе далеко.

Борис едва успел пригнуться, как над головой у него просвистела клешня. Громко лязгнув, она хватанула воздух. На смену ей уже неслась вторая, чтобы взять немного ниже и отстричь наглецу голову. Но Борису, к тому времени, там уже не было.

Отскочив назад, он выжал из огнемета все, что было только можно. Струя огня удлинилась на полметра, но все равно для реальной атаки на краба она не годилась.

— Слишком длинные у него грабли! — прокричал Борис Михалычу. — Огнемет не годится для этого!

— Очень даже сгодится! — прокричал Батек который, присев, колдовал над вторым, оставшимся у них огнеметом.

Но что бы он там, ни делал, он так и не успел продемонстрировать свою хваленую изобретательность, потому что краб решительно двинулся в атаку.

Люди видя, как на них стремительно надвигается огромная, приплюснутая туша открыли беспорядочную стрельбу. Это замедлило продвижение краба, но отнюдь не остановило его. Угрожающе клацая клешнями, он издал пронзительный писк и продолжил атаковать. Двигался он поразительно быстро.

Так как обороняющиеся люди начали стрельбу одновременно, патроны в магазинах у них тоже закончились сразу у всех.

Времени на то чтобы перезарядить оружие не оставалось, поэтому оставалось лишь отступать. И все бросились к аварийному выходу.

К тому моменту, когда костяная туша краба оказалась возле распахнутой двери, там в дверном проеме остался один лишь Батек. В руках у него был баллон от огнемета, наполненный горючей жидкостью. Из дыры в его крышке торчала горящая тряпка.

Широко размахнувшись, вор швырнул емкость прямо в морду крабу, после чего заскочил в здание и захлопнул за собой дверь.

Краб, проявив необычайную проворность, цапнул баллон своей огромной клешней и перекусил его пополам. Горючая жидкость, моментально вспыхнув, растеклось по клешне. Истошно заверещав, краб всадил горящую конечность в стену супермаркета, за которой спрятались его обидчики. Удар был настолько силен, что огромная клешня пробила металлические панели навылет, вскрыв боковину торгового центра, словно консервную банку.

Люди, укрывшиеся внутри, с ужасом смотрели на сотрясающуюся от страшных ударов стену здания. В ней в разных местах повалялись рваные дыры. Казалось, клешни краба безостановочно сновали, словно игла швейной машинки. Судя по всему, взбешенное чудовище и не думало останавливаться. Краб вознамерился, во что бы то ни стало, добраться до своих обидчиков.

— Он, не успокоится, пока не разнесет всю стену! — встревожено воскликнул Михалыч.

— Быстро все на крышу! — вскричал Батек, сверкнув сумасшедшими глазами и отбросив в сторону бесполезный автомат. — Но сначала надо кое-чем затариться! Я тут, кое, что придумал!

— Кто бы сомневался! — тяжело дыша, проворчал Семен Маркович, устремляясь вслед за всеми.

На крышу здания вели сразу несколько лестниц расположенных внутри супермаркета. Было неясно, для чего они предназначались. То ли для того чтобы обслуживать расположенное наверху оборудование, то ли с какими-то противопожарными целями. Но сейчас все это волновало людей в самую последнюю очередь. Главное было то, что крышки люков, ведущие на крышу, оказались незаперты.

Батек, по пути, зарулил в отдел со строительными инструментами. Там он вручил двум мужикам, которые выглядели поспортивнее и помоложе чем другие, по паре железных ломов.

— Борюн! — велел он Борису. — Шементом, дуй в спорттовары! Мне нужны гири потяжелее, лучше двухпудовки! Но однопудовые тоже сойдут!

— Ты хочешь скинуть их с крыши на башку крабу? — заинтересованно предположил тот.

— Ага! Дешево и сердито! — весело сверкнул выпученными глазами Батек. — Может, когда получит по кумполу гирей, станет меньше бушевать!

Борис, а с ним еще трое парней, поняли что погорячились, ухватив сразу по две гири. Несмотря на то, что весили они по двадцать четыре килограмма, то есть, полтора пуда, забраться с ним по крутой металлической лестнице, оказалось непросто.

— Дыхалка совсем ни к черту! — жадно хватая воздух запаленными легкими, просипел Борис.

Он одолел всего лишь полпути, в то время как его товарищи по оружию, вообще, застряли где-то внизу. Кое-как, отдышавшись, Борис продолжил упорно карабкаться вверх. Его сердце выпрыгивало из груди, в висках стучало, горло перехватывало спазмами. Но он тупо лез вверх, совершенно не думая о последствиях такого вопиющего насилия над своим несчастным организмом.

— Сдохну, так сдохну! — прохрипел он, тщетно пытаясь воззвать к своему чувству юмора.

Обычно оно выручало его в экстремальные моменты. Но сейчас, почему-то осталось глухо.

— Видимо, дело совсем дрянь, если даже веселуха не получается! — мелькнуло у него в голове.

В это время он внезапно ощутил, что руки его вместе с гирями стали невесомыми и стремительно взмыли куда-то вверх. Борис изумленно поднял голову. Оказалось, что он не заметил, как уже добрел до выхода на крышу.

Над головой у него был прямоугольник желто-фиолетового неба, а кто-то из тех, кто был на крыше, уже принимали у него из рук вконец измотавший его груз. Приложив героические усилия, Борис выполз на крышу и рухнул на спину, разметав по сторонам руки. Дав себе несколько секунд, он полностью отключился.

Немного погодя, он собрался с силами и поднялся. После чего поковылял к группе людей, которые столпились на самом краю крыши. Откуда-то снизу доносились удары, казалось сотрясающие все здание торгового центра.

Борис заглянул вниз. Там на одном месте, словно огромный подбитый танк, кружил краб. Время от времени он наносил удары по стене здания клешнями, но больше своей тупой, приплюснутой мордой. Сверху из его панциря, словно из подушечки для иголок, торчали несколько ломов. Пробив хитиновую броню, одни из них вошли глубже, другие не очень. Но, то, что чудовищу был нанесен непоправимый ущерб было ясно с первого же взгляда.

— Уже выдыхается, гаденыш! А сколько было понтов! — злорадно расхохотался Батек. — А ну давай сюда гирю! Добьем фраера, чтобы не мучился!

Широко размахнувшись, он отправил в полет свой импровизированный метательный снаряд. Описав короткую дугу, тот угодил прямо между надбровных дуг краба, под которыми располагались глаза. Послышался гадкий хруст. Черная гиря, словно пушечное ядро, пробило панцирь, и, вмяв острые осколки хитина, тяжело провалилось вовнутрь краба.

Чудовище резко дернулось всей своей тушей и замерло. Все его многочисленные конечности бессильно повисли, и краб грузно осел на брюхо.

Какое-то время люди, столпившиеся на краю крыши, с замиранием сердца следили, не подаст ли поверженный гигант каких-нибудь признаков жизни. Но тот лежал совершенно неподвижно.

— Кажись, готов! — наконец, несколько неуверенно произнес Батек.

После этого раздался торжествующий хохот и радостные возгласы. Все кто был на крыше, принялись хлопать друг друга по плечам. Причем, больше всех доставалось Батьку.

— Да, кончайте вы! — хохотал тот, довольный таким проявлением всеобщего внимания. — Так вы из меня оставшиеся мозги вытрясете!

— Я так понимаю, что сегодня мы сможем устроить настоящий пир, — довольно усмехнулся Семен Маркович. — Всю жизнь мечтал объесться крабовым мясом!

— А не отравимся? — спросил Михалыч.

— Ну, мы же не дураки какие-то! — обиженно покосился на него профессор. — Сначала сделаем анализ, на содержание ядов.

— Ну, это же, наверное, очень долго? — недовольно скривился Борис.

— Естественно, это займет некоторое время, — авторитетно кивнул Семен Маркович.

— Лично я предлагаю, как говорит наш Батек, поступить дешево и сердито! — заметил Михалыч. — Давайте проведем экспресс-тест, накормим Рыкова и посмотрим, что с ним будет? Пусть хоть раз принесет пользу обществу!

— А если и сдохнет — невелика потеря! — одобрительно кивнул Батек.

— Вынужден прервать вашу высоконаучную дискуссию! — неожиданно послышался встревоженный голос Бориса. — Посмотрите-ка вон туда!

Все разом повернулись и посмотрели туда, куда он указывал рукой. На расстоянии нескольких километров с джунглями происходило что-то странное. Верхушки деревьев раскачивались так, словно там разыгралась свирепая буря. И, судя по направлению, эта буря широким фронтом двигалась в сторону супермаркета.

— Неужели шримпы? — подслеповато щурясь, спросил профессор.

— По ходу, эти козлы решили покончить с нами, — криво усмехнулся Батек. — Раз и навсегда!

— Нет, парни, это крабы! И их очень много! — покачал головой Михалыч. — Так много, что боюсь, нам никаких гирь не хватит, чтобы их остановить!

Словно в подтверждение его слов, на видневшуюся неподалеку плешь, свободную от деревьев, из джунглей, один за другим, выбралось с полдюжины громадных крабов.

Часть вторая

Глава 32

Место, где раньше гордо высился супермаркет, теперь представляло собой унылый пустырь. Странно, но на нем до сих пор так ничего и не выросло. Там не было даже самых завалящих сорняков. Так словно это место было навечно проклято или посыпано солью. Лишь ветер гонял старый мусор, да поднимал мертвую пыль, закручивая ее в маленькие смерчи.

То тут, то там, виднелись остатки бетонного фундамента, из которых торчали ржавые прутья арматуры.

Прямоугольник пустыря был огорожен по периметру столбами, на которые была натянута сетка Рабица. Высота ограждения составляла всего два метра. И если бы не прогуливавшийся по периметру ограждения вооруженный автоматом часовой это место вполне можно было бы принять за обычную автостоянку.

В одну из сторон ограждения был вставлен вагончик караульного помещения. На его крыше были укреплены прожектора, которые включались ночью и освещали пустырь.

Через каждые десять метров к сетке были прикреплены таблички с надписью — «Внимание! Охраняемая территория»! Впрочем, желающих проникать в это унылое место не было.

— На кой ляд нужно охранять этот гребаный пустырь, и кому он нахрен сдался? — вот уже который раз задавал себе вопрос сержант вневедомственной охраны Петров.

Поправив автомат, который висел у него за спиной, словно охотничье ружье, он глянул на часы. До конца его смены оставалось чуть больше часа. Скукотища была смертная. Петров зевнул так широко, что едва не вывихнул челюсть.

Чтобы хоть как-то убить время, он принялся наблюдать за тремя бродячими собаками, которые резвились неподалеку от ограждения.

Это было хоть какое-то развлечение. Правда, если кому скажешь, засмеют. Наблюдать за собачьей свадьбой, словно малолетний пацан, и пускать слюни при виде чужого счастья.

В центре внимания двух кобелей была особь противоположного пола, довольно-таки симпатичной наружности. Судя по вывалившимся языкам кавалеров она была для них сейчас центром мироздания. За жеманные манеры и наличие бороды, Петров тут же назвал ее Кончитой. Было в ней, что-то неуловимое, отдаленно напоминающее этот позор Евровидения.

Большой лохматый пес, щедро украшенной репьями, стал именоваться Барбосом. Другой поменьше и понахальнее получил кличку Табаки. И внешностью, и манерами он сильно напоминал незабвенного шакала из мультфильма про Маугли.

Что именно подвигло Кончиту на этот сумасбродный поступок видимо так и останется тайной. Глупая псина сдуру решила исследовать охраняемую территорию. Сержант Петров и глазом не успел моргнуть, как Кончита, грациозно изогнувшись, пролезла в дыру под сеткой ограждения. Эта прореха образовалась здесь после того, как на прошлой неделе сильным ветром повалило несколько столбов.

Охранники как могли, водрузили их на место. Но получилось криво и довольно-таки косо. Руководство, критически оглядев восстановленное ограждение, посетовало на то, что у их сотрудников руки растут из задницы, после чего убралось туда, откуда у сотрудников росли руки. Но рабочих так никто и не прислал. В итоге, кривая изгородь осталась стоять в прежнем виде.

Ошалевшие от желания, кобели незамедлительно последовали за своей пассией. При этом огромный Барбос чуть было не снес сетку, зацепившись за нее своими нечесаными лохмами. Встревоженный сержант Петров сделал несколько шагов в направлении нарушителей охраняемого пространства, но по счастью, все обошлось. Барбос, оставив на сетке здоровенный клок черной шерсти, отцепился и успел как раз вовремя, чтобы обломать весь кайф недомерку Табаки.

Псы вяло сцепились, демонстрируя Кончите свой боевой дух. При этом они явно жульничали. Никто, никого всерьез ни разу не цапнул, прекрасно понимая, что если он куснет до крови, то и сам нарвется на ответную грубость. Поэтому драка носила чисто условный характер. И была рассчитана лишь на то, чтобы запудрить доверчивой Кончите мозги и при этом, упаси Бог, не покалечить соперника, чтобы тот, в свою очередь, не покалечил его самого.

Вскоре, чаровнице Кончите надоело пялиться на сцепившихся ухажеров. Она зевнула и повернувшись потрусила на середину площадки. Неожиданно Барбос громко заскулил. Это негодяй Табаки не удержался и цапнул-таки его. Что, несомненно, было очень больно и обидно, учитывая его размеры.

Тут произошло такое, отчего у сержанта Петрова пересохло в горле. Кончиты вдруг не стало. Не в том смысле что она приказала долго жить, а в том, что она исчезла. Только что эта взбалмошная скотина была и вдруг она словно сквозь землю провалилась.

Исчезновение возлюбленной прошло для псов незамеченным. Барбос, восстанавливая физиологическую справедливость, решил устроить Табаки изрядную трепку.

Пару раз он клацал зубами, в опасной близости от его тощей задницы, но настигал лишь воздух. Всякий раз мелкому пакостнику удавалось уйти от справедливого возмездия. В конце концов, он каким-то непостижимым образом извернулся и дал стрекоча.

Причем рванул он строго в том направлении где, как он помнил, находилась Кончита. То ли Табаки наделся, что она защитит его от рассердившегося не на шутку Барбоса, то ли хотел напоследок прикоснуться к предмету своего вожделения. Но так как его кривые лапки были значительно короче, чем голенастые, лохматые ходули Барбоса, он явно проигрывал ему в скорости перемещения. Даже, несмотря на то, что отчаянно перебирал ими, пытаясь тщетно уйти от погони.

Барбос настиг своего обидчика в несколько прыжков. Чувствуя, что через долю секунды произойдет непоправимое, тот резко сменил направление, рассчитывая обмануть преследователя. Тем более что в том месте, куда он стремился, Кончиты не оказалось. Впрочем, Табаки сейчас было не до того, чтобы обдумывать, куда это вдруг подевалась эта взбалмошная тварь?

— Может, она и правда провалилась в какую-то яму? — пробормотал сержант Петров, с нескрываемым интересом продолжая наблюдать за дерущимися псами.

Неожиданно от Табаки осталась лишь задняя половина туловища. То есть, задние лапы с той самой частью, из которой они растут. Голова, передние лапы и грудная клетка просто в одночасье перестали существовать.

Барбосу повезло значительно меньше. Табаки, вернее, то, что от него осталось, еще пару секунд подрыгал лапами и затих. На этом его жизненный путь закончился и связанные с ним мучения тоже. А большой лохматый пес, словно с разгона налетел на невидимую циркулярную пилу. Его мгновенно развалило вдоль туловища, словно свиную тушу на мясокомбинате.

При этом Петрова потрясло, что не было пролито ни капли крови. Насколько он смог разглядеть, с того места где находился.

Та половина пса, которая оказалась возле полуразрушенных, бетонных стаканов фундамента бесследно исчезла. А другая большая часть, на которой осталась голова и хвост Барбоса, завалилась на бок и упала. Дикий, истошный собачий визг разнесся над пустырем.

— Да, что же это там такое творится-то? — вскричал Петров, и бросился к лазу под проволокой, которым воспользовались собаки.

Через пару минут он уже стоял возле ополовиненного Барбоса. Петров зажмурился и потряс головой. Но кошмарное видение не исчезало. Все внутренности несчастного пса были выставлены на всеобщее обозрение. Во всех своих кошмарных и отвратительных подробностях.

Собаку как будто разрезало пополам одним ударом чрезвычайно острой сабли или, вернее, самурайского меча, заточенного словно бритва. Вдобавок ко всему, клинок должен был быть раскаленным, потому, что крови не было. Все кровеносные магистрали были наглухо запаяны, каким-то непостижимым образом.

Барбос безостановочно скулил, ежесекундно срываясь на дикий визг. До Петрова неожиданно дошло, что бедный пес протянет еще довольно долго, потому что гибель от потери крови ему не угрожает. Судя по всему, животное испытывало нестерпимую боль. Не в силах видеть, как Барбос мучается, Петров машинально вытянул свой Калашников из-за спины.

Над пустырем прогрохотала короткая автоматная очередь.

Из караульного вагончика выскочил лейтенант Куликов, а вслед за ним, сменщик Петрова, старший сержант Старовойтов.

— Ты чего стрелял, придурок? — от души возмутился Куликов. — От жары крыша поехала?

— Долго объяснять! Лучше лезь сюда сам и посмотри! — Петров показал, товарищам лаз через который те попали на пустырь.

— Вообще-то по инструкции нам тут шастать не положено! — недовольно проворчал лейтенант, подозрительно оглядываясь. — Ладно, давай показывай, что тут у тебя стряслось?

— Не фига себе, как его! — изумленно воскликнул Старвовойтов, увидев изуродованные останки собак.

— Эти две псины, пять минут тому назад были живы и здоровы, — пояснил Петров. — Я все время внимательно смотрел за ними. Потом что-то произошло, но что именно я не видел, и они превратились в обрубки. Да, еще была третья собака! Так она, вообще, исчезла!

— Как исчезла? — недоверчиво глянул на него Куликов.

— А вот так! Как говорит моя дочка — «Тю-тю, ва-ва»! — нервно хохотнул сержант Петров. — Были и исчезла!

— И ты с перепугу начал стрелять? — уточнил Старовойтов.

— Нет, стрелять я начал, чтобы вот эта собака не мучалась! — Петров ткнул стволом в Барбоса.

— Лично я вижу здесь только полсобаки! — недоверчиво глянул на него лейтенант Куликов. — Ты хочешь сказать, что пока ты ее не пристрелил, она еще была жива?

— А кто, по-твоему, все это время выл здесь на пустыре, я что ли? — возмутился Петров.

Куликов и Старовойтов недоверчиво переглянулись. Старший сержант поискал глазами вокруг себя и довольно хмыкнув, зашагал куда-то в сторону. Вскоре он вернулся с ржавой штыковой лопатой, насаженной на длинный обломок черенка.

— Где эта хрень произошла? — поинтересовался он у Петрова, потом пояснил, — Где граница того места где покалечило собак?

— Примерно, вот тут! — Петров прочертил в воздухе линию между двумя бетонными стаканами. — Ты только близко не подходи! Мало ли что!

Старовойтов, держа обломок лопаты в вытянутой руке, осторожно подошел к подозрительному месту. Он несколько раз, с замиранием сердца, протягивал ржавую железяку впереди себя. Но ничего необычного не происходило.

— Ба-бах! — неожиданно крикнул Куликов и радостно заржал. — Хирня все это!

Подскочивший от неожиданности Старовойтов, зло сплюнул и отшвырнул лопату в сторону.

— Ни хрена это никакие не летающие тарелки и не инопланетяне, Петров! — проворчал он и решительно шагнул вперед.

И в это самое время, прямо перед ним упала половина вороны. Птица еще какое-то время продолжала трепыхаться, прежде чем окончательно затихла.

Старовойтов осторожно сделал шаг назад и тут на него сверху, словно из ведра, посыпались искромсанные воробьиные тушки.

— Лопату дай! — хрипло попросил он и не глядя, протянул назад руку.

Лейтенант Куликов молча, вложил ему в руку обломок черенка. Старовойтов вытянул руку вперед. Ничего не произошло. Он осторожно, по сантиметру, начал продвигаться вперед, держа лопату перед собой словно меч.

В какой-то момент, на расстоянии десяти сантиметров от руки старшего сержанта Старовойтова, лопата вдруг перестала существовать.

— Твою ж, мать! — испуганно вскричал тот и отскочил назад.

Петров и Куликов обступили его с двух сторон. Часть лопаты со ржавым клинком бесследно исчезла. В руках у Старовойтова остался всего лишь небольшой обломок черенка. Наружный конец его был срезан ровно словно бритвой.

— Прикинь, а если бы я туда целиком сунулся? — упавшим голосом проговорил он.

— Не знаю, как вы, а я намерен после службы серьезно напиться! — задумчиво проговорил Куликов.

— Я с тобой! — меланхолично добавил Петров.

Глава 33

После случая с разрезанными пополам собаками, на пустырь понаехала целая стая ученых светил. Вокруг первичного, сеточного ограждения вырос целый палаточный городок, вокруг которого, в течение суток возвели высокую стену из гофрированного металла. Меры безопасности были усилены и теперь по четырем углам высились вышки с часовыми и прожекторами.

Вскоре выяснилось, что в развороченном фундаменте, каким-то чудом сохранились фрагменты устройства, с помощью которого открывался портал в котором исчезло здание супермаркета. Самое поразительное было в том, что они все еще функционировали.

В связи с этим, перед учеными была поставлена задача решить проблему с безопасным переходом через портал. На помощь людям, исчезнувшим вместе со зданием супермаркета, было решено отправить хорошо вооруженную спасательную экспедицию.

Бывший среди ученых, компьютерный гений, в недалеком прошлом хакер, которого все из-за молодости звали просто Жора-Мозг, первым заметил наличие закономерности в активности портала. Разумеется, всю черновую работу за него сделала хитроумная компьютерная программа, которую тот написал специально для этих целей. Просчитав огромное количество вариантов, она выдала результат, из которого следовало, что, несмотря на видимую хаотичность и бессистемность, некая закономерность все же присутствует.

Проведя несколько бессонных ночей за компьютерами, Жора-Мозг с командой коллег, смогли рассчитать алгоритм работы портала. Выяснилось, что моменты, когда он исправно функционирует, неравномерны по времени и подчинены некоему рваному ритму, имеющему цикл в восемнадцать часов с несколькими минутами. После окончания этой безумной карусели, все повторялось вновь, с точностью до миллисекунды. И так, до бесконечности.

Максимально длительный промежуток времени активности портала длился ровно четыре минуты двадцать семь секунд. А самый меньший всего пять секунд. Эти активные промежутки были неравномерно разбросанные во времени. Все остальное время портал бездействовал.

Чем именно это было вызвано, интересовало ученых в самую последнюю очередь, потому что им было совсем не до этого. Они были заняты тем что, скооперировавшись с технарями, мастерили синхронизатор. Это хитроумное устройство должно было с точностью до миллисекунды рассчитывать время активности портала, в текущем отрезке времени. Табло электронного таймера отсчитывало время, оставшееся до окончания безопасного пребывания в зоне портала.

За десять секунд срабатывал сигнал тревоги. Начинало оглушительно орать голосовое оповещение, ведя обратный отсчет — «Десять, девять, восемь» и так далее. Стоящие по бокам дорожки, ведущей к порталу, сигнальные лампы принимались угрожающе сверкать проблесковыми маяками.

В общем и целом, механизм безопасного прохода через портал был разработан. По крайней мере, человеку, который попытался бы пройти сквозь него, не грозила опасность быть разрезанным пополам.

Дело было за малым, оставалось лишь укомплектовать и надежно экипировать экспедицию.

Разумеется, никто никого не неволил. Было понятно, что людям предстоит прыжок в неизвестность, вернее, в никуда. Не было никакой гарантии, что десант уцелеет в процессе этого рискованного мероприятия, последствия которого были совершенно непредсказуемы.

Именно по этой причине, команда десантников набиралась исключительно из числа добровольцев. В которых, кстати говоря, не было недостатка. Скорее наоборот, от желающих не было отбоя. Списочный состав готовящейся экспедиции не мог вместить всех желающих.

Еще задолго до того, как был выработан алгоритм безопасного перемещения через портал, членов будущей экспедиции начали тренировать по специальной программе. Упор делался на физическую подготовку десантников и умение обращаться с оружием.

Арсенал спасательной экспедиции был укомплектован новейшими разработками отечественных оружейников. Бойцы были, что называется, вооружены до зубов.

Начальником спасательной экспедиции был назначен полковник Лобов. Огромный, грузный, словно медведь, он являл собой классический образчик отца-командира, без страха и упрека.

Полковник самолично осуществлял отбор кандидатов в свой, как он его шутливо называл — «экспедиционный корпус». В общем и целом, он был доволен парнями, вместе с которыми ему предстояло шагнуть в никуда.

Но было нечто, что вызывало глухое раздражение Лобова. Этаким шилом в заду был его заместитель, майор Плетнев, которого был «парашютирован» сверху. При этом Лобову достаточно прозрачно намекнули, что если он будет проявлять недовольство своим замом, его собственное назначение начальником экспедиции может оказаться под большим вопросом. В армии он, слава Богу, далеко не единственный полковник. Так, что заменить его на более сговорчивого кандидата не составит никакого труда.

Лобову заместитель не нравился даже чисто внешне. Худой, мосластый, из тех про кого говорят — «плетью перешибешь». Несмотря на вопиющую молодость, холеное лицо его постоянно выражало недовольство. Узкие губы Плетнева постоянно кривились в ироничной усмешке.

Попросту говоря, майор Плетнев был блатным мажором, делающим успешную карьеру в армии, благодаря своим обширным связям. Последнее его назначение, в случае благополучного исхода рискованной экспедиции, должно было стремительно продвинуть Плетнева вверх по служебной лестнице. Честолюбие молодого майора было так велико, что он был готов рискнуть своей жизнью, для того чтобы сделать головокружительную карьеру. Это похвальное желание заставило его побороть природную трусливость, и настоять на своем участии в предстоящей экспедиции.

Полковник Лобов за свою жизнь успел побывать не в одной горячей точке и принимал участие в великом множестве рискованных операций. Плетнев же, в отличие от него, был чисто штабным офицером, вдобавок ко всему ярым приверженцем и знатоком всевозможных уставов и инструкций. Последнее обстоятельство сильно напрягало Лобова. Ему было хорошо известно, что в условиях реального боя, все эти знания, мягко говоря, бесполезны. А порой и вредны, поскольку сковывают позитивную инициативу бойца, когда оказавшись в одиночку, решение нужно принимать быстро и самостоятельно.

В состав экспедиции входили тридцать бойцов-десантников, а также Лобов, его заместитель и Жора-Мозг. То есть, всего тридцать три человека.

Экс хакер должен был обеспечивать техническое оснащение экспедиции. Сюда входила куча самого разнообразного электронного оборудования, включая компьютеры, спутниковую связь, GPS навигацию и многое другое. Все это, в идеале, должно было позволить наладить связь с базой. Также заботой Жоры-Мозга было обеспечить обратный отход через портал, всех спасенных людей и членов экспедиции, при возвращении домой.

Из-за большого объема людей, в целях безопасности, было решено разделить десант на две равные группы. Одной командовал Лобов, второй Плетнев. Группа Лобова должна была уйти первой. Следом за ней через интервал в тридцать семь минут шла группа Плетнева.

И вот настал день, когда все тренировки были закончены, и экспедиция была готова к выполнении задания. Отправка была назначена на двадцать два часа сорок семь минут.

Обе группы в полной боевой готовности стояли невдалеке от огороженной площадки портала.

Впереди их ждала неизвестность. Именно тот случай, когда «или грудь в крестах, или голова в кустах». Десантники, чтобы скрыть нервозность, прикалывались друг над другом и отпускали фривольные шуточки.

Лобов смотрел на это сквозь пальцы. Его самого, несмотря на огромный боевой опыт слегка потряхивало. Ему было хорошо известно о том, что не боятся только дураки, которые не осознают грозящей им опасности. Для всякого нормального человека, чувство страха вполне естественно. Инстинкт самосохранения, глубоко заложенный в нас матушкой-природой, еще никто не отменял. Смелость, как раз и состоит в том, чтобы побороть в себе этот страх и, невзирая на него, делать свою работу с максимальной эффективностью.

Все кто был в этот момент на пустыре, нервничали. Шутка ли, отправить три десятка живых людей черт те куда. Но стоявшая перед ними задача того стоила. На кону стояли жизни восьмидесяти трех человек. Именно столько людей было в здании торгового центра в момент его исчезновения. И теперь тридцать три десантника готовы были рискнуть своими жизнями, чтобы спасти их.

— Внимание, первой группе приготовиться! — раздался слегка искаженный динамиком голос. — Отправка через пять минут, отсчет пошел!

Лобов, во главе колонны бодро зашагал в сторону коридора, ведущего в зону портала. Достигнув порога, он остановился. Теперь, лицо его выражало одну лишь непреклонную решимость, во что бы то ни стало выполнить возложенную на него миссию.

— Первая группа пошла! — донесся приказ из динамика.

Лобов шагнул в портал первым и исчез. Следом за ним, не мешкая ни секунды, двинулась первая пара десантников, за ними вторая. Все они словно становясь невидимками, растворялись в воздухе.

Весь процесс был закончен в рекордно короткий срок. В запасе оставалось еще секунд двадцать резервного времени. По большому счету, и вторая группа могла бы успеть вслед за второй. Но на самом верху, решение уже было принято, и отменить его никто бы не решился. Поэтому все шло, так как было изначально запланировано.

Группа майора Плетнева должна была шагнуть в портал через тридцать семь минут.

Лобов пришел в себя. Он лежал на полу, в углу какого-то полутемного, не то сарая, не то амбара с высоченными потолками. По мере того, как сознание возвращалось к нему, он постепенно начинал адекватно воспринимать окружающее его пространство и объекты, расположенные вокруг него.

Тело все еще сотрясала жуткая вибрация, при помощи которой он и оказался здесь. Она была неизбежным злом, или вернее неприятностью, с которой приходилось мириться. Подобно перегрузкам, возникающим при наборе самолетом высоты на взлете, приступ жесточайшей вибрации был гарантирован всякому, кто отваживался на перемещение через портал.

Полковник рывком вскочил на ноги и настороженно повел по сторонам автоматным стволом. Вокргу него в живописных позах лежали десантники. Кое-кто из них уже начал приходить в сознание, а кто-то все еще пребывал в отключке. Наскоро пересчитав бойцов, Лобов облегченно вздохнул, все пятнадцать человек были в наличии. Небоевых потерь при транспортировке не было. Пока, во всяком случае.

Внезапно Лобов осознал, что они находится в исчезнувшем супермаркете. На эту мысль его натолкнул целый лес опрокинутых стеллажей и витрин. Ему, вдруг, отчего-то вспомнилась виденная давным-давно фотография с места падения Тунгусского метеорита. Но там, оставленный небесным телом лесоповал выглядел каким-то причесанным. Здесь же царил полнейший хаос. Поражало обилие валявшихся вокруг развороченных упаковок из-под некогда бывших в них сыпучих продуктов, а также горы стекла от разбитых банок и бутылок.

Казалось, что здесь резвилась целая дивизия сбрендивших обезьян. Иначе, как можно было объяснить весь этот разгром?

Как бы то ни было, они достигли цели своего путешествия. Внезапно Лобов вспотел от ужаса. Он вспомнил, что первым, что должна была сделать его группа, по прибытии в место назначения, это бегло пометить контуры портала находящегося в супермаркете. То есть, место входа в это измерение, которое являлось же и местом выхода из него. В противном случае, спустя время они не смогут вернуться обратно домой.

Второе что нужно было незамедлительно сделать, это выбраться из зоны портала. Для того чтобы не быть отправленным обратно раньше времени. В лучшем случае — целиком, в худшем — по частям.

— Отметили, кто, где стоит! — хрипло крикнул полковник. — И, бегом в сторону!

После чего, стремительно очертил вокруг себя круг, бывшим у него аэрозольным баллончиком с флуоресцентной краской. Со стороны зрелище было довольно занятным. Дюжина здоровенных лбов в камуфляже старательно очерчивала вокруг себя охранительные, магические круги, чтобы защититься от нечисти. Можно было подумать, что на них собираются напасть вампиры.

Закончив, десантники торопливо отбегали в сторону. Вскоре на полу красовалось шестнадцать светящихся в темноте бледно-зеленых кругов. Некоторые из них накладывались друг на друга, пересекались. Теперь, по их расположению было нетрудно понять, где именно находится эпицентр зоны портала.

— Рассредоточиться! И вперед помалу! — сдавленным шепотом приказал Лобов и для большей наглядности, продублировал команду жестами.

— Куда подевался народ? — прошептал один из бойцов.

— А шут его знает! — недовольно проворчал полковник. — Сейчас будем смотреть!

В настоящий момент его весьма сильно занимало нечто другое. Они провалялись в отключке, черт те знает сколько времени. Однако, при этом их не уволокло обратно домой, и не пошинковало в капусту. Получалось, что здесь, в этой тьмутаркани, портал не работает?

И тут, словно по команде, со всех сторон на отряд хлынули потоки каких-то мелких тварей. По всей видимости, они уже давно начали собираться вокруг незваных гостей. Но так как их бесцветные, полупрозрачные тела были практически невидны в сумрачном свете торгового зала, для людей это прошло незамеченным.

Затрещали автоматные очереди. С трудом прорвавшись к стене зала, десантники, встав плечом к плечу, встретили основной поток злобных тварей. Их было так много, что казалось, им не будет конца.

Отвратительные порождения больного разума скульптора психоделика атаковали людей. Зверье представляло собой нечто среднее между летучей мышью, лишенной крыльев, и глубоководной рыбой удильщиком. Эти гибриды, стремительно ковыляя на длинных костяных костылях, бросались на людей, свирепо щелкая острыми челюстями.

Разрывные пули рвали на куски их бесцветные тела. Во все стороны летела слякоть и ошметки истерзанной плоти. А зверья становилось все больше и больше.

— Термогранаты! — скомандовал Лобов и в море наседающих тварей из подствольников полетели яйцевидные снаряды.

Даже сквозь прикрытые веки жар и вспышки от термических зарядов ослепили людей. Поднялась волна нестерпимой вони, словно от сгоревшей рыбы на сковороде рыбы.

Когда десантники открыли глаза, ряды атакующего зверья изрядно поредели и перли они вперед уже не так нагло и безоглядно как прежде. Оставшихся, молча и яростно добивали из автоматов. И вскоре участок супермаркета, где находились десантники, был полностью зачищен от отвратительного, кровожадного зверья.

Пользуясь временным затишьем, бойцы принялись спешно перезаряжать оружие. При этом они внимательно оглядывали подступы к своей линии обороны.

Но смертельная опасность пришла внезапно и оттуда откуда ее совсем не ждали.

Раздался оглушительный, сухой треск. Пол под ногами у людей вдруг вздыбился бугром. Это произошло так неожиданно, что несколько человек упали.

Во все стороны, от образовавшейся шишки, побежали трещины. Выламывая бетонные плиты, наружу стремительно проклевывалась, словно шампиньон через асфальт, нечто невообразимое.

— Все назад! — скомандовал Лобов. — Огонь на опережение!

Сквозь трещины в полу стало видно маслянисто блестящее, черное тело, сплошь покрытое бородавками. Едва первые пули вонзились в него, раздался грохот и выломанные куски бетонного пола полетели в разные стороны. Двоих десантников при этом смело, словно мух тапком. Их окровавленные, раздавленные тела отбросило далеко в сторону.

В воздухе взметнулись огромные щупальца, и наружу из ямы вывалилось кошмарное подобие гигантского осьминога. В уродливое подобие черной бугристой головы, усаженной тремя рядами фасетчатых глаз, полетели термогранты.

А затем произошло то, чего никто не ожидал. Осьминог молниеносно отбил шупальцами все гранаты, одну за другой, отшвырнув их в ряды десантников.

Не дожидаясь команды, бойцы ринулись врассыпную, и успели упасть на пол, прежде чем гранаты начали взрываться. Один за другим прозвучали шесть хлопков, сопровождавшихся ослепительными вспышками.

Когда десантники вскочили на ноги, на полу остались лежать трое их товарищей превратившихся в обугленные головешки. Яростный крик бойцов взлетел к сводам супермаркета и тут же потонул в яростном грохоте автоматных очередей.

Черные шупальца осьминога хлестали, словно гигантские цепы, пытаясь раздавить десантников. Но те, проявляя похвальную расторопность, ни разу не доставили ему такого удовольствия. Успевая уворачиваться, они сократили количество щупалец сначала вдвое, а потом и втрое, напрочь отстрелив их от тела головоногого гиганта.

Когда у спрута совсем не осталось непокалеченных конечностей, десантники жестоко отомстили за своих товарищей. Прямо в уродливый купол его бородавчатой головы они всадили сразу несколько термогранат, которые выжгли ему мозг.

Когда поверженный гигант растекся черной лужей, сразу в нескольких местах в торговом зале лопнул пол. Куски бетона с шумом полетели в стороны, а из образовавшихся дыр наружу вылуплялось сразу с полдюжины гигантских осьминогов.

Люди с запозданием поняли, что лунки располагаются не хаотично, а строго вокруг того места где находились они. Спруты уверенно брали их в кольцо.

— Куда подевался Плетнев? — свирепо прорычал Лобов, щелчком вставляя в автомат новый магазин. — Если этот гаденыш не появится прямо сейчас, то через пару минут нам — кранты!

Глава 34

После того, как группа полковника Лобова исчезла, бесстрашно шагнув в портал, Плетневу оставалось лишь терпеливо дождаться своей очереди. Для того, чтобы последовать вслед за первопроходцами, во главе второй группы.

Во всяком случае, именно так и было задумано. Но тут неожиданно выяснилось, что майор оказывается боится. Ему было не просто страшно, он был в плотном, непробиваемом ужасе. Степень жути, которая охватила все его существо, по мере того, как минуты, оставшиеся до старта его группы, стремительно таяли, начала просто-таки зашкаливать.

Поминутно бледнея и холодея, Плетнев проклинал себя распоследними словами. Надо было быть полным идиотом, чтобы ввязаться в эту авантюру, вляпаться во все это! Чем он думал, когда с пеной у рта доказывал, необходимость своего участия в этой проклятой экспедиции?

Его отчим, занимавший высокий пост на самом верху, упорно отговаривал его от этого опрометчивого шага до последнего. Но Плетнев ощущал себя этаким героем, который ничего и никого не боится. Он испытал немало счастливых часов, упиваясь собственной неустрашимостью и героизмом, ловя при этом завистливые взгляды сослуживцев. Так продолжалось до тех самых пор, пока не пришло осознание того, что ему грозит вполне реальная, а не вымышленная опасность сгинуть.

Когда до отправки группы оставалось чуть меньше дести минут Плетневу стало совсем худо. Во рту стоял гадкий металлический привкус, словно он хлебнул медного купороса и закусил цианидом. Майора немилосердно тошнило. Невероятным усилием воли ему таки удалось справиться с мощными рвотными спазмами. Потом взбунтовался желудок, а затем и кишки, которые внезапно скрутило тугим узлом. Для того чтобы не обделаться майор вынужден был спешно оставить своих людей и скоропостижно ретироваться в походный туалет.

— Майор Плетнев, сейчас же вернитесь обратно! — тщетно надрывался металлический голос по громкой связи. — Да, верните же его, мать вашу, хоть кто-нибудь!

Бойцы из группы Плетнева лишь недоуменно переглядывались и пожимали плечами. Странное поведение их командира, граничащее с откровенным неадекватом, дало им обширную пищу для размышлений. Многие призадумались, над тем, что в ближайшие несколько дней их жизнью будет безраздельно распоряжаться этот странный дрищ в майорских погонах. И, надо признаться, что это обстоятельство не особенно их порадовало.

А майор, тем временем, словно лемминг которого несгибаемый инстинкт ведет к морскому обрыву, вприпрыжку продолжал свой путь в домик уединения, стоявший на отшибе.

К тому времени, когда Плетнев, наконец-то, вернулся обратно портал был активен вот уже одну минуту двадцать пять секунд. Руководством проекта было принято решение начать транспортировку группы без храброго майора.

Но так как облегчившийся Плетнев внезапно почувствовал себя лучше, он поспешил занять подобающее ему место во главе колонны. Из-за чего было потеряно еще некоторое количество драгоценного времени.

Жора-Мозг, бывший в самом хвосте колонны, опекал тяжелогруженую тележку с компьютерным оборудованием экспедиции. В помощь ему были выделены два здоровых бойца, которые выполняли функции тягловой силы, потому как сам Жора вряд ли смог бы сдвинуть тележку с места.

Тревожно замигали проблесковые маячки, и послышался металлический голос ведущий отсчет секунд оставшихся до активности портала.

— Да, елы-палы! Братцы кролики, мы же не успеваем! — взвыл не своим голосом Жора-Мозг, когда голос произнес — «пять»!

Он бросился помогать десантникам и втроем общими усилиями, они успели-таки заскочить в портал за пол секунды до того как тот отключился.

Все, присутствующие при этом, облегченно вздохнули. Каким-то чудом обошлось без человеческих жертв. Трое храбрецов, составлявших арьергард группы Плетнева, остались живы. Уцелел и их драгоценный, высокоточный, компьютерный груз. Но была одна небольшая проблемка. Тележка, нагруженная бесценным оборудованием, осталась лежать на пустыре. А ручка от нее исчезла вместе с бравыми десантниками.

Группа полковника Лобова, окруженная со всех сторон черными спрутами, вела неравный бой в здании супермаркета. Автоматные стволы уже перегрелись от непрерывной стрельбы и «калаши» начали плеваться. В создавшейся непростой ситуации это означать верную гибель.

Неожиданно откуда-то сверху раздался молодецкий посвист и предупреждающий крик:

— А, ну, поберегись!

После этого, на отвратительный, бородавчатый купол одного из осьминогов пролилось несколько ведер воды. Но судя по острому запаху, который шибал в нос, это была вовсе не вода.

— Растворитель что ли? — недоуменно пробормотал Лобов, настороженно втянув воздух носом.

Тем временем, черный монстр заметался, проявляя признаки сильнейшего беспокойства, и сделал неловкую попытку стереть щупальцами с макушки последствия неожиданного дождя. И тут, едкая жидкость, видимо, добралась до его фасетчатых глаз, потому что монстр неожиданно набросился на десантников с удесятеренной яростью.

Необычайная стремительность, с какой спрут атаковал людей, была поистине ужасна. Как и последствия этой сокрушительной атаки. Черная тварь, словно цепами, молотила, своими тяжелыми щупальцами круша все вокруг.

К тому времени, когда сверху, откуда-то из-под самой крыши, прилетела бутылка с коктейлем Молотова, добрая половина отряда Лобова уже была уничтожена. Включая и самого командира.

Горючая жидкость вспыхнула, осьминог завертелся на месте пытаясь сбить с себя пламя, но все было тщетно. В воздухе нестерпимо запахло подгорелой рыбой. Другие спруты, при виде охваченного огнем собрата, стремительно отползали от людей, стремясь оказаться от них как можно дальше. При этом они не забыли прихватить с собой свою добычу. Тела Лобова и еще пятерых бойцов, павших в схватке со спрутом, десантникам так и не удалось отбить.

— Эй, вы там, внизу! — послышался сверху возбужденный возглас. — Не тормозите, быстро лезьте сюда! А то эти уроды сейчас снова начнут щупальцами махать!

Так подбадриваемые криками сверху, уцелевшие бойцы из отряда Лобова довольно скоро достигли подножия искореженной металлической лестницы, уходящей вверх.

Тяжело отдуваясь, и все еще с трудом веря в избавление от неминуемой гибели, десантники достигли некоего подобия решетчатого трапа. Внизу, тем временем, осьминоги яростно метались, пытаясь достать щупальцами людей укрывшихся под самой крышей. Но до них было слишком высоко.

Кто-то из бойцов не удержался и выпустил в черных тварей из подствольника термогранату. Как ни странно, но она благополучно достигла своей цели и прожгла в макушке здоровенного спрута большую неаккуратную дыру. После этого другие с поразительной скоростью ввинтились, прямо сквозь бетонный пол, в землю и исчезли, так, словно их здесь никогда и не было.

Десантники поднялись на крышу через люк и обнаружили там небольшую группу чумазых и оборванных людей.

— А где же остальные? — спросил один из бойцов Михалыча.

— Все здесь! — сухо ответил экстрасенс.

Из восьмидесяти трех человек осталось всего лишь жалкая горстка — двадцать один человек. Шестьдесят два человека нашли здесь свою погибель. А члены экспедиции только что потеряли своего командира, и с ним пятерых товарищей.

Чтобы сменить тему боец неловко кашлянул и спросил:

— Что это за место?

— А шут его знает! — пожал плечами, включившийся в разговор, Батек. — Мы его называем Шримпляндия.

Десантники молча кивнули.

— С минуты на минуту должна появиться еще одна наша группа, — сказал один из бойцов. — Что-то они задерживаются! Было бы неплохо обеспечить им огневое прикрытие от этих подземных осьминогов.

— Мы бы рады помочь, да у нас уже почти вся горючка вышла! — недовольно скривился Батек.

— Да, ладно тебе не жадничай! Народ из такой дали тащился, чтобы нас домой вернуть! — неодобрительно покачал головой Семен Маркович. — Зачем она тебе здесь нужна будет, если мы все равно отправляемся домой?

— Вот когда окажемся дома, тогда и поговорим! — сердито буркнул Батек и демонстративно направился в дальний угол крыши.

— С характером у вас товарищ-то! — один из десантников иронично кивнул в сторону удалявшегося вора.

— Незаменимый человек в нашей команде, несмотря на то, что очень узкий специалист! — извиняясь, развел руками в стороны Михалыч.

— В какой области? — вежливо поинтересовался боец.

— Скрытая логистика товарно-материальных ценностей! — хохотнул Семен Маркович.

Судя по насупленным бровям, десантник так и не смог осилить пассаж почтенного профессора, но переспрашивать не стал.

Внезапно, внизу внутри супермаркета послышался какой-то шум. Михалыч отправил Бориса посмотреть, что там творится. Десантники отправились вслед за ним.

— Тут, по ходу, затевается какая-то очередная грандиозная пакость! — недовольно проворчал Борис, осторожно заглядывая в люк, ведущий вниз.

Однако в супермаркете было не местное зверье, а люди. Если точнее, то группа Плетнева. Включив фонари, они осматривали разгром, царящий в торговых залах.

— Явились, не запылились! — зло сплюнул вниз кто-то из лобовских ребят. — И этот петух штабной тоже с ними!

— Эй, народ! — крикнул Борис и замахал руками. — Поднимайтесь наверх, здесь безопаснее.

— Предлагаю всем вам незамедлительно спуститься вниз! — недовольным голосом отдал приказ майор Плетнев. — Вам нечего бояться, ситуация находится полностью под контролем!

— Это вам только кажется! Если бы вы оказались здесь полчаса назад вы бы так не говорили! — строптиво заметил Борис.

— А ну-ка прекратить разговорчики! Еще не хватало, чтобы всякие гражданские лица учили меня, как вести порученную мне операцию! — рассерженно вскричал Плетнев. — Господа офицеры, вам, что требуется особое приглашение? Спускайтесь вниз и не забудьте прихватить с собой гражданских, которых мы должны спасти.

— Ну, все! Началось в деревне утро! — Батек презрительно фыркнул. — Господи, как же хорошо было-то без вас! Вроде мы и сами неплохо справлялись! Сеня, скажи?

— Тоже не люблю эту публику, — поддакнул Семен Маркович, — Хлебом не корми, дай покомандовать и построить хоть кого-нибудь в две шеренги!

Плетнев пропустил это злобные выпады мимо ушей, но на всякий случай взял этих двоих болтунов на заметку. Надо будет при случае, разобраться с ними по всей строгости военного времени. Ничего личного, чисто для профилактики, чтобы другим неповадно было.

Он терпеливо дождался, когда с крыши спустятся все, после чего хмуро поинтересовался:

— Кстати, а почему я не вижу нашего полковника Лобова?

— Командир пал смертью храбрых! — сурово отчеканил кто-то из десантников. — И еще пятеро наших!

— Как уже? — Плетнев не смог скрыть своего искреннего удивления.

Он даже и не мечтал, что ему удастся так быстро избавиться от своего непосредственного начальника, бывшего по совместительству также и его основным конкурентом. Майор полагал, что ему придется изрядно поломать голову, для того чтобы нейтрализовать этого тупого солдафона.

Плетнев давно уже решил, что все лавры и дивиденды после успешного завершения спасательной экспедиции должны достаться ему и только ему. Собственно, ради этого он и отправился в экспедицию. В самом деле, кто как не он был способен с блеском выполнить намеченное? Сомнительно, чтобы Лобов с его косным интеллектом окопного офицера смог бы разработать и блестяще осуществить головоломную операцию по спасению гражданских лиц из этой тьмутаркани.

Да, собственно говоря, сама операция, какой бы сложной и кровопролитной она ни была — это далеко не самое главное. Основным было умение виртуозно преподнести ее результаты начальству, грамотно расставив акценты в сухих фразах доклада. А в этом искусстве, майору Плетневу не было равных. Наукой изготовления из мухи слона он владел в совершенстве.

Нет, что ни говори, все складывалось как нельзя более удачно! Ему даже не пришлось делать ничего для дискредитации героического образа полковника Лобова. Надо будет не позабыть, вскользь упомянуть, что фактически не успев даже приступить к выполнению возложенной на него миссии, полковник проявил вопиющую некомпетентность, и чуть было не угробил всю свою группу. В результате чего погиб сам, а также пятеро его бойцов. В результате его непрофессионализма вся операция оказалась под угрозой срыва. И лишь его, то есть майора Плетнева, своевременное вмешательство помогло предотвратить грядущую катастрофу.

Также нужно будет подчеркнуть, что лишь благодаря его личному мужеству и высоким личным качествам удалось найти выход из, казалось бы, безвыходной ситуации.

— Ну, что же! — Плетнев изобразил приличествующую моменту мужественную скорбь и скромно добавил, — В таком случае, как старший по званию офицер, я принимаю командование спасательной операцией!

Глава 35

Жора-Мозг с большим сомнением оглядел маяки, расположенные в углу супермаркета. Первые зеленые, флуоресцирующие круги на полу, оставила группа Лобова, сразу же после прибытия. Группа Плетнева появившаяся следом, также отметилась в этом же самом месте. По логике вещей, эти метки должны были обозначать границы портала. Но это в теории, на практике же все могло обстоять совершенно иначе.

Полное отсутствие привычных приборов нервировало Жору со страшной силой. Он даже не мог определить наличие или отсутствие электромагнитного поля в секторе, отмеченном светящейся краской.

— Ну, что там у тебя? — нетерпеливо поинтересовался Плетнев.

Жора исподлобья глянул на майора. Если бы этот напыщенный кретин не сорвал тогда график отправки группы, и тележка с оборудованием не осталась там, на пустыре, сейчас у него в наличии была бы вся необходимая аппаратура. А не ручка от пустого чемодана.

— Не знаю! — сердито буркнул он. — Без приборов не могу сказать ничего определенного, я, знаете ли, не экстрасенс!

Услышав это, Семен Маркович встрепенулся, словно боевой конь, почуявший звук горна и обрадовано повернулся к Михалычу. Он даже было открыл рот, но Батек поспешно наступил ему на ногу.

— Ты чего? — громко удивился профессор.

Батек в ответ, молча, состроил ему жуткую рожу, после чего ученый муж подавленно смолк.

Плетнев недовольно посмотрел в их сторону и заметил:

— Я с самого начала предполагал, что толку от тебя и твоего умного железа будет чуть! И как вижу, я не ошибся. Ну что же, значит, придется действовать методом проб и ошибок!

— Что вы имеете в виду? — сразу насторожился Михалыч.

Плетнев оставил его вопрос без ответа и спросил:

— Уважаемый, кто из вашей команды представляет наименьшую ценность? Я, по понятным причинам, не могу рисковать полноценным бойцом. Поэтому предлагаю использовать в качестве лабораторной мыши гражданского. Мы поместим его в отмеченный маркерами сектор и посмотрим, что из этого выйдет.

— Майор, мы, валяясь в отключке, проторчали в этом секторе довольно много времени. И если бы он работал в качестве портала, мы бы уже раз десять успели смотаться домой и обратно! — презрительно фыркнул Жора.

— Именно это я и собираюсь проверить! А вы своей болтовней мешаете мне это сделать, — холодно ответил Плетнев и повернулся к Михалычу. — Если вы не в состоянии предоставить мне кандидатуру, то я сам назначу человека.

— Нет, постойте, постойте! — торопливо воскликнул Борис. — У нас есть один такой ценный экземпляр. Сейчас мы его вам предоставим, и вы можете делать с ним все, что вам заблагорассудится!

— Да, ради Бога! Только не особенно тяните, а то у меня уже заканчивается всякое терпение, — недовольно проворчал майор, смерив парня недоброжелательным взглядом.

Когда ему, наконец, привели Рыкова, он удивленно оглядел его.

— И что такого натворил этот человек, что вы, не раздумывая, решаетесь им пожертвовать?

— Это хозяин супермаркета — Рыков! Из-за этой сволочи все и началось! — злобно заметил Батек. — Это по его милости все мы оказались здесь.

— Ну, так надо попросить его, чтобы он отправил всех нас обратно.

— Пробовали, но этот гад говорит, что не знает как это сделать!

— Видимо, вы были недостаточно убедительны, — холодно усмехнулся Плетнев. — Ведь так господин Рыков?

Тот нервно повел шей и пожал плечами.

— Я пытался объяснить им, что это невозможно, так как транспортер поврежден. Но они мне все равно не верят. Надеюсь, что вы как умный, интеллигентный человек, поймете, что я не меньше вашего заинтересован, чтобы как можно скорее убраться отсюда.

— В таком случае, будьте добры встать в центр отмеченной маркерами территории, — попросил его майор.

Рыков молча, повиновался и встал туда, куда его просили. Прошло минут десять, но с ним ничего не происходило. На протяжении всего этого времени, хозяин супермаркета не проявляя ни малейших признаков беспокойства. Это не могло не настораживать. Создавалось впечатление, что ему было известно больше чем всем окружающим вместе взятым.

Наконец Рыков не выдержал:

— Господин майор, может быть, прекратим этот цирк? Я могу еще битый час простоять в этом углу, как двоечник, и все равно ничего не произойдет. Кстати, вам совсем необязательно было ставить эксперименты на живом человек. Транспортер с равным успехом переносит, как одушевленные существа, так и неодушевленные предметы. Ему, знаете ли, все равно! Именно поэтому, если бы портал по-прежнему функционировал, весь этот хлам, что валяется вокруг меня, уже давно должен был бы исчезнуть. Однако он спокойно валяется здесь уже давным-давно и даже успел покрыться пылью.

Действительно, в словах Рыкова присутствовала логика. Прямо у него под ногами, валялось несколько упаковок с продуктами, щедро помеченных зеленой краской. Это говорило о том, что они лежат там, как минимум, с тех самых пор, когда десантники впервые появились в торговом центре. И при этом ничего до сих пор никуда не исчезло.

— Выходит, что портал действительно не функционирует, — задумчиво проговорил Михалыч.

— Не, он работает, но не так как нам надо! Это же система ниппель! — хохотнул Батек. — Сюда — ага, обратно — фиг!

Плетнев почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Получается, что отправляясь с экспедицией, он получил билет в одну сторону. Застрять в этой дыре на всю оставшуюся жизнь, было самое последнее, о чем он мечтал.

— Попытаться выбраться отсюда можно лишь с помощью установки, что находится в моем кабинете, — нарушил невеселый ход его мыслей Рыков. — Беда в том, что во время стрельбы, которую учинили полицейские, во время штурма, транспортер был основательно поврежден. И, честно говоря, я совсем не уверен, что его удастся восстановить.

Плетнев внимательно выслушал Рыкова и одобрительно кивнул. Владелец супермаркета нравился ему все больше. Он не нес всякую околесицу, в отличие от остальных гражданских, четко и емко выражал свои мысли. Кроме того, и это было самое главное, он придерживался субординации. В то время как в глазах остальных тлел строптивый огонек неповиновения и непризнания его — Плетнева исключительности.

— Пойдемте, посмотрим на ваш транспортер, — едва заметно улыбнулся майор и добавил, — Да, и снимите с господина Рыкова эти дурацкие наручники.

— Я, бы не стал этого делать. Этот человек виноват в гибели множества людей, и он преступник! — горячо возразил Михалыч.

Остальные старожилы супермаркета горячо поддержали его.

— Прекратите базар! — повысил голос Плетнев. — Неужели вы не видите, что человек полностью раскаялся в содеянном и готов к сотрудничеству? Давайте ключ от наручников, быстро!

Михалыч тревожно переглянулся с Семеном Марковичем и Батьком. Такого поворота событий никто из них не ожидал.

— Не удивлюсь, если этот петух в погонах сделает Рыкова своим замом! — зло процедил Батек.

Заметив, что они собираются последовать вместе со всеми в кабинет хозяина супермаркета, Плетнев едко заметил:

— Полагаю, что для гражданских там не самое подходящее место! Чем путаться под ногами у специалистов, лучше займитесь общественно полезным трудом. Ну, там, порядок, что ли наведите. Поглядите как здесь намусорено!

Тем временем, Рыков криво ухмыляясь, терпеливо дождался, когда с него снимут наручники.

Растирая затекшие запястья, он подошел к Михалычу и проговорил вполголоса, так чтобы не услышал майор:

— За вами должок, господа!

— Это угроза? — иронично спросил экстрасенс.

— Нет, что вы! Просто констатация факта! — ядовито улыбнулся тот в ответ.

Весь остаток дня Жора-Мозг пытался починить транспортер, находившийся в кабинете хозяина супермаркета. Если бы не помощь хозяина кабинета, ему вряд ли удалось бы разобраться даже в самом принципе работы установки, не говоря уже о том, чтобы запустить ее.

— Если удастся вернуться домой, считай Нобелевская премия у меня в кармане! — бормотал Жора, предпринимая героические усилия по реанимации транспортера. — Эта хрень, безусловно, позволит науке сделать мощный скачок вперед!

Рыков лишь иронически поглядывал на молодого амбициозного парня. Выражение лица его при этом напоминало физиономию кота добродушно наблюдающего за не в меру расчирикавшимся воробьем. «Пой пташечка, пой»! — было написано на нем.

Неожиданно в лице майора Плетнева он нашел, если не родственную душу то, как минимум, понимание. Чувствовалось, что его тонкой натуре претит его окружение, со всем этим солдафонским антуражем и казарменным бытом. Рыков же великолепно чувствующий конъюнктуру всего и вся, тут же подыграл ему. Он изобразил из себя в высшей степени интеллигентную мятущуюся душу, с элементами демонической одержимости, противопоставившую себя окружающему серому быдлу. И в итоге жестоко поплатившемуся за это.

Все это не могло не вызвать живейший интерес со стороны Плетнева. Майор с младых ногтей позиционировал себя как натуру в высшей степени талантливую и экстраординарную. И, так же как и Рыков недооцененную по достоинству тупым, косным окружением.

То обстоятельство, что начальник экспедиции приблизил к себе законченного негодяя вызывало глухой ропот среди гражданских. Что, впрочем, отнюдь не грозило выплеснуться в открытый протест. И не последней причиной этому было то, что десантники проявляли к данному факту полнейшее безразличие. Можно было не сомневаться, что они, не колеблясь, встанут на сторону своего командира, придись им выбирать между ним и гражданскими.

Так что бунт Плетневу отнюдь не грозил, а если бы кто-нибудь все же вздумал учинить беспорядки, то ему было чем приструнить недовольных.

Между тем, супермаркет постоянно подвергался атакам мелкого зверья, которые десантники всякий раз успешно отбивали. Крупные твари же, по какой-то неизвестной причине до поры до времени обходили его стороной, предпочитая не связываться с людьми.

Тем не менее, не желая испытывать судьбу, весь гарнизон супермаркета на ночь поднимался на крышу. Часовые несли вахту, расположившись по углам плоской кровли, зорко наблюдая за всем тем, что творилось внизу на подступах к зданию. Время от времени, когда некоторые особенно нетерпеливые представители местной фауны, пытались подобраться к спящим, сон людей тревожили звуки выстрелов.

Томительное ожидание скорейшего возвращения домой растянулось на несколько дней. Починка транспортера заняла много времени. Постоянно возникали проблемы для решения, которых требовалось блестящее, неординарное мышление, граничащее с гениальностью. Впрочем, всего этого у Жоры-Мозга было предостаточно.

И вот однажды, наконец, свершилось то, чего все так напряженно ждали. Плетнев объявил, что транспортер готов к работе. При помощи, имевшегося в торговом центре, дизель-генератора на установку был подано электричество.

Несмотря на заверения, в том что транспортировка пройдет гарантировано успешно, серьезный риск того что что-то пойдет не так, все же, оставался. Именно поэтому было решено тянуть жребий всем без исключения, кроме Плетнева, Рыкова и Жоры-Мозга.

Короткую спичку вытянул один из десантников, который и должен был отправиться домой первым.

Сняв с себя всю экипировку, для того чтобы максимально облегчить процесс перемещения, боец смело шагнул в транспортер. Жора вместе с Рыковым, затаив дыхание, вывели установку на полную мощность. После непродолжительной вибрации десантник исчез, растворившись в воздухе.

Со всех сторон послышались аплодисменты и радостные возгласы. Обрадованные люди поздравляли друг друга. До этого эфемерная и призрачная возможность возвращения домой стала свершившимся твердокаменным фактом. Захлопали бутылки с шампанским, которое пенясь, полилось в стаканы счастливых людей.

И в это время, неожиданно раздался глухой хлопок. Он был гораздо громче, чем тот, который издает пробка, вылетающая из бутылки с благородным напитком. В воздухе явственно запахло горелой изоляцией. Беглый осмотр установки показал, что дна из секций транспортера не выдержав нагрузки, разлетелась на куски.

А после этого началось самое страшное.

Внезапно на абсолютно ровной стене кабинета возникла половина туловища исчезнувшего десантника. Судя по тому, что рука и нога, бывшие не ней двигались, они были все еще живы.

Затем, в других частях комнаты прямо из стен вылезли еще одна нога и недостающая рука. Неожиданно возникшая в полу голова бойца ввергла всех в ужас. Гримаса боли и отчаяния бывшая на ней была столь страшна, что некоторые люди закричали в голос.

Несчастный боец погиб в страшных мучениях. Казалось, что разрозненные части его тела завязли в стенах, потолке и на полу кабинета Рыкова. Человек, в процессе транспортировки через пространство, был распылен в разряженное облако частиц, глубоко на молекулярном уровне. Потом что-то пошло не так, и механизм обратной сборки дал сбой. Подобно металлу, осаждающемуся на катоде в процессе гальванопластики, разрозненные части человеческого тела сгустились и возникли в хаотическом порядке на поверхности кабинета.

Позднее, когда прошел первый шок, все эти ужасающие фрагменты пришлось соскребать лопатами, словно подгоревшие куски мяса со сковороды.

Так завершилась попытка использовать транспортер Рыкова для возвращения домой. Произошедшей аварией установке был нанесен невосполнимый урон. И больше не было никакой возможности починить ее для того чтобы воспользоваться ею вновь. Но после всего того, что произошло, после ужасной гибели десантника, вряд ли кто-нибудь по доброй воле, рискнул бы еще хоть раз воспользоваться этим страшным аппаратом.

Глава 36

Весь гарнизон супермаркета, был неприятно поражен, узнав что их командир — майор Плетнев оказался ярым уставником. То, что он штабист было известно им и раньше, но то, что он настолько чтит букву Устава никто даже и не предполагал. Такое бравым десантникам не могло присниться даже в кошмарном сне.

Плетнев с первых же дней своего правления в супермаркете принялся насаждать строжайшую уставную дисциплину.

По утрам он неизменно отправлял десантников, не занятых на службе, на пробежку. Однако сам ни разу не присоединился к своим бойцам. Злые языки поговаривали, что он всерьез опасается, как бы парни сгоряча не пришибли его и не прикопали где-нибудь в джунглях, под кустом гигантского фиолетового папоротника.

Венцом глупости майора, по мнению подчиненного ему личного состава, стало проведение занятий по строевой подготовке. В качестве плаца Плетнев использовал крышу торгового центра, которую велел расчистить от набросанных на нее, в качестве маскировки, веток и прочей зелени.

Михалыч, не особо стесняясь в выражениях, указал ему на то, что поступая подобным образом, тот демаскирует расположение супермаркета, что неминуемо привлечет к нему ненужное внимание со стороны всяческого зверья. Вслед за которым обязательно пожалуют и шримпы. На что Плетнев, в обычной для него заносчивой манере, попросил экстрасенса не учить его командовать вверенным ему гарнизоном, а заниматься своими делами.

Михалыч грязно выматерился про себя и заклялся впредь давать этому «тупому ублюдку», какие бы то ни было советы. Он до сих пор не мог простить ему, что тот прогнал троглодитов в джунгли. По его мнению, они, видите ли, представляли серьезную угрозу для безопасности людей. Первоначально он, вообще, собирался перебить их, и Михалычу стоило большого труда уговорить его не делать этого. В конце концов, Плетнев согласился, но отнюдь не из соображений гуманности. Ему просто-напросто было жаль тратить боеприпасы.

Экстарсенс продолжал оставаться негласным лидером гражданских, и это вполне устраивало Плетнева, до поры до времени. Михалычу и его людям была поручена уборка мусора и наведение порядка в здании торгового центра.

Возмущенный Батек постоянно канючил, что он и в зоне-то никогда толком не работал. Потому как вору его уровня, это было западло и вообще, не по понятиям, А уж на этого козла в погонах он категорически отказывался горбатиться. По его мнению, вместо того чтобы заниматься всякой ерундой, под которой он подразумевал регулярно проводимые Плетневым проверки бдительности и разнообразные учения, нужно было заниматься укреплением обороны и разведкой.

Михалыч понимая, что старый вор прав, позволял ему исчезать в джунглях, когда тому заблагорассудится. Батек пропадал иногда на несколько дней, но всякий раз неизменно возвращался в супермаркет, словно старый, драный кот после любовных похождений на окрестных помойках. При этом он приносил много любопытной информации, которой, естественно, никто не собирался делиться с Плетневым.

Да, собственно говоря, тому сейчас было совсем не до этого. Майор вел долгие разговоры и консультации со своим новым закадычным другом Киром Рыковым. В супермаркете к ним уже накрепко прикрепился ярлык — «сладкая парочка», хотя ни тот ни другой никогда не были замечены ни в чем предосудительном. Просто всем хотелось хоть как-то уесть зануду Плетнева, а с ним и этого дылду Рыкова-Кирдыкова.

Зреющее среди гражданских недовольство уже давно вылилось бы в открытое неповиновение Плетневу, если бы не мудрый Михалыч, который всякий раз спускал это дело на тормозах. На этой почве у него и Батька постоянно возникали конфликты.

Старый жулик был за то чтобы устроить заговор и свергнуть майора к чертовой матери, со всеми вытекающими отсюда для этого козла последствиями. После этого, по его мнению, было необходимо «короновать» Михалыча, чтобы на законных основаниях рулить всей братвой. Но в глубине души Батек понимал, что силы были слишком неравны. Все они оказались заложниками тупиковой ситуации. В самом деле, не воевать же им было с десантниками? Тем более что парням и самим приходилось не сладко. Но руки у служивых были связаны присягой и они должны были беспрекословно повиноваться своему командиру. Которым на сегодняшний день, к их большому сожалению, являлся майор Плетнев.

Батек постоянно зудел Михалычу, что десантура сама спит и видит как бы Плетнев свернул себе шею в умывалке, во время чистки зубов. По его глубокому убеждению, парни им только спасибо скажут, если они избавят их от Плетнева. На что Михалыч, всякий раз кипятился, словно самовар. Едва-едва не срываясь на крик, он просил Батька заткнуться и больше никогда не лезть к нему со своим мелкоуголовным фольклором.

После чего Батек обиженно замолкал, презрительно бросал:

— Мне что больше всех надо что ли?

Затем он надолго исчезал в джунглях. Но по истечение некоторого срока возвращался окрыленный новой идеей, которую тут, же обрушивал на Михалыча. И все начиналось сначала.

Как-то раз во время проведения очередного марш-броска через джунгли группа десантников под командованием лейтенанта Долгополова нарвалась на шримпов. Или, вернее будет сказать, что это шримпы нарвались на бойцов.

Данная встреча явилась полной неожиданностью как для тех, так и для других. Во всяком случае, какое-то время и шримпы, и люди оторопело глазели друг на друга не предпринимая никаких враждебных шагов.

Но уже через несколько секунд все изменилось. Кто-то из бронированных креветок издал пронзительный скрипучий звук, и шримпы бросились в атаку.

Десантники были вооружены лишь автоматами, пули которых отскакивали от брони членистоногих словно семечки, не причиняя им сколько-нибудь ощутимого вреда. Бойцы бросились вглубь джунглей, пытаясь скрыться. И это им отчасти удалось. По той причине, что атака шримпов носила несколько странный характер. Они не стали убивать десантников, несмотря на то, что те палили в них из всех стволов. Сверкая зеркальной гладью рыцарских доспехов, шримпы принялись ловить людей.

Основной массе бойцов удалось уйти от погони. Но в результате этого достопамятного марш-броска лейтенант Долгополов не досчитался трех своих человек. Что с ними случилось, оставалось лишь гадать. Группа проплутала по джунглям пару дней для того чтобы основательно запутать свои следы. Лишь после этого они вышли к супермаркету.

Известие о столкновении со шримпами было встречено весьма неоднозначно. Как выяснилось, эти твари шныряют где-то неподалеку. После столкновения с десантниками, их обнаружение убежища людей и последующий визит в супермаркет были лишь вопросом времени. С этого самого момента все радикально изменилось. Сравнительно беззаботная жизнь закончилась. Теперь нужно было быть готовым ко всему.

Кроме всего прочего Михалыч сделал весьма неприятное для себя открытие. Он мог бы поклясться, что Плетнева и Рыкова новость о контакте со шримпами только обрадовала. Это положило начало новому витку конспирологических теорий неугомонного Батька.

— Я давно подозревал, что наши уроды с теми уродами заодно! — многозначительно прищурил он один глаз и подмигнул вторым. — Наши спят и видят, как бы запродать всех нас подороже, а тарканы только и мечтают о том, чтобы вгрызться в наши потроха!

— Да, вы батенька, неисправимый пессимист! — тяжело вздохнул Семен Маркович. — По большому счету, Плетнев не так уж и плох. Просто у него своя правда, а у нас своя. И не его вина в том, что они находятся в перпендикулярных плоскостях.

— Ну, снова — здорово! Опять завел свою песню! Вас интеллигентов послушать, так выходит, что даже самую распоследнюю тварь можно оправдать! — искренне возмутился Батек.

— Ой, Боже ж мой, какая святая простота! — иронично всплеснул руками профессор. — Можно подумать, что ты никогда не имел дела с адвокатами! Только они, чтоб ты знал, делают это за деньги! А я, в случае с Плетневым, за бесплатно и только для того чтобы обмануть свою собственную совесть!

— Да ну тебя, профессор, в баню! Тебя все одно не переспорить! — сердито пробурчал Батек. — Пойду я лучше в лес!

— Ага, иди, сходи, заодно пар выпустишь! — усмехнулся Михалыч.

— Я бы с большим удовольствием выпустил кишки Рыкову, да дружку его майору! — злобно зыркнул на него Батек и решительно зашагал прочь.

По пути ему попался Борис.

— Ты куда? — спросил он.

— Доить верблюда! В смысле, в лес! Нет желания со мной прогуляться?

— Можно! — охотно согласился Борис. — Я с Викой поругался! Если очень повезет, может быть там в джунглях меня кто-нибудь, наконец, сожрет!

— Тьфу, типун тебе на язык! — зло сплюнул Батек. — Что за дурная фантазия! На хрена это тебе надо?

— Да, чтобы эта дура потом ревмя ревела, когда мой хладный труп принесут в супермаркет и положат перед ней! — криво усмехнулся парень.

— Дурак, ты Борюн! Хотя с виду вполне вроде нормальный себе пацан, — хмуро глянул на него Батек. — Если ты большой везунчик, может быть от тебя и останется какая конечность, после знакомства с местным зверьем. Они, если что, обычно не оставляют свою добычу целой, а рвут ее на куски или хавают тушку целиком, когда размер подходящий.

— Ну, вот, опошлил всю идею! — недовольно скривился Борис. — Пойду у Михалыча отпрошусь! Только ты без меня не уходи!

— Давай, по быстрому! Одна нога здесь, другая там! — поторопил его Батек.

Джунгли встретили Бориса, идущего следом за старым вором, нагретой влагой очень плохой бани. В воздухе стоял резкий запах каких-то цветов. Он был настолько сильный, что у парня засвербило в носу и он оглушительно чихнул.

— Еще раз так сделаешь, я тебя застрелю! — пообещал Батек. — Это ж надо такой подлючий поступок совершить! Подкрался сзади и в тот момент, когда я прислушиваюсь, словно охотничья псина, шарахнуть меня по мозгам своим чихом! Да я чуть из своей шкуры не выпрыгнул от неожиданности!

— Извини, пожалуйста! — пробормотал Борис.

— Да на хрена мне сдались твои извинения? Просто больше не надо так делать! — недовольно проворчал Батек. — И под ноги смотри, куда наступаешь! А то ломишься, словно медведь через чащу! Шуму и грохоту, как от парового катка!

Борис обиженно засопел и попытался двигаться бесшумно. Но в результате он стал отставать от Батька, который двигался не то чтобы очень быстро, но как-то чересчур уверенно. Так словно заранее знал, куда именно надо ставить ногу, чтобы избежать предательского хруста сломанной ветки.

Вся местность свалки представляла собой сильно пересеченную местность. При ближайшем рассмотрении высоченные сопки оказались искусственного происхождения. Основная масс их была образована слежавшимися, спрессованными в камень костями каких-то диковинных существ.

— Чего-то совсем непохоже, что давным-давно здесь было море, и это остатки древних ракушек и кораллов-полипов как на Земле. Как ты думаешь? — тяжело отдуваясь, спросил Борис.

Он уже порядком подустал, пытаясь не отставать от двужильного Батька, который казалось совсем не знал что такое усталость.

— Навряд ли. Это все шримпы наели, — безразлично пожал тот плечами и опять надолго замолчал.

Несколько раз на путников из зарослей бросались какие-то вконец изголодавшиеся твари. Один раз прямо на Бориса вылетел огромный ярко-зеленый ком, усаженный острыми шипами. Парень едва успел шарахнуться в сторону. Он вскинул автомат и уже приготовился стрелять, когда Батек уже развалил надвое неведомую тварь при помощи мачете, позаимствованного у десантников.

Наружу вывалились осклизлые внутренности, похожие на гигантский клубок переплетенных червей. В нос ударила плотная волна отвратительного запаха тухлой рыбы.

Борис закашлялся и предупредил:

— Сейчас чихну!

— Забыл сказать! — Батек обтер о траву клинок и засунул мачете в ножны на поясе. — Стрелять только в самом крайнем случае! Потому как, нам лишний шум подымать совсем ни к чему.

— А как я узнаю, что этот самый крайний случай уже наступил? — спросил Борис.

— Не боись, ты его сразу почувствуешь, своей задницей! — хихикнул Батек. — Когда поймешь, что сейчас обделаешься со страху, значит — это он и есть этот твой долгожданный случай!

Борис такая упрощенная трактовка образа опасности слегка покоробила. Следующие полчаса он размышлял и теоретизировал на тему, как придать ей более цивильную форму. В такую, которую можно было бы озвучить в приличном обществе без опаски прослыть невоспитанным грубияном.

От этих в высшей степени возвышенных мыслей его отвлек предостерегающий шепот Батька:

— Поезд, стой, раз-два!

Несмотря на полный идиотизм, прозвучавшей команды, Борис послушно остановился и замер как вкопанный.

Батек предостерегающе поднес палец к губам и кивнул вперед.

Парень проследил за его взглядом и внезапно почувствовал, что наступил именно тот самый случай, грозящий тотальным обделыванием, о котором его предупреждал Батек. Но стрелять из автомата Борису почему-то не хотелось.

Сквозь ярко-сиреневую, с красными прожилками, неземную листву были отчетливо видны блестящие желтые пластины. Борис знал, что это могло быть только одно — доспехи шримпа. Или шримпов. Все зависело от того, сколько их там притаилось в густых зарослях этой гребаной кактусообразной сирени.

Одними губами он спросил Батька:

— Засада?

Тот, молча, прикрыл глаза и утвердительно кивнул.

— Что будем делать? — таким же манером поинтересовался Борис.

— Валим по-тихому!

Батек, для пущей наглядности, изобразил двумя пальцами данный процесс.

Но едва они попытались дать обратный ход, как те, кто поджидал их впереди, неслышно двинулись вслед за ними. Все происходящее напоминало Борису какую-то дурацкую игру. Этакий симбиоз догонялок и одновременно пряток. Стоило им сделать один шаг, как преследователи продвигались вслед за ним ровно настолько же. Сделал три шага — получи ровно три шага в твою сторону и распишись!

Создавалось впечатление, что шримпы забавляются с ними словно кошки с несмышлеными мышами. Твари явно провоцировали людей на необдуманный, опрометчивый шаг, стремясь вызвать у них неконтролируемую панику. Быть может они хотели насладиться их ужасом, заставить бежать сломя голову сквозь заросли в тщетной надежде спастись?

Борис встретился глазами с Батьком. Они поняли друг друга без всяких слов. Практически одновременно они жестами показали все, что думают по поводу своего безвыходного положения. Костлявая, сплошь покрытая синей татуировкой рука старого вора был сложен в эффектный кукиш, а средний палец Бориса задорно торчал вверх.

Кивнув друг другу, словно на прощание, они, не таясь, громко щелкнули предохранителями своих «калашей» и открыли огонь.

Глава 37

Борис и Батек с небольшим запозданием поняли, что шримпы взяли их в клещи, когда слева и справа от них закачались черные, корявые ветки, сплошь усыпанные мясистыми, сине-желтыми листьями.

Три гиганта, закованных в броню, возникли практически одновременно. Было такое ощущение, что они специально выжидали, когда у людей закончатся патроны. Батек отбросил бесполезный автомат в сторону, выхватил мачете и угрожающе прочертил воздух перед собой.

— А ну подходи, сволочи! Живым я все равно не дамся!

Борис несколько отстраненно, так словно все происходящее не имело к нему никакого отношения, отметил, что «калаши» нанесли шримпам определенный урон. Их бронированные доспехи утратили былой лоск. Желтые пластины были сплошь покрыты глубокими вмятинами и царапинами. Кое-где на латах были видны даже трещины, сквозь которые сочилась ядовито-зеленая жидкость.

— Это же их кровь! — изумился Борис. — Все-таки мы задали им напоследок жару!

Перехватив автомат за ствол, он поднял его, словно дубину над головой и приготовился уже треснуть им надвигающуюся на него гигантскую членистоногую тварь. Но так и не успел этого сделать. Автомат его завис в воздухе, а лицо парня приняло крайне изумленное выражение.

Откуда-то из кустов, прямо позади шримпов неслышно выбралось странное существо. Оно было все увешано ветками и листьями, а внешне смахивал не то на лешего, не то на большую, толстую кикимору. Тем не менее, это был человек. Более того, было в его фигуре что-то до боли знакомое.

В руках чудища неожиданно блеснул металлический аппарат, формой своей напоминающий здоровенный саксофон. Из его раструба медленно выплыло ослепительно сверкающее образование, размером с теннисный мяч. Было такое ощущение, что оно вытекло, словно капля и вопреки законам тяготения не упало, а зависло в воздухе. Внезапно сверкающий сгусток ускорился и стремительно прыгнул на шримпа, стоящего в центре.

Едва коснувшись брони, шар растекся по ее поверхности, стремительно впитываясь и проникая вглубь металла. При этом слышалось громкое шипение и шкворчание, словно на огромной сковородке жарилось сало.

Двое других шримпов поспешно обернулись. Но, как выяснилось, недостаточно быстро, потому что к тому времени, «леший», как окрестил его про себя Борис, уже успел выдуть из своего «саксофона» еще парочку сверкающих пузырей. Когда шримпы выхватили уменьшенные копии аппарата бывшего у существа атаковавшего их, каждый из них уже схлопотал по сгустку энергии.

Первый шримп застыл на том месте где стоял, в том самом положении в котором его настиг сгусток загадочной энергии. Внезапно блеск его металлических доспехов потускнел и они стали стремительно чернеть. При этом чернота шла откуда-то изнутри. Буквально через несколько секунд, шримп превратился в обугленную головешку.

Через некоторое время перед изумленным Борисом и Батьком стояли три черных шримпа, которых загадочный огонь в считанные секунды пожрал изнутри.

Между тем, их спаситель скинул с головы некое подобие вьетнамской конической шляпы, сделанной из связанных между собой веток.

— Вадик? — изумленно протянул Борис, не веря своим глазам.

— Не Вадик, а товарищ капитан, салага! Никакого почтения к чинам и званиям! — расхохотался «леший» и сгреб парня в охапку.

— Но тебя же тарканы сожрали, начальник! — воскликнул Батек, обнимая Вадика.

— Я сначала тоже так думал! — продолжая радостно хохотать, капитан. — Но они не стали меня жрать и зачем-то посадили меня в клетку. А потом даже засунули туда ко мне женщину.

— Красивую? — ляпнул Борис.

— Не, она был страшная, как моя жизнь! — честно признался Вадик. — Натуральная обезьяна. Я так понял, что шримпы решили заняться селекцией. В смысле улучшить породу тех человеческих особей, что у них есть.

— И что ты? — зачарованно проговорил Борис.

— Ну, я взял и, это самое, улучшил! Тем более что тетка та, вроде как, сам была не против. А, вообще, в том питомнике, где меня держали, людей как кроликов на ферме, полным-полно!

— Погоди, чего вы так разорались-то! — встревожено зашипел Батек. — В лесу полным-полно шримпов, а вы здесь вечер встреч устроили с песнями и плясками!

— Нет здесь больше никого! В радиусе пяти километров точно никого нет! — заверил его Вадик. — Эти парни — охотники! В смысле были, ими.

Капитан небрежно кивнул в сторону трех застывших, обугленных фигур.

— Они уже давно идут за мной, от самого города. Я довольно успешно заморочил их медные головы. И они уже почти потеряли мой след, как вдруг появляетесь вы! — Вадик выразительно развел руки в стороны, демонстрируя свое несказанное изумление. — Что прикажете, было делать? Не сидеть же сложа руки, и смотреть, как вас угоняют в полон на ближайший мясокомбинат. Пришлось вмешаться. Но, Батек, прав! Нужно скоренько отсюда уходить, потому, что этих троих скоро хватятся и начнут искать.

Вадик подошел к шримпам и внимательно осмотрел оружие, которым те так и не успели воспользоваться. При попытке вынуть его из обугленных шупальцев, почерневший металл рассыпался в прах.

— Вот невезуха! — разочарованно воскликнул Вадик. — Думал разжиться еще тремя генераторами, но не вышло!

— Генераторами чего? — переспросил Борис.

— Если честно, то шут его знает! — пожал могучими плечами Вадик. — Здорово смахивает на шаровую молнию. Но нет грохота и вспышки, поэтому не исключено, что это сгустки плазмы.

— А что с ними такое случилось, с этими тремя?

Вадик, молча, ткнул ладонью одного за другим, остовы шримпов. После чего те распались на составные части, подняв черное угольное облако.

Спустя пять минут, стремительно набирая скорость, они двинулись в обратный путь в сторону супермаркета. Впереди шел Батек. Благодаря своим регулярным походам в джунгли, он великолепно ориентировался в, казалось бы, непроходимых зарослях.

— Начальник, ты даже не представляешь, какое у нас теперь творится паскудство! — жаловался он Вадику. — Новый Хозяин нашей зоны, чуть не в десны целуется с директором этого чертового магазина!

— Это с Рыковым, что ли? — искренне удивился Вадик. — Я думал, что вы его давно расстреляли без суда и следствия!

— А ему от новой власти, вроде как, амнистия вышла! Прикинь, как круто! — воскликнул Борис.

— Это, за какие же такие выдающиеся заслуги? — вытаращил глаза Вадик. — Вы, по ходу, решили меня разыграть? Ладно, хорош прикалываться!

— Век воли не видать! — поклялся Батек и чиркнул себя по горлу ногтем большого пальца.

— Не хрена себе, какая интересная у вас жизнь получается! — притворно восхитился Вадик.

Так в разговорах они практически не заметили, как дошли до самого супермаркета.

Возвращение Вадика было встречно ликованием среди гражданской части населения супермаркета.

Огромный спецназовец был для всех символом надежности. От одного вида его статной фигуры, от которой веяло былинной мощью и неиссякаемым оптимизмом, на душе становилось тепло и как-то спокойнее. Одним своим видом он внушал людям уверенность, что все будет хорошо. Рано или поздно, весь этот кошмар закончится, и они окажутся дома. Зная, что Вадик рядом, верилось, что он не даст им пропасть и спасет всех. И его неожиданное возвращение было этому лишним свидетельством.

Но не все были этому рады, кое-кого появление Вадика повергло в страх и трепет. Для Рыкова это было подобно грому среди ясного неба. Он уже давно похоронил капитана спецназа, который был для него смертельным врагом. Это по его вине все полетело в тартарары. Если бы он тогда не начал штурмовать супермаркет, быть может, все еще обошлось бы.

Рыков прекрасно сознавал, что Вадик здесь был, в общем-то, не причем. Спецназовец просто исполнял свою работу. Группу бойцов, штурмовавших супермаркет, вполне мог возглавлять совершенно другой человек. Но Рыкову на это было наплевать. У него были личные счеты к Вадику. Рыков скрипнул зубами от бессильной злобы. Этот бройлер дорого заплатит за свой опрометчивый поступок!

Кроме того, уж кто-кто, а Вадик знал Рыкова как облупленного. Если запудрить мозги Плетневу у него получилось без особых проблем, то с возвращением капитана, Рыков обретал бескомпромиссного и жестокого врага, который ни за какие коврижки не пойдет с ним на контакт и уж точно не будет с ним сотрудничать.

Прекрасно зная, что от того кто первый преподносит руководству информацию зависит много, если не все, Рыков поспешил к Плетневу.

Буквально за несколько минут ему удалось донести до сознания майора, что капитан спецназа угрожает его монополии на власть. Он в красках живописал феерический прием, который устроила спецназовцу гражданская часть народонаселения супермаркета. Что говорило о его необычайной популярности, и чего совсем нельзя было сказать о Плетневе, которого не любил никто. Даже его десантники.

— Самым разумным будет арестовать этого возмутителя спокойствия, как шпиона шримпов, — тонко улыбнулся Рыков. — Тем более, что формальный повод для этого у нас имеется. Он был захвачен неприятелем, пропадал несколько месяцев то ли в плену, то ли неизвестно где и вдруг, вуаля! Здравствуйте вам, вот он я — прошу любить и жаловать! Нет, родной, так не бывает!

Изрядно накрученный Рыковым, майор вызвал к себе Вадика. Тот явился лишь спустя полчаса, так как был занят — он мылся и приводил себя в порядок. Это обстоятельство еще больше разозлило Плетнева и к тому моменту, когда чисто выбритый и пахнущий одеколоном Вадик предстал перед ним, он уже был вне себя.

Одного взгляда брошенного друг на друга им вполне хватило для того, чтобы составить исчерпывающее мнение и ощутить сильную взаимную неприязнь. И не удивительно, уж больно разными они были людьми.

— Ты хоть понимаешь, что после того, как шримпы, по твоей милости, узнали что по их помойках шастают люди, они примутся охотиться за нами? — брызгая слюной, принялся, с места в карьер, нагнетать истерику Плетнев.

— Я тебе больше скажу, майор! — холодно ответил Вадик. — Я когда бежал, в процессе этого дела, укокошил парочку шримпов. А тут еще в джунглях троих пришлось положить, спасая Борьку и Батька. И если раньше это шримпячье отродье вело счет всухую, то теперь мы пять шайб им все-таки вколотили.

— Не сметь, мне тыкать! Изволь обращаться к старшему по званию офицеру на — вы! — взревел Плетнев. — Да я тебя под трибунал отдам!

— А ху-ху не хо-хо? — насмешливо поинтересовался Вадик. — В смысле, здоровья хватит? Пупок не развяжется?

— Немедленно арестуйте его! — приказал Плетнев, присутствовавшим при этом разговоре десантникам.

Те неуверенно переглянулись и сделали пару вялых шагов в сторону возмутителя спокойствия.

— За что если не секрет? — спросил Вадик.

— За неуставные взаимоотношения и неуважительное отношение к старшему офицеру! Такая формулировка тебя устроит? — продолжал яриться майор.

— Фигня полная! — решительно отмел обвинения в свой адрес капитан. — Во-первых, тыкать первым начал ты, а не я! Во-вторых, если ты считаешь себя офицером, веди себя как офицер, а не как чмо болотное! За что же тебя уважать, если ты сам себя не уважаешь? В-третьих… Хотя хватит с тебя и этих двух пунктов! Чего молчишь, язык проглотил?

— Молчать! — сиплым шепотом исторг из себя Плетнев и свирепо глянул на своих бойцов. — Я что должен два раза повторять свои приказания! Хотите отправиться под арест вместе с этим вот… Я вам это мигом устрою!

— Да, вроде как не за что капитана арестовывать-то, — извиняющимся тоном протянул лейтенант Долгополов. — Я с ним пару раз на учениях пересекался, он очень дельный офицер. Я за него ручаюсь!

— Лейтенант Долгополов, засуньте свои ручательства себе в одно место! — завизжал Майор, на которого было просто страшно смотреть. — Если вы сейчас же не арестуете его, вы также будете арестованы!

— Слышь, ты уставник хренов! — неожиданно гаркнул на него Вадик. — Если ты пересажаешь всех своих бойцов, то у тебя останется только один солдат, по фамилии Рыков! И много ты с ним против шримпов навоюешь? Должен предупредить, что он тебя же им и запродаст при первом удобном случае! Так что включи свою бестолковку и попытайся хоть раз в жизни начать думать. Рыкову нельзя верить — он законченный подлец, у которого руки по локоть в крови!

Майор задохнулся от возмущения и принялся царапать пальцами кобуру пытаясь извлечь из нее пистолет. Нетрудно было догадаться, для чего он ему понадобился. Плетнев явно собирался пристрелить Вадика по законам военного времени, прямо здесь, не отходя от кассы.

Но капитан пресек это на корню. Он отобрал у беснующегося майора пистолет, вынул обойму, после чего вернул ему оружие.

— Смотри у меня, не вздумай застрелиться! — добродушно сказал он и строго погрозил ему пальцем.

И в это время в комнату вбежал Борис. Волосы у него стояли дыбом, а в глазах застыл восторг, смешанный с ужасом.

— Вадик, к нам шримпы пожаловали! Надерем им задницу?

— Ну, это уж как получится! — хохотнул капитан и небрежно перебросил пистолетную обойму Плетневу. — Потом договорим, после боя.

Глава 38

— Шримпов всего две штуки! — задумчиво пробормотал Вадик, разглядывая в бинокль незваных гостей. — Если только это не разведчики и в кустах не прячется еще с полсотни.

— Откуда бы им там взяться в таком количестве? — сварливо пробурчал майор.

Капитан распластался на крыше торгового центра, откуда и вел наблюдение. Рядом с ним безотлучно находился Плетнев, с лица которого не сходило выражение крайнего неодобрения. Каждое брошенное капитаном слово, каждый поступок он воспринимал в штыки.

Вадик утешал себя тем, что это ненадолго. Весьма скоро Плетневу надоест петушиться. Как только начнется пальба и станет по-настоящему жарко, доблестный майор, свинтит куда-нибудь в тенек. Чтобы переждать под камушком опасность.

Как-то так само собой получилось, что командные функции автоматически начали перекочевывать к Вадику. И даже десантники восприняли это как должное, не говоря уж о гражданских. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. За спецназовцем стоял богатый боевой опыт и многие годы успешной оперативной работы. В качестве командира он был намного предпочтительнее майора, хотя бы потому, что с ним шанс остаться в живых значительно возрастал.

Суровая действительность безжалостно расставляла все на свои места. Перед лицом смертельной опасности, каждый становился тем, кем он был на самом деле, без всяких прикрас и внешнего флера.

Как справедливо заметил про майора Плетнева Батек:

— Мишура с него слетела, словно листья с клена, и остался один гольный фраер.

С появлением Вадика рейтинг Плетнева не просто упал, а ушел далеко в минуса. И для него это была настоящая катастрофа. Теперь вся надежда была только на Рыкова.

От невеселых мыслей майора отвлек голос Вадика.

— Странно выглядят эти двое. По внешнему виду, похожи на вольных охотников. Причем не из самых удачливых. Броня у них вся какая-то истертая и битая, такое ощущение что БУ — бывшая в употреблении. Если, вообще, не снятая с каких-то дохлых шримпов, — пробормотал он и, повернувшись, бросил через плечо. — Майор, у тебя эсвэдэшки не найдется?

— Снайперской винтовки? — уточнил тот.

— Именно!

— Ну, допустим, что есть. А зачем она тебе?

— Белку в глаз бил, а вот креветку еще ни разу не приходилось, вот хочу попробовать, — усмехнулся Вадик.

Плетнев, презрительно фыркнув, распорядился позвать десантника с СВД.

Когда снайпер явился, Вадик протянул руку:

— Дай-ка свое ружье!

— Отвали! — строптиво повысил голос Плетнев. — Пусть этим занимается специалист.

— Вот чего ты такой колючий словно ежик? Ведь одно же дело делаем! — недоуменно покосился на него Вадик. — Ладно, пусть будет по-твоему! Земляк, сможешь устроить проблемы со зрением, вон тем двоим, которые в кустах прячутся и за нами подглядывают?

— Легко! — кивнул боец и приник к прицелу.

— Ну, тогда, валяй! — распорядился Вадик.

— Отставить! — злобно прошипел Плетнев. — Стрелять только по моей команде. Огонь!

— Майор, тебе никогда не говорили, что ты большой говнюк? — хмуро поинтересовался Вадик.

Но нелицеприятный ответ Плетнева потонул в грохоте винтовочного выстрела.

Капитан приник к биноклю. Он увидел, как один из шримпов болезненно дернулся, а потом принялся с непостижимым проворством вращаться вокруг своей оси, словно танк, потерявший одну гусеницу. При этом половина его щупальцев, расположенных с левой стороны, бессильно повисли.

— Хороший выстрел! — одобрительно усмехнулся Плетнев. — Однако, как его бедолагу переклинило!

— Как бы то ни было, он теперь не вояка! Так что, один — есть! — удовлетворенно констатировал Вадик. — А вот второй довольно-таки невежливо повернулся к нам задом и драпает. И на своего раненного товарища ему, судя по всему, глубоко наплевать. И со спины он надежно прикрыт броней, так что из винтовки его не взять.

Тем не менее, снайпер выпустил вдогонку беглецу, одну за другой, несколько пуль. Но все безрезультатно.

— Нельзя дать ему уйти! — воскликнул Плетнев, отбросив бинокль и вскакивая на ноги. — Вперед за ним, в погоню!

— Весьма дельная мысль, только немного бестолковая! — иронично заметил Вадик. — Не исключено, что в джунглях засада. Шримпы просто обожают устраивать подобные пакости!

— Без тебя знаю! — огрызнулся майор, исчезая в люке, ведущем с крыши в здание.

— Будем считать, что я не слышал этих обидных и грубых слов! — проворчал Вадик и нырнул вслед за ним.

Плетнев полностью проигнорировал предостережения об опасности азартного, бездумного преследования в джунглях и отправил в погоню пятерых десантников. Сам же он, по своему обыкновению, остался под защитой стен супермаркета.

— Принесите мне его голову! — прокричал он вдогонку бойцам.

Вадик, прихватив свой трофейный «саксофон», стреляющий сгустками чрезвычайно мерзопакостной энергии, бросился вдогонку за десантниками.

— Если с парнями что-нибудь случится, я тебе уши отрежу! — пообещал он Плетневу на прощание.

Десантники, пробегая мимо подстреленного шримпа, не сбавляя хода, добили его и двинулись в густые заросли джунглей.

— Старый я стал для этой беготни! — тяжело отдуваясь, бормотал Вадик, в тщетной попытке нагнать их. — Старый и толстый!

Внезапно где-то впереди раздался оглушительный хлопок, от которого у капитана заложило уши. С деревьев посыпалась разноцветная листва и ветки, сорванные воздушной волной.

— Так я и знал! — обреченно прорычал Вадик. — Парни, держитесь, я уже иду!

Мимо него вихрем промчался Борис с огнеметом в руках. Но спецназовец успел ухватить его за шиворот и остановить. Причем когда он приподнял парня над землей, ноги того еще некоторое время продолжали бежать.

— Остынь! — отбросив Бориса в сторону, Вадик крадучись зашагал вперед, держа «саксофон» наготове.

Раздвинув ветки, он вышел на небольшую поляну, которая образовалась в непроходимых джунглях в результате загадочного хлопка.

Тот самый шримп, за которым была погоня, был занят тем, что торопливо загружал на странного вида повозку, тело десантника. Это было нечто, сильно смахивающее на огромный гроб. Во всяком случае, граней точно было шесть. Три плоскости сверху и три снизу, тянулись по всей длине экипажа.

Судя по торчащим снизу множеству суставчатых, металлических конечностей, цивилизация шримпов была незнакома с колесами и гусеницами, а тупо копировала свой собственный опорно-двигательный аппарат, перенеся его на механизмы.

Еще четверо бойцов лежали на земле, без всяких признаков жизни. Лица их были перемазаны в крови. Бесполезное оружие валялось рядом с ними. Очевидно, что нечто накрыло их всех одномоментно.

Вадик с сомнением покачал головой и закинул «саксофон» за спину. Использование этого сумасшедшего аппарата гарантировано уничтожило бы не только шримпа, но также и десантника, и повозку, на которую членистоногий мерзавец грузил человека. Между тем захватить этот механизм в целости и сохранности было бы очень большой удачей.

К этому времени шримп заметил появление на поляне еще двух человек. Он резко повернулся им навстречу. В передних щупальцах у него мелькнул какой-то странный предмет, который он неожиданно, швырнул в их сторону. Сам он при этом нажал на основание своего шлема. Его пластины пришли в движение и наглухо закрыли голову гигантской креветки, сплошной броней. После этого шримп рухнул на землю и распластался на ней стараясь вжаться в нее, как можно глубже.

Закончив кувыркаться темный, кривой предмет, формой своей отдаленно напоминающий бугристый огурец, а размерами кабачок средних размеров, тяжело шмякнулся прямо перед капитаном. Тот недолго думая подхватил «посылку» с земли и швырнул ее обратно в сторону отправителя.

— Ложись! — прокричал он Борису. — Глаза и уши береги!

Бросившись на землю, они уткнулись лицом прямо во влажную почву джунглей. При этом они закрыли глаза и крепко заткнули уши ладонями. Пришедшая откуда-то сверху волна жестоко впечатала их в грязь. Удар был настолько силен, что выдавил из легких весь запас воздуха, едва не переломав при этом все ребра.

Вадик, откашливаясь и отплевываясь от вонючей грязи, перекатился на спину. Наскоро протерев глаза, он первым делом стал искать глазами шримпа. И вскоре нашел его на том самом месте, куда тот рухнул после того, как швырнул в людей свой диковинный снаряд. Шримп был неподвижен и не подавал признаков жизни. Впрочем, также как и пятеро десантников.

— Боря вставай! — крикнул Вадик, но к большому удивлению не услышал собственного голоса.

Голова кружилась, во рту стоял металлический привкус, а в ушах немилосердно звенело. Капитан вытер нос, из которого что-то текло текло, и машинально посмотрел на руку. Ладонь была вся перемазана в крови.

— Здорово же нас контузило! — по слогам произнес он Борису, который к этому времени поднялся с земли.

Парня шатало, из ушей и носа у него текла кровь. Судя по бессмысленному выражению лица, он пребывал в полном неадеквате. И, вообще, плохо понимал, что происходит вокруг.

Вадик первым делом направился к шримпу. Он собирался связать его, чтобы захватить в плен живым. Но количество щупальцев поставило его в тупик. Даже при наличии огромного мотка веревки, было нечего и думать связать все эти восемь членистых лап.

— Что сволочь, хорошо тебя приложило твоим же взрывпакетом? — беззвучно прокричал Вадик, не слыша звуков собственного голоса, и пнул распростертого шримпа ногой.

Тот, вероятно, был все еще в отключке, после полученной контузии, потому что даже не шелохнулся.

— Что же мне с тобой делать, тварь ты этакая? — проворчал спецназовец, тщетно призывая на помощь свою природную смекалку. — Тебя же, когда очухаешься, хрен удержишь! Пристрелить, что ли, от греха подальше, чтобы потом не мучиться?

Но в напрочь отбитую взрывной волной, голову Вадика, как назло, не шло ничего путного. Борис стоял рядом с глупым выражением на лице и, судя по всему, все еще плохо соображал.

Вадик быстро осмотрел десантников. Когда он обнаружил, что пульс у всех есть, он облегченно вздохнул. Парни были живы, но им здорово досталось. В течение пяти минут, дважды получить сильнейшую контузию, такое не всякий организм выдержит. Так что рассчитывать на них не приходилось, им сами требовалось, как можно скорее, оказать медицинскую помощь.

Дело кончилось тем, что Вадик срубил две здоровенные длинные жерди, толщиной в руку. С помощью Бориса, который к этому времени, начал постепенно приходить в себя, он привязал их к спине шримпа. По его расчетам, теперь, шримп не сможет встать в полный рост, так как, нижние концы жердей, при этом, упрутся в землю. Для того чтобы двигаться ему придется идти чуть ли не в присядку, низко пригибаясь к земле. А в таком положении не особенно повоюешь.

Пользуясь тем, что шримп все еще не пришел в себя, его обыскали на скорую руку. При нем оказалось нечто вроде сумки или контейнера, в котором Вадик обнаружил еще три кривых «кабачка» — взрывпакета.

В это время на поляне появились вооруженные Михалыч, Семен Маркович и Батек, в сопровождении шести десантников. Вскоре их нагнал и Жора-Мозг. Невзирая на строгий приказ майора Плетнева оставаться в супермаркете, они на свой страх и риск отправились на поиски пропавших товарищей.

Семен Маркович первым делом занялся все еще пребывающими без сознания десантниками. Довольно скоро ему удалось пробудить их к жизни, но только лишь для того, чтобы они смогли с чужой помощью добраться в торговый центр.

К этому времени и шримп начал подавать первые признаки пробуждения. Неожиданно он рывком вскочил на пару нижних, основных щупалец. Привязанные к его спине жерди тут же, как и было рассчитано Вадиком, уперлись в землю и прогнулись. Эта хитрая конструкция заставила гигантское членистоногое низко пригнуться к земле.

Впрочем, шримп, тут же принялся верхними щупальцам пытаться порвать веревки, которыми к нему были привязаны жерди. Силища членистоного гиганта было поистине неимоверной и ему почти удалось освободиться. Но Батек подскочив к нему, дал для острастки очередь из автомата прямо перед его мордой.

Шримп на мгновение замер, так словно безоговорочно покорился своей судьбе, после чего, молниеносно разорвал свои путы и, поднявшись в полный рост, пошел на Батька. При этом он угрожающе размахивал клешнями, стараясь схватить эту необычайно верткую и подвижную добычу, непрерывно оглашая воздух пронзительным скрипом.

— Сволочь, своих на подмогу зовет! Сейчас сюда все джунгли сбегутся! — вскричал Вадик. — Не хотел по хорошему, будет тебе по-плохому! Кончай его, парни!

Со всех сторон раздался грохот автоматных очередей. Практически в упор, прицельно выпущенные, пули срывали со шримпа пластины брони и впивались в беззащитную плоть членистоногого. Через весьма непродолжительное время он рухнул на землю, обливаясь потоками зеленой крови. Его многочисленные щупальца какое-то время конвульсивно барахтались в воздухе, но вскоре затихли. Все было кончено.

Жора-Мозг остался колдовать с захваченным шримп-мобилем, как он окрестил доставшийся им трофей. Вадик оставил с ним пару бойцов, на всякий случай, после чего все остальные, включая контуженных десантников, направились обратно в супермаркет.

— Твою мать, дожили! — всю дорогу возмущался Вадик. — Элитных бойцов, словно рыбу динамитом глушат! Браконьеры хреновы!

— А что, дешево и сердито! — иронично фыркнул Батек.

— В связи с этим, меня посетила интересная мысль! — неожиданно воскликнул Семен Маркович. — У нас тоже есть, что предложить шримпам. Я имею в виду кое-что весьма дешевое и очень сердитое!

— Профессор, я вас очень внимательно слушаю! — повернулся к нему всем корпусом Вадик.

— Если не возражаете, я бы не хотел показывать на пальцах. Кроме того, идея слишком сырая. Пока дойдем до супермаркета, я постараюсь придать ей в более, менее приличный вид. Там на месте, объясню более предметно, — и Семен Маркович многообещающе улыбнулся.

— Вот, вредный вы народ профессора! Кто тебя за язык тянул вылазить с этим умным трепом раньше времени? — возмутился Батек. — Если нечего сказать — сиди, и молчи в тряпочку! А теперь я, по твоей милости, должен всю дорогу чувствовать себя последним дураком! И мучиться от любопытства, что ты там такого гениального выдумал?

Глава 39

— Должен заметить, что это весьма тревожный признак, — Вадик обвел внимательным взглядом всех присутствующих на совете. — Те два дебила со своими глупыми взрывпакетами, которых мы прикончили — это только первые ласточки. Они попробовали взять нас нахрапом, на дурака. Теперь, в самое ближайшее время, появятся настоящие охотники, которые в отличие от этих, имеют отличное оснащение. Эти будут действовать иначе и намного умнее. Они примутся ставить на нас хитроумные ловушки, будут устраивать облавы. Кто-то для того чтобы потом продать пойманных людей, а кто-то в надежде бесплатно полакомиться изысканными деликатесами. То есть нами! Последняя категория самая опасная!

— И самая страшная! — затравленно всхлипнула Вика.

Капитан спецназа сурово глянул на нее, но, ни утешать, не разубеждать напуганную девушку не стал. Справедливо полагая, что будет гораздо лучше, если все присутствующие будут трезво оценивать грозящую им смертельную опасность.

Выдержав драматическую паузу, он подвел весьма неутешительный итог:

— Все это говорит, о том, что шримпы открыли на нас сезон охоты. И они не дадут нам покоя, пока не переловят всех до единого.

— Должен заметить, что если бы кое-кто не привел за собой хвост из джунглей, ничего подобного не произошло бы! — ядовито заметил Плетнев.

— Совершенно верно! — поддакнул Рыков и иронично добавил, — И теперь вместо того, чтобы сидеть тише воды ниже травы, этот кое-кто строит из себя спасителя человечества на отдельно взятой планете!

Капитан, моментально вскипев, начал подниматься, но на плечо ему легла тяжелая рука Михалыча.

— Это совершенно не имеет значения. Вопрос, когда именно шримпы обнаружат наше присутствие, был лишь вопросом времени, — спокойно произнес он. — Днем раньше, днем позже, но это все равно должно было произойти.

— Говорите за себя, милостивый государь! — презрительно перебил его Рыков. — Лично для меня, один лишний, прожитый день — это знаете ли, весьма большая и существенная разница!

— Ах, ты, чудо-юдо беспредельное! — искренне возмутился Батек. — Ты всю эту кашу заварил, а теперь стрелки мечешь в конкретного пацана? Ты на кого булку крошишь, падла? Да я за Вадика, из тебя строганину сделаю и шримпам скормлю!

— Тише, тише, друзья мои! — принялся всех успокаивать Семен Маркович. — Самое последнее, что нам сейчас нужно так это перессориться. Вспомните, каким бардаком закончилось строительство Вавилонской башни! На текущем отрезке времени, наша задача — выжить, а не меряться кому, пардон, от рождения повезло с гениталиями больше.

Все смолкли, отчасти пораженные вольной сентенцией сорвавшейся с уст почтенного профессора, отчасти признавая справедливость его слов.

Один лишь Батек никак не хотел внимать голосу рассудка, в лице Семена Марковича, и продолжал строптиво ворчать:

— Таких друзей сдают в музей! Да, я с Рыковым на одном гектаре не присяду, даже если совсем невмоготу будет! Уж лучше честно обделаться, чем с этим упырем вась-вась затевать!

В конце концов, Михалыч был вынужден призвать его к порядку.

— А, ну-ка помолчи! — прикрикнул он на старого вора. — В данный момент, хотим мы этого или не хотим, все мы находимся именно на этом самом гектаре, где господин Рыков уже основательно нагадил! Теперь наша задача — разгрести все это дерьмо. И господин Рыков будет принимать в этом самое активное участие. Не так ли?

— Я не против! — с деланным безразличием пожал плечами Рыков. — Только уймите этого юродивого товарища! Пока он меня не покусал!

— Тамбовский шримп тебе товарищ! — ужом взвился Батек. — Волчара позорный!

— Ну, вот видите! — с видом оскорбленной добродетели, тяжело вздохнул экс-хозяин супермаркета.

— Господин Рыков уже выразил свое согласие к сотрудничеству! Предлагаю удалить с совета этот распоясавшийся криминальный элемент! — майор небрежно кивнул в сторону Батька.

Предвосхищая очередную реплику возмущенного до глубины души вора, Вадик со всего маху врезал ладонью по столу. Если бы он ударил кулаком то, чего доброго, проломил бы столешницу, обломки которой могли покалечить кого-нибудь.

— Если еще хоть кто-нибудь перебьет профессора, я его пристрелю! — хмуро оглядев присутствующих, он по их лицам понял, что необходимо внести некоторую ясность и добавил, — Не профессора, а того, кто его перебьет!

— Благодарю вас! — Семен Маркович кивнул капитану. — По зрелому размышлению, я пришел к одному чрезвычайно простому выводу. Для того чтобы выжить нам необходимо начать вести активные партизанские действия. Если угодно, пакостить на бытовом тараканьем уровне, чтобы шримпам было чем заняться. И, в итоге, им стало бы совсем не до нас.

— У меня вопрос! — Михалыч глянул в сторону Вадика и, получив его молчаливое одобрение, продолжил, — Если я правильно понял, мы должны наносить беспокоящие удары по инфраструктуре противника?

— Совершенно верно! — радостно закивал Семен Маркович. — Предлагается максимально осложнить жизнь нашим оппонентам так, чтобы они на какое-то время позабыли про нас.

— Идея хорошая, спору нет! — неожиданно поддержал его Плетнев. — Но кто помешает шримпам, взять тапок и прихлопнуть нас, словно обнаглевшего таракана вздумавшего выползти на самую середину кухни? Не проще ли сидеть и не высовываться?

— До тех самых пор пока шримпы не придут и не возьмут нас тепленькими? — иронично поинтересовался Вадик.

— Если начать махать красной тряпкой перед самым носом у быка, это обычно плохо кончается, — пришел на помощь другу Рыков. — Для того чудика, который этим занимается.

Вадик презрительно глянул на него.

— Для особо тупых, поясняю. Ежу понятно, что ввязываться в открытое противостояние с превосходящими силами противника для нас непозволительная роскошь! Нас попросту перебьют! — спецназовец сделал паузу. — Никто этого и не предлагает. Нужно нанести удар, после чего молниеносно отскочить в сторону.

— Постойте, постойте! Вы все меня совершенно неверно поняли! — огорченно воскликнул Семен Маркович и протестующее замахал на спорщиков руками. — Вся фишка в том и состоит, что шримпы не должны даже догадываться, что за всеми этими проблемами стоим мы. Они должны думать, что все эти события — форс-мажор. Некое досадное стечение обстоятельств, и не более того! Что все это происходит как бы само собой. Это же очевидно! Теперь, надеюсь понятно?

Некоторое время все молчали, переваривая услышанное.

Наконец, Вадик первым решился нарушить затянувшееся молчание.

— Это должно сработать, — хрипло проговорил он. — Теперь конкретный вопрос — с чего начнем?

Небольшую группу диверсантов возглавлял сам капитан спецназа. Кроме него, там был Борис, двое десантников и Жора-Мозг.

На этот раз передвигались с комфортом. Жора, вот уже в который раз, полностью оправдал свое прозвище. Каким-то чудом ему удалось разобраться с управлением транспортным средством шримпов, которое люди отбили у двух незадачливых охотников. Как оказалось, шримпмобиль передвигался за счет множества металлических, суставчатых щупалец, располагавшихся у него на днище. Они имели телескопическую конструкцию и, в зависимости от рельефа местности, по которому агрегат двигался, укорачивались или напротив удлинялись. Движение происходило по принципу сороконожки. С той лишь разницей, что корпус повозки не изгибался, а представлял собой жесткую конструкцию. Весьма прочную и в силу этого довольно таки тяжелую.

Скорость, конечно, была не ахти какая, но она все равно в разы превышала скорость передвижения человека. По всей видимости, данный вид транспорта был сконструирован для движения по пересеченной местности джунглей.

Большим плюсом было почти бесшумное движение шримпмобиля, нарушаемое лишь хрустом и треском ломающихся под его весом веток и деревьев. Единственным, но весьма существенным недостатком было, то, что этот стимпанковский драндулет нещадно дымил. Отчего над ним постоянно клубился столб едкого, черного дыма. Последнее обстоятельство полностью исключало возможность незаметного передвижения.

Оставалось лишь удивляться, как охотники умудрились приблизиться к зданию торгового центра на этом паровозе незамеченными. Впрочем, Вадик довольно быстро понял, в чем здесь секрет. Эти двое лишенцев подкатили к супермаркету глубокой ночью, пользуясь тем, что на фоне ночного неба черный столб дыма от их повозки был практически неразличим.

В связи с этим, было решено передвигаться ночью, благо приборы ночного видения у десантников имелись, а их аккумуляторы были практически неразряжены.

Тем не менее, неугомонный Жора-Мозг попытался решить эту проблему, заменив дымное топливо, используемое в шримпмобиле, на спирт, который практически не давал дыма. Но общественность супермаркета с возмущением отвергла эту кощунственную идею. Тем более, что после замены традиционного топлива, мощность агрегата существенно падала. Но основная причина была в том, что запасы спирта в супермаркете, и без этого стремительно таявшие, уже подходили к концу.

Весь запас алкогольной продукции, бывший в супермаркете, был уже давно уничтожен варварскими набегами местного зверья и лишь в самой незначительной степени был использован по назначению.

В связи с этим, Батек в тандеме с Жорой предприняли смелую попытку по изготовлению самогона на базе местного сырья. Получилось не особо вкусно, зато очень забористо. Полученный продукт получил название шримпобой.

Несмотря на то, что Плетнев категорически запретил употребление алкоголя, в пику ему, Вадик с Михалычем, официально разрешили Батьку и Жоре производство шримпобоя. Но было поставлено непременное условие, что вся полученная продукция должна строго учитываться и передаваться на охраняемый склад. А ее выдача личному составу будет происходить централизованно и только с их личного разрешения.

Внутри шримпмобиля кроме оружия, съестных припасов и запасов воды, находились также четыре больших, громоздких рюкзака доверху набитых чем-то.

Путь группы лежал в сторону города шримпов, откуда не так давно бежал Вадик. Теперь он возвращался туда для того, чтобы поквитаться с негостеприимными хозяевами. Хотя по большому счету, было бы большой глупостью ожидать гостеприимства от людоедов.

Без особых приключений им удалось подобраться довольно близко к ферме по разведению людей. Данное сооружение находилась в пригороде, и располагалось практически вплотную к городу. Здесь Вадик ориентировался сравнительно уверенно. Тщательно замаскировав шримпмобиль ветками, они оставили его посреди джунглей под присмотром Жоры-Мозга. После чего, взвалив себе на плечи рюкзаки, они взяли «калаши» и зашагали вслед за своим командиром, который уверенно двигался куда-то вперед, используя одному ему известные ориентиры.

Четверке диверсантов удалось изрядно попотеть, прежде чем они добрались до цели их путешествия. Вонь вокруг стояла просто-таки страшная. Огромная, каменная труба, диаметром в полтора человеческих роста, забранная ржавой полусгнившей решеткой из толстых прутьев, уходила в скалистый склон.

Вытекавшая из нее отвратительного вида и запаха жидкость стекала в расположенную неподалеку реку.

— Это главный канализационный сток, идущий от коллектора, — пояснил своим бойцам Вадик. — Там под землей, лежит разветвленная сеть канализационных труб и каналов, через которое все дерьмо из города самотеком выливается наружу. Через один из рукавов ведущий от фермы мне и удалось уйти.

— Н-да, удовольствие ниже среднего — утонуть в шримповском дерьме! — проворчал Борис.

— Утешай себя тем, что скоро все это сокровище хлынет обратно в город! — расхохотался один из десантников.

— Тише, не в джунглях! — прошипел Вадик. — Здесь на каждом шагу шныряют патрули шримпов! Для полного счастья не хватает еще на них нарваться!

План, в соответствии с которым действовала диверсионная группа, был прост, как все гениальное. Идея принадлежала Батьку.

Перед участниками мозгового штурма была поставлена задача — какую пакость можно сотворить шримпам с минимальными затратами и риском, но с максимальным эффектом.

Батек, практически не задумываясь, брякнул буквально следующее:

— Пачку дрожжей в ихний сортир бросить!

Проанализировав результаты мозгового штурма, самые умные головы супермаркета пришли к выводу, что эта на первый взгляд, казалось бы безобидная затея, может обернуться для шримпов колоссальными проблемами.

Как выяснилось, фекальные массы представляют для дрожжевых грибков идеальную среду, в которой они начинают стремительно размножаться. При этом, синтезируя в огромных количествах углекислый газ, который разрыхляет дерьмо, увеличивая его объем в десятки и более раз. Собственно, именно это качество дрожжей разрыхлять тесто и используется в хлебопечении, вот уже на протяжении многих веков.

Тут Вадик, вслед за Батьком, весьма кстати вспомнил, что выбираясь с фермы через тоннель канализации, он случайно забрел в противоположную сторону. Его занесло фактически под сам город.

Там он неожиданно наткнулся на огромную карстовую или рукотворную полость, представляющую из себя настоящее подземное озеро. Оно было до самых краев наполнено дерьмом шримпов, которое стекало сюда из расположенного наверху города. Излишки его растекались по боковым каналам, а каменная чаша представляла собой отстойник, который, по всей видимости, чистился раз в сто лет. Судя по тому, что удалось увидеть, пораженному величием этого зрелища, Вадику, последний раз накопитель чистили лет двести назад.

Если бы удалось забросить туда достаточно большое количество дрожжей, которых в супремаркете было немерено, все это «сокровище» поперло бы вверх в город. А если очень повезет, и процесс будет развиваться чрезвычайно быстро, вообще, не исключено возникновение эффекта кипящего чайника. Только вместо подпрыгивающей под давлением крышки в данном случае вспучится грунт, на котором стоит город шримпов.

Остается добавить, что операция разработанная гарнизоном супермаркета прошла блестяще, а эффект превзошел все ожидания. Никто не мог предположить, что последствия будут настолько потрясающими.

Группа Вадика, сделав свое черное дело, убралась подальше от города. Расположившись в непролазной глуши, на верхушке высоченного дерева был организован пост наблюдения. Там в «вороньем гнезде» устроенном из веток, сменяя друг друга, бойцы вели наблюдение за городом, ничего не подозревающих шримпов.

Лишь на четвертые сутки в стане неприятеля началась какая-то подозрительная беготня. А на следующий день город затопило. Дерьмо фонтанировало, подобно гигантским гейзерам, поднимаясь высоко в небо. Было отчетливо видно, как раскачиваются особенно высокие здания. Некоторые из них проваливались под землю в клубах пыли и брызгах взбесившейся канализации.

Убедившись, что их удар достиг цели, Вадик с чувством хорошо выполненного долга дал команду отправляться в обратный путь. Всю дорогу их преследовала дикая вонь, которую на десятки километров разносило ветром от изгаженного города шримпов.

Теперь можно было быть уверенными, что гигантским членистоногим будет, чем заняться. Во всяком случае, ближайшие несколько месяцев, им будет точно не до охоты на людей.

Глава 40

Борис разбудил Михалыча ни свет ни заря.

— К нам тут гости пожаловали! — доложил он, нещадно зевая.

— Ну, и как у Хурта дела? — сварливо поинтересовался экстрасенс.

— А откуда ты знаешь, что это он? — искренне удивился Борис, озадаченно почесав, встрепанные со сна кудри.

— Ну, судя по твоей умиротворенной физиономии, ничего страшного не случилось. И визитеры не представляют для нас никакой опасности, — проворчал Михалыч. — Следовательно, это не шримпы, не нашествие крабов переростков и прочего хищного зверья. Так что в сухом остатке остаются только наши старые знакомцы — троглодиты.

Действительно неудачные потомки истинных арийцев явились всем кагалом, со своим неизменным вождем Хуртом во главе.

— Не фига себе обитатели кунсткамеры! — поразился Вадик, который видел обитателей джунглей впервые.

— Это что, ты бы видел их, когда мы только познакомились с ними! — хохотнул Михалыч. — Мы взялись было их цивилизовывать, но тут появился этот козлина майор и пришлось отправить их от греха подальше обратно в леса. Плетнев решил, что они представляют угрозу и собирался их всех перебить.

— Да, господин майор скотина редкостная! Вдобавок ко всему тупая! — внимательно разглядывая Хурта, который подошел к ним, заметил капитан. — Здоровенные ребята, немного пообтесать, и получатся неплохие бойцы. Кстати, их полным-полно на ферме у шримпов. И та тетка, которую мне подогнали, тоже была из их числа.

Между тем, Хурт поприветствовал Михалыча, выкинув свою косматую лапищу в нацистском приветствии.

— Чего это с ним? — изумился Вадик.

— Не обращайте внимания, — прокомментировал подошедший к ним Семен Маркович. — Недостатки воспитания! Я уже плотно работаю в этом направлении.

— Опять здесь этот сброд! — раздался истошный вопль. — Ну, на этот раз живыми они отсюда не уйдут!

Хурт нервно дернул шеей и исподлобья глянул на визжавшего Плетнева. Из-за сочетания маленьких, глубоко сидящих, глаз с мощными надбровными дугами, взгляд получился не особо доброжелательный.

— Бойцы, слушай мою команду! — продолжал нагнетать обстановку майор. — Собрать всех этих животных, вывести подальше в джунгли и расстрелять к чертовой матери!

— Плетнев, это же люди! Такие же, как мы с вами, только слегка одичавшие, — попытался усовестить его Семен Маркович. — Как вам не стыдно! Вы же уподобляетесь их предкам, которые развязали мировую бойню и уничтожили уйму ни в чем неповинного народа!

— Вот, пусть и отвечают за дела своих отцов и дедов! — встрял Рыков, который поспешил на выручку майору.

— А ты за свои дела не хочешь ответить? — язвительно поинтересовался Вадик. — Успел забыть, сколько народу ты шримпам на мясо продал и по чьей милости мы здесь очутились? Еще раз вякнешь, что-нибудь подобное, я тебе язык вырву!

Плетнев досадливо поморщился, но возразить на это ничего не осмелился.

Вместо этого он проорал:

— Бойцы! Я что должен дублировать свои собственные приказы? Выполнять!

Десантники, повторно получившие приказ, в нерешительности топтались на месте и украдкой бросали взгляды на капитана спецназа. Они уже давно поняли, что в отличие от их командира, Вадик неплохо дружит с головой.

— Отставить, выполнять приказ! — отчеканил он.

— Капитан, вы забываетесь! — вскричал побелевший от бешенства Плетнев. — Должен напомнить, что вы обязаны безоговорочно подчиняться, а не отменять мои приказы!

— Майор, остынь! — презрительно бросил Вадик. — У нас катастрофически не хватает людей. Я здесь вижу навскидку, около тридцати бородатых, косматых мужиков, у которых вместе с нами общий враг — шримпы. Этих ребят вполне можно поставить под ружье. Ты собираешься расстрелять полноценный взвод. В связи с этим у меня к тебе вопрос. Ты, что — идиот, или, может быть, сочувствуешь шримпам?

— Не, он сразу два в одном флаконе — идиот, сочувствующий тараканам! — демонстративно сплюнул под ноги Батек. — И эта вошь лобковая — Рыков, тоже вместе с ним!

— Да, я тебя за такие слова пристрелю! — взвился майор, принимаясь лихорадочно выцарапывать пистолет из кобуры. — За оскорбление офицерской чести!

— Невозможно оскорбить, то чего нет! — пригвоздил его взглядом к месту Вадик. — Я, в отличие от тебя, настроен на возвращение домой! И, поверь мне, сделаю это, во что бы то ни стало — верну всех людей на Землю! Если же ты и дальше будешь вставлять мне палки в колеса, я тебя просто грохну! Если, ты все-таки несмотря ни на что выживешь, вряд ли командование одобрит, твой стиль руководства спасательной операцией! Поэтому советую подумать хорошенько, прежде чем делать какие либо резкие движения!

Неизвестно что больше подействовало на Плетнева, угроза физического уничтожения или прямой намек на то, что ему придется отвечать перед командованием за свои бездарные действия. Но майор внезапно крутанулся на каблуках и широко шагая, чуть ли не бегом ринулся к себе в кабинет. При этом он не проронил ни слова. И это его молчание было весьма многозначительным. Если и раньше, между ним и Вадиком не было никакого взаимопонимания, то теперь они находились в состоянии войны.

Вслед ему несся свист и веселое улюлюканье гражданских, которые искренне радовались его прилюдному фиаско К ним, как ни странно, присоединились также и дикари. Несмотря на вопиющее отставание в умственном развитии, они прекрасно чувствовали, кто их друг и кто их враг.

В итоге, троглодиты расположились лагерем вокруг супермаркета.

Хурт и двое его ближайших помощников были приглашены на срочно созванный гарнизонный совет. Плетнев и Рыков демонстративно проигнорировали это мероприятие и не явились.

— Ну, и хрен бы с ними! — выразил общее мнение по этому поводу Батек. — Невелика потеря!

В ходе совещания, выяснилось, что племя Хурта, каким-то образом узнало о том, что люди из супермаркета залили дерьмом город шримпов. Известие о том, что их извечные враги были посрамлены, причем самым жесточайшим образом, вызвало у дикарей восторг и необычайный душевный подъем. И вот теперь они явились в супермаркет, чтобы выразить людям свое восхищение и солидарность. Также они предложили свои силы для борьбы со шримпами.

Попытка объяснить восторженным, простодушным дикарям, что об открытом противостоянии с могущественными шримпами не может быть и речи, провалилась. Воодушевленные тем, что диверсионная группа Вадика учудила с помощью четырех рюкзаков набитых дрожжами, троглодиты неудержимо рвались в бой.

На протяжении всего разговора, Михалыч играл роль толмача-переводчика, больше додумывая, нежели реально понимая, то, что пытался сказать им Хурт и его соратники.

В результате Вадик, Михалыч и их ближайшее окружение было приглашено на охоту. Охота обещала быть довольно-таки необычной, потому что, как выяснилось, охотиться предстояло на шримпов.

— Может быть, ты что-то не совсем верно понял? — удивленно переспросил Семен Маркович.

— Действительно, как они с их примитивными орудиями смогут завалить закованного в броню монстра? — также выразил свои сомнения Жора Мозг. — Шримп — это же не мамонт, чтобы его можно было замолотить дубьем, да кольями!

Михалыч при помощи жестов задал ряд уточняющих вопросов, на которые ему недвусмысленно ответили, что завтра, прямо с утра, племя отправляется на охоту за шримпом.

— Ничего не понимаю! — обескуражено пробормотал Михалыч, хлопнув себя ладоням по коленям. — Или я конченый дурак, или мы недооцениваем наших лохматых друзей!

— Ладно, не грузись раньше времени! Полстакана шримпобоя и на боковую! — утешил его Батек. — Утро вечера мудренее!

Вадик дипломатично сделал вид, что не расслышал насчет выпивки. Он прекрасно понимал, что два таких деятеля, как Батек и Жора, просто не могли не оставлять себе некоторое количество неучтенки для собственных нужд. Он уже пытался прижать эту парочку бутлегеров, но всякий раз безуспешно.

На следующий день, спозаранку охотники отправились в джунгли. Всю ночь несколько старух из племени не смыкали глаз возле огромного глиняного котла, в котором кипело какое-то варево. От него шел весьма подозрительный душок. Не сказать, чтобы он был уж очень отвратительным, но и приятным его назвать было нельзя.

Семен Маркович, которому не спалось, проторчал возле костра достаточно времени, чтобы выяснить, что варится в котле.

— Сначала эти почтенные дамы вываривали какие-то кости! — удивленно поделился он увиденным. — Потом долго выпаривали воду, уваривая содержимое. Как я понял, в итоге у них получилось что-то вроде костяного клея.

Наутро, когда костер потух, а варево начало остывать, двое дюжих дикарей продели в ушки котла длинную жердь, подняли его и понесли вслед за охотниками.

— И на фига это нужно? В смысле, зачем? — не отставал от Хурта Батек.

— Ловить шримп! — радостно отвечал тот всякий раз и широко улыбался, показывая гнилые, наполовину съеденные зубы.

Так и не сумев вытянуть из дикаря ничего нового, Батек вынужден был оставить его в покое.

Охотники шли, не останавливаясь на привал до полудня. Вадик отметил, про себя, что поступил очень мудро, оставив Семена Марковича в супермаркете, несмотря на его бурный протест. Старый, грузный профессор едва ли смог бы перенести тяготы пути. Он и сам-то уже порядком подустал. Один лишь Батек, без особых усилий поспевал за двужильными дикарями, которые казалось, не знали что такое усталость.

Где-то впереди двигались следопыты, которые шныряли словно гончие псы. Время от времени они появлялись в поле зрения основной массы охотников, после чего вновь ныряли в заросли тропического леса и надолго исчезали из виду.

Упертость с которой двое здоровяков бессменно всю дорогу тащили на жерди пузатый глиняный котел, вызывала невольное уважение. Пот лил с них ручьем, но они лишь надували толстые щеки, шумно выдыхая воздух, и волокли свою, подпрыгивающую на жерди, тяжелую ношу дальше. При этом за все время этого крайне утомительного перехода по пересеченной местности они ни разу не останавливались. Словно опытные вьючные лошади, раз набрав темп, они старались не сбиваться него. Видимо, это занятие было для них не в первой.

В какой-то момент следопыты вновь неслышно вынырнули из кустов и подошли к Хурту. Он поднял руку, что означало остановку, а также призыв к тишине. Посовещавшись, некоторое время со следопытами, Хурт отдал какие-то распоряжения. Некоторое время после этого, все охотники были заняты тем, что сосредоточенно рвали с окружающих их деревьев и кустарников листья. Собранное они складывали в огромную сеть, сплетенную из каких-то тонких, но невероятно прочных лиан. В результате у них получился большущий мешок набитый разноцветными листьями.

После этого пришел черед двух щекастых молодцов с глиняным котлом наполненным клеем. Примерно половину своего улова, собиратели листьев высыпали в котел и при помощи жерди принялись перемешивать получившуюся разноцветную кашу.

— Шримп здесь есть! — радостно пояснил Хурт и ткнул пальцем куда-то в заросли.

— Ну, да, конечно! — сделав умное лицо, согласился с ним Михалыч.

— Они что собираются приклеить его к земле? — поинтересовался Борис.

— Вряд ли! — недовольно проворчал Вадик. — Потом его же еще поймать надо, чтобы клеем намазать!

— Честно говоря, я ни хрена не понимаю! — откровенно признался Батек.

На деле же все оказалось до идиотизма просто.

Видимо, следопыты обнаружили свежие следы шримпа, который был охотником одиночкой. Самое трудно было сделано.

После этого, собранные листья неподалеку от тропы шримпа, вывалили из сетки на землю. Из них изобразили нечто вроде ковра в центре, которого разлегся один из охотников. На расстоянии нескольких метров, вокруг него осторожно разлили содержимое глиняного котла — клей смешанный с листьями. Сверху все забросали тонким слоем свежих листьев.

Ловушка была готова.

Все охотники поспешно отступили в стороны и влезли на высокие ветвистые деревья. Тот, что остался внутри клеевого кольца принялся оглашать окрестности душераздирающими воплями. Эта какофония продолжалась около получаса.

Неожиданно на поляну вышел шримп. Броня его была изрядно потертая, но потому как он двигался, чувствовалось, что он молод, полон сил и энергии. Охотник, лежавший на листьях, издал испуганный вопль и затих. Он изображал, что не может подняться, потому что у него отказали ноги.

Шримп крадучись приблизился к нему и внимательно оглядел его. При этом к его нижним шупальцам прилипло несколько листьев. Но он не придал этому значения и решительно двинулся вперед и вляпался в клеевой круг по-полной. Недоуменно поводя конической головой, усаженной шипами он принялся трясти шупальцами, но стряхнуть листья не получилось. Тогда шримп не придумал ничего лучше, как попытаться стереть их с себя. В результате он весь перемазался в клею, на который тут же насажал еще листьев.

Добыча к тому времени уже благополучно юркнула в кусты и исчезла. Но шримпу уже было не до нее. Неожиданно он поскользнулся на клею и неловко взмахнув клешнями, упал на землю. Там какое-то время он барахтался словно жук, опрокинувшийся на спину не в силах подняться. Наконец, когда ему это удалось, он уже весь с головы до кончика хвоста был перемазан в клею и плотно покрыт разноцветными листьями.

Издав отвратительный скрип он принялся вертеться на месте пытаясь стереть с себя эти проклятые листья. Но не тут-то было! Шупальца и клешни оказались не самым удобным для этого инструментом. В результате шримп умудрился напрочь заклеить себе глаза.

Охотники неторопливо слезали с деревьев и окружали ослепшего шримпа со всех сторон. Какое-то время они забавлялись его беспомощностью и безнаказанно тыкали в него костяными копьями и колотили его увесистыми дубинами. Тот вертелся вокруг своей оси как волчок тщетно пытаясь отразить сыплющиеся на него со всех сторон удары.

Но вскоре эта игра наскучила охотникам. Яростно налетев на обессилевшего шримпа они повалили его на землю. После чего забили дубинами словно мамонта.

Этой же ночью Хурт закатил грандиозное пиршество на котором племя должно было съесть пойманного шримпа, чтобы обрести его силу и могущество. Это был своего рода ритуал.

Гигантское членистоногое было приготовлено целиком на вертеле. Чад от костра стоял страшный. Но в целом запахи были вполне аппетитные.

Вадику торжественно преподнесли сердце, Михалычу мозг, а Борису глаза шримпа.

— И как на вкус? — настороженно поинтересовалась Вика, прежде чем вонзить свои зубки в кусок белого мяса.

— Ну, креветка и креветка, только недосоленая! — пробормотал Вадик с набитым ртом.

Глава 41

— Честное слово, знал бы, что все так обернется, ни за что не стал бы есть эту чертову креветку! — недовольно пробормотал Вадик.

Перед ним стоял Хурт с двумя особо приближенными воинами. Дикари нетерпеливо переминались с ноги на ногу, а их достойный предводитель аж пританцовывал на месте.

Михалыч, исполнявший функции толмача-переводчика, меланхолично взирал на эти пляски народов крайнего Мусороземья. Не сказать, чтобы идея предложенная дикарями его захватила. Но, в ней определенно присутствовало рациональное зерно. И если бы голова экстрасенса не трещала, после вчерашнего неумеренного потребления шримпобоя, он бы встретил подобное предложение с радостью.

В это время появился Борис. Глаза его ввалились, а под ним были темные круги, словно у Вини-Пуха. При этом парня слегка пошатывало.

— Что штормит? Афродозиак в лошадиных количествах — штука опасная! — прокомментировал явление своего ученика Михалыч. — Не надо было жрать столько морепродуктов.

— Скажешь тоже, просто не спалось! — сконфуженно пробормотал Борис. — Да и шримповки малость перебрал.

— А засосы на шее у тебя от местных пиявок? — иронично фыркнул его многоопытный наставник.

— Хватит трепаться! — нетерпеливо перебил его Вадик. — Хурт говорит, что его ребята нашли гнездо земляного спрута.

— И на фига нам сдалось это сокровище? — Борис, болезненно морщась, закинул руку назад и потрогал свою спину, исполосованную острыми ногтями Вики.

— Золотые слова! — хмыкнул Вадик. — Но наши друзья, к сожалению, думают иначе. Видимо вчерашний морепродукт не тебе одному в голову вдарил! Подозреваю, что Хурту понравилось пировать и он снова хочет устроить охоту. В этот раз на земляного осьминога!

— Да, и отказывать, как-то неудобно, особенно после того, как мы вчера вместе так славно посидели, — проворчал Михалыч.

— А нам потом эту пакость есть не придется? — сделав страдальческое лицо, спросил Борис. — А то меня уже тошнит от изысков местной кухни.

— Куда ж ты на фиг денешься? — издевательски хохотнул Вадик. — Можешь даже не сомневаться! Будешь грызть щупальца осьминога за милую душу, грызть и нахваливать!

— Да, и скажи спасибо, что тебя не заставляют жрать червяков! — заметил Михалыч. — Пока, во всяком случае.

Вскоре к ним присоединились Батек и Жора Мозг. Не сказать чтобы они были свежи, но бодры — определенно. Что указывало на то, что они уже поправили свое пошатнувшееся здоровье, приняв спозаранку на грудь по стакану своего чудного напитка.

— О, алкоголики явились! — неодобрительно покосился на них Вадик.

— Не алкоголики, а доноры! — обиженно произнес Батек, с достоинством выставляя на стол две литровые пластиковые бутылки, наполненные самогоном.

Вадик хмуро глянул на подношения.

— Да ну вас на фиг! С вами сопьешься! — после чего решительно сгреб бутылки в тумбу стола. — Пошли собираться на охоту!

Примерно через час охотники отправились в путь. А еще через пару часов, они достигли того самого места где находилась нора земляного спрута. Прямо посреди джунглей, возле основания высокой, костяной сопки бугрился земляной холм. Он был довольно-таки обширным и достигал в диаметре пяти-шести метров. В высоту же он поднимался где-то на полметра.

— Много есть мяса! — время от времени, радостно похлопывая себя по объемистому пузу, приговаривал Хурт.

Его подручные развили бешеную активность. Двое из них забрались на верхушку высокого кряжистого дерева, росшего неподалеку от холма, и закрепили там толстую гибкую лиану. Кора дерева была полосатой словно зебра. Только полосы были не черно-белые, а розово-зеленые.

Другой конец лианы завязали на вершине другого дерева, которое высилось с противоположной стороны холма. Теперь толстый стебель гигантского вьюна широкой дугой провисал прямо над земляным куполом на высоте около двух метров.

В самом низком месте, в центре дуги, к нему была подвязана очередная лиана. После этого канаты отвязали с вершин деревьев.

— Ничего не понимаю! — озадаченно воскликнул Вадик, внимательно глядя на все эти маловразумительные приготовления.

— Чего же тут непонятного? — удивился Батек. — Пацаны ловушку мастерят!

На что Вадик смерил его долгим взглядом и неодобрительно покачал головой.

— Это я и без тебя знаю! — заметил он. — Слишком много лишних движений они при этом делают!

Между тем, к середине получившейся Т-образной конструкции из канатов, Хурт с соплеменниками, принялись тщательно подвязывать толстое трехметровое бревно, которое до этого притащили из джунглей. При ближайшем рассмотрении, оно оказалось трухлявой, невероятно тяжелой колодой, покрытой ярким, рубиново-красным мхом. Сырая прогнившая насквозь древесина, казалось, вот-вот развалится под собственным весом.

После того как ее проткнули насквозь длинной заостренной жердью, Вадик сразу понял что к чему.

— А ну-ка пойдем, поможем парням! — распорядился он и, закинув «калаш» за спину, принялся помогать Хурту проткнуть колоду очередной жердью.

Труднее всего пришлось, когда пришлось держать на весу тяжеленное сырое бревно, пока концы лианы снова привязывались к вершинам деревьев.

— Твою ж мать! — тяжело отдуваясь, проговорил Вадик, с трудом переводя дух.

— И не говори, начальник! — вторил ему Батек. — Так и грыжу недолго нажить!

Но самая тяжелая часть работы была еще впереди. Теперь было нужно за свободный конец лианы, переброшенный через толстую ветку дерева, стоящего в отдалении от холма, подтянуть к нему бревно, пронзенное насквозь тремя жердями.

К тому времени, когда охотникам, наконец, удалось сделать это, они уже валились с ног от усталости. Зато теперь, три острых деревянных жала, словно гигантская вилка, подвешенная высоко над землей, угрожающе торчали в направлении холма. Они были готовы поразить обитателя подземной норы, как только тот вздумает выбраться наружу. Для этого нужно было лишь рубануть топором по канату, который удерживал всю эту смертоубийственную конструкцию.

— Чего они там тянут? — нервно теребя цевье автомата, пробормотал Вадик.

Он всерьез опасался, что гнилое, трухлявое бревно не выдержит и в самый ответственный момент разломится пополам под собственной тяжестью.

— Ну и как они собираются выкуривать эту тварь из-под земли? — тяжело отдуваясь, поинтересовался Борис, подходя к нему.

— Меня больше интересует, что мы будем делать, когда осьминог вылезет и попрет на нас! А эта хитроумная ловушка возьмет, да и не сработает! — сварливо пробормотал капитан. — Сдается мне что, эта охота обойдется нам в уйму патронов!

Тем временем, охотники набросали сверху на холм веток и подожгли их. Причем важна была не столько температура, сколько количество дыма распространяемого костром. Для этого, троглодиты бросили в огонь охапку какой-то оранжевой травы, после чего холм окутался удушливым белым дымом.

— Чумовой, какой косячок вышел! — заходясь кашлем, восхитился Батек. — Продирает аж до самых кишок!

Видимо, так думал не он один, потому что земляной холм вдруг неожиданно вздрогнул. Ощущение было такое, словно началось землетрясение. Несколько троглодитов, находящихся слишком близко к нему, попадали на землю. Быстро поднявшись на ноги, они проявили похвальное благоразумие и поспешили отойти подальше от эпицентра колебаний.

Вадик, и бывшие с ним бойцы, также попятились и взяли оружие наизготовку. Но никто не предполагал, что выбиравшееся из своей норы чудовище окажется таких огромных размеров.

Комья земли полетели в стороны, а из норы наружу вывалилось нечто кошмарное. Осьминог был цвета вареной свеклы с черными замысловатыми разводами. Его, сплошь покрытая шершавыми бородавками, кожа лоснилась слизью. Два ряда фасетчатых глаз свирепо уставились на потревоживших его покой смельчаков. Длинный, кривой клюв, грязно-желтого цвета, злобно щелкал.

Борис, с ужасом обнаружил, что клюв спрута плотно усажен острыми кривыми зубами.

Пока, опешившие от неожиданности, охотники разглядывали то, что они так легкомысленно пробудили к жизни, обитатель земли, принялся толчками выбираться на поверхность. Вскоре ему удалось высвободить одно из своих многочисленных щупалец, которое было плотно покрыто присосками, снабженными острыми когтями. Спрут тут же поспешил им воспользоваться и, взмахнув словно бичом, хлестнул сверху вниз по стоявшим неподалеку охотникам.

Раздался отвратительный хруст переломанных костей. Во все стороны брызнула кровь, и полетели внутренности раздавленных дикарей. Промедление стоило жизни двум воинам Хурта. Было непонятно, почему он медлит и до сих пор не отдает приказ перерубить канат удерживающий бревно с острыми кольями.

— Руби канат, твою мать! — вскричал Вадик.

Он отчаянно замахал руками, чтобы привлечь внимание троглодита вооруженного острым топором, который восседал высоко на дереве возле лианы, которая удерживала ударную часть ловушки во взведенном состоянии. Но тот проигнорировал его вопли и продолжал внимательно следить за своим вождем.

— Хурт, чего ты ждешь? — возмутился Михалыч.

К этому моменту, спрут был уже близок к тому, чтобы выпростать из-под земли еще пару щупалец.

Но дикарь лишь отрицательно покачал косматой головой, и продолжал выжидать. Резким толчком спрут вытолкнул наружу свою огромную голову еще на пару метров и в этот момент Хурт пронзительно выкрикнул что-то отдаленно напоминающее:

— Люсс!

Раздался резкий стук топора о дерево и ловушка пришла в движение. Из-за того, что бревно располагалось сбоку и начало свое движение из мертвой зоны, которая была вне зоны его видимости, земляной спрут упустил драгоценные секунды. Когда же он почувствовал какое-то движение и повернулся всем куполом туда, где происходило что-то непонятное, навстречу ему уже неслось тяжелое бревно, набравшее к тому времени приличную скорость.

Послышался громкий, отвратительный звук, словно по куску сырого мяса со всего маху влепили здоровенной дубиной. Колода протаранила голову спрута, причем удар пришелся точно в лоб чудовища. При этом длинные колья глубоко вошли вовнутрь слизистого купола. По инерции, продолжая движение по дуге вверх, они выдернули спрута из земли, словно диковинный корнеплод, и отшвырнули его далеко в сторону.

Заостренные лесины легко вспороли лоб осьминога, так словно тот состоял из желе. После чего колода, не выдержав удара, распалась на части.

Джунгли огласились торжествующими воплями охотников. Не став дожидаться агонии чудовищного спрута, они бросились добивать поверженного гиганта. Впрочем, в этом не было никакой нужды. Чудовищные раны, полученные спрутом, фактически разорвали его голову на три огромных, вертикальных ломтя. Теперь он являл собой гигантскую кучу оплывшего студня, которая стремительно бледнела, по мере того, как из нее вытекала наружу ярко-красная, почти, что человеческая кровь.

Предоставив дикарям самим выбрать наиболее лакомые куски в туше поверженного гиганта, Вадик с товарищами подошли к воронке, образовавшейся на том месте, откуда так беспардонно был выдернут обитатель этой норы.

— Дырка как от сверхмощной бомбы! — прокомментировал увиденное капитан.

Присев на корточки он заглянул вниз. Неожиданно внимание его привлекло то, что находилось на самом дне глубокой ямы. Посветив фонариком, он удивленно присвистнул.

— Это что — осьминожьи яйца? — воскликнул Борис.

— Похоже на то, — задумчиво пробормотал Михалыч. — Здоровенные какие!

В это время к ним подошел Хурт. Заглянув в яму, он радостно захохотал и принялся что-то оживленно объяснять Михалычу.

Через некоторое время, тщательно подбирая слова, экстрасенс перевел:

— Он говорит, что спрут, которого мы взяли, оказался старой самкой с целой кучей яиц. И из них, вот-вот, должны вылупиться маленькие осьминожки.

Хурт отправил вниз одного из своих людей и тот вскоре вернулся с парой яиц. Несмотря на то, что у троглодита были огромные лапищи, больше в одной руке у него просто не уместилось. А второй рукой тот помогал себе выбираться из ямы.

Собственно это были даже не яйца, а скорее огромные икринки, грязно-серого цвета. Сквозь прозрачную, эластичную оболочку были видны находившиеся внутри, небольшие, размером с кулак, спруты.

После того как все удовлетворили свое любопытство, Хурт неожиданно рассек оболочку одного из яиц острым ножом. Наружу, вместе с жидкостью, вывалился спрут.

Новорожденный потешно перебирал щупальцами, тщетно пытаясь придать своему нежно-розовому, покрытому черными разводами, тельцу вертикальное положение. Когда ему это, наконец, удалось, он принялся кидаться на людей, словно маленький бультерьер. При этом он норовил вцепиться своим острым кривым клювом им в ноги.

Хурт выставив древко копья, вперед позволил зверенышу укусить его. Через мгновение от весьма твердой древесины полетели щепки.

Едва выбравшийся на свет, спрут, размером с кулак наглядно продемонстрировал что, несмотря на свои маленькие размеры, он является довольно-таки опасным созданием.

— Я вот смотрю на все это безобразие и думаю — а не использовать ли нам это в борьбе со шримпами? — задумчиво пробормотал Михалыч, меланхолично теребя нижнюю губу.

— Хурт! — привлек внимание предводителя дикарей Вадик. — Шримп и спрут они как, вообще, между собой?

При этом он на пальцах наглядно изобразил нечто вроде двух недружелюбных ежей.

Хурт с ходу уловил суть вопроса.

Он радостно закивал и принялся азартно стучать кулаком о кулак, выкрикивая:

— Аттак! Аттак!

— Ну, это же просто прекрасно! — довольно ухмыльнулся экстрасенс. — И сколько этого добра там внизу, мы имеем?

— Если не секрет, что ты собираешься делать со всей этой икрой? — поинтересовался Борис у наставника, когда троглодиты извлекли всю кладку яиц из-под земли.

Михалыч внимательно оглядел лежащую прямо на земле гору грязно-серых, влажно блестящих яиц.

— Здесь, на глаз, около пары тысяч с небольшим яиц. Я собираюсь напустить всю эту орду маленьких грызунов на шримпов! Думаю, что им мало не покажется!

Для того чтобы воплотить задуманное Михалычем в жизнь пришлось отправить часть охотников обратно в супермаркет. Через несколько часов те вернулись на шримпмобиле груженом необходимым инвентарем.

Сложив все яйца в полиэтиленовые пакеты их погрузили в транспорт и направились в сторону города шримпов, для того чтобы нанести им очередной визит вежливости.

В соответствии с планом Михалыча, никакой нужды проникать в город не было. На этот раз все было гораздо проще, хотя риск нарваться на патрули шримпов и существовал. Приблизившись к границе джунглей, вплотную примыкающую к городским предместьям, шримпмобиль заглушили и начали разгружать. После этого, вооружившись лопатами, люди и троглодиты принялись, словно картошку, «сажать» яйца спрута в землю. На все про все ушло пара часов, не более того.

В ближайшие дни, две с половиной тысячи маленьких подземных хищников, движимые лютым голодом двинутся сначала на предместья, а оттуда и в город. С каждым днем, стремительно набирая в весе и увеличиваясь в размерах, они в самом скором времени должны были стать для шримпов серьезной проблемой. Появление, которой никоим образом не было связано с людьми, ютящимися на окраине грандиозной помойки.

Глава 42

Как-то рано утром, когда Вадик с Михалычем о чем-то оживленно беседовали, к ним подошел Плетнев.

— Привет, капитан! Есть разговор с глазу на глаз. Отойдем?

В голосе майора звучала обычно не свойственная ему просительная интонация. Что не могло не настораживать.

Вадик окинул его хмурым взглядом и нехотя кивнул.

Отойдя в сторону, он спросил:

— Ну?

Обычным отзывом на этот пароль было — «Баранки гну»! И Вадик очень рассчитывал, что майор именно так и ответит. Но тот, молча, проглотил оскорбление.

— Короче, капитан, я мириться пришел. Помнишь, как в детском садике? Мирись, мирись! Больше не дерись! — криво усмехнулся Плетнев.

— Даже и не знаю что сказать! — честно признался Вадик, недоуменно пожав плечами. — С чего это вдруг?

— Да, понимаешь какое дело, — устало вздохнул майор. — У меня было достаточно времени, чтобы хорошенько подумать. Извини, я был неправ! Все, что я говорил и делал… В общем, во всем виноваты мои неуемные амбиции. В итоге я понял, что если нам не объединить усилия, то мы просто не выживем в этом аду.

— Аллилуйя! Наконец-то свершилось и на тебя снизошло просветление! — иронично воскликнул Вадик. — И, что теперь? Наверное, я должен крепко обнять тебя, троекратно облобызать и, от счастья размазывая слезы и сопли, назвать тебя любезным братом? Потом сложить с себя все полномочия и передать тебе командование гарнизоном супермаркета?

— Нет, это лишнее, — усмехнулся Плетнев. — Просто, мне надоело маяться от безделья. Есть у тебя для меня хоть какое-нибудь дело?

— Ну, допустим, я тебе поверил, — пристально глядя на него, ответил Вадик. — А как быть с твоим другом сердечным — Рыковым?

Майор спокойно выдержал его взгляд и холодно ответил:

— Он мне осточертел со своим эгоцентризмом и себялюбием! Можешь делать с ним все, что тебе заблагорассудится. Хоть шримпам скорми — я, и слова не скажу!

— Однако, как тебя бросает из крайности в крайность! — Вадик удивленно покачал головой. — Ну, хорошо! Возьми на себя заделку дыр и пробоин в стенах здания. А то боюсь наш доблестный торговый центр, скоро сложится как карточный домик. На нем уже живого места нет. Для начала дам тебе десять человек. А дальше видно будет. Посмотрим, как у тебя дело пойдет! Справишься?

— Спасибо за доверие, — ответил майор.

Как ни странно, но в его голосе не было и тени иронии.

Вадик лишь молча кивнул головой и проводил его долгим взглядом.

— Представляешь, Плетнев неожиданно перековался! — сообщил он, возвращаясь к Михалычу. — Такой правильный, вдруг стал, что даже противно!

— Не верю я ему! Дерьмо куй, не куй! Оно все одно будет расползаться и принимать привычную консистенцию! — недоверчиво проворчал экстрасенс.

Но майор, с места в карьер, развил кипучую деятельность на порученном ему участке. И работал так, что его было не в чем упрекнуть. Разве только в том, что он вконец загонял своих подчиненных.

Все только диву давались. Человека словно подменили. Майор пахал как заведенный, с раннего утра до позднего вечера.

Ввиду полного отсутствия металла, Плетневу пришлось изворачиваться, и использовать подручные материалы. В дело шло все — прессованная кость, камни, дерево. Жерди и бревна, вообще, оказались самым ходовым и востребованным материалом.

В связи с этим, Плетнев собрал бригаду лесорубов, вооружил их топорами и бензопилами и принялся валить лес. Причем делалось это достаточно далеко от супермаркета, так чтобы не демаскировать его расположение.

Обработанные бревна привязывались веревками к шримпмобилю, который волочил их по земле до самого места назначения. Видя, что штабеля бревен вокруг супермаркета растут, а бригада плотников не успевает расходовать поступающий материал, Вадик выделил Плетневу еще людей.

После этого дело пошло ускоренными темпами. Скоро супермаркет уже было не узнать. Острые языки утверждали, что Плетнев решил сдуру обшить все здание бревнами, чтобы превратить его в теремок.

Но это было неправда. В свое работе майор руководствовался принципом разумной достаточности. Он умудрился плотно закрыть все выбитые витрины, не только на первом, но даже на втором этаже. А также все раскуроченные входы и выходы. От этого, внутри торгового центра стало темно, но зато появилось ощущение надежности и уверенности, что в здании, в случае чего, можно будет отсидеться.

Однажды Батек с Борисом стали свидетелями того, как майор распекает своего бывшего лучшего друга Рыкова.

— Ну и кто ты после этого, если не кретин? У тебя же руки растут из того самого места, которым ты обычно думаешь! — орал он в полный голос на экс-хозяина супермаркета. — Какого лешего ты изрезал столько длинномера, когда рядом лежит целый штабель коротышей?

— Ладно, не ори! — вяло отбивался тот. — Я сейчас все исправлю.

— Нахрен мне не нужны твои исправления! Я тебя урода в джунглях сгною! — свирепел пуще прежнего Плетнев. — Топор в руки и пошел вон отсюда, козел! Будешь работать в бригаде лесорубов, чтобы служба медом не казалась, и чтобы знал, как достается каждое бревно!

— Правильные вещи говоришь, майор! — поддержал его Батек. — Пусть этот упырь на лесоповале повкалывает! Нечего ему здесь, со всеми удобствами, прохлаждаться!

Плетнев в ответ натянуто улыбнулся. Было видно, что он с трудом сдержался, чтобы не поставить старого уголовника на место.

Отойдя в сторону, Батек озадаченно пробормотал, так чтобы его никто не слышал:

— Одного не пойму, майор, на хрена это тебе надо? По всему видать задумал какую-то пакость. Но ничего, я за тобой пригляжу!

Господин Рыков, к этому времени, был уже полностью деморализован. Взгляд его стал откровенно испуганным, если не сказать, затравленным. Он перестал стричься и бриться, отрастил бороду и, вообще, выглядел дикарь дикарем, мало чем отличаясь от соплеменников Хурта. У него даже походка сменилась, стала какой-то пришибленно-семенящей. По всему было видно, что это человек сломленный налившимися на него многочисленными невзгодами.

Поэтому никто особо не удивился, когда однажды Рыков не вернулся из джунглей вместе с бригадой лесорубов. Скорее всего, его задрал какой-нибудь хищник. Впрочем, Рыков был такой одиозной фигурой, что никому даже и в голову не пришло организовывать его поиски.

— Пропал, ну и черт бы с ним! Одним уродом меньше! — выразил общее мнение по этому поводу Батек.

Однажды в полдень обитателей супермаркета переполошил громкий шум, который доносился откуда-то сверху.

Все высыпали наружу и, задрав головы, зачарованно следили, как высоко в желто-малиновом небе, нещадно дымя, плывут два огромных, черных летательных аппарата.

— Вот уж действительно летающие гробы! — воскликнул Семен Маркович.

Действительно, огромные черные воздушные корабли, казалось, менее всего были приспособлены для воздухоплавания. При полном отсутствии обтекаемости и прочих аэродинамических данных они, вдобавок ко всему, были богато инкрустированы блестящим металлом и драгоценными камнями. Кроме того, своей вытянутой шестигранной формой они действительно отдаленно напоминали гробы.

— Как шримпы умудрились эту непреподъемную тяжесть поднять в воздух? — изумился Михалыч. — Да еще заставили летать?

— Между прочим, они двигаются прямиком в нашу сторону, — послышался встревоженный голос Вики.

— А ведь девчонка права! — воскликнул Батек. — Эти броненосцы прут прямиком на нас!

— Не нравится мне все это! — подытожил Михалыч, результаты наблюдений.

— Эх, жалко зенитки у нас нет! — с досадой проговорил капитан.

— Вадя, у нас, чтоб вы знали, не только этой зенитки нет, у нас, вообще, много чего нет! — тактично кашлянув, подал голос Семен Маркович. — Лекарства вон заканчиваются!

— Да погоди ты со своими профессорскими проблемами! — возмутился Батек.

— А ну-ка, быстро все в здание! — скомандовал Вадик.

— Ты всерьез полагаешь, что крыша супермаркета выдержит прямое попадание шримповской авиационной бомбы? — иронично поинтересовался Плетнев.

— Выполнять! — гаркнул на него капитан.

Майор пожал плечами, после чего послушно двинулся вслед за остальными в супермаркет.

Сам спецназовец остался на улице и продолжал зачарованно наблюдать, как воздушные суда шримпов неспешно перестраиваются в небе. Если до этого момента они шли параллельным курсом, то теперь продолжили движение, выстроившись в колонну.

Когда до супермаркета оставалось всего ничего, расположенные на днище первого «летающего гроба» золоченые, массивные розетки медленно отъехали в сторону. Спустя мгновение, через множество открывшихся отверстий начал сыпаться какой-то белый порошок. Подхваченный легким ветерком, он сразу же накрыл внушительную площадь джунглей.

— Твою мать, натуральная чертова перечница! — послышался за спиной Вадика изумленный возглас.

Обернувшись, он увидел Батька, который задрав лысую голову, восхищенно таращился вверх. На его морщинистой физиономии застыло по-детски восторженное выражение.

— Ты чего здесь делаешь? Я же приказал — все в здание! — искренне возмутился Вадик.

— О чем ты говоришь, начальник? Какое нафиг здание, какое задание, когда меня посыпают дустом, словно вредное насекомое! — в тон ему ответил Батек.

Вадик хотел было ответить ему какой-нибудь резкостью, но в этот самый момент второй «гроб», идущий за первым, принялся разбрызгивать над, обработанным порошком, пространством джунглей жидкость янтарного цвета.

— Не фига, себе лейка! — воскликнул Батек.

Действительно, эффект производимый двумя «летающими гробами» был страшен. Пышная растительность джунглей, подвергшаяся обработке, стремительно сморщивалась и скукоживалась прямо на глазах.

Вадик едва успел схватить Батька за шиворот и затащить его в торговый центр, когда на крышу здания и вокруг него, снежным бураном, обрушился белый порошок. Стоявшие в полумраке торгового центра люди, сквозь уцелевшие стекла видели, как вслед за этим сверху хлынули потоки, остро пахнущей, янтарной жидкости, смешиваясь с порошком.

— Очевидно, какая-то бинарная отрава, — высказал предположение Семен Маркович. — Порошок и жидкость, сами по себе безвредны, но, вступая в реакцию, превращаются в высокотоксичное вещество, уничтожающее все живое.

— Похоже, что за все хорошее, шримпы решили угостить нас дихлофосом! — невесело усмехнулся Борис.

— Типа того! — кивнул профессор. — Поэтому, из здания ни ногой! Будем ждать пока вся дрянь не выветрится.

— А долго? — спросила Вика.

— Кто же его знает? — пожал плечами Семен Маркович.

— Мне все время не дает покоя один вопрос, — меланхолично пробормотал Михалыч. — Как шримпы проведали, что дерьмовые проказы с дрожжами и нашествие маленьких земляных спрутов — дело наших очумелых ручек?

— С чего это ты взял? — удивленно взглянул на него Вадик.

— А с того самого, что как-то слишком всерьез они за нас взялись. То им решительно не было до нас никакого дела, то вдруг такие знаки внимания!

— Вряд ли. Скорее всего, это простое совпадение, — с сомнением покачал головой Семен Маркович. — Они просто решили потравить крыс, то есть, нас с вами. Которых, в последнее время, развелось на их помойке, ну просто немерено. Вот они поступают, как хорошие хозяева!

— В гробу я видал таких хозяев! — зло пробормотал Батек, отправляя в рот очередную витаминку.

После того, как старый вор завязал с наркотой, по причине ее полного отсутствия, он крепко подсел на витамины и, вообще, стал следить за своим здоровьем. По его признанию, в этом было виновато тлетворное влияние профессора.

Следующий день принес новые неожиданности. Свернувшаяся, сморщенная растительность начал стремительно жухнуть и темнеть, покрываясь черными пятнами. Ближе к вечеру, супермаркет со всех сторон окружали черные, словно обугленные джунгли.

А на следующее утро все это начало рассыпаться в прах. Вертер ускорял процесс, гоняя по земле черные невесомые хлопья. Вскоре здание супермаркета уже стояло посреди голых почерневших остовов деревьев не прикрытое ничем. Черная, словно выжженная пустошь, простиралась на несколько километров во все стороны.

— Теперь мы, как на ладони, — задумчиво пробормотал Вадик.

— Да, спрятаться решительно негде, — подал голос Плетнев, стоявший у него за спиной. — Приходи и бери голыми руками.

— Надо уходить отсюда, пока не поздно, — процедил сквозь зубы капитан. — Сдается мне, что это была разновидность артподготовки. Теперь, выкосив все укрытия на подступах к супермаркету, шримпы могут идти в атаку, хоть в полный рост, не опасаясь засады.

На экстренном совете, состоявшемся спустя час, было принято решение разделить гарнизон супермаркета на четыре отряда. Первый самый большой отряд, которым командовал Вадик коллегиально с Плетневым, в качестве заместителя, получал статус ставки. Три отряда с меньшим численным составом должны были возглавить соответственно — Михалыч, Батек и Борис.

С помощью Хурта были определены места будущей дислокации отрядов. Все они располагались в труднодоступных районах, и были достаточно удалены друг от друга. При самом активном участии троглодитов были вырыты землянки, установлены шалаши, после чего все сооружения и подходы к ним были тщательно замаскированы.

Все эти предосторожности были предприняты с одной единственной целью — затаиться, на время проведения шримпами активных боевых действий, с тем, чтобы сохранить, как можно большее количество боеспособных людей. В самом деле, обнаружить все четыре отряда будет для неприятеля задачей трудновыполнимой, если, не сказать невозможной.

Несколько имевшихся в распоряжении гарнизона противопехотных мин честно поделили между отрядами. Также как и все вооружение.

Хурт со своими людьми базировался рядом со ставкой Вадика. Кроме того, каждому из отрядов было придано по два быстроногих курьера из числа дикарей. Предполагалось поддерживать связь между отрядами и со ставкой с их помощью.

Гарнизон супермаркета, разделившись на отряды, затаился посреди непроходимых джунглей, в надежде благополучно переждать начатое шримпами массированное наступление.

Глава 43

На протяжении нескольких дней Борис был занят тем, что обустраивал свой лагерь. Вика принимала в этом самое активное участие.

На подходах к расположению отряда были установлены, бывшие в их распоряжении, четыре противопехотные мины. По периметру натянули растяжки, которые подсоединили к пустым консервным банкам и новогодним хлопушкам, целый мешок которых предусмотрительный Борис прихватил с собой, уходя из супермаркета.

Теперь было практически невозможно пройти в лагерь бесшумно, не подняв при этом страшный тарарам и не перебудив всех его обитателей.

Вдоль растяжек круглосуточно патрулировали двое часовых. Одного их присутствия было достаточно для того чтобы какое-нибудь зверье не вздумало сдуру сунуться в лагерь. Правда, пару раз им уже приходилось стрелять, отгоняя особо крупных и наглых обитателей джунглей.

Один раз даже пришлось выпустить из подствольника термогранату в кошмарную улитку высотой в трехэтажный дом, путь которой пролегал прямехонько через территорию лагеря. После того как в ее замшелом панцире прожгло дыру размером с хороший тазик, упрямая скотина бросилась улепетывать в джунгли круша и ломая все на своем пути.

Ни от ставки, ни от других отрядов за все это время никаких вестей не поступало. Видимо, пока все было в порядке и обитателям супермаркета удалось обмануть неприятеля, благополучно улизнув у него под самым носом.

Перед уходом из торгового центра там оставили двух разведчиков из числа особо смышленых десантников. Собственно парни сами вызвались остаться, для того чтобы приглядывать за брошенной базой. Понятное дело, что свое присутствие там они не афишировали, спрятавшись в схороне, специально оборудованном для этого в одной из стен здания.

А всего через два дня на лагерь Бориса вышли шримпы.

По счастливой случайности, именно в этот вечер Борис с Викой решили расслабиться и устроили себе романтический ужин. Чтобы им никто не помешал, и чтобы не мешать спать другим, они уединились. Для этого Борис еще раньше облюбовал уютное местечко на раскидистых ветвях огромного дерева типа африканского баобаба, росшего прямо посреди лагеря.

Собственно Хурт и выбрал это место для лагеря, именно потому, что огромное дерево своей мощной кроной плотно закрывало все, что находилось у его подножья. Впрочем, это было совсем не удивительно, диаметр ствола в основании составлял около десяти метров с небольшим.

В какой-то момент Вика, разомлевшая от поцелуев и любовных ласк, промурлыкала:

— Милый, посмотри, какие чудные огоньки светятся там в джунглях!

Борис недовольно бросил взгляд через плечо, и уже в следующее мгновение ему стало не до любви. Нахлобучив себе на голову прибор ночного видения, он вгляделся в пестрое, зеленое марево раскинувшихся внизу джунглей.

— Твою мать! — произнес он. — Только этого мне сейчас не хватало!

— Милый, что-то не так? — удивленно спросила девушка.

— Нет, ты просто чудо! — машинально ответил Борис, внимательно рассматривая колонну шримпов уверенно двигающихся в сторону лагеря.

На всех, без исключения, шлемах гигантских креветок мерцала одна единственная деталь, которая и выдавала их присутствие. И если бы не прибор ночного видения, их вполне можно было принять за каких-то диковинных светлячков, резвящихся во тьме джунглей. И тогда всему отряду Бориса пришла бы крышка.

— Судя по тому, что все они закованы в одинаковую броню и имеют весьма серьезное вооружение — это, либо подразделение регулярной армии, либо полиции, — горячечным шепотом произнес Борис. — Надо по-быстрому валить отсюда, пока они еще достаточно далеко!

Кубарем скатившись с баобаба они с Викой бросились поднимать остальных.

— Тихо! — предварительно заткнув рот ладонью, шептал Борис в ухо своим бойцам. — Вокруг шримпы, нужно быстро уходить!

Побросав весь свой немудреный скарб, включая съестные припасы, отряд Бориса в страшной спешке оставил лагерь, взяв с собой лишь оружие и боеприпасы. Двигались в полной тишине, соблюдая режим полного молчания, прекрасно понимая, что от этого зависит их жизнь.

Один из двух дикарей, которых Хурт выделил в их распоряжение, уверенно вел людей в полной темноте. Хриц, так звали троглодита, прекрасно ориентировался в джунглях и, казалось, обладал способностью видеть в темноте. Второй соплеменник Хурта — Анс, как назло куда-то запропастился. Впрочем, Борис был спокоен за него, будучи уверенным, что тот позже сможет отыскать их следы и нагонит отряд.

В отсутствии Анса не было ничего странного. Дикарям разрешалось время от времени покидать лагерь по своим делам. Единственным условием, было, чтобы один из них неотлучно находился в отряде. На тот случай если внезапно возникнет необходимость отправить срочное донесение в ставку Вадику. Или вдруг внезапно понадобится помощь проводника по джунглям, как и случилось на этот раз.

Так как ближайшим к ним был лагерь, где стоял отряд Батька Борис принял решение двигаться к нему.

Отойдя на приличное расстояние от своего покинутого лагеря. Борис, для того чтобы проверить нет ли за ними хвоста, велел бойцу, вооруженному прибором ночного видения, вскарабкаться на вершину высокого дерева. Через некоторое время тот благополучно спустился, и отряд продолжил движение.

— За нами, вроде, никого нет, — тяжело переводя дыхание, докладывал запыхавшийся десантник. — Во всяком случае, я не заметил ничего подозрительного. Шримпы уже шастают по лагерю, как у себя дома. Их там, примерно, взвод. Ни одна из наших хлопушек не сработала, включая противопехотные. Такое впечатление, что эти уроды прекрасно знали, где расположены безопасные проходы.

— Хочешь сказать, что нас кто-то слил им? — недоверчиво покосился на него Борис.

— Причем, по-полной! — уверенно кивнул боец.

Как и предполагал Борис, второй дикарь — Анс, вскоре нагнал отряд.

— Интересно где он шлялся все это время? — шепнула Вика Борису. — Это не он нас шримпов вывел?

Тот лишь пожал плечами и вновь погрузился в свои невеселые мысли.

Дорога до лагеря Батька заняла всю ночь и начало утра. Хотя, по большому счету, никакая это была не дорога, а одно сплошное бездорожье, пролегающее через непролазный бурелом джунглей. Опускаясь в бесконечные овраги и карабкаясь на крутые сопки, только чудом никто во время перехода не свернул себе шею.

Неудивительно, что к лагерю Батька отряд вышел совершенно выдохшимся. Часовые издали заметили приближение чужаков, но хорошенько рассмотрев в бинокль их измученные лица, признали своих.

Батек сам вышел их встречать.

— Что там у вас стряслось? — встревожено спросил он, обнимая Бориса и похлопывая его по спине.

— Не поверишь, но этой ночью в лагерь нагрянули шримпы! — тяжело вздохнул парень. — Сам до сих пор не верю, что удалось уйти, при этом, не потеряв ни одного человека!

— А ты за собой, случаем, хвоста не привел? — сурово спросил Батек, отстраняясь от него.

— Я, что тебе идиот? — возмутился Борис.

В это время к Батьку подбежал встревоженный боец.

— Командир, с лева от лагеря полный лес шримпов!

— А вот и твой хвост подтянулся! — бешено сверкнул тот на Бориса вытаращенными глазами. — Стратег хренов, Гудериан, твою мать!

В это время откуда-то слева послышался оглушительный взрыв, и джунгли окутались едким дымом.

— Выводи всех кого сможешь, а я со своими парнями прикрою! — прокричал Борис. — Мой косяк, мне его и расхлебывать!

— Дурак ты Борюн! — Батек выразительно постучал кулаком по своему крутому лбу и ринулся в ту сторону откуда прогремел взрыв.

Парень последовал за ним и вскоре они вышли прямиком на шримпов, которые рассредоточившись полукругом, безбоязненно входили в лагерь.

Заметив людей, они подняли свое диковинно оружие. Послышались громкие хлопки и в сторону Батька с Борисом поплыли радужные пузыри энергии, размером с теннисный шар. Начальная скорость их была невелика, но по мере того, как они пожирали расстояние до людей, скорость их стремительно нарастала.

— По пузырям, одиночными, огонь! — скомандовал Батек и упав на одно колено принялся расстреливать сгустки плазмы.

Остальные бойцы последовали его примеру и тоже начали стрелять.

Удивительное дело, но при попадании пули в пузырь следовал громкий хлопок, после чего энергетический сгусток переставал существовать. Но уничтожить все сгустки плазмы, выпущенные противником, людям так и не удалось. Некоторая часть из них внезапно ускорилась и принялась с быстротой молнии поражать свои жертвы.

Бойцы, которых настигали страшные снаряды бронированных креветок, цепенели пораженные внезапным столбняком, после чего начинали стремительно чернеть. Причем, чернота шла откуда-то изнутри тела, распространяясь по периферии. В считанные секунды человек превращался в иссохшую, обугленную головешку.

Аналогично дело обстояло и с оружием, которое было в руках несчастных. Стальные «калаши» также превращались в черную труху. Страшное оружие шримпов с равным успехом уничтожало как все живое, так и неодушевленные предметы, не делая между ними никакой разницы.

— Надо отходить! — прокричал Борис Батьку. — Нам против них не устоять! Автоматы по-прежнему оказались бесполезными против бронированных доспехов противника. Пули часть отскакивали, частью застревали в толстых пластинах. Так что шримпы были практически неуязвимы для оружия людей.

— Не замай, дай подойти! — сверкнув сумасшедшими глазами, старый вор хитро подмигнул Борису.

— Совсем спятил старый! — мелькнула у Бориса мысль.

Мелькнула и тут же пропала, потому что в этот момент джунгли вздрогнули от мощного взрыва противопехотной мины. Взрыв разметал двух шримпов в разные стороны, безжалостно оборвав им при этом нижние щупальца. Издавая тревожный скрип, они принялись ползать по земле, оставляя за собой лужи сине-зеленой крови.

Через пару секунд, одна за другой рванули еще две мины, оставив сразу пятерых шримпов без нижних щупалец. Судя по их реакции, бронированные креветки никак не ожидали подобного развития событий. Они не привыкли погибать в таких количествах. Их сплоченные ряды заметно дрогнули, после чего они застыли на месте, как вкопанные не зная, явно не собираясь двигаться дальше.

В отместку они исторгли из раструбов своего оружия целое облако разноцветных сгустков плазмы, которое плотной стеной двинулось в сторону людей.

— Уходим, уходим! — прокричал Батек. — Все назад и в сторону!

Этот маневр частично сработал, так как основная масса пузырей, ушла куда-то в сторону джунглей и принялась там безжалостно уничтожать растительность. Но трех бойцов шримпам все же удалось зацепить.

После того как их товарищи спешно покинули лагерь три обугленных силуэта остались стоять, словно абстрактные скульптуры, олицетворяющие несгибаемое мужество людей.

— Слушай, Батек, как у тебя в самой середине лагеря оказались мины? — тяжело отдуваясь, первым делом поинтересовался Борис, как только они удалились от разгромленного лагеря.

— Ну, просто я их с самого начала туда засунул! На тот случай если сволочные тарканы покоцали бы нас раньше времени! — хихикнул Батек. — Так сказать, оружие возмездия!

— А если бы кто из твоих на них подорвался? — возмутился Борис.

— Смеешься? Кому же охота без ног остаться? — удивился Батек. — Все отлично знали места, где они закопаны. Потом там метки были заметные для человеческого глаза. Поэтому все их за версту старательно обходили.

— Ну, ты стратег! — восхитился Борис.

— Стратег не стратег, а поголовье тараканов сократил! — счастливо расхохотался Батек.

Глава 44

До расположения ставки Вадика объединенные отряды Бориса и Батька добрались без особых приключений. Было, похоже, что шримпы, получив неожиданный отлуп, не рискнули их преследовать. Во всяком случае, внешних признаков погони или хвоста за беглецами, не было видно.

Вадик хмуро выслушал известие о разгроме противником двух лагерей. Он никак не прокомментировал полученную информацию, а вместо этого, погрузился в глубокие размышления.

— Слушай, Батек, я совсем позабыл сказать! — воспользовавшись паузой, взял слово Борис. — Те шримпы, что ночью подбирались к моему отряду, они выглядели немного иначе, не так как твои! То есть, не как те, что напали на твой лагерь!

— Хочешь сказать, что вас атаковали разные подразделения? — уточнил Плетнев.

— Ну да, доспехи у них были немного другие, — кивнул Борис.

— Получается, что противник, практически одновременно, бросил свои силы на два наших лагеря, — задумчиво проговорил Вадик.

— Что говорит нам, за то, что разведка у них поставлена, дай Боже ж, как хорошо! — не то укоризненно, не то восхищенно покачал головой Семен Маркович.

— Брось профессор, называй вещи своими именами! Просто-напросто, у нас завелась здоровенная, вонючая крыса! — возмутился Батек. — Не буду называть по имени, и тыкать пальцем, но этот майор никогда мне не нравился!

Закончив свою гневную тираду, он бросил красноречивый взгляд на Плетнева. Но тот хладнокровно проигнорировал этот обличительный выпад и лишь безразлично пожал плечами в ответ.

— Хочу заметить, что мой многонеуважаемый коллега, кое-что упустил! — спокойно сказал он. — Но если мне все равно светит прилюдное линчевание, какой смысл напрасно сотрясать воздух?

— Не порите чушь! — брезгливо скривился Семен Маркович. — Здесь собрались вполне интеллигентные люди, и никто не собирается устраивать самосуд.

— За себя говори, профессор! — презрительно бросил Батек и, вынув боевой нож, принялся демонстративно выковыривать из-под ногтей грязь.

— Так вот! — возвысил голос майор Плетнев, почувствовав поддержку. — Хочу обратить ваше внимание на то, что оба отряда, подвергшиеся нападению, располагались в разных местах и были полностью независимы друг от друга. А это значит, что в каждом отдельном случае утечка шла из каждого отдельно дислоцированного отряда. Насколько мне известно, на отряд господина экстрасенса пока еще никто не нападал. Ставка тоже цела и невредима, тьфу-тьфу, чтобы не сглазить! Получается, что у неприятеля, на сегодняшний день имеются, как минимум два крота, а не один.

— Продолжай! — заинтересованно потребовал Вадик.

Чувствовалось, что капитана спецназа заинтриговал ход мыслей Плетнева.

— Мне кажется, что этими кротами могут оказаться два курьера из числа дикарей, — продолжил майор.

Со всех сторон послышались возмущенные, неодобрительные возгласы.

— А, ну-ка тихо! — сердито гаркнул Вадик и для пущей строгости пристукнул ладонью по столу. — Давай, майор, не тяни резину, выкладывай самую суть!

— Я сильно сомневаюсь, чтобы кто-то из людей стал сотрудничать со шримпами, которые являются людоедами. Тем более что у них не было ни времени, ни возможности повстречаться с людьми без свидетелей, так сказать, тет-а-тет. А вот в случае с дикарями, это бы не составило для них никакого труда.

— Ну, ты и гнида майор! — взвился с места Батек. — С себя стрелки на лесную братву переводишь?

— А, ну заткнись! — прикрикнул на него Вадик. — Мне на твои эмоции глубоко начхать! Также как и на твой глубокий духовный мир! Нужно крота искать, а не глотку друг другу грызть!

— Вот и прекрасно! — возмущенный Батек демонстративно скрестил руки на груди и, закинув ногу на ногу, сердито фыркнул, — Вообще, слова больше от меня не добьетесь! Умники хреновы!

— Чего ты там сказал? — исподлобья глянул на него Вадик.

Но Батек целомудренно хранил обещанное молчание, и капитан оставил его в покое.

— Предлагаю, не тратить понапрасну время, а проверить догадки майора! — предложил капитан.

Народ, собравшийся на совещание, одобрительно загудел и закивал головами.

— Вадя, а как вы посмотрите на то чтобы послать гонца к нашему уважаемому Михалычу с тем, чтобы он, не теряя времени, уже начал присоединяться к нам? Раз уж все равно расположение наших лагерей — это секрет Полишинеля? — предложил Семен Маркович.

— Здравое предложение, — немного подумав, кивнул Вадик. — Если нам все равно предстоит отбиваться от регулярных войск шримпов, каждый боец будет на счету.

Вызвав Хурта, капитан велел ему отправить в лагерь Михалыча скорохода со срочной депешой. В ней он собственноручно приказывал экстрасенсу быстро свернуть лагерь и спешно возвращаться в ставку.

После этого, Вадик, с трудом подбирая нужные слова, попросил Хурта собрать всех его скороходов на небольшой поляне, посреди лагеря. Узнав причину этих сборов, вождь племени троглодитов принялся возмущенно доказывать, что среди его людей не может быть предателей.

Вадик обнял его и как мог, успокоил.

— Хурт, предатели могут быть везде! Как среди моих, так и среди твоих людей! Будем искать их вместе! Прошу тебя, помоги мне в этом, брат! — помогая себе жестами, высказал свою просьбу капитан.

Возмущенно фырча, Хурт согнал всех своих скороходов и, с помощью Плетнева, выстроил в одну шеренгу. После чего Вадик встал рядом и с его помощью обратился к дикарям.

— Бойцы, среди нас есть предатель, который помогает шримпам! — Вадик сделал паузу, давая возможность Хурту дословно перевести его слова. — Сейчас наш колдун даст всем вам выпить очень сильный яд. Но не надо бояться, отрава поразит только предателей! Те же, кто невиновен, останутся целы и невредимы и станут лишь еще более сильными и смелыми! В доказательство этого я сам пью этот яд!

Семен Маркович, исполняющий роль колдуна, сделал приличествующее случаю выражение лица и церемонно поклонился.

— Давай уже не тяни! — сварливо поторопил его Батек.

Подойдя к большому казану, наполненному самого отвратительного вида варевом, почтенный профессор зачерпнул из него большой пивной кружкой. Высоко подняв ее, он продемонстрировал, что прозрачный сосуд до краев наполнен гадкой, зеленоватой, мутной жидкостью. После этого он с поклоном вручил ее Вадику.

Тот принял кружку, и доверчиво приник к ней губами. По мере того как сосуд пустел, было видно что выражение лица бравого капитана все сильнее перекашивает от отвращения. Выпив адскую микстуру, Вадик перевернул кружку вверх дном, демонстрируя, что он не жульничает.

Возвращая ее колдуну, он свирепо спросил:

— Что за мерзость я только что выпил?

— Это всего лишь, вода, подкрашенная пищевыми красителями, с добавлением левомецитина для горечи, — поспешил заверить его Семен Маркович. — Уверяю вас, что это совершенно безвредно!

Повернувшись к Вадику спиной, он зачерпнул кружкой из казана очередную порцию «яду».

С некоторым сомнением глянув на ее содержимое, он тихо про себя добавил:

— Ну, или почти совсем безвредно. Быть может, вовсе не стоило добавлять туда рвотное средство? Кто же мог подумать, что Ваде взбредет в голову самому снимать пробу с моего супчика? Если бы я знал, то и слабительное не стал бы тратить, в таких количествах!

Расстроено причмокивая мясистыми губами, Семен Маркович принялся поочередно подносить кубок с «ядом» скороходам. При этом достойный профессор чувствовал себя, как минимум, родственником, прославленной в веках отравительницы, Лукреции Борджиа.

— Начальник, смотри-ка, во-о-н те два орла, как-то странно топочутся на месте! — шепнул Батек капитану. — С чего это они вдруг задергались, как караси на удочке?

— Сам вижу! — сварливо ответил тот, все еще пребывая под впечатлением выпитого «яда». — Кто такие?

— Один из них — мой гонец, — признался Батек. — Зовут Хлаус!

— А второго — Анс! — добавил Борис. — Он был в моем отряде скороходом. Кстати, в тот момент, когда шримпы начали окружать лагерь, его с нами не было. Он догнал нас уже в джунглях, когда мы уносили оттуда ноги.

— Ну, что же посмотрим, как у них получится выпить эту гадость, — пробормотал Вадик, и его передернуло от отвращения.

Но пить «ядовитое» варево, ни Хлаус, ни Анс даже и не собирались. Видимо, не ставя под сомнение выдающиеся способности Семена Марковича, как колдуна, и приготовленного им волшебного, карающего предателей напитка.

Когда очередь дошла до Хлауса, тот вышиб из рук оторопевшего от неожиданности профессора пивную кружку, расплескав все ее содержимое, и бросился наутек.

Анс тут же припустил за ним следом. Хотя, по здравому разумению, он вполне мог бы и остаться. Потому как негодяй-предатель был уже изобличен и надобность в продолжении церемонии с «ядом» фактически отпала. Но ужас начисто лишил Анса способности соображать. Впрочем, нужно заметить, что дело с этой функцией у троглодитов всегда обстояло не очень.

Беглецы, нырнув в заросли кустарника, понеслись прочь поистине с нечеловеческой быстротой. Что неудивительно, ведь на то они и были гонцами-скороходами.

Вслед за ними, в погоню, ринулось человек двадцать. Вадик честно продержался метров двести, возглавляя кросс, после чего резко поотстал, уступив место более молодым.

— Нет, не для меня эти гонки преследования по пересеченной местности! — тяжело дыша, пробормотал он себе под нос. — Дыхалка совсем ни к черту!

Через некоторое время вперед вырвались троглодиты, далеко оставив позади себя своих цивилизованных собратьев по разуму. Нечего было и думать пытаться соревноваться в ними в беге.

— Вот же кони! Бегут, как дышат! — пропыхтел Батек.

Он старался, по мере возможности, держать в поле зрения ораву троглодитов уже наступающих на пятки двум своим негодяям соотечественникам.

Внезапно заросли резко оборвались. Впереди на расстоянии нескольких сотен метров простиралось какое-то каменистое плато, сплошь усеянное мелкими камешками. Не сбавляя скорости, Хлаус и Анс неслись впереди, вздымая тучи пыли. Видны были лишь их косматые черные головы.

Внезапно голова одного из беглецов разлетелась на куски, словно гнилой арбуз. После этого ветер принес отдаленный звук винтовочного выстрела. Перекувыркнувшись через прострелянную голову, словно заяц, беглец уткнулся в пыль и затих.

— Не стреляй! — заорал истошным голосом Батек. — Мы их уже почти поймали!

Он обернулся назад и принялся подпрыгивать на месте, размахивая руками, в тщетной надежде остановить невидимого стрелка.

Когда звук второго выстрела, достиг его ушей, второй беглец уже лежал в пыли недалеко от первого, также с прострелянной головой.

— Твою мать, да что же это такое творится-то! — в сердцах сплюнул себе под ноги Батек и направился к распростертым на земле телам.

Возле них уже успело натечь по большой луже черной крови. Не было никакого смысла проверять, живы ли беглецы. Неизвестный стрелок постарался на совесть и хладнокровно вышиб им мозги. При этом пули, войдя в затылок, вырвали большую часть лица и у Хлауса, и у Анса. Теперь, когда лица у них напрочь отсутствовали их было можно запросто перепутать. Впрочем, для людей большая часть троглодитов, за редким исключением, были все на одно лицо.

Вернувшись в лагерь, Вадик узнал, что это майор Плетнев, проявив редкую смекалку, взобрался на дерево со снайперской винтовкой и оттуда уложил наповал обоих беглецов.

— Объясни мне, на хрена тебе надо было убивать этих двух обормотов? — заорал Вадик на чудо-снайпера. — Когда мы их практически уже взяли живьем? Ты, что думаешь, что мы их сами не могли там перестрелять словно зайцев?

— Но я-то этого не видел! — в свою очередь принялся орать на него майор. — Откуда мне было знать, что вы их уже поймали? Для меня главное было не дать им уйти к шримпам и все рассказать им!

— Майор, вы с ума сошли! Вы сами-то поняли что сказали? — презрительно фыркнул Семен Маркович. — Хотел бы я посмотреть, вернее, послушать этот диалог шримпов с дикарями! На каком таком языке они будут, по-вашему, изъясняться?

— Да? — Плетнев явно смутился. — В самом деле, я как-то об этом не подумал!

— Между прочим, до сих пор они как-то умудрялись стучать на нас тараканам и те их распрекрасно понимали! — встрял в разговор Батек.

— Более того, они весьма успешно разгромили два наших лагеря! — поддержал его Борис. — Не знаю, уж на каком там у них языке происходил разговор, но сдается мне, что обе стороны прекрасно понимали друг друга!

— Надо бы их барахлишко перетряхнуть, — предложил Батек. — Глядишь, может, что подозрительное и всплывет.

— А разве у дикарей могут быть какие-то вещи? — несказанно удивился Семен Маркович. — Я полагал, что они весь свой скарб носит с собой.

Но как, ни странно, имущество, которое троглодиты на таскали с собой постоянно, все же имелось. Хурт распорядился принести узлы, принадлежащие покойным Ансу и Хлаусу. В них, помимо всякого хлама, включая какое-то истлевшее тряпье и блестящие, разноцветные крышки от консервных банок было найдено кое-что весьма любопытное.

У Хлауса в старой, плоской жестянке из-под конфет лежал затертый, пожелтевший снимок Гитлера, с обломанными краями. Портретик фюрера был любовно завернут в грязный лоскут красной ткани, по всей вероятности, бывший когда-то частью нацистского знамени.

У Анса был найден фрагмент сгнившей и распавшейся на части офицерской фуражки с серебряным эсэсовским черепом на облезшей кокарде. Судя по тому, что кусок фуражки был так тщательно сберегаем троглодитом он имел для него весьма большую ценность.

— Ну, вот вам и разгадка, — Плетнев бросил на Семена Марковича ироничный взгляд. — Эти двое не могли простить, что над религией их предков так жестоко надругались. Я имею в виду бюст фюрера, утопленный в нужнике. Желание отомстить, и толкнуло их на предательство.

— Полагаете, что это была месть? — смущенно пробормотал почтенный профессор. — Я полагал, что раскрашенный золотой краской женский манекен вполне заменил им их чугунного идола с этими дурацкими усиками и совершенно идиотской косой челкой. На мой взгляд, голая женщина намного симпатичнее.

На этом стихийный диспут о проблемах религии и символах веры был неожиданно прерван появлением в лагере отряда Михалыча.

Глава 45

Михалыч и его люди прибыли в ставку без потерь, в полном составе. Но в отличие от встречающих, на лицах прибывших не было видно радости по поводу воссоединения. Они выглядели не просто уставшими, а морально подавленными.

— Что опять стряслось? — удивленно спросил Вадик.

— Ты в курсе, что вас со всех сторон обложили шримпы? — хмуро спросил его Михалыч. — Я думал, нам придется прорываться с боями. Но потом они вдруг почему-то решили нас пропустить.

— И что? — изумленно спросил Плетнев.

— Ну, и пропустили, как видишь, без единого выстрела, — сердито проворчал Михалыч. — Просто расступились в стороны и дали нам пройти.

— А сейчас, надо думать, они снова сомкнули свои сплоченные ряды? — спросил Семен Маркович.

— Совершенно верно, — кивнул экстрасенс. — И вот я думаю, с чего это они вдруг проявили обычно несвойственный им гуманизм?

— Может быть, их было меньше чем вас, и они просто не рискнули напасть? — поинтересовался Плетнев.

Михалыч в ответ лишь молча пожал плечами.

После этого, Вадик отправил Батька с несколькими бойцами проверить полученную информацию.

Разведчики вернулись неожиданно быстро. Выглядели они озадаченными и, как бы это сказать поприличнее — ошеломленными.

— Ну, что? — Вадик хлопнул по плечу Батька, пребывавшего в некоем подобии ступора.

— А? — машинально переспросил тот. — Плохо дело, начальник! И откуда они только успели понаползти? Вчера же никого не было! Я сам проверял, все там излазил вдоль и поперек! А теперь, куда ни плюнь, повсюду эти тараканы. Сидим как в зоне, только вышек не хватает по углам, и колючей проволоки навертеть по периметру. Короче, живописное жанровое полотно, под названием — хрен войдешь, хрен выйдешь!

— Что, настолько все плохо? — спросил Борис.

— А как ты считаешь, если нас словно волков со всех сторон в кольцо взяли, только еще красных флажков не навесили — это хорошо или плохо? — сварливо поинтересовался Плетнев.

Вадик подозрительно глянул на майора, который выглядел несколько непривычно.

— А ну-ка, дыхни! — решительно потребовал он.

— Зачем? — пьяно икнул Плетнев. — Я не собираюсь скрывать того, что пьян! А надрался я от того что нам похоже приходят кранты!

— Заткнись придурок! — рявкнул на него Вадик. — Уведите этого алкоголика с глаз моих долой, пока я его не покалечил!

— Не надо, я сам! На тебя, капитан, никак не угодишь, все тебе не так! — майор гордо отстранился от подошедших к нему двух десантников и, пошатываясь, направился в свой кабинет.

— Когда успел-то? — с обидой в голосе возопил Батек. — Это пока мы с пацанами по лесу на брюхе ползали этот гад с перепугу шримповку жрал?

— Оставь его в покое! — безнадежно махнул рукой Вадик. — Пусть лучше пьет. По крайней мере, хоть под ногами путаться не будет!

Прошел день. Шримпы по какой-то непонятной причине, все еще не предпринимали никаких агрессивных шагов. Они даже не пытались атаковать людей, словно выжидали чего-то.

Между тем, к ним со всех сторон, непрерывно прибывала техника. Над лагерем, на приличной высоте, зависли два огромных воздушных корабля, нещадно дымя трубами. Продираясь сквозь джунгли, ползли тяжелые, покрытые острыми шипами монстры, представляющие нечто среднее между танками и грейдерами.

Кстати, предположение о том, что цивилизация шримпов не знает колеса, оказалось в корне неверным. Тяжелые машины утюжили огромными, ребристыми катками джунгли, оставляя за собой широкие просеки. Многотонные металлические цилиндры безжалостно ломали деревья, сминали кусты, круша все подряд и вдавливая в грунт.

Глядя на все это, Вадик все больше склонялся к мысли, что нужно было, пока еще не слишком поздно, попытаться прорвать блокаду и уйти в джунгли. Там, по крайней мере, у них будет хоть какое-то пространство для маневра. Здесь же в плотном кольце войск противника они были заведомо обречены на поражение.

Сидеть, сложа руки, терпеливо дожидаясь пока шримпы стянут в джунгли еще больше техники было, по меньшей мере, глупостью.

Последние донесения разведчиков говорили о том, что плотность войск шримпов на некоторых направлениях просто чудовищна. А, между тем, подкрепление к ним все еще продолжало прибывать.

— Впору забухать напоследок, как майор! — сердито шмыгнул носом Батек.

Вадик, молча, показал ему свой огромный кулак и снова вернулся к расстеленной на столе карте. На ней была схематично изображена местность вокруг ставки, а также расположение войск шримпов, нанесенное разведчиками.

После продолжительного молчания, Вадик, наконец, поднял голову.

— Где у нас майор? — задал он риторический вопрос.

— Бухает как не в себя! — презрительно фыркнул Батек.

— Очень хорошо! — одобрительно кивнул Вадик. — В общем так! Михалыч, ты остаешься за старшего! А мы с парнями попробуем немного пощипать шримпов.

— А смысл? — задал вопрос Семен Маркович.

— Разведка боем, дорогой профессор, всегда имеет смысл. Особенно если намерения противника не совсем понятны, — пояснил капитан. — Для меня, например, не ясно чего они столько времени с нами валандаются? Хотя, с их мощью, уже давно могли запросто нас прихлопнуть.

Для участия в вылазке Вадик привлек Батька, Бориса, Жору Мозга и десятерых десантников. Он был бы рад взять больше людей, но побоялся слишком оголять лагерь. Кто знает, что могло взбрести в головы этим непредсказуемым шримпам, во время его отсутствия?

Приняв во внимание обобщенные данные, регулярно производимой разведки, Вадик пришел к выводу, что наименее сильным участком оцепления является северо-западное направление. Назвать его наиболее слабым язык не поворачивался, столько там было сосредоточенно техники и живой силы противника.

Расчет был на то, что на этом участке, на протяжении приблизительно двухсот метров с тыла шримпов прикрывала сопка. Спрессованные за тысячелетия кости сформировали огромную гору с практически вертикальными стенами. Именно по этой причине, пытаться ломиться через этот участок было бы совершенной глупостью. Потому что даже в случае успешного прорыва окружения, люди уперлись бы в отвесную стену сопки, вскарабкаться по которой вверх было невозможно. И шримпам это обстоятельство должно было быть хорошо известно. То есть, именно на этом участке, они никак не должны были ожидать нападения.

Оставалось надеяться на то, что бронированные креветки, в связи с этим, ослабят бдительность и будут не в состоянии отразить внезапный удар.

Не мудрствуя лукаво, Вадик решил действовать просто и нагло. Выбрав момент, когда солнце находилось у них над головами и светило прямо в глаза шримпов, они подползли на максимально близкое расстояние, Когда до противника оставалось буквально десять метров, караульный шримп заметил их.

В ту же секунду на него обрушился град термогранат, которые буквально изжарили бдительного часового в его металлическом панцире, словно в духовке. Тем не менее, ему все же удалось поднять тревогу. Из зарослей выбежали сразу три шримпа, вооруженные «саксофонами» генерирующими сгустки плазмы.

Аналогичное приспособление, с которым Вадик вернулся из плена, уже давно разрядилось и пришло в негодность. Но капитан не терял надежды снова заполучить «саксофон». Но, видимо, не в этот раз.

Затрещавшие автоматные выстрелы измяли и исковеркали оружие шримпов, не дав им возможности использовать его. После чего из подствольников полетели термогранаты. Как выяснилось, попадание пары штук в голову гарантировано калечило шримпа. Не убивая, гранаты выводили противника из строя, заставляя его, забыв обо всем, кататься по земле. Обезумевшие от боли шримпы, схватившись верхними щупальцами за броню прикрывающую голову, пытались сорвать с себя, накрепко прижарившийся к плоти металл. При этом они издавали душераздирающий скрип и о нападении на людей больше не помышляли.

Стремительно переместившись вглубь линии обороны противника, Вадик с замиранием сердца увидел ряд стоящих друг возле друга самоходных установок самого чудовищного вида. Спереди их украшали три толстых, коротких ствола имевших на концах огромные граммофонные раструбы.

— Эти штуковины тоже мечут плазму! — бросил он Жоре Мозгу. — Хорошо бы разобраться с их управлением!

На, находившихся возле батареи самоходок, часовых бойцы Вадика обрушились стремительно, словно снег на голову. На них были израсходованы последние термогранаты. По счастливой случайности, три из пяти «саксофонов» бывших у, выведенной из строя, охраны уцелели.

Вадик подхватил один из них, после чего, быстро проинструктировав двух десантников, вручил им чудное, необычное оружие. Между тем, Жора Мозг уже забрался в ближайшую из самоходок и колдовал там с управлением.

Неожиданно один из чудовищных аппаратов зарычал и рывком сдвинулся с места, едва не наехав на бывших рядом бойцов.

— Глаза разуй! — проорал возмущенный Батек.

Но уже в следующее мгновение он был вынужден замолчать и поспешно отскочить в сторону, потому что тяжелый, бронированный агрегат, внезапно крутанувшись вокруг своей оси, развернулся на сто восемьдесят градусов.

Вадик, запрыгнув на борт машины, сплошь покрытый причудливыми металлическими узорами, заглянул в огромный люк, имевший весьма необычную конфигурацию.

— Ну, как успехи? — поинтересовался он.

— С управлением разобрался, более-менее! — радостно заулыбался Жора. — Пытаюсь разобраться с орудиями.

— Плюнь на это! Потом разберешься! — крикнул Вадик. — Есть идея отогнать пару таких штуковин к нам в лагерь! Справишься?

— Один не успею! Пришлите пару, тройку человек, я им покажу, что к чему! Ничего сложного, даже Хурт сообразил бы! Ворочай вот эти здоровенные рычаги, типа джойстиков, да следи за картинкой местности! Одна проблема — уж больно они тугие и тяжелые!

— Добро! — Вадик хлопнул ладонью по броне и спрыгнул вниз.

Отправив, как и обещал, троих бойцов к Жоре он собирался двинуться вглубь вражеской территории, для того чтобы разузнать побольше, как вдруг в их сторону, откуда-то из джунглей, понеслись пузыри плазмы. С каждой секундой их становилось все больше и больше, вскоре уже целое облако светящихся пузырей двигалось на них.

— Прячемся за самоходками! — прокричал он и ринулся назад.

Бойцы бросились следом за ним. Сзади послышались сдавленные крики. Вадик, прежде чем рухнуть за катком бронемашины, краем глаза успел заметить, что двоих его парней все же зацепило. Скрипнув зубами от бессильной ярости, он высунулся из укрытия и исторг из своего «саксофона» целую очередь плазменных пузырей в сторону нападавших.

Внезапно над головой у него что-то оглушительно булькнуло. Все вокруг залило ярким, синим светом, и откуда-то сверху от самоходки отделился сгусток плазмы, размером с хороший арбуз. Стремительно набирая скорость, он двинулся в сторону густых зарослей, за которыми прятались нападающие.

Сияющий шар нырнул в кусты, отчего те прямо на глазах начали чернеть и обугливаться. При этом раздавалось громкое, непрерывное шкворчание, словно на гигантскую сковородку, где кипело масло, плеснули несколько ведер воды.

Густые заросли, почернев, осыпались, и за ними открылись обугленные фигуры троих шримпов, застывших в раскоряку. Еще пятеро убегали так стремительно, что только броня на клешнях сверкала.

Тем временем, Жора Мозг, обеспечивший неожиданную огневую поддержку товарищам, высунулся из люка самоходки.

— Сами тут без нас справитесь? — крикнул он Вадику.

— Давай, давай! Дуйте в лагерь! — сердито замахал тот на него рукой. — Уводите технику!

— Понял, сделаем! — беззаботно хохотнул тот и исчез внутри машины.

Самоходка зарычала и, как была задом, так и принялась пятиться назад в сторону лагеря, стремительно набирая скорость. Вслед за ней, ломая кусты и кроша в труху деревья, двинулись еще три боевые машины шримпов.

— Вот это по-нашему, по-пацански! — восхищенно воскликнул Батек. — Четыре тачки за раз у фраеров отжевали!

— Сплюнь, еще не вечер! — сердито покосился на него Борис.

В это время, где-то в джунглях послышался нарастающий рев и треск ломающихся деревьев.

— Отходим, отходим! — поспешно прокричал Вадик, решив не дожидаться, чем все это закончится.

Бойцы бросились вслед за командиром. Отступление проходило довольно успешно, потому что позади удаляющейся в сторону лагеря техникой, оставались ровные укатанные дорожки оставленные катками.

К тому времени, когда было пройдено, примерно, полпути из джунглей вынырнули уменьшенные копии угнанных шримповских самоходок, в количестве пяти штук. С той небольшой разницей, что они имели лишь по одному небольшому, коротенькому стволу имевшему раструб, как у геликона.

Самоходки шримпов с ходу булькнули и выпустили по плазменному шару размером с волейбольный мяч в направлении беглецов. Те не остались в долгу и шарахнули из всех своих четырех строенных орудий. Прошелестев над головами у залегших бойцов, сгустки плазмы по пути сгребли все направляющиеся в их сторону плазменные снаряды, отчего ощутимо прибавили в размерах. После чего, внезапно ускорившись, они шаровыми молниями набросились на технику противника.

Вадик во все глаза смотрел на то, как сверкающие шары, вонзившись в бронированные машины шримпов, растекаются по ним сверкающими кляксами. Внезапно одна из самоходок вздулась изнутри и одновременно с этим начал чернеть. После того, как ее расперло до неузнаваемости, наружу с громким хлопком вырвалось облако серой золы. Затем самоходка опала, съежилась и превратилась в бесформенную кучу угля.

Вслед за первой боевой машиной шримпов та же участь постигла и оставшиеся четыре.

Бойцы, вскочив на ноги, принялись обниматься и радостно гоготать, хлопая друг друга по плечам.

— Отставить, телячьи восторги! — широко улыбаясь, гаркнул Вадик. — Бойцы, слушай мою команду! Бегом в лагерь, марш!

Глава 46

То что шримпы их неминуемо раздавят не вызывало у Вадика ни малейшего сомнения. Это был лишь вопрос времени. Рано или поздно, членистоногий противник все равно обрушится на них всей своей механизированной мощью, противопоставить которой людям было решительно нечего.

Но теперь, после того, как были захвачены четыре самоходки шримпов, у Вадика появилась надежда, немного отсрочить неминуемое и продержаться еще хоть какое-то время.

Захваченные самоходные аппараты, учитывая их калибр и сокрушительную мощь, были аналогом земных тяжелых танков. И с их помощью, если ими правильно распорядиться, было можно много чего натворить.

Единственный вопрос, на который у капитана до сих пор не было ответа — это каким количеством боеприпасов располагают трофейные самоходки. Жора Мозг, несмотря на все свои старания так и не смог этого выяснить. Вадик строжайшим образом запретил компьютерному гению, разбирать какие бы то ни было узлы и, вообще, свести к минимуму попытки исследовать потроха захваченной техники.

— Знаю я вас технарей! — недовольно ворчал он. — Вечно, разберете, а потом не знаете, как обратно собрать! А если все-таки додумаетесь, всегда останется ведро лишних деталей, которое вы ногой втихаря задвинете под верстак, пока никто не видел.

Перво-наперво, что предпринял Вадик для того, чтобы максимально обезопасить свои драгоценные приобретения, он приказал вкопать самоходки в землю. Так чтобы наружу торчала лишь верхняя часть, язык не поворачивался назвать эту уродливую надстройку — башней, с «пушками». Сзади в грунте имелся пологий въезд, для того чтобы самоходка могла, в случае чего, дать задний ход и быстро выбраться из своего укрытия.

Боевые машины, тщательно замаскировали, закидав сверху ветками и листьями. Теперь можно было пройти с ними практически рядом и ничего не заметить.

Учитывая то, что ставка была окружена со всех сторон, шримпы могли ударить с любой стороны. То есть, заранее предугадать, что взбредет в их «рачьи мозги», как говорил Батек, было невозможно. Поэтому вырытые для самоходок гнезда, располагались крестом, простреливая все четыре стороны. В проекции сверху, сектора обстрела напоминали конфигурацию Мальтийского ордена.

— А если они все двинутся с одной стороны? — задал резонный вопрос Михалыч. — А там у нас будет торчать лишь одна самоходка?

— Ничего страшного! — заверил его Вадик. — В этом случае, остальные три перегруппируются и выдвинутся на атакуемый рубеж для поддержки основной единицы.

— Ну, смотри, ты у нас военный, — с сомнением покачал головой Михалыч. — Тебе видней.

— Во-во, ученого учить, только портить, — заметил Батек. — Не боись, как-нибудь справимся!

Ничего не предвещало, что шримпы решатся атаковать именно этим утром. Однако именно так они и поступили. Причем, полезли сразу со всех сторон, как и предрекал Михалыч. Что, впрочем, было совсем неудивительно, учитывая специфику его основной профессии.

Пехоты нигде не было видно, вперед двигались одни лишь чудовищные машины. Они надвигались медленно, но неотвратимо. Сверкая, сквозь густые заросли джунглей, граненными кристаллами, вставленными в прихотливые металлические узоры, сплошь покрывающие их броню. Камни были разного цвета и размера. Было непонятно, то ли они выполняют чисто эстетические функции, то ли являются техническими деталями каких-то неведомых механизмов, скрытых под толщей бронированных панцирей боевых машин.

Как это ни странно, но шримпы не спешили применить свое излюбленное оружие — плазму. Внезапно грохот и треск безжалостно уничтожаемых джунглей, прекратился, словно по команде. В воздухе повисла неестественная тишина, которая был внезапно нарушена голосом человеческой речи, многократно усиленной динамиками.

— Предлагаем вам сдаться, в противном случае все вы будете уничтожены! — на чистом русском языке потребовали шримпы.

— Не фига себе! — возмутился Батек. — Тарканы уже научились шперхать по-человечски?

— Да, нет! — недовольно скривился Вадик. — Там у них в садках, то есть, на фермах полным-полно людей.

В воздухе внезапно ощутимо запахло перегаром. Капитан обернулся и увидел Плетнева, который неслышно подошел к ним сзади.

— По-моему, надо принимать решение о капитуляции, — заявил он заплетающимся языком. — Пока у шримпов есть похвальное желание договариваться с нами.

— Ты чего сюда приперся? — хмуро глянул на него Вадик. — Шримповка кончилась или совесть проснулась?

— Ну, судя по предложению господина майора, у него окончательно закончилась совесть, а не выпивка, — презрительно заметил Семен Маркович.

— Да, пошли вы все! — беззлобно ругнулся Плетнев и, сложив ладони рупором, прокричал в сторону неприятеля, — Какие ваши гарантии?

В следующее мгновение Батек свалил его с ног и, приставив нож к горлу, злобно поинтересовался:

— Ты что же творишь такое, паскуда?

Видимо, на той стороне, голос Плетнева был услышан, потому что прозвучал ответ:

— Если прямо сейчас вы сложите оружие, всем вам будет сохранена жизнь.

— Придурок, ты, что жить не хочешь? — прохрипел наполовину задушенный майор, скосив глаза на Батька.

— Оставь его! — велел, не поворачивая головы, Вадик. — А тебя, майор, если будешь мне тут сеять пораженческие настроения, я сам грохну!

Батек отшвырнул от себя Плетнева, брезгливо обтер нож о рукав куртки и убрал его в чехол.

— Тьфу на тебя, козел! — пробормотал он. — Вали туда, откуда пришел!

Плетнев тяжело поднялся, исподлобья глянул на Вадика и пробормотал:

— Дурак ты, капитан!

После этого он развернулся и пошел в центр лагеря, туда где у него был оборудован личный шалаш.

Вадик проводил его долгим взглядом.

— Может все-таки мочкануть его? — предложил Батек деловым тоном.

Но капитан отрицательно покачал головой и приник к биноклю.

— Ох, не доведет до добра, твоя доброта начальник! — проворчал старый вор сердито. — Боком нам выйдет твое миндальничание с этим упырем.

Но Вадик, проигнорировав это замечание, повернулся к Борису и велел:

— Давай команду всем четырем самоходкам беглый огонь по противнику!

Буквально через минуту, орудийные стволы громко забулькали, выдувая шары плазмы. При виде этого, шримпы двинулись назад, отправив в сторону осажденных целые облака сверкающих сгустков.

Но большую часть из них втянули в себя плазменные шары выпущенные самоходками Вадика, заметно увеличившись при этом в размерах. Испепелив по пути густые заросли джунглей, они врезались в ряды шримповской техники, безжалостно выжигая огромные прорехи в стройных рядах нападающих.

Не дожидаясь продолжения, и не желая продолжать нести потери, техника атакующих принялась шустро отползать назад в заросли. Вадик отдал команду прекратить огонь, так как стрельба по невидимому противнику, при скудном боекомплекте, была нерациональна.

Одновременно с этим «летающие гробы», все это время, неподвижно висевшие высоко в воздухе, вдруг пришли в движение. Так как эти маневры происходили совершенно бесшумно, люди сообразили, что наверху происходит, что-то неладное, лишь, когда на них сверху посыпались какие-то диковинные заряды.

Это были здоровенные металлические сферы, задняя часть которых была снабжена тонким длинным, металлическим оперением, выполнявшим функции стабилизатора.

К этому времени воздушные суда шримпов успели основательно снизиться, и теперь от земли их отделяло всего метров триста-четыреста.

Вадику и его людям здорово повезло, что вся сила шримповских «авиабомоб» была направлена строго вниз по вертикали. И, по всей видимости, была рассчитана на поражение бронированной техники. Во всяком случае, взрывов как таковых не было и осколки вокруг не летели. Просто земля каждый раз вздрагивала, принимая в себя мощь заряда, после которого оставались глубокие, узкие воронки глубиной метров в пять-шесть.

Первой же серией шарообразных бомб были уничтожены две трофейные самоходки, вместе с управляющими ими людьми. Тяжеленные металлические шары, упавшие из-под небес, прошили их насквозь, выжгли при этом всю начинку, после чего разорвали толстую броню на куски, развалив самоходки на части. Если бы боевые машины не были вкопаны в землю, то обломки брони раскидало бы далеко вокруг, перебив при этом множество бойцов.

Оба «летающих гроба», продолжая движение, пошли на второй круг. Воспользовавшись тем, что гулкие подземные взрывы прекратились, Вадик вскочил на броню одной из двух уцелевших самоходок и велел ее водителю бросать машину и убираться оттуда, пока его не прихлопнули сверху. Затем капитан взобрался на самоходку, которой управлял Жора Мозг и, нырнув в люк, исчез внутри нее.

После этого боевая машина лихо выкатилась из своего «гнезда» и рванула в сторону находившегося неподалеку от лагеря глубокого оврага. Бойцы, открывшие беспорядочную стрельбу из автоматов по воздушному противнику, время от времени, бросали непонимающе взгляды на странные маневры своего командира, взявшего управление самоходкой на себя.

Медленно пятясь, боевая машина принялась задом сползать вниз в овраг, грозя при этом опрокинуться назад. При этом ее верхняя часть задиралась вверх все выше и выше пока, наконец, не достигла угла в сорок пять градусов с горизонтом.

— Твою мать, он же пытается из танка сделать зенитку! — изумленно воскликнул Михалыч.

И действительно, едва «летающие гробы» пошли на второй круг, самоходка принялась безостановочно булькать, выпуская из себя сгустки плазмы.

Этот маневр явился для шримпов полнейшей неожиданностью. Команда, одного из воздушных бомбардировщиков понимая, что их корабль неминуемо попадет под непрерывную очередь из этой сумасшедшей, поставленной на попа самоходки, попыталась отрулить в сторону. Но «летающие гробы» не были приспособлены для подобных экстренных маневров.

К тому времени, когда огромное, неповоротливое воздушное судно наконец-то начало вяло поворачивать в сторону, сила инерции вынесла его прямо под плюющиеся плазмой пушки самоходки. При этом его беззащитное брюхо и середина правого борта оказались полностью открыты для смертоносных сгустков энергии.

Другой воздушный корабль был в относительной безопасности. Заложив крутой крен, он сумел отрулить от опасной близости с пролегающими в воздухе трассами плазмы. После этого он принялся резко набирать высоту, чтобы оказаться недоступным для орудий, нагло вставшей на дыбы, самоходки.

Так неловко подставившийся под обстрел самоходки «бомбардировщик», как ни странно, получил первые повреждения не в нижней части, а в верхней. Его слегка наклоненные назад, словно у Титаника, огромные бесконечно дымящие черным дымом трубы срезало словно ножом. По мере того как они распадались в прах и осыпались вниз пеплом, черный, жирный дым расползался по всей палубе, и вскоре дымом оказалось объято все судно. Было такое ощущение, что оно горит.

Но настоящий пожар начался лишь после того, как «бомбардировщик» словил сначала бортом, а потом и брюхом целую очередь сверкающих сгустков энергии. Плазменные заряды прожгли в его броне огромные неровные дыры. Из-за того что плотность огня была достаточно высока, некоторые из них, расползаясь по сторонам, соединялись друг с другом. Отчего в корпусе «летающего гроба» образовывались огромные неровные червоточины и провалы, сквозь которые были видны вращающиеся чудовищные механизмы, приводящие в движение огромный воздушный корабль.

Нещадно дымя, «бомбардировщик» накренился и стал стремительно терять высоту, удаляясь куда-то за горизонт, скрытый джунглями. Даже невооруженным взглядом было видно, как наиболее отчаянные шримпы, пытаясь покинуть терпящий бедствие корабль, выпрыгивали из него наружу. Бронированные креветки предпочли разбиться вдребезги, нежели принять мученическую смерть, заживо изжарившись в своих собственных доспехах.

— Ходу, ходу! — тем временем, кричал Вадик, вытаскивая Жору из люка за шиворот.

Экипаж доблестной боевой машины едва успел отбежать от самоходки на расстояние десяти метров, как на нее просыпалась целая гроздь огромных сферических «авиабомб» с длинным хвостовым оперением. Это, оставшийся невредимым, второй «летающий гроб» отомстил за своего собрата по оружию.

Буквально, в течение нескольких секунд самоходка прекратила свое бренное существование. А пространство вокруг нее, на расстоянии нескольких метров, покрылась глубокими, уродливыми дырами.

Через пару минут та же участь постигла и последнюю уцелевшую самоходку.

Между тем, оставляя за собой черный шлейф дыма, «летающий гроб» рухнул куда-то в джунгли. Землю тряхнуло так, что многие не удержались на ногах и кубарем покатились. Вокруг стало так светло, словно на малиново-красном небе, вдруг зажглось еще одно небесное светило.

Потом пришла взрывная волна. Она была так сильна, что на своем пути вырывала с корнем большие деревья, словно какой-то великан вздумал прополоть сорняки в тропическом лесу. К лагерю она пришла уже порядком ослабевшая, но все равно еще достаточно мощная, чтобы легко разметать бойцов Вадика по земле.

Когда все утихло, наступила тишина. Она длилась так долго, что казалось, с каждой минутой становится все плотнее.

— Н-да! — задумчиво пробормотал Семен Маркович. — У меня такое ощущение, что мы имеем классический случай затишья перед бурей.

— Ну, знаете, я бы, наверное, тоже разозлился! — честно признался Вадик. — Потерять огромное воздушное судно, причем так по-глупому. Должно быть шримпам сейчас очень обидно.

— Тем более что его уничтожила какая-то там еда! — нервно хохотнул Михалыч. — Это как если бы котлета в моей тарелке, вдруг, взбунтовалась и, напав на мой автомобиль, разнесла бы его к чертовой матери!

— Ну, что же! Видимо шримпы сейчас полезут в атаку всем скопом! — непривычно серьезным тоном произнес Вадик. — В связи с этим, я должен сказать следующее. Парни, я горжусь тем, что вы были со мной в одной команде!

Глава 47

Больше шримпы не предпринимали никаких попыток уговорить людей сдаться. Они также ни разу не пытались атаковать заключенный в «котле» гарнизон Вадика.

Эта неопределенность сильно действовала на нервы.

— Чего они тянут? — возмущался Батек. — Почему не нападают?

— Можно подумать, что ты очень сильно торопишься отправиться в мир иной, — скептически ухмылялся Семен Маркович.

Батек всякий раз вскипал и начинал грубить в ответ. На что тут же получал от ученого мужа достойную отповедь. Так вяло переругиваясь, друзья коротали время.

Бойцы, под руководством Вадика, занимались чисткой оружия. Борис контролировал линию обороны. Вика готовила еду для всех.

Жора Мозг напрягал свои извилины в поисках выхода из создавшегося положения. Михалыч в меру сил помогал ему в этом. Но получалось у них плохо. Ничего путного не шло в их умные головы.

Майор Плетнев по-прежнему много и увлеченно пил, при этом, не вмешиваясь в дела Вадика, что всех устраивало.

И вот однажды ночью на их передовые посты, прямо из джунглей выполз один из дикарей Хурта. На нем была напялена кошмарного вида шкура, снятая им с какой-то невероятно жуткой лесной твари. Бойцы с перепугу, чуть было не начали палить в это чудище, ползком подкрадывающееся к ним, с явным намерением их сожрать. Но Харл, так звали дикаря, к тому времени уже успел сбросить свою пугающую маскировку и благодаря этому остался жив.

На передовую срочно вызвали Хурта. Предводитель троглодитов, едва перекинувшись с лазутчиком парой слов, торопливо повел его к Вадику.

Как оказалось, у Харла было с собой донесение от разведчиков, оставленных дежурить в супермаркете. Оба бойца были живы здоровы. Супермаркет также был цел и невредим, несмотря на то, что шримпы уже неоднократно наведывались в него и всякий раз переворачивали там все вверх дном. Но главная новость заключалось совсем в другом.

Разведчики сообщали, что портал связи с Землей неожиданно вновь заработал. Через него в супермаркет прибыло подкрепление в количестве двадцати десантников, под командованием капитана Неверова. С ними пришли также пять легких танков, множество ящиков с тяжелым вооружением, боеприпасами и пропитанием.

— Так чего же ты их-то сразу не привел за собой? — приходя в сильное волнение, воскликнул Вадик. — У нас каждая минута на счету! В любой момент шримпы могут начать наступление, и тогда нам придет крышка! Хотя, судя по твоему донесению, мы вполне могли бы и еще повоевать!

Гонец, к которому были обращены эти слова, лишь неловко переминался с ноги на ногу, явно не понимая, что от него хочет этот огромный, сердитый человек.

— Хурт, твой гонец сможет вывести пару наших ребят через шримповские войска? — спросил Вадик предводителя троглодитов.

Тот, вступив в оживленную полемику с Харлом, какое-то время ожесточенно спорил с ним, после чего утвердительно кивнул.

— Он сделает все как надо! — заверил Хурт.

— А чего его не устраивает? — подозрительно спросил Михалыч. — С чего это он вдруг артачиться вздумал?

— Он говорит, что вы медленные, очень плохо ходите, и делаете при этом много шума, — пояснил Хурт.

Батек почесал в затылке:

— Слышь, Хурт! А, может быть, раз уж твои ребята все равно шастают там, у шримпов, как у себя дома, можно будет как-нибудь исхитриться и слинять из этого гиблого места всей толпой?

Михалычу пришлось пояснить мысль Батька, которая осталась недоступна пониманию Хурта. Когда же до него дошел смысл его слов, он решительно замотал головой в знак своего несогласия.

— Опасно! Так опасно, что даже страшно думать об этом! Как сунуть голову в пасть черному пожирателю, живущему глубоко под землей! Лучше сразу убить себя, чем так рисковать! — с трудом подбирая слова, заявил он.

— Ясно! — подвел итог Вадик. — Значит, в супермаркет пойдут Борис и Батек!

Так как была дорога каждая минута, было решено выступать немедленно.

Вику пришлось, чуть ли не силой отрывать от Бориса, которого девушка никак не хотела выпускать из своих жарких объятий.

— Ну, все хватит! — нетерпеливо прикрикнул на нее Батек, оттаскивая Бориса в сторону. — Тоже мне, нашла время! Ничего с ним не случится, получишь его обратно в целости и сохранности!

— Обещаешь? — размазывая слезы по лицу, всхлипнула Вика.

— Зуб даю! — сделав честное лицо, ответил старый вор.

Шли налегке, взяв с собой лишь самое необходимое. Более того, вредный дикарь потребовал, чтобы Борис и Батек разделись, и теперь из одежды на них остались лишь трусы, портупея с подсумками в которых были запасные магазины к «калашам», да армейские ботинки. Сделано это было в целях маскировки.

Выбравшись из лагеря, Харл первым делом нашел небольшое, наполовину высохшее болотце, больше похожее на лужу, и основательно вывалялся там. К концу процедуры он весь с головы до ног был покрыт толстым слоем жирной, вонючей грязи.

Потом, по его настоянию Борис с Батьком, с большой неохотой, повторили эту процедуру. Через некоторое время, они уже мало чем отличались от своего проводника троглодита.

Затем Харл долго бродил кругами по джунглям, выискивая под ногами что-то известное ему одному. В конце концов, он обнаружил то, что искал. Используя свое длинное копье с острым костяным наконечником, он принялся ворошить большую кучу прелых листьев, лежащих на земле.

Вскоре его усилия были вознаграждены и оттуда, разметав листья по сторонам, высунулось отвратительное существо. Это был гигантский кольчатый червь, толщина которого значительно превышала ширину человеческого тела. Шкура грязно-серого цвета была сплошь покрыта черными разводами напоминающими камуфляж.

На передней части червя, видимо, служившей ему головой, вокруг неровного, черного отверстия, беспрестанно шевелилось множество острых жвал. К счастью тварь была совершенно лишена глаз, иначе бы она неминуемо накинулась на людей, потревоживших ее покой.

К большому удивлению людей длина червя оказалась совсем небольшой. Своими пропорциями он сильно напоминал обычного земного опарыша или короткую невероятно толстую гусеницу. На нижней части его располагалось три ряда коротких, когтистых ножек при помощи, которых он передвигался.

Пока Борис и Батек опасливо разглядывали разъяренное существо, Харл, не тратя время понапрасну, глубоко всадил ему свое копье в верхнюю часть, недалеко от его отвратительного рта. «Опарыш» принялся сгибаться и разгибаться с невероятной быстротой. Учитывая его вес и габариты, находиться рядом с ним было совсем небезопасно. Тем не менее, Харл продолжал настойчиво тыкать в него копьем, глубоко погружая длинный, острый наконечник в извивающееся тело.

Наконец, ему видимо удалось попасть точно в нервный центр, потому что червь неожиданно дернулся и закаменел. Вскоре невероятное напряжение сменилось полным расслаблением. Из многочисленных проколов наружу пузырясь, вытекала ярко-зеленая жидкость, по всей видимости, являвшаяся кровью убитого червя.

Оставив его в покое, Харл вернулся к куче прелых листьев и продолжил ковырять в ней копьем. Скоро наружу вылез еще один «опарыш», точная копия первого. На это раз троглодиту понадобилось намного меньше времени, чтобы умертвить гигантское насекомое.

Затем Харл, раздразнив еще одного червя, выманил его из кучи листьев наружу. Вскоре и его постигла участь двух предшественников.

Борис и Батек лишь молча наблюдали за всем происходящим, не зная чем они могут помочь своему проводнику. Но вскоре нашлась работа и для них.

Харл вынув из ножен, висевших у него на поясе, штык от винтовки «маузер» принялся с его помощью потрошить одного из червей. Сделав первый разрез, он поднял голову и недовольно посмотрел на своих товарищей. При этом он что-то нетерпеливо сказал им.

Те лишь недоуменно переглянулись.

— Насколько я понял, он говорит нам что-то вроде — «Не стойте пнями! Начинайте потрошить остальных гусениц», — предположил Борис.

— Даже не объяснил, на фига нам это надо! — сердито пробормотал Батек и, опустившись на одно колено, всадил нож в брюхо ближайшего к нему «опарыша».

Борис последовал его примеру и сделал длинный разрез на брюхе червя. Одновременно с полезшими наружу внутренностями, оттуда вырвалось плотное облако чудовищной вони. Борис поймал себя на мысли, что чуть было не начал заталкивать вываливающиеся потроха обратно в длинный разрез. Но тем казалось было тесно внутри и они продолжали, поспешно вылазить наружу, словно жили своей собственной от червя жизнью.

Между тем, Харл уже почти вытряхнул из своего «опарыша» все его содержимое и теперь был занят тем, что проделывал в передней части какие-то отверстия. Покончив с этим он, не колеблясь ни минуты, шустро влез в шкуру червя. После этого он принялся ползать по земле, имитируя естественное движение насекомого. Надо сказать, что получалось у него совсем неплохо.

Как ни противно было Борису нырять в осклизлую, вонючую темноту «опарышевой» шкуры он, задержав дыхание, все же влез в нее. Внутри было сыро и прохладно. Воняло неимоверно, но вскоре обонятельные рецепторы просто напросто перегорели от ужасающей концентрации отвратительного запаха и перестали воспринимать его.

Кроме этого, им с Батьком пришлось отсоединить от своих «калашей» магазины. Потому что те топорщили углом шкуру на спине их необычных маскхалатов так, словно у «опарышей» которых они изображали, вдруг выросли акульи плавники. Тем самым придавая их камуфляжу несколько странный вид, и сводя на нет всю хитрую маскировку.

Через прорезанные в передней части шкуры отверстия получился неплохой обзор. Во всяком случае, лазутчикам не грозила опасность со всего маху налететь лбом на ствол дерева.

Вскоре, прямо на позиции шримпов уже ползали три здоровенных червя. Что должны были подумать шримпы при виде этой троицы остается лишь догадываться. Точно также было непонятно, почему Харл был абсолютно уверен, что эта затея у них сработает.

И она действительно сработала, но не до конца.

Борис, не веря своим глазам и потея от ужаса, прополз на расстоянии всего пятидесяти метров от дюжины шримпов. Он раньше никогда не видел таких здоровенных. Да и панцири на них были тоже какие-то необычные, сплошь покрытые замысловатыми узорами и усыпанные множеством сверкающих камней. В щупальцах у них было незнакомое ему оружие — длинные тонкие трубки, без привычных раструбов на конце.

Шримпы явно маялись без дела и не знали чем бы себя занять. Неподалеку от них высились громады, какой-то поистине чудовищной техники.

Когда три «опарыша» уже благополучно проползли мимо них, и до спасительных зарослей оставалось всего ничего, одна из закованных в броню креветок небрежно подняла свою трубку и направила в их сторону. Послышался громкий хлопок, и земля прямо перед головой Бориса брызнула комьями в разные стороны. На том месте, куда угодил заряд, образовалась небольшая яма, которую ему пришлось обползать стороной, чтобы не свалиться в нее.

Раздалось еще несколько хлопков, после которых послышался резкий скрип переговаривающихся между собой шримпов. После этого выстрелы в сторону «опарышей» прекратились.

Прилагая героические усилия, чтобы неторопливо, не сбиваясь при этом с ритма, продолжать движение, Борис упорно двигался к плотной стене джунглей. Нырнув в густые заросли, он приподнял край шкуры и огляделся. Это было невероятно, но они прошли сквозь позиции шримпов.

Вокруг не было ни души. Если не считать Батька и Харла. Поспешно выбравшись из шкуры, Борис принялся остервенело обтирать листьями свое тело, перемазанное в вонючих внутренностях червя.

— Брось заниматься ерундой! — неожиданно осадил его Батек. — С Харлом что-то не так!

Действительно, их проводник отчего-то не торопился покидать свою маскировочную оболочку. Борис с Батьком склонились над ним и помогли ему выбраться.

— Твою ж мать! — невольно вырвалось у Батька.

Харл был весь перемазан в крови. А внутри шкуры уже натекла целая лужа. Заряд, выпущенный шримпом, прошил его грудную клетку навылет.

— Гребанный таракан! — вытаращив бешеные глаза, яростно прошипел Батек. — У него же в легких сквозная дырка!

— Может быть, все еще обойдется? — спросил Борис.

— Сдурел? У него вьюшка изо рта так и хлещет! — скривился Батек. — Он долго не протянет! И что самое паскудное, мы ничего не можем сделать! Давай по-быстрому смастрячим носилки и бегом вперед, пока он еще может дорогу указывать!

На раны Харла наложили сухой мох, прикрыли листьями и перевязали при помощи тонких, вьющихся стеблей, чтобы хоть, как-то ослабить кровотечение.

Срубив две длинные жерди, на них положили несколько поперечин покороче, связав их лианами. Сверху на них бросили кусок шкуры червя, чтобы раненному было не так жестко лежать. Под голову ему подложили кипу листьев, вместо подушки.

Харл все пытался что-то сказать, но всякий раз принимался кашлять кровью и жутко хрипеть. Потом, видимо, окончательно обессилев, он оставил эти бесплодные попытки и стал указывать дорогу. Время от времени, он поднимал руку и корректировал направление.

Борис и Батек старались двигаться как можно быстрее. Они прекрасно понимали, что оставшись без проводника, могут проплутать в джунглях до глубокой старости, если их раньше не сожрут шримпы или какая-нибудь другая дикая тварь. Поэтому они выкладывались по-полной, не щадя себя.

Им здорово повезло, что путь их пролегал не по пересеченной местности, а по гладкому, словно стол, плато. Разумеется, непролазные джунгли основательно затрудняли передвижение. Но Батек, ранее проведший в джунглях не один день, уже порядком приноровился и интуитивно находил лазейки в густом сплетении вьющихся растений и стеной стоящих зарослей.

Через несколько часов безумной гонки, когда организм Бориса уже достиг своего предела, они с Батьком обратили внимание на то, что Харл уже довольно давно не указывает им направление. Они уже около получаса двигались по прямой, не получая от него никаких указаний, решив что двигаются правильно и поэтому тот не подает им знаков.

Опустив носилки на землю, они склонились над своим проводником. Маска страдания сошла с лица Харла, черты его приняли спокойное, умиротворенное выражение. Маленькие, глубоко посаженные серые глаза медленно стекленели.

— Кончился, наш парень! — пробормотал Батек. — Надо бы похоронить его по-людски!

Они наскоро вырыли неглубокую яму во влажной податливой почве при помощи ножей. В получившуюся могилу поместили Харла, вложив ему в руки его любимое копье. Закопав, закидали поучившийся холмик листьями так, чтобы зверье не нашло его и не разрыло.

Батек лианами связал между собой крест-накрест две палки и водрузил их сверху могилы.

— Жил человеком и помер не как фраер, а настоящий пацан, спасая братве жизнь! — произнес Батек краткое прощальное слово. — Прощевай, Харл, пусть земля будет тебе пухом!

— Куда теперь? — спросил Борис, тоскливо оглядевшись.

Вокруг них, сплошной стеной высились огромные древовидные папоротники, казалось представлявшие собой непреодолимую преграду.

— В супермаркет! — коротко бросил Батек и решительно зашагал вперед.

Глава 48

После похорон Харла, Батек уверенно двигался в одном ему известном направлении. При этом он довольно часто поглядывал на солнце, видимо, помогавшее ему ориентироваться на местности. После двух часов напряженной ходьбы, он вдруг неожиданно остановился. Борис, шедший за ним следом, не успел затормозить и по инерции налетел на него.

— Что такое? — спросил он, потирая ушибленный, о костлявую спину Батька, нос.

— Надо проверить кое-что, — односложно ответил тот и, протянув парню автомат, попросил, — Подержи-ка!

После этого, поплевав на ладони, он подошел к самому высокому дереву с грубой, шершавой корой и принялся карабкаться на него. Сочетание ловкости Батька с обилием толстых горизонтальных веток на дереве, существенно упрощали его задачу, и довольно скоро он поднялся так высоко, что Борис совершенно потерял его из виду. Теперь он мог отслеживать его передвижение лишь по колышущейся листве.

— Смотри там, осторожнее, не навернись! — крикнул он, тревожась за Батька.

— Не ори, придурок! — послышалось откуда-то сверху. — Не хватает еще, чтобы сюда сбежались шримпы со всей округи!

Борис обиженно замолчал и отошел от дерева в сторону.

Через некоторое время, сверху полетели листья и посыпались кусочки коры. Что означало, что Батек приступил к спуску. Добравшись до последней ветки, отделявшей его от земли, он картинно повис на ней, словно на турнике, после чего спрыгнул вниз с высоты трех метров. Откатившись в сторону, он тут же вскочил на ноги.

Борис, вот уже в который раз, поразился великолепной физической форме старого вора.

Тот по выражению его лица понял, о чем он думает и хитро подмигнув, сказал:

— Ты бы видел, что я творил, когда мне было столько лет, сколько тебе сейчас!

— Ну, что там? Далеко до супермаркета? — спросил Борис, чтобы сменить тему.

Батек, сразу став серьезным, кивнул на дерево, с которого только что спустился:

— С этой каланчи видно всю округу в радиусе пяти километров. Но, сколько я ни таращился, нашего супермаркета так и не разглядел!

— Это что же получается, что мы заблудились? — воскликнул Борис с нотками тихой паники в голосе.

— Выходит, что так, — пожал плечами Батек. — Предлагаю переть буром во-о-он в ту сторону, авось куда-нибудь да выйдем.

— Нет, так не пойдет! — решительно возразил ему Борис. — Пока мы будем блуждать по джунглям, шримпы уже сожрут наших!

— Можно подумать, что ты можешь предложить что-то другое? — презрительно фыркнул Батек. — Ну, раз начал, давай уже колись до самого седла, что там у тебя на уме?

— Я попробую использовать одну технику, которой меня научил Михалыч. Нужно лечь на землю, успокоить свои мысли, погрузиться в транс, выйти из своего тела, подняться высоко вверх и попробовать отыскать супермаркет, — задумчиво пробормотал Борис. — Но сразу предупреждаю, что не уверен, что у меня получится.

— С таким настроением можешь и не пытаться! — криво ухмыльнулся Батек. — По себе знаю, если не уверен, что сумеешь мобилу или лопатник у фраера из клифта достать, без шума и пыли, лучше и не начинать. Потому как стопудово спалишься, угодишь на нары и будешь мотать срок!

— И что теперь? — сварливо спросил Борис. — Предлагаешь сидеть, сложа руки?

— Вот теперь другое дело! — довольно ухмыльнулся Батек. — Разозлился — это хорошо! Злость она уверенность дает! Может тебе в глаз дать, чтобы ты совсем озверел?

— Попробуй, рискни здоровьем! — набычился Борис.

— Да я с таким щеглом как ты без всякого риска справлюсь! — издевательски расхохотался вор. — Только, чур, без волын и перьев, идет?

Борис, молча, положил «калаш» на землю, расстегнул портупею, на которой рядом с подсумком висел в чехле боевой нож и присоединил это к автомату.

— Ну, а ты чего ждешь особого приглашения? — звенящим от гнева голосом поинтересовался он у Батька, который, судя по всему, не спешил расставаться с оружием.

— Ну, кто-то же должен тебя охранять, пока ты колдовать будешь, — пожал плечами тот. — Ты же, как я понимаю, в отключке будешь с духами разговаривать?

— Так ты всю эту комедию ломал, чтобы меня из себя вывести? — возмутился Борис.

— А ты что думал, я совсем из ума выжил, и с тобой драться собираюсь? — презрительно фыркнул тот. — Давай, уже начинай! И так уже кучу времени потеряли.

Борис свирепо глянул на Батька, неодобрительно покрутил головой, после чего молча опустился на землю. Вытянув руки вдоль туловища, он закрыл глаза и попытался максимально расслабиться и опустошить свой разум. Но этот старый клоун Батек, так разозлил его, что сделать это было непросто. На это понадобилось время, которого у них решительно не было. И странное дело, у Бориса откуда-то вдруг появилась уверенность, что все получится.

И действительно, у него все получилось. В какой-то момент он внезапно ощутил, что находится вне тела. Все его существо охватила неописуемая легкость и он взмыл вверх. Посмотрев глазами, которых у него не было, Борис обнаружил далеко внизу самого себя и Батька, сидящего неподалеку на корточках, в обнимку со своим автоматом.

Вокруг расстилался зеленый пушистый ковер джунглей. Супермаркета нигде не было видно. Поднявшись выше Борис, или вернее та его часть, которая продолжала бодрствовать, в отличие от тела, огляделся.

Внезапно, его словно магнитом, притянуло к какой-то точке, расположенной почти на линии горизонта. Спустя мгновение, Борис обнаружил что, оказывается, завис прямо над супермаркетом. Его внешний вид претерпел изменения. Джунгли постепенно брали свое и последовательно завоевывали поверхность здания. Большая часть стен и плоской кровли была сплошь увита лианами. А оставшаяся свободной площадь было сплошь покрыта лохматым, огненно-красным мхом.

В тот момент, когда Борис собирался опуститься пониже, чтобы проникнуть вовнутрь здания торгового центра, та же неведомая сила стремительно и безжалостно потащила его оттуда прочь.

Спустя мгновение, он вновь очутился на том самом месте, откуда начал свое странное путешествие. Ускользающим сознанием, он успел заметить, что супермаркет находится строго в северо-западном направлении, если принять его собственное распростертое внизу тело за стрелку компаса. Соответственно голова его, в этой системе координат, являла собой Север, а ноги — Юг. После того, как он сделал эти выводы, сознание полностью оставило Бориса.

Пробуждение его было поистине кошмарным. Жуткая, крайне болезненная вибрация сотрясала все его тело. Особенно доставалось голове. У Бориса было ощущение, что его усохший мозг болтается в черепе, словно горошина в погремушке.

Он хотел открыть глаза, но не смог. Более того, внезапно Борис с ужасом понял, что не может пошевелить даже пальцем, не говоря уже о конечностях. На него напал какой-то страшный паралич. В какой-то момент он обнаружил, что, вдобавок ко всему, оказывается, начисто утратил способность дышать. Получалось, что он мертв? Или если пока еще не мертв, то непременно погибнет от недостатка воздуха.

Исторгнув из себя страшный вопль, он внезапно вновь обрел ясность мысли и способность повелевать своим телом. Действие жуткого столбняка закончилось. Это явление сопровождалось необычным хрустом в основании головы, так словно кто-то наступил там каблуком на длинную, переспелую морковь.

— Заткнись, придурок! — внезапно достиг его сознания сердитый голос. — Чего ты воешь, словно оборотень в полнолуние?

Борис, неожиданно понял, что слышит этот необычный звук уже достаточно продолжительное время. Но он никак не позиционировал его с самим собой. И уж в последнюю очередь допускал, что издает его он сам. Тем не менее, это было так. Из его рта плавно, словно вода из крана, лился жуткий звериный вой.

Осознав этот факт, как данность, он сразу же замолчал.

— Ну, вот так-то лучше будет! — сердито проворчал Батек переставая трясти его за плечи.

Борис сел на землю и потер лоб, покрытый холодным потом. Это прикосновение окончательно вернуло ему способность соображать.

Он поспешно лег обратно на землю и, сориентировавшись, уверенно ткнул рукой в том направлении, где должен был находиться супермаркет из его видения.

— Там! — сказал он.

— Что там? — передразнил его Батек.

— Я говорю, что супемаркет находится вон в той стороне! — уверенно заявил Борис. — Не могу сказать, какое расстояние нас разделяет, но он точно там.

— Откуда такая уверенность? — подозрительно спросил Батек.

— Да, я его видел так ясно, как тебя сейчас — устало ответил тот.

Старый вор недоверчиво хмыкнул, потом задумчиво почесал нос.

— Ну, тогда пошли, чего расселся! — буркнул он, и не дожидаясь пока Борис поднимется с земли, решительно зашагал в указанном направлении.

Так они непрерывно шли где-то около трех часов.

Всю дорогу Борис изводил Батька одним и тем же вопросом:

— А мы точно идем в нужном направлении?

В конце концов, тот не выдержал и взорвался:

— Блин, ну, сколько же можно мне душу-то мотать? Чего ты заладил одно и то же, как попугай? Мы шагаем прямиком туда, куда ты показал!

— Откуда ты знаешь, у нас же даже компаса нет? — не унимался Борис.

— На фига мне твоя железка с дурацкими циферками! Когда у меня вот здесь компас! — Батек, в сердцах, постучал себя согнутым пальцем по лбу.

К этому времени они вышли из джунглей на участок каменистого плато, сплошь покрытого большими плоскими камнями, желтого цвета с черными прожилками. По которым теперь уверенно шагали, словно по мостовой в центре родного города.

— Между прочим, на Земле есть похожий камень, доломит называется, — сказал Борис. — Только у него цвет другой и размеры не такие огромные.

— Вот на хрена ты все это сейчас сказал? — спросил Батек. — Чтобы показать, что ты умный, а я дурак?

— Нет, что ты! — искренне возмутился Борис. — Просто так брякнул, без всякой задней мысли.

— Слышь, Борюн, вот если я по каждому поводу, всякий раз, начну сыпать всей той наукой, что в зоне набрался, тебе это понравится?

— Конечно, понравится! — горячо заверил его Борис.

— А, по-моему, у тебя уши с тоски завянут, — недовольно проворчал Батек. — Ты, это того, давай лучше помолчи! И так без тебя тошно!

В это время, огромный каменный пласт, на который они одновременно наступили, неожиданно легко покачнулся и, провалившись одной стороной под землю, встал вертикально. Оба незадачливых путешественника съехали в глубокую яму, открывшуюся прямо под ним. После чего каменная плита, под собственным весом, тут же вернулась на свое прежнее место, наглухо запечатав выход наружу.

Батек с Борисом кубарем скатились в какую-то подземную галерею.

— Ох, ну и лошара же ты! А еще ученик экстрасенса! — отплевываясь от попавшей во время падения в рот земли, презрительно проворчал Батек. — Лохотронщики вы с твоим Михалычем! Только и умеете, что фраерам уши греть! Надо идти туда и нам за это будет счастье! Ну что доволен? Теперь у нас этого счастья аж полные штаны! Говорил же, что надо в другую сторону идти!

В руках у Батька вспыхнул огонек зажигалки. Он поднял ее высоко над головой и осветил место, где они оказались. Это был круглый тоннель, проложенный в земле. Высота его, от пола до потолка, была метра три с небольшим.

— Ну и как теперь прикажешь отсюда выбираться? — злобно бросил Батек.

— Ладно, хоть автоматы не растеряли! — попробовал сменить тему Борис.

— Ты с базара-то не соскакивай! — насмешливо посмотрел на него вор. — Я тебе вопрос задал — как собираешься отсюда выбираться? Начинающий колдун-болтун! Иди сухих корней набери что ли, факел делать будем, а то бензин в зажигалке махом прогорит.

Сверху сквозь каменистый свод подземной галереи вниз спускались многочисленные корни. И уже через несколько минут в руках у Батька трещал, дымя и разбрасывая искры кривобокий факел, сделанный из высохших, давно отмерших корней.

Опираясь на стены, он взгромоздился на плечи Борису и попытался дотянуться до каменной крышки, закрывающей выход. Это ему удалось, но попытка раскачать ее ничего не дала. Многотонная каменная плита даже не шелохнулась. Либо усилия, прилагаемые Батьком, были недостаточны, либо крышка имела какой-то скрытый фиксатор, не позволяющий ей двигаться вверх.

Тщетно промучившись около десяти минут и оттоптав Борису все плечи Батек, наконец, спрыгнул с него вниз.

— Хрень полная! — проворчал он в сердцах. — Пытаться открыть ее, только зря время тратить!

Потоптавшись на месте, он посветил факелом сначала в одну сторону тоннеля потом в другую. Никакой особой разницы между ними не было.

— Ну, и куда двинем, Сусанин? — иронично поинтересовался он.

— Не, я пас! — решительно скрестил перед собой руки Борис. — Признаю, был неправ, прости дяденька засранца!

Батек покрутил головой:

— Борюн, я на тебя просто фигею! Вот честное слово, убил бы! Ладно, пошли! Куда-нибудь да придем, в конце концов.

Батек пошел в левую сторону, высоко держа факел над головой. Борис с охапкой запасных факелов шел за ним следом. Сверху, словно огромные паучьи лапы, свисали мохнатые корни растений, которые росли над подземным ходом. Местами, переплетаясь между собой, они образовывали нечто вроде сплошных, непроходимых занавесов, преодолевать которые приходилось с помощью ножей.

Также был риск, что сплетения высохших корней могут загореться от факела, поэтому огонь приходилось держать от них подальше. Случись в подземной галерее пожар и Борис с Батьком неминуемо задохнулись бы от дыма.

Как вскоре выяснилось, подземная галерея представляла собой обширную сеть разветвленных коридоров. Батек не раз и не два, останавливался в глубокой задумчивости, когда они вдруг оказывались на подземном «перекрестке».

— Для того чтобы выбраться из лабиринта нужно все время поворачивать в какую-то одну сторону, — подал голос Борис. — Я это не в плане критики, просто очень хочется отсюда выбраться.

— А если этот гребаный подвал тянется на многие километры, что тогда? — сердито буркнул Батек. — Вот отмахаем километров тридцать, за здорово живешь, я посмотрю, что ты тогда запоешь! Хотя, дурной собаке сотня километров — не круг!

И в это время из темноты, позади них послышался какой-то вкрадчивый, скребущий звук.

Глава 49

— Что за фигня? — прошептал Борис. — Мне это кажется или на самом деле уши закладывает?

— Когда кажется, креститься надо! — сварливо буркнул Батек, развернувшись в ту сторону откуда доносился непонятный шорох.

Он энергично засунул мизинец в ухо и эффектным щелчком резко извлек его наружу, чтобы снять последствия избыточного давления на барабанную перепонку. Аналогичную процедуру он проделал и с другим органом слуха.

К этому времени в воздухе тоннеля вдруг появился острый мускусный запах. Судя по тому, что он становился все сильнее, его носитель неуклонно сокращал расстояние отделявшее его от людей.

— Давай-ка уносить отсюда ноги подобру-поздорову! — недовольно проворчал Батек. — Чую, что добром все это не кончится!

И в этот самый момент, далеко в темноте, в неверном, трепещущем свете факела, возникло нечто кошмарное. Запечатав собой весь просвет тоннеля, подобно гигантской пробке, бледная, сочащаяся слизью масса медленно текла в их сторону. В тупом, закругленном, словно у самолета носу, зиял огромная, черная дыра, вокруг которой шевелилось множество остроконечных жгутиков. Крестообразно, вокруг этой отвратительной пасти были расположены скопления черных фасетчатых бугров, являвшихся, по всей видимости, органами зрения.

— Ходу! — вскричал Батек.

Схватив за шиворот, застывшего в ступоре Бориса, он потащил его вслед за собой.

Пробежав несколько сотен метров, они быстро оглянулись. Чудовищного червяка не было видно, так как тоннель делал поворот под довольно крутым углом. Постепенно все усиливающийся запах мускуса, возвестил о том, что тварь продолжает их упорно преследовать.

— А может быть застрелить этого удава к чертовой матери? — тяжело переводя дух, спросил Борис.

— Лучше и не пробовать! — отрицательно покачал головой Батек. — Для такой туши «калаш» мелковат, так что, пристрелить его вряд ли получится, а вот разозлить запросто!

— А две гранаты в подствольниках, у тебя и у меня? — не унимался Борис.

— Это на самый край, чтобы застрелиться, если что! — отрезал Батек.

— Так, что и будем от него бегать всю дорогу? — продолжал нагнетать и без того напряженную обстановку парень.

— Вот когда это чучело загонит нас в тупик, тогда и постреляемся напоследок!

— Но он, же своей тушей наглухо запечатает нам выход! — воскликнул Борис.

В это время из-за поворота появилась белесая морда червя. Как выяснилось, в профиль она выглядела еще более омерзительно.

— Да, откуда же ты, какой неугомонный выискался? — сердито пробурчал Батек и побежал по тоннелю прочь.

Борис последовал за ним.

Неожиданно откуда-то с левой стороны послышались глухие удары. Впечатление было такое, словно кто-то пытался пробиться сквозь толщу земли в тоннель.

— Давай, не отставай! — поторопил Батек, отставшего Бориса. — Сколько можно…

Шум, осыпавшейся земли заглушил его слова. В промежутке стены, расположенном между Батьком и Борисом, внезапно образовалась огромная дыра, а на дне тоннеля выросла большая куча земли. Отчаянно вскрикнув, Борис одним прыжком перескочил через неожиданно образовавшееся препятствие и нагнал Батька.

— Там, по ходу, в дырку еще один урод, к нам лезет! — испуганно воскликнул он.

— Нам без разницы, один или целая дюжина! — успокоил его Батек. — Все одно, им придется очередь занимать, для того чтобы сожрать нас!

Действительно, через образовавшуюся в стене дыру, в галерею вползал второй червь. Размерами он был такой же, как и первый и вполне мог оказаться его братом или сестрой из одного помета. Не дожидаясь того, как потенциальные родственники будут решать проблему очередности, Батек и Борис побежали быстрее. Для того чтобы запутать преследователей, они поспешно нырнули в боковой коридор.

Но, спустя некоторое время, там тоже начали раздаваться глухие удары в стены. Земля повсеместно осыпалась, и в тоннель выползали все новые участники этой безумной гонки с препятствиями, в которой, в качестве приза, победителям должны были достаться два вкусных человека.

Черви нескончаемым потоком лезли со всех сторон. Было такое ощущение, что здешняя земля сплошь пронизана их ходами, а количество подземных обитателей, желающих полакомиться человечиной, прямо-таки зашкаливает.

Если раньше в охоте на людей принимали участие лишь достойные, степенные особи огромного размера, то теперь в нее включились также и черви помельче. Скорость передвижения у них была, не в пример своим старшим собратьям, намного выше. Поэтому Батьку и Борису приходилось всерьез выкладываться для того, чтобы поддерживать безопасную дистанцию.

Преследователи шустро ползли целыми косяками, неутомимо пожирая метры, отделяющие их от вожделенной добычи. Еще немного и они начали бы хватать беглецов за пятки.

Неожиданно впереди послышалось какое-то тяжелое движение. В неверном свете факела, бывшего в руке Батька, впереди влажно блеснула слизь на морде гигантского плотоядного червя.

— Упс! — в ужасе вскричал Борис.

— Твою мать, допрыгались! — синхронно перевел Батек этот американизм на русский язык.

Он всадил длинную автоматную очередь прямо в стаю мелких хищников, которые уже практически вплотную подпирали их сзади. Борис также открыл огонь. Но черви, к тому времени, уже повылазили в таком количестве, что фактически превратились в один сплошной, кишащий клубок гигантского размера, до половины запечатав своими скользкими, извивающимися телами подземную галерею.

Возможно, некоторый урон им и был нанесен. Но беспрестанно копошащаяся масса не заметила его, продолжая неумолимо двигаться вперед. Безотказные «калаши» оказались совершенно неэффективны против массовых скоплений противника, какими были эти отвратительные, подземные насекомые.

— Гранатами из подствольников, на счет три, пли! — скомандовал Батек, разворачиваясь в сторону гигантского червя, подползавшего с другой стороны тоннеля.

Борис чуть было впопыхах, не выпустил единственную бывшую у него гранату в кишмиш из мелких червей, но вовремя спохватился и, встав плечом к плечу с Батьком, приготовился достойно встретить, надвигающуюся на них огромную гору слизистой плоти.

— Три! — донеслось до его уха.

Видимо Батек решил, сэкономить время, а быть может, Борис просто не расслышал первые две цифры из его считалки.

Граната, пущенная Батьком, влетела точнехонько в широко разверстую, бездонную пасть гигантской твари. Рука Бориса по понятным причинам дрогнула и заряд, выпущенный из его автомата, застрял в зазоре между головой червя и потолком тоннеля. Два оглушительных взрыва прозвучали одновременно, фактически слившись в один.

Морду червя разнесло в клочья, окатив стрелков с головы до ног, воняющей мускусом ледяной слизью. Одновременно с этим, свод тоннеля рухнул над тем самым местом, где произошел взрыв, и тонны земли засыпали извивающегося в агонии червя.

Через обширную дыру в своде подземелья хлынул яркий солнечный свет.

Батек и Борис, с упорством обреченных, принялись остервенело карабкаться, по образовавшемуся в результате обвала земляному склону. Ноги их проваливались в отвратительную, податливую плоть гигантского червя, засыпанного землей. Поскальзываясь и поднимаясь вновь, помогая друг другу, им удалось выбраться наружу, до того момента когда живой клубок из червей хлынул на то самое место где всего минуту назад стояли они.

Выбравшись из отверстия в земле наружу, совершенно обессилевшие, Батек и Борис рухнули на траву. Решив не испытывать судьбу, они откатились подальше от зияющей черной дыры.

Немного отдышавшись, Борис неожиданно разразился истерическим хохотом. Он смеялся до колотья в боку. В конце концов, его смех стал больше напоминать всхлипы.

— Ты, паря, часом не рехнулся? — заботливо поинтересовался Батек. — С чего это тебя разбирает-то так! По какому такому поводу веселье? Ты расскажи мне, вместе и посмеемся.

— Знаешь, у меня, наверное, просто крыша с перепугу поехала! — с большим трудом переставая смеяться, честно признался Борис. — Видимо, мой идиотский смех — это защитная реакция организма. Для того чтобы окончательно не спятить.

Батек недовольно покачал головой и, в очередной раз, поплевав на ладони, направился в сторону ближайшего высокого дерева, намереваясь взобраться на него. Внезапно он остановился на полпути.

Недоуменно вертя головой по сторонам, он крикнул:

— А ну, Борюн, поди сюда! Я сейчас, наверное, тоже начну хохотать вместе с тобой. Мы, по ходу, вышли как раз туда куда надо!

— В смысле, — став сразу серьезным, спросил Борис.

— Да, в самом прямом! — радостно улыбнулся Батек. — Я эти места знаю! Отсюда до супермаркета отсюда всего ничего будет!

До цели их путешествия они добрались засветло. Нельзя сказать, что прием, оказанный им в супермаркете, был приветливым. Во всяком, случае, Батек и Борис рассчитывали, что встреча будет более теплой и дружественной.

— Стой, стрелять буду! Оружие на землю! — раздался из кустов грубый окрик, едва они приблизились к зданию торгового центра на расстояние прямой видимости.

Но Батек даже ухом не повел.

— Если тебе нужно мое оружие, приди и возьми его сам! — ехидно ухмыльнулся он.

— Слышь, ты человекообразная обезьяна, я не шучу! — предупредил его строгий голос. — Если не сложите оружие, я положу вас прямо здесь, селедочкой!

— Ты хоть выйди, покажись, кто ты такой? — миролюбиво предложил Борис. — Может, я тогда сразу напугаюсь.

— Перебьешся! А ну, стволы на землю! — теряя всякое терпение, повысил голос, прячущийся в кустах незнакомец.

— Да, пошел ты! — презрительно сплюнул в его сторону Батек.

Из кустов в ответ громыхнул, короткая автоматная очередь, пошинковав в капусту листву над головами Батька и Бориса.

— Все, все! Сдаемся, начальник, твоя взяла! — раздраженно вскричал старый вор, стряхивая с лысины клочья зелени и демонстративно опуская свой «калаш» на траву.

Борис последовал его примеру и тоже разоружился. Тут же из кустов наружу выбрался рослый, плотный боец в новеньком армейском камуфляже.

— Вот, так-то лучше! — иронично бросил он, с интересом разглядывая задержанных.

Со стороны супермаркета послышался топот, и на поляну выбежало с десяток бойцов в новенькой форме.

— Что за стрельба? — недовольно спросил бежавший впереди офицер.

— Товарищ капитан, мною задержаны эти вот подозрительные личности! — отрапортовал боец.

— Да, это же наши парни! — выступил вперед один из двух разведчиков, оставленных Вадиком в супермаркете. — Батек и Борис!

— А по виду не скажешь! — удивленно пробормотал капитан. — Дикари, дикарями!

— Вот побегаешь с наше по лесам, и я посмотрю, на что твой мундирчик станет похож! — язвительно парировал Батек.

— Представьтесь! — резко повысил голос капитан.

— В смысле? — Батек насмешливо склонил голову набок.

— Назовите ваше звание! — потребовал офицер.

— Вор в авторитете, Батек! — подчеркнуто вежливо представился тот.

— Ясно, теперь второй! — небрежно велел капитан.

— Борис, ученик экстарсенса! — в тон старшему товарищу ответил Борис.

— То есть, оба гражданские и, вдобавок ко всему, еще и жулики! — с изрядной долей удовлетворения резюмировал офицер. — Тем не менее, разрешите представиться — капитан Неверов! Возглавляю отряд отправленный командованием для усиления спасательной экспедиции полковника Лобова.

— Но он, же погиб! — удивленно воскликнул Борис. — Разве вы этого не знаете?

— Мне уже доложили о его гибели, — холодно кивнул Неверов. — Также как и то, что руководство экспедицией перешло к его заместителю — майору Плетневу.

— Вообще-то, старший у нас в отряде капитан Петров, — заметил Батек.

— С какой такой стати войсковой операцией руководит капитан спецназа, при наличии старшего по званию войскового офицера? — презрительно усмехнулся Неверов. — Разбушлатились, вконец! Ну, ничего, я быстро наведу у вас порядок!

— Оружие-то хоть теперь можно поднять? — поинтересовался Борис.

Неверов нехотя кивнул и спросил:

— Где сейчас находится майор Плетнев со своим отрядом?

— Начальник, как, по-твоему, для чего мы сюда приперлись? Знамо дело дорогу показывать! — недобро зыркнул на него Батек, вешая ремень автомата себе на шею. — Только вот, пока мы здесь лясы точим, их там может быть, уже шримпы доедают!

— Как далеко это? — нетерпеливо закусил губу Неверов.

— Если пешком, то дня два добираться будем, — ответил Борис.

— Ну, зачем же пешком? — покачал головой капитан. — Парни, а ну, заводи наши коробочки!

Глава 50

Сказать, что появление неверовских танков было для шримпов полной неожиданностью, было все равно, что ничего не сказать. Судя по тому, что бронированные креветки не ожидали атаки, с разведкой дело у них обстояло из рук вон плохо. Вернее, из клешней вон плохо. Что, впрочем, было совсем не удивительно, так как нижние щупальца росли у них их из нижней части туловища.

— Бронебойными, огонь! — прокричал в микрофон Неверов.

После того как прогремели оглушительные выстрелы танковых пушек, он обернулся к Борису и спросил. — Здесь что всегда такая жара?

— Это еще, что начальник! — ядовито хихикнул Батек, не дав Борису и рта раскрыть. — В твоей консервной банке хоть сухо, а в лесу, вдобавок, еще и мокро!

Капитан неодобрительно глянул на старого уголовника и повернулся к монитору. Идея посадить в головной танк рядом с собой этого невероятно болтливого, лысого старика теперь казалась ему не совсем удачной. Но, с другой стороны, кто-то должен, же был показывать ему дорогу в лагерь майора Плетнева.

При этом, надежды на молодого парня было мало, так как Борис постоянно путался и сбивался с курса. Тогда как Батек вел танки так уверенно, словно родился и вырос в этих гребаных джунглях.

Экран танкового монитора, тем временем, безучастно показывал позор шримповской армии. Внезапно врезавшись в тыл противника, десантники прорвали блокаду, разметав силы противника по сторонам. Бронебойные снаряды безжалостно дырявили чудовищную технику противника, так словно она была сделана из консервной жести. Срывали орудийные башни, корежили «граммофонные» стволы орудий, не давая им возможности исторгнуть из себя шары смертоносной плазмы.

Тем не менее, несколько клубящихся, переливающихся сверкающей энергией сгустков плазмы шримпы все же ухитрились выпустить. Но сделано это было впопыхах и практически наугад. В результате все заряды не причинили десятникам ни малейшего вреда, и ушли далеко в сторону, выжигая в джунглях обширные просеки.

Тем временем, живую силу противника косили крупнокалиберные пулеметы, установленные на танках, подчищая за осколочно-фугасными снарядами.

Оставшиеся в живых, шримпы проворно, словно тарканы, разбежались по зарослям Судьба раненных собратьев по разуму, похоже, их мало волновала. Также как и дымящиеся, разбитые груды металла, в которые была превращена большая часть их боевой техники.

— Будь у меня парочка тяжелых танков, я бы за пару месяцев, вычистил весь этот зоопарк, а заодно и завоевал бы всю эту гребаную планетку! — презрительно процедил сквозь зубы Неверов. — Не пойму чего вы столько времени валандались с этими, как их?

— Шримпами, — хмуро подсказал Борис. — Сегодня, нам просто тупо повезло!

— На войне, юноша, не такого понятия как — везение! Заруби это на своем длинном, породистом носу, — строго отчитал его капитан. — Есть твердый расчет и верные действия, в соответствии со складывающейся оперативной обстановкой. Это как в шахматах, когда на твой ход Е2, противник с большой долей вероятности ответит ходом Е4. В расчете на это ты и строишь свою линию обороны или атаки. Впрочем, зачем я тебе все это рассказываю? Ты же у нас экстарсенс — и мысли и дела, все знаешь наперед!

— Нет, отчего же! — поспешно возразил Борис. — Спасибо за науку!

Неверов искоса глянул на него, но ничего не успел сказать, так как навстречу им выбежала толпа оборванных, грязных, вооруженных людей. Они радостно кричали, улюлюкали, размахивали руками и всячески выражали свою радость. Только еще в воздух не стреляли, по причине скудости боезапаса.

— Это что еще за бедуины? — презрительно скривился Неверов.

— Добро пожаловать в отряд капитана Петрова, — довольно церемонно представил соратников по оружию Батек.

— Я не знаю и не хочу знать никакого Петрова, а равно с ним Иванова и Сидорова! — отчеканил Неверов. — Будь они хоть генералами от инфантерии! Мне нужен майор Плетнев!

Когда утихли первые восторги по-поводу чудесного избавления отряда Вадика от неминуемой гибели, наступила суровая проза жизни. Она выразилась в том, что капитан Неверов отказался разговаривать с ним как с равным.

Более того, он демонстративно не заметил огромную лапищу Вадика, которую тот по простоте душевной, от избытка чувств, сунул своему спасителю.

— Если в вас осталась, хоть что-то от военного, проводите меня к вашему начальнику, — потребовал тот, с нескрываемым презрением, оглядывая изодранный в клочья, прожженный во многих местах камуфляжный комбинезон другого капитана.

Его собственная новенькая, с иголочки, форма являла собой разительный контраст с обтрепанным одеянием Вадика.

Сразу же закаменев лицом, тот отчеканил:

— Следуйте за мной!

После чего, крутанувшись на каблуках, он стремительно двинулся в расположение к палатке Плетнева. При этом Вадик последними словами проклинал свое добродушие и человеколюбие, которое в очередной раз подвело его.

Неверов едва поспевал за ним. С явной опаской поглядывая на маячившую перед ним широкую спину. При этом у него мелькнула запоздалая мысль, что, пожалуй, он слегка перегнул палку, раздразнив этого свирепого мастодонта.

— Тварь штабная! Собачья особь женского пола из четырех букв! — возмущенно бурчал Вадик себе под нос. — Хочешь майора Плетнева? Будет тебе майор Плетнев, во всей своей первозданной красе!

В палатке, куда он привел Неверова, стоял тошнотворный запах, застарелого перегара, давно немытого человеческого тела и мочи. Видимо, достойный майор уже дошел до такого скотского состояния, что удовлетворял свои надобности прямо в углу палатки, не утруждая себя тем, чтобы выбраться из нее наружу и отойти в лесочек.

Все попытки Вадика растормошить Плетнева наталкивались на полное равнодушие и непонимание торжественности текущего момента с его стороны. Он лишь невнятно мычал и вяло отбивался. Когда Вадику, в очередной раз, не удалось придать майору вертикальное положение, он, наконец, сдался и тяжело вздохнул:

— Ну, не обессудь, капитан! Видно придется с твоим начальником поступить как всегда!

— Это, как? — встревожено, спросил Неверов, нервно хватаясь за кобуру.

Но Вадик, молча, вышел из палатки. Было слышно, как он коротко отдал кому-то из своих бойцов приказ. Но что именно он произнес, Неверов так и не расслышал, все его внимание было приковано к распростертому у его ног телу.

С одной стороны, об эту пьяную скотину было противно даже вытереть ноги, не то, что подчиняться ему. В связи с этим, у Неверова мелькнула мысль пристрелить этот мешок с дерьмом, прилюдно объявить, что тот захлебнулся в собственной блевотине, после чего взять командование отрядом на себя.

Но в это время в палатку вернулся Вадик, в руках у которого было большое ведро с водой. С молчаливого одобрения другого капитана, он решительно опрокинул его на голову ничего не подозревающего Плетнева.

Исторгнув из останков своего бренного тела, исполненный нечеловеческим страданием стон, майор рывком сел и разлепил глаза. Но судя по бессмысленному выражению его лица, до момента пробуждения было все еще очень далеко.

Выждав паузу, Вадик нетерпеливо нагнулся и влепил ему отеческую оплеуху. После чего предупредительно отшагнул в сторону.

Плетнев, вытаращив красные, опухшие с перепою глаза непонимающе глядел на стоявшего перед ним по стойке смирно бравого капитана. При этом, вода стекала с его нечесаной шевелюры на лицо.

— Это еще, что за хрен такой? — возмутился он. — Это ты меня сейчас ударил?

Неверов, проклиная наглого здоровяка спецназовца, который его так подставил, четко по-уставному отбарабанил:

— Капитан Неверов, с вверенным мне отрядом в количестве двадцати бойцов, и пяти единиц легкой бронетанковой техники, прибыл в ваше распоряжение!

При этом он старался не особо фокусироваться на оплывшей, безвольной фигуре сидевшей перед ним на продавленном топчане.

По мере того как ясность ума постепенно возвращалась к Плетневу, он медленно свирепел. А уже через минуту он пришел в совершенную ярость, усиленную осознанием того факта, что опохмелиться ему сегодня, по-видимому, так и не удастся. Ну не предлагать же ему, в самом деле, вновь прибывшему капитану Неверову с дорожки стаканчик другой шримповки? По одному внешнему виду новичка было понятно, что тот не поймет этого смелого начинания.

— Капитан, прошу извинить мое состояние! Я нездоров, вот уже целую неделю! — прохрипел он и сделал неловкую попытку подняться с топчана. — Дизентерия, знаете ли, совершенно измучила!

После серии попыток ему, наконец, удалось это сделать. Причем Неверов все это время стоял по стойке смирно и не делал никаких попыток помочь руководству, боясь испачкаться в нем.

Окинув мутным взором глыбообразную фигуру Вадика, майор тоном, не предвещающим ничего хорошего, многообещающе произнес:

— Ты, иди погуляй, пока! А нам с капитаном нужно очень многое обсудить!

Выбравшись из затхлой атмосферы зачумленной палатки, спецназовец, с облегчением, полной грудью вздохнул свежий воздух. Тут же его со всех сторон обступили друзья-соратники.

— Вадя, судя по вашему виду, невольно хочется спросить — неужели все так плохо? — решился первым нарушить молчание Семен Маркович.

— Угу! — однозначно буркнул тот. — Этот новенький, целиком на стороне нашего горе-майора! Сейчас там по-полной идет процесс его охмурения.

— Между прочим, его пацаны не настроены с нами общаться! — посетовал Батек.

— А чего тут удивляться-то? — перебил его Михалыч. — Посмотри на нас и на них! Мы рядом с ними чучела огородные и мало чем отличаемся от соплеменников Хурта! Да они просто боятся от нас блох набраться и прочей другой местной живности.

— То-то я смотрю, что они на меня косятся словно я какая-то заразная! — возмущенно воскликнула Вика. — Даже разговаривать не хотят!

— Вот и хорошо, пусть думают, что у тебя венерианский насморк или еще что-нибудь с этой же планеты! — хохотнул Борис. — По крайней мере, мне так будет спокойнее!

— Дурак! — обиженно всхлипнула Вика. — Я просто хотела спросить у них, как там моя мама?

— Деточка, ну откуда же этим жлобам знать о здоровье вашей почтенной матушки? — устало вздохнул Семен Марквич, после чего добавил, — В связи с последними событиями, в моей голове, отчего-то возникает извечный русский вопрос — шо делать?

— Вот и я о том же! — горячо поддержал друга Батек. — Может, свинтить отсюда, пока есть такая возможность? Плохая карта нам сегодня выпала! Невозможно играть, когда у Плетнева все козыри, да тузы. Одно слова — не фартит!

— А ничего не надо делать, — махнул рукой Вадик. — Не нужно суетиться! Просто тупо сидим и ждем. Война план покажет!

И они, наконец, дождались. Через пару часов за Вадиком явились два вооруженных десантника.

— Пошли! — повел автоматным стволом один из них.

— Куда? — Вадик насмешливо повторил его движение своим «калашом».

— Командир вызывает! — не принял его шутки боец.

К большому удивлению Вадика, командирская палатка теперь находилась совсем в другом месте. Вернее сказать, ее совсем не было.

Плетнев встретил его, сидя на броне танка. В отдалении, нервно вышагивал Неверов. Вадик понял, что по какой-то причине, капитан не будет принимать участия в предстоящем разговоре. И, судя по всему, это обстоятельство было ему не по нраву.

— Вызывал? — строптиво поприветствовал он начальство.

— Ну, здравствуй, капитан неизвестно чего! — насмешливо кивнул Плетнев ему в ответ.

Как ни странно, но выглядел он непривычно трезвым и вроде как даже посвежевшим. Возможно, причиной тому были медикаменты, которые ему дал Неверов.

— Как не было в тебе ни малейшего понятия о субординации так и нет! — продолжил майор. — А ведь мне теперь ничего не стоит, прямо сейчас, взять да и расстрелять тебя к чертовой матери за все те художества, что ты здесь вытворял. Вон, глянь на своего тезку по званию. Такой не раздумывая тебе, мозги вышибет из всех орудий, какие у него есть! Ему только дай команду! Но я не такой и вызвал тебя, не для того чтобы воспитывать!

— Ты, майор, извини, но что-то мне не особо верится в твое человеколюбие и врожденную доброту! — иронически хмыкнул Вадик, на которого вся эта патетика не произвела, ни малейшего впечатления. — Так зачем я тебе понадобился?

— А понадобился ты мне затем, что нужно будет срочно выдвинуться в одно место и забрать оттуда посылочку с большой земли, — проникновенно произнес Плетнев.

— Чего же ты туда Неверова не пошлешь с его парнями? — насмешливо поинтересовался Вадик. — Заодно и пообстреляются ребята. Может тогда и спеси у них немного поубавится.

— Вот только не начинай все по-новой! — скривился, словно от острой зубной боли майор. — Вчера ты был начальник, я — дурак. Я, молча, выполнял все твои самые идиотские и непрофессиональные распоряжения. И, заметь, при этом даже не особо скрипел зубами. Но сегодня колесо фортуны крутанулась, и я оказался наверху. Вуаля! Теперь я начальник, ты — дурак! Так что будь добр молча исполнять все мои приказы, какими бы тупыми они тебе не казались. А свою гордость можешь засунуть в известное тебе место и держать ее там до тех пор, пока обстоятельства не изменятся в твою пользу! Надеюсь, я все доходчиво обьяснил?

— Вполне! — кивнул Вадик.

— Вот и я тоже так думаю, — пристально, глядя на него, произнес Плетнев. — По крайней мере, честно.

Спецназовец лишь молча, пожал могучими плечами и уклонился от прямого ответа.

— Иди сюда, я не кусаюсь! — подозвал его майор, разворачивая карту района, так хорошо известную Вадику. — Как я уже сказал, нужно будет отправиться в джунгли и забрать оттуда посылку. Во время последней транспортировки из дома, груз по невыясненным обстоятельствам почему-то разбросало. Повторюсь — груз сверхценный, и с этого момента ты лично отвечаешь за него головой! А находится он в квадрате номер двадцать, вот тут!

Плетнев решительно ткнул пальцем, едва не проделав при этом в карте дырку.

— А откуда ты знаешь, что он именно там? — задал резонный вопрос Вадик.

Плетнев страдальчески закатил глаза:

— В него радиомаяк вмонтирован! Предвосхищая твой очередной вопрос, отвечу сразу — теперь маяк не работает, потому что у него закончилось питание. Так что пеленгатор тебе не понадобится. Еще вопросы есть?

— Есть! — выпалил Вадик. — Что в посылке?

Плетнев некоторое время кусал губы, прикидывая сказать правду или по-своему обыкновению соврать.

Наконец, видимо приняв решение, он махнул рукой и честно признался:

— Тактическая ядерная боеголовка!

Глава 51

— Капитан, вы в курсе того, что служба охраны лагеря организована из рук вон плохо? — принялся распекать Неверова майор, едва тот перешагнул порог его палатки.

— А в чем собственно дело? — довольно строптиво поинтересовался тот.

Перед его глазами все еще стоял нелицеприятный облик Плетнева, в котором тот впервые предстал перед ним. По скромному мнению капитана, человек, опустившийся столь низко, должен был вести себя много скромнее. По крайней мере, с теми людьми, которые видели его еле живым от беспробудного, многодневного пьянства.

— А дело в том, господин капитан, что ваши бдительные часовые выпустили из лагеря семерых вооруженных человек, которые самовольно покинули расположение вверенного мне гарнизона! — побелев от бешенства, вскричал Плетнев. — Куда и зачем они отправились, я не имею ни малейшего понятия! При этом у меня есть сильные подозрения, что все они благополучно дезертировали!

Неверов стоял оглушенный, словно бык на бойне, получивший удар в лоб тяжеленной кувалдой. Предъявленные ему обвинения были, по меньшей мере, несправедливыми, если не сказать большего.

— Вы же сами, несколько часов тому назад, отдали этому спецназовцу Вадику, какие-то приказания, после чего тот собрал группу и срочно отправился в джунгли! — медленно закипая, произнес Неверов. — Я полагал, что он действует в соответствии с полученным от вас приказом.

— Уж не знаю, что такое вам показалось, но лично я никаких приказов капитану Петрову не отдавал! — презрительно оттопырив нижнюю губу, отчеканил Плетнев. — Так, что оставьте ваши домыслы при себе и извольте отвечать — на каком таком основании ваши бойцы выпустили этих семерых ублюдков, хотя от меня не поступало никаких распоряжений на этот счет? Что это — преступная халатность или злой умысел?

— В таком случае, я отправлю вслед за ними группу преследования! — решительно заявил Неверов. — Которую сам и возглавлю!

— Чтобы вас всех перебили в джунглях? У меня не так много людей, чтобы ими можно было вот так вот бездумно разбрасываться! Не надо никого, никуда посылать и ничего возглавлять! Поберегите свой воинственный пыл для настоящего дела! — прикрыв глаза рукой, устало проворчал Плетнев. — Скажите еще спасибо, что этот дезертир Петров, уходя, не прихватил с собой пару наших танков.

— Мне он не показался способным на предательство! — обиженно вздернув подбородок, произнес капитан.

— Если я говорю, что этот человек дезертир, значит, так оно и есть! — Плетнев сделал внушительную паузу и смерил Неверова тяжелым взглядом с головы до ног. — Дослужившись до звания капитана, пора бы уже научиться прислушиваться к мнению своего непосредственного начальства! То, что я до сих пор терпел общество этого так называемого Вадика, объясняется хронической нехваткой людей. Мне давно надо было его шлепнуть за нарушение субординации и за, мягко говоря, своеобразную интерпретацию моих приказов. В связи с этим, хочу привести вам слова выдающегося японского воина Миямото Мусаши, который говорил, что у хорошего полководца, как и у хорошего плотника, в дело идет весь имеющийся в его распоряжении материал. Даже такие корявые сучья, как капитан Петров и иже с ним могут принести известную пользу. Из них можно сколотить строительные леса…

— Или использовать в качестве дров для костра, — закончил мысль майора Неверов. — Я знаком с «Книгой Пяти Колец», написанной господином Мусаши.

— Весьма похвально, — иронически хмыкнул майор Плетнев. — Надеюсь, мы поняли друг друга. Что же касается капитана Петрова и тех шестерых, что сбежали с ним вместе, если вдруг вам каким-то чудом удастся их вновь повстречать, я приказываю уничтожить их всех до единого. А попросту говоря, расстрелять без всякого суда и следствия, не вступая ни в какие переговоры. Для того чтобы у вас опять не разыгрался приступ ненужной фантазии, я подчеркиваю, что это мой приказ! Если, больше нет вопросов, я вас не задерживаю!

— Вопросов нет! Разрешите идти? — вытянувшись в струнку, с видом оскорбленной добродетели произнес Неверов.

— Идите! Вот привалило счастье-то, прислали помощничка! — пробормотал Плетнев, буравя глазами широкую спину Неверова, решительно удаляющегося от палатки. — Слишком много вопросов задает этот настырный капитан! Чует мое сердце, что мы не сработаемся!

Тем временем, Вадик не подозревающий, что над его головой сгущаются грозовые тучи, во главе группы уверенно двигался в сторону квадрата номер двадцать. С ним были Борис, Батек и еще четверо десантников из первой спасательной экспедиции, прибывшие вместе с Плетневым.

Капитан спецназа уходил из лагеря с тяжелым сердцем. Ему совсем не нравилась метаморфоза, произошедшая с Плетневым, да и активность, проявляемая майором, внушала сильные подозрения. В связи с этим, Вадик с большим удовольствием прихватил бы с собой еще и Михалыча с Семеном Марковичем, да и Вику взял бы в придачу. Но присутствие этой троицы существенно снизило бы скорость продвижения группы через непроходимые джунгли. В то время как отправленную из дома деликатную посылку требовалось доставить в лагерь как можно скорее.

Если бы на это адское приспособление наложили свои цепкие щупальца шримпы, это стало бы настоящей катастрофой. Этого нельзя было допустить ни в коем случае. По этой причине Вадик гнал своих людей без передышки, сведя количество привалов к минимуму. Даже еду принимали на ходу.

В связи с этим Батек не преминул сострить:

— Слышь, начальник, ну, положим, отлить я могу и на ходу в бутылку из-под воды. Но вот что делать, если мне вдруг приспичит по-крупному?

— Будешь передвигаться гусиным шагом, — на полном серьезе посоветовал Вадик. — Только не позабудь при этом штаны снять.

Его последние слова потонули в приглушенном хохоте остальных членов группы.

А всего через пару минут всем им стало не до смеха.

Внезапно со всех сторон, словно из-под земли, появились толпы троглодитов. Они были облачены в сильно облегченное подобие брони, которую обычно носили на себе шримпы. Это обстоятельство весьма красноречиво указывало на то, кому служили эти отщепенцы рода людского.

— Шухер, пацаны! — вскричал Батек. — Засада!

— Спина к спине! — скомандовал Вадик. — Огонь!

Стремительно перестроившись, людям с большим трудом удалось выкосить первую волну наступающей на них нечисти. Но нападающих было так много, что на смену павшим тут же появлялись новые.

Что неприятно поразило Вадика, так это то, что размеры шримповских приспешников вплотную приближались к его собственным внушительным габаритам. Кроме всего прочего, у него создалось впечатление, что те были совершенно лишены инстинкта самосохранения и лезли под пули, словно заговоренные.

О том чтобы применить против них подствольные гранатометы не могло быть и речи. Расстояние до атакующих было ничтожно мало. С равным успехом можно было сорвать кольцо с гранаты, позабыв при этом вынуть ее из кармана. В обоих случаях, эффект по своей глупости был бы потрясающий. Причем, в самом буквальном смысле.

Шримповские гвардейцы, как окрестил их про себя Вадик, были лишены стрелкового оружия. Вместо этого они были вооружены короткими дубинками. Формой своей и фактурой странное оружие, напоминало шипастые, кривые огурцы. По логике вещей это была некая разновидность шокеров. Во всяком случае, гвардейцы пытались ткнуть ими людей, всякий раз, когда приближались к ним достаточно близко.

— Прикройте, перезаряжаю! — крикнул Вадик и, в очередной раз, выщелкнув использованный магазин, вставил на его место полный.

Машинально он заметил, что это был его предпоследний рожок.

— Командир, патроны кончаются! — встревожено вскричал Борис, перекрикивая грохот автоматных очередей. — Что будем делать?

— Работаем ножами! — ответил Вадик.

— А также зубами, когтями и прочими заостренными частями тела! — злобно расхохотался Батек, сверкнув сумасшедшими глазами. — Гаси уродов!

Патроны закончились практически одновременно у всех членов группы. Какое-то время бойцы еще умудрялись отмахиваться ножами, после чего наступающие просто смяли их и опрокинули наземь.

После того, как люди получили по нескольку разрядов странной сиреневой искрой, соскочившей с шипов дубинок шримповских гвардейцев, сознание тут же оставило их.

Когда они пришли в себя, то обнаружили что находятся в каком-то тесном грязном помещении. Вдобавок ко всему, еще и очень тряском. Было такое ощущение, что всех их поместили в огромную, непрерывно работающую бетономешалку.

— Мы едем в тарканьем тарантасе! — прокомментировал Батек, увидев, что Борис открыл глаза.

— А куда? — машинально задал тот вопрос.

— Да шут его знает! — откровенно ответил старый вор. — Тут ведь, как на этапе, окошек нет, все закрыто, куда везут неведомо. Короче, «Владимирский централ, ветер северный, куда ни кинешь взгляд — шримпов немерено»!

— В город нас везут, на ферму! — проворчал Вадик, недовольно поведя носом.

В отсеке, куда их поместили, вонь стояла просто-таки невообразимая. Впрочем, также как и грязь. Руки ноги у всех были надежно связаны какими-то синтетическими путами. При попытке ослабить узлы, шершавое, колючее волокно только еще сильнее впивалось в кожу, раздирая ее в кровь.

— Ну, что за паскудство такое? — громко возмутился Батек, в очередной раз, сделав неудачную попытку освободиться.

Неожиданно в овальном люке возникла огромная круглая физиономия шримповского гвардейца, видимо привлеченная возмущенным воплем Батька. Она представляла собой нечто среднее между звериной мордой и человеческим лицом. Некое жуткое и пугающее переходное звено. Оскалив огромные лошадиные зубы, троглодит выразительно провел ребром ладони по своему грязному горлу, после чего разразился радостным хохотом.

— Слышь, земляк, чего ты регочешь, словно конь на случке? — сделав умильное лицо, сделал попытку заговорить с ним Батек. — Может быть, договоримся по-хорошему?

То, что прозвучало в ответ, повергло всех людей в шок.

— Мясо! — пренебрежительно изрек троглодит, ткнув указательным пальцем в оторопевшего Батька, после чего, гордо постучав себя в ржавый, бронированный нагрудник, заявил, — Нужный помощник!

— Нужник, стало быть? — не унимался Батек.

— Ох, не злил бы ты его! — подал из темноты голос Вадик. — Эта публика, когда начинает злиться, звереет и совершенно слетает с катушек! Насмотрелся я на них, когда гостил у шримпов в плену.

— Нужник? — тем временем, задумчиво смаковал на языке новое для него слово гвардеец шримпов. — Нет, нужный помощник хозяев!

Физиономия его внезапно приняла угрюмое, злобное выражение. После чего он угрожающе замахнулся на Батька своим огромным кулачищем, покрытым жесткими курчавыми волосами, неопределенного цвета.

— Нужный помощник — не нужник! — еще раз повторил он.

При этом маленькие, глубоко посаженные глазки его изучающе впились в лицо старого вора, пытаясь понять, не издевается ли тот над ним?

— А кто у нас хозяева? — продолжил балансировать на самом лезвии Батек.

Чувствовалось, что вся эта клоунада доставляет ему неизъяснимое удовольствие.

— Заткнись! — мягко попросил его Борис.

— Цыц, пацан! Не учи папу трахаться! — беззлобно прикрикнул на него Батек и поинтересовался у медленно свирепеющего гвардейца, — А хозяева они у нас кто?

Неожиданный вопрос казалось, поставил того в тупик. Во всяком случае, троглодит какое-то время усиленно соображал, над словами Батька. Быть может, во всем был виноват его скудный словарный запас, хотя, скорее всего, он просто не понимал самой сути вопроса.

— Хозяева хорошие! — с болью в голосе произнес он.

— Это само собой, кто же спорит-то? — издевательски хохотнул Батек. — Вот только чего у тебя вид такой, словно ты причинным местом в мышеловку угодил?

Если раньше ему удавалось сбивать с толку доверчивого примитива, балансируя между сочувственно-доброжелательной интонацией и каверзностью задаваемых вопросов, то теперь, в его истинных намерениях было трудно ошибиться. До троглодита наконец-то дошло, что этот тощий тип просто-напросто издевается над ним. Свирепо рыкнув он исчез для того чтобы через мгновение вернуться со своей дубинкой-разрядником.

Лысая макушка Батька приняла в себя целый сноп фиолетовых искр. Видимо, не на шутку обиженный троглодит, решив отомстить своему обидчику, влепил ему заряд повышенной мощности. В затхлой, вонючей атмосфере грузового отсека явственно запахло паленой плотью.

— Эй, ты что творишь? — искренне возмутился Борис. — Ты же ему мозги зажаришь, придурок!

Приступ благородного негодования пылкого юноши был купирован самым жесточайшим образом, с той лишь разницей, что разряд пришелся в его оголенную шею. Что, впрочем, ничуть не сказалось на последствиях полученного им разряда загадочной, фиолетовой энергии.

С довольным видом оглядев два безжизненных тела, троглодит пренебрежительно бросил:

— Мясо!

После этого он убрался восвояси, вместе со своей чудо-дубинкой.

— Ну, что старый дурак, доболтался? — задал риторический вопрос в темноту Вадик.

По причине того, что Батек, которому был адресован вопрос, валялся в жестокой отключке, никто ему не ответил. Тяжело вздохнув, Вадик принялся рассматривать оборванный выцветший плакат, прилепленный к стене отсека, неизвестно кем и неизвестно для чего.

На нем были изображено с полдюжины яростно сцепившихся в клубок шримпов.

Вадик все не никак не мог решить для себя, что это такое — батальная сцена или же групповой секс? После непродолжительного раздумья он решил что, скорее всего, последнее. В пользу этого говорил тот факт, что все участники потасовки, были лишены своей обычной защитной брони.

Так, коротая время в судьбоносных, философских размышлениях, он не заметил, как уснул.

Глава 52

Вадик оказался прав, его с бойцами доставили прямиком на ферму шримпов. Там их заперли в каком-то большом, грязном стойле без окон и дверей, единственный выход из которого был надежно заблокирован массивной металлической дверью. Несколько прямоугольных светильников, расположенных под самым потолком, лили мутный, лиловый свет на пленников.

Судя по тому, что с них сняли веревки, стягивающие руки и ноги, тюремщики были уверены в том, что пленникам не удастся сбежать. Тем не менее, Батек сразу же предпринял инспекцию помещения, в котором они оказались.

— Сядь, не мельтеши! — попросил его Вадик. — Все равно, отсюда нет выхода.

— Во всей галактике, менты не додумались еще сварганить такую камеру, которая удержала бы Батька! — несколько самоуверенно заявил старый вор. — Ты же здесь чалился, во время своей первой ходки?

— Чего ты мелешь? — раздраженно проворчал Вадик. — Какая еще нафиг ходка?

— Ну, когда тебя тараканы повязали в первый раз, ты же здесь срок мотал? — Батек недоуменно уставился на спецназовца. — Забыл что ли уже, как сам рассказывал, что тебе дали пожизненный срок трудиться быком-осеменителем?

— Нет, не позабыл! — сердито проворчал Вадик. — Мы находимся на ферме шримпов, где они разводят людей. И, как им кажется, улучшают нашу породу. И отсюда, я имею в виду нашу камеру, можно выбраться только через дверь. Я в свое время проторчал пару недель точно в такой же комнатушке. И времени у меня, чтобы понять это было предостаточно. Так что можешь верить мне на слово, я знаю, что говорю.

— Не может быть, чтобы здесь совсем не было вентиляции, или каких других труб и люков! — сварливо пробурчал Батек, упорно не желавший отказываться от своей замечательной идеи. — Наверное, ты просто плохо искал. Но если устроить настоящий шмон, и перевернуть все вверх дном, то точно что-нибудь, да отыщется.

— Все верно и трубы и люки имеются, но только в них хрен пролезешь, уж больно они узкие, — безразлично пожал плечами Вадик, которому надоело спорить с неугомонным Батьком…

Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возникли громоздкие силуэты шримповских троглодитов. Двое из них уверенно направились в сторону, сидящих вдоль стены, людей. Решительно схватив за руки одного из пленников, они рывком поставили его на ноги и потащили к выходу.

— Эй, придурки, а ну-ка оставьте его в покое! — возмущенно взревел Вадик и бросился на троглодитов.

То обстоятельство, что они были закованы в легкую броню, не спасло их от праведного гнева спецназовца. Прекрасно понимая, что кулаками тут делу не поможешь, а лишь покалечишь их о массивные, металлические пластины доспехов, Вадик принялся наносить хлесткие удары ногами сбоку, калеча нижние конечности примитивов. После того, как атакованные тяжело рухнули на переломанные колени, он ладонью, поочередно, стер с их гадких физиономий носы. Обиженно всхрюкнув, оба незадачливых конвоира безжизненными кулями повалились на пол.

После этого помещение моментально наводнила толпа троглодитов вооруженных шипастыми дубинками-разрядниками. Они словно только того и ждали, чтобы наброситься на пленников. Вадику, несмотря на все его мастерство бойца-рукопашника, не удалось продержаться более двадцати секунд. Его товарищам повезло значительно меньше, и их замолотили дубинками гораздо раньше.

Спустя некоторое время, люди начали приходить в себя, после жестокого мордобоя учиненного им троглодитами. Между тем, сердито ворча, эти пародии на род человеческий, довольно бесцеремонно, вытащили из камеры тела своих незадачливых товарищей. При этом часть из них все еще пребывала в жестокой отключке, а некоторые самые неловкие и нерасторопные, уже начали холодеть.

— Да, не хило нам наваляли! — пробормотал Борис, осторожно трогая двумя пальцами передние зубы. — Если бы врезали посильнее, мне бы понадобился стоматолог.

— Главное чтобы тебе не понадобился патологоанатом! — сплюнув кровь из рассеченной губы, хрипло рассмеялся Батек. — Все остальное вполне можно пережить!

— Честно говоря, я прекрасно знал, чем все это закончится. Но не попытаться спасти нашего парня, было бы офигенной подлостью, — проворчал Вадик, кряхтя, поднимаясь с пола.

— Чего ты оправдываешься, начальник? — иронично хмыкнул Батек. — Только так и выживают в подобных гадюшниках, что на Земле, что в этой гребаной Шримпляндии! Одиночка нигде долго не протянет.

— Типа, закон джунглей! — понимающе кивнул Борис.

— Балда, ты Борюн! — в сердцах сплюнул старый вор. — Как же ты не понимаешь? Джунгли — это офигенный крысятник! Потому что там каждый сам за себя! Я же талдычу совсем о другом! О том, что выжить можно только в стае!

Безумный грохот отпираемой двери возвестил о появлении в камере нового персонажа. И это был тот, кого пленники ожидали увидеть меньше всего. Ну, по крайней мере, некоторые из них.

— Рыков? — не веря своим глазам, воскликнул пораженный Вадик.

Капитан спецназа не ошибся, перед ним стоял Кир Рыков собственной персоной, живой и невредимый. Позади него возвышались нескладные фигуры трех троглодитов, многообещающе помахивающих своим убойным дубьем.

— Завмаг, тебя же вроде как тараканы схавали? — обвиняюще ткнул в него пальцем Батек.

— Даже не знаю, что и сказать. Честное слово, я сильно удивлен, — дурашливо хохотнул Рыков. — Я совсем иначе представлял нашу первую встречу. Думал, что мы радостно кинемся друг другу навстречу, заключим друг друга в братские объятия, после чего прольем немало слез умиления, по поводу того что мы снова оказались все вместе.

— А чего же ты ждал, скотина, после того как пролил столько человеческой крови? — не принял развеселого тона экс-хозяина супермаркета Вадик.

— Не, ну, сколько же можно? Мне уже надоело повторять, о том, что лично я, никакой крови не проливал и никого не убивал! — страдальчески закатив глаза, воскликнул Рыков.

— Какая разница-то? — возмущенно вскричал Борис. — Всю грязную работу за тебя исправно делали твои друзья шримпы!

— Короче, если я правильно понял, вы вовсе не рады меня видеть, не говоря уже о том, что я оказался жив? — трагически изломав брови, грустно подвел итого Рыков.

— Да, пошел ты! — сердито буркнул Вадик, демонстративно отворачиваясь к стене.

— Ну, в таком разе, честно признаюсь, что мне на всех вас тоже глубоко наплевать! — с деланным облегчением вздохнул Рыков. — Мне просто любопытно было лишний раз взглянуть на таких упоротых придурков, которые никак не дают себя убить. В само деле, нельзя же так цепляться за свои жалкие, никчемные жизни! Ребята, вы просто какая-то ошибка природы! Этакий феномен, вроде телят с двумя головами! Ваше место в кунсткамере. На месте хозяев, я бы так и поступил. Надо будет посоветовать им, набить из вас чучела и выставить на продажу с молотка. Уверен что, некоторые местные ценители прекрасного, дадут большие деньги!

— Да, Чикатило, рядом с тобой просто мальчик из церковного хора! — презрительно фыркнул Батек.

Рыков встретил это заявление неожиданно громким смехом, после чего с улыбкой заявил:

— Старый, выживший из ума, жулик! Ты думаешь, что оскорбил меня этим своим сравнением? Так вот, должен тебя сильно огорчить. Сам не понимая того, ты весьма тонко польстил моему самолюбию! Подобным сравнением, я польщен, весьма!

— Хватит трепаться, говори, зачем пришел и отваливай! — прервал неиссякаемый поток красноречия экс-хозяина супермаркета Вадик.

— Фи, как невежливо! — обиженно протянул Рыков. — Видимо придется поучить тебя хорошим манерам. Кто-то должен, в конце концов, заняться твоим воспитанием. А, ну-ка ребята, держите его хорошенько!

Последняя реплика была адресована трем мордоворотам, все это время, нетерпеливо переминавшихся у него за спиной. Чувствовалось, что им не терпится приять живейшее участие в разговоре.

То ли они оказались лучше обучены, то ли сделали определенные выводы из ошибок своих предшественников. Как бы то ни было, всего через пару минут, все пленники оказались безжалостно расшвыряны по камере. Этому предшествовал беспрерывный треск разрядников в руках троглодитов, щедро посылавших фиолетовую энергию во всех желающих.

Все бойцы Вадика, без исключения, как один решительно встали на защиту своего командира. Впрочем, справедливости ради, нужно заметить, что это ему не особенно помогло. Потому, что вскоре он уже оказался, растянут на каменном полу камеры словно лягушка, которую собираются препарировать жестокие студенты медицинского колледжа.

В связи с последними событиями, троглодитов в камере заметно прибавилось. Четверо из них ополчились против Вадика, двое других стояли настороже, если бы кому-то из его товарищей вдруг пришла в голову шальная мысль попытаться помочь ему.

Теперь на каждую конечность капитана приходилось по одному тюремщику. Вадик, несмотря на всю свою богатырскую силищу, был не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой, которые были придавлены сверху массивными тушами троглодитов.

Борис с ужасом смотрел на то, как Рыков, гаденько хихикая, склонился над поверженным гигантом.

Кир выудил из своего мешковатого комбинезона длинный, острый нож и, нацелив его в живот Вадика, миролюбиво произнес:

— Что, капитан, страшно, поди?

— Да, пошел ты! — гневно выплюнул ему в лицо Вадик. — Это тебе надо бояться, того момента когда наши доберутся до тебя! И тебе придется ответить за все то, что ты натворил!

— А, можно поинтересоваться, ваши — они кто? — искренне изумился Рыков.

Что впрочем, не помешало ему распороть на груди капитана комбинезон.

— Не прикидывайся идиотом! — нервно пробормотал Вадик, не сводя глаз со сверкающего клинка. — Ты знаешь, о ком я говорю!

Судя по тому, как клинок в руках негодяя легко распорол плотную ткань комбинезона, он обладал бритвенно-острой заточкой.

— Ты будешь смеяться, но я совершенно не представляю, о ком ты говоришь, — пробормотал Рыков, деловито продолжая кромсать одеяние Вадика. — Упс! Извини, я тут тебя немного порезал! Не хотел начинать раньше времени, но так уж получилось! Ты, капитан, случайно не майора Плетнева имеешь в виду? Или быть может, надеешься, что сюда пожалует вызволять тебя другой капитан? Ну, тот новенький!

— Совсем сдурел от всех своих пакостей, какой еще другой капитан? — холодея от ужаса, спросил Вадик.

При этом глаза всех, бывших в камере, пленников заметно округлились, а дыхание участилось. Получалось, что негодяй Рыков все это время был в курсе всего, что происходило у них в отряде. Если ему было известно даже о таких подробностях. Выходило что какая-то сволочь, затесавшаяся среди них, регулярно сливала ему всю информацию. И эта неоднозначная реакция не укрылось от цепкого взгляда экс-владельца супермаркета.

— Да, ладно придуряться-то, — хохотнул Рыков и игриво подмигнул своей жертве. — Здесь же все свои, так что можете, смело говорить правду, я все рано никому не скажу. Клянусь, я — могила! Ну, а уж вы-то, тем более. А имел я, кстати, в виду капитана Неверова и толпу нового пушечного мяса недавно прибывшего, вместе, с ним.

— Мне об этом ничего неизвестно! — гордо вздернув подбородок, насколько ему позволяла приданная поза, строптиво заявил Вадик. — Если там кто-то и появился, то произошло это уже после нашего ухода из отряда.

— Врешь ты все! — с милой улыбкой произнес Рыков. — Потерпи, сейчас будет немного больно. И не вертись, пожалуйста, а то получится некрасиво.

После этого, высунув от удовольствия кончик языка, он аккуратно вырезал на груди капитана ножом слово — «козел». Крупные печатные буквы тут же залило кровью. Во все время этой болезненной процедуры Вадик не издал не единого звука. Он лишь попытался, скосив глаза, посмотреть, что именно там вытворяет на его широкой груди негодяй.

— Что ты там нацарапал, ублюдок? — наконец не выдержал он.

— А какая тебе разница? — хохотнул Рыков в ответ. — Ты теперь моя собственность, я, что хочу с тобой то и делаю.

— Этот гад только что поставил на тебе свой автограф, — мрачно усмехнулся Батек. — Можно сказать расписался.

— Пой, пташечка, пой! Пой не умолкай! — многообещающе глянул на него Рыков. — Вот я посмотрю, что ты запоешь, когда очередь дойдет до тебя. Хрен у вас получится быть в стороне и оставаться при этом чистыми и пушистыми. Я вас всех сломаю и вымажу в таком дерьме, что вы у меня взвоете! Вы будете умолять меня позволить поработать на хозяев против ваших друзей оставшихся в отряде. Вы пойдете на все лишь бы прекратить те мучения, которым я намерен вас подвергнуть! И вот когда по сравнению с вашей подлостью и беспринципностью я буду выглядеть святым, можно будет пойти вам навстречу и отправить то, что от вас останется, на скотобойню. Надеюсь, я ясно изложил ожидающую вех вас перспективу?

Ответом ему было гробовое молчание.

Выдержав приличествующую случаю эффектную паузу, Рыков разразился демоническим хохотом.

Вдоволь насмеявшись, он произнес, утирая слезу умиления:

— Да, и еще кое-что. Для того чтобы в ваших тупых, доверчивых головах не оставалось никаких глупых иллюзий. Плетнев, при моем активном посредничестве, давным-давно уже продал вас хозяевам за обещание отправить его обратно на Землю. Также наш доблестный майор, обязался сдать хозяевам всех своих людей, включая гражданских.

Глава 53

Буквально на следующий день после того, как он отправил Вадика с группой на поиски несуществующей ядерной боеголовки, Плетнев отдал приказ о возвращении в супермаркет.

По его словам, эта вынужденная мера была предпринята им из-за дезертирства Вадика, Бориса, Батька и еще нескольких десантников. Теперь, после того как эти негодяи подло перешли на сторону врага, дальнейшее пребывание людей в лагере становилось смертельно опасным.

Естественно ни Михалыч, ни Семен Маркович не поверили во всю эту несусветную чушь. Также как и бойцы, хорошо знавшие спецназовца. Но у них хватило ума не афишировать свое мнение и держать его при себе.

— Этот мерзавец Плетнев, как всегда в своем амплуа! — возмущенно заявила Вика.

— Да уж! Перевод стрелок с больной головы на здоровую его конек! — невесело усмехнулся Михалыч.

Судьбоносное решение майора о возвращении в супермаркет, вызвало удивление, если не сказать протест со стороны экстрасенса и Семена Марковича.

— Это же надо быть совсем глупым барашком, чтобы соваться туда, где нас можно придти и запросто взять голыми руками! — искренне возмутился профессор.

— Кроме того, велика вероятность, что шримпы устроят нам в джунглях засаду по пути в торговый центр! — горячо поддержал его Михалыч. — В лучшем случае нас перебьют, в худшем переловят как кроликов.

Но майор велел старикам заткнуться и заняться чем-нибудь более полезным, нежели сеять пораженческие настроения. В противном случае, он пригрозил найти им какую-нибудь грязную и малопочтенную, общественную работу.

Массовый исход из лагеря, расположенного в самом центре гигантской помойки шримпов прошел без особых приключений. На марше также не было предпринято никаких враждебных действий со стороны бронированных креветок.

Нельзя сказать, чтобы это обстоятельство сильно расстроило Михалыча и Семена Марковича. Тем не менее, оно вызвало новый виток конспирологической истерии в их стройных рядах.

— Меня терзают смутные сомненья! — признался профессор, сделав большие глаза.

— По поводу того, что наш мерзавец договорился со шримпами? — задал наводящий вопрос Михалыч.

— Именно! Как же иначе можно объяснить тот факт, что эти жуткие членистоногие оставили нас в покое?

— Тише, Плетнев идет! — предостерегающе шикнула на них Вика.

Действительно майор вместе с капитаном Неверовым неторопливо двигались в их сторону. Они оживленно обсуждали, какую-то очередную проблему.

— Что все никак не можете успокоиться, сочиняете очередной заговор? — поравнявшись с ними, иронически бросил на ходу Плетнев.

— Да, уж куда нам до тебя! — сердито буркнул Михалыч, предусмотрительно дождавшись, когда майор отойдет на расстояние где его реплика не будет им услышана.

Темнее менее, тот оглянулся и, шаловливо погрозив пальчиком, сказал:

— А я все слышал, господин экстрасенс!

— Неловко как-то получилось, — тяжело вздохнул Семен Маркович после минутной паузы.

— Да, пошел он куда подальше! — словно рассерженный кот, возмущенно фыркнул Михалыч. — Будет еще всякий петух в погонах меня жизни учить!

Супермаркет за время отсутствия в нем людей пришел в полное запустение. Джунгли наступали семимильными шагами и уже успели пробраться вовнутрь здания. Местами стены, стеллажи и прилавки были покрыты густыми сплетениями лиан и вьющихся растений. Повсюду красовались огромные, влажные пятна яркого мха, густым ковром устилавшие пол и стены.

Прямо посередине торгового центра пустили корни древовидные папоротники, самой невероятной расцветки и величины. Сверху, с металлоконструкций потолка свешивались пышные гирлянды по преимуществу ярко-сиреневого цвета с желтыми и малиновыми разводами. Отсутствие достаточной освещенности ничуть не смущало растительных агрессоров, которые, судя по всему, превосходно чувствовали себя внутри торговых залов, которые с размахом, по-хозяйски обживали.

Повсюду, в темноте, шныряли какие-то непонятные существа, самого разнообразного размера. Гадкие твари чувствовали себя полноправными хозяевами в торговом центре. Невесть откуда появившихся людей они посчитали незваными гостями и поначалу принялись злобно кидаться на них, но получив жестокий отпор, угомонились и стали вести себя более-менее прилично.

В темных углах копошилась всяческая членистоногая живность, хлюпали студенистыми тельцами омерзительные головоногие, суча многочисленными щупальцами с присосками. Под ногами то и дело попадались спешащие куда-то огромные сколопендры с нескончаемыми рядами ножек, увенчанных острыми, отравленными коготками.

По зданию бродили целые толпы охотников, вооруженных остро заточенными штыковыми лопатами. С помощью этого нехитрого орудия, люди по мере сил пытались сократить поголовье всякого рода опасных квартирантов. Но, несмотря на прилагаемые поистине титанические усилия, им удавалось лишь сдерживать рост популяций местного, мелкого зверья, не давая им заполонить собой все пространство вокруг.

Запасы продовольствия, бывшие в супермаркете на момент его исчезновения с Земли, уже давным-давно были безнадежно испорчены высокой температурой и повышенной влажностью тропического климата. И если бы не, прибывшие вместе с капитаном Неверовым, огромные металлические ящики доверху набитые продуктами людям пришлось бы перейти на подножный корм.

Впрочем, Семен Маркович не дожидаясь когда наступит этот грустный момент уже производил смелые гастрономические эксперименты с местной фауной и флорой. Для этой цели он привлек Хурта, благо троглодиты вот уже множество поколений кряду питались тем, что им удавалось добывать в джунглях. Несмотря на нескончаемое разнообразие населяющей тропические леса живности и растительности, лишь очень немногие их виды были съедобны. Основная же масса их если не была ядовита, то обладала невероятно отталкивающим вкусом и запахом, словно специально для того чтобы обезопасить себя от посягательства людей и прочих невероятно прожорливых соседей.

Однажды у капитана Неверова состоялся длинный и весьма нелицеприятный разговор с Плетневым, который начался поздно вечером и затянулся далеко за полночь. Он происходил в кабинете майора. На столе стояла початая бутылка коньяка, два стакана и закуска.

— Капитан, есть тут одна чрезвычайно щекотливая тема, которую я хотел бы с тобой обсудить, прежде чем озвучивать остальным, — несколько издалека начал Плетнев, в очередной раз, наполняя стаканы.

— Я весь внимание! — кивнул Неверов, подцепив на кончик ножа колясочку салями и отправляя ее себе в рот.

— Дело в том, что мне поступило одно предложение от шримпов, — неторопливо проговорил он.

Услышав такое, бравый капитан едва не подавился колбасой от возмущения.

Терпеливо дождавшись, когда тот откашляется, Плетнев продолжил:

— Прежде чем высказывать свое мнение я прошу тебя выслушать меня до конца.

— Да, о чем можно вообще с ними разговаривать? — Неверов вскочил на ноги и угрожающе навис над майором, уперев сжатые в кулаки руки в стол.

Отброшенный им стул с грохотом упал на пол. Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге показался встревоженный боец вооруженный «калашом».

— У вас все в порядке, товарищ майор? — спросил он.

— Все нормально, лейтенант! Просто наш капитан немного перебрал и нечаянно стул уронил, — натянуто улыбнулся Плетнев.

Когда дверь за бойцом закрылась, майор сердито рявкнул:

— А ну, сядь! Чего ты взвился, словно на ядовитую сороконожку наступил? Мне это тоже не особо по нутру, поэтому я с тобой и советуюсь. Тем не менее, данная информация поступила и по ней нужно принимать какое-то решение, а не убегать от ответственности, пряча голову в песок как страус! Сразу оговорюсь, я не собираюсь принимать какое бы то ни было решение единолично. Поэтому для начала выслушай до конца, а потом будем вместе думать, что со всем этим делать. То ли послать шримпов куда подальше, то ли попытаться хоть что-то выиграть на этом.

Все еще возмущенно сопя, Неверов поднял с пола опрокинутый стул, и сел на него.

— Я слушаю! — коротко бросил он. — Что дальше?

— Вот так-то лучше! — одобрительно кивнул Плетнев. — А то затопал ногами, раскидался стульями, словно кисейная барышня, а не боевой офицер!

Выдержав паузу, он нарочито неторопливо продолжил:

— Собственно говоря, мы уже поимели преимущество в результате готовности противника договариваться с нами.

— Это шримпы нас поимели, как хотели! Когда поняли, что мы готовы с ними лясы точить и плясать под их дудку! — запальчиво воскликнул Неверов. — Что бы они не предложили, все равно они нас обманут и все вывернут наизнанку в свою пользу! Им нельзя доверять, ни в коем случае!

— Помолчи и дай закончить мысль! — досадливо отмахнулся от него майор. — Первыми нашими дивидендами было то что нам позволили беспрепятственно пройти в супермаркет и на время переговоров оставили в покое. Я считаю, что это не так уж и плохо. В любом случае, мы получили передышку, теперь мы находимся в каком-никаком укреплении. То есть, мы уже в выигрыше.

Неверов нетерпеливо завертел головой и решительно заявил:

— Все это только видимость! Теперь, когда противник почувствовал нашу слабину, он примется методично выкручивать нам руки! Помяните мое слово!

— Я тебя услышал, — холодно кивнул Плетнев. — Теперь послушай меня. Шримпы предлагают нам остановить бессмысленную бойню, которая не нужна не им, не нам. Они готовы предоставить нам приличные условия проживания на комфортабельной усадьбе расположенной в их пригороде. Там, кстати, вот уже несколько десятилетий живут люди. Мы не будем знать никаких проблем с надоедливым местным зверьем, а также с пропитанием. Все это шримпы готовы взять на себя.

— Даже не решаюсь спросить, чего они потребуют взамен, — насмешливо произнес Неверов.

— В общем, не так уж и много, и ничего сверх меры, — наполняя опустевшие стаканы коньяком, самым будничным тоном произнес Плетнев. — Сначала мы должны сложить оружие.

— То есть, нам предлагается безоговорочная капитуляция? — горько произнес капитан. — Вы понимаете, что пойдя у них на поводу, и разоружившись, мы станем совершенно беззащитны! После этого шримпы будут вольны делать с нами все, что им заблагорассудится! И если они вдруг захотят сожрать нас, а они непременно захотят, нам даже нечем будет защитить себя! То есть вы предлагаете добровольно преподнести им самих себя на блюдечке с голубой каемочкой, очищенными от кожуры и сервированными листочками укропа и петрушки?

— Да, дослушай же ты меня, наконец! Уверяю тебя, им нет никакой нужды есть нас! — устало вздохнул Плетнев. — Дело в том, что в отношении нас у них совсем другие, далеко идущие планы. Так и быть, я буду говорить с тобой начистоту! Если хочешь знать мое мнение, то предложение шримпов является для нас единственным выходом из создавшегося положения. В противном случае они просто будут вынуждены уничтожить нас. Уж слишком большим геморроем стало наше присутствие на их планете.

— Я понял вашу мысль! — холодно произнес Неверов. — По-вашему получается, что для нас самым лучшим будет принять условия шримпов. И добровольно сдавшись на милость победителей, позволить заключить себя в резервации. Этакие кроличьи садки и размножаться там, чтобы удовлетворять потребность этих тварей в свежем белке, а попросту говоря, человеческом мясе.

— А если и так, то, что в этом плохого? — иронично спросил Плетнев. — Зато это позволит сохранить всех наших людей целыми и невредимыми. Что касается генетически неполноценного потомства, полученного от скрещивания с местной популяцией выродившихся людей, то судьба этих ублюдков мне совершенно безразлична! Важно понять одно — это наш единственный выход. А в противном случае все мы обречены.

Над столом нависла тягостная пауза. Плетнев настороженно ждал реакции Неверова на его страшные слова, но тот упорно молчал.

— Жутенькую перспективу вы нарисовали нам и нашему грядущему потомству на этой планете, господин майор! — наконец выдавил тот из себя, когда вновь обрел способность говорить. — Я знал, что вы большой негодяй, но не подозревал, что вы законченный подлец!

— Расслабься, капитан! — презрительно выплюнул ему в лицо Плетнев. — Неужели ты так и не понял, что я специально провоцировал тебя? Мне нужно было проверить твою реакцию на это гнусное предложение шримпов. Теперь я могу быть спокоен в отношении тебя и твердо знаю, что ты не предашь.

Неверов недоверчиво посмотрел на майора.

— Так все то, что вы мне здесь наговорили, было всего лишь проверкой на вшивость? — наконец произнес он.

— Все до единого слова! — насмешливо произнес Плетнев. — Скажем так, я проверял твою склонность к колоборацианизму.

Неверов по-прежнему испытующе глядел на него.

— А ведь я был близок к тому, чтобы свернуть вам шею, господин майор! — наконец выдавил он из себя.

— Я знаю! — Плетнев спокойно кивнул, при этом на его лице не дрогнул ни один мускул. — Отправляйся спать, капитан! Завтра нам с тобой предстоит куча дел, мы начнем укреплять здание супермаркета.

— Спокойной ночи, господин майор! — Неверов поднялся из-за стола.

— Спокойной ночи, капитан! — небрежно кивнул ему Плетнев и склонился над картой местности.

Ночь прошла спокойно. А наутро капитан Неверов не проснулся.

Это произошло по той причине, что он был мертв. На лице капитана застыло выражение невыносимой муки. Его широко открытый рот был сплошь заткан внутри отвратительной, серой паутиной. Там в ее глубине копошилось какое-то отвратительное существо.

Глава 54

Рыков сдержал слово и не отправил своих пленников на скотобойню. Он держал их чисто для собственного удовольствия, регулярно появляясь в камере для того чтобы всласть поизмываться над ними. Иногда он заглядывал по два-три раза за день.

Вадику доставалось больше всех. На его коже, которую Рыков использовал в качестве «холста» для своих художеств, практически не осталось живого места. Порезы, наносимые им, были неглубокими, но крайне замысловатыми и в силу этого очень болезненными. Кроме того, лезвия ножа, служившего «кистью» для негодяя, было очень тонким и острым, из-за чего края многочисленных ран выворачивались наружу, никак не хотели заживать и постоянно кровили.

Из-за многочисленных повязок, на теле и конечностях, пропитанных бурой засохшей кровью, Вадик теперь здорово походил на мумию.

Впрочем, смерть от потери крови могучему спецназовцу не грозила, но его крайне угнетало содержание похабных надписей и скабрезных рисунков, которыми было испещрено все его тело. Рыков отрывался на нем, как мог. Его извращенная фантазия, казалось, была неистощима на создание все новых и новых гадких шедевров. Она беспрестанно фонтанировала, подсказывая своему обладателю все новые темы и образы.

В порыве откровения Рыков признался, что его конечной целью является превращение тела Вадика в некое подобие ходячей стены общественного туалета, на которой больные на всю голову извращенцы имеют обыкновение оставлять всяческие грязные рисунки и надписи.

— Ты знаешь, что серьезно и неизлечимо болен? — скрипя зубами, спросил его как-то Вадик, во время очередной экзекуции.

— Нет, я не болен, я уже родился таким, — усмехнулся Рыков. — Да, держите же вы его крепче!

Последнее замечание относилось к четырем троглодитам, которые прижимали своими тушами конечности капитана к каменному полу.

— Ты, начальник, особо не переживай, что тебя разрисовали с головы до ног всякой чепухой, — утешал Батек спецназовца вечером. — Как выберемся из этого дерьма и вернемся домой мы твою проблему решим на раз-два. Есть у меня пара пацанов, такие наколки мастрячат — закачаешься! Зарисуют они всю эту пакость рыковскую и видно ничего не будет. Так словно никогда ничего и не было.

— Спасибо конечно, — невесело усмехнулся Вадик. — Но если я — капитан полиции буду весь покрыт татушками, словно якудза, боюсь, что мое начальство может истолковать это несколько превратно.

— Не дрейфь! Мы же не будем тебе во всю грудь собор Василия Блаженного колоть и разные воровские прибамбасы, вроде пауков и звезд на коленях, — не унимался Батек. — Сам выберешь, что тебе больше нравится.

— Огромного слона с острыми бивнями и большими рабочими ушами можно? — насмешливо спросил Вадик.

— Нельзя, не по понятиям будет! — протестующе завертел головой вор. — Слон — означает «Смерть легавым от ножа»! Ну, если читать по начальным буквам. Получается, что ты, вроде как, сам себе, и всей братве своей красноперой, гибели желаешь.

— Я тебе про лопоухого слона для чего задвинул? — иронично покосился на него Вадик. — Потому что у меня уши уже опухли от всей этой твоей зоновско-тюремной лирики! Давай лучше думать, как отсюда ноги делать будем.

Буквально через полчаса план побега, в общих чертах, был готов.

Загремела, отпираемая дверь, и в камеру вошли двое шримповских приспешников. В руках у них была грубая глиняная бадья, доверху наполненная какими-то весьма малоапетитными отбросами. В дверях, за их спинами, маячили еще несколько примитивов, вооруженных дубинками-шокерами.

Поставив угощение на пол, один из троглодитов сердито рявкнул:

— Жрите и скорее набирайте вес!

Троглодиты были очень удивлены, когда возле глиняной посудины вдруг ни с того, ни с сего, началась жуткая свалка. Раньше такого ни разу не происходило. Пленники, словно сойдя с ума, устроили массовую драку, вырывая друг у друга пищу. Скоро горшок с помоями опрокинулся, а все его неаппетитное содержимое вывалилось на пол. Скользя ногами по отбросам люди падали, но и упав, продолжали безжалостно дубасить друг друга руками и ногами.

Вдоволь насмотревшись на это зрелище, в дело наконец-то вмешались троглодиты. Безжалостно жаля нарушителей порядка своими разрядниками, они принялись растаскивать дерущихся. Довольно скоро мир и спокойствие в камере были восстановлены. Избитые пленники испуганно жались к стенам, явно опасаясь продолжить знакомство с продвинутым дубьем своих тюремщиков.

Влепив драчунам еще несколько тумаков для острастки, троглодиты двинулись к выходу, громко поражаясь дикости людей. Вскоре они убрались восвояси, не забыв запереть за собой дверь.

Когда примитивы ушли, Батек торжествующе выудил из своих лохмотьев здоровенную связку ключей, которую он стянул у одного из троглодитов в процессе потасовки.

— Круто! — восхитился Борис.

— Сплюнь, не то сглазишь! — сердито буркнул Батек и убрал ключи обратно.

Когда по расчетам пленников наступила глубокая ночь, они начали готовиться к побегу.

Высунув от усердия язык, старый вор принялся пробовать ключи, поочередно засовывая их в скважину дверного замка. Остальные, сгрудившись вокруг него, в меру сил пытались помочь ему советами. Вскоре это надоело Батьку и он, не стесняясь в выражениях, послал всех куда подальше.

— Страна советов, мать вашу! — сердито бормотал он, пробуя очередной ключ. — Шагу нельзя ступить, чтобы не вляпаться в какого-нибудь советчика! Всезнайки хреновы!

Довольно скоро он ухитрился открыть дверь при помощи нужного ключа.

— Борис, за мной! Остальным сидеть тихо, как мышам и не высовываться, что бы ни случилось! Даже если нас на куски резать будут! — скомандовал Вадик и осторожно протиснулся в приоткрытую дверь.

После того, как за ним выбрался Борис, они осторожно двинулись вдоль коридора. Ошибиться в направлении движения было невозможно, так как с одной стороны коридор заканчивался глухим тупиком. Вскоре беглецы достигли того места где коридор делал крутой поворот направо.

Тихо переступая босыми ногами, Борис выглянул за угол и тут же юркнул обратно.

— Ну, что там? — одними губами спросил Вадик.

— Один здоровенный чайник с дубиной движется в нашу сторону! — встревожено прошептал парень. — Что будем делать, пойдем обратно?

— Это, с какого такого перепугу? — возмутился спецназовец. — Сможешь вырубить его с одного раза? Я, если ты заметил, немного не в форме, боюсь, что получится довольно шумно. Самое главное, чтобы этот козел не упал и не загремел своими доспехами.

— Легко! — кивнул Борис и, придвинувшись вплотную к углу стены, застыл, изготовившись к броску.

Едва троглодит вырулил из-за поворота, как ему в челюсть тут же ввинтился кулак Бориса. Это событие, бесспорно, явилось для огромного примитива неожиданностью, но не более того. Нокаута определенно не получилось. Возможно, мозг троглодита был настолько мал, что в его массивной черепушке просто нечему было сотрясаться.

Получив второй, а за ним и третий удар по своей уродливой морде, троглодит, наконец-то, начал действовать. Он взревел, словно разъяренный медведь, и попер на своего обидчика с явным намерением растоптать его и разорвать в клочья. Но тут в дело вступил Вадик и рев троглодита неожиданно оборвался, превратившись в обиженное хрюканье.

— У него башка, наверное, из железобетона отлита! — сердито проворчал Вадик. — Я чуть все локти не обломал об его челюсть!

Беглецы успели подхватить падающую тушу под мышки и заботливо уложить ее на пол. Причем, буквально за пару секунд до того, как троглодит, в соответствии с законом всемирного тяготения, должен был со всего маху приложиться об пол своей громыхающей металлической броней.

После этого началось самое трудное, а именно — процесс перетаскивания поверженного троглодита к себе в камеру. Но туша примитива оказалась настолько непреподъемной, что для этого пришлось привлечь также и остальных пленников.

В камере, совместными усилиями, тюремщика быстро освободили от брони и прочей одежды.

Критически оглядев Бориса, Вадик, тяжело вздохнул:

— Да, не повезло! Явно не твой размерчик! Странноватый из тебя троглодит получится!

После этого, со страдальческим выражением на лице, он принялся напяливать на себя трофейную амуницию. Брезгливо морщась, остальные помогали ему как могли. Вонь давно немытого тела, исходившая от одежды примитива, не оставила равнодушными даже закаленных десантников, заставляя их кашлять и вполголоса, от души материться.

Вскоре из камеры вышел Борис в сопровождении Вадика, наряженного бравым троглодитом-тюремщиком, и двинулся по коридору.

Миновав уже знакомый поворот, они прошли незнакомый участок коридора и, свернув за угол, нос к носу столкнулись с двумя вооруженными часовыми. Беглецов спасло только то, что оба примитива, что называется кемарили, то есть пребывали в полусонном состоянии близком к полной отключке. Внезапно возникшие перед ними две фигуры не вызвали у них подозрения, так как полностью соответствовали устоявшемуся в их тупых головах стереотипу — дохлый пленник в сопровождении огромного, грузного конвоира.

Наскоро ткнув им в рожи дубиной-разрядником, заблаговременно отрегулированной на максимальную убойную силу, Вадик и Борис стали обладателями двух довольно мощных стрелковых аппаратов плюющихся плазмой. Оружие тут же было опробовано на валявшихся, на полу троглодитах.

— Все равно от них не было никакого толку! — проворчал Вадик, почувствовав легкий укол совести, при виде того во что превратились два огромных тела.

Пробравшись далее по коридору, они обнаружили дверь, выходящую во двор фермы. Приоткрыв ее, беглецы обнаружили с полдюжины вооруженных, явно прошедших «улучшение» представителей рода человеческого, которые праздно шатались по территории. Беглецов здорово порадовало то обстоятельство, что шримпов нигде не было видно. Вдалеке, возле грубой, каменной стены стояли несколько единиц техники. Судя по раструбам на диковинных башнях, это были боевые машины.

— Надо забрать остальных и пробиваться к этим шримповским драндулетам! — прошептал Вадик, осторожно прикрывая за собой дверь.

— А потом? — нервно поинтересовался Борис.

— Потом суп с котом! — недовольно буркнул спецназовец. — Откуда я знаю? Война план покажет! Одно знаю точно — уходить будем громко!

Появление во дворе группы пленников, повергло верных шримповских гвардейцев в ступор. А то обстоятельство что двое из них почему-то оказались вооружены, внесло в их ряды элементы паники. Нет, они кончено же принялись отстреливаться от наседающих на них беглецов. Но делали это чрезвычайно вяло и без малейшей надежды на успех.

В результате неожиданной атаки, отряд Вадика не потерял ни одного человека. Вдобавок ко всему, они разжились еще тремя шримповскими «автоматами», что позволило им без особых хлопот прорваться к стоявшей возле забора технике.

Из пяти боевых машин Вадик выбрал самую большую и мощную. Торчащие из башни сдвоенные, крупнокалиберные «фанфары» придавали диковинному транспорту откровенно залихватский и брутальный вид.

Пока основная масса беглецов грузилась в машину, Борис с Батьком прикрывали их, лениво постреливая в сторону, попрятавшихся за укрытия, троглодитов.

Внезапно ситуация в корне изменилась. Из здания фермы наружу высыпали толпы вооруженных троглодитов и очертя голову пошли в атаку на людей. Но к тому времени, находящиеся внутри боевой машины, уже разобрались с ее управлением и жахнули по наступающей толпе из двух стволов прямой наводкой. Сдвоенный залп проложил в рядах наступающих просеку, словно Тунгусский метеорит в тайге.

— Давай быстрее! — проорал, высунувшийся из люка, Вадик. — Сколько же можно вас ждать?

Оказавшись внутри машины, Борис сразу же приник к бойнице закрытой толстым плоским кристаллом. Во дворе фермы творилось невообразимое.

— Твою мать, так я и знал! — в сердцах выругался Вадик, бдительно наблюдавший за всеми передвижениями противника. — Шримпы пожаловали! Давай к выходу!

— Командир, должен предупредить, ворота закрыты! — встревожено послышался голос водителя откуда-то снизу.

— Тарань их к чертовой матери! — яростно прокричал Вадик. — Здесь становится слишком жарко, надо выбираться на простор, пока не поздно!

— А морду нашему крокодилу я не попорчу? — с некоторым сомнением в голосе вскричал водитель.

Тем не менее, разогнав машину до приличной скорости, он направил ее, словно торпеду, прямиком на огромные металлические ворота, преграждавшие въезд на территорию фермы. Для этого ему пришлось дать пару кругов по двору, что и было сделано им с большим удовольствием. Так как под шипастые валики, заменявшие транспорту колеса, при этом попало немало троглодитов, тщетно пытавшихся уклониться от встречи со взбесившейся машиной.

Мощный удар, потрясший корпус боевой машины до самого основания, и послышавшийся вслед за этим дикий грохот, возвестили о том, что ворота фермы благополучно преодолены.

Пробив ворота этой, не то тюрьмы, не то мясокомбината беглецы вырвались наружу. Подпрыгивая на ухабах, машина помчалась в сторону виднеющихся вдали джунглей.

Как ни странно, но погони не было. Забравшись глубоко в тропические дебри, десантник, показавший мастер-класс вождения шримповской техники, резко остановил боевую машину.

— Командир, теперь куда? — с надеждой в голосе спросил он.

Этого вопроса Вадик давно ждал. И где-то в глубине души капитан спецназа боялся его, так как не знал на него ответа.

Но неожиданно Батек пришел ему на помощь.

— Двигай помалу налево, — спокойно произнес он. — Я, кажись, знаю дорогу до дому.

— Командир? — послышался встревоженный голос водителя.

— Делай, как он говорит, — сердито буркнул Вадик и облегченно вздохнул.

Этот старый жулик не раз доказывал, что ориентируется в джунглях не хуже настоящего дикаря из племени Хурта.

Было необходимо, как можно скорее, добраться до супермаркета для того чтобы предупредить всех о готовившемся предательстве майора Плетнева.

По мере того, как боевая машина продвигалась дальше вглубь джунглей, лица бойцов принимали все более суровое и жестокое, если не сказать, свирепое выражение. Преданным бойцам не терпелось добраться до майора Плетнева. Парням нужно было сказать ему очень многое, а еще больше предстояло с ним сделать.

Глава 55

Как оказалось, неожиданная гибель капитана Неверова произошла в результате проявленной им беспечности. По приказу Плетнева Семен Маркович произвел вскрытие, в результате которого выяснилось, что капитан каким-то непостижимым образом наглотался паучьих яиц. В результате чего, неумеренно развившиеся внутри него отвратительные насекомые, затянули дыхательные пути паутиной, отчего Неверов умер от асфиксии, то есть, попросту говоря — задохнулся.

То, что он сам приложил к этому руку, Плетнев скромно умолчал.

Капитана Неверова похоронили с почестями и даже произвели прощальный салют, что было непозволительной расточительностью, так как боеприпасов и так не хватало.

После этого, построив весь личный состав, Плетнев громогласно заявил, что в соответствии с договоренностью, достигнутой в результате напряженных, длительных переговоров между ним и шримпами, членистоногие согласились отпустить людей домой. При этом майор скромно подчеркнул, что это соглашение стало возможным лишь благодаря его виртуозному владению искусством дипломатии.

— С чего это они вдруг так расщедрились, что собираются добровольно лишить себя нескольких центнеров свежего человеческого мяса? — язвительно поинтересовался Михалыч.

— И что же эти альтруисты потребовали взамен? — поддержал друга Семен Маркович.

Смерив стариков уничижительным взглядом, Плетнев подумал, что надо будет, при случае, накормить эту парочку умничающих горлопанов паучьими яйцами. Благо Рыков перед уходом к шримпам оставил ему солидный запас этого чрезвычайно полезного продукта, с подробными инструкциями по применению.

— Хотите верьте, хотите нет, но дело в том, что им надело терпеть то шило в заду, которым является наш партизанский отряд или повстанческая армия, называйте как хотите! — для большей убедительности майор широко развел руки в стороны и лучезарно улыбнулся. — Именно по этой причине, шримпы готовы открыть нам зеленый коридор для возвращения домой. Для этой цели к нам прибудут их техники, которые в сжатые сроки восстановят работоспособность транспортера.

Абсолютным большинством это сообщение было встречено с большим воодушевлением. Лишь Михалыч, да Семен Маркович остались при своем мнении.

Буквально на следующий день в супермаркет прибыла большая бригада троглодитов. Первое что сразу же бросалось в глаза — это их непропорциональные, непомерно большие головы, при сухопаром физически недоразвитом теле. Видимо шримпы всерьез и давно занимались селекцией. Кроме мясной и боевой породы Человека Разумного они с успехом культивировали также и породу интеллектуалов.

Тщательный осмотр транспорта, на котором прибыли техники, не выявил никакого оружия. Все трюмы огромного транспортера были забиты лишь многочисленными деталями, бухтами кабелей и сложнейшей аппаратурой.

Тут же не сходя с места «головастики» принялись за работу. Перво-наперво они выдрали с мясом раскуроченный транспортер Рыкова, находившийся все это время, в его кабинете и вытащили его в торговый зал. Там же была смонтирована легкая ажурная площадка-подиум из черного металла, на которой начался монтаж нового транспортера. Это чудо шримповской науки представляло собой кольцо диаметром около трех метров расположенное вертикально. По его бокам были смонтированы массивные стойки, начиненные сложнейшей аппаратурой, отчего портал стал сильно смахивать на каркас огромного настольного зеркала с выбитым стеклом.

Плетнев выставил вокруг площадки вооруженных часовых, якобы для того чтобы чересчур умные «головастики» не устроили какую-нибудь хитрую диверсию. На самом же деле он опасался, что кто-нибудь из его людей может сдуру помешать им работать.

Установка была собрана и подключена к огромному черному генератору, который шримповские технари также привезли с собой. Сделано это было в самые кратчайшие сроки. Убедившись, что портал в тестовом режиме успешно работает «головастики» спешно покинули супермаркет.

Теперь Плетневу оставалось ввести известный лишь ему буквенно-числовой код и благополучно перенестись на Землю. После этого в соответствии с настоящим, а не вымышленным, договором со шримпами толпы членистоногой нечисти должны были беспрепятственно хлынуть в супермаркет.

Но Плетнев по какой-то неясной причине медлил и не особо торопился покидать негостеприимную землю шримпов. Он явно чего-то ожидал.

На радостях, что все складывается как нельзя более удачно, он крепко выпил. А потом еще, и еще, и потом уже не мог остановиться.

Как-то раз, когда он с удовольствием разглядывал черное кольцо портала, взгляд его зацепился за ладную фигурку Вики, проходившей мимо. Майор, к своему большому удивлению, внезапно ощутил сильнейший прилив похоти.

Не тратя времени даром, он подошел к девушке и сделал ей довольно двусмысленный комплимент. Вика попыталась отшутиться, но галантный кавалер, изрядно подогретый винными парами, был очень настойчив. Для начала, он предложил ей продолжить разговор в более интимной обстановке. После чего пригласил девушку к себе в кабинет разделить с ним скромную трапезу.

Вика, истосковавшаяся по всяческим деликатесам и разносолам тяжело вздохнула и скрепя сердце согласилась. При этом девушке подумалось, что утверждение, будто путь к сердцу мужчин лежит через желудок является вопиющей дискриминацией по половому признаку. При определенных обстоятельствах, женщины могут весьма успешно соперничать с сильной половиной человечества в этом вопросе.

В ходе весьма продолжительного обеда, Плетнев несколько переусердствовал с горячительными напитками и по своему обыкновению надрался в зюзю. Дальше слюнявых поцелуев и обжиманий дело не пошло, по причине виртуозного владения Викой своим телом. Девушка уклонялась и изворачивалась как могла, для того чтобы свести контакт с Плетневым к минимуму и при этом не обидеть его. Впрочем, если бы она вдруг и решилась отдаться своему горячему поклонику, это закончилось бы для бравого майора полным фиаско. Он и по трезвому-то делу, никогда не был гусаром, а уж в пьяном-то виде и подавно.

Во время обеда, Плетнев кроме выпивки также сильно налегал на задушевные разговоры и в процессе своего незамысловатого ухаживания наговорил много лишнего. Вика же была занята тем, что безостановочно уничтожала стоящие на столе вкусности, по которым, как выяснилось, успела смертельно соскучиться. Она лишь, время от времени, односложно отвечала на вопросы Плетнева, да подавала краткие реплики, чтобы тот не терял нити своего повествования.

В какой-то момент Вика поперхнулась и чуть было не подавилась всерьез. Из пьяного трепа Плетнева она неожиданно поняла, что оказывается тот планирует сбежать на Землю в гордом одиночестве. Что же касается остальных, то негодяй предоставлял им почетное право самим выпутываться из того незавидного положения в котором оставлял их.

— Послушайте, господин майор, а как же я? — с трудом отдышавшись, спросила она, преданно глядя ему в глаза. — Неужели вы оставите бедную девушку одну в этом ужасном месте?

— А, была, не была! — вскричал Плетнев и опрокинул в себя очередную порцию коньяка. — Лучше возьму с собой тебя, чем того нравственного урода!

Вика, так и не поняв до конца, какого именно урода имел в виду ее кавалер, в благодарность надолго запечатала его рот поцелуем. После этого, то ли от недостатка воздуха, то ли с перепою, но майор внезапно отключился всерьез и надолго.

Придав своему, не в меру болтливому, кавалеру горизонтальное положение, девушка выскользнула из его кабинета.

— Я скоро вернусь! — кокетливо пообещала она, стоявшему возле двери, вооруженному часовому. — Смотри, чтобы шефа никто не побеспокоил!

Боец послушно кивнул и, вздохнув, проводил тоскливым взглядом подвыпившую девицу, которую мотало по коридору из стороны в сторону.

— Ой, дура я пьяная! И чего же я так нажралась-то! — сердито бормотала про себя Вика, двигаясь по сложной синусоиде.

Первым делом она уединилась и избавилась от всего съеденного и выпитого при помощи двух пальцев, вставленных в горло. Умывшись и приведя себя в относительный порядок, она отправилась разыскивать Михалыча.

Экстрасенс коротал время, играя в шахматы с Семеном Марковичем.

— Деточка, вам никто не говорил, что пить вредно! — заметил последний, бросив на девушку осуждающий взгляд.

— Отвали, профессор! — грозно рявкнула Вика. — Михалыч, есть тема! Отойдем, поговорить надо.

— Ты же знаешь, что у меня от Семена секретов нет, говори, зачем пришла, — пробормотал Михалыч, сосредоточенно уставившись в шахматную доску.

— Ну, нет! Так дело не пойдет! — возмутилась Вика и, небрежно смахнув шахматы с доски, бесцеремонно уселась на нее сверху. — Вот так! Иначе с вами поговорить не удастся!

— Ой, мне сейчас станет совсем нехорошо! — воскликнул Семен Маркович, хватаясь за сердце. — Вы, деточка, своей сахарницей только что нарушили чудную партию.

— Не переживай, я все ходы помню, — проворчал Михалыч.

— Ты совсем позабыл, что я не профессор математики? Откуда я знаю, что ты не станешь жульничать, вспоминая их?

— Может быть, мне раздеться чтобы, наконец, привлечь ваше внимание? — злобно поинтересовалась Вика.

— Мысль безусловно интересная! Но, учитывая мой возраст и смятенное душевное состояние, лишенная какой бы то ни было перспективы, — задумчиво произнес профессор. — Поэтому думаю, что не стоит!

— Ну, насчет перспективы — говори за себя! — пренебрежительно фыркнул Михалыч. — Ты, Вика, для меня, в некотором смысле — табу! Поскольку номинально являешься подружкой моего Борьки! Так, что…

— Немедленно оба заткнитесь! Сейчас же! — вскричала Вика. — Да будет вам известно — Плетнев собирается всех нас кинуть!

— Чего же ты все это время молчала? — искренне возмутился Михалыч, после чего решительно потребовал, — А ну, давай рассказывай!

— Короче, он только что сделал мне предложение! — нетерпеливо затараторила девушка. — Не в смысле руки, сердца и прочей никому не нужной ерунды, а в смысле смотаться вместе с ним с этой гадкой планетки домой. На Землю, то есть.

— Так мы, вроде, довольно скоро все туда переберемся, — удивленно глянул на нее Семен Маркович. — Разве, нет?

Вика сложила руку в кулак и, оттопырив вверх средний пальчик, пьяно хихикнула: — Вот вам, а не дом! Майор наврал с три короба, а мы поверили!

— Угомонись! — поморщился Михалыч. — И перестань визжать, не то сейчас сюда сбежится весь народ супермаркета!

— Деточка, насколько я понял, из вашей красноречивой пантомимы, Плетнев оказывается довольно большой негодяй, думающий лишь о себе одном? — подал голос Семен Маркович.

— Знаешь, почему-то я нисколько не удивлен! — сердито буркнул экстрасенс.

— Выяснилось, что есть всего два билета, или посадочных талона на транспортер, для того чтобы выбраться отсюда! — с воодушевлением продолжила тараторить Вика. — Я не знаю точно, но так программа портала устроена. Он выпустит отсюда только двух человек и — хлоп! Закроется, чтобы остальные не разбежались! А потом сюда явится много-много шримпов, которые сожрут всех людей до единого! Все это майор разболтал мне, когда бухущий клялся в вечной любви! И вот теперь я думаю, что он со мной сделает, когда протрезвеет? Он ведь меня не убьет? Ведь, правда, нет?

— Слушай, а майор случайно не сказал тебе, как включается этот транспортер, то есть, портал? — проигнорировал животрепещущий вопрос девушки Михалыч.

— Что он дурак что ли? — удивленно глянула на него Вика. — Он только сказал, что там есть какой-то особый хитрый пароль или код, я уже не помню, который нужно набрать на пульте управления порталом, чтобы включить программу транспортировки.

— А, вот к примеру, можно будет как-то узнать этот код? — спросил Семен Маркович.

— Вряд ли он по-хорошему скажет, — пожала плечами Вика. — Если только под жестокими пытками.

— Нет, пытать мы его не будем! — решительно поднялся с места Михалыч. — Это не наш метод! Пошли к твоему майору. Я почему-то думаю, что он мне не откажет.

— А мне что делать? — уныло спросил Семен Маркович.

— Набросай скоренько послание на Землю. В том смысле, что нам срочно нужна помощь, потому как Плетнев продал всех нас с потрохами страшным людоедам. Причем, дорога каждая минута, потому что они могут нагрянуть в любой момент, когда им заблагорассудится… Да, и пиши, пожалуйста, поразборчивее, так чтобы твои каракули смогли разобрать не одни только профессора, но и простые смертные.

Семен Маркович, тяжело вздохнув, принялся собирать разбросанные по полу шахматные фигуры и складывать их в коробку.

Как ни странно, но часовой, стоявший возле двери плетневского кабинета, беспрепятственно пропустил Вику с Михалычем.

Лежавший на диване, майор все еще пребывал в отключке и внешне не подавал никаких признаков жизни. Михалыч, едва вошел, сразу же принялся приводить его в чувство. Процесс реанимации был долгим и трудным. Но в какой-то момент Плетнев вдруг очнулся.

Первое что он увидел, были ярко-зеленые вытаращенные глаза экстрасенса пристально смотревшие на него.

— Уши заткни, пока я его телепать буду!! — бросил Михалыч Вике.

— А зачем? — строптиво спросила девушка. — Может быть, я тоже послушать хочу?

— Чтобы потом тебя не пришлось размораживать и время терять! — сердито проворчал Михалыч. — Делай, что тебе говорят!

Вика решила не испытывать судьбу и послушно заткнула уши пальцами.

После этого экстрасенс всерьез напустился на полупьяного майора.

Выведать у него пароль и порядок активирования портала для переноса на Землю оказалось непростым делом. Плетнев никак не хотел колоться и Михалычу пришлось применить все свое умение, чтобы заставить капитулировать мозг упрямого майора и выложить всю информацию, заключенную в нем.

На это ушло около получаса, но Михалыч так устал, словно в одиночку разгрузил вагон с углем.

Подсунув Плетневу листок бумаги и ручку он велел:

— Пиши! Приказ номер, ну допустим, сто двадцать пять. Подателю сего, разрешаю запустить транспортер и использовать его для транспортировки одного человека. Число, подпись! Давай сюда! А теперь — спа-а-ать!

— Может быть, нужно было связать его по рукам и ногам, а в пасть еще и кляп сунуть? — спросила Вика после того, как они с Михалычем вышли в торговый зал.

— Что еще за садомазо страдания? — неодобрительно покосился тот на нее. — А если охранник заглянет в кабинет раньше времени и обнаружит своего шефа связанным? Плакал тогда наш хитроумный план!

— Да, я все хотела спросить, а в чем он собственно состоит? — поинтересовалась девушка.

— Как, разве я тебе еще не сказал? — искренне изумился Михалыч. — Вот ведь проклятый склероз, что творит! План очень простой — ты, девочка, отправляешься на Землю, за подмогой.

Глава 56

— Давай письмо! — Михалыч заговорщически подмигнул Семену Марковичу, подходя к столу за которым тот что-то увлеченно писал. — Представляешь? Плетнев все выложил, как на духу! Теперь у нас есть и код и алгоритм запуска портала!

Семен Маркович оторвал взгляд от вороха бумаг лежащих перед ним и недоуменно посмотрел на Михалыча.

— Какое письмо? Ты в своем уме? — сварливо поинтересовался он, нервно покусывая шариковую ручку. — За это время я успел только-только набросать основные тезисы будущего послания! Нельзя же так вот, с бухты-барахты, относиться к этому ответственному документу! Не собираешься же ты отправить всю эту кипу черновиков?

— У нас нет времени! — безапелляционно заявил Михалыч, решительно сгреб со стола все профессорские почеркушки и сунул их Вике. — Отдашь как есть, там ребята умные, как-нибудь сами разберутся. А все остальное объяснишь на словах!

— Ну, знаете ли такой безответственный подход выше всяческого понимания! — возмущенно всплеснул руками Семен Маркович. — Я полагал, что у меня в запасе есть, по меньшей мере, пара дней.

Вика аккуратно сложила мятые листки вместе и свернула рукопись трубочкой. Достав из волос резинку, она нацепила ее на послание, после чего спрятала его в рукав ветровки.

— Теперь осталось самое главное — прорваться к порталу! — пробормотал Михалыч. — Давай, профессор, подключайся. Будешь на подхвате, если что. Вика, за мной и не отставать!

Двое вооруженных часовых сидели на пустых опрокинутых ящиках, возле подиума портала. Вид у них был самый разнесчастный. Парням было неимоверно скучно, а время, между тем, тянулось, словно жевательная резинка по раскаленному летней жарой асфальту.

Михалыч неторопливым, уверенным шагом направился к часовым. Те настолько разомлели, что даже не соизволили встать со своих мест. Они лишь вяло повели стволами автоматов в сторону, мол, проходите не задерживайтесь.

Вика и Семен Маркович неотступно следовали за экстрасенсом. После того как часовые поняли что эта наглая троица не собирается сворачивать, они наконец-то, поднялись на ноги.

— Слышь, отец, сюда нельзя! — миролюбиво произнес один из них, преграждая путь экстрасенсу.

— Ну, это не вам решать молодые люди! — насмешливо произнес Михалыч, послушно останавливаясь. — Как, впрочем, и не мне. Начальству, знаете ли, виднее, потому как у него свои неизвестные нам резоны. Вот, ознакомьтесь, пожалуйста!

Он протянул записку, полученную им от Плетнева. Боец сбил на затылок бандану и озадаченно почесал свой белобрысый чубчик. Подошел второй часовой.

— Чего тут? — заинтересованно заглянул он через плечо напраника.

— Да, фигня какая-то! Всю жизнь майор сам, живьем, отдавал приказы, а тут вдруг развел какую-то бумажную канцелярию. Не нравится мне все это! — недовольно проворчал первый боец. — А чем он сам таким неотложным занят, что не может пройти пятьсот метров от своего кабинета сюда?

— А ты сам-то сможешь эту дистанцию одолеть после, скажем, литра? — беззлобно хохотнул Михалыч.

— Ну, если только так, — понимающе ухмыльнулся второй парень. — Тогда конечно проще бумагу с гонцами отправить.

— Постойте здесь, я сам схожу, спрошу майора! — принял решение первый боец, после минутного колебания. — Чисто на всякий случай, чтобы не огрести неприятностей.

— Валяй! — охотно кивнул Михалыч, подходя к пустому ящику и тяжело опускаясь на него. — Не будете возражать, молодые люди? Что-то у меня колени совсем разболелись, видать к дождю.

Второй безразлично махнул рукой и отвернулся, с интересом наблюдая за тем, как его напарник бодрым шагом движется по торговому залу, размахивая непонятной запиской. Когда он, спустя мгновение оглянулся, то потерял дар речи. Вся троица уже благополучно взобралась на помост и теперь стояла возле огромного черного кольца транспортера.

— Вы что с ума все посходили? — возмутился он и решительно направился в их сторону. — А ну слазьте, по-быстрому, пока я не рассердился!

— Сюрприз! — Михалыч сделал идиотски бодрое и доброжелательное лицо, ни дать, ни взять добрый Дедушка Мороз.

После чего в его руках, откуда-то появилась граната Ф-1, больше известная в народе, как «лимонка».

Он решительно сунул ее оторопевшему Семену Марковичу:

— Держи крепче!

Убедившись, что испуганный профессор надежно зажал пальцами рычажок взрывателя, он разжал усики и вынул из него кольцо.

— Семен, надеюсь, ты знаешь, что надо делать? — спросил он, вешая кольцо себе на указательный палец левой руки.

— Полагаю, что моя задача — взорвать этот механизм и всех нас к чертовой матери, если этот симпатичный юноша с автоматом попробует приблизиться к нам! — явно нервничая и слегка заикаясь, произнес тот.

— Слышал? — страшно округлив глаза, спросил Михалыч у оторопевшего часового, который в нерешительности застыл на месте. — Этот дедок ни перед чем, ни остановится. Знаешь, как его прозвали студенты? Кровавый Семен! Короче, будешь нам мешать — уничтожим портал к едрене фене.

— Но вы же сами при этом погибнете! — в ужасе вскричал боец. — Девчонку пожалели бы!

— Она такая же долбанутая на всю голову, как и мы! Так что за нее не беспокойся! — отрезал Михалыч начиная колдовать с пультом управления, который был вмонтирован в одну из опорных колонн транспортера.

— Я бы настоятельно посоветовал вам молодой человек подумать о своем будущем, — назидательно произнес Семен Маркович. — Мне отчего-то кажется, что вы ненадолго переживете нас, если майор по вашей вине, вдруг, лишится этой своей цацки.

— Ну, вы даете! — в голос взвыл парень. — Да я-то здесь причем?

— Поэтому просто стой и не дергайся! — игриво подмигнула ему Вика. — Не бойся, больно не будет!

— Да пошли вы все! — воскликнул часовой и продолжил ожесточенно топтаться на месте.

Тем не менее, он не решился предпринимать никаких решительных шагов, видимо, решив дождаться возвращения старшего.

Со всех сторон начали подходить заинтересованные люди. Но, увидев в руках почтенного профессора гранату, тут же поспешно отходили в сторону.

— Долго еще? — нервно поинтересовался Семен Маркович, скосив глаза в сторону Михалыча. — А то у меня руки от ужаса вспотели, боюсь, как бы не выронить!

— А ты не бойся и все будет в порядке — озорно сверкнул тот глазами, после чего в недрах транспортера что-то оглушительно щелкнуло. — Кажется, получилось! Портал запущен!

Послышалось мерное гудение и платформа, на которой располагалось кольцо транспортера, мелко завибрировала.

— Мне страшно! — призналась Вика шепотом.

Вибрация усилилась настолько, что у, стоящих возле портала, заговорщиков зубы принялись выбивать чечетку.

— Все, установка вышла на рабочий режим! Иди, давай! — поторопил Вику Михалыч. — И пусть они там поторопятся! Помни, что счет идет буквально на секунды.

— Ну, я тогда пошла? — девушка беззащитно оглянулась, несмело шагнула в сотрясаемое мощной вибрацией кольцо и исчезла.

— Ха, мы сделали это! — воскликнул Семен Маркович и торжествующе взмахнул рукой, сжимающей гранату.

На этом он не успокоился и принялся исполнять какой-то замысловатый танец.

— А, ну стой! — прикрикнул на не в меру разошедшегося профессора Михалыч.

Осторожно вставив усики кольца во взрыватель, он аккуратно разогнул их, после чего кольцо снова оказалось на месте.

— Отдай! — потребовал он, пытаясь забрать у Семена Марковича гранату.

— Не могу! — признался тот с вымученной улыбкой. — Руку со страху свело, и пальцы не слушаются!

— Ты смотри мне, не помри здесь от инсульта! — строго прикрикнул на него Михалыч.

— Я буду стараться! — простодушно пообещал тот.

В это время их проникновенный диалог был нарушен истошным воплем. Он настолько напугал профессора, что сведенные судорогой пальцы у него сами собой разжались.

— Верно говорят, клин клином вышибают! — проворчал Михалыч.

После этого он забрал опасную игрушку у Семена Марковича, и поспешно сунул гранату себе в карман.

В сторону транспортера, который казалось, с каждой минутой гудел все сильнее, семимильными шагами несся майор Плетнев.

— Семен, валим отсюда по-быстрому! — пробормотал экстрасенс.

После этого оба старика кубарем скатились с подиума и смешались с толпой, которая уже образовалась вокруг громко гудящего кольца.

— Кто позволил включить транспортер? — орал благим матом Плетнев.

При этом он неистово тряс за грудки, потерявшего со страху дар речи, часового.

— Пристрелю на месте, как собаку! — визжал, потерявший над собой всякий контроль Плетнев. — Кто тебя надоумил включить транспортер? На кого работаешь, продажная сволочь?

— Я здесь не причем! Это все эти двое, которые отправили через портал девчонку! — тонким фальцетом оправдывался несчастный парень, у которого внезапно прорезался голос.

Услыхав это, Плетнев свалил часового ударом кулака и принялся в бессильной злобе пинать распростертое перед ним тело. Когда ему это надоело, он схватил, валявшийся неподалеку автомат, который выпал из рук избиваемого им парня. Клацнув предохранителем, он передернул затвор и повернулся к проштрафившемуся часовому с явным намерением пристрелить его.

Но стоявшие рядом десантники, не позволили ему сделать этого и довольно бесцеремонно разоружили его.

— Бунт на корабле? — взревел Плетнев. — Отлично! Все под трибунал у меня пойдете!

В это время со стороны входа послышался какой-то шум. Было такое ощущение, словно оттуда надвигается морская волна, грозящая смести все на своем пути. Это внушительный отряд троглодитов, закованных в шримповскую броню, решительно направлялся к транспортеру. Возглавлял его не кто иной, как сам Кир Рыков.

Не на шутку встревоженный побегом Вадика, Батька и Бориса, он самолично прибыл в супермаркет, для того чтобы взять в свои руки ситуацию стремительно выходящую из-под контроля. Дело осложнялось тем, что все произошедшее было его личным косяком и еще неизвестно было, как шримпы отреагируют на все это. Членистоногие были жестокими хозяевами, могли запросто и на мясо сдать своего преданного слугу.

— Семен, ты узнаешь их предводителя? — воскликнул пораженный Михалыч. — Скажи, как вовремя мы успели!

— Что да, то — да! — с чувством произнес профессор и восторженно хлопнул своего напарника по плечу тяжелой ладонью.

Михалыч болезненно поморщился, потер ушибленное место и стал смотреть на разворачивающиеся перед ними события, исполненные поистине шекспировского драматизма.

При виде активированного портала, Рыков взревел, словно один из кошмарных обитателей Юрского парка.

— Что это такое? — схватил он за грудки Плетнева. — Решил меня кинуть?

— Это совсем не то, что ты думаешь! — заорал в свою очередь майор, делая тщетную попытку освободиться. — Все это произошло без моего ведома! Кто-то попытался устроить диверсию!

— Код доступа был известен лишь тебе и мне, не считая пары этих ничтожеств техников! — продолжал безжалостно трясти майора Рыков. — Что ты скажешь на это, сволочь продажная?

— Не знаю, как это произошло, и как они смогли запустить транспортер, но клянусь — у меня и в мыслях не было обманывать тебя! — брызгая слюной, визжал Плетнев.

— Я, тебе не верю! — Рыков в гневе отшвырнул от себя майора.

Мундир Плетнева пришел в сильный беспорядок и лишился примерно половины пуговиц, после близкого контакта со взбешенным Рыковым. И сам майор был весь какой-то расхристанный и встрепанный, словно мокрая курица, получившая хорошую трепку от забияки петуха.

В раздумье, глядя на завывающее на все лады и бешено трясущееся кольцо портала Рыков спросил:

— По крайней мере, никто не успел воспользоваться транспортером?

— Нет, нет! Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду! — торопливо воскликнул Плетнев и стал бочком-бочком подбираться к лестнице, ведущей к подиуму портала. — Кир, дружище ты можешь не сомневаться! Если хочешь, я пройду по нему первым!

— Стой, где стоишь, ничтожество! — прорычал Рыков, вновь хватая своего компаньона за шиворот. — Может, здесь хоть кто-нибудь сказать мне врет эта тварь или нет?

Последние слова были обращены к толпе обступивших их со всех сторон людей.

— Майор врет! — решительно заявил, поднимаясь с земли, жестоко избитый им боец.

Тот самый, которого Плетнев едва сгоряча не пристрелил.

— Транспортером, по его приказу! — он обвиняюще ткнул в сторону майора, — Воспользовалась девчонка по имени Вика!

— Ну что скажешь, компаньон? — язвительно поинтересовался Рыков, склонив голову набок.

Но тут произошло, то чего он никак не ожидал. Плетнев, которого он держал за шкирку, неожиданно выскользнул из мундира, который незаметно и весьма предусмотрительно уже расстегнул к тому времени. В руках ошеломленного Рыкова остался лишь мятый офицерский мундир. Подобно верткой ящерице, оставившей в лапах своего мучителя ненужный и бесполезный хвост, Плетнев молниеносно взбежал по ступеням на подставку транспортера.

Но Рыков, к тому времени уже успел опомниться и, отшвырнув майорский мундир, кинулся преследовать своего чрезвычайно юркого компаньона. Если бы тот успел воспользоваться порталом, то программа, рассчитанная всего, лишь на двух человек, прекратила бы процесс транспортировки, и Рыков остался бы в супермаркете.

В затяжном броске, практически падая, ему удалось-таки схватить Плетнева за ноги, буквально за секунды до того, как тот собирался шагнуть в кольцо. Резко дернув на себя, Рыков повалил майора на пол. Но тот не растерявшись, повернулся на спину и с размаху несколько раз пнул своего преследователя по лицу массивными каблуками берцев.

Заливаясь кровью, которая хлынула из сломанного носа, Рыков был вынужден отпустить Плетнева. Тот, не теряя времени, вскочил на ноги и одним прыжком достиг черной, круглой рамы транспортера.

С низком стоном, сознавая, что может не успеть, Рыков бросился вслед за ним. Буквально на самом пороге транспортера, перевитом проводами, он вцепился в Плетнева и они, качнувшись, рухнули прямо в кольцо портала.

Перегруженный транспортер протестующе, натужно взвыл и отключился. По торговом залу пронесся тихий вздох, исполненный ужаса, который разом издали несколько десятков людей столпившихся вокруг транспортера.

На пол с влажным хлюпаньем сползло все то, что осталось от Рыкова и майора Плетнева. Затем с глухим стуком отвалилась чья-то рука или, быть может, это была чья-то нога?

Плетневу, в основном, удалось покинуть супермаркет, чего нельзя было сказать о Рыкове, большая часть которого осталась здесь. Его наискосок стесанная голова была начисто лишена задней части черепа. На уцелевшем лице застыло выражение крайнего удивления. Словно экс-владелец супермаркета был несказанно удивлен произошедшей с ним метаморфозе — как можно было так нелепо погибнуть человеку, обладавшему таким исключительным интеллектом? Уму непостижимо!

Как себя чувствовал в настоящий отрезок времени майор, осталось загадкой. Впрочем, учитывая то, что он позабыл в супермаркете практически весь свой позвоночник, а также часть нижних конечностей вместе с тем местом, из которого они растут, там, на Земле, ему приходилось несладко. Естественно, при условии, что он смог благополучно пережить свой частичный переход.

— Мне хочется верить, что Плетнев, наконец-то, сдох! — вздохнул Михалыч, радостно потирая руки.

— А меня, напротив, греет мысль, что он все еще жив! — по иезуитски сладко улыбнулся Семен Маркович.

Глава 57

Вадик угрюмо смотрел на джунгли, через узкую бойницу обзора, которые они утюжили вот уже несколько дней кряду. Несмотря на заверения Батька в том что он знает дорогу они регулярно сбивались с курса и частенько натыкались на свои же собственные следы. Получалось, что временами они начинали кружить.

При этом времени у них было в обрез. Нужно было как можно скорее добраться до супермаркета, предупредить своих и разобраться с этим уродом Плетневым. Но с другой стороны погоня, которая, в этом Вадик не сомневался, уже наступает им на пятки, будет сбита с толку этими их непонятными шараханьями. Если очень повезет то, быть может, им вообще удастся уйти от преследования.

По большому счету, у беглецов был один единственный шанс на спасение. Нужно было успеть добраться до супермаркета и занять там круговую оборону, прежде чем шримпы настигнут их в джунглях. Имеющиеся в торговом центре орудия позволят им отразить не одну атаку. На большее Вадик не рассчитывал и далеко не загадывал, как говорится, дальше война план покажет. Неблагодарное это дело на войне долгосрочные прогнозы делать.

Внезапно плавный ход его мыслей был прерван истошным криком Батька:

— Стоп, машина!

Шримповский танк, который бойцы в шутку называли «крокодилом», дернулся и встал как вкопанный.

— Твою ж мать, ну разве так можно! — послышались возмущенные вопли бойцов.

Резкое торможение не прошло для них даром, многие весьма ощутимо приложились головами и прочими частями тела о металлические внутренности боевой машины.

— Что не так? — повернулся Вадик, потирая ушибленный лоб, к подошедшему сзади Батьку.

— Начальник, тут все не так! — невольно понизив голос, проговорил тот. — Сам глянь, ничего подозрительного не замечаешь.

— Ну, гляжу и что? — недовольно проворчал Вадик битых пять минут, пристально рассматривая окружающий их участок джунглей. — Деревья, как деревья, трава как трава!

— Ни хрена ты, начальник, оказывается в охоте, не бычишь! Не быть тебе следопытом! — в сердцах воскликнул Батек.

— Да уж куда мне до тебя! — презрительно фыркнул Вадик и крикнул водителю, — Шурик, давай, что ли вперед помалу!

— Стой, тебе говорят! — свирепо заорал Батек. — Тебе что жить надоело? Сказано, что-то здесь не так! Прикройте меня, пока я там снаружи лазить буду!

Не дожидаясь ответа Вадика, он откинул крышку люка и ужом шмыгнул наружу из «крокодила».

— Ну, совершенно неуправляемый старикан! — возмущенно пробормотал спецназовец, в сердцах стукнув кулаком по металлической стене. — Он у меня когда-нибудь доиграется!

— Пойду, пригляжу за ним! — сказал Борис, поднимаясь с места.

— О, и ты туда же! — исподлобья глянул на него Вадик. — Я тебе команду давал?

— Да, ладно тебе! — улыбнулся парень. — Чего ты завелся вдруг?

— Ты пошел, вот и иди, пока я совсем не разозлился! — сердито махнул на него рукой капитан и, отвернувшись к бойнице, продолжил наблюдение.

Борис выбрался наружу, устроился поудобнее на шершавой черной броне «крокодила» и осмотрелся. Было непонятно, что насторожило Батька — джунгли, как джунгли. Обычный тропический лес, деревья, лианы, папоротники и мох. Правда все это совершенно невообразимого цвета и размера. Подчас в кошмарных, жестоко бьющих по глазам контрастных, пестрых сочетаниях. Но в остальном, все вполне тихо и благопристойно. Во всяком случае, Борису так и не удалось разглядеть ничего такого, что могло бы вызвать такую неадекватную реакцию Батька.

Тот к этому времени уже успел облазить густые заросли, обступившие боевую машину со всех сторон. Лишь сзади была широкая просека раздавленной растительности, которую оставил после себя тяжеленный «крокодил».

— Иди сюда! — поманил Батек Бориса, утирая пот, струящийся по лицу. — Набирайся уму разуму, пока я жив!

Тот послушно спрыгнул с брони и подошел к старому вору.

— Смотри сюда! — Батек ткнул пальцем в большущее пятно алого мха, словно специально кем-то положенное поперек движения их боевой машины. — А теперь сюда!

Он показал на огромный ярко-синий древовидный папоротник с желтыми разводами, возвышающийся прямо над мхом.

— Запомни, студент! — Батек назидательно поднял палец, увенчанный огромным кривым ногтем желтого цвета. — Эта красная плесень, что на полу и эта огромная, развесистая петрушка никогда не растут вместе! Они просто-таки ненавидят друг друга!

— Откуда такие тонкие познания в ботанике? — удивленно посмотрел на него Борис.

— Хуртовская братва как-то раз показала, — безразлично пожал плечами Батек. — Этим мхом тарканы обычно маскируют капканы, которые ставят в джунглях на их брата. Это, типа, коронка такая у них. Если увидишь красный мох, значит, жди очередной тараканьей гадости! Поэтому дикарье обходит эти места стороной. Вот и нам лучше держаться от этого подальше, целее будем.

— А что за капканы такие? — поинтересовался Борис, присев на колени и осторожно пощупав ярко-алый ноздрястый мох, похожий на синтетическую губку.

— Обычные огромные капканы, из какого-то там пластика, только без зубьев, — пояснил Батек. — Они перешибают кости и не рвут кожу, потому что на кровь сразу наползет черт те, что со всех сторон и тараканам ничего не достанется.

— Вы долго еще там прохлаждаться собираетесь! — свирепо поинтересовался Вадик, высовываясь из люка. — Нам, между прочим, двигаться пора!

— Сейчас, начальник! — крикнул Батек. — Отведи «крокодила» чуток назад я тебе один клевый фокус покажу!

Голова капитана исчезла в люке, загудел двигатель и «крокодил» отполз назад в просеку на пару метров.

— Еще, еще! — замахал на него руками Батек.

Он успокоился только после того, когда танк отъехал от них с Борисом на десять, двенадцать метров.

— Хорош! — прокричал Батек. — А теперь смотри внимательно, второй раз показывать не буду!

Он увлек Бориса за собой и, подойдя вплотную к передней части «крокодила» поднял шримповский автомат. Почти не целясь, от бедра, он выпустил из него всего один шар плазмы, который набирая скорость, двинулся в сторону наклонно стоящего высокого, толстого дерева, отдаленно напоминающего земной тополь. Сгусток энергии скосил дерево, словно былинку, после чего оно рухнуло прямо на подозрительное пятно алого мха.

Последовала ослепительная вспышка, оглушительный грохот. Во все стороны полетели комья земли и клочья разорванной растительности. А на месте взрыва образовалась глубокая воронка диаметром в несколько метров, над которой вился удушливый дым.

— Плохо дело! — пробормотал Батек, наблюдая как высоко в небе, распускается огромный черный гриб дыма. — Теперь жди тараканов в гости!

Дождавшись, когда разведчики погрузятся, «крокодил» тут же рванул с места в карьер. Водителю не пришлось объяснять дважды, что всякий раз, когда перед ним начинало маячить ярко-красное пятно мха, его следовало осторожно объезжать. Потому что там их поджидала мощная мина, оставленная шримпами.

Как выяснилось, прямо поперек маршрута движения беглецов пролегали обширные минные поля. И лишь благодаря звериному чутью Батька «крокодил» не угодил на них и все остались целы.

— Силен, бродяга! — с чувством пожал ему руку Вадик.

В ответ старый вор лишь хитро улыбнулся, но было видно, что он польщен похвалой.

Было ясно, что прогремевшим на все джунгли взрывом и столбом дыма беглецы демаскировали себя и обозначили место своего расположения. Никто не удивился, когда спустя всего пару часов, позади них послышался мерный гул.

— Шурик, наддай газу! — крикнул капитан водителю. — А то нам шримпы уже на пятки наступают!

«Крокодил» начал двигаться заметно быстрее, но гул не отставал и казалось, становился все ближе и ближе.

Вадик вылез в верхний люк, посмотрел назад и присвистнул. Прямо за ними на расстоянии прямой видимости шла колонна шримповской техники.

— Парни, у нас на хвосте уйма взбешенных креветок! — мрачно сообщил он бойцам. — Эти твари нагнали нас и уже дышат нам в затылок!

— Ничего удивительного! — мрачно усмехнулся Батек. — Мы-то прем по целине, а тараканы по готовой дорожке, которую мы для них утаптываем!

— Значит, через пару минут он начнут садить в нас из своих пушек! — невесело предположил Борис.

— Похоже, наше дело — швах! — подвел неутешительный итог Батек.

Но, как выяснилось, настоящий швах поджидал их впереди.

«Крокодил» внезапно вынесло из зарослей джунглей на открытое пространство. Впереди расстилалась каменистая пустошь, полого спускавшаяся вниз к зарослям джунглей, видневшимся в полутора-двух километрах. Вырвавшись на оперативный простор, боевая машина подпрыгивая на ухабах стремительно понеслась вперед, но внезапно заложив крутой вираж остановилась, подняв густые клубы пыли.

— Шурик, ты чего? — возмутился Вадик, почесывая очередную шишку на лбу.

— Командир, глянь, там впереди! — мрачно отозвался водитель.

— Твою ж мать! — в сердцах вскричал капитан, вглядевшись в простиравшуюся вдалеке густую стену джунглей.

Оттуда медленно выползали чудовищные машины ощетинившиеся шипами и крупнокалиберными стволами орудий.

— Да сколько же их там? — воскликнул Борис.

Действительно, казалось, что им не будет конца края. Таких огромных, монструозных движущихся сооружений никто из людей еще никогда не видел. Было такое ощущение, что шримпы ухитрились как-то поставить на гусеницы или колеса, слегка уменьшенные копии авианосцев.

Неожиданно шум, раздавшийся сзади, привлек внимание беглецов. Это колонна преследования, наконец-таки нагнала их и теперь медленно, неторопливо разворачивалась цепью у них за спиной, отсекая им всякий путь к отступлению.

— Сдавайтесь! — резанул ухо ужасающе громкий голос, усиленный аппаратурой. — Дальнейшее сопротивление бессмысленно!

— Не фига себе матюгальник! — восхитился Батек.

— Что будем делать, командир? — спросил Борис.

Вадик, чувствуя на себе пристальные взгляды бойцов, тщательно подбирая слова, сказал:

— Бойцы, если кто-то из вас захочет сдаться, я не буду осуждать его. В конце концов, это реальный шанс остаться в живых.

— Начальник, ты, что с дуба рухнул? — участливо поинтересовался Батек.

— По мне так лучше погибнуть в бою, как подобает настоящему солдату, чем сдохнуть, как бессловесный скот под ножами мясников на скотобойне! — высказал свое мнение Борис.

— Предлагаю разогнать «крокодила» и идти на таран! — подал голос водитель. — Когда наш утюг навернется на них с пригорка, то шримпам мало не покажется!

— Да, если еще сдетонируют их плазменные установки может получиться хороший финальный фейерверк в нашу честь! — хохотнул один из десантников.

— Финальный — поминальный, какая разница? — фыркнул другой. — Главное, чтобы было весело!

— Да уж куда веселее-то! — усмехнулся Вадик. — Спасибо, парни! Другого я от вас и не ожидал! Ну, что дадим шримпам напоследок прикурить?

— Если вы не сдадитесь, то будете немедленно уничтожены! — продолжал надрываться шримповский матюгальник.

— Давай, начальник, командуй! — подмигнул Вадику Батек, сверкнув сумасшедшими глазами.

— Шурик, заводи и полный вперед! — гаркнул Вадик.

А спустя несколько минут «крокодил», паля из всех стволов, несся сломя голову прямо на бронированных монстров, преграждавших ему путь. Шримпы довольно хладнокровно восприняли это и начали обстрел мчавшейся на них боевой машины. Плотность плазменного огня была так высока, что бугристый корпус черного «крокодила» казалось, уже распался в прах и растворился в радужной дымке.

Но это было далеко не так. Теряя бронированные листы, крышки люков, стволы спаренных орудий, антенны и прочие архитектурные излишества, боевая машина неслась, словно горящий метеорит на врага.

Если шримпы думали, что успеют стереть в порошок и развеять по воздуху прах «крокодила», прежде чем он доберется до них, они глубоко заблуждались. Обугленный многотонный остов продолжал нестись на них, теряя остатки обшивки.

В тот момент, когда столкновение с огромным трехэтажным сухопутным линкором шримпов было уже практически неизбежно, взметнулся огромный вихрь огня, прогремел страшный взрыв и преграда на пути беглецов словно испарилась.

Обгоревший, полуживой водитель «крокодила» едва успел остановить останки своей боевой машины, которая встала на дыбы от взрыва, на самом краю глубокой неизвестно откуда появившейся воронки.

А в следующее мгновение из глоток, прокопченных, еле живых бойцов, бывших в «крокодиле», вырвался торжествующий вопль.

Ломая джунгли, ревя моторами на пустошь выбирались неизвестно откуда вдруг взявшиеся огромные танки с двуглавым орлом на башнях, гвоздя налево и направо боевые машины нелюдей и продавшихся им людей. А над головами беглецов, к тому времени выбравшихся из остова «крокодила», сладчайшей музыкой раздавался стрекот тяжелых боевых вертолетов. Выпущенные ими ракеты, методично перемалывали чудовищные создания шримповского гения.

Покрытый многочисленными пробоинами и заплатами, супермаркет и по сей день стоит, посерди военной базы людей, как памятник-форпост человеческой цивилизации среди неизведанного и страшного мира шримпов.

Что касается гигантских креветок-людоедов, то, как выяснилось, они поступили весьма опрометчиво, так необдуманно сунувшись к людям. Они вдруг неожиданно обнаружили, что в лице людей, оказывается, нажили себе серьезные проблемы.

Более того, будущее всей их членистоногой цивилизации теперь оказалось под очень большим вопросом. По той простой причине, что постоянно растущее население Земли весьма нуждалось в новых землях, а также разнообразных природных ресурсах. И в частности, в диетических белковых морепродуктах сухопутного происхождения.

Конец

.

Content

Валерий Моисеев
СУПЕРМАРКЕТ

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Часть вторая

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57