Арментроут Дженнифер Л.

Божество (ЛП)

vk

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 1

Красный шелк волнами облегал мои бедра, переходя в тугой корсаж, который подчеркивал изгибы фигуры. Распущенные волосы на плечах шелковились, как лепестки экзотического цветка. Освещение в бальном зале подчеркивало каждую складку на ткани, поэтому, когда я делала шаг, это выглядело так, словно я расцветала огнем.

Он остановился, его губы приоткрылись, как если бы эта картина лишила его способности двигаться. Теплая волна прокатилась по моей коже. Это плохо закончится, если он будет на меня так смотреть, когда мы окружены людьми, но я не могла заставить себя уйти.

Выбор, которого я... не делала.

Танцующие пары замедлились, их лица были спрятаны за ослепительными масками, инкрустированными драгоценостями. Навязчивая мелодия, которую играл оркестр, заползла под мою кожу и проникла в кости. Танцоры расступились.

Ничто нас не разделяло.

Я старалась дышать, но он украл не только мое сердце. но и самый воздух, в котором я так нуждалась.

Он стоял там, одетый в превосходно сидящий черный фрак, подчеркивающий сильные изгибы его тела. Ассиметричная улыбка, полная озорства и игривости, изогнула его губы. Он поклонился и протянул ко мне руку.

На слабых ногах я сделала первый шаг. Мерцающие наверху огни освещали мой путь к нему, но я бы нашла его и в темноте, если бы понадобилось. Биение его сердца звучало в точности так же, как и моё.

Его улыбка стала шире.

Это было поощрение, которое мне было нужно. Я побежала к нему, платье струилось за мной, как река малинового шелка. Он выпрямился, поймал меня за талию, а я обвила рукой его шею. Я зарылась лицом в его грудь, впитывая запах океана и жженых листьев.

Все смотрели, но это не имело значения. Мы были в нашем мире, где только то, чего мы хотим – чего мы так долго желали – имело значение.

Он глубоко засмеялся и покрутил меня вокруг себя. Мои ноги даже не касались пола бальной комнаты.

– Так безответственно, – пробормотал он.

Я улыбнулась в ответ, зная, что он втайне любил эту мою черту.

Поставив меня на ноги, он взял мою руку, и положил ладонь на мою талию. Когда он снова заговорил, его голос был тихим, почти шепотом.

– Ты так прекрасна, Алекс.

Моё сердце переплнилось чувствами.

– Я люблю тебя, Айден.

Он поцеловал меня в макушку, и мы закружились в танце. Пары медленно присоединялись к нам, и я мельком увидела широкие улыбки и странные глаза за масками – полностью белые глаза, без зрачков. Меня охватило плохое предчувствие. Эти глаза... Я знала, что они значили. Мы скользнули в угол, где я услышала тихие крики из темноты.

Я вглядывалась в затененный угол зала.

– Айден...?

– Ш-ш-ш, – его рука скользнула вверх и накрыла мой затылок. – Ты меня любишь?

Наши глаза встретились.

– Да. Да. Я люблю тебя больше всего.

Улыбка Айдена увяла:

– Ты любишь меня больше, чем его?

Я застыла во внезапно ослабших объятиях:

– Больше, чем кого?

– Его, – повторил Айден. – Ты любишь меня больше, чем его?

Мой взгляд упал позади него, в темноту. Мужчина стоял спиной к нам. Он прижимал к себе женщину, его губы были на её шее.

– Ты любишь меня больше, чем его?

– Кого? – я пыталась прижаться ближе, но он отстранил меня. Неуверенность расцвела у меня в желудке, когда я увидела разочарование в его серебряных глазах. – Айден, что случилось?

– Ты меня не любишь, – он уронил руки и отступил. – Не тогда, когда ты с ним, когда ты близко к нему.

Мужчина обернулся и посмотрел на нас. Сет улыбнулся, его взгляд сулил мир темных обещаний. Обещания, на которые я была согласна, которые я выбрала.

– Ты меня не любишь, – сказал Айден, растворяясь в тенях. – Ты не можешь. Ты никогда не могла.

Я потянулась к нему:

– Но...

Было слишком поздно. Танцоры сомкнулись, и я потерялась в море платьев и шепчущихся слов. Я расталкивала их, но не могла пробиться сквозь толпу, не могла найти Айдена или Сета. Кто-то толкнул меня и я упала на колени. Красный шелк порвался. Я звала Айдена, и потом Сета, но никто не откликнулся на мои мольбы. Я потерялась, всматриваясь в лица, спрятанные за масками, вглядываясь в странные глаза. Я узнала эти глаза.

Это были глаза богов.

Я рывком вскочила в кровати, тонкий слой пота покрывал все тело, а сердце все еще пыталось выскочить из груди. Прошло несколько секунд, прежде чем глаза привыкли к темноте и я узнала пустые стены моей комнаты в общежитии.

– Какого черта? – я провела тыльной стороной руки по своему влажном лбу и зажмурила слезящиеся глаза.

– М-м-м? – пробормотал Сет сквозь сон.

В ответ я шмыгнула носом, сначала один раз, потом еще один.

– Это круто, – не глядя, он потянулся за коробкой носовых платков. – Я не могу поверить, что ты болеешь. Держи.

Вздохнув, я взяла у него платки и прижала коробку к груди, вытягивая новый.

– Это твоя вина – апчхи! Это была твоя дурацкая идея идти плавать в -апчхи! – сорокаградусной воде, придурок.

– Я не заболел.

Я вытерла нос, подождав еще немного, чтобы убедиться, что больше не буду вычихивать мозг наружу, и потом бросила коробку на пол. Простуды оказались отстойными. За мои семнадцать лет жизни я никогда не простужалась. До этого момента. И я никогда не думала, что могу простудиться.

– Разве ты не чертовски особенный?

– Ты это знаешь, – таков был его приглушенный ответ.

Обернувшись, я взглянула на затылок Сета. Он выглядел почти нормально, когда его лицо лежало на подушке – на моей подушке. Не как кто-то, кто станет Убийцей Богов через несколько месяцев. В нашем мире Сет был вроде мифического создания: прекрасный, но смертоносный.

– Мне приснился странный сон.

Сет повернулся на бок.

– Ну же. Давай спать.

С тех пор, как мы вернулись из Касткиллс, он приклеился ко мне, как никогда раньше. Я не то, чтобы не понимала, почему, со всеми этими делами с фуриями и с тем, что я убила чистокровного. Возможно, он не собирался выпускать меня из виду до конца дней.

– Тебе действительно нужно начать спать в своей кровати.

Он слегка повернул голову. Сонная улыбка расползлась по его лицу.

– Я предпочитаю твою кровать.

– Я бы предпочла, чтобы мы здесь праздновали Рождество, и мне подарили бы рождественские подарки, и мы бы пели роджественские песни, но я не получаю того, чего хочу.

Сет потянул меня вниз, его тяжелая рука придавила меня сверху.

– Алекс, я всегда получаю то, чего хочу.

Легкая дрожь прошла по моей коже.

– Сет?

– Да?

– Ты был в моем сне.

Один янтарный глаз открылся.

– Пожалуйста, скажи мне, что мы были голые.

Я закатила глаза.

– Ты такой извращенец.

Он глубоко вздохнул и подвинулся ближе.

– Я полагаю, что это значит нет.

– И ты прав, – Я не могла уснуть и начала жевать губы. Столько тревог всплыло на поверхность одновременно. – Сет?

– М-м-м?

Я наблюдала, как он глубже зарылся в подушку, прежде чем продолжила. Было что-то очаровательное в Сете, когда он был таким, уязвимость и юность пропадали, когда он бодрствовал.

– Что случилось, когда я сражалась с фуриями?

Его глаза превратились в тонкие щелки. Это был вопрос, который я задавала ему несколько раз с тех пор, как мы вернулись в Северную Каролину. Та сила и мощь, которую я обнаружила, когда столкнулась с богами, была такой, что её мог бы показать только Сет, полноправный Аполлион.

А не-Пробудившаяся полукровка? Да, не настолько. Мне должны были надрать мой розовый зад, когда я дралась с фуриями.

Рот Сета напрягся.

– Засыпай обратно, Алекс.

Он отказался отвечать. Снова. Гнев и разочарование взяли верх. Я сбросила с себя его руку.

– Чего ты мне не рассказываешь?

– У тебя паранойя, – его рука снова приземлилась на мой живот.

Я старалась выбраться из его хватки, но его объятия стали сильнее. Стиснув зубы, я повернулась на бок и устроилась рядом с ним.

– У меня нет паранойи, ты придурок. Что-то случилось. Я тебе уже говорила. Всё.. всё было янтарным. Как цвет твоих глаз.

Он выпустил долгий выдох.

– Я слышал, что у людей в стрессовой ситуации может увеличиваться сила и обостряться чувства.

– Это был не тот случай.

– И что у людей могут возникать галлюцинации под давлением.

Я выбросила руку назад, чуть-чуть промахнувшись по его голове.

– У меня не было галлюцинаций.

– Я не знаю, что тебе сказать, – Сет поднял руку и повернулся на спину. – Как бы там ни было, ты идешь утром учиться?

Внезапно появилась новая тревога. Занятия означали, что надо встретиться со всеми – с Оливией – без моего лучшего друга. Я зажмурила глаза, но появилось лицо Калеба с большими невидящими глазами, Ковенантский кинжал глубоко сидел у него в груди. Казалось, я могла вспомнить как он на самом деле выглядел только во сне.

Сет сел, и я чувствовала, как его глаза сверлят дыры в моей спине.

– Алекс?

Я ненавидела нашу супер-особенную связь – абсолютно не переносила того, что она передавала ему все, что я чувствую. Такой вещи, как уединение, больше не было. Я вздохнула.

– Я в порядке.

Он не ответил.

– Да, я собираюсь утром на занятия. Маркус не будет рад, если вернется и поймет, что меня не было, – я плюхнулась на спину.

Он наклонил ко мне голову. Тени скрыли черты его лица, но глаза светились в темноте.

– Да?

– Как ты думаешь, когда они вернутся? – под словом "они" я имела в виду Маркуса и Люциана... и Айдена. Дыхание перехватило. Это случалось каждый раз, когда я думала об Айдене и о том, что он для меня сделал – чем он рисковал.

Опустившись на бок, Сет потянулся через меня и взял мою правую руку. Его пальцы скользили сквозь мои, ладонь к ладони. В ответ кожу начало покалывать. Знак Аполлиона, тот, которого не должно быть у меня на ладони, потеплел. Я уставилась на наши соединенные руки, совсем не удивившись, увидев тонкие линии, тоже знаки Аполлиона, ползущие вверх по руке Сета. Я повернула голову, наблюдая, как знаки пробрались на лицо Сета. Его глаза, казалось, стали ярче. Они часто так делали в последнее время – и глаза, и знаки.

– Люциан сказал, что они скоро вернутся, возможно сегодня, – очень медленно, он двигал подушечку большого пальца вдоль линии руны. Мои пальцы ног поджались, а свободная рука вцепилась в одеяло. Сет улыбнулся:

– Никто не упоминал чистокровного Охранника. И Даун Сэймос уже вернулась. Похоже, что внушение Айдена сработало.

Я хотела выдернуть руку. Было сложно сосредоточиться, когда Сет возился с руной на ладони. Конечно, он это знал. И Будучи таким, каким он был, ему это нравилось.

– Никто не знает, что случилось на самом деле, – его палец скользил по горизонтальной линии. – И это так и останется.

Мои глаза закрылись. Правда о том, как умер чистокровный Охранник, должна остаться тайной, или у нас обоих, меня и Айдена, будут большие проблемы. Мы не только почти переспали прошлым летом, и потом мне нужно было пойти и сказать ему, что я его люблю, что было абсолютно запрещено, я убила чистокровного, защищаясь. И Айден использовал внушение на двух чистокровных, чтобы прикрыть это. Убийство чистокровного значило смерть для полукровки, вне зависимости от ситуации, а чистокровному запрещено было использовать внушение на других чистокровных. Если это выйдет наружу, мы оба пропали.

– Ты так думаешь? – прошептала я.

– Да, – дыхание Сета было теплым на моем виске. – Засыпай, Алекс.

Позволив успокаивающему поглаживанию его большого пальца по моей руне убаюкать меня, я снова заснула, сразу же забыв обо всех решениях и ошибках, которые я совершила за прошедшие семь месяцев. Моя последняя осознанная мысль была о моей самой большой ошибке – не о парне рядом со мной, а о том, который никогда не мог быть моим.

***

Даже в мои лучшие дни я ненавидела тригонометрию. Весь предмет казался мне бессмысленным. Кому было дело до теоремы Пифагора, если я училась в Ковенанте убивать? Но сегодня моя ненависть к учебе достигла небывалых высот.

Почти все не сводили с меня глаз, даже Миссис Катерис. Я глубоко уселась в стул и сунула нос в книгу, которую не стала бы читать, даже если бы с небес спустился Аполлон и потребовал этого. Только одни глаза волновали меня. Остальные могли отвалить.

Взгляд Оливии был тяжелым, осуждающим.

Почему, ну почему мы не могли пересесть? После всего, что произошло, сидеть рядом с ней было худшей из пыток.

Мои щеки горели. Она ненавидела меня, винила меня в смерти Калеба. Но я не убивала Калеба – это сделал демон-полукровка. Я просто была той, кто заставил его проникнуть в кампус во время комендантского часа для того, на который, как оказалось, были веские причины.

Поэтому, в каком-то смысле, это была моя вина. Я знала это, и, боги, я бы сделала все, что угодно, чтобы изменить это.

Вспышка Оливии на его похоронах, возможно, была причиной того, почему все украдкой бросали на меня взгляды. Если я правильно помню, она кричала что-то вроде "Ты – Аполлион", когда я смотрела на неё.

В Нью-Йоркском Ковенанте Касткиллс, дети-полукровки думали, что я чертовски крута, но здесь... таких было немного. Когда я встречала их взгляды, они не могли отвести их достаточно быстро, чтобы спрятать свое беспокойство.

В конце занятия, я сунула книгу в рюкзак и поторопилась к двери, гадая, будет ли Дикон разговаривать со мной на следующем уроке. Дикон и Айден были противоположностями почти во всем, но оба они, казалось, относились к полукровкам как к равным – редкость среди чистокровной расы.

Шепот следовал за мной по коридору. Игнорировать это было сложнее, чем я думала. Каждая клеточка в моем теле требовала, чтобы я противостояла им. И сделала что? Прыгнула на них как сумасшедшая мартышка и вырубила всех? Да, это не добавит мне поклонников.

– Алекс! Подожди!

Моё сердце опустилось при звуке голоса Оливии. Я набрала скорость, практически неслась через группу младших полукровок, которые уставились на меня большими, испуганными глазами. Почему они боялись меня? Это не я скоро стану Убийцей Богов. Но нет, они пялились на Сета так, как будто он был богом. Еще несколько дверей и я слогу спрятаться в Технической Правде и Легендах.

– Алекс!

Я узнала тон Оливии. Это был тот же тон, которым она ссорилась с Калебом – целеустремленный и адски упорный.

Дерьмо.

Она была уже прямо позади меня, а я была в шаге от классной комнаты. У меня не получится добраться туда.

– Алекс, – сказала она. – Нам надо поговорить.

– Я не буду сейчас этого делать, – потому что, на самом деле, в списке вещей, которые я хотела сегодня услышать, не было обвинений в смерти Калеба.

Оливия схватила меня за предплечье:

– Алекс, мне нужно с тобой поговорить. Я знаю, что ты расстроена, но ты не единственная, кому можно скучать по Калебу. Я была его девушкой...

Я перестала думать. Развернувшись, я бросила сумку на середину холла и схватила её за горло. За секунду я прижала её к стене. Она стояла на носочках. С огромными глазами она схватила меня за руку и попыталась оттолкнуть.

Я совсем чуть-чуть сжала.

Боковым зрением я видела Леа, на её руке больше не было лангета. Демон-полукровка, который сломал ей руку, также убил Калеба. Леа выступила вперед, как будто хотела вмешаться.

– Слушай, я поняла это, – резко зашептала я. – Ты любила Калеба. И знаешь что? Я тоже. И я тоже по нему скучаю. Если бы я могла вернуться в прошлое и изменить тот вечер, я бы сделала это. Поэтому, пожалуйста, оставь меня...

Рука толщиной с мою талию возникла из ниоткуда и отбросила меня назад на добрый фут. Оливия скользнула вниз по стене, потирая горло.

Я обернулась и простонала.

Леон, Король Внезапного Появления, смотрел на меня:

– Ты нуждаешься в профессиональной няньке.

Я открыла рот, но потом закрыла его.Принимая во внимание все то, чему Леон помешал в прошлом, он не имел представления, насколько правдиво было его утверждение. Если Леон вернулся, тогда мой дядя и Айден тоже вернулись.

– Ты, – Леон показал на Оливию. – Иди в класс.

Он снова обратил на меня внимание:

– Ты идешь со мной.

Прикусив язык, я взяла сумку с пола и начала свое позорное шествие по теперь многолюдному коридору. Я мельком увидела Люка, но отвела взгляд, прежде, чем смогла понять его выражение лица.

Леон поднялся по лестнице – боги знают, как я их люблю – и мы не разговаривали до тех пор, пока не оказались в фойе. Статуи фурий пропали, но пустое место оставило холодную дыру у меня в животе. Они вернутся. Я была в этом уверена. Это только вопрос времени.

Он возвышался надо мной когда остановился, почти семь футов чистых мышц.

– Почему каждый раз, когда я тебя вижу, ты собираешься сделать то, чего не должна?

Я пожала плечами:

– Это талант.

Мимолетное изумление мелькнуло в его чертах, и он вытащил что-то из заднего кармана. Это было похоже на кусок пергамента:

– Айден просил меня передать тебе это.

Мой желудок упал, но я протянула руку и взяла письмо трясущимися руками.

– Он... он в порядке?

Он нахмурил брови.

– Да. Айден в порядке.

Я даже не пыталась спрятать вздох облегчения и перевернуло письмо. Оно было запечатано официально выглядевшей красной печатью. Когда я посмотрела вверх, Леон пропал.Тряся головой,я подошла к мраморной скамейке и села. Я не имела представления, как Леону удается передвигать такое огромное тело так тихо. Земля должна дрожать под его поступью.

Я с любопытством просунула палец под кромку и сломала печать. Развернув письмо, я увидела элегантную подпись Лаадан внизу. Я быстро пробежала пергамент взглядом один раз, и прочитала его снова.

И я прочитала его в третий раз.

Мне было невыносимо холодно и жарко одновременно. Мой рот пересох, горло сжалось. Пальцы затряслись мелкой дрожью, бумага затрепетала в них. Я встала и села обратно. Три слова стояли у меня перед глазами. Все, что мне нужно было знать.

Твой отец жив .

Глава 2

С бьющимся сердцем я неслась по лестнице через ступеньку.Заметив Леона рядом с офисом моего дяди, я пустилась бежать. Он выглядел не очень взволнованно, когда увидел меня.

– В чем дело, Александрия?

Я затормозила и остановилась.

-Тебе это дал Айден?

Леон нахмурился:

– Да.

– Ты это читал?

– Нет. Это адресовано не мне.

Я прижала письмо к груди.

– Ты знаешь, где сейчас Айден?

– Да, – Леон нахмурился сильнее. – Он вернулся вчера ночью.

-Где он сейчас, Леон? Мне нужно знать.

– Я не вижу причин, чтобы ты нуждалась в Айдене так сильно, чтобы прерывать его тренировку, – он сложил руки на груди. – И разве ты не должна сейчас направляться в класс?

Я смотрела на него несколько секунд, прежде чем развернулась и снова сорвалась с места. Леон был не глуп, поэтому он не случайно сказал мне где Айден, но мне было все равно, какие на то были причины.

Если Айден тренировался, я знала, где его найти. Холодный влажный ветерок намочил мои щеки, когда я выбежала через двери холла и направилась в тренировочное здание. При взгляде на молочно-серое небо, обычное для позднего ноября, казалось что лето уже давно ушло.

Занятия для начинающих учеников проходили в больших тренировочных залах. Нетерпеливое карканье инструктора Ромви из-за одной из закрытых дверей провожало меня по коридору. В конце здания, напротив медицинской комнаты, куда Айден привел меня, когда Каин надрал мне зад на тренировке, была маленькая комната, оборудованная всем необходимым, и сенсорная комната.

Я еще не тренировалась в ней.

Заглянув в приоткрытую дверь, я увидела Айдена. Он стоял посередине матов, тренируясь с боксерской грушей. Тонкий слой пота покрывал его рельефные мышцы, когда он развернулся, ударив грушу так, что она отлетела на несколько футов.

В любое другое время я бы самозабвенно восхищалась зрелищем, но мои пальцы, сжимавшие письмо, скрутило. Я скользнула в щель и пересекла комнату.

– Айден.

Он повернулся назад, глаза сменили цвет от прохладного серого к грозовому оттенку. Он сделал шаг назад, вытирая рукой лоб.

– Алекс, что... что ты здесь делаешь? Разве ты не должна быть на занятиях?

Я показала ему конверт.

– Ты читал, что было в этом письме?

У него был такой же вид, как и у Леона.

– Нет, Лаадан попросила меня убедиться, что ты его получила.

Почему она доверила Айдену такие новости? Я не могла даже представить себе почему, если только...

– Ты знаешь, что в письме?

– Нет. Она просто попросила меня передать его тебе, – он склонился, подобрав полотенце с матов. – Что в нем такого, что ты преследуешь меня?

Дурацкий, совершенно неважный вопрос всплыл на поверхность:

– Почему ты отдал его Леону?

Он опустил глаза, застыв:

-Я думал, так будет лучше всего.

Мой взгляд опустился с его лица на шею. Там был тонкая серебряная цепочка. Я сгорала от любопытства узнать, что он носил, потому что он не был тем парнем, которые любят украшения. Я подняла глаза обратно к его лицу.

– Мой отец жив.

Айден наклонился ко мне.

– Что?

Горькое чувство поселилось у меня в животе.

– Он жив, Айден. Он был в Нью-Йоркском ковенанте все эти годы. Он был там тогда же, когда и я, – бушующие эмоции, овладевшие мной, когда я читала письмо, снова вернулись. – Я видела его, Айден. Я знаю это. Слуга с карими глазами. И он знал – он знал, что я его дочь. Должно быть, поэтому он так странно смотрел на меня. Вот почему меня тянуло к нему, когда я его видела. Я просто не знала.

Айден побледнел под загаром.

– Можно?

Я передала ему письмо и провела трясущимися руками по волосам.

– Ты знаешь, в нем было что-то особенное. Он никогда не выглядел как будто был под наркотиками, как остальные слуги. И когда мы с Сетом уходили, я видела, как он дрался с демонами, – я помедлила, глубоко вздохнув. – Я просто не знала, Айден.

Он нахмурил брови, читая письмо:

– Боги, – пробормотал он.

Отвернувшись от него, я обхватила себя за локти. Тошнотворное чувство, что я задыхаюсь, зародилось у меня в животе. Гнев кипел в моих венах.

– Он слуга – чертов слуга.

– Ты знаешь, что это значит, Алекс?

Я обернулась к нему, шокированная тем, что он подошел так близко.

– Да. Я должна что-то сделать! Я должна вытащить его оттуда! Я его не знаю, но он мой отец. Я должна что-то сделать.

Глаза Айдена расширились:

– Нет.

– Нет что?

Он сложил письмо, другой рукой схватил мою. Я впилась пятками в пол.

– Что ты...?

– Не здесь, – тихо приказал он.

Немного смущенная и ошарашенная тем фактом, что Айден касался меня, я позволила ему отвести меня в медицинскую комнату через коридор. Он закрыл за нами дверь, повернув ключ. Странный жар наполнил мою кровь, когда я осознала, что мы были вдвоем в комнате без окон, и Айден только что закрыл дверь. Серьезно, я должна была взять себя в руки, потому что было совсем не время для моих нелепых гормонов. Хорошо, было совсем не время.

Айден посмотрел на меня. Его челюсть напряглась:

– О чем ты думаешь?

– Э... – я шагнула назад. Я ни за что бы в этом не призналась. Потом я поняла, что он был зол. Зол на меня. – Что я сейчас сделала?

Он положил письмо на стол, на котором я однажды сидела.

– Ты не сделаешь ничего сумасшедшего.

Мои глаза сузились, когда я забрала письмо, наконец-то поняв, почему он злится.

– Ты ожидаешь, что я ничего не сделаю? И просто позволю моему отцу гнить в услужении?

– Тебе нужно успокоиться.

– Успокоиться? Тот слуга в Нью Йорке – мой отец. Отец, которого я считала умершим! – Внезапно, я вспомнила Лаадан в библиотеке и как она говорила о моем отце, словно он был все еще жив. Ярость ударила меня в живот. Почему она мне не сказала? Я могла бы поговорить с ним. – Как я могу успокоиться?

– Я... Я могу себе представить, через что ты прошла и о чем ты сейчас думаешь, – он нахмурился. – Что ж, да, я могу представить, о чем ты думаешь. Ты хочешь штурмовать Катскиллс и освободить его. Я знаю, это то, о чем ты думаешь.

Именно об этом я и думала.

Он двинулся ко мне, его глаза превратились в яркое серебро.

– Нет.

Я попятилась, прижав письмо Лаадан к груди.

– Я должна что-то сделать.

– Я знаю, что ты считаешь, что должна, но Алекс, ты не можешь вернуться к Катскиллс.

– Я бы не стала штурмовать его. – я подвинулась вдоль стола, когда он приблизился. – Я что-нибудь придумаю. Возможно, я попаду в неприятности. Телли сказал, что все что мне нужно – это еще одна ошибка и меня отправят в Катскиллс.

Айден уставился на меня.

Стол теперь был между нами.

– Если я смогу попасть туда, я смогу поговорить с ним. Я должна поговорить с ним.

– Абсолютно нет, – прорычал Айден.

Мои мышцы напряглись.

– Ты не сможешь меня останосить.

– Хочешь пари? – он начал двигаться вокруг стола.

Не совсем. Жесткость выражения его лица сказала мне, что он сделает все, что угодно, чтобы остановить меня, и это значило, что я должна убедить его.

– Он мой отец, Айден. Что бы ты сделал, если бы это был Дикон?

Удар ниже пояса, я знаю.

– Даже не смей вмешивать его в это, Алекс. Я не позволю тебе совершить самоубийство. Мне плевать ради кого это. Я не позволю.

Слезы горели у меня в горле.

– Я не могу оставить его в таких условиях. Я не могу.

В его стальном взгляде мелькнула боль.

– Я знаю, но он не стоит твоей жизни.

Мои руки опустились по бокам и я перестала пытаться обойти его.

– Как ты можешь принимать такие решения? – и потом слезы прорвались на свободу. – Как я могу ничего не сделать?

Айден ничего не сказал и положил руки на мои предплечья и притянул меня к себе. Вместо того, чтобы заключить меня в объятия, он попятился к стене и скользнул вниз, утягивая меня за собой. Я примостилась в его руках, сжав в кулак его футболку.

Я сделала судорожный вдох, наполненный болью, которую я не могла отпустить.

– Я устала от того, что все мне лгут. Все лгали о моей маме, и теперь еще это? Я думала, что он мертв. И боги, я хочу чтобы он был мертв, потому что смерть лучше, чем жизнь, которую он вынужден вести.

Мой голос сломался и слезы полились по щекам.

Руки Айдена напряглись вокруг меня, и его ладонь успокаивающе поглаживала меня по спине. Я хотела перестать плакать, потому что это было оскорбительно и безвольно, но я не могла. Я обнаружила, что судьбы моего отца была пугающей. Когда самые жестокие рыдания закончились, я отстранилась и подняла взгляд, полный слез.

Влажные шелковистые волны прилипли к его лбу и вискам. Тусклый свет в комнате подчеркивал его высокие скулы и губы, которые я так давно запомнила. Айден редко улыбался широкой улыбкой, но когда он это делал, у меня перехватывало дыхание. Несколько раз я наслаждалась теплом этой редкой улыбки, в последний раз это было в зоопарке.

Смотря на него сейчас, действительно видя его в первый раз после того, как он рисковал всем, чтобы защитить меня, я хотела снова начать плакать. В течение прошлой недели я вспоминала то. что случилось снова и снова. Могла ли я сделать что-то иначе? Разоружить Охранника вместо того, чтобы сунуть нож ему в грудь? И почему Айден применил внушение, чтобы прикрыть то, что я наделала? Почему он стольким рисковал?

Ничто из этого не казалось сейчас важным, не после того, как я узнала об отце. Я вытерла под глазами ладонями.

– Извини... что всего тебя заплакала.

– Никогда за это не извиняйся, – сказал он. Я ожидала, что он меня отпустит в тот момент, но его руки были все еще вокруг меня. Я знала, что не стоило этого делать, и что от этого потом будет только больнее, но я позволила себе расслабиться рядом с ним. – У тебя рефлекторная реакция на все.

– Что?

Он опустил руку и похлопал меня по колену.

– Это первый непроизвольный ответ. Немедленная мысль, когда ты что-нибудь слышишь. Ты начинаешь действовать, вместо того, чтобы всё обдумать.

Я закопалась щекой в его грудь:

– Это не комплимент.

Его рука сдвинулась на мою шею, пальцы застряли в беспорядке волос на затылке. Гадая, понимает ли он, что делает, я затаила дыхание. Его рука напряглась держа меня так, что я не могла далеко отодвинуться. Я не собиралась двигаться – неважно, как неправильно это было, как опасно или как глупо.

– Это не оскорбление, – мягко сказал он. – Ты просто такая, как ты есть. Ты не останавливаешься, чтобы подумать об опасности, только о том, что правильно. Только иногда это... не правильно.

Я обдумывала это.

– Использовать внушение на Даун – это тоже рефлекторная реакция?

Казалось, он не отвечал целую вечность.

– Да, и это была не самая умная вещь, но я не мог ничего больше сделать.

– Почему?

Айден не ответил.

Я не настаивала. В его объятиях было успокоение, в том, как его рука описывала круги у меня на спине, и я не могла найти этого больше нигде. В его руках я была спокойнее – странно. Я могла дышать. Я чувствовала себя в безопасности, стабильно. Ни с кем другим такого больше не было. Он был как мой собственный рецепт успокоительного.

– Стать Стражем было рефлекторной реакцией, – прошеплата я.

Грудь Айдена поднялась и упала под моей щекой:

– Да, было.

– Ты.. ты сожалеешь об этом?

– Никогда.

Я хотела бы, чтобы у меня была его уверенность.

– Я не знаю что делать, Айден.

Его подбородок опустился, касаясь моей щеки. Его кожа была гладкой, теплой, волнующей и захватывающей, все сразу.

– Мы придумаем, как выйти с ним на связь. Ты говорила, что никогда не казалось, что ему дают эликсир? Мы можем отправить письмо Лаадан, чтобы она передала ему. Это будет самый безопасный шаг.

Мое сердце начало танцевать глупый, счастливый танец. Надежда внутри меня вышла из-под контроля.

– Мы?

– Да. Я легко могу передать письмо Лаадан – послание. Это самый безопасный способ на сегодня.

Я хотела обнять его, но сдержалась.

– Нет. Если тебя поймают... я не могу этого допустить.

Айден негромко рассмеялся:

-Алекс, мы вероятно нарушили каждое существующее правило. Я не беспокоюсь о неприятностях из-за передачи письма.

Нет, мы нарушили еще не все правила.

Он слегка отстранился, и я могла чувствовать его выразительный взгляд на своем лице.

– Ты думала я не помогу тебе в чем-то настолько важном?

Я держала глаза закрытыми, потому что посмотреть на него было бы слабостью. Он был моей слабостью.

– Все... изменилось.

– Я знаю, что все изменилось, Алекс, но я всегда поддержу тебя. Я всегда помогу тебе, – он помедлил. – Как ты можешь в этом сомневаться?

Как дурочка, я открыла глаза. Я сразу же утонула. Словно все, что было сказано, все, что я знала, больше не имело значения.

– Я в этом не сомневаюсь, – прошептала я.

Его губы приподнялись с одной стороны:

– Иногда я тебя не понимаю.

– Я сама себя не понимаю половину времени, – я опустила глаза. – Ты уже сделал... так много. То, что ты сделал в Катскиллс... – я поглотила комок в горле. – Боги, я даже не поблагодарила тебя за это.

– Не...

– Не говори, что это не стоит благодарности, – мой взгляд взметнулся вверх и встретился с его. – Ты спас мне жизнь, Айден, с риском для твоей. Поэтому, спасибо тебе.

Он посмотрел в сторону, его глаза сфокусировались где-то у меня над головой.

– Я говорил тебе, что никогда не позволю ничему с тобой случиться, – его взгляд вернулся ко мне и искорка веселья промелькнула в этих серебряных озерах. – Хотя, это больше похоже на работу на полную ставку.

Мои губы скривились.

– Знаешь, я на самом деле стараюсь. Сегодня первый день, когда я сделала что-то отдаленно глупое.

Я не упомянула о том, что была изолирована в своей комнате с дурацкой простудой.

– Что ты сделала?

– Ты не хочешь этого знать.

Он снова рассмеялся.

– Я думал, Сет будет держать тебя подальше от неприятностей.

Поняв, что я даже не подумала о Сете с момента, когда я получила письмо, я застыла. Я даже не подумала о связи. Проклятье.

Айден глубоко вздохнул и уронил руки.

– Ты знаешь, что это значит, Алекс?

Я пыталась восстановить самообладание. Со многими важными вещами нужно было разобраться. Мой отец, Совет, Телли, фурии, дюжина раздраженных богов и Сет. Но мой мозг был похож на кашу.

– Что?

Айден взглянул на дверь, как будто боялся сказать это вслух.

– Твой отец не смертный. Он – полукровка.

Глава 3

Я не вернулась на занятия. Вместо этого я отправилась в свою комнату и села на кровать. Письмо лежало рядом со мной как змея, готовая ужалить. Я не могла отойти от того, что осознала что мой отец был все еще жив и... я чувствовала себя так глупо из-за того, что не поняла это раньше. Письмо Лаадан подтвердило мои догадки. Безусловно, я понимала, почему она заключила эту бомбу в такое краткое письмо. Как еще Совет мог контролировать моего отца? И я видела, как он сражался. Он был похож на ниндзя с этими канделябрами.

Мой отец был полукровкой – тренированным полукровкой. Возможно, он был чертовым Стражем, и это очень хорошо объясняло, откуда моя мать знала его до того, как она встретилась с Люцианом.

Полукровка.

И чем это, ради всего святого, делало меня?

Ответ казался слишком простым. Я упала на спину и невидяще уставилась в потолок. Боги, я хотела обсудить это с Калебом, потому что это не могло быть правдой.

Чистокровный, у которого были дети с другим чистокровным, рожали маленьких счастливых чистокровных. Чистокровный, у которого была связь со смертным, создавали очень полезных полукровок. Но чистокровный и полукровка – это было настолько запрещено, табу, что я даже не могла подумать о ситуации, когда успешно рождался ребенок, который был... кем?

Я вскочила и выпрямилась. В первый раз, когда Айден был в моей комнате и я смотрела на него, ну когда я пожирала его глазами, но неважно, и гадала, почему отношения между чистокровными и полукровками были запрещены в на протяжении тысячелетий. Это было не из боязни одноглазых Циклопов, но что-то вроде того.

Чистокровный и полукровка создавали Аполлиона.

– Дерьмо, – сказала я, уставясь на письмо.

Но должно было быть что-то еще. Если обычно один Аполлион рождался каждое поколение, за исключением Солярис и Первого, и нас с Сетом. Это значило. что полукровка и чистокровный рожали детей несколько раз, начиная с тех времен, когда боги ходили по земле. Очевидно, таких случаев должно было быть больше. Или этих младенцев убивали? За чистокровными и богами дело не станет, если они знают, что могло получиться из союза чистокровного и полукровки. Но почему Сета и меня пропустили? Очевидно, они знали, кем был мой отец, потому что они держали его под присмотром по какой-то причине. Моё сердце и кулаки сжались. Я сделала усилие и подавила гнев. Я обещала Айдену, что не сделаю ничего безрассудного, а злость всегда приводила меня к идиотским поступкам.

По позвоночнику прошла дрожь. Дверь издала звук, очень похожий на поворачивающийся замок. Я взглянула на письмо, жуя нижнюю губу. Потом я посмотрела на часы рядом с кроватью. Я безнадежно опоздала на тренировку с Сетом.

Дверь открылась и закрылась. Я схватила письмо и быстро сложила его. Я знала, что он стоит в дверях, даже не взглянув. Ощущение его присутствия танцевало по моей коже, воздух наполнился электричеством.

– Что сегодня случилось? – просто спросил он.

Я почти ничего не могла утаить от Сета. Он почувствовал мои эмоции в тот момент, когда я прочитала письмо и все, что я ощущала, пока была с Айденом. Он не мог знать точно, что стало причиной того, что мои чувства были в беспорядке – спасибо богам – но Сет был не глуп. Я была немного удивлена, что он ждал так долго, прежде чем придти.

Я подняла взгляд. Он выглядел как мраморная статуя, которые украшали здание, за исключением того, что его кожа была особенного золотистого цвета – потусторонняя красота. Иногда он он выглядел холодным, бесчувственным. Особенно когда его светлые волосы по плечи были забраны назад. Но сейчас они были распущены, смягчая линии его лица. Его губы были обычно сложены в самодовольную улыбку, но сейчас они были сжаты в жесткую непроницаемую линию.

Айден предложил, чтобы я держала содержание письма в тайне. Лаадан нарушила бог знает сколько правил, рассказа мне о моем отце, но я доверяла Сету. В конце концов, быть вместе – это наша судьба. Несколько месяцев назад я бы рассмеялась, если бы кто-то сказал, что мы будем делать то, что сейчас. Когда мы в первый раз встретились, между нами возникла взаимная неприязнь, и до сих пор между нами бывали сложные моменты. Совсем немного времени назад я угрожала воткнуть кинжал ему в глаз. И я на самом деле имела это в виду.

Ни говоря ни слова, я протянула письмо.

Сет взял его и быстро развернул длинными, подвижными пальцами. Я подобрала ноги под себя, наблюдая за ним. В его выражении лица не было ничего, что бы могло выдать то, о чем он думает. По истечении нескольких секунд, которые казались вечностью, он отвел взгляд от письма.

– О, боги.

Совершенно не та реакция, которую я ожидала.

– Ты сделаешь что-то невозможно глупое в ответ на это.

Я выбросила руки вверх.

– Боже, почему все думают, что я понесусь в Катскиллс?

Брови Сета взметнулись вверх.

– Неважно,– простонала я. – Я не собираюсь нападать на Ковенант. Я должна что-то сделать, но это не будет... безрассудным. Счастлив? Кстати, ты помнишь того полукровку, которого мы видели, когда наблюдали за Советом в первый день?

– Да. Ты пялилась на него.

– Это он. Я знаю это. Поэтому он мне казался таким знакомым. Его глаза. – Я прикусила губу и отвернулась. – Мама всегда говорила о его глазах.

Он сел рядом со мной.

– Что ты собираешься делать?

– Я собираюсь отправить письмо Лаадан, письмо для моего папы. Дальше я не знаю, – я посмотрела на него. Густые пряди скрыли его лицо. – Ты знаешь, что это значит, да? Что он – полукровка. И это – я показала на нас. – Мы– причина того, что почему интересные отношения запрещены между полукровками и чистокровными. Боги знают, что случится, если чистокровный и полукровка будут вместе.

– Возможно, даже больше. Богам нравится идея порабощения полукровок. Как думаешь, что они сделали со смертными во времена своего расцвета? Они использовали смертных, пока это не зашло слишком далеко. Они все еще относятся к полукровкам, как к грязи, которая достойна только того, чтобы по ней ходили ногами.

Сет оказался богоненавистником или как? Я уставилась на свою правую ладонь, на тонкую руну, которую могли видеть только я и он.

– Это был он, мой отец, на лестнице. Я не могу это объяснить, но я знаю, что это был он.

Сет поднял взгляд, его глаза были странного оттенка желтого.

– Кто еще об этом знает?

Я потрясла головой.

– Совет должен знать. Лаадан знает, потому что она дружила с моими... моими мамой и папой. Меня бы не удивило, если бы Маркус и Люциан тоже знали, – Я нахмурилась – Помнишь, мы подслушали как разговаривали Маркус и Телли?

– Я помню, как уронил тебя на задницу.

– Да, ты это сделал, потому что пялился на Титьки.

Его глаза расширились и он шокированно рассмеялся.

– Титьки? Что?

– Ну, знаешь, девушку, которая бегала за тобой в Катскиллс, – когда его брови поднялись, я закатила глаза. Это было так похоже на Сета, не помнить что именно за девушка. – Я говорю о той, у которой были, ну, огромные титьки.

Какой-то момент он смотрел в пространство, потом снова рассмеялся.

– А. Да, эта – погоди секунду. Ты назвала её Титьки?

– Да, и держу пари, ты даже не помнишь, как её зовут.

– Э-э-э...

– Рада, что мы поняли друг друга. В любом случае, помнишь, как Телли сказал, что у него уже есть один? Что они могут держать их вместе? Думаешь, он говорил обо мне и моем отце? – если Маркус и Люциан знали, я хотела стукнуть их головами, но пойти против них значило подвергнуть опасности Лаадан.

Сет опустил взгляд на письмо.

– Это имеет смысл. Особенно учитывая, как сильно Телли хотел отправить тебя в услужение.

Министр Телли был Главным Министром всех Советов и у него определенно была ко мне неприязнь. Мои показания о случившемся в Галтинбурге было просто предлогом, чтобы поставить меня перед всем Советом, чтобы они могли провести голосование и отправить меня в услужение. И я серьезно верила в то, что Телли стоял за внушением, которое применили на мне в ту ночь, когда я почти превратилась в ледышку. Если бы Леон не нашел меня, я бы замерзла до смерти. Потом был вечер, когда мне дали Олимпийский эквивалент виагры в попытке застать меня в компрометирующей ситуации с чистокровным. Это бы сработало, если бы Сет и Айден не заметили меня с напитком.

Мои щеки загорелись, когда я вспомнила ту ночь. Я приставала к Сету и он не то, чтобы жаловался. Сет знал, что я была под влиянием зелья и старался контролировать себя, но связь между нами заставила его чувствовать мою ненормальную страсть. Я бы потеряла девственность, если бы меня в итоге не стошнило. Я знаю, что эта ситуация беспокоила Сета. Он чувствовал себя виновным в том, что не смог справиться с собой. Кулак Айдена несколько раз доходчиво объяснил Сету, как надо себя вести, после того, как он обнаружил меня на полу ванной... в одежде Сета. Айден не мог понять, как я могла простить Сета... и иногда я тоже не могла этого понять. Возможно, это была связь, но то, что держало нас вместе, было сильным. Может быть, это было что-то большее.

И потом, появился чистокровный Охранник, который пытался убить меня, сказав мне, что ему нужно "защитить свою расу". Я подозревала Министра Телли за всем этим.

– Кто еще об этом знает? – Сет вывел меня из раздумий.

– Лаадан попросила Айдена передать мне письмо, но вместо этого Леон сделал это. Леон клянется, что он не читал его, и я ему верю. Оно было запечатано. Видишь, – я показала на сломанную печать. – Айден тоже не знал, что в нем.

Челюсть Сета напряглась.

– Ты пошла к Айдену?

Я знала, что нужно продолжать с осторожностью. Мы с Сетом не были вместе или что-то вроде того, но я знала, что он ни с кем больше не встречается. Горячие вспышки, которые я чувствовала до того после приезда из Катскиллс случались только тогда, когда он был рядом со мной, в основном во время наших тренировок. Сет был прежде всего парнем. Это случалось... очань часто.

– Я думала, что может быть он знал, потому что Лаадан доверила ему письмо. Но он не знал, – наконец-то сказала я.

– Но ты ему рассказала?

Лгать не было смысла.

– Да. Он понял, что я расстроена. Очевидно, ему можно доверять. Он никому ничего не скажет.

На секунду Сет затих.

– Почему ты не пришла ко мне?

О нет. Я сфокусировалась на двери, потом на стене, и, наконец, на своих руках.

– Я не знала, где ты был. Леон мне сказал, где Айден.

– Ты хотя бы пыталась найти меня? Это остров. Это было бы не сложно, – он положил письмо на кровать и боковым зрением я увидела, что его стопы направлены на меня.

Я прикусила губу. Я ничего ему не должна, или нет? В любом случае, я не хотела оскорбить его чувства. Возможно, Сет вел себя так, как будто у него их не был, но я знала лучше.

– Я просто не подумала. Это не большое дело.

– Ладно, – он наклонился и его дыхание согрело мою щеку. – Днем я почувствовал твои эмоции.

Я сглотнула.

– Тогда почему ты не нашел меня?

– Я был занят.

– Тогда почему тебя беспокоит, что я тебя не искала? Ты был занят.

Сет откинул густые пряди волос с моей шеи, перебросив их мне через плечо. Мои мышцы напряглись.

– Почему ты была так расстроена?

Я повернула голову. Наши взгляды встретились.

– Я только что выяснила, что мой отец жив, и что он – слуга. Это несколько взволновало меня.

Его глаза превратились в теплый янтарь.

– Это хороший повод.

Между нашими губами было не очень много места. Мной внезапно овладела нервозность. Сет не целовал меня с того дня в лабиринте. Я думаю, моя простуда была ему неприятна, и я не настаивала, но я не шмыгала и не чихала с утра.

– Знаешь что?

Он слегка улыбнулся:

– Что?

– Кажется, ты не очень удивлен по поводу моего отца. Ты ведь не знал, да? – я затаила дыхание, потому что если бы он знал, я не знаю, что бы сделала. Но это точно не было бы мило.

– Почему ты даже подумала об этом? – его глаза сузились. – Ты мне не доверяешь?

– Нет. Доверяю, – и я на самом деле доверяла... большую часть времени. – Но ты совсем не был удивлен.

Сет вздохнул:

– Меня больше ничего не удивляет.

Я подумала еще кое о чем.

– Ты знаешь, кто из твоих родителей был полукровкой?

– Я думаю, это был отец. Мать была чистокровной до мозга костей.

Я этого не знала. Но опять же, я очень мало знала о Сете. Конечно ему нравилось говорить о самом себе, но все это было на поверхностном уровне. В остальном он был самой большой загадкой.

– Как твоя фамилия?

– Алекс, Алекс, Алекс, – мягко пожурил он, поднимаясь на колени.

Я сжала руки, узнавая расчетливость в его взгляде. Он собирался что-то сделать.

– Что?

– Я хочу кое-что попробовать.

Учитывая, что мы были на моей кровати и большую часть времени Сет был извращенцем, мне было от чего впадать в подозрения. Мой голос выдал меня:

– Что, например?

Сет прижимал меня назад до тех пор, пока я не оказалась спиной на кровати. Он нависал надо мной с легкой ухмылкой на губах.

– Дай мне твою левую руку.

– Зачем?

– Почему ты такая чертовски любопытная?

Я выгнула бровь.

– Почему тебе всегда надо вторгаться в моё личное пространство?

– Потому что мне это нравится, – он похлопал меня по животу. – И глубоко внутри тебе нравится, когда я это делаю.

Мои губы сжались. Я была уверена, что связи между нами нравилось, когда он это делал. Она практически мурлыкала. Я все еще старалась понять, нравилось ли это мне самой.

– Дай мне левую руку, – снова приказал он. – Мы поработаем над твоими блокирующими техниками.

– И мы должны это делать, держась за руки? – в моей кровати, хотела я добавить.

– Алекс.

Громко вздохнув, я дала ему руку.

– Мы сейчас будем петь песни?

– Мечтай, – он оседлал мои бедра, поставив колени с каждой стороны. – У меня прекрасный голос.

– Нам точно нужно это сделать прямо сейчас? У меня нет настроения после всего, – практика блокирующих техник на ментальном уровне требовала целеустремленности и концентрации – две вещи, которых мне сейчас не хватало. Ну, если быть честной, концентрации мне не хватало большую часть времени.

– Сейчас самое лучшее время. Твои эмоции захлестывают тебя. Ты должна научиться преодолевать это, – Сет взял мою другую руку и переплел пальцы с моими. Он наклонился так низко, что кончики его волос гладили мои щеки. – Закрой глаза. Представь стены.

Я совсем не хотела закрывать глаза, когда Сет сидел на мне. Связь между нами усиливалась с каждым днем. Я чувствовала это где-то в животе. Она прорывалась на поверхность. Пальцы моих ног поджались в пушистых носках. У меня были те же ощущения, когда я взорвала камень под собой. Я хотела дотронуться до него. Или связь хотела, чтобы я дотронулась до него.

Сет склонил голову на сторону.

– Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Я полностью это одобряю.

Мои щеки загорелись.

– Боги, я тебя ненавижу.

Он хохотнул.

– Представь стены. Они крепкие, их нельзя пробить.

Я представила кирпичные стены. В моем воображении, они были неоново-розовыми. С блестками. Я добавила блестки, потому что на них было проще сфокусироваться. Сет говорил, что та же самая техника, если её правильно применить, может работать против внушения. Но когда имеешь дело с эмоциями, стены нужно строить не вокруг разума, а через живот и вокруг сердца. Стены сформировались у меня в голове, и потом я сдвинула их вниз, создавая свою броню.

– Я все еще могу это чувствовать, – сказал Сет, неустанно двигаясь надо мной.

Должно быть, это действительно было неприятно для него, поняла я. Он мог сказать, что я все еще одержима Айденом, расстроена из-за папы, и в смешанных чувствах относительно него. И единственная вещь, которую я могла поймать от него, это когда он был возбужден.

Чертов шнур внутри меня – моя связь с Сетом – начал жужжать, требуя, чтобы я обратила на него внимание. Он был как надоедливое домашнее животное... или как Сет. Я гадала, могла ли я использовать шнур, чтобы блокировать свои эмоции. Открыв глаза, я хотела спросить, но закрыла рот.

Глаза Сета были закрыты и он выглядел, как будто он на чем-то сконцентрировался или что-то вроде того. Его веки трепетали, губы были сложены в тонкую напряженную линию. Знаки текли по его коже, двигаясь так быстро, что руны были не более чем туман, двигающийся вниз по его шее под воротник рубашки.

Моё сердце подпрыгнуло. Шнур внутри меня тоже. Я старалась выдернуть руку прежде, чем знаки достигли моей кожи.

– Сет.

Его глаза открылись, они были остекленевшими. Знаки скользили по его коже. Вспышка сияющего янтарного света вырвалась из его предплечья. Пытаясь выбраться из-под него и подальше от проклятого шнура, я преуспела только в том, что мои руки оказались прижатыми к кровати.

Паника вырвалась на свободу, прорываясь сквозь меня.

– Сет!

– Всё хорошо, – сказал он.

Но всё было совсем не хорошо. Я не хотела, чтобы шнур сделал то, что я знала, что он сделает. И он это сделал. Янтарный шнур обвился вокруг наших рук. Он бился и сверкал, распространяясь по моему предплечью. Я отпрыгнула назад, пытаясь вырваться, но Сет крепко держал меня, его глаза смотрели в мои.

– Шнур – это чистейшая сила. Акаша, – сказал он. Акаша была пятым и последним элементом, и её могли использовать только Боги или Аполлион. Глаза Сета почти светились. Они выглядели почти сумасшедше. – Подожди.

Он не дал мне выбора. Мой взгляд упал на наши руки. Пульсируя, шнур натянулся и сиял ярким янтарным светом. Голубой шнур показался из-под янтарного, расплескивая брызги раскаленного света на постель. Я смутно надеялась, что мы не подожжем кровать. Это сложно будет объяснить.

Голубой шнур, вибрируя, мигал. Я смутно поняла, что он был моим и он был слабее, чем янтарный. Потом голубой подпрыгнул и начал пульсировать. Моя левая ладонь начала гореть, кожа натянулась. Узнав чувство, я пришла в бешенство.

Я изгибалась, стараясь вырваться. Я не хотела еще одну руну, и в прошлый раз все было гораздо быстрее. На этот раз все очень сильно отличалось.

– Сет, это не... – мой тело дернулось, прерывая мои слова.

Сет напрягся:

– Боги...

И потом, я почувствовала это, акашу, текущую по шнуру от меня к Сету. Это было как укус демона, но безболезненно. Нет... это было хорошо, стремительно. Я перестала бороться, позволив прекрасному потягиванию поднять меня. Не было беспокойства или страха. Боль у меня в голове растворилась, оставив только слабый отголосок, который распространился во всем теле. Было только это... и Сет. Мои глаза закрылись и вырвался вздох. почему я так этого боялась?

Я все еще могла видеть вспышку света, хотя мои глаза были закрыты. Сет бросил мою руку и безвольно упал на бок. Кровать просела рядом с моей головой там, куда он положил руки. Я чувствовала его дыхание на своей щеке, и оно было словно теплый соленый воздух, идущий с океана.

– Алекс?

– Хм-м-м...?

– Ты в порядке? – Он приложил губы к моей щеке.

Я улыбнулась.

Сет рассмеялся, и потом его рот нашел дорогу к моему. Я открылась для него. Кончики его волос покалывали мои щеки, когда поцелуй углубился. Его пальцы пробежали по моей блузке и потом они уже скользили по обнаженной коже моего живота. Я обхватила своей ногой его, и мы начали двигаться вместе на кровати. Его губы танцевали по моей горящей коже, руки скользнули вниз и нашли пуговицу на моих джинсах.

Через секунду нас прервал стук в дверь и громыхающий голос:

– Александрия?

Сет застыл надо мной.

– Ты шутишь надо мной.

Леон снова постучал.

– Александрия, я знаю, что ты там.

В полубессознательном состоянии, я моргнула несколько раз. Комната медленно сфокусировалась у меня перед глазами, так же как и недовольное выражение лица Сета. Я почти засмеялась, но я чувствовала себя... истощенной.

– Лучше ответь ему, ангел, прежде, чем он вломится сюда.

Я попыталась, но у меня не получилось. Я глубоко вдохнула.

– Ага, – я прочистила горло. – Да, я здесь.

Пауза.

– Люциан требует твоего немедленного присутствия, – еще одна пауза. – Он также требует тебя, Сет.

Сет нахмурился и сияние его глаз померкло.

– Как, ради всего святого, он знает, что я тоже здесь?

– Леон... просто знает, – я слабо оттолкнула его. – Расслабься.

– Я как раз пытался, – Сет перекатился и провел руками по лицу.

Я бросила на него сердитый взгляд и села. На меня накатила волна головокружения. Мой взгляд перешел от Сета к моей сжатой ладони. Я медленно раскрыла её. Знак в форме скобки переливался голубым. На обеих моих ладонях были руны.

Он посмотрел через мое плечо:

– Эй, у тебя появилась еще одна.

Я замахнулась на него и промахнулась примерно на милю.

– Ты нарочно это сделал.

Сет пожал плечами и оправил рубашку.

– Ты не возражала, разве нет?

– Я не об этом говорю, ты придурок. У меня их не должно быть.

Он взглянул наверх и выгнул бровь.

– Слушай, я не делал этого намеренно. У меня нет представления, откуда они берутся. Возможно, это случилось потому что должно было.

– Люди ждут, – Леон крикнул из коридора. – Время – деньги.

Сет закатил глаза.

– Разве они не могут подождать еще полчаса или час?

– Я не знаю, чего ты думаешь ты достигнешь за это время.

У меня все еще немного кружилась голова. Я покачивалась, когда встала и посмотрела вниз на расстегнутую рубашку и бюстгалтер. Как это случилось?

Сет усмехнулся мне.

Пока я возилась с кнопками, мое лицо сменило тысячу оттенков красного. Злость на Сета тлела внутри меня, но я слишком устала, чтобы облачить её в словесную форму. И опять же, Люциан. Чего он мог хотеть?

– Ты пропустила одну, – Сет вскочил на ноги и застегнул пуговицу у меня над пупком. – И прекрати краснеть. Все подумают, что мы не тренировались.

– А мы тренировались?

Его улыбка стала шире, и я захотела стукнуть его по голове. Но вместо этого я пригладила волосы и заправила рубашку. К тому времени, как мы встретились в холле с Леоном, я чувствовала, что выгляжу достаточно прилично.

Леон разглядывал меня так, как будто он точно знал, что произошло в комнате.

– Как мило с вашей стороны, что вы наконец-то ко мне присоединились.

Сет засунул руки в карманы.

– Мы действительно серьезно тренировались. Когда мы так увлечены, может потребоваться некоторое время, чтобы придти в себя.

Мой рот открылся. Сейчас я действительно хотела его ударить.

Глаза Леона сузились на Сете, потом он чопорно развернулся и жестом позвал нас за собой. Я следовала за ними, гадая, почему Леону было дело до того, чем я занималась в комнате. Все хотели, чтобы Аполлионы соединились. Потом я подумала об Айдене и мое сердце сжалось.

Ну, возможно, не все.

Странное, извращенное чувство поселилось у меня в желудке. Что там только что произошло? Мы перешли от разговоров к поцелуям, когда ничего подобного не случалось с тех пор, как мы были в Катскиллс. Я взглянула на свои руки.

Случился супер-необыкновенный шнур.

Я почувствовала тошноту, когда подняла глаза и увидела, как Сет с важным видом идет по коридору. Его щеки светились, он едва мог удерживать в себе энергию, которая так и выплескивалась из него. Передача энергии была приятной, и то что случилось после – тоже, но лицо Айдена преследовало меня.

Сет взглянул через плечо, когда Леон открыл дверь. Темнота уже начала опускаться, но тень, которая промелькнула на лице Сета, не была порождением ночи.

Я попыталась построить стену вокруг себя.

И не смогла.

Глава 4

К тому времени, когда я упала в дальнее от стола Маркуса кресло, я была в изнеможении. Эти лестницы были ужасны, но я была рада, что не пришлось идти на соседний остров, где жил Люциан. Я не верила, что дошла. Все, чего я хотела – это свернуться калачиком и отправиться в кровать – куда угодно, только не в эту ярко освещенную комнату.

– Где все? – спорсил Сет, став за мой. Его руки лежали на спинке стула, но его пальцы, прикрытые моими волосами, были прижаты к моей спине. – Я думал, время-деньги.

Леон выглядел самодовольным.

– Должно быть, я перепутал время.

Усталая улыбка растянула мои губы. Я подняла ноги и подобрала их под себя. Как я уже говорила, Леон был Королем Неожиданного Появления. Может быть, я смогу подремать, пока никто не пришел. Я закрыла глаза, едва ли обращая внимание на то, как Леон и Сет пытались перещеголять один другого.

– Большинство тренировок происходят не в общежитии, – сказал Леон. – Или методы радикальным образом изменились?

Очко номер два ушло Леону.

– У нас нетрадиционные тренировки. – Сет помедлил, и я поняла, что у него на лице самая ужасная улыбка. Та, которую я хотела стереть пинком столько раз. – Страж не может в полной степени оценить количество усилий, тебующихся для того, чтобы подготовить Аполлиона.

Очко номер три в пользу Сета.

Я зевнула и глубже уселась в кресло, положив щеку на спинку.

– Что-то не так, Александрия? – спросил Леон. – Ты ужасно бледная.

– Она в порядке, – ответил Сет. – Наша тренировка была достаточно... изматывающей. Ну, знаешь, много движений. Пот...

– Сет, – оборвала я, неохотно отдавая ему очки номер четыре, пять и шесть.

К счастью, дверь в кабинет Маркуса открылась и вошла процессия. Сначала шел мой чистокровный дядя, Декан Ковенанта в Северной Каролине. Сзади него – мой чистокровный приемный отец Люциан, Министр Ковенанта Северной Каролины. Он был в своей нелепой белой тоге, и его прямые черные волосы свисали по его спине, перехваченные кожаным ремнем. Он был привлекательным мужчиной, но в нем всегда была некоторая холодность и фальшь, неважно насколько теплыми могли быть его слова. Его окружали его Охранники, как если бы он ожидал, что стая демонов набросятся на него и высосут его эфир. Я полагаю, учитывая последние события, он не мог быть слишком осторожен. И сзади него был Охранник Линард и Айден.

Я отвела глаза и молилась, чтобы Сет держал рот закрытым.

Маркус взглянул на меня, сел за стол и его брови вопросительно поднялись:

– Мы не даем тебе спать, Александрия?

Не "как у тебя дела?" Или "рад видеть тебя живой". Да, он сильно меня любил.

Леон отошел в угол, скрестив руки на груди.

– Они тренировались, – он помедлил. – В её комнате.

Я хотела умереть.

Маркус нахмурился, но Люциан – о, милый Люциан – отреагировал как обычно. Сев в одно из кресел напротив Маркуса, он расправил свою тогу и рассмеялся:

– Это ожидаемо. Они молоды и увлечены друг другом. Вы не можете винить их в том, что они ищут уединения.

Я не смогла ничего с собой поделать. Мои глаза нашли Айдена. Он стоял рядом с Леоном и Линардом, его взгляд скользил по комнате и остановился на мне, прежде чем перейти дальше. Я выдохнула и соредоточилась на дяде.

Глаза Маркуса были похожи на изумруды, как у моей матери, только жестче.

– Увлечены или нет, они все равно должны соблюдать правила Ковенанта, Министр. И, как я слышал, у Сета проблемы с тем, чтобы оставаться в своей комнате по ночам.

Ситуация действительно не могла стать еще более неловкой.

Сет прислонился к спинке моего кресла и опустил голову. Он прошептал мне на ухо:

– Похоже, нас раскрыли.

Было невозможно, чтобы Айден услышал Сета, но гнев исходил от него волнами, настолько сильный, что Сет склонил голову на сторону, встретился с ним глазами и улыбнулся.

С меня хватит. Выпрямившись, я сбросила руку Сета со спинки кресла.

– У нас поэтому собрание? Потому что, серьезно, я бы лучше подремала.

Маркус спокойно смотрел на меня.

– На самом деле, мы здесь для того, чтобы обсудить произошедшее на Совете.

Мой желудок заледенел. Я пыталась сохранять спокойное выражение лица, но мои глаза метнулись к Айдену. Он выглядел не слишком обеспокоенным. На самом деле, он все еще переглядывался с Сетом.

– Я обнаружил несколько фактов касательно нашей поездки, – сказал Люциан.

Маркус кивнул, его пальцы были сложены под подбородком.

– Одна из них – атака демонов. Я знаю, что некоторые из них были в состоянии спланировать нападение.

Моя мать была одной из них. Она стояла за нападением на Озере Искушения прошлым летом, первое доказательство того, что демоны могли разрабатывать планы.

– Но массированная атака такого типа... это что-то неслыханное, – продолжил Маркус, взглянув на меня. – Я знаю... я знаю, что твоя мать упоминала, что это случится, но спланировать подобное силами таких существ представляется невероятным.

Айден склонил голову набок:

– О чем ты говоришь?

– Я думаю, им помогли.

Мое сердце споткнулось.

– Изнутри? Полукровка или чистокровный?

Люциан фыркнул:

– Это абсурд.

– Я не думаю, что это вне обсуждения, – сказал Леон, его глаза сузились на Министре.

– Ни полукровка, ни чистокровный не будут добровольно помогать демонам, – Люциан сложил руки.

– Это могло случиться не по доброй воле, Министр. Их могли принудить, – продолжил Маркус, и, хотя я должна была почувствовать облегчение, что-то уродливое угнездилось во мне. Что если кто-то действительно впустил их за ворота?

Нет. Этого никак не могло произойти. Если подозрения Маркуса оправдаются, это должно было случиться под давлением.

Маркус взглянул на меня.

– Это то, о чем мы должны всегда помнить для безопасности Александрии. Демоны приходили за ней. Они могут попытаться снова. Схватить полукровку или чистокровного Стража или Охранника, и заставить его привести их к ней. Это то, о чем нельзя забывать.

Я затихла, так же как Сет и Айден. Демоны приходили не за мной. Это была ложь, которую мы сказали, чтобы я могла уехать из Катскиллс незамедлительно после... после того, как я убила чистокровного.

– Я согласен, – голос Айдена был замечательно ровным. – Они могут сделать еще одну попытку.

– К вопросу о её безопасности, – Люциан повернулся на своем кресле ко мне. – Намерения Министра Телли были болезненно ясны, и если бы я знал, что он планирует, я никогда бы не согласился на заседание Совета. Мой наивысший приоритет – твоя безопасность, Александрия.

Я поерзала на стуле. Когда я росла, Люциан никогда не выказывал заботы обо мне. Но с тех пор, как я вернулась в Ковенант в конце мая, он вел себя так, как будто я была его давно потерянной дочерью. Он не одурачил меня. Если бы я не была вторым Аполлионом, он бы здесь не сидел. Кого я хочу обмануть? Меня скорее всего съели бы демоны в Атланте.

Его глаза встретились с моими. Мне никогда не нравились его глаза. Они были неестественно черными – цвета обсидиана, и холодными. Даже вблизи казалось, что в них не было зрачков.

– Я опасаюсь, что Министр Телли мог стоять за внушением и отвратительным актом передачи тебе того напитка.

Я тоже подозревала это, но его слова вызвали у меня тошноту. Как Глава Министров, Телли имел власть. Если бы не голос Министра Дианы Элдерс, меня бы превратили в прислугу.

– Думаешь, он попытается сделать что-то еще? – сложно было не откликнуться на глубокий, мелодичный голос Айдена.

Люциан покачал головой.

– Я бы хотел ответить нет, но я опасаюсь, что он предпримет еще одну попытку. Лучшее, что мы можем сделать в текущий момент – это удостовериться, что Александрия будет держаться подальше от неприятностей и не даст Главному Министру поводов, чтобы отправить её в услужение.

Несколько пар глаз остановились на мне. Я подавила еще один зевок и подняла подбородок:

– Я постараюсь не сделать ничего безумного.

Маркус выгнул бровь:

– Это было бы приятной переменой.

Я взглянула на него, потирая левую ладонь о колено. Кожа была странно натянутой.

– Разве нет проактивных способов? – спросил Сет. прислонившись к моему стулу. – Я думаю, мы все согласны с тем, что Телли попытается сделать что-нибудь еще. Он не хочет, чтобы Алекс Пробудилась. Он боится нас.

– Боится тебя, – пробормотала я и снова зевнула.

В ответ Сет наклонил мое кресло назад, из-за чего я схватилась за ручки. Он усмехнулся мне, это не вязалось с его следующими словами:

– Он почти добился своего. Она была в одном голосе от услужения. Кто поручится, что он не придумает какое-нибудь сфабрикованное обвинение против неё и не перетянет голоса в свою пользу?

– Диана никогда не пойдет на компромисс, чтобы услужить желаниям Телли, – сказал Маркус.

– Ух ты. Ты хорошо её знаешь? – сказала я.

Маркус проигнорировал мой комментарий.

– Что ты предлагаешь, Сет?

Сет оттолкнулся от моего стула и встал рядом со мной.

– Как насчет того, чтобы сместить его с должности? Тогда у него не будет власти.

Люциан наблюдал за Сетом одобрительным взглядом, и я клянусь, что Сет просиял. Почти как если бы он принес домой аттестат с пятерками и готовился к тому, что его погладят по голове.

– Ты предлагаешь политический переворот? Предлагаешь нам восстать против Главного Министра? – Маркус направил свое недоверие на Люциана. – И у тебя нет на это ответа?

– Я бы никогда не хотел совершать что-то настолько трагичное, но Главный Министр Телли слишком сильно привязан к традициям. Вы знаете, что он ничего не хочет больше, чем видеть, как наше общество регрессирует. Он сделает что угодно, чтобы защитить свои убеждения.

– И каковы его убеждения? – спросила я. Кожа произвела непривлекательные звуки, когда я уселась глубже в кресло.

– Телли желал бы видеть, что мы больше не смешиваемся со смертными. Если он добьется своего, нам ничего не останется, кроме того, чтобы посвятить себя служению богам, – Люциан провел бледной рукой по своей тунике. – Он считает, что обязанность Совета защитить Олимп вместо того, чтобы вести нашу расу в будущее, которого мы заслуживаем.

– И он видит в нас угрозу богам, – добавил Сет, скрестив руки. – Он знает, что не может достать меня, но Алекс уязвима до тех пор, пока не Пробудится. Нужно что-то сделать насчет него.

Я состроила гримасу.

– Я не уязвима.

– Но это не так, – глаза Айдена были стального цвета, когда они остановились на мне. – Если Главный Министр Телли действительно считает, что Сет будет угрозой в дальнейшем, он будет искать способ убрать тебя из формулы. У него есть власть, чтобы это сделать.

– Я это понимаю, но Сет не собирается нападать на Совет. Он не собирается завоевать мир, когда я Пробужусь, – я взглянула на него. – Правильно?

Сет улыбнулся:

– Ты будешь на моей стороне.

Игнорируя его, я обхватила руками ноги.

– Телли не может хотеть убрать меня только из-за опасения угрозы, – я подумала о своем отце. Я знала без сомнения, что он стоял и за этим тоже. – Должно быть что-то еще.

– Телли живет, чтобы служить богам, – сказал Люциан. – Если он чувствует, что для них возникнет угроза, это вся мотивация, которая ему нужна.

– А ты не живешь для того, чтобы служить богам? – спросил Леон.

Люциан едва посмотрела в сторону чистокровного Стража.

– Да, но я также живу, чтобы служить интересам моего народа.

Маркус устало потер бровь.

– Телли – не единственное наше беспокойство. Есть еще сами боги.

– Да, – сказал Люциан. – Есть еще проблема с фуриями.

Я провела рукой по лбу, заставляя себя сосредоточиться на беседе. Важно было уже то, что они включили меня в это. Поэтому, я догадывалась, что я должна быть внимательной и сократить язвительность до минимума.

– Фурии нападают только тогда, когда они видят угрозу чистокровным или богам, – объяснил Маркус. – Их появление в Ковенанте перед атакой демонов было исключительно актом предупреждения со стороны богов. Это было предупреждение о том, что если мы не сможем держать популяцию демонов под контролем, или если наше существование станет известно смертным вследствие действий демонов, они отреагируют на это. И когда демоны направили свою атаку на Ковенант, фурии были освобождены. Но они напали на тебя, Алекс. Даже не смотря на то, что там были демоны, с которыми они могли сражаться, они увидели в тебе большую угрозу.

Фурии одинаково разорвали демонов и невинных в те кровавые моменты после осады и напали на меня. Нет смысла лгать – я никогда не была более напугана в своей жизни.

– Они вернутся, – добавил Леон. – Это в их природе. Может быть, не сразу, но они вернутся.

У меня закружилась голова.

– Я поняла это, но я не сделала ничего предосудительного.

– Ты существуешь, дорогая. Это все, что им нужно, – сказал Люциан. – И ты самая слабая из двоих.

Я была также самой сонной из двоих.

Сет покачивался на пятках.

– Если они вернутся. я уничтожу их.

– Удачи с этим, – я закрыла глаза, чтобы они отдохнули от яркого света. – Они просто сгорят и сразу же вернутся.

– Нет, если я не убью их.

– С помощью чего? – спросил Айден. – Они– боги. Ни одно оружие, созданное полубогами, не сможет их убить.

Когда я открыла глаза, Сет улыбался.

– Акаша, – сказал он. Это выведет их из строя навсегда.

– У тебя нет сейчас такой силы, – сказал Леон с напряженной челюстью.

Сет просто продолжал улыбаться, пока Люциан не откашлялся и не заговорил:

– Я никогда не видел фурий. Это было бы... любопытно наблюдать.

– Они были прекрасны, – сказала я. Все повернулись ко мне. – Поначалу. Потом они изменились. Я никогда не видела ничего подобного. В любом случае, одна из них сказала, что Танат не будет рад их возвращению после того, как... я избавилась от них. Она сказала что-то насчет пути, выбранного Силами, и что я буду их инструментом. Оракул тоже сказала что-то вроде этого, прежде чем она рассыпалась.

– Кто такие Силы? – спросил Леон.

Айден кивнул.

– Это хороший вопрос.

– Это не предмет нашего беспокойства, в отличие от фурий, – ответил Люциан, отбросив эту мысль одним движением тонкого запястья. – Так же как и Телли, одержимый старыми страхами. Фурии верны Танату. Если фурии снова вернутся, я боюсь, Таната не придется долго ждать.

Маркус уронил руку на поверхность полированного стола красного дерева.

– Я не могу допустить, чтобы боги напали на школу. У меня сотни студентов, которых я обязан держать в безопасности. Фурии убивают без разбора.

Он ни разу не заикнулся о моей безопасности. Это было неприятно. Мы могли быть в родстве, но это не делало нас настоящей семьей. Маркус даже не улыбался мне – ни разу. У меня действительно больше никого не было. Это делало еще более важной задачу найти моего отца.

– Я предлагаю перевезти Алекс в безопасное место, – предложил Леон.

– Что? – мой голос сорвался.

Леон взглянул на меня.

– Фурии знают, где тебя искать. Мы могли бы перевезти тебя в более безопасное место.

Сет сидел на ручке моего кресла, скрестив длинные ноги в лодыжках. Он не выглядел очень удивленным всем этим.

Я похлопала его по спине, привлекая внимание.

– Ты знал об этом? – прошептала я.

Он не ответил.

Взгляд, который я послала ему, обещал, что проблемы, которые у него будут, его совершенно не порадуют. Сет мог бы по меньшей мере предупредить меня.

Айден нахмурился:

– Куда вы её отвезете?

Мои глаза снова перешли на него. Наши глаза сразу встретились и мышцы у меня в груди сжались. В тот момент, если бы я хорошо сосредоточилась, я могла бы почувствовать его урки вокруг себя. Не самая лучшая тактика, когда все обсуждают мое будущее так, словно я не сижу здесь.

– Чем меньше людей знает, тем лучше, – ответил Люциан. – Её будут защищать мои лучшие Стражи и Сет.

Как оказалось, Маркус хотел это обсудить.

– Нам не стоит волноваться о нападении фурий в школе, – он посмотрел в моем направлении с непроницаемым выражением лица. – Но если она оставит Ковенант, она не закончит обучение и не сможет стать Стражем.

Мой желудок перевернулся:

– Тогда я не могу уехать. Я должна закончить обучение.

Люциан улыбнулся, и я захотела ударить его.

– Дорогая, тебе не нужно волноваться о том, чтобы стать Стражем. Ты будешь Аполлионом.

– Мне всё равно! Быть Аполлионом – это еще не вся моя жизнь! Мне нужно стать Стражем. Это то, чего я всегда хотела, – эти последние слова странно осели у меня в груди. То, чего я всегда хотела – это иметь выбор. Стать Стражем – на самом деле меньше из двух зол.

– Твоя безопасность более важна, чем твои желания,– голос Люциана был жестким, отбросив меня в те времена, когда я была маленькой девочкой, которую застали в комнате, где она не должна быть или которая осмелилась заговорить не вовремя. Это был настоящий Люциан и он проглядывал сквозь приятный фасад.

Больше никто не заметил.

Я сжимала колени, пока они не заныли.

– Нет. Мне нужно стать Стражем, – я взглянула на Сета в ожидании помощи, но его внезапно заинтересовали собственный ботинки. – Никто из вас не понимает. Демоны забрали мою маму и превратили её в чудовище. Посмотрите, что они сделали со мной! Нет, – я судорожно пыталась вздохнуть, зная, что я была в двух секундах от того, чтобы потерять самообладание. – Кроме того, куда бы вы меня ни отправили, фурии найдут меня. Они – боги, и я не смогу прятаться вечно.

Люциан полностью повернулся ко мне:

– Это даст нам время.

Меня захлестнул гнев. Я почти выпрыгнула из кресла.

– Время для Пробуждения? И что потом? Тебе все равно, что со мной будет?

– Бессмыслица, – сказал Люциан. – Не только у тебя будет сила. Сет будет в состоянии защитить вас обоих.

– Мне не нужен Сет, чтобы защищать меня!

Сет взглянул на меня:

– Ты знаешь, как поднять парню самооценку.

– Заткнись, – прошипела я. – Ты знаешь, о чем я говорю. Я могу сражаться. Я убивала демонов, я дралась и я выжила. Мне не нужен Сет в качестве няньки.

Леон фыркнул:

– Тебе нужна нянька, но я сомневаюсь, что он достаточно компетентен для этой работы.

Айден закашлялся, и это ужасно походило на то, что он пытался подавить смех.

– Ты думаешь, ты справишься лучше? – голос Сета был обыденным, но я почувствовала, как он напрягся. Я также знала, что он разговаривает не с Леоном. – Потому что я с радостью разрешу тебе попробовать.

Глаза Айдена изменили цвет с серого на серебряный. Его полные губы сложились в ухмылке, когда он встретил взгляд Сета.

– Я думаю, мы оба знаем ответ на этот вопрос.

Моя челюсть ударилась об пол.

Выпрямившись, Сет расправил плечи. Прежде, чем он мог произнести что-то, что, я была уверена, было бы грубостью, я выпрыгнула из кресла.

– Я не могу уехать из... – яркие точки затанцевали у меня перед глазами, заставляя все вокруг расплыться, и мой желудок опасно напрягся. – Ух...

Сет был рядом со мной в то же мгновение, его рука обвила меня за талию.

– Ты в порядке? – он опустил меня обратно в кресло. – Алекс?

– Ага, – выдохнула я, медленно подняв голову. Все уставились на меня. Айден с огромными глазами выступил вперед. Мои щеки залились жаром. – Все прекрасно. Серьезно. Я просто немного устала.

Сет присел рядом со мной, взяв меня за руку. Он мягко сжал её и взглянул через плечо. – Она всю неделю была простужена.

– Она была простужена? – Люциан поджал губы. – Как... по-смертному.

Я метнула ему взгляд, полный ненависти.

– Но мы... полукровки не болеют, – сказал Маркус, его глаза сузились на мне.

– Ну, можешь это сказать коробке Клинекса, с которой я жила, – я протянула пальцами по волосам. – Серьезно, сейчас со мной все отлично.

Маркус внезапно встал.

– Я полагаю, мы закончили. Мы все можем согласиться с тем, что на данный момент никаких решений не требуется.

Притихший Люциан согласно кивнул.

Дискуссия закончилась, и я получила временную передышку. Сейчас я не уеду из Ковенанта, но я не могла стряхнуть страх поселившийся у меня в животе, что, в конечном счете, это будет не мое решение.

Глава 5

На следующее утро я проспала и пропустила первые два урока. В этом даже был какой-то плюс, потому что мне не нужно было встречаться с Оливией после того, как я пыталась задушить её днем ранее, но истощение с предыдущего вечера никак меня не отпускало. Я провела дневной перерыв перед дневными занятиями, споря с Сетом.

– В чем проблема? – он оттолкнул свое кресло.

– Я тебе уже говорила, – я обвела взглядом полупустую общую комнату.Это было лучше, чем есть в кафетерии, где все на нас пялились. – Я знаю, что ты был в курсе планов Люциана поместить меня в программу защиты Аполлиона.

Сет простонал:

– Ладно. Хорошо. Возможно, он упоминал об этом. И что? Это умная мысль.

– Это не умная мысль, Сет. Мне нужно окончить школу, а не играть в прятки, – я посмотрела на свой едва тронутый сендвич. Мой желудок перевернулся. – Я не собираюсь убегать.

Он откинулся назад в кресле, заложив руки за голову.

– Люциан действует в твоих интересах.

– О, боги. Не начинай опять с этой ерундой про Люциана. Ты не знаешь его так хорошо, как я.

– Люди меняются, Алекс. Может быть он был мерзавцем до этого, но он изменился.

Я взглянула на него, и внезапно я даже перестала понимать, почему я спорю. Мои плечи поникли.

– В чем смысл?

Сет нахмурился:

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего, – я играла с соломинкой.

Он наклонился вперед, подталкивая мою тарелку:

– Тебе нужно еще поесть.

– Спасибо, Папочка, – оборвала его я.

Он поднял руки и отстранился:

– Остынь, зайчик-обнимашка.

– Все это из-за тебя.

Сет фыркнул:

– Почему это моя вина?

Я бросила на него злобный взгляд:

– Никто не хочет убивать тебя, но ты тот, у кого есть возможность стереть с лица земли всех Олимпийцев. Но все говорят "давайте убьем того, кто ничего не делает!" А ты просто можешь раствориться в закате после моей смерти.

Его губы снова изогнулись:

– Я бы не ушел после твоей смерти. Мне было бы грустно.

– Тебе было бы грустно, потому что ты уже не стал бы Убийцей Богов, – я взяла свой сендвич и медленно его перевернула. – Оливия меня ненавидит.

– Алекс...

– Что? – я подняла глаза. – Да, потому что я позволила Калебу умереть.

Его глаза сузились.

– Ты не позволяла Калебу умереть, Алекс.

Я вздохнула, борясь с внезапным желанием заплакать. Это точно, сегодня я была морально раздавлена.

– Я знаю. Мне её не хватает.

– Ты хотя бы пыталась поговорить с ней? – его глаза расширились под моим взглядом. Он показал на сендвич. – Ешь.

Я неохотно откусила большой кусок.

Сет изогнул бровь, наблюдая за мной.

– Голодная?

Я проглотила. Еда тяжелым комом опустилась в мой желудок.

– Нет.

В течение нескольких минут мы не разговаривали. Вопреки желанию, я перевернула левую руку и посмотрела туда, где мягко светилась руна в виде скобки.

– Ты... ты сделал это специально?

– Что? Руну? – он взял мою руку и держал её ладонью наверх. – Нет, я сделал это не специально. Я тебе уже говорил это.

– Я не знаю. Ты выглядел так, как будто действительно сильно концентрировался, когда это случилось.

– Я концентрировался на твоих эмоциях, – Сет провел большим пальцем над знаком, почти касаясь его. – Тебе это не нравится, да?

Нет, – прошептала я. Еще одна руна значила еще один шаг к тому, чтобы стать кем-то – чем-то другим.

– Это естественно, Алекс.

– Это не кажется естественным, – мои глаза метнулись к нему. – Что она значит?

– Сила богов, – ответил он, удивив меня. – Другая значит храбрость души.

– Храбрость души? – рассмеялась я. – Это бессмыслица.

Его рука скользнула к моему запястью, большой палец лежал у меня на пульсе.

– Это первые знаки, которые получает Аполлион.

Мое запястье казалось таким маленьким в его руке, даже хрупким.

– Твои тоже появились раньше времени?

– Нет,

Я вздохнула:

– Что произошло... между нами вчера вечером?

На его губах играла озорная улыбка.

– Ну, большинство называют это "целоваться".

– Это не то, что я имела в виду, – я выдернула руку и потерла ладонь о кромку стола. – Я чувствовала это – энергия, или как ты это называешь – уходила из меня в тебя.

– Тебе было больно?

Я покачала головой:

– Это было в некотором роде даже приятно.

Его ноздри затрепетали, как если бы он чувствовал запах, который ему нравился. Потом, без всякого предупреждения, он перегнулся через стол, обхватил мои щеки ладонями и поднес свои губы к моим. Поцелуй был мягким, дразнящим, и я чувствовала себя на самом деле странно. Поцелуи прошлой ночью не в счет – или, по меньшей мере, я убедила себя в этом. Итак, это был первый настоящий поцелуй после Катскиллс, и он происходил на публике. И я все еще держала в правой руке сендвич. Поэтому да, это было ненормально.

Сет отстранился, улыбаясь:

– Я думаю, в таком случае нам нужно делать это чаще.

Мои щеки горели, потому что я знала, что люди пялились.

– Целоваться?

Он рассмеялся:

– Я целиком и полностью за то, чтобы больше целоваться, но я имел в виду то, что произошло прошло ночью.

Гнев взялся из ниоткуда и овладел мной.

– Почему? Ты что-то почувствовал?

Одна бровь поднялась:

– Ох, я кое-что почувствовал.

Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула.

– Я имела в виду, когда ты держал меня за левую руку и появился знак. Ты что-нибудь почувствовал?

– Ничего, что бы ты хотела услышать.

– Боги, – я сжала сендвич. Капли майонеза разлетелись с пластиковой тарелки. – Я даже не знаю почему с я с тобой разговариваю.

Сет медленно выдохнул:

– У тебя ПМС или что? Потому что твои перемены настроения меня убивают.

Какое-то время я смотрела на него, думая, надо же, он действительно это сказал? И потом я отвела руку назад и запустила сендвич через стол. Он ударился об его грудь с удовлетворительным "шлеп", но именно выражение его лица, когда он вскочил с кресла, почти заставило меня улыбнуться. Смесь недоверия и ужаса отражалась на его лице, когда он смахивал с рубашки и брюк куски латука и ветчины.

В комнате было всего несколько человек, в основном младшие полукровки. Все они смотрели огромными глазами.

Бросаться сендвичами в Аполлиона – это не то, что часто делают на публике. Я ничего не смогла с собой поделать, я рассмеялась.

Голова Сета вскинулась. Его глаза были раскаленной злобной охрой.

– Тебе стало лучше?

От смеха у меня начали течь слёзы.

– Да, вроде бы.

– Знаешь, давай отменим сегодняшнюю тренировку после занятий, – его челюсть напряглась, щеки горели. – Отдохни.

Я закатила глаза:

– Как хочешь.

Сет открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но остановился. Отчистив остатки ветчины и сыра, он развернулся и ушел. Я не могла поверить, что только что бросила свой обед в Сета. Это было немного экстремально даже для меня.

Но это было смешно.

Я хихикала себе под нос.

– Ты собираешься это убирать?

Подпрыгнув в стуле, я посмотрела вверх. Линард вышел из-за колонны, разглядывая беспорядок на полу.

– Ты что, следишь за мной?

Он натянуто улыбнулся:

– Я здесь для того, чтобы быть уверенным, что ты в безопасности.

– Это ненормально, – я отодвинулась со стулом, взяв салфетки с тарелки. Я собрала, что смогла, но майонез впитался в ковер. – Это идея Люциана?

– Нет, – он сложил руки за спиной. – Это был приказ декана Андроса.

Я затихла:

– Правда?

– Правда, – повторил он. – Ты должна идти. Твое следующее занятие скоро начнется.

Я отсутствующе кивнула, выбросила мусор и взяла сумку. Приказ Маркуса удивил меня. Я ожидала, что Люциан натравит на меня своих Охранников. Он не хотел бы, чтобы что-то случилось с его драгоценным Аполлионом. Может быть, Маркус находил меня не такой отвратительной, как я думала.

Линард проводил меня из общей комнаты, сохраняя дистанцию. Это напомнило мне о том дне, когда я покупала лодочки для духов, которые мы с Калебом выпустили в море. От этого воспоминания у меня заныло сердце, что еще больше ухудшило мое отвратительное настроение. Я была похожа на зомби во время оставшихся занятий.Быстро переодевшись в тренировочный костюм, я отправилась на Ножевой Бой. Инструктор Ромви выглядел до абсурда обрадованным моим появлением.

Я бросила сумку, прислонилась к стене и притворилась что меня не беспокоил тот факт, что мне не с кем было поговорить. В последний раз, когда я была в этом классе, Калеб был все еще жив.

Сжав губы, я позволила взгляду скользнуть по стене с оружием. Я так привыкла к этой комнате во время тренировок с Айденом, что она была для меня как дом. Стоявший рядом со стеной приспособлений для убийства демонов Джексон ухмыльнулся чему-то, что сказал другой полукровка. Потом он посмотрел прямо на меня и усмехнулся.

Когда-то я находила его привлекательным, но где-то между тем, когда моя мама убила родителей его девушки – он был всё еще с Леа – и последним разом, когда я спаринговала с ним, я перестала думать о нем так высоко.

Я держала его взгляд, пока он не отвел глаза. Потом я продолжила осмотр. Оливия стояла рядом с Люком, завязывая волосы в хвост. Карамельная кожа на её шее была отмечена синяками. Я взглянула на свои руки. Это сделала я.

Боже, о чем я думала? Чувства вины и стыда прорвались наружу. Когда я подняла глаза, увидела, что Люк наблюдает за мной. Его взгляд не выражал ничего... кроме грусти.

Я отвела глаза, жуя нижнюю губу. Я скучала по своим друзьям. И я правда скучала по Калебу.

Урок быстро начался, и хотя я была уставшей, я отдалась занятию. Меня поставили в пару Елене для работы с захватами. Во время упражнений в различных техниках мой мозг наконец-то смог выключиться.Здесь, на тренировке, я могла ни о чем не думать. Здесь не было горя или потерь, не было судьбы, с которой нужно считаться, не было отца, которого нужно спасать. Я представляла, что быть Стражем будет похоже на это. Когда я в конечном итоге буду выходить на охоту, мне не нужно будет думать ни о чем, кроме выслеживания и убийства демонов. Может быть поэтому я хотела стать Стражем, потому что я могла бы идти по жизни... и делать что? Убивать. Убивать. И еще убивать.

Это было не то, чего я на самом деле хотела в глубине души. Я просто сейчас начала это понимать?

Даже с замедленной реакцией я была быстрее Елены. Когда мы перешли к броскам и переворотам, что состояло из того, что тебя кидали на маты и ты пытался освободиться, я была в состоянии держать её, но я становилась медленнее и быстро утомлялась.

Она освободилась из моей хватки и подняла бедра, перекатив меня на спину. Глядя на меня сверху вниз, она нахмурилась.

– Ты... хорошо себя чувствуешь? Ты действительно очень бледная.

Я действительно должна была загуглить, сколько продолжался пост-эффект от простуды, потому что это действительно начало надоедать. Все, чего я хотела, это кровать. Но прежде, чем я смогла ответить на вопрос Елены, Инструктор Ромви появился перед нами. Я подавила стон.

– Если вы можете болтать, то вы тренируетесь недостаточно интенсивно, – светлые глаза Ромви были похожи на льдинки. Он обожал терроризировать меня в классе. Уверена, он скучал по мне. – Елена, покинь маты.

Она встала и отошла, оставив меня с инструктором. Вокруг нас спарринговали ученики. Я перекатилась на ноги и постоянно переносила вес, морально готовясь к тому, что он для меня приготовил. Я отвернулась, положив руки на бедра.

Его рука ударила меня по плечу.

– Никто и никогда не должен поворачиваться спиной на войне.

Стряхнув его руку, я посмотрела на него.

– Я не понимала, что мы на войне.

Что-то блеснуло в его глазах.

– Мы всегда на войне, особенно на моем уроке, – он посмотрел на меня сверху вниз, что было обычной практикой, поскольку он был чистокровным, который раньше служил Стражем. – К слову об уроке, очень мило с твоей стороны наконец-то к нам присоединиться, Александрия. Я начинал верить, что тренировки тебе больше не нужны.

Несколько ответов сформировались на кончике моего языка, но я знала, что лучше держать их при себе.

Он выглядел разочарованным:

– Я слышал о том, как ты дралась во время нападения демонов.

Зная, что чем меньше слов я скажу, тем меньшая площадь моей задницы будет надрана, я кивнула и представила, как Пегас приземляется ему на голову и кусает в шею.

– Ты также сражалась с фуриями и выжила. Только воины могут похвастаться такой удачей.

Мой взгляд скользнул туда, где теперь стояли Оливия и Люк, наблюдая за мной с кромки матов. Сколько раз мы были в такой позиции? Но сейчас было по другому, потому что раньше с ними была Калеб.

– Александрия?

Я сконцентрировалась на нем, внутренне съежившись. Я никогда не должна отрывать глаза от Ромви, когда он говорит.

– Я сражалась с фуриями.

В его глазах сверкнул интерес:

– Покажи мне, что ты сделала.

От неожиданности я сделала шаг назад:

– Что вы имеете в виду?

Маленькая улыбка растянула уголок его губ:

– Покажи мне, что ты сделала, когда боролась с фуриями.

Я нервно облизала губы. У меня не было представления о том, как я сражалась с фуриями и выжила – я знала только, что все стало янтарным, как будто кто-то плеснул желтой краской мне в глаза.

– Я не знаю. Все произошло так быстро.

– Ты не знаешь, – он поднял руку и его туникоподобная футболка соскользнула с его руки, обнажив татуировку в виде перевернутого факела. – Я нахожу что в это сложно поверить.

Ко мне моментально вернулось здравомыслие:

– Что это за татуировка?

Его челюсть напряглась, я ожидала, что он атакует. Но он этого не сделал.

– Джексон!

Прыгнув на мыта, Джексон подошел и положил руки на свои узкие бедра:

– Сэр?

Глаза Ромви встретились с моими:

– Я хочу, чтобы вы работали в паре.

Я взглянула на улыбающееся лицо Джексона. Ромви хотел, чтобы я показала ему, как я дралась с фуриями и выжила, используя Джексона. Неважно с кем я буду бороться, я не могла показать то, чего не знала.

Направляясь с матов, Ромви остановился и что-то прошептал Джексону. Что бы он ему ни сказал. это вызвало легкую улыбку на лице мальчика и он кивнул.

Вытирая рукой свой влажный лоб, я замедлила дыхание и попыталась не обращать внимания на дрожь в ногах. Даже усталая, я могла справиться с Джексоном. Он был хорошим бойцом, но я была лучше. Я должна быть лучше.

– К концу занятия тебе будет очень больно, – поддразнил Джексон, хрустнув костяшками пальцев.

Я подняла бровь и поманила его рукой. Вомжет быть, мне серьезно недоставало подушки, но я могла справиться с ним.

Я ждала до тех пор, пока он не оказался всего в футе от меня, потом бросилась в жестокое нападение. Я была быстрой и легкой на ногу. Я обманула его, заставив отклониться в сторону, чтобы избежать острого удара и он бы получил пинок в спину. Очень скоро он оказался на спине, запыхавшийся и выругивающийся от жесткого удара с разворота.

– Мне будет больно? – сказала я, стоя над ним. – Нет, я так не думаю.

Тяжело дыша, он прыжком встал на носочки. – Подожди и увидим, детка.

– Детка? – повторила я. – Я не твоя детка.

Джексон не ответил на это. Он взлетел в ударе-бабочке, от которого я уклонилась. Эти удары были жестокими. Удар за ударом, мы нападали друг на друга, и каждый новый был сильнее, чем предыдущий. Стоит признать, я слишком серьезно относилась к этому сама. Я не хотела ничего спускать с рук этому негодяю. Странная темнота росла во мне, когда я брокировала серию ударов ногой и рукой, которые свалили бы даже Айдена. Я усмехнулась сквозь пот, текший с меня, и мои предплечья болели. Я направила свой прошлый гнев на Джексона.

Наш спарринг в итоге привлек внимание других учеников. Я была немного удивлена, когда кулак Джексон встретился с моей челюстью и Инструктор Ромви не прекратил схватку. Похоже было, что он веселился, глядя на жестокую драку.

Итак, Джексон не хотел играть по правилам и Ромви было все равно? Неважно. Он еще раз занес кулак, но на этот раз я поймала его руку и повернула её назад.

Джексон слишком легко разорвал захват, это показывало, что я достигла собственных пределов. Я повернулась на пятках, и увидела, что потолочные светильники мигнули – или это были мои глаза? – и одним мощным киком с разворота я выбила ноги Джексона прямо из-под него. Не было ни секунды, чтобы отпраздновать его очевидное поражение. Я увидела движение Джексона к моим ногам. Я пыталась подпрыгнуть как нас учили, но измотанная, я была слишком медленной. Его нога поймала мою, и я приземлилась на бок, сразу же откатившись.

– Я уверен, что ты не так победила фурий, – голос Инструктора Ромви звучал самодовольно.

У меня не были ни секунды, чтобы подумать, как сильно я хотела ударить Ромви. Джексон развернулся вокруг себя. Я откатилась на бок, но его кик настиг мои ребра. Они взорвались болью, такой неожиданной и сильной, что я замерла.

Чувствуя, что Джексон еще не закончил, я подняла руки наверх, но эта маленькая, крошечная секунда стоила мне дорого. Пятка Джексона проскользнула между моих рук, ударяя меня в подбородок и рассекая губу. Что-то теплое полилось мне в рот, я увидела вспышки света. И сквозь мигающие огни, я увидела что ботинок Джексона возвращается.

Глава 6

Джексон собирался растоптать мою голову.

Это не входило в программу тренировок.

В последнюю секунду кто-то поймал Джексона за запястье и бросил на маты. Мои руки взлетели ко рту. Они немедленно покрылись чем-то липким и теплым.

Я чувствовала вкус крови. Помешкав, я провела языком во рту, чтобы убедиться, что я не лишилась зубов. Когда я поняла, что у меня все еще полный комплект, я вскочила на ноги, выплевывая кровь. Потом я бросилась на Джексона.

Я быстро утихла. От шока я почти упала на колени.

Джексон был занят потасовкой с кем-то еще, и этот кто-то был Айден. Боль была сразу же забыта и я начала гадать, откуда он взялся. Айден больше не наблюдал за моими занятиями. Он даже не тренировал меня, поэтому у него не было причин быть в этих комнатах.

Но сейчас он был здесь.

Зачарованная странной смесью грации и жестокости, я наблюдала, как Айден стащил Джексона с матов за воротник футболки. Их лица были в нескольких дюймах друг от друга. В последний раз я видела Айдена таким злым, когда он решил проучить Сета в ту ночь, когда мне подсунули зелье.

— Ты не так должен работать с партнером, — сказал Айден холодным низким голосом. — Я уверен, Инструктор Ромви учил тебя по-другому.

Глаза Джексона расширились до невозможности. Он стоял на носочках, руки свисали по бокам. В этот момент я осознала, что у него из носа идет кровь — кровотечение было сильнее, чем у меня из губы. Кто-то ударил его, и этим кем-то скорее всего был Айден. Потому что это мог сделать только чистокровный и никто бы не вмешался.

Он отпустил Джексона. Полукровка упал на колени, держась за лицо. Айден развернулся, его глаза быстро оценили ущерб. Потом он повернулся к инструктору Ромви, сказав что-то слишком тихо и слишком быстро, чтобы я или остальные ученики поняли.

Прежде чем я поняла, что происходит, Айден пересек маты и поймал мою руку. Мы не разговаривали, когда он вывел меня из зала.

— Моя сумка, — запротестовала я.

— Я отправлю за ней кого-нибудь.

В коридоре он взял меня за плечи и развернул. Его глаза сменили цвет с темно-серого на серебряный, когда его взгляд упал на мою губу.

— Инструктор Ромви не должен был этого позволять.

— Я не думаю, что его это заботит.

Он выругался.

Я хотела сказать что-нибудь вроде "это бывает"... или, по меньшей мере, о том, что это было ожидаемо, потому что у меня не было много друзей. Или может быть я должна была поблагодарить Айдена, но по противоречивым эмоциям, которые играли на его поразительном лице, я могла сказать, что ему это не доставит удовольствия. Айден был взбешен, и взбешен по совершенно неправильной причине. Он отреагировал так, как если бы просто парень ударил меня, а не полукровку. Как для чистокровного, для него не было причин вмешиваться. Это была работа Инструктора. Айден забыл это в миг абсолютного, неукротимого гнева.

— Я не должен был этого делать, потерял самообладание, — тихо сказал он, и его голос звучал ужасно молодо и уязвимо для того, кого я привыкла видеть таким сильным. — Я не должен был бить его.

Мои глаза скользнули по его лицу. Даже не смотря на то, что моё лицо пульсировало, я хотела прикоснуться к нему. Я хотела, чтобы он прикоснулся ко мне. И потом он это сделал, но не так, как я хотела. Положив руку мне на поясницу, он повел меня в медицинский кабинет. Я хотела потрогать рот, чтобы понять, насколько все плохо. На самом деле, я хотела зеркало.

Чистокровная доктор бросила один взгляд на моё лицо и покачала головой:

— На стол.

Я поднялась вверх:

— Будет шрам?

Врач взяла какую-то бутылку с белой жидкостью и несколько ватных шариков.

— Пока не уверена, но постарайся сейчас не разговаривать. По меньшей мере, до тех пор, пока я не убежусь, что нет повреждений внутри губы.

— Если будет шрам, я буду в бешенстве.

— Прекрати разговаривать, -сказал Айден, прислонившись к стене.

Доктор послала ему улыбку, очевидно, ей было не интересно, почему меня сопровождает чистокровный. Она повернулась ко мне.

— Может немного щипать, — она провела ваткой по моей губе. Щипать? Оно жгло как сумасшедшее. Я почти спрыгнула со стола.

— Антисептик, — сказала она, сочувственно посмотрев на меня. — Мы хотим быть уверены, что туда не попадет инфекция. Тогда будет шрам.

Жжение? Я могла с этим справиться. Врачу потребовалось несколько минут, чтобы промыть мою губу. Я с нетерпением ждала вердикта.

— Я думаю, сама губу зашивать не надо. Она припухнет и будет некоторое время чувствительной, — она отклонила мою голову назад и аккуратно дотрагивалась до моего рта. — Но я думаю нужно зашить здесь... под губой.

Я вздрогнула, когда она начала дотрагиваться до этого места и сфокусировалась на её плече. Не показывай боли. Не показывай боли. Не показывай боли. Доктор окунула пальцы в коричневый сосуд и сжала края рассеченной кожи вместе. Я вскрикнула, когда жгучая боль возникла в на коже под губой и распространилась по всему моему лицу.

Айден шагнул вперед, остановившись, когда он понял, что ничего не может — или не должен — сделать. Его руки упали по бокам, и, когда его взгляд встретился с моим, его глаза были грозового цвета.

— Еще чуть-чуть, — сказала она успокаивающе. — Все закончится. Тебе повезло, что ты не потеряла ни одного зуба.

Потом она еще раз сжала кожу.В этот раз я не проронила ни звука, но зажмуривала глаза, пока перед ними не затанцевали вспышки. Я хотела спрыгнуть со стола и найти Джексона. Мне бы стало лучше, если бы я побила его. Я в это верила.

Доктор отошла обратно к шкафам. Вернувшись с влажным тампоном, она начала вытирать кровь, обходя швы.

— В следующий раз, когда будете тренироваться, будьте немного осторожнее. Она очень молода и красива. Не разрушайте это.

Мои глаза метнулись к Айдену:

— Но...

— Да, мэ-эм, — не дал мне закончить он, выразительно на меня взглянув.

Я уставилась на него.

Врач вздохнула, покачав головой:

— Почему вы, полукровки, выбираете это? Конечно, альтернатива лучше.Но, как бы то ни было, у тебя есть еще повреждения?

— Гм, нет, — промямлила я. Слова доктора удивили меня.

— Да, — сказал Айден. — Осмотрите её ребра слева.

— Ох, ладно тебе, — сказала я. — Все не так плохо...

Я осеклась, когда доктор потянула вверх кромку моей футболки.

Врач нажала мне на ребра, проведя руками по боку. Её пальцы были холодными и быстрыми.

— Ничего не сломано, но это... — она нахмурилась, наклонившись ближе. Отрывисто вздохнув, она отпустила мою майку и посмотрела на Айдена. Казалось, ей нужна секунда, чтобы собраться. — У неё ребра не сломаны, но там ушиб. Она должна беречься в течение нескольких дней. Также, она должна ограничить разговоры, чтобы швы не натягивались.

Айден выглядел так, словно хотел рассмеяться над последним предписанием. Когда он согласился с врачом, она довольно быстро покинула комнату.

— Почему ты оставил её в убеждении, что это твоя работа? — спросила я. — Ты меня даже больше не тренируешь.

— Разве тебе не надо ограничивать разговоры?

Я закатила глаза.

— Теперь она думает, что ты великий и ужасный избиватель полукровок или что-то вроде того.

Он указал на дверь.

— Это было бы недалеко от правды. Твой Инструктор позволил этому случиться. Врач видит много таких случаев и не обращает на них внимания.

И она вероятно видело очень мало чистокровных, которым было дело до того, все ли в порядке с полукровкой. Я вздохнула.

— В любом случае, что ты здесь делал?

На его лице промелькнула тень улыбки.

— Разве я не говорил тебе, что обеспечивать твою безопасность — это работа на полный рабочий день?

Я начала улыбаться, но вспомнила, что не надо.

— Ой, — я проигнорировала его веселый взгляд. — На самом деле, зачем ты был здесь?

— Я просто проходил мимо и заглянул в зал, — он подал плечами, глядя поверх меня. — Я увидел, как ты спаррингуешь и наблюдал. Остальное это история.

Я на самом деле не поверила ему, но не стала настаивать.

— Я бы справилась с Джексоном, знаешь? Но эта проклятая простуда надрала мне зад.

Взгляд Айдена снова вернулся ко мне:

— Ты не должна болеть, — он шагнул вперед, вытянул руку и и осторожно положив ладонь мне на подбородок.Он нахмурился. — Как ты заболела?

— Наверное, я не первая полукровка, которая заболела.

Его большой палец двигался по моему подбородку, осторожно обходя чувствительное место. Таков был Айден, он всегда был заботлив со мной, хотя я знала, что была выносливой. Моё сердце подпрыгнуло.

— Я не знаю, -сказал он, уронив руку.

Не зная, как ответить, я пожала плечами.

— В любом случае, спасибо за... э-э-э... то, что остановил Джексона.

Жесткое, убийственное выражение мелькнуло на его лице.

— Я удостоверюсь, что Джексон будет наказан за то, что сделал. В Ковенанте и так много проблем без полукровок, которые пытаются убить друг друга.

Я слегка дотронулась до подбородка и вздрогнула:

— Я не знаю, была ли это его идея.

Айден взял мою руку и отвел её от моего лица.

— Что ты имеешь в виду?

Прежде, чем я смогла ответить, по моему позвоночнику прошла мелкая дрожь. Секундой позже дверь в комнату распахнулась. Вошел Сет с большими глазами и сжатыми губами. Его взгляд перешел от моей губы туда, где Айден держал мою руку.

— Какого черта случилось?

Смущение и понимание отразились на лице Айдена. Он отпустил мою руку и ступил назад:

— Они работали в парах.

Сет послал Айдену уничтожающий взгляд и подошел к столу, на котором я все еще сидела. Он взял мой подбородок двумя длинными пальцами, как только что это сделан Айден. Мое сердце не затрепетало, а вот шнур — да.

— С кем ты спарринговала?

— Это не важно, — я почувствовала, как мои щеки начали гореть.

— Это так не выглядит, — глаза Сета сузились. — И у тебя еще что-то болит. Я это чувствую.

Боже, мне действительно нужно было поработать над блокировками.

— Спасибо, что присмотре за ней, Айден, — Сет не отводил от меня глаз. — Я позабочусь об этом.

Айден открыл рот, чтобы что-то сказать, но закрыл его. Он развернулся и тихо вышел из комнаты. Было тяжело игнорировать желание спрыгнуть со стола и побежать за ним.

— Так что случилось с твоим лицом? — снова напомнил он.

— Я его сломала, — пробормотала я, отстраняясь.

Сет повернул мой подбородок в сторону, нахмуриваясь:

— Я догадался. Это действительно произошло на занятиях?

— Да, ну, это сделали в классе.

Он нахмурился сильнее.

— И что это должно значить?

Я оттолкнула его руку и соскользнула со стола:

— Ничего, просто рассеченная губа.

— Рассеченная губа? — Он поймал меня за талию и потянул назад. — Клянусь, я вижу отпечаток ботинка на твоем подбородке.

— Правда? Все настолько плохо? — я робко дотронулась до подбородка, гадая, что бы он подумал, если бы увидел отпечаток ботинка у меня на ребрах.

— Напрасно, — Сет взял мою руку. — С кем ты спарринговала?

Я вздохнула и попыталась освободиться, но это было бесполезно. Сет — и шнур — хотели, чтобы я была здесь с ним. Я положила щеку ему на грудь.

— Это не важно. И, кстати, разве ты не злишься на меня за то, что я швырялась в тебя едой?

— Ох, ну я не очень рад этому. Думаю, майонез оставит пятна, — его объятья немного ослабли. — Болит?

Лгать было бесполезно, но я все равно это сделала:

— Нет. Совсем нет.

— Ага, — пробормотал он мне в макушку. — Так с кем ты спарринговала?

Я закрыла глаза. Будучи так близко к нему, со связью и всем прочим, было просто перестать думать. прямо как во время тренировок:

— Меня всегда ставят в пару с Джексоном.

На следующий день после занятий я бесцельно шаталась в учебном центре. Я обнаружила, что вошла в маленькую комнату, в которой был Айден, когда я узнала новости об отце. Конечно, сейчас его там не было. Никого не было. Бросив сумку сразу за дверью, я подошла к боксерской груше, висящей посередине матов. Это была старая, потертая вещь, которая видела лучшие времена. Куски черной кожи были вырваны. Кто-то взял скотч и заклеил его. Я провела пальцами по заплаткам.

По моей коже пробежало беспокойство. Мысль о том, чтобы вернуться в общежитие и провести время в одиночестве, меня не привлекала. Я не видела Сета с тех пор, как он вчера ушел. Я догадывалась, что он все еще злился из-за сендвича.

Я толкнула грушу ладонями. Потом я перевернула руки. Две мягко светящиеся руны уставились на меня.

Мой взгляд перешел обратно на мешок. Тренировался ли мой отец в этом же Ковенанте? Стоял в этой самой комнате? Это бы объяснило, откуда он так хорошо знал мою мать. Меня снова захлестнуло волной меланхолии.

Дверь в комнату открылась. Я повернулась, ожидая Охранника Линарда. Но это был не он. Моё сердце исполнило короткий счастливый танец.

Айден ступил в комнату, дверь за ним закрылась. Он был одет в форму Стража: черную футболку с длинными рукавами и черные брюки-карго. Я просто пялилась на него как идиотка.

То, как моё тело реагировало на него — на чистокровного — было абсолютно непростительным. Я это знала, но не могла ничего поделать с тем, как у меня перехватывало дыхание и жар расползался по коже. Дело было не только в том, как он выглядел. Не поймите меня неправильно, у Айдена была редкая маскулинная красота. Но было кое-что еще. Он понимал меня так, как очень немногие люди. Ему не нужна была странная связь, как с Сетом, чтобы это делать. Айден разобрался во мне с помощью своего непоколебимого терпения... а не того, что раздражался по поводу каждой моей выходки. Летом мы проводили часы вместе, тренируясь и узнавая друг друга. Мне нравилось думать, что из этого вышло что-то прекрасное. После того, что он сделал, чтобы защитить меня в Нью Йорке... и потом с Джексоном, я не могла больше злиться на него по поводу того дня, когда он сказал, что не может меня любить.

Айден с интересом наблюдал за мной.

— Я увидел, как Сет вошел на главную часть Божественного Острова и тебя с ним не было. Я подумал, что ты здесь.

— Почему?

Он пожал плечами:

-Я просто знал, что ты будешь в одной из тренировочных комнат, хотя тебе было велено поберечься.

Когда его что-то беспокоило, он выходил на маты. Я была такой же, и это напомнило мне тот вечер, когда я приставала к нему, после того, как узнала о судьбе моей матери. Я отвернулась от него, проводя пальцами по центру мешка.

— Как ты себя чувствуешь — ребра и губа?

Оба ныли, но бывало и хуже.

— Хорошо.

— Ты написала письмо Лаадан? — спросил он через несколько секунд.

Мои плечи опустились:

— Нет, я не знаю, что сказать, — я не то, чтобы об этом не думала, но что вы скажете человеку, которого вы считали мертвым — отцу, которого вы никогда не встречали?

— Просто скажи ему, что ты чувствуешь, Алекс.

Я рассмеялась:

— Не уверена, что он хочет это все знать.

— Он захочет, — Айден помедлил, и между нами натянулась тишина. — В последнее время ты кажешься... не в своей тарелке.

Я все еще чувствовала себя не в своей тарелке.

— Это все простуда.

— В офисе Маркуса ты выглядела так, словно сейчас упадешь в обморок, и, давай начистоту, нет причин, по которым ты не смогла вчера справиться с Джексоном... или по крайней мере уклониться от удара. Ты выглядишь изможденной, Алекс.

Вздохнув, я посмотрела на него. Он прислонился к стене, руки глубоко в карманах брюк.

— Итак, что ты здесь делал? — спросила я, желая перевести тему.

Выражение лица Айдена стало знающим.

— Приглядывал за тобой.

Тепло трепетало у меня в груди.

— Правда? Очень мило с твоей стороны.

Появилась маленькая улыбка.

— Ну, я на задании.

Я обвела взглядом комнату.

— Думаешь, здесь есть демоны?

— Я сейчас не охочусь, — прядь волнистых волос упала на его серые глаза и он склонил голову набок. — Мне дали новое задание.

— Расскажи.

— Кроме охоты я еще охраняю тебя.

Я моргнула и рассмеялась так сильно, что заболели ребра.

— Боги, для тебя это должно быть ужасно.

Его брови сошлись.

— Почему ты так думаешь?

— Ты просто не можешь от меня избавиться, да? — я повернулась обратно к боксерской груше, ища в ней слабое место. — Я имею в виду, не то чтобы ты хочешь, но тебя постоянно мной обременяют.

— Я не считаю, что обременен тобой. Почему ты так думаешь?

Я закрыла глаза, гадая, почему я даже заикнулась об этом.

— Так у Линарда тоже новое задание?

— Да. Ты не ответила на мой вопрос.

И я не собиралась этого делать.

— Тебя об этом попросил Маркус?

— Да. Когда ты не с Сетом, то Линард, Леон или я наблюдаем. Есть большая вероятность, что тот, кто хотел причинить тебе вред...

— Министр Телли, — добавила я, сжав руку в кулак.

— Тот, кто хотел причинить тебе вред в Катскиллс, попытается снова. И есть еще фурии.

Я ударила грушу, сразу же вздрогнув, потому что ноющие мышцы на ребрах напряглись. Нужно было сначала их стянуть. Глупо:

— Вы не можете тягаться с фуриями.

— Если они покажутся, мы попытаемся.

Покачав головой, я отступила назад:

— Вы умрете в попытках. Эти создания... ну, ты видел, на что они способны. Если они придут, просто отойдите с дороги.

— Что? — его голос окрасило неверие.

— Я не хочу, чтобы люди умирали без причины.

— Умирали без причины?

— Ты знаешь, что они будут возвращаться снова и снова, и я не хочу, чтобы кто-то умер, поскольку всё кажется... неотвратимым.

Его вдох эхом разнесся по маленькой комнате.

— Ты говоришь, что веришь что твоя смерть неотвратима, Алекс?

Я еще раз ударила грушу:

— Я не знаю, что говорю. Просто забудь об этом.

— Что-то... что-то в тебе изменилось.

Меня наполнило желание сбежать из этой комнаты, но вместо этого я посмотрела на него. Я взглянула вниз на свои ладони. Знаки были все еще там. Почему я постоянно проверяю их, как будто они исчезнут или что-то в этом роде?

— Столько всего случилось, Айден. Я уже не тот же самый человек.

— Ты была тем же человеком в тот день, когда узнала о своем отце, — сказал он, и его глаза приняли грозовой оттенок.

Гнев зародился глубоко у меня в животе, растекаясь по венам.

— Мой отец не имеет ничего общего с этим.

Айден оттолкнулся от стены и вынул руки из карманов.

— С чем -с этим?

— Со всем! — мои ногти впились в ладони. — Какой во всем этом смысл? Давай гипотетически подумаем всего на секунду? Скажем, у Телли или кого-то еще не получится отправить меня в услужение, или убить меня, или фурии не разорвут меня на части, мне все еще должно исполниться восемнадцать. Я все еще должна пройти через Пробуждение. Так в чем смысл? Может быть, я должна уйти, — я направилась туда, где бросила сумку. — Может быть, Люциан позволит мне уехать в Ирландию или еще куда-нибудь. Я хочу посетить это место прежде, чем я...

Айден схватил меня за плечо, повернув меня так, что я оказалась с ним лицом к лицу.

— Ты сказала, что останешься в Ковенанте, чтобы иметь возможность закончить обучение, потому что тебе нужно быть Стражем больше, чем кому-либо в той комнате,— его голос стал низким, а глаза упорно искали мои. — Это была твоя страсть. Это изменилось?

Я дернула руку, но он держал крепко:

— Может быть.

Скулы Айдена вспыхнули:

— Так ты сдаешься?

— Я не думаю, что это значит сдаться. Назовем это... принятием реальности, — я улыбнулась, но улыбка была вялой.

— Это такая ерунда, Алекс.

Я открыла рот, но ничего не сказала. Я спорила с ними, чтобы остаться в Ковенанте и стать Стражем. И глубоко внутри я знала, я все еще хотела им стать ради моей мамы. ради себя самой, но я не была уверена, что это было все еще необходимо мне. Или с чем я могла согласиться, если быть честной с самой собой. После того, как я увидела тех слуг, распростертых на полу, и никому не было дела... никто не пришел им на помощь.

Я не была уверена, что могла бы быть частью такой жизни.

— Ты никогда не была тем, кто тонет в жалости к самой себе, когда обстоятельства против тебя.

Мои зубы сжались.

— Я не тону в жалости к самой себе Айден.

— Правда? — мягко сказал он. — Так же, как ты не довольствуешься малым в случае с Сетом?

О, дорогие боги, не это я хотела услышать.

— Я не довольствуюсь малым, — лгунья, шептал голос в моей голове. — Я не хочу разговаривать о Сете.

Он отвел на секунду глаза и потом снова сфокусировался на мне:

— Я не могу поверить, что ты простила его за то... за то, что он с тобой сделал.

— Это была не его вина, Айден. Сет не давал мне зелье. Он не заставлял...

— Он все равно должен был вести себя по-другому!

— Я не буду с тобой это обсуждать,— я начала пятиться.

Его рука напряглась:

— Так ты все еще... с ним?

Глубоко внутри, я не могла понять что случилось с Айденом, который держал меня в объятьях когда я рассказывала ему об отце. С той его модификацией было гораздо проще иметь дело. И опять, очевидно, я не вела себя как тот человек, каким была раньше. И мне нравилось, как он сказал "с ним" — как будто само его имя заставляло его хотеть что-нибудь ударить.

— Скажи, что значит "с ним" Айден.

Он смотрел на меня.

Я подняла голову.

— Ты имеешь в виду что я провожу с ним время или что мы просто друзья? Или ты хотел спорсить спим ли мы вместе?

Его глаза превратились в тонкие щелки, которые сияли ярким серебром.

— И почему ты спрашиваешь, Айден? — я попятилась назад и он отпустил. — Каким бы ни был ответ, он не имеет значения.

— Но он имеет значение.

Я думала о рунах и о том, что они значили.

— Ты не имеешь представления. Это судьба, помнишь? — я снова попыталась взять сумку, но он снова поймал меня за руку. Я посмотрела вверх, медленно выдохнув. — Чего ты от меня хочешь?

Выражение его лица стало понимающим, смягчив сияние его глаз:

— Ты боишься.

— Что? — рассмеялась я, но смех звучал как нервное карканье. — Я не боюсь.

Глаза Айдена смотрели куда-то над моей головой и уверенность поселилась в его взгляде.

— Да. Ты боишься.

Не сказав ничего больше, он развернул меня и потащил вперед в сенсорную комнату.

Мои глаза стали огромными:

— Что ты делаешь?

Он продолжал меня тянуть, пока мы не остановились перед дверью.

— Ты знаешь, для чего она используется?

— Гм, для тренировок?

Айден взглянул на меня, натянуто улыбаясь.

— Ты знаешь, как тренировались древние войны? Они должны были сражаться с Фобосом и Деймосом, которые использовали худшие страхи воинов против них в битвах.

— Спасибо за ежедневный урок странной божественной истории, но...

— Но поскольку Боги Страха и Ужаса были недоступны, они создали такую комнату. Они верили, что сражаться, используя только другие чувства, чтобы направлять тебя — это лучший способ повысить свое мастерство и взглянуть в лицо своим страхам.

— Страхам чего?

Он открыл дверь и нас встретила черная дыра.

— Любым страхам, которые тебя сдерживают.

Я впилась в пол пятками:

— Я не боюсь.

— Ты в ужасе.

— Айден, я в двух секундах от... — меня прервал свой собственный удивленный вскрик, когда он втолкнул меня в комнату и закрыл за собой дверь, погружая помещение в совершенную темноту. Дыхание замерзло у меня в горле. — Айден, я... ничего не вижу.

— В этом весь смысл.

— Ну, спасибо, Капитан Очевидность, — я слепо вытянула руки, но почувствовала только воздух. — Чем я по-твоему должна здесь заниматься?

Как только из моего рта вылетел этот вопрос, меня начали преследовать абсолютно неподобающие видения всего того, чем мы могли бы здесь заняться.

— Мы будем сражаться.

Что ж, это имело смысл. Я вдохнула, уловив запах специй и океана. Медленно, я подняла руку. Мои пальцы скользнули по чему-то твердому и теплому — его груди? И снова не было ничего, кроме пустого пространства. О боги, это не могло принести ничего хорошего.

Внезапно он схватил меня за руку и повернул меня вокруг.

— Стань в стойку.

— Айден, я правда не хочу это сейчас делать. Я устала и мне надрали...

— Предлоги, — сказал он, и его дыхание было в опасной близости к моим губам.

Я сжалась.

Его рука пропала.

— Стань в стойку.

— Я уже.

— Нет.

— Откуда ты знаешь?

— Я догадался. Ты не двигалась, — сказал он. — Теперь стань в стойку.

— Боже, ты как кошка, которая видит в темноте или что? — когда он не ответил, я простонала и приняла стойку: руки приподняты, ноги на ширине плеч и ступни надежно стояли на полу. — Хорошо.

-Ты должна взглянуть в лицо страхам, Алекс.

Я зажмурилась, но ничего не увидела.

— Я думала, ты говорил, что я бесстрашная.

— Обычно да, — Внезапно он оказался передо мной и его запах отвлекал меня. — Поэтому быть испуганной так трудно для тебя. Но бояться — это не слабость, Алекс. Это всего лишь знак того, что ты должна что-то преодолеть.

— Страх это слабость, — ожидая, что он все еще передо мной, я решила послушаться его. Я выбросила вперед локоть, но его там не было. И тут же он уже был у меня за спиной, его дыхание танцевало сзади на моей шее. Я развернулась назад, схватив воздух.

— А чего ты боишься?

Движение воздуха и он слова был передо мной.

— Это не обо мне, Алекс. Ты боишься потерять себя.

— Конечно нет. О чем я думала? — Я повернулась вокруг себя, выругавшись, когда его снова там не оказалось. У меня начинала кружиться голова. — Так почему бы тебе не сказать мне, чего я боюсь, о бесстрашный?

— Ты боишься, что станешь чем-то, что не сможешь контролировать. — Он поймал мою руку, когда я развернулась на звук его голоса. — Это до смерти тебя пугает.

Он отпустил меня и отошел.

Он был прав, и поэтому меня наполняли гнев и смущение. Из темноты, окружавшей меня, я смогла выделить кусок, который был плотнее остальных. Я бросилась на него. Ожидая этого движения, он поймал меня за плечи. Я вывернулась, ударив его в живот и грудь.

Айден держал меня на расстоянии.

— Ты злишься, потому что я прав.

У меня в горле зародился хриплый звук. Я держала рот закрытым и снова повернулась. Мой локоть на что-то наткнулся.

— Страж никогда не боится. он никогда не поджимает хвост и не убегает.

— Ты поджимаешь хвост и убегаешь, Алекс?

Воздух вокруг меня пришел в движение,и я подпрыгнула, едва избежав того, что, возможно, было великолепным ударом ногой.

— Нет!

— Совсем недавно это звучало по-другому, — сказал он. — Ты хотела принять предложение Люциана. Посетить Ирландию?

— Я... Я была... — черт, я ненавидела, когда он был прав.

Айден рассмеялся откуда-то из темноты.

Я пошла на звук. Зайдя слишком далеко, слишком отдавшись гневу, я потеряла равновесия во время атаки. Айден поймал меня за руку, но никто из нас не смог обрести почву под ногами в темноте. Когда а упала, он упал со мной. Я приземлилась на спину, Айден оказался прямо сверху меня.

Айден поймал мои запястья прежде, чем я снова смогла ударить его, прижав их у меня над головой к матам.

— Ты всегда позволяешь своим эмоциям руководить собой, Алекс.

Я пыталась столкнуть его, не доверяя себе заговорить. Рыдания подкатили к горлу и я возилась под ним, умудрившись высвободить одну ногу.

— Алекс, — мягко предупредил он. Он прижал меня, и, когда он вдыхал, его грудь поднималась рядом с моей. В кромешной темноте сенсорной комнаты, его дыхание было теплым на моих губах. Я не осмеливалась сдвинуться. ни на долю дюйма.

Его хватка у меня на запястьях ослабла и его рука скользнула по моему плечу, остановившись на шее. В эти секунды моё сердце пыталось вырваться из груди и каждый мускул напрягся в предвкушении. Собирался ли он поцеловать меня? Нет. У меня была рассечена губа, но если он это сделал бы, я бы его не остановила, хотя знала, что это неправильно. По спине у меня пробежали мурашки и я расслабилась под ним.

— Бояться — это нормально, Алекс.

Я откинула голову назад, желая быть далеко отсюда так же сильно, как хотела быть там, где была сейчас.

— Но тебе нечего бояться, — он опустил мой подбородок вниз нежными пальцами. — Когда ты поймешь?

Его голос был тяжелым, хриплым. — Ты — единственный человек, кто контролирует то, кем ты станешь. Ты слишком сильная для того, чтобы когда-нибудь потерять себя. Я верю в это. Почему ты не можешь?

Мое дыхание дрожало. Его вера в меня была потрясающей. Чувства у меня в груди могли бы поднять меня с матов. Прошло несколько секунд, прежде чем я смогла заговорить:

— Чего ты боишься? — снова спросила я.

— Я думал, ты однажды сказала, что я ничего не боюсь. — бросил он.

— Да.

Айден немного сдвинулся и его большой палец ласкал изгиб моей шеи.

— Я боюсь одной вещи.

— Какой? — прошептала я.

Он сделал глубокий, прерывистый вдох.

— Я боюсь, что мне никогда не будет позволено чувствовать то, что я чувствую.

Глава 7

Воздух застрял у меня в горле, когда я попыталась вдохнуть. Я хотела увидеть его лицо, его глаза. Я хотела знать, о чем он думал в тот момент, прикоснуться к нему. Но я лежала неподвижно, моё сердце было единственной частью меня, которая двигалась.

Его палец еще раз погладил мою щеку:

— Вот что меня пугает, — потом она поднялся с меня. Он отошел назад. маты прогибались под его неровными шагами. — Я буду в другой комнате, когда ты будешь готова... к тому, чтобы я проводил тебя в общежитие.

Когда он выскользнул из тренировочной комнаты, свет на мгновение вспыхнул снаружи и темнота снова поглотила меня.

Я не двигалась, но мой мозг бешено работал. Он боялся того, что ему никогда не будет позволено чувствовать то, что он чувствовал. Боги, я не была глупой, но сейчас я хотела быть такой. Я знала, что он имел в виду, и еще я знала, что это ни черта не значило. Я была немного зла на него, потому что он осмелился сказать это, и все, чего он достиг — это наполнил мою грудь ноющим желанием — желанием таким сильным, что оно могло раздавить меня под своим весом. И почему признавать это сейчас, если я умоляла его раньше просто сказать это, и он отказался? Что сейчас изменилось?

И он был прав насчет другого. Я была в ужасе, потому что могла стать чем-то неподвластным самой себе, потому что могла потерять себя в этой связи с Сетом. Казалось, даже если я преодолею все препятствия, оставалось еще одно — то которое я не смогу перепрыгнуть с помощью старой доброй безрассудности Алекс.

Дверь снова открылась и комната наполнилась негромким шепотом двух мужских голосов. Потом прозвучал глубокий, хрипловатый смех и маты прогнулись под их ногами. Я могла бы сказать что-нибудь, но я слишком потерялась в своих мыслях, чтобы выдавить хоть одно слово.

Через секунду ноги запутались в моих и я услышала удивленный вскрик. Маты колыхнулись под весом тела, наполовину упавшего на меня. Я вскрикнула и оттолкнула руки со своей груди.

— Боги, Алекс! — вскрикнул Люк, скатившись с меня и сев. — Святой Аид, что ты здесь делаешь?

— Откуда ты узнал, что это я, просто облапав мою грудь? — простонала я, прикрыв лицо рукой.

— Это суперсила.

— Ух ты.

Люк фыркнул. Я почувствовала, как маты сдвинулись, когда он посмотрел на своего беззвучного загадочного партнера.

— Эй, — сказал Люк. — Можешь дать нам несколько минут?

— Конечно, как хочешь, -ответил парень и нырнул обратно в дверь. Голос был очень знакомым, но сколько я ни пыталась, я не могла узнать его.

— Извращенец, — сказала я. — Чем ты занимаешься в этих комнатах?

Он рассмеялся

— Я бы сказал, что чем-то чертовски более занимательным и нормальным, чем то, чем тут занимаешься ты. Ты — та, кто лежит одна в сенсорной комнате как маленькая чудачка. Что ты здесь делаешь? Строишь планы захвата Ковенанта? Медитируешь? Самоудовлетворяешься?

Я состроила гримасу.

— Тебе больше нечего делать?

— Есть.

— Тогда иди. Комната уже занята.

Люк вздохнул.

— Ты нелепа.

Я подумала, что это смешно, принимая во внимание, почему я была "чудачкой" в сенсорной комнате. Люк не имел понятия о том, что здесь только что произошло. Он скорее всего подумал, что я прячусь ото всех, или у меня своего рода моральная разрядка. Вполне возможно, что последнее предположение, было бы правильным. Если бы Калеб наткнулся на меня, он бы догадался. Я резко вдохнула.

Моя тоска по нему не ослабевала, внезапно поняла я.

— Отстойно не иметь друзей, да? — спорсил Люк через некоторое время.

Я нахмурилась.

— Знаешь, хорошо, что ты не станешь психологом, потому что у тебя правда не получается заставлять людей чувствовать себя лучше.

— Но у тебя есть друзья, — продолжил он, как будто я ничего не говорила. — Просто, кажется, ты нас забыла.

— Кого например?

— Например, меня, — Люк вытянулся рядом со мной. — И еще Дикона. И Оливию.

Я фыркнула:

— Оливия ненавидит меня.

— Нет.

— Вранье, — я уронила руку, глядя на него в темноте. — Она винит меня в смерти Калеба. Ты слышал её в день похорон и вчера в холле.

— Ей больно, Алекс.

— Мне тоже больно! — я села, скрестив ноги.

Маты задрожали, когда Люк перекатился на бок.

— Она любила Калеба. Хотя для нас очень непрактично кого-либо любить, она его любила.

— И я любила его. Он был моим лучшим другом, Люк. Она винит меня в смерти моего лучшего друга.

— Она больше тебя не винит.

Я пригладила волоски, которые выпали из моего хвоста.

— Когда это случилось? В последние двадцать четыре часа?

Не колеблясь, Люк сел и каким-то образом нашел мою руку в темноте.

— В тот день, когда она подошла к тебе в коридоре, она хотела извиниться перед тобой.

— Забавно, потому что я не помню, чтобы она что-нибудь говорила, чтобы облегчить мою скорбь, — я не убрала руку, потому что было приятно, что кто-то прикасается ко мне и ничего черт возьми не происходит. — Это новый способ извиниться, о котором я не знаю?

— Я не знаю, о чем она думала. Она хотела извиниться, но ты не остановилась, чтобы поговорить с ней, — мягко объяснил Люк. — Она потеряла самообладание. Она была с тобой стервой. Она это знает. Потом, ты надрала ей зад перед всеми, и это тоже не помогло.

Старая Алекс рассмеялась бы, но мне не стало от этого лучше.

— Тебе нужно поговорить с ней, Алекс. Вы обе нужны друг другу.

Я вытащила руку и вскочила на ноги. Комната внезапно стала душить меня и я не могла это больше выносить.

— Мне не нужна ни она, ни что-либо еще.

В то же мгновение люк уже стоял рядом со мной:

— И это вероятно самое незрелое из всего, что ты когда-либо говорила.

Я сузила глаза в его направлении.

— И я могу сказать тебе еще кое-что более незрелое. Я едва удерживаюсь от того, чтобы ударить тебя.

— Это не очень мило, — поддразнил Люк, обходя меня. — Тебе нужны друзья, Алекс. Каким мы красавчиком ни был Сет, он не может быть твоим единственным другом. Тебе нужен кто-то с кем ты можешь поплакать, кто-то, кто не будет пытаться залезть тебе под юбку. Тебе нужен кто-то, кто захочет быть рядом не из-за того, кто ты, а из-за того, какая ты.

Моя челюсть ударилась о мат.

— Надо же.

Люк, должно быть, почувствовал моё потрясение, потому что он рассмеялся.

— Все знают, кто ты, Алекс. И большинство людей думает, что это круто. Что действительно не круто — и это причина того, что они тебя избегают, — это твое поведение. Все понимают, что тебе больно из-за Калеба и из-за того, что случилось с твоей мамой. Мы это понимаем, но это не значит, что мы должны мириться с твоей постоянной стервозностью.

Я открыла рот, чтобы сказать Люку,что я не единственная, кто был стервой, что они обращались со мной как с собакой с тремя головами с моего возвращения, и даже до этого, но я не смогла. Кроме общения с Сетом, я изолировала себя от всех.

И иногда я была ужасным человеком. У меня были причины — хорошие причины, но они были просто предлогами. Мою грудь придавило тяжестью.

В темноте и тишине, окружающей нас, Люк нашел меня и обхватил рукой мои напряженные плечи.

— Ну, может быть, нам придется мириться еще чуть-чуть. Помимо прочего, ты Аполлион, — я слышала улыбку в его голосе. — И даже не смотря на то, что ты была гигантской стервой, мы все еще любим тебя и беспокоимся.

У меня в горле встал ком. Я пыталась бороться с ним, правда, но я почувствовала, как слезы потекли из глаз и мышцы стали расслабляться. Моя голова каким-то образом нашла его плечо, и он успокаивающе погладил меня по спине. На какое-то время я поверила, что Люк это Калеб, и я представила, что рассказала ему обо всем, что случилось. Мой воображаемый Калеб улыбнулся мне, обнял меня крепче, и приказал мне вытащить голову из задницы. Неважно, что случилось, и что я узнала, конец света не наступил и не собирался.

И этого, казалось, было достаточно.

Айден ждал меня, когда я наконец-то заставила себя выйти из сенсорной комнаты. Он ничего не сказал и мы направились наружу. Мы оба вероятно сказали и подумали слишком много. Между нами не было неловкости, но было неуловимое чувство... неопределенности. Хотя, возможно, я просто проецировала на него свои чувства.

Мы дошли до тропинки, направляясь к общежитию. Ветер поднимал песок, в воздухе чувствовалась холодная влажность, когда мы приблизились к саду.

Двое чистокровных парней смотрели на статую Аполлона, протянувшего руку к Дафне, которая превращалась в дерево. Один толкнул локтем другого:

— Эй, гляди. У Аполлона деревянный.

Они рассмеялись. Я закатила глаза.

— Алекс, — что-то в голосе Айдена, какие-то грубые нотки сказали мне что то, что он собирается произнести, будет значительным. Его взгляд перешел на мое лицо, потом куда-то позади меня. — Что за черт?

Не то, чего я ожидала.

Айден протиснулся мимо меня, очевидно сфокусированный на чем-то другом. Проклятье. Я обернулась назад:

— Ты не... Ох.

Теперь я увидела то, что прервало его.

Двое парней полунесли Джексона, едва ли находящегося в сознании. Я едва его узнала. Он выглядел так, как будто его избили до полусмерти. Каждый видимый дюйм его кожи был покрыт синяками и кровоподтеками — глаза заплыли, губы были рассечены, и глубокая, жестокая отметина горела на его левой щеке, и она подозрительно напоминала отпечаток ботинка.

— Что с ним случилось? — потребовал Айден, заняв место одного из полукровок и практически поддерживая весь вес Джексона.

Полукровка помотал головой.

— Я не знаю. Мы нашли его в таком состоянии во дворе.

— Я... я упал, — сказал Джексон, из его рта текла кровь и слюна. Я думаю, у него не хватало нескольких зубов.

Лицо Айдена приняло двусмысленное выражение:

— Алекс, пожалуйста, иди прямо в свою комнату.

Безмолвно кивнув, я отошла с дороги. Я все еще злилась на Джексона. Он пытался наступить мне на голову, но то, что сделали с ним было ужасно и расчетливо. По сравнению с тем, что Айден ударил его кулаком, когда Джексон...

Мои расширенные глаза встретились с глазами Айдена, за секунду до того, как он унес Джексона по направлению к медицинскому зданию. Мне вспомнился разговор с Сетом.

— Итак, с кем ты спарринговала на занятиях? — спрашивал он.

— Меня всегда ставят в пару с Джексоном.

Боги, это сделал Сет.

Казалось, что Сет большей частью избегал меня в последние несколько дней из-за инцидента с сендвичем. Наши тренировки либо были отменены, либо состояли из работы над моими ментальными щитами. Целую неделю, когда я видела его, я спрашивала его насчет Джексона. С выражением полной невинности он говорил мне, что он этого не делал. Я не верила ему и говорила об этом.

Он смотрела на меня с прекрасным пустым выражением лица и спрашивал:

— Как я мог сделать такую ужасную вещь?

Я не хотела верить в то, что он это сделал, потому что тот, кто избил Джексона, надолго вывел его из строя. Джексон практически не говорил. Его челюсть была в скобе и я слышала, что ему нужен стоматолог. Даже учитывая что он исцелялся гораздо быстрее, чем смертные, я знала, что он не заговорит. Мальчика напугали до смерти.

И хотя я не хотела верить, что это был Сет, я не могла отбросить подозрения. Кто еще сделал бы такое с Джексоном? У Сета был мотив — мотив, от которого я чувствовала себя больной. Если он это сделал, это было из-за того, что Джексон натворил в классе. Но как он мог совершить что-то настолько... жестокое, настолько безумное? Этот вопрос преследовал меня.

Единственной хорошей вещью было то, что странный страх, который окружал меня как колючее одеяло, рассеялся. Я немного скучала по компании Сета по вечерам, и о том, как он умудрялся прекратить все мое тело в подушку по ночам, но с другой стороны, я чувствовала облегчение. Как будто от меня не ожидали больше ничего.

Даже не смотря на то, что никто не пытался опоить или убить меня, Линард и Айден все еще везде следовали за мной. И когда они были заняты, огромная тень Леона торчала где-то неподалеку. Я привыкла проводить время в комнатах для тренировок, даже в те дни, когда не занималась с Сетом. Я знала, что Айден в итоге найдет меня там. Мы не разговаривали больше о страхах, но мы просто... проводили время... в залах.

Это звучало глупо, но это было как в старые времена, прежде чем все так изменилось. Иногда Леон возникал рядом с нами. Он никогда не казался удивленным и ничего не подозревал. Даже в последний раз, когда мы сидели, прислонившись спинами к стене и спорили о том, существуют привидения или нет.

Я не верила в них.

Айден верил.

Леон думал, что мы оба идиоты.

Но черт возьми, я ждала этого. Просто сидеть и разговаривать. Не тренироваться. Не пытаться использовать акашу. Это время с Айденом, даже когда Леон решал присоединиться к нам, было самой лучшей частью дня.

Я не пыталась больше задушить Оливию, но отношения между нами были очень неловкими, что, впрочем, не было сюрпризом. Но я начала есть обед в кафетерии вместе с Сетом. На второй день к нам присоединился Люк, потом Елена, и, наконец, Оливия. Мы не разговаривали, но по крайней мере мы не орали друг на друга.

Однако, некоторые вещи не менялись. Праздники, которые отмечали смертные, Новый Год и Рождество пришли и ушли, прошла большая часть января. Большинство чистокровных ожидали, что каждая полукровка превратится в высасывающее-эфир-существо и набросится на них. Дикон, брат Айдена, был одним их тех, кто осмеливался сидеть рядом с нами в классе и разговаривать в кампусе. Еще одна вещь, которая не изменилась, это то, что я не могла написать письмо отцу. Что я могла сказать? Я не имела представления. Каждый вечер, когда я была одна, я начинала письмо, и потом останавливалась. Мой пол был покрыт бумажными шариками.

— Просто напиши, что чувствуешь, Алекс. Ты слишком много об этом думаешь, — сказал Айден, когда я пожаловалась. — Ты уже два месяца знаешь, что он жив. Тебе нужно просто написать не думая.

Два месяца? Мне казалось, меньше. И это значило, что оставалось чуть больше месяца до моего Пробуждения. Может быть, я старалась замедлить время. В любом случае, мои чувства были растрепаны, и если мой отец был настолько сведующим, как я думала, я не хотела, чтобы он посчитал, что у меня проблемы.

Поэтому после тренировки с Сетом, я взяла блокнот и отправилась в наименее многолюдную комнату отдыха. Свернувшись калачиком на ярко-красном диване, я уставилась в пустую страницу и начала жевать кончик карандаша.

Линард занял позицию в дверях и выглядел скучающим. Когда он обнаружил, что я наблюдаю за ним, я состроила гримасу и вернулась к созерцанию голубых полосок на бумаге. Люк прерывал меня несколько раз, пытаясь соблазнить меня аэрохоккеем.

Когда его тень еще раз упала на мой блокнот, я простонала:

— Я не хочу...

Передо мной стояла Оливия, одетая в толстый кашемировый свитер, которому я сразу же позавидовала. Её карие глаза были расширены.

— Гм, извини, — сказала я. — Я думала, что ты Люк.

Она провела рукой по своим волнистым волосам:

— Он пытается заставить тебя играть в скибол?

— Нет. Он перешел на аэрохоккей.

Её смех был нервным и она взглянула на группу за автоматом. Потом она расправила плечи и показала на место рядом со мной:

— Могу я сесть?

Мой желудок перевернулся:

— Да, если хочешь.

Оливия села, проведя руками по ногам, обтянутым джинсой. Несколько секунд прошло, прежде чем кто-либо из нас заговорил. Она первая нарушила тишину:

— Итак... как у тебя дела?

Это был был двусмысленный вопрос, и мой смех был резким и прерывистым. Я прижала блокнот к груди и взглянула на Люка. он притворился, что не заметил нас вместе.

Она выдохнула и поднялась:

— Ладно, я думаю...

— Извини, — мой голос был тихим, слова отрывистыми. Я почувствовала, как загорелись щеки, но я заставила себя продолжить. — Прости меня за все, особенно за то, что случилось в коридоре.

Оливия сжала пальцами бедра:

— Алекс...

Я знаю, что ты любила Калеба и все, о чем я думала, это моя собственная боль, — я закрыла глаза и проглотила комок в горле. — Я действительно хотела бы вернуться и изменить тот вечер. Я Миллион раз думала о том, что мы могли бы сделать иначе.

— Ты не должна... так поступать с собой, — тихо сказал она. — Сначала я не хотела знать, что на самом деле случилось, знаешь? Я просто не могла... справиться с этим, но Леа наконец-то рассказала мне что произошло примерно неделю назад.

Я прикусила губу, не зная что сказать. Она не приняла мои извинения, но мы разговаривали.

Она прерывисто вдохнула, её глаза блестели.

— Она сказала мне, что Калеб спас её. Что ты дралась с другим демоном, и если бы он не схватил её, она бы умерла.

Я кивнула, сжав блокнот. Воспоминания о той ночи ожили, о том, как Калеб побелел передо мной.

— Он правда был смелым, да? — её голос прервался.

— Да, — страстно согласилась я. — Он даже не сомневался, Оливия. Он был таким быстрым, но демон... просто был быстрее.

Она несколько раз моргнула, её ресницы стали влажными:

— Знаешь, он рассказал мне что случилось в Галтинбурге. Все, через что вы прошли, и как ты вытащила его из дома.

— Это была удача. Они — моя мам и остальные — начали драться. Я не сделала ничего особенного.

Оливия посмотрела на меня.

— Он был очень высокого мнения о тебе, Алекс, она помедлила, негромко рассмеявшись. — Когда мы начали встречаться, я к тебе ревновала. Было похоже, что я никогда не смогла бы понять все то, что вы пережили вместе. Калеб действительно любил тебя.

— Я тоже его любила, — я сделала вдох. — И то любил тебя, Оливия.

Её улыбка была слабой.

— Думаю, мне нужно было винить кого-то. Это могла бы быть Леа, или Охранники, которые не смогли удержать демонов, я не знаю. Просто дело в том, что ты — неостановимая сила, ты Апполион. — Упругие кудри подпрыгнули, когда она покачала головой. — И...

— Я еще не Аполлион. Но я поняла, о чем ты говоришь, — я сжала пружинку на тетради. — И я просто хотела...

— И я прошу прощения.

Моя голова вскинулась в её направлении.

— Это была не твоя вина. И я была стервой, что винила тебя. В тот день в коридоре я хотела извиниться перед тобой, но все получилось неправильно. И я знаю, что Калеб ненавидел бы меня за то, что я винила тебя. Прежде всего, я не должна была этого делать. мне было так больно. Я так скучаю по нему, — её голос сломался и она отвернулась, глубоко вздыхая. — Я знаю, что это просто предлоги, но я не виню тебя.

В моем горле стояли слезы.

— Нет?

Оливия помотала головой.

Я хотела обнять её, но не была уверена в уместности этого. Возможно, это было слишком скоро.

— Спасибо, — я хотела сказать больше, но не смогла подобрать слов.

Её глаза закрылись:

— Хочешь, скажу что-то забавное?

Я моргнула:

— Ага.

Повернувшись ко мне, она улыбнулась, не смотря на то, что в её глазах стояли слезы:

— После того, как вы с Джексоном спарринговали, все говорили об этом в кафетерии. Коди проходил мимо и сказал какую-то гадость. Я не помню что — возможно что-то о том, как здорово быть чистокровным, — она закатила глаза. — В любом случае, Леа невозмутимо поднялась и перевернула целую тарелку еды ему на голову, — у неё вырвался смешок. — Я знаю, я не должна смеяться, но бы хотела, чтобы ты видела это. Это было уморительно.

Мой рот открылся:

— Серьезно? Что сделал Коди? У Леа теперь проблемы?

— Коди пришел в бешенство, назвал нас скопищем варваров или чем-то в таком духе. Думаю, на Леа написали жалобу и её сестра была не очень довольна.

— Ух ты. Это не похоже на Леа.

— Она вроде как изменилась, — Оливия успокоилась. — Знаешь, после всего что случилось, она уже не такая, как была раньше. Ну ладно, у меня есть кое-какие дела... но я рада что мы поговорили.

Я встретилась с её взглядом, и часть напряжения пропала. Как раньше уже не будет, по крайней мере какое-то время.

— Я тоже.

Она улыбнулась с облегчением:

— Увидимся завтра в обед в кафетерии?

— Конечно. Я там буду.

— Я уезжаю на зимние каникулы с мамой на следующей неделе. Какие-то дела в Совете, она должна там присутствовать и хочет, чтобы я поехала с ней, но когда я вернусь, может займемся чем-нибудь? Например, посмотрим кино или потусим?

Если у смертных были каникулы в честь Рождества, наши занимали весь февраль и были связаны с празднованием Антестериона. Когда-то давно, праздник длился всего три дня, и все напивались в честь Диониса. Это было как Ночь Всех Святых и Карнавал, смешанные в одну гигантскую пьяную оргию. В какой-то момент чистокровные продлили празднование на весь месяц, сделали его спокойнее и наполнили заседаниями Совета. Рабы и слуги тоже могли раньше участвовать, но и это изменилось.

— Ага, здорово. Я буду рада.

— Хорошо, ловлю тебя на слове, — Оливия поднялась, чтобы уйти, но задержалась в дверях. Обернувшись, она помахала мне и застенчиво улыбнулась, прежде чем исчезнуть.

Я взглянула на тетрадь. Какая-то часть боли и вины, которая осталась после смерти Калеба, ушла. Я глубоко вздохнула и нацарапала быструю записку Лаадан, прося её не беспокоиться насчет инцидента с напитком и благодаря её за то, что рассказала мне об отце. Потом я написала еще два предложения под коротким абзацем.

Скажите моему отцу, что я ЛЮБЛЮ его. Я всё исправлю.

Вечером я запечатала письмо и передала его Леону, который торчал за дверями моей комнаты, с точными указаниями передать это Айдену.

— Могу ли я спросить, почему ты передаешь записки Айдену? — он смотрела на письмо так, как будто это была бомба.

— Это любовная записка. Я прошу его обвести "да" или "нет"в ответ на вопрос, нравлюсь ли я ему.

Леон пронзил меня ничего не выражающим взглядом, но сунул письмо в задний карман. Я дерзко улыбнулась ему, прежде чем закрыла дверь. Я чувствовала себя так, словно с моих плеч подняли грузовик. Отвернувшись от двери, я метнулась к компьютерному столу. Мои босые ноги ударились обо что-то толстое и тяжелое.

— Ой! — подпрыгивая на одной ноге, я взглянула вниз. — Боги, я такая глупая.

На меня уставилась книга "Мифы и Легенды". Я нагнулась и быстро схватила её. Каким-то образом, я забыла о ней среди всего этого сумасшествия. Сев, я открыла пыльный том и начала искать секцию, о которой упоминал Айден когда мы были в Нью-Йорке.

Удача мне не улыбнулась, когда я просматривала часть, написанную на английском. Вздохнув, я я перелистнула книгу в начало и начала бегло просматривать страницы, покрытые тем, что казалось для меня тарабарщиной. Мои пальцы застыли через сотню страниц, но не потому, что я смогла прочитать надпись, а потому, что я узнала символ сверху страницы.

Это был перевернутый факел.

Дальше шли несколько страниц на древнегреческом, абсолютно для меня бесполезные. Нас должны были учить этому вместо тригонометрии в Ковенанте, но что я знала? И опять же, чистокровных учили старому языку.

Айден знал древнегреческий — он был зубрилой, но это было очень привлекательно.

Если бы я смогла больше узнать об Ордене, тогда может быть мы могли бы найти доказательства, чтобы подтвердить, что что-то безумное происходило с Телли и Ромви. Я не была на сто процентов уверена, что это имело отношение к тому, что случилось, но это было граздо лучше, чем предложение Сета.

Последнее, что нам нужно — это восстание... или если еще один из нас убьет чистокровного.

Глава 8

Поздним вечером, когда я уже наполовину спала, я услышала знакомый щелчок открывающейся двери. Я приподнялась на локте, отбросив спутанные волосы с лица. Мелкая дрожь, на носочках прошедшая по моему позвоночнику, сказала мне, что это был Сет. У замков не было шансов против него. Он или расплавлял их, или использовал элемент воздух, чтобы открыть их с наружной стороны.

Он остановился в дверном проеме. Его глаза мягко светились охрой в темноте.

Я была удивлена его появлением, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы придумать что сказать:

— Ты не должен быть в моей комнате в это время, Сет.

— Разве это меня останавливало раньше? — он сел на край кровати и я почувствовала на себе его взгляд. — ты была в гораздо лучшем настроении сегодня вечером.

— Я думала, что у меня лучше получается блокировать тебя.

— Да. Ты действительно хорошо справилась сегодня на тренировке.

— Поэтому ты здесь? — я услышала, как он сбросил ботинки. — Потому что я с меньшей вероятностью буду бросаться едой?

— Может быть, — я могла слышать улыбку в его голосе.

— Я начала думать, что ты находишь собственную кровать более привлекательной.

— Ты скучала по мне.

Я пожала плечами:

— Сет, насчет Джексона...

— Я тебе уже говорил. Я не имею к тому отношения. И почему я должен был сделать такую ужасную вещь?

— Я не знаю, почему. Может быть, потому что ты псих?

Сет рассмеялся:

— Псих — это очень сильное слово. Это должно подразумевать, что меня не преследует чувство вины за мои поступки.

Я подняла бровь:

— Как раз то, что я хотела сказать.

Когда он откинул одеяло, я быстро отодвинулась и наблюдала, как он кладет ноги на кровать.Он лег на бок, глядя на меня.

— Ты же понимаешь, что меня охраняют. Они узнают, что ты здесь.

— Я видел Линарда по дороге, — он откинул прядь волос, упавшую на мою щеку. заправив её мне за ухо. Его рука задержалась. — Он сказал мне, что я нарушал правила. Я сказал ему, что он может меня укусить.

— И что он на это ответил?

Рука Сета упала на мое плечо, накрыв бретель моей майки. Шнур внутри меня начал негромко жужжать.

— Он не выглядел очень радостным. Сказал, что доложит на меня Маркусу.

Мое сердце немного упало. Не было сомнений в том, что это означало, что Айден услышит об этом. Айден должен был быть в курсе того, где Сет привык спать. Я уставилась на Сета и в моем животе завязались узлы. Я не с Айденом. Я не с Айденом. Я не делаю ничего плохого. Напряжение все еще не уходило из моих мышц.

— Не то, чтобы Маркус мог с этим что-то сделать, — он наклонился, положив меня на спину. Он поглаживал меня под бретелькой, и я задрожала, когда его шершавые подушечки пальцев коснулись моей ключицы. — Он просто Декан.

— Он мой дядя, — напомнила я. — Я сомневаюсь, что ему нравится мысль о том, что в моей кровати спят мальчики.

— Хм-м-м, но я не просто мальчик, — он склонил голову, и волосы упали на его лицо, скрывая его. — Я Аполлион.

Моя грудь резко поднялась:

— Правила... справедливы и для нас.

— Ах, я помню девушку, которая не могла следовать простому правилу, даже если от этого зависела её жизнь, — он склонил голову, и его нос дотронулся до моего. — Я думаю, правило, которое мы нарушаем сейчас — наименее шокирующее из всех, которые ты нарушила.

Я вспыхнула, положила руки на его грудь, мешая ему преодолеть последние дюйм или два, разделявшие нас:

— Люди меняются, — глупо сказала я.

— Некоторые люди меняются, — он положил руку рядом с моей головой.

Шнур начинал вести себя как сумасшедший, требуя, чтобы я обратила на него внимание. Пальцы у меня на ногах поджались.

— Ты пришел, чтобы поговорить о правилах, которые я нарушила, или что?

— Нет. У меня правда была причина для того, чтобы придти.

— И? — я поерзала, пытаясь игнорировать то, как мою кожа, особенно ладони, начало тянуть. Слава богам, на нем была футболка.

— Дай мне секунду.

Я нахмурилась:

— Почему...

Сет наклонил голову, проведя губами по моим, и мне одновременно хотелось закрыть рукой рот и открыться для него, и это было неприятное чувство. Моё тело ныло от желания быть рядом с ним настолько же сильно, как мне хотелось быть подальше от него.

— Это... это то, за чем ты пришел? — спросила я, когда он поднял голову.

— Это не главная причина.

— Тогда почему ты... — его губы оборвали мои слова, и он углубил поцелуй, оборвав мои протесты. Шнур натянулся, когда его ладонь скользнула по моей руке, по животу и под край майки.

Он улыбнулся в мои губы.

— Мне нужно уехать с Люцианом на зимние каникулы. Я не вернусь до конца февраля.

— Что? — шнур уже вибрировал как бешеный, мне было сложно сконцентрироваться. Я была несколько удивлена, что он уезжал незадолго до моего восемнадцатого дня рождения, поскольку я думала, что он разобьет лагерь у меня в комнате в течение этих недель до пробуждения. — Куда ты едешь?

— В Нью-Йоркский Ковенант, — ответил он, скользнув рукой по моим волосам. — Там обнаружилось несколько проблем, которые требуют внимания Совета.

Некоторая неопределенность отступила:

— Я хочу поехать с тобой. Мой отец...

— Нет, ты не можешь поехать. Для тебя там небезопасно.

— Мне всё равно. Я должна увидеть отца, — по выражению лица Сета я могла сказать, что не убедила его. — Ты будешь там. Ничего не случится. И здесь будет менее безопасно без тебя.

Было почти больно сказать последние слова, но я бросила гордость под автобус. Настолько важно было увидеть моего отца.

Углы рта Сета вздернулись, наслаждаясь этим маленьким поглаживанием эго.

— Маркус убедил Люциана, что ты будешь хорошо защищена. Твой дражайший чистокровный скорее перережет себе вены, чем позволит чему-нибудь случиться с тобой.

Я смотрела на него раскрыв рот.

— Что? — он двигал руку, пока она не оказалась на моих ребрах. — Это правда. К тому же Леон и Линард будут приглядывать за тобой. Ты будешь в порядке.

Я не была испугана тем, что он меня оставлял. Я просто хотела увидеть своего отца.

— Сет, мне нужно поехать.

Он поцеловал мою нижнюю губу, на которой был маленький шрам.

— Нет, тебе не нужно. И ты не поедешь. Даже я не смогу убедить Люциана отвезти тебя обратно в эту адскую дыру.

Мой мозг бешено работал, стараясь найти способ убедить его.

— И даже не думай о том, чтобы сбежать, потому что все ожидают от тебя этого. Я не смогу так хорошо чувствовать тебя, когда ты будешь далеко, но когда я уеду, за тобой будут наблюдать. Поэтому даже не думай. Я серьезно.

— Мне не нужны чертовы няньки.

— Нет, нужны, — его губы нашли мой подбородок. — Девушка, которая не может следовать правилам даже для того, чтобы спасти свою жизнь, все еще внутри тебя.

— Ты придурок.

— Ты меня называла и хуже, поэтому расцениваю это как комплимент, — он усмехнулся, хотя я знала, что он чувствует гнев, поднимающийся внутри меня.

— Когда ты уезжаешь? — спросила я, стараясь сохранять голос спокойным.

— Я уезжаю в ночь воскресенья, поэтому ты не избавишься от меня до этого времени, — он поцеловал ямочку у меня на горле.

— Отлично, — пробормотала я. Занятия закончатся в среду. Почти все чистокровные уехали на супер-шикарные каникулы, что значило что большинство Охранников уехали, защищая их. Некоторых полукровок тоже не будет — тех, кто все еще поддерживал связь со смертным родителем или был в хороших отношениях с чистокровным. Был шанс, что я смогу сбежать, но как я попаду в Нью-Йорк? У меня даже не было водительского удостоверения, но это была наименьшая их моих проблем.

Мне нужно было попасть в Нью-Йорк и не быть убитой в процессе.

Сет снова поцеловал меня, и мне хотелось выдернуть прядь его волос, пока связь между нами не задушила меня окончательно.

— Зачем ты едешь? — спросила я, когда он остановился отдышаться. Мне нужно было сфокусироваться на чем-нибудь — чем угодно, что заставило бы меня забыть о шнуре, который натягивался сильнее и сильнее.

Он накрутил мой локон на палец:

— В Катскиллс проблема со... слугами.

— Что? — Страх расцвел где-то у меня в желудке, распространяясь быстро, как пожар. — Что ты имеешь в виду?

— Некоторые из них пропали после нападения. Их тела не были найдены и ни один демон не сбежал. — Еще один быстрый, глубокий поцелуй, прежде чем он снова заговорил. — И, похоже, что-то не так с эликсиром.

— Ты что-нибудь знаешь о тех, кто пропал? — я поймала его за запястье, прежде чем его рука заползла под мою майку.

— Я не думаю, что твой отец среди пропавших, но как только я убежусь в этом, я дам тебе знать, — он опустился вниз, и, поскольку я держала его за запястье, ничто его не остановило. — Я больше не хочу разговаривать. Меня не будет несколько недель.

Его вес осчастливил шнур, и я пыталась изо всех сил сохранять ясность рассудка.

— Сет... это важно. Что случилось с эликсиром?

Он вздохнул.

— Я не знаю. Похоже, он не так сильно действует как раньше.

— Не так сильно?

Да, полукровки... становятся сознательными. Как компьютеры в Терминаторе.

Странное сравнение, но я поняла, что он имел в виду. И, ух ты, это было серьезно. Эликсир был смесью трав и химических веществ, которые работали так, что держали полукровку в повиновении и тумане. Без него, я сомневалась, что полукровки в услужении были бы счастливы своей жизни.

— Здесь он похоже работает.

— В этом все дело. Он работает везде, но не в Нью Йорке. Совет хочет нашего присутствия, чтобы быть уверенными в том, что ничего не случится в Катскиллс, особенно после нападения.

— Но зачем тебе ехать?

— Я не знаю, Алекс. Может быть, поговорим об этом потом? — он взглянул на меня светящимися глазами. — Есть другие вещи, которыми я хочу заняться.

Шнур с одобрением зажужжал.

— Но...

Сет снова поцеловал меня и рука на моем животе прижала меня к кровати. Я отпустила его запястье, намереваясь оттолкнуть его, но потом я схватила его за футболку. Воздух вокруг нас словно заискрился. Внутри меня что-то росло, предупреждая что проклятая связь собиралась сделать что-то нехорошее.

Я почувствовала, как шнур прорвался на поверхность, прежде, чем я открыла глаза. Янтарный и голубой свет отбрасывали странные тени на стены моей спальни. Я была ими ошеломлена на какой-то момент. Было безумием, что они исходили от нас. Что они даже возникали внутри нас.

Это меня несколько напугало.

Но свободная рука Сета была везде, скользила по моей руке, по моей ноге, наши шнуры переплетались, соединяя нас. Мои пальцы держали его футболку, и в одну секунду я тянула его вниз, а в другую — отталкивала его.

Внезапно, кожа под его ладонью загорелась. От маленьких уколов боли перехватило дыхание. Я почувствовала как что-то ошеломляющее возникло у меня в животе, акаша струилась через шнуры. Недолгий проблеск здравомыслия напомнил мне, что случилось в последний раз, когда мы занимались чем-то подобным. Мы двигались вместе на кровати и в этот раз было меньше одежды.

Паника вонзила в меня свои когти. Я была к этому не готова — с Сетом. Отпустив его футболку, я толкнула его достаточно сильно, чтобы иметь возможность выползти из-под него, разорвав связь. Я встала на колени, обхватив руками живот:

— Это... было больно.

Сет выглядел потрясенным:

— Извини, это как-то само случилось.

Трясущимися руками я подтянула майку вверх достаточно высоко, чтобы увидеть то, что, как я подозревала, там происходило. Расположенная над пупком, прямо под ребрами, светилась новая отметина, похожая на две галочки, соединенные сверху.

— Знак могущества богов, — прошептал Сет, садясь. — Черт, Алекс, это важная отметка. Завтра мы должны попытаться что-нибудь взорвать. Я знаю, ты абсолютно провалила это в первый раз, но держу пари, сейчас это сработает.

Я не могла поверить в то, как быстро он перешел от того, чего он, по его словам, хотел к взрыванию чего-нибудь. Сет казался более возбужденным по поводу новой руны, чем чего-либо другого. Боже, его глаза опять были сумасшедшими.

Он благоговейно положил руки вокруг знака.

— Сначала появляются четыре руны: смелость, сила, могущество и неуязвимость. Но руна могущества — это акаша. Видишь, как она расположена? — он хотел дотронуться до отметки, но я отодвинулась. Он нахмурился. — В любом случае, это то место, откуда ты черпаешь силу.

В этом месте также дремал шнур, когда он не старался превратить меня в один огромный бушующий гормон.

— Что случается, когда получаешь четвертую отметку?

Сет запустил пальцы в свои волосы, убрав их с лица. Лунный свет прорезался через жалюзи, полосами освещая его лицо.

— Я не знаю. Я получил все сразу, но они появлялись в таком же порядке: на обеих ладонях, на животе и на затылке. Потом в других местах.

У меня во рту внезапно пересохло. Я бросила край майки и отодвинулась назад к краю кровати.

— Думаешь, я Пробужусь раньше срока, если появится четвертая?

Он поднял глаза:

— Я не знаю, но разве это будет так плохо?

Меня охватило беспокойство:

— Може быть нам стоит... прекратить прикасаться друг к другу и все такое, до тех пор, пока мне не исполнится восемнадцать.

— Что?

— Сет, мое Пробуждение не может случиться раньше времени.

Он покачал головой:

— Я не понимаю, Алекс. Все будет гораздо лучше, когда ты пройдешь через Пробуждение.Тебе не надо будет волноваться насчет Телли и фурий. Черт возьми, даже боги не смогут тронуть нас. Почему это не хорошо?

Это было нехорошо, потому что когда я пройду через Пробуждение, будет огромная вероятность что я потеряю себя в процессе. Сет предупредил меня уже давно, что это будет как две соединяющиеся половинки, и его желания будут отражаться на моих решениях. У меня не будет контроля над собой.

И Айден был прав в тот день в сенсорной комнате. Это меня ужасало.

— Алекс, — Сет мягко и осторожно взял меня за руку. — Твое Пробуждение будет самой лучшей вещью для... нас. Мы можем даже это попробовать. Посмотрим, сможем ли мы получить четвертую руну. Может быть, ничего не случится. Может быть, ты Пробудишься.

Я вытащила руку. Рвение в его голосе испугало меня.

— Ты... делаешь это специально, Сет?

— Делаю что?

— Пытаешься заставить меня Пробудиться, прикасаясь ко мне или как?

— Я прикасаюсь к тебе, потому что мне это нравится, — он снова протянул ко мне руку, но я отбросила её. — В чем твоя проблема? — спросил он.

— Я клянусь богами, Сет, если ты делаешь это специально, я уничтожу тебя.

Брови Сета сошлись над переносицей.

— Ты не думаешь, что ты слишком мелодраматична?

— Я не знаю, — и я на самом деле не знала. Кожу на ладонях тянуло, и шнур наконец-то успокоился. — Ты ничем кроме тренировок со мной не занимался несколько недель, и тут ты приходишь полный чувств. И потом происходит это?

— Я полон чувств, потому что меня не будет несколько недель, — Сет скользнул с кровати, вставая одним плавным движением. — И я не избегал тебя. Я просто давал тебе пространство.

— Тогда почему ты сегодня пришел?

— Какой бы ни была моя мотивация, очевидно, она была ошибочной, — он нагнулся, подбирая ботинки. — Очевидно, я здесь для того, чтобы воплотить в жизнь мои бесчестные планы.

Я слезла с кровати, обняв себя за локти. Была ли я параноиком?

— Что ты делаешь?

— А на что это похоже? Я не хочу быть там, где не желают моего присутствия.

Неприятное чувство начало скручивать меня изнутри.

— Так почему ты пришел, если не из-за этого?

Его голова дернулась вверх, глаза были злобного охристого цвета. Как лев, которого загнали в угол, пойманный между желанием сбежать и атаковать.

— Я скучал по тебе, Алекс. Вот почему. И я буду скучать по тебе. Это когда-нибудь приходило тебе в голову?

Ох, ох, боги. Чувство вины заставило мои щеки загореться. Это не приходило мне в голову. Я чувствовала себя последней стервой.

Прошло какое-то время и что-то мелькнуло в его глазах.

— Дело в Айдене, да?

Мое сердце споткнулось:

— Что?

— Всегда дело в Айдене, — он рассмеялся, но в его смехе не было юмора.

Дело было не в Айдене — это не имело к нему отношения.Дело было в Сете и во мне, но прежде, чем я успела сказать хоть слово, Сет отвел взгляд.

— Думаю, увидимся, когда я вернусь, — он направился к двери. — Просто... будь осторожна.

— Дерьмо, — пробормотала я. Я метнулась вокруг кровати, блокируя дверь. — Сет...

— Отойди с дороги, Алекс.

Его слова задели меня, но я глубоко вдохнула.

— Слушай, вся эта история со знаками и Пробуждением пугает меня. Ты знаешь это, но я... я не должна была обвинять тебя.

В выражении его лица не было изменений.

— Да, ты не должна была.

— И это не имеет отношения к Айдену, — так и было, или по меньшей мере я твердила это себе. Я взяла его руку и он вздрогнул. — Прости меня, Сет.

Он обошел меня с поджатыми губами.

— Мне правда жаль, — я отпустила его руку и положила голову ему на грудь. Осторожно, я обвила его руками. — Я просто не хочу становиться кем-то еще.

Он резко вдохнул:

— Алекс...

Я зажмурила глаза. Связь или не связь, он мне был не безразличен. Он был важен для меня, и, возможно, в моих чувствах наша связь играла не последнюю роль. Может быть он был важен для меня так же, как был важен Калеб. В любом случае, я не хотела ранить его чувства.

Он бросил ботинки и обхватил меня руками:

— Ты сводишь меня с ума.

— Я знаю, — я улыбнулась. — Это взаимно.

Он рассмеялся и прикоснулся губами к моему лбу.

— Пойдем, — он начал тянуть меня обратно к кровати.

Я немного застыла. Не ранить его чувства не означало получить еще одну руну на затылке.

Сет упал на кровать, утягивая меня за собой.

— Спать Алекс. Больше ничего... хотя... — его взгляд упал на мою майку. — Ты знаешь, ты должна это носить чаще. Оно не оставляет простора для воображения, и мне это нравится.

Покраснев до корней волос, я быстро перелезла через него и натянула одеяло до подбородка. Сет рассмеялся и лег. Он забросил руку на мою талию, придвинувшись ближе. Его дыхание было ровным. Совсем не как мое, которое обгоняло мое сердце. И он легко улыбался, как будто мы только что не ругались.

— Ты такой извращенец, — сказала я в сотый раз.

— Ты называла меня и хуже.

И у меня было чувство, что еще назову.

Глава 9

— Ух ты, посмотрите, кто улыбается. Скоро наступит конец света, — два серебристых глаза выглянули из-под копны кудрявых светлых волос, и Дикон Св. Дельфи улыбнулся и плюхнулся на место рядом со мной. — Как дела, моя любимая полукровка?

— Хорошо, — я взглянула на свою тетрадь, сжав губы. — Извини, я не очень хотела болтать.

Он наклонился, подтолкнув меня локтем в бок:

— Я понимаю.

Дикон понимал. Вероятно, поэтому он не давил на меня по поводу разговоров после моего возвращения. Он просто видел рядом со мной на занятиях, не говоря ни слова. Я не понимала, что он ждал, пока я приду в чувство.

Я снова взглянула на него. В этом вся суть Дикона. Все, включая Айдена, считают его ленивым любителем вечеринок, который ни на что не обращает внимания, но он был более наблюдателен, чем кто-либо мог подумать. Ему было действительно трудно расти без родителей, и, я думала, он наконец-то вырастал из амплуа "любителя вечеринок, которому на всё плевать".

— Есть планы на зимние каникулы?

Он закатил глаза:

— Для этого требуется, чтобы Айден меня куда-нибудь отвез, потому что он не позволяет мне покидать остров без него. Он стал особенно параноидальным с тех пор, как вернулся из Катскиллс. Я думаю, он ожидает, что демоны или фурии появятся здесь в любую минуту.

Я поежилась:

— Извини.

— Неважно, — ответил он. — Это не твоя вина. Поэтому я не собираюсь делать ничего потрясающего. Я слышал, мой достопочтенный старший брат играет для тебя в охранника.

Я закатила глаза.

— Ну, знаешь, я слышал, как он и Декан разговаривали, когда он приезжал в дом.

— Какой дом? Хижину Айдена?

Дикон выгнул бровь.

— Нет. настоящий дом, — он увидел мой ошарашенный вид и сжалился надо мной. — Дом наших родителей? Ну, это на самом деле дом Айдена. Он на другой стороне острова, рядом с домом Зарака.

Я не знала о том, что есть другой дом. Я просто предполагала, что у Айдена есть хижина, а Дикон остается в общежитии. Если подумать об этом, то почему Айден живет в этой маленькой хибаре, если ему принадлежит один из огромных, богатых домов на главном острове?

Как будто угадав, о чем я думаю, Дикон вздохнул:

— Айден не любит оставаться в доме. Он слишком напоминает ему о родителях, и он ненавидит неумеренный стиль жизни.

— Ох, — пошептала я, взглянув в перед классной комнаты. Наши учителя всегда опаздывали.

— В любом случае, вернемся к моей истории. Я подслушал, как они разговаривали, — стул Дикона и стол произвели ужасный скребущий звук, когда он подвинулся ко мне ближе. — Хочешь знать?

Люк, который сидел на парте Елены, посмотрел на нас. Его брови взметнулись.

— Конечно. Разболтай всё. — сказал я.

— Что-то происходит в Совете, что-то относящееся к полукровкам.

— Например что?

— Я точно не знаю. Но я знаю, что это имеет отношение к Совету в Нью-Йорке, — Дикон отвел взгляд, сосредоточившись на классной доске. — Я подумал, что ты можешь знать, поскольку ты только что оттуда.

Я помотала головой. В Совете всегда что-то происходило, и возможно, это имело отношение к эликсиру. Потом я поняла, что Дикон все еще смотрит вперед. Я проследовала за его взглядом. Он смотрел на Люка.

И Люк смотрел на него.

Так же выразительно, как я иногда смотрела на... Айдена.

Мои глаза метнулись обратно к Дикону. Я не могла видеть его глаза, но кончики его ушей порозовели. После нескольких секунд, которые были слишком долгими для того, чтобы два парня просто переглядывались, Дикон откинулся назад. Я подумала о загадочном голосе, который я услышала, когда Люк был в сенсорной комнате. Он был знакомым... но нет, не может быть.

— В любом случае, — Дикон откашлялся. — Я думаю, что возможно закачу вечеринку для тех, кто остается здесь на зимние каникулы. — Как думаешь, Айден будет в игре?

— Ух, вероятно, нет.

Дикон вздохнул:

— Стоит попытаться.

Я снова взглянула на Люка:

— Да, я так думаю.

***

— Это не работает.

Сет произвел нетерпеливый горловой звук.

— Попробуй сконцентрироваться.

— Я пробую, — отрезала я, откидывая волосы, которые растрепал ветер, с лица.

— Старайся лучше, Алекс. Ты можешь это сделать.

Я дрожа обхватила себя руками. Я замерзала рядом с болотами. Холодный, сырой ветер бил меня и толстый свитер не помогал. Мы были здесь уже добрую часть субботы. Когда Сет предложил мне что-нибудь взорвать, я думала, что он шутит.

Я ошиблась.

Закрыв глаза, я представила большой валун. Я уже знала его поверхность, песочный цвет и его неровную форму. Я пялилась на него несколько проклятых часов.

Сет позади меня сдвинулся, взяв меня за руку и положив её на то место, где появилась последняя руна.

— Почувствуй это здесь. Чувствуешь?

Почувствовать шнур? Галочка. Мне еще нравилось то, что он теперь загораживал меня от ветра.

— Хорошо. Представь как шнур раскрывается, оживает.

У меня было ощущение, что Сету это слишком нравится, учитывая, как он ко мне прижался.

— Алекс?

— Да, я чувствую шнур, — я действительно почувствовала, как он раскрывается, расползается по моим венам.

— Хорошо. Шнур — это не только мы. — мягко сказал он. — Это акаша, пятый и последний элемент. Ты должна сейчас чувствовать акашу. Прикоснись к ней, представь то, что ты хочешь.

Я хотела тако, но сомневалась, что акаша подаст мне его. Боги, прямо сейчас я бы сделала ради тако ужасные вещи.

— Алекс, ты слушаешь?

— Конечно, — улыбнулась я.

— Тогда сделай это. Взорви камень.

В устах Сета это звучало так легко. Как будто ребенок мог это сделать. Я хотела ударить его локтем в живот, но я представила камень, и потом представила, как шнур стреляет из моей руки. Я делала это снова и снова.

Ничего не произошло.

Я открыла глаза.

— Извини, это не работает.

Сет отодвинулся, откинув более короткие пряди волос, которые упали из его хвоста. Он положил руки на бедра и уставился на меня.

— Что? — еще один порыв ледяного ветра заставил меня поежиться, чтобы согреться. — Я не знаю, чего ты от меня хочешь. Я замерзла. Я хочу есть. И я видела, что Рождественские Каникулы повторяют по телевизору по какой-то странной причине, и я должна их посмотреть, потому что ты сожрал все мое время, когда они шли на Рождество.

Его брови взметнулись вверх:

— Посмотреть что?

— О боги! Ты не знаешь об испытаниях и страданиях, выпавших на долю семьи Гришвудов?

— А?

— Ух ты. Это печально, Сет.

Он помахал рукой.

— Это не важно. Что-то должно спровоцировать твою способность использовать акашу. Если только... — выражение его лица стало глубокомысленным, и потом он сцепил руки. — В первый раз, когда ты это сделала, ты была раздражена. И потом, когда ты перед фуриями стала сумасшедшим ниндзя, ты была зла и напугана. На тебя надо надавить.

— Ох, нет-нет-нет, — я начала пятиться. Я знаю, куда ты клонишь и я полностью против. Я действительно имею это в виду. Не смей...

Сет поднял руку и элемент воздуха ударил меня в грудь, повалив меня на спину. Борьба против элементов — это то, в чем я слегка приуспела в последнее время. Я использовала силу и чувствовала, кто шнур натягивается и рвется. Я выгнулась, борясь с тем, что казалось ураганным ветром. Я поднялась, и мои волосы развевались горизонтально.

Я собиралась покалечить Сета.

И потом он был на мне, используя свой вес, чтобы повалить меня на пожухшую, мертвую траву. Маленькие камушки впились мне в спину, когда я извивалась под ним.

— Уйди, Сет!

— Заставь меня, — сказал он, опуская лицо к моему.

Я подняла бедра, обхватила его ногами за талию и перекатилась. На секунду, у меня было преимущество, и я хотела обхватить его горло своими замерзшими пальцами и сжать. Мне не нравилось чувствовать себя жуком на булавке и не нравилось чувство беспомощности. И Сет это знал.

— Не так, — прорычал Сет. Он схватил меня за плечи, перевернув обратно. — Используй акашу.

Мы боролись, катаясь в низком кустарнике. Он становился более раздраженным каждый раз, когда он бросал меня обратно, и я чувствовала себя убийственно. Гнев, пот и неистовство охватили меня, переплетаясь со шнуром. Я чувствовала, как оно растет. Кожу жгло. Знаки Аполлиона обжигали и пульсировали.

Губы Сета изогнулись.

— Это оно. Сделай это.

Я закричала.

И потом над нами оказался Леон, схватив Сета за шкирку и отбросив его на несколько футов назад. Он изогнулся в воздухе как кошка, приземлившись на корточки. Знаки Аполлиона появились все сразу, с головокружительной скоростью двигаясь по его коже. Он уставился на Леона. Было что-то смертельное в его глазах — взгляд, который он послал Магистру, который ударил меня. Я подумала о Джексоне.

Я прыжком вскочила на ноги:

— Нет! Нет Сет!

— Тебе действительно не стоило этого делать, — Сет выдвинулся вперед, его намерения были очевидны.

Леон поднял бровь:

— Хочешь попробовать, мальчик?

— Ты хочешь умереть?

— Прекратите это, — прошипела я, втискиваясь между ними. Я посмотрела через плечо на Леона. Чистокровный Страж даже не выглядел обеспокоенным. Он был безумен. — Леон, мы тренировались.

— Было не похоже.

Через широкое плечо Сета я увидела несколько Охранников и Айдена, направляющихся к нам. Я надеялась, они ускорятся и доберутся сюда прежде, чем один из этих идиотов сделает что-нибудь глупое.

— Леон, он не пытался причинить мне вред, -попыталась я снова.

— Как ты думаешь, что ты собираешься сделать? — требовал Сет. — Со мной?

Он уставился на Сета сверху вниз:

— Ты действительно думаешь, что справишься со мной, да?

— Я не думаю, — акаша, сверкающая и прекрасная, окружила его правую руку. Воздух вокруг шара потрескивал. — Я знаю.

Это было безумие. Я взяла Сета за руку и меня накрыло волной гнева. Я хотела напасть на Леона, показать ему, что он связался не с тем человеком, что я была лучше, чем он. Он не осмелится дотронуться до меня ее раз. Я собиралась ему показать.

— Давай, — сказал Леон, его голос был низким.

— Эй! — закричал Айден. — Достаточно!

Сет и Леон сдвинулись оба одновременно, оба отодвинули меня в сторону. Обе их руки отборосили меня назад. Я ударилась о камень, который пыталась взорвать, перекатившись через него. Изогнувшись, чтобы не упасть лицом в заболоченную землю, я приземлилась на ладони и колени. Ледяная грязь покрыла мои джинсы и обрызгала лицо.

Ошеломленная чистым гневом больше, чем остальным, я подняла голову и посмотрела сквозь волосы. Какого черта сейчас произошло? То. что меня толкнули, было случайностью, но жестокость, которую я почувствовала, была не моя.

Она была от Сета. Это не было похоже на те случаи, когда я чувствовала горячие вспышки. Это отличалось. Я чувствовала то, что он, хотела того же, чего хотел он. Это случалось раньше? Я так не думала. Мои руки тряслись.

Охранники достигли Леона. Я не была уверена, кого они пытаются защитить, Леона или Сета. Айден, однако, приблизился к Сету, как я должна была догадаться в тот момент, когда увидела его сквозь песок, который ветер поднимал в воздух.

Я была уверена, что Айден понимал, что все произошедшее было случайностью, но он выглядел так, как будто он хотел побить обоих парней. По звукам их спора и толчкам, я поняла, что Леон обвиняет Сета. Сет обвинял всех, кроме себя. Охранники выглядели все более обеспокоенными.

Нетвердой походкой выйдя из болота, я направилась к ним, в то время как Сет пытался обойти Айдена сбоку.

Сверкая глазами, Айден схватил его за воротник футболки и толкнул на несколько футов назад. Как будто он не видел самый сильный и смертельный элемент, известный богам, в нескольких дюймах от своего тела. Или ему было все равно.

— Достаточно, — сказал Айден, толкнув Сета. — Отойди.

— Ты действительно хочешь в это ввязаться? — спросил Сет. — Прямо сейчас?

— Больше, чем ты думаешь.

Акаша погасла, не успев разгореться, и Сет толкнула Айдена.

— Думаю, что знаю. И знаешь, я об этом думаю... каждый раз. Ты меня понял?

— Это лучшее, что у ты можешь сделать, Сет? — Айден стал лицом к лицу с Аполлионом. И внезапно, я поняла, что дело было не в том, что только что произошло. Было еще кое-что. — Потому что, я думаю, мы оба знаем правду.

О, милостивые боги, это превращалось в мальчишескую драку.

Сет двигался так быстро, что его было сложно увидеть. Он отвел руку назад, целясь в челюсть Айдена. Отреагировав так же быстро, Айден поймал Сета за предплечье и отбросил его назад.

— Попробуй еще раз, и я не остановлюсь, — предупредил Айден.

Через секунду они обрушились друг на друга. Оба упали на землю, перекатываясь и нанося удары. Черная форма мелькала, когда каждый приобретал и терял преимущество. Я пошла к ним, но быстро остановилась. Они даже не дрались как Стражи. Не было ничего красивого в их ударах и блоках. Они дрались как два идиота под кайфом от тестостерона, а у меня было огромное желание подойти и пнуть обоих по головам.

Я выбросила руки вверх:

— Вы, должно быть, надо мой шутите.

Охранники и Леон бросились вперед, схватив двух парней. Потребовалось несколько попыток, чтобы снять Айдена с Сета. На его правой щеке был порез. Капала кровь. Губа Сета была рассечена.

— Вы закончили? — потребовал Леон, оттеснив Айдена на несколько шагов назад. — Айден, ты должен остановиться.

Айден вытер щеку тыльной стороной руки и сбросил руку Леона.

— Да, я закончил.

Охранники говорили то же самое Сету, но, когда они отпустили его, Сет метнулся вокруг них:

— Ты думаешь, я боюсь, что ты донесешь на меня за драку? Все вы? Они не смогут притронуться ко мне! Я — бу...

— Прекрати! — закричала я. — Просто прекрати!

Сет застыл и несколько пар глаз уставились на меня.

— Боги! Мы тренировались. Нет причин убивать друг друга из-за этого! — я взглянула на Айдена. — Не было причин делать ничего из этого. Просто черт возьми остановитесь.

Напряжение все еще висело в воздухе, но Сет отошел назад и выплюнул сгусток крови. Когда он поправил футболку, знаки стали блекнуть.

— Как я уже говорил, очевидно вы все слишком глупы, чтобы понять, что мы...

— Заткнись, Сет, — я сжала руки.

Его брови взметнулись.

Айден все еще выглядел злым. Его глаза были серебряными омутами, поглотившими все его лицо.

— Все сделано и закончилось, ладно? — сказала я, обращаясь в основном к нему. — Я в порядке. Никто не умер. И если вы втроем сможете справиться с задачей не убить друг друга, то я хочу пойти принять душ, потому что я пахну как будто не мылась неделю.

Губы Леона дернулись, как будто он хотел улыбнуться, но после взгляда, который я бросила в его сторону, его выражение лица стало опять стоическим, с которым я была хорошо знакома.

Я направилась вокруг них, дрожа. На моих джинсах начали расти сосульки.

Сет быстро повернулся вокруг себя:

— Алекс...

— Нет, — остановила его я. Он ни за что со мной не пойдет. Мне нужно было быть подальше от него, увеличить расстояние между мной и его гневом, прежде, чем я начну раздавать удары. Мне нужно было понять, что произошло, почему я так сильно чувствовала то же, что и Сет.

— Алекс! — позвал Сет. — Ну же.

— Оставь меня одну сейчас же, — я снова начала идти. — С меня на сегодня хватит. Я серьезно. С меня хватит.

Глава 10

У Сета хватило ума не искать моего общества в субботний вечер. Я была благодарна за это, потому что я не хотела видеть его лицо. Однако я открыла дверь в воскресенье, когда он постучал. По этому я узнала, что он чувствует себя виноватым. Сет никогда не стучал.

Его руки были засунуты в карманы его темных брюк-карго. Правая сторона его рта припухла.

— Привет, — сказал он, глядя поверх моей головы.

— Привет.

Он переминался с ноги на ногу:

— Алекс, я... сожалею насчет вчерашнего.. Я не...

— Прекрати, — оборвала я его. — Я знаю, что ты просто хотел, чтобы я научилась использовать акашу, и ты не хотел меня ронять, но вы, ребята сошли с ума. Не в хорошем смысле, Сет.

Его лицо приняло застенчивое выражение.

— Я знаю, но Айден разозлил меня...

— Сет.

— Ладно. Ты права. Все закончилось и забыто. Я не хочу с тобой спорить. Я собираюсь уезжать, — он посмотрел на меня. — Я подумал, что было бы мило с твоей стороны проводить меня до моста.

— Я только возьму что-нибудь надеть, — в любом случае мне нужно было поговорить с ним. Я взяла толстовку и мы вышли из общежития в тишине. На кампусе было темно, двигались только тени патрулирующих Охранников. Когда я выдохнула, маленькое облачко сформировалось в воздухе.

— Я вчера почувствовала твой гнев.

— Я уверен, что все, кто находился в радиусе десяти миль, вчера почувствовали мой гнев.

— Я не это имею в виду, — мы пошли по мраморной дорожке вокруг общежитий, направляясь к мосту рядом с главным зданием Ковенанта. — Я действительно почувствовала его. Я хотела выбить дурь из Леона. Это было как... как мой собственный гнев.

Сет не ответил и продолжал смотреть вперед его глаза сузились.

— Это прошло, как только я перестала тебя касаться. Это было странно, — я остановилась, как только показался мост. В черный Хаммер загружали багаж. Воздух был наполнен выхлопами и несколько Охранников стояли столбом. — Ты ничего не хочешь сказать об этом?

Он посмотрел на меня сверху вниз:

— Ты была так близка к тому, чтобы почувствовать акашу, Алекс. Если бы не вмешался Леон, это бы случилось.

Как будто это было самое важное из того, что случилось.

— Сет, ты слышал хоть слово из того, что я сказала?

— Я слышал, и я не знаю, почему ты так отчетливо почувствовала мой гнев, — он вынул руки из карманов и сложил их на груди. — Может быть, это потому что ты чувствовала акашу. Это заставило тебя чувствовать то же, что и я.

То, что я почувствовала, казалось. не беспокоило и не удивило Сета. Но для меня это было довольно большой проблемой.

— Когда я пройду через Пробуждение, я буду чувствовать и хотеть того же, чего ты хочешь. Ты не понимаешь, что я говорю? Я уже хотела того, чего ты хочешь.

— Алекс, — он уронил руки мне на плечи и прижал меня к груди. — Это не Пробуждение. Перестань волноваться.

Я нахмурилась и отстранилась. Он отпустил меня.

— Но это правда начало происходить, разве нет? Сначала символы, и теперь это? И осталось всего около месяца.

— Это не такая...

— Александрия, я так рад, что ты пришла проводить Сета, — сказал Люциан. Я повернулась и немедленно оказалась в слабых объятиях. Запах благовоний и гвоздики душил меня. — Я бы хотел, чтобы ты поехала с нами. Это бы развеяло мое беспокойство, если бы ты была рядом с Сетом.

Мои руки неловко висели по бокам. Ух. Я ненавидела, когда Люциан так делал.

Он похлопал меня по спине и отступил, обращаясь к Сету:

— Как ты думаешь, сколько Охранников стоит взять?

Люциан спрашивал мнения Сета? Что. За. Чёрт. Не веря, я повернулась к нему.

Сет выпрямился.

— По меньшей мере, пять. Тогда останется четверо, чтобы нести охрану здесь, на случай, если что-нибудь случится.

— Хорошо. У тебя есть задатки лидера, Сет, — Люциан похлопал его по плечу. — Если бы было больше таких Стражей, как ты, у нас не было бы таких серьезных проблем с демонами, — он помедлил, улыбаясь. — Если бы в Совете было больше таких людей, как ты, наш мир был бы гораздо лучше.

Меня затошнило. сет никак не мог попасться на этот очевидный поцелуй в зад. Это было ясно из того, как Люциан улыбался и ворковал. Это было вопиюще, но, каким-то образом Сет выглядел так, словно ему дали миллион долларов и сказали, что он может потратить все на девочек и выпивку.

— Я должен согласиться, — Сет самодовольно улыбнулся.

Я хотела встряхнуть Сета. Я серьезно это обдумывала.

Люциан повернулся ко мне.

— Ты, моя дорогая, в разных смыслах более удачлива, чем большинство полукровок. Ты благословенна как Аполлион, и такой прекрасный молодой человек — твоя вторая половина.

Я сморщилась.

Сет затих рядом со мной.

— Я оставлю вас, чтобы попрощаться. Мы должны уехать через несколько минут, Сет.

Я уставилась на удаляющуюся фигуру Люциана. Белые одежды развевались, не касаясь земли. Я думала о том, как он смотрела на кресло Министра Телли, когда я давала показания в Катскиллс. Никто не любил власть больше, чем Люциан.

— Знаешь, — протянул Сет. — тебе не нужно выглядеть настолько пораженной тем, что сказал Люциан. Могло бы быть хуже.

Я рассмеялась:

— Ты серьезно?

Сет бросил на меня сердитый взгляд:

— Я думаю, что я отличный вариант.

— Ты думаешь, что ты величайшее существо, которое когда-либо ходило по земле, но я говорю не об этом. Он целовал тебе зад, Сет. Он что-то задумал.

— Он не целовал мой зад, — он снова сложил руки. — Люциан думает, что я разбираюсь в том, о чем говорю. Ему также нравится то, что я говорю.

— Ты наверное шутишь, — я приложила усилия, чтобы не закатить глаза.

Почему тебе так сложно в это поверить? — неудовольствие читалось в его голосе и позе. — Позволь мне задать тебе вопрос, Алекс. Если бы Люциан или твой дядя говорили хорошие вещи об Айдене, тебе бы тоже было тяжело их проглотить?

— И какого черта это должно значить? — и откуда он это взял? — Айден — Страж. Его способность принимать решения и быть лидером — это...

— Кто, ты думаешь, я? — Сет наклонил голову вперед и нахмурил брови. — Шутка вместо Стража?

Ой. Я осознала свою ошибку.

— Это не то, что я имела в виду. Чертовски хороший, но, пожалуйста, скажи мне, что ты ему не доверяешь, — я схватила его за предплечье и сжала. — Это все, что я хотела сказать.

— Я доверяю Люциану, и ты тоже должна. Из всех, кто тебя окружает, только он пытается изменить мир.

— Что?

— Сет? — позвал Люциан. — Время пришло.

— Подожди, — я держала его. — Что ты имеешь в виду?

Беспокойство исходило от него, когда он внимательно смотрел на меня:

— Мне пора идти. Пожалуйста, будь осторожна, и помни, что я сказал тем вечером. Даже не думай о том, чтобы пробраться в Нью-Йорк.

Я уставилась на него.

Тень улыбки пробилась на поверхность. Он собрался повернуться, но остановился.

— Алекс?

— Что?

Его рот открылся и он провел рукой по голове.

— Просто будь осторожна, хорошо? — когда я кивнула, он залез в карман и вытащил что-то маленькое и тонкое. — Я почти забыл. Я купил это, чтобы мы могли общаться, пока меня не будет.

Я взяла сотовый телефон. Это было не дешевое устройство, и я надеялась, что в нем установлено много игр.

— Спасибо.

Сет кивнул.

— Мой номер уже введен. У меня есть твой.

Больше было нечего сказать. Когда Сет дошел до Хаммера, Люциан снова похлопал его по спине.

Внезапно рядом со мной появился Леон — моё сопровождение обратно в общежитие, поняла я.

Сет залез в Хаммер, уезжая, чтобы совершить посадку на частный рейс в аэропорту на суше. Он взглянул на меня, когда машина начала двигаться.

Я с усилием улыбнулась, прежде чем Леон проводил меня от моста, но в свете фонарей я увидела разочарование на лице Сета. И удовлетворенную улыбку на лице Люциана.

Было странно, что Сета не было. Шнур внутри меня успокоился, и я была уверена, что даже если бы передо мной появился бог, Сет не почувствовал бы даже искры удивления. С его отъезда прошел только один день, но я уже чувствовала себя... нормально. Как будто с моих плеч подняли вес.

Это было странно, потому что мой рюкзак был на удивление тяжелым от книги "Мифы и Легенды". Я носила её с собой, надеясь загнать Айдена в угол, когда он будет исполнять свои обязанности няньки. Прямо сейчас за мной скользил Леон, соблюдая не такую уж приличную дистанцию.

Я остановилась посередине тропинки рядом с садом и повернулась:

— Ты не замерз?

Леон взглянул вниз на футболку с коротким рукавом, которая была на нем надета.

— Нет. А что?

— Потому что здесь холодно, — так было. На мне был спортивный топ, тонкий свитер с длинным рукавом, и пуловер, и мне было холодно.

Леон остановился рядом со мной.

— Тогда почему ты на улице, если ты так замерзла?

— К сожалению, это единственный метод перемещения по кампусу, если только ты не знаешь чего-то, что мне неизвестно.

— Ты могла бы сделать нам одолжение и остаться у себя в комнате, — предложил он.

Поежившись, я обняла себя за локти.

— Ты знаешь, как здорово делать что-то кроме тренировок и сидения в комнате?

— Или времяпрепровождения с Сетом?

Я внимательно посмотрела на него, стараясь не улыбнуться.

— Это была шутка? О, боги. Была.

Его лицо оставалось бесстрастным.

— В этом мальчике нет ничего, о чем можно было бы шутить.

— Хорошо, — я повернулась и начала идти. На этот раз Леон шел рядом со мной. — Тебе правда не нравится Сет, да?

— Это так очевидно?

Я взглянула на него:

— Нет, совсем нет.

— А тебе? — спросил он, когда мы обогнули угол тренировочного центра. Ветер с океана был неестественно сильным. — Я слышал сплетни... о том, что двух Аполлионов соединяет мощная связь. Должно быть, сложно понять, что ты действительно чувствуешь к кому-то в этом случае.

Теперь это стало неловко. Я ни за что не стану обсуждать с Леоном свои проблемы в отношениях.

Он глубоко вздохнул, уставившись на статую Аполлона и Дафны с отрешенным выражением лица:

— Вынужденные чувства всегда приводят к трагедии.

Это было глубоко. Еще один порыв ледяного ветра проник под мою одежду. На лице Дафны было трагическое выражение.

— Ты думаешь, Дафна знала, что она может избежать Аполлона только умерев?

Он не сразу ответил, и когда он это сделал, его голос был приглушенным.

— Дафна не умерла, Алекс. Она все еще в таком же виде, как в тот день, когда она была... потеряна. Лавровое дерево.

— Боже, это ужасно. Аполлон такой странный.

— Аполлон был поражен любовной стрелой, а Дафна дала обет, — он посмотрел вниз и показал на статую. — Как я уже сказал, если любовь неестественна, то она опасна и трагична.

Отбросив волосы назад, я снова взглянула на статую.

— Ну, надеюсь, мне не придется превращаться в дерево.

Леон щелкнул языком.

— Тогда тебе нужно знать, где необходимость, а где желание.

— Что? — я быстро искоса взглянула на него. Солнце начало садиться, окружив его золотистым ореолом. — Что ты только что сказал?

Он пожал плечами.

— Здесь твоя другая нянька.

Отвлекшись, я повернулась назад. Айден неторопливо шел по дорожке. Я бы опять убила, чтобы увидеть его в джинсах. Я вздрогнула. Ну ладно, может не убила бы, но близко. Я обернулась обратно. Леон пропал.

— Проклятье, — пробормотала я, осматривая растущие тени, которые ползли по скамейке и саду.

— Что? — спросил Айден.

В моей груди порхали бабочки, как и всегда. когда я его видела. На его челюсти был легкий синяк после его ссоры с Сетом:

— Я разговаривала с Леоном и он просто пропал.

Айден улыбнулся:

— У него такая привычка.

— Просто он сказал кое-что... — я покачала головой. — Не важно. Ты сейчас моя нянька?

— До тех пор, пока ты не решишь, что пора спать. — ответил он. — Куда ты направлялась?

— Я хотела пойти в комнату отдыха, но есть кое-что, что я хочу тебе показать, — я похлопала по дну сумки. — Ты готов?

Его брови поднялись.

— Мне нужно беспокоиться о содержимом твоей сумки?

Я усменулась:

— Может быть.

— Ну, что за жизнь без риска. Нам нужно уединение?

— Возможно.

— Тогда я знаю хорошее место, — он засунул руки в карманы своих брюк. — Следуй за мной.

Ухватившись за ремень сумки, я приказала себе собраться. Я разговаривала с ним не только для того, чтобы строить глазки и флиртовать. Или делать то, что не должна была. У меня был повод, и поэтому у моего сердца не было причин стучать так быстро, как оно это делало.

Совсем не было причин.

Айден толкнул меня локтем через несколько секунд прогулки в тишине.

— Ты выглядишь по-другому.

— Да?

— Да ты больше похожа на... — он осекся. К тому времени, когда он снова заговорил, океан стал золотисто-красным и солнце медленно исчезало за горизонтом. — Ты кажешься более расслабленной.

— Ну, у меня появилось время для себя. Это расслабляет, — я думала, действительно ли я выгляжу по-другому. Мне так не показалось, когда я одевалась утром. Единственное, что отличалось — это то, что знаки не горели и не жгли с тех пор, как уехал Сет.

— Ох, я почти забыл. Твое письмо отправлено в Нью-Йорк, аперед группы, которая только что уехала туда. Лаадан должна получить его вчера или сегодня.

— Правда? Я надеюсь, мой отец... не один из пропавших.

— Откуда ты об этом знаешь? — его глаза сузились. — Забудь. Сет?

Я кивнула.

— Он сказал мне, что некоторые слуги-полукровки пропали, и что эликсир не работает.

Его глаза потемнели.

— Сколько он тебе рассказал?

— Совсем немного.

Айден коротко кивнул.

— Конечно, нет. Некоторые полукровки не реагируют на эликсир. Было несколько инцидентов среди слуг, они отказывались выполнять приказания Магистров и исчезали. Совет боится, что будет восстание, и Нью-Йорксикй Ковенант ослаб после нападения. И никто точно не знает, почему прекратил работать эликсир.

Я подумала об отце. Был ли он одним из пропавших, или он сопротивлялся? Я знала, что он, должно быть, один из тех, на ком перестал работать эликсир.

— Я должна быть там.

— Ты должна быть где угодно, только не там.

— Теперь ты говоришь как Сет.

Его глаза сузились.

— В этот раз я должен согласиться с ним.

— Это меня шокирует, — мой взгляд упал на учебное здание и я сразу же поняла, куда мы идем. — Ты ведешь меня в библиотеку.

Улыбка вернулась.

— Там уединенно. В такое время там никогда никого не бывает. И если кто-нибудь обнаружит нас, ты занимаешься.

Я рассмеялась.

— И этот кто-нибудь должен этому поверить?

— Происходят и более странные вещи, — ответил он, когда мы поднимались по широкой лестнице.

Мы прошли мимо двух Охранников, стоявших в дверях. После нападения, которое унесло жизнь Калеба, и последующего нападения в Катскиллс, меры безопасности достигли невиданных высот. Некоторое время назад я бы возмущалась, что это сделало более трудным мои побеги. Но сейчас, после всего произошедшего, я была рада видеть повышенное число Охранников.

Нас встретил теплый воздух. Я безмолвно последовала за Айденом по коридору к библиотеке. Несколько Инструкторов все еще задерживались в своих кабинетах, и мы прошли мимо нескольких учеников, направляющихся наружу.

Айден шагнул вперед и открыл дверь в библиотеку, всегда джентльмен. Благодарно улыбнувшись, я шагнула внутрь и совсем остановилась.

Люк и Дикон метнулись от высоких стеллажей плечом к плечу. Когда они увидели нас, они отпрыгнули друг от друга по меньшей мере на три фута.

— Дикон? — в голосе Айдена слышался шок. — Ты в библиотеке?

— Ага, — Дикон откинул кудрявый локон со лба. — Мы готовимся к тригонометрии.

Ни у кого из них не было ни одной книги в руках. Я выжидательно посмотрела на Люка. Он отвел глаза, но его губы изогнулись.

Глаза Айдена расширились.

— Ух ты. Я горжусь тобой. Ты учишься?

Я закрыла рот рукой.

— Переворачиваю новый лист и все такое, — Дикон подтолкнул своего старшего брата. — Принимаю образование всерьез.

Мой язык в прямом смысле горел от желания что-нибудь сказать.

Айден кивнул в сторону Люка:

— Держи его подальше от неприятностей, Люк.

О боже. По тому, как Дикон раскачивался на пятках и по размеру улыбки Люка, я могла сказать, что у Айдена не было представления о том, в какие "неприятности" они ввязываются. Отношения со своим полом не входили в список запрещенных вещей. Дело было в том, что Дикон был чистокровным, а Люк — полукровкой.

И из всех полукровок в мире, я знала, как может быть опасно то, что они делают. Я взглянула на Айдена. Он поймал мой взгляд и улыбнулся. Мой желудок перевернулся. Глупо и опасно, но это не меняло моих чувств.

Глава 11

Я отчаянно пыталась держать рот на замке, когда Айден нашел пустую комнату в глубине библиотеки, где-то рядом с Книгами-Которые-Я-Никогда-Не-Стану-Читать и Книгами-О-Которых-Я-Никогда-Не-Слышала. Он оставил дверь приоткрытой. Я почувствовала облегчение и разочарование одновременно.

Усевшись, я бросила сумку на стол.

— Это действительно круто, что Дикон учится и все такое.

Айден сел рядом со мной, повернувшись так, что его колено прижалось к моему, и посмотрел мне в лицо.

— Могу я задать тебе вопрос?

— Конечно, — я вытащила массивную книгу и положила между нами.

— Я выгляжу глупым?

Моя рука замерла на корешке книги:

— Это вопрос с подвохом?

Он поднял бровь.

— Нет, ты не выглядишь глупым.

— Я так и думал, — он потянулся, забирая у меня книгу. Его рука скользнула по моей, посылая мелкую дрожь по моим мальцам. — Они занимались учебой ровно столько же, сколько и мы.

Я не знала, как на это реагировать. Поэтому я ничего не сказала.

Айден уставился в книгу, нахмурившись.

— Я знаю, чем занимается мой брат, Алекс. И знаешь что? Это меня выводит из себя.

— Да?

— Да, — он поднял взгляд, встречаясь глазами с моими. — Я не могу поверить, что он думает, что мне есть дело до того, что ему нравятся парни или как бы там ни было. Я всегда знал, что он такой.

— Я не знала.

— Дикон хорошо это скрывает. Что нужно искать? — спросил он. Я вытянула руку и открыла книгу на главе об Ордене Таната. В его взгляде мелькнуло понимание. Он перевернул несколько страниц, потом вернулся обратно к началу. — Он всегда притворялся, что его интересуют девочки, и, возможно, они его тоже интересуют. Но он никогда не мог меня одурачить.

— Он одурачил меня, — я наблюдала, как волнистая прядь упала на лоб Айдена. Внезапно я захотела откинуть её назад. — Так он никогда ничего об этом не говорил?

Айден фыркнул.

— Нет. Я думаю, он считает, что я расстроюсь или что-то вроде этого. И поверь мне, я хотел ему сказать, что мне всё равно, но, я думаю, ему будет неудобно. Ну знаешь, говорить об этом. Поэтому я просто притворяюсь, что ничего не вижу. Думаю, в конце концов он все-таки поговорит со мной об этом.

— Он так и сделает, — я прикусила губу. — Но... это Люк.

Его челюсти сжались:

— Мне не нравится то, что он может быть... увлечен полукровкой, но поверь мне, что он не сделает ничего... — он осекся, смеясь. — Да, я не тот человек, которому стоит читать лекции об отношениях полукровок и чистокровных.

Я вспыхнула. Айден посмотрел наверх, наши глаза встретились. Он открыл рот, но быстро его закрыл и повернулся назад к книге:

— Итак, Орден Таната? Не очень веселое чтиво.

Найдя безопасную тему, я кивнула.

— У Телли на руке была татуировка в виде этого символа, — я показала на факел, стараясь не дотрагиваться до него. — И у Ромви, кто, между прочим, ненавидит меня до глубины души, на случай, если ты интересуешься. И я вспомнила, что в главе про Аполлиона упоминалось, что Танатос убил Солярис и Первого. Может быть, этот Орден все еще существует и они имеют отношение к тому... что случилось в Катскиллс.

Рука рядом с книгой сжалась в кулак, но Айден не отвел взгляд от страницы.

— Насколько я знаю, Ордена больше не существует, но никогда нельзя быть уверенным.

— Может быть, она может нам что-то прояснить? Но я не могу её прочитать.

Он быстро улыбнулся.

— Дай мне несколько минут. Это не так просто прочитать.

— Хорошо, — за приоткрытой дверью библиотека была темной и пустынной. Я ни за что не вышла бы из комнаты. Я вытащила тетрадь и ручку. — Я притворюсь, что занимаюсь.

Айден засмеялся:

— Давай.

Я улыбнулась и стала рисовать на пустой странице в тетради. Это было тяжело, потому что его колено все еще касалось меня, и, возможно, это только мое воображение, но казалось, что он придвигается ближе. Вся его нога от колена до щиколотки прикасалась к моей.

Пока Айден читал, я набросала действительно плохой рисунок статуи Аполлона и Дафны. Несколько раз Айден бросал взгляд на рисунок и комментировал его. Один раз он предложил оплатить уроки рисования. Я за это ударила его по руке.

Сдавшись по поводу моего шедевра, я посмотрела, на какой он странице. Разглядывая каждый напечатанный символ, я чувствовала, как сжимается горло. Вместо того, чтобы думать о Телли или Ромви, я думала о чистокровном, которого я убила в Катскиллс. Откинувшись на стуле, я потерла ладонями бедра. Чувство, которое возникло, когда я ударила его ножом, отличалось от чувства, возникающего, когда ударяешь демона, даже демона-полукровку.

Всегда был выбор, и опять же, я приняла неправильное решение. На самом деле, я приняла серию неправильных решений за короткий период времени, но это решение было хуже всех. Я могла разоружить чистокровного Охранника. Я могла сделать что-нибудь еще. Я убила его, даже не зная его имени.

— Эй, — мягко сказал Айден. — С тобой все в порядке?

— Да, — я подняла руки и с усилием улыбнулась. — Что-нибудь уже нашел?

Он внимательно наблюдал за мной. Я могла это почувствовать, даже не смотря на то, что вернулась к изучению своих рук.

— Только то, почему Орден был создан, — сказал он. — Похоже, он был создан нами, чистокровными, как организация, призванная соблюдать традиции и защищать богов. И похоже что несколько избранных полукровок были посвящены в члены Ордена.

— Отлично, — я провела руками по столу. — Богам нужна защита?

— Не в том смысле, в каком ты думаешь, больше в смысле сокрытия их существования от смертных, и тех, кто может быть угрозой богам, — Айден повернулся обратно к книге, пролистывая несколько глав. — Здесь говорится, что члены Ордена помечены, и это объясняет татуировку, если они принадлежат к Ордену. Но есть кое-что еще.

— Что? — я взглянула на него. — Что еще?

Он глубоко вздохнул и передал мне книгу.

— Мы почти неправильно истолковали это. Вполне понятно, учитывая как это сформулировано. Посмотри сюда.

Айден указывал на раздел об Аполлионе.

— Реакция богов, в частности, Ордена Таната, была быстрой и справедливой. Оба Аполлиона были казнены без следствия.

Я отстранилась. Теперь я начала понимать.

— Это не Танат убил их, а Орден Таната.

Айден кивнул и снова вернулся к разделу об Ордене.

— Похоже на то.

— Но как? Солярис и Первый прошли через Пробуждение. Исходя из слов Сета, когда это случается, мы становимся неуязвимы.

Он покачал головой.

— Орден очень таинственнен, или, по меньшей мере, это то, что написано в книге, — он показал на что-то, что было похоже на след куриной ноги. — Говорится, что Орден — это "глаза и рука Таната". И еще здесь что-то о том, что орден был одарен "кинжалом, погруженным в кровь Титанов".

— Кинжал, погруженный в кровь Титанов? В прямом смысле? И у Аполлионов аллергия на кровь Титанов? — я покачала головой. — Чего я не понимаю, это того, что если боги и Аполлион используют акашу, почему богам, в частности Танату, — нужен кто-то еще, чтобы убить Аполлиона? Они могут сделать это с помощью акаши.

— Я не знаю, — сказал он, глядя на меня. Его глаза были свинцового цвета. — И мне сложно поверить, что Сет тоже не знал. Он тебе не говорил, что когда ты проходишь через Пробуждение,ты получаешь все знания предыдущих Аполлионов?

— Да, говорил. Сет должен знать. — Неприятное чувство поселилось во мне, и я положила подбородок на руки. Если Сет знал всё, что знали предыдущие Аполлионы, то должен же быть хотя бы один из них, кто догадался, что они являются плодом союза полукровки и чистокровного? И разве один из Аполлионов не должен был знать об Ордене, особенно, если жизни Солярис и Первого передались Сету во время Пробуждения?

— Что случилось? — тихо спросил Айден.

Гнев нарастал.

— Я думаю, Сет был не до конца честен со мной.

Айден не ответил.

Я глубоко вдохнула.

— Я не понимаю, зачем ему было лгать насчет этого. Может быть... может быть он никогда не складывал два и два, — это звучало глупо даже для меня, но мой мозг никак не мог принять то, что Сет скрывал что-то, подобное этому. Зачем ему это?

Прошло несколько секунд, прежде, чем Айден заговорил.

— Алекс, если Орден существует в наши дни, они могут стоять за нападением в Катскиллс. И если они — глаза и рука Таната, они рассматривают тебя как угрозу.

Я вспомнила, что сказала фурия, прежде, чем попыталась оторвать мне голову — что я была угрозой и за этим не стояло ничего личного. Но попытка убить меня была очень личной.

-Как думаешь, там были фурии из-за атаки демонов, или из-за... меня?

— Они не реагировали до атаки.

Потирая виски, я закрыла глаза. У меня начинала болеть голова от этого всего.

— Столько событий, которые не вписываются в картину... Орден, фурии, Сет. Почему они преследуют меня, а не его?

Айден закрыл книгу.

— Мне нужно рассказать об этом Маркусу. Если Орден все еще живет и здравствует, то это серьезно. И если Телли принадлежит к Ордену, мы должны быть осторожны.

Я кивнула, с усилием открыв глаза. Я снова чувствовала на себе его взгляд.

— Хорошо.

— И я не хочу, чтобы ты ходила на занятия к Ромви, — продолжил он. — Я поговорю с Маркусом, и уверен, что он согласится с этим.

— Это не будет трудно. Завтра последние день перед каникулами, так что я пропущу, — я задрожала. — Как ты думаешь, "глаза Таната" — это в буквальном смысле? И кинжалы действительно окунали в кровь Титана?

— Зная богов, я бы сказал да, — повисла тишина, и Айден протянул руку, взял меня за подбородок кончиками пальцев. Он медленно повернул мою голову к себе. — Чего ты мне не рассказываешь, Алекс?

По мне пробежала горячая дрожь.

— Ничего, — прошептала я и постаралась отвернуть голову, но он удерживал меня.

— Ты знаешь, что можешь все мне рассказать, да? И я знаю, что есть что-то, что ты от меня скрываешь.

Предостережения Сета о том, что нужно держать мои знаки Аполлиона в тайне, растворились в необходимости рассказать кому-то о том, что происходит. И кому лучше рассказать, чем Айдену? Он был единственным человеком в мире, которому я доверяла, особенно учитывая, насколько сильно он рисковал, чтобы обеспечить мою безопасность. Сет не обрадуется, если узнает об этом, но опять-таки, я была расстроена по поводу Сета.

— Это происходит, — наконец сказала я.

Глаза Айдена искали мои.

— Что происходит?

— Это, — я подняла руки ладонями вверх. Его взгляд опустился, и он все еще не отпускал мой подбородок, и, когда его глаза снова встретились с моими, они были вопрошающими. — У меня начали появляться знаки Аполлиона. Ты не можешь их видеть, но они там, на обеих ладонях. И еще одна на животе.

Он казался пораженным этим, отпустил мой подбородок, но не отодвинулся:

— Когда это начало происходить?

Я отвела глаза.

— Первый раз, когда мы были в Катскиллс. Мы с Сетом тренировались, я разозлилась и взорвала камень. Следующее, что я увидела — это шнур, тянущийся от Сета ко мне и я получила руну.

— Почему ты мне не сказала?

— Ну, мы не очень общались и ты был занят. И Сет просил меня не говорить никому до тех пор, пока мы не поймем, что происходит, — вздохнув, я рассказала ему об остальных появлениях моего шнура. Неудовольствие исходило от Айдена к тому времени, как я закончила рассказ. Это происходит, когда мы... иногда прикасаемся друг к другу. Сет думает, что если у меня будет еще один знак на затылке, то я Пробужусь. Может быть, раньше времени, и он очень увлечен этой идеей.

— Алекс, — он неровно дышал.

— Да, я знаю. Я — странная даже по стандартам Аполлионов, — я рассмеялась. — Я не хочу четвертый знак. Знаешь, мне нравится доживать свои семнадцать лет и не быть Аполлионом. Но Сет все время твердит что "это будет самая лучшая вещь на свете".

— Лучшая для кого? — тихо спросил он. — Для тебя или для Сета?

Я снова рассмеялась, но мой странный юмор растворился, когда я вспомнила, что подозревала Сета в том, что он специально заставлял руны появляться.

— Алекс?

— Сет говорит, что так будет лучше для меня, потому что я буду сильнее, но я думаю, что он... до смерти хочет увеличить свою силу. Напоминает мне Super Mario Brothers подзарядку или что-то вроде того. Потому что я чувствую это — акашу — идущую от меня... — мой рот открылся. — Сукин сын.

— Что? — нахмурился Айден.

У меня внутри все скрутилось.

— Во второй раз, когда я получила руну, я была утомлена несколько дней, — выпрямилась, глядя на Айдена и всё встало на свои места. — Помнишь, как мы встретились в кабинете Маркуса? Руна появилась как раз перед этим, и этот раз отличался от остальных.

Я чувствовала, как жар ползет по моим щекам, когда я вспомнила, как все произошло.

— В любом случае, я была усталой и плохо себя чувствовала несколько дней.

Айден кивнул.

— Я помню, ты была довольно вялой.

Моя вялость привела меня в сенсорную комнату... и Айден прошептал о своем страхе.

— Ну, тебе больше повезло, чем Сету. Я бросила в него сендвич.

Он пытался побороть улыбку, но его глаза зажглись:

— Он, вероятно, это заслужил.

— Да, но боги, может быть это то, что произойдет, когда я пройду через Пробуждение? — страх ледяными пальцами пробежал по моей коже. — Он иссушит меня. Я не думаю, что он понимает это.

Глаза Айдена вспыхнули, мягкость его взгляда рассеялась. Его руки сжались в кулаки.

— Что бы вы ни делали... что заставляет появляться эти руны, вам нужно это прекратить.

Я посмотрела на него без выражения.

— Я уже решила это, но это не предотвратит моего Пробуждения. Знаешь, что действительно странно? Моя мама предупреждала, что Первый иссушит меня. Я просто думала, что она сошла с ума.

Айден преодолел ту маленькую дистанцию, которую я сумела создать между нами.

— Я не позволю ничему с тобой случиться, Алекс. Это относится и к Сету тоже.

Ух ты. Моё сердце сделало что-то сумасшедшее. И, похоже, что он действительно думал, что мог.

— Айден, ты не можешь остановить это. Никто не может.

— Мы не можем остановить твоё Пробуждение, но сила перейдет только в том случае, если вы прикоснетесь друг к другу после того, как тебе исполнится восемнадцать, правильно? Тогда вы не будете касаться друг друга.

Я не могла себе представить, чтобы Сет согласился на "не касаться", но он поймет, когда узнает, чем это может закончиться.

— Он поймет, — сказала я. — Я поговорю с ним, когда он вернется. Такие вещи лучше обсуждать лицом к лицу.

Айден не выглядел убежденным:

— Мне это не нравится.

— Тебе не нравится он, — мягко сказала я.

— Ты права, мне не нравится Сет, но здесь не только это.

— Всегда есть что-то еще, да? — я немного сдвинулась и почувствовала его дыхание на своих губах. Если я приближусь на дюйм, наши губы соприкоснутся. И Айден внезапно уставился на мой рот.

— Я поговорю с Маркусом, — сказал он хриплым голосом.

— Ты это уже говорил.

— Да? — его голова слегка наклонилась. — Нам нужно идти обратно.

Я сглотнула. Айден не двигался, и каждый мускул в моем теле требовал, чтобы я преодолела это маленькое расстояние между нами. Но я отодвинулась вместе со стулом, произведя ужасный скрипучий звук. Я встала. Казалось, в маленькой комнате c зеленым стенами было недостаточно воздуха. Я направилась к двери, но остановилась, когда поняла, что оставила сумку на столе. Я повернулась обратно.

Айден стоял передо мной. Я не слышала, как он встал и подошел. У него в руке была моя сумка, книга уже была внутри. И он стоял так близко, что носки его ботинок касались моих. Мой пульс ускорился, и словно дюжина бабочек запорхали у меня в животе. Я боялась дышать, боялась чувствовать то, что было запрещено.

Он повесил ручку сумки на мое плечо и заправил волосы мне за ухо. Я подумала, что, может быть, он собирается обнять меня, или потрясти меня, потому что такая возможность всегда существовала. Но его рука скользнула на мою щеку и он провел большим пальцем по моей нижней губе, стараясь не дотрагиваться до шрама посередине, даже несмотря на то, что боль давно прошла.

Я резко вдохнула. Его глаза были жидким серебром. Сердцебиение эхом отдавалось у меня в ушах. Я знала, что он хочет поцеловать меня, и, возможно, более того. Моя когда горела от возбуждения, предвкушения и желания. И, я думаю, он чувствовал то же, что и я. Мне не нужен был дурацкий шнур, чтобы знать об этом.

Но Айден ничего не сделал. У него был самоконтроль, который соперничал с силой воли девственных жриц, которые прислуживали в храме Артемиды. Кроме того, были другие причины на то, чтобы он этого не сделал. На то, чтобы я этого не сделала.

Айден закрыл глаза и шумно выдохнул. Когда его глаза снова открылись, он уронил руку и послал мне быструю улыбку.

— Готова? — спросил он.

Уже скучая по его прикосновению, я могла только кивнуть. Мы дошли до общежития в тишине. Я украдкой кидала на него взгляды, но он не выглядел злым, просто потерянным с своих мыслях, и, может быть, немного грустным.

Айден проводил меня прямо до моей двери, как будто какой-нибудь сумасшедший член Ордена или Фурия готовиись выпрыгнуть из кладовки. Коридор был почти пуст, потому что на первом этаже было много чистокровных. Родители забрали их в понедельник, начав каникулы раньше. Он коротко кивнул и ждал, пока я не закрыла дверь.

Бросив сумку на диван, я села и вытащила телефон, который мне подарил Сет. В адресной книге был всего один сохраненный контакт — Зайчик-Обнимашка.

Я смогла только рассмеяться. В Сете всегда были две стороны — смешная и очаровательная сторона, та, которая могла быть терпеливой и мягкой. И еще одна совершенно другая сторона — Сет, которого я не знала по-настоящему, который, казалось, говорил только полуправду, и был физическим воплощением того, чего я боялась.

Глубоко вдохнув, я нажала на имя и услышала, как телефон прозвонил один раз, потом еще раз, потом перешел на стандартное приветствие голосовой почты.

Сет не ответил. И не перезвонил.

Глава 12

Я не имела представления, что мог делать Сет, чтобы не иметь возможности перезвонить. Я не то, чтобы волновалась об его безопасности. Но мне было интересно, злится ли он на меня. Забавно, но даже если нет, то он разозлится, когда я поговорю с ним. Выкинуть Сета из головы было на удивление легко, когда я вошла в класс Технической Правды и Легенд.

Дикон взглянул наверх, улыбнувшись, когда я села рядом с ним. Я была удивлена тем, что вижу его в последний день занятий. Я думала что кто-кто, а он найдет способ отвертеться от уроков в такой день.

— Как прошел поход в библиотеку? Хорошо позанималась?

Я взглянула вперед. Люк разговаривал с Еленой, но наблюдал за нами — за Диконом — боковым зрением.

— Мой поход в библиотеку? — я сфокусировалась на Диконе. — А как твой?

— Хорошо. Отлично позанимались, — сразу же ответил Дикон.

— Надо же, — я понизила голос. — Удивительно, учитывая, что ни у кого из вас не было книг.

Дикон открыл рот, но закрыл его.

Я подмигнула.

Кончики его ушей загорелись. Он постукивал пальцами по столешнице.

— Ну ладно.

Я отчасти хотела рассказать Дикону, что Айден знает, и ему не о чем волноваться, но это было не моё дело. Но может быть, я могла слегка подтолкнуть его в правильном направлении.

— Это не большое дело, — прошептала я. — Честно, никому здесь, ни полукровкам, ни чистокровным, нет до этого дела.

— Это не так, — прошептал он в ответ.

Я подняла бровь:

— Нет?

— Нет, — Дикон вздохнул. — Мне девочки тоже нравятся, но... — его взгляд нашел Люка. — Он особенный.

Ну, по крайней мере я не совсем ошибалась, когда дело касалось предпочтений Дикона.

— Да, Люк — особенный.

Дикон улыбнулся:

— Это не то, что ты думаешь. Мы... ничего не делали.

— Неважно, — усмехнулась я.

Он наклонился через промежуток между нашими столами:

— Алекс, он полукровка. Из всех людей, я думаю, ты знаешь, как это опасно.

Я дернулась назад и уставилась на него.

Дикон подмигнул и на его лице появилась озорная улыбка:

— Но вот в чем вопрос: стоит оно того, чтобы нарушить правило номер один или нет?

Прежде, чем я успела открыть рот, чтобы ответить, и, честно, я не знала, что сказать, два Охранника Совета вошли в класс, погрузив всю комнату в тишину. Я отодвинулась назад и у меня зародилось нехорошее предчувствие, я почти захотела скользнуть под стол.

Охранник с коротко остриженными кашатновыми волосами осмотрел комнату, его губы были сжаты в жесткую линию. Его взгляд остановился на мне. Кровь застыла в моих венах. Люциана не было, и я не узнала Охранников.

— Мисс Андрос? — его голос был мягким, но властным. — Вам нужно пойти с нами.

Каждый проклятый человек в классе обернулся и уставился на меня. Взяв сумку, я встретилась с огромными глазами Дикона. Я направилась вперед, выдавив улыбку. Но мои колени тряслись.

Охранники Совета, вызывающие кого-то из класса — это всегда нехорошо.

Низкий шепот доносился оттуда, где сидели Коди и Джексон. Я проигнорировала это и последовала за Охранниками. Никто не произнес ни слова, пока мы шли по коридору и вверх по нелепому количеству ступенек. Страх продолжал расползаться во мне. Маркус не стал бы отправлять за мной Охранников Совета. Он бы отправил Линарда, Леона, даже Айдена.

Охранники Ковенанта открыли дверь в кабинет Маркуса и меня пригласили внутрь. Мой взгляд обошел комнату, быстро найдя захватчика.

Я споткнулась.

Главный Министр Телли стоял перед столом Маркуса с руками, сложенными за спиной. Его светлые глаза стали жесткими в тот момент, когда наши взгляды пересеклись. С того момента, когда я последний раз его видела, серый цвет, казалось, распространялся с его висков, делая волосы пепельными. Вместо шикарной тоги, которую он надевал на Совет, на нем теперь была простая белая туника и льняные брюки.

Дверь закрылась за мной с негромким щелчком. Я обернулась. Не было ни Охранников, ни Маркуса. Я была совершенно одна с Верховным Министром Мерзавцем. Прекрасно.

— Присядете, мисс Андрос?

Я медленно повернулась, заставляя себя глубоко вздохнуть.

— Я предпочла бы постоять.

— Но я предпочел бы, чтобы вы сели, — ответил он ровным голосом. — Садитесь.

Прямой приказ от Главного Министра — это не то, что я могла проигнорировать. Но это не значило, что я собиралась ему кланяться. Я дошла до кресла так медленно, как могла, улыбаясь внутри, когда я увидела, что на его челюсти начала пульсировать мышца.

— Чем я могу вам помочь, Главный Министр? — спросила я, после того, как я устроила представление из того, что положила у ног сумку, разгладила свитер и устроилась поудобнее.

Его взгляд наполнился отвращением.

— У меня есть несколько вопросов по поводу той ночи, когда вы оставили Совет.

Кислота прожигала мой желудок.

— Разве здесь не должен быть Маркус? И разве вы не должны подождать, пока не прибудет мой законный опекун? Люциан в Нью-Йорке, гда должны быть и вы.

— Я не виду причин вовлекать их в это... недостойное дело, — он обратил свое внимание на аквариум, наблюдая за рыбкой в течение нескольких секунд, когда мне становилось все неприятнее. — Помимо прочего, мы оба знаем правду.

Что он был огромным придурком? Все это знали, но я сомневалась, что он намекает на это.

— Какую правду?

Телли рассмеялся и обернулся.

— Я хочу поболтать с вами о том вечере, когда демоны и фурии напали на Совет, и о реальной причине вашего бегства.

Мое сердце дрожало, но я постаралась, чтобы лицо ничего не выражало.

— Я думала, вы знаете. Демоны пришли за мной. И фурии тоже. Видите, я стала ужасно популярна к концу вечера.

— Это то, что вы говорите, — он направился к столу и поднял маленькую статую Зевса. — Однако, чистокровный Охранник был найден мертвым. Вы можете что-нибудь добавить по этому поводу?

У меня во рту появился вкус горечи.

— Ну... там было много мертвых чистокровных и полукровок. Много мертвых слуг, за которых никто не дал бы ни гроша. Они могли бы быть спасены, если бы кто-нибудь помог им.

Он выгнул бровь:

— Потеря полукровок едва ли беспокоит меня.

Я почувствовала кровавый вкус гнева во рту.

— Дюжины и дюжины из них умерли.

— Как я уже сказал, почему это должно меня беспокоить?

Он меня провоцировал. Я это знала. И я все равно хотела ударить его.

— Но я здесь из-за смерти одного из моих Охранииков, — продолжил он. — Я хочу знать, как он умер.

Я изобразила скуку.

— Возможно, это имело отношение к демонам, штурмующим здание. Они часто убивают людей. И фурии разрывали людей на части.

Улыбка на его лице померкла.

— Он был убит кинжалом Ковенанта.

— Хорошо, — я села глубже в кресло, склонив голову на сторону. — Вы знали, что полукровки могут быть обращены?

Глаза Главного Министра сузились.

Я замедлила свою речь.

— Ну, кто-то из этих полукровок был тренирован как Страж или Охранник. Они носят при себе кинжалы. И, я думаю, они так же знают, как ими пользоваться, — я расширила глаза и кивнула. — Это возможно был один из них.

Удивительно, но Телли рассмеялся. Это был неприятный смех, как у доктора Зло.

— У тебя острый язык. Скажи мне, это потому, что ты думаешь, что ты в безопасности? Что будучи Аполлионом ты неприкасаема? Или это просто слепая глупость?

Я притворилась, что обдумываю это.

— Иногда я делаю глупые вещи. Это может быть одна из них.

Он натянуто улыбнулся.

— Ты думаешь, я глуп?

Странно. Мне второй раз задали этот вопрос за двадцать четыре часа. Я дала такой же ответ:

— Это вопрос с подвохом?

— Почему ты думаешь, я столько ждал, прежде чем допросить тебя, Александрия? Видишь, я знаю о твоей маленькой связи с Первым. И я знаю. что такое расстояние ослабляет связь, — его улыбка стала настоящей, в то время как мои руки вцепились в подлокотники кресла. — Итак, сейчас ты не более, чем полукровка. Ты поняла меня?

— Вы думаете, мне нужен Сет, чтобы защищать меня?

Его щеки начали розоветь.

— Расскажи мне, что произошло той ночью, Александрия.

— Была огромная атака демонов, о которой я пыталась вас предупредить, но вы меня проигнорировали. Вы сказали, что это смехотворно предполагать, что демоны могут совершить такую вещь, — я помедлила, давая словам возыметь эффект. — Я дралась. Я убивала демонов и обезвредила одну или две фурии.

— Ах, да. Ты великолепно сражалась, как я слышал, — он сделал паузу, постукивая по подбородку. — И потом была раскрыта причина. Демоны пришли за Аполлионом.

— Точно.

— Я нахожу это странным, — ответил он. — Учитывая то, что они пытались убить тебя на виду у Охранников и Стражей, которые, между прочим, верны Совету.

Я громко зевнула, делая все, чтобы показать, что я не боюсь. когда внутри меня трясло. Если бы он это увидел, он бы понял, что добрался до сути.

— Я не знаю, что творится в голове у демонов. Я не могу это объяснить.

Телли оттолкнулся от стола и подешел ко мне.

— Я знаю, что ты убила чистокровного Охранника, Александрия. И еще я знаю, что другой чистокровный прикрыл тебя.

Мой мозг опустел, и я уставилась на него. Ужас, такой сильный и могущественный, выбил воздух из моих легких. Откуда он узнал? Внушение Айдена спало? Нет, потому что я была бы перед Советом, в наручниках, а Айден... о боги, Айден был бы мертв.

— Тебе нечего на это ответить? — спросил Телли, наслаждаясь моментом.

Соберись. Соберись.

— Извините, я немного шокирована.

— И почему ты шокирована?

— Потому, что это возможно, самая глупая вещь, которую я слышала за долгое время. И вы видели людей, которых я знаю? Это о чем-то говорит.

Его губы стали тонкими.

— Ты лжешь. И ты не очень хорошая лгунья.

Мой пульс бешено стучал.

— Вообще-то, я отличная лгунья.

Он быстро терял терпение.

— Скажи мне правду, Александрия.

— Я говорю вам правду, — я заставила пальцы расслабиться на подлокотниках. — Я знаю. что нельзя нападать на чистокровного, тем более, убивать его.

— Ты напала на Магистра в Совете.

Черт.

— Я на самом деле не нападала на него, я остановила его. чтобы он не напал на кого-то еще. И я усвоила урок после этого.

— Я умоляю тебя. Кто помог тебе прикрыть это?

Я склонилась вперед в кресле.

— Я не знаю, о чем вы говорите.

— Ты проверяешь моё терпение, — сказал он. — Ты не хочешь увидеть, что случится, когда я его потеряю.

— Это звучит так, как будто вы его уже потеряли, — я обвела взглядом комнату, заставив сердце биться нормально. — Я не знаю, почему вы задаете мне эти вопросы. И я пропускаю последний день занятий перед каникулами. Вы дадите мне освобождение или что-нибудь такое?

— Ты думаешь, ты очень умная?

Я усмехнулась.

Рука Телли так быстро метнулась, что у меня даже не было шанса отклониться от удара. Тыльная сторона его руки встретилась с моей щекой с достаточной силой, чтобы моя голова отлетела в сторону. Неверие и гнев смешались, обрушившись на меня. Мой мозг отказывался принимать тот факт, что он только что ударил меня — на самом деле осмелился ударить меня. И моё тело уже требовало, чтобы я ударила его в ответ, положила его на лопатки. Мой кулак практически чесался от желания встретиться с его челюстью.

Я схватилась за стул, глядя ему в лицо. Это то, чего хотел Телли. Он хотел, чтобы я ответила ему. Тогда у него была бы моя задница на золотой тарелке.

Телли улыбнулся.

Я улыбнулась в ответ, игнорируя жжение на щеке.

— Спасибо.

В его глазах горел гнев.

— Думаешь, ты крутая?

Я пожала плечами.

— Думаю, так можно сказать.

— Есть несколько способов сломать тебя, дорогая девочка, — его улыбка стала шире, но она не затронула его глаза. — Я знаю, что ты убила чистокровного. И я знаю кого-то — другой чистокровный или Первый — прикрыли тебя.

По моему позвоночнику прошла дрожь, как ледяные пальцы паники и ужаса. Я оттолкнула их, будучи уверенной что они зайдут еще раз. Я подняла бровь.

— Я не знаю, о чем вы говорите. Я уже сказал вам, что случилось.

— И то, что ты мне сказала — ложь! — он метнулся вперед, схватив ручки кресла. Его пальцы были в дюймах от моих, губы поджаты, лицо красное от злости. — Теперь скажи мне правду и помоги мне...

Я не отстранилась, однако очень хотела.

— Я вам уже сказала.

На его виске вздулась вена.

— Ты ходишь по опасной почве, дорогая.

— Должно быть, у вас нет доказательств, — сказала я мягко, встречаясь с его гневным взглядом. — Если бы они у вас были, я была бы уже мертва. И опять же, если бы я была просто полукровкой, вам не потребовалось бы много доказательств. Но для того, чтобы избавиться от меня, вам нужно разрешение Совета. Ну знаете, драгоценный Аполлион и все такое.

Телли отстранился и повернулся ко мне спиной.

Я знала, что нудно заткнуться. Злить его, возможно, самая глупая вещь, которую я могла сделать, но я не могла остановиться. Страх и гнев никогда не были мне хорошими советчиками.

— Чего я не понимаю, почему вы так уверены, что я убила чистокровного. Очевидно, были свидетели его смерти. Никто не указывает на меня пальцем, — я помедлила, наслаждаясь тем, как мышцы под его туникой напряглись. — Почему вы...

Он обернулся, его лицо было впечатляюще невыразительным.

— Почему я что, Александрия?

Мой желудок перевернулся, когда пришло понимание. Мои подозрения были правильными. Я уставилась на его элегантные руки.

— Как вы можете быть так уверены, если только не приказали кому-то — Охраннику— напасть на меня? Тогда, я догадываюсь, вы могли быть уверены в этом, что если он оказался мертвым. Но вы бы такого не сделали. Потому что, я думаю, Совет будет разозлен. Вы даже можете потерять свое место.

Я была настолько занята злорадством, что даже не видела, как он двигался.

Его рука ударила меня по той же щеке. Вспышка раскаленной боли ошеломила меня. Это был не вялый удар. Кресло отклонилось, стоя на двух ножках, потом вернулось обратно. Мои глаза жгли слезы.

— Вы... вы не можете этого делать, — сказала я хриплым голосом.

Телли схватил меня за запястья.

— Я могу делать все, что пожелаю, — Телли поднял меня на ноги, его пальцы впивались в мои руки, когда он тащил меня по кабинету моего дяди. Он толкнул меня к окну, которое выходило на площадь. — Скажи мне, что ты видишь?

Я сморгнула слезы, борясь с яростью, которая грозила выплеснуться наружу. Статуи и песок, и за ними океан перекатывался и дрожал большими волнами. Люди были разбросаны по кампусу.

— Что ты видишь, Александрия? — его хватка усилилась.

Я вздрогнула, ненавидя этот момент слабости.

— Я не знаю. Я вижу людей и чертов песок. И океан. Я вижу много воды.

— Ты видишь слуг? — он показал на атриум, где несколько слуг стояли и ждали приказания от своего Магистра. — Они мои. Они все мои.

Все мышцы в моем теле напряглись. Я не могла оторвать от них взгляд.

Телли наклонился ближе, он горячо дышал мне в ухо.

— Позволь мне рассказать тебе маленький секрет о настоящей причине поездки твоей второй половины в Катскиллс. Его вызвали, чтобы разобраться с каждым слугой, который не реагирует на эликсир и отказывается подчиняться. Ты знала об этом?

— Разобраться с ними?

— Поработай немного мозгами. Я уверен, ты сможешь понять.

Я могла понять, но не могла поверить. между этими понятиями было различие. Потому что я понимала, что Телли заявляет, что Сет избавится от каждого полукровки, который вызывает проблемы, но Сет бы не согласился на это. Я также знала, что Телли говорит мне это, чтобы вывести из себя.

И это работало.

— Я хочу сказать тебе кое-что еще, — сказал Телли. — У меня есть любимый слуга, видишь ли. Тот, кого я лично вызвал много лет назад. Ты знаешь, что я знаком с твоими отцом и матерью?

Я закрыла глаза.

— Что. Александрия? Кто-то уже выпустил эту маленькую птичку из клетки? — смеясь, он отпустил мои запястья. — Подумать только, твоя прекрасная мать запятнала себя связью с полукровкой. они действительно думали что смогут оставаться безнаказанными? И ты действительно думаешь, что Люциан забыл позор, которым она его покрыла?

Папа. Папочка. Отец. Эти имена ничего не значили до тех пор, пока я не прочитала письмо Лаадан. ТНо теперь они значили всё.

— Я понимаю, что он, должно быть, ничего для тебя не значит, — продолжил Телли. — Ты никогда его не знала, но я знаю, что тот, кто тебя прикрыл, должно быть много для тебя значит. И как там говорят? Яблоко от яблони...?

Отчаяние смыло все облегчение, которое я чувствовала. Телли не собирался использовать отца против меня. Он собирался использовать Айдена.

Телли оставил меня у окна, вернувшись на середину комнаты.

— Это твой последний шанс. Я уеду послезавтра, перед рассветом, и если ты не сдашься к тому времени, шансов больше не будет. Это может легко закончиться.

Я даже не чувствовала больше пульсации на лице.

Телли улыбался, радуясь моему молчанию.

— Признайся, что убила Охранника и я не буду давить... — его губы изогнулись. — на того, кто прикрыл это. И поверь мне, я его найду. Было только несколько человек, которые проявляли к тебе интерес кроме Первого. Что? — он рассмеялся. — Думаешь, я не обратил внимания?

Воздух так быстро вышел из моих легких, что я почувствовала головокружение.

— Давай посмотрим, — Телли постукивал пальцами по подбородку. — Есть твой дядя, который заботится о тебе больше, чем показывает. Он был в Нью-Йорке. Потом есть Страж, который нашел тебя в ту ночь в лабиринте. Леон? Потом есть тот, кто благородно предложил тренировать тебя. Думаю, это Св. Дельфи. И потом Лаадан. Все они подозреваемые, и будь уверена, я сделаю так, что они будут страдать. Как Главный Министр, я могу отобрать должность Маркуса. Я даже могу убрать Люциана. Я могу заявить на остальных. Со всеми этими беспорядками и недавними инцидентами это будет просто.

Комок ужаса и разочарования собрался у меня в горле. Слезы стояли у меня в глазах и в то же время я хотела размозжить Телли голову.

— Ты отправишься в услужение и будешь принимать эликсир. Если ты откажешься, всё плохо закончится.

Мои руки сжались в кулаки.

— Вы... отвратительны.

Телли направился ко мне, его рука вытянулась, чтобы снова меня ударить.

Я поймала его за запястье, мои глаза встретились с его:

— Меня уже достаточно били, спасибо.

Движение в коридоре привлекло его внимание и он выдернул запястье. Громкий голос Маркуса требовал войти в его кабинет. Телли поднял бровь:

— У тебя есть время до зари пятницы.

Стены сомкнулись.

Телли улыбнулся, в то время как требования Маркуса становились громче. Никто из нас не говорил.

— Почему вы меня так ненавидите? — в итоге спросила я.

— Я не ненавижу тебя. Александрия. Я ненавижу то, чем ты являешься.

Глава 13

Вот в чем была причина, в том, что я была Аполлионом, потому что я превращу Сета в Убийцу Богов. И тогда я поняла, что, без сомнения, Телли был членом Ордена. В своих мыслях он защищал богов от угрозы, и не видел ничего плохого в том, что делал.

Двери распахнулись и я повернулась к окну, пытаясь взять себя в руки.

—Что здесь происходит? —потребовал Маркус.

—У меня были... некоторые неотвеченные вопросы о той ночи, когда Александрия покинула Совет, —ответил Телли. —Сначала она не очень хотела сотрудничать, когда я начал задавать вопросы, но я надеюсь, что мы выработали взаимопонимание. После этого она на удивление хорошо мне помогла.

Да, он выработал это прямо на моем лице.

Мне было интересно, насколько быстро я смогу оторвать один из кинжалов со стены Маркуса и сунуть его в глаз Телли, прежде, чем его Охрана среагирует. Напряжение в комнате возрастало, волны исходили во всех направлениях.

—И почему я не присутствовал при этом? Или еще лучше, почему это не могло подождать возвращения Люциана? —ровно сказал Маркус, но я услышала определенные нотки в его голосе. Боги знали, что этот тон был часто обращен ко мне. —Он её опекун и должен был присутствовать.

Телли негромко щелкнул языком.

—Это был не формальный допрос, он не был санкционирован Советом. У меня было несколько вопросов, которые нужно было прояснить. Поэтому мне не нужно было ваше присутствие или присутствие Люциана. Поэтому, кроме того, что я являюсь Главным Министром, мне не нужно было ваше разрешение.

Он эффективно поставил Маркуса на место.

—Александрия, —сказал Телли. —Пожалуйста, не забудь о чем мы разговаривали.

Я не ответила, потому что все еще взвешивала, смогу ли я ударить его ножом прежде, чем Охранник убьет меня.

Главный Министр Телли затем удалился, расточая любезности так спокойно, что я почти не могла поверить, что он только что выбил землю у меня из-под ног.

—Александрия? —голос Маркуса нарушил тишину. —Что он хотел с тобой обсудить?

—У него были вопросы о том, что случилось в Совете, —мой голос был неестественно низким. —Это всё.

—Алекс? —сказал Айден и моё сердце упало в пятки. Конечно, он тоже был здесь. —Что произошло?

Обернувшись к ним, я прикрыла волосами щеку и держала взгляд прикованным к ковру.

—Очевидно, я плохо себя вела. Мы должны были поработать над этим.

Внезапно Айден оказался передо мной, и взял меня за подбородок. Волосы скользнули с моей щеки. От него исходил гнев, поглощая воздух, как черная дыра злобы.

—Он это сделал? —его голос был таким тихим, что я едва его расслышала.

Я не смогла ответить и отвела глаза.

—Это неприемлемо, —Айден развернулся к Маркусу. —Он не может этого делать. Она девушка.

Иногда Айден забывал, что я была еще полукровкой, что в достаточной степени нейтрализовывало правило "не бить девочек" Как с Джексоном. Как с большинством полукровок. Наше общество —наши правила, и то, как с нами обращались —было отвратительным. Для этого просто не было слов.

И сразу же, появлялось тысяча вопросов, но никто их не решал. Как я могла продолжать быть частью этого мира? Быть Стражем, в какой-то мере, означало поддерживать структуру общества, практически говорило, что я согласна с ним. Но я не была согласна. Я ненавидела его.

Качая головой, я отбросила эти мысли, по крайней мере на тот момент.

—Он Главный Придурок. Он может делать что хочет, правильно?

Маркус выглядел как пораженный громом и продолжнал смотреть на меня. Был ли он действительно удивлен жестокостью Телли? Если дело было в этом, то он потерял несколько очков в плане ума. Он обернулся к Леону.

—Предполагалось, что у неё всегда будет сопровождение. Почему у Телли была возможность найти её?

—Она была на уроке, —ответил Леон. —Линард ожидал, когда она выйдет. И никто не ожидал увидеть здесь Телли. Не после того, что случилось в Нью-Йорке.

Маркус бросил опасный взгляд на Линарда.

—Если тебе понадобится сидеть с ней на уроках, сделай это.

—Это не его вина, —сказала я. —Никто не может наблюдать за мной каждую секунду на протяжении дня.

Айден выругался.

—Это все, что ты сделаешь? Она твоя племянница, Маркус. Он ударил твою племянницу и это твой ответ?

Глаза Маркуса стали ярко-зелеными.

—Я хорошо осведомлен о том, что она моя племянница. И ни на секунду не подумай, что я нахожу что-либо из этого, —он помахал в мою сторону, —приемлемым. Я немедленно свяжусь с Советом. Неважно, что она полукровка. У Телли не было права.

Я перенесла вес на другую ногу.

—И Совету будет до этого дело? Серьезно? Вы ребята постоянно бьете слуг. Почему я должна от них отличаться?

—Ты не слуга, —сказал Маркус и быстро пошел к своему столу.

—И это достаточная причина? —выкрикнула я. —Это нормально бить слуг из-за их крови? Это не нормально, потому что у меня полу... —я оборвала себя, прежде, чем выдала слишком много. Все глаза были на мне.

Маркус за своим столом глубоко вздохнул и на мгновение закрыл глаза.

—Ты в порядке Александрия?

—Просто волшебно.

Айден взял мою руку.

—Я отведу её в клинику.

Я выдернула руку:

—Со мной будет все в порядке.

—Он ударил тебя, —напомнил Айден, сверкая глазами.

—У меня будет синяк, ну и ладно. Это не проблема. —мне нужно было выйти из этой комнаты, подальше от них. —Я просто хочу обратно в свою комнату.

Маркус застыл с телефоном на полпути к уху.

—Айден, убедись, что она дойдет до своей комнаты. И я хочу, чтобы она оставалась там до тех пор, пока мы не узнаем, что Телли собирается сделать, или пока он не уедет. Я свяжусь с Люцианом и остальным Советом, —сказал Маркус и его взгляд снова нашел Айдена. —Я серьезно. Она не выйдет из комнаты.

Я была слишком занята тем, что прокручивала в голове то, что произошло, чтобы беспокоиться о том, что Маркус заточил меня в комнате. И если Люциан узнает о том, что случилось, значит, и Сет тоже узнает. По меньшей мере, один луч света в темном царстве. Если бы Сет был здесь, вероятно, он убил бы Телли.

Маркус остановил меня в дверях.

—Александрия?

Я обернулась, надеясь, что он хотя бы сделает это быстро. Отругает меня за то, что я спорила с Телли, прикажет мне не делать этого снова или предупредит меня о моем плохом поведении.

Он встретился со мной взглядом:

—Я сожалею. что меня здесь не было, чтобы остановить его. Это больше не повторится.

В моем дяде был пришелец. Я медленно моргнула. Прежде, чем я смогла что-нибудь сказать, он вернулся к телефонному звонку. Ошарашенная, я позволила Айдену вывести меня из кабинета в коридор.

Когда дверь за нами закрылась, Айден заблокировал лестницу.

—Я хочу знать, что произошло.

—Я просто хочу обратно в свою комнату.

—Я не прошу, Алекс.

Я не ответила, и в итоге Айден напряженно повернулся и пошел вниз по лестнице. Я медленно следовала за ним. Занятия все еще шли, поэтому лестница и фойе первого этажа были почти пусты за исключением нескольких Охранников и Инструкторов. Мы шли к общежитию в тишине, но я знала. что он не собирается оставлять этот вопрос. Айден просто тянул время, поэтому я не была сильно удивлена, когда он прошел за мной в мою комнату и закрыл за собой дверь.

Я уронила сумку и провела пальцами по волосам.

—Айден.

Он взял меня за подбородок, как он это сделал в офисе Маркуса и повернул мою голову в сторону. Его челюсть напряглась.

—Как это случилось?

Насколько плохо это выглядело?

—Думаю, я не ответила верно после первого раза.

—Он дважды тебя ударил?

В смущении, я отстранилась и села на диван. Меня учили драться и защищаться. Я выходила из схваток с демонами с царапинами. Вся эта ситуация заставляла меня чувствовать себя слабой и беспомощной.

—Ты не должен быть здесь, —наконец сказала я. —Я знаю, Маркус велел удостовериться, что я остаюсь в своей комнате, но это не обязательно должен быть ты.

Айден стоял перед маленьким кофейным столиком, уперев руки в бока. Его поза очень напоминала мне о тренировках, он принимал её, когда понимал, что я не справляюсь. Он начал копать.

—Почему?

Я рассмеялась а затем вздрогнула.

—Ты не должен быть рядом со мной. Кто-то из людей Телли наблюдает за мной —за нами.

В его серебряных глазах не было ни унции паники.

—Тебе нужно рассказать мне, что случилось, Алекс. И даже не думай лгать мне. Я узнаю.

Закрыв глаза, я покачала головой.

—Не знаю, смогу ли я.

Я слышала, как Айден двигался вокруг стола и сел на его край передо мной. Его рука была прижата к моей другой щеке.

—Ты можешь все мне рассказать. Ты это знаешь. Я всегда помогу тебе. Как ты можешь в этом сомневаться?

—Я не сомневаюсь в этом, —я открыла глаза, стыдясь того, что они были влажными.

В его лице мелькнуло замешательство:

—Тогда почему ты не можешь мне сказать?

—Потому что... потому что я не хочу, чтобы ты волновался.

Айден нахмурился.

—Ты всегда думаешь о ком-то другом, когда ты должна больше беспокоиться о себе.

Я фыркнула.

—Это не правда. В последнее время я была действительно эгоцентричной.

Он негромко рассмеялся, но потом глубокий звук затих и улыбка пропала.

—Алекс, поговори со мной.

Ужас и паника вернулись. Я не уверена, что они на самом деле уходили. Слова просто вышли наружу.

—Телли знает.

Его глаза немного сузились, и это была вся его реакция.

—Как много?

—Он знает, что я убила чистокровного, —прошептала я. —И знает, что Сет или другой чистокровный прикрыл это.

Айден ничего не сказал.

Я действительно начала сходить с ума.

—Он определенно часть Ордена, и я думаю, он послал Охранника убить меня. Это единственный способ точно знать, если только внушение...

—Внушение не спало, —Айден провел рукой по голове. Темные волны скользили между его пальцами. —Мы бы узнали. Я бы уже был арестован.

—Тогда единственная причина в том, что он отправил Охранника убить меня.

Айден сомкнул рукаи сзади на своей шее.

—Ты уверена, что он знает?

Я резко рассмеялась и показала на щеку.

—Он сделал это, когда я не призналась.

Его глаза горели серебром.

—Я хочу его убить.

—Я тоже, но это ничему не поможет.

Он послал мне дикую улыбку.

—Но нам от этого будет лучше.

—Черт, ты перешел на темную сторону. Забавную, но темную.

Айден покачал головой.

—Что он точно сказал?

Я пересказала ему вопросы, которые задавал Телли.

—Знаешь, единственная хорошая вещь в этом всем, это то, что он не собирается использовать моего отца, чтобы надавить на меня. Но он сказал, что если я сдамся, он не будет давить на того, кто прикрыл меня. Если я ему не скажу, он будет преследовать каждого чистокровного, который хорошо ко мне относится: тебя, Лаадан, Леона, даже Маркуса. Похоже, он не думает, что может добраться до Сета или он боится его.

—Алекс...

—Я не знаю. что делать, —я встала с дивана, обойдя его сбоку. Я прошла по маленькой комнате, чувствуя себя загнанной в клетку. Я остановилась спиной к Айдену. —Я в ужасном положении, да?

—Алекс, мы что-нибудь придумаем, —я почувствовала, что он подошел ко мне сзади. —Это не конец. Всегда есть варианты.

—Варианты? —я скрестила руки. —Варианты были, когда Охранник пытался убить меня, и я выбрала неправильный. Я совершила огромную ошибку, Айден. Я не могу её исправить. И знаешь что? Я думаю, ему даже нет дела до этого Охранника.

—Я знаю, —тихо ответил он. —Я думаю, он отправила этого Охранника зная, что ты сможешь защитить себя, и что ты возможно даже убьешь его. Это имеет смысл.

Я повернулась к нему.

—Да?

Он кивнул, его глаза сузились.

—Это отлично подстроено, Алекс. Телли посылает Охранника убить тебя, зная, что есть большая вероятность того, что ты будешь драться и возможно убьешь Охранника, защищаясь.

—И самооборона ничего не значит в этом мире.

—Точно. Поэтому Телли загнал бы тебя в угол. Никто не смог бы остановить его от твоего убийства или, по меньшей мере, тебя отправили бы в услужение. Ты пьешь эликсир и не Пробуждаешься. Проблема решена, только Телли не ожидал, что чистокровный использует внушение и скроет это.

Я кивнула.

—Но он знает, что кто-то это сделал.

—Это не имеет значения, —сказал Айден. —Может быть, он знает, но у него нет улик, которые не разоблачали бы его. Телли может быть Главным Министром, но у него нет власти, чтобы безосновательно преследовать чистокровных. Он может обвинять нас в чем хочет, но он не сможет ничего сделать без доказательств.

Маленькое зернышко надежды укоренилось у меня в груди.

—У него огромная власть, Айден. У него еще есть Орден, и только боги знают, сколько в нем людей.

—Это не имеет значения, Алекс, —Айден положил нежные сильные руки мне на плечи. —Все, что у него есть —это страх. Он считает, что может тебя напугать, чтобы ты призналась. Он использует твой страх против тебя.

—Что, если он будет преследовать всех? Что насчет вас?

Айден улыбнулся.

—Он может, но он ничего этим не добьется. И когда ты ни в чем не признаешься, он уедет обратно в Нью-Йорк. И мы будем готовы к его следующей попытке. Это не конец.

Я снова кивнула.

Айден посмотрел мне прямо в глаза.

—Я хочу, чтобы ты пообещала мне, что не сделаешь ничего глупого. Обещай мне, что ты не сдашься, Алекс.

—Почему все думают, что я всегда собираюсь сделать что-нибудь глупое?

Его вид говорил о том, что он знает лучше.

—Спонтанная реакция, Алекс. Я думаю, мы это уже обсуждали.

Я вздохнула.

—Я не сделаю ничего необдуманного, Айден.

Айден смотрел на меня какое-то время, потом кивнул. Вместо того, чтобы расслабиться, как я от него ожидала, он, казалось, стал более напряженным. О чем бы он ни думал, это было неприятным.

И когда его стальной взгляд встретился с моим, я знала, что он с большой вероятностью не поверил ни одному из моих обещаний.

Глава 14

Позднее тем же вечером я держала сотовый телефон в двух футах от головы и у меня было ощущение, что Сет орал мне на ухо.

— Я его убью!

— Да, ты не первый, кто это говорит, — я слезла с дивана, нахмурившись на дверь. Мне не нужно было проверять, чтобы знать, что Леон стоит с той стороны двери. Спасибо богам, большинство учеников уехали, потому что персональный Страж, охраняющий меня, сделал бы меня еще большим изгоем. — И достаточно грустно, что я здесь — голос разума.

— Что ты еще предлагаешь? — спросил он. — Он — Главный Министр, Алекс. Очевидно, что он приказал тому Охраннику напасть на тебя.

— Ага, — я направилась в ванну, повернув голову. Левая сторона моего лица была красной и слегка опухшей. Челюсть была немного голубоватой. То, что сделал Джексон, было хуже. Телли бил как девочка. Я начала улыбаться. — Но Айден сказал, что он не...

— Айден идиот.

Я закатила глаза.

— В любом случае, почему ты не брал трубку вчера вечером?

— Ты ревнуешь?

— Что? Нет. Это просто странно.

Сет рассмеялся.

— Я был занят и было слишком поздно, когда предоставилась возможность перезвонить. Ты скучала по мне или что?

Не совсем. Я отошла от зеркала и направилась в спальню.

— Сет, чем ты там на самом деле занимаешься?

— Я тебе уже сказал, — В течение нескольких секунд на линии слышались только помехи. — В любом случае, это действительно важно сейчас? Ты должна беспокоиться насчет Телли.

Я села на край кровати.

— Телли сказал. что ты там для того, чтобы разобраться с полукровками, которые создают проблемы и не реагируют на эликсир. Это правда?

Тишина.

Мои внутренности начали завязываться узлами.

— Сет.

Он вздохнул в телефон:

— Прямо сейчас это не проблема, Алекс. Телли — это проблема.

— Я это знаю, но мне нужно знать, чем ты там занимаешься, — я потянула за затяжку на покрывале. — Мой отец... я знаю, что он не реагировал на...

— Я не видел твоего отца, Алекс. Конечно, я не знаю, как он выглядит, а Лаадан не говорит. Он может быть здесь. его может не быть.

Гнев и разочарование вырвались на поверхность.

— Что ты делаешь с теми, кто не реагирует на эликсир?

Из телефона донесся раздраженный звук.

— То, что мне приказывает Совет, Алекс. Забочусь о них.

В моих венах застыла кровь.

— Что ты имеешь в виду, говоря "забочусь о них"?

— Алекс, это не важно. Слушай, они — полукровки...

— А кто ты думаешь мы? — я встала и снова начала расхаживать по комнате.— Мы — тоже полукровки, Сет.

— Нет, — ответил он ровным голосом. — Мы — Аполлионы.

— Боги, я хотела бы чтобы ты сейчас стоял передо мной.

— Я знал, что ты по мне скучала, — сказал Сет. Я могла слышать, как он улыбается.

— Нет, если бы ты был передо мной, я бы ударила тебя ниже пояса, Сет. Ты не можешь быть согласен с тем, чтобы... заботиться об этих полукровках. Это отвратительно — тошнотворно.

— Я никого не убиваю, Алекс. Боги, что ты на самом деле обо мне думаешь?

— Ой. — я остановилась, чувствуя, как краснеют щеки.

Несколько секунд прошли в тишине. Казалось, Сет быстро куда-то идет.

— Я бы хотел залезть к тебе в голову хотя бы на час, — смеялся он. — Нет. Забудь об этом. Не хотел бы. Ты бы убила мою самооценку.

— Сет...

— Давай сосредоточимся на важном, то есть на Телли. Я не верю, что у него ничего нет. Он не стал бы тебе угрожать, что будет преследовать чистокровного, который применил внушение, если бы у него не было улик.

Меня кольнул страх.

— Ты правда думаешь, что у него что-то есть?

— О Телли можно много чего сказать, но он не глуп. Он ждал, пока ни меня, ни Люциана не будет рядом с тобой, прежде чем сделать первый шаг. Я не буду удивлен, если Телли не сделал что-то с эликсиром некоторое время назад, как запасной план. Ему нужно было отвлечь внимание и он это сделал. И Айден тоже не дурак, — сказал он. — Он говорит то, что тебе нужно услышать, чтобы ты не сделала ничего глупого.

Чувствуя головокружение, я села.

— Дерьмо.

— Послушай меня, Алекс. Никто из них, ни твой дядя, ни Айден, не важны. Держись подальше от Телли. Пусть он приведет угрозу в исполнение, неважно, есть у него доказательства или нет.

— Что? — я уставилась на телефон, как будто он мог меня видеть, что было довольно глупо. — Они важны для меня, Сет.

— Нет. Айден важен для тебя. На самом деле, ты могла бы меньше беспокоиться об остальных, — поправил он.

— Это не правда!

Сет рассмеялся, но в его смехе не было веселья.

— Алекс, ты ужасная лгунья.

Что за черт? Неужели все думали, что я постоянно делаю глупости и не умею врать? Но я не лгала. Лаадан и Маркус были для меня важны. Даже Леон, хотя это было странно.

Я глубоко вздохнула.

— Итак, ты думаешь, у Телли есть доказательства?

— Я не думаю, что Телли будет делать пустые угрозы и надеяться, что ты на них попадешься. Посмотри на всё, что он сделал.

Я уронила голову на раскрытую ладонь.

— Сет, я не могу позволить ему преследовать их.

— Ты можешь и ты позволишь. Они. Не. Важны. Ты важна. Мы важны.

— Я ненавижу, когда ты так говоришь, — вскипела я.

— Потому что это правда, Алекс. Почему? Потому что, когда ты Пробудишься, мы сможем все изменить, — Сет помедлил и его голос стал тише.— Ты не поверишь, что большая часть совета хочет сделать здесь с полукровками. К счастью, мое присутствие, кажется, не дает им свободы действий, но они хотят их смерти, Алекс. Они видят проблему в полукровках, разобраться с которой у них не хватает времени и людей. Особенно сейчас, когда демоны не стесняются атаковать Ковенанты.

— Я думала, тебе плевать на полукровок, — я подняла голову и уставилась на пустую стену напротив кровати.

— Не терять сон из-за их дерьмовой жизни и соглашаться с их уничтожением— это разные вещи, Алекс.

— Боги, Сет, — я покачала головой. — Иногда я тебя не узнаю.

— Ты никогда не пыталась, — сказал он без следа гнева. — И это действительно сейчас не имеет значения. Все, что важно — это то, чтобы ты оставалась в безопасности. Слушай, мне надо идти. Просто оставайся в комнате, по крайней мере до тех пор, пока Телли не уедет. Я знаю, что он приедет в пятницу, потому что у них заседание.

— Хорошо, — сказала я. — Сет?

— Что?

Я прикусила губу, не зная, что хотела сказать ему. Просто было столько всего, и ни во что из этого я не хотела влезать в тот момент.

— Ничего... поговорим потом.

Сет повесил трубку, не заставив меня пообещать держаться подальше от проблем. Я думаю, он знал,что мое слово было таким же честным, как и его.

Следующие двадцать четыре часа ползли до боли медленно. Мне не разрешалось выходить из комнаты. Еду приносили мои няньки. Кроме них, у меня не было посетителей. Скучая до глубины души, я почистила ванну и начала разбирать в шкафу, что привело к тому, что вся одежда оказалась кучей навалена на полу.

В какой-то момент паника пробила дыру у меня в груди. Было ли решение не сдаваться правильным?

Я несколько раз пыталась позвонить Сету, но безуспешно. Он в итоге перезвонил сразу после того, как я переоделась ко сну. Мы недолго поговорили о пустяках. Я думала, он был просто удивлен тем, что я все еще в общежитии и еще не сделала ничего глупого.

Для того, чтобы уснуть, мне потребовалось несколько часов, в течение которых я ворочалась и металась. Но сон мой был недолог. Я проснулась, когда было еще темно, одеяло сбилось у меня в ногах.

Я смотрела, как лучи света прорезают потолок, исчезая, когда луна скрывалась в облаке за моим окном. Мой мозг немедленно включился на полную мощность, проигрывая то, что случилось с Телли, а потом с Айденом и Сетом. Что, если Сет был прав и Телли найдет способ узнать, что это был Айден? И даже если не найдет, что если он будет его преследовать? И я беспокоилась не только об Айдене. Что бы это сказало обо мне, если бы я позволила, чтобы остальным причинили вред, а я бы избежала наказания до следующего раза? потому что следующий раз будет — я знала это. И кто будет рисковать своим будущим и своей жизнью в следующий раз?

Это было неправильно и нечестно.

Сев, я свесила ноги с кровати и встала. От прохладного воздуха я покрылась гусиной кожей. Я взяла длинный лохматый свитер с угла кровати и надела его поверх майки. Подойдя к окну, я развела жалюзи и выглянула наружу. Я ничего не смогла увидеть в темноте, и я даже не знала, что ищу.

— Что я делаю? — спросила я себя.

— Абсолютно ничего, если это имеет ко мне отношение.

Вскрикнув, я бросила жалюзи и повернулась назад. С бешено бьющимся сердцем, я увидела высокую фигуру занимающую весь дверной проем моей спальни. Когда я узнала его, это не помогло замедлить сердцебиение.

— Святые угодники! У меня чуть не случился сердечный приступ!

Айден шагнул вперед, сложив руки на груди.

— Извини.

Я плотнее завернулась с свитер, глядя на него.

— Что ты делаешь в моей комнате?

— Сейчас у тебя проблемы с парнями в твоей комнате?

— Ха. Ха, — я поторопилась к прикроватному столику и включила лампу. Мягкое свечение наполнило комнату. — На самом деле, я никогда не приглашала сюда Сета. Он просто чувствовал себя как дома.

Призрак улыбки появился на его лице. Как всегда, он был в форме Стража. Потом я поняла. Мой рот открылся.

— Ты на работе, разве нет? — потребовала я.

— Ну, была хорошая вероятность того, что ты признаешься, прежде, чем Телли уедет утром. Мы приняли меры на этот случай.

— Мы? — зашипела я. — Здесь кто-то еще?

— Нет, но Леон зашел сразу после того, как ты уснула. Линард патрулирует снаружи, — он помедлил. — Я только что сменил Леона, Извини, что разбудил тебя.

Я смотрела на него, оглушенная.

— Вы менялись здесь, когда я спала? И прошлой ночью тоже?

Он кивнул.

— К счастью, Маркус предложил эту идею. В противном случае, у меня складывалось чувство, что Линарду пришлось бы бежать за тобой по площади, чтобы остановить.

— Я не так глупа, — мои пальца сжались на кромке свитера. — Ты действительно думаешь, что я бы встала и пошла сдаваться Телли посреди ночи?

Он склонил голову на сторону.

— И это говорит девушка, которая однажды сбежала из Ковенанта, чтобы найти демона.

Туше.

— Неважно. Я не планировала ничего такого.

— Нет?

Я помотала головой. Отчасти, я рассматривала такую возможность.

— Я не могла уснуть. В моей голове много всего происходит.

— Это можно понять, — его глаза скользнули по мне и остановились на щеке. — Как ты?

Я наклонила голову, скрывая лицо.

— Все хорошо.

На мгновение он отвел взгляд, потом опять посмотрел на меня.

— Было и хуже, я знаю, но все равно. Ты не должна была иметь с этим дело... или с Джексоном. Ни с чем из этого.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего, просто говорю ерунду, — плечи Айдена расслабились и он обвел взглядом комнату. — Я давно здесь не был.

Я проследила за его взглядом, который остановился на кровати. Теплая волна окатила меня от носков ног до корней волос. Дюжина очень ярких образов танцевали у меня перед глазами, и все они были неправильными, принимая во внимание то, что происходило.

— Я был здесь в первый день после твоего возвращения, — сказал он и на его лице появилась маленькая улыбка. — Тогда на полу тоже была одежда.

В удивлении я сосредоточилась на нем — на настоящем, полностью одетом Айдене. Конечно, он был у меня в гостиной, но он был прав. Он не заходил дальше дивана.

— Ты это помнишь?

Он кивнул:

— Да, я читал тебе нотацию.

— После того, как я стащила Леа со стула за волосы.

Айден рассмеялся и этот звук меня согрел.

— Ты наконец-то в этом призналась.

— Она вроде как это заслужила, — я прикусила губу и подняла глаза, встречаясь с ним взглядом. О чем он думал в тот момент? Я села на край кровати.

— Я не собираюсь ничего делать, не смотря на то, что стоило бы. Тебе не нужно здесь оставаться.

Айден ничего не говорил в течение нескольких секунд, потом он подошел ко мне и сел рядом. Воздух в комнате внезапно стал тяжелее, а кровать — меньше. В последний раз когда мы были на кровати, и на мне было так же мало одежды, мы были в его бунгало. Невозможно, но мне стало жарко от этого воспоминания, и я занервничала — очень сильно. мне лучше было продолжать спать.

— Почему ты думаешь, что ты должна сдаться, Алекс?

Я подвинулась назад и поджала ноги под себя. Расстояние немного помогло.

— Сет сказал, что есть вероятность того, что Телли может доказать, что это был ты или что он сделает что-либо в отношении каждого, кого подозревает.

Он обернулся, глядя мне в лицо.

— Это не имеет значения, Алекс. пойти к Телли означает твой конец. Ты это понимаешь?

— Не пойти к Телли может означать твой конец, или конец того, кто по его мнению, помог мне.

— Это не важно.

— Ты говоришь как Сет, как будто никто кроме меня не важен. Это ерунда, — я поднялась на колени, глубоко вдыхая. — Что, если Телли сделает что-нибудь с тобой? Или с Лаадан, или с Маркусом? Ты ожидаешь, что я с этим соглашусь? Буду жить с этим?

Глаза Айдена потемнели.

— Да, я ожидаю, что ты будешь с этим жить.

— Это безумие, — я слезла с кровати, чувствуя пряный вкус гнева. — Ты безумен!

Он спокойно наблюдал за мной.

— Значит, так и есть.

— Ты не можешь говорить, что моя жизнь более важна, чем твоя. Это не правильно.

— Но для меня твоя жизнь более важна.

— Ты слышишь себя? — с дрожащими руками я остановилась перед ним. — как ты можешь принимать такое решение за других людей, за Лаадан и Маркуса?

— Слушай, — сказал Айден, подняв руки. — Злись на меня. Ударь меня. Это ничего не изменит.

Я двинулась у нему, чтобы толкнуть, а не для того, чтобы ударить.

— Ты не можешь...

Айден поймал оба моих запястья и притянул меня к себе на колени, переложив мои запястья в одну свою руку. Он вздохнул.

— Я не имел в виду, что ты действительно должна меня бить.

Слишком ошарашенная, чтобы ответить, я просто смотрела на него. Наши головы были на расстоянии всего нескольких дюймов. Мои ноги были переплетены с его ногами, и он протянул свободную руку, чтобы отвести мои спутанные волосы от моего лица. Мое дыхание перехватило, сердце ускорилось. Наши взгляды встретились и его глаза стали серебряными.

Он положил руку мне на затылок. Я слышала, как он резко вдохнул. Потом он отпустил мои руки и схватил мои ягодицы. Прежде, чем я успела что-нибудь подумать, я уже была на спине Айден нависал надо мной. Опираясь на одну руку, он опустил голову и провел губами по моей припухщей щеке.

— Почему у нас всегда всё заканчивается этим? — спросил он хриплым голосом, в то время как его взгляд скользил от моего лица по моему телу.

— Я этого не делала, — медленно, я подняла руки и прижала их к его груди. Его сердце подпрыгнуло под моей ладонью.

— Нет. Это всё я, — нижняя половина его тела сдвинулась. Наши ноги соприкасались по всей длине. Его глаза искали мои. — Это становится сложнее с каждым разом.

Мои брови поползли вверх, и я подавила смешок:

— Что именно?

Айден улыбнулся и его глаза вспыхнули:

— Остановиться, пока еще не слишком поздно.

В ту же секунду, всё — разрыв между нами в тот день, когда я подарила ему этот дурацкий медиатор, то, что я видела в Катскиллс, и даже Сет — всё испарилось. Я не думала, когда произнесла эти слова:

— Не останавливайся.

Глава 15

Казалось, глаза Айдена светились изнутри, когда он смотрел на меня. Как тогда в библиотеке, я знала, что он хочет поцеловать меня. Его выдержка была готова сломаться и рука на моей щеке дрожала.

Я скользнула руками по его подтянутому животу, остановившись над поясом брюк. Больше, чем чего-либо, я хотела потеряться в нем, забыть обо всем. Я хотела, чтобы он потерялся во мне.

Он со свистом вдохнул и его губы приоткрылись.

— Возможно, было бы хорошей идеей, чтобы Леон или кто-то другой наблюдали за тобой по ночам.

— Возможно.

Его губы приподнялись в улыбке и его рука скользнула от моей щеки по шее и под воротник моего свитера. Я немного подпрыгнула, когда его рука обнажила мое плечо.

— Люди говорят, что задним умом мы все крепки.

Мне было все равно, что говорят люди. Все, что меня волновало — это его рука на моей коже, тянующая свитер вниз.

— Когда... когда придет следующая нянька?

— До утра никого не будет.

Бабочки у меня в животе сошли с ума. До утра было еще несколько часов. За это время могло много всего произойти.

— Ох.

Айден не ответил. Вместо этого, его пальцы обнажили следы укусов на моей руке и он закрыл глаза. По его телу прошла дрожь, пробирая меня до костей. Потом его голова опустилась и волны волос упали вперед, но недостаточно быстро, чтобы скрыть голод в его взгляде.

Я напряглась, в груди все сжалось. Его дыхание было теплым и манящим на моих губах, и потом они очень нежно прикоснулись к моим. Это простое действие украло мое дыхание, мое сердце. Но даже когда он отодвинулся, я поняла, что он не мог украсть то, что уже у него было.

Айден перекатился на бок, притянув меня к себе. Он просунул одну руку под меня, прижав меня к своей груди так тесно, что я слышала, как бьется его сердце. Что-то под его рубашкой прижалось к моей щеке. Я поняла, что это был кулон.

— Айден?

Он опустил подбородок на мою макушку и глубоко вдохнул.

— Спи, Алекс.

Мои глаза открылись. Я пыталась поднять голову, но не смогла сдвинуться ни на дюйм.

— Не думаю, что смогу уснуть.

— Что ж, тебе лучше попытаться.

Я попыталась высвободиться, но он подвинулся, зажав мои ноги между своими. Мои пальцы сжали его свитер:

— Айден.

— Алекс.

Расстроившись, я толкнула его грудь. Смех Айдена прошел через меня, и даже не смотря на то, что я хотела ударить его, я начала улыбаться.

— Почему? Почему ты меня поцеловал? Я имею в виду, ты меня только что поцеловал, да?

— Да. Нет. В каком-то смысле, — Айден вздохнул. — Я хотел.

Моя улыбка стала легкомысленной. Похоже, часть меня не воспринимала окружающий мир и все последствия, эта часть была под полным контролем моего сердца.

— Хорошо. Тогда почему ты остановился?

— Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? Пожалуйста?

— Почему?

Его рука на моей спине сдвинулась вверх, нырнула в волосы и по моей коже побежала дрожь.

— Потому что я хорошо тебя попросил?

От его близости легче не становилось. Каждый раз, вдыхая, я наполнялась запахом его лосьона после бритья и запахом морской соли. Если я сдвинусь, мы станем только ближе. Черт возьми, я ни за что не смогла бы уснуть.

— Это так неправильно.

— Я думаю, это самая справедливая вещь, которую ты сказала за вечер.

Я закатила глаза.

— И это полностью твоя вина.

— Не собираюсь с этим спорить, — Айден сдвинулся на спину и я оказалось прижатой к его боку. Я пыталась сесть, но он сцепил руки. Моя голова оказалась на его плече, а рука была прижата к его животу. — Скажи мне что-нибудь, — сказал он. после того, как я перестала возиться.

— Я думаю, ты сейчас не хочешь, чтобы я тебе что-нибудь говорила.

— Правда, — рассмеялся он. — Куда ты хочешь получить назначение, когда окончишь школу?

— Что? — я нахмурилась. Айден повторил вопрос. — Да, я слышала тебя, но это такой неожиданный вопрос.

— И что? Ответь.

Оставив попытки освободиться и наброситься на него, я решила извлечь выгоду из этой ситуации и прижалась ближе. Возможно, я пожалею об этом потом, когда он придет в чувство и оттолкнет меня. В ответ руки Айдена сжали меня крепче.

— Я не знаю.

— Ты об этом не думала?

— Нет. Вернувшись в Ковенант, я даже не думала о том, что мне позволят остаться, и потом я узнала о том, что я Аполлион, — я помедлила, не будучи уверена, почему я действительно об этом не думала. — Полагаю, я прекратила рассматривать это как вариант.

Айден расцепил руки и начал вырисовавать окружности у меня на предплечье. Это до смешного успокаивало.

— Это всё еще вариант, Алекс. Пробуждение не означает конец твоей жизни. Куда бы ты поехала?

Пожалев, что у нас не хватило предусмотрительности выключить свет до нашей импровизированной серии объятий, я закрыла глаза.

— Я не знаю, думаю, я бы выбрала какое-нибудь место, где я никогда не была. Например, Новый Орлеан.

— Ты никогда там не была? — его голос выражал удивление.

— Нет. А ты?

— Я был там несколько раз.

— Во время Марди Грасс?

Айден взял мою руку, которая лежала у него на животе, и переплел пальцы с моими. У меня в груди затрепетало.

— Один или два раза, — ответил он.

Я улыбнулась, представив Айдена в бусах.

— Да, может быть какое-то похожее место.

— Или Ирландия?

— Ты помнишь самые дурацкие вещи, которые я говорила.

Его пальцы сомкнулись над моими:

— Я помню всё, что ты говорила.

Меня окатила теплая волна и я впитывала её. Он говорил то же самое в тот день в зоопарке, но каким-то образом я забыла об этом в общем беспорядке, который случился с того момента.

— Меня это смущает. Я говорю много глупостей.

Айден рассмеялся:

— Ты говоришь милые странности.

Я не могла с этим спорить. Мы лежали вместе в комфортной тишине какое-то время. Я слушала равномерный звук нашего дыхания.

— Айден?

Он склонил ко мне голову:

— Да?

Я наконец-то облекла в слова то, что меня уже давно мучило.

— Что... что, если я больше не хочу быть Стражем?

Айден ответил не сразу:

— Что ты имеешь в виду?

— То, что я не вижу смысла в том, чтобы быть Стражем и у меня все еще есть в этом необходимость, но у меня есть ощущение, что быть Стражем означает принимать вещи такими, какие они есть, — я глубоко вздохнула. Сказать это вслух означало почти ересь. — как будто быть Стражем значит, что я согласна с тем, как обращаются с полукровками, а я... я с этим не согласна.

— И я, — мягко сказал он.

— Я чувствую себя... ужасно даже думая так, но я просто не знаю, — я зажмурила глаза, немного застыдившись. — Но после того, как я увидела этих мертвых слуг в Катскиллс, я просто не могу быть частью этого.

На какое-то время повисла тишина.

— Я понимаю, о чем ты говоришь.

— Но есть "но", разве нет?

— Нет, — Айден сжал мою руку. — Я знаю, что быть Аполлионом — это не то, чего ты хочешь, но ты будешь в состоянии изменить вещи, Алекс. Найдутся чистокровные, которые прислушаются к тебе. И есть некоторые, которые хотят изменить порядок. Если ты уверена насчет этого, то ты должна сделать что можешь.

— Это не значит, что я буду отлынивать от обязанностей Стража, ведь нет? — мой голос звучал тихо. — Потому что миру нужны Стражи и Охранники, а демоны... они убивают без разбора. Я просто не могу...

— Ты можешь делать что хочешь, — в его тоне звенела искренность, и я хотела бы ему поверить. Даже будучи Аполлионом, я все еще была полукровкой и не могла делать что хочу. — И это не значит отлынивать от обязанностей, — сказал он. — Изменить жизнь сотен полукровок значит больше, чем охота на демонов.

— Ты так думаешь?

— Я знаю.

Небольшая часть веса поднялась с моей груди и я зевнула.

— Что, если кто-нибудь нас увидит?

— Не волнуйся насчет этого, — он перекинул мои волосы обратно через плечо. — Маркус знает, что я здесь.

Я сомневалась, что Маркус знает о том, что Айден в моей постели. Может быть это все сон, решила я. Но мои губы все еще обжигал легкий поцелуй. Я хотела его спросить почему он был здесь, вот так. Это не имело смысла, но я не хотела убивать теплоту межу нами вопросами, растущими из здравого смысла. Иногда здравый смысл переоценивали.

Я медленно открыла глаза и моргнула. Тусклые лучи раннего утреннего солнца проникали сквозь жалюзи. Маленькие пылинки парили в потоке света. Тяжелая рука лежала на моем животе и нога была переброшена через мои, как будто он хотел быть уверен, что я не убегу пока он спит.

Даже бог не смог бы меня заставить уйти из кровати и из его рук.

Я восхищалась ощущением того, как он прижался ко мне, тем, как его дыхание шевелило волосы у меня на виске. Прошлая ночь не была странным сном. Или была, и я не хотела просыпаться. Может быть, он не боялся, что я убегу пока он спит. может быть, он изголодался по моей близости так же, как я впитывала его.

Мое сердцебиение ускорилось, не смотря на то, что я не двигалась. Я лежала, смотрела на пыль в воздухе и думала, сколько раз я мечтала о том, чтобы заснуть и проснуться в объятиях Айдена. Сто или больше? Моё горло сжалось. Казалось неправильным то, что меня дразнили подобным образом, дав почувствовать вкус будущего с Айденом, хотя его никогда не могло бы у меня быть.

Моя грудь наполнилась болью. Его близость причиняла боль, но в ней не было ни унции сожаления. В тишине раннего утра я призналась себе, что никогда не смогу перешагнуть через чувства к Айдену. Не важно, что случится дальше, мое сердце будет принадлежать ему. Он может остепениться с чистокровной, и я могу уехать с острова навсегда, и это не имеет значения. Вопреки правилам и здравомыслию, Айден проник под мою кожу, захватил мое сердце и слился с моими костями. Он был частью меня и...

Я вся, мое сердце и душа, всегда будут принадлежать ему.

С моей стороны было глупо верить в обратное, и даже следовать другому сценарию. Я подумала о Сете и боль у меня в груди разрослась, обратилась внутрь и начала гореть, как укус демона. Что бы я ни делала с Сетом, это было нечестно по отношению к нему. Если у него на самом деле были ко мне чувства, он ожидал ответных с моей стороны.

Осторожно, чтобы не потревожить Айдена, я протянула руку и ладони, которая лежала у меня на бедре и накрыла её своей. Я всегда буду помнить это утро, неважно, какой длинной или короткой окажется моя жизнь.

— Алекс? — сон сделал голос Айдена хриплым.

— Привет, — моя улыбка была слабой.

Айден пошевелился рядом со мной, подняв одну руку. Он ничего не сказал, когда перевернул ладонь и взял мою. Его серебряный взгляд скользнул по моему лицу и он улыбнулся мне, но улыбка не затронула его глаза.

— Всё будет хорошо, — сказал он. — Я обещаю тебе.

Я надеялась на это. Телли уже должен был уехать, без меня. Готова поспорить, он был в ярости. Не было способа выяснить, что он намеревается сделать. И если что-нибудь случится с любым из них, это будет моя вина. Я повернулась на бок, поза была немного неудобной, потому что Айден всё еще держал мою руку.

— Ты ненавидишь это — ничего не делать, когда ты чувствуешь ответственность за ситуацию.

Я вздохнула.

— Я ответственна за это.

— Алекс, ты сделала это, чтобы спасти свою жизнь. Это не твоя вина, — сказал он. — Ты же понимаешь это, правда?

— Ты знаешь, уехал ли Телли? — спросила я вместо ответа.

— Я не знаю, но полагаю, что да. Прежде, чем я пришел сюда прошлой ночью, Линард сказал, что он не покидал главного острова с тех пор, как приехал в Ковенант.

— Вы следили и за ним тоже?

— Мы должны быть уверены, что он ничего не задумал. Охранники, которые служат Люциану, и остались здесь, помогли нам. За Телли следили следили так пристально, что я знаю, что вчера на ужин у него был лобстер на пару.

Я нахмурилась. У меня на ужин был холодный сендвич.

— Тебе нужно создать детективное агентство.

Айдез засмеялся.

— Может быть, в другой жизни, и если у меня будут крутые гаджеты.

Я улыбнулась.

— Как в агенте 007?

— У него был мотоцикл BMW R1200 C в "Завтра никогда не умрет", — сказал он задумчиво,. — Боже, этот байк был крутой.

— Никогда его не видела — фильм.

— Что? Это печально. Нам нужно это исправить.

Я перевернулась. Улыбка Айдена теперь достигла его глаз, окрасив из в мягкий оттенок серого.

— У меня нет желания смотреть фильмы про Джеймса Бонда.

Его глаза сузились.

— Что?

— Нет. Эти фильмы кажутся мне скучными. И фильмы Клинта Иствуда тоже.

— Я думаю, мы не можем быть больше друзьями.

Я рассмеялась и его улыбка стала шире. Появились ямочки, и о боже, я так давно их не видела. Целую вечность.

— Ты слишком мало улыбаешься.

Айден выгнул бровь:

— Ты слишком мало смеешься.

В последнее время было мало поводов для смеха, но я не хотела думать об этом. Айден должен был скоро уйти и все это было как фантазия, которую я была не готова отпустить. Мы оставались в таком положении еще некоторое время, болтая и держась за руки. Когда пришло время встретиться с реальностью, Айден слез с кровати и отправился в ванную. Я лежала с дурацкой улыбкой на лице.

Это утро было полно противоположностей — грусти и счастья, отчаяния и надежды. Эти эмоции должны были вымотать меня, но я чувствовала, что могу пойти... побегать или что-то в этом роде.

А я никогда не была готова пойти побегать.

Стук в дверь вывел меня из раздумья.

— Это, вероятно, Леон, — сказал Айден из-за двери ванной. Остальные его слова утонули в потоке воды в раковине.

Застонав, я выбралась из кровати и запахнула свитер. Часы в гостиной говорили, что было только семь тридцать. Второй день каникул, и я встала раньше восьми утра. Это было космически неправильно.

— Иду, — закричала я, когда он снова постучал. Я открыла дверь. — Доброе утро, солнце.

Это был Линард, который стоял в коридоре, его руки были сцеплены за спиной. Его глаза скользнули надо моей головой, осматривая комнату.

— Где Айден?

— В ванной, — я шагнула в сторону, впуская его. — Телли уехал?

— Да. Он уехал на заре, — Линард повернулся ко мне, улыбаясь. — Он ждал, как предложил, но ты не пришла.

— Держу пари, он был зол.

— Нет. Я думаю, он был скорее разочарован.

— Плохо. Очень грустно, — я надеялась, Айден поторопится, потому что мне действительно нужно было почистить зубы.

— Да, — сказал Линард. — Это плохо. Все могло легко закончиться.

— Да... — я нахмурилась. —Подожди. Что..

Линард двигался быстро, как учили Охранников. На долю секунды я поняла, что была уже в этом положении, за исключением того, что в тот раз в моих венах пульсировал адреналин. Раскаленная боль взорвалась прямо под моими ребрами, рядом с руной могущества, и все мысли улетучились. Эта была острая и внезапная боль, которая могла украсть твой последний вздох прежде, чем ты понял, что сделал его.

Пошатнувшись назад, я посмотрела вниз, пытаясь втянуть воздух в легкие и понять, что за раздирающая боль жгла мое тело. Черный кинжал был воткнут до ручки, глубоко сидя в моем теле. В далеком углу сознания я понимала, что это был не обычный кинжал. Его во что-то окунули, скорее всего, в кровь Титана.

Я хотела спросить почему, но когда мой рот открылся, показались только пузырьки и потоки крови.

— Сожалею, — Линард выдернул лезвие. Я согнулась, не в состоянии произнести ни звука. — Он хотя бы дал тебе шанс жить, — пошептал он.

— Эй, я ожидал Леона... — Айден остановился всего в нескольких футах от нас, потом он кинулся на Линарда. Нечеловеческий, животный звук вырвался из Айдена, когда он обхватил рукой горло Линарда.

Моя спина ударилась о стену в углу и ноги подвели меня. Я скользнула вниз, схватившись за живот, пытаясь остановить поток. Теплая, липкая кровь лилась между моих пальцев. Вскрик и тошнотворный хруст возвестили конец Линарда.

Айден кричал о помощи, упав рядом со мной, откинув мои дрожащие руки и прижав свои к ране. Пораженное лицо Айдена стояло надо мной, его глаза были наполнены ужасом.

— Алекс! Алекс, говори со мной, говори со мной, проклятье!

Я моргнула и его лицо снова сформировалось, но оно было расплывчатым. Я пыталась сказать его имя, но резкий, влажный кашель сотрясал мое тело.

— Нет! Нет. Нет, — он посмотрел в сторону двери через плечо. Там собрались охранники, привлеченные движением. — Приведите помощь! Сейчас! Идите!

Мои руки сводило по бокам и оцепенение укоренилось глубоко в моих костях. На самом деле ничего не болело, кроме груди, но я страдала из-за другого. То, как он выглядел, повернувшись обратно ко мне и его глаза метнулись к моему животу. Он нажал сильнее. Его взгляд был безумным, шокированным и выражающим ужас.

Я хотела сказать ему, что я все еще любила его, что всегда любила, и я хотела сказать ему, чтобы он помог Сету сохранить самообладание. Мой рот двигался, но слов не было.

— Всё хорошо. Всё будет хорошо, — Айден натянуто улыбнулся, его глаза заблестели. Он плакал? Айден никогда не плакал. — Просто держись. Помощь близко. Просто держись ради меня. Пожалуйста, agapi mou. Держись ради меня. Я обещаю...

Потом был хлопок, за которым последовала вспышка света, яркая и ослепляющая. А потом не было ничего, кроме темноты и я падала, кружась, ниже и ниже.

Глава 16

Земля по моей щекой была холодной и влажной — сладкий мускусный запах наполнял воздух, он напоминал мне глубокую поросшую мхом пещеру. Если подумать, почему я не чувствовала холода? Место было темным и влажным, единственный свет исходил от высоких факелов, торчащих из земли, но я чувствовала себя нормально. Сев, я откинула волосы с лица и на дрожащих ногах встала.

— Ох, нет... боги, нет...

Я была на берегу реки, и напротив меня были сотни, если не тысячи, людей, обнаженных людей, дрожащих и сбившихся вместе. Река цвета оникса, покрытая рябью, разделяла нас и толпа людей выдавалась вперед, протягивая руки и стеная.

Я содрогнулась, желая прикрыть уши.

Люди на моей стороне реки проходили мимо, некоторые были одеты в форму Стражей, другие — в обычную одежду. Их состояние было разным. Те, кто ждали на кромке реки казались самыми счастливыми. Другие выглядели озадаченными, их лица были бледными и одежда была покрыта пятнами свежей и засохшей крови.

Мужчины, одетые в кожаные туники, скакали на черных лошадях, сгоняя самых несчастно выглядевших людей в группы. Я поняла, что они были своего рода стражниками, и по тому, как некоторые из них смотрели на меня, у меня появилось впечатление, что я не должна была здесь находиться, чем бы ни было это место.

Подождите. Я повернулась обратно к реке, пытаясь не обращать внимания на бедные... души... на другой... о боги, проклятье. Это была Река Стикс, где Хаврон перевозил души в Подземное Царство.

Я была мертва.

Нет. Нет. Нет. Я не могла умереть. Я даже не успела почистить зубы. Это было невозможно. И если я умерла, что будет делать Сет? Он сойдет с ума, когда узнает — если уже не понял. Наша связь ослаблялась с расстоянием, но мог ли он почувствовать, что меня больше нет? Может быть, я не была мертва.

Распахнув свитер, я посмотрела вниз и выругалась.

Весь перед моей майки был испачкан в крови — моей крови. Потом я вспомнила всё — ночь перед этим и утро с Айденом, которое казалось прекрасным. Айден, о боги, он умолял меня держаться, а я ушла.

Меня охватил гнев:

— Я не могу умереть.

Мягкий женский смех донесся сзади.

— Дорогая, если ты здесь, ты умерла. Как и все остальные.

Я повернулась назад, готовая ударить кого-нибудь в лицо.

Девушка, которую я не видела раньше, громко вскрикнула.

— Я знала! Ты умерла.

Я отказывалась поверить в свою смерть. Это, должно быть, был безумный кошмар, навеянный болью. И серьезно, кто была эта девица, которая была так счастлива от того, что я умерла?

— Я не умерла.

Девушке было, вероятно, около двадцати лет, на ней была пара дорогих джинсов и сандали. Она что-то сжимала в руке. Я определила её как чистокровную, но её открытый и сочувствующий взгляд сказали мне, что я ошибаюсь.

— Как ты умерла? — спросила она.

Я запахнула свитер плотнее.

— Я не умерла.

Её улыбка не померкла.

— Я вечером ходила за покупками с моими Охранниками. Нравятся эти туфли? — Она вытянула ногу, чтобы я смогла их рассмотреть. — Разве они не божественные?

— О да, Отличные туфли.

Она вздохнула.

— Я знаю. Я умерла за них. В прямом смысле. Видишь ли, я решила выгулять их, даже не смотря на то, что становилось поздно и Охрана начала нервничать. Но серьезно, почему на Мелроуз Авеню должна была оказаться толпа демонов? — она закатила глаза. — Они иссушили меня и вот я здесь, ожидаю Рая. Как бы то ни было, ты выглядишь немного потерянной.

— Я в порядке, — прошептала я, оглядевшись. Это не могло быть настоящим. Я не могла застрять в подземном Царстве с Баффи. — Почему ты не выглядишь как они?

Она проследила за моим взглядом и вздрогнула.

— Им еще не дали это, — блестящая золотая монета лежала в её раскрытой ладони. — Они не могут перейти, пока у них не будет платы за проезд. Когда её положат на их тело, они снова будут выглядеть свежими. И они смогут сесть на следующий рейс.

— А что, если у них не будет монеты?

— Они будут ждать, пока она не появится.

Она имела в виду души на той стороне реки. Дрожа, я повернулась обратно к ним и поняла что у меня... у меня не было монеты.

— Что происходит, если у тебя нет монеты?

— Всё в порядке. И некоторые из них просто попадают сюда, — она обхватила мои плечи рукой. — В большинстве случаев, это занимает несколько дней. Людям нравится проводить похороны и все такое, и это неприятно для нас, потому что мы должны ждать здесь время, которое кажется вечностью, — она помедлила и рассмеялась. — Я даже не сказала тебе, как меня зовут. Я Кари.

— Алекс.

Она нахмурилась.

Я закатила глаза. Даже мертвым людям нужно было объяснение.

— Это уменьшительное от Александрия.

— Нет, я знаю твое имя, — прежде, чем я смогла поинтересоваться, откуда оно ей известно, Кари утащила меня от группы злобно выглядевших стражников, которые рассматривали мою испорченную одежду. — Здесь становится скучно.

— Почему ты так мила со мной? Ты чистокровная.

Кари рассмеялась.

— Здесь внизу все одинаковы, дорогая.

Мама однажды сказала это. Смешно. Она была права. Боги, я не хотела этому верить.

— И, кроме того, когда я была жива... я не была ненавистницей, — продолжила она, мягко улыбаясь. — Может быть, это потому, что я была оракулом.

От шока мой рот открылся.

— Подожди, ты оракул?

— Это дар моей семьи.

Я склонилась ближе, изучая глубокое сияние её кожи и темные глаза, которые внезапно показались мне слишком знакомыми.

— Ты же не родственница Бабуле Пипери, да?

Кари гортанно рассмеялась:

— Пипери — моя фамилия.

— Святые...

— Да, странно, правда? — она пожала плечами, уронив руку. — У меня были огромные цели в жизни, но моя любовь к туфлям положила всему конец. Это новое значение термина "убийственные туфли", да?

— Да, — сказала я в абсолютном потрясении. — Итак ты оракул который вошел в... что там было, когда Бабуля Пипери ушла?

Прошло несколько секунд и она вздохнула.

— Да... к несчастью. Я никогда не верила в Судьбу и Предначертание, понимаешь? И видения... они чаще всего плохие. — Кари посмотрела на меня, её обсидиановые глаза сузились. — Ты не должна быть здесь.

— Да? — пропищала я, О, боже...

Она кивнула:

— Да. Это — я видела это. Как будто я знала, что встречусь с тобой, но я не имела представления, что это будет здесь. Видишь ли, оракулы не знают, когда закончится их собственное время, и это отстойно, — она снова рассмеялась. — Боги, я знаю, что произойдет.

Теперь это привлекло мое внимание.

— Ты знаешь?

Её улыбка стала таинственной.

Мои пальцы вцепились в свитер.

— Ты собираешься мне рассказать?

Кари затихла, и какой это имело смысл? Она была оракулом, а я была мертва. Ничего нельзя было сделать, да? Покачав головой, я осмотрелась вокруг. Я не видела, куда течет река, она впадала куда-то, где не было ничего, кроме глубокой черной дыры. Справа от нас была небольшая площадка и странно, но голубоватое свечение исходило откуда-то из другого места.

— Куда это ведет? — спросила я, указывая на свет.

Кари вздохнула.

— Обратно наверх, но это не то же самое. Ты тень, если пойдешь туда, и это если ты сможешь пройти мимо стражи.

— Парни на лошадях?

— Ага. Вверх или вниз, Аид не любит терять души. Ты должна была быть здесь, когда кто-то пытался туда сбежать, — она поежилась. — Ужасно.

Движение у реки заставило нас обернуться. Кари хлопнула в ладоши.

— Милые боги, наконец-то!

Она побежала в сторону прибывающего потока людей у реки.

— Что? — я поторопилась за ней. Стражи на лошадях выстраивали людей в ряды по обеим сторонам реки. — Что происходит?

Она посмотрела на меня через плечо, улыбаясь.

— Это Хаврон. Он здесь. Время Рая, детка!

— Но откуда ты знаешь, куда ты попадешь? — я пыталась не отставать от неё, но достигнув группы, я замерла. Ох, черт.

— Ты просто знаешь, — сказала Кари, пробиваясь сквозь тех, у кого, как я полагала, не было денег на проезд. — Было приятно с тобой встретиться, Александрия. И я на девяносто девать процентов уверена, что мы опять увидимся.

И она исчезла в толпе.

Слишком занятая сценой, разворачивающейся перед моими глазами, я не обратила внимания на то, что она сказала. Лодка была больше, чем изображали на рисунках. Она была массивной, размером с яхту, и выглядела гораздо лучше, чем побитое старое каноэ, с которым я была знакома по книгам, она была покрашена белым и отделана золотом. На носу стоял Хаврон. Он выглядел так, как я ожидала.

Небольшая фигура Хаврона терялась в черном плаще, который покрывал все его тело. В костлявой руке он держал фонарь. Его скрытая голова повернулась ко мне, и даже хотя я не могла видеть его глаза, я поняла, что он смотрит на меня.

Через секунду лодка отчалила и заскользила по Реке Стикс, исчезая в темном тоннеле. Я не знаю, почему я стояла там, но в итоге я повернулась и поспешила через толпу. Куда бы я ни взглянула, везде были лица. Молодые и старые. С выражением скуки или потрясения. Мертвые люди окружали меня везде, и я была одна, совершенно одна. Я пыталась сделаться такой незаметной, как могла, но я наталкивалась то на плечи, то на руки.

— Извините меня, — сказала старая женщина. — Безвкусная розовая сорочка висела на её хрупкой фигуре. — Вы знаете. что произошло? Я пошла спать и... проснулась здесь.

— Гм, — я начала пятиться. — Извините. Я так же потерялась, как и вы.

Она выглядела недоумевающе:

— Вы тоже пошли спать?

— Нет, — вздохнула я. — Меня закололи кинжалом.

Когда эти слова слетели с моих губ, я сразу захотела взять их обратно, потому что они делали реальным всё произошедшее.

Я вышла из толпы и уставилась на свои босые ноги. Я хотела ударить себя. Я действительно была мертва.

Подняв голову, я нашла глазами странный голубой свет. Если то, что сказала Кари, было правдой, тогда был выход из этой... комнаты ожидания. И тогда что? Я стану тенью навечно? Но что, если я все-таки не умерла?

— Ты умерла, — пробормотала я себе. Но я начала двигаться в сторону голубого света. Чем ближе я подходила к нему, тем более привлекательным он казался. Казалось, в нем есть все — свет, тепло, жизнь.

— Не иди на свет! — кричал голос, за ним последовал смех, заразительный, любимый смех. — Они врут насчет света, знаешь. Никогда не иди на свет.

Я застыла и если бы мое сердце всё еще билось, в чем я была не уверена, оно бы остановилось в тот самый момент. Словно двигаясь сквозь бетон, я медленно обернулась, и не могла поверить — не хотела верить в то, что видела, потому что если это было не по-настоящему...

Он стоял всего в нескольких футах от меня, на нем были льняные брюки и рубашка. Его светлые волосы длиной по плечи были заправлены за уши и он улыбался — действительно улыбался. И эти глаза, цвета летнего неба были блестящими и живыми. Не как тогда, когда я его видела в последний раз.

— Алекс? — сказал Калеб. — Ты выглядишь, как будто увидела призрака.

Все мои мышцы разом пришли в действие. Я побежала к нему и прыгнула.

Смеясь, Калеб поймал меня за талию и покрутил. Это было как прорыв плотины. Я превратилась в толстого ревущего ребенка меньше чем за секунду. Все мое тело сотрясалось, я ничего не могла с этим поделать. Это был Калеб, мой Калеб мой лучший друг. Калеб.

— Алекс, ну же, — он поставил меня на ноги, но все еще прижимал к себе. Ты знаешь как я себя чувствую, когда ты плачешь.

— Прости... меня, — Ничего в этом мире не могло разорвать мою хватку, достойную боа констриктора. — О боги, я не могу поверить... ты здесь.

Он погладил меня по волосам:

— Скучала по мне, да?

Я подняла голову.

— Без тебя всё по-другому, — я подняла руку и положила ладонь на его щеку, а потом на его волосы. Он был из плоти и крови. Настоящий. Под его глазами не было кругов и в его взгляде не было обеспокоенного выражения, которое поселилось в них после Галтинбурга. Укусов не было. — О боги, ты правда здесь.

— Это я, Алекс.

Прижавшись щекой к его груди, я снова начала плакать. Никогда бы за миллион лет я не подумала, что снова его увижу. Я столько всего хотела ему сказать.

— Я не понимаю, — пробормотала я в его грудь. — Как ты можешь быть здесь? Ты же не ждал здесь всё это время, да?

— Нет. Персефона мне должна. Мы играли в Mario Kart Wii,и я позволил ей выиграть. Я обналичил долг.

Я отстранилась, вытирая слезы с лица тыльной стороной руки.

— У тебя здесь внизу Wii?

— А что? — он усмехнулся и, о боги, я думала, я никогда больше не увижу эту улыбку. — Нам скучно, особенно Персефоне, когда она здесь внизу все эти месяцы. Обычно Аид не играет, спасибо богам. Он постоянно жульничает.

— Погоди. Ты играешь в Mario Kart с Аидом и Персефоной?

— Я здесь вроде как звезда, из-за тебя. Когда я только что... прибыл, меня сразу отвели к Аиду. Он хотел знать о тебе всё. Думаю, я ему понравился, — Калеб пожал плечами и потом притянул меня обратно в свои мамонтовы объятия. — Боги, Алекс. Я хотел снова тебя увидеть. Я просто не думал, что это будет так.

— Кому ты рассказываешь, — сказала я сухо. — На что... это похоже?

— Все не плохо, Алекс. Совсем не плохо, — мягко сказал он. — Есть вещи, которых мне не хватает, но это как быть живым, только не совсем.

Потом до меня дошло:

— Калеб... моя... мама здесь?

— Да, здесь. И она действительно милая, — он помедлил, сжав губы. — Действительно милая, принимая во внимание, что она в этот раз не пыталась меня убить.

Я почувствовала тошноту, что было странно, учитывая, что я должна была быть мертвой.

— Ты с ней разговаривал?

— Да. Увидеть её в первый раз было действительно странно, но когда она нас поймала она была не такой, как сейчас. Она — твоя мама, Алекс. Мама, которую ты помнишь.

— Ты говоришь так, как будто простил её.

— Я простил, — он стер свежие слезы, текущие по моим щекам. — Знаешь, я никогда бы не сделал этого в жизни. Но когда ты принимаешь смерть, это тебя немного просвещает. И её заставили стать демоном. Здесь ни на кого не держат зла за это.

— Нет? — о боги, я собиралась снова заплакать.

— Совсем нет, Алекс.

Несколько стражников собирались вместе неподалеку от нас. Я сосредоточилась на Калебе, надеясь, что они не хотят нас разделить.

— Я должна её увидеть! Ты можешь...

— Нет, Алекс. Ты не можешь её увидеть. Она даже не знает, что ты здесь, и , вероятно, сейчас это к лучшему.

Меня охватило разочарование:

— Но...

— Алекс, как ты думаешь, будет чувствовать себя твоя мама, если узнает, что ты здесь? Есть только одна причина, по которой ты можешь здесь быть. Это её расстроит.

Черт, он был прав. Но я была там, и это значило, что я была мертва. Разве я не увижу её в скором времени? Логика меня подводила.

— Я скучал по тебе, — снова сказал он и снова прижал меня к себе.

Я схватила его за рубашку, и слова, которые я хотела сказать, вылились:

— Калеб, я так сожалею обо всем... Что случилось в Галтинбурге и... я на самом деле не обращала внимания на то, через что ты прошел после. Я была так зациклена на себе.

— Алекс...

— Нет. Я сожалею. И потом с тобой случилось это. Это было не честно. Всё было не честно. И я так сожалею.

Калеб опустил лоб к моему и я могу поклясться, его глаза заблестели.

— Это была не твоя вина, Алекс. Ладно? Никогда так не думай.

— Мне просто так тебя не хватает. Я не знала, что делать после того, как ты... ушел. Я ненавидела тебя за то, что ты умер. И я так хотела, чтобы ты вернулся.

— Я знаю.

— Но я не ненавижу тебя. Я люблю тебя.

— Я знаю, — снова сказал он. — Но ты должна понять, что ничто из этого не произошло по твоей вине, Алекс. Это должно было случиться. Сейчас я это понимаю.

Я нервно засмеялась.

— Боги, ты говоришь так мудро. Что за черт, Калеб?

— Думаю, смерть сделала меня умнее, — его глаза искали моё лицо. — Ты выглядишь так же. Просто кажется... я так давно тебя не видел.

— Ты выглядишь лучше. — я провела пальцами по его лицу, сжав губы. Калеб выглядел изумительно. Не было и намека на то, что он пережил. Он казался умиротворенным, одухотворенным, каким он не был при жизни. — Я просто так сильно по тебе скучаю.

Калеб сжал меня сильнее и рассмеялся.

— Я знаю, но нам нужно прекратить эту ерунду, Алекс. Сначала нас мучили демоны, а теперь нас обоих закололи кинжалом. Думаю, мы перевели слова "мы все делаем вместе" на новый уровень.

По моему лицу текли слезы, но я снова рассмеялась. он был таким теплым и настоящим.

— Боги, я действительно умерла.

— Да, ты в каком-то смысле умерла.

Я шмыгнула носом.

— Как я могу умереть в каком-то смысле?

Калеб отстранился и опустил подбородок. Его губы растянулись в озорной улыбке.

— Ну, есть действительно большой светловолосый бог, который сейчас вздорит с Аидом. Очевидно, ты еще в лимбо или что-то в этом роде. Твою душу еще можно перехватить.

У меня внутри все сжалось и я моргнула:

— Что?

Он кивнул:

— Твоя смерть не будет долгой.

Я вытерла под глазами.

— Я здесь уже четыре часа. Я мертва.

— Часы здесь — это только секунды там, — объяснил он. — Когда я пришел сюда, то боялся, что уже слишком поздно и Аид уже отпустил тебя.

— Я не... останусь мертвой?

— Нет, — Калеб улыбнулся. — Но я должен был тебя увидеть. Я должен тебе кое-что сказать.

— Хорошо, — приступ резкой боли в животе поразил меня. Я дернулась в его руках. — Калеб?

— Все нормально, — его сильные руки крепко держали меня. — У нас не много времени, Алекс. Мне нужно, чтобы ты послушала меня. Иногда мы здесь внизу слышим вещи... о том, что происходит наверху. Это насчет Сета.

Глубоко во мне разгорался огонь.

— Что... что насчет Сета?

— Он на самом деле не знает, Алекс. Он думает, что все контролирует, но это не так. Не... не верь всему, что услышишь. Всё еще есть надежда.

Я пыталась рассмеяться, но огонь внутри меня превратился в пожар.

— Ты все еще... такой фанат Сета.

Калеб состроил гримасу:

— Я серьезно, Алекс.

— Хорошо, — выдохнула я, схватившись за живот. — Калеб... что-то не так.

— Все нормально, Алекс. Просто помни, что я сказал. Иногда людям тяжело вспомнить это после такого. Алекс, ты можешь оказать мне услугу?

— Да.

— Скажи Оливии, что я выбрал бы Лос-Анджелес, — Калеб прижался губами к моему лбу. — Она поймет, хорошо?

Я кивнула, хотя я не понимала почему, и я держалась за его рубашку как утопающий за соломинку.

— Я... я скажу ей. Я обещаю.

— Я люблю тебя Алекс, — сказал Калеб. — Ты как сестра, которой у меня никогда не было, знаешь?

Мой смех прервался из-за огня, раздирающего мои внутренности.

— Я тоже тебя люблю.

— Никогда не меняй себя, Алекс. Твоя страсть, твоя безрассудная вера спасет тебя, спасет вас обоих, — он сжал меня крепче. — Обещай мне, что ты это не забудешь.

Боль возрастала и мое зрение затуманилось, я держалась за Калеба.

— Я обещаю. Я обещаю. Я обещаю. Я обе...

Меня оторвало от него, или, по меньшей мере, я так себя чувствовала. Я вращалась и вращалась, разбивалась на куски и соединялась обратно. Боль была везде. Она затопляла мои чувства, подпитывала ужас. Мои легкие горели.

— Дыши, Александрия, дыши.

Я судорожно вдохнула воздух и мои веки открылись. Два полностью белых глаза — без зрачков и радужки — смотрели на меня. Глаза бога.

— О, боги, — прошептала я и потеряла сознание.

Глава 17

Вокруг меня двигались люди. Я не могла их видеть, но слышала, как их подошвы шаркали по кафелю, их голоса были приглушенными. Их дыхание было ровным и спокойным, убаюкивающим. Я почувствовала запах жженых листьев и морской соли.

Дверь открылась и человек рядом со мной сдвинулся.

После этого я потеряла сознание, скользнув в приятный туман. Когда я наконец открыла глаза, которые, казалось, были зашиты, и мне потребовалось несколько попыток, чтобы заставить зрение работать. Меня окружали белые стены — обычные и скучные стены. Окон не было, и я не знала, ночь была или день. Я неясно помнила Линарда и боль, потом вспышку света и чувство падения. После этого все было в тумане. Я помнила влажный запах и было что-то еще, казалось, оно существует на самом краю моих мыслей.

Рот был сухой как тряпка, конечности были деревянными. Тупая боль пульсировала в груди. Я сделала глубокий вдох и вздрогнула.

— Алекс? — на другой стороне моей кровати послышалось движение и показался Айден. Под его глазами были темные круги. Его волосы были в беспорядке и падали в разные стороны. Он осторожно сел на кровати, чтобы не сдвинуть меня:

— Боги, Алекс! Я... я не думал...

Я нахмурилась и потянула руку, чтобы взять его ладонь, но движение отозвалось у меня в животе. Чувствительная кожа натянулась, вызвав острый укол боли. Я вскрикнула.

— Алекс, не надо слишком много двигаться, — Айден положил руку на мою. — Он залатал тебя, но тебе надо поберечься.

Я уставилась на Айдена, и, когда я заговорило, мое горло болело.

— Линард ударил меня ножом, да? С чертовой кровью Титана?

Глаза Айдена стали темными, как грозовые тучи. Он кивнул.

— Ублюдок, — прокаркала я.

Его губы изогнулись.

— Алекс, я... я так сожалею. Этого не должно было случиться. Я был там, чтобы обеспечить твою безопасность и...

— Прекрати. Это не твоя вина. И, очевидно, я по большей части в порядке. Я не ожидала, что это будет Линард. Ромви — да. Но Линард? — я начала двигаться, но Айден был быстрее, аккуратно прижав мои плечи к подушке. — Что? Я могу сесть.

— Алекс, тебе нужно полежать спокойно, — он сердито покачал головой. — Вот, выпей это.

Он держал чашку перед моим лицом.

Я взяла соломинку, глядя на него поверх чашки. Вода с ароматом мяты была абсолютно божественной и облегчила боль в гортани.

Айден смотрел на меня, поглощая меня так, словно он не ожидал снова увидеть меня. Воспоминание о нем, склонившимся надо мной, пораженном и умоляющем, пронеслось у меня в голове. Смесь чувств отражалась на его лице: радость, беспокойство, но больше всего, облегчение.

Он взял у меня чашку:

— Тише.

Я опустила одеяло, удивленная тем, что на мне была чистая майка и серые тренировочные штаны, которые обычно выдавал Ковенант. Не обращая внимание на укол боли, я задрала край майки.

— Ох дерьмо.

— Это не так плохо...

Мои руки тряслись.

— Правда? Потому что я думаю, что таким гордился бы твой Джеймс Бонд, — ярко-красная линия была двух дюймов в длину и по меньшей мере дюйм в ширину. — Линард пытался выпотрошить меня.

Айден взял мои руки и отвел их от футболки. Потом он натянул её обратно и осторожно поправил одеяла вокруг меня. Меня всегда удивляло как... осторожен и нежен был Айден, зная, что я была выносливой до костей. Это заставляло меня чувствовать себя женственной, маленькой и обожаемой. Защищенной.

Для такой как я, рожденной и обученной сражаться, такое мягкое обращение было непривычным.

На его челюсти напряглась мышца:

— Да.

Я уставилась на Айдена, почти с благоговением.

— Я как кошка. Клянусь, у меня девять жизней.

— Алекс, — он поднял глаза, встречаясь со мной взглядом. — Ты использовала их все и еще несколько.

— Ну... — мне вспомнился влажный запах.

Айден накрыл ладонью мою щеку, и тепло распространилось по моему телу. Его большой палец гладил мой подбородок.

— Алекс, ты... ты умерла. Ты умерла у меня на руках.

Я открыла рот но закрыла его. Яркий свет и ощущение падения не были странным сном и было что-то еще... я это знала.

Его рука на моей щеке дрожала.

— Ты так быстро истекла кровью. Было недостаточно времени.

— Я... я не понимаю. Если я умерла, почему я здесь?

Айден взглянул на закрытую дверь и медленно выдохнул.

— Ну, здесь все становится немного странным, Алекс.

Я сглотнула:

— Насколько странным?

Появилась быстрая улыбка.

— Была вспышка света...

— Я её помню.

— Ты помнишь что-нибудь после этого?

— Падение, я помню падение и... — я сморщилась. — Не могу вспомнить.

— Хорошо. может быть тебе нужно немного отдохнуть. Мы можем поговорить об этом позже.

— Нет, я хочу знать сейчас, — я встретилась с ним взглядом. — Ну же, похоже, это будет интересно.

Айден рассмеялся, уронив руку.

— Честно, я бы не поверил, если бы сам этого не видел.

Я решила перевернуться на бок, но вспомнила, что нельзя двигаться. Оставаться неподвижной будет сложно.

— Ожидание убивает меня.

Он придвинулся ближе, его нога коснулась моего бедра.

— После вспышки появился Леон, склонившийся к нам. Поначалу, я подумал, что он только что вошел в комнату, но он... выглядел по-другому. Он протянул к тебе руку, и я думал, он хочет проверить твой пульс, но он вместо этого положил руку тебе на грудь.

Мои брови поднялись:

— Ты позволил Леону меня облапать?

Айден выглядел так, как будто собирался снова рассмеяться, но покачал головой.

— Нет, Алекс. Он сказал, что твоя душа все еще в твоем теле.

— Ух.

— Да, — ответил он. — Потом он сказал, что мне нужно доставить тебя в клинику и сказать докторам, чтобы они начали операцию, чтобы остановить кровотечение, что было еще не слишком поздно. Я не понимал, потому что... ты была мертва, но потом я увидел его глаза.

— Белые глаза, — прошептала я, вспомнив их.

— Леон — бог.

Я уставилась на Айдена, не зная, что ответить на это. Мой мозг практически выключился от этой информации.

— Я знаю, — он наклонился надо мной, отведя мои волосы назад своей большой ладонью. — У всех было то же выражение лица, когда я принес тебя сюда. Потом пришел Маркус... и доктора пытались заставить меня уйти. Некоторые зашивали рану. Другие просто стояли здесь. Это был хаос. Тебя... не было уже несколько минут, время, которое мне понадобилось, чтобы отнести тебя в клинику и чертов Леон просто появился в операционной. Все застыли. Он подошел к тебе, снова положил на тебя руку и приказал тебе дышать.

Дыши, Александрия, дыши.

— И ты начала дышать, — сказал Айден хриплым голосом и погладил меня по щеке. — Ты открыла глаза, что-то прошептала и потеряла сознание.

Я все еще не могла осознать часть о боге.

— Леон.... бог?

Он кивнул.

— Ну, — медленно сказала я. — Черт возьми.

Айден рассмеялся, действительно рассмеялся. Это был глубокий смех, полный облегчения.

— Ты... ты не имеешь представления, — отведя глаза, он провел рукой по волосам. — Забудь.

— Что?

С напряженным выражением лица он покачал головой.

Я протянула руку и, когда моя ладонь коснулась его, он переплел пальцы с моими и посмотрел на меня.

— Я в порядке, — прошептала я.

Айден смотрел на меня целую вечность:

— Я думал, тебе больше нет... тебя не было, Алекс. Ты умерла, а я... я держал тебя и ничего не мог сделать. Я никогда не чувствовал такую боль, — его дыхание сбилось. — С тех пор, когда я потерял родителей, Алекс. Я не хочу испытывать её снова. Не с тобой.

К моим глазам подкатили слезы. Я не знала, что сказать. Мой мозг все еще не мог осознать события, был полностью перегружен. И он держал меня за руку, что не было самым шокирующим событием дня ни по каким меркам, но это влияло на меня точно так же. Я умерла. И бог, который был по совместительству Стражем, оживил меня и всё такое. Но больше всего на меня повлияло то, как на меня смотрел Айден, как будто он не ожидал, что снова заговорит со мной, увидит мою улыбку или услышит мой голос. Он выглядел, как человек, который стоял на грани отчаянья и которого вытащили в последнюю секунду, но он все еще испытывал эти ужасные чувства, все еще не веря в то, что он не потерял что-то, что я была там.

Тогда я поняла что-то важное, сильное.

Айден мог говорит мне, что он не чувствовал то же, что и я. Он мог бороться с тем, что было между нами, день и ночь напролет. Он мог говорить только неправду. Это не имело значения.

Я всегда, всегда, буду знать.

Даже если между нами будут тысячи миль, если дюжина правил будут придуманы, чтобы держать нас подальше друг от друга, и мы никогда не будем вместе, я всегда буду знать.

И боги, я любила его, любила его так сильно. Это никогда не изменится. Я не была уверена в стольких вещах, но это я знала. Прежде, чем я успела её остановить, слеза скатилась по моей щеке. Я зажмурила глаза.

Он сделал еще один более резкий вдох. Кровать прогнулась, когда он сдвинулся, и его руки скользнули в мои волосы, пальцы сжались вокруг прядей. Его губы были теплыми и мягкими на моей щеке, стирая слезу.

Я замерла, боясь, что любое движение спугнет его. Он был как дикое животное, готовое в любой момент сбежать.

Когда он заговорил, его дыхание танцевало на моих губах, посылая трепет по всему телу.

— Я просто не смогу снова пережить это. Я не смогу.

Он был так близко и все еще крепко держал мою руку в своей, другая его рука выскользнула из моих волос и рисовала невидимые линии на лице.

— Хорошо? — сказал он. — Потому что я не могу потерять...

Он прервался, глядя на дверь. Звук шагов приближался. Его губы сжались в тонкую линию и он повернулся ко мне. Он уронил руку и выпрямился.

— Поговорим позже.

Я глупо сидела там, мое сердце судорожно сжималось, и я сказала самую красноречивую фразу, которую смогла придумать:

— Хорошо.

Дверь открылась, и зашел Маркус. Его рубашка была наполовину заправлена, и его обычно выглаженные брюки были измяты. Как и Айден, он выглядел ужасно, но излучал облегчение.

Я откашлялась:

— Ты помят.

— Ты жива.

Айден встал:

— Да. Я только что обо всем ей рассказал.

— Хорошо, это хорошо, — Маркус смотрел на меня. — Как ты себя чувствуешь, Александрия?

— Нормально, я думаю, пережив смерть и всё такое, — я сдвинулась, мне было неловко от такого внимания. — Что насчет того что Леон — бог? Я не знаю ни одного бога по имени Леон. Он как рыжеволосый приемный ребенок, которого никто не признает?

Айден отошел в угол комнаты, гораздо более приличествующее расстояние для чистокровного. Мне сразу же стало не хватать его близости, но он не отводил от меня взгляд, словно боялся, что я исчезну.

— Это потому, что Леон — не настоящее имя, — сказал он.

— Нет?

Маркус сел на место Айдена. Он вытянул руку, но остановился и положил ладонь себе на колени.

— Хочешь воды?

— Гм, конечно, — я наблюдала за тем, как он наполнил мою чашку и держал её, пока я пила. Инопланетянин захватил полный контроль над моим дядей. Скоро он процарапает дыру наружу через его живот, вылезет и будет танцевать чечетку на моей кровати.

Айден прислонился к стене:

— Леон это Аполлон.

Я подавилась водой. Тяжело дыша, я схватилась за живот одной рукой, а второй махала около лица.

— Александрия, все хорошо? — Маркус положил чашку и взглянул на Айдена, который уже был рядом с кроватью, через плечо. — Приведи врача.

— Нет! — со слезящимися глазами я втянула воздух. — Все хорошо. Просто вода попала не в то горло.

— Ты уверена? — спросил Айден, который, казалось, разрывался между желанием притащить врача и поверить мне на слово.

Я кивнула.

— Ты просто удивил меня. Я имею в виду, ух ты. Вы уверены? Аполлон?

Маркус внимательно за мной наблюдал.

— Он определенно Аполлон.

— Святые... — всех слов в мире не чтобы это выразить. — Он что-нибудь объяснил?

— Нет, — Маркус подоткнул сбившееся одеяло. — Оживив тебя, он сказал, что ему нужно идти и что он вернется.

— Он вроде как исчез из комнаты, — Айден потер глаза. — С тех пор мы его не видели.

— И это было вчера, — добавил Маркус.

— Так я спала целый день? — мой взгляд метался между ними. — Кто-нибудь из вас спал с того момента?

Айден отвел глаза, но Маркус ответил.

— Много всего происходит, Алекс.

— Но вы...

— Не волнуйся о нас, — прервал меня Маркус. — Мы будем в порядке.

Проще сказать, чем сделать. Оба выглядели ужасно.

— Линард... мертв.

— Да, — сказал Маркус. — Он работал на этот... Орден.

Я взглянула на Айдена, вспомнив тошнотворный хруст. Я ожидала увидеть раскаяние в его спокойном взгляде, но не обнаружила его. На самом деле, выражение его лица говорило о том, что он сделал бы это снова.

— Что насчет Телли?

— Он ен приземлился в Нью-Йорке. Сейчас мы не знаем где он. Инструктор Ромви тоже пропал, — Маркус снова уронил руки на колени. — Я сделал несколько звонков, и несколько Стражей, которым можно доверять, сейчас ищут Телли.

— Доверять как Линарду? — как только эти слова вылетели у меня изо рта, я сразу пожалела о них. Мои щеки начали гореть. — Прости меня. Это было неправильно. Ты не знал.

Зеленые глаза Маркуса сверкнули:

— Ты была права, я не знал. Было много вещей, о которых я не знал. Например, настоящая причина того, что ты покинула Нью Йорк и тот факт, что ты уже получаешь знаки Аполлиона.

О, нет. Я не осмеливалась взглянуть на Айдена.

— И до недавнего времени я не знал, что в это может быть замешан Орден Таната, — продолжил Маркус, его плечи напряглись. — Если бы я знал правду, это можно было бы предотвратить.

Я съежилась так сильно, как смогла.

— Я знаю, но если бы ты оказался замешан в том, что случилось в Нью-Йорке, ты был бы под угрозой.

— Это не имеет значения. Мне нужно знать, когда происходят такие вещи. Я твой дядя, Александрия, и когда ты убила чистокровного...

— Она это сделала защищаясь, — сказал Айден.

— И ты применил внушение на двух чистокровных, чтобы скрыть это, — Маркус бросил взгляд через плечо на Айдена. — Я понимаю это, но это не меняет того факта, что нужно было мне сообщить. Все это создало прекрасные условия для таких событий, как то, что произошло.

— Ты не... сердишься на Айдена? Ты не донесешь на него?

— Иногда я сомневаюсь в его способности трезво мыслить, но я понимаю, почему он это сделал, — Маркус вздохнул. — Закон требует чтобы я это сделал, Александрия. Он даже требует, чтобы я донес на тебя, и, если я не сделаю это, меня обвинят в измене. Так же, как и Айдена обвинят в измене, если кто-нибудь узнает, что он сделал.

Измена для них означала смерть. Я сглотнула.

— Я сожалею. Мне жаль, что я втянула вас в это.

Айден смягчился:

— Алекс, не извиняйся. Это не твоя вина.

— Не твоя. Ты не можешь изменить... то, кто ты. И все это произошло из-за твоей сущности, — губы Маркуса сложились в полуулыбку. — Я не согласен со многими решениями, которые вы приняли, или с тем фактом, что вы скрывали от меня очень важную информацию, но я не могу винить Айдена за то, что я сделал бы, оказавшись в той же ситуации. Я твой дядя, Александрия, и, я буду строг с тобой, но это не значит, что я не забочусь о тебе.

Ошеломленная, я смотрела на него. Могла ли я так ошибаться в этом человеке? Потому что я серьезно могла поставить жизнь на то, что он не мог меня терпеть. Но это была всего лишь его версия... строгой любви? Сморгнув слезы, я внезапно захотела обнять его.

Выражение на лице Маркуса сказало мне, что ему, возможно, будет при этом некомфортно.

Ладно, определенно, наши отношения пока исключали объятия, но это... это было хорошо.Я откашлялась.

— Итак... Леон это Аполлон.

Айден улыбнулся.

Улыбнувшись ему, я внезапно почувствовала панику, и у мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять почему.

— О боги, — я начала садиться, но Маркус остановил меня. — Мне нужно позвонить Сету. Если он что-то заподозрит, то сойдет с ума. Вы не представляете себе.

Улыбка Айдена померкла.

— Если бы он узнал — почувствовал через вашу связь, он уже бы сошел с ума. Он не знает.

В его словах был смысл, но мне все равно надо было поговорить с ним.

— Мы думаем, лучше ему не рассказывать до тех пор, пока он не будет здесь, с тобой, — сказал Маркус. — Прямо сейчас мы не можем себе позволить, чтобы он потерял самообладание. Айден сказал ему, что ты спишь.

Айден закатил глаза.

— После того, как он пожаловался на то, что я отвечаю на звонки по телефону, который он подарил тебе, он повесил трубку. Если он и почувствовал что-нибудь, он не знает почему.

Похоже на Сета. Успокоившись, я легла обратно.

— Может кто-нибудь взять мой телефон? Если у него не будет от меня новостей, он что-то заподозрит и что-нибудь взорвет.

— Это можно сделать.

— Я заберу его, — сказал Айден, вздыхая.

— Хорошо. И когда ты пойдешь за ним, почему бы тебе не принять душ и не отдохнуть. Ты не спал со вчерашнего утра, — сказал Маркус. — Охранники Люциана дежурят снаружи. Никто не пройдет мимо них.

Я доверяла Охранникам Люциана по одной причине: единственным человеком, который хотел, чтобы я Пробудилась, больше, чем Сет, был Люциан.

— Люциан знает, что случилось?

Маркус встал.

— Да, но он согласился, что нужно пока держать Сета в неведении.

— И ты доверяешь Люциану?

— Я доверяю тому, что он понимает, что мы не можем себе позволить никаких карающих действий со стороны Сета. Более того, ему нужно было знать насчет Телли. Несколько его людей ищут Главного Министра, — он прервался, проведя рукой по своему лицу. — Не волнуйся об этих вещах. Отдохни. Я вернусь позже.

У меня было все еще много вопросов, например, кто были те Стражи, которым доверял Маркус? И как он мог скрывать такие вещи от Сета? Но я устала, и догадывалась, что они тоже.

Айден задержался после ухода Маркуса. Он подошел к моей кровати, его серебряный взгляд скользил по мне.

— Ты не уходил из этой комнаты, да?

Вместо того, чтобы ответить, он нагнулся и прикоснулся губами к моему лбу.

— Я скоро вернусь, — пообещал он. — Просто постарайся отдохнуть и не выходи из кровати, пока с тобой никого нет.

— Но я не устала, правда.

Айден негромко рассмеялся и отстранился.

— Алекс, ты можешь чувствовать себя отлично, но ты потеряла много крови и тебе сделали операцию.

И я умерла, но я подумала, что нет смысла уточнять это. Я не хотела, чтобы Айден еще больше волновался, особенно когда он выглядел таким измотанным.

— Хорошо.

Он отошел от кровати и остановился в дверях. Обернувшись ко мне, он улыбнулся.

— Я скоро вернусь.

Я осторожно перевернулась на бок:

— Я никуда не собираюсь.

— Я знаю. И я тоже.

Глава 18

Я проспала дольше, чем рассчитывала. Проснувшись, я обнаружила, что комната пуста и сотовый телефон лежит на прикроватном столике. Я надеялась, Что Айден и Маркус немного отдохнули. Я с усилием села, и движение натянуло кожу вокруг швов.

Я снова обследовала рваный шрам. Полукровки быстро исцелялись, а клинки Ковенанта были созданы для того, чтобы резать чисто, но, видимо, оно нанесло какой-то внутренний урон. Аполлон каким-то образом залатал меня? Потому что я сомневалась, что врачи могли справиться с такой раной. Если не принимать внимание сонливость, я чувствовала себя... нормально.

Но обведя взглядом комнату, я вспомнила что-то, что находилось на краю воспоминаний. Я забыла что-то,что-то очень важное. Это было на кончике языка, так же, как когда я была под внушением. Однако, это было по-другому. Это было как проснуться и не вспомнить сон.

Вздохнув, я протянула руку и взяла телефон. Был всего один пропущенный звонок от Зайчика-Обнимашки. Нахмурившись, я перезвонила.

Сет ответил после второго звонка.

— Так ты жива?

Моё сердце тяжело перевернулось:

— Да, почему я не должны быть?

— Ну, я не разговаривал с тобой два дня, — он помедлил. — Чем ты занималась?

— Я спала, ничего особенного не делала.

— Спала два дня напролет?

Я ткнула пальцем в шрам и вздрогнула.

— Да, почти.

— Интересно... — Послышался приглушенный звук, как будто что-то тянули через телефон. — Ты спала, но Айден отвечал на звонки?

Черт.

— Он присматривал за мной. Я не знаю, почему он ответил, когда ты звонил. — Послышался еще один приглушенный звук и Сет застонал. — Что ты делаешь?

— Натягиваю штаны, а это сложно, когда держишь телефон.

— Гм, хочешь, я перезвоню? Например, когда ты не будешь голым?

Сет рассмеялся.

— Я сейчас не голый. В любом случае, может быть у нас какая-то странная болезнь Аполлионов. Я был измотан в последние два дня, но сейчас все отлично.

Так он что-то почувствовал. Я жевала губу.

— Могу я спросить тебя кое о чем?

— Давай.

— Ты говорил. что когда я Пробужусь, я буду знать все, что знали предыдущие Аполлионы?

Повисла пауза.

— Да, я так говорил.

Тревога скрутила мои внутренности.

— Тогда почему ты не знал об Ордене Таната, и что они убили Солярис и Первого? Разве ты не видел то, что видели они?

— Почему ты спрашиваешь? — задал вопрос Сет.

Я глубоко вздохнула.

— Потому что это не имеет смысла, Сет. Ты должен был знать. И как получилось, что ты не знал, что полукровка и чистокровный создают Аполлиона? Никто из предыдущих Аполлионов не додумался до этого?

— Почему ты об этом спрашиваешь? — характерное, очень женское хихиканье прервало его слова. Когда Сет слова заговорил, слова звучали в отдалении и ужасно походили на "веди себя прилично".

Я села, резко втянув воздух, в то время как мой живот протестующе кричал.

— С кем ты, Сет?

— А что? Ты ревнуешь?

— Сет.

— Подожди секунду, — ответил он и послышался звук закрывающейся двери. — Проклятье, здесь холодно.

— Лучше будь осторожен. Не хочу, чтобы что-нибудь замерзло и отвалилось.

Он рассмеялся:

— О, это было жестко. Думаю, ты ревнуешь.

Ревновала ли я, когда он очевидно обнажен и с другой девушкой? Должна ли я ревновать? Но я не ревновала, скорее, была раздражена. Раздражена, потому что меня закололи, а Сет развлекался. И как я могла злиться? Я была влюблена в другого парня. Действительно, не было смысла говорить. Но я не была обнаженной с этим парнем в течение нескольких долгих месяцев. Не с тех пор, как я решила посмотреть, что может получиться с Сетом.

Боги, я так запуталась и я не знала, что происходит и почему это происходит сейчас.

— Я не делаю ничего плохого, — сказал Сет после нескольких секунд тишины.

— Я не говорила, что делаешь. Погоди. Ты с Сиськами, да?

— Ты действительно хочешь знать, Алекс?

Если он так об этом говорил, нет. Я жевала губу, не зная, что сказать. Внезапно в голове я услышала голос Калеба. "Всё еще есть надежда". Странно.

— Мы никогда не договаривались, что у нас отношения, и что бы там ни было. Ты там. Я здесь. Через неделю я вернусь. И это все не будет иметь значения.

Я моргнула:

— Правда, это "что бы там ни было"?

Сет вздохнул.

— Я знаю, что он был рядом с тобой с той минуты, когда я уехал, пытаясь найти способ быть с тобой. И он отвечает на звонки, когда ты спишь. Да, это "что бы там ни было".

Мой рот открылся:

— Это абсолютно не то, что здесь происходит.

— Слушай, это не имеет значения. Мне надо идти. Поговорим позже, — потом он повесил трубку.

Я несколько минут смотрела на телефон, шокированная и обескураженная. Он только что дал мне разрешение делать "что бы там ни было" с Айденом, потому что он делал "что бы там ни было" с Сиськами? Боги, я умерла и воскресла в альтернативной реальности?

Дверь открылась и вошел Айден. Отложив телефон, я обрадовалась, увидев что он выглядит свежее. Влажные волосы завивались на его висках и тени под глазами стали бледнее.

— Эй, ты проснулась, — он сел рядом со мной и кровать прогнулась, придвигая нас ближе друг к другу. — как ты себя чувствуешь.

Я отстранилась от него:

— Грязной.

Айден нахмурился:

— Грязной?

— Я не чистила зубы и не умывалась несколько дней. Не подходи ко мне.

Он рассмеялся.

— Алекс, ладно тебе.

— Серьезно, я грязная, — я закрыла рот рукой.

Не обращая внимания на мои протесты, он нагнулся и откинул мои висящие сосульками волосы назад.

— Ты прекрасна как всегда, Алекс.

Я уставилась на него. Должно быть, он нечасто выходил в люди.

Айден выгнул бровь.

— Ты звонила Сету?

Не желая опускать руку, я кивнула.

Его глаза танцевали.

— Он что-нибудь подозревает?

— Нет, — сказал я из-за руки. — Он сейчас с Сиськами.

Он выглядел смущенным.

— С Сиськами?

— Это девушка из Нью-Йорка, — объяснила я.

— О, — Айден отстранился. — Что ты имеешь в виду, говоря, что он с девушкой?

— А что ты думаешь? — я опустила руку.

— О, Алекс, мне так жаль.

Я состроила гримасу.

— Почему тебе жаль? Это "что бы там ни было". Мы с Сетом не в отношениях, — но он хорошо себя вел с тех пор, как вернулся со мной в Ковенант. Выкинув это из головы, я сфокусировалась на чем-то более важном. — Мне нужно встать из постели.

Что-то мелькнуло на лице Айдена и потом он помотал головой.

— Алекс, тебе действительно не надо.

— Мне действительно надо.

Он удерживал мой взгляд, и, казалось, понял.

— Ладно, разреши мне помочь.

Мысль о том, что он будет рядом со мной, когда я чувствовала себя настолько грязной, не привлекала меня, но я не могла спорить с ним. Айден помог мне выйти из кровати и настоял на том, чтобы проводить меня в маленькую ванную. Я наполовину ожидала, что он пойдет за мной внутрь.

Закрыв за собой дверь, я сделала свои дела и посмотрела на душевую кабину с вожделением. У Айдена будет сердечный приступ, если я включу душ. Я взглянула на дверь, сомневаясь, осмелится он ворваться сюда или нет. Айден был слишком святым.

Я решила поверить эту теорию.

Через секунду после того, как я включила воду, он закричал:

— Алекс, что ты делаешь?

— Ничего, — я стянула с себя одежду, жалея, что у меня нет ничего чистого.

— Алекс, — нескрываемое расстройство слышалась в его тоне.

Я улыбнулась.

— Я быстро приму душ. Я грязная. Мне нужно помыться.

— Ты не должна этого делать, — дверная ручка дернулась. Дверь была не заперта. — Алекс!

— На мне ничего нет, — предупредила я.

— И предполагается, что после этого я не захочу туда войти?

Теплая волна затопила моё тело и я уставилась на дверь.

Послышался вздох.

— Алекс. сделай это быстро, потому что я зайду, если ты не закончишь через пять минут.

Я приняла самый быстрый душ в жизни. Быстро вытершись и одевшись, я радовалась ощущению чистоты, но это потребовало всех сил, которые во мне остались. Я села перед раковиной, потому что унитаз оказался слишком далеко, и начала чистить зубы. В моем рту больше не жил мохнатый мамонт, но посмотрев на раковину и поняв, что мне нужно снова подняться, я в какой-то степени пожалела, что вышла из кровати.

"Я знаю, что он был рядом с тобой с той минуты, когда я уехал, пытаясь найти способ быть с тобой."

Закрыв глаза, я стиснула пластиковую зубную щетку и вытянула ноги.

"Как бы то ни было. Ты там. Я здесь. И через неделю я вернусь. Все это не будет иметь значения".

Пенистая зубная паста текла по моему подбородку. Не будет иметь значения, потому что Сет будет рядом? Или не будет иметь значения, потому что я Пробужусь через пять недель? Это Сет пытался сказать в перерывах между тем, чем он занимался с Сиськами?

— Алекс? — Айден постучал в дверь ванной. — Ты там в порядке?

Я наклонила голову в сторону закрытой двери. Еще немного пасты вытекло из моего рта.

— Я устала.

Дверь открылась. Взгляд Айдена упал и его брови поползли вверх. Медленная улыбка расплылась на его лице, смягчая жесткое выражение, которое читалось в его глазах с тех пор, как я проснулась. Айден рассмеялся.

Что-то затрепетало у меня в груди.

— Нехорошо смеяться над мертвой девушкой.

— Я тебе говорил, что нужно остаться в постели, — его глаза искрились, когда он стал на колени. Он потянул руку, вытирая зубную пасту с моего подбородка большим пальцем. — Но ты никогда не слушаешь. Подожди.

Я не то, чтобы куда-то собиралась, поэтому я смотрела, как он взглянул на раковину и встал. Айден исчез в комнате и вернулся с двумя маленькими пластиковыми чашками и бумажным полотенцем через несколько секунд.

Взяв зубную щетку у меня из рук, он бросил её в раковину после того, как наполнил чашку.

— Держи.

С горящими щеками я взяла её и пополоскала рот.

Айден подал мне вторую чашку.

— Сплюнь и повтори.

Я уставилась на него, но втайне мысленно танцевала, когда он снова засмеялся. Когда у меня изо рта больше не текла зубная паста, и руки были пусты, Айден нагнулся и осторожно обхватил меня рукой.

— Я могу встать без помощи, — прорычала я.

— Конечно, можешь, — волосы Айдена щекотали мою щеку. — Поэтому ты сидишь на полу в ванной. Пошли обратно в кровать.

Дверь в ванную открылась.

— Что происходит, — голос Маркуса разнесся по комнате. — Александрия в порядке?

Всё мое лицо стало малиновым.

— Всё хорошо, — Айден легко поднял меня на ноги. Чувствительная кожа немного натянулась, но я не показала этого. Не хотела, чтобы у него случился сердечный приступ. — Она просто измотана, — он улыбнулся, отпуская меня. — Ты сможешь дойти до кровати?

Я кивнула.

— Это не моя вина. Леон — Аполлон — кто он там — неправильно меня починил. Божественные силы мог...

— Я починил тебя, но ты была мертва. Учти это обстоятельство, — сказал Аполлон.

Я подпрыгнула, приложив руку к груди. Аполлон сидел на краю сидения унитаза, положив ногу на ногу.

Рядом со мной Айден скованно поклонился.

— Мой господин.

— О боги, — сказала я. — Правда, ты хочешь меня снова убить, доведя до сердечного приступа?

Аполлон склонил голову к Айдену.

— Я тебе уже говорил, тебе не надо называть меня "господин" и кланяться, — в белых глазах плясали электрические искорки. — Почему ты не в постели? Неужели нож в живот не может заставить тебя немного полежать? — он улыбнулся Айдену, который на тот момент стоял. — О ней действительно тяжео заботиться, да?

Айден немного побледнел.

— Да...

— Я... мне нужно было помыться.

Аполлон пропал из ванной и водник позади Айдена. Маркус сделал шаг назад с огромными глазами. Он тоже поклонился и я на самом деле подумала, что в этот момент он упадет на колени.

— Господи боже, — сказал Айден себе под нос и вывел меня из ванной.

Я уставилась на огромного бога в углу комнаты и забралась обратно в постель.

— Кто-нибудь знал об этом?

Аполлон скользнул к кровати. Было странно смотреть на него и видеть некоторые черты Леона. Лицо было практически тем же, но более утонченное, острое. Его волосы выглядели как золотые нити, заменившие короткий ёжик, который предпочитал Леон. И он выглядел знакомо, если такое было возможно. Он был до боли прекрасен, в нем не было грубых черт, но его глаза... они меня пугали. В нх не было зрачков и радужек, только белые орбиты, которые, казалось, были полны электричества.

Бог Солнца.

Я смотрела на того самого Бога Солнца... и одновременно я смотрела на Леона. Безумно было уже то, что бог был на земле, но то, как хорошо себя чувствовал Аполлон, казалось нереальным.

Аполлон поднял бровь и медленно повернул голову к Маркусу:

— Я знаю, что это немного... шокирует, но то, что я делал, требовало скрыть мой истинную сущность.

Маркус моргнул, как будто вышел из ступора:

— Здесь есть еще такие как ты?

Аполлон улыбнулся:

— Мы всегда рядом.

— Почему? — спросил Айден, поведя пальцами сквозь волосы. он тоже выглядел немного не в своей тарелке.

— Всё сложно, — сказал Аполлон.

— Так, Леон был настоящим человеком? Ты вроде как захватил его тело, или что-то в этом роде? — я сложила ноги под одеялом. — или ты был Леоном всё это время?

Уголки рта Аполлона поднялись вверх:

— Мы — одно и то же.

Я медленно протянула руку и ткнула его пальцем в предплечье. Это выглядело как плоть, теплая и твердая. Разочаровавшись, я снова ткнула его. Я ожидала чего-то удивительного, божественного, от прикосновения к нему. Вместо этого я получила странные взгляды от всех собравшихся, включая Аполлона.

— Пожалуйста, прекрати меня трогать, — сказал Аполлон.

Я снова ткнула его.

— Извини. Дело в том, что ты настоящий. Я имела в виду, я не думала, что вы — среди нас.

— Алекс, — Айден сел на край кровати. — Тебе вероятно стоит прекратить до него дотрагиваться.

— Не важно, — я уронила руку на колени. Я все еще хотела потрогать его, что было действительно странно. Я хотела потереться об него как кошка или что-то вроде того... и это было более чем странно, и немного неудобно.

— Обычно нет, — сказал Аполлон, нахмурившись на меня. — Когда мы на земле. наша сила ограничена. Все в этом месте ослабляет нас. Мы стараемся оставаться в отдалении, и если наносим визит, то ненадолго.

— Достаточно долго, чтобы повеселиться с какой-нибудь смертной девицей?

— Александрия, — оборвал меня Маркус.

Аполлон повернулся ко мне.

— Нет. Мы не создавали полубогов уже много столетий.

Я содрогнулась, когда встретилась с ним взглядом.

— Твои глаза действительно жуткие.

Он моргнул и через наносекунду его глаза стали ярко-кобальтовыми.

— Лучше?

Не совсем. Не когда он смотрел на меня таким образом.

— Конечно.

Маркус откашлялся.

— Я действительно не знаю что сказать.

Аполлон помахал рукой.

— Мы несколько месяцев работали вместе. ничего не изменилось.

— Мы не знали, что ты — Аполлон, — Айден сложил руки. — это всё меняет.

— Почему? — улыбнулся Аполлон. — Я просто не ожидаю, что ты захочешь теперь со мной спарринговать.

Айден улыбнулся и кожа вокруг его глаз пошла морщинками.

— Да, можешь быть в этом уверен. Просто это все... Я имею в виду, как мы могли не понять?

— Просто. Я не хотел, чтобы вы знали. Мне так было проще... вписаться.

— Извините, — вмешалась я. Аполлон поднял бровь в ожидании. Я почувствовала, как мои щеки начинают гореть. — Это действительно неловко.

— Говори, — пробормотал Аполлон.

— Я имею в виду, я вроде бы всячески оскорбляла тебя в лицо. Несколько раз. Например, когда я обвиняла тебя в преследовании мальчиков и девочек и как они превращались в деревья, чтобы избавиться...

— Как я говорил ранее, некоторые из этих вещей — неправда.

— Так Дафна не превратилась в дерево, чтобы избавиться от тебя?

— О боги, — пробормотал Айден, потирая ладонью подбородок.

На челюсти Аполлона вздулась мышца.

— Это было не только по моей вине. Эрос выстрелил в меня проклятой стрелой любви. Поверь мне, когда такие вещи настигают тебя, ты не можешь ничего поделать с тем, как ведешь себя.

— Но ты снял с неё кору, -я снова содрогнулась. — И носил её как венец. Это похоже на то, как серийный убийца коллекционирует личные вещи жертв... или пальцы.

— Я был влюблён, — ответил он, как будто влюбленность объясняет тот факт, что девушка превратила себя в дерево, чтобы отвязаться от него.

— Ладно. Что насчет гиацинта? Бедный мальчик не знал...

— Александрия, — вздохнул Маркус, выглядевший так, словно у него вот-вот случится инфаркт.

— Извините. Я просто не понимаю, почему он не убил меня до сих пор.

— День еще только начался, — сказал Аполлон, улыбнувшись, когда мои глаза расширились.

Маркус взглянул на меня.

— Ты здесь из-за неё.

Аполлон кивнул:

— Александрия очень важна.

Это было для меня странным.

— Я думала, боги не поклонники Аполлионов.

— Зевс создал первого Аполлиона тысячи лет назад, Александрия, как способ гарантировать, что никакой чистокровный не будет иметь такую власть, чтобы угрожать расе смертных или нам, — объяснил он. — Была создана сбалансированная система. Мы не поклонники и не враги Аполлионов, но видим в них средство,, которое однажды понадобится. И этот день настал.

Глава 19

— Почему сейчас? — спросила я, в то время как остальные молчали. Я думаю, чистокровные были немного ошарашены. Аполлон был для них как рок-звезда, но даже с его неземной красотой, он для меня был всё еще Леоном.

— Угроза никогда не была более существенной, — ответил Аполлон. Увидев мою растерянность, он вздохнул. — Возможно, мне стоит объяснить некоторые вещи.

— Возможно, стоит, — пробормотала я.

Аполлон подошел к прикроватному столику и взял кувшин воды. Понюхав, он поставил его на место.

— Мой отец всегда был... параноиком. Со всей своей силой, Зевс всегда опасался, что его дети сделают с ним то же, что он со своими родителями. Свергнут его, займут Олимп, убьют его во сне — ну, знаете, старая семейная трагедия.

Я бросила взгляд на Айдена, но он был поглощен Аполлоном.

— В любом случае, Зевс решил, что врагов надо держать близко. Поэтому он призвал полубогов обратно на Олимп и уничтожил тех, кто не откликнулся на его зов, но он забыл об их детях, — Аполлон усмехнулся. — Он очень силен, и иногда мне интересно, не уронили ли Зевса в детстве головой вниз. Он забыл о Гематои, детях полубогов.

Я рассмеялась, но Маркус взглянул на потолок, как будто ожидал, что Зевс поразит Аполлона молнией.

— Гематои, — Аполлон со значением посмотрел на Маркуса и Айдена, — разбавленная версия полубогов, но вы по-своему очень сильны. Ваша численность превышает численность богов на тысячи. И если бы вы задались целью свергнуть нас, ваш мог бы ожидать успех. И смертные, у них нет шансов против Гематои.

— Я думала вы, ребята, всезнающие. Разве вы бы не узнали, что вас собираются свергнуть?

Аполлон рассмеялся.

— Александрия, легенды сложно отделить от правды. Есть вещи, которые мы знаем, но будущее никогда не выбито в камне. И когда дело касается любых созданий, живущих на этой планете, мы не можем видеть или взаимодействовать с ними. Но ну нас есть... инструменты, которые мы используем, чтобы присматривать за событиями.

— Поэтому здесь жил оракул, — сказал Айден.

В глубине моего сознания снова что-то кольнуло. Что-то насчет оракула всплыло в моих туманных воспоминаниях. Я не могла сказать, что.

— Да. Оракулы подчиняются мне и только мне.

— Потому что ты бог предсказаний... и еще пятисот других вещей, — добавила я, снова вливаясь в беседу.

— Да, — он подошел обратно к постели, склонив голову на сторону. — Когда Зевс понял, что забыл о Гематои, он понял, что должен создать что-то, что было бы достаточно могущественным, чтобы контролировать Гематои, но не могло увеличивать свою численность, как Гематои.

Маркус сел в единственное свободное кресло в комнате:

— И таким образом был создан Аполлион?

Аполлон сел рядом с Айденом, и кровать стала казаться перегруженной.

— Аполлион может быть рожден только когда мать Гематои, а отец — полукровка. Эфир в чистокровной женщине смешивается с эфиром полукровки и это создает Аполлиона. Это похоже на то, как рождается Минотавр. Аполлионы не более чем чудовища в нашем представлении о мире.

Я нахмурилась:

— Спасибо.

— Смешивание двух рас было запрещено, чтобы быть уверенными, что их будет немного, и Гематои было приказано убивать всех отпрысков чистокровного и полукровки.

Мой рот открылся:

— Это ужасно.

— Возможно, но мы не можем позволить, чтобы вокруг бегали дюжины Аполлионов, — он посмотрел на меня через плечо. — Два это уже достаточно плохо. Можете себе представить что будет, если будет дюжина? Нет. Вы не можете. И кроме того, один ускользал каждое поколение, как планировалось. Однако, мы время от времени делаем ошибки.

Мне действительно начинал не нравиться Аполлон.

— Так я чудовище и ошибка?

Он подмигнул мне:

— Великолепная ошибка.

Я немного отодвинулась от него.

Улыбка достигла его ярких глаз.

— Пока Аполлион хорошо себя ведет, ему предоставляют заниматься своими обязанностями. Но если добавляется второй, это повышает могущество Первого. Это то, на что никто не рассчитывал. Зевс думает, что это космическая шутка.

Маркус наклонился вперед:

— Но почему вы позволили жить второму, если это такая угроза?

Я содрогнулась.

Аполлон снова встал, очевидно, он страдал от гиперактивности.

— Ах, видите ли, мы не можем прикоснуться к Аполлиону. Символы это... защита от нас. Только Орден Таната может совершить успешное нападение на Аполлиона, и, конечно, один Аполлион может убить другого Аполлиона.

У меня начала болеть голова.

— И Сет знал это, да?

— Сет знал всё это.

Я громко выдохнула:

— Я могу просто убить его

Аполлон поднял бровь.

— У человечества и Гематои есть повод бояться чего-то большего, чем проблема... с демонами. И, кстати, в проблеме с демонами можно полностью винить Диониса. Он был первым, кто открыл, что эфир может вызывать зависимость, и видимо он кому-то показал это. Когда Дионис был под кайфом, он действительно показался Королю Англии. Вы знаете сколько проблем это вызвало?

Боги определенно были переросшими детьми.

— Интересный факт, но давай вернемся к большой опасности?

— Оракул при твоем рождении предсказал, что один принесет нам всем истинную смерть, а другой будет нашим спасителем.

— О боже, — побормотала я. — Бабуля Пипери снова наносит удар.

Аполлон проигнорировал это.

— Она однако мне могла сказать, кто именно. И мне стало интересно. Когда появилась Солярис, такого предсказания не было. Почему в этот раз всё было по-другому? Поэтому я следил за вами на протяжении вашей жизни. В каждом из вас не было ничего примечательного.

— Ты действительно повышаешь мою самооценку.

Он пожал плечами:

— Это только правда, Александрия.

— Ты не рассказал остальным богам о Сете и Александрии? — спросил Маркус.

— Нет. Я должен был, и это решение не принесло мне поклонников, — он сложил руки. — Но потом, три года назад, оракул предвидел твою смерть, если ты останешься в Ковенанте, что привело к тому, что твоя мать уехала, чтобы защитить тебя, хотя предсказание сбылось.

Я внезапно поняла:

— Потому что я вернулась в Ковенант...

— И ты действительно умерла, — закончил Айден, его руки сжались в кулаки. — Боги.

— Оракул никогда не ошибается, — сказал Аполлон. — Я присматривал за тобой вплоть до ночи перед нападением демонов в Майами. Я думал, ты однажды меня почувствовала. Ты возвращалась с пляжа и остановилась на пороге.

Мои глаза расширились:

— Я помню, что чувствовала что-то странное, но я... не знала.

— Если бы я только остался поблизости... — он покачал головой. — Когда я узнал, что Ковенант активно ищет тебя, я представился Леоном, чтобы посмотреть, что происходит. Я не имел представления, что Люциан знает о твоей истинной сущности.

— Я не говорил ему, — сказал Маркус. — Я знал только потому, что моя сестра посвятила меня перед отъездом. Люциан уже знал к тому моменту.

— Интересно, — пробормотал Аполлон. Я полагаю, я не единственный бог в округе.

— Разве ты бы не знал, если бы вокруг были другие боги? — спросил Айден.

— Нет, если они не хотели бы чтобы я знал, — ответил он. — И мы могли приходить и уходить в разное время. Однако, я не знаю, чего хотел добиться бог, сведя вместе двух Аполлионов.

— Может быть кто-то хочет отомстить? — спросила я.

Аполлон рассмеялся.

— Когда мы не хотим отомстить друг другу? Мы постоянно задираем друг друга от скуки. Не нужно напрягать воображение, чтобы представить, что кто-то воспринял это слишком серьезно.

— Но что за опасность, Аполлон? — спросил Маркус. — Почему Орден пытался убить Александрию, если она ничего не сделала?

— Они пытались усмирить не Александрию.

— А Сета, — прошептала я.

Айден напрягся. Его глаза приняли грозовой оттенок серого.

— Всегда Сет.

— Но он ничего не сделал, — возразила я.

— Пока что, -ответил Аполлон.

— Вы, я не знаю, предвидели, что он что-то сделает?

— Нет.

— Тогда это все основывается на сумасшедшей Бабуле Пипери? — я откинула волосы назад . — И это всё?

Глаза Маркуса сузились:

— Это выглядит чрезмерным.

Аполлон закатил глаза:

— Вы не можете говорить мне что от Сета нельзя ожидать катастрофы. У него уже было самомнение бога, и , поверьте мне, я это знаю. Могущество, которое может получить Убийца Богов, астрономическое и нестабильное. Он уже чувствует его влияние.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Айден.

— Алекс? — мягко сказал Аполлон.

Я покачала головой. Были моменты, когда я сомневалась в рассудке Сета, и даже в его намерениях. Потом был Джексон. Я не могла доказать, что это был он, но... я покачала головой:

— Нет. Он никогда бы не сделал ничего настолько глупого.

— Это мило, — в секунду Аполлон был передо мной и нагнулся, чтобы посмотреть мне в глаза. — Ты защищаешь его, даже не смотря на то, что я знаю. что ты не доверяешь ему всецело. Может быть когда-то ты доверяла, но больше нет.

Я открыла рот, но закрыла его. Опустив взгляд на ладони, я прикусила губу. Опять что-то всплыло у меня в памяти. Я сглотнула.

— Я должен оставить вас, -тихо сказал Аполлон.

Я посмотрел вверх, встречаясь с ним взглядом. Аполлон пугал меня, и заставил меня действительно усомниться в том, насколько я была крута, но он мне в каком-то смысле нравился.

— Ты вернешься?

— Да, но я больше не могу быть Леоном. Моё прикрытие... рассекречено и я должен ответить перед Зевсом за то, что не проинформировал его о том, чем занимался.

— Меня возможно посадят под домашний арест, — он рассмеялся своей собственной шутке. Я просто пялилась на него. — Я Аполлон, Александрия. Зевс может поцеловать её.

Маркус снова выглядел так, словно собирается заползти под кровать.

— Я проведаю вас, когда смогу, — он повернулся к Маркусу. — Я также постараюсь выследить Телли. Ох, и узнайте, можете ли вы перевести сюда Солоса Манолиса из Нашвилля. Он — полукровка, которому вы можете доверять.

— Я слышал о нем, — заговорил Айден. — Он достаточно... известен.

Аполлон улыбнулся ему и без лишних слов исчез из комнаты.

— Что ж, он умеет эффектно уходить, — Айден встал, качая головой.

Маркус и Айден обдумывали, как связаться с Солосом, но я слушала краем уха. Свернувшись на боку, я думала о том, что Аполлон сказал насчет Сета. В глубине души я отказывалась принимать тот факт, что Сет мог быть опасен, но, если быть честной с самой собой, я была в этом не так у уверена. Временами он доказывал, что я действительно не знала, что происходит в его голове, или чего ожидать от него. Я не могла даже понять, почему он так доверяет Люциану — человеку из пластика.

Я даже не понимала, что Маркус ушел, до тех пор, пока Айден не сел и не положил руку на мою щеку. Мне было интересно, понимает ли он, как часто прикасается ко мне в последнее время. С его стороны это были почти бессознательные движения. Может быть, он делал это, чтобы напомнить себе, что я жива...

Внезапно, туман вокруг моих воспоминаний рассеялся. Я села так быстро, что не смогла вдохнуть.

— Алекс? Всё хорошо? — глаза Айдена были широкими. — Алекс?

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы сказать это.

— Я вспомнила... вспомнила, что случилось, когда я умерла.

Выражение его лица сказало мне, что он не ожидал это услышать. Его рука скользнула к моему затылку.

— Что ты имеешь в виду?

В моем горле стояли слезы.

— Я была в Подземном Царстве, Айден. Там были все эти люди, ждущие переправы, и стражники на лошадях. Я даже видела Хаврона и его лодку, лодка гораздо, гораздо больше и лучше. Там была девушка по имени Кари которую убили демоны во время покупки туфель и...

— И что? — спросил он, мягко вытирая слезу.

— Она сказала, что она оракул. Что она знала, что мы встретимся, но не так. И я видела Калеба. Я разговаривала с ним, Айден. Боги, он выглядел таким... таким счастливым. И он играет в Wii с Персефоной, — я рассмеялась и вытерла лицо. — Я знаю. это звучит безумно, но я видела его. И он сказал, что моя мама тоже там и она счастлива. Он рассказал мне, что что большой светловолосый бог спорил с Аидом из-за моей души. Должно быть, он имел в виду Аполлона. Это было по-настоящему. Айден. Я клянусь.

— Я тебе верю, Алекс, — он прижал меня к своей груди. — Расскажи мне, что произошло. Всё.

Я прижалась щекой к его плечу, зажмурив глаза. Я рассказала ему всё, о чем мы говорили с Калебом, включая то, что он сказал насчет Сета. Когда я попросила Айдена достать номер Оливии, чтобы передать ей сообщение, он покачал головой с выражением боли на лице.

— Я знаю, что ты хочешь ей сказать, — сказал он. — и ты расскажешь, но прямо сейчас мы не хотим, чтобы много людей знали о произошедшем. Мы не знаем, кому можно доверять.

Другими словами, мы должны волноваться не об Оливии, но мы не могли рисковать повторением случившегося. Мне не нравилась мысль о том, что я не могу сказать ей прямо сейчас, потому что это было важно, но как я могла рассказать ей, не выдав того, что случилось? Я не могла.

— Мне жаль Алекс, — его рука гладила меня по спине. — Но это должно подождать.

Я кивнула.

Мне было еще больнее после того, как я обнаружила, что была с Калебом, потому что его потеря снова стала свежей. Но Айден обнимал меня еще долго после того, как я успокоилась, но слезы, которые появились под влиянием всего произошедшего, были слезами радости. Боль от потери Калеба все еще жила внутри меня, но она уменьшилась от осознания того, что он действительно в мире, так же как и моя мама. На тот момент, это всё, что имело значение.

Глава 20

Мое сердце бешено стучало, качая кровь через тело слишком быстро для того, кто недавно умер. Я пыталась и у меня не получилось на пялиться на Айдена, когда Охранник нёс мои сумки в дом его родителей. Это было посреди ночи, и мне должно было быть холодно, но я ощущала жар. Особенно после того, как Дикон встретил нас в фойе со странной улыбкой на лице.

— Это, вероятно, самое безопасное место, чтобы спрятать тебя до тех пор, пока мы не найдем Телли и сможем определить, есть ли здесь еще кто-то из Ордена, — Маркус положил руку мне на плечи. — Когда я вернусь из Нашвилля, ты останешься со мной или с Люцианом, когда он вернется из Нью-Йорка.

— Её нужно держать так далеко от Люциана, как только возможно, — сказал Аполлон, появившись из ниоткуда. Несколько Охранников с оргомными глазами и побледневшими лицами попятились. Аполлон улыбнулся им. — Там, где будет Сет, Александрии быть не должно.

Все чистокровные поклонились. Я тоже поклонилась, забыв о заживающих швах, и скривилась.

— Нужно повесить на него колокольчик, — пробормотал Айден.

Я сжала губы, чтобы не засмеяться.

— На самом деле, — потянул Аполлон. — здесь, вероятно, самое безопасное для неё место.

Дикон издал звук, как будто подавился.

На этот раз Маркус оправился быстрее.

— Ты что-нибудь нашел?

— Нет, — Аполлон вопросительно взглянул на Дикона, прежде, чем его взгляд перешел на Маркуса. — Я бы хотел поговорить с тобой наедине.

— Конечно, — Маркус повернулся ко мне. — Я вернусь через несколько дней. Пожалуйста, слушай, что говорит Айден и... пытайся оставаться подальше от неприятностей.

— Я знаю. Мне нельзя выходить из дома, пока Аполлон не скажет обратное, — это были точные слова Маркуса. Никто кроме Аполлона, Айдена или Маркуса не мог увести меня из дома, даже Охранники Люциана. Если кто-то еще попытается, мне дали разрешение надрать чью-нибудь задницу.

Маркус кивнул Айдену и повернулся, чтобы уйти. Проходя мимо нас, Аполлон показал приветственный знак из двух пальцев, и это выглядело сумасшедше. В последние два дня я привыкла к его внезапным появлениям. Казалось, ему доставляло удовольствие пугать всех до потери пульса.

— Ты готова? — спросил Айден.

Дикон поднял бровь.

— Заткнись, — сказала я, проходя мимо него.

— Я ничего не говорил, — он развернулся и последовал за мной. — Нам будет весело. Это как пижамная вечеринка.

Пижамная вечеринка в доме Айдена? Боги, я покраснела от собственных мыслей.

Айден закрыл за остальными дверь и послал брату многозначительный взгляд.

Дикон покачивался на пятках, улыбаясь.

— Просто чтобы ты знала, я быстро начинаю скучать и ты станешь моим источником развлечений. Ты будешь вроде как моим персональным шутом.

Я показала ему средний палец.

— Ну, это было совсем не смешно.

Айден протиснулся ко мне:

— Извини, ты возможно пожалеешь, что не осталась в клинике.

— Ох, я думаю, этого не случится, — Дикон встретился со мной взглядом с шаловливой улыбкой. — В любом случае, ты праздновала День Святого Валентина, когда жила со смертными?

Я моргнула.

— Не совсем. А что?

Айден фыркнул и исчез в одной из комнат.

— Пойдем со мной, — сказал Дикон. — Тебе это понравится. Я просто это знаю.

Я последовала за ним по тускло освещенному коридору, который был слегка украшен. Мы прошли мимо нескольких закрытых дверей и винтовой лестницы. Дикон прошел в арку и остановился, потянувшись к стене. Комнату наполнил свет. Это была обычная застекленная терраса с окнами от пола до потолка, с плетеной мебелью и яркими растениями.

Дикон остановился перед маленьким растением в горшке, стоящем на керамическом кофейном столике. Оно выглядело как миниатюрная сосна, которой не хватало нескольких веток. Половина иголок были в беспорядке разбросаны внутри и снаружи горшка. Одна лампочка из рождественской гирлянда свисала с самой верхней ветки, из-за чего дерево отклонялось вправо.

— Что ты думаешь? — спросил Дикон.

— Гм... ну, это очень необычная Рождественская елка, но я не уверена, что она имеет отношение к Дню Святого Валентина.

— Это грустно, — сказал Айден, неторопливо заходя в комнату. — На него действительно грустно смотреть. Что это за дерево, Дикон?

Он просиял:

— Оно называется Чарли Браун, Рождественская Ель.

Айден закатил глаза.

— Дикон выкапывает эту штуку каждый год. Сосна даже не настоящая. И он оставляет её с Дня Благодарения до Дня Святого Валентина. Который, спасибо богам, послезавтра. Это значит, что он её уберет.

Я провела пальцами по пластиковым иголкам.

— Я видела мультик.

Дикон брызнул чем-то из баллончика.

— Это мое дерево ДСП.

— Дерево ДСП? — спросила я.

— Дерево Смертных Праздников, — объяснил Дикон и улыбнулся. — Оно соответствует главным праздникам. На День Благодарения на нем коричневая лампочка, зеленая на Рождество и красная на День Святого Валентина.

— Что насчет Новогодней Ночи?

Он опустил подбородок.

— Это действительно праздник?

— Смертные так думают, — я сложила руки.

— Они ошибаются. Новый год наступает во время летнего солнцестояния, — сказал Дикон. — Их математика совершенно неправильная. Например, ты знала, что День Валентина на самом деле не имел отношения к любви, до тех пор пока Джоффри Чосер не начал писать свои книги во время позднего средневековья?

— Вы, ребята, такие странные, — я улыбнулась братьям.

— Мы такие, — ответил Айден. — Пойдем, я покажу тебе твою комнату.

— Эй, Алекс, — позвал Дикон. — Мы завтра печем печенье, поскольку это Ночь Святого Валентина.

Печенье в Ночь Святого Валентина? Я не знала, чтоб бывает Ночь Святого Валентина. Я рассмеялась и пошла за Айденом.

— Вы действительно разные.

— Я круче! — закричал Дикон из своей комнаты с Деревом Смертных Праздников.

Айден направился вверх по лестнице.

— Иногда я думаю, что одного из нас подменили при рождении. Мы даже не похожи.

— Это не правда, — я потрогала пальцем декоративную гирлянду, покрывающую мраморные перила. — У вас одинаковые глаза.

Он улыбнулся через плечо.

— Я редко здесь остаюсь. Дикон бывает тут изредка, и приезжие члены Совета иногда здесь ночуют. Обычно дом пустует.

Я вспомнила, что Дикон говорил о его доме. Желая что-нибудь сказать, но не зная что, я тихо скользила за ним. В течение последних двух дней, Айден постоянно был со мной. Как и до этого инцидента с кинжалом, мы говорили о глупых, ничего не значащих вещах. И он не смог достать номер Оливии. Единственное, что он смог выяснить — номер её матери.

— Дикон живет в одной из комнат внизу. Я сплю здесь, — он показал на первую комнату, привлекая моё внимание.

Было сложно противиться желанию увидеть его комнату. Я заглянула внутрь. Как в его домике, там были только самые необходимые вещи. Одежда была аккуратно сложена на кресле рядом с большой кроватью. Не было фотографий или личных вещей.

— Это была твоя комната в детстве?

— Нет, — Айден прислонился к стене коридора, наблюдая за моей полуприкрытыми глазами. — Моя комната — та, в которой сейчас живет Дикон. Она переполнена его вещами. Это была одна из гостевых комнат, — он оттолкнулся от стены. — Твоя комната дальше по коридору, она лучше.

Я оторвалась от его комнаты. Мы прошли мимо нескольких закрытых дверей, но одна двойная дверь с титановой отделкой привлекла мое внимание. Я заподозрила, что это была комната его родителей.

Айден толкнул дверь в конце коридора, покрытого ковром и включил свет. Я скользнула за ним и мой рот открылся. Комната была огромной и прекрасной. Пол покрывал плюшевый коdер, тяжелые шторы закрывали эркерное окно, а мои сумки и личные вещи были аккуратно сложены у комода. Телевизор с плоским экраном висел на стене и кровать смогла бы вместить четверых. Я заметила огромную ванну и мое сердце затрепетало.

Увидев моё влюбленное выражение лица, Айден рассмеялся.

— Я подумал, что тебе понравится.

Я заглянула в ванную, вздыхая.

— Я хочу замуж за эту ванну, — я повернулась, улыбаясь Айдену. — Это как поехать в один из супер-дорогих отелей, только всё бесплатно.

Он пожал плечами:

— Не знаю насчет этого.

— Может быть не для тебя и твоего бесконечного богатства, — я отошла к окну и приоткрыла шторы. Вид на океан. Мило. Луша отражалась от спокойной воды цвета оникса.

— Деньги на самом деле не мои, а моих родителей.

Это значило, что деньги его и Дикона, но я не стала настаивать.

— Дом действительно прекрасен.

— В некоторые дни он красивее, чем в другие.

Я почувствовала, как мои щеки загорелись. Я прижалась лбом к холодному окну.

— Чья это была идея, чтобы я осталась здесь?

— Это были совместные усилия. После... того, что произошло, ты ни за что не осталась бы в общежитии.

— Я не могу оставаться здесь вечно, — сказала я. — Когда снова начнется учеба, мне нужно будет быть на другом острове.

— Мы что-нибудь придумаем, когда придет это время, — сказал он. — Не волнуйся сейчас об этом. Уже больше полуночи, должно быть ты устала.

Отпустив шторы, я посмотрела на него. Он стоял рядом с дверью, руки были сжаты в кулаки.

— Я не устала. Я целую вечность торчала в больнице и в кровати.

Он склонил голову на сторону.

— Как ты себя чувствуешь?

— Отлично, — я похлопала себя по животу. — Я не сломана, знаешь.

Айден молчал в течение нескольких секунд, потом слегка улыбнулся.

— Хочешь что-нибудь выпить?

— Ты хочешь напоить меня, Айден? Я шокирована.

Он выгнул бровь.

— Я думал насчет горячего шоколада для тебя.

Я улыбнулась.

— А для тебя?

Развернувшись, он направился из спальни.

— Что-нибудь, для чего я уже достаточно взрослый.

Я закатила глаза, но последовала за ним из комнаты. Айден действительно приготовил мне горячий шоколад — с маленькими зефирками — и он не выпил ничего, кроме бутылки воды. Он устроил мне быструю экскурсию по дому. Он был похож на дом Люциана – роскошно-большой, больше комнат, чем кому-либо могло понадобиться за всю жизнь, и он стоил возможно больше, чем вся моя жизнь. Комната Дикона находилась рядом с кухней, в неё вела дверь, отделанная титаном рядом с лестницей.

Отхлебывая свой шоколад, я смеялась когда Айден пытался поправить лампочку на дереве ДСП Дикона. Я скользила по комнате, ища какие-нибудь личные вещи. Не было ни единой фотографии семьи Св. Дельфи. Ничего, что доказывало бы их существование.

Айден стоял перед закрытой дверью комнаты, которую он не показал мне во время мини-экскурсии.

— Как шоколад?

Я улыбнулась:

— Он великолепен.

Он поставил свою воду на кофейный столик и сложил руки.

— Я много думал о том, что сказал Аполлон.

— О какой части этого сумасшествия ты думал? — я наблюдала за ним из-за кружки, радуясь тому, как он улыбался в ответ на глупости, которые вылетали из моего рта. Должно быть, это настоящая любовь. решила я.

— Ты не должна оставаться с Люцианом после его возвращения.

Я опустила кружку:

— Почему?

— В словах Аполлона есть смысл насчет Сета. Ты в опасности из-за него. Чем дальше от него ты будешь, тем лучше.

— Айден...

— Я знаю, у тебя есть чувства к нему, но ты подозревала, что Сет не был с тобой честен, — Айден сделал шаг и упал в кресло. Его взгляд опустился и густые ресницы отбросили тень на его щеки. — Ты не должна быть рядом с ним, учитывая что он может приходить и уходить из дома Люциана.

В словах Айдена был смысл. Я могла это признать, но серьезно сомневалась в их истинной причине.

— И ты так считаешь из-за того, что сказал Аполлон?

— Нет. Не только поэтому.

— Тебе не нравится Сет? — спросила я невинно, поставив кружку.

Он сверкнул зубами.

— Кроме этого, Алекс, он не был честен по поводу многих вещей. Он лгал о том, что не знал, как создается Аполлион, насчет Ордена, и есть большая вероятность того, что он специально заставлял руны появляться на тебе.

— Хорошо, кроме этого?

Он смотрел на меня снизу вверх.

— Ну, мне не нравится, что ты довольствуешься малым.

Я закатила глаза.

— Ненавижу, когда ты так говоришь.

— Это правда, -просто сказал он.

Раздражение начало разгораться под моей кожей.

— Это не правда. Я не довольствуюсь малым.

— Тогда позволь мне задать вопрос, — Айден наклонился вперед. — Если бы ты могла быть... с тем, с кем хочешь, была бы ты с Сетом?

Я смотрела на него, шокированная тем, что он сказал это. И это был не честный вопрос. Что я могла на него ответить?

— Именно, — он откинулся в кресле, самодовольно улыбаясь.

Эмоции охватили меня.

— Почему ты просто не можешь это признать?

— Признать что?

— Что ты ревнуешь к Сету, — это был как раз такой случай, когда мне нудно было помолчать, но я не могла. Я была зла и возбуждена одновременно. — Ты ревнуешь к Сету, потому что я могу быть с ним, если захочу.

Айден улыбнулся.

— Вот. Ты сама это сказала. Ты была бы с Сетом, если захотела бы. Очевидно, ты не хочешь, так почему ты с ним? Ты довольствуешься малым.

— Ух! — мои ладони сжались в кулаки и я захотела топнуть ногой. — Ты самый раздражающий человек, которого я знаю. Отлично. Как хочешь. Ты не ревнуешь к Сету или к тому факту, что он спал в моей постели последние два месяца, потому что конечно ты совсем не хотел бы быть на его месте.

Что-то опасное блеснуло в его серебряных глазах.

С горящими щеками я захотела ударить себя. Почему я сказала это? Чтобы разозлить его или чтобы выглядеть шлюхой? Я добилась и того, и другого.

— Алекс, — сказал он тихим и обманчиво мягким голосом.

— Просто забудь, — я начала двигаться от него, но он выбросил руку так быстро, как жалящая змея. В одну секунду я шла, а в следующую я была у него на коленях, прижатая к нему. С огромными глазами и бьющимся сердцем я уставилась на него.

— Хорошо, — сказал он, взяв меня за предплечья. — Ты права. Я ревную к этому идиоту. Счастлива?

Вместо того, чтобы наслаждаться своей победой, я положила руки ему на плечи и сказала что-то совсем другое.

— Я... я все время забываю, как быстро ты можешь двигаться, когда хочешь.

Странная улыбка играла на его губах.

— Ты еще ничего не видела, Алекс.

Мой пульс поднялся до значений, предшествующих остановке сердца. Мне надоело спорить, надоело вообще говорить. У меня на уме были другие вещи. И я знала, что он думает о том же. Его руки скользнули вниз на мои бедра. Он потянул меня к себе, и моя самая мягкая часть оказалась прижатой к его самой твердой.

Наши губы не соприкасались, но все остальное — да. Никто из нас не двигался. Было что-то примитивное во взгляде Айдена, что-то собственническое. Я задрожала, и это была хорошая дрожь. Все, о чем я могла думать, это то, как хорошо и правильно было ощущать его тело, прижатое к моему.

Я взяла его лицо в руки и скользнула пальцами через его волосы, удивленная тем, сила моих чувств была сильнее, чем связь с Сетом. Приятные ощущения накрывали меня, когда его руки напряглись у меня на бедрах, когда он двигался рядом со мной, когда мои руки дрожали и когда его сильное тело застыло рядом с моим.

— Мне нужно что-то тебе сказать, — прошептал он, ища глазами мой взгляд. — То, что я должен был сказать тебе...

— Не сейчас, — слова могли всё разрушить. Они превносили логику и реальность в игру. Я опустила свои губы на его.

Снаружи комнаты включился свет.

Я отскочила от Айдена, как если бы он вдруг загорелся. Оказавшись в нескольких футах от него, я пыталась успокоить дыхание, когда мой взгляд нашел Айдена. Он встал со стула, его грудь резко вздымалась и опускалась. Была секунда, в которую я думала, что он скажет "черт с ним" и притянет меня обратно в объятья, но звук приближающихся шагов добавил ему здравого смысла. Закрыв глаза, он откинул голову назад и громко выдохнул.

Не говоря ни слова, я развернулась и выбежала. Я прошла мимо заспанного, смущенного Дикона в коридоре.

— Я хотел пить, — сказал он, потирая глаза.

Пробормотав что-то, что напоминало "спокойной ночи", я взлетела наверх. Ворвавшись в комнату, я рухнула на постель и уставилась в сводчатый потолок.

Между нами просто не суждено ничему произойти. Сколько раз нас прерывали? Казалось, то, насколько сильной была наша связь, наше притяжение, было неважным. Что-то всегда вставало на пути.

Полностью одетая, я перекатилась на бок и свернулась калачиком. Я хотела с размаха ударить всех, кто думал, что оставаться с Айденом — хорошая идея. У нас — у меня — было достаточно проблем без того, чтобы кидаться на Айдена.

Не то чтобы я на самом деле кинулась на него в этот раз... или в предыдущий раз... ох дьявол.

Я запустила руку под майку и потрогала шрам под ребрами. Это послужило напоминанием о том, что мои любовные проблемы — или их отсутствие — были не самыми большими моими проблемами.

Глава 21

Проснувшись, я первым делом приняла огромную шикарную ванну. Я оставалась в ней так долго, что моя кожа пошла морщинками, и даже тогда было сложно вытащить себя из неё.

Это были небеса в ванной комнате.

После этого я спустилась вниз, и обнаружила Дикона, распростертого на диване в гостиной. Сбросив его ноги, я села. Он смотрел повтор "Сверхъестественного".

— Хороший выбор, — прокомментировала я. — Я бы хотела встретить этих братьев в реальной жизни.

— Точно, — Дикон отбросил свои буйные кудри с глаз. — Это то, что я смотрю, когда я не на занятиях или не притворяюсь, что на занятиях.

Я усмехнулась:

— Айден убил бы тебя, если бы узнал, что ты прогуливаешь учебу.

Он подбросил ноги вверх и уронил их мне на колени.

— Я знаю. Я прекратил прогуливать.

Он еще прекратил пить.Я взглянула на него. Может быть, Люк хорошо на него влиял.

— У тебя есть какие-нибудь планы на День Валентина? — спосила я.

Он сжал губы.

— Почему ты спрашиваешь, Алекс? Мы не празднуем День Святого Валентина.

— Но ты празднуешь. У тебя бы не было этого... дерева в противном случае.

— А ты? — осведомился он, в его серых глазах танцевали искры. — Я клянусь, что видел Айдена в ювелирном...

— Заткнись! — я стукнула его подушкой по животу. — Хватит говорить такие вещи. Ничего не происходит.

Дикон усмехнулся, и мы начали смотреть остальные серии. Только после обеда я набралась храбрости спросить где Айден.

— Когда я последний раз проверял, он был снаружи с охранниками.

— О.

Отчасти, я была рада, что Айден работал нянькой снаружи. Мои щеки воспламенялись от одной мысли о нас и кресле предыдущим вечером.

— Вы долго засиделись, — сказал Дикон.

Я сохранила спокойное выражение лица.

— Он показывал мне дом.

— Это всё, что он тебе показывал?

Шокированная, я рассмеялась и повернулась к нему:

— Да, Дикон, боже!

— Что? — Он сел и сбросил ноги с моих колен. — Это был просто невинный вопрос.

— Неважно, — я наблюдала, как он встал. — Куда ты собираешься?

— В общежитие. Люк все еще там. Можешь тоже пойти, но я сомневаюсь, что Айден выпустит тебя из дома.

Чистокровные и полукровки могли быть друзьями, особенно если они учились вместе, и многие из них дружили, хотя таких становилось всё меньше после нападения демонов в начале учебного года. Зарак не устраивал в последнее время своих огромных вечеринок.

— Чем вы занимаетесь? — спосила я.

Дикон подмигнул мне и попятился из комнаты.

— Ох, я уверен, что тем же, чем вы занимались с моим братом прошлой ночью. он показывает мне общежитие.

Через несколько часов Дикон вернулся и Айден наконец-то появился внутри. Избегая моего взгляда, он направился прямо наверх. Дикон пожал плечами и убедил меня пойти готовить печенье.

Наконец-то спустившись вниз, Айден задержался в кухне, наблюдая за тем, как мы с Диконом готовили. Я смотрела на него раскрыв рот — он был одет в джинсы и рубашку с длинным рукавом — так долго, что Дикон ткнул меня локтем в бок. Когда Айден расслабился, то начал шутить со своим братом. Каждый раз, когда наши глаза встречались, на моей коже танцевало электричество.

Съев такое количество сырого теста, которое могло бы сравниться с нашим весом, мы перешли в гостиную и рухнули на диваны, которые были больше, чем кровать большинства людей. Дикон контролировал телевизор в течение четырех часов подряд, прежде чем удалился в постель и Айден пошел на улице проверить Охранников — зачем, я не имела представления. Был ли он готов поговорить, как он намекал в больнице? Я не знала чем заняться, и обнаружила себя в комнате с деревом ДСП.

Я ткнула пальцем лампочку, улыбаясь над тем, как она раскачивалась. Дикон был таким сумасшедшим. Кому нужно Дерево Смертных Праздников? Так странно.

Было поздно, и я должна была быть в постели, но мысль о сне меня не привлекала. Полная энергии, я скользила по комнатам, пока не остановилась перед дверью. Меня съедало любопытство, и мне было больше нечем заняться, я повернула ручку и обнаружила, что дверь не заперта. Оглянувшись через плечо, я толкнула дверь и зашла в мягко освещенную комнату. Я сразу же поняла, почему Айден не включил её в экскурсию.

Все личные вещи были собраны в этой круглой комнате. Фотографии Айдена рядами висели на стенах, ведя летопись его детства. Там были фотографии Дикона, развитого не по годам ребенка, с головой, полной светлых кудряшек и пухлыми щечками, которые дополняли нежные черты лица.

Я остановилась перед фотографией Айдена и моя грудь сжалась. Ему, должно быть, было шесть или семь. Темные кудри обрамляли его лицо вместо теперешних волн. Он был очарователен, с серыми глазами и пухлыми губами. Там была фотография его и Дикона. Айдену было возможно около десяти, и одна его худая рука обхватила младшего брата за плечи. Камера поймала их смеющимися.

Двигаясь вокруг перегруженной кушетки, я медленно взяла титановую рамку, которая стояла на каминной доске. Мое дыхание перехватило.

Это был его отец — его отец и мать.

Они стояли за Диконом и Айденом, их руки лежали на плечах детей. Сзади них небо было бездонно-голубым. Было легко заметить, кто был на кого похож. У их матери были волосы цвета пшеницы, которые падали ниже плеч упругими локонами. Она была прекрасна, как все чистокровные, с её нежными чертами лица и смеющимися голубыми глазами. Однако, меня шокировало то, насколько Айден был поход на отца. С почти черными волосами и проницательными серыми глазами он был почти точно его копией.

Казалось нечестным то, что его родители ушли такими молодыми, что их лишили радости смотреть, как растут их мальчики. И Айден и Дикон потеряли так много.

Я провела большим пальцем по краю рамки. Почему Айден запер все воспоминания? Он когда-нибудь заходил сюда? Оглянувшись, я увидела гитару, прислоненную к стопке книг и комиксов. Это была его комната, поняла я. Место, где он считал возможным вспоминать родителей и может быть просто расслабляться.

Я обратила внимание обратно на фотографию и постаралась представить своих отца и мать. Если бы чистокровные и полукровки могли быть вместе, были бы у нас такие минуты, как эта? Закрыв глаза, я пыталась представить нас втроем. Маму было несложно вспомнить. Я помнила её такой, какой она была до обращения, но на лбу отца был знак рабства, и что бы я ни делала, он не исчезал.

— Ты не должна быть здесь.

Ошарашенная, я обернулась, прижав рамку к груди. Айден стоял в дверном проеме, его руки по бокам были напряжены. Он пошел через комнату и остановился передо мной. Тень скрывала выражение его лица.

— Что ты делаешь? — потребовал он.

— Мне просто было любопытно. Дверь была не заперта, -я нервно сглотнула. — Я была здесь совсем не долго.

Его взгляд опустился вниз и плечи напряглись. Он вынул фотографию из моих пальцев и поставил обратно на полку. Не говоря ни слова, он положил руки на дрова в камине. Огонь заискрился и сразу же разгорелся. Он взял кочергу.

Смущенная и раненая его внезапной холодностью, я попятилась.

— Извини, — прошептала я.

Он с напряженной спиной разгребал дрова в очаге.

— Я уйду, — я повернулась, и внезапно он оказался передо мной. Моё сердце перевернулось.

Он взял меня за предплечье:

— Не уходи.

Я искала его глаза, но не смогла по ним понять, о чем он думает:

— Ладно.

Айден глубоко вдохнул и отпустил мою руку.

— Хочешь чего-нибудь выпить?

Обхватив себя за локти, я кивнула. Эта комната была его святилищем, безмолвным памятником семье, которую он потерял, и я вторглась в него. Я сомневалась, что даже Дикон осмеливался заходить сюда. Конечно только я могла вломиться.

За баром Айден вытащил два винных фужера и поставил их на стол. Наполняя стаканы, он взглянул на меня.

— Вино подойдет?

— Да, — мое горло было сухим и сжатым. — Я действительно сожалею, Айден. Я не должна была приходить сюда.

— Прекрати извиняться, — он обогнул бар и передал мне стакан.

Я взяла его, надеясь, что он не заметил дрожь в моих пальцах. Вино было сладким и мягким, но мой желудок не принял его.

— Я не хотел грубить тебе, — сказал он, двигаясь к огню. — Я просто был удивлен, увидев тебя здесь.

— Это... гм, милая комната, — я чувствовала себя как идиотка.

Его губы приподнялись в уголках.

— Айден...

Он смотрел на меня так долго, что я думала, он никогда снова не заговорит, и когда он произнес слова, они оказались не такими, как я ожидала:

— То, что произошло с тобой в Галтинбурге, напомнило мне о том что я чувствовал... после того, что случилось с моими родителями. У меня были кошмары. Я слышал... слышал их крики снова и снова, на протяжении несколько лет. Я тебе об этом не рассказывал. Возможно, я должен был. Это могло бы помочь тебе.

Я села на диван, сжав хрупкую ножку.

Айден смотрел на огонь и сделал глоток вина.

— Помнишь, в тот день в спортзале, когда ты рассказала мне о кошмарах? Я не мог выкинуть это из головы — ты боялась, что Эрик вернется, — продолжил он. — И я постоянно думал, что если бы один из демонов сбежал после нападения на моих родителей? Как я мог бы продолжать жить?

Эрик был единственным демоном, который скрылся из Галтинбурга. Я не перестала думать о нем, но его имя заставило мои внутренности сжаться. Половина укусов на моем теле появились благодаря ему.

— Я подумал о том, что увести тебя оттуда и сводить в зоопарк поможет тебе переключиться, но я должен был... сделать что-то большее. Я связался с несколькими Стражами из этого района. Я знал, что Эрик не уйдет далеко, после того как он узнал, кто ты и попробовал твой эфир, -сказал он. -Основываясь на описании Калеба и твоем, было не сложно найти его. Он был около Райлей.

— Что? — внутри всё сжалось сильнее. — Райлей меньше чем в ста милях отсюда.

Он кивнул.

— Как только подтвердилось, что это был он, я уехал. Леон — Аполлон — поехал со мной.

поначалу я не могла понять, когда он мог это сделать, но потом вспомнила недели после того, как я сказала ему, что люблю его и он закончил наши тренировки. У Айдена было время сделать это так, чтобы я ничего не заподозрила.

— Что случилось?

— Мы нашли его, — он невесело улыбнулся, прежде чем повернуться обратно к огню. — Я не сразу убил его. Я не знаю, что это говорит обо мне. К концу, я думаю, он действительно пожалел о том, что узнал о твоем существовании.

Я не знала, что сказать. Отчасти, я была польщена тем, что он пошел так далеко из-за меня. Другая часть была в ужасе. Под спокойным и уравновешенным человеком, каким казался Айден, было что-то темное, эта его сторона иногда проглядывала. Я уставилась на его профиль, внезапно поняв, что я не была честна по отношению к Айдену. Я поставила его на невозможно высокий пьедестал, где он был для меня абсолютно безупречен.

Айден не был безупречен.

Я проглотила немного вина.

— Почему ты мне не сказал?

— Мы тогда почти не разговаривали, и потом, как я мог тебе сказать? — он резко рассмеялся. — Это была не обычная охота на демона. Это не было точное и гуманное убийство, которому нас учили.

Ковенант учил не играть со своими жертвами, так сказать. Даже с учетом того, что демона было невозможно спасти, он однажды был чистокровным... или полукровкой. Однако, как бы меня ни беспокоило то, что Айден скорее всего пытал Эрика, у меня не было отвращения к нему.

Боги знают, что это обо мне говорило.

— Спасибо, -наконец сказала я.

Его голова резко дернулась в моем направлении.

— Не благодари меня за это. Я сделал это не только...

— Ты сделал это не только ради меня. Ты сделал это из-за того, что случилось с твоей семьей, — и я знала, что это правда. Он сделал это не только ради меня. Это был его способ отомстить. Это было не правильно, но я это понимала. И будучи на его месте, я бы возможно сделала то же самое и еще немного.

Айден затих. Языки пламени создавали теплое свечение вокруг его лица, он смотрел в свой бокал.

— Мы навещали друзей моего отца в Нашвилле. Я не очень хорошо их знал, но у них была дочь примерно моего возраста. Я думал, мы просто поехали на каникулы перед началом учебного года, но как только мы туда приехали, моя мать практически толкнула меня в её направлении. Она была маленькой, со светлыми волосами и огромными зелеными глазами, — он вдохнул, его пальцы напряглись вокруг ножки бокала. — Её звали Хелен. Оглядываясь назад, я догадался, почему мои родители устроили всё так, чтобы я проводил с ней много времени, но тогда, по каким-то причинам, я не понял.

Я сглотнула:

— Она была твоей парой?

Появилась грустная улыбка.

— Я действительно не хотел иметь с ней ничего общего. Я проводил большую часть своего времени, таскаясь за Охранниками-полукровками во время их тренировок. Мама была так огорчена мной, но я помню, что отец смеялся над этим Что он говорил ей дать мне время, и позволить природе взять свое. Что я был больше мальчиком, чем мужчиной, и что драка интересовала меня больше,ч ем симпатичные девушки.

У меня в груди образовалась тяжесть. Я откинулась на спинку, забыв о бокале вина.

— Они пришли ночью, — густые ресницы бросили тень на его щеки, когда он опустил взгляд. — Я услышал звуки борьбы снаружи, я встал и посмотрел в окно. Я ничего не смог разглядеть, но я просто знал. Внизу что-то сломалось, и я разбудил Дикона. Он не понял что происходит или почему я заставил его спрятаться в шкафу и закрыться одеждой.

— Все произошло так быстро, — он сделал большой глоток вина и поставил свой бокал на полку. — Было только двое демонов, но они могли управлять огнем. Они убили трех Охранников, спалив их заживо.

Я хотела, чтобы он остановился, потому что я знала, что будет дальше, но он должен был снять это со своих плеч. Я сомневалась, что он когда-либо облекал ту ночь в слова, и поэтому мне нужно было справиться с этим.

— Мой отец обратил огонь против них, или по меньшей мере попытался. Охранники падали направо и налево. Хелен проснулась от шума, и я пытался заставить её остаться наверху, но она увидела как один из демонов напал на её отца — разорвал ему горло прямо на её глазах. Она закричала — я никогда не забуду этот звук, — его лицо приняло отстраненное выражение, когда он продолжил. — Мой отец заставил мать подняться на второй этаж, но потом я не мог его больше видеть. Я услышал его крик я просто, — он покачал головой. — стоял там. В ужасе.

— Айден, ты был только ребенком.

Он отсутствующе кивнул.

— Мама кричала мне забрать Дикона и выбираться с ним из дома вместе с Хелен. Я не хотел оставлять её, поэтому я пошел вниз. Демон появился из ниоткуда, схватив её за горло. Она смотрела на меня, когда он сломал ей шею. Её глаза... просто поблекли. И Хелен... Хелен кричала и кричала. Она не останавливалась. Я знал, что он собирается убить её тоже. Я побежал вверх по лестнице и схватил её за руку. Она паниковала и боролась со мной. Это замедлило нас. Демон добрался до нас и схватил сначала Хелен. Она загорелась.

Я вскрикнула. Мои глаза жгли слёзы. Это.. это было более ужасающим, чем я думала, и это напомнило мне о мальчике, которого демон сжег в Атланте.

Айден повернулся к огню.

— потом демон пошел за мной. Я не знаю, почему он не использовал огонь и просто опрокинул меня на пол, но я знаю, что он собирался выпить мой эфир. Там был Охранник, которого он сжег внизу. Каким-то образом, через боль, которая, должно быть, была самой ужасной, которую можно представить, он добрался вверх по лестнице и убил демона.

Он посмотрел на меня, но в его выражении лица не было боли. Может быть, скорбь и сожаление, но еще немного изумления.

— Он был полукровкой. Одним из тех, за которыми я ходил. Ему было возможно столько же лет, сколько сейчас мне, и ты знаешь, не смотря на эту ужасающую боль, он все-таки выполнил свой долг. Он спаси мою жизнь и жизнь Дикона. Я обнаружил через несколько дней, что он умер от ожогов. У меня не было возможности поговорить с ним.

Его толерантность к полукровкам имела смысл. Действия одного Охранника изменила вековые предрассудки в одном маленьком мальчике, превратив предубеждение в благоговение. Не удивительно, что Айден никогда не видел отличий между полукровками и чистокровными.

Айден преодолел расстояние между нами и сел. Он встретился со мной взглядом.

— Поэтому я решил стать Стражем. Не столько из-за того, что случилось с моими родителями, сколько из-за того, что один полукровка, умирая, спас жизнь мне и моему брату.

Я не знала, что сказать, и могла ли я что-то сказать. Поэтому я положила руку на его предплечье и сморгнула слезы.

Он положил свою руку на мою и отвернулся. На его челюсти ходила мышца.

— Боги, я никогда не говорил ни с кем о той ночи.

— Даже с Диконом?

Айден помотал головой.

— Это... честь, что ты поделился со мной. Я знаю, это важно, — я сжала его руку. — Я просто хотела бы, чтобы тебе не пришлось этого пережить. Это было не честно по отношению ко всем вам.

Прошло несколько секунд, прежде, чем он ответил.

— Те демоны заплатили за то, что сделали со мной. Я знаю, это отличается от того, что ты пережила, но я хотел, чтобы в твоем случае справедливость восторжествовала. Я жалею, что не рассказал тебе раньше.

— Произошло много всего, — сказала я. Мы не разговаривали, потом умер Калеб. Моё сердце сжималось не так сильно, как раньше, при воспоминаниях о нем. — Я понимаю, что случилось с Эриком.

Он слегка улыбнулся.

— Это была спонтанная реакция.

— Ага, — я искала что-нибудь, чтобы мы оба могли обо всем забыть. Нам обоим было это нужно. Мой взгляд нашел акустическую гитару, прислоненную к стене. — Сыграй мне что-нибудь.

Он встал и небрежно взял гитару. Подойдя обратно к дивану, он сел на пол передо мной. Он склонил голову и локоны волос упали вперед, когда он начал возиться с колками на грифе. Его длинные пальцы вынули медиатор из натянутых струн.

Он взглянул наверх, его губы поднялись в полуулыбке.

— Плутовка, -пробормотал он. — Ты знала, что я не откажу тебе.

Я опустилась на бок. Живот редко болел но я привыкла к тому, что нужно быть осторожной.

— Ты это знаешь.

Айден рассмеялся и медленно перебрал пальцами струны. Через несколько секунд настройки, он начал играть. Песня была запоминающейся и нежной, звук поднимался на несколько секунд и потом его пальцы скользили вниз по грифу. Мои подозрения подтверждались. Айден умел играть. Не было ни одной ошибки или неточности.

Это гипнотизировало меня.

Положив голову на подушку, я свернулась калачиком и закрыла глаза, позволив мелодии, наполнявшей комнату, плыть сквозь меня, как прекрасная колыбельная. Мои губы растянулись в улыбке. Я представляла его, сидящим в переполненном баре, играющим мелодии и очаровывающим всех в зале.

Когда песня закончилась, я открыла глаза. Он смотрел на меня, его глаза были такими нежными, такими глубокими, что я не хотела отводить взгляд.

— Это было прекрасно.

Айден пожал плечами и мягко положил гитару рядом с собой. Он протянул руку вверх, осторожно забирая едва тронутый бокал вина из моих пальцев. Его глаза наблюдали за мной, когда он сделал глоток и отставил этот бокал тоже. Минуты проходили, пока мы смотрели друг на друга, и никто из нас не говорил.

Я не знала, что на меня нашло, но я вытянула руку и положила руку ему на грудь, рядом с сердцем. Под моей правой рукой было что-то твердое и по форме напоминающее каплю. Я знала, что там кулон, на который я до этого не обращала внимания, но теперь в нем было что-то... знакомое.

Я резко вдохнула когда ко мне пришло понимание. Айден смотрел на меня, его глаза были невозможно яркими. По моему позвоночнику прошла дрожь, распространившаяся по коже с головокружительной скоростью. Я потянулась наверх, скользнув пальцами под тонкую цепочку.

— Алекс, — приказал Айден, почти умоляя. Его голос был низким, грубым. — Алекс, пожалуйста...

Я сомневалась какую-то секунду, но я должна была это увидеть. Я осторожно потянула цепочку вверх. Я просто должна была. Дыхание застряло у меня в горле, когда я полностью вытащила цепочку из-под его рубашки.

С серебряной цепочки свисал медиатор, который я подарила ему на день рождения. В тот день он сказал, что не любит меня. Но это... это должно было что-то значить. Мое сердце переполнилось чувствами, угрожая взорваться.

Лишенная возможности говорить, я провела пальцами по полированному камню. Сверху было маленькое отверстие, в которое была продета цепочка.

Айден положил руку на мою, сдав мои пальцы вокруг медиатора.

— Алекс...

Когда мои глаза встретились с его, я увидела беспомощность в его взгляде, такую же, как и у меня. Мне хотелось плакать.

— Я знаю, — и я заплакала. Я знала, что даже если он никогда не говорил этих слов, я все равно знала.

Его губы приоткрылись.

— Я не мог бы тебя долго дурачить.

Я зажмурилась, но слеза выбежала на волю и скользнула по моей щеке.

— Не плачь, — он поймал слезинку пальцем и прижался лбом к моему лбу. — Пожалуйста. Я ненавижу, когда ты плачешь из-за меня.

— Извини. Я не хочу быть нытиком, — я вытерла щеки, чувствуя себя дурочкой. — Просто... я не знала.

Айден взял мое лицо в ладони и запечатлел нежный поцелуй у меня на лбу.

— Я хотел, чтобы часть тебя всегда была со мной. Не важно что.

Я задрожала:

— Но у меня... у меня нет ничего от тебя.

— Нет, есть, — Айден провел губами по моей влажной щеке. В его голосе звучала мягкая улыбка. — У тебя есть кусочек моего сердца, всё оно. Навсегда. Даже если твое сердце принадлежит кому-то другому.

Моё сердце перевернулось, но я замерла.

— Что ты имеешь в виду?

Он уронил руки, откинувшись назад.

— Я знаю, что он тебе небезразличен.

Сет действительно был мне небезразличен. Но это не было моё сердце. Когда Айден был здесь, передо мной, наша связь была чем-то большим, чем предсказание. Предсказания — это просто сны. Айден был моей реальностью.

— Это не то же самое, — прошептала я. — И никогда не было. Мое сердце принадлежит тебе... и я хочу делить свое сердце только с тобой.

Глаза Айдена снова стали цвета серебра. Я увидела это прежде, чем он опустил взгляд. Секунда проходили прежде, чем его глаза метнулись вверх, встретившись с моими. Казалось,внутри него шла борьба. Когда он заговорил, я не была уверена, проиграл он или выиграл.

— Нам стоит пойти в кровать.

Через меня прошел шок, согрев мою кожу. Но подождите, он предлагал чтобы мы пошли в кровать вместе или в разные кровати? Я не имела представления, но я слишком боялась надеяться, и, странным образом боялась этой мысли. Это было словно мне предложили что-то, чего я так долго хотела и я не знала, что с этим делать.

Или как это делать.

Его губы изогнулись и он встал. Взяв мои безвольные руки в свои, он поднял меня на ноги. мои ноги меня подводили.

— Иди в кровать, — сказал он.

— Ты... тоже идешь?

Айден кивнул.

— Я скоро буду.

Я не могла дышать.

— Иди, — подгонял он.

И я пошла.

Глава 22

Я была уверена, что у меня случится сердечный приступ. В редких случаях, заболевания смертных досаждали нам, но после того, как я перенесла простуду, я полагала, что нет ничего невозможного.

Я до сих пор не могла толком дышать.

Я почистила зубы и расчесала спутанные волосы. Я уставилась на огромную до неприличия кровать, расположенную в середине комнаты. Я не могла решить что надеть. Или я должна ничего не надевать? О, боги, о чём я вообще думаю? Не было похоже чтобы он заявлял, что придет заняться сексом. А если он не планировал и он увидит меня обнаженную, лежащую на кровати, это будет полнейший конфуз. Возможно, он просто хотел провести больше времени со мной. Вопрос насчет Сета был отложен в сторону, но существовала всё ещё вопиющая проблема в том, что мы не могли быть вместе.

Но у него был медиатор. У него над сердцем все время висел медиатор..

Я натянула на себя майку с бретельками и спальные шорты, и затем направилась к кровати. После этого я посмотрела на свои руки. В льющемся через окно лунном свете, я все еще могла разглядеть неоднородную, неровную кожу. Я не хотела, чтобы Айден увидел это. Поэтому я быстро переоделась, натянув тонкую рубашку с длинными рукавами. Я застегнула пуговицы. Затем я запрыгнула в кровать, натянула одеяло до подбородка, и стала ждать.

Несколько минут спустя послышался мягкий стук в дверь.

— Хорошо, заходи.

Я содрогнулась от того, как осип мой голос.

Айден вошел, закрыв и заперев за собой дверь. Он тоже переоделся, надев темные штаны для сна и серую футболку без рукавов, которая открывала его мускулистые руки. Я нервно сглотнула и приказала своему сердцу успокоиться прежде, чем я наделаю глупостей.

Он повернулся ко мне и замер. В комнате было слишком темно, чтобы я смогла рассмотретьвыражение его лица, и мне хотелось, чтобы я смогла это сделать, потому что тогда я могла бы попытаться понять, о чем он думает. Молча, он подошел к окнам и закрыл жалюзи. Комната провалилась в кромешную темноту, и мои пальцы впились в роскошное одеяло. Я слышала, как он обогнул комнату, а затем появился мягкий свет. Айден поднес свечу к кровати, устанавливая её на маленький столик. Он посмотрел на меня, выражение его лица смягчилось в свете свечи. Он улыбнулся.

Я начала расслабляться, выпустив одеяло из пальцев.

Аккуратно, он откинул покрывало с его стороны и забрался в кровать, ни на секунду не прерывая зрительный контакт со мной.

— Алекс?

— Да?

Он всё ещё улыбался.

— Расслабься. Я просто хочу побыть здесь с тобой здесь ... если ты не против?

— Не против, — прошептала я.

— Хорошо, потому что я, на самом деле, не хочу быть где-то ещё.

Ах, тепло, которое затопило мою грудь, могло бы заставить меня воспарить к звездам. Я наблюдала за тем, как он растянулся рядом со мной. Мой взгляд метнулся к закрытой двери, хоть я и знала, что Дикона нигде не было поблизости от нас. И не похоже, что он ничего не подозревал. Или что его это заботило. Я прикусила губу, решившись быстро взглянуть на Айдена. Он приподнял подбородок, и его глаза горели серебром, ярко и интенсивно. Я не могла отвести взгляд.

Айден поверхностно вздохнул, приподняв ближайшую ко мне руку.

— Идешь?

Сердце колотилось, я сместилась в сторону, пока моя нога не коснулась его ноги. Его рука отыскала меня, обернувшись вокруг моей талии. Он подтянул меня вниз, так чтобы я прижалась к нему, моя щека расположилась у него на груди.

Я могла чувствовать как учащенно билось его сердце, так же как и моё. Мы какое-то время лежали в тишине, и в те минуты, это было похоже на рай. Простое удовольствие от его близости казалось настолько правильным, что это не могло быть ошибкой.

Айден перекинул другую руку через себя, обхватив мою щеку ладонью. Его большой палец поглаживал мой подбородок.

— Я хочу извиниться за тот день в тренажерном зале. За то, как я говорил с тобой, за то, сколько боли я тебе причинил. Просто я думал, что поступаю правильно.

— Я понимаю, Айден. Всё нормально.

— Нет, не нормально. Я причинил тебе боль. Я знаю, что я сделал. Я хочу, чтобы ты знала почему я так поступил, — сказал он. — После того, как ты рассказала мне, что ты чувствуешь, в зоопарке ... это ... это разбило вдребезги мой самоконтроль. — Мне так не показалось, подумала я, когда он продолжил. — Я знал, что не могу быть больше рядом с тобой, потому я знал, что прикоснусь к тебе и не смогу остановиться.

Я приподнялась, пристально вглядываясь в него сверху вниз и открыла рот, чтобы сказать хоть что-то, что, вероятнее всего, испортит момент, но у меня не было такой возможности . Рука Айдена легламой затылок и потянула меня вниз. Его губы накрыли мои, как и в каждый предыдущий раз, не поддающаяся объяснению искра промелькнула между нами. Он издал звук в мои губы, целуя меня все сильнее и сильнее.

Он отодвинулся назад ровно настолько, чтобы его губы касались моих, когда он заговорил.

— Я не могу продолжать притворяться, что я не хочу этого — что я не хочу тебя. Я не могу. Не после того, что случилось с тобой. Я думал ... я думал, что потерял тебя, Алекс, навсегда. И я потерял всё. Ты для меня — всё.

Множество эмоций забурлили во мне одновременно — трепет, надежда, и любовь. Так много любви, что всё кроме нас исчезло в тот же миг.

— Это ... это то, что ты пытался мне сказать.

— Это то, что я всегда хотел рассказать тебе, Алекс.— Он сел, подняв меня вместе с собой. — Я всегда хотел этого с тобой.

Я скользнула ладонями по его щекам, встретившись глазами с его пылающим взглядом.

— Я всегда тебя любила.

Айден издал сдавленный звук, и его губы вновь оказались на моих. Его рука утонула в моих волосах, заставляя меня быть неподвижной.

— Это не то, что я намеревался сделать... придя сюда.

— Я знаю. — Мои губы слегка касались его губ, когда я говорила. — Я знаю.

И он снова поцеловал меня, опустившись на спину. Мое сердце колотилось о ребра, когда его пальцы покинули мое лицо и спустились ниже. Он приподнялся достаточно, чтобы я смогла снять с него рубашку и отбросить её в сторону. Мои руки скользили по твердым рельефам и я поцелуями проложила путь вниз, до тех пр пока его грудь не напряглась под моими губами и он не прошептал моё имя так, словно умолял. Он схватил меня за руки и потянул меня обратно к своим губам.

Я сжалась в его объятиях и подняла руки, не говоря ни слова. Он повиновался беззвучному приказу и отбросил мою рубашку в сторону. Без какого-либо предупреждения, я оказалась на спине, глядя на него снизу вверх. Его руки скользили по моей обнаженной коже, в то время как его губы опускались вниз по моей шеи, по изгибу моего плеча. Каждый шрам получил нежный поцелуй, и, дойдя до того, который оставил клинок Линарда, он вздрогнул.

Я пропустила пальцы сквозь его волосы, удерживая его ближе к себе. Его поцелуи творили безумные, странные и в тоже время удивительные вещи со мной. Я шептала его имя снова и снова, как в бредовой молитве. Потом я подвинулась к нему, движимая каким-то первобытным инстинктом, который говорил мне, что делать. Остальная часть нашей одежды превратилась в кучу на полу. В тот момент, когда наши тела были на одном уровне друг с другом, ощущение неистовства обрушилось на меня.

Наши поцелуи стали глубже, его язык ласкал мой язык, и я потрясенно трепетала под ним. Все это было замечательно, изыскано приятно. Айден покрыл поцелуями всю мою разгоряченную кожу. Я потерялась в пьянящих ощущениях, будучи совершенно не готовой к такому. Это вероятно не было тем, что мы планировали, но это ... это происходило.

Айден приподнял голову.

— Ты уверена?

— Да, — тихо проговорила я. — Я никогда еще не была настолько уверена.

Его рука дрогнула у моего разгоряченного лица.

— Тебе делали ...?

Он спрашивал, получила ли я инъекцию — санкционированный Советом контроль рождаемости для всех женщин-полукровок. Я кивнула.

Серебряные глаза вспыхнули. Его рука снова дрогнула у моей щеки, когда он приподнялся, его глаза блуждали по мне. Моя недавно обретенная храбрость едва не испарилась под его обжигающим взглядом. Каким-то образом, он почувствовал моё волнение, и его поцелуи стали нежными и сладкими. Он был терпеливым и безупречным, отбрасывая в сторону застенчивость до тех пор, пока я не обвилась вокруг него.

В его действиях ощущалась толика паники от осознания того, что в этот раз не будет пути назад, никаких остановок. С глубоким поцелуем, от которого я задрожала, его рука скользнула вниз с небольшой деталью моего гардероба. Его поцелуи следовали по тому же пути, и когда он сделал паузу, его глаза умоляли о разрешении. Этот краткий момент, это крошечное действие вызывли слезы у меня на глазах.

Я не могла — не хотела — отказывать ему ни в чем.

Айден был всем для меня — в каждом прикосновении, в каждом мягком стоне. Когда мне казалось, что я не смогу вынести больше, что я точно сломаюсь, он был рядом, чтобы доказать обратное. Когда его губы снова опустились на мои, они сделали это с возбуждающим напряжением.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — С той самой ночи в Атланте. Я всегда буду любить тебя.

Я выдохнула ему в кожу.

— Я люблю тебя.

Он сдался. Весь самоконтроль, в который он был закован, наконец-то слетел с него. Я упивалась этим, нетронутой простотой того, что он держал меня в объятиях, и пониманием, что он ощущал такое же восторженное безумие, как и я. Он оперся на локоть и его поцелуи стали настойчивее, так же как и мои, он поднял голову и прошептал что-то на прекрасном языке, которого я не понимала. Я почти перешла грань, стремясь к прекрасному завершению.

Мы были окружены нашей любовью друг к другу. Она стала осязаемой, электризуя воздух вокруг нас, вплоть до того, что я была уверена, что мы оба воспламенимся под её властью. В этот беспечный момент чистой красоты, мы не были полукровкой и чистокровным, мы были всего лишь двумя людьми, безумно, глубоко влюбленными.

Мы были единым целым.

Спустя некоторое время я проснулась, укрывшись в руках Айдена. Свеча всё ещё мерцала около кровати. Одеяло запуталось у наших ног, а покрывало было оказалось на полу. Я поняла, что использовала Айдена в качестве подушки. Я подняла голову, и стала упиваться им. Я никогда не уставала смотреть на него.

Его грудь равномерно вздымалась под моими руками. Он выглядел таким молодым и расслабленным, когда он спал. Темные локоны волнами спадали на его лоб, и его губы были приоткрыты. Я наклонилась и нежно поцеловала его в губы.

Его руки мгновенно напряглись, выдав тем самым, что спал он не так глубоко, как я считала. Я захихикала от того, меня поймали.

— Привет.

Глаза Айдена трепеща открылись.

— Как долго ты за мной подглядывала?

— Не долго.

— Зная тебя, — он лениво потянулся, — ты наблюдала за мной с того самого момента, как я уснул.

— Это неправда. — Хихикнула я.

— Ах да, иди сюда. — Он потянул меня вниз. Мой нос слегка коснулся его носа. — Недостаточно близко.

Я пододвинулась ближе. Моя нога обвилась вокруг его ноги.

— Достаточно близко?

— Сейчас посмотрим. — Его руки скользнули вниз по моей спине и расположились на изгибе моей талии, слегка прижимая меня вниз. — Ах, так лучше.

Я покраснела.

— Да ... да, лучше.

Айден хищно усмехнулся, и в его серебряных глазах появился озорной отблеск. Я должна была понять в тот момент, что он что-то задумал, но эта сторона Айдена — это игривая и чувственная сторона — была мне неизвестна. Его рука скользнула ниже, заставив меня издать довольный возглас удивления. Он сел в одно быстрое мгновение, и я неожиданно оказалась у него на коленях.

У меня не было времени, чтобы о чем-то рассуждать. Айден поцеловал меня, рассеяв все мои мысли. Одеяло было отброшено в сторону, и я растаяла рядом с ним. Позже спустя некоторое время, когда солнце должно было уже вставать и свеча уже давно сгорела, Айден нежно разбудил меня.

— Алекс.

Вскользь губами он коснулся моего лба.

Я приоткрыла свои глаза, улыбаясь.

— Ты всё ещё здесь.

Его рука ласкала мою щёку.

— Где я ещё должен быть? — Затем он поцеловал меня, и мои пальцы подогнулись. — Ты думала, что я просто уйду?

Меня восхищал тот факт, что я могла провести своей рукой вверх по его руке и он не отпрянул.

— Нет. Вообще-то, я не знаю.

Он нахмурился, очерчивая пальцами контур моей скулы.

— Что ты имеешь ввиду?

Я прижалась к нему плотнее.

— Что теперь будет?

Понимание ярко вспыхнуло в его взгляде.

— Я не знаю, Алекс. Мы должны быть острожными. Это будет непросто, но ... мы что-нибудь придумаем.

Моё сердце пропустило удар.

Отношения, должно быть, будут чертовски близки к невозможным в любом месте, куда бы мы не отправились, но я не могла оставить надежду, которая разрасталась внутри меня, или слезы, которые формировались в моих глазах. Было ли неправильным надеяться на чудо? Потому что это то, в чём мы нуждались, чтобы это стало возможным.

— Ох, Алекс. — Он обхватил меня своими руками, держа меня крепко рядом с собой. Я уткнулась лицом в местечко между его шеей и плечом, глубоко вдохнув. — То что мы сделали — это было наилучшее из всего, что я когда-либо делал и это не было просто каким-то мимолетным увлечением.

— Я знаю, — пробормотала я.

— Я не позволю тебе уйти — не из-за того, что какой-то глупый закон утверждает, что мы не можем быть вместе.

Опасные слова, но я таяла вместе с ними, лелеяла их. Я обняла его, пытаясь удержать старые страхи и тревоги в стороне. Айден идет на огромный риск, чтобы быть со мной – так же как и я — и я не могла отрицать наши чувства из-за того, что случилось с Гектором и Келией. Бояться было нечестно по отношению к Айдену или ко мне.

Айден перекатился на спину, пристроив меня к своему боку.

— Я не собираюсь уступать тебя Сету.

Воздух застрял в моих легких. Так или иначе, настолько растворившись в Айдене, я совершенно забыла незабываемое — тот факт, что я должна буду Пробудиться через две недели — и все последствия этого. Страх с привкусом крови встал в задней части моего горла. Что, если изменится то, что я чувствую к Айдену?

Дерьмо. Что если связь переиначит эти чувства в сторону Сета?

И как, чёрт возьми, я вообще позабыла о Сете? "С глаз долой — из сердца вон" было абсолютно непозволительно. Дело в том, что я заботилась о Сете — он действительно был мне не безразличен. Отчасти, даже любила его, даже не смотря на то, что я хотела побить его большую часть времени. Но моя любовь к Сету не имела ничего общего с тем, что я чувствовала по отношению к Айдену. Она не поглощала меня, не заставляла меня хотеть совершать сумасшедшие поступки, быть безрассудной, и в тоже время дышать, быть защищенной и более осмотрительной. Ни моё сердце, ни моё тело не откликались таким же образом.

Рука Айдена пробежалась по моей руке.

— Я знаю о чём ты думаешь, agapi mou, zoi mou.

Я сделала поверхностный вздох.

— Что это означает?

— Это значит "моя любовь, моя жизнь".

Я закрыла свои глаза, сжав их, чтобы предотвратить поток слез от воспоминания о том, когда он впервые произнес "agapi mou" в мой адрес. О боги, Айден не лгал. Он любил меня с самого начала.

Осознание этого наполнило меня стальной решимостью. Я встала и пристально посмотрела на него сверху вниз.

Он улыбнулся, и моё сердце подскочило у меня в груди. Он потянулся, заправляя мои волосы за уши. Его рука задержалась.

— О чём ты сейчас думаешь?

— Мы сможем справиться с этим. — Я нагнулась и поцеловала его. — Мы справимся, чёрт возьми.

Его рука кружила по моей талии.

— Я знаю.

— Боги, я знаю, что это прозвучит действительно ужасно, поэтому, пожалуйста, не смейся надо мной. — Я ухмыльнулась. — Но я была ... до ужаса напугана этим Пробуждением, тем, что потеряю себя. Но ... но больше я не напугана. Я не потеряю себя, потому что ... ну, то что я чувствую к тебе, это никогда не позволит мне забыть о том, кто я.

— Я никогда не позволю тебе забыть кто ты.

Моя ухмылка растянулась.

— Боги, мы сумасшедшие. Ты ведь знаешь это, верно?

Айден заулыбался.

— Я думаю, мы довольно преуспели в этом сумасшествии.

Мы оставались в объятиях друг друга дольше, чем должны были. Я вынуждена была позволить ему уйти и, мне показалось, что он он чувствовал тоже самое. Скатившись на свой край кровати, я наблюдала затем как он одевался. Он ухмыльнулся, когда поймал меня за подглядыванием. Я вздернула брови.

— Что? Прекрасный вид.

— Озорница, — сказал он, присаживаясь рядом со мной. Его рука пробежала по моему бедру. В его взгляде было что-то неистовое. — Мы справимся с этим.

Я уютно устроилась ближе к нему, мечтая о том, чтобы ему не надо было уходить.

— Я знаю. Я верю в это.

Айден поцеловал меня еще раз и прошептал:

— Agapi mou.

Глава 23

Всё и в тоже время ничего не изменилось после секса. Я не выглядела как-то иначе. Ну, на моём лице застыла дурацкая улыбка, от которой не могла избавиться. В остальном, я выглядела так же. Но я ощущала себя иначе. У меня ныло в таких местах, о которых я и понятия не имела до этого. Мое сердце так же трепетало каждый раз, когда я даже просто вспоминала его имя, что было слишком по-девчачьи, и мне это нравилось.

Я предоставила сердцу, а не гормонам решать, когда мы это сделаем, поэтому то, чем занимались мы с Айденом, стало особенным. Когда мы проходили мимо друг друга в течение всего дня, украденные взгляды неожиданно стали значить гораздо больше. Всё теперь стало значительнее, так как мы оба рисковали всем и ни один из нас не жалел об этом.

Большую часть полудня и вечера я провела играя в "Скрабл" с Диконом. Мне казалось, что он пожалел, что позвал меня поиграть, так как я была одним из таким Скраббл-игроком которые составляют слова из трех букв при каждом удобном случае.

Отчасти я продолжала ждать, что боги уничтожат одного из нас за нарушение всех правил. Поэтому, когда Аполлон внезапно появился во время нашего четвертого раунда Скрабла, у меня почти случился сердечный приступ.

— Боги! — Я схватилась за грудь. — Ты можешь перестать так делать?

Аполлон странно посмотрел на меня.

— Где Айден?

Медленно поднявшись на ноги, Дикон прочистил горло и поклонился.

— Гм, я думаю, что он на улице. Я схожу за ним.

Я пристально смотрела на удаляющийся силуэт Дикона. Оставшись наедине с Аполлоном, я не знала, что делать. Должна ли я встать и тоже поклониться? Считалось ли оскорбительным сидеть в присутствии бога? Но затем Аполлон сел рядом со мной, скрестив ноги, и начал складывать буквы на доске.

Похоже, что нет.

— Я знаю, что произошло, — сказал Аполлон через несколько секунд,

Я нахмурила брови.

— О чём ты говоришь?

Кивнув, он указал на доску.

Мой взгляд упал на игру, и я почти потеряла сознание. Он выложил этими глупыми маленькими фишками слова СЕКС и АЙДЕН. Ужаснувшись, я упала на колени и смахнула буквы с доски.

— Я — я не понимаю о чём ты говоришь!

Аполлон запрокинул назад голову и рассмеялся, скорее чрезвычайно громко заржал.

Думаю, я ненавидела его, богом он был или нет.

— Я всегда знал. — Он откинулся назад на диван, сложив руки. Его голубые глаза неестественно пылали изнутри. — Я просто удивлен тем, что вы зашли так далеко.

Моя челюсть упала на пол.

— Подожди. Той ночью, когда вернулся Каин? Ты ... ты знал, что я была у Айдена в домике, не так ли?

Он кивнул.

— Но ... как ты узнал об этом сейчас? — Мой желудок опустился. — Ох, боги мои, ты что, подглядывал или что-то в этом роде? Ты нас видел?

Аполлон прищурил глаза, когда он повернул свою голову ко мне.

— Нет. У меня есть дела поинтересней.

— Например?

Его зрачки стали пылать белым.

— Ох, я не знаю. Может быть, разыскивать Телли, присматривать за Сетом и, если мне повезет, вернуть тебя из мертвых. Ах, и я забыл, что нужно несколько раз появиться на Олимпе, чтобы все мои братья и сестры не заинтересовались, чем я занимаюсь.

— Ох. Извини. — Успокоилась я, почувствовав облегчение. — Ты действительно занят.

— Тем не менее, я могу чувствовать запах Айдена на тебе.

Моя лицо запылало.

— Что? Что ты имеешь ввиду, ты можешь чувствовать его запах? Чувак, я принимала душ.

Аполлон наклонился, его взгляд встретился с моим.

— Каждый человек имеет уникальный запах. Если ты соединяешь свой запах с другим в достаточной степени, он проникает гораздо глубже, чтобы его можно было просто с себя убрать. В следующий раз, возможно, стоит использовать антибактериальное мыло, вместо тех девчачьих пенок.

Я закрыла руками своё пылающее лицо.

— Это так отвратительно.

— Но это весьма забавляет меня.

— Ты ... ты ничего не собираешься с этим делать? — Прошептала я, приподнимая свою голову.

Он закатил глаза.

— Я уверен, что это самая наименьшая наша проблема в настоящий момент. Кроме того, Айден хороший парень. Он всегда будет ставить тебя на первое место, превыше всего остального. Но я почти уверен, что он будет чересчур тебя опекать время от времени. — Аполлон пожал плечами, в то время как я уставилась на него, открыв рот. — Ты просто должна будешь внести ясность в этот вопрос.

Аполлон даёт мне советы в части отношений? Это был официально худший момент в моей жизни, и это о чём-то говорило. К счастью, Айден и Дикон вернулись в этот момент, и я была спасена от погибели от унижения.

Дикон засунул свои руки в карманы.

— Я пожалуй пойду, займусь ... чем-нибудь. Да.

Он развернулся и выходя закрыл за собой дверь.

Было что-то действительно странное в реакции Дикона на Аполлона. Ради его же блага, я всерьез надеялась, что ничем не занимался с Аполлоном. Он мог бы в итоге оказаться цветком или деревом.

Айден вошел в гостиную и поклонился.

— Есть новости? — спросил он, выпрямившись.

— Он знает о нас, — сказала я.

Секундой позже, Айден рывком поставил меня на ноги и оттолкнул меня за свою спину. В обоих его руках было по Ковенантскому кинжалу.

Аполлон приподнял золотистую бровь.

— Ну и что я говорил насчет чрезмерной опеки?

Хорошо, он действительно упоминал это. Щеки вспыхнули, я схватила Айдена за руку.

— Судя по всему, его это не волнует.

Мускулы Айдена напряглись под моей рукой.

— И почему я должен в это поверить? Он — бог.

Я сглотнула.

— Ну, вероятно, потому что он мог бы уже убить меня, если бы он видела в этом проблему.

— Это правда. — Аполлон вытянул ноги, скрестив их в щиколотках. — Айден, ты, на самом деле, не можешь удивляться тому, что я знаю. Должен ли я напомнить тебе одну нашу особую охоту в Райли? Зачем еще надо мужчине вести охоту за кем-то подобным образом, если только это не любовь? И поверь мне, я знаю насколько сумасшедшими путями люди идут ради любви.

Скулы Айдена покраснели, когда он немного расслабился.

— Извини за ... за то, что втянул тебя во все это, но...

— Я понимаю. — Он снисходительно отмахнулся рукой. — Присаживайтесь, садитесь по-турецки, как угодно. Нам надо поговорить, а у меня мало времени.

Сделав глубокий вдох, я села туда, где сидела до этого. Айден оперся рукой о спинку дивана сзади меня, оставаясь поблизости.

— Так что происходит? — Спросила я.

— Я только что был с Маркусом, — ответил Аполлон. — Солоса согласился.

— Согласился на что? — я взглянула на Айдена. Он отвел взгляд. В равной степени от любопытства и злости, потому что я знала, что это значило, что он утаивал что-то от меня, я толкнула его ногу. -На что он согласился, Айден?

— Ты ей не рассказал, не так ли? — Аполлон стремглав отскочил в сторону — Не бей меня.

— Что? Я просто так не бью людей. — оба со знающим видом уставились на меня. Я сложила руки, удерживая себя от того, чтобы стукнуть их обоих. — Хорошо. Не важно. Что происходит?

Аполлон вздохнул.

— Солос — Страж-полукровка.

— Ха. До этой части я додумалась, — Айден коленом толкнул меня в ответ. Я послала ему убийственный взгляд. — Какое это имеет отношение ко всему остальному?

— Ну, я пытаюсь рассказать тебе. — Аполлон грациозно поднялся на ноги. — Отец Солоса — Министр в Нашвилле. Он, фактически, единственный сын Министра, его любили до безумия и вырастили, дав огромные знания о политической деятельности Совета.

— Хорошо, — медленно проговорила я. Чистокровные, заботящиеся о своих детях-полукровках, не были чем-то неслыханным. Редкость, да, но я была примером этого.

— Не все в Совете являются фанатами Телли, Алекс. Некоторым как раз понравилось бы, если его снимут с занимаемой должности, — объяснил Айден.

— И если я правильно помню, он не выиграл голосование, когда дело дошло до того, чтобы отправить тебя в услужение, — Аполлон скользнул к окну. — Знание о том, что он участвует во всем этом, не понравится тем членам Совета, включая отца Солоса, кто, между прочим, придерживается мягких взглядов, когда дело касается полукровок. Если они будут на нашей стороне, это только поможет.

— Что ты имеешь ввиду, говоря что его отец придерживается мягких взглядов?

Аполлон повернулся лицом ко мне.

— Он один из тех, кто считает, что полукровки не должны быть насильно вовлечены в услужение, если они не соответствуют шаблону Стража или Охранника.

— Ну, вы не должны никого винить за это правило, кроме себя. — Ярость воспламенялась внутри меня. — Вы ответственны за то, как с нами обращяются.

Аполлон нахмурился.

— Мы никакого отношения к этому не имеем.

— Что? — в голосе Айдена прозвучал оттенок удивления.

— Мы не ответственны за порабощение полукровок, — сказал Аполлон. — Это всё чистокровные. Они превратили разделение двух видов в касты много веков назад. Все, о чем мы просили — это чтобы полукровки и чистокровные не смешивались.

Эти слова выбили мир из-под моих ног. Все, чему меня учили верить, стало неправдой. С тех пор, когда я была маленьким ребенком, мне говорили, что боги видели в нас ничтожеств и наше общество поддерживало эту веру. — Тогда почему... почему вы ничего не сделали?

— Это была не наша проблема, — беззаботно ответил Аполлон.

Гнев прошел через меня как, раскаленная докрасна пуля и я вскочила на ноги.

— Это была не ваша проблема? Чистокровные — ваши дети! Мы могли что-нибудь сделать много лет назад.

Айден поймал мою руку.

— Алекс.

— Чего ты ожидала от нас, Александрия? — сказал Аполлон. — Жизнь полукровок в буквальном смысле шаг — маленький шаг — над жизнью смертных. Мы не можем вмешиваться в такие простые вещи.

То, что тысячи и тысячи полукровок жили в рабстве — это простая вещь?

Вырвавшись от Айдена, я подскочила к Аполлону. Оглядываясь назад, я понимаю, что это была не лучшая идея, но я была так зла, так шокирована тем, что боги просто наблюдали за этим с самого начала и разрешили чистокровным обращаться с нами как с животными, которыми они могли владеть. Маленькая, рациональная часть моего мозга знала, что нельзя принимать это на свой счет, потому что боги просто были такими, какими они были. Если это непосредственно не касалось их, им не было дела. Это было очень просто. Но разгневанная часть победила разумную.

— Алекс! — закричал Айден, протягивая ко мне руку.

Я была гораздо быстрее, когда хотела. Он не мог остановить меня. Я подбежала к Аполлону примерно а фут, потом он вытянул руку. Я ударилась о невидимую стену. Мои волосы развевались сзади меня.

Аполлон улыбнулся.

— Мне нравится твой взрывной темперамент.

Я пнула щит. Боль зажглась у меня в ступне. Я похромала обратно.

— Ох, Проклятье, это больно!

Айден надежно схватил меня.

— Алекс, тебе нужно успокоиться.

— Я спокойна.

— Алекс, — упрекнул Айден, очевидно пытаясь не рассмеяться.

Аполлон опустил руку, он казался раскаявшимся.

— Я... понимаю, твой гнев, Александрия. С полукровками обращались нечестно.

Я сделала несколько глубоких, успокаивающих вдохов.

— Кстати, — сказал Аполлон. — в следующий раз, когда ты соберешься угрожать богу, и это буду не я, ты будешь уничтожена. Если не этим богом, то фуриями. Тебе повезло, что мы с фуриями не ладим. Они бы с удовольствием увидели мои внутренности, натянутые между...

— Ладно, я поняла смысл, — я опустила вниз ноющую ногу. — Но я не думаю, что ты правда понимаешь. В этом проблема с вами, богами. Вы создали это все, а потом просто ушли. Не взяли на себя ответственность за то, что случилось. Вы, ребята, перевели понятие "эгоцентричный" на новый уровень. И все наши проблемы — демоны и эта ерунда с Аполлионами — это вина богов. Ты сам это сказал! Если вы спросите меня, то вы ребята чертовски бесполезны 99% времени!

Айден положил руку мне на поясницу. Я ожидала, что он скажет, что мне нужно помолчать, потому что я кричала на бога, но он сделал не это.

— В словах Алекс есть смысл, Аполлон. Я даже не знал... правду. Даже нас учили, что боги требовали разделения между видами.

— Я не знаю, что и сказать, — сказал Аполлон.

Я пригладила свои волосы назад.

— Пожалуйста, только не говори, что тебе жаль, потому что я знаю, что это будет неправдой.

Аполлон кивнул.

— Ладно, теперь, когда мы выговорились, давайте вернемся к цели этого визита, — Айден притянул меня на диван, заставляя сесть. — И серьезно, Алекс, не надо никого бить.

Я закатила свои глаза.

— Или что? Ты собираешься наказать меня?

Улыбка Айдена была дерзкой, как будто он принимал вызов и возможно даже получил бы от этого удовольствие.

— Солос и его отец будут очень ценными союзниками в обеспечении того, что Телли сместят с позиции Главного Министра и в обширном расследовании, которое покажет, сколько еще осталось членов Ордена Таната. И прежде, чем вы меня спросите, почему, будучи богом, я не могу просто увидеть это, хочу напомнить вам, что мы не всезнающие.

— Почему вы, ребята, беспокоитесь как я отреагирую на это? — Спросила я, сбитая с толку. — Звучит вроде как благое дело.

— Это еще не всё, — Айден глубоко вдохнул. — Отец Солоса владеет имуществом в нескольких штатах, мы сможем спрятать тебя там до тех пор, пока члены Ордена не раскрыты.

— Не только это, — добавил Аполлон. — Мы сможем обеспечить тебе безопасность до того, как мы выясним как быть с Сетом и с твоим Пробуждением.

Я моргнула, несомненно я неверно их расслышала.

— Что?

— Самое худшее, что может сейчас случиться, это если Сет заберет твою силу и станет Убийцей Богов, — Аполлон сложил руки. — Таким образом, нам нужно обеспечить то, что ты будешь находиться достаточно далеко от него, когда ты пройдешь через Пробуждение, связь будет ослаблена расстоянием и ты не сможешь соединиться с ним. Ему нельзя доверять.

— Почему? Почему ему нельзя доверять? Что он сделал?

— Он лгал тебе о многом, — подчеркнул Айден.

Я покачала головой.

— Кроме лжи, относительно Аполлионовой ерунды, что он сделал?

— Дело не в том, что он сделал, Александрия, а в том, что он сделает. Оракул видела это.

— Ты говоришь о пророчестве "одного спасти, одного уничтожить"? почему? Почему это должны быть мы с Сетом, когда мы даже не первая пара Аполлионов? — Я отбросила волосы назад в расстройстве, полная желания... защитить репутацию Сета. Не то, чтобы у него была хорошая репутация, но всё же.

Внезапно Аполлон оказался на коленях передо мной и смотрел мне в глаза. Айден напрягся рядом.

— Я не потратил зря время, пытаясь сохранить тебя в безопасности, и спорил с Аидом насчет твоей души, чтобы ты выбросила эти усилия, основываясь на глупом и наивном доверии.

Я жала руки в кулаки.

— Почему тебе не всё равно, Аполлон?

— Это сложно, — вот и всё, что он ответил.

— Если всё, что ты можешь сказать "это сложно", тогда ты можешь забыть об этом. Что насчет школы?

— Маркус заверил нас, что ты окончишь школу вовремя, — сказал Айден.

— Ты знал об этом?

Он кивнул.

— Алекс, я думаю, что поступить так будет мудрым решением.

— Бегство — мудрое решение? С каких пор ты в это веришь? Так как я помню ты говорил мне, что бегство ничего не решает.

Айлен сжал губы.

— Это было до того, как тебя убили. До того, как я... — он прервал сам себя, качая головой. — Так было раньше.

Я знала, что он имел в виду и это причиняло мне боль. Моё сердце ныло, потому что ему приходилось беспокоиться обо мне, но все равно это не ликвидировало мой гнев полностью.

— Ты должен был рассказать мне о том, что вы планируете. Это то же самое, что делали Сет и Люциан, когда хотели увезти меня в отдаленную страну. Меня должны были включить в эти планы.

— Александрия...

— Нет, — прервала я Аполлона и встала прежде, чем Айден смог меня поймать. — Я не собираюсь прятаться, потому что есть вероятность того, что Сет может что-то сделать.

— Тогда забудь о Сете, — Айден встал, сложив руки. — Тебя нужно защитить от Ордена.

— Мы не можем забыть о Сете, -я начала ходить по комнате, желая выдернуть на себе волосы. — Если я исчезну, как вы думаете, что сделает Сет? Особенно если мы ему не скажем, а я знаю, что вы так и намереваетесь сделать.

Аполлон встал на ноги и откинул голову назад.

— Всё было бы гораздо проще, если бы у тебя был уступчивый характер.

— Извини, приятель, — я остановилась, встретившись глазами со стальным взглядом Айдена. — Но я не могу на это согласиться. И если вы правда думаете, что Орден снова попытается что-то предпринять, нам понадобится помощь Сета.

Айден повернулся вполоборота, его широкие плечи напряглись и он едва слышно зарычал. Обычно, я была бы раздражена этой демонстрацией тестостерона, но да, я подумала, что это сексуально.

Бог Солнца вздохнул.

— На сейчас ты выиграла. Но если это закончится плохо, в чем я уверен...

— Как это может закончиться плохо?

— Кроме очевидного? — Аполлон нахмурился. — Если Сет сделает то, чего мы опасаемся, боги обрушат свой гнев на всех чистокровных и полукровок, чтобы донести до них мысль. И, как уже сказал, если это даже близко подойдет к этому моменту, у тебя не будет выбора.

— Тогда почему ты просто не позволил Ордену убить меня? Это бы решило все проблемы, разве нет? — не то, чтобы я хотела умереть, но это не имело смысла. Даже я могла это видеть. — Сет не стал бы Убийцей Богов.

— Как я уже сказал, всё сложно, — потом Аполлон просто растворился в воздухе.

— Ненавижу, когда он так делает, — я взглянула на Айдена. Он уставился на меня, его брови были нахмурены и челюсти сжаты. — Не смотри на меня так, как будто я выкинула жеребенка Пегаса на улицу.

Айден медленно выдохнул.

— Алекс, я с этим не согласен. Ты должна знать, что мы ищем для тебя только лучшего.

Сексуально или нет, но мой темперамент вырвался на свободу.

— Мне не нужно, чтобы ты искал для меня лучшего, Айден! Я не ребенок!

Его глаза сузились.

— Из всех людей я лучше всех знаю, что ты не ребенок, Алекс. И я чертовски уверен, что обращался с тобой не как с ребенком прошлой ночью.

Мои щеки вспыхнули, выдавая горячую смесь смущения и чего-то совершенно другого:

— Тогда не принимай за меня решения.

— Мы пытаемся помочь тебе. Почему ты этого не видишь? — его глаза стали беспокойного серого цвета. — Я не потеряю тебя снова.

— Ты не потерял меня, Айден. Я обещаю тебе. — Часть моего гнева ушла. За его неистовством крылся страх. Я могла это понять. Мой гнев постоянно был движим страхом. — Ты не потерял и не потерешь.

— Ты не можешь давать такие обещания. Не тогда, когда столько всего может пойти неправильно.

Я не знала, что ответить на это.

Айден пересек комнату, подхватив меня в крепкие объятия. Мы не говорили ни слова в течение нескольких секунд, слышались только его прерывистых вдохи и выдохи.

— Я знаю, что ты сердишься, — начал он. — Что тебе ненавистна мысль о том, что кто-то пытается контролировать тебя или заставляет тебя что-то делать.

— Я не сержусь.

Он отстранился, выгнув бровь.

— Ладно, я сержусь, но я понимаю, почему ты думаешь, что я должна прятаться.

Он подвел меня обратно к дивану.

— Но ты на это не согласна.

— Нет.

Айден посадил меня к себе на колени, обхватив меня руками. моё сердце сделало прыжок и мне понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к этому открыто любящему Айдену, который не отстраняется, чтобы сохранить дистанцию.

— Ты самый раздражающий человек, которого я знаю, — сказал он.

Я положила голову ему на плечо, улыбнувшись.

— Никто из вас не дает Сету и шанса. Он ничего не сделал, и у меня нет никаких причин бояться его.

— Он лгал тебе, Алекс.

— Кто мне не лгал? — уточнила я. — Слушай, я знаю, что это плохое оправдание, и ты прав, он лгал мне. Я это знаю, но он не сделал ничего, что требует того, чтобы я сбежала и спряталась. Мы должны дать ему шанс.

— И что если мы пойдем на риск и ты ошибаешься, Алекс? Что тогда?

Я надеялась, что этого не случится.

— Тогда мне придется разобраться с этим.

Его плечо под моей щекой напряглось.

— Я на это не согласен. Я уже подвел тебя однажды и...

— Не говори этого, — повернувшись в его объятиях, я встретилась с ним взглядом и накрыла ладонями его щеки. — Ты не знал, что Линард работает на Орден. Это не твоя вина.

Он прижался своим лбом к моему.

— Я должен был защитить тебя.

— Мне не нужно, чтобы ты меня защищал, Айден. Мне нужно чтобы ты делал то, что делаешь сейчас.

— Обнимать тебя? — его губы изогнулись. — Я могу это сделать.

Я поцеловала его и моя грудь сжалась. Никогда за миллион лет я не привыкну к тому, что могу целовать его.

— Да, это, но мне просто нужна... твоя любовь и доверие. Я знаю, что ты можешь драться за меня, но мне не нужно, чтобы ты это делал. Эти проблемы... они мои, не твои, Айден.

Его руки сжали меня сильнее, так крепко, что стало трудно дышать.

— Потому что я люблю тебя, мы делимся нашими проблемами. Когда мы сражаемся, мы сражаемся вместе. Я собираюсь быть рядом с тобой, не важно что случится, нравится тебе это или нет. Вот что такое любовь, Алекс. Ты никогда не будешь ни с чем иметь дело одна. И я понимаю, что ты говоришь. Я не согласен с этим, но я поддержу тебя как смогу.

Я была ошарашена и лишена возможности говорить. Я действительно ничего не могла на это ответить. Я не умела хорошо подбирать слова. Поэтому я обвилась вокруг него, как осьминог. Когда он откинулся назад, я устроилась на нем, мне было все равно, что он был всё еще в своей форме Стража, с кинжалами и всем таким. Прошло некоторое время, прежде, чем кто-то из нас заговорил.

— Сет действительно неплохой парень, — сказала я. — Он может временами быть огромным придурком, но он не сделает ничего такого, чтобы свергнуть Совет.

Пальцы Айдена скользнули по моей щеке.

— Я ожидаю от Сета чего угодно.

Я решила не отвечать на это. С того телефонного звонка после нападения Линарда у меня не было вестей от Сета. И теперь, когда я немного успокоилась, я начала логически думать насчет того, что сказал Аполлон.

— Все — боги, чистокровные и Орден — боятся, что Сет станет Убийцей Богов, да?

— Правильно, — пробормотал он. Его рука скользнула к моему плечу, отвозя волосы назад.

— Что будет, если он не станет Убийцей Богов?

Его рука застыла.

— Ты имеешь в виду, если мы остановим передачу силы? Это причина, по которой мы держим тебя вдали от него.

— Я серьезно сомневаюсь в том, что это главная причина того, что ты держишь меня вдали от Сета.

— Тут ты меня поймала, — сказал он и я услышала улыбку в его голосе.

Подняв голову вверх, я решила, что давно пора уже было внести ясность. Сначала Айден... потом Сет, потому что последнее, чего я хотела — это чтобы кому-то было больно из-за этого.

— Мне важен Сет, правда. У меня есть к нему чувства, но это не то же самое. Ты знаешь, что тебе не о чем беспокоиться, правда? То, что было у нас с Сетом... ну. я даже не знаю, что между нами было. Это были не отношения, честно. Он предложил попробовать и посмотреть, что получится. И вот что случилось.

Айден поймал прядь моих волос между пальцев.

— Я знаю. Я доверяю тебе, Алекс. Но это не значит, что я доверяю ему.

Я просто не могла победить в этом.

— В любом случае, я могу поговорить с Сетом и рассказать ему, что происходит с Орденом и чего боятся люди.

— И ты думаешь, что он с этим смирится?

— Да. Сет не будет заставлять меня ничего делать, используя... связь против нас, — я прижалась ближе к груди Айдена и поцеловала его подбородок. — Сет однажды сказал мне, что если все когда-нибудь станет... слишком сложным, он уйдет. Так что это выход.

— Ха, он действительно так сказал? — Его глаза загорелись серебром. — Может быть, он не так уж плох.

— Нет.

— Мне это не нравится, но, как я уже сказал, я поддержу тебя, как смогу.

— Спасибо. — Я снова поцеловала его в щеку.

Он глубоко вздохнул:

— Алекс?

— Что?

Он откинулся назад, наблюдая за мной сквозь густые ресницы.

— Вы вчера съели всё тесто или вы всё же испекли печенье?

Я рассмеялась при таком повороте беседы.

— Мы испекли немного. Я думаю, что несколько штук еще осталось.

— Хорошо, — он положил руки мне на бедра и потянул меня вперед, прижав наши тела друг к другу. — Что за День Валентина без печенья?

— Я думаю, смертные вкладывают много смысла в шоколад в это время года, — я положила руки ему на плечи и вся ерунда со злыми богами, членами Ордена, Сетом и всем остальным отошла на второй план. — Но печенье подойдет.

Одна рука скользнула по изгибу моего позвоночника, зарывшись в спутанные волосы и посылая мурашки по моей коже.

— Так нет никакой дурацкой Рождественской ёлки?

— Нет такой вещи как Дерево Смертных Праздников, — мое дыхание остановилась, когда он притянул мои губы к своим, остановившись, когда они соприкоснулись. — Но... я уверена, что смертным понравилась бы идея такого дерева.

— Да? — Он прижался губами к одному уголку моего рта и затем к другому. Мои глаза закрылись, а пальцы вцепились в его футболку. Потом он медленно поцеловал меня, это действие было наполнено невысказанной страстью и его сильное тело напряглось рядом с моим.

Я не смогла вспомнить, о чем мы говорили. Остался только зовущий, дикий поток эмоций, обрушившихся на меня. Это был Айден — мужчина, которого я любила целую вечность, в моих руках, рядом со мной и он прикасался ко мне.

— Счастливого Дня Валентина, — пробормотал он.

Айден крепко обнимал меня, и в таким моменты он показывал мне действиями а не словами, насколько он поддерживал меня.

Глава 24

Я столько раз фантазировала о том, на что будут похожи отношения с Айденом. Не так давно случались дни, когда я была готова выбросить эту мечту, потому что все казалось слишком безнадежным. Но на этой неделе она полностью воплотилась в жизнь.

Мы крали столько моментов, сколько могли, наполняя их глубокими поцелуями и тихим смехом. И планами, мы действительно строили планы.

Или, по меньшей мере, мы пытались.

Моя спина выгнулась и я захихикала.

— Ах, ты боишься щекотки? — пробормотал Айден мне в шею. — Это очень интересное открытие.

Казалось, что когда мы были вместе, мы не могли долго держать наши руки при себе. Айден должен был прикасаться ко мне. Было ли это просто легкое прикосновение к коже, его рука обхватывала мою или наши тела соприкасались и ноги были лениво переплетены, мы всегда прикасались друг к другу.

Может быть, так происходило потому, что он так долго боролся с собой, или мы оба были безумными, опьяненными просто тем, что мы вместе, и у нас появилась зависимость от этого. Наши ноги были прижаты друг к другу, а головы лежали на подлокотнике дивана в комнате с семейными портретами. Здесь было безопасно, потому что никто не осмеливался сюда войти. Cвятилище Айдена стало нашим святилищем.

Сегодня тоже так случилось.

Но мне было не всегда весло. Проходили дни, и я знала, что приближается возвращение Сета, внутри меня зарождалось беспокойство. Глубоко во мне зазубренными лезвием сидело чувство вины. Я помнила те минуты уязвимости, которую он показал после нашего полуночного купания в Катскиллс и на следующий день после того, как мне дали зелье. Сет был сложным человеком, почти совершенной загадкой временами, но под этим всем он был просто парнем... которому было не все равно, и он заботился обо мне. Может быть больше, чем я о нем. Может быть, нет, но я не хотела причинять ему боль.

Я заерзала на диване рядом с Айденом, пытаясь стряхнуть темное облако, охватившее меня. Разговор с Сетом будет непростым. Но опять же, я не знала, как он отреагирует. Он был с Сиськами... поэтому может быть будет не так сложно.

— Так скажи мне, — продолжил Айден, привлекая моё внимание к настоящему — к нему. — Где было это место? Здесь? — он провел пальцами по моему животу.

— Нет, — Мои глаза закрылись и сердце подпрыгнуло. Сквозь меня прошла мелкая дрожь.

— Здесь? — его пальцы танцевали у меня на ребрах.

Не в состоянии ответить, я помотала головой.

— Так где это место?

Его быстрые пальцы пробежали по моему животу к боку. Я закрыла рот, но моё тело вибрировало, когда я пыталась сопротивляться своей естественной реакции.

— Ага! Это оно? — он надавил немного сильнее.

Я дернулась, но он был беспощаден. Он рассмеялся, когда я изогнулась и свалилась бы на пол, если бы не его быстрое движение.

— Прекрати, — выдохнула я между приступами смеха. — Я больше не могу.

— Ладно, может быть, я буду хорошим, — Айден притянул меня обратно и наклонился надо мой. Он взял прядь моих волос и накрутил её на два пальца. — В любом случае, вернемся к теме. Если не в Новый Орлеан, то куда?

Я провела пальцами вниз по его руке, мне нравилось, как его мышцы сжимаются под кожей, когда я к нему прикасалась.

— Как насчет Невады? Рядом нет Ковенантов. Ближайший — это Университет.

Он наклонился вниз, проведя губами по моей щеке.

— Ты предлагаешь Лас Вегас?

Я с невинным видом сказала:

— Ну, там будет много демонов, потому что вы, чистокровные, любите там развлекаться, но ни одной общины Гематои.

— Сначала Новый Орлеан и теперь Лас Вегас? — он проводил губами туда и обратно, его пальцы запрокинули мою голову назад. — Я начинаю видеть здесь закономерность.

— Я не знаю, — мое дыхание остановилось, когда он нажал сильнее. — Может быть, ты не сможешь вынести Лас Вегас.

Айден усмехнулся:

— Мне нравятся трудности.

Я захихикала, но моё веселье испарилось в тот момент, когда его губы снова прикоснулись к моим. Я могла целовать его целую вечность. Сначала поцелуи были нежными, мягкими и вопросительными. Мои пальцы утонули в его волосах, прижимая его ближе, и поцелуи углубились. Я подвинулась и обхватила его рукой, желая остановить время. Я могла быть здесь всю жизнь, чувствуя его тело рядом со своим, растворяться в нем... я застыла.

Ощущение, прошедшее по моему позвоночнику, было невозможно ни с чем спутать. Три руны, которые спали с тех пор, как уехал Сет, теперь мстительно пробудились, они жгли и покалывали.

Его губы двинулись вниз по моей шее, к ключице.

— Что такое?

Время нельзя остановить. Проклятье.

— Сет здесь. Он снаружи.

Айден поднял голову:

— Серьезно?

Я напряженно кивнула.

Он выругался по себя и вскочил на ноги. Я начала подниматься, но он протянул руку.

— Разреши мне сначала это проверить, Алекс.

— Айден...

Нагнувшись вниз, он взял меня за плечи и целовал меня до тех пор, пока я почти не забыла о шнуре, разворачивающемся глубоко у меня в животе.

— Просто разреши мне это проверить, хорошо? — прошептал он.

Я кивнула и наблюдала, как он быстро идет к двери. С быстрой подбадривающей улыбкой он покинул комнату. Возможно, это хорошо, что он собирался встретить Сета. Мне нужно было некоторое время, чтобы придти в себя после последнего поцелуя.

Я начала нервничать и шнур счастливо завибрировал. Я в возбуждении встала на ноги через минуту и пересекла комнату. Сет был близко. Я знала это костями. Я остановилась перед приоткрытой дверью и задержала дыхание.

Они были в коридоре, одни. И конечно, они уже спорили. Я закатила глаза.

— Ты думаешь, я не знаю? — я услышала, как Сет сказал самодовольным тоном. — Что я не знал всё время, пока меня не было?

— Знал что? — Айден казался на удивление спокойным.

Сет негромко рассмеялся.

— Она может быть сейчас здесь с тобой, но это просто краткий момент в большом плане. И Все моменты заканчиваются, Айден. И твой тоже закончится.

Я хотела распахнуть дверь и сказать Сету, чтобы заткнулся.

— Это звучит как надпись на дурацкой открытке, — ответил Айден. — Но, возможно, твое время уже закончилось.

Наступила тишина и я могла представить себе их двоих. Айден спокойно смотрел бы на Сета, который высокомерно улыбался и в тайне наслаждался бы спором. Иногда я хотела ударить их обоих.

— Это на самом деле не имеет значения, — сказал Сет. — Вот то, чего ты не понимаешь. Она может тебя любить и это не имеет значения. Мы принадлежим друг другу. Наслаждайся своими мгновениями, Айден, потому что в конце это ни черта не будет значить.

С меня было довольно. Я распахнула дверь и ворвалась в коридор. Никто из них не обернулся, и я знала, что они слышали, как я вылетела из комнаты. За ними я видела тени Охранников через маленькие квадратные окошечки с обеих сторон двери.

— Ты действительно так думаешь? — Айден склонил голову на сторону. — Если так, то ты проклятый глупец.

Сет улыбнулся.

— Здесь не я дурак, чистокровный. Она не принадлежит тебе.

— Она никому не принадлежит, — прорычал Айден, и его руки сжались на бедрах, где обычно висели кинжалы.

— Спорно, — сказал Сет, так тихо, что я не была уверена, что правильно его расслышала.

Я протиснулась между двумя идиотами прежде, чем один из них успел навредить другому:

— Ты не владеешь мой, Сет.

Сет наконец посмотрел на меня, его глаза были холодными янтарем.

— Нам надо поговорить.

Да, действительно надо было. Я взглянула на разъяренного чистокровного рядом с собой. Это будет не очень весело.

— Наедине, — добавил Сет.

— Что ты собираешься сказать, чего ты не можешь сказать передо мной? — спорсил Айден.

— Айден, — простонала я. — Ты обещал, помнишь? — Мне не надо было больше ничего говорить. Айден знал. — Мне нужно с ним поговорить.

— Ничего с ней не случится. Не когда она со мной.

Я развернулась.

— Я только возьму толстовку. Постарайтесь не поубивать друг друга.

— Не обещаю, -усмехнулся Сет.

Схватив толстовку со спинки дивана, я быстро натянула её и поспешила обратно в коридор. Боги знали, что секунда для этих двоих наедине могла оказаться слишком долгой. Я послала Айдену многозначительный взгляд и последовала за Сетом в переднюю дверь. Он выглядел расстроенным, но кивнул.

Холод на улице украл мое дыхание сразу же, как только я ступила наружу. Я не смогла вспомнить, когда в последний раз в Северной Каролине было так холодно. На Сете была черная водолазка и брюки-карго. Больше ничего. Мне стало интересно, будет ли у меня встроенный климат-контроль, когда я Пробужусь.

Охранники сразу же расступились, открывая вид на яркое зимнее солнце, отражающееся от неподвижных вод. Поначалу я была удивлена, но потом вспомнила, чьи это были Охранники — Люциана.

Айден двигался беспокойно. Его руки сжимались и разжимались по бокам.

Сет посмотрел на него с деланым сочувствием:

— Не слишком радуйся, Айден.

Я пнула Сета по лодыжке.

— Ой! — зашипел он, стрельнув в меня глазами. — Пинаться нехорошо.

— Раздражать людей тоже нехорошо, — выпалила я в ответ.

Айден вздохнул.

— У тебя есть двадцать минут. Потом я пойду тебя искать.

Спустившись спиной вперед по ступенькам, Сет поклонился Айдену, потом развернулся. Ветер поймал и разметал его волосы. Иногда я забывала как... красив был Сет. Он мог дать Аполлону фору. В них обоих была холодная красота, которая казалась нереальной, потому что она была безупречна издалека и вблизи.

Я пошла с ним в ногу, засунув руки в карман своей толстовки.

— Я не ожидала, что ты вернешься так скоро.

Сет выгнул золотую бровь:

— Правда? Я не удивлен этому.

Мои щёки вспыхнули. Он не мог знать, что произошло между мной и Айденом. Связь не работала на таком расстоянии. Глубоко вздохнув, я набралась мужества.

— Сет, я должна...

— Я уже знаю, Алекс.

— Что? — я остановилась, откидывая волосы от лица. — Ты знаешь что?

Он посмотрел мне в лицо и наклонился, его лицо было всего в нескольких дюймах от моего. Шнур внутри меня сошел с ума, но я могла с этим справиться... пока он не дотрагивался до меня. О боги, это было непросто.

— Я знаю всё.

"Всё" могло значит что угодно. Я опустила плечи, съежившись под жестким взглядом.

— Что именно ты знаешь?

Его губы приподнялись в улыбке.

— Что ж, давай посмотрим. Я знаю о том, — он показал на дом Св. Дельфи. — что произошло там. Я знал, что это случится.

Мне одновременно стало жарко и холодно.

— Сет, мне правда жаль. Я не хотела причинить тебе боль.

Он смотрел на меня некоторое время, потом рассмеялся.

— Причинить мне боль? Алекс, я всегда знал, что ты к нему чувствуешь.

Ладно. Должно быть, я была под кайфом, когда думала, что видела уязвимость Сета до этого. Глупая я, он был мальчиком без чувств. Но даже самоуверенная, надоедливая версия Сета воспринимала это на удивление хорошо, слишком хорошо. Мои подозрения усилились.

— Почему тебе всё равно?

— Предполагалось, что я буду расстроен? Это то, чего ты хочешь? — он склонил голову на сторону, подняв брови. — Ты хочешь, чтобы я ревновал? Тебе это надо?

— Нет! — Я почувствовала, как моё лицо снова вспыхнуло. — Я не думала, что ты... так хорошо к этому отнесешься.

— Ну, я бы не сказал, что хорошо к этому отношусь. Всё просто так, как есть.

Я уставилась на него и потом меня поразила мысль:

— Ты же не собираешься донести на нас, да?

Сет медленно покачал головой.

— Что это мне даст? Ты будешь в услужении и на эликсире.

И я не Пробужусь, всегда всё сводилась к этому, и я была достаточно большой девочкой, чтобы признать, что это было неприятно. Я не знала, что больше беспокоило Сета — то, что моя жизнь практически закончится, или что Пробуждения не случится. Я отвела глаза, прикусив губу.

— Сет, я кое-что узнала, пока тебя не было.

— И я тоже, — ответил он ровным голосом.

Это было загадочно.

— Ты должен был знать об Ордене и о том, как создается Аполлион.

Выражение его лица не изменилось.

— Почему это?

На меня накатило разочарование.

— Ты однажды сказал, что во время Пробуждения ты узнаешь все о предыдущих Аполлионах. Один из них должен был знать об Ордене, и о том, как он был рожден. Почему ты не сказал мне?

Сет вздохнул.

— Алекс, я тебе не сказал, потому что не видел смысла.

— Как ты мог не видеть в этом смысла после всего, что случилось со мной в Нью-Йорке? Если бы ты рассказал мне об Ордене, я могла бы подготовиться.

Он отвел глаза, сжав губы.

— И я спрашивала тебя, когда мы были там, знаешь ли ты, что означает символ, — сказала я. Меня охватил гнев с доброй толикой разочарования. Я даже не пыталась спрятать от него свои эмоции. — Ты сказал, что не знаешь. Когда я спросила тебя, знал ли ты о том, что получается если полукровка и чистокровный рождают ребенка, ты сказал, что считаешь, что твой отец — полукровка. Ты знал правду. Чего я не понимаю — это того, почему ты мне не рассказал.

— Мне было приказано не говорить.

— Что? — Сет начал идти, и я поторопилась его догнать. — Кто тебе приказал не говорить?

Он уставился на пляж.

— Это имеет значение?

— Да! — почти выкрикнула я. — Это имеет значение. Как у нас может быть что-то, если я не доверяю тебе?

Его брови взлетели.

— А что именно у нас, Алекс? Я помню, что говорил тебе о том, что у тебя есть выбор. Я не просил ярлыков и ожиданий.

Я тоже помнила это. Ты ночь в бассейне, казалось, была вечность назад. Отчасти я скучала по игривому Сету.

— И ты сделала свой выбор, — мягко продолжил Сет. — Ты сделала свой выбор, даже когда сказала, что выбрала меня.

Я также помнила тот самодовольный, удовлетворенный взгляд, когда я сказала, что выбрала его. Покачав головой, я начала подбирать слова.

— Сет, я...

— Я не хочу об этом говорить, — он остановился там, где песок переходил в асфальт, протянул руку и провел костяшками пальцев по моей щеке. Я отдернулась назад, ошеломленная прикосновением и электрическим шоком, который за ним последовал. Сет опустил руку, уставившись на маленькие магазинчики вдоль главной дороги. — Есть что-нибудь, о чем ты еще хочешь поговорить?

Он не ответил на чертов вопрос, но у меня был еще один.

— Ты видел моего отца, Сет?

— Нет, -он встретился глазами с моими.

— Ты хотя бы искал его?

— Да. Алекс, я не смог его найти. Это не значит, что его там не было. — Он откинул с лица короткие пряди волос, которые растрепал ветер. — В любом случае, я привез тебе подарок.

Я не была уверена, что правильно его расслышала, но потом он повторил это и моё сердце заныло.

— Сет, ты не должен был ничего мне привозить.

— Ты изменишь мнение, когда увидишь это, — его губы растянулись в порочной улыбке. — Поверь мне, это подарок, который делают раз в жизни.

Великолепно. Мне стало гораздо лучше. Если бы он подарил мне Алмаз Хоупа, меня просто стошнило бы. Мы никогда не были в отношениях, но чувство вины все равно скручивало меня изнутри. Смотрев на него, я видела Айдена. И когда Сет дотрагивался до меня, я чувствовала Айдена. Самым плохим в этом было то, что Сет это знал.

— Алекс, просто пойдём.

— Хорошо. — я глубоко вдохнула и сжала губы. Ветер, дувший с океана, был шокирующе холодным, и я завернулась в свою толстовку. — Почему так холодно? Здесь никогда не было так холодно.

— Боги в ярости, — сказал Сет и потом рассмеялся.

Я нахмурилась на него.

Сет пожал плечами.

— Они фокусируются на этом маленьком кусочке мира. Знаешь, это из-за нас. Боги знают, что грядут перемены.

— Иногда ты меня действительно пугаешь.

Он рассмеялся.

Я состроила гримасу. После этого мы шли в тишине. Я продолжала ожидать, что он повернет на остров, контролируемый Ковенантом и когда он этого не сделал, я подумала, что он ведет меня в дом Люциана, но он пошел прямо через город к зданию суда, которое использовалось членами Совета.

— Мой подарок в здании суда?

— Да.

Честно, я никогда не знала, чего ожидать от Сета. Даже с нашей связью, я не имела представления о том, что творилось у него в голове половину времени.

Обычное количество Охранников Совета стояли в дверях стояли у входа здания суда, скрытые от смертных туристов, за ними трое Охранников Люциана блокировали дверью Они расступились, открывая для нас дверь.

Я остановилась, зная, куда ведет дверь и лестница.

— Почему мы идем в камеры, сет?

— Потому что я собираюсь запереть тебя и перейти к страшной части.

Я закатила глаза.

Взяв меня за локоть, он потянул меня вперед. Мы пошли вниз. Мои глаза привыкли к темноте лестницы. Старые доски скрипели под нашими ногами. Камеры не были под землей. На самом деле, они были на первом этаже. Главных вход вел на второй этаж, но у меня все равно создавалось ощущение, что мы идем вниз в какое-то темное и глубокое место.

Коридор был тускло освещен. Через плечо Сета я могла различить несколько камер в узком коридоре. Я содрогнулась, представив, что меня посадят в одну из них. Боже, сколько раз я была к этому близка?

Впереди нас стояли два Охранника перед самой последней камерой. Сет подошел к ним и целкнул пальцами:

— Оставьте нас.

Я открыла рот, когда Охранники ушли.

— У тебя есть какая-то суперсила Аполлиона?

Он склонил голову ко мне.

— У меня много разных суперсил Аполлиона.

Я толкнула его.

— Где мой подарок, извращенец?

Сет попятился, усмехаясь. Он остановился перед решетчатой дверью и развел руки.

— Иди и посмотри.

Хорошо. Мне было любопытно. Шагнув вперед, я оказалось перед дверью и взглянула сквозь решетку. Мой рот открылся, а в животе образовалась дыра.

Съежившись посреди камеры, с руками, привязанными к лодыжкам, на нас пустыми глазами смотрел Главный Министр Телли. Его лицо было разбито, он был едва узнаваем, и его разорванная грязная одежда висела на нём.

— О боги, Сет.

Глава 25

Я в ужасе отпрянула от двери камеры. Все, о чем предупреждал Аполлон, сразу обрушилось на меня. Все боялись чего-то вроде этого, все, кроме меня, и я все еще не могла поверить, что это на самом деле происходит.

— Что ты наделал? — спросила я.

— Что? Я привез тебе подарок — Телли.

Я повернулась к нему, шокированная тем, что мне приходится объяснять, как это неправильно.

— Сет, большинство парней дарят девушкам розы или щенков. Не людей, Сет. Не Главного Министра Совета.

— Я знаю, что он сделал, Алекс, — он положил руку на шрам, оставленный Линардом. — Я знаю, что он приказал это.

Через толстую ткань я чувствовала руку Сета.

— Сет, я...

— Я почувствовал, что что-то случилось... как будто наша связь совершенно пропала, — он говорил тихо и быстро. — Я не мог чувствовать твои эмоции, но знал, что ты там... и потом тебя не стало на несколько минут. Я знал. Люциан мне рассказал. Моим первым побуждением было принести тебе его голову, но я сделал иначе.

Я почувствовала себя физически больной, уставясь на Сета. И когда я посмотрела на Телли в камере, то увидела избитое лицо Джексона. Я должна была догадаться. Я должна была догадаться, что он узнает... и что он сделает что-то подобное.

— Мне было несложно найти его, — продолжил он обычным тоном. — И я знаю, что его искали другие. Леон, — Сет рассмеялся. — Или стоит называть его Аполлон? Да, я опередил его. Два дня, когда ты мне не звонила? Вот и всё, что мне потребовалось, чтобы найти его.

Воздух вылетел из моих легких. По венам разлился лёд.

Он нахмурился.

— Он приказал тебя убить, Алекс. Я подумал, что ты будешь рада узнать, что он у нас и он не будет больше доставлять неприятностей.

Я повернулась обратно к камере.

— Боги, как на это отреагировали фурии?

— Я не дурак, Алекс, — он подошел и встал рядом со мной, плечом к плечу. — Это приказал Люциан и Охранники провернули это. Я был просто... вместе с ними. Умно, не правда ли?

— Умно? — выдохнула я, отступив от камеры, от Сета. — Так это была идея Люциана?

— Это имеет значение? — он сложил руки. — Телли пытался тебя убить, и убил тебя. За это он будет наказан.

— Это не значит, что всё хорошо! Посмотри на него! — я указала на камеру, чувствуя приступ тошноты. — Что с ним не так?

— Он под достаточно сильным внушением, которое запрещает ему говорить, — Сет глубокомысленно постукивал пальцами по подбородку. — Я не уверен, что он даже думает. На самом еле, я думаю он вроде как зажарен изнутри.

— Боги, Сет. Никто не говорил тебе что две ошибки не означают правду?

Сет фыркнул.

— Две ошибки всегда означают правду в моих книгах.

— Это не смешно, Сет! — я пыталась успокоиться. — Кто собирается его убить? Чистокровный Совет?

— Нет. Новый Совет.

— Новый Совет? Что за чёрт?

В его янтарных глазах сквозило разочарование.

— Тебе просто нужно понять, что происходит. Этот человек служит богам, которые хотят, что бы ты — мы — умерли. От него нужно избавиться.

Я запустила руки себе в волосы, желая выдернуть их.

— Сет, это была идея Люциана или нет?

— Почему это имеет значение? Что если да? Он только хочет, чтобы мы были в безопасности. Он хочет справедливости и...

— Всё, чего он хочет — это кресло Телли, Сет! Как ты можешь этого не видеть? — Холод сковал меня изнутри, когда я усмотрела на Сета. Люциан хотел власти и избавиться от Телли было способом достичь этого, но это не значило, что он мог полностью контролировать Совет... или значило? Я покачала головой. — Боги ни за что этого не позволят. Они не хотели того, что сделал Телли.

— Боги — наши враги, Алекс! Они не говорят с Советом, но они говорят с Орденом.

— Аполлон спас мне жизнь, Сет! Не Люциан!

— Только потому, что у него на тебя планы, — сказал он, шагнув вперед. — Ты не знаешь того, что знаю я.

Мои руки сжались в кулаки.

— Тогда расскажи мне что ты знаешь!

— Ты не поймешь, — он повернулся к неподвижной фигуре в камере. — Пока нет. Я даже не виню тебя в этом. В тебе слишком много от чистокровного, сейчас даже больше, чем раньше.

Я вздрогнула.

— Это было... было нечестно.

Его глаза закрылись и он провел ладонью по лбу.

— Ты права. Это было нечестно.

Это был момент истины, и я схватилась за него.

— Ты не можешь держать его здесь, Сет. Ты прав. Он должен быть наказан за свои действия, но ему нужен суд. Держать его вот так, под внушением в клетке, это неправильно.

Боги, что это за день, когда я была голосом разума.

Сет повернулся ко мне. Он открыл рот, но закрыл его.

— Я уже слишком много в это вложил.

По моему позвоночнику прокрался страх. Я пошла к нему, но остановилась, сложив руки на груди.

— Что ты имеешь в виду?

Он протянул ко мне руку, но я отпрянула. Смутившись, он опустил руку.

— Как ты можешь хотеть, чтобы он жил?

— Потому что это не наше дело, решать кто будет жить или умрет.

Его брови сошлись над переносицей.

— А что если так будет?

Я покачала головой.

— Тогда я не хочу никоим образом в этом участвовать. И знаю, что ты тоже.

Сет вздохнул.

— Алекс, ты обучаешься, чтобы быть Стражем. Ты будешь постоянно решать жить или умереть.

— Это не то же самое.

— Разве? — он наклонил ко мне голову, самодовольная улыбка смысла всю неуверенность.

— Да! И как Страж, я буду убивать демонов. Это не то же самое, что играть в судью и палача.

— Как ты не понимаешь, я делаю то, что должно быть сделано, даже если ты слишком слаба. чтобы сделать это самой?

Кто, черт возьми, этот человек рядом со мной? Это как призывать к здравому смыслу лунатика... теперь я знаю, как люди себя чувствовали, когда пытались урезонить меня. Ирония была жестоким, жестоким противником.

— Сет, где ключи от камеры?

Его глаза сузились:

— Я не выпущу его.

— Сет, — я нерешительно сделала шаг к нему. — Ты не можешь этого сделать. И Люциан тоже.

— Я могу делать всё, что захочу!

Я протиснулась за ним, протянув руку к ручке двери, и потом я оказалась прижатой к противоположной стене лицом к лицу с Сетом. Внизу живота у меня расцветал страх, а шнур бешено вибрировал.

— Сет, — прошептала я.

— Он остается здесь, — его глаза сверкнули опасной охрой. — На него есть планы, Алекс.

У меня во рту внезапно появился привкус желчи и я сглотнула.

— Какие планы?

Его взгляд упал на мои губы и у меня появился новый страх.

— Ты скоро увидишь. Тебе не нужно волноваться, Алекс. Я обо всем позабочусь.

Положив руки ему на грудь, я оттолкнула его назад на несколько футов. Шок и гнев отразились на его лице.

— Ты чертов сумасшедший, Сет. Не ходи по этой дорожке.

Стремительно развернувшись, он ринулся к клетке и показал на Телли.

— Ты бы предпочла увидеть это существо свободным? Чтобы он мог порабощать полукровок, чтобы приказывал их убивать? Чтобы он продолжал попытки добраться до тебя? И потом мы должны будем ждать суда, суда, который призван защищать чистокровных? Они просто стукнут его по рукам. Черт возьми, они даже могут заставить тебя извиниться, что ты сломала его планы!

Меня затопил гнев. Я шагнула вперед, вплотную к Сету.

— Тебе всё равно, что случится с полукровками! Это не имеет отношения к твоим планам! И ты это знаешь. То, что ты делаешь, на что ты соглашаешься — это неправильно. И я не...

— Уходи, — прервал он меня тихим яростным голосом.

Я стояла на своем.

— Я не собираюсь позволить тебе это сделать, Сет. Я не знаю, чем тебя Люциан убедил...

— Я сказал уходи, — Сет толкнул меня, сильно толкнул меня. Я едва не упала. — Может быть, в следующий раз я привезу тебе розы или щенка.

От этих слов и его улыбки волосы у меня на шее встали дыбом.Потребовалась каждая унция моего самоконтроля, чтобы повернуться и уйти. Я поторопилась вверх по лестнице. В тысячный раз в своей жизни я не послушала, что мне говорили. В первый раз, это, возможно, было правильно. Айден и Маркус должны узнать, что задумали Сет и Люциан. Может быть, они смогу это остановить, прежде, чем Сет убьет Главного Министра и подпишет нам приговор.

Все еще должна быть надежда для Сета. Конечно, он принимал участие в этом сумасшествии, но не очень большое. Формально, Сет пока еще ничего не сделал. Как сказал Калеб, всё еще была надежда. Что бы ни было у Люциана на Сета, как бы он ни тянул за нити, это нужно разрушить прежде, чем история повторится.

Я открыла двери здания суда и столкнулась лицом к лицу с корнем всех моих проблем.

Люциан был окружен несколькими Охранниками, все были одеты в нелепые белые балахоны. Улыбка, расплывшаяся на его лице, не достигала глаз.

— Я думал, что найду тебя здесь, Александрия.

Прежде, чем я поняла, что происходит, его Охранники окружили меня. Странно, но все Охранники были чистокровными.Умный ход, я должна была признать.

— Что происходит, Люциан?

— Когда ты станешь называть меня "Отцом"? — он сделал последний шаг и встал передо мной. Ветер развевал его одежду, создавая ощущение, что он летит.

— Гм, как насчет примерно никогда?

Его приятная улыбка оставалась на месте.

— Однажды это изменится. Мы будем одной большой счастливой семьёй, все трое.

Это меня обеспокоило.

— Ты имеешь в виду Сета. Он такая же часть тебя, как глина под ногами.

Люциан тихо щелкнул языком.

— Ты вернешься в мой дом, Александрия. Нет необходимости далее оставаться в резиденции Св. Дельфи.

Мой рот открылся, чтобы возразить, но потом я его закрыла. Не может быть, чтобы Люциан знал о моих чувствах к Айдену, или чтобы Сет что-либо ему рассказал. Если я начну спорить, это только возбудит его подозрения. Я ничего не могла сделать, чтобы остановить это. Люциан был моим законным опекуном. Проглотив гнев и неприязнь, я шагнула вперед.

— Мне только нужно забрать свои вещи.

Люциан отступил в сторону, жестом указывая мне следовать за ним.

— В этом нет необходимости. Твои принадлежности заберет Сет.

Проклятье. Я застыла, когда Сет вышел из дверей. Он не удостоил меня взглядом, походя мимо.

Люциан похлопал Сета по плечу.

— Встретимся в нашем доме.

Сет кивнул и направился вниз по ступеням. На тротуаре он посмотрел вверх и послал мне сардоническую улыбку, прежде, чем направился к одному их Хаммеров, припаркованных вдоль бордюра.

— Теперь, моя дорогая, ты пойдешь со мной, — сказал Люциан.

Разозленная, но лишенная возможности что-либо изменить, я последовала за Люцианом в другой Хаммер. Боги запрещали, чтобы Люциан шел пешком в свой дом. Когда он залез на заднее сиденье рядом со мной, я готова была вылезти из кожи вон, чтобы выбраться из машины.

Люциан улыбнулся:

— Почему тебе так неуютно рядом со мной?

Я отвернулась от окна.

— Просто в тебе есть что-то такое.

Он поднял бровь:

— И что это?

— Ну, ты как змея, но отвратительнее.

Он откинулся на сиденье и Хаммер пришел в движение.

— Мило.

Я натянуто улыбнулась.

— Давай прекратим говорить ерунду, Люциан. Я знаю о Телли. Почему ты сделал что-то, что даже я считаю безответственным и глупым?

— Пришло время перемен. Нашему миру нужно лучшее руководство.

Смех вырвался прежде, чем я смогла его остановить.

— Ты под кайфом?

— Мы слишком должно жили по старым законам, существуя рядом со смертными, как будто мы не лучше их, — отвращение сквозило в его голосе. — Они должны занять место полукровок, удовлетворяя каждую нашу необходимость или желание. И когда они это сделают, мы, новые боги, будем управлять землёй.

— Боги. ты безумен, — я больше ничего не могла сказать. И хуже всего, Бабуля Пипери была права, но, как всегда, я не поняла. История повторялась, но наихудшим возможным образом. И зло пряталось в тени, действуя как кукловод, дергающий за нити марионеток. Бабуля Пипери имела в виду Сета и Люциана. Я почувствовала тошноту. Если бы я поняла это раньше, то могла бы это предотвратить.

— Я не ожидаю, что ты поймешь, но Сет понимает. Это всё, что мне нужно.

— Как Сет на это согласился?

Он изучал свои ногти.

— У него никогда не было отца. Его чистокровная мать не хотела иметь к нему отношения. Я полагаю, она сожалела о своих отношениях с полукровкой, но не смогла избавиться от него, когда он был всё еще в её утробе.

Я вздрогнула.

— Можно предположить, что она была не очень доброй матерью, — продолжил Люциан. — Но мальчик смог впечатлить Совет и заслужить вход в Ковенант. У него было трудное детство, всегда один. Я предполагаю, Сет всегда хотел быть любимым, — он посмотрел на меня. — Ты можешь это сделать? Дать ему то, чего он всегда хотел?

Внезапно, я поняла, что, без сомнений, Сет ничего не рассказал Люциану об Айдене. Но почему? Убрать Айдена из формулы пошло бы Сету только на пользу. Могло ли так случиьтся потому, что Сет знал, что это причинит мне боль? Если дело было в этом, то Сет все еще думал. Он не был потерян.

— Я надеюсь на это. Сет — хороший мальчик.

Мои глаза расширились.

— Ты кажешься... искренним.

Люциан вздохнул.

— У меня никогда не было собственного дитя, Александрия.

Сквозь меня прошел шок. Люциан действительно заботился о Сете. И Сет видел в нём отца. Но это не меняло того, что делает Люциан.

— Ты его используешь.

Хаммер остановился перед домом Люциана.

— Я предлагаю ему весь мир. То же самое, что я предлагаю тебе.

— То, что ты предлагаешь — это верная смерть для тех, кто на это согласится.

— Не обязательно, моя дорогая. У нас есть союзники в самом... неожиданном месте, очень влиятельные союзники.

Моя дверь открылась прежде, чем я смогла ответить. Охранник ждал, когда я выйду, пристально наблюдая за мной, как если бы он ожидал, что я убегу, и эту возможность я действительно рассматривала, но понимала, что это мне не сойдет с рук. Меня быстро проводили в дом и оставили в роскошном фойе с моим приемным отцом.

— Какая жалость, что ты всё так усложняешь, Александрия.

— Извини за дождь на твоем сумасшедшем параде, но я не собираюсь с этим мириться. И никто другой тоже не будет, никогда.

— Разве это так? Ты сомневаешься в моих страстных словах? — его взгляд остановился на Охранниках-полукровках. — Я хочу видеть лучшую жизнь для полукровок.

— Вранье, — прошептала я, и мой взгляд перешел на Охранников. В выражениях их лиц сквозило неодобрение, когда они смотрели на меня, которое говорило о том, что они верили Люцану. И главный вопрос: сколько полукровок стояло за Люцианом? Количество могло быть астрономическим.

Люциан рассмеялся. Это был холодный, скрежещущий звук.

— Ты не можешь этим управлять.

— Посмотрим, — я потянулась к дверной ручке, но застыла, когда она повернулась и заперлась в моей руке. Я ненавидела элемент воздух всем сердцем. Медленно, я повернулась к нему. — Ты не можешь держать меня здесь. Выпусти меня.

Люциан снова засмеялся.

— Я боюсь, тебе будет не дозволено принимать посетителей до твоего Пробуждения. И не надейся, что придел Аполлон. Он не сможет войти в мой дом.

Я нахмурилась.

— Ты не можешь остановить бога.

Люциан выглядел довольным, отступив в сторону. Мой взгляд упал на стену, к которой Сет однажды прижал Охранника. Там был символ — грубо нарисованный человек с телом змеи.

— Аполлон не может войти в дом, который несет на себе знак Питона Из Дельфи. Она была создано много веков назад как наказание за несоблюдение правил Олимпа. Забавно, я этого не знал до недавнего времени.

Я сглотнула. Рисунок выглядел так, словно его нарисовали кровью.

— Как... как ты это придумал?

— У меня много друзей... могущественных и влиятельных. — Люциан взглянул на рисунок с легкой улыбкой на его угловатом лице. — У меня много друзей, крторые тебя удивят, дорогая.

Я почувствовала, как смыкаются стены, выжимая дыхание из моих легких. Я была там заперта до моего Пробуждения. Мое дыхание сбилось. Я должна была послушать Айдена и не выходить из его дома.

— Ты не можешь этого сделать.

— Почему нет? — он скользнул ко мне. — Я — твой законный опекун. Я могу с тобой делать всё, что захочу.

Мое терпение натянулось и порвалось.

— Правда? И как это работало в прошлом?

— В прошлом у меня не было Сета, и мы не были близки к Пробуждению, — он поймал мой подбородок, запустив в него свои костлявые пальцы. — Ты можешь бороться со мной сколько хочешь, но через несколько дней ты Пробудишься. Сначала, ты соединишься с Сетом, и чего он пожелает, ты будешь желать. И потом твоя сила перейдет к нему. Ты не сможешь остановить это.

Я вздрогнула.

— Я сильнее этого.

— Ты так думаешь? Подумай об этом, моя дорогая. Подумай о том, есть или нет смысл бороться с тем, чему суждено произойти.

Меня наполнило нехорошее предчувствие, но я сохраняла спокойное выражение лица.

— Если ты меня не отпустишь, я сломаю тебе руку.

— Ты так сделаешь, не правда ли? — его дыхание было теплым на моей щеке. У меня в горле стояла желчь. — Есть только одна вещь, в которой мы с Телли были единодушны.

— И что же это?

— Тебя нужно сломать, — он отпустил меня, та же самая проклятая улыбка расплылась на его лице. — Кроме того, что он подошел к этому неправильно. Я не совершу такой же ошибки, как я совершил с твоей матерью. Я дал ей слишком много свободы. И сейчас, ты моя. так же, как и Сет. И для тебя будет полезно помнить об этом.

Я отодвинулась от него.

— Ты ублюдок.

— Это может быть правдой, но через несколько дней я буду контролировать обоих Аполлионов. Меня будет невозможно остановить.

Глава 26

Ужин был неловким по нескольким причинам. В конце длинного прямоугольного стола сидели только мы втроем, ели при свете свечей, словно мы попали во средневековье. Сет попеременно то дружелюбие к своему новому папочке Люциану, то метал свирепые взгляды в мою сторону. Я отклоняла любые попытки Люциана вовлечь меня в беседу. И я не могла даже заставить себя съесть аппетитный стейк, что было действительно невыносимо.

Это будет последний мой ужин.

Я знала это. То ,что я планировала, наблюдая за этими двоими, однозначно закончится тем, что меня убьют, но либо я выхожу из этого таким образом, либо я стану частью чего-то настолько отвратительного, как уничтожение тех, кто не согласен с Люцианом и порабощение человеческого рода. Потому что это было то, что они планировали — во всяком случае, это планировал Люциан. Люциан нуждался в Аполлионах — по меньшей мере, в Убийце Богов — чтобы довести до конца свой план. Это имело смысл. Аполлионы, первоначально были созданы, чтобы держать в узде чистокровных, но если он контролирует Аполлиона, тогда ему нечего бояться. Как только я Пробужусь, Сет сможет противостоять любому богу, который придет за Люцианом, делая Люциана практически неуязвимым. Это был превосходный план. Единственное, что я знала, Люциан, вероятно, работал над этим планом с того самого момента, как узнал, что в одном поколении будет два Аполлиона.

Они предоставят членам Совета право выбора. Поддержать их или погибнуть. С помощью Сета, со всей его полной мощью Аполлиона — Убийцы Богов — он будет способен свергнуть любого бога, который начнет на него охоту. Не то, чтобы Люциан верил, что какой-нибудь бог будет настолько глуп, чтобы подойти к нему ближе, чем на милю. Единственная угроза — это члены Ордена, но им тоже будет чертовски сложно уничтожить Сета. Люциан уже отправил Стражей на поиски оставшихся членов Ордена. Я вздрогнула при мысли о том, что они с ними сделают.

И ещё, что бы они ни говорили, я чувствовала, что они чего-то не договаривали. Кроме того, я чувствовала, что было что-от еще, и поэтому Аполлон так целеустремленно сохранял меня в безопасности.

— Как Орден смог убить Первого и Соларис? — спросила я, заговорив в первый раз.

Люциан, приподняв бровь, посмотрел на Сета, поигрывая хрустальным фужером.

— Они застали их врасплох. — Сет опустил взгляд на тарелку. — Их одновременно закололи в сердце. — Он прочистил горло. — Почему ты спрашиваешь?

Я пожала плечами. По большей части, потому что меня это интересовало, поскольку убить двух Аполлионов было непросто. Когда я не дала ответа, они возобновили свой разговор. Я продолжила составлять план.

Я собиралась осуществить кое-что, что я никогда не предполагала делать снова. Я собиралась убить чистокровного — Люциана. Мои пальцы сжались вокруг острого столового ножа. Это был единственный способ остановить всё это. Уничтожить Люциана и затем Сет будет освобожден от его извращенного отцовского влияния. И я буду мертва, но может быть... может быть Айден и Маркус смогут доказать безумие Люциана. Это стоило того, чтобы попытаться. Я не могу позволить этому свершиться, а это свершится если они будут удерживать меня здесь, и затем уже их будет не остановить.

Это было, вероятно, самое сумасшедшее, наиболее спонтанное и безрассудное, что я когда-либо планировала, но какие у меня еще были варианты? Люциан уже полностью контролировал Сета и он сможет контролировать меня через него, если Сет пожелает этого. Все боялись этого — это был мой самый сильный страх.

Я должна что-то предпринять.

— Вы извините меня? — спросила я.

— Ты ничего не съела, — нахмурился Сет. — Тебе нездоровится?

Вот это да, могла ли я потерять аппетит, потому что я была в обществе безумцев?

— Я просто устала.

— Прекрасно, — сказал Люциан.

Пытаясь не думать о том, что я собираюсь сделать, я положила поверх столового ножа салфетку и задвинула его рукояткой вперед в рукав. Я поднялась, колени ослабли. Убить в бою или из соображений самозащиты - это одно. Это было совершенно иным. Часть меня кричала, что это было ошибкой — такой же неправильной как и то, что они намеревались сделать с Телли, но пожертвовать одной жизнью, чтобы защитить бесчисленное множество других? Кажется, это того стоило.

Ладно. Две жизни, потому что я сильно сомневалась, что я останусь безнаказанной после этого. Охрана стояла прямо за дверью столовой. Если даже они не убьют меня, убьет Совет, которыйу Люциан так стремится предать. Иронично.

Я медленно обогнула стол, успокаивая дыхание и блокируя эмоции. Мне вполне хватит силы вонзить нож в его спину, разрывая его спинной мозг. Было бы легче вонзить его в горло или глаз, но боги, даже просто от мысли об этом я испытывала отвращение.

Просто сделай это. Я подошла к Люциану сбоку и сделала глубокий вдох и позволила ножу выскользнуть из своего рукава. Затем меня ударили об пол с силой паровоза.

Я упала на кафель с громким треском. Сет прижал мои ноги, скручивая запястья до тех пор, пока я не вскрикнула и не выпустила из рук нож. Когда я попыталась вырваться из его захвата, Охрана вломилась в комнату, но Люциан поднял вверх руку, останавливая их.

— Да что с тобой? — спросил Сет неистово, слегка меня встряхнув, когда я не ответила достаточно быстро. — Ты в своём уме?

Моё сердце барабанило о грудную клетку.

— Я единственная тут не сумасшедшая!

— Неужели — ты единственная не сумасшедшая? — его взгляд переместился на нож. — Я должен тебе объяснять это?

— Разберись с ней. — Люциан встал и откинул в сторону салфетку, голос его был пугающе спокойным. — Прежде чем я сделаю что-нибудь, о чём потом пожалею.

Сет резко выдохнул.

— Прости, Люциан. Я исправлю это.

Я не могла говорить от потрясения. Он извинялся перед Люцианом? Я находилась на сумасшедшем острове и не было возможности сбежать.

— Она должна смириться с этим, — сказал Люциан. — Я не собираюсь жить в страхе быть убитым в своём собственном доме. Либо она подчиняется, либо я посажу её под замок.

Глаза Сета встретились с моими.

— Этого не потребуется.

Я пристально смотрела на него.

— Хорошо. — В голосе Люциана было больше отвращения,чем страха. Казалось, будто я плюнула в него, а не пыталась его убить. — Я удаляюсь до конца вечера. Охрана!

В спешке они вывели Люциана из комнаты. Некоторые из них были чистокровными. Пообещал ли он им что-то стоящее, что они согласились пойти против Совета и рисковать смертью? Я знала, что он предложил полукровкам.

Сет всё ещё удерживал меня на полу.

— Это был, вероятно, самый глупый поступок, который ты когда-либо пыталась совершить.

— Очень жаль, что не получилось.

Он со злостью поднял меня на ноги. В тот момент, когда он выпустил меня из рук, я бросилась к двери. Он поймал меня до того, как я выскочила из комнаты, сомкнув руки вокруг меня.

— Прекращай это!

Я откинула голову назад, едва не задев его.

— Отпусти меня!

— Не усложняй, Алекс.

Я боролась в его мёртвой хватке.

— Он использует тебя, Сет. Почему ты не можешь увидеть этого?

Его грудь вздымалась рядом с моей спиной.

— Настолько сложно тебе принять то, что Люциан заботится обо мне — о тебе?

— Он плевать на нас! Он просто хочет нас использовать. — Я выставила ноги, чтобы оттолкнуться от стены, но Сет ожидал этого и развернул меня. — Будь ты проклят! Ты умнее этого!

Сет вздохнул и начал тащить меня по коридору.

— Ты иногда такая дурочка. Ты не будешь ни в чем нуждаться, Алекс. Ни в чем! Вместе мы будем способны изменить наш мир. Разве не этого ты хочешь? — мы достигли основания лестницы, и я ударила ногой по статуе какого-то бога, которого я не узнала. — Боги! Хватит, Алекс. Для кого-то настолько маленького, ты невероятно тяжелая. Я не хочу нести тебя вверх по лестнице.

— Ну, надо же. Спасибо. Теперь ты называешь меня толстой.

— Что? — Его руки ослабли.

Я достаточно сильно ударила его локтем в живот, чтобы отдача от удара сотрясла всё моё тело. Сет согнулся вдвое, но не выпустил меня из рук. Изрыгая проклятия, он развернул меня и согнул меня в талии. Он обхватил меня ниже пояса и перекинул через плечо. Прежде чем я смогла ударить его в чувствительное место, он поймал мои ноги и удерживал их внизу.

— Опусти меня! — Я колотила кулаками по его спине.

Сет ворчал, когда начал подниматься вверх по лестнице.

— Серьезно, я не могу поверить, что мне приходиться это делать.

Я продолжала атаковать, но это не увенчалось успехом.

— Сет!

— Может быть, ты заслуживаешь взбучки, Алекс. — Засмеявшись, он обогнул лестничный проем, когда я пнула его по почкам. — Ай! Это больно!

Мы производили достаточно много шума, чтобы разбудить каждого Охранника в доме, но никто не вмешался. Вися вверх ногами, я узнала коридор и дверь, которую Сет толкнул, чтобы открыть. Это была моя старая спальня в доме Люциана.

Сет пронесся по плюшевому белому ковру, которого не было в моей комнате, когда я жила в этом доме. Тогда у меня были голые полы, которые зимой были холодными. Он бесцеремонно бросил меня на кровать, а затем уперся руками в бока.

— Веди себя хорошо.

Я вскочила на ноги. Сет схватил меня за талию и толкнул назад без особых усилий. Невероятное количество ярости наполнило меня энергией, охватившей меня, словно шквал волн возмущения. И я позволила ярости нарастать и затопить меня.

— Ты становишься смешной, Алекс. И тебе надо успокоиться. Ты заставляешь меня жалеть, что у меня нет с собой "Валиума".

Мои руки сжались в кулаки.

— Он использует тебя, Сет. Он хочет контролировать нас, так он сможет свергнуть Совет. Он хочет быть величественнее богов. Ты же знаешь, что они никогда не позволят этому произойти! По этой причине были созданы Аполлионы.

Сет приподнял бровь.

— Да, Алекс, я знаю почему были созданы Аполлионы. Чтобы быть уверенными, что никто из чистокровных не достигнет власти богов и всё такое. Позволь мне задать тебе вопрос. Обеспокоит ли какого-нибудь из богов, если ты погибнешь в сражении с демонами?

— Безусловно их беспокоит, поэтому они и вернули меня к жизни.

Он закатил глаза.

— А что, если бы ты не была Аполлионом, Алекс? Что если бы ты была лишь простой обыкновенной полукровкой? Беспокоило бы их всё это, если бы ты умерла?

— Нет, но...

— Ты считаешь, что это правильно? То что они заставляют быть либо рабом, либо воином?

— Нет! Это не правильно, но не боги издавали такой указ. Это сделали чистокровные, Сет.

— Я знаю, но не думаешь ли ты, что боги могли бы изменить это, если бы они захотели? — Он передвинулся ближе ко мне, понижая голос. — перемены должны произойти, Алекс.

— И ты думаешь, что Люциан действительно собирается поизвести такого рода перемены? — Мне хотелось, чтобы Сет понял. — Как только он возьмёт полный контроль над Советом, он освободит прислугу? Освободит полукровок от их обязанностей?

— Да! — Сет опустился на колени передо мной. — Люциан это сделает.

— Тогда кто будет сражаться с демонами?

— Будут те, кто пойдет добровольцем, точно также как это сейчас делают чистокровные. Люциан сделает это. Всё что мы должны сделать — это поддержать его.

Я покачала головой.

— Люциана никогда не заботили полукровки. Всё о чём он когда либо заботился, так это только о себе. Он хочет предельной власти — чтобы поработить смертных, вместо полукровок. Он сам лично мне сказал.

Хмыкнув с отвращением, он встал.

— У Люциана нет намерений поступать таким образом.

— Он рассказал мне это в машине! — Я схватила его за руки, игнорируя то, как вздрогнула связь. — Пожалуйста, Сет. Ты должен мне поверить. Люциан не сделает ничего из того, что он тебе пообещал.

На мгновение, он пристально посмотрел на меня.

— Почему тебя беспокоит это, даже если бы порабощение смертных и было его основным планом? Я не понимаю. Ты не выносила жизни среди них, когда тебе приходилось быть в их мире. Почему ты хочешь защитить богов, когда Орден убил тебя — убил тебя — ради их защиты? Почему тебя заботит, если несколько чистокровных умрут в процессе? Посмотри как они относились к тебе. Я не понимаю.

Иногда я сама себя не понимала. Чистокровные относились к полукровкам как к грязи. И боги, ну хорошо, они были так же виноваты, как и чистокровные. Они позволили этому произойти. Но это было гораздо большей несправедливостью.

— Невинные люди погибнут, Сет. И как ты думаешь, что сделают боги? Возможно, они у них не будет возможности приблизиться к тебе, но они могут быть мстительными и абсолютными садистами. Они начнут безжалостно в множестве уничтожать полукровок и чистокровных. Так сказал Аполлон.

Он сжал мои руки.

— Жертвы войны — такое случается.

Я рывком освободила свои руки. Мой желудок перевернулся.

— Как ты можешь быть таким равнодушным?

— Это не значит, что я равнодушный, Алекс. Это называется сила.

— Нет, — прошептала я. — Это не имеет ничего общего с силой.

Сет отошел от меня, запустив руку в свои волосы, выдернув несколько прядей из кожаного ремешка. Он всегда был таким? В нем всегда была некая холодность, но ничего похожего на это.

— Всё будет хорошо, — в итоге ответил он. — Я обещаю. Я позабочусь о тебе.

— Ничего хорошего не будет. Ты должен позволить мне уйти. Мы должны быть порознь друг от друга.

— Я не могу, Алекс. Может быть, со временем ты забудешь его и ...

— Речь не об Айдене.

Глядя мне в лицо, его губы скривились в горькой, циничной улыбке.

— Всегда об Айдене. Тебя не заботят смертные. Если ты всё ещё будешь с ним и позволишь нам идти нашим путем, тебя не будет всё это заботить.

— Меня заботит. Ты собираешься убить невинных людей, чтобы сделать это, Сет. Ты действительно сможешь с этим жить? Потому что я не смогу.

— Неужели чистокровные на самом деле такие невинные? — спросил он, вместо того, чтобы ответить на мой вопрос.

— Есть чистокровные, которые не хотят видеть полукровок порабощенными. И да, боги — это кучка мудаков, но они такие, какие они есть.

— Мы уже проходили это, Алекс. Мы не сможем договориться. Пока еще нет, по меньшей мере. Но твой день рождения наступит всего через несколько дней. Тогда ты поймешь.

Я в изумлении смотрела на него.

— Сет, пожалуйста, послушай меня!

Хладнокровная маска появилась на его лице, пряча его.

— Ты на самом деле не понимаешь, Алекс. Я не могу — не хочу отпускать тебя.

— Да, ты можешь! Это достаточно просто. Просто позволь мне выйти из этого дома.

Сет оказался передо мной через секунду. Он схватил мои руки, прижав ладони к моим.

— Ты не знаешь что это за чувство, но ты узнаешь. Чем больше знаков у тебя будет, тем больше акаши перейдет ко мне. Ничто — ничто не сравнится с этим. Это чистая мощь, Алекс. А ты ещё даже и не Пробудилась! Можешь себе представить каково это будет потом? — Его глаза засветились безумным, страстным блеском, который я замечала и игнорировала раньше. — Я не могу отказаться от этого.

— Боги, ты себя вообще слышишь? Ты говоришь, словно демон, жаждущий эфира.

Он улыбнулся.

— Ничего подобного. Лучше.

Именно тогда я поняла, что под влиянием Люциана и притяжением акаши Сет мутировал в нечто опасное. Аполлон был прав. Проклятье. Бабуля Пипери была права.

И я так сильно ошибалась. Я была в рискованном, плохом положении. Всё что угодно было возможно, и моё сердце забилось в два раза быстрее. Я хотела ударить себя за то, что не позволила Аполлону спрятать меня, но, когда он это предлагал, всё, о чём я могла думать это о том, что хотел сделать Люциан. Я была отвратительна сама себе в это время, и я хотела признать своё поражение. Я никогда не убегала.

Но теперь мне надо было бежать, потому что это было единственное умное решение.

— Я хочу, чтобы ты вышел из моей комнаты. — Я заставила свои колени перестать дрожать и встала. — Сейчас же.

— Я не хочу уходить, — ответил он ровно.

Моё сердце подскочило к горлу.

— Сет, я не хочу, чтобы ты находился тут.

Он склонил свою голову на бок, глаза прожигали насквозь.

— Не так давно у тебя не было сложностей с тем, что я оставался в твоей спальне... или в твоей постели.

— У тебя нет права находиться здесь. Ты не мой парень.

Сет вздернул бровями.

— Ты говоришь так, словно наши отношения можно быть упростить несущественными ярлыками. Мы — не парень с девушкой. Ты права насчет этого.

Я оттолкнулась от кровати, отчаянно ища глазами выход из комнаты. Здесь была только ванная комната, шкаф, и одно окно. И мой старый кукольный домик ... какого черта он всё ещё здесь делает? На крыше домика сидели жуткие фарфоровые куклы, которых я ненавидела с детства и до сих пор.

Подкравшись ко мне сзади, он прошептал мне на ухо:

— Мы одинаковые. Мы хотим одного и того же и нуждаемся в одном и том же. Ты можешь любить любого, кого пожелаешь и ты можешь убеждать себя во всём, что хочешь. Мы не должны любить друг друга; мы даже не должны нравиться друг другу. Это не имеет значения, Алекс. Мы связаны друг с другом, и связь между нами гораздо сильнее, чем всё то, что ты чувствуешь в своём сердце.

Развернувшись, я отошла, увеличивая расстояние между нами.

— Нет. Это имеет значение. Я взываю к обещанию, которое ты дал мне. Я не хочу делать этого. Ты должен уйти. Меня не волнует, куда ты уйдешь. Просто уйди...

— Я не уйду.

Страх превратился в нечто гораздо худшее и гораздо более мощное. Извиваясь, страх прокладывал путь во мне, кусая глубоко и распространяясь по моим венам, словно яд.

— Ты обещал мне, Сет. Ты поклялся, что ты уйдешь, если всего этого станет чересчур много. Ты не можешь взять обещание обратно!

Его глаза встретились с моими.

— Слишком поздно для этого. Прости, но это обещание не имеет силы. Ситуация изменилась.

— Тогда уйду я. — Я сделала глубокий вдох, но это не помогло успокоить пульсацию в моей груди. — Ты не можешь удерживать меня здесь! Меня не волнует, что Люциан мой законный опекун.

Он склонил голову набок, его взгляд стал почти что любопытным.

— Ты думаешь, что есть какое-то место в этом мире, где я не смогу тебя найти, если я этого захочу?

— Боги, Сет, ты хотя бы понимаешь насколько ужасно это звучит — насколько гадко?

— Я просто указываю на правду, — ответил он ровно. — Когда ты достигнешь восемнадцатилетия, которое случится через сколько? Пять дней? У тебя не будет никакого контроля над этим.

Мои руки сжались в кулаки. Боги, я ненавидела то, что он был прав. Особенно когда он был пугающе прав и Сет был довольно чертовски пугающим сейчас. Я не могла — я отказывалась показывать это. Поэтому я полагалась на ярость.

— У тебя нет никакого контроля надо мной, Сет.

Сет приподнял одну бровь. Неторопливая, порочная улыбка растянулась у него на лице. Узнав этот взгляд, я бросилась прочь, но он был невероятно быстр. Его рука скользнула, поймав меня за талию.

Инстинкт взял верх. Мой разум отключился и я переключилась на боевой режим. Позволив своим ногам обмякнуть, я превратилась в «мертвый груз» в его руках. Сет начал ругаться и, когда он наклонился, чтобы поймать меня, я вскочила, нанося удар коленом в область живота. Воздух со свистом покинул его легкие, когда он отшатнулся.

Развернувшись, я выбросила вперед руку, ударив его в грудь. Это не был вялый удар. Я вложила в него все силы, и Сет опустился на одно колено.

Я бросилась к двери, готовая бороться за путь из дома и по улице, если потребуется.

Я так и не сделала этого — не совсем.

Мои пальцы обхватили дверную ручку в ту же секунду, когда я ощутила порыв силы в комнате, который заставил крошечные волоски по всему моему телу встать дыбом. Затем неожиданно я оказалась в воздухе и отлетела назад. Волосы развевались вокруг моего лица, застилая зрение.

Руки Сета обвили мою талию и он притянул меня к груди.

— Ты знаешь, мне ты нравишься больше, когда ты злишься. Хочешь знать почему?

Я изо всех сил боролась в его объятиях, но он удерживал меня, и это было похоже на попытку переместить полуприцеп грузового автомобиля.

— Нет. Меня действительно не волнует, Сет. Отпусти меня.

Он усмехнулся, и звук отдался у меня внутри.

— Потому что, когда ты злишься, ты всегда в одном шаге от того, чтобы сделать что-то иррациональное. И вот такая ты мне нравишься.

Сет выпустил меня из объятий без предупреждения, и я развернулась. Затем я увидела это в его глазах, в том как приоткрылись его губы. От паники кровь в моих венах застыла.

— Не...

Сет резко вытянул руку, обернув её вокруг моей шеи. Знаки Аполлиона бежали по его коже с головокружительной скоростью. То, что существовало во мне, та часть, которая была создана, чтобы дополнить его, ответила в опьяняющем порыве. Знаки стекали вниз по его руке, просачиваясь через пальцы. Через секунду, желтый свет начал потрескивать в воздухе, а затем появился более слабый отблеск синего. Его рука совершала круговые движения, надавливая, обжигая кожу на затылке, создавая четвертую руну.

За секунду, прямо перед тем, как мой мозг отключился от переизбытка ощущений, было мгновение, когда я пожалела, что когда-либо позволяла Сету приближаться ко мне для того, чтобы усилить связь между нами, которая казалась нерушимой. Он планировал сделать это всё это время.

И затем я уже ни о чем не думала больше.

Глава 27

Глаза Сета немного светились, это время давление внутри меня передалось шнуру, оставляя меня и вливаясь в него. Внезапно из четырех точек полился свет: Из живота, обеих ладоней, и теперь из точки сзади на моей шее. Боль кольнула мою кожу, сначала острая, потом притупленная. Голова отяжелела, ноги ослабли и приятное потягивание продолжалось.

Его свободная рука поймала меня, когда мои ноги подогнулись. Должно быть, я потеряла сознание, надолго ли, я не знала. Я лежала на спине, когда комната опять сфокусировалась у меня перед глазами. Мной овладело тяжелое оцепенение, притягивая меня обратно в кровать.

— Вот и ты, — сказал Сет. Его рука, гладившая мои волосы, немного дрожала.

У меня в горле был странный, почти металлический привкус.

— Что... что случилось?

Рука Сета выскользнула из моих волос.

— Ты не Пробудилась, но... — он взял меня за руку и прижал свою ладонь к моей.

Ответ был немедленным. Моя спина выгнулась. Я почувствовала, как что-то добралось до самой моей сердцевины, схватило и дернуло. Это не было болезненно, но и не было приятно.

— Сет...

Когда он отпустил, невидимые нити оборвались. Я ослабленно опустилась на кровать, и Сет... он сидел на бедрах, держа ладонь перед глазами. Его лицо приняло благоговейное, детское выражение, когда голубой свет покрыл его руку, горя ярче, чем прежде.

— Акаша... это хорошо, Алекс. Это больше... я чувствую тебя у себя под кожей.

Я полубессознательно наблюдала, как световой шар погас и возбуждение ушло из глаз Сета. Каким-то образом я поняла, когда его голова опустилась и губы прижались к моей щеке, что Сет получил силу, которая может убить бога, может быть всего на несколько секунд.

За окном сверкнула молния, но она не была более яркой, чем его свет. Я знала, что нужно выбираться отсюда, но, когда я попыталась сесть, я оказалась словно приклеена к кровати.

Он улыбнулся и устроился рядом со мной, положив руку обратно на мою щеку, поворачивая мою голову к себе. Его большой палец гладил мою нижнюю губу.

— Ты это видела?

Я хотела отвернуться, но не смогла и я чувствовала себя больной до глубины души. Гром поглотил биение моего сердца.

— Это было прекрасно, правда? Так много силы. Люциан будет разочарован тем, что ты не Пробудилась после четвертого знака, но что-то произошло.

Что это значило? Я не поняла и мои мысли были слишком туманными. Шнур подпрыгнул, когда его рука скользнула под мою голову и накрыла руну на моей шее.

— Это руна неприкосновенности, — объяснил он. — Когда ты Пробудишься, она будет действовать. Тогда боги не смогут притронуться к тебе.

Я встретилась с ним глазами и заставила свой тяжелый язык сказать:

— Я не.. не хочу, чтобы ты до меня дотрагивался.

Сет улыбнулся и знаки вернулись, скользя по его золотистой коже. Я узнала момент, когда наши руны соприкоснулись. Он опускал голову до тех пор, пока наши губы не стали разделяться только дыханием. Мои чувства сошли с ума. По моей коже шли электрические разряды.

— Ты такая красивая, — пробормотал он и прижался лбом к моему.

То, что было во мне, что было между нами, было отвратительным. Почему я не заметила этого раньше? Признаки были видны с самого начала. В ту ночь, когда я узнала, кто я и Сет оставался в стороне, с Люцианом. Жажда могущества Сета и то, что моя реакция на него казалась неконтролируемой, даже когда мы первый раз стояли во дворе месяцы назад и снова, несколько раз. Я подумала о мимолетном удовлетворенном взгляде, который я увидела, когда я стояла с ним в бассейне и решила посмотреть что произойдет с ним — когда я выбрала его. Всё это время он проводил с Люцианом.

Я была так слепа.

Губы Сета прижались к моему бешено бьющемуся пульсу и я содрогнулась от отвращения, злости, ужаса и беспомощности.

— Нет, — умоляла я, прежде, чем извращенная связь между нами свернулась так туго, что я не знала, где заканчивается он и начинаюсь я.

— Ты этого не хочешь? Ты не можешь отрицать, что часть тебя нуждается во мне.

— Эта часть не настоящая, — моё тело горело, дрожало, и желало его, но моё сердце и душа высохли и стали холодными. Мои глаза наполнились слезами. — Пожалуйста, не заставляй меня этого делать, Сет, — мой голос ломался. — Пожалуйста.

Сет застыл. Его взгляд затуманился от смущения, яркий янтарный отсвет померк словно от боли.

— Я бы... я бы никогда не заставил тебя, Алекс. Я не сделал бы этого.

Его голос был удивительно слабым, уязвимым и неуверенным.

Я начала плакать. Я не знала, было ли это от облегчения, что глубоко внутри где-то всё еще был Сет, которого я знала. На тот момент.

Сет сел, запустив пальцы в свои волосы.

— Алекс, не... не плачь.

Мои руки были словно цементные блоки, когда я подняла их, чтобы вытереть под глазами. Я знала, что нельзя плакать перед демонами, нельзя показывать слабость, и Сет... он от них не отличался.

Он потянулся вниз, но остановился. Прошло несколько секунд, прежде чем он заговорил:

— Станет легче. Я обещаю.

— Просто уйди, -резко сказала я.

— Я не могу, — он лег рядом со мной, сохраняя между нами расстояние. — В тот момент, когда я покину комнату, ты сделаешь что-нибудь глупое.

Честно говоря, я была слишком усталой, чтобы встать, не то, что попытаться сбежать. Я смогла повернуться на бок, подальше от него.В ту ночь сон не шел. Единственным мои успокоением было то, что когда я закрывала глаза, я представляла Айдена. И хотя его изображение не было точным, его любовь делала единственную вещь, о которой я просила. Не защитить меня, а дать мне силу, чтобы выбраться из этого ужаса.

Сет редко оставлял меня на протяжении следующих двух дней, принося еду мне в комнату, и эти два дня мне понадобились, чтобы обрести хоть какую-то силу. Последняя руна забрала больше сил, чем остальные, и я знала, как сказал Сет, что что-то изменилось.

Он тянул из меня акашу только один раз, когда привел Люциана, чтобы наблюдать за этим.

Сет был прав. Люциан был разочарован тем, что я не Пробудилась, но он был обрадован новой силой, которую получил Сет, даже не смотря на то, что это было временно.

И боги, Сет сиял как ребенок, показывающий отцу контрольную, выполненную на отлично. Я думала, меня стошнит от Сета, но во время долгих дней, которые он провел, разговаривая со мной, когда я пыталась убедить его отпустить меня, я начала испытывать к нему жалость.

В нем были две стороны, и та, которую я держала близко к сердцу, проигрывала той стороне, которая жаждала силы, как демон жаждущий эфира. Я хотела каким-нибудь образом излечить его, спасти его.

Я также хотела задушить его, но это было не ново.

Следующим вечером громкая суматоха внизу заставила меня встать с постели. Узнав раскатистый голос Маркуса, я встала на слабых ногах и пошлепала к двери.

Сет оказался рядом со мной в тот же момент, положив руку на дверь.

— Тебе нельзя.

Я моргнула, у меня кружилась голова.

— Он мой дядя. Я хочу его видеть.

— С каких пор? — усмехнулся Сет, и я резво втянула воздух, потому что это напомнило мне другого Сета, который не стал бы держать меня в заложниках. — Ты ненавидишь его.

— Я... я не ненавижу его, — в тот момент я поняла, что была несправедлива по отношению к дяде. Конечно, он не был самым дружелюбным человеком, но он не закрыл бы меня в комнате с потенциальным социопатом. Я поклялась, что всё будет по-другому... если я когда-нибудь его увижу снова.

— Сет, я хочу...

— Почему вы не разрешаете Маркусу увидеть свою племянницу? Что-то не так?

Дыхание застряло у меня в горле, и я приложила руки к двери под руками Сета. Голос Айдена был как вспышка солнечного света и тепла. Я была близка к тому, чтобы пнуть Сета ниже пояса, чтобы заставить его сдвинуться, но он, должно быть, ожидал этого, потому что предупреждение в его глазах приказало мне даже не думать об этом.

— Она отдыхает, но она в порядке. нет нужды беспокоиться, — я услышала, как говорил Люциан, и потом их голоса затихли.

Прерывисто вдохнув, я закрыла глаза. Айден был так близко и я не могла добраться до него. Я знала, что он, должно быть, волновался, предполагая худшее. Если бы я смогла просто его увидеть, сказать, что со мной всё в порядке... это бы уменьшило боль в моем сердце.

— Ты действительно его любишь? — спросил Сет.

— Да, — я открыла глаза. Его взгляд был опущен. Густые ресницы бросали тень на щеки. — Люблю.

Он медленно поднял глаза.

— Я сожалею.

Я решила использовать этот момент.

— И у меня есть чувства к тебе, Сет. Видеть, что ты делаешь — чем ты становишься — убивает меня. Ты лучше этого, сильнее, чем Люциан.

— Я действительно сильнее, чем Люциан, — он прислонился к двери, наблюдая за мной полуприкрытыми глазами. — Я скоро буду сильнее, чем бог.

И это был конец. Сет не сдвинулся от двери, и в итоге я подошла к окну, надеясь, что смогу мельком увидеть дядю или Айдена. Терракотовая крыша библиотеки загораживала вид.

Мы больше не разговаривали.

Время было на исходе и мне нужно было что-то сделать.

Сет нервничал на следующее утро, он не мог сидеть дольше, чем несколько минут подряд. Его постоянное хождение по комнате и резкие движения были странными для человека, обычно обладавшего потусторонней грацией.Он натянул мои нервы до предела, и каждый раз, когда он смотрел в мою сторону, я чувствовала, как страх комом встает у меня в горле. Но он ни разу не обратился ко мне и не прикоснулся ко мне. Сет просто отворачивался к окну и безмолвно смотрел наружу в ожидании.

Следующим утром после визита Маркуса, я решила снова посмотреть на руну сзади моей шеи. Моя энергия достигла нормального уровня, и я нашла ручное зеркало и изогнула шею, поворачиваясь, пока я не увидела отражение в зеркале в ванной комнате. Она была светло-голубая, похожая на букву S, которая замыкалась на концах. Руна неуязвимости. Я потянула руку и дотронулась до неё. Кожу на пальцах начало покалывать от прикосновения.

Я опустила зеркало на стол и обернулась. Мои глаза выглядели слишком большими, почти испуганными. Под ними залегали круги, скрадывая коричневые радужки. Не то, чтобы мои карие глаза были экстраординарными, но всё же.

Испуганное выражение в моих глазах не ушло даже после того, как я приняла душ. На моих плечах образовался вес, сжимающий мою грудь. Сет пытался Пробудить меня всё это время, как я и боялась. Он лгал. Я откинула назад свои влажные волосы. К счастью, ему это не удалось, но что-то изменилось, и этого нельзя было отрицать. Я чувствовала это под кожей.

В дверь ванной постучали.

— Алекс? — позвал Сет и снова постучал. — Что ты там делаешь?

Собрав всю свою силу, я сфокусировалась на неоново-розовых стенах и проверила металлические щиты, блокируя его.

Послышался его вздох.

— Ты блокируешь меня, чтобы разозлить, Алекс.

Я улыбнулась своему отражению в зеркале и отрыла дверь. Протиснувшись мимо него, я бросила грязную одежду в угол.

— Так ты не собираешься со мной разговаривать? — спросил он.

Я села в кресло и взяла расческу.

Сет присел передо мной.

— Знаешь, ты не можешь молчать вечно.

Расчесывая спутанные волосы, я решила, что могу попытаться.

— Ты знаешь, сколько мы будем вместе? Это совсем скоро станет старо и скучно, — когда я не ответила, он схватил меня за запястье. — Алекс, ты...

— Не трогай меня, — я рывком выдернула руку, готовая превратить расческу в смертельное оружие, если будет такая необходимость.

Он улыбнулся и встал.

— Ты разговариваешь.

Я бросила расческу и вскочила на ноги.

— Ты снова и снова лгал мне, Сет. Ты использовал меня.

— Как я тебя использовал, Алекс?

— Ты подобрался ко мне, чтобы попробовать Пробудить меня! Ты использовал эту дурацкую связь против меня. — я резко втянула воздух. Предательство камнем лежало у меня в животе. — Ты всегда это планировал, Сет? Это то, о чем ты думал, когда мы были в Катскиллс? Когда ты просил меня сделать выбор?

Он развернулся ко мне с глазами, горящими яркой злобной охрой.

— Это не было главной причиной, Алекс. Ты сделала свой выбор. Ты выбрала Айдена, как бы бесполезно это ни было.

Я даже не думала. Полная гнева и сожаления, я замахнулась на него.

Сет поймал мой кулак прежде, чем он достиг его лица.

— Мы не на тренировке, Алекс. Мы не играем. Замахнись на меня еще раз, и тебе не понравятся последствия.

Он отпустил меня.

Я отступила назад, наполовину желая проверить его предупреждение пинком в лицо. Стук в дверь спальни прервал нашу игру в гляделки. Один из Охранников стоял с другой стороны. говоря слишком тихо для того, чтобы я поняла.

Сет кивнул и повернулся ко мне.

— Мы уезжаем через пять минут.

Моё сердце задрожало.

— Уезжаем? Куда?

— Увидишь, — он помедлил, его взгляд обошел меня. — У тебя есть пять минут, чтобы надеть что-нибудь приличное.

— Извини? — на мне были джинсы и черная водолазка. — Что не так с тем, во что я одета?

— Ты будешь Аполлионом... моей половинкой, так сказать. Ты должна быть одета во кто-то красивое. Классическое.

Я не знала, за какую часть того, что он сказал, я хотела его ударить больше всего.

— Во-первых, не указывай мне, что надевать. Во вторых, я не твоя "половинка" В третьих — я нормально одета. И, наконец, ты безумен.

— А сейчас у тебя осталось четыре минуты, — Сет развернулся и вышел из комнаты, заперев за собой дверь.

Прошла целая минута, пока я пялилась на закрытую дверь. Потом я начала действовать. Я пробежала к окну спальни и открыла его. Когда я была маленькой, я вылазила из окна на крышу библиотеки и смотрела на звезды. Я знала, что могла прыгнуть. На самом деле тут было ниже, чем в Майами.

Не тратя времени, я залезла на подоконник. Мышцы в руках кричали, когда я медленно опустилась вниз. Боги, мне нужно поработать над плечевым поясом. Мои ноги примерно на полфута свисали с крыши. Я чувствовала себя как ниндзя-шпион. Я начала улыбаться, но знакомое покалывание распространилось по моей коже, и ко мне вернулись чувства.

Я разжала руки.

Ладони схватили меня за предплечья и потянули вверх, обратно в окно. Пинаясь и извиваясь, я боролась, как дикое животное, до тех пор, пока Сет не поставил меня обратно на ноги.

Я развернулась.

— У меня всё еще оставалось три минуты.

На его лице появилась неохотная улыбка.

— Да, и примерно через минуту после того, как я ушел из твоей комнаты, я понял, что ты, вероятно, попытаешься сбежать. Выброситься из окна это лучше, чем надеть что-нибудь красивое?

— Я не выбрасывалась из окна. Я убегала.

— Ты собиралась сломать себе шею.

Мои руки сжались в кулаки.

— Я бы прыгнула, придурок.

Сет закатил глаза.

— Неважно. У нас нет времени. Мы нужны сейчас.

— Я никуда с тобой не пойду.

От него исходил гнев.

— Алекс, я не прошу.

Я сложила руки.

— Мне всё равно.

Издав низкий горловой звук, он бросился вперед и схватил меня за предплечье.

— Ты всегда, всегда делаешь всё чертовски трудны, — он начал тащить меня к двери. — Я не знаю, почему я ожидал от тебя чего-то меньшего. Отчасти — и это извращение, я знаю — я в восторге от того, что ты со мой борешься. Это меня развлекает. Лучше, чем если ты сидишь и не разговариваешь.

Я вцепилась в его пальцы, он не могла их разжать.

— Отпусти меня.

— Ага, этого не будет.

Мы были уже в конце коридора, на верхней площадке лестницы. Я видела, что снизу ждет армия Охранников.

— Что за черт? — я уперлась ногами в пол и схватила рукой перила. — Что происходит?

Сет раздраженно схватил меня за талию. Используя жестокую силу. от оторвал меня от перил.

— Сейчас ты просто милашка, — он пошел по лестнице, легко неся меня, не смотря на то, что мои кеды стукались о каждую ступеньку.

сомнение отразилось только на нескольких лицах Охранников Люциана, когда Сет тащил меня мимо них. Холодный, яркий солнечный свет встретил нас снаружи и Сет не отпустил меня до тех пор, пока не засунул на заднее сиденье ожидающего Хаммера. И потом, он залез сразу после меня и поймал оба моих запястья одной рукой.

— Извини. Была хорошая вероятность того, что ты бросишься под идущую машину.

Я со злостью смотрела на него, наши лица были только в дюймах друг от друга.

— Я ненавижу тебя.

Сет опскал голову до тех пор, пока его щека не оказалась прижатой к моей.

— Ты продолжаешь это повторять, но мы оба знаем, что это неправда. Ты не можешь меня ненавидеть.

— Разве? — я ударила его локтем в живот. Это почти не возымело эффекта. Хаммер пришел в движение.

— То, что я сейчас чувствую, определенно не теплое и пушистое.

Он рассмеялся, его дыхание подбросило в воздух волосы у меня на виске.

— Ты не можешь меня ненавидеть. Ты не была создана для этого. И вскоре, мы будем одним человеком. Ты была создана, чтобы быть моей, теми самыми богами, от которых мы собираемся избавиться, начиная прямо сегодня.

Глава 28

Слова Сета ошеломили меня и я не смогла произнести ни звука. Старые страхи, никогда на самом деле не оставлявшие меня, всплыли на поверхность. Я не могла этим управлять... судьба. Моё сердце болезненно билось. Я не могла быть создана для него. Он не был смыслом моей жизни.

Я сама была смыслом своей жизни.

Я продолжала говорить себе это, когда Сет вел меня от Хаммера в задний вход здания суда на главной части Божественного острова. У меня было нехорошее ощущение от этого, потому что я знала, что Телли был в камере и должно было случиться что-то ужасное. Я чувствовала это и ничего не могла сделать.

Держа мою руку мертвой хваткой, он провел меня через узкий холл в комнату ожидания рядом со стеклянным залом заседаний. Через открытую дверь я увидела, что зал был переполнен. Каждый чистокровный, который остался на острове в каникулы, казалось, был там. Так же было много Стражей и Охранников. Но даже более странным было присутствие полукровок, которые оставались в школе. Люк сидел сзади с Леа, оба казались такими же удивленными, как все остальные, как будто им было немного неловко и они чувствовали себя не в своей тарелке. Что они там делали? Полукровкам никогда не дозволялось присутствовать на Совете, если только их специально не вызывали туда.

— Что происходит? — спросила я.

Сет держал свою руку на моей, как будто знал, что я сбегу, как только представится возможность.

— Люциан созвал экстренное заседание Совета. Видишь? — он показал вперед на квадратную комнату. — Все здесь.

Совет располагался на помосте, отделанном титаном. Легко узнав медную шевелюру Даун Сеймос в море белых одежд, я почувствовала, как мой желудок скрутился.

Мои глаза изучали удивленные выражения их лиц, потом я повернулась к зрителям. Сзади был мой дядя. Он стоял, сложив руки на груди. В его изумрудном взгляде было жесткое холодное выражение. Рядом с ним был мужчина, которого я раньше не видела, высокий полукровка, сложенный как Страж. Упругие выпуклые мышцы напрягались под его черной униформой. Его загорелая кожа отражала смесь национальностей. Он был бы привлекателен, если бы не рваный шрам, проходивший от его бравой брови до челюсти.

Внезапно задние двери отворились и еще люди вошли в комнату. Среди них был Айден. Сердце грохотало у меня в груди, когда он остановился рядом с моим дядей. Он наклонился и его губы быстро задвигались. Маркус смотрел прямо, но незнакомец кивнул. Потом Айден выпрямился и повернулся, глядя прямо туда, где я стояла.

Сет потянул меня назад прежде, чем Айден смог нас увидеть. Я нахмурилась на Сета, и он улыбнулся мне в ответ.

— Мы — особые гости, — сказал он.

— Вот ты где, мой мальчик, — Люциан неторопливо шел через комнату ожидания. Его взгляд остановился на мне и стал холодным. — Александрия была дружелюбной?

— А как ты думаешь? — отрезала я прежде, чем Сет смог ответить.

Люциан наградил меня одной из своих пластиковых улыбок.

— Ты не настолько мудра и умна, как думаешь, Александрия, но скоро ты такой будешь.

Я метнулась к нему, но Сет оттащил меня назад и обхватил рукой мою талию. Таким образом, мои руки оказались абсолютно свободными, и, боже... я попыталась схватить Люциана за волосы... лицо... и все, до чего я смогла дотянуться.

— Тебе повезло, что никто не видел, что ты пыталась сделать, — зашипел Люциан. Он остановился около открытой двери, его Охранники блокировали вход. — Или я был бы вынужден что-то предпринять по этому поводу. Обеспечь её хорошее поведение, Сет. Нужно, чтобы она понимала последствия неподобающих действий.

Сет прижимал мою спину к своей груди, ожидая, пока Люциан и его охрана достигнут помоста.

— Алекс, не делай ничего, о чем ты пожалеешь.

Я боролась с ним, но это ни к чему не приводило.

— Это не я собираюсь сделать то, о чем пожалею.

Его грудь резко поднялась.

— Алекс, пожалуйста. Если ты попытаешься сбежать, когда мы будем там, или сделаешь что-то сумасшедшее, я буду вынужден остановить тебя.

Мои движения стихли. Меня охватило беспокойство и у меня было ощущение, что я никогда не смогу больше согреться.

— Ты бы сделал это... со мной?

Казалось, прошла вечность, прежде, чем он ответил.

— Я не хотел бы, но сделал бы, — он помедлил и его вдох эхом отдавался внутри меня. — Пожалуйста, не заставляй меня.

У меня в горле встал ком.

— Я не заставляю тебя ничего делать.

— Нет, заставляешь, — он прошептал мне на ухо. — С того дня, когда я встретил тебя. Просто ты не знала, так как я могу винить тебя в этом?

Люциан занял центр помоста, начиная заседание Совета. Все глаза были прикованы к нему. Никто не знал о драме, разыгрывающейся прямо за стенами.

— Я не понимаю, — я закрыла глаза, пытаясь справиться с внезапными слезами. — Сет, пожалуйста.

— Вот оно, — Сет немного подвинулся, прижав ладонь к моему животу над тем местом, где я чувствовала шнур, рядом со рваным шрамом. — Ты не знаешь, как это было. Чувствовать твою и мою силу вместе, знать, что она только станет сильнее. Это эфир, да, но это еще и акаша. Она поет мне, как сирена.

Мое дыхание перехватило и я с трудом сглотнула, когда шнур откликнулся ему.

Сет положил подбородок мне на макушку.

— Я даже сейчас могу это чувствовать. Я знаю, как её использовать. Вместе, мы сделаем это вместе.

Я открыла глаза.

— Боги... ты говоришь... как сумасшедший, Сет.

Его пальцы сжали мой свитер.

— Безумие одного человека — это здравомыслие другого.

— Что? Это даже не имеет смысла.

Он тихо рассмеялся.

— Ну же. Начинается.

Потом Сет изменился. Он потащил меня к двери, где мы были скрыты, но могли слышать, что происходит. Его хватка на моей руке ослабла, но я знала, что не стоит пытаться бежать. Я действительно верила, что он остановит меня — болезненно, если необходимо.

Члены Совета разговаривали между собой, потом затихли.

Люциан скользнул на переднюю часть помоста, сложив руки перед собой. Старая величавая Министр заговорила первым, её голос дребезжал, но был сильным.

— Есть ли еще доказательства, указывающие на новые нападения демонов?

— Или дело в эликсире? — спросил другой, его руки сжимали ручки кресла, отделанного титаном. — У нас с этим неприятности?

Немедленно из толпы и среди Министров зажужжали сотни вопросов. Некоторые лица были паникующими. Нападения демонов стали слишком близки к дому, и мысль о том, что эликсир не работает, возможно, приводила в ужас тех, кто привык полагаться на полукровок, которые делали всё за них.

Я напряглась и ужасная — самая ужасная — мысль пришла мне в голову.

— О чем ты думаешь? — голос Сета был низким, успокаивающим, и это было абсолютной противоположностью тому, на что он был способен.

Маркус подозревал, что демонам, которые напали на Совет, помогли и Сет считал, что Телли сделал что-то с эликсиром, чтобы отвлечь внимание от событий, но, гляда на Люциана, я гадала, сколько на самом деле знал Сет.

Люциан, безупречный чистокровный в своих белоснежных одеждах осмотрел хаотичную толпу с небольшой, хорошо отрепетированной улыбкой на лице. Стоял ли за этим всем Люциан? Хотел ли он создать хаос? Я помнила один из моих уроков Мифов и Легенд о том, что общество, находящееся на грани распада было легко контролировать, изменить, манипулировать... и свергнуть.

— Алекс?

Сделав резкий вдох, я покачала головой.

— Я созвал заседание не для того, чтобы обсуждать эти вещи, — начал Люциан. — Сегодня — день открытий, мои сограждане Советники. Наш мир на грани великой перемены. Перемены, которая необходима, но которой многие страшатся. Сегодня те, кто боятся перемен, те, кто работал в тени, чтобы предотвратить её, будут разоблачены и наказаны.

У меня перехватило дыхание. Телли. Но я нигде его не видела.

— О чем ты говоришь, Люциан? — спросила министр. Её голос был понятен, но натянут. — Что за страх и перемена такого масштаба, что нас созвали раньше срока, заставив оставить семьи и отпуска?

Я почти закатила глаза на последней части.

Люциан продолжал смотреть прямо вперед. Тогда я поняла, что половина из двенадцати улыбались. Они знали — они поддерживали Люциана. Это было нехорошо.

Но другие не имели представления.

— Нас учили бояться возможности иметь двух Аполлионов, — сказал Люциан. — Учили видеть в них угрозу существованию богов, но я здесь для того, чтобы сказать вам, что вместо страха мы должны чувствовать радость. Да! Радость от того, что через несколько дней у нас будет Убийца Богов, чтобы защищать нас.

— Защищать их от кого? — пробормотала я. — Сбрендивших Министров?

— Ш-ш-ш, — взглянул на меня Сет.

Я так сильно сжимала зубы, что у меня заболела челюсть.

— Но сначала, мы должны разобраться с тем, что одновременно неприятно и, — он хлопнул ладонью по своей груди. — близко моему сердцу.

Дверь на другой стороне зала открылась и, что за ироничный поворот судьбы, Охранники провели Главного Министра Телли в центр помоста. Я ничего не могла с собой поделать, и вспомнила Келию Лофос, полукровку, которая любила чистокровного Гектора, которую привели к нему полуобнаженную и скованную.

Карма была стервой.

Однако, это не то, что там происходило. Я хотела побежать туда, предупредить их всех о том, что должно было произойти, что я чувствовала под кожей.

Аудитория и половина Совета хором вскрикнули, когда Телли заставили стать на колени. Он поднял голову, но его отсутствующие глаза не могли сфокусироваться ни на чем.

— Этот человек строил козни против решений Совета и против моей приемной дочери, — голос Люциана стал жестче, и улыбка ушла с его губ. — И у меня есть доказательство этому.

— Какое у нас есть доказательство? — заговорила Даун, её глаза метались между Люцианом и безмолвным Главным Министром.

Дыхание сета танцевало у меня на шее. Я пыталась отступить, но он притянул меня обратно. Моё терпение, мои нервы — всё было слишком натянуто.

— Во время ноябрьских заседаний Совета, мою приемную дочь преследовали. Её попросили дать показания о несчастливых событиях в Галтинбурге. Однако, у Главного Министра Телли были низкие мотивы.

Никто из Совета не выглядел слишком обеспокоенным.

Люциан повернулся к Телли. Настоящая улыбка — удовлетворенная — появилась на лице Люциана.

— Моя приемная дочь стала жертвой нескольких нападений. Некоторые из вас, — он взглянул через плечо на Совет. — возможно не найдут причин для беспокойства. Но она не просто полукровка, она — следующий Аполлион.

— Каких нападений? — спросил престарелый министр. Трость, которую он сжимал в руке была такая же морщинистая, как его лицо.

— Её поместили под ужасное внушение и оставили умирать в холоде. Когда это не сработало, он попытался убедить Совет Двенадцати отправить её в услужение и опоить эликсиром, — анонсировал Люциан. — Когда Совет не нашел причин для этого, чистокровному внушили дать ей Зелье.

— О боги, — пробормотала я, чувствуя, как начинают гореть щеки.

— Александрия не была осведомлена об этом, — продолжил Люциан, сейчас обращаясь к женской части Совета. — предполагается, что это было устроено с целью обнаружить её... в компрометирующем положении с чистокровным.

— Сукин сын, — прошептала я. Этот ублюдок использовал запрещенный прием.

— Не очень мило, — побормотал Сет.

Я проигнорировала его.

Даун выглядела бледной, наблюдая за Люцианом.

— И это не всё, — Люциан повернулся обратно к аудитории. — Когда все попытки провалились, Главный Министр Телли приказал чистокровному Охраннику убить её после нападения демонов. Если бы не Айден Св. Дельфи, который использовал внушение на двух чистокровных, Главный Министр Телли преуспел бы.

Моё сердце стукнулось о ребра и рот открылся. Я очень хорошо понимала, что только что сделал Люциан. Он вытащил кота из мешка, сделав вид, что Айден был вроде как героем, на самом деле зная, что это значило для Айдена.

Министр смотрел на Айдена с открытым отвращением.

— Это измена против нашей расы и с ней нужно разобраться незамедлительно. Стража!

Нет. Нет. Нет.

Несколько людей повернулись туда, где, как я знала, стоял Айден. Охранники кинулись вперед, как если бы Айден был теперь величайшей угрозой. Они окружили Айдена за секунду, готовые в любую секунду воспользоваться обнаженными кинжалами.

Айден стоял на удивление неподвижно. На его лице не было и проблеска эмоций, когда Охранники приблизились к нему.

Я ни за что не позволила бы этому случиться. Я рванулась вперед, но Сет остановил меня.

— Не надо, Алекс.

— Как ты мог? Они за это казнят Айдена, — чистая паника была на вкус как металл у мня в гортани. — Он настроил против него всё общество этими словами, Сет.

Сет ничего не сказал.

— Подождите, — разнесся голос Люциана, останавливая всех. — Этот чистокровный на текущий момент не повод для беспокойства. Попытки Главного Министра несколько раз провалились, но он не прекратил их. Он встретился с ней. оставив Нью-Йоркский Ковенант в беспорядке, чтобы продолжать угрожать ей услужением.

— Что произошло с Охранником, который предположительно напал на неё? — спросила Министр, которая говорила в начале.

— С ним разобрались, — ответил Люциан, переводя тему, пока никто не задал новых вопросов. — Главный Министр Телли пошел против воли Совета, и все еще пытался заставить её пойти в услужение. На неё даже напали здесь, Охранник-полукровка ударил её ножом по приказу Министра Телли.

— А доказательства? — спросил старый Министр. — Где доказательства?

Люциан повернулся обратно к Телли.

— Доказательства в его собственных словах. Не правда ли, Главный Министр?

Телли поднял голову.

— Это правда. Я пошел против большинства голосов и приказал убить Александрию Андрос.

Донеслось несколько сдавленных вскриков. Я знала, что они не сочувствовали мне, а скорее поразились тому, что Телли так легко во всем признался. Они не знали того, что я, что мозг Телли скорее всего был иссушен мощным внушением.

Среди Минисров возник спор на несколько минут. Некоторые хотели, чтобы Телли немедленно сняли с должности. Это были те, кто ранее улыбался. Другие, кто, как я думала, не знали, что собирался сделать Люциан, не думали, что действия Телли по отношению ко мне были преступлением. Очень немного законов защищали полукровок.

— Снятия с должности не будет, — голос Люциана заглушил дебаты. — С Главным Министро Телли разберутся сегодня же.

— Что? — одновременно потребовали несколько Министров.

— В мое внимание попало то, что Главный Министр Телли состоит в Ордене Таната и несколько других членов Ордена в пути для того, чтобы освободить его, — повисла еще одна пауза. Люциан умел шокировать публику. — Нет времени ни для чего другого. Безопасность Александрии важнее всего.

И сейчас я поняла нервозность Сета и всех Охранников этим утром. Орден мог разрушить планы Люциана. Он первым собирался нанести удар. А моя безопасность? Это не имело к ней отношения. Люциан волновался о том, что я сделаю что-то не то, прежде, чем выйти на помост, потому что у Сета не было полного контроля надо мной... пока что.

— Этого не должно было еще случиться, да? — пошептала я.

Сет ничего не сказал.

У меня пересохло во рту.

— Вы все хотели подождать моего Пробуждения, но вы делаете это из-за Ордена.

Что могло быть хуже для Люциана, если Орден прибыл бы до моего Пробуждения и в итоге убил одного из нас? Все его планы пошли бы прахом.

Люциан сделал движение рукой в том направлении, где стояли мы.

— Пришло время перемен. Перемены начинаются сейчас.

— Это мы, — сказал Сет, и его рука напряглась вокруг моей. — И милостивые боги, веди себя хорошо, пожалуйста.

У меня не было много времени, чтобы на это ответить. Сет начал двигаться, и у меня не было другого выбора, как только последовать за ним в зал заседаний.

Тишина была настолько осязаемой, что она шокировала меня после нашего появления. Все взгляды были прикованы к нам, пока мы шли по мраморным ступеням. Мы остановились рядом с Люцианом и Телли.

Все заговорили одновременно.

Совет быстро стал чувствовать себя неуютно, ерзая на своих местах. По толпе шло бормотание, становясь громче с каждой секундой. Некоторые встали, их лица отражали шок и ужас. "Нет причин бояться двух Аполлионов", да, конечно. Они знали — кто-то в зале распознал опасность.

Сердце пыталось выпрыгнуть у меня из груди, и не смотря на то, что я пыталась остановить себя, я искала глазами Айдена. Он стоял неподвижно. Я не была уверена, что он даже дышит. Наши взгляды встретились, и в этот момент я прочитала облегчение и потом ярость в его стальных глазах, когда его взгляд опустился туда, где Сет держал мою руку. Потом он сделал шаг вперед. Маркус выставил руку, останавливая его. Я не была уверена, что Айден послушается его, но он это сделал.

Я выдохнула, не осознавая, что задержала дыхание.

— К чему это всё? — закричал Министр. Я оставила попытки следить за тем, кто говорил.

Люцин просто улыбнулся. Я ненавидела эту улыбку.

— Пришло время забрать то, что наше по праву, мир, которым будем управлять мы и не отвечать перед сектой богов, которым все равно, будем мы процветать или умрём. Мир, где полукровки не будут рабами, но будут стоять рядом с нами, — несколько приглушенных вскриков прервали его, подумать только. — но где смертные будут стоять на коленях у наших ног, как они должны. Мы боги по праву.

И как раз в этот момент половина аудитории вскочила на ноги. Слова "бред", "измена" и "безумие" звучали вокруг. Некоторые полукровки с интересом смотрели на Люциана, конечно, его слова были привлекательны для них. Но они были бы глупцами, поверив ему.

Охрана Люциана и некоторые их тех, кого я знала по Ковенанту, подошли к задним дверям, препятствуя выходу людей. Я почти рассмеялась. Мы думали, что Орден глубоко проник в Ковенант, но Люциан действительно превзошел себя. Это он проник в Ковенант и Совет.

— Наступило время новой эры, — голос Люциана резонировал в большом здании. — Даже полукровки самого низкого положения, которые примут нашу сторону, расцветут. Те, кто не примут — падут.

Несколько членов Совета встали со своих мест и отступили назад. Среди них были пятеро, которые поддерживали Люциана, и почти две дюжины Охранников... и Стражей.

Я мельком увидела, как Айден и незнакомец двигались к помосту, но потом я потеряла их из виду. Сфокусировавшись на том, что происходило передо мной, я почувствовала как меня охватывали гнев и предчувствие беды.

— Сет, — тихо сказал Люциан. — Этот человек пытался оборвать жизнь Александрии несколько раз. Достоин ли он жизни?

Старший Министр встал на ноги, тяжело опираясь на трость.

— У него нет права голоса в этом вопросе! Аполлион или нет, он не решает, кому жить, а кому умереть. Если Главный Министр Телли пошел против воли Совета Двенадцати, то его должен судить тот же самый Совет!

Он был проигнорирован.

Я уставилась на Сета снизу вверх.

— Нет, — прошептала я. — Не отвечай на вопрос.

И меня тоже проигнорировали.

Сет поднял подбородок и знаки Аполлиона появились на его лице, вращаясь и двигаясь по шее, под воротник рубашки.

— Он не достоин того, чтобы жить.

Гордость наполнила глаза Люциана.

— Тогда он твой.

Паника пробила дыру прямо у меня в груди. Я оторвалась от Сета, свет своим весом пытаясь разорвать его хватку. Он только держал меня крепче. Я знала, что он намеревался сделать.

— Нет! — выкрикнула я, все еще стараясь освободиться и разорвать контакт. — Телли придурок, но не нам решать кто умрет, Сет. Мы не такие, Аполлион создан не для этого.

— Глупая девочка, — пробормотал Люциан так тихо, что только му могли это слышать. — Если это решает не Аполлион, то решает Убийца Богов.

— Не слушай его, — умоляла я, и я дернулась. когда его руна загорелась на моей. — Ты не такой. Ты лучше. Пожалуйста.

Сет взглянул на меня. Был один момент сомнения, краткий, но он был. Смятение и неуверенность отразились на его лице. Сет не верил полностью, что он делает правильно. Меня наполнила надежда.

Я схватила его руку.

— Сет, ты не хочешь этого делать. Я знаю, что не хочешь. И я знаю, что это не ты. Это акаша — я понимаю это. И это он. Он использует тебя.

— Сет, — подгонял Люциан. — Ты знаешь, что должен сделать. Не подведи меня, не подведи нас.

— Пожалуйста, — умоляла я, держа его взгляд и желая перепрыгнуть через побежденную, сломленную фигуру Телли и сломать шею Люциану. — Не делай это с нами, со мной, с собой. Не становись убийцей.

Губы Сета поднялись и потом он отвернулся от меня и посмотрел на Главного Министра Телли.

— Он не должен жить. Это мой подарок тебе.

Ужас украл моё дыхание. И тогда я поняла. Вот чем различались Айден и Сет. Не важно, как сильно Айден хотел нанести ответный удар или как сильно он чего-то хотел, он никогда бы не стал рисковать мной. И черт возьми, Сет бы стал.

Он это сделал.

Его рука напряглась вокруг моей. Моё тело дернулось вперед, когда он вырвал из меня акашу. Я согнулась пополам, увидев только вспышку янтарного света, которая поглотила Телли. В последний раз, когда я видела, как Сет использовал акашу, она была голубой, но это было до четвертого знака, прежде, чем он смог подпитываться от меня.

Выкрики наполнили воздух — не крики Телли, а крики Совета и аудитории. У Телли не было шанса произнести ни звука. Когда акаша поглотила его, исходя от нас обоих, он просто прекрастил существовать, растворился.

Над головой разбился стеклянный купол. Осколки сыпались дождем, прорезая воздух и тех, кто не был достаточно быстр, чтобы убраться с дороги. Три крылатых силуэта появились в отверстии, стеная от ярости.

Прибыли фурии.

Глава 29

Фурии прибыли в своей уродливой форме. Их кожа была серой и матовой. На их головах извивались змеи. Пальцы заканчивались острыми когтями, которые могли легко разорвать плоть и кости.

Они направлялись прямо к нам.

Прошла только секунда или две с тех пор, как Сет убил Телли. Одна фурия оторвалась от своих сестёр, пролетая по дуге над аудиторией и сопровождаемая резкими криками.

Сет поднял руку. Акаша вылетела из его ладони, несясь по воздуху с невероятной скоростью. Он поразил первую фурию в грудь прежде, чем померк янтарный свет. На её чудовищном лице отразился шок, и потом её челюсть разжалась. Фурия упала, вращаясь, как подстреленная птица и её крылья прорезали воздух. Она приземлилась безжизненной кучей белого шифона, серой кожи и неподвижной плоти в нескольких футах перед нами.

Оставшиеся две фурии парили около разбитого окна. Человеческая кожа спрятала под собой чудовищ, и ужас читался на их прекрасных лицах.

— Это невозможно! — закричала одна, дергая свои светлые волосы до тех пор, пока с её когтистых пальцев не начали свисать пряди. — Этого не может быть!

— Но это так, — другая схватила сестру за руку. — Он убил одну из нас.

На слабых ногах я выпрямилась и стояла, покачиваясь. Действия Сета ослабили меня, я не была способна справиться даже с сурком, не то, что с фуриями, если бы они напали. Поняв, что Сет отпустил меня, я спотыкаясь пошла к краю помоста. Я должна была умереть. Я в этом была уверена. Мои крики присоединятся к воплям аудитории... но фурии не нападали.

— Ты начал войну против богов, — прошипела одна. Её крылья шумно разрезали воздух. — Знай, что они начнут войну против тебя.

Другая широко развела свои мускулистые руки.

— Ты рискуешь ими, чтобы обрести силу, которая никогда не была твоей. Что за путь... что за путь ты выбрал.

И потом их не стало.

Перед помостом и на нём преобладал хаос. Телли больше не было. Не было даже кучки пепла. Желчь поднялась у меня в горле и я отвернулась от того места, где он стоял на коленях.

Сзади, я услышала звуки борьбы, когда Охранники и Стражи напали на тех, кто блокировал двери. Охранник рядом с нами был побежден. Один из его кинжалов стукнулся об пол. Я бросилась к нему, обхватит ручку оцепеневшими пальцами. Я должна была остановить это — остановить Люциана. Он тянул за нитки Сета.

Я быстро обернулась, обнаружив, что Люциан разговаривает с Советом, излагая свои безумные идеи, которые приведут к тому, что нас убьют.

Сет был на мне прежде, чем я даже смогла сделать шаг в направлении Люциана. Наши глаза встретились, прежде чем он вырвал кинжал из моей руки. Он отбросил его в сторону и набросился на меня. Черты его лица были холодными. Я не понимала выражения его глаз. Они жестоко светились, почти люминисцировали. В них снова было благоговение. Но это было не благоговение... я ошиблась.

Это был голод, жадность. То же самое, что я снова и снова видела в глазах демонов.

Безоружная и слабая, я поняла, что нужно отступать. Мой позвоночник уперся в стену. Я отчаянно искала что-нибудь и нашла титановый канделябр. Я схватила его и бросила обеими руками.

Он молниеносно поймал канделябр и тоже бросил его в сторону.

— Всегда кидаешься предметами, — сказал он незнакомым низким голосом. Музыкальность ушла. — Какая непослушная, непослушная Алекс.

Я прерывисто вдохнула.

— Это... это не ты.

— Это я, — он протянул ко мне руку. — А это мы.

Голос Даун отвлек его.

— Это измена! — сказала она. Ужас наполнял её аметистовые глаза. Она дрожала, обхватив себя за локти. Другие Министры стояли рядом с ней с бледными лицами. — Это измена богам, Люциан. Мы не можем дать тебе то, чего ты у нас просишь.

— Ты думаешь, что перемены не нужны? — спросил Люциан.

— Да! — она распрямила руки и подняла их перед собой, словно прикрываясь от удара. — Перемены необходимы. Полукровкам нужно больше свободы и права выбора. В этом нет сомнения. У меня есть сестра-полукровка. Я крепко люблю её и хочу для неё лучшей жизни, но это... это не способ.

Люциан склонил голову на сторону и разгладил руками свои белые одежды.

— А что насчет богов, моя дорогая?

Она прерывисто выдохнула и выпрямила спину.

— Они наши единственные хозяева.

Все мои кошмары сбылись, так же как кошмары Ордена. История повторялась. Сет ступил в сторону, лицом к лицу с членами Совета, которые не хотели склоняться перед волей Люциана.

Люциан улыбнулся.

— Нет! — мой голос прерывался и с скользнула по стене подальше от Сета. — Сет, нет!

Но Сет был на автопилоте. Он снова схватил меня за руку. Знак прижался к знаку. Меня наполнило давление и шнур снова пришел к жизни, проводя акашу. До него невозможно было достучаться, когда им владела сила. В нем не было сострадания.

Сет был просто машиной для убийства.

Яркий янтарный свет второй раз вылетел из его ладони.

Над амфитеатром прозвучали вскрики. Клянусь, слышала как кричала Леа. Я знала, что это не могло быть правдой, потому что все кричали. Я кричала.

Сет отпустил меня, и я упала на колени, меня тошнило и я кашляла от запаха горелой одежды и... плоти, горелой плоти. Там, где стояли семеро, осталось только трое, сбившиеся вместе, и все они в ужасе смотрели на Сета. Один из них всхлипывал, сжимая почерневшую руку.

Сестры Леа, Даун, — больше не было.

Он сделал это — напал на Совет. Мои щеки были влажными. Когда я начала плакать? Это имело значение? Я не знала.

Сестры Леа больше не было.

Я прижала руку ко рту, приказывая себе собраться. Это было плохо — ужасно — но станет хуже после моего Пробуждения. Я могла сбежать посреди этого хаоса. Я не могла сейчас сломаться. С усилием встав на ноги, я задержала дыхание и начала двигаться к лестнице, пока Сет стоял ко мне спиной. Я дошла до ступенек и потом вокруг моей талии обвились руки, поднимая меня через край. Меня немедленно окружила теплота, мое тело, мое сердце, сказали мне, кто схватил меня. Меня заполнило сладкое облегчение.

— Я поймал тебя, — сказал Айден, поставив меня на ноги. Его глаза искали мои. — Ты можешь бежать?

Я слышала его как в трубу, но, думаю, я кивнула.

Через секунду мы были окружены.

— Дерьмо, — он отпустил мою руку, закрывая моё тело своим. От него исходило осязаемое напряжение.

Я пожалела, что не нашла потерянный кинжал, потому что у меня в этом случае по меньшей мере было бы чем защищаться от стражи Люциана. Не то, чтобы я смогла бы много им сделать. Все мои усилия уходили на то, чтобы стоять, чтобы бороться с ошеломляющим истощением после того, как Сет использовал мою силу.

Потом Айден начал действовать. Развернувшись, он ударил ботинком ближайшего Охранника в челюсть, потом нырнул под вытянутую руку другого. Он поднялся, и его кулак настиг второго в мощном апперкоте. Не теряя ни секунды, он ударил еще одного ногой в грудь, отбросив его назад на несколько футов.

Я уже давно не видела, как он дерется. Забыв, каким он был быстрым и грациозным, я уставилась на него с благоговением. Ни один Охранник не смог пройти мимо него. Он справился с ними просто голыми руками.

Один, однако, пробрался сзади нас.

Охранник схватил меня сзади и начал тянуть меня обратно на помост к Сету и Люциану. С руками, прижатыми к бокам, я могла только наступить ему на ногу. Он зарычал и его хватка слегка ослабла, но это было всё.

Айден повернулся и увидел моё затруднительное положение. наши глаза встретились на короткую секунду, и потом его взгляд упал. Я позволила ногам сложиться подо мной. Айден двигался так быстро что воздух вокруг меня пришел в движение. Через секунду Охранник упал на землю без сознания.

— Мило, — проскрипела я, когда Айден поднял меня на ноги.

С напряженной улыбкой он снова схватил меня за руку и мы побежали к центру аудитории. Мой дядя и незнакомец быстро разбирались с Охранниками в дверях. На полу, Люк держал Леа, покачивая её туда и обратно, наблюдая за баталией. Увидев нас, он встал и поднял на ноги Леа. Она была в истерике. Я не думала, что она даже знает, что происходит вокруг неё, даже тогда, когда незнакомец со шрамом бросил кинжал и избавился от Охранника рядом с ней.

— Кто... кто ты? — спросила я.

Он поклонился и усмехнулся:

— Большинство зовут меня Солос.

— Солос из Нашвилля?

Солос кивнул, развернулся и опрокинул на землю Стража, который бежал в нашу сторону. Это было впечатляюще.

— Мы уходим отсюда? — спросил Люк. Он держал Леа рядом с собой, его движения были почти безумными. — Нам нужно убираться...

Воздух заискрился. За этим последовал свет, озаряя всю комнату. Когда он угас, Аполлон стоял посреди рядов кресел.

— Идите, — сказал он. — Уходите с острова сейчас же. Я задержу его, чтобы дать вам время.

— Алекс! — прогремел Сет

Холодные мурашки поползли у меня по позвоночнику.

— Что бы вы ни делали, не останавливайтесь. Не оставайтесь, чтобы помочь, — приказал Аполлон, потом повернулся в другую сторону. — Идите.

— Пойдем, — Айден снова держал меня. — Машина ждет дальше по улице, около пляжа.

— Ты можешь убежать, Алекс! — голос Сета разносился над шумом. — Беги сколько хочешь! Я найду тебя!

Айден потащил меня к передним дверям. Я посмотрела назад, увидев, как Сет стоит в центре помоста, его грудь тяжело вздымалась. Тело фурии лежало у его ног, как тошнотворный трофей.

— Остановите их! — приказал Люциан, двигаясь за Сетом. — Не позволяйте её уйти!

Охранники впереди нас повернулись и застыли. Потом они разбежались как зайцы.

Аполлон двигался вверх по рядам.

— Да, так я и думал.

— Я найду тебя! Мы связаны! Мы — одно целое! — Сет всё еще кричал. Его взгляд упал на бога. Он фыркнул. — Ты сейчас хочешь со мной драться, в твоей истинной форме?

— Я буду драться с тобой в любой форме, ты маленький вонючий ребенок.

Сет рассмеялся.

— Ты не сможешь меня убить.

— Но я могу выбить из тебя дерьмо.

Это было все, что я расслышала. Мы выбежали из здания суда на солнечный свет. Полукровки и чистокровные бежали за нами. Мы продолжали двигаться. Я изо всех сил пыталась держаться рядом с Айденом, и тяжело дышала. Я едва чувствовала свои ноги. Я споткнулась несколько раз, Айден каждый раз ловил меня, подгоняя. Потом рядом со мной появился Маркус и, ни сказав ни слова, подхватил меня на руки.

Меня охватило негодование. Я ненавидела мысль о том, что меня несут, но на ногах я была только помехой. Я только тогда поняла, что мои руны всё еще горят, кода пульсирует. Мой желудок стал жестко сжиматься.

— Меня сейчас стошнит, — выдохнула я.

Маркус сразу же остановился, поставив меня на ноги. Я упала на колени, и содержимое моего желудка вылилось на тротуар рядом с кофейней. Это было быстро и мощно и закончилось сразу, как только началось, оставив внутренности болезненными.

— Алекс! — Айден подбежал обратно к нам.

— Она в порядке — Маркус помог мне подняться. — Она в порядке, Айден. Иди вперед. Убедись, что твой брат там и отведи этих детей в безопасное место.

Айден колебался:

— Я не оста...

— Я в порядке, иди.

С очевидной неохотой он через несколько секунд повернулся и побежал.

— С тобой всё хорошо? — спорсил Маркус. — Александрия?

Я медленно кивнула. Мои руки тряслись.

— Прости. Мне так жаль.

Взгляд Маркуса смягчился, возможно, в первый раз за всё время, что я знала его. Он шагнул вперед, обхватив меня руками. Это было мимолетное объятие, но крепкое и такое, каким оно должно быть. И Странным образом я обнаружила, что этого мне давно хотелось.

— Милостивые боги, девочка, — выдавил он, отпуская меня. — Как ты думаешь, ты можешь бежать? это не очень далеко, нам нужно вернуться обратно к дому Св. Дельфи.

Слезы царапали мое горло и я кивнула. Это было не далеко, но бедный мужчина умер бы, неся меня всю дорогу. Надеясь, что мой желудок снова не решит выпрыгнуть из меня, я побежала так быстро, как могла.

Бег почти убил меня. Когда мы наконец достигли песка и бежали сквозь ветер, мои мышцы портестующе кричали. Я продолжала бежать, почти закричав, когда я увидела два черных Хаммера... и Айдена.

Он встретил нас наполовине, сунув мне в руки бутылку воды, когда я замедлилась.

— Пей медленно.

Я отхлебнула воды, и Айден взял меня за плечи. Я хотела сказать ему, что со мной все в порядке, что он должен волноваться не обо мне, но мы снова начали двигаться.

Дикон ходил кругами перед Хаммером.

— Кто-нибудь скажет мне, что происходит? — он последовал за нами мимо первой машины. — Леа в истерике. Люк не говорит. Что черт возьми случилось?

— Ты погрузил сумки в машины? — спросил Айден, забирая у меня бутылку прежде, чем я забыла о том, что надо пить медленно. — Все, как я сказал?

— Да, — Диком пропустил пальцы сквозь свои кудри, его глаза были огромными и взволнованными. — Что произошло?

К нам подбежал Солос.

— Для того чтобы добраться до места назначения, потребуется около восьми часов. Мы должны проехать по меньшей мере половину этого времени, прежде чем сможем остановиться для заправки.

— Согласен, — сказал Айден. Он бережно взял мою слабую руку, беря на себя большую часть моего веса. Я не поняла, что прислонилась к Хаммеру. Его обеспокоенный взгляд постоянно возвращался ко мне.

— Скажите мне, что произошло! — кричал Дикон.

— Сет... Сет напал на Совет, — я вздрогнула от этих слов.

Дикон недоверчиво уставился на меня.

— О боги.

Я оторвалась от Айдена и посмотрела внутрь машины. Чемоданы были сложены сзади. Они все это планировали. Оттолкнувшись от машины, я смотрела, не приближается ли Сет. Как долго мог его сдерживать Аполлон?

Они согласовывали планы, а я все еще пялилась на чемоданы. Очевидно, они надеялись каким-то образом схватить меня на Совете, не зная, с каким хаосом они столкнутся. Чем бы они рискнули, чтобы вытащить меня оттуда? Жизнью и свободой, скорее всего.

Ветер набирал силу.

Айден направился ко мне. Он был воплощением целеустремленности.

— Мы должны сейчас уехать.

Солос позвал Маркуса:

— Ты готов к этому?

— Давайте убираться отсюда, — ответил Маркус, бросив на меня долгий взгляд. — Ты держишься?

— Да, прокаркала я и откашлялась.

— Это безумие, — Дикон открыл заднюю дверь и начал залезать внутрь. — Все будет...

— Нет! — Айден толкнул Дикона к Хаммеру, который вёл Солос. — Мы будем их целью. Иди с Маркусом и Люком и оставайся с ними.

Люк деловито кивнул и прижал к себе все еще рыдающую Леа. Я хотела пойти к ней. Она потеряла все... и каждый раз это имело отношение ко мне. Сначала моя мать забрала её родителей, теперь Сет убил её сестру. Острое, как бритва, чувство вины полоснуло меня.

Дикон замешкался.

— Нет. Я хочу...

Айден схватил младшего брата в яростные объятия. Они шептали какие-то слова, но я не смогла ничего расслышать из-за ветра. Откидывая волосы с лица, я повернулась к той части острова, которую занимал Ковенант.

Что-то происходило. Я это чувствовала. Электричество наполнило воздух, заставив маленькие волоски у меня на руках встать дыбом.

Дикон неуверенно отошел от старшего брата и отвернулся. В его глазах собрались слёзы. Он боялся за жизнь своего брата и не зря. Когда Сет доберется до нас, а он это сделает, он не обратит на них внимания. Сету будем нужны мы с Айденом, и, каким бы сильным он ни был, Айден вряд ли сможет выйти живым из этого противостояния.

Мое сердце ныло. Я не могла сделать этого с ними.

— Айден, ты не можешь ехать со мной. Ты не можешь этого сделать.

— Не начинай, — прорычал Айден и схватил меня за предплечье. — Залезай в...

Молния разорвала небо, начинаясь над нами и попала совсем рядом с берегом Ковенанта. Не смотря на расстояние, свет ослепил меня.

Солос остановился на полпути к водительскому креслу.

— Что за...?

Ветер просто прекратился. Это было неестественно... так же. как и тишина, опустившаяся на Божественный остров. Потом стая чаек взвилась в воздух, крича в панике. Сотни и сотни птиц летели над нашими головами прочь с острова.

— Что происходит? — прошептала Леа. — Это он? Он приближается?

— Нет, — сказала я, чувствуя это глубоко внутри. — Это не Сет.

— Нам нужно отправляться сейчас же, -Айден начал тянуть меня в сторону пассажирского сиденья.

Все запрыгнули в свои машины. За нами, люди собрались перед своими домами. Охранники сновали по пляжу. Все уставились на полоску океана, разделявшую два острова.

У меня было действительно плохое предчувствие насчет этого.

Айден захлопнул свою дверцу и привел Хаммер в движение. Он взял мою руку.

— Всё будет хорошо.

Знаменитые последние слова.

Раздался грохот, потрясший нас до костей, машина задребезжала. Поток воды взметнулся в воздух с другой стороны острова, выше, чем самое большое здание Ковенанта, вдвое толще, чем здание общежития. Стена воды замерла, напомнив мне, как Сет играл с водой в бассейне.

Это было нехорошо.

Еще один поток взмыл в небо, и потом еще один... и еще один, до тех пор, пока дюжина стен из воды не дополнила ландшафт. Сила волнами вибрировала в воздухе, скользя по моей коже, обвиваясь вокруг шнура внутри меня.

И в центре каждого из потоков, я смогла различить силуэт мужчины.

— Ох, дерьмо, — прошептала я.

Айден нажал на газ и Хаммер рванулся вперед.

— Посейдон.

Я повернулась на сиденье, наблюдая за океаном сквозь заднее окно. За вызывающими опасения зданиями Ковенанта, стены из воды начали закручиваться в трубы. Тень огромного трезубца упала на Ковенант и острые зубцы дотронулись до главного острова, приговаривая к смерти всех, кто там оставался. Посейдон, Бог Моря, повелитель землетрясения, был очень зол.

— Айден...

— Отвернись, Алекс.

Мои пальцы вцепились в спинку кресла. Трубы превратились в огромные циклоны — торнадо над водой.

— Они всё разрушат! Мы должны что-то сделать.

— Мы ничего не можем сделать, — одной рукой Айден взял меня за предплечье, и мы направились к мосту на Лиллингтон. — Алекс, пожалуйста.

Я не могла отвернуться. Исходя из того, как двигался циклон, Посейдон не заденет остров смертных, но когда первая воронка достигла Ковенанта, моя грудь сжалась.

— Они не могут этого сделать! Эти люди невиновны!

Айден не ответил.

Вода обрушилась на постройки. Мрамор и дерево летели по воздуху. Крики тех, кто остался на острове, добрались до глубины моей души, где этот звук останется навечно.

Мы неслись по улицам Лиллингтона, едва избегая ошеломленных пешеходов, наблюдающих ужасающий природный катаклизм. И когда мы достигли моста, ведущего на большую землю, я увидела, как огромные стены воды отступили. Ни одного здания не осталось на Божественном острове. Там не было ничего. Всё пропало. Ковенант, здания, статуи, чистокровные и полукровки — всё было смыто в океан.

Глава 30

Часы прошли в ошеломляющей тишине. Я испытывала тошноту и замерзла. Сколько людей было на острове? Сотни слуг и Инструкторы остались в Ковенанте на зимние праздники, и люди были у себя дома. Трясущимися руками я пригладила волосы назад, в то время как Айден возился с радио, пока не поймал другую станцию.

"... Метеорологи сообщают, что землетрясение, зарегистрированное в нескольких сотнях миль от побережья Северной Каролины, вызвало стену воды высотой, по меньшей мере, в тридцать футов. Однако, жители соседних островов остались невредимыми. Некоторые из них сообщили, что видели скопление вплоть до дюжины циклонов, но эти сообщения не были подтверждены Национальным управлением океанических и атмосферных исследований. Чрезвычайное положение было объявлено ... "

Айден выключил радио. Затем он протянул руку, пробежав пальцами по моему предплечью и ладони. Он делал так с того самого момента, как мы сели в машину, так словно если бы он напоминал сам себе, что я сидела рядом с ним, что я всё ещё была жива, когда столько жизней было потеряно.

Я прижалась лбом к стеклу и закрыла глаза. Посейдон пришел, чтобы уничтожить Сета и Люциана, или Аполлон каким-то образом смог предотвратить тотальное разрушение? Всё, что я знала это то, что Сет всё ещё дышал, потому что я все еще чувствовала связь.

Всё чем я занималась в течение последних нескольких часов — это представляла свои розовые и блестящие стены снова и снова, и укрепляла их всеми своими силами.

— Как ты себя чувствуешь? — Тихо спросил Айден.

Я оторвала голову от окна и посмотрела на него. Всё в нем было застывшим и напряженным, начиная с того, как он держал руль и заканчивая линией подбородка.

— Как ты вообще сейчас можешь думать о том, как я себя чувствую?

— Я видел как ты отреагировала, когда ... он вытягивал из тебя силу. — Он мельком на меня взглянул, глаза были серебристыми. — Они ... он причинил тебе вред, когда ты была с ним?

Я была истощена. Моя голова гудела, и я была более чем уверена, что пальцы моих ног окоченели, но я была жива.

— Нет. Он не причинил мне вреда. И со мной всё в порядке. Не стоит беспокоиться обо мне. Все эти люди... — Я покачала головой, проглатывая неожиданный комок горле. — То, что сделал Люциан, рассказав им о том, что ты использовал внушение .... Мне так жаль.

— Алекс, у тебя нет причин для извинений. Это не твоя вина.

— Но как ты сможешь вернуться назад? Быть Стражем...

— Я всё ещё Страж. И учитывая всё, что произошло, я уверен, о том, что я сделал, они будут думать в последнюю очередь. — Он взглянул на меня. — Я знал на какой риск иду, когда делал это. И я не сожалению об этом. Ты понимаешь?

Айден не сожалел об этом сейчас, но что будет позже — если это позже будет — и он будет обвинен в измене? Даже если его не осудят, он будет освобожден от обязанностей Стража и изгнан.

— Алекс?

— Да. Я понимаю. — Я кивнула для пущей убедительности. — Куда мы направляемся?

Костяшки на его руках побелели.

— Мы едем в Афины, штат Огайо. У отца Солоса есть дом на краю Уэйнского Национального Заказника. Это должно быть достаточно далеко от ... от него при условии, что Аполлон предоставит нам достаточно времени.

— Я его не чувствую. — Мы перестали произносить вслух имя Сета, словно произнесенное его имя вслух каким-то образом позволит ему появиться или что-то в этом роде.

— Думаешь ты сможешь закрыться от него, держать его на расстоянии?

Я бросила взгляд в боковое зеркало; второй Хаммер следовал вплотную за нами. Как они держались? Леа?

— Расстояние ... он не сможет достать меня через связь, если это то о чём ты беспокоишься. Я имею ввиду, что он ничего не чувствовал, когда он был в Нью-Йорке, поэтому ...

— Это совсем не то о чём я беспокоюсь, — тихо ответил Айден. — Это примерно в восьми часах езды. — Он откинул волосы с глаз и прищурился от света заходящего солнца. — Мы сделаем остановку по пути, вероятней всего в Чарльстоне, чтобы заправить машины и прихватить что-нибудь из еды. Как думаешь, ты сможешь продержаться так долго?

— Да. Айден ... все эти люди. — Мой голос надломился и мое горло сжалось. — У них не было шансов.

Айден крепко сжал мою руку.

— Это не твоя вина, Алекс.

— Так ли это? — слезы жгли мне глаза. — Если бы я послушала тебя и Аполлона, когда вы предлагали, что я должна уехать до того, как он вернется, этого не произошло бы.

— Ты не знаешь этого наверняка.

— Да. — Я попыталась высвободить руку, но Айден удержал её. Я надеялась, что он умел хорошо водить машину одной рукой. — Я просто не хотела верить в то, что он ... может сделать что-то настолько ужасное.

Он сжал мою ладонь.

— Ты надеялась, Алекс. Никогда никого нельзя винить в том, что он верит.

— Однажды ты мне сказал, что я должна понимать когда стоит оставить надежду. Получается, что я пропустила дату истечения срока её годности. — Я попыталась улыбнуться, но потерпела неудачу. — Я не хочу совершить туже ошибку дважды. Я клянусь.

Поднеся мою руку к губам, он оставил на ней сладкий поцелуй.

— Agapi mou, не принимай это так близко к сердцу.Ты могла выбрать другой путь, но, в конце концов, ты сделала то, что ты посчитала правильным. Ты дала ему шанс.

— Я знаю. — я обратила внимание вперед, на дорогу, заставляя себя сдержать слезы. — Всё исчезло, верно? Весь Ковенант — даже Божественный остров?

Он сделал прерывистых вдох.

— Всё могло быть гораздо хуже. Это то, что я продолжаю повторять себе. Если бы шли занятия в ... всего лишь еще несколько дней ...

Потери были бы астрономические.

— Что мы собираемся делать? Я не могу прятаться вечно.

То, что не было сказано, лежало между нами. Другими словами, если только Сет не придёт в чувство, что представляется крайне маловероятным, то он, в конце концов, найдет меня.

— Я не знаю, — сказал Айден, перестраиваясь на другую полосу. — Но мы в этом вместе, Алекс, до конца.

Тепло вернулось в моё сердце. Его рука правильно лежала в моей руке, и несмотря на то, что всё, что нас окружало, было насколько невероятно извращенным, мы были в этом вместе. До конца.

Была середина ночи, когда мы добрались до Чарльстона, Западной Вирджинии, и шел небольшой снег. Машины остановились у заправочной станции, перед одним из туристических центров размером с небольшой «Уолмарт». Нам было необходимо топливо, еда, и, возможно, энергетические напитки.

— Держи, – Айден нагнулся к сидению сзади нас и вытащил серповидный клинок. – Просто на всякий случай.

Даже в сложенном состоянии, он влез в мой карман только наполовину и торчал из него.

— Спасибо.

Его глаза встретились с моими, когда он сунул мне несколько десяток.

— Не задерживайся на долго, хорошо? Похоже, что Солос собирается пойти с тобой.

Я оглянулась назад. Он уже ждал со стороны пассажирской двери. Маркус вертел в руках заправочный пистолет так, словно он в первый раз его видел.

— Чего ты хочешь?

— Удиви меня. — Он улыбнулся. — Просто будь осторожна.

Пообещав быть осторожной, я вылезла из Хаммера и практически попробовала на вкус асфальт, когда моя нога скользнула по ледяному участку.

— Боги!

— Алекс! — вскрикнул Айден.

— Всё в порядке. — Я слегка откинула назад голову и закрыла свои глаза, позволив крохотным хлопьям снега упасть мне на лицо. Прошло так много времени с тех пор, когда я видела снег.

— Что ты делаешь? — Спросил Солос, разрушая момент.

Я открыла свои глаза и заставила себя перевести взгляд на его грудь.

— Я люблю снег.

— Ну, ты увидишь много снега, там куда мы направляемся. — Мы пошли через парковку, помня об ледяных участках которые были полны решимости вывести меня из игры. — Вероятно, фут или больше в Афинах.

На мгновение, я расфантазировалась об играх в снежки и катании на санках. Это было настолько глупо с моей стороны, но это помогло мне удержаться от потери самообладания.

— Ты не такая, как я ожидал, — сказал Солос, когда мы дошли до покрытого снегом тротуара.

Я засунула свои руки в карманы.

— И чего ты ожидал?

— Не знаю. — Он улыбнулся, делая менее жестоким шрам. — Кого-то повыше.

Легкая улыбка коснулась моих губ.

— Не позволяй моим размерам одурачить тебя.

— Я знаю. Я слышал рассказы о твоих многочисленных подвигах, особенно о том, как ты дралась во время атаки в Нью-Йоркском Ковенанте. Некоторые говорят, что твоя природа помогает тебе так хорошо драться.

Я пожала плечами.

— Но я скажу, что это больше связано с твоими тренировками, чем с чем-либо другим. — Солос оглянулся назад и затем его проницательный взгляд остановился на мне. — Кажется, что Ты и Св. Дельфи достаточно близки.

Я заставила свое лицо сохранять спокойное выражение, снова пожав плечами.

— Он весьма крут для чистокровного.

— Так ли это?

— Эй! Подождите! — Дикон достиг ледяного участка и проскользил по нему до нас, словно профессиональный конькобежец, широко раскрыв глаза. — Леа хочет чем-нибудь перекусить. Люк собирается остаться с ней.

Дикон меня спас.

— Как она?

Солос схватил дверь, придерживая её для нас.

— Она большую часть дороги проспала. — Ответил Дикон. — Проснувшись, она практически не разговаривала. Люк убедил её, что она должна что-нибудь поесть, поэтому мы планируем совместно отведать немного Читос.

Я сочувствовала Леа и понимала её боль. Как и Дикон. Моё присутствие, вероятно, не будет самым лучшим, но Дикон ... он пойдет ей на пользу

Я смахнула снег, как только вошла внутрь теплого, ярко освещенного туристического центра. За исключением щуплого кассира с сальными волосами, который читал какой-то похабный журнал, помещение было пустым. Желудок ворчал, я направилась в сторону холодильных камер. Айден захочет воды, конечно, но мне требуется немного кофеина.

Солос остался с Диконом, потому что если появится случайный деревенский демон, Дикон будет тем, кому понадобится помощь. Схватив бутылку воды и Пепси, я осмотрела магазин. Кассир зевал и почёсывал грудь, ни единого раза не подняв глаза. Снег начал падать более крупными хлопьями. Вздыхая, я проигнорировала желание понаблюдать за снегопадом и, волоча ноги, пошла в направлении ряда с чипсами. Отдел магазина "сэндвич на заказ" не работал, поэтому наш выбор был чрезвычайно ограничен.

Тяжелый мускусный, гнилосный запах наполнил воздух. Я втянула запах через нос, обнаружив его странно знакомым. Я прошла мимо Дикона, руки которого были перегружены

— Тебе лучше поторопиться. Солос начал нервничать по поводу смертного.

Я оглянулась назад, мельком посмотрев в начало магазина.

— Что? Здесь же всего один парень.

— Я знаю.

Качая головой, я схватила пакет с вяленой говядиной и пачку чипсов с ароматом укропа. Я посмотрела вниз на свои вкусняшки и решила, что мне понадобятся сладости. После быстрой остановки в отделе шоколадных конфет, я вернулась в начало магазина.

— Мило с твоей стороны присоединиться к нам, — пробормотал Солос. В его руках была упаковка арахиса и энергетический напиток.

Я проигнорировала его, так как Дикон уже рассчитался. Кассир взглянул вверх, когда я выложила своё пиршество калорий на прилавок, но ничего не сказал. Люди были сверх-дружелюбными в этих краях.

— С вас 10.59, — проворчал парень.

Милостливые боги. Чего я набрала? Я полезла в карман за наличными, которые дал мне Айден. Неожиданно мускусный запах снова появился, но на этот раз более сильный. И тогда я вспомнила этот запах. Такой же болотистый запах был в Подземном Царстве. Висящие над головой флюоресцентные лампы щелкнули один раз, затем второй.

— Вот чёрт, — прошептала я, и моё сердце упало.

Солос замер рядом со мной.

— Что это?

— Не беспокойтесь, — сказал сотрудник магазина, поднимая взгляд на лампы. — Это происходит каждый раз, когда идёт снег. Водители наталкиваются на столбы из-за гололеда. Вы, должно быть, не здешние.

Воздух сгустился вокруг нас, наэлектризовавшись так же, как на Божественном острове за мгновение до того, как появился Посейдон. Смертные не могли это почувствовать.

Раздался треск и полетели искры. Камера видеонаблюдения у двери перестала мигать красным, и из неё пошел дым.

— Что за ерунда? — сотрудник магазина перегнулся через прилавок. — Я никогда не видел ничего подобного.

Я тоже не видела ничего подобного.

Солос схватил Дикона за руку.

— Пора уходить.

С широко раскрытыми глазами, Дикон кивнул.

— Как скажешь, дружище.

Оставив свои покупки на прилавке, мы двинулись в сторону двери. На еду было наплевать. Несомненно тут что-то должно произойти, что-то ... божественное.

— Эй! Куда вы собрались? Вы не...

Глубокий рык прервал его слова. Мы остановились примерно в десяти футах от двери. Моё сердце сильно забилось в горле. Запах мокрой собаки стал сильнее, и тонкие волоски на моём теле поднялись. Я медленно развернулась, мой взгляд метнулся по магазину. Я наклонилась, обхватив рукой рукоятку серповидного клинка.

Близ стенда с желтым печеньем Твинки и кексами замерцал воздух. Появились характерные очертания больших следов ботинок, пачкающих виниловое покрытие, заполнив воздух струями дыма и запахом серы. Белая путеводная звезда, нарисованная на виниле, покрылась пузырями и задымилась.

Две обтянутые кожей ноги, затем узкие бёдра и широкая грудь появились изниоткуда. К тому моменту, когда мой взгляд добрался до его лица, мне показалось, что я перестала дышать. "Мрачно красив" не описывало в достаточной мере. "Греховно-красивый" не подходило даже приблизительно, когда пытаешься описать этого черноволосого бога. Запах серы и дым выдавал его личность.

Аид был довольно-таки привлекателен для бога, и я была уверена, что он появился тут, чтобы убить меня.

Прогремел дробовик, заглушив мой слух и заставив меня подпрыгнуть.

— Мне не надо тут этого дерьма. — сотрудник магазина снова взвёл пистолет. — В следующий раз я не...

Аид поднял руку, и глаза сотрудника магазина закатились в глазницах. Он с грохотом упал на пол, не произнеся больше ни единого слова. Аид улыбнулся, блеснув великолепным рядом ультра-белых зубов. В Подземном Царстве чертовски хорошие стоматологи.

— Итак, мы можем пойти простым или сложным путем, — сказал Аид, довольно очаровательно. Странно, но оказалось, что у него был британский акцент. — Всё что мне надо — это девушка.

Солос подтолкнул Дикона назад к прилавку, загораживая его, и небрежно положил свой пакет с орешками и энергетический напиток.

— Это будет проблематично.

Аид передёрнул плечами.

— Тогда это будет сложный путь.

Глава 31

"Сложный путь" не казался и не выглядел забавным, когда Солос пытался вытащить Дикона из магазина и обнаружил, что двери не открываются. С другой стороны, Айден и Маркус отчаянно пытались их открыть, дойдя до того, что они бросили скамейку в закаленное стекло, но без успеха.

Ситуация из плохой стала очень плохой в течение нескольких секунд. Аид был не один. Не то, чтобы мы забыли запах и животный рык, который мы слышали ранее. Воздух за Аидом начал мерцать, потом появились две огромные трехголовые собаки.

Одна была черной, а другая — коричневой, но обе были адски уродливы. Свалявшаяся шерсть полностью покрывала их тела, кроме безволосых морд. У каждой был рот, способный проглотить младенца, а их когти выглядели угрожающе острыми. Шесть пар глаз светились красным. На конце каждого крысиного хвоста было что-то, что выглядело как моргенштерн^1 (холодное оружие ударно-дробящего действия в виде металлического шарика, снабжённого шипами), грубое и ощетиненное шипами.

Они стояли по бокам Аида, рыча и щелкая челюстями в воздухе.

Всё было очень плохо.

— Знакомьтесь, это Смерть, — Аид показал на черную собаку. — и Отчаяние. Цербер — гордый отец этих мальчиков.

— Милые имена, — прокаркала я и потом выпустила два острых конца серповидного лезвия.

— Ты хочешь поиграть, милая? — Аид склонил голову на сторону.

— Не совсем, — я не знала, за кем надо наблюдать в первую очередь.

— Действительно ничего личного, — сказал Аид. — Но мы не можем позволить Первому стать тем, чего мы опасаемся. Он уже сделал свой выбор и теперь мы должны совершить наш.

Попытка убить меня была настолько личной, насколько могла быть. Я увидела как подбородок Аида поднялся на дюйм и я отпрыгнула в сторону, когда Отчаяние набросился на меня. Метнувшись в проход с конфетами, я надеялась, что Солос сможет защитить Дикона. Я схватилась за стеллаж и бросила его на пол. Отчаяние побежал прямо по конфетам, его когти разрывали обертку и шоколад. Я взглянула через плечо.

Отчаяние потерял равновесие и подскользнулся, ударившись в стоящий холодильник, пролетев через стекло. Бутылки газировки летели по воздуху, шипя от столкновения. Воспользовавшись ситуацией, я развернулась и опустила лезвие на ближайшую голову.

Лезвие легко прошло через мышцы и кости, и через секунду Отчаяние стал двухголовой собакой... до тех пор, пока обрубок не начал расти и не стал еще одной чертовой головой. Полностью восстановившись, Отчаяние обнажил клыки и начал бить лапой по полу.

Я попятилась:

— Милая собачка. Хорошая собачка.

Отчаяние присел, каждая из его пастей щелкала зубами.

— Плохая собачка! — я побежала, опрокидывая упаковки пива и всё, до чего могла дотянуться. Через полки я видела, как Дикон пятился к передним дверям и выражение ужаса на лице Айдена и Маркуса с другой стороны. Солос схватился со Смертью, отсекая головы направо и налево.

А Аид, ну, он просто стоял там во всем своем божественном величии.

— Целься в сердце! — прокричал Солос сквозь хаос. — Сердце в груди, Алекс!

— Как будто я не знаю, где чертово сердце! — просто я не хотела подходить так близко к этому существу. Я набрала скорость, когда увидела кафетерий, и мне в голову пришла идея, не очень хорошая, но лучше, чем бегать кругами по магазину с мутировавшим питбуллем, наступающим мне на пятки.

Я перепрыгнула через несколько стульев и приземлилась на стол. Развернувшись, я схватила металлический стул и держала его ножками вверх. Отчаяние прыгнул сквозь беспорядочно стоявшие стулья и приземлился сверху меня. Он резко закричал, когда металлические ножки глубоко впились в его живот. От сила удара стол сломался и мы оба покатились вниз, его когти едва не задели мое лицо. Все три головы щелкнули челюстями в дюймах от моего носа, от его горячего, зловонного дыхания меня чуть не стошнило.

Подняв бедра, я перекатила Отчаяние и прыжком встала на ноги. Отчаяние упал на спину, его ноги трепыхались в воздухе. Борясь с тошнотой, я прыгнула на сиденье стула. От моего веса металл подался вниз, ломая его кости.

Через секунду собака была не более, чем горкой блестящей голубой пыли. Подняв голову, я осмотрелась.

— Один готов...

Аид издал рык, полный гнева, от которого затряслись полки и товары разной формы и размера начали падать на пол.

И потом он пропал.

— Это было просто, — я перевернула лезвие, наблюдая, как Солос уклонился от одной из голов Смерти. — Ты это видел? Аид просто струсил... ох черт.

По воздуху летели полки, столу и стулья скользили по полу, раздвигаемые невидимой силой. Под ногами дрожал пол и я попятилась. Примерно в это время я вспомнила, что Аид может становиться невидимым. Ужас окатил меня темной, горячей и маслянистой волной жара.

— Не честно, — сказала я и махнула серповидным лезвием там, где, как я надеялась, место не было пустым.

Невидимая рука поймапа моё предплечье и повернула. Вскрикнув от боли и удивления, я уронила лезвие. Аид снова появился.

— Извини, милая, на войне всё честно.

Ослепительный свет наполнил магазин, и за ним последовал звук хлопка. Что-то пролетело рядом с моей щекой. Я мельком увидела что-то серебряное, прежде, чем Аид отпустил мою руку и поймал стрелу в воздухе.

— Артемида, это было не очень мило, — Аид сломал стрелу и бросил её в сторону. — Ты можешь выбить глаз этими штуками.

Мелодичный женский смех, который за этим последовал, по звуку напоминал колокольчики. В нескольких футах позади нас с широко расставленными ногами и серебряным луком в одной руке, стояла Артемида. Вместо белого шифона, которым были знамениты многие богини, она была одета в высокие ботинки и кислотно-розовые камуфляжные брюки. Белая борцовка дополняла ансамбль.

Она протянула руку за спину и вытащила еще одну стрелу из колчана.

— Отойди, Аид.

Губы Аида сжались.

Она положила стрелу на лук.

— Следующую ты не поймаешь, Аид. И ты не заберешь её.

Я медленно попятилась от божественного противостояния, не имея представления о том, почему Артемида пришла мне на помощь. Боковым зрением, я увидела как Смерть наконец-то был повержен. Я подобрала свой клинок.

Аид ступил вперед, плитка отходила и дымилась под его ботинками.

— Почему ты вмешиваешься, Артемида? Ты знаешь, что произойдет. Все мы под угрозой.

— Там стоит потомок моего близнеца и она принадлежит нам, — Артемида натянула тетиву, отбросив свои светлые волосы длиной до пояса через плечо. — Это значит, что она — моя плоть и кровь. Поэтому я скажу еще один раз на случай, если Персефона вконец одурманила твой мозг — отойди.

Мой рот открылся. Потомок Аполлона? О нет... нет, черт возьми...

— Мне все равно, даже если она наследница престола, Артемида! Мы должны предотвратить то, что первый получит полную силу!

Пальцы Артемиды дернулись.

— Она не пострадает, Аид. Это всё.

Его привлекательное лицо приняло скептическое выражение.

— Я бы не причинил ей вреда. Не совсем. Я бы мог просто взять её в Подземное Царство. Ей бы даже не было больно. Артемида, мы не можем позволить этому продолжаться. Будь разумна.

— Я не могу позволить тебе причинить ей вред. Это не предмет для дискуссий.

— Ты готова рисковать большими разрушениями? Ты видела, что сегодня сделал Посейдон? Или ты была слишком занята охотой и играми со своими супругами?

Артемида усмехнулась.

— Ты действительно не хочешь меня сейчас злить, Аид. Не в тот момент, когда моя стрела нацелена тебе между глаз.

Он покачал головой.

— Ты знаешь, что сделает Зевс, когда Первый станет Убийцей Богов. Ты рискуешь этим всем — жизнями наших отпрысков и смертных, и ради чего? Разбавленных семейных связей?

— Мы рискнем всем ради всего, -тихо ответила она. — Ты знаешь, что самое забавное в предсказаниях, дядя?

— То, что они всегда изменяются? — Аид рассмеялся. — Или то, что они не более чем куча мусора?

В любое другое время я бы начала апплодировать, но видя, что Аид собирается меня убить, я не собралась праздновать то, что наши мнения об оракулах совпадали.

Артемида отвела руку назад.

— Пусть будет так.

Ярость исходила от Аида оглушающими волнами. Проглотив страх, я отступила на шаг назад. Я ожидала, что начнется схватка между двумя богами.

— Я не должен был отпускать её душу, — выплюнул Аид. — Аполлон обещал мне, что до этого никогда не дойдет.

— Есть еще надежда, — сказала Артемида.

Эти слова что-то зажгли во мне. Есть еще надежда. Была ли она? Я видела выражение глаз Сета, как далеко он зашел, когда вытягивал из меня акашу и нападал на Совет. Посейдон сравнял с землёй Ковенант, и будут еще разрушения. Больше невинных людей погибнет. Люди, которых я люблю, точно умрут, защищая меня.

Я взглянула назад на двери и увидела бледное лицо Айдена рядом с Маркусом. Я была создана, как пешка, чтобы дать Сету полную силу. С этим ничего нельзя было сделать. Никто из нас не мог провести всю жизнь, прячась. Это не сработало бы. Я Пробужусь через день с небольшим. Сет найдет меня. И все будет кончено.

Мной овладело оцепенение, когда я повернулась к двум богам и опустила серп.

— Подождите, — мой голос был едва громче шепота, но все застыли.

— Нет! — закричал Дикон, пытаясь вырваться от Солоса. — Я знаю, что она собирается сделать! Алекс, нет!

Слезы подкатили к моим глазам, когда я увидела выражение ужаса на его лице.

— Я не могу... не могу позволить тому, что произошло тогда, повториться.

Дикон боролся с Солосом, его глаза горели ярким серебром, как у его брата, так похоже на него.

— Мне плевать. Это убьет... — он сглотнул, тряся головой. — Ты не можешь этого сделать, Алекс.

Это убьет Айдена.

Аид хлопнул в ладоши.

— Видишь. Даже она понимает.

Мое сердце надломилось.

Глаза Артемиды расширились.

— Александрия, пожалуйста, я понимаю. что твоя смертная часть требует, чтобы ты стала жертвой, но тебе действительно нужно заткнуться.

— Люди будут продолжать умирать. И Сет найдет меня, — я нажала кнопку на ручке и лезвия сложились. — Я видела его. Он...

Я не смогла закончить. Сказать, что Сет был потерян, означало подвести черту и, в каком-то смысле, это разбило бы мне сердце.

Аид перевел на меня взгляд. Они искрились электричеством. В какой-то момент мне стало не хватать Аполлона. По меньшей мере рядом со мной он прятал эти глаза, заставляя их казаться нормальными. Аид бы так не сделал.

— Ты поступаешь правильно, — мягко проворковал он. — И я тебе обещаю, ты ничего не почувствуешь. — Он протянул ко мне руку. — Это будет просто, милая.

Трещина у меня в груди разрослась и я сморгнула слёзы. Это было не честно, но это было правильно. Это причинило бы боль Айдену, и Маркусу, и моим друзьям, но это также защитило бы их. Однажды, я надеялась, они поймут. Сквозь шум крови в ушах, я услышала, как Солос что-то кричал мне. Я медленно подняла руку.

— Вот и всё, — пошептал Аид. — Возьми мою руку.

Наши пальцы были только в дюймах друг от друга. Я чувствовала странную смесь жара и холода, пробиравшего до костей. Я с усилием выкинула все мысли из головы. Я не могла себе позволить думать о том, что я делаю, потому что я бы струсила.

— Аид, — позвала Артемида.

Он слегка повернулся.

— Уйди...

Артемида отпустила стрелу и она попала туда, куда она целилась — пробила отверстие между глаз Аида. Потом он просто рассыпалась, как рассыпалась Бабуля Пипери в тот день в саду, произнеся свое последнее пророчество. Ошеломляющее ощущение сырых стен и пещер пропало, и стрела стукнула по линолеуму.

Я прижала руки ко рту, чтобы не закричать.

— Он... ты убила его?

— Нет, — Артемида смеялась надо мной. — Я просто сбросила его со счетов на некоторое время.

Она опустила лук и махнула запястьем. Маркус и Айден ворвались внутрь, остановившись, когда они заметили Артемиду. Никто из чистокровных, казалось, не знал, что делать.

Артемида заменила стрелу и улыбнулась Айдену маленькой сексуальной улыбкой.

— Они становятся всё вкуснее, — промурлыкала она.

Слишком ошеломленная, чтобы ревновать, я уставилась на неё.

— Почему? Он был прав, я — слишком большой риск, я понимаю это.

Артемида сфокусировала на мне свои полностью белые глаза.

— Мой брат рисковал благосклонностью Зевса, защищая тебя, не для того, чтобы ты просто выбросила свою жизнь.

Я пыталась игнорировать яростный циклон, формирующийся позади меня. Иметь дело со взбешенным Айденом — это не то, чего я с трепетом ждала.

— Я не понимаю этого. Никто не может прятать меня вечность. Сет найдет меня, и тогда что? Он станет Убийцей Богов и еще один бог сойдет с ума и сотрет с лица земли целый город.

Артемида скользнула ко мне, её элегантные движения резко контрастировали с её нарядом принцессы воинов.

— Или ты повернешь действия Первого и тех, кто думает, что может свергнуть богов, против них самих.

— Что ты имеешь в виду? — заговорил Маркус, его щеки вспыхнули ярко-красным, когда Артемида повернулась к нему. Он глубоко поклонился и потом выпрямился. — Как Александрия может это сделать? Если Сет прикоснется к ней хотя бы пальцем после того, как она пройдет через Пробуждение, он станет Убийцей Богов.

— Не обязательно, — ответила ровным голосом.

Я часто заморгала.

— Ты можешь это объяснить?

Артемида улыбнулась. Невозможно, но она стала еще более прекрасной... и ужасной.

— Это правда, что мой брат... дорожит тобой, но ты ценный инструмент для всех нас. Некоторые желают твоей смерти, это правда. Аид вернется... в конце концов, так же, как и оставшиеся фурии. Но ты скоро Пробудишься, и ты сильна, сильнее, чем ты осознаешь.

Все мои обычные язвительные ответы возможно привели бы к стреле в голову, поэтому я не знала, что сказать.

Она остановилась передо мной. Когда она протянула руку и взяла меня за подбородок гладкими, прохладными пальцами, я захотела стряхнуть её руку. Она запрокинула мою голову назад.

— В тебе живет безрассудная страсть. Она направляет тебя. Некоторые считают это слабостью.

— Разве нет? — прошептала я, не в силах отвести глаза.

— Нет, -она изучала меня, как будто она могла видеть меня изнутри. — У тебя глаза воина.

Её рука упала и она сделала шаг назад.

— Предсказания всегда меняются, Александрия. Ничто в нашем мире не высечено из камня. И Сила никогда не течет только по одному пути. Ключ в том, чтобы найти способ повернуть её вспять.

Потом она просто пропала.

Я дотронулась до подбородка. Кожу покалывало. Медленно, я повернулась к Айдену.

— Ты должен был видеть собак.

Айден схватил меня за оба предплечья, его глаза были жидким серебром. Я догадывалась, что но хотел встряхнуть меня. Он видел через стекло, что я пыталась сделать и Артемида в общем-то бросила меня под автобус. Когда он смотрел на меня, было похоже, что он забыл обо всех остальных в магазине, что там был мой дядя, его брат и Солос. Он был настолько зол.

— Даже не думай о том, чтобы снова сделать что-нибудь настолько же глупое.

Я отвела глаза.

— Я сожалею...

— Я понимаю. что ты думала, что поступаешь правильно, — сказал он сквозь сжатые зубы. — Но это не так, Алекс. Принести себя в жертву — это не правильно. Ты поняла меня?

Маркус положил руку на его плечо.

— Айден, здесь не место. Нам нужно идти.

Моё дыхание перехватило и мой взгляд метался между ними.

— Я просто не знаю, как мы моем выйти из этого победителями.

— Никто не выиграет, если ты убьешь себя, — тихо сказал Маркус. — Нам нужно идти.

Глубоко вдохнув, Айден уронил руки. Его взгляд говорил о том, что разговор не окончен, и скорее всего продолжится в тот момент, когда мы ступим в машину. Солос ждал в дверях, его острый взгляд остановился на Айдене и он сделал глоток энергетического напитка.

— Ты в порядке? — спросил Айден Дикона.

Он медленно кивнул.

— Да, всё отлично. Ничто не сравнится с тем, что я наблюдал смертельную схватку богов, пытась купить читос.

Мои губы приподнялись. Бедный Дикон. Ему пришлось пережить и это.

Тихое похрапывание кассира было единственным звуком, нарушавшим тишину. Вспомнив о цели своего пребывания в этом месте, я подошла обратно к стойке.

— Что ты делаешь? — спросил Айден.

Я бросила деньги на стойку и взяла свой пакет.

— Я голодна.

Айден смотрел на меня какое-то время, потом медленная улыбка появилась на его лице. Может быть, он не будет слишком сильно меня ругать. По пути он подобрал пакет с кексами с пола и поймал мой взгляд.

— Я тоже, — сказал он.

— По крайней мере, я заплатила за свою еду.

Глава 32

Меня всё-таки ругали. Много. И я этого заслуживала. Айден выжал из меня все соки. Он понимал, почему, понимал мои мотивы, но он был не согласен с этим. Но я знала, о чем я думала, и это все еще имело смысл. Я не хотела умирать, но я не хотела видеть, как пострадают другие, в то время как я могла отдать себя в руки Аиду, и это всё остановило бы.

Шины поедали милю за милей и мы проехали еще половину оставшегося пути, он взял меня за руку и не отпускал её. Он не простил меня, но он больше не хотел меня встряхнуть. Это был прогресс. Я все еще не была уверена, хорошим ли ходом со стороны Артемиды было выстрелить Аиду в голову, когда мы достигли Афин.

Высокие сосны и снежные вершины встретили нас, когда мы подъехали к домику, устроившемуся на границе национального леса. Без Маркуса и элемента воздуха мы ни за что бы не проехали по этой дороге. Ему потребовался почти час, чтобы расчистить путь.

Домик был прекрасен, он был построен из бревен и окружен деревянным настилом. Если бы я не была так измотана, я бы потратила больше времени на созерцание красоты.

— Ты знаешь, что Афины — самое посещаемое призраками место в Огайо? — сказал Солос, открывая дверь.

— Она не верит в приведения, — Айден перекинул наши сумки через плечо, его щеки покраснели от холода. Я едва чувствовала его. Все, чего я хотела — это упасть в кровать и проспать остаток дня.

— Правда? — усмехнулся Солос. — Нужно отвести тебя в старую больницу для душевнобольных в Афинах и посмотрим, изменишь ли ты мнение.

— Похоже, там весело, — пробормотала я, наблюдая, как Люк и Дикон заводят Леа внутрь. — Почему мы здесь в безопасности? Что остановит богов от того, чтобы сбросить на нас бомбу?

Солос нахмурил брови.

— Мы здесь в безопасности.

— Как так?

— Посмотри наверх, — Айден переместил сумки и показан на место над дверью. На дереве была вырезана та же самая руна в форме буквы S, что и у меня на шее. — Аполлон сказал, что ни один бог, который желает зла людям в этом доме, не пройдет сюда.

— Руна неуязвимости, — я машинально потерла шею и переступила порог. — Не знала, что можно просто вырезать руну на доме. Это довольно удобно.

Внутри было так же красиво. Широкие окна впускали внутрь последние лучи заката и деревянные полы были натерты до блеска. Это напомнило мне коттедж в Галтинбурге. Я содрогнулась.

— Ты в порядке? — прошептал Айден, подойдя ко мне сзади.

Я сглотнула.

— Да, просто очень устала.

Солос показал нам комнаты. Леа поместили внизу, вместе с Маркусом и Люком. Дикон забрал лофт над комнатой отдыха и остальные получили комнаты на втором этаже. Все собрались в маленькие группы или, как Маркус, уставились в огромные окна, и казались потерянными в раздумьях.

Айден принес мои сумки в уютную спальню выполненную в рустикальном стиле. Я обернулась и наши взгляды встретились. С того дня, как я ушла с Сетом, мы не были вдвоем. Поездка в машине не в счет. Мы бежали, чтобы спасти свои жизни после того, как стали свидетелями трагедии. Поцелуи и прикосновения не приходили нам на ум.

Сейчас это вернулось с удвоенной силой.

Он прошел расстояние между нами и накрыл мои щеки ладонями. Это были элегантные пальцы, но они были покрыты мозолями от долгих лет тренировок. Я любила его руки. Он склонил голову к моей, его губы почти прикасались к моим.

— Позже, — пообещал он и прижал свои губы к моим.

Поцелуй был мягким, сладким и слишком мимолетным. Мои губы покалывало еще долго после того, как он покинул комнату. Позже? Как могло быть "позже" в доме, полном людей? Я приняла горячий душ, чтобы расслабить ноющие мышцы после того, как поняла, как пользоваться тремя душевыми лейками и не утонуть в процессе. После этого я переоделась в тренировочные штаны и послала кровати взгляд, полный желания, по пути из комнаты. Мне нужно было кое-что сделать прежде, чем отдыхать.

Леа сидела на кровати со скрещенными ногами и смотрела на свой телефон. Когда я постучала в дверь, она взглянула наверх.

— Привет, — сказала я.

Она наблюдала за мной в течение нескольких долгих секунд и потом откашлялась.

— Я отправила сообщение Оливии, сказала что у нас всё в порядке.

— Она знает, что будет делать дальше? — я села на кровать рядом с ней и пропустила пальцы через свои влажные спутанные пряди волос. Я подумала о сообщении Калеба. Я надеялась, что скоро смогу передать его.

— Нет. Её мама... — её голос сорвался и она сглотнула. — Её мама сходит с ума. Я думаю, они направляются в Нью-Йорк.

Я подумала об отце и у меня в груди всё сжалось. Увижу ли я его снова? Потом я почувствовала укол вины за такие мысли. Леа потеряла всю свою семью.

— Они будут там в безопасности?

Длинные медные волосы, которым я завидовала в течение многих лет, прикрыли её лицо, когда она опустила голову вниз.

— Она так думает. Она расскажет мне, если её мама узнает что-нибудь еще.

Я кивнула, уронив руки на колени.

— Леа, я так сожалею о том, что случилось.

Она сделала вдох, который, казалось, сотряс всё её тело.

— Мы это уже проходили.

— Я знаю.

Леа подняла голову. Её глаза цвета аметиста блестели от слез.

— Я знаю, что это не твоя вина. То, что сделала твоя мама или... то, что сделал Сет. Каждая смерть, которую я видела, имела отношение к тебе. Это не по твоей вине, но всё же это произошло.

Я отвела глаза, чувствуя, как вес последних десяти месяцев обрушился на меня. Десять месяцев смертей, начиная с моей мамы в Майами, и я зала. что это еще не всё. Когда боги так вовлечены, как сейчас, когда мой день рождения наступал на следующий день, и когда Сет искал нас, это был не конец. Но всё же, то, что я чувствовала, это ничто по сравнению с тем, что чувствовала Леа.

— И я не могу... я не могу смотреть на тебя, не видя всех этих лиц, — пошептала Леа. — Извини. Я не виню тебя, но я... я просто не могу на тебя сейчас смотреть.

Я скованно кивнула и встала.

— Мне жаль, — снова сказала я. Это единственное, что я могла сказать.

— Я знаю.

Уход из её комнаты не уменьшил чувство вины. Залезть в кровать не значило заставить всё это пропасть. И моя вина была не такой, какую я чувствовала после смерти Калеба. Это было словно родить ребенка, который сделал что-то ужасное, и все смотрели на меня, гадая, когда всё пошло не так. Виновна по ассоциации.

Я перекатилась на бок и уставилась в окно. Снаружи продолжал идти снег. Природа была одновременно прекрасной и смертельной.

Наблюдая за снегом, я очистила свой разум от всего, что происходило, оставив тонкий слой электричества, до тех пор, пока переутомление не победило погребло меня под собой.

Лёгкий как пёрышко поцелуй разбудил меня некоторое время спустя, заставив мои глаза открыться. Айден улыбался мне, и его большой палец гладил меня по щеке.

— Что ты делаешь? — сонно спросила я. — Что, если кто-нибудь обнаружит тебя здесь?

— Солос повез Люка и Дикона в магазин, пока снег немного затих. Леа отдыхает, а Маркус присматривает за всем, — он свернулся вокруг меня, нашел мою руку и пропустил свои пальцы сквозь мои. — И я думаю кота уже выпустили из мешка в этом вопросе.

Я откинула голову назад, мои глаза искали его взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы в доме, полном полукровок, за исключением Маркуса и моего брата. Дикону точно всё равно, и Маркус....

— Мой дядя всегда придерживается правил, — прошептала я.

Айден прикоснулся губами к кончику моего носа:

— Маркус знает, Алекс. Он не слепой.

— Он хорошо к этому относится?

— Я бы не сказал "хорошо", — усмехнулся Айден. — Он на самом деле ударил меня, когда догадался.

Я уставилась на него.

— Что?

Он засмеялся себе под нос.

— Да, он ударил меня прямо в лицо, когда вернулся из Нешвилля, дважды.

— Ох... — я сжала губы, чтобы не рассмеяться. Это было не смешно, но все же забавно.

— Первый раз потому, что ты была с Сетом и Люцианом. Второй раз — когда он догадался о нас.

— Как он обнаружил это? Мы были осторожны, — и это было действительно так.

— Я думаю, он что-то подозревал уже давно, — задумчиво сказал он. — Но когда тебя не было, я думаю, он всё понял. Я в те дни был достаточно прозрачен.

Я хотела стереть обеспокоенные морщинки, которые появились у него на лбу. Мы говорили о том времени, которое я провела у Люциана по дороге сюда и я дюжину раз сказала ему, что мне не причинили там вреда, но это все равно беспокоило его. Так же как тогда, когда я умерла, это останется с ним навсегда.

— Что он тебе сказал? — наконец спросила я.

— Я думаю, ты не хочешь знать. Это был один из редких моментов, когда Маркус ругался.

Я улыбнулась и опустила щеку обратно на подушку. Боги знали, что я слишком часто видела Маркуса злым.

— Ты не кажешься слишком обеспокоенным тем, что он знает.

— Нет. Сейчас есть более... актуальные проблемы, на которых надо сфокусироваться.

Разве это не было правдой?

— Я отчасти хочу, чтобы завтра не наступило.

Он поцеловал меня в макушку.

— Всё будет хорошо, Алекс.

— Я знаю, — я закрыла глаза и прижалась ближе к нему. — Я не знаю, чего ожидать, понимаешь? Я автоматически завтра стану супер-крутой или что? Или я случайно буду бить людей акашей?

Или я свяжусь с Сетом? Это я не хотела облекать в слова.

— Что бы ни случилось, ты все равно будешь Алекс... ты все равно будешь agapi mou, моей жизнью. Просто... просто не пугай меня так, как сегодня, ладно? Мы в этом вместе.

— До конца?

— До конца, — прошептал он.

Проклятые слезы потекли у меня из глаз. Я была такой девочкой, но эти слова были идеальными, именно тем, что мне нужно было услышать.

— Давай снова строить планы. Мне это нравилось, — мои брови поднялись, когда он рассмеялся. — Что?

— Просто ты— последний человек, который что-либо планирует.

Я усмехнулась, потому что он был прав.

— Но мне нравятся такие планы.

— Хорошо, — он провел большим пальцем по моей ладони. — Я думал о будущем — нашем будущем.

Мне нравилось, как это звучит — наше будущее. Когда айден так говорил, оно казалось возможным.

— И что ты придумал?

— Я бы сказал, что я кое-что решил, — он вытащил руку и погладил меня по волосам. — Давай допустим, что всё утрясется со внушение, ладно?

Вряд ли, но я кивнула.

— Я не хочу оставаться в нашем мире.

Я поймала его руку и положила её туда, где билось моё сердце и повернулась в его объятиях.

— Что? Что ты имеешь в виду?

Густые ресницы прикрыли его глаза.

— Если мы останемся в нашем мире, мире Гематои, мы не сможем быть вместе. Будут такие, которым всё равно, но... это слишком рискованно, даже если мы сможем получить назначение в одно и то же место.

Воздух покинул мои легкие и я уставилась на него.

— Но если ты уедешь, ты больше не сможешь быть Стражем, а тебе это нужно.

Он поднял глаза, встретившись со мной взглядом.

— Мне действительно это нужно. Быть Стражем важно для меня, но это не мой мир и не моё сердце. А ты — да. И я хочу, чтобы ты была в моей жизни, по-настоящему в моей жизни. Это единственный способ.

Мне внезапно захотелось плакать. Снова. Я даже не могла придумать связное слово, и я знала, что он чувствует, как моё сердце бьется об его ладонь, но мне было всё равно.

Айден придвинулся ближе, прикасаясь губами к моим.

— Я люблю тебя, Алекс. Я все отдам ради тебя, и я знаю, что ты тоже об этом думала, но это тебе решать.

Могла ли я отказаться... от этой почти врожденной необходимости стать Стражем? Могла ли я отпустить желание, движимое укоренявшимся годами чувством долга и необходимостью каким-то образом загладить то, что произошло с моей матерью? Оставить этот мир значило, что нужно каким-то образом влиться обратно в мир смертных, то, что у меня совершенно не получалось в течение трех лет. Старые страхи всплыли на поверхность в этот момент, в то время как годы, когда я не могла влиться в тот мир, чувствовала себя уродом, всплыли на поверхность. Смертные, по большей части, от природы чувствовали себя неуютно рядом с нами и в то же время мы привлекали их. Было сложно находиться рядом с ними, постоянно притворяясь.

Но я думала о будущем, которое не включало в себя Ковенант или профессию Стража. Я просто никогда не считала это возможным, но когда я смотрела в глаза Айдена и видела только любовь, любовь ко мне, я знала, что смогу это сделать. Мы смогли бы это сделать. Айден стоил этого. Наша любовь стоила. Жизнь среди смертных душила меня до этого, но сейчас она могла дать свободу, которой я желала. И вместе всё казалось возможным.

Подняв голову, я встретилась с его серебряным взглядом. Я всегда могла сказать, что Айден чувствует по цвету его глаз, и сейчас он выложил передо мной карты и все равно давал мне выбор.

— Я. Я могла бы это сделать — прошептала я. — Я сделала бы это.

Дрожь сотрясла тело Айдена.

— Я почти боялся, что ты скажешь нет.

С затуманенными глазами я накрыла ладонью его щеку. Мою ладонь царапала щетина.

— Я никогда не смогла бы сказать тебе нет, Айден. И я никогда не хотела бы. Но... но что насчет Дикона и Маркуса? Как мы это сделаем?

— Я думаю, они должны знать. Мы можем им доверять.

Было столько "если" в этом плане. Как мы могли сбежать из Ковенанта и от общества, которое вероятнее всего не захотело бы отпускать ни одного из нас? Нам нужен был план, хороший план, чтобы у нас был шанс заставить его работать, но сейчас, сама идя наполняла меня теплотой и надеждой. А надежда, такая хрупкая вещь, но она заставляла меня идти вперед.

Айден опустил голову, поднося свои губы к моим. У него вырвался гортанный звук и поцелуй углубился. Нерешительное прикосновение уступило чему-то несравненно большему. Когда он повернулся, охватывая мое тело словно теплым одеялом, мое сердце загрохотало. Я чувствовала так много, и все же недостаточно — всегда недостаточно. Это было желание, поглощающее и чистое, которое никогда не пропадет. Я потерялась в руках Айдена, потеряла счет поцелуям, наши тела двигались и в этим моменты мы наконец-то нашли способ остановить время.

Глава 33

Ничего ... удивительного не произошло в мой день рождения.

Всё утро все смотрели на меня, словно если бы они ожидали, что у меня отрастёт вторая голова или я начну взлетать до стропил. А я чувствовала себя так же как и накануле. Никаких дополнительных знаков Аполлиона не появилось. Имеющиеся знаки не покалывали. Я пыталась поднять в воздух кресло на кухне — этого не произошло, и после этого я почувствовала себя дурочкой. Ближе к полудню, все эти дела с Пробуждением казались сплошным разочарованием.

— Эй. — Айден неожиданно появился в спальне. — Ты занята, именинница?

Я оторвала взгляд от журнала, который привез Люк из магазина.

— Нет. Я просто вроде как прячусь.

Айден тихо прикрыл за собой дверь и улыбнулся.

— Почему ты прячешься?

Пожав плечами, я закрыла журнал и бросила его на пол.

— Я ощущаю себя как несостоятельный Аполлион.

— Почему? — Он сел рядом со мной, его глаза светились мягким серым светом.

— Все внимательно следят за мной, ожидая что что-то произойдет. Сначала Маркус так долго смотрел на меня, что начал косить. А Солос, когда готовил обед, спросил не могла бы я подогреть суп, используя элемент огня.

Айден выглядел так словно старался не рассмеяться.

Я шлёпнула его по руке.

— Это не смешно.

— Я знаю. — Он глубоко вздохнул, но в его глазах танцевала усмешка. — Хорошо. Это смешно.

Я прищурила глаза, посмотрев на него.

— Я могу с тобой справиться, ты же знаешь?

Он наклонился, губы изогнулись в хищной улыбке.

— Ты не можешь взять то, что у тебя уже есть.

Пьянящее чувство пришло от осознания этого, но я всё равно стукнула его по плечу.

— Хватит со мной заигрывать.

— У меня есть кое-что, что я хочу показать тебе. — Он запустил руку в карман и вытащил оттуда маленькую коробочку. — И затем ты должна будешь спуститься вниз и перестать прятаться.

Мой взгляд приклеился к коробочке. Это была простая белая коробочка, перевязанная красным бантиком. Мысли о ювелирном магазине плясали у меня в голове.

— Что это?

Айден положил её в мою ладонь.

— Это твой день рождения, Алекс. Как ты думаешь что это?

Я подняла взгляд, встречаясь с его внимательным взглядом.

— Ты не должен был ничего мне покупать.

— Я знаю. Я хотел.

Я сняла крышку, подцепив этот мягкий материал атласной ленты мизинцем. Открыв коробочку, я мгновенно остолбенела.

— Ух ты. Это... это так красиво.

Уютно устроившись в атласных складках, лежал темно-красный кристалл замысловато вырезанный в виде цветущей розы, такой формы, словно лепестки тянулись к солнцу. Он был подвешен на тонкую серебряную цепочку, которая дополняла его красоту. Я вытащила его из коробочки. Блики мерцали и танцевали на драгоценном камне и он мгновенно нагрелся от моего прикосновения.

— Айден, это ... где ты нашел нечто подобное?

— Я сделал. — Его скулы покраснели. — Тебе нравится?

— Ты сделал это? — Мои глаза широко распахнулись. Мие стало трудно дышать. Это было удивительно, что он мог сотворить что-то настолько изумительное. — Я обожаю его! Когда ты сделал это?

— Некоторое время назад, — сказал он, его щеки покраснели еще больше. — После того, как ты мне подарила медиатор, на самом деле. Я не был уверен, что я когда-либо ... смогу отдать тебе его. Я имею в виду, я просто однажды начал его вырезать, и чем больше он приобретал форму, тем больше я думал о тебе. Я просто собирался оставить его в твоей комнате в общежитии, но потом всё произошло ... — Он замолчал, словно раскаиваясь в своих словах. – Мне просто надо перестать говорить.

Я уставилась на него в безмолвии.

— Ты уверена, что тебе понравилось?

Приподнявшись на колени, я обвила своими руками его шею. Я сжала розу руке и поцеловала его в щеку.

— Я обожаю его, Айден. Оно великолепно. Божественно.

Он тихо рассмеялся, нежно ослабляя мою удушающую хватку.

— Вот, позволь мне помочь тебе надеть его.

Подпрыгнув, я покорно развернулась и приподняла волосы. Айден застегнул цепочку сзади на моей шее, хрустальная роза устроилась у меня над грудью. Она была прекрасно тяжелая. Я потянулась, пробежав своими пальцами по изящным краям. Затем вскочив я развернулась и прыгнула на Айдена.

Смеясь, он поймал меня до того, как мы оба чуть не скатились с кровати.

— Полагаю, что тебе оно понравилось.

Я повалила его и поцеловала.

— Я обожаю его. Я люблю тебя.

Айден потянулся вверх, заправляя мои волосы назад, когда его горячий взгляд пронзил меня до самого сердца.

— Я знаю, о чем ты думаешь.

— Великие умы мыслят одинаково.

— Позже, — прорычал он.

Я начала протестовать, но он поставил меня на ноги.

— Фи!

Он одарил меня дерзкой ухмылкой.

— Ты должна спуститься вниз.

— Должна?

— Да. Поэтому не спорь со мной.

— Хорошо. Но только лишь потому что ты замечательный и это колье прекрасное. — Я задумалась, подталкивая его своим бедром. — И потому что ты сексуальный.

После этого Айден повёл меня из комнаты. Не дойдя до лестницы, я спрятала колье под рубашку. Люди могут знать или подозревать что-то, но я не собиралась распространяться об этом, даже несмотря на то, что я хотела ткнуть розой каждому в лицо и заставить их ворковать над неё.

Я последовала за Айденом в кухню. Мои шаги замедлелись, когда я увидела что все собрались вокруг стола.

— Что ...?

Дикон и Люк отошли в сторону. Они прокричали в унисон "С днем рождения!"

Мой взгляд упал на стол. Там стоял праздничный торт, украшенный восемнадцатью зажженными свечами и ... человеком-пауком? Ага, это был человек-паук. Красно-синее трико и всё такое.

— Был только этот или "Мой маленький пони", — сказал Люк, широко улыбаясь. — Мы подумали, что ты больше оценишь человека-паука.

— Кроме того, он очень круто лазит по зданиям, — добавил Дикон. — Может быть, в один прекрасный день, когда ты решишь Пробудиться, ты будешь так же крута.

— Я зажег свечи, — сказал Солос, пожимая плечами. — Все сам.

— Я дал им денег, — Маркус сложил руки на груди. — Следовательно, я сыграл ключевую роль во всём этом.

— И мы купили виноградную газировку. — Люк показал на бутылки с лимонадом. — Твою любимую.

— Это... это...вот это да. — Мои глаза нашли Леа, сидящую рядом с Солосом. Её волосы были убраны назад от лица, её глаза всё ещё были опухшими. Она поймала мой взгляд и лишь слегка улыбнулась. — Это так здорово. Вы ребята — офигенные. На самом деле.

Дикон расплылся в улыбке.

— Ты должна задуть свечи и загадать желание.

Чего же загадать? Я улыбнулась. Это было просто. Когда я медленно подошла к столу, я задула свечи и пожелала, чтобы все мы вышли из этого живыми, включая Сета.

— Я хочу паутину! — Завопил Дикон, когда я отошла назад, вынимая огромный нож.

— Ой. — Я отступила, врезавшись в Айдена.

— Это её день рождения, — Люк забрал у него нож. — Она должна выбрать тот кусок, который она хочет, первой.

Я рассмеялась.

— Всё хорошо. Он может забирать паутину. Я возьму голову.

Мы приступили к разрезанию торта и раздаче виноградной газировки. Я была поражена ими. Я не ожидала многого от своего дня рождения, за исключением странных взглядов, но это было изумительно. Было просто забыть обо всём и о том, что знаменовал этот день. Здесь, в окружении друзей, всё было почти ... нормальным.

Нормальным для кучки полукровок и чистокровных, празднующих день рождения.

Ладно. Это вовсе не было нормальным, но такая ненормальность мне нравилась\.

Толпясь вокруг стола, мы смеялись, поедая торт и запивая его виноградной газировкой. Леа немного ожила, покусывая глазурь. Ребята продолжали всё ещё нести полнейшую ахинею о неПробуждении, которую Айден пытался приостановить. Было забавно наблюдать за ним, когда он пытался не слишком сильно меня опекать. Не то, чтобы я нуждалась в этом, хотя я думаю, что это было просто его второй натурой. Он был таким же по отношению к Дикону... когда Дикон не был вооружен шестидюймовым ножом.

Ближе к концу празднования, из комнаты отдыха послышался характерный хлопок. Все мы мигом развернулись. Я молила, чтобы защитная руна сработала, потому что определенно это был бог.

Аполлон вошел в кухню. я сразу же заметила, что его глаза были голубыми, а не те жутко белыми.

— Как поживает моя именинница?

По какой-то причине, я покраснела до корней волос.

— Поживает хорошо, дедуля.

Он ухмыльнулся, когда скользнул на стул рядом со мной, с легкостью вырывая нож из рук Дикона.

— Я не выгляжу достаточно старым, чтобы быть тем, кем я тебе прихожусь.

Это было правдой. Он выглядел так, словно ему было за двадцать, что делало ситуацию еще более странной.

— Так когда ты собираешься рассказать мне о том, что ты меня породил?

— Я не порождал тебя. Я породил полубога сотни лет назад, который, в конечном счете, породил твою мать.

— Не могли бы вы, ребята, перестать говорить "породил"? — Спросил Люк.

Аполлон пожал плечами, когда он отрезал край торта. Он передал нож обратно странно подавленному Дикону.

— Я не видел необходимости рассказывать тебе это. Я не собираюсь катать твоих детей на колене.

Газировка попала мне не в то горло, и я практически выплюнула её назад. Кто-то хихикнул, и это было похоже на Люка.

— Да, этого не произойдет.

— Моя сестра должна была оставить это при себе. — Он откусил торт, состроил гримасу, и затем оттолкнул от себя тарелку. — Наша семейные узы — не повод для беспокойства в данный момент.

Я нахмурилась.

— Знаете что, ребята? — Солос похлопал руками и по плечам Дикона и Люка. — Держу пари, я смогу вынести вас обоих в аэрохоккей и заставить вас называть меня "мамочкой".

Люк фыркнул.

— Как бы не так.

Солос потащил парней из комнаты, но Леа откинулась назад на стуле и скрестила руки. Её глаза предостерегали любого, кто попросит её выйти. Вот это была Леа, которую я знала.

— Ты помнишь, когда ты пришла к Маркусу сразу же после того как бабуля Пипери умерла? — Аполлон потянулся к бутылке с газировкой.

— Да, — Я передала ему стакан, задаваясь вопросом, куда он клонит. — Довольно сложно это забыть.

— Хм. — Он понюхал горлышко бутылки, пожал плечами и затем налил немного себе в стакан. — Ну, тогда ты должна также понимать, что есть другой оракул.

Я мельком взглянула на Маркуса. Он приподнял бровь и прислонился к столешнице.

— Какое отношение ко всему этому имеет оракул? — Спросил он.

Я подумала о Кари.

— Но разве она тоже не умерла? — после нескольких странных взглядов, я объяснила. — Я встретила её в Подземном мире. Она сказала, что знает о том, что должно будет произойти.

Аполлон кивнул.

— У неё было несколько видений до её ... ухода. Вероятно, что-то, имеющее отношение к твоему собственному несвоевременному визиту в Подземный мир. Смотри, суть оракулов такова, что они ... заложники собственных видений. То что видят, недоступно для других, и я знаю только то, что оракул рассказывает мне. — Он поднял пластиковый стакан, сделал крошечный глоток, и мгновенно скорчил гримасу. Похоже, виноградная газировка была не в его вкусе.

— Это часть того, как всё это работает — зачем нам вообще нужен оракул, вместо того, чтобы я просто знал будущее, — продолжил он, глядя на меня. — Она что-нибудь сказала тебе, когда ты была там?

Я покачала головой.

— Только то, что она знала, что должна встретить меня и ... и что она знает как это закончится. И зная как это закончится, собственно не сказала мне что делать.

Аполлон скривил рожу.

— Думаю, мертвый оракул могла знать. Но теперь Аид не позволяет мне спуститься и поговорить с ней, только не после того, что натворила моя сестра. Предсказания всегда меняются. Ничто не высечено в камне.

— Артемида сказала так, — Айден сел рядом с Леа. — Предсказание изменилось?

— Не совсем.

Моё терпение сходило на нет.

— Так что происходит, Аполлон? Артемида сказала, что всё ещё есть надежда и она упомянула что-то о предсказании. Можешь ли ты просто, я не знаю, перейти к сути дела?

— У нового оракула ещё пока не было никаких видений, поэтому последнее видение было у умершей. Поэтому, всё с чем нам придется работать это то, что мы уже знаем. — Его губы растянулись в полуулыбке. — Некоторые из нас верят, что ты будешь способна остановить Сета. Предсказание...

— Я знаю о чём говорится в предсказании — одного спасти, одного уничтожить. Я понимаю это, но я не понимаю почему каждый из вас готов рискнуть тем, что Сет спустит всех "Годзил" на вас, ребята. — Я проигнорировала угрожающий взгляд Айдена, встав с места. — Здесь кроется нечто большее. Ты ещё что-то знаешь.

— И ты знаешь, что в предсказании говорится, что может быть только один из вас. Других вариантов нет. — Аполлон откинулся назад, уронив руки на спинку стула. — Ты на самом деле думаешь, что всё это было идеей Люциана? Что он узнал о тебе сам, никто ему об этом не рассказал? Что он добился такой большой поддержки за счет только своего собственного обаяния?

Я начала ходить взад и вперёд.

— Я не стала бы так хорошо думать о Люциане.

— Хорошо. Потому что ему оказывают помощь, я в этом уверен, — сказал Аполлон. — Что означает, что если Сета лишится возможности стать Убийцей Богов, это не решит общую проблему. Бог, стоящий за этим, просто найдет другой способ подтолкнуть Олимп к краю полномасштабной войны, и если это случится, это выльется в мир смертных. Ты видела, что может сделать Посейдон? Это ерунда по сравнению с тем, что может произойти.

— Это просто замечательно. – еще немного, и я вытоптала бы дорожку на кухонном полу. – У тебя есть представление о том, кто этот бог?

— Многие из нас любят создавать раздор и хаос шутки ради.

— Гермес, — сказал Маркус. Все взгляды обратились на него. Он приподнял брови, выжидающе. — Гермес известен созданием беспорядков и бед — хаоса. — Никто не проронил ни слова. Маркус покачал головой. — Кто-нибудь из вас слушал на уроках по Греческим Мифам?

— Убедить Люциана предать Совет и богов — не баловство, — сказал Айден. – И почему Гермес захотел бы сделать это? Разве он не подвергает себя риску со стороны Сета?

— Нет, если Гермес контроллирует Люциана. — Я остановилась. Жуткое чувство сползало вниз по моей спине. — Люциан контролирует Сета... полностью. Он будет в безопасности.

— Гермес всегда был личным объектом для насмешек и мальчиком для битья Зевса. — Аполлон встал и обошел вокруг стола. Он задумчиво остановился у оконной ниши. — И в последнее время Гермес ... отсутствовал. Я не знал об этом, потому что я слишком много был здесь. Видите ли, мы все приходим и уходим, никогда не задерживаемся вдали Олимпа слишком долго.

Маркус напрягся.

— Ты считаешь, что возможно Гермес был среди нас?

Он посмотрел на нас через плечо. Пряди светлых волос упали вперед, заслоняя половину его лица.

— Как я уже говорил, если другой бог принял меры, чтобы мы не пересекались, то такое возможно. Имейте в виду, может быть это и не Гермес. Это может быть любой из нас. Кто бы он ни был, его нудно остановить.

Я уставилась на него, удивляясь тому, как мог Аполлон ожидать того, что мы можем остановить бога. Только Сет будет способен на это и, в данный момент, он не был с нами в одной команде.

— Как она сможет остановить его? – Спросила Леа, её голос был хриплым. – Как она может остановить Сета? Разве не это суть всего этого?

Аполлон одарил её легкой улыбкой.

— В этом вся суть. Александрия должна будет убить его как только она Пробудится.

Глава 34

Я просто не могла правильно расслышать его. Это было невозможно.

— Что?

Аполлон повернулся спиной к окну.

— Тебе придется убить его, Александрия. Будучи Аполлионом, ты сможешь это сделать.

Мысль о том, чтобы убить Сета, ужасала меня и вызывала тошноту. Я ни за что не смогла бы это сделать. Я провела рукой по лицу, чувствуя головокружение.

— Я не могу этого сделать.

— Ты не можешь? — Леа уставилась на меня, её глаза блестели на свету. — Он убил мою сестру, Алекс! Он убил членов Совета!

— Я знаю, но это... это не его вина. Люциан одурманил его рассудок. — и он колебался, прежде чем напал на Совет. Я это видела. На секунду, Сет, которого я знала, не хотел этого делать, но после этого... он выглядел возбужденным. — Это не его вина.

И это звучало так, словно я пыталась убедить сама себя.

Леа сжала губы.

— Это не извиняет его поступков.

— Я это знаю, но... — но я не могла убить Сета. Я тяжело опустилась в кресло, уставившись на останки Человека-паука. — должен быть другой способ.

— Я знаю, что какая-то часть тебя беспокоится о нем, — тихо сказал Аполлон. — Ты была... создана такой. Часть его — это ты и наоборот, но это единственный способ.

Наши глаза встретились на долгую секунду и потом Аполлон отвернулся. По его лицу прошла тень. Что-то странное, почти с плохим вкусом, появилось у меня во рту.

— Есть другой способ, Аполлон?

— Это имеет значение? — Лея стукнула руками по столу, от чего я подпрыгнула. — Он должен умереть, Алекс.

Я вздрогнула.

— Леа, — мягко сказал Маркус.

— Я не собираюсь молчать об этом! — она вскочила на ноги, оживая. — Я знаю, это кажется не честным, Алекс. Но Сет убил тех людей, и мою сестру. И это тоже было нечестно.

Моё горло сжалось. В Словах Леа был смысл. С этим нельзя было спорить, но она не видела то, что я... и она не знала Сета. Но опять же, может быть, я тоже его не знала.

— И это отстой, — продолжила Леа. Её руки сжались в кулаки. — Я даже думала, что Сет — красавчик, но это было до того, как он испепелил мою сестру. Он тебе нравится. Это прекрасно. Ты часть его. Поразительно. Но он убивал людей, Алекс.

— Я это понимаю, Леа, — я обвела взглядом комнату и мой взгляд остановился на Айдене. — Все повторяют, что есть надежда. Может быть, мы можем его спасти. Артемида что-то упоминала насчет того, что сила идет в обе стороны. Может быть, что-то связанное с этим.

В его глазах мелькнула боль и потом я вспомнила его слова и собственные мысли. Иногда нужно знать, когда стоит оставить надежду.

Она резко втянула воздух, и явно изо всех сил пыталась обуздать свой гнев и скорбь.

— Ты любила маму, правда? Ты любила её даже после того, как она стала демоном.

— Леа, — резко оборвал её Айден.

— Но ты знала, что её... нужно остановить, — продолжила она, прежде чем Айден смог бы заставить её замолчать. — Ты любила её, но сделала правильную вещь. Почему сейчас по-другому?

Я отшатнулась от стола. Её слова были как удар в живот, потому что это была правда. Почему сейчас по-другому? Я сделала правильную вещь с моей мамой, так почему мне так сложно понять, почему это нужно сделать сейчас?

— Я думаю, на сегодня достаточно, — вмешался Маркус.

Леа стояла на месте еще несколько секунд, потом выбежала из комнату. Отчасти я хотела побежать за ней и попытаться объясниться, но у меня было достаточно здравого смысла, чтобы понять, что это не будем мудро.

— Она сейчас в темном месте, — сказал Маркус. — Ей больно. Может быть позже она поймет, что для тебя это тоже трудно.

— Не так трудно, как для неё, -я заправила волосы назад. — Я просто не могу...мысль о том, чтобы убить его, вызывает у меня тошноту. Должен быть другой способ.

Аполлон скользнул ко мне.

— Всё это... может подождать. Сегодня — твой день рождения, Александрия.

— Да, ну, я не знаю что тут происходит, — я уставилась на свои ладони. Они тускло светились. В них ничего не изменилось. — Я чувствую себя так же. Ничего не происходит.

— Когда ты родилась? — спросил Аполлон.

— Гм, четвертого марта.

Он поднял бровь.

— В какое время, Александрия? Во сколько ты родилась?

Я сжала губы:

— Я не знаю.

Лицо Аполлона приняло неоднозначное выражение.

— Ты не знаешь, во сколько ты родилась?

— Нет. Обычно люди знают?

— Я родился в 6:15 утра, — сказал Айден, стараясь скрыть улыбку. — Дикон родился в 12:55 дня. Наши родители нам сказали.

Мои глаза судились.

— Ну... никто мне не сказал... или я забыла.

— Маркус? — спросил Аполлон.

Он покачал головой.

— Я не... припоминаю.

— Ну, очевидно, ты еще не достигла времени своего рождения, — Аполлон оттолкнулся от окна. — Я думаю, на сегодня достаточно серьезных разговоров. Всё-таки сегодня день твоего рождения. Время для празднований, а не для планирования битв.

Я содрогнулась.

— Все будет хорошо, — Аполлон положил мне руку на плечо и сжал. Это был самый успокаивающий жест, который я когда-либо видела от Аполлона, и я не имела к нему претензий. — Ты не чувствуешь связь отсюда, поэтому он не сможет соединиться с тобой. Ты будешь в порядке.

Я продолжала наблюдать за часами. Когда я родилась? Я не имела представления. Было почти 8:30 вечера, и ничего не происходило. Может быть, я делала что-нибудь не так?

— Прекрати, — Айден взял мою руку и отвел её от моего рта. — С каких пор ты стала грызть ногти?

Я пожала плечами. Мы сидели на диване на маленькой застекленной террасе. Снаружи все было похоже на зимнюю страну чудес. Уже стемнело и ленный свет отражался от нетронутого снега, который покрывал настил и деревья.

— Ты думаешь, я слабая? — спросила я.

— Что? — он притянул меня к себе, так что я оказалась у него на коленях. — Милостивые боги, ты — одна из самых сильных людей, которых я знаю.

Я взглянула на закрытую дверь, но потом подумала, что за черт. Я позволила себе расслабиться и положила щеку ему на грудь и вытащила розу из-под рубашки.

— Я не чувствую себя очень сильной.

Айден обхватил меня руками.

— Из-за того, о чем все сегодня говорили?

Я провела пальцами по краям розы.

— В словах Леа был смысл, знаешь? Я разобралась с мамой, но я не могу... сделать это с Сетом.

— Аполлон был прав, — он положил подбородок мне на макушку. — Он — часть тебя. В каком-то смысле, это отличается от того, что произошло с твоей мамой

— Это отличается. Мама была демоном и оттуда нет возврата, — я вздохнула, закрыв глаза. Я увидела лицо Сета, когда я умоляла его, нерешительность в его глазах. — Он всё еще там, Айден. Должен быть другой способ. Я думаю Аполлон знает, но не говорит нам.

— Тогда мы поговорим с Аполлоном. Он упоминал Оракула, и, может быть, что-то изменилось, -он слегка сдвинулся и я почувствовала его губы у себя на лбу. — Но если нет другого пути...

— Тогда мне придется столкнуться с этим. Я знаю. Я просто хочу убедиться прежде, чем мы решим, что его нужно... убить.

Айден положил руку на мою.

— Может быть, нам нужно увидеть нового оракула. Кто знает? Она может что-нибудь рассказать нам, относительно видений или нет.

— Это если мы сможем заставить Аполлона рассказать нам о ней.

— Мы сможем.

Я улыбнулась Айдену:

— Ты удивительный.

Он усмехнулся.

— Что заставляет тебя так говорить?

— Ты самый надежный... ой! — прошипела я, выдернув руку из его. — Что-то меня укололо.

Он выпрямился и взял меня за запястье.

— Алекс, у тебя идет кровь.

Маленькие капельки крови покрывали поверхность моей левой руки, но это не то, на что я смотрела. Голубой символ обретал форму, образовывая что-то похожее на музыкальную ноту.

Мой пульс ускорился и я быстро села, осматривая комнату. На часах в форме совы было время 8:47.

— Это происходит.

Айден что-то сказал, но еще одна вспышка горячей, огненной боли расцвела прямо под руной и кровь бусинками выступила на моей коже. Я оторвалась от Айдена, и мои ноги дрожали, когда я встала.

— О боги...

— Алекс... — С расширенными глазами он встал на ноги. — Что я могу сделать?

— Я не знаю. Я не... — я вскрикнула, когда боль обожгла мою руку. Прямо на моих глазах появилась кровь. Просто маленькие капельки, как будто мне делали татуировку. — О боги, знаки — знаки как татуировки.

Такого не случалось с остальными знаками, которые Сет заставил появиться раньше времени.

— Боги, — Айден протянул ко мне руку, но я попятилась. Он сглотнул, когда наши глаза встретились. — Алекс, всё будет хорошо.

Моё сердце билось с удвоенной скоростью. Чистый ужас заполнил мой живот. Когда всё закончится, знаки будут везде, и это момент приближался очень, очень быстро. Боль распространилась по моей шее, моя кожа стала влажной. Когда это достигло моего лица, я закричала и упала на пол. Стоя на коленях, я согнулась пополам, руки сжались в воздухе около щёк.

— Ох... ох боже, это невыносимо, — я с усилием делала вдохи.

Айден сразу же был рядом со мной, его руки тянулись ко мне, но не прикасались.

— Просто... сделай глубокий сдох, Алекс. Дыши со мной.

Мой смех был придушенным.

— Я... я не рожаю, Айден. Это... — острые укусы боли прошли по моей спине, и я снова закричала. Я положила руки на пол, пытаясь сделать глубокий вдох. — Ладно... ладно, я дышу.

— Хорошо. Ты действительно хорошо справляешься, — Айден придвинулся ближе. — Ты это знаешь, agapi mou. Ты отлично справляешься.

Когда моя спину согнулась, мне так не показалось. Я бы лучше встретилась с сотней голодных демонов и легионом Инструкторов, чем пережить это. Слезы текли у меня из глаз, а знаки продолжали появляться ниже. Мои ноги подвели меня и, с помощью Айдена, я легла на живот.

Дверь открылась и я услышала Маркуса.

— Что... о боги, она в порядке?

Мое лицо слишком сильно болело, чтобы оставаться в таком положении, но кожа на спине была слишком чувствительной.

— Дерьмо.

— Она Пробуждается, — сказал Айден натянутым голосом.

— Но кровь... — я услышала, как Маркус придвинулся ближе. — Почему у неё идет кровь?

Я повернулась на бок.

— Мне делают татуировку гигантской, мать его... — еще один сдавленный крик прервал мои слова, когда другая боль наполнила меня, переместившись под кожу.Это было словно молния бежит по моим венам, поджигая каждое нервное окончание.

— Это... ух ты, — сказал Дикон и я разлепила глаза. В дверях было полное собрание.

— Уберите их отсюда! — закричала я, корчась на полу. — Боги, это ужасно!

— Ух ты, — я услышала, как пробормотал Дикон. — Это как наблюдать, как женщина рожает.

— О боги, я его убью, — я чувствовала, как капельки крови просачиваются сквозь мои джинсы. — Я ударю его в...

— Все уйдите, — прогрохотал Айден. — Это не чертово шоу.

— И я думаю, что он — отец, — сказал Люк.

Айден встал на ноги.

— Убирайтесь. Отсюда.

Несколько секунд спустя дверь закрылась. Я думала, мы были одни, пока не услышала голос Маркуса.

— Она моя племянница. Я остаюсь, — я услышала, как он подошел ближе. — Это... это так и должно быть?

— Я не знаю, — голос Айдена звучал напряженно, почти паникующе. — Алекс?

— Хорошо, — выдохнула я. — Просто не говорите. Никто...

Это перешло на мой живот, обжигая кожу. Я дернулась, мои руки тряслись.

Черт возьми. Боль была везде. Я собиралась убить Сета. Никто ни разу не сказал мне, что Пробуждение будет таким — как будто кожу сдирали с моих костей.

Моё тело выгнулось, когда еще одна волна боли разорвала мня. Я не помню, как упала на пол или как Айден посадил меня себе на колени, но когда я открыла глаза, он был надо мной. Моя кожа где-то, я уже не была уверена где, загорелась. Появлялся еще один знак, я не смогла сдержать крик, но когда он сорвался с моих губ, он был всего лишь всхлипом.

— Всё хорошо. Я здесь, — Айден убрал волосы с моего влажного лба. — Всё почти закончилось.

— Правда? — я взглянула, уставившись на него, сжимая его руку до тех пор, пока не почувствовала, как затрещали кости. — Откуда ты черт возьми знаешь? Ты Пробуждался до этого? Есть что-то... — мой собственный хриплый слабый крик прервал мою тираду. — О боги, мне так, так жаль. Я не хотела ругаться на тебя. Просто...

— Я знаю, это больно. — взгляд Айдена скользил по мне. — Это не может продолжаться долго.

Я зажмурила глаза и свернулась рядом с Айденом. Его успокаивающие движения помогали ослабить боль. Я застыла, когда ослепительный свет мелькнул у меня перед глазами. Мои уши заполнил шум и я внезапно очень ясно увидела голубой шнур в своей голове.

Как будто нажали выключатель.

Информация обрушилась на меня. Тысячи лет воспоминаний Аполлионов упали на меня, точно так, как предупреждал Сет. Я не могла справиться с огромным потоком информации. Большинство её не имело смысла. Слова были на другом языке — том, на котором Айден так прекрасно говорил. Знание о том, как рождается Аполлион передалось мне, так же как знание о природе элементов, включая пятый и последний элемент. Изображения вспыхивали и гасли — битвы, выигранные и давно проигранные. Я видела, я чувствовала, как акаша течет по чьим-то венам в первый раз, созидая и разрушая. Спасая — спасая все эти жизни. И боги, я видела их глазами предыдущих Аполлионов. Были отношения, натянутые и наполненные взаимным недоверием, но потом... я увидела её. Я знала, что это была Солярис, я чувствовала это всем своим существом.

Я увидела, как она повернулась в прекрасному юноше, подняла руки и прошептала слова — слова, полные силы. Акаша исходила от неё, и я поняла в ту же секунду, что это был Первый. Она не хотела убить его, потому что в её глазах была бесконечная любовь, но чтобы подчинить его, остановить его. Я схватилась за эту информацию, но она ускользнула от меня.

Шнур вибрировал, походя сквозь пространство и расстояние, в поиске, всегда в поиске. Я не могла остановить его, я не знала, как. Янтарное свечение покрыло всё вокруг. В потоке вращающегося света начало вырисовываться туманное лицо. Естественный изгиб его золотых бровей, порочный изгиб его губ и наклон его скул были до боли знакомы. Я не могла сказать, где он. Его здесь не должно быть. Мы были слишком далеко друг от друга.

Но на конце шнура я увидела Сета и зарыдала.

Я в ту же секунду поняла, что расстояние между нами ничего не значило, когда речь шла о нашей связи. Возможно, расстояние уменьшило нашу способность чувствовать друг друга, но оно не могло предотвратить это. Не тогда, когда появились все четыре отметки, не тогда, когда он вытягивал из меня силу. И я так же поняла, что Сет это планировал... на случай, если я сбегу.

Сгусток света прошел через мой шнур и я почувствовала как это — почувствовала его — порывается сквозь мой щит, наполняет меня, становится частью меня. Это заняло всего секунду, секунда — и я была окружена им. Я была им. Меня здесь не было, для меня не оставалось места. Это всё был он, и всегда был.

Я больше не могла дышать. Он был здесь, под моей кожей, его сердце билось рядом с моим. Его мысли смешивались с моими до тех пор, пока все, что я могла слышать, не стало им.

Он открыл глаза. Свет, которого раньше никогда не было, исходил сзади него.

Сет улыбнулся.

Свет искрился и мигал, и мир ушел на задний план.

Я тряслась, нет меня трясли. Боль медленно отступала, оставляя за собой жжение, которое покрывало каждый дюйм моего тела. Это тоже стихло, и мое тело покачивалось туда и обратно. На заднем плане жужжали голоса, заглушаемые успокаивающими словами, которые шептали мне на ухо.

Я глубоко вдохнула, дыша как будто в первый раз. В воздухе было столько всего. Тяжелый запах сосен чувствовался по краям. Я почувствовала специи и морскую соль на кончике языка.

— Agapi mou, открой глаза и поговори со мной.

Мои веки затрепетали и открылись. Все.. всё выглядело по-другому, четче и ярче. Свет ослеплял, а цвета были оттенены янтарем. Я сфокусировалась на мужчине, обнимающем меня. Глаза цвета раскаленного серебра смотрели на меня сверху вниз. Они расширились, зрачки увеличились. На его потрясающих чертах отразился шок.

— Нет, — это единственное слово звучало так, как будто оно исходило из глубины души Айдена.

Звук хлопка наполнил комнату. К нам приблизились шаги. Фигуры появились в фокусе, одна горела ярче, чем другая.

Аполлон заглянул через плечо Айдена и выругался.

— Отпусти её, Айден.

Вместо этого его руки напряглись вокруг меня, прижимая меня к его груди. До конца, подумала я... глупо смелый и преданный до конца...

— Отпусти её сейчас же, — дверь захлопнулась где-то позади сияющего бога. — Она связана с Первым.

Первый — цель моего существования. Мой. Моя вторая половина. Он был здесь, в ожидании. Уже внутри меня, видел то, что я видела, шептал мне, обещая, что он идет. Сет. Мой.

И они все умрут.

Я улыбнулась.

Заметки

[

←1

]

Моргенштерн — холодное оружие ударно-дробящего действия в виде металлического шарика, снабжённого шипами.

Content

Арментроут Дженнифер Л. Божество (ЛП)