Джеки Браун

Если кольцо подойдет

Глава 1

— Разведена. — Сказав это, Рэйчел Палмер улыбнулась.

Хм. Это звучало так, будто она оправдывается. Она наморщила носик, глядя на свое отражение в зеркале, и повторила:

— Я не замужем.

На этот раз она еще и пожала плечами. Все напрасно.

Подбоченившись, Рэйчел смело заявила:

— Да, это так. Мэл занимался черти чем с секретаршей, и не знала об этом только я.

Рэйчел понимала, что развод — это еще не конец. Но и не начало. Это своего рода переходный период. Эмоциональный, физический и конечно же финансовый удар, сродни землетрясению. И она понятия не имела, чем закончатся эти тектонические сдвиги в ее жизни.

Вчера днем ее брак официально был расторгнут, Рэйчел Палмер, в девичестве Престон, снова стала незамужней женщиной.

Она вновь поморщилась. Одинокая женщина за тридцать. Лучшие годы уже позади, как заботливо напомнила ей мама вчера за ужином.

Это была идея Хайди, младшей сестры. Они отправились в дорогой ресторан, где Мэл когда-то сделал Рэйчел предложение.

— Пойдем, попрощаемся с прошлым. Обмоем это дело. Пошли, Рэйч. Хватит траура, — веселясь, настаивала Хайди.

Вопреки здравому смыслу, Рэйчел согласилась, но пожалела об этом, как только им принесли фруктовые коктейли.

— За твою новую жизнь! — провозгласила Хайди. — Если ты свободна завтра вечером, я могу познакомить тебя с одним человеком. Если хочешь, я тоже приду со своим.

— Хайди… — Только это и успела вымолвить Рэйчел.

— Не волнуйся. Он милый и безобидный. — Сестра поморщилась. — Немного зануден, но вежливый и с хорошими манерами. В любом случае это не важно. Мы все понимаем, что он у тебя будет просто для снятия депрессии.

— На этой неделе не получится. — «И на следующей тоже… и вообще».

Но Рэйчел знала сестру. С ней лучше не спорить.

— Ты все время дома, Рэйч.

— Я только что получила развод. Прямо сегодня.

Мама неделикатно хмыкнула:

— Это не остановило Мэла.

Хайди была более дипломатична:

— Вы с Мэлом уже год как официально расстались. Ты последние три месяца даже не носила обручальное кольцо.

— Отчасти чтобы ты отстала. Ты все время доводила меня этим, — резко ответила Рэйчел.

К тому же это кольцо олицетворяло обещание — обещание, которое не сдержали.

Из зеркала на Рэйчел смотрело ее печальное отражение. Она была не такая, как ее общительная сестра, которая могла заговорить в магазине с незнакомым мужчиной, а затем принять его приглашение на ужин или в кафе.

Она повернула кран и плеснула себе в лицо холодной водой в надежде убрать темные круги под глазами. К сожалению, они никуда не делись, после того как она насухо вытерла лицо полотенцем. Рэйчел постаралась спрятать их при помощи маскирующего крема, а затем накрасила ресницы. У нее были длинные и пушистые ресницы, одно из главных достоинств. Нанеся тональный крем и немного румян на щеки, она стянула волосы и заколола их. Надо было идти на работу.

К восьми часам она подъехала на почти пустую муниципальную парковку позади принадлежащего ей ювелирного магазина «Экспрессив джемс», расположенного в живописном центре Рочестера. Рэйчел торговала ювелирными изделиями и пять лет назад серьезно занялась дизайном. Когда на нее находило вдохновение, она могла не отрываясь работать часами.

Рэйчел вошла через служебное помещение, стараясь не расплескать кофе и не уронить кошелек, пока открывала дверь и отключала сигнализацию. Она мгновенно почувствовала сильный аромат роз. Около витрин стояли пышные букеты. Через пару дней их надо будет заменить. Некоторые бутоны уже начали вянуть.

Покупка украшений — дело настроения и состояния души. Это ведь так романтично. Рэйчел старалась забыть о предательстве Мэла. Именно чеки из дорогого ювелирного магазина раскрыли ей глаза на неверность мужа.

Когда она сварила кофе в маленькой комнате отдыха, раздался бодрый стук в дверь. На табличке сейчас была четко видна надпись «Закрыто». Она еще не собиралась открывать магазин, по крайней мере, в течение часа.

На сегодня у Рэйчел на десять часов была назначена встреча с бригадиром. Может, он решил прийти раньше?

Рэйчел хотела отремонтировать верхние складские помещения магазина и сделать из них квартиру. Дом, которым она владела совместно с Мэлом, сейчас был выставлен на продажу. Согласно их бракоразводному договору, после продажи сумма будет поделена поровну. Она намеревалась использовать эти деньги для того, чтобы выкупить у Мэла его долю в «Экспрессив джемс».

На рынке недвижимости стояло затишье, и Рэйчел пришлось всерьез задуматься о новом жилище. Покупая это старое здание, она предполагала сдавать его в аренду. Из него можно было сделать вполне приличную однокомнатную квартиру. Потом они с Мэлом поженились, и она отложила эти планы.

На пороге стоял не бригадир. Это был Тони Салерно. Он поднял воротник плаща, защищаясь от пронизывающего ветра. Когда он заметил ее, белозубая улыбка озарила его загорелое лицо. Она вежливо и дежурно улыбнулась в ответ. Он был одним из лучших клиентов ее магазина, одним из редких покупателей, для кого она откроет пораньше.

— Доброе утро, мистер Салерно.

— Доброе утро, дорогая.

По коже Рэйчел пробежали мурашки. Тони был очень красив: темные волосы, карие глаза, чувственные губы. В его речи звучали сексуальные нотки итальянского акцента — он иммигрировал в Штаты из Флоренции вместе с матерью, когда ему было тринадцать лет.

Он никогда не был обделен женским вниманием, видимо, поэтому частенько покупал дорогие безделушки — для многочисленных дам своего сердца.

В магазине его прозвали благодетелем. Однако при общении с ним Рэйчел всегда чувствовала себя немного неловко.

Она впустила Тони в магазин и поправила прическу, стараясь не думать, как долго уже не была в парикмахерской.

— Какой сюрприз, мистер Салерно, — произнесла она.

— Приятный, надеюсь? — Прежде чем она успела ответь, он пожурил ее: — Сколько раз я просил называть меня Тони?

Раз шесть, не меньше, но Рэйчел предпочитала вежливое обращение, которое придавало их отношениям деловитость и сохраняло дистанцию. Для этого мужчины флирт был как воздух. У нее работали четыре сотрудницы, все женщины, и все они сходили по Тони с ума. А Рэйчел нет. Замужние женщины не влюбляются. Она нахмурилась, вспомнив, что больше не замужем.

— Вы нахмурились, — заметил он.

— Пытаюсь вспомнить, когда вы были у нас последний раз, — солгала она. — Несколько месяцев назад.

— По меньшей мере девять. Очень, очень давно. — Он плавно скользнул по ней взглядом и пробормотал: — Che bella[1].

Рэйчел тихо вздохнула. Если бы кто-то догадался разливать по бутылкам этот сексуальный акцент и продавать как афродизиак, он стал бы миллионером. А тут еще голос перешел в хрипловатый шепот, когда Тони спросил:

— Вы скучали по мне?

Снова по телу побежали мурашки.

— Конечно. Вы же один из моих любимых клиентов.

К тому же его спонсорство поможет с ремонтом.

Тони ухмыльнулся в ответ на ее дипломатическую уловку:

— Ваш муж — счастливый человек.

В прошлом он уже неоднократно произносил эту фразу. Может, стоит его поправить? Рэйчел улыбнулась и предпочла не делать этого. Она скрестила руки на груди. Тони оценивающе смотрел на нее, как бы изучая. Он казался очень спокойным, а она украдкой нервно покусывала губу.

— Давайте я повешу ваш плащ, — предложила Рэйчел.

— Спасибо.

— Вы сегодня очень рано.

— Сбился с ритма в полетах. Только вчера вернулся в город. Никак не мог уснуть. Уже давно на ногах. — Его улыбка стала извиняющейся. — Я увидел свет в вашем магазине, когда шел в булочную за выпечкой, и решил рискнуть — вдруг вы впустите меня немного пораньше? — Он пожал плечами.

— Я сама сегодня рано. Люблю быть первой. Я варю кофе и расслабляюсь в одиночестве.

— Тогда я действительно должен поблагодарить вас за то, что пожалели меня.

«Такой мужчина, как Тони Салерно, может вызвать разные чувства. Только, пожалуй, не жалость», — подумала Рэйчел.

Вешая плащ, она уловила запах парфюма Тони. Аромат был чувственным, сексуальным, волнующим. Ей снова вспомнился разговор с сестрой.

Тони Салерно мог прогнать депрессию.

О чем она думает?

Рэйчел с виноватой улыбкой повернулась к Тони. У нее немного перехватило дыхание, когда она произнесла:

— Я боюсь, выпечки у меня нет, но вот кофе готов. Не хотите чашечку?

— С удовольствием, спасибо.

— Черный, — добавила она.

Он улыбнулся:

— Вы не забыли.

Это была ее работа — запоминать привычки и предпочтения своих лучших клиентов. Тот факт, что Рэйчел было все равно, какой кофе предпочитают остальные постоянные покупатели, ровным счетом ничего не значил.

Она пошла в комнату отдыха. Вернувшись через несколько минут в торговый зал, увидела, что Тони сидит на высоком металлическом табурете у стеклянного стеллажа с ее дизайнерскими работами.

Хоть он и утверждал, что страдает от смены часовых поясов, выглядел он безупречно. Никаких кругов под глазами. И волосы лишь слегка взъерошены, а не растрепаны. Он всегда хорошо одевался, будь то повседневные джинсы, официальный костюм или шикарный смокинг. Сегодня на нем были бежевый свитер — наверняка из кашемира — и черные габардиновые брюки, которые стоили, возможно, больше, чем ежемесячная выплата ипотеки магазина.

Увидев Рэйчел, Тони приосанился и встал, чтобы взять у нее чашку из белого фарфора, украшенную логотипом магазина.

— Спасибо, синьора.

— На самом деле — мисс. Мы развелись, — произнесла она неожиданно непринужденно. Очевидно, долгая тренировка перед зеркалом принесла свои плоды.

— Синьорина.

Тони произнес это не спеша, как бы взвешивая слово на языке. Затем снова улыбнулся так, что Рэйчел стало неловко. Она держала чашку кофе прямо у лица и отпивала маленькими глотками, делая вид, что не замечает, как он внимательно ее рассматривает.

— Следует мне посочувствовать крушению вашего брака? — наконец спросил он.

— Посочувствовать? Нет, — честно ответила она.

Рэйчел поставила чашку на прилавок. В стеллаже играли на свету драгоценные камни украшений ее собственного дизайна. Они всегда напоминали ей о Рождестве. Праздник наступит очень скоро. И это будет ее первое Рождество без Мэла.

Тони отхлебнул кофе:

— Но я так понимаю, что поздравления также будут неуместны.

Она кивнула, удивленная его догадливостью.

— Сестра утверждает, что в моей жизни начинается новый интересный период.

— Сестра старше вас?

— Младше. Только что окончила университет.

— В любом случае она права. Я так понимаю, вы не совсем с ней согласны?

— Это все так неожиданно…

— Если я чем-то могу вам помочь… — начал Тони.

— Спасибо. Очень мило с вашей стороны, — перебила она его.

Он понизил голос и пристально посмотрел на нее:

— Я говорю это не из вежливости. Если вам что-то надо — что угодно, — вы только скажите.

Произнеся эти слова, он положил свою ладонь на ее руку. У него были длинные узкие пальцы, на одном из них было скромное золотое кольцо с какой-то печаткой. Великолепное исполнение восхитило Рэйчел. Она смотрела на украшение, боясь встретиться взглядом с Тони. Она не знала, что больше приводит ее в замешательство — жар его ладони или тот факт, что его слова — не просто дань вежливости.

Рэйчел попыталась сменить тему:

— Ну, и куда же вы ездили на этот раз? — Она как можно спокойнее убрала руку и снова взялась за чашку с кофе.

Тони писал репортажи для журнала путешествий. На самом деле он был владельцем этого журнала и еще пары других, их редакции находились в Нью-Йорке.

Он хорошо знал аудиторию своих изданий, поскольку сам относился к элитному обществу. Из разговоров своих подчиненных Рэйчел знала, что помимо имения в Рочестер-Хиллз, которое он считал своим домом, так как неподалеку жила его семья, у Тони были квартиры на Манхэттене и в Риме, а в Париже и Лондоне за ним были зарезервированы номера люкс.

Однажды он обмолвился, что слишком любит писать, чтобы сидеть без дела и позволить другим получать удовольствие вместо него. Рэйчел уважала Тони за это, хотя не очень одобряла его стиль жизни плейбоя. С женщинами он обращался как с одноразовыми салфетками. Тем не менее никто не отрицал его щедрости, и она знала это очень хорошо.

— Я провел почти все время в Милане, лишь ненадолго отъезжал в Лондон, Париж, Монако, Берлин и Стокгольм.

— И это все? — невозмутимо произнесла она.

Он пожал плечами и грустно улыбнулся:

— Я работал.

— Надеюсь, у вас было время развлечься.

Его улыбка была молниеносной и сражающей наповал.

— Я всегда нахожу время для развлечений. Иначе я был бы скучным-прескучным мальчиком. Нет?

Этого мужчину Рэйчел никак не могла назвать скучным мальчиком. Она откашлялась.

— И о чем же вы пишете на это раз?

— О лучших отелях и ресторанах, где можно остановиться и поужинать во время Недели моды в каждом из городов, и немного о модных дизайнерах.

— Полагаю, вам довелось взять интервью у многих топ-моделей.

— Они могут дать необычную оценку, — пожал он плечами.

— Я догадываюсь, в особенности одна из них.

Он снова улыбнулся:

— Астрид.

Рэйчел представила себе длинноногую грациозную красавицу.

— И сегодня вы пришли купить ей что-то особенное. Знак вашего расположения и признательности?

Он улыбнулся:

— Как хорошо вы меня знаете.

На самом деле Рэйчел хорошо знала мужчин его типа. Тони был очень похож на ее отца, который ушел от жены, когда Хайди была еще совсем ребенком.

— И что бы вам хотелось? Колье? Может, браслет? Или сережки?

Тони никогда не покупал кольца. Подобный подарок можно истолковать неправильно.

— Думаю, колье. У Астрид очень красивая шея. Она будет прекрасной витриной для одного из украшений вашей работы, — ответил Тони.

Рэйчел взяла лист бумаги, чтобы сделать заметки. В ее голове уже рождались идеи. Она любила эту часть процесса.

— Давайте обсудим, какой стиль вы хотите. Если надо подчеркнуть красоту ее шеи, то, возможно, лучший вариант — это короткое ожерелье. Что-нибудь изящное, женственное. К примеру, жемчуг, три или четыре ряда, серебряная нить.

Он покачал головой:

— Короткое слишком высоко. — Он прикоснулся к шее Рэйчел. — Я хотел бы подлиннее, чтобы кончалось где-то здесь. — Кончики его пальцев медленно проскользили по ее шее к вырезу блузки.

У нее остановилось дыхание.

— Ах. Тогда что-то типа кулона, — смогла произнести она.

— Да, что-то, что подчеркнет и другие достоинства.

— Расскажите мне немного об Астрид.

Это была обычная практика Рэйчел, помогавшая с выбором дизайна. А еще ей было ужасно любопытно узнать о гламурных красавицах, с которыми проводил время Тони.

Он почесал подбородок. Хотя он не побрился, темная щетина никак не портила его.

— Она очень интересуется астрологией и магическими числами, картами Таро.

— А кто она по гороскопу? — Она спросила это с иронией, но он ответил серьезно:

— Рыбы.

— Можете точнее описать ее внешность?

— Она шведка. С белой нежной кожей.

— Блондинка?

— Да, с голубыми глазами, почти как у вас. А вот ресницы у нее не такие пушистые.

Он заметил ее глаза? Рэйчел тихо спросила:

— А сколько ей лет?

— Двадцать три.

Ага. Значит, Астрид всего на год младше секретарши Мэла.

— Она работает моделью с четырнадцати лет, — пояснил Тони.

— С четырнадцати. Где же все эти законы о детском труде?

— Вы думаете, она слишком молода для меня, — заметил Тони насмешливо.

— Я не собираюсь осуждать, — поспешно произнесла Рэйчел. Затем выдохнула и встряхнула головой. — По крайней мере, мне не следует делать этого. Какое право я имею выносить оценки чужим отношениям?

— Извините.

Смущенная своей несдержанностью и его симпатией, Рэйчел вернулась к делу:

— У Астрид есть любимый камень?

— Бриллианты. — Он громко рассмеялся. — Думаю, ей подошел бы более теплый камень.

Тони никогда не покупал бриллианты.

Рэйчел вытащила ключ из кармана своей куртки, открыла витрину и взяла с нижнего стеллажа подставку, обшитую черным бархатом. На свету заиграли камни различной огранки, размеров и цветов.

— Что-нибудь привлекает ваш взор? Не обращайте внимания на размер и огранку. Любой выбранный вами камень я могу обработать.

Тони выбрал аквамарин — камень, соответствующий месяцу рождения Астрид, — треугольной формы, с оправой из платины. Дизайн он оставил на усмотрение Рэйчел. Она хотела сделать что-то связанное с интересом Астрид к астрологии. Ей было приятно осознать, что Тони всецело доверяет ее вкусу.

— Когда вы зайдете за ним? — спросила она, записывая заказ.

— Я буду в городе еще несколько недель. Астрид приедет в Нью-Йорк на фотосессию в последний уикэнд ноября. Вам хватит времени?

Рэйчел задумалась. Если нужный камень быстро придет от поставщика, то времени будет более чем достаточно. В любом случае сейчас у нее было мало дел, и в бизнесе, и в личной жизни.

— Думаю, проблем не возникнет. Предлагаю договориться на среду перед Днем благодарения, подходит?

Тони кивнул и встал:

— Отлично. Буду с нетерпением ожидать ваше творение.

Она улыбнулась ему не просто вежливо, а с искренним удовольствием. Работа не только оплачивала ее счета — за эти последние месяцы она помогла ей сохранить рассудок.

— Тогда до встречи, bella.

— Да. До встречи.

Глава 2

Погода ни капельки не улучшилась с того момента, как Тони заглянул в «Экспрессив джемс». Он поднял воротник своего плаща и спрятал руки в карманы. Насвистывая, он направился в кондитерскую, обдуваемый встречным ветром.

Итак, его любимый ювелир сейчас была свободна.

Он пока еще не решил, как к этому относится. Также он не знал, почему не сказал Рэйчел, что заказанное для Астрид колье будет прощальным подарком. Он положил конец отношениям с молоденькой моделью еще до возвращения в Штаты. Их история завершилась.

Астрид была красивая, жизнерадостная девушка, гораздо умнее, чем думали многие, но у них с Тони было слишком мало общего. Они просто вместе коротали время между показами в разных европейских городах. И даже здесь не могли найти общий язык. Тони нравилась классика в искусстве, музыке и дизайне, а Астрид любила все новомодное. Она могла ночи напролет зажигать в ночных клубах, а Тони уже давно устал от такого бешеного ритма жизни. «Неужели я постарел? И Астрид слишком молода для меня?» — размышлял Тони. В любом случае она ему быстро наскучила. Они проводили вместе все меньше и меньше времени. И после каждого расставания его снова тянуло к Рэйчел.

Тони перестал насвистывать и остановился у светофора, ожидая зеленый свет. Что же так привлекало его в Рэйчел Палмер? Она оставалась для него загадкой. Они были знакомы уже лет пять. Однажды он зашел к ней в магазинчик и увидел восхитительное ожерелье на шее одной из продавщиц.

— Это работа миссис Палмер, — пояснила та.

Миссис Палмер. Тони так никогда до конца и не разгадал ее.

Она не походила на других женщин. К примеру, она всегда вела себя очень официально, никогда не расслаблялась.

Сегодня он увидел Рэйчел с другой стороны, ее ранимость заинтриговала его еще больше. И теперь она была свободна.

В желудке у него так громко заурчало, что перекрыло даже шум ветра. Подняв голову, Тони увидел, что уже снова горит красный. Он слишком долго думал о Рэйчел.

Написав штук двенадцать репортажей и разобравшись с многочисленными текущими вопросами, он заработал себе перерыв, долгий перерыв, хотя ему хватило бы и просто недели полной изоляции от внешнего мира, перед тем как снова засесть за телефон и окунуться в работу нью-йоркских офисов. Суете и шуму города он предпочитал Рочестер-Хиллз. Неподалеку жили его мать и отчим, а еще сестра Ава с мужем Биллом и двумя очаровательными дочками.

Самого его не очень привлекала идея жениться и остепениться, но ему нравилось жить в окружении близких. Когда Тони подолгу бывал в отъездах, ему даже не хватало доброго материнского ворчания.

Кроме того, ему не надо было проводить все время на Манхэттене. С помощью Интернета он легко оставался на связи с редакциями трех журналов.

Несмотря на его успехи, многие считали, что для него эта работа — просто хобби. Богатый человек занимается изданием журналов, чтобы как-то убить время и не сдохнуть со скуки. Отчасти это была правда. Если бы журналы обанкротились, это стало бы ударом по самолюбию Тони. Покойный отец оставил ему немалый доверительный фонд, на средства которого он сможет жить припеваючи. Но на него работает несколько сотен человек по всему миру, и это позволяет им растить детей и иметь крышу над головой.

Когда он входил в кондитерскую, зазвонил мобильный. Несмотря на ненастье, Тони решил разговаривать снаружи, чтобы не мешать посетителям.

— Ты вернулся? — Это была его мать. Он сразу услышал тревожные нотки в голосе Лючии.

— Да. Я приехал вчера поздно вечером. Не хотел будить тебя, — добавил он, зная, что мама будет укорять его за то, что не позвонил.

Она и в самом деле пожурила его. Затем спросила:

— Ты приедешь сегодня поужинать? — Это был и вопрос и требование одновременно. — Придет Ава с семьей. Я приготовлю твое любимое блюдо.

После бесконечной ресторанной еды у Тони потекли слюнки от предвкушения домашнего ужина.

— Мама, я люблю все, что ты готовишь.

— Значит, никаких проблем. Приезжай пораньше. — Она засмеялась.

Две недели подряд Рэйчел работала допоздна. Ее это не тяготило. К тому же у нее не было причины спешить домой. Дом теперь казался таким большим и пустым, половина мебели отсутствовала. Может, завести собаку? Или кошку…

«А может, стоит начать новую жизнь», — думала она, поднимаясь из кресла, чтобы размять мышцы спины.

Рэйчел подолгу сидела сгорбившись, и у нее стали побаливать плечи. Она работала над украшением, которое заказал Тони, и пока ей нравилось то, что у нее получалось. Она была довольна и работой строителей, которые за короткое время много успели сделать. Они уже подготовили планировку и теперь взялись за стенные шкафы и ванную.

Сверху раздавался стук молотков. Выходило дороже, но Рэйчел настояла, чтобы работы велись после закрытия магазина, дабы не беспокоить посетителей. Из-за шума она не сразу услышала, что кто-то стучится в окно.

Снаружи стоял Тони и улыбался ей. Погода сегодня была более приятной, поэтому вместо плаща на нем был толстый шерстяной свитер. Казалось, ему очень тепло. Даже, может, жарко. Снова по телу Рэйчел побежали мурашки.

— Мистер Салерно.

— Тони, — поправил он.

— Я как раз вас вспоминала, — сказала Рэйчел, впуская его.

Это было правдой, но не стоило так говорить. Сексуальная улыбка озарила его лицо, и она готова была поклясться, что его карие глаза затуманились.

— Именно это мужчина хочет слышать от прекрасной дамы. Расскажите мне, carina, о чем вы думали.

На мгновение ей тоже захотелось пофлиртовать, но она так давно не занималась ничем подобным, что, скорее всего, уже разучилась.

— Я… м-м-м… ваше колье почти готово. Хотите взглянуть на него?

— А что, если я скажу, что пришел проведать вас?

Рэйчел улыбнулась, не зная, что ответить. Он говорил такое и продавщицам ее магазина, поэтому она понимала, что его слова ничего не значат. Тем не менее они взволновали ее. Ее выручил новый шквал стука молотков наверху.

— Santo cielo! Что за бомбежка?

— Я делаю небольшой ремонт.

— Вы хотите добавить второй этаж вашему магазину?

Она покачала головой:

— Я хочу сделать наверху жилое помещение и оставить небольшую площадь под склад.

— Это хороший дом старой постройки, удачно расположен, особенно для работающей молодежи. Я думаю, вы без труда сдадите его.

— У меня уже есть один арендатор. — В ответ на его удивленный взгляд она добавила: — Я сама.

Тони показал на потолок:

— Вы хотите жить здесь?

— Да. Как только закончится ремонт. Думаю, еще до начала весны.

— Там мало места, — поморщился он. — Простите, я выразился бестактно.

— Ничего страшного. А мне и не надо большую квартиру. Там буду жить я одна. — Рэйчел пожала плечами. — Может быть, еще заведу кошку.

— Кошку? — Он покачал головой. — Нет. Лучше собаку.

— Да? У вас есть собака? — поинтересовалась она.

Тони отрицательно покачал головой:

— Нет. К сожалению. Меня слишком подолгу не бывает дома. Но в Италии в детстве у меня была собака. Пойнтер. — Видя ее замешательство, он добавил: — Это достаточно распространенная в Европе порода охотничьих собак. Отец месяцами натаскивал его для охоты на птиц.

— Стало быть, он был хороший охотник, — предположила она.

— Не знаю. — По его лицу пробежала тень. — Отец умер до того, как смог бы брать меня на охоту.

— Ой, извините.

Он грустно улыбнулся и пожал плечами:

— Это было давно.

Рэйчел поняла, что Тони не хочет говорить об этом. Она полностью разделяла его чувства. Ее отец тоже давно оставил их, но со временем рана до конца не зарубцевалась.

— Собакам нужен какой-то простор, а здесь у меня его не будет. Кошки более независимы.

— Вот поэтому собаки и лучше в качестве домашних питомцев. Если, конечно, вам не нужно одиночество, — снова очаровательно улыбнулся он.

— Я… Я… пока не решила. Просто мысли вслух, — поспешно объяснила она.

Грохот усилился, сменившись глухим стуком, сотрясшим балки.

— Ужас! И так весь день?

— Только вечерами. Я попросила строителей всю шумную работу делать, когда магазин закрыт. Ремонт мешает фоновой музыке, — иронично добавила она.

— Согласен. — Тони снова посмотрел на потолок, а затем на нее. — Ваш кабинет будет наверху или вы продолжите работать над дизайном здесь, в магазине?

Рэйчел нахмурилась:

— Я как-то еще не думала над этим.

Мэл не любил, когда жена трудилась дома, поэтому Рэйчел так и не довелось превратить одну из комнат в мастерскую. Но здесь она сможет сделать это. Это будет ее решение. Ее выбор.

— Покажите мне, что там у вас наверху? Если, конечно, это вас не затруднит. Просто удовлетворить мое любопытство, — добавил он с невинной улыбкой.

Рэйчел не смогла придумать причины, чтобы отказать. Она там еще не жила, поэтому это не было приглашением в дом. Тем более они будут не одни.

— Там пыльно, — предупредила она, выразительно посмотрев на его безупречную одежду.

Тони, однако, это не волновало.

— Если запачкаюсь, постираю потом.

«Скорее придется отдавать в чистку», — подумала она и кивнула:

— Хорошо, идемте.

Она повела Тони в подсобку. Направо от запасного выхода находилась узкая винтовая лестница на второй этаж. Ступеньки были деревянные и без коврового покрытия. В середине краска совсем растрескалась и стерлась. Как и все здание, лестница была очень старая. Ступеньки заскрипели, когда Рэйчел и Тони ступили на них.

— Сколько лет этому зданию? — спросил Тони.

— Оно построено в конце тысяча восемьсот восьмидесятого года. Сначала тут был торговый дом, потом продавали канцелярские принадлежности, потом его купила я. Говорят, во времена сухого закона в подвале незаконно торговали спиртным. — Она улыбнулась, оглянувшись.

Как раз в этот момент Тони любовался ее соблазнительной попкой. Несмотря на то что его застигли за таким занятием, он улыбнулся:

— Богатое прошлое. Мне это нравится. Придает пикантности.

Рэйчел чуть не споткнулась. Он мгновенно подхватил ее за талию и удерживал немного дольше, чем было нужно.

— Возможно.

Они поднялись на второй этаж. Тяжелый брезент отгораживал место работ, чтобы как можно большая часть строительного мусора оставалась на втором этаже. Воздух был весь пропитан опилками. Она чихнула. Тони предложил ей носовой платок. На нем была вышита монограмма с его инициалами, и он казался слишком красивым, чтобы вытирать им нос, но Рэйчел как можно деликатнее воспользовалась им. Затем засунула платок в карман. Вернет его после стирки.

— С другой стороны, в Италии дом конца девятнадцатого века будет считаться современным, — заметил он для поддержания разговора.

— Это одна из причин моего восхищения Европой. Такая прекрасная старинная архитектура и столь многое сохранилось. Тут я тоже хочу оставить как можно больше в первозданном виде, но, конечно, при этом не забыть про безопасность и современные удобства.

— Красота и практичность.

— Именно. Предыдущий владелец что-то ремонтировал до того, как я купила здание, но нужно будет поменять проводку, сантехнику и вентиляцию, чтобы тут можно было жить.

Рэйчел потянулась к брезенту, но Тони опередил ее.

— Вход в квартиру будет снаружи, минуя магазин. — Она указала направо, где под пленкой лежали коробки разных форм и размеров. — Позже я планирую сдавать квартиру.

— Есть идеи, где бы вам хотелось жить? — спросил он.

— Не особенно. Но я точно знаю, что хочу жить в собственном доме.

— Это ради вашей собаки? — улыбнулся он.

Она засмеялась:

— Ради моей собаки. Пока же буду жить тут с кошкой. И мне точно не придется терять время, чтобы добираться до работы.

Помимо молотков из радиоприемника грохотала классика рока. Строители прервали работу, когда заметили ее и Тони. Их было трое, все в джинсах и майках, протертых и порванных серьезной работой, а не прихотью дизайнера.

— Миссис Палмер, просим прощения за шум, — произнес бригадир Вилл Дэниэлс, выключив радио. — К выходным закончим с рамами, если это как-то вас утешит.

— Никаких проблем, Вилл. Мой… м-м-м… клиент. Мистер Салерно хотел посмотреть, что тут у меня будет. Надеюсь, мы не помешаем?

— Конечно нет. — Он уперся своими мясистыми руками в бока. — В любом случае мы с ребятами хотели передохнуть минут пятнадцать.

— Спасибо.

Тони шагнул вперед и протянул руку:

— Тони.

Бригадир, казалось, немного удивился. Он вытер ладонь о джинсы, прежде чем пожать ему руку.

— Вилл Дэниэлс. — Он показал назад. — А это два наших самых лучших плотника.

Тони поочередно пожал им руки и осмотрелся.

— Работы еще много, но я вижу, что тут можно сделать. — Он обратился к Рэйчел: — Площадь больше, чем мне казалось, даже если часть уйдет под склад.

— Потолок высотой в десять футов и просторное помещение, — ответила Рэйчел.

— Оно таким и останется?

— Почти. Тут будет однокомнатная квартира.

— Можете мне еще показать?

Его улыбка обезоруживала. Пока рабочие отдыхали на почтительном расстоянии, Рэйчел водила Тони по комнате, ее воображение превращало стены и черновой настил в законченный, меблированный и, самое главное, очень красивый и уютный дом.

— Здесь будет кухня. Небольшая, но со всем необходимым для меня и для того, кому сдам потом в аренду. — Она указала на наружную стену. — Раковина будет у окна, по обеим сторонам шкафчики.

— Какая отделка?

— Вишневое дерево. Мне нравится богатая фактура дерева.

Он хмыкнул:

— А кирпич так и оставите?

— Здесь — да. Мне нравится вид, но для теплоизоляции я покрою остальной кирпич гипсокартоном. Иначе не расплачусь за отопление.

Вынужденный компромисс, так сказать…

Тони проследовал за ней к дальней стене, с выходящими на юг большими окнами.

— С этим светом здесь будет идеальное место для рабочего стола. — Он сделал движение рукой и продолжал: — Тут можно поставить стол и несколько шкафов. А по стене повесить полки.

— Думаю, можно обойтись без большого шкафа, чтобы освободить больше пространства, — задумчиво произнесла она.

— Это ваша спальня?

Рэйчел снова почувствовала, как кровь прилила к щекам, когда увидела улыбку Тони. Ох, она знала эту улыбку.

— Вы сейчас в моем шкафу, прямо там, где я собиралась ставить свою обувь.

Он остался невозмутим:

— У вас есть туфли на шпильках, carina? Красные, например?

— Извините, нет.

— Вам надо купить такие. Они безумно украшают женские ножки.

— Я приму это к сведению.

— А сейчас? — Тони приблизился к ней, и она смогла уловить запах его парфюма. — Где я стою? — Они находились там, где должна располагаться кровать.

Она ничего не ответила, и Тони проворковал:

— Вы прекрасны в утреннем свете.

Воздух застыл у нее в легких. Через несколько мгновений она смогла дышать. Указывая направо, она сказала:

— Ванная.

— Что?

— Там будет ванная. — Она пошла к месту, где строители уже установили штакетники.

Тони не улыбался. Наоборот, даже нахмурился:

— Но тут нет места для нормальной ванны.

— Тут будет только душевая кабина, — со вздохом согласилась Рэйчел.

Какая женщина не любит долгое расслабленное лежание в пене.

— Мой дом всегда открыт для вас. И у меня большая ванна. — Эта порочная улыбка снова появилась на его лице, когда он добавил; — Там можно полежать даже вдвоем.

«Это просто флирт», — напомнила она себе. Тони ничего такого не имеет в виду. Тем не менее она хотела, чтобы он уяснил себе одну вещь. Она не могла мириться с неверностью. Пусть обманули ее, но она не собиралась сама становиться разлучницей, даже если Тони и Астрид не были женаты.

— Возможно, вам следует пригласить к себе Астрид.

— Астрид. — На секунду он посмотрел на потолок, как бы раздумывая, затем покачал головой: — Мы с Астрид больше не встречаемся.

— Ох…

— Да. Вот и ох. — Он слегка постучал ей по носу.

Он смеется над ней? Рэйчел решила вернуться к деловому разговору. Ему еще нужно колье?

— Это случилось недавно?

— Не совсем. Мы официально расстались в Стокгольме.

— Но это было…

— До моего возвращения в Штаты. Да.

— Ох, извините. — Она вспыхнула, хотя он едва ли выглядел разбитым горем.

— Пока наше время не прошло, нам было хорошо вместе, правда, мы никогда не пробовали в ванной. Так бывает, — спокойно произнес он, пожав плечами.

— Да, так бывает. — Рэйчел ответила резче, чем хотела.

Теперь пришла пора Тони извиняться:

— Я сказал бестактность, учитывая ваши обстоятельства…

— По крайней мере, вы не обманывали ее, — не подумав, брякнула Рэйчел.

— Я никогда не обманываю, carina. Никогда.

Скорее всего, Тони врал. В любом случае он не был надежным мужчиной. Он был… идеален для снятия депрессии. Рэйчел попыталась отогнать эту мысль.

— Все в порядке?

— Все отлично. Я… я просто немного удивлена по поводу колье. Я думала, что оно для какого-то особого случая.

— Так и есть. Прощальный подарок и пожелание успехов в карьере.

— Очень великодушно с вашей стороны.

«И без сомнения, страховка, чтобы Астрид ушла без лишнего шума или раздражения».

— Я могу себе позволить быть щедрым. В этом все и дело, женщины хотят вещи.

Рэйчел нахмурилась:

— Я оскорблена от имени всего женского племени.

— Все что-то хотят, carina.

Глава 3

— Дом продан? — Ошеломленная, Рэйчел рухнула в офисное кресло. Кожаное покрытие заскрипело. — Я удивлена не меньше вашего, — ответила Флора Лабелль, ее риелтор. — По закону вы и Мэл должны оба одобрить продажу, чтобы сделка состоялась, но мне кажется, вам не следует препятствовать. Это хорошая цена, особенно в теперешних условиях на рынке.

— Насколько хорошая? Без всяких скидок?

— Ну, нет. Немного пришлось скинуть.

— Сколько?

Флора кашлянула:

— Около десяти тысяч долларов.

— Ох! — Это совсем не то, что хотела бы услышать Рэйчел.

Она надеялась на минимальную скидку, так как ей придется делиться пополам с Мэлом. Каждый пенни был на счету.

Флора не закончила:

— Покупатель также пожелал, чтобы вы оплатили расходы, связанные с передачей недвижимости.

Это еще лишние несколько тысяч долларов.

— Боже, это все?

Несмотря на саркастический тон Рэйчел, Флора продолжала:

— И еще покупатель требует, чтобы все кухонное оборудование осталось в доме.

— Все оборудование? Там же все новое. — И правда, Рэйчел сама выбирала эту обстановку из нержавейки, прямо перед тем, как узнала об измене Мэла. — Я надеялась оставить это себе.

Они договорились об этом с Мэлом при разводе.

Флора вздохнула:

— Вы купите себе новую обстановку, Рэйчел. У меня есть такие варианты, которые уже месяцами выставлены на продажу и никто даже не интересуется ими. Было бы глупо сорвать сделку из-за кухонного оборудования.

— Можем мы хотя бы сделать встречное предложение?

— Мэл не хочет, — ответила Флора.

— Мэл? Вы уже говорили с Мэлом?

— Я… да.

— И он даже не хочет попытаться сделать так, чтобы мы не оплачивали расходы на передачу недвижимости?

— Его условия устраивают.

Теперь дело было за ней.

Флора продолжала:

— Новых предложений можно еще месяцами ждать, и не факт, что они будут такими же хорошими. Сейчас рынок в очень нестабильном состоянии, Рэйчел. А вам ведь еще оплачивать ипотеку, а потом еще и налоги зимой.

— Я поняла, — ответила Рэйчел, сдаваясь.

— Зато продавец согласен не осматривать дом и купить его в теперешнем состоянии.

— Спасибо и на этом. Итак, что мне делать теперь?

— Я могу подскочить к вам в магазин через полчаса, и вы подпишете договор купли-продажи. Тогда я начну оформлять все остальные бумаги.

— Отлично, — пробормотала она. — Если все пойдет по плану, когда мы сможем завершить сделку?

Флора снова кашлянула. Рэйчел начинала уже бояться этого звука.

— Тут еще одна вещь. Покупатель хочет оформить сделку как можно скорее.

— А я не хотела бы спешить. Мое новое жилье будет готово еще через несколько месяцев. — Рэйчел знала, что напрасно надеется на такой долгий срок. — Может, я пока буду платить им аренду?

— Извините, нет.

Рэйчел выругалась про себя.

— Хорошо, сколько у меня времени?

— Две недели.

— Две недели! — На этот раз она уже выругалась вслух. — Флора, за две недели никак не получится. Минимум два месяца.

— Боюсь, это обязательное условие.

Рэйчел задумалась. Наверху было тихо, но через полчаса закроется магазин и придут строители.

— Я понимаю, что продажа редко оформляется так быстро, но покупатель уже готов взять кредит и заканчивает прочие формальности, — объясняла Флора. — Естественно, все расходы по ускорению совершения сделки — почтовые и всякое такое — покупатель берет на себя.

— Да уж хорошо бы им что-то уже и оплатить, — промолвила Рэйчел.

— Я сейчас подъеду с бумагами, — заключила Флора.

Рэйчел еле услышала ее. Ее дом продан. И где ей теперь жить, пока будет готова новая квартира?

Шли дни, а Рэйчел все искала ответ на этот вопрос. Наконец до съезда осталось всего два дня. В пятницу, ближе к вечеру, она стала обходить свой дом, прошла из белоснежной кухни в тихую спальню, затем опять через коридор в гостиную. На лужайке торчал баннер, установленный риелтором, к надписи «Продается» красным было добавлено «Продано!». Согревая руки чашкой зеленого чая, Рэйчел рассматривала этот баннер. Ей хотелось покинуть этот дом, но она была еще не готова съезжать.

Рэйчел сделала глоток чая, пытаясь побороть ужасное состояние. Она уже сложила в коробки некоторые вещи. Они стояли в магазине, заполняя каждый свободный уголок. Вот и все, что она смогла сделать. Рэйчел ненавидела этот переезд, хотя по самому дому скучать не собиралась. Отвернувшись от окна, она осмотрела комнату. Все было бежевым и спокойным. Комнаты были оформлены в сдержанных тонах. Рэйчел предпочитала более эклектичный декор — буйство красок, отделки и обстановки. Здесь не чувствовалась ее рука.

Дом нес на себе след компромисса.

— Итак, есть ли запасной план? — пробормотала она.

Сестра предложила пожить у нее в двухкомнатной квартире, и Рэйчел знала, что мама тоже с радостью примет ее.

Поселиться в маленькой комнате с розовыми обоями, где еще стоит диванчик из ее детства, значило отступить. У Рэйчел там не будет достаточно личного пространства. Образ жизни Хайди соответствовал ее возрасту и незамужнему положению. У нее был бешеный рабочий график, и она много времени проводила с друзьями, поэтому могла приходить и уходить в любое время суток. К тому же Рэйчел сомневалась, что со своей больной спиной сможет спать больше одной ночи на диване с металлическим каркасом.

Она наливала себе вторую чашку чая, когда зазвонил мобильный.

— Обещай не сердиться, — стала умолять Хайди, как только Рэйчел ответила.

Если сестра начинает разговор такими словами, хорошего конца ждать не приходится.

— Я рассказала папе про твой развод и ситуацию с домом.

— Папе? — Рэйчел была так удивлена, что даже не рассердилась. — Где и когда ты с ним встречалась?

Последний раз они виделись два года назад на Рождество, когда отец вернулся в их края, после года работы в риелторской конторе во Флориде.

Если кто и сможет продать никому не нужный заболоченный участок за большие деньги, так это Грифф Престон.

— Сегодня. Представь себе, встретила его у себя на работе. Он зашел пообедать и сел за столик, который я обслуживала. — Хайди иногда подрабатывала официанткой в частном гольф-клубе. Даже когда в межсезонье поле для гольфа было закрыто, в баре часто проводили время крупные бизнесмены. — Он сначала меня даже не узнал.

Хайди рассмеялась. В этом была вся она. Не грузись и не нагружай других. Рэйчел, однако, разозлилась.

— Он был один? — спросила она.

— Он был с женщиной.

Ничего удивительного. Грифф ушел от их матери к другой женщине, правда, так никогда и не женился снова. Эта история продолжалась недолго, но он никогда не страдал от недостатка женского внимания. Чем старше становился, тем моложе и вульгарнее были его подруги.

— Дай угадаю. Блондинка лет за тридцать? — весело поинтересовалась Рэйчел, опуская пакетик чая в кружку с кипятком.

— Не-a. Рыжая и, наверное, даже моложе тебя.

Рэйчел стала яростней окунать пакетик в кипяток. Мэл, Тони, а теперь отец. Неужели все мужчины на свете встречаются с женщинами моложе ее?

— С татушками?

— На шее красная розочка и еще какие-то на руках, я не разобрала. Наверняка еще есть. Сразу видно, мама воспитывала ее не как наша.

— В двадцать лет сделаешь татушку на бедре, в пятьдесят она окажется у тебя на заднице, и я не говорю о том, где окажется в семьдесят, — вспомнила Рэйчел.

Обе рассмеялись.

— В общем, ты не сердишься? — спросила Хайди.

— Я не хочу, чтобы он был в курсе моих проблем, — медленно произнесла Рэйчел. — Он потерял это право много лет назад.

— Он собирается тебе позвонить, — сказала Хайди.

— Зачем? — Она сжала зубы, чтобы вслед за вопросом не посыпались нелицеприятные эпитеты.

— У него друг занимается строительством многоквартирных домов. Пару месяцев назад банк изъял один из таких домов, а мужик выкупил его обратно за гроши. Сейчас он пустой, пока они переоформляют все, а потом снова выставят его на рынок. Тебе даже не придется платить…

— Нет, — категорически заявила она.

— Нет? Почему, Рэйчел? Это же решит твою основную головную боль, — увещевала сестру Хайди. — Если ты не хочешь жить у меня или мамы, тебе придется снимать жилье, пока не будет готова твоя квартира.

Обстоятельства складывались так, что Рэйчел едва могла оплачивать услуги строителей, хотя она утешала себя мыслью, что в конечном итоге вложения в свой дом выгоднее, чем аренда. Теперь ей придется переезжать дважды, а еще в процессе снимать жилье.

Тем не менее Рэйчел была непреклонна:

— От отца мне ничего не нужно.

— Просто воспользуйся его предложением и все, — продолжала Хайди. — Если он хочет помочь, пусть помогает.

— Что он сказал по поводу развода? — Сестра молчала, и Рэйчел стала настаивать: — Ну?

— Сказал, что не удивлен. — Хайди кашлянула. — Он с самого начала считал, что Мэл тебе не подходит.

Грифф оказался прав, и Рэйчел стало противно. Она понимала, что еще до измены ее отношения с Мэлом были далеки от идеальных, но они казались намного лучше, чем отношения родителей.

Мэл был финансовым консультантом. Носил классические костюмы, ездил на седане высшего класса. Он был солидным, надежным — скучным, по мнению Хайди. Но Рэйчел хотелось такой скуки после всех драм жизни с отцом.

— Ну, он у нас большой спец по семейной жизни и отношениям, — сухо заметила она.

— Ну что поделать…

Рэйчел не смягчилась:

— Он совсем не знает Мэла. Совсем не знает меня. И тебя, кстати, тоже.

Грифф и Мэл встречались только дважды — на свадьбе и на Рождество, когда отец внезапно приехал. Его появлению были рады не больше, чем тому магазинному фруктовому торту, что он принес с собой.

— Знаешь что? Это не имеет значения.

— Рэйч…

— Мне не нужна его помощь. — Рэйчел уже завелась и воскликнула с негодованием: — Я лучше у дьявола что-то попрошу, чем у него!

В этот момент прошел сигнал по второй линии.

— Хайди, мне надо идти. Я перезвоню тебе попозже.

Она была рада закончил малоприятный разговор, но тут услышала в трубке голос вышеупомянутого дьявола. Это был Тони.

— Добрый вечер, Рэйчел.

— Мистер Салерно?

— Тони. — Она услышала, как он усмехнулся. — Простите, что звоню так поздно, да еще в пятницу…

Номер своего мобильника Рэйчел давала только избранным клиентам. Тони был одним из немногих, так как потратил в «Экспрессив джемс» немалые суммы.

— Ничего страшного. Все в порядке?

— Это зависит от вас. У меня изменились планы. Я планировал забрать колье в среду. К сожалению, мне надо будет уехать в Нью-Йорк.

— Хотите забрать его пораньше?

— Хочу. Если оно готово.

— Я как раз сегодня закончила над ним работу. Думаю, вам понравится.

— Не сомневаюсь. Ваша работа всегда восхитительна, поэтому я ваш постоянный клиент.

— Спасибо. Я могу завтра открыть магазин пораньше.

Обычно по субботам Рэйчел открывала не раньше десяти. В воскресенье «Экспрессив джемс» был закрыт, как почти все магазины в центре, кроме булочной и ресторанов.

Он задумался.

— Я наделся забрать его сегодня вечером. Естественно, я доплачу за неудобства.

— Ну что вы, никаких проблем, — машинально ответила Рэйчел.

Клиент всегда прав, особенно такой богатый, как Тони. А еще она подумала, что ей пойдет на пользу выбраться из дома.

Они договорились встретиться через час, так что у нее было время переодеться, накраситься и сделать какое-то подобие прически вместо жалкого хвостика. Рэйчел заплела французскую косу, а вместо удобных черных штанов для занятий йогой и майки надела брюки хаки и темно-синий вязаный свитер. Когда она приехала, Тони уже поджидал ее на парковке за магазином. На нем был смокинг.

— Я, кажется, оделась недостаточно торжественно, — заметила она с застенчивым смехом, открывая дверь и набирая код отключения сигнализации.

Он оглядел себя, будто только сейчас увидел, что одет в черный смокинг с запонками.

— Я был на мероприятии по сбору средств для Детройтского института искусств. Мне надо было представить почетного гостя, после чего я смог сбежать.

— Вечер, наверное, только начался.

— Моего отсутствия никто не заметит, — пожал он плечами.

Рэйчел не могла согласиться с его словами.

— Надеюсь, я не оторвал вас от важных дел? — спросил Тони.

Она хотела рассмеяться, но сдержалась и спокойно ответила:

— Важных дел? Нет. Я была на вечеринке. Вечеринке печали. Почетный гость. Поверьте, я была рада, что меня вытащили оттуда.

— Вечеринка печали? — Он нахмурился.

— Я сидела и страдала, — пояснила она. — Упивалась горем.

— Английский не мой родной язык, но я знаю это выражение. — Он подошел сзади и помог ей снять пальто. Она почувствовала на виске его дыхание, когда он продолжил: — Я с трудом представляю вас упивающуюся горем.

— Уверяю вас, если постараюсь, я выгляжу очень убедительно.

— И какой же повод для этой вечеринки печали?

— Мой дом продан, и я должна очистить помещение до понедельника. Но квартира наверху еще не готова.

Тони кивнул:

— Понятно. Не готова… И что же вы будете делать?

— Вот, раздумываю.

Тони внимательно посмотрел на Рэйчел:

— Простите за нахальство, какие у вас варианты?

— Самые обычные. Я могу поехать к маме. Или к сестре. Обе предложили мне. Также могу… — Она покачала головой и добавила решительно: — Нет. Даже не буду рассматривать вариант с тем многоквартирным домом…

— А чем не подходит тот дом?

Рэйчел сама не ожидала, что будет обсуждать с Тони эту тему.

— Извините. Мысли вслух. Просто у моего отца есть знакомый в строительном бизнесе, который может без аренды поселить меня на несколько месяцев.

— Но вы даже не хотите думать об этом. Почему? — с любопытством спросил Тони.

Она вздохнула:

— Это сложно объяснить. Мы с отцом не очень близки.

— А-а-а… — только и протянул он.

Вздохнув, Рэйчел продолжала:

— По правде говоря, я едва знаю его — своего отца. Я могу на пальцах одной руки сосчитать, сколько раз мы виделись за последние лет шесть.

— Ваши родители в разводе.

— Когда он оставил нас, я была маленькой.

Тон у нее был спокойный, а вот выражение лица выдавало обиду.

— Там была другая женщина, — предположил Тони.

— Точно. — Она горько засмеялась. — И я думала, что с Мэлом все будет по-другому.

— Что вы имеете в виду?

— Ничего. — Она изобразила улыбку. — Просто еще немного поплакалась. Видите, я предупреждала, что хорошо умею это делать.

— Вместо надежности, возможно, вам следовало иногда быть более авантюрной. Рискнуть.

— Я не любительница риска.

— Я не соглашусь. — Он подошел ближе. — Вы деловая женщина. Бизнес подразумевает риск.

— Да, но…

— А еще вы художник. И опять же, это рискованное занятие.

Тони показалось, что он задел за живое. Рэйчел покачала головой:

— Я хочу сказать, что не люблю риск в личной жизни.

Он кивнул:

— Гораздо труднее рисковать эмоционально, а именно этого требуют отношения.

— Вы это говорите на основе собственного опыта? — с насмешкой спросила она.

Тони негромко засмеялся:

— Признаюсь. В таких вопросах я скорее учитель, чем ученик.

— Надеюсь, вы не обидитесь, но я не думаю, что вы чему-то можете научить меня в вопросах отношений.

Он улыбнулся, когда она вспыхнула.

— Ничему? — Опыта у него было больше, и оба знали это.

Тони сделал еще шаг. Она практически прижалась к стене.

— В-ваш послужной список много говорит о ваших умениях.

— Если я не стою на коленях при разрыве, то это вовсе не означает, что отношения были неудачными.

— Что же это означает?

Он пожал плечами, как бы отбрасывая в сторону мысль, что, возможно, он упускает что-то, отказывая себе в постоянстве.

— Я наслаждаюсь жизнью. Женщина рядом со мной тоже наслаждается. Это продолжается отведенный нам срок. Никто не в обиде. Никаких душевных травм. — Он облокотился о стену и, понизив голос, произнес соблазнительным шепотом: — Когда вы в последний раз наслаждались жизнью?

Горящие щеки выдавали ее состояние, но Рэйчел ответила таким деловым тоном, что ему только оставалось подивиться ее самообладанию… и помечтать, как он его разрушит.

— Сменим тему, Тони. Давайте посмотрим колье.

Наконец-то она назвала его по имени. Тони выпрямился и отступил на пару шагов. Очень хорошо. Он и так зашел далеко, особенно если учесть, что сам не знал, чего хочет от нее.

— Да, колье. Жажду его увидеть.

Рэйчел повернулась и едва не споткнулась о гору коробок у стены за дверью. Она бы упала, если бы Тони не успел подхватить ее за талию.

— Что это такое? — спросил он, отпуская ее.

Мог и не спрашивать. На коробках было написано: постельное белье, елочные украшения и настольные игры.

— Это вещи из моих шкафов. Я подумала, может, кому-то из моих продавщиц пригодятся. — Она задумчиво посмотрела на коробки. — Удивительно, сколько же вещей накапливается за годы.

Рэйчел направилась к сейфу. Вытащив колье, она понесла его к выставочному стенду и надела на безголовый бюст, обтянутый черным бархатом.

Лицо ее выражало смесь гордости и волнения. Да, она была настоящим художником. И Тони знал по опыту их страстную натуру.

— Ну как вам? — осторожно спросила она, и он осознал, что смотрит не на колье, а на Рэйчел.

Он перевел взгляд. Аквамарин в платиновой филиграни окружали более мелкие камни. При свете ламп он горел почти эфирным сиянием.

— Божественно, — прошептал Тони. — Рэйчел, вы превзошли саму себя.

Ее улыбка была искренней, и он наслаждался ею.

— Спасибо.

— Астрид оно точно понравится.

— Достаточно роскошно, чтобы утешить разбитое сердце. — Она тут же осознала свою оплошность. — Я бестактна. Примите мои извинения.

— Незачем извиняться. Как я говорил, ничье сердце не разбито.

— Сделать подарочную упаковку? — спросила она, укладывая колье в фирменную коробку с логотипом магазина.

Из кармана смокинга Тони вытащил бумажник:

— Нет. Я сам потом.

Когда они закрывали магазин и Рэйчел снова устанавливала его на сигнализацию, Тони спросил:

— Вы уже ужинали? Я собирался заказать стейк у «Карло».

— Стейк? — повторила она.

— Там есть и другие блюда, если вам не нравится красное мясо.

— Да нет. Я люблю красное мясо.

— Но вы уже поужинали? — Тони поправил запонку и посмотрел на золотые часы.

— Вообще-то нет. — Она задумалась. — Я даже и не обедала сегодня.

— Тогда я приглашаю вас на ужин, — предложил он, пока они шли через парковку. — Отметим!

— А что именно мы будем отмечать?

В его глазах появилась хитринка, когда он ответил:

— Уверен, мы что-нибудь придумаем.

Глава 4

Рэйчел боялась доверять Тони, но все же приняла его приглашение на ужин.

Они вошли в ресторан, и все женщины окинули ее спутника оценивающим взглядом.

— Вы пользуетесь успехом, — заметила Рэйчел с ухмылкой.

— Это все фрак. Я в нем выгляжу солидно. — Он взял винную карту. — Сейчас все одеваются очень неформально. Большинство мужчин не утруждают себя пиджаками и галстуками, тем более такой торжественной одеждой, разве что на свадьбу или на мероприятия типа сегодняшнего вечера для сбора средств.

— Женщины тоже не носят юбки или высокие каблуки, — ответила она, чувствуя себя не в своей тарелке, так как сама не надела ни того ни другого.

Но с другой стороны, откуда она могла знать, что Тони приедет разодетый от Армани и пригласит ее на ужин?

— Как человек, который ценит прекрасное, я рад, что женщины все-таки более склонны красиво одеваться, чем мужчины.

— Я тоже была такая, — медленно произнесла она.

Но Мэлу не очень нравилось, как она одевается. Слишком смело. Слишком ярко. Как и в домашней обстановке, он предпочитал спокойные тона и недосказанность. Рэйчел разгладила салфетку, разложенную на коленях. Неужели она в самом деле пришла в брюках хаки в роскошный ресторан?

Рэйчел кашлянула:

— Вы-то как раз одеваетесь со вкусом.

— Это работа моего портного Луиджи, — сказал он. — Я одеваюсь у него еще со времен своего причастия, со второго класса. Сшитая им одежда хорошо сидит, поэтому в ней удобно.

— Этот Луиджи живет в Италии?

— Да. Я ему не изменяю.

«Интересная фраза», — подумала Рэйчел.

Тони продолжал:

— Я ценю все, что делают с любовью и мастерством, будь то костюмы от портного из Рима или украшения от очень талантливого дизайнера из Рочестера, штат Мичиган.

Официант принес меню. Представившись и предложив блюда дня, он принял заказ на вина и удалился.

Рэйчел снова заговорила:

— Вы опять уезжаете из города. В Нью-Йорк или за границу?

— В Нью-Йорк, по меньшей мере на пару дней. Потом в Италию. Там буду писать репортаж для моего журнала об одном винограднике.

Тони рассказывал об этом очень спокойно, почти вяло. Всего лишь еще один месяц из жизни магната.

— Вам нравится путешествовать.

— Почему должно не нравиться, carina? Мир такой огромный. Я хочу видеть его, узнавать на собственном опыте, а не из журналов.

— Даже если это ваши журналы? — спросила она.

— Большинство наших читателей хотят посетить места, которые мы описываем.

— Я узнаю мир только из рассказов.

— Наверняка вы путешествуете по работе.

— Иногда да. Но это поездки для налаживания контактов. Это не то же самое, что путешествовать для души.

— Вам надо найти время для себя, для удовольствий. — Его акцент звучал соблазнительно.

Когда Рэйчел последний раз наслаждалась жизнью?

— Я планирую. Хочу съездить на вашу родину, — неожиданно для самой себя произнесла она.

— Вы уже бывали в Италии?

— Была пару дней в Риме с друзьями, сразу после колледжа. С рюкзаком мы за две недели объездили пять стран.

Отец хотел оплатить ей перелет. Так сказать, подарок на выпускной. Рэйчел порвала и его бездушное послание, и чек. Он сделал такое же предложение и Хайди на ее выпускной.

Сестра взяла деньги без малейшего колебания и провела уик-энд в пафосном отеле на Французской Ривьере. Обида все еще не прошла. Рэйчел сказала:

— Это было давно.

— Когда поедете в следующий раз, посетите другие города, — посоветовал Тони. — В Италии, кроме Рима, обязательно съездите во Флоренцию и в Венецию. И в Милан. Я бы с удовольствием был вашим гидом.

Он взял большой кусок хлеба и обильно намазал его маслом. У Рэйчел потекли слюнки. Немного пожевав, он добавил:

— Я расскажу вам, где лучшие отели и рестораны.

— Очень мило с вашей стороны, — вежливо ответила она. Она сомневалась, что эти рекомендации будут ей по карману. Тем не менее она задумалась. — Я всегда хотела увидеть Венецию.

— Из-за стекольных мастеров, — предположил он.

Рэйчел кивнула. Неудивительно, что он догадался.

— В своей работе я иногда использую бисер Мурано. Такие живые краски.

— И при этом никогда не были в Венеции. — Тони покачал головой. — Вам надо найти время. Для себя и для вашего искусства. Надо подпитывать свой талант.

Была это просто вежливость или нет, но Рэйчел согласилась. Возвращение к реальности расстроило ее.

— Боюсь, что не скоро поеду в Италию и вообще куда-нибудь. Почти все мое время я посвящаю делам, и перемен не предвидится.

Он отложил бутерброд и вытер губы салфеткой:

— Это и есть ваша мечта, Рэйчел? Магазин и немножко дизайна для души, пока вы сами в основном продаете работы других людей?

Она не ожидала такого вопроса и не знала, как ответить.

— Я люблю свой магазин… — наконец начала она.

— Это ваша страсть, Рэйчел? Ваша мечта? — снова спросил он.

Ее мечта? Она покачала головой. Было немного страшно признаться.

— Мой магазин позволяет мне мечтать. Но быть владелицей не есть моя мечта.

— Создание украшений — вот ваше настоящее призвание. — Он самодовольно улыбался. — Вы должны отдаваться этому со всей силой. Это говорит мужчина, который имел возможности отдаться любым страстям.

— Боюсь, все не так просто.

— Это может быть просто, carina. — Слова звучали странно, но, прежде чем она успела спросить, что он имеет в виду, Тони продолжил: — Вы всегда хотели быть дизайнером украшений?

— Да и нет. Я всегда что-то рисовала, но когда пошла в колледж, решила получить финансовое образование.

Так она познакомилась с Мэлом. Они работали в одном и том же банке, это было ее первое место после окончания.

— Художник с математическим складом ума, — заметил Тони.

— Да. Я была практичной. — Она поджала губы. — Мне надо было выплачивать кредиты за учебу, и я хотела жить отдельно, хотя мама звала меня обратно домой. — Она горько усмехнулась. — Прошло десять лет, и у меня опять та же дилемма.

Официант принес напитки и еще одну корзинку с теплым хлебом. Тони заказал себе пино-нуар. Она взяла чай со льдом без сахара.

— Вам негде жить? — нахмурившись, спросил Тони.

— Ну, это немного громко сказано. Все будет в порядке.

За ужином они обсудили много тем. Как из песчинки рождается жемчужина, так и в голове Тони зрела идея. Но, по своему обыкновению, он не спешил. Он предпочитал не предвосхищать события, позволял им идти свои чередом.

Рэйчел ему нравилась. Он считал ее умной и здравомыслящей женщиной. Он очень уважал ее, хотя так до конца и не понимал. Под внешней приятной ненавязчивой оболочкой скрывалась притягательная тайна.

Тони всегда подозревал, что, возможно, его интерес подстегивали ее благородная строгость и недоступность. И его любопытство еще совсем не было удовлетворено. Оно только разгоралось.

Рэйчел была настоящей художницей, безумно талантливой и изобретательной, чувствовавшей и красоту, и важность деталей. По его мнению, она растрачивала свой талант в этом маленьком магазинчике. Будь у нее связи и поддержка, она смогла бы сделать себе имя в Нью-Йорке, Лондоне или Риме.

За время своих странствий Тони имел дело со многими представительницами мира искусства. Он брал у них интервью, назначал им свидания. На одной чуть было не женился. Они бывали капризными, темпераментными и очень сексуальными. Внешне Рэйчел не имела с ними ничего общего. Она одевалась как бухгалтер, просто и элегантно, без всяких рюшек. Она почти не носила украшений, только простое обручальное кольцо, сегодня и его не надела. В юбке он ее видел всего раз.

Рэйчел производила впечатление немного зажатой женщины, особенно в сексуальном плане. Она была не только загадкой, но и сложной задачей. А он любил сложные задачи.

— Вам не нравится стейк, Тони?

Тут он сообразил, что, размышляя, неотрывно смотрел на идеально приготовленный бифштекс с косточкой, в то время как она ела.

— Все отлично! — В доказательство он отрезал кусок и сунул его в рот. Роскошное мясо прямо таяло во рту. Запил вином, неплохим, но пробовали и лучше. — А ваша рыба? Можно есть?

— Очень вкусный сибас, — ответила она.

Они были очень разными.

И тут Рэйчел его удивила:

— Можно попробовать ваш бифштекс?

— Конечно.

Он отрезал маленький кусок и предложил ей взять его с вилки. Он улыбнулся своей смелости. На этот раз Адам соблазнял Еву. Осмелится ли она?

Она поддавалась соблазну, хоть и с трудом.

— М-м-м, очень вкусно. — Рэйчел вытерла губы салфеткой, хотя в этом не было необходимости. Ему нравились ее губы, особенно верхняя. — Нет ничего вкуснее хорошего стейка.

— А почему же вы не заказали тоже?

Она удивленно взмахнула ресницами:

— Я… люблю рыбу.

— Из-за вкуса или из-за жирных кислот типа омеги-три и прочей модной полезности? — решил он ее спровоцировать.

— Из-за того и другого. — Она нахмурилась. — Не обязательно выбирать что-то одно.

— Согласен с вами. Я тоже люблю рыбу. Но когда хочу стейк, заказываю стейк. Не вижу смысла отказывать себе. — Тони отрезал еще кусок и положил себе в рот.

— Видимо, здесь мы расходимся во мнениях, — ответила она. — Не вижу смысла излишне баловать себя.

— Вы считаете, это излишество?

Он отпил вина, довольный, что под его взглядом она нервно поерзала. Ей стало неудобно. Тони это нравилось, поскольку он сам ощущал дискомфорт.

— Все в меру, не так ли?

— Да.

Позже, когда они закончили с основными блюдами, подошел официант и принес десертное меню. Тони думал, что Рэйчел откажется. Она даже рыбу не доела.

— Я возьму чизкейк и кофе, — неожиданно решила Рэйчел.

— Мне то же самое, — сказал Тони.

Когда официант ушел, она спросила:

— Вы удивлены, что я заказала десерт?

— Немного. Зачем заказали?

— Захотелось.

— Вы хорошая ученица, carina. — Тони засмеялся, но, казалось, он потешался над собой.

Выйдя из ресторана, они направились к машинам. Сюда они добирались каждый на своей.

— Какой долгий день, — лениво протянула Рэйчел. И, вздохнув, добавила: — Такая длинная неделя.

— Вы завтра работаете?

— Нет. По крайней мере, не в магазине. Я должна накупить еще коробок и собрать оставшиеся вещи. Понедельник уже вот-вот наступит. Наверное, придется еще снимать и складское помещение, потому что, где бы я ни очутилась в итоге, там не хватит места для всех моих пожиток. — Она засмеялась; смех был скорее истеричный, чем веселый.

Пока он размышлял, Рэйчел продолжала:

— Может, мне вообще не следует все перевозить. А вдруг новый владелец захочет купить что-то из мебели. Она не особо мне нравится, но по условиям развода она досталась мне. Мэл забрал плазму, а я — диван из гостиной и кресла.

— Кажется, ваш бывший муж получил большую выгоду.

— То есть?

— Размер имеет значение, — иронично заметил Тони.

— Ну да. — Она улыбнулась. — Вы не знаете никого, кто захотел бы приобрести огромный банальный бежевый диван? Хорошего качества. Почти как новый. Я отдам задешево.

— Никого не припомню. А если попробовать продать через Интернет?

Она кивнула:

— Мама считает, я должна оставить его себе. Она говорит, лучше такой диван, чем вообще никакого.

— Возможно, стоит прислушаться к маминому совету.

— А вы слушаетесь маму? — спросила она.

— Зависит от того, что она говорит.

— Другими словами, нет.

— Если бы я слушался ее, то сейчас был бы женат и имел полдюжины детей.

Рэйчел покачала головой:

— Извините, не могу вас представить в таком положении.

— По-вашему, я не похож на отца семейства? — удивился Тони.

— Боюсь, нет. Да и на мужа вы тоже особо не тянете. — Она немного помолчала, затем воскликнула: — Господи! Надеюсь, я не обидела вас.

Он пожал плечами:

— Все женщины, с которыми я встречаюсь, хотят замужества… в конечном итоге.

По этой причине Тони никогда не позволял заходить слишком далеко. Расставания гораздо спокойнее и гораздо менее затратны, когда к ним не примешиваются глубокие чувства. Он понял это из истории с Кендрой. Они чуть было не обвенчались. Больше он такую ошибку никогда не повторит.

— Это потому что мужчины и женщины ждут разного от любовных отношений.

— Точно. — Он улыбнулся, полностью соглашаясь.

— Вернемся к дивану. Я могу его оставить. И стулья тоже. Но они действительно не в моем вкусе. — Она обернулась и ткнула его в грудь. — Только не спрашивайте!

Он поднял руки:

— Не спрашивать что?

— Не спрашивайте, почему я купила мебель, которая мне не нравится. — Рэйчел помрачнела. — Все не так просто в семейной жизни. Не всегда делаешь то, что тебе хочется.

— Рэйчел…

Она выглядела рассерженной.

— Когда вы женитесь, вам придется идти на компромиссы, Тони.

— Вы пошли на компромисс, carina? Или продали свою душу?

Она ахнула, ничего не ответив.

— Извините, — произнес он, хоть вины и не чувствовал. — Не буду притворяться, что понимаю семейную жизнь. Мне тридцать восемь, и, к бесконечному сожалению моей матери, я умудрился остаться свободным.

— Но вы постоянно в отношениях.

— Как я уже говорил, не вижу смысла отказывать себе в удовольствии. Это касается и женщин.

— Вот поэтому вы и не женаты, — рассмеялась Рэйчел, желая смягчить приговор.

— Что в начале, курица или яйцо? — произнес он. — Я люблю женщин, потому что не женат, или я не женат, потому что люблю женщин? — Тони поднял вверх палец. — Для справки, однажды я чуть было не расстался с холостяцкой жизнью.

Рэйчел даже остановилась:

— Правда? Когда?

— Давно. Я был тогда молодым романтиком.

— Я думаю, вы и сейчас очень романтичны.

— Да? — Он обнадеживающе улыбнулся.

Рэйчел закатила глаза. Ее деловитость постепенно рассеивалась, открывая взору женщину, которая очень нравилась Тони.

— Сколько вы были вместе?

— Мы познакомились в самом начале первого курса и встречались все годы учебы. Дома она была как своя. Моя семья просто обожала ее.

— Так сложнее. Мои мама и сестра никогда особо не любили Мэла. Можно узнать, что случилось?

— У нас оказались разные планы на будущее. Я хотел начать свое дело. Она считала, что мне не нужно работать. В тот день, когда я купил маленький журнал, который впоследствии стал флагманом моего издательского дома, она вернула мне кольцо.

Рэйчел молчала. Затем Тони почувствовал, как ее ладонь прикоснулась к его руке.

— Ей же хуже.

— То же самое можно сказать и про вашего мужа?

Они подошли к ее машине. Рэйчел серьезно посмотрела на Тони:

— У него была связь с секретаршей.

— Как банально, — ответил Тони, даже не посочувствовав.

— О, дальше еще банальнее. — Рэйчел прислонилась к капоту, сложив руки на груди, и попыталась изобразить улыбку.

— Ага. Секретарша-блондинка и моложе вас, — предположил Тони.

— Именно так, — вздохнула она и опустила руки. — И я узнала об этом позже всех. Связь продолжалась больше года, потом я случайно обнаружила чек.

— На что?

— На ювелирные украшения. Он покупал ей… ювелирные украшения!

Тони показалось, что маленькая пауза в признании была вызвана ее желанием вставить туда хороший эпитет. Она, безусловно, имела на это право.

— Сволочь. По крайней мере, вы можете быть уверены, что любой подарок вашего бывшего мужа был хуже вашей работы.

Его замечание помогло ей рассмеяться.

— Спасибо, — сказала она.

— Вы очень талантливы, Рэйчел. Я много раз повторял это. Нужно верить в себя.

— Спасибо, — снова сказала она.

Потом потупила взор. Смутилась? Тони коснулся ее подбородка. Шепотом произнес не покидавшую его мысль:

— Я могу помочь вам, carina.

— Простите?

Он улыбнулся, зная, о чем подумала Рэйчел.

— Я могу познакомить вас с людьми, которые обеспечат вам карьеру.

«Адам снова соблазняет Еву», — подумал Тони и заметил, как расширились ее глаза.

— Вы ведь думали об этом, — предположил он.

— Скорее мечтала. Я… я не знаю, что сказать, Тони.

— Тогда ничего не говорите. Обещайте, что подумаете над моим предложением.

— Я подумаю, — медленно произнесла она.

— Хорошо.

Опуская руку, Тони слегка коснулся ее щеки. Он привык получать все, что хочет. Более того, он привык получать это бесплатно. Может, в этом для него заключалась часть привлекательности Рэйчел. Она ничего не предлагала. Пока. Он будет действовать осторожно. Тони пообещал себе, что в итоге они станут не просто союзниками.

Когда Рэйчел будет готова, он без смущения предложит ей нечто большее, а потом они расстанутся друзьями. Тони всегда расставался по-хорошему.

— Еще раз спасибо за ужин.

— На здоровье. В следующий раз закажите стейк.

Рэйчел открыла дверь машины и замерла. Затем, приподнявшись на цыпочки, поцеловала Тони в щеку.

В ответ он приник к ее губам, и Рэйчел четко уяснила, что на уме у него не только платонические отношения.

— Виопа notte. — Сказав это, Тони осознал, что перешел на итальянский. — Спокойной ночи.

— Счастливого пути. — Рэйчел вежливо улыбнулась и продолжила деловым тоном: — Надеюсь увидеть вас у себя в магазине по возвращении в Штаты.

— Непременно.

«Я неправильно его поняла», — заключила Рэйчел, залезая под одеяло. Тони просто был любезен. Он знал, что у нее сложный период в жизни. Как женщина она его не интересовала. У них только деловые отношения.

Рэйчел призналась, что предложение Тони взволновало ее. А этот поцелуй… Она не могла припомнить, когда последний раз чувствовала возбуждение. Последний год Рэйчел вела монашеский образ жизни, молча наблюдая, как рушатся ее надежды и мечты.

Это не имело значения. Сейчас важна только карьера. На этот раз Рэйчел сконцентрируется на работе.

Глава 5

На следующее утро Рэйчел встала рано. Ей плохо спалось. Она винила в этом Тони, свою дурость и годовое воздержание. Она решила направить энергию в нужное русло и с самого раннего утра занялась сборами.

Рэйчел начала с гостиной. Первым делом она аккуратно упаковала вазу из выдувного стекла, которая была свадебным подарком одного из коллег Мэла. Вряд ли стоит оставлять такой безвкусный предмет. Обеденный сервиз на восемь персон с маленькими незабудками она решила продать. Еще несколько месяцев назад она, может, захотела бы даже разбить его к чертовой матери. Сейчас она стала более практичной. За мебель тоже можно что-нибудь выручить.

Тони был прав. Рэйчел продала свою душу. Теперь она выкупит ее обратно.

К полудню все, что она хотела забрать из гостиной, было уложено в две коробки.

Рэйчел позвала на помощь Хайди. Сестра знала, как лучше всего продать вещи через Интернет. Она обещала прийти с камерой — Мэл забрал их камеру при разводе — и сфотографировать некоторые предметы, которые стоит представить на аукционе в Сети.

— Принеси что-нибудь поесть, — попросила Рэйчел.

Глядя на часы, она терялась в догадках, что могло задержать Хайди. Рэйчел сильно проголодалась. Она как раз копалась в буфете, когда раздался звонок в дверь. Жуя на ходу хлопья, она пошла открывать.

— Надеюсь, ты не забыла диетическую колу, — сказала она, распахивая дверь.

На засыпанном листьями пороге стоял улыбающийся Тони. Он развел руками:

— Извините, не знал, что должен был принести напитки.

— Я думала, это моя сестра… — растерянно произнесла Рэйчел. — Я жду ее. Она должна принести что-нибудь к обеду.

— Я вас не задержу. Можно я зайду внутрь?

— Конечно, проходите.

Рэйчел пропустила Тони, расстроенная своим растрепанным внешним видом. Вылезая утром из постели, она нацепила первое, что попало под руку: штаны для занятий йогой и толстовку большого размера, даже бюстгальтер не надела. На Тони были свитер кремового цвета с высоким воротником — без сомнения, кашемировый — и спортивная куртка в елочку.

Рэйчел поставила коробку с хлопьями рядом с кучей журналов и принялась просматривать накопившуюся почту. Пока она отряхивала крошки, Тони осматривал творившийся вокруг хаос.

— Извините за беспорядок.

— Я вижу, вы собирались.

— Мне еще долго.

— Удалось что-то подыскать в плане жилья?

— Со вчерашнего вечера? — Рэйчел покачала головой, не очень понимая, зачем он пришел. — Я удивлена вашим визитом. Не ожидала, что вы знаете, где я живу.

— Я зашел в магазин и спросил ваших продавщиц. — Тони сопроводил эти слова очаровывающей улыбкой.

Коллеги, наверное, расталкивали друг друга, желая дать Тони домашний адрес Рэйчел. Она понимала, что такому красавцу трудно отказать.

— И вот вы пришли, — тихо заключила она.

— Я знаю, что неудобно являться без звонка. Надеюсь, вы меня простите.

— Ничего страшного. Я все равно собиралась передохнуть.

— А вот и тот самый диван, — улыбнулся он, присаживаясь.

— Продадим тому, кто больше заплатит.

— А вы лучше будете сидеть на полу, — догадался он.

— Да. — Она откашлялась. — Я еще не думала над вашим предложением, если это причина визита. У меня не было времени. — Рэйчел жестом показала на беспорядок в комнате. Это выглядело убедительно.

— На самом деле я с другим предложением.

Не мужчина, а сплошной сюрприз.

— С каким же?

Тони снова обвел комнату взглядом:

— У меня есть вариант, который позволил бы вам не переезжать обратно к родным или принимать предложение отца.

— Я вся внимание, — ответила она, уже догадываясь, о чем пойдет речь.

— Как вам известно, я уезжаю из города. Меня не будет по меньшей мере месяца три, может, и дольше, в зависимости от того, как пойдут дела.

— И личные дела, — иронично добавила Рэйчел.

Он приподнял брови:

— И личные тоже. Обычно я нанимаю кого-нибудь присмотреть за домом. Полить цветы, за газоном последить или убрать листья и снег.

— И какое это отношение имеет ко мне?

— Вы можете пожить у меня. Присмотреть за домом, если так можно выразиться, — улыбнулся Тони.

— Вы хотите, чтобы я присматривала за вашим домом? — пораженно произнесла Рэйчел.

— Нам обоим так выгодно.

— Это очень великодушно, но…

— Мною движет не только великодушие, хотя я вас понимаю. Мне действительно нужно, чтобы кто-то присмотрел за моим домом. Он будет стоять пустой. А вам нужно где-то жить.

— А что бы вы делали, если бы мне было где жить? — настаивала она.

— Я бы позвонил в агентство. Нанял бы незнакомого человека. Это же разумнее, чем срочно снимать квартиру, в которой вы останетесь всего на несколько месяцев, разве нет?

— А мои вещи?

— Вы сами говорили, что собирались продать кое-что из мебели. У меня очень хороший диван, — улыбнулся он.

У Тони на все имелся ответ.

— Вы сказали, вами движет не только великодушие.

— Вы обратили внимание. — Он снова улыбнулся. — Вы мне нравитесь, Рэйчел. Вы мне интересны. Мне хотелось бы по возвращении узнать, почему именно.

Рэйчел изумленно на него посмотрела и возразила:

— Вам будет со мной скучно, Тони.

— Уверены? — откровенно спросил он.

Чувствуя неловкость, она поправила волосы:

— Я не модель.

— А я не такой примитивный, каким могу показаться. Я не всегда встречаюсь только с моделями.

— Еще с наследницами, актрисами и начинающими светскими львицами, — добавила она. — Не забывайте, я всем им делала украшения.

— Это были самые лучшие моменты в тех историях, — мягко сказал он. — Могу вас заверить, мне нравятся не только такие женщины. — Тони пристально смотрел на Рэйчел, что придавало его словам душевность и значимость. — Вы мне очень нравитесь, Рэйчел. Всегда нравились, но из уважения к вашему статусу я никогда не осмеливался в этом признаться.

Она старалась не обращать внимания на бешено колотившееся сердце.

— Я польщена. Правда. Но сейчас не ищу серьезных отношений. — Рэйчел неправдоподобно изобразила смех. — Что делает меня идеальной, не так ли?

— Это звучит цинично.

— Я не права? — Она приподняла бровь.

Тони менял женщин точно перчатки. Пчелы дольше вьются вокруг одного цветка.

Он произнес:

— Считается, что первые отношения после развода бывают долгосрочными. Похоже, волноваться стоит только мне.

Он подтрунивает над ней?

— Я очень польщена вашим интересом, но…

— Но вы предпочитаете оставаться строго в деловых рамках, — закончил он за нее.

— Да. — Это точно было разумнее.

Рэйчел была рада, что Тони не возражал. В любом случае их отношения стали бы всего лишь короткой интрижкой.

— Возможно, в будущем вы дадите мне возможность убедить вас в обратном.

Рэйчел опять открыла рот от удивления. Пока она обдумывала его слова, Тони поднялся с дивана:

— Тем не менее можете пожить в моем доме. И безусловно, на моем интересе к вашей карьере никак не скажутся наши личные отношения.

— Сексуальные, вы имеете в виду, — вставила она.

Тони уверенно и волнующе улыбнулся:

— Бывает любовь без секса и секс без любви, но лучше когда есть и то и другое. Вы сами решайте, что хотите, Рэйчел.

Он направился к двери.

Что она хотела? Рэйчел понятия не имела, но одно вдруг стало ясно: она устала быть разумной и осторожной. Она устала от компромиссов.

Рэйчел вышла замуж за Мэла по уму, а не по велению сердца. И вот чем все закончилось. Она разведена, без крыши над головой и еле сводит концы с концами в бизнесе.

— Тони, стойте! — Она поспешила за ним в коридор. — Я очень ценю ваше предложение. Предложения, — добавила она. А затем выпалила: — Я их принимаю.

— Все? — В его глазах вспыхнул интерес, и не удивительно: Рэйчел никогда не была смелой и импульсивной.

— Предложения номер один и два. Насчет третьего посмотрим.

— Тогда, наверное, мне следует оставить вам что-нибудь для размышления.

Тони прильнул к ее губам. Он дышал ровно, а она, казалось, задыхается. Рэйчел чувствовала его руку на своей талии. Тепло его пальцев на спине сводило с ума. Тело бурлило подобно шампанскому в праздничный день. Это было не просто желание. Рэйчел ощущала себя желанной… женщиной… вернувшейся к жизни. Это осознание безумно пьянило после долгой зимы тревог и сомнений.

Теперь Рэйчел перестала доверять себе. Она попыталась высвободиться из объятий, но поцелуй стал горячее, и она обвила руками его шею.

«Еще секунду, еще одну», — молча молила она.

Тони воспользовался слабостью Рэйчел и прижал ее к стене в коридоре. Ее нога уже готова была обвиться вокруг его талии, когда раздался звонок. Хайди распахнула дверь прежде, чем Рэйчел успела твердо встать на ноги.

— Ой! — Глаза сестры округлились, пока она рассматривала Рэйчел и Тони.

Он нашелся первым:

— Вы, должно быть, сестра Рэйчел.

— А вы, должно быть, мечта каждой женщины, — не растерявшись, ответила Хайди. Она поставила сумку с едой из фастфуда и сняла перчатки.

— Можно просто Тони.

Он протянул руку, и Хайди рассмеялась. Он не был ни капли смущен.

— Привет, Тони. Я Хайди. Рэйчел не говорила, что будет не одна.

— Я пришел не предупредив.

— Это клиент, — пояснила Рэйчел.

Оба посмотрели на нее. Ее слова прозвучали крайне неубедительно. Хайди вообще была готова расхохотаться.

— Я собирался уходить, — произнес Тони.

— Не уходите из-за меня.

— Мне надо успеть на самолет.

— Очень жаль.

Он улыбнулся Рэйчел:

— Я тоже так думаю.

Рэйчел последовала за ним на порог. Тони вытащил из кармана ключ и листок бумаги.

— Это от моего дома. Я тут записал, как открывать ворота и снимать с сигнализации. Если что-то понадобится, я буду в Нью-Йорке сегодня вечером. Потом звони мне на мобильный или в офис в Рим.

— Тони…

— До свидания, красавица. — Он поцеловал ее в щеку и ушел.

Вернувшись в дом, Рэйчел увидела, что Хайди улыбается, как Чеширский кот.

— Ничего не говори, — предупредила Рэйчел.

Сестра подняла руки:

— Я не знаю, что сказать. Только… Вот это да! И где же ты его прятала? Такого высокого жгучего брюнета?

— Нигде.

— Точно. Он же клиент, — подмигнула Хайди.

— Клиент.

Сестра выхватила связку ключей из рук Рэйчел:

— О боже! Он дал тебе ключи от дома.

— Я там буду жить, только пока тут у меня идет ремонт.

По лицу Хайди было видно, что она не верит.

— Я сама хотела, чтобы ты снова встречалась. Но, может, не следует так быстро. Ты переезжаешь к нему? — взволнованно поинтересовалась она.

— Тони не будет. Ты сама слышала. Он едет в аэропорт. Я буду просто следить за домом. И все.

— И все? — скрестила руки Хайди. — Ты обвивала его, как плющ.

— Я знаю, как это выглядело, но мы не встречаемся. Тони — клиент, — спокойно повторила Рэйчел.

— Просто клиент? И предлагает воспользоваться его домом? Как-то уж очень по-дружески получается, на мой взгляд.

— Между нами ничего нет.

— Ничего? — Хайди вопросительно приподняла брови.

— Ничего.

— Жаль, — вздохнула сестра. — Он такой классный.

Рэйчел вынуждена была согласиться.

В этот же день Рэйчел подъехала к дому Тони. Массивное двухэтажное строение стояло в стороне от дороги. Просторный сад был обнесен железным забором причудливого орнамента. Сюда чужаки не допускались.

Рэйчел ощущала себя неловко, когда подошла к воротам и стала набирать код замка. С механическим стоном двери гостеприимно распахнулись.

Дорожка к дому была выложена красным гравием, вдоль нее высились почти полностью осыпавшиеся деревья. Несмотря на голые ветки, выглядели они статно и благородно. Рэйчел припарковалась под крытой галереей, которая отходила от парадного подъезда с массивными белыми колонами.

Открыв дверь, она снова набрала код отключения сигнализации, затем осмотрелась, и у нее захватило дух. Внутри дом выглядел более величественно, чем снаружи. Рэйчел сбросила туфли и направилась в гостиную. Меж высоких окон, выходивших на юг, располагался камин, придававший уют этой огромной комнате.

Дальше была столовая, оформленная торжественно и со вкусом. Очевидно, она принадлежала страстному коллекционеру — стены украшали полотна известных мастеров.

Рэйчел миновала короткий коридор, который служил буфетной, и оказалась в кухне. Вряд ли Тони готовит сам. Скорее всего, эти дорогие приборы из нержавеющей стали и гранитный разделочный стол использовались нечасто. Рядом с газовой плитой притаилась кофемолка. Рэйчел сразу представила, как Тони по утрам варит вкусный, ароматный напиток.

Рядом лежала записка:

«Мне каждую неделю подвозят продукты из магазина. Добавь в список, что хочешь. Могу посоветовать стейк?».

Она представила, как Тони, дописывая последнее предложение, улыбался.

Осмотрев буфетную, дамскую комнату и уголок для стирки, Рэйчел поднялась на второй этаж. Там располагались спальни. Она не могла не заглянуть в спальню хозяина. На стенах висели картины — некоторые были оригиналами, другие — превосходными копиями. У Тони определенно был вкус.

Она вздрогнула от звонка мобильного, лежавшего в сумочке. Это был Тони. Ну конечно.

— Привет, Тони! — взволнованно поздоровалась Рэйчел. — Или мне следует сказать buona serra?

— У тебя слабый акцент, — ответил он. — Уже успела заехать ко мне?

— Я сейчас здесь.

— Отлично!

— У тебя очень красиво, Тони.

— Спасибо. Как тебе картины в моей спальне? — весело спросил он.

— В смысле? — Рэйчел оглянулась, ожидая увидеть где-нибудь скрытую камеру. — Почему ты думаешь, что я пойду в спальню?

— Я знаю женщин.

— Где я могу расположиться? — вместо ответа, поинтересовалась она.

— Где тебе нравится. В том числе и в моей комнате. Этот диван очень удобный. Я так и вижу тебя на нем.

— Неужели? — Рэйчел с трудом сохранила спокойствие. — А я — нет.

— Теперь я знаю две вещи, carina.

— Какие?

— Первое — ты посмотрела мою комнату. — Он дружелюбно засмеялся.

— А вторая? — подхватила Рэйчел.

— Если не можешь представить себя там, то надо стараться. Скоро позвоню тебе.

Меньше всего сейчас Рэйчел хотела представлять себя или Тони, а уж тем более их обоих лежащими в этой огромной декадентской кровати.

В тот же вечер Тони сидел с бокалом вина в своих апартаментах на Манхэттене. Вылет из Детройта в аэропорт Ла-Гардиа был задержан на пару часов, и у него оказалось много времени для размышлений. Возможно, чересчур много.

Рэйчел переехала к нему.

Он знал, что сразу она не согласится спать в его постели. Тони отпил вина. От него потребуется выдержка и деликатность. Эти три месяца, которые он проведет в отъезде, станут прекрасной возможностью обольстить ее. Тони верил в обольщение, этот вечный танец, самый верный способ достижения цели. Красивые слова, блестящие побрякушки, поцелуи украдкой и нежные прикосновения — они не только гарантировали желанный результат, но и делали жизнь интереснее.

Рэйчел заслуживала обольщения.

Тони нахмурился, встал с дивана и распахнул застекленные двери на балкон, с которого открывалась потрясающая панорама Центрального парка. Было прохладно.

Тони никогда не встречал женщину, которая бы не осознавала свои привлекательность и очарование. Рэйчел была очень зажатой.

Для него эта скромница станет очередной победой, пусть и более ценной, чем все предыдущие.

Тони допил вино и вернулся в комнату. На кухне, наливая второй бокал, он думал о колье, которое Рэйчел сделала для Астрид.

Когда он в уме перечислял нужных людей, с которыми можно познакомить талантливого мастера, раздался звонок. На экране телефона высветился номер матери.

— Здравствуй, мама.

Лючия не стала любезничать, а сразу перешла к делу:

— Ты сказал, что позвонишь, как только доберешься домой.

— Мама, мне же тридцать восемь лет, — напомнил ей Тони.

— А я твоя мать. Я беспокоюсь, Тони. Я переживаю за тебя. Заведи своих детей, и ты поймешь меня.

Он решил не спорить, зная, что сейчас Лючия начнет осуждать его холостяцкий образ жизни.

— Я дома. Просто пью теплое молочко, перед тем как лечь спать, — устало произнес он.

— Грех обманывать маму. Ты пьешь вино. — Она засмеялась, но потом перешла на более серьезный тон: — Я волнуюсь за тебя. В четверг будет День благодарения, и ты проведешь его в одиночестве. Тебе нужна жена — любимый человек, — которая ждала бы тебя дома…

Это была старая песня, но сейчас она задела Тони. Почему-то картина, описанная матерью, каким-то образом стала ассоциироваться с Рэйчел, женщиной, согласившейся присмотреть за его поместьем.

Глава 6

За столом в офисе риелтора Рэйчел расположилась напротив бывшего мужа. Вплотную к Мэлу сидела его подружка. Еще немного, и она окажется у него на коленях. Она была похожа на студентку, прогулявшую очередную лекцию. Вид у нее был на редкость самодовольный. И не удивительно. Она получила все. Мужа Рэйчел, а теперь еще и ее дом.

Ну на здоровье. Однако было неприятно. Рэйчел чувствовала себя обманутой. Снова.

— Ты не говорил, что покупателем будет Алиса, — процедила она сквозь зубы.

Риелтор тоже должна была сообщить ей об этом. Но Флора ни разу не обмолвилась на эту тему.

— Это ничего не меняет, — ответил Мэл таким же бесстрастным тоном, каким часто увещевал Рэйчел в течение последнего года.

Сидя рядом с ним, Алиса улыбнулась.

Глядя на Мэла, Рэйчел недоумевала, зачем он так старался сохранить их брак. Разве не было ясно с самого начала, насколько они разные? Как мало они понимают друг друга? Любила ли она его или вышла замуж за человека, потому что ей нравилась полная противоположность безответственного отца? Рэйчел просто хотела надежности и определенности.

Она во многом ошибалась, но в этом не было вины Мэла.

— Ты не видишь разницы?

Она хотела сдержаться, но повысила голос. Бывший муж нервно оглянулся на дверь. Они ждали, когда вернется Флора со всеми бумагами, необходимыми для завершения сделки. У Алисы своего риелтора не было.

— Я бы не согласилась уступить десять тысяч, отдать в придачу все кухонное оборудование и оплачивать все расходы на оформление, если бы знала, что туда въедешь ты со своей малолетней дамой сердца.

— Давайте уточним. Я не малолетка, — встряла Алиса. — Не знаю про даму сердца, но мы с Мэлом обручились.

Она пошевелила пальцами левой руки. На свету заиграл бриллиант в платиновой оправе. Даже без лупы Рэйчел могла определить, что работа была так себе. Тем не менее кольцо хорошо сочеталось с большими бриллиантовыми серьгами, квитанцию на которые она в свое время обнаружила.

Мэл покраснел:

— Я собирался сказать тебе.

— Зачем? Мы разведены. Надеюсь, не обидишься, если не поздравлю тебя, — сухо добавила Рэйчел.

— Ты должна была догадаться.

— Как и о том, что изменяешь мне?

Мэл снова покраснел, но теперь Рэйчел увидела, как вспыхнули его глаза.

— Ты всегда была чертовски занята в своем магазине. Тебе мало было просто владеть им. Нет, ты еще хотела стать дизайнером. Тебя больше ничего не интересовало.

— Извини, Мэл. — Рэйчел почувствовала, что на этот раз он был прав.

— Что?

— Извини меня. Ты прав. Я мало была с тобой.

Хотя она тоже не получала достаточно внимания.

Мэл заморгал, подавленный ее словами и примирительным тоном.

— Ты серьезно? — спросил он.

Она вспомнила лицо Тони. Он улыбался.

— Конечно. Я серьезно.

Мэл успокоился. Избавился от груза? Или вдруг почувствовал себя виноватым. Ей было все равно. Тут Рэйчел может быть великодушной. А вот дом — другое дело. Здесь она его не пощадит.

— Думаю, мы оба понимаем, знай я все, я бы могла устроить скандал по поводу продажи. Могла бы вообще встать и уйти, ничего не подписывая, и позвать моего адвоката. Вы все трое поступаете неэтично, если вообще в рамках закона. Наше соглашение по разводу не выполнено.

Мэл прищурился:

— Ты пытаешься выжать из меня деньги? Или не хочешь платить?

— Вовсе нет! Я выплачу тебе все до последнего цента. Это будет честно. От тебя я тоже жду честности. Требую ее. Или ухожу прямо сейчас.

Она так редко скандалила за время их семейной жизни, что ее бескомпромиссный тон потряс его.

Мэл выглядел пораженным. Алиса покручивала кольцо и шевелила губами.

Воцарилось молчание, но тут вернулась риелтор. Флора сразу же почувствовала напряжение. Она попыталась разрядить обстановку.

— Все в порядке, — сказала она. Постучала пальцами по папкам. — Думаю, все готово для подписания.

— У нас есть изменение в договоре, — объявила Рэйчел и с удовольствием отметила, что Мэл, чертыхаясь, нервно откинулся в кресле. — Флора, я оставляю себе кухню. А еще Алиса благородно согласилась оплатить расходы на оформление и комиссию обеих сторон.

Мэл хотел было протестовать, но Рэйчел не дала ему и слова вставить:

— Радуйся, что я не требую полную цену без скидок и право пользоваться домом, пока не готово мое жилье. У меня, впрочем, изменились обстоятельства.

У Мэла заиграли желваки, но он кивнул.

— Но, милый… — начала Алиса.

Он даже не посмотрел в ее сторону и обратился к Флоре:

— Запишите это.

Риелтор с удовольствием согласилась, лишь бы поскорее выйти из кабинета. Когда чуть позже она вернулась с новыми бумагами, Рэйчел с удовольствием расписалась и поставила дату и расшифровку подписи. Спустя двадцать минут она вышла из офиса. На улице вечерело.

Длинная, неприятная глава ее жизни была официально завершена. Настало время начать новую, которую она напишет сама.

Она размышляла над упреком Мэла, пока сидела в машине и прогревала мотор. На этот раз вместо вины или раздражения она ощутила удовлетворение.

Рэйчел захотелось отпраздновать. Она представила себе Тони Салерно, одетою в смокинг. Вот кто знает, как следует отметить такое событие.

Она набрала номер магазина, желая предупредить помощницу, что сегодня уже не придет.

— Все в порядке, миссис Палмер? — спросила Дженни.

Внимание девушки было трогательно и понятно: Рэйчел никогда не брала выходных.

— Все лучше, чем всегда, Дженни. И впредь зови меня мисс Престон, — добавила она.

Может, все-таки следует позвонить адвокату? Насколько хлопотно менять фамилию?

Рэйчел направлялась к дому Тони. С утра она уже была там, руководила разгрузкой части вещей. Остальное она отправила на хранение в небольшое арендованное помещение, а кое-что оставила в магазине. Завтра она первым делом отправит грузчиков забрать кухонное оборудование. А пока будет наслаждаться триумфом.

По лицу Рэйчел расплылась улыбка. Она решила насладиться роскошью и удобствами, особенно огромной ванной с джакузи, которую увидела в доме Тони. Там была куча всяких новомодных приспособлений, включая подводную акустическую систему. Ей не понадобятся свечи. Она разожжет камин.

По пути домой Рэйчел зашла купить бутылку шампанского. Она не очень любила шампанское и вообще алкоголь и выпивала только по случаю и совсем немного. От спиртного у нее краснело лицо, и это было не очень привлекательно. Но сейчас надо было отметить событие, пусть хоть одним глотком.

— Может, приму ванну из шампанского, — вслух промурлыкала она.

Зайдя в дом, она первым делом сбросила туфли и стала раздеваться — сняла скучный кремовый свитер и такие же тоскливые брюки. Их покрой никогда не шел ей. Она бросила одежду в кучу на пол и решила, что никогда больше не будет это носить. Может, вообще сожжет. Рэйчел хотелось цвета и шика. Началась новая глава жизни.

Она преображалась: из затюканной, брошенной жены превращалась в сильную, красивую женщину. Умную и деловую.

Рэйчел вытащила мобильник из кармана выброшенных брюк и, взяв бутылку шампанского, направилась в ванную.

Она сидела на краю джакузи, наблюдала, как льется вода, и набирала номер Тони. Он ответил сонным голосом, что было не удивительно.

— Я забыла про разницу во времени. Извини.

— Рэйчел?

— Да. Извини, — повторила она. Настроение ее немного упало.

— Нет. Подожди!

Она услышала шорох ткани и представила, как Тони вылезает из постели. Возможно, и из объятий женщины? Рэйчел закрыла глаза, но картина не исчезала.

— Я перезвоню. — Она отключилась, не дожидаясь его ответа.

Ванна наполнилась. С глубоким вздохом Рэйчел скользнула в нее. Она попыталась разобраться, как включить джакузи и музыку, когда зазвонил мобильник.

— Не надо было мне перезванивать, — сразу произнесла она. — Я не хотела тебя беспокоить.

— Ты никогда меня не беспокоишь, Рэйчел. — Голос Тони звучал искренне. — Все в порядке?

— Да. Даже лучше, чем в порядке. Наверное, поэтому я и позвонила. Размышляю о будущем.

— Какая-то особая причина?

— Я сегодня продала дом.

— Голос у тебя счастливый.

— Так и есть. Я немного изменила условия. — Она рассказала Тони о подписании договора.

— Ты их легко отпустила, — заметил Тони.

— Возможно. Я была немного сентиментальной. Они, оказывается, обручились. — В тот момент Рэйчел это не казалось смешным, но сейчас она расхохоталась. — Новая миссис Палмер помахала колечком перед моим носом.

— Наверняка такое же второсортное, как и она сама.

Рэйчел хмыкнула:

— Ты очень добр ко мне.

— Разве? — Тони, казалось, был доволен. — Я могу быть к тебе добр по-всякому, — чувственно произнес он.

Рэйчел старалась не обращать внимания на волнение и попыталась сменить тему:

— Алиса не знала, кто такая дама сердца.

— Алиса?

— Новая миссис Палмер. С большим бюстом, но не очень умная.

— Некоторые мужчины боятся умных женщин, так как ими сложнее манипулировать. Мэлу надо было сразу на ней жениться.

— Это избавило бы нас обоих от стольких головных болей.

— А сердечных?

— Тоже. — Рэйчел не должна была продолжать, но уже не могла остановиться. — Сегодня я поняла. Мы оба виноваты. Ну, может, я чуть меньше. Я не нарушала клятву. Но и не должна была ни в чем клясться.

— Ты просто хотела надежности и стабильности, — уверенно ответил Тони. — Раз Мэл возвращается туда, предложи ему купить бежевый диван, — добавил он со смехом.

Рэйчел снова расхохоталась. Точно. Тони действительно поднимал ей настроение.

— Нет. Я продам диван и кучу других вещей через Интернет. Когда будет готова моя квартира, я куплю современный — красного цвета.

— Отличная идея. По поводу переезда… ты уже освоилась в моем доме?

— Более-менее. Еще не все коробки разобрала. Надо бы сделать это, а я расслабляюсь.

— Ты не на работе? — удивился он.

Рэйчел подняла ногу над водой. Может, завтра, она сделает педикюр.

— Я весь день бездельничаю и серьезно планирую записаться на утро на спа-процедуры.

Тони от души рассмеялся. Она представила его веселые глаза с хитринкой, когда он сказал:

— Итак, ты все-таки прислушалась к моему совету и начала наслаждаться жизнью.

— Думаю, да. Я стала слишком скучной. Надо выбраться из скорлупы.

— Хотел бы я поприсутствовать при этом.

Она повернулась в ванне, расплескав немного воду.

Тони услышал звук и насторожился:

— Ты где сейчас?

— Я у тебя в джакузи.

— В джакузи? — переспросил он тихо и напряженно.

— Я должна была спросить сначала. Я… надеюсь, ты не в обиде.

— В обиде, — капризно произнес Тони. — На себя. За то, что на другом континенте, а не с тобой.

Он говорил искренне. Его грубоватый ото сна итальянский акцент казался очень сексуальным. В животе снова запорхали бабочки.

— Независимо от континента, я уверена, у тебя нет недостатка в женском внимании.

Мгновение он молчал. Она приняла это за знак согласия. Затем он спросил:

— Ты разожгла камин?

Она посмотрела туда, где за стеклянной перегородкой плясали оранжевые и желтые языки пламени.

— Да.

— А музыку включила?

— Я еще не разобралась, — призналась она. — Тут все прямо как в космическом корабле.

— Давай помогу?

Его предложение грело больше, чем вода в джакузи.

— Спасибо.

— Хорошая музыка и подсветка сделают ощущения более яркими, — заверил ее Тони.

Он объяснил, как пользоваться пультом. Вскоре лампы горели приглушенным светом и раздавался бархатный тенор Андреа Бочелли.

Рэйчел чувствовала возбуждение.

— Ты определенно знаешь, как расслабиться, — заметила она.

— Все надо делать с душой.

— И хвастаться? — подразнила она.

— Хвастовство — это когда тебе нечем подкрепить свои слова, carina. Хочешь проверить меня?

Расстояние между ними придало Рэйчел храбрости.

— Как ты сам сказал, ты на другом континенте…

— А если бы я был рядом?

— Думаю, мы никогда не узнаем.

— Узнаем, — уверил он ее. — В следующий раз. Ты еще не готова.

Рэйчел хотела развеять его самонадеянность, но не смогла.

— Никакой реакции? — спросил он.

Она посмотрела на выступающие соски.

— Я бы так не сказала.

— Налью-ка себе вина, — тихо произнес он. — А ты себе налила?

— У меня шампанское. — Рэйчел посмотрела на закупоренную бутылку.

— Ты прямо удивляешь меня.

— Я не пью. Я даже еще не открыла.

— Тебе объяснить, как это делать? — спросил Тони.

— Я еще не решила, буду пить или нет. Не очень люблю шампанское.

— Не любишь? Зачем же тогда купила?

— Хотела отметить.

— А, точно. Свободу, — прошептал он.

Еще несколько недель назад Рэйчел бы с этим не согласилась. Но сейчас она думала иначе. Она избавилась от Мэла, стерла границы, сдерживавшие ее. Теперь сердце и желание будут руководить. Но шампанское Рэйчел купила еще по одной причине.

— Я много размышляла о своем будущем в плане работы дизайнером украшений. У меня накопилось столько идей, которые я откладывала, потому что не чувствовала себя свободной.

— Теперь все в твоих руках. Без ограничений. Я хочу тебя, carina. Не сомневайся. Но я честно сказал, что одно совсем не связано с другим. Наши личные и профессиональные отношения не будут зависеть друг от друга. Давай я налью себе вина и выпьем вместе.

— Я, наверное, не буду шампанское. Я плохо переношу алкоголь.

— Многие плохо переносят, — ответил он. — К сожалению, это не мешает им злоупотреблять.

— Пара глотков, и я вся горю.

— Могу представить, — напряженно произнес он. — Что же ты делаешь с шампанским, если не пьешь его?

— Не знаю. Может, в джакузи добавлю, — не думая, ответила она.

— Тебе нравится мучить меня, — хмыкнул он.

Она улыбнулась:

— Может быть, чуть-чуть.

— Как вода?

— Теплая. И в ней замечательно. Ты сейчас сам мучаешь себя. Тони.

— Ты, видимо, пробуждаешь мои мазохистские наклонности, о которых я и не подозревал. Открой бутылку прямо сейчас. Побалуешь меня?

— Извини. Я забыла бокал.

— Он тебе нужен?

— Ты хочешь, чтобы я пила прямо из горла?

— Нет. Я думал, ты будешь купаться в нем. Мне нравится эта идея. Хочу знать, какие возникают ощущения от пузырьков по коже. Ты мне опишешь. Подробно.

— Ты неисправим, — засмеялась она. Сердце ее бешено колотилось.

В этот миг неисправима была и она. Рэйчел понимала, что этот разговор — прелюдия, пусть и по телефону. Но вскоре она снова увидит Тони. Надо помнить об этом и воздержаться от нежелательных сигналов, а то при следующей встрече ей будет неловко.

Рэйчел нравился Тони, их влечение, безусловно, было взаимным, но следовало действовать с осторожностью.

— Я лучше повешу трубку.

— Наверное, так будет лучше, — медленно согласился он.

— Спокойной ночи, Тони.

— Виопа notte.

Он отключился, однако понимал, что теперь не уснет. Не сейчас. Тони взъерошил волосы и простонал. Он представил Рэйчел в ванной, представил себя в горячей воде рядом с ней. Их тела переплетались, кожа скользила по коже партнера. Он закрыл глаза и выругался, когда картина не только не пропала, а стала еще более яркой.

Уже не первый раз Тони мечтал о Рэйчел. Он был неравнодушен к этой женщине и мучился от нового ощущения. А что, если на этот раз он влюбился по-настоящему?

Глава 7

Не прошло и часа, как снова раздался звонок. Тони надеялся, что это снова Рэйчел.

— У тебя в доме женщина! — раздался в трубке возмущенный голос матери.

Лючия произнесла еще полдюжины итальянских слов, давая понять, что думает о незнакомке, поселившейся под крышей дома ее единственного сына.

Он сел:

— Мама, мама, успокойся. Это не то, что ты думаешь.

— Ты хочешь сказать, что у вас нет отношений? Она у тебя дома, Тони. Вот в эту самую минуту. С кучей своих вещей. Ты живешь с этой женщиной!

Тони представил, как мама размахивает руками. При других обстоятельствах он бы усмехнулся, но Лючия шутить не любит.

— Ее зовут Рэйчел Палмер.

— Я знаю ее имя. Она разведена? — Голос матери поднялся на несколько октав.

— Да. Это не преступление, мама. Каждый второй брак заканчивается разводом.

— Такое происходит, если не давать клятву всерьез, — ответила Лючия. — Она католичка?

— Ох… — Он не хотел заводить разговор о клятвах, обещаниях и религии. — Без понятия.

— Ты не знаешь?

— Мы никогда с ней не говорили о религии, у нас сугубо деловые отношения, — подчеркнул Тони.

Ему стало немного стыдно. Если бы мама знала об их предшествующем разговоре с Рэйчел, она бы выругала его за ложь.

Лючия произнесла быструю молитву Блаженной Деве и запричитала:

— Ох, Тони! Если она католичка, ты живешь в грехе с разведенной женщиной. Это то же самое, что супружеская измена.

Сейчас она, скорее всего, перекрестилась.

— Мама, я не живу с Рэйчел, — терпеливо начал он. — Я в Риме. Она остановилась временно у меня дома. Ты увидишь, что коробки стоят в комнате для гостей. Она только гость.

Опять стало стыдно. Но, по крайней мере, Лючия стала говорить немного мягче:

— Я не заметила, что коробки стоят в комнате для гостей.

— То есть ты понимаешь? — Он расслабился.

— Я не дура, Тони. Ее коробки в гостиной, а сама она в ванной! Она была там, когда я пришла. Абсолютно голая! — зачем-то добавила Лючия.

Он сдержался, чтобы не застонать:

— Ей надо было сидеть в купальнике?

— Не остри, Антонио Рафаэль! — Мать никогда не терпела нахальства.

— Прости, мама. Я только хотел сказать, что обычно в ванне люди сидят голыми.

— Но если она твой гость, почему она в твоей ванной? А? Объясни мне.

— Потому что она лучше. И больше. И там есть камин и музыка, — терпеливо произнес он.

— У тебя на все готов ответ, — проворчала Лючия. — Ты не изменился. Всегда умел вывернуться. — Она вздохнула, уступая.

— Где Рэйчел сейчас?

— Откуда мне знать? Я оставила ее.

— Но ты у меня дома?

— Да. Внизу. Я на твоей неубранной кухне, пытаюсь воспользоваться этой модной плитой. Хочу приготовить соус маринара. Нашла там у тебя несколько почти испорченных помидоров. И вытащила твою машинку для приготовления пасты. Пришлось вытереть пыль, но, думаю, она заработает.

Тони не мог не улыбнуться. Мама готовила, только когда волновалась или расстраивалась. После смерти мужа Лючия наделала столько пасты и фирменного соуса маринара, что можно было накормить всю Флоренцию.

Затем появился Паоло Руссо. Тони уважал своего отчима. Он согласился принять его и передать бразды правления семьей, когда увидел, что к Лючие снова вернулась улыбка.

— Она очень худая.

Слова матери вернули его к реальности. Тони согласился с ее оценкой. Рэйчел всегда была изящной, но в последнее время сильно похудела, вероятно, из-за душевных переживаний.

— У тебя все женщины худые. По крайней мере, на фото. Фото, Антонио. Я ни с одной из них не встречалась. Ни с одной — после Кендры.

Тони переживал за Рэйчел. Опасность еще не миновала.

— Ты ведь знаешь почему, мама, — мягко произнес он.

Лючия очень привязалась к женщине, на которой он едва не женился. В итоге пострадал не только он. Тони никогда больше не повторит эту ошибку, как бы ни пилили его мать и сестра.

Лючия что-то пробормотала в ответ, но Тони не смог разобрать ее слов.

— Не оставайся там очень надолго, мама. И пожалуйста, не приходи без звонка. Рэйчел сейчас живет в моем доме и имеет право на покой. Зачем ты вообще пришла? — спросил он. — Хотела попользоваться моей ванной?

Лючия вздохнула:

— Я хотела разобрать твой холодильник. И нашла помидоры, которые скоро испортятся.

— Я плачу прислуге, чтобы разбирали мой холодильник.

— Да. Но у тебя еще есть мать, которой не трудно сделать это.

И которая, возможно, сочла испорченные помидоры хорошей возможностью пошпионить.

— Ну и что ты готовишь?

— Лазанью. И соус.

Тони тихо простонал: мама собиралась остаться надолго.

Рэйчел ходила по комнате вокруг своих коробок и не знала, что делать дальше. Кто эта женщина, которая ворвалась в ванную? Они не успели познакомиться. Рэйчел вскрикнула и, пытаясь прикрыться, сбила бутылку шампанского. Пробку открывать не потребовалось. Бутылка разбилась. Шампанское вылилось. Пожилая дама что-то прокричала по-итальянски и убежала прочь.

Рэйчел вылезла из ванны, аккуратно обошла осколки и пролитое шампанское и направилась к себе в комнату. Натянула ту же тоскливую одежду, которую поклялась сжечь, и стала размышлять.

Если женщина все еще в доме и была родственницей Тони — боже, только бы не его матерью, — следовало ей все объяснить и нормально познакомиться. Кроме того, нужно еще прибрать в ванной.

Рэйчел, услышав звяканье посуды, пошла на кухню. У разделочного стола стояла пожилая женщина. Вокруг талии у нее было повязано кухонное полотенце, а рукава блузки закатаны по локоть. Женщина месила тесто. Увидев Рэйчел, она замерла. Она не улыбалась, выглядела сурово, даже устрашающе.

— Добрый день. Я знакомая Тони.

— Да, я знаю. Я ему позвонила. Рэйчел Престон. Или Рэйчел Палмер, как сказал мне Тони.

— Пока Палмер, но я снова возьму фамилию Престон. Тони любезно предложил мне здесь пожить, пока у меня в квартире идет ремонт.

— Вы — гость. — Пожилая женщина кивнула. — Это он мне тоже сказал.

— А-а-а. — Не зная, как ответить, Рэйчел замолчала.

— Если вы ищете веник, то он должен быть около кладовки в комнате для стирки белья.

— Веник. Точно. Благодарю вас.

Выражение лица пожилой женщины немного смягчилось.

— Извините за вторжение. Я думала, в доме никого нет. Я услышала музыку и подумала, что Тони забыл выключить.

— Ничего страшного.

— Мы толком не познакомились. Меня зовут Лючия Руссо.

— Очень приятно, миссис Руссо.

— Лючия. Не надо так официально.

— Лючия, — повторила Рэйчел.

— И между прочим, я вам не верю.

— Что?

Лючия слабо улыбнулась:

— Не думаю, что вам так уж приятно было со мной познакомиться. Я вас порядком напугала.

— Немного, — призналась Рэйчел. Она подошла к разделочному столу. — Что это вы готовите?

— Лазанью. — Она снова принялась колдовать над тестом.

Рэйчел посмотрела на плиту, где уже что-то скворчало на сковороде, на нарезанный лук и чеснок.

— С самого начала?

— А можно как-то по-другому? — с улыбкой поддразнила ее пожилая женщина.

— Я никогда не делала пасту с самого начала, тем более лазанью. — Рэйчел решила, что лучше не признаваться, что дома ела только замороженную лазанью.

— Это не трудно, когда знаешь как, — ответила Лючия, раскатывая тесто. — Приходите, как уберете там стекла. Я вам покажу.

Рэйчел подчинилась. Мать Тони вряд ли стала бы терпеть возражения.

— Это вам как фартук, — сказала Лючия и протянула Рэйчел большое полотенце, как только та вернулась на кухню. — Такая худющая, — пробормотала она.

И начался урок итальянской кухни. Лючия быстро и деловито сновала от разделочного стола к плите. На огне, в большой кастрюле, нарезанный кольцами лук томился в оливковом масле. Очищенные от зерен и шкурок томаты ждали своего часа в стеклянной банке около плиты. Рядом стояли различные приправы.

— Я научу вас делать вкусный соус маринара по рецепту моей матери, который достался ей от ее матери. Это основной соус, в который можно по вкусу добавлять разные ингредиенты. — Лючия улыбнулась. — Маринара — своего рода черное платье, которое должно быть в гардеробе рецептов хозяйки.

Она болтала и показывала Рэйчел, как правильно чистить и нарезать чеснок. Когда они бросили чеснок в кастрюлю с луком, Лючия принялась открывать банки со специями, не забывая задавать гостье вопросы.

Она начала издалека. Высыпав в ладонь немного орегано, она заметила:

— Тони говорит, что у вас в квартире ремонт.

— Да. Это прямо над моим ювелирным магазином в центре города. К сожалению, мой дом продали раньше, чем я все успела закончить.

Лючия бросила орегано в кастрюлю и взяла базилик:

— Дом, в котором вы жили с мужем?

— Да.

Лючия хмыкнула, за базиликом последовал чабрец.

— Вы в какой церкви венчались?

— Мы женились в городской ратуше.

— Не очень романтично, — прокомментировала пожилая женщина, но понемногу успокоилась, пока отсыпала розмарин.

— Совсем неромантично, но тогда так было удобнее. — Желая сменить тему, Рэйчел кивнула на банки со специями: — Откуда вы знаете, сколько чего сыпать?

— Я много лет готовлю. — Лючия задумалась. — Для такого количества соуса хватит двух столовых ложек. Я кладу больше базилика, чем розмарина, но этой на мой вкус. Вы сами подберете рецепт. А теперь вам хочется романтики? — продолжала она.

— Мне… Я сама толком не знаю, чего хочу, — честно призналась Рэйчел.

Лючия кивнула как бы в знак согласия:

— Если будете использовать живые травы, не кладите их сразу. Их надо добавлять в самый последний момент. А то почти весь аромат пропадет.

— Сначала сухие травы, потом свежие.

Запахи из кастрюли начали пробуждать аппетит. Но он тут же пропал, когда Лючия спросила:

— Вам нравится мой сын?

— Т-Тони?

Пожилая женщина постучала лопаточкой по кастрюле, сбивая налипшие кусочки лука.

— У меня только один сын.

— Слишком красивый, — ответила Рэйчел.

Громкий смех Лючии наполнил кухню.

— Его отец был таким же. Тони пошел в него, не только внешне, но и тут. — Она похлопала себя по большой груди. — Он хороший человек.

— Безусловно.

Лючия взяла открытую бутылку вина. Добавила немного в кастрюлю, потом налила себе:

— Хотите немного?

— Нет, спасибо.

— Тони еще и щедр, — заметила Лючия.

— Особенно когда дело касается женщин. — Рэйчел почувствовала, что краснеет.

Какая чушь! Она же сама бесплатно поселилась в его доме.

— Я имела в виду, что делала украшения для его многочисленных знакомых, — попыталась оправдаться Рэйчел.

Вот так гораздо лучше. Рэйчел скривилась и крепко сжала губы. Боже праведный! Каждый раз как она открывала рот, то говорила глупость. Она бы еще назвала его при матери странствующим плейбоем.

Лючия совсем не выглядела обиженной. Пожилая женщина тяжело вздохнула и продолжила помешивать содержимое кастрюли:

— Теперь пора добавить помидоры. Я их уже почистила и порезала.

— Очень вкусно пахнет.

— Еще долго готовить. При готовке, как и в других делах, требуется терпение. — Она со значением посмотрела на Рэйчел. — Этот соус надо держать на огне пару часов, чтобы проявились все специи.

— Так долго? — Значит, расспросы еще не закончены.

— Не волнуйтесь. У нас еще много дел. Давайте пока закончим пасту.

Они вернулись к разделочному столу. Лючия любовно погладила какой-то странный прибор. Он выглядел совсем как новый. Покрытие из нержавеющей стали блестело, и на нем не было ни единого отпечатка пальцев.

Лючия заговорила вполне обыденным тоном:

— Это модная спагеттница Тони. С мотором. Я больше люблю старую, которая служила мне почти сорок лет. Я сама ее кручу. Не надо никакого электричества. И паста, по-моему, получается не хуже, если не лучше. — Она пожала плечами. — Но мы используем сейчас эту.

Пока Рэйчел помогала закладывать тонкие колбаски теста в машинку, Лючия продолжала:

— Хорошая кухня?

— Да. Очень.

— Тони редко здесь ест. И зачем ему? Он же холостяк. Я хотела бы дожить до того времени, когда мой сын женится на хорошей женщине. — Она немного помолчала, затем продолжила: — Значит, у вас брак не сложился.

— Нет, — тихо ответила Рэйчел.

— Вы недавно развелись?

— В прошлом месяце. Но все закончилось гораздо раньше.

— У вас нет детей?

— Нет.

— Не хотите?

Рэйчел была застигнута врасплох:

— Я… не знаю. Да, может, попозже.

— Годы идут.

— Моя мама тоже так говорит.

— Это потому, что она хочет увидеть внуков, — пояснила Лючия. — Вы собираетесь снова выйти замуж?

— Я как-то не думала об этом, — честно ответила Рэйчел.

— Но вы уже решили, что хотите иметь детей. Будете заводить их без обручального кольца и поддержки мужа?

— Ну, я…

— Как-то не думали об этом? — догадалась Лючия.

— Я решила сейчас сконцентрироваться на работе. Тони очень важный для меня клиент, и он считает, что я могу расширить свой бизнес. Он согласился мне в этом помочь.

— То есть у вас деловые отношения.

— Да. И только.

— И только? — Лючия вопросительно приподняла брови.

— Ну, мы еще друзья, что, я полагаю, очевидно, раз я живу в его доме, пока у меня идет ремонт.

— Да, друзья, — кивнула она. — Вы, значит, особенная.

— Не поняла…

— Вы единственный друг Тони женского пола, насколько мне известно.

— Неужели? Не знаю.

Каким-то образом Рэйчел удалось пройти испытание, потому что три часа спустя, когда пожилая женщина уже надела пальто, она сказала:

— Приходите ко мне на День благодарения, если у вас нет других планов. Тони, к сожалению, не приедет. А вы приходите.

— Спасибо за приглашение. Я буду ужинать у мамы с сестрой.

Однако Лючия была не из тех, кто легко отступает.

— Тогда приходите на десерт. Я дам вам рецепт тирамису. Любимое пирожное Тони.

Глава 8

Прошло три недели. Время тянулось томительно. До возвращения домой было еще долго. Но впервые за эти годы Тони хотел в Штаты — особенно в Мичиган, где жила его семья. Приближались праздники, которые пробуждали в нем ностальгию. Он решил слетать домой на Рождество и затем вернуться в Рим. На следующий день у Тони была назначена деловая встреча в Нью-Йорке.

Мама никогда не простит его, если он пропустит уже второй семейный праздничный ужин. Ему еще выслушать упреки по поводу своего отсутствия на День благодарения.

Рэйчел пришла, но не к самому ужину, а только к чаю. Она приняла приглашение матери Тони — Лючии было сложно отказать.

Впоследствии Тони пришлось выслушать не только рассказ матери, но также прочесть отчет сестры.

«Она милая. Мне понравилась, Тони, — заканчивалось письмо Авы. — И маме тоже».

Тони был не в восторге. Он не хотел, чтобы сестра и мать привыкали к Рэйчел, несмотря на то что сам все сильнее привязывался к ней. Он уверял себя, что его интригуют только загадки и преграды. В них заключалась притягательность Рэйчел.

Тони уже начал прощупывать почву и заводить нужные знакомства, чтобы помочь Рэйчел с карьерой. На сегодняшний вечер в одном из его любимых ресторанов Рима у него был назначен ужин с Дафни Валеро. В прошлом он уже имел деловые контакты с Дафни, также их связывал один очень памятный эпизод личного характера, имевший место в Париже.

Штаб-квартира «Ла Флер Фрагранс», компании Дафни, находилась на родине ее матери, во Франции. В Риме же были дополнительные офисы. Самые известные духи — «Неподвластный времени» — продавались в самых элитных бутиках. А парфюмерия и ювелирные украшения — звенья одной цепи. У дорогих ароматов и роскошных золотых безделушек одни и те же покупатели.

Кроме того, Дафни обожала драгоценности и, как наследница парфюмерной империи, часто красовалась на обложках различных изданий, в том числе и журналов Тони, рекламируя продукцию своей фирмы. Дафни была не просто деловой женщиной. Она задавала моду.

— Тони!

Дафни ворвалась в ресторан и энергично расцеловала его в обе щеки. Тони предложил поговорить здесь, прекрасно понимая, чем может закончиться встреча, если он примет приглашение на коктейль в ее апартаментах.

— Ты, как всегда, прекрасна, — сказал он, придвигая для нее стул.

Это не был пустой комплимент. Дафни была красивой женщиной, элегантной и гламурной. В свое время он с удовольствием предавался с ней страсти. Но не в этот раз.

— Я рада была получить твое сообщение. Мы давно не виделись. — Голос ее чуть охрип. — Очень давно.

— Ты не расстроишься, если мы немного поговорим о делах? — спросил он.

Она не дала четкий ответ:

— Зависит от обстоятельств.

Когда принесли винную карту, Тони заказал шампанское.

— Что мы празднуем? — спросила Дафни.

Он беззаботно пожал плечами:

— Разве нам нужен повод, чтобы выпить шампанского?

— Я такого не могу придумать, — произнесла она с хитрой улыбкой. — Может, ты пытаешься напоить меня, чтобы позднее воспользоваться этим.

— Я слишком благороден, чтобы вести себя подобным образом.

— Жаль.

Они поболтали немного о переменах в его рабочей стратегии и вообще об издательском мире. Затем Тони поинтересовался здоровьем отца Дафни, который годом ранее перенес инсульт.

— У тебя очень красивый браслет, — вдруг заметил он.

— Тебе нравится? — Дафни покрутила его пряжку. — Наследство моей покойной бабушки.

— Некоторые украшения неподвластны времени. Я знаю одного дизайнера, чьи работы могут понравиться ценителю с таким хорошим вкусом, как у тебя.

— Да? — Дафни взяла кусочек брускетты. — Кто это?

— Она пока почти неизвестна.

— И ты хочешь это изменить… — предположила Дафни.

— Да. В свое время она сделала для меня несколько украшений. Я всегда считал, что ей надо выйти на более высокий уровень, но в то время… — Он пожал плечами. — У нее были другие приоритеты.

— Ее работы и правда так хороши?

— Да. Иначе бы я к ней не обращался снова и снова.

— Правда?

Вместо ответа, Тони отломил кусочек брускетты. Проглотив его, он сказал:

— Помнишь колье, которое было на Астрид на вечеринке в Милане на прошлой неделе? — Он точно знал, что Дафни помнит, так как она открыто выражала свое восхищение. — Это работа Рэйчел.

Дафни надула губки:

— Жаль, что у нас так и не было настоящего романа. Мне кажется, мне бы понравился твой прощальный подарок.

— Ты тоже считаешь, что у нее есть талант? — улыбнулся Тони.

— Я считаю, очень жаль, что от той нашей ночи у меня остались только жгучие эротические воспоминания. — Дафни рассмеялась. Потом заговорила серьезно: — Это очень красивое колье. С изысканной оправой для аквамарина в форме знака Рыбы.

— Да. Такая вот безделушка способна польстить интересу Астрид к астрологии.

— Тони, что ты конкретно хочешь?

— Ничего особенного. — Он пожал плечами. — Хочу, чтобы кто-нибудь помог открыть для нее двери. Остальное Рэйчел сделает сама.

Дафни сжала губы:

— Ты думаешь, я смогу открыть эти двери?

— Ты скромничаешь. Ты же не только умная деловая женщина, но еще и имеешь большое влияние, Дафни. На тебя смотрят другие женщины. Ты определяешь моду.

— Это все, на что ты способен в плане лести?

Но Тони видел, что она была не только польщена и обрадована, но еще и заинтригована.

Он изложил ей свою идею рекламной кампании, которая, по его мнению, будет выгодна всем.

— Вы дополняете друг друга. Изысканные украшения и благородные ароматы, — уверенно говорил Тони.

— И ты готов предоставить нам скидку на рекламные полосы в «Мурингс»? — уточнила Дафни.

— Да. Ты для нас ценный клиент.

— У нее есть портфолио? Я не могу поверить тебе просто на слово.

— Она как раз сейчас его готовит.

— Я хотела бы встретиться с ней.

Настроение Тони поднялось, подобно пузырькам шампанского.

— Когда?

— Я пробуду в Нью-Йорке дней десять начиная со среды. Можешь организовать встречу? Например, в пятницу вечером?

— Суббота никак не подойдет?

Дафни снова надула губки:

— Раз ты просишь, пусть будет суббота.

— Спасибо, милая.

Ужин затянулся. В Италии все происходит неспешно. Здесь время идет по-другому. Обычно Тони это нравилось. Он привык наслаждаться едой и заканчивать ужин крепким эспрессо. Но не в этот вечер. Сейчас ему хотелось позвонить Рэйчел. Хотелось сообщить радостные известия. Хотелось просто услышать ее голос.

Час спустя они прощались у ресторана.

— Тони, я очень хочу познакомиться с твоей подружкой-дизайнером. Хочу посмотреть ее работы и увидеть женщину, которой ты так хочешь помочь.

— Все совсем не так, — со смехом ответил он.

— Нет?

— Нет.

Но Дафни его слова не убедили.

В течение последующих недель Рэйчел была занята предрождественской суетой и ремонтом. По мере приближения праздников работа значительно замедлилась. Она старалась не очень переживать по поводу задержки, даже когда Вилл Дэниэлс спустился к ней в офис и сообщил, что семейные обстоятельства заставили муниципального инспектора перенести проверку электропроводки, назначенную на следующий вторник. С проверкой он придет уже после Нового года. Пока он не дал добро, они не могут начинать укладывать гипсокартон. Одна задержка приводила к другой.

Ну, может, и к лучшему, успокаивала себя Рэйчел.

Днем она работала в магазине, вечером трудилась над эскизами украшений, и у нее не оставалось времени на встречу с дизайнером по поводу кухни. Нужно было утвердить макет шкафов. Канитель с ремонтом казалась бесконечной.

Рэйчел лежала в постели, спать совсем не хотелось. Вставать нужно только через два часа. Тут раздался телефонный звонок. Тони. Она улыбнулась.

— Ты рано сегодня, — сразу поддразнила Рэйчел.

— Что значит — рано?

— Сейчас только десять минут пятого. Обычно ты звонишь между половиной седьмого и семью утра. — Она уже успевала принять душ, одеться и сидела внизу, с утренним кофе и йогуртом. — Не хочу тебе это говорить, Тони, но ты становишься предсказуемым.

Тони и не подумал оправдаться.

— Ты еще в постели? Расскажи, что на тебе надето. Ничего не пропускай.

У Рэйчел побежали мурашки.

— А что, если тут твоя мама? — игриво поинтересовалась она.

— Если бы здесь была моя мама, я бы удивился, что она делает в такое время у меня дома, да еще в твоей спальне. — Он хмыкнул. — Ну так что на тебе?

— Пижама.

— Я просил в деталях, carina. Какая пижама? Шелковая? С кружевами? Как она к телу?

— Фланель, — ответила она. — В красно-зеленую клетку с красной сатиновой обвязкой на манжетах и лацканах.

— Пожалуй, я подарю тебе на Рождество что-то из нижнего белья. Что-нибудь короткое и волнующее.

Рэйчел сглотнула и попыталась унять волнение, вызванное его словами.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Почему? Я помогу тебе надеть его. Затем помогу снять.

— Хватит шутить.

— А кто шутит?

Она не ответила.

— Твоей маме кажется, что нас связывают не только деловые отношения.

Он тяжело вздохнул, и голос его стал серьезным:

— Она по-прежнему приходит без предупреждения?

— Без предупреждения? Нет, — ответила Рэйчел.

— Но все же заглядывает?

— Иногда.

Лючия навещала ее раз шесть после их первой встречи. Она предварительно звонила и сообщала, что уже в пути. Приглашения она явно не ждала. На прошлой неделе Лючия даже заскочила в «Экспрессив джемс». Трудно было сердиться на нее, после того как она ушла с покупками на несколько тысяч долларов.

— Я поговорю с ней, — тихо произнес Тони.

— Не надо. — Рэйчел рассмеялась. — Она учит меня готовить, в том числе все твои любимые блюда.

Реакция на ее слова оказалась неожиданной. Вместо того чтобы повеселиться, Тони выругался.

— Я поговорю с ней, — повторил он.

— Правда, Тони, не надо.

— Надо, — решительно отрезал он.

— Тони?

Он сменил тему:

— Как продвигается ремонт?

— Затягивается немного, — призналась Рэйчел и рассказала об отложенном визите инспектора. — Рабочие все делают хорошо, но Вилл предупредил, что у них есть еще работа в другом месте, поэтому класть гипсокартон они придут попозже.

— Спешить не надо, ты знаешь. Я тебя не выгоню на улицу, когда приеду, carina. — Голос его снова зазвучал весело.

Рэйчел невольно взглянула на пустующее место рядом с собой, представила Тони, улыбающегося так соблазнительно. Она отбросила покрывало и поднялась, уронив телефон, когда потянулась за лежавшим у изголовья халатом.

— Извини. Ты тут?

— Да, — ответил Тони. — А ты где?

— Встала. — Она зажала мобильный плечом, чтобы завязать пояс. — Спускаюсь вниз.

— На кухню?

— Сначала туда. Поставлю кофе и пойду в кабинет. Мне нравится эта комната. Там уютно. Я люблю вечерами подумать над дизайном. В последнее время я стала чувствовать прилив фантазии.

— Отлично. Над чем работаешь?

Рэйчел спустилась в кухню.

— Да так, пустячок, над которым вожусь с тех пор, как увидела вазу в одном магазине на рождественской распродаже, — ответила она.

— Тебя вдохновила эта ваза?

Рэйчел долила воду в кофеварку и высыпала в фильтр молотый кофе.

— Не сама ваза, а плавность цветов и то, как они перетекают друг в друга.

— Хочешь повторить это? — спросил он.

Она включила кофеварку.

— В этом-то все и дело. Мне нравится, как будут сочетаться цвета камней разного размера в колье-чокере, но…

— Но это не передает той чувственности, которую ты ищешь, — закончил он за нее.

— Именно.

Рэйчел никогда ни с кем не говорила об этом. Ни с мужем, ни с матерью, ни с сестрой. Она не любила делиться задумками до их воплощения в жизни. Творчество было для Рэйчел способом сбежать от реальности, поэтому процесс всегда протекал в уединении и спокойствии. Но ей был приятен интерес Тони, и она не преминула это отметить.

— Я буду твоей музой? — спросил он.

Рэйчел представила, как Тони улыбается — жгуче и вместе с тем душевно. Она видела эту улыбку несколько раз до его отъезда, и сердце Рэйчел билось чаще.

— Думаю, ты во многом ответственен за мой новый творческий порыв, учитывая твои предложения по поводу моей карьеры.

— Отличный переход, — произнес он. — Я как раз звоню по поводу твоей карьеры.

Рэйчел постаралась подавить разочарование. Оказывается, это был всего лишь деловой звонок. Каждый раз за интересом Тони скрывалась какая-то причина. Привезли ли коробки? Не сломались ли ворота? Приехали ли рабочие заново повесить новогодние лампочки, которые сорвала метель? Но ведь Рэйчел для этого и здесь, ее оставили следить за домом. Тони открыто дал понять, что хочет переспать с ней, но секс — это не отношения.

— Я вся внимание.

— Я ужинал со знакомой, которая поможет тебе.

Тони все рассказал. Его подругой оказалась Дафни Валеро, шикарная и красивая наследница парфюмерной империи, которая одним телефонным звонком могла уничтожить соперника.

— Она захотела с тобой познакомиться, — сквозь гул в голове расслышала Рэйчел.

— Правда? Что ты ей наговорил? — Она хотела обратить вопрос в шутку, но воображение быстро рисовало непрошеные картины.

Тони добавил дров в огонь, когда мягко ответил:

— Если тебе правда интересно, carina, я мог бы показать тебе.

— Не надо, — быстро ответила Рэйчел.

Он рассмеялся.

— Когда и где мы встретимся? — спросила она.

— Этот уик-энд в Нью-Йорке подойдет?

— Это же через два дня.

— У тебя другие планы?

— Магазин…

— Думаю, Дженни справится. Она мне кажется толковой девушкой.

«Только не в твоем присутствии, когда Дженни превращалась в сгусток эстрогенов», — подумала Рэйчел.

— Ты ведь уже оставляла магазин на нее, нет?

— Оставляла, но я уже дала ей выходной в субботу. — И тут она решила подразнить Тони. — Кстати, у меня есть планы.

Хайди все уговаривала ее пойти на ужин с отцом. Рэйчел удавалось каждый раз отказаться от предложений Гриффа. Сестре же было труднее игнорировать его, и Рэйчел наконец уступила. Они соберутся в ресторане ближе к вечеру.

— С кем? — По уверенному тону Тони можно было понять, что он ей не верит.

— С мужчиной.

— Вот как… — коротко прозвучал его ответ.

Рэйчел не могла угадать его настроение. Рассердился? Обиделся? Но Тони нет причин испытывать эти чувства. Так же как и у нее нет причин интересоваться, что произошло между ним и Дафни Валеро.

— Ты даже не спросил. Ты воспринял как само собой разумеющееся. — Чувствуя, что добилась своего, Рэйчел призналась. — Этот мужчина — мой отец. Хайди захотела, чтобы мы втроем поужинали, так сказать, заранее отметили Рождество.

— Тебя это не напрягает? — неожиданно спросил он.

— Я делаю это ради сестры.

— Послушай мой совет, carina, и сделай это для себя, — был его искренний ответ. — Плохо, когда в семье разлад.

Рэйчел кашлянула, но прежде чем успела сменить тему, он продолжил:

— Я поспорил с отцом в день его смерти. Ему казалось, я недостаточно стараюсь в учебе. Он сказал, что, несмотря на мое богатство, мне придется самому хорошо зарабатывать. И тогда я произнес слова, которые не смог уже забрать обратно.

— Тони, ты был еще мальчишка.

— Да, и я знаю, что он простил меня. Но я хотел бы попросить у него прощения, пока он был жив.

— Моему отцу не нужно прощение.

— Откуда ты знаешь? Он ведь все время рядом последнее время. Ты сама мне говорила.

А может, Тони прав? Накопившаяся обида мешала поверить, что Грифф изменился. Она знала, на что это скорее похоже:

— Он хочет очистить совесть. Это не то же самое, что просить прощения. — Рэйчел сменила тему. — Возвращаясь к Дафни Валеро… Обязательно встречаться в этот уик-энд? Я не хочу показаться неблагодарной, но для такого случая мне надо поднакопить денег.

Сейчас она не могла забронировать билет до Нью-Йорка и номер в отеле, особенно за такой короткий период.

— На самом деле это следующий уик-энд. Я просто хотел узнать, что ты делаешь в эти выходные. — Он негромко рассмеялся. — Насчет денег не переживай. Я все уже организовал. В аэропорту тебя встретит шофер и отвезет в отель. Я заеду за тобой в полседьмого. Поедем на коктейль в «Делакор». Дафни присоединится к нам за ужином.

— Ты все это организовал, не посовещавшись со мной? — возмутилась Рэйчел. — Слушай, Тони. Я очень благодарна за все, что ты для меня делаешь. Ты очень добр и щедр, но…

— Я должен был посоветоваться с тобой.

Рэйчел осеклась. Она ожидала, что он станет спорить. Тони привык действовать самостоятельно и не терпел возражений. Его готовность согласиться и быстрое извинение удивили ее.

— Ты права. Я виноват. Надо было предупредить тебя. Ты не из тех женщин, которыми можно командовать.

— Нет, не из тех, — растерянно произнесла она.

Тони всегда напоминал ей о женственности. Сейчас же он показал, что считает Рэйчел сильной и независимой. Он не мог достучаться до ее души сладкими речами и комплиментами, но она услышала его, когда он признал ее личностную свободу. Тони воспринимал Рэйчел как равную.

— Я так рад, что немножко погорячился.

— Ты рад?

— Да. Это хороший шанс для тебя. На следующей неделе тебе будет удобно или мне забронировать другой билет? Дафни пробудет в Нью-Йорке не очень долго. Как и я. Надеюсь, мы воспользуемся этой возможностью.

— Что ты имеешь в виду?

— Я знаю одного человека, который хочет купить сеть дорогих магазинов. Последний раз, когда мы общались, я упомянул, что у меня есть очень талантливый начинающий дизайнер, который хочет расширить свою клиентуру и готов отдать первую весеннюю коллекцию главному магазину этой сети в Нью-Йорке.

У Рэйчел перехватило дыхание. Тони словно описывал ее мечту. К сожалению, пришлось вернуться к реальности.

— У меня нет весенней коллекции.

— Но будет, — уверенно ответил он. — Я тебя с ней тоже познакомлю. Хочешь?

— Думаю, мне надо присесть.

Он рассмеялся:

— Значит, ты приедешь?

— Как я могу отказаться?

— Тебя все устраивает? На другую дату не бронировать билет?

Рэйчел был приятен его заботливый тон. Он не шутил.

— Все устраивает. Но, Тони, я потом верну деньги.

— Я рассматриваю это как вложение капитала, но, в конце концов, это твое дело.

Ее мечты сбывались, и во многом с помощью Тони: не только благодаря связям и деньгам, но и потому, что он верил в нее.

— Тони, я не знаю, что сказать.

— Скажи, что у тебя есть несколько роскошных украшений, которые ты покажешь Дафни, когда она придет.

Рэйчел рассмеялась:

— У меня есть. Как бы. Я попрошу их на время у людей, которым все это подарила. Маму, сестру и нескольких друзей.

Рэйчел в уме составила список украшений, возбуждение росло по мере того, как она добавляла кольца, ожерелья, браслеты и сережки. Некоторые из ранних работ не были слишком удачными, но остальные в полной мере раскрывали ее способности. К тому же она собиралась в ближайшие дни закончить очередной шедевр.

— Ты еще тут? — спросил веселый голос.

— Извини. Задумалась.

— Тебе есть о чем подумать. Иди обратно в постель.

— Как будто я смогу уснуть теперь, — со смехом ответила она.

— Понимаю. — Тони не смеялся, и Рэйчел казалось, что он говорит не о предстоящей встрече.

Глава 9

У Рэйчел было мало времени, а сделать надо было очень много. Она смирилась с тем, что ремонт в квартире затягивается, и так будет, пока не закончатся праздники. Сейчас она беспокоилась о другом: о предстоящих встречах с Дафни и Шей Стивенс, той самой покупательницей сети магазинов, о которой говорил Тони. Перед возвращением в Мичиган в воскресенье у Рэйчел был запланирован с ней бранч.

Одолжив ранее раздаренные украшения и собрав портфолио из фотографий своих работ за многие годы, Рэйчел решила, что ей надо купить пару новых нарядов. Хайди вызвалась пройтись с ней по магазинам, что было и хорошо и плохо.

Рэйчел вышла из торгового центра в Сомерсете. Она еле смогла запихнуть все покупки в багажник. Она присмотрела больше чем пару нарядов и аксессуаров к ним. Пришлось разориться и на нижнее белье.

— Черный — это так сексуально, — заметила Хайди, когда сестра вытащила бюстгальтер «Анжелика» с кружевной каймой.

— Не думаю, что понравлюсь Дафни Валеро, — парировала Рэйчел. — Или Шей Стивенс.

— Это придает уверенность.

— Думаешь, этот бюстгальтер придаст мне уверенности? — спросила Рэйчел, хоть и понимала, что сестра в какой-то мере права.

Она купила такой же бюстгальтер белого цвета и трусики под них обоих, потому что казалось святотатством носить такие бюстгальтеры без надлежащей оправы. Что касается ночной сорочки, то тут она не могла винить Хайди за то, что та уговорила на эту покупку, и широкая понимающая улыбка сестры тоже говорила об этом.

Рэйчел знала, что пока не похожа на модного дизайнера. Мышиные непричесанные патлы и неухоженные ногти вряд ли способствуют ее карьере. Она зашла в салон, чтобы привести себя в порядок. Через три часа Рэйчел сама себя не узнала.

Дни пролетели быстро. В назначенное время Хайди должна была отвезти сестру в аэропорт. На Рэйчел были просторные габардиновые брюки и белая блузка, под которую она надела один из новых бюстгальтеров, выгодно подчеркивающих ее грудь. Машина, подъехавшая к дому Тони, принадлежала явно не Хайди. Это был отец.

Рэйчел сначала не хотела открывать, но затем передумала.

— Вот это дом, котенок. — Грифф присвистнул, оглядываясь.

— Я тут просто присматриваю за ним, — сухо ответила она.

— Ты говорила тогда, за ужином. Но не упомянула, что живешь в особняке. Я представлял себе такое уютное бунгало, подобно тому, в котором мы жили с мамой, когда ты была маленькая.

Задолго до того, как он своей неверностью разрушил их семью.

— Папа, что ты тут делаешь? — решительно спросила Рэйчел.

— Приехал отвезти тебя в аэропорт. Хайди позвонила в панике. У нее что-то сорвалось в последнюю минуту, и она попросила меня выручить. — Он улыбнулся своей лучшей улыбкой коммивояжера. — Я рад помочь своим девочкам.

«Особенно когда это тебя не напрягает», — подумала Рэйчел. Она не хотела его помощи. Она надеялась, что веселая болтовня сестры и решительная поддержка помогут ей собраться. Рэйчел не хотела провести следующие сорок минут в машине с Гриффом, пытаясь придумать, как бы избежать неловкости.

Рэйчел хватило того ужина в субботу. Грифф конечно же настоял, что заплатит за все, хотя она ясно дала ему понять, что не желает этого. Она заказала цыпленка по-флорентийски, одно из самых дешевых блюд в меню, и стакан чая со льдом. Гриффу этого показалось мало.

— Мы же празднуем, котенок. — И он попросил официантку принести им всем лобстеров и заказал бутылку дорогого шардоне.

— Я не пью, папа.

Даже Хайди поддержала ее сестру:

— Да, Рэйч становится вся красная, когда выпьет.

— Один глоток не повредит. Мы так давно не собирались вместе за ужином.

Когда принесли вино, отец наполнил ее бокал. Рэйчел не прикоснулась к нему, так же как и к лобстеру. Она ушла из ресторана раздраженной и, к своему отчаянию, опечаленной. Отец совсем ее не знал. Что еще хуже, его, казалось, не интересовало, какой она стала.

Например, он настойчиво называл ее котенком. В детстве Рэйчел терпеть не могла это прозвище. В тридцать два она уже ненавидела его. Однако Грифф снова произнес это слово, укладывая вещи дочери в багажник.

— Мне нравится твоя новая прическа, котенок.

— Я просто подровняла. И сделала мелирование, — пробормотала она.

— Тебе идет. — Он ласково потрепал кончики локонов.

— Спасибо.

— Хайди сказала, что парень, которому принадлежит дом, интересуется тобой.

— Тони просто друг.

— Он тоже себя считает просто другом? — удивленно поднял брови Грифф.

Рэйчел не могла смотреть отцу в глаза. Тони ясно дал понять, что хочет быть не просто другом и партнером по бизнесу. Между тем Рэйчел все еще не решила, как далеко позволит зайти их отношениям. Все было сложно, особенно теперь, когда он по-настоящему помогал начать ее серьезную карьеру. Тони мог утверждать, что одно не связано с другим, но, пережив развод, Рэйчел хорошо знала, как люди дают обещания и потом нарушают их. Она не делилась своими соображениями с сестрой. И тем более не собиралась обсуждать это с отцом, который то появлялся, то исчезал.

— Папа, мне приятно твое внимание…

— Нет, — прервал Грифф. Он улыбался, но выглядел опечаленным. — Ты просто терпишь, но тебе неприятно. Я ведь переживаю за тебя. Некоторые мужчины ожидают, что их доброта будет оплачена, если ты понимаешь, о чем я.

Рэйчел не трогала забота отца.

— Мне тридцать два, папа. Думаю, я смогу позаботиться о себе. — Она захлопнула багажник. Звук эхом прокатился по замершему саду.

— Наверное, сможешь. Бог его знает. Меня не было рядом, когда ты была совсем девочкой, — ответил он со вздохом, убирая прядь волос со лба. Когда он так поседел? Грифф продолжал: — Или когда ты обручилась с Мэлом…

— При чем здесь Мэл? — резко спрос ила она.

— Он не подходил тебе.

— Хорошо, — согласилась она, кивая. — Мэл не подходил. А откуда ты знаешь, папа? Тебя же не было рядом, как ты говоришь.

В следующий раз при встрече Рэйчел убьет Хайди. Что-то сорвалось. Ага. Зато не сорвалось вмешательство сестры в ее дела.

— Мэл такой человек, который хочет все делать в пределах заранее очерченных границ и ожидает того же от других. Такой мужчина нужен был твоей матери. Но не тебе. — Он тронул ее за подбородок. — Тебе нужен кто-то, кто будет рисовать широкими, смелыми движениями, кто не побоится время от времени выйти за пределы листа — не говоря уж о границах.

Ей приходилось согласиться, но…

— Папа…

Грифф не закончил:

— Я много наделал глупостей и в итоге многое упустил. Прости меня.

— Папа, хватит. — Рэйчел тряхнула головой. Она не хотела углубляться в это сейчас, хотя в мозгу звучали слова Тони о мотивах ее отца. У нее не было душевных сил или времени. — Мне надо ехать в аэропорт.

Она села на пассажирское сиденье, надеясь, что разговор окончен. Однако Грифф не собирался отступать. Усевшись за руль, он произнес:

— С Хайди всегда было легче найти общий язык.

«То есть откупиться», — раздраженно подумала Рэйчел.

— Хайди была совсем ребенком, когда ты ушел, и не помнила, как мама плакала все время и придумывала объяснения, почему тебя нет на праздники и дни рождения и на школьных собраниях.

— Боже мой, что же я наделал.

— Да, папа. Наделал! Очень много чего наделал, — согласилась Рэйчел.

У него дрожала челюсть. Он не выглядел рассерженным. Он был опечален. Откуда взялись эти морщины на лице?

— Дашь мне шанс, котенок?

— Если еще раз назовешь меня котенком, то нет. — Она скрестила руки на груди и уставилась в окно.

Рэйчел смутила кажущаяся искренность отца, и она нервничала перед полетом. До конца поездки она старалась не замечать Гриффа.

Они добрались до аэропорта, и отец стал перестраиваться, чтобы заехать на парковку.

— Не надо, папа. Высади меня около регистрации. Так тебе не надо будет оплачивать парковку.

— Пустяки.

— Пожалуйста. Это сэкономит время и деньги.

Рэйчел решила, что объяснение удовлетворит его. Грифф разочарованно произнес:

— Хорошо.

Он помог дочери вытащить багаж и несмотря на то, что охранник напомнил ему, что тут парковаться нельзя, не спешил уезжать.

Было прохладно, а у отца даже не нашлось перчаток. Он поднес руки ко рту и подул на них.

— Все взяла?

— Да. Спасибо, что подвез. — Она хотела было идти, но он взял ее за руку.

— Счастливого пути, кот… Рэйчел, — с застенчивой улыбкой осекся он. — Потряси их своим талантом.

Невозможно было не расчувствоваться от его слов. Какой ребенок не хочет родительского одобрения, пусть родитель и оказался таким ветреным. Ее улыбка была искренней, хотя и немного удивленной, когда она ответила:

— Спасибо.

Тони ждал Рэйчел в аэропорту Ла-Гардиа. Он чуть было не пропустил ее. Сначала его взгляд просто скользнул по стильной молодой женщине с блондинистыми перьями. На ней был ярко-красный жакет с поясом, в одной руке она несла черный плащ, а другой тянула полосатый чемодан на колесиках. Когда Тони снова посмотрел на незнакомку, на ее блестящих алых губах появилась довольная улыбка.

Волосы Рэйчел распустила. Они ниспадали на плечи игривыми волнами, и у Тони ныли руки от желания коснуться их.

Она была красивой и шикарной. Ее улыбка подсказала, что она знает об этом. Рэйчел выглядела женственной и уверенной в себе.

Сердце Тони застучало сильнее. Он стал пробираться сквозь толпу к Рэйчел.

— Добро пожаловать в Нью-Йорк, — сказал он, когда приблизился на достаточное расстояние.

— Спа…

Не успела Рэйчел договорить, как Тони поцеловал ее и заключил в страстные объятия. Она пахла очень соблазнительно, была мягкой и нежной. Тони не мог оторваться от нее. Внутри разгоралось удивительное желание, и оно не было чисто сексуальным.

Тони медленно отстранился, вернулся в реальность шумного зала ожидания. Как и Рэйчел. На ее лице застыло выражение удивления и желания с толикой дрожи. Он точно знал, что она испытывает.

— За-зачем это? — тихо спросила она.

«Я скучал по тебе», — чуть было не брякнул он, но сдержался.

— Ты такая красивая, — льстивым тоном произнес он. — Я не мог устоять.

— Мне на неделе наконец удалось вырваться в салон. — Рэйчел пожала плечами и довольно улыбнулась.

— Я вижу. Очень красивая, carina. Очень красивая.

Тони отступил на шаг и внимательно рассмотрел ее, начиная с мелированных волос и заканчивая остроносыми сапожками на высоком каблуке. Она выглядела стильно, успешно и очень женственно благодаря удачно подобранной одежде, которая выгодно подчеркивала ее формы.

Ему хотелось снова поцеловать ее.

— Машина ждет нас, — сказал он. — Ужин только в семь, и я подумал, что, поскольку ресторан недалеко от моих апартаментов, мы можем перед этим зайти домой и посмотреть твои работы.

— Хорошо. — Она колебалась. — Где я остановлюсь, Тони? Ты не сказал.

— Ты можешь остановиться у меня. У меня огромная кровать.

Рэйчел покраснела.

— Или, если за себя не ручаешься, можешь остановиться в комнате для гостей, — продолжил он, улыбнувшись.

— Тони…

— Я шучу, carina. — Хотя он не шутил. Не до конца. Он сознавал, что все еще есть надежда покорить ее. — Я забронировал тебе номер в отеле недалеко от Таймс-сквер.

— Отвезешь меня сейчас туда? Я хотела бы разобрать вещи.

— Как скажешь.

Через сорок пять минут шофер остановился у входа в отель. Выбежал носильщик с тележкой, чтобы помочь сгрузить чемоданы Рэйчел, но в этом не было необходимости. Она взяла немного вещей, они вдвоем с Тони легко могли справиться. Помимо удобной ручной клади у нее была только небольшая сумка.

Многие из известных Тони женщин всего на один день взяли бы с собой вдвое, если не втрое больше вещей. Он поделился своим наблюдением с Рэйчел, пока они поднимались на лифте.

— На самом деле я привезла четыре наряда, помимо того, что сейчас на мне.

— Он мне очень нравится. Особенно жакет. Тебе идет такой цвет. Новый?

Она кивнула:

— Помимо парикмахерской, я еще побегала по магазинам. Вместе с Хайди. Сестра плохо влияет на меня. В придачу к деловой одежде она уговорила меня купить… много чего.

Рэйчел отвернулась, вдруг заинтересовавшись роскошной панорамой атриума, но Тони успел заметить, как она зарделась.

Интересно, что сестра уговорила ее купить? Судя по ее загоревшимся щекам, Тони решил, что ему понравится.

Едва открыв дверь, Рэйчел поняла, что допустила ошибку. Почти все пространство комнаты занимала огромная кровать.

Пока Тони развешивал верхнюю одежду, Рэйчел подошла к окну во всю стену и открыла жалюзи. Далеко внизу бурлила жизнь на Таймс-сквер. Ей очень хотелось уже сегодня вечером увидеть улицу, залитую огнями, как в дорогой рекламе.

— Очень хороший номер, просторный, — произнесла она, хотя в этот миг ей казалось, что стены давят.

— И тут очень хорошая кровать, — заметил Тони.

Она обернулась и увидела, что он сидит на атласном пуховом одеяле, улыбка у него такая же сексуальная, как и ее нижнее белье, про которое она старалась забыть.

— Хочешь посмотреть мои работы? — Она взяла большой ридикюль.

Там лежала большая часть украшений, которые она одолжила на время. Остальные драгоценности были на ней: кольцо, ожерелье и сережки. Она не хотела бы ничего из этого потерять.

Улыбка Тони идеально дополняла атмосферу спальной комнаты.

— Покажешь свои эскизы?

— Я думаю, нам надо прояснить кое-что, — рассмеялась она.

— Я тоже именно об этом и подумал, — спокойно отозвался он. — Ты собираешься сказать мне, что у нас только деловая встреча. Пока.

Последнее слово звучало не зловеще, а волнующе.

— Да. — Рэйчел вздохнула, прежде чем повторить: — Пока.

— Я мог передумать.

— Я знаю, — призналась она.

Она была с ним наедине в роскошном номере, далеко от дома и своей размеренной жизни. В новой одежде Рэйчел стояла на краю пропасти. Она могла начать новую главу, как и говорила Хайди. После завораживающего поцелуя в аэропорту Рэйчел казалось более соблазнительным отдаться тому влечению, что за последние недели становилось нестерпимым. Не отдавая себе отчет, она шагнула навстречу Тони.

— Это не то, что я хочу. — Его голос звучал странно напряженно.

Ей как будто плеснули в лицо ледяной водой.

— Ты решил, что не хочешь меня?

Тони выругался, сначала по-английски, потом по-итальянски.

— Я хочу тебя. Не сомневайся. Но не хочу, чтобы ты потом жалела. Никаких взаимных упреков.

Тони не стремился к серьезным отношениям, что, учитывая ее положение, могло показаться идеальным вариантом. Мужчина, который поможет Рэйчел вернуться к жизни. Поможет вновь обрести интерес к романтическим отношениям. Но больше ничего… Сможет ли она провести черту и остановиться, когда достигнет ее? Рэйчел была точно уверена, что Тони сможет.

— Думаю, мне стоит уйти, пока у нас обоих не появились сожаления.

— Тони, прости, что ввела тебя в заблуждение. Я…

— Не надо извиняться. Все в порядке, carina. — Но говорил он без улыбки. — Я пришлю шофера чуть позже. Встретимся в ресторане до прихода Дафни и там обсудим твои эскизы.

Он ушел прежде, чем она успела ответить.

Перед тем как отпустить шофера, Тони стоял у входа в отель и вдыхал холодный свежий воздух. До его апартаментов было довольно далеко, но ему нужно было прогуляться. Он вышел на Бродвей широким быстрым шагом. Хотя Тони и знал, куда направляется, он никогда не чувствовал себя столь потерянным. Зачем он так добивается Рэйчел? Что в ней заставляет его так стремиться к обладанию? Он размышлял по дороге над этими вопросами, но так и не нашел ответа.

Перед тем как отправиться в «Делакор», Рэйчел привела себя в порядок: собрала волосы в узел, затем снова распустила их. У нее побаливал живот при мысли о сегодняшнем вечере. Ей предстоит встретиться с Дафни Валеро, одной из самых влиятельных женщин в мире моды.

Рэйчел чувствовала себя Золушкой, особенно когда надела новое платье. Взглянув на свое отражение в зеркале, она порадовалась, что послушалась Хайди и купила безумно дорогие красные туфли на высоком каблуке. Они были лучше, чем пара хрустальных туфелек, хотя казались такими же неудобными. Уже давно Рэйчел носила только практичную обувь.

Она надела классическое черное платье с рукавами три четверти. Этот простой наряд идеально подчеркивал ее ожерелье — одно из самых любимых творений. На золотой цепочке висел кулон из лунного камня в форме звезды. Рэйчел подарила это украшение Хайди на окончание факультета. Камни были не самого лучшего качества и золото в четырнадцать, а не восемнадцать карат, как обычно требовали богатые клиенты. Рэйчел не могла позволить себе ни того, ни другого. Тем не менее она чувствовала, что эта работа как нельзя лучше передает ее умения. Благодаря оправе ожерелье было одновременно элегантным и причудливым. Кроме того, Хайди утверждала, что оно приносит удачу. Помня это, Рэйчел поспешила вниз, где ее ждал шофер Тони. Как говорится, у нее намечено свидание с судьбой.

Тони замер, когда увидел Рэйчел на входе в зал ресторана «Делакор». Дело было не только в стильной одежде и удачной прическе. Она уверенно держалась и грациозно двигалась. Если Рэйчел и нервничала, то хорошо скрывала это. Тони вскочил и быстро пошел ей навстречу. В этот раз он только слегка коснулся губами ее щеки. После их разговора в отеле он счел лучшим быть сдержанней.

— У меня просто дыхание перехватило, carina.

— Спасибо.

Они сели за столик. Официант подал Тони кофе. Рэйчел заказала чашку горячего чая.

— По поводу того, что случилось в отеле… — начала она, когда они остались одни.

Тони покачал головой, не дав ей закончить. Он положил ладонь на ее руку:

— Давай не будем к этому возвращаться.

— А мы сможем? — Она выглядела такой же неуверенной и смущенной, как и он.

Больше ради нее, чем ради себя, Тони кивнул:

— Всему свое время. Я напрасно поторопил тебя. Когда будешь готова, ты дашь мне знать. До тех пор я буду терпелив.

Эти слова дались ему нелегко. С одной стороны. Тони не хотел впускать Рэйчел в свою жизнь. Достаточно просто сексуальных отношений. А если нет? Он проигнорировал этот вопрос и изобразил ободряющую улыбку.

— А теперь покажи, что у тебя там, carina, — произнес он.

Прошло две недели, и, хотя наверху по-прежнему стучали молотки, настроение у Рэйчел оставалось приподнятым. Поездка в Нью-Йорк оказалась удачной. Дафни Валеро очень понравились ее работы, и она сразу же заказала колье. Наследница парфюмерной империи махнула рукой, украшенной кольцами и браслетами, и в заключение произнесла:

— Вы дизайнер. Удивите меня.

При других обстоятельствах такая свобода обрадовала бы Рэйчел. Но сейчас, когда на карту было поставлено все, ее охватил страх. Это продолжалось с неделю. Затем однажды ночью, когда за окном буянила метель и мешала уснуть, Рэйчел посетило вдохновение. Она выскочила из постели и схватила свой альбом для зарисовок. Рэйчел пошла спать только на рассвете. Она чувствовала, что попала в яблочко. Двухдюймовый амулет в виде песочных часов повторял форму флакона фирменного аромата «Ла Флер Фрагранс». Его можно будет открыть и подушиться несколькими каплями дорогого парфюма.

Несмотря на доносившийся сверху шум, Рэйчел жадно приступила к работе, вставляя крошечные камушки в основание и вершину амулета. Она выбрала сапфиры с огранкой розы. Рэйчел считала, что это придаст украшению романтичности, и Тони был согласен. Она говорила с ним на эту тему вскоре после того, как закончила эскиз и даже отправила ему по электронной почте отсканированную копию. Рэйчел по-прежнему удивлялась, как много рассказывает Тони о своей работе.

Они общались каждый день. Иногда по несколько раз, несмотря на разницу во времени. Обменивались электронными письмами, в конце которых стояло неизменное — «твой терпеливый Тони». Иногда он добавлял смайлик. Рэйчел ценила его дружелюбную иронию, но оба понимали, что скоро ситуация должна как-то разрешиться. Шли дни, и не только Тони жил в томительном ожидании. Удивительно, как Рэйчел еще могла концентрироваться на работе.

Рэйчел чуть было не уронила сапфир, когда пыталась вставить его в оправу.

Шей Стивенс, с которой она встречалась на следующий день после разговора с Дафни, тоже была восхищена ее работами. Восторженная реакция обеих женщин только укрепила уверенность Рэйчел в собственных силах.

— У тебя все получится, — просто сказал Тони в то сумасшедшее декабрьское воскресенье по дороге из ресторана в аэропорт.

— Только потому, что ты помогаешь мне. — Она благодарно улыбнулась, а он покачал головой:

— Нет, carina. Это все ты.

Рэйчел требовалось доказать это самой себе. Она произвела впечатление на Шей и Дафни — и это не пустяк. Но для настоящего успеха ей надо было завоевать более широкую и взыскательную аудиторию, с утонченным вкусом и не столь расточительную.

Идея Тони выпустить весеннюю коллекцию, пусть и на следующий год, оказалась слишком амбициозной. Рэйчел не хотела спешить с дебютной линией изысканных украшений, хотя Шей четко дала ей понять, какие из ее эскизов понравятся богатой клиентуре.

Кроме того, нужно было организовать дорогую рекламную кампанию в самых популярных женских глянцевых журналах. Для ее разработки и проведения требовалось время. Каждая модница по обе стороны Атлантики должна была знать о Рэйчел еще до того, как украшения увидят свет.

Некоторые, в том числе Дафни и ее высокопоставленные друзья, не хотели ждать так долго. Рэйчел, по желанию новой знакомой, собиралась лично доставить ее заказ в апартаменты в Риме. Там же пройдет первый, пусть и неофициальный, закрытый показ.

Рэйчел лично должна была представить свою коллекцию. В ее распоряжении будут модели, которые продемонстрируют работы и ответят на вопросы. Модели! Демонстрирующие ее работы! Рэйчел попросила только о том, чтобы среди этих моделей не было Астрид.

Рэйчел не хотела задумываться, сколько это все будет стоить, включая всемирную рекламную кампанию. Все расходы взял на себя Тони. Именно он оплачивал услуги агентства, взявшегося обеспечить ей имя.

По ее настоянию он согласился составить контракт, где обговаривались условия их сотрудничества, включая полагающиеся ему проценты, которые будут выплачиваться до тех пор, пока Рэйчел не вернет первоначальные вложения. Ей было спокойнее сознавать, что в контракте все было четко прописано и запротоколировано в присутствии свидетелей.

Конечно же их отношения часто выходили за рамки, установленные контрактом. Она нисколько не возражала.

У ног Рэйчел замяукал серо-белый котенок и потерся о ее лодыжку.

— Сейчас, — рассмеялась она. — Ты слишком нетерпелив.

Котенка на Рождество подарил Тони. Рэйчел ужинала с мамой и Хайди, а он в это время заскочил к себе домой и оставил клетку в ее спальне.

Тони заезжал еще и раньше, по пути из аэропорта к своей матери. Выглядел уставшим, но все таким же элегантным. Рэйчел вручила ему подарок: запонки в форме морского ежа.

— Очень красиво. — Он сразу же надел их. — Что скажешь?

— Все друзья будут тебе завидовать, — поддразнила она Тони.

— Ты шутишь, но мне кажется, это правда.

Он ушел, пообещав, что ее подарок прибудет позднее. Так и случилось.

К клетке с котенком была приложена записка:

«Я увидел его на сайте брошенных животных и не смог удержаться. Ему нужен дом. Тебе в мое отсутствие нужны друг и вдохновение. Можешь назвать его Фидо. Он составит тебе компанию, когда ты долгими вечерами будешь просиживать в магазине».

С первого мгновения они полюбили друг друга. Рэйчел не последовала совету Тони. Она решила назвать спасенного кота Фрэнсис, в честь покровителя животных.

У кота были царапины на кончиках ушей и еще свежий шрам на хвосте. Видимо, он много дрался по подворотням, пока не попал в приют. Когда Рэйчел впервые погладила звереныша, она почувствовала каждую косточку его позвоночника.

Поселившись у нее, кот набрал фунтов шесть веса, и хотя Рэйчел сначала не собиралась брать его в магазин, пока не закончен ремонт, все же не смогла на целый день оставлять его одного в доме Тони. Фрэнсис стал любимцем сотрудников и посетителей магазина. Он даже вдохновил ее на пару интересных эскизов — гладкий золотой кулон в форме облизывающего лапу кота и кольцо с золотом восемнадцати карат в форме кошки, обвивающей палец.

Было удивительно, что Тони купил животное в приюте, а не приобрел породистого упитанного красавца. Но, наверное, не стоило удивляться. Рэйчел все больше и больше открывала для себя доброе сердце Тони. Нежное сердце. В теле, которое заставит согрешить даже святошу.

Рэйчел не была святошей.

Она нагнулась, чтобы взять Фрэнсиса на руки. Он замяукал и начал легко царапать ее грудь лапками, пока устраивался у нее на руках.

— Тебя научил этому Тони? — смеясь, спросила она.

Фрэнсис посмотрел на нее глазами такими же карими, как у Тони. Она готова была поклясться, что он подмигнул.

Глава 10

«Неделю под одной крышей. Но это и все», — напомнил себе Тони, пока нанятый лимузин мчал его от аэропорта. Конечно, он справится с этим.

К тому же это была скорее его вина, а не строителей, что возвращение Рэйчел домой откладывалось. В феврале Тони позвонил Виллу из Рима и попросил поменять отделку в ванной, заменив выбранную ей недорогую керамическую плитку на каррарский мрамор, как у него в ванной. Уже был конец марта, а его «подарок для согрева дома» оставался невыполненным из-за отсутствия на складе.

Рэйчел была не очень довольна. Он подозревал, что вызвано это не его самоуправством, а тем, что после месяцев общения по телефону им придется жить вместе. Утром и ночью. Целую неделю.

Santo cielo! Что его ждет?

— Не могли бы выключить печку, per favore? — попросил он шофера.

Тони было очень жарко, но он понимал, что это вызвано не только сменой климата. Погода в Риме обычно приятнее, чем в Мичигане, но в обоих местах зима сменилась весной. Тони был романтиком и любил это время года. Набухали почки и распускались цветы.

Тони уже несколько месяцев не развлекался. Единственной женщиной, которая его интересовала и с которой он был способен заняться любовью, была Рэйчел. Он отклонил недвусмысленные предложения нескольких красавиц, которые не требовали предварительного обхаживания и не предъявляли претензий после секса. К их разочарованию и его усиливающейся сексуальной неудовлетворенности, Тони отказался от них. Его не интересовало то, что эти львицы могли предложить. Он думал о Рэйчел двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

Помимо профессионального сотрудничества и растущего влечения они слишком медленно продвигались по неизведанной территории, по крайней мере для него. Тони никогда не был так душевно близок с женщиной. Он не подозревал, что подобное вообще бывает. Даже со своей невестой, Кендрой, он ни разу не был так откровенен и беззащитен. Временами это пугало, но и завораживало.

Тем временем добровольное воздержание изводило его. Когда это кончится? Тони надеялся, что скоро, но не был уверен, хотя иногда их беседы по телефону носили очень эротический характер. Однако Тони обещал, что решение примет Рэйчел. Он собирался терпеть и ждать. Но силы были на исходе.

Он скользил взглядом по проносящемуся пейзажу. Он мог только надеяться, что, если Рэйчел еще не готова, у него хватит выдержки прожить с ней под одной крышей не только эту неделю, но и весь месяц, пока он будет в Мичигане. Потом Тони уедет в Нью-Йорк на пару недель, затем отправится в Рим, и там уже расстояние поможет ему. Расстояние и отсутствие телефонных разговоров, самые безобидные из которых изводили его.

Тони отстегнул ремень безопасности, чтобы снять пальто. Затем ослабил галстук.

— Включите, пожалуйста, кондиционер на несколько минут, — обратился он к шоферу.

За эти месяцы, которые Тони провел в разъездах по Европе и в перелетах Нью-Йорк — Рим, он почти каждый день звонил Рэйчел в магазин. Он был в курсе, как продвигается ее работа. Это был бизнес, и она четко информировала его обо всех деталях. Она также присылала регулярные отчеты по электронной почте, прилагая отсканированные эскизы. Она по-прежнему рисовала их вручную, хотя он купил программы, которые, по его мнению, очень помогли бы ей. Она утверждала, что они нарушают ее творческий процесс.

Тони тоже посылал ей письма по Интернету. Деловые и не только. Он все их подписывал одинаково, словно шутил над самим собой.

Если Тони заставал Рэйчел утром дома, то разговор шел больше о личных делах. Ему было на удивление легко беседовать с ней обо всем: на глупые и пустые темы. Он на переговорах пролил кофе себе на рубашку; число подписчиков «Мурингс» уменьшалось, как и доходы от рекламы, и он опасался, что переход на цифровой контент не совсем удался.

Ему нравилось узнавать новости Рэйчел, особенно перемены в ее отношениях с отцом. К огромному удивлению всех, Грифф оставался в городе и продолжал навещать ее.

— Может, он и вправду изменился? — как-то спросил Тони.

Рэйчел презрительно фыркнула, хотя это отрицание показалось скорее машинальным, чем искренним.

— Леопарды не меняют свой окрас. Тони.

— Все меняются. — Было очень важно, чтобы она поняла это. Она ничего не ответила, и Тони добавил: — Позволь себе хотя бы сомневаться, carina. Я так и поступил, когда моя мать вышла замуж за Паоло. Он был обычным работягой, в этом нет ничего предосудительного. Но наш отец оставил нас богатыми благодаря своему труду и вложениям. Я боялся, что Паоло больше интересует мамин счет в банке, чем она сама.

— Ох, Тони. Когда я увидела Паоло на День благодарения, то сразу поняла, что он до сих пор без ума от твоей матери.

— Да, это так. Но я был совсем маленьким и все еще оплакивал отца, — произнес Тони. — Я к тому, Рэйчел, что иногда надо верить людям.

Грифф, может, и не измениться полностью, но Тони хотелось думать, что с возрастом он осознал несколько важных вещей. Самое главное — его дочери выросли. Они больше не сидят и ждут его с нетерпением, когда же он осчастливит их своим появлением. Они не нуждаются в нем.

Грифф не занимался их воспитанием, и, если он хочет что-то значить в их жизни, ему следует доказать это.

Тони очень нравились телефонные разговоры с Рэйчел, но они не могли заменить живое общение.

— Можете ехать чуть побыстрее? — попросил Тони шофера.

Ему повезло. Как только он сказал это, движение на трассе стало свободнее.

Дом был погружен в тишину, когда Тони наконец приехал — на час позже запланированного. Как только он переступил порог, его встретил запах орегано, чеснока и кипящих помидоров. Пахло маминой готовкой. Лючия была здесь, или Рэйчел решила показать, как усвоила кулинарные уроки его матери. Он надеялся на последнее.

Тони поставил чемодан и снял пальто. Выбежал кот, с опаской покрутился у его ног, оставив на брюках паутинку серебристо-серой шерсти.

— Привет. Фидо. Ты один дома? — Он наклонился, собираясь погладить кота.

С Рождества зверек, кажется, прибавил в весе. Молодец Рэйчел.

Выпрямившись, он увидел ее.

— Привет, Тони, — произнесла Рэйчел.

Она улыбалась ему, стоя поодаль. Руки ее были спрятаны за спиной. Она была сама сдержанность. А Тони изнывал от желания обнять ее. Он ругал себя за глупую фантазию в полете, когда представлял, как она бросится в его объятия, едва он переступит порог.

— Я смотрю, ты познакомился с Фрэнсисом, — сказала она.

— Для меня он всегда будет Фидо.

Тони снял пиджак. Повесил его рядом с плащом на перила. Ослабил галстук и расстегнул две верхние пуговицы рубашки. Рэйчел все время следила за его движениями.

— Я надеялся, ты захочешь это сделать сама, — тихо произнес он.

— Я знаю. Я собиралась. — Она облизнула губы.

— Почему тогда ты не подходишь, carina? — поинтересовался он.

— Боюсь рисковать, — призналась она, печально покачивая головой.

— Кто-то не так давно уверял меня, что больше не будет такой робкой.

— Да, тогда это было легко говорить.

— А сейчас? Что ты хочешь мне сказать? — Тони улыбнулся и почувствовал облегчение, когда она сделала пару шагов в его направлении.

— Как будто твое очень большое самомнение нуждается в дополнительной ласке.

— Наверное, нет, но другие части, тоже очень большие, требуют некоторого внимания.

Он ожидал, что Рэйчел хотя бы улыбнется. Вместо этого она глубоко выдохнула и прикусила нижнюю губу.

Если она и была возбуждена так же сильно, как и он, то чрезвычайно умело это скрывала.

— Я скучала по тебе. — Ее голос дрогнул.

— Тогда иди ко мне, carina, — почти взмолился Тони. — Покажи как сильно, и увидишь, как скучал я.

Она сделала робкий шажок ему навстречу. Тони больше не мог ждать. Он бросился к Рэйчел, с желанием и нетерпением. После первого долгого поцелуя он прижался лбом к ее лбу и попытался успокоиться.

— Какое счастье обнимать тебя. Все эти разговоры по телефону, это все не то. Совсем не то, — шепотом повторил он, снова целуя ее.

— Тони, ужин…

— Ужин подождет. Я сейчас хочу совсем другого. Скажи, что ты тоже.

— Да, я тоже, но…

— Basta. Хватит. Достаточно слов.

Все эти месяцы Тони обходился только словами. Сейчас он хотел заняться любовью. Его руки обхватили ее упругий зад. Со стоном он прижал Рэйчел к себе, изводя себя картиной того, как он войдет в нее. Тихий стон, сорвавшийся с ее уст, грозил ему гибелью. Его постель была слишком далеко. Он двинулся в направлении дивана, не отрываясь от ее губ.

— Антонио, дай бедной девочке подышать!

Услышав голос матери, он подскочил. Лючия и все остальные члены семьи стояли в гостиной. Паоло, Билл и Ава улыбались. Его мать старалась выглядеть суровой и обиженной. Его племянницы, двух и четырех лет от роду, не понимали, что происходит.

— Сюрприз, — пробормотала Рэйчел.

Лицо ее было красным, как знаменитый мамин соус маринара.

Тони быстро успокоился, по крайней мере, сделал вид.

— Смотрите-ка. Вся моя семья в сборе. — Он попытался говорить весело, но сфальшивил.

— Можешь не притворяться, что рад нас видеть, — сказал Билл, протягивая руку. — Рэйчел тоже не обрадовалась, когда меньше часа назад мы ворвались, как стая волков.

За это Билл получил локтем между ребер от Авы, которая вручила ему двухлетнюю Терезу, чтобы самой обнять Тони.

— Мама захотела порадовать тебя домашней едой. Я принесла хлеб и салат. А она приготовила пасту и десерт. — Она сказала тише: — Хотя я думаю, Рэйчел тоже приложила к этому руку.

— Прекрасно, — просипел Тони.

Сестра засмеялась:

— Как здорово тебя видеть.

— Да. Я счастлив.

Но не сейчас. Тем не менее Тони понемногу успокоился. Это подождет. Его родные пробудут недолго. Он надеялся. Посмотрев на Рэйчел, Тони понял, что она думает о том же. Он поцеловал девчушек в щеки и пожал руку Паоло. Потом обратился к Лючии:

— Здравствуй, мама.

Она крепко обняла его и шепнула на ухо:

— Я думаю, вы не только деловые партнеры, и не рассказывай мне эту чепуху про дружбу. — Она выпустила его из объятий и хлопнула в ладоши. — Пойдемте в столовую. Ужин готов. — Обращаясь к Тони, Лючия добавила: — Иди умойся. И приведи себя в порядок.

Тони уже не помнил, когда последний раз принимал у себя за столом всю семью. Несмотря на первоначальную досаду от их вторжения, он был рад всех видеть.

— Эту маринару мы готовили вместе с Рэйчел на прошлой неделе, — произнесла Лючия. — Вкусно?

— Очень, — ответил Паоло.

Билл и Ава поддержали его.

— Что такое маринара? — поинтересовалась Мария.

Тем временем ее младшая сестра Тереза размазывала соус пальцем по тарелке.

Взрослые рассмеялись, особенно когда Лючия с притворным ужасом ахнула:

— Как же твоя дочь не знает, Ава? В ее возрасте она должна уже уметь его готовить.

— Девочки обязательно научатся. Так же как и их маленькие брат или сестренка. — Все возбуждено заголосили, не дав Аве закончить.

Тони огляделся. Женщины расчувствовались. Еще пару минут продолжались похлопывания по спинам, слезы и объятия радости.

— Хочу еще внуков. — Лючия промокнула глаза салфеткой и приосанилась. — Если бы папа был жив, он был бы счастлив.

Сидевший рядом с ней Паоло ласково похлопал ее по руке:

— Я тоже буду счастлив. Я уже счастлив.

Тони снова осознал, какой хороший человек его отчим. Паоло с радостью воспитывал чужих детей, любя и помогая им, не пытаясь занять место покойного отца. Какое счастье, что Лючия дважды в жизни встретила настоящую любовь.

Тони посмотрел на сестру, поймал ее душевную улыбку, которую она уже почти десять лет дарила своему мужу. Ей очень шло замужество и материнство. Он отдавал должное Биллу. Они с Авой воспитывали детей и вообще все в жизни делали вместе. Они много смеялись. Наверняка, бывало, и ссорились. Ава была скора на расправу, заводилась, но почти мгновенно отходила. Самое главное, они любили друг друга, крепко, открыто и беззаветно.

Тони был потрясен, когда осознал, что хочет такой же любви, как у Авы. Именно такой. Смех и сложность, споры и кофе тихим утром вдвоем… Секс, который был чем-то большим, чем удовлетворением физической потребности. Уют, стабильность, дети, собственная семья.

Тони услышал, как рядом Рэйчел спросила Аву, знают ли они уже пол ребенка? Надо быть серьезнее. Рэйчел — не Астрид. Она не похожа ни на одну женщину из длинной череды любовниц, что прошли через его постель за все эти годы. Она была не такая, по-своему ранимая. Меньше года минуло с момента крушения ее брака. Тони ей нравился, это было очевидно. И он хотел ее, как никакую другую женщину. А вдруг со временем он передумает? Даст обещание и не сможет его сдержать? Тони не хотел признавать, что опасался перемены не только со своей стороны.

— Я уже стала свыкаться с мыслью, что у меня будет только две внучки. — Лючия выразительно смотрела на Тони.

К удивлению всех собравшихся, он ответил:

— Кто знает, мама?

Действительно, кто знает? Еще год назад он и не собирался иметь деловые отношения с Рэйчел, тем более романтические. Он и представить себе не мог, что она — да и вообще любая другая женщина — будет вот так вот сидеть с ним за столом, за семейным ужином, будто у себя дома.

Тони с волнением вспомнил, что Рэйчел очень подружилась с его мамой и сестрой. Ему не хотелось причинить им боль, если все не сложится.

«Если». Он поразмыслил над этим словом. Раньше он в основном думал «когда». Как Тони был прав, говоря Рэйчел, что люди меняются.

Со стола убирали посуду, собирались принести десерт. Вокруг Тони хлопотали мама и Рэйчел.

— Хочешь еще тирамису, Тони? — спросила мать.

Он кивнул, и Лючия обратилась к Рэйчел, которая уже встала, чтобы принести кофе.

— Отрежь ему большой кусок.

Он подмигнул ей.

Час спустя, когда вся семья собиралась уходить, Лючия сказала:

— Тони, ты поедешь с нами.

— Куда с вами?

— Домой. — Лючия показала на Рэйчел. — Я не могу вас оставить вдвоем.

— Мама, мне тридцать восемь…

— Мне все равно, сколько тебе лет. Мне все равно, что ты делал или не делал в мое отсутствие. Пока Рэйчел не вернется к себе или пока у нее не будет обручального кольца, ты не должен здесь оставаться. Это неприлично.

— Я могу остаться у мамы, — тихо предложила Рэйчел.

Ее лицо залила краска.

У нее за спиной Ава и Билл с трудом сдерживали улыбки, но сестра все-таки пришла ему на выручку:

— Мама, успокойся. Тони весь день был в дороге. Он устал.

Он благодарно кивнул.

От Билла было меньше толку.

— Думаю, Тони сейчас мечтает просто залечь в постель.

— В свою постель, — вставила Рэйчел. — Один. — Она сгорала со стыда.

— Мама, Рэйчел права. Я слишком устал, чтобы соблазнять ее. — «Сегодня, — добавил он про себя, по мере того как действительно начал чувствовать усталость. — И тем не менее, мы еще посмотрим».

Лючия неохотно согласилась.

— Но никаких шуры-муры, — предупредила она, грозя ему пальцем.

Когда гости уже были в дверях, он услышал, как Мария спросила Аву:

— Что такое шуры-муры?

Тони закрыл дверь и облокотился на нее. Рэйчел стояла, скрестив руки.

— Слишком устал, чтобы соблазнять меня? Как будто меня спрашивать и не будешь.

— Ты права. — Тони протянул ей руку. Затем подмигнул и сказал самым наглым тоном: — Пошли наверх, carina. Ты будешь меня соблазнять.

Тони проснулся на следующее утро в недоумении. Он был в постели, но один. Заглянув под одеяло, он удостоверился, что на нем та же одежда, только ремень исчез и рубашка не была заправлена. Услышав негромкий стук в дверь, Тони выпрямился и сказал:

— Входите.

Это оказалась Рэйчел. Она была уже одета и готова идти в магазин.

— Выспался? — спросила она.

Он робко улыбнулся:

— Да, но у меня такое ощущение, что я вырубился в самый неподходящий момент.

— Ты вырубился еще до этого, — усмехнулась она.

Как неудачно, прямо удар по его мужскому достоинству, подумал Тони. Но он откинулся на подушки и захохотал. Рэйчел села на край постели и стала смеяться вместе с ним.

Он взял ее за руку и повертел колечко с маленьким перидотом, которое никогда раньше не видел. Наверное, что-то из ее новой коллекции.

— Дашь мне еще шанс? — Он поцеловал ее запястье. — Или ты пришла в себя и решила никогда не спать со мной.

— Нет. Я все решила и ничего не передумала. Я хочу тебя, Тони.

Эти слова не столько удивили его, сколь обрадовали. У него перехватило дух.

— По-моему, вчера ты сказал, что я могу соблазнить тебя.

— Да, сказал…

— Ты также обещал, еще в декабре, что не будешь спешить.

— И я не спешил. Мне это дорого стоило. — Он покачал головой.

Такую ее улыбку он еще никогда не видел. У него забурлила кровь.

— Значит, ты заслуживаешь награду.

Рэйчел встала и дрожащими от волнения и предвкушения руками взялась за свитер. Она медленно потянула его вверх, остановившись на миг, когда дошла до нижней кромки бюстгальтера. Она никогда не соблазняла мужчин, но слышала прерывистое дыхание Тони и понимала, что действует в верном направлении. Она резко сорвала свитер.

— Тебе нравится? — спросила она.

Неужели этот хрипловатый голос принадлежит ей? Когда он потянулся к Рэйчел, она покачала головой:

— Не забудь, я тебя соблазняю.

Она расстегнула юбку и выскользнула из нее, та осталась лежать на полу. Хотя Рэйчел сгорала от желания, она не спешила. Она так же безумно желала Тони, как и он ее, но их первый раз должен был остаться в памяти навсегда. У обоих.

— Сгораю от нетерпения узнать, что сейчас ты снимешь.

Оставалось только два маленьких элемента одежды. Но Рэйчел сначала взялась за рубашку Тони. Она уселась на него сверху. Вчера она успела расстегнуть только четыре пуговицы, прежде чем он уснул. Следует ли ей придавать значение такому повороту? Может, это знак, что ей следует отступить и переосмыслить свое решение. Ведь после того, как их свяжут близкие отношения, пути назад не будет, по крайней мере для нее. Граница будет пересечена. Все изменится между ними.

Рэйчел размышляла над этим вчера всю ночь, лежа в спальне, где провела эти последние несколько месяцев. Когда наступил день, она не передумала. Глядя сейчас на Тони, она знала, что ее место рядом с ним. Она не может и не станет бояться последствий. Рэйчел быстро расстегнула остальные пуговицы и сорвала с него рубаху. Когда она потянула за резинку его трусов, он резко повернулся. Так резко, что она оказалась под ним.

— Если тебя это не напрягает, то с меня хватит терпения и соблазнения. — Он поцеловал ее подбородок и начал опускаться ниже.

— А если я скажу «нет»? — У нее перехватило дыхание, когда его пальцы стали расстегивать бюстгальтер.

— Я уговорю тебя, — ответил Тони, продолжая ласкать ее.

Глава 11

Хайди сидела на диване в квартире Рэйчел и погладь живала мягкое ухо кота.

Рэйчел переехала сюда три недели назад, и, хотя уже привыкла к множеству удобств в доме Тони и близости к нему, приятно было, что все ее вещи находятся в одном месте — в ее собственной квартире.

К тому же Рэйчел нравилось это светлое и просторное помещение. И не надо будет тратить время на дорогу. Теперь все находилось под одной крышей.

— Итак, какое? — спросила она сестру, указывая на два платья.

— Надень пурпурное, раз ты хочешь произвести впечатление, — ответила Хайди.

Простой наряд был украшен ажурными вырезами на рукавах, придававшими ему соблазнительный вид. В последнее время Рэйчел познала истинное соблазнение. Она соблазняла Тони, и он отвечал ей тем же. Она пока не решила, что ей больше нравится. И власть, и слабость имели свою эротическую привлекательность.

— Я думаю, ты права.

— Я знаю, что права. И мне завидно. Ты точно не сможешь запихнуть меня в багаж? Пожалуйста! Пожалуйста! — Хайди умоляюще сложила руки. — Я не хочу оставаться тут и присматривать за твоим котом. Я хочу поехать в Рим.

Дафни пригласила Тони и Рэйчел на вечеринку в свой дом в итальянской столице. Рэйчел должна была стать почетным гостем, а гвоздем программы — ее ювелирные изделия.

Дафни понравилось, как Рэйчел выполнила ее заказ. Цена тоже вполне устроила. Дафни, не желая ждать год до выхода первой коллекции, настояла на этой вечеринке для избранных. Тони уже предупредил Рэйчел, что у Дафни несколько дюжин близких друзей.

Рэйчел вышла на мировой рынок, утверждал Тони. Она станет известной во всем мире. Из-за его слов Рэйчел нервничала.

— Я хотела бы взять тебя. Мне бы пригодились твоя моральная поддержка и компания.

— Думаю, Тони будет возражать.

— Неправда.

— Правда. — Но Хайди говорила без обиды. — Третий лишний, особенно в такой момент отношений.

— Какой момент?

Хайди хмыкнула:

— Я-все-время-хочу-видеть-тебя-обнаженной-точка.

— Хайди!

— Серьезно, Рэйч, ты отхватила самого лучшего бойфренда. Тони красив, успешен, богат… — Сестра вздохнула. — И еще этот акцент… Кто устоит перед мужчиной с итальянским акцентом?

— Я с ним не поэтому. — Точнее, не только поэтому. Но сестра не понимала.

— Это то, что тебе нужно после развода. Интересно, Мэл знает? Было бы здорово, если бы он узнал, как ты проводишь время.

Рэйчел была возмущена:

— Мне плевать, что подумает Мэл, хотя, надеюсь, он знает, что я никогда не изменяла ему в браке. И Тони у меня не просто ради развлечения. Он… Он…

Хайди удивленно смотрела на сестру:

— Боже, Рэйчел… Извини. Я ничего такого не хотела сказать.

Она кивнула.

— Он знает? — тихо спросила Хайди.

— Знает что?

— Что ты любишь его.

Рэйчел опустилась на диван рядом с сестрой:

— Нет. Я сама не знала до этого момента.

Она, конечно, подозревала об этом, особенно после того, как их отношения стали такими тесными. Но Рэйчел гнала эту мысль прочь. Отказывалась верить. Но сейчас было уже поздно.

— Я люблю его, — произнесла она шепотом, ее сердце бешено забилось.

Когда дело касалось женщин, Тони не оставался верен вечно.

Хайди обняла ее:

— Можно я порадуюсь за тебя?

— Как ты управляешься с этим каждый раз? — спросила Рэйчел, пока Тони возился с узлом галстука.

Они въехали в его римские апартаменты вчера днем. Рэйчел еще не привыкла к смене часовых поясов. А ведь придется привыкнуть не только к этому. Например, к быстро растущим влечению и привязанности. Чем их роман закончится? Сконцентрировавшись на поездке, Рэйчел старалась об этом не думать.

— Просто привыкаешь носить галстуки, — весело ответил Тони.

— Я не про это. Я про постоянные перелеты туда-обратно через Атлантику. Я готова идти ложиться. Спать, — уточнила она, заметив его удивленный взгляд.

Тон ее был строгим, но тело ныло от желания. С сексом у них все было хорошо. Этот мужчина был ненасытен, а Рэйчел и не жаловалась. И сама с каждым разом требовала большего. Она не подозревала, что когда-нибудь почувствует себя женственной и желанной. Рэйчел никогда не представляла, что у нее столько эрогенных зон, и каждый раз Тони открывал все новые.

К сожалению, сейчас времени даже на быстрый секс не было. Через час им надо быть у Дафни, а Рэйчел все еще не переоделась и не определилась с прической.

— Привыкнешь. Главное — не ложиться спать до полуночи по местному времени, а не по тому, откуда приезжаешь. Сделать тебе эспрессо?

Она покачала головой:

— Спасибо, но я уже и так возбуждена перед этой вечеринкой, чтобы еще добавлять кофеина.

Тони присел рядом с ней на диван, стоявший в углу его комнаты. Обнял ее за плечи и поцеловал в висок.

— Сколько раз я говорил тебе, что не надо волноваться? Дафни понравились твои работы. Ее друзьям тоже понравятся, и не только потому, что так решила Дафни. У тебя талант.

Рэйчел переживала не только из-за предстоящего знакомства со знаменитостями. Тони с невероятной легкостью общался с богачами мира избранных. Он так долго был его частью, что сроднился с ним. Но для Рэйчел все было впервые, и она боялась, как бы ее карета не превратилась в тыкву раньше времени.

Рэйчел положила голову на плечо Тони. Глубоко вдохнула аромат его парфюма. Она почувствовала, как его рука начала массировать ей спину — между лопатками, там, где у нее болело сильнее всего. Его прикосновения, заботливые, нежные, убаюкивали. Затем второй рукой он стал поглаживать бедро Рэйчел.

— Тони…

— У нас еще есть время, — прошептал он, нежно покусывая мочку ее уха.

— Но…

— У нас еще есть время, — настаивал он.

Не столько слова, сколько руки убедила Рэйчел в его правоте.

Апартаменты Дафни располагались в одном из элитных кварталов Рима, недалеко от дома Тони. Из ее жилища открывалась ослепительная — даже в сумерках — панорама города. Тони уверял, что они будут вовремя, однако все же пришли с опозданием.

— Это Италия. Пунктуальность — не наша сильная черта, — сказал он со смехом, снимая с плеч Рэйчел шелковую накидку.

На ней было бордовое платье, которое посоветовала Хайди. Из украшений — только простые ониксовые сережки. Рэйчел хотелось, чтобы гости когда-нибудь сами стали носить ее произведения, а не рассматривали их на ней.

— Добро пожаловать, Рэйчел! — Дафни расцеловала в обе щеки сначала ее, потом Тони. — Рада видеть вас обоих.

— Нам тоже приятно, — ответила Рэйчел.

— Не все еще собрались, но те друзья, кто уже пришли, сгорают от нетерпения познакомиться с вами.

— Я тоже очень хочу познакомиться с ними.

В животе запорхали бабочки, когда Рэйчел произнесла эти слова. Вот он, официальный старт ее новой карьеры. Трудно представить, как много она пережила за несколько месяцев, прошедших после развода, — и в профессиональном плане, и эмоционально. Рэйчел посмотрела на Тони. Без него она ничего бы не сделала.

Он ободряюще улыбнулся ей, когда Дафни сказала:

— Пойдемте. Я представлю вас.

«Все как в кино», — думала Рэйчел, пока следовала за хозяйкой по ее фешенебельным апартаментам с потолками в двадцать футов и окнами во всю стену, занавешенными шелковыми шторами, ниспадающими на пол. Рэйчел узнала многие картины, висевшие на стенах. Они были написаны лучшими мастерами, некоторые из которых были еще живы. Она не спрашивала, оригиналы ли это. Это ведь Дафни Валеро. Она могла позволить себе все настоящее, и ей не нужны копии. И Дафни носила колье, которое Рэйчел сделала для нее. Действительно как в кино.

Среди гостей оказались одни женщины. Тут были представительница европейской королевской семьи, звезда панк-рока, актриса, жены членов итальянского парламента, известного кулинара и начинающего дизайнера обуви из Милана, еще одного протеже Дафни. Все они приветствовали Рэйчел не только как равную, но даже с некоторым благоговением. Ощущение счастья опьянило ее.

— Меня очень заинтересовало аметистовое ожерелье. Вы должны одарить меня вашим вдохновением, — попросила немолодая дама по имени Грета.

Она взяла Рэйчел под руку и вывела к центру огромной просторной комнаты, где Дафни установила стол для демонстрации работ Рэйчел.

Сам стол, покрытый скатертью из ароматных лепестков белой розы, был произведением искусства. В окружении толстых мерцающих столовых свечей различной высоты возвышались драпированные черным бархатом бюсты, на которых демонстрировались украшения работы Рэйчел. Обрамленные драгоценными металлами, мерцали драгоценные камни. У Рэйчел захватило дух от такого зрелища.

— Поздравляю, carina, — прошептал Тони ей на ухо. — Думаю, ты не имеешь ничего против белых роз. Это была моя идея. Но дизайнер здесь ты, поэтому в следующий раз сама будешь продумывать витрину. Об этом ты мечтала?

— Это больше, чем я мечтала, — ответила Рэйчел, и глаза ее увлажнились. — Это намного больше…

Весь оставшийся вечер походил на сон. Шампанское текло рекой. Среди гостей сновали официанты в черных костюмах, неся серебряные подносы с наполненными бокалами и миниатюрными кулинарными изысками. Рэйчел пила чай со льдом и разговаривала не переставая. Люди восхищались ею, и она вдруг почувствовала уверенность в собственных силах.

— Я хочу это украшение, — сказала Пиа Констанзо.

По словам Тони, Пиа была супругой высокопоставленного члена парламента и ее семья владела виноградниками в Тоскане. Она выбрала широкий браслет из золота восемнадцати карат, инкрустированный голубыми сапфирами и бриллиантами. В бутике его цена превышала пятьдесят тысяч долларов, но ни одну из дам на этой вечеринке цены не интересовали.

— Для меня это слишком скромно, — сказала стоявшая рядом молодая женщина, актриса, известная своими жаркими сценами на экране и пикантными приключениями в личной жизни.

При других обстоятельствах их пути никогда бы не пересеклись. По лицу Пии было видно, как она относится к этой особе.

Дафни решила разрядить обстановку:

— Вот это подойдет тебе, Тауни.

Она выбрала цельный серебряный браслет, украшенный ониксами, и застегнула его на татуированном запястье актрисы.

— Точно. И вот это кольцо. — Тауни показала на серебряную стрекозу с крыльями, инкрустированными синими лунными камнями.

Вечер так и продолжался, работы Рэйчел расхватывали, как сладкие пирожные. Только откровенное заигрывание женщин с Тони расстраивало ее. Рэйчел в недоумении гадала о причинах подобной фамильярности. Ревновать было глупо. Но в голове все время вертелись одни и те же вопросы: как долго это будет продолжаться? Когда Тони заскучает и бросит ее? И сможет ли она остаться просто его деловым партнером?

Уже было почти два часа ночи, когда Тони и Рэйчел собрались вернуться в отель. К ее изумлению, они не были последними.

— Ну, как ощущения? — спросил Тони, когда шофер подал машину. — Как будто завоевала целый мир?

— Скорее галактику. Или даже вселенную.

— Тогда, думаю, тебе будет приятно услышать, что на следующей неделе Дона Лоренцо пригласила нас в Милан.

— Дизайнер обуви, которую открыла Дафни?

Дона, высокая черноволосая женщина с ослепительной улыбкой, чувственная и сексуальная до неприличия, весь вечер не спускала с Тони глаз. Либо между ними что-то было, либо она собиралась что-то начать. В любом случае Рэйчел эта особа была неприятна.

— Да. Она оплатила фотосессию в одном из моих журналов и хотела бы объединить свои изделия с твоими работами.

— Ты согласился?

— Я сказал, что спрошу тебя.

Рэйчел тут же повеселела:

— Думаешь, нам следует поехать?

— Это хорошая возможность повысить интерес к твоим работам, прежде чем ты завоюешь американский рынок. Надо раскрутиться.

В темноте салона автомобиля она увидела его улыбку.

Раскрутиться. Именно это сейчас происходило с ней. Голова Рэйчел была полна идей, картин, впечатлений и вопросов, и не все из этого относилось к карьере.

— Хорошо. — Рэйчел кивнула. Затем, когда она уже не могла больше терпеть, нагнулась и тронула водителя за плечо: — Остановите, пожалуйста, per favore. — Обращаясь к Тони, она уточнила: — Как сказать «остановите»?

— Accostare qui, — обратился к водителю Тони. Когда лимузин остановился, он спросил Рэйчел: — Что случилось? Почему надо остановиться?

— Я хочу… мне надо пройтись. Мы же недалеко.

— Еще пару кварталов, — ответил он. — Carina, все в порядке?

— Да. — Но к ужасу Рэйчел, ее глаза наполнились слезами.

Она попыталась скрыть их, поморгав, но они скатились к щекам. Вытирая влажную кожу, она пробормотала:

— Прости меня. Думаю, на меня так подействовал этот вечер.

Тони взял Рэйчел за руку и поцеловал ладонь:

— Тогда давай пройдемся.

Ночью на улице было тихо. Стук ее каблуков был единственным звуком какое-то время. Затем они услышали шум воды. За углом оказалась площадь, а в центре нее — фонтан.

— Это не Треви. Но считается, что, если бросишь монетку в фонтан и загадаешь желание, оно сбудется.

Рэйчел села на низкий парапет, обрамлявший фонтан:

— Все мои желания уже сбылись.

— Все? Точно все? — Тони вытащил из кармана пару монеток. — А мне, боюсь, потребуется помощь для исполнения моего желания.

Он дал Рэйчел монетку. Затем, поцеловав на удачу, бросил свою монетку в фонтан. «Что он загадал?» — подумала Рэйчел. Она не стала спрашивать: никому не стоит рассказывать о своих желаниях. Да и ответ услышать было боязно.

— Теперь ты, — сказал Тони.

Она потерла монетку большим пальцем. Теперь у Рэйчел есть карьера, о которой она столько грезила, мужчина, поддерживающий ее во всем… Она была счастлива.

«Я желаю, чтобы это длилось вечно».

Как и Тони, она поцеловала монетку и бросила ее в фонтан.

Глава 12

Рэйчел никогда не была на фотосессии. Тони рассказал ей все, что знал, объяснил важность освещения и постановки кадра.

Она кивала, покусывая губу, но Тони не был уверен, что она слышала хоть слово.

— Мне нравятся лепестки белых роз, — заметил он.

Их выдували специальные гофрированные насосы, и они разлетались по всей съемочной площадке. В этот раз Рэйчел его удивила.

— Это я попросила, — произнесла она. — Мне понравилось, как лепестки смотрелись на столе Дафни.

— Я вижу, послушалась меня.

— Это мои работы, хоть и не моя фотосессия.

«Она многого добилась за такой короткий период», — с гордостью подумал он.

— Белые розы станут твоим фирменным знаком, который будет присутствовать на всех показах и фото-сессиях. Помимо украшений, разумеется, — рассмеялся Тони.

— Да. — Она улыбнулась. — Как визитка. Я не собираюсь привередничать, но, как ты сам знаешь, я дизайнер. Я должна обладать каким-то влиянием на выбор презентации моей коллекции.

— Иногда можно быть и привередливой. — Он понизил голос. — Я сказал Доне, чтобы обязательно был зеленый чай. Ты требуешь.

— Я требую? — Рэйчел широко раскрыла глаза, а потом заморгала. — Ты из меня прямо диву делаешь.

Он пожал плечами:

— Твои запросы и потребности имеют значение. С самого начала надо преподносить себя правильно, иначе люди типа Доны будут решать за тебя и пользоваться этим. Я дал ей это понять.

— Зеленым чаем.

— Да. — Он говорил серьезно. — Никому не уступай. Если тебе не нравится, как демонстрируют твои работы, сразу говори. Это твоя прерогатива и твое право. Никаких компромиссов.

Фотосессия прошла гладко и закончилась через несколько часов. Днем ранее были сделаны снимки с моделями. Тони решил забрать пальто Рэйчел из комнаты отдыха. Выходя, он чуть не сбил с ног Дону.

— Жаль, что рабочий день так быстро кончился, — сказала она по-итальянски. — Мне нравится работать с тобой, Тони.

— Украшения Рэйчел очень хорошо смотрятся вместе с твоими, — ответил он с улыбкой.

Тони хотел ускользнуть, но сделать это было невозможно, не коснувшись груди Доны. Он точно знал, чего она хочет. Дона ясно обозначила свои намерения на той вечеринке в Риме. Весь сегодняшний день она находила повод прикоснуться к Тони и даже клала руку ему на колено, когда они обедали. Она даже поклевала закуски с его тарелки. Рэйчел, сидевшая напротив, выглядела удрученной. Он понимал ее, но не знал, как прекратить это, не унижая Дону прилюдно. Он как мог старался не замечать ее нахального поведения в надежде, что она поймет и прекратит.

Было очевидно, что ему это не удалось.

— Ты свободен сегодня? — спросила она.

— Боюсь, нет. Мы с Рэйчел после ужина идем в кино с моими друзьями.

— Может, завтра? Зайди ко мне, когда перестанешь нянчиться со своей подружкой.

Дона приложила руку ему между ног и зашептала на ухо непристойности, услышав которые покраснел бы любой развратник. До встречи с Рэйчел Тони заинтересовался бы предложением Доны. Сейчас же он лишь хмыкнул и покачал головой:

— Извини, но я пас.

Краем глаза он заметил движение в дверном проеме — там стояла Рэйчел, губы крепко сжаты, взгляд холоден. Она мало понимала по-итальянски, но Тони знал, что в данной ситуации ей не нужен переводчик.

Дона совсем не смутилась и нахально заявила по-английски:

— В другой раз тогда. Не пропадай.

Еще раз погладив его, она вышла, нагло улыбнувшись Рэйчел.

— Рэйч… — начал Тони, когда они остались одни.

— Я готова. Можем идти.

— Насчет Доны…

— Не надо. — Она закрыла на миг глаза и покачала головой. — Не имеет значения.

— Имеет. Я вижу, что имеет. — Тони протянул к Рэйчел руку, ожидая, что она попытается отстраниться. Она не отстранилась, но было ясно, что все изменилось. У него внезапно заныло в груди. — Ты не доверяешь мне. Думаешь, я такой же, как твой бывший муж. Думаешь, я буду изменять тебе.

— Нет, я так не думаю.

Ее упорное отрицание не уменьшило его страхи.

— Я ничего не делал, чтобы заслужить внимание Доны. Ничего. Она меня подкараулила.

— Я знаю, Тони.

— Ты знаешь. Но ты ведешь себя так, будто не знаешь. — Он провел ладонью по лицу.

— А как именно я себя веду? — Она скрестила руки на груди.

Он хорошо разбирался в женщинах и понял, что попал в ловушку.

— Мне надо было ясно дать ей понять. Я просто не хотел при людях…

— Знаю, — твердила Рэйчел.

— Опять ты со своим «знаю»! — в нетерпении воскликнул он. — Если знаешь, почему мы тогда ругаемся?

— Мы не ругаемся. Я знаю, что ты мне не будешь изменять. Ты мне сам сказал однажды, что всегда верен женщине — пока вы вместе.

Последняя реплика заставила Тони нахмуриться. Да, он говорил. Он так думал тогда, потому что его устраивали недолгие романы ради секса. Но с Рэйчел его связывало нечто большее. Он не хотел, что все кончилось. Не сейчас. Никогда.

— Я счастлив с тобой, Рэйчел. Я… Я…

Слова, которые он никогда не произносил, были готовы сорваться с его языка.

«Я люблю тебя». Santo cielo! Когда это случилось? Но потом Тони понял. Это случилось не сразу. Чувство росло постепенно в течение нескольких месяцев. Сначала пришло влечение, потом дружба, потом интимная близость и, наконец, в этот миг, пугающая душевная связь.

— Да, Тони, сейчас ты счастлив, но…

— Ты думаешь, я уйду? Что мне хочется быть с кем-то другим?

— Сейчас нет. А через месяц? Через год? Я не знаю. — Рэйчел улыбалась, но глаза ее были грустны. — Мы же не давали друг другу обещаний.

— Ты этого хочешь, carina? Обещаний?

А он хотел этого? У Тони вспотели ладони. Свело живот. Ему не стало легче, когда она покачала головой:

— Нет. С меня хватит обещаний. Мне нравится то, что у нас есть. Сейчас мы счастливы. Этого более чем достаточно.

— Да.

Именно такого пути Тони всегда придерживался. Но теперь все изменилось. И он только сейчас понял насколько.

Еще три дня Рэйчел провела в Италии. Это все, что она могла себе позволить, — надо было возвращаться домой. В магазине накопились дела, и еще предстояло выполнить заказы постоянных клиентов. Тони тоже был занят. Он успел только взять интервью для репортажа о средиземноморской кухне у всемирно известного шеф-повара во время их поездки в Милан. Скоро Рэйчел вернется в Штаты, он на неделю уедет на Сицилию, потом в Афины.

После происшествия на фотосессии их отношения стали напряженными. Рэйчел старалась не выказывать волнения и страха. Глупо было надеяться удержать такого мужчину, как Тони. Здесь, в Италии, в гламурной атмосфере, она осознала, насколько они разные. Несмотря на свою привязанность к семье, которая заставляла его раз за разом возвращаться в Мичиган, Тони чувствовал себя в этом кругу как рыба в воде. А она была чужой.

Рэйчел вспомнила слова Доны:

— Скоро ты ему наскучишь. Я не хочу тебя обидеть. Просто Тони такой. — Она засмеялась. — Я ему тоже надоем в свое время. Мне надо было не торопиться. Надо было подождать, пока он закончит с тобой, прежде чем предлагать себя. Не обижаешься?

Очевидно, Дона пыталась извиниться таким образом. То еще извинение. Рэйчел не рассказала Тони о ее визите. Зачем? Но эти слова служили ей предостережением. Предательство Мэла ранило Рэйчел. Если она не будет сильной, рана, нанесенная Тони, добьет ее.

— У меня для тебя сюрприз, carina, — объявил Тони, открывая для Рэйчел дверь лимузина.

Завтра в это время она уже будет в своей уютной квартире в Рочестере страдать от смены часовых поясов и разбирать накопившуюся за две недели деловую корреспонденцию.

— Какой?

— Маленькое путешествие.

— Куда?

— В Венецию.

Рэйчел удивленно на него посмотрела:

— Но мой самолет…

— Я позволил себе забронировать другой билет — на завтра. Ты улетаешь ночью. Если хочешь, я поменяю обратно, но мне так хотелось показать тебе Венецию. Ты говорила, что хочешь посмотреть этот город.

— Ты помнишь?

Это было несколько месяцев назад. Еще до того, как они стали встречаться.

— Я все помню про тебя. — Он улыбнулся. — Итак, Венеция? Мы пронесемся по ней галопом, но ты успеешь купить себе бисер из муранского стекла и полетишь домой вдохновленная.

— Я бы хотела…

У Тони был друг, который жил в поместье на маленьком островке в Венеции. Там Тони с Рэйчел и остановились. Из Рима они вылетели на вертолете, а затем уже на острове пересели в катер друга и поплыли по мутным водам Большого канала. Рэйчел восхищалась византийской архитектурой базилики Святого Марка. Они пообедали в ресторане у центральной площади, а затем отправились в стекольный магазин. Рэйчел с интересом наблюдала за работой стеклодувов, завороженная красотой и гибкостью этого материала, принимавшего желаемые причудливые формы.

— Я вижу, ты уже наполняешься вдохновением, — заметил Тони. — Думаю, по приезде домой ты будешь очень занята.

Он купил ей ожерелье из знаменитого бисера и сам застегнул его у нее на шее. Потом поцеловал в щеку. Сердце Рэйчел встрепенулось и замерло. Это прощание? Тони любил дарить украшения женщинам, когда хотел с ними расстаться. Не мог же он заказать его у самой Рэйчел. Теперь бисер Мурано. Она бранила себя за детскую глупость. И все же…

— О чем ты думаешь, carina? — Тони взял Рэйчел за подбородок, заставив ее посмотреть ему в глаза.

— Я думаю, как сильно буду по тебе скучать, — тихо ответила она.

Это было правдой.

Тони бродил по римским апартаментам. Рэйчел уехала меньше недели назад, а ему уже было одиноко и страшно. Да, страшно. Он терял ее.

Несмотря на все уверения Рэйчел, он чувствовал, как она отдаляется. Его беспокоило не только физическое расстояние, хотя впервые в жизни он не чувствовал себя в Риме как дома. Нет, его больше беспокоила душевная пропасть.

Она ничего не говорила и не делала. Они даже занимались любовью, несмотря на то, что случилось на фото-сессии. И ей, кажется, понравилась неожиданная поездка в Венецию. Но ожерелье из бисера опечалило Рэйчел. Она улыбнулась, поблагодарила его. Поцеловала. Но Тони слишком хорошо изучил ее. Что-то было не так.

Тони пытался поговорить с ней об этом. Но Рэйчел упорно уклонялась от ответа и ссылалась на усталость. Словно ничего и не было.

Ничего. Именно этого она ждала от Тони. Никакого будущего, только деловое партнерство. Между тем Тони влюбился. Он не мог отпустить Рэйчел. Она была нужна ему. Но как убедить ее? Тони умел обращаться с женщинами, но сейчас слов недоставало, а намерения были серьезны как никогда.

Тони взял телефон и набрал номер, не задумываясь о разнице во времени. Ему в голову пришла идея.

* * *

— Здравствуй, Билл. Какой сюрприз. — Рэйчел пожала руку зятю Тони и знаком предложила ему сесть на высокий табурет у прилавка. — Дженни сказала, ты хотел что-то особенное.

— Да. Кольцо. Ты должна его сделать.

— С удовольствием. Как Ава?

— Хорошо. Считает, что растолстела. — Билл со смехом покачал головой. — Она так говорила и в предыдущие две беременности. А мне кажется, она красивая.

Рэйчел недавно видела Аву и должна была согласиться. Они обедали вместе. Сияющая — так бы она охарактеризовала ее. Рэйчел решила, что Ава счастлива, и не только из-за беременности. Эта женщина была уверена в любви своего мужа.

— Ты хочешь подарить ей кольцо, чтобы она знала, как сильно ты ее любишь, — улыбнулась Рэйчел. — Ей очень повезло.

— Повезло-то больше мне, но я не возражаю, чтобы она так думала время от времени. — Он подмигнул, положил руки перед собой и спросил серьезно: — Как у вас с Тони?

— Ну, ты знаешь… — Рэйчел пожала плечами и стала царапать ногтем ценник. — Мы оба в делах.

— И еще расстояние…

— Да.

— Это нелегко, но серьезные отношения всегда непросты. Особенно по-настоящему серьезные. Я тут недавно говорил с ним, — произнес Билл. — Он ждет не дождется, когда вернется домой через полтора месяца. На этот раз он останется надолго.

Рэйчел удивленно посмотрела на него:

— Почему ты так решил?

Он пожал плечами:

— Ему все труднее уезжать, когда так много остается тут.

«Билл ошибается», — решила Рэйчел.

— Я хочу его увидеть, — откликнулась она.

Они с Тони постоянно общались, по телефону и через Интернет. Он больше не подписывал свои послания «Твой терпеливый» или просто «Твой». Теперь он заканчивал их словами «Навечно твой». Рэйчел не придавала значения этой перемене. Она вообще старалась не анализировать звонки и сообщения, если они не касались бизнеса.

— По поводу этого кольца… Расскажи, что бы ты хотел? — улыбнулась она Биллу.

— В основе должен быть бриллиант в два карата, огранка «Маркиза». А камни, обрамляющие его, ты выбери по своему вкусу.

— Ты прямо так четко решил, — заметила она.

Билл покраснел:

— Хочу, чтобы все было идеально.

— Я понимаю.

— Это должно быть не просто кольцо. Оно должно говорить: «Я люблю тебя. Я не могу жить без тебя. Я хочу быть с тобой». — Билл кашлянул. — Вот что должно выражать это кольцо.

«Если бы только Тони сказал мне то же самое», — подумала Рэйчел и вытерла подступившие слезы.

— Прости. Я так взволнована из-за ваших глубоких чувств.

Билл улыбнулся:

— Я помню, как переживал, когда предложил Аве выйти за меня. Я думал — упаду в обморок, прежде чем успею все сказать.

— Как трогательно.

— Решиться на такое непросто, ты знаешь. Всего три слова, но очень страшно произнести «Я тебя люблю», когда это всерьез и навсегда.

Слова Билла показались Рэйчел странными, ведь она столько раз видела, как счастливая молодая пара открыто выражает свои чувства друг к другу.

— Когда оно должно быть готово?

— К началу июля. Сможешь?

Рэйчел была очень загружена работой, но Биллу отказать не могла:

— Для тебя, Билл, сделаю. Я обожаю настоящую любовь.

В ту ночь неожиданно позвонил Тони, разбудив Рэйчел. Было около полуночи. Она лежала, приложив трубку к уху, и мечтала, чтобы он был сейчас рядом. Но это не могло сбыться еще в течение нескольких недель.

— Все в порядке? — спросила Рэйчел.

— Все отлично, не считая того, что я скучаю по тебе.

Когда она слышала нечто подобное, сердце начинало биться сильнее.

— Сегодня ко мне в магазин заходил твой зять.

— Да ну?

— Заказал кольцо для Авы. Очень красивое. — Рэйчел поделилась с Тони своей задумкой.

— Ничто так не говорит о любви, как бриллиант, — мимоходом заметил Тони.

Он больше ничего не сказал про кольцо, что немного удивило Рэйчел. Обычно он был словоохотлив. Возможно, Тони было неприятно, ведь речь шла о его сестре. Ему неловко обсуждать такую личную вещь.

Рэйчел хорошо знала, что Тони никогда не покупал женщинам кольца. Никаких колец. Никаких бриллиантов. Только колье и браслеты, чтобы скрасить печаль расставания.

Они поболтали еще немного. Повесив трубку, Рэйчел легла на ту сторону постели, где обычно спал Тони. Она не могла себе запретить любить его, но кое-что пообещала себе. Как бы все ни закончилось, она никогда не будет жалеть об этом романе.

Шесть недель пронеслись как миг отчасти потому, что Рэйчел была завалена работой. Началась первая волна рекламной кампании, одновременно были опубликованы фотографии с фотосессии в Милане. Роскошные снимки напечатали в одном из самых популярных журналов моды. Тони утверждал, что на снимках украшения Рэйчел выгодно подчеркнули достоинства обуви Доны.

Рэйчел сидела в магазине, потягивалась и зевала. Это был долгий день, но она осталась довольна своей работой, упакованной теперь в фирменную коробку «Экспрессив джемс». Кольцо, которое Билл заказал для Авы, было готово. Рэйчел даже не хотелось с ним расставаться. Оно было прекрасно. Изготавливая его, Рэйчел вложила в работу всю душу.

Она вспомнила слова Билла и улыбнулась. Он и правда глубоко любил свою жену и был по-настоящему счастлив. Рэйчел рисковала показаться необъективной, но считала, что кольцо ей удалось. Любая женщина с гордостью носила бы его.

Рэйчел взглянула на часы. Билл с минуты на минуту должен был забежать за заказом, хотя магазин уже пора было закрывать.

Он говорил, что у него есть идея, как преподнести кольцо Аве. Она уже завидовала счастливым супругам.

Эту ночь Рэйчел проведет у себя дома в компании Фрэнсиса. Скоро одиночеству придет конец. По крайней мере, она надеялась. Завтра из Рима возвращается Тони.

Рэйчел срезала увядшие бутоны с цветочных композиций в магазине, когда услышала громкий стук в дверь. Билл явно торопился. Она не могла осуждать его за это. Улыбаясь, она вышла ему навстречу. И застыла на месте. На пороге стоял не Билл. Это был Тони, в смокинге и с букетом белых роз в руке.

Пытаясь утихомирить разбушевавшиеся эмоции, Рэйчел направилась к двери. Ее пальцы завозились с замком. Тони улыбался за дверью.

— Что… Что ты тут делаешь? Когда приехал?! — выпалила она, справившись наконец с замком. Вместо ответа, он отбросил букет роз в сторону, обнял ее и поцеловал.

— Я мечтал об этом всю дорогу из аэропорта, — произнес он.

— Я думала, ты только завтра прилетаешь, — ответила Рэйчел.

Они собирались поужинать в тот вечер. Тихий домашний ужин. Только они двое.

— Я поменял билет. — Он пожал плечами. — Мне сегодня очень важно быть в одном месте.

Сегодня? Тони ничего не говорил об этом раньше. Но вот он здесь, одетый так торжественно. А она была в мятой одежде и в туфлях на плоской подошве, потому что у нее устали ноги.

— Тогда не буду тебя задерживать.

— У меня есть время.

Он засунул руки в карманы. Она услышала звон мелочи. Почему он так странно себя ведет? Не только странно, но и нервно. Ей стало страшно. Тихим голосом Рэйчел спросила:

— Зачем ты пришел, Тони?

Он глубоко вздохнул. Она заволновалась еще сильнее.

— Я пришел за кольцом.

— А-а-а… Кольцо. Ты пришел забрать его по просьбе Билла.

Рэйчел хотелось стукнуть себя по лбу. Вместо этого она жестом указала Тони на стеллаж в глубине магазина:

— Сейчас принесу. — Потом он уйдет, и она сможет успокоиться.

— А можно еще один поцелуй?

«Для храбрости», — тихо произнес он, но Рэйчел решила, что ей показалось. Этот поцелуй длился дольше. И он был другой, особенный.

«Я люблю тебя!» — Эти слова бились в ее голове и едва не сорвались с губ. Но Рэйчел не произнесла их. Она не была уверена, что Тони понравится осложнять их отношения. Это может даже ускорить печальную развязку.

— Что такое? — спросил он, отстраняясь. Он прикоснулся к ее щеке. — Почему ты плачешь?

«Я люблю тебя».

Но она снова сдержалась:

— Я скучала по тебе.

— Я тоже скучал по тебе, carina. Я… — Тони покачал головой. — Дай мне кольцо.

— Точно. Кольцо. — Она смахнула с ресниц слезы и попыталась улыбнуться. — Ты сказал, что у тебя важное дело, поэтому не буду задерживать тебя.

Он последовал за ней к стеллажу. Взяв кольцо, он присел на высокий стул.

— Можно? — Он постучал пальцем по крышке футляра.

— Конечно. Мне интересно твое мнение.

Тони открыл футляр и одобрительно закивал:

— Идеальный бриллиант. Именно такой размер. А почему ты решила использовать разные сапфиры?

— Все эти цвета напоминают мне о бисере, который мы купили в Венеции.

— Они очень праздничные.

— Да, праздничные. — Рэйчел вспомнила о многовековых традициях их производства. — И долговечные.

— Как и полагается быть настоящему браку, насколько я понимаю.

У Рэйчел был несколько иной опыт семейной жизни, но она согласилась.

— Как думаешь, твоей сестре понравится? — спросила она.

— Аве точно понравится. — Тони снял кольцо с подставки. Бриллиант заиграл на свету. — Но оно не для нее.

— Не… — Рэйчел нахмурила брови. — Но Билл сказал, что хочет подарить ей кольцо. Он…

— Соврал. — Тони смотрел на нее. — Это я его попросил. Это кольцо для меня, Рэйчел.

— Зачем?

Тони улыбнулся. Это была не знакомая ей чувственная улыбка. И Рэйчел никогда не видела его таким.

— Ты правда не догадываешься, carina?

— Билл сказал, что кольцо должно говорить «Я люблю тебя». — Она внимательно смотрела на Тони.

— Да. Кольцо должно говорить именно это. Рэйчел, оно должно сказать это за меня — чтобы ты поверила.

— Ты лю… — Она тряхнула головой. — Я хочу, чтобы это сказал ты. Мне нужно услышать это от тебя, Тони.

Тони всегда был таким уверенным в себе. Но сейчас он был беззащитен. Она видела его уязвимость.

— Я люблю тебя, Рэйчел. Я любил тебя все эти несколько месяцев.

На ее глаза снова навернулись слезы.

— Я тоже люблю тебя.

Рэйчел заметила, как он на мгновение закрыл глаза, будто засомневался в ее словах.

— Я так мучился, пока был далеко от тебя. Я знаю, наша работа не позволит нам все время быть рядом, но я надеюсь, что, куда бы мы ни уезжали, мы всегда будем вместе.

— Что ты хочешь этим сказать? — прошептала она, хотя ей казалось, она понимает смысл.

Тони вытащил кольцо из футляра, взял ее левую руку в свою. Он опустился на колено. Странствующий плейбой, готовый расстаться со своей холостяцкой жизнью.

— Выходи за меня, Рэйчел. Будь моей женой и партнером во всем.

Она смеялась, когда произносила «да», плакала, когда он надевал ей кольцо на палец.

— Надо же! — воскликнул он, вставая с колен и прижимая ее к себе. — Идеально подошло.

Радостно глядя на своего будущего мужа, Рэйчел согласилась.

Эпилог

Католический храм Святой Сесилии был заполнен гостями. Когда заиграла музыка, они все разом обернулись в сторону входа. Двери распахнулись, появилась улыбающаяся Рэйчел. Видение в белом свадебном наряде.

Тони стоял у алтаря, рядом с ним Билл.

— Советую попробовать дышать, — прошептал зять. — Иначе потеряешь сознание.

У Тони кружилась голова. И он был счастлив. Так безумно счастлив, когда его глаза поймали взгляд Рэйчел. Она — его невеста. Его будущее. Рэйчел вел под руку отец. Грифф просто сиял. Он поздно осознал отцовство, но за последний год стал относиться к этой роли со всей серьезностью. Так серьезно, что за неделю до свадьбы пригласил Тони и поговорил с ним по-мужски.

— Если вы разобьете сердце моей дочери, я уничтожу вас. — Выражение его лица говорило, что он не шутит.

Сейчас Тони внимательно смотрел на Рэйчел.

— Кто выдает эту женщину? — спросил священник, когда она подошла к алтарю.

— Ее мать и я, — сказал Грифф.

Он вложил ее руку в руку Тони.

— Помните про наш разговор, — прошептал Грифф, прежде чем отступить.

Тони улыбнулся. Держа руку Рэйчел, он повернулся к священнику. Начиналась их совместная жизнь.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Какая красавица (ит.).

Content

Джеки Браун
Если кольцо подойдет

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог

Примечания