Тиффани Райз

Бинты

Он чертовски ненавидел бинты. Но когда Мик проснулся, это было первое, что он увидел. Микаэль уставился на бинты на своих запястьях и старался не вспоминать, отчаянно старался не вспоминать. Он не хотел оживлять в памяти то, как кровь, проступающая через марлю, превращала белую ткань в розовую. Неважно, как сильно он сопротивлялся, это произошло. И прежде, чем он смог остановить ее, то снова стоял в святилище «Пресвятого Сердца». Как обычно, одна из сумасшедших старых летучих мышей в церкви снова вывела из себя Отца Стернса.

- Меня не волнует, насколько ценны эти витражи, - сказал Отец С. - Мне все равно, даже если сам Святой Петр пожертвовал их «Пресвятому Сердцу». Если стекло разобьется, оно будет угрожать безопасности и его нужно будет заменить.

Столько пыхтения и охов издавали эти старушки. Какой-то богатый дедушка пожертвовал окна «Пресвятому Сердцу» сто лет назад. Как посмел Отец Стернс предложить заменить одно из них? Они так усердно заныли, что Отцу С. пришлось собрать их и сказать все с невозмутимым лицом, достойным премии «Оскар», - Если Бог хочет оставить окно в церкви, тогда Бог может исцелить трещины на нем Сам. Если Бог хочет убрать его, он предоставит работу стекольщику. Начинайте молиться, Дамы.

Обычно Отец С. никогда не связывался с такими мирскими проблемами церкви. У него была репутация главного посланника. Но когда дело касалось безопасности детей в церкви, он всегда занимал твердую позицию. И когда это происходило, Отец Стернс никогда не шел на попятную.

Микаэль сказал себе, что посмотрит на окно из любопытства. Отец С. сказал во время воскресной мессы, что ремонтник придет на этой неделе заменить его, и если он хотел увидеть эффектно растрескавшееся стекло, ему стоит сделать это сейчас. Его мама была в притворе с Отцом С., разговаривала тихим беспокойным голосом. Развод... Вот о чем они говорили. Его родители разводились. Он не хотел слушать, не хотел слышать, как Отец С. говорит его маме, что развод - это грех, и его нужно избегать всеми средствами. Так говорил их предыдущий священник в последнем городе, где они жили. Если Отец С. говорит то же маме, тогда мама скорее всего попытается наладить отношения с отцом. Это последнее, чего он хотел. Он лучше будет жить в картонной коробке, чем снова под одной крышей с отцом.

Он лучше умрет.

Но что, если мама хотела вернуться к отцу? Она старалась, но они так сильно ругались. Ругались постоянно. И всегда из-за него. Может, ему убежать и тогда они больше не будут ссориться, если его не будет рядом. Может, он мог бы...

Мик стоял перед витражом и рассматривал сцену. Он никогда не обращал внимания на это окно до большого оконного спора. На этом окне был изображен ангел, гордый и добродетельный, его белые крылья доходили до края небосвода, в руках он держал огненный меч. Красивая сцена, жаль, что им приходится от нее избавляться. Паутина трещин появилась в нижней части окна и плелась к центру прямо к груди ангела - обычная шестифутовая трещина расколола стекло. Он провел пальцем по одной трещине и вздрогнул, когда острый край разрезал его палец, и капля крови упала на подоконник. Несколько минут он смотрел на собственную кровь.

Он снова прикоснулся к стеклу и оставил красную полосу на ноге ангела. Кусочек стекла пошевелился под его ладонью. Он впился пальцами в трещину и вывалился осколок размером примерно в четыре дюйма. Посмотрев вниз, он увидел еще больше крови... в этот раз не на подоконнике, а на полу. Хорошо, что тот был деревянным... проще будет прибраться.

Когда он поднял голову от пятна на полу, то увидел, как к нему бежит Отец С., его лицо выражало чистейший ужас.

Отец С.? В ужасе? Бессмыслица какая-то. Ничто не пугало Отца С.

- Микаэль... оставайся со мной, - будто издалека он услышал голос Отца С, хотя знал, что тот стоит в нескольких футах от него. - Помощь уже едет. Не засыпай. Будь в сознании. Говори со мной.

- Я вымою пол, - сказал он, но не был уверен, достаточно ли громко сказал это.

Он поднял голову и увидел, как Отец С сжимает оба его запястья. Откуда столько крови на руках Отца С? Он тоже порезался об окно?

Вдалеке он услышал женский крик. Мик закрыл глаза. Когда проснулся, он увидел бинты.

- Мик? Давай же, Мик? Вернись ко мне.

Он моргнул несколько раз и, отведя взгляд от бинтов, посмотрел в карие глаза Гриффина. Гриффин еще раз щелкнул пальцами и Микаэль сел, натянув простынь на бедра. Он еще не привык быть полностью обнаженным перед кем-то, кроме Норы.

- Простите, Сэр, - сказать «Сэр» было проще, чем быть обнаженным. Микаэль тихо усмехнулся и потер лоб.

- Не извиняйся. - Гриффин положил руку на шею Микаэля. - Хочешь рассказать, где ты был? Твои глаза были широко распахнуты, и я раз двадцать звал тебя по имени. Ты до усрачки напугал меня.

Он покачал головой.

- Мне жаль. Очень жаль. Я проснулся и просто увидел бинты... - он поднял запястья, покрытые свежей татуировкой и бинтами. - Из-за этого нахлынули воспоминания.

- Плохие, я прав? - Гриффин нахмурился.

Микаэлю не нравился этот взгляд. Гриффин был восхитительным независимо от того, как он выглядел, но, когда он улыбался, это было похоже на взрыв бомбы в комнате. Бомбы счастья. Нервный и взволнованный - этот взгляд ему не шел.

- Очень плохие. Простите, - снова сказал он. - Это наша первая совместная ночь в вашей постели, и я снова веду себя как эмо.

- Я люблю своего эмо-Мика. - Гриффин наклонился и поцеловал его. - Ты можешь быть эмо столько сколько тебе это нужно, и когда тебе нужно. Но если я увижу, как ты снова исчезаешь передо мной, я приволоку тебя за волосы к себе, если это потребуется. Честно? Справедливо?

Гриффин потянул его за волосы, достаточно грубо, чтобы донести свою мысль. В присутствии Гриффина туман плохих воспоминаний начал рассеиваться.

- Справедливо. - В конце концов, он едва мог задерживаться в прошлом, когда настоящее было связано с ним и обнаженным Гриффином на огромнейшей, мягчайшей, роскошнейшей постели, на которой он когда-либо спал. - Я попытаюсь не возвращаться туда. Обещаю.

- Бинты - твой триггер?

Микаэль пожал плечами, Гриффин закатил глаза и вздохнул, прежде чем снова улыбнуться. Он вытянул руку и прижал Микаэля к себе, вдавливая их обоих в кровать.

- Повторяй за мной, саб... - сказал Гриффин, притягивая Микаэля к своей груди. - Готов?

- Готов.

- Умник.

- Умник.

Микаэль вскрикнул от боли, когда Гриффин сильно укусил его за плечо. От боли поток адреналина пронзил его тело, и он сразу же почувствовал себя лучше, даже немного завелся.

- Я заслужил это, - сказал Микаэль и расслабился в руках Гриффина.

- Именно. Не повторяй за мной... я не закрытая раковина моллюска.

- Что?

- Просто скажи это.

Микаэль шумно выдохнул.

- Я не закрытая раковина моллюска.

- Я личность.

- Я личность.

- Я отвечаю на вопросы, на которые мой хозяин, потрясающе красивый и очаровательный Гриффин Рэндольф Фиске, просит меня ответить...

- Я отвечаю на вопросы, на которые мой хозяин, потрясающе красивый и очаровательный Гриффин Рэндольф Фиске, просит меня ответить... - Микаэлю удалось произнести все это, не рассмеявшись, от чего он был чрезвычайно горд собой.

- Потому что я личность, я не закрытая раковина моллюска

- Потому что я личность, я не закрытая раковина моллюска.

- Так что перестань прятаться, - приказывал Гриффин, покусывая его. В этот раз боль запустила поток адреналина в его кровь. Бедром он почувствовал, как Гриффин тоже начал возбуждаться. - Я владею тобой, помнишь? Это не игра. Я не смогу позаботиться о тебе, если ты не рассказываешь, что творится в твоей голове.

Гриффин постучал по голове Микаэля, будто хотел открыть в нее дверь. Микаэль одновременно рассмеялся и застонал.

- Да, хорошо. Бинты - своего рода триггер. Я в порядке, клянусь.

Он провел все лето, работая с Норой над некоторыми своими страхами и плохими воспоминаниями, над техниками, позволяющими справиться с его триггерами. Нора даже довела его до того состояния, когда он мог держать лезвия или другие острые предметы не испытывая страха. До этого лета с Норой, даже ножницы и ножи для масла вызывали дрожь в его руках. Он забыл рассказать ей о бинтах.

- Ни одному моему сабу не позволено, чтобы его задницу надирал бинт. Только я могу бить тебя. Верно?

- Да, сэр.

- Вот поэтому ты будешь постоянно рассказывать мне о подобных вещах. Потому что мы теперь вместе. Я владею тобой. И это значит, что я владею твоим внутренним хламом. Плохим и хорошим. Это все мое, так же, как и ты мой. Понял?

- Понял.

- Так что выкладывай.

Микаэль глубоко вдохнул. Он открыл рот и снова закрыл его.

- Мик... - Гриффин прикусил кожу на шее Микаэля и поцеловал место укуса. - Я не буду тебя снова трахать и не позволю кончить, пока ты не расскажешь мне, что происходит.

- Ладно, бинты... - начал Микаэль, выпаливая слова... - Я вскрыл себе вены на обоих запястьях. Я даже не помню этого. Я помню лишь кровь, крики мамы, и Отца С., пытающегося удержать меня в сознании. Я помню, как проснулся и увидел бинты на запястьях. Я несколько месяцев ходил в бинтах после этого. Я даже не мог смотреть, когда мама меняла повязки. Я закрывал глаза и отворачивался. С тех пор как вышел из больницы я не видел шрамы три месяца. Все что видел - это бинты.

Микаэль вспомнил, как прятал лицо на плече мамы, пока она промывала его швы и меняла повязки изо дня в день. Она ни слова не говорила, пока проводила эту унизительную пытку над раковиной в ванной. Она работала в тишине, иногда плакала, иногда нет. Только в конце она могла его поцеловать в щеку и сказать, что любит его. Как только его запястья зажили, ей больше не пришлось возиться с промывкой ран. Микаэль почти скучал по этому. В этот единственный момент он чувствовал близость с мамой.

- Поэтому бинты заставляют тебя думать о плохом? - спросил Гриффин, поглаживая по руке Микаэля от шеи до запястья и обратно.

- Заставляют вспоминать. Вот и все. Я справлюсь. Просто... плохие ассоциации.

- Плохие ассоциации. Понял. Серьезно. Я однажды отравился абсентом и...

- Абсентом? Думал, он незаконен?

- Ага. Как и кокаин, но это не остановило меня от покупки, после чего я затолкал его себе в нос. Пофигу, но у абсента лакричный привкус. С тех пор даже нюхать не могу запах лакрицы без рвотного позыва. Хотя это и хорошо. Эта плохая ассоциация сдерживает меня от выпивки или любого другого алкоголя. Но ты только что набил тату на запястьях, и тебе придется походить несколько дней в бинтах.

- Знаю. Знаю... со мной все будет хорошо, - Микаэль быстро и решительно вздохнул. - Я справлюсь.

- Нет, МЫ справимся.

Гриффин перевернул Микаэля на спину. Микаэль обвил Гриффина за плечи пока они глубоко и долго целовались, их языки переплетались, бедра прижимались друг к другу. Секс был более интересной идеей, чем разговоры о плохих ассоциациях с бинтами Микаэля. Им стоит заняться им и забыть о бинтах.

Низкий рокочущий звук послышался из района их желудков, и они оба застыли в поцелуе.

- Подожди... - Гриффин отстранился и посмотрел на Микаэля. - Это твой желудок урчит или мой?

- Не знаю. Не могу сказать наверняка.

- Ты голоден?

- Умираю с голода. Но могу подождать.

Микаэль не ел с прошлой ночи, перед всей этой взрывной драмой, когда Гриффин уехал на личную встречу с Отцом С..

Это было прошлой ночью? Казалось будто в другой жизни, словно все его существование разделилось на две части - До-Секса-С-Гриффином и После-Секса-С-Гриффином. Этим утром он проснулся в постели Гриффина и у них впервые был секс. Затем второй раз. Затем они снова заснули и когда проснулись, он увидел, как на него смотрят бинты.

- Я не могу. Я превращаюсь в медведя, когда голоден. Погоди. Не в медведя. Плохое подобрал слово. Я ведь не стал похож на огромного волосатого гея?

Микаэль притворился, что изучал его. Ни единого лишнего волоска и ни единого грамма жира на мышцах.

- Нет, ты в порядке. Просто похож на метросексуала.

- Слава Богу. Я занятой ребенок с трастовым фондом без настоящей работы. У меня нет времени удалять волосы со спины. Пошли, перекусим. Трахну тебя позже.

- Но ненамного позже, хорошо?

- Где-то, через полчаса. Ты можешь столько подождать?

Микаэль обдумал это.

- Я попытаюсь. Но не обещаю, - ответил он неровно, театрально вздыхая.

Гриффин только усмехнулся. Перегнувшись через Микаэля, он нажал кнопку вызова на интеркоме.

- Альфред! - достаточно громко выкрикнул Гриффин, и металлическая коробка пискнула в ответ. - Ты еще не спишь?

- Нет, - послышался ответ. Джеймисон, дворецкий Гриффина, звучал раздраженно и убийственно, как обычно. - Я умер, а вы здесь, мастер Гриффин. Я в аду.

- Хорошо, - ответил Гриффин, даже близко не оскорбившись отношением своего дворецкого. - Не мог бы ты сбегать на адскую кухню и приготовить парочку горячих сэндвичей с сыром? С дорогим сыром. Взять немного фруктов и другого полезного дерьма?

- Да, мастер Гриффин. Я приготовлю сэндвичи с дорогим сыром. И крысиным ядом.

- Мне побольше сыра, - добавил Гриффин. - Мик? Ну как?

- Звучит здорово. - Он был настолько голоден, что съел бы и не дорогой сыр с крысиным ядом.

- И Мику тоже.

- Я рад слышать, что ваш несовершеннолетний парень-любовник одобряет выбор полуночного перекуса.

- В Нью-Йорке, семнадцать – легальный возраст для траха, - ответил Гриффин, подмигивая Микаэлю, который покраснел от того, что шестидесятилетний Джеймисон знает, что он с Гриффином в постели. - Я посмотрел в Вики.

- Википедия... - начал Джеймисон, его голос сочился отвращением, - не самый подходящий ресурс для исследования нравственных проблем. Это порнография для псевдо-интеллектуалов.

- А можно еще апельсинового сока? - спросил Гриффин.

- Каждую ночь я молюсь о конце вашей тирании, мастер Гриффин.

- Спасибо, мы спустимся в столовую через пятнадцать минут.

Гриффин снова нажал на кнопку и интерком затих. Гриффин сбросил с себя простынь и начал собирать разбросанную одежду.

- Почему ваш дворецкий так вас ненавидит? - спросил Микаэль, когда Гриффин бросил ему боксеры и футболку.

- Кто? Альфред? Он не ненавидит меня.

- А ведет себя, будто так и есть.

- Это только кажется, что он ненавидит меня, потому что он британец.

Гриффин натянул джинсы и застегнул их, не утруждаясь надеть нижнее белье. Микаэль испытал краткое, но сильное восхищение, пока смотрел на плоский и мускулистый живот Гриффина и едва заметную линию волос, которая исчезала под низко сидящими джинсами. У него даже немного выпирали тазовые кости. Еда... какая еда?

- Мик? - Гриффин щелкнул пальцами.

- Я здесь, клянусь. Я был не в плохом месте. - Микаэль заставил себя посмотреть Гриффину в глаза.

- Где ты был? - с подозрением спросил Гриффин.

- В ваших штанах.

- Оу... тогда хорошо. Поужинаем?

- Поужинаем.

Джеймисон приготовил ужин, который ждал их в столовой. Очевидно, он приготовил и тут же вернулся в постель, чтобы они не видели его сверх очаровательного присутствия.

- Господи, блять, Иссусе... - простонал Гриффин, когда закончил свой сэндвич. - Обожаю дорогой сыр.

- Потрясающе. - Микаэль ел немного медленнее, чем Гриффин. Он попивал сок, наблюдая, как Гриффин срывает виноград с ветки и забрасывает себе в рот. - Ты уверен, что это не отравлено?

- Неа.

- Хотя я все-таки доем этот сэндвич.

- Я тоже. Да. Посмотрю, осталось ли чего еще.

Микаэль откинулся на спинку стула и забросил ноги на соседний стул, пока стягивал хрустящие корочки зажаренного сыра. Гриффин покинул столовую и Микаэль закончил есть в одиночестве за столом. Он ощущал себя полностью спокойным, умиротворенным, довольным. Он все еще не мог поверить, что все это произошло... что Гриффин влюбился в него и они спали вместе, и Гриффин, казалось решил, что они теперь вместе и никто не сможет разлучить их. Нора оставила их днем, оставила их наедине, оставила Микаэля в руках Гриффина. Она видела их как пару. Это было реальностью.

- Ты закончил есть? - спросил Гриффин, стоя позади стула Микаэля.

- Да. Было потрясающе. Даже если Джеймисон отравил еду, этот последний ужин был восхитительным.

- Хочешь десерт?

Микаэль поднял голову и увидел Гриффина позади него с похотливой улыбкой на лице.

- Вы ведь не о еде говорите?

Гриффин медленно покачал головой. Улыбка стала еще более похотливой.

- Ты знаешь, что я называю его анальным столом?

- Знаю...

- Хочешь узнать, почему я его так называю?

- Да, пожалуйста и спасибо.

Гриффин сделал пару шагов назад, закрыл дверь в столовую и запер ее. Казалось, он что-то держал в руках.

- Расчисти стол, Мик, - приказал Гриффин и Микаэль немедля встал и начал собирать тарелки. Он сложил их в сторону, пока Гриффин стоял у стола и ждал, наблюдая за ним. Он должен привыкнуть к этому: подпрыгивать по команде Гриффина и делать все, что он прикажет. Он мог привыкнуть. По правде говоря, он, вероятно, уже привык.

- Хороший мальчик, - сказал Гриффин когда стол стал чистым и пустым. Гриффин поманил пальцем Микаэля и указал на столешницу.

Ладно, да, он определенно привык к этому.

Мик подошел к концу стола и остановился. Гриффин встал перед ним и положил что-то сзади Микаэля. Мик начал оборачиваться, но Гриффин приподнял его подбородок.

- Глаза на меня, - сказал Гриффин и Микаэль подчинился.

- Да, Сэр.

Микаэль ощутил, как его кровь начала закипать.

- Послушай меня... - Гриффин собрал в руки футболку Микаэля и поднял ее, стягивая ее с парня и отбрасывая на пол. Он провел руками по плечам Микаэля, по его груди и животу. - Я собираюсь связать тебя и трахнуть. И я собираюсь использовать это, чтобы связать тебя, хорошо? - он потянулся за спину Микаэля и показал ему рулон белых бинтов.

- Да? – внутренности Микаэля стянуло в тугой узел.

- Да. Ты можешь сказать стоп-слово сейчас, и мы поднимемся наверх и потрахаемся в постели. Но если мы делаем это здесь, мы будем использовать бинты. Тебе нужны ассоциации получше. Я хочу тебе их дать и бинты - это хорошая, долгая, жесткая... ассоциация. Как тебе такой вариант?

- Потрясающе, Сэр.

- Хорошо. Раздевайся.

Микаэль спустил боксеры и отшвырнул их в сторону. Гриффин толкнул Ангела к столу. Холодное отполированное дерево под спиной заставило его прочувствовать собственное тело.

Гриффин подошел к комоду и открыл ящик. Он принес бутылочку смазки и поставил ее у бедра Микаэля.

- Ты хранишь смазку в столовой? - спросил Микаэль, пока Гриффин раскручивал рулон бинтов.

- Поверь мне, анальный стол заработал свое имя не зря.

Гриффин схватил Микаэля за предплечье и оплел двухфутовым куском бинта вокруг уже перебинтованных запястий.

- Скажи, если будет слишком туго, - сказал Гриффин, обвязывая бинт вокруг ножки стола.

- Все хорошо. Клянусь, я... - сказал Микаэль, когда Гриффин исчез. - Подожди. Куда?

- Я здесь.

Гриффин выскочил из-под другой стороны стола. Он спрятался под ним с бинтом, чтобы выбраться с другой стороны. Он взял второе запястье Микаэля и обмотал вокруг него бинт.

- Потяни немного, - сказал Гриффин и Микаэль потянул, ощущая, как бинт поддается, но одновременно натягивается. Он не мог выбраться, не разрезав его. Это хорошо. Он был в порядке. Не напуган. Совсем не напуган. - Достаточно свободно?

- Да, Сэр.

- Хорошо. Стой смирно. - Гриффин подмигнул ему, из-за чего Микаэль растекся по столу как свечной воск. - Бинтам надо немного потянуться, так как мне надо немного передвинуть тебя... вот… сюда.

Аккуратно надавив, Гриффин притянул Микаэля за бедра к самому краю стола.

- Прижми колени к груди, - приказал Гриффин и Микаэль подчинился, испытывая стыд и смущение пока Гриффин наносил смазку. Было так странно лежать здесь, пока Гриффин подготавливал его. Этот акт, больше чем что-либо еще, заставлял ощущать себя собственностью, телом, которое использует Гриффин для своего удовольствия, а не для Микаэля. И по какой-то причине, быть использованным ради удовольствия Гриффина доставляло Микаэлю больше наслаждения, а не меньше. Чем больше он отдавал себя, тем больше он получал взамен.

Он начал расслабляться под толчками Гриффина, проникающими все глубже и глубже двумя затем и тремя пальцами. Гриффин знал, как правильно прикасаться к нему внутри.

- Ты, действительно очень хорош в этом, - сказал Микаэль между вздохами.

- У меня был кое-какой опыт.

- Ты... - Микаэль не мог заставить себя закончить вопрос.

- Подчинялся? - очевидно, Гриффин мог говорить на языке стыда. - Да, когда был помоложе. Хотя мне никогда это не нравилось. Рожден отдавать.

- Рожден брать, - улыбнулся ему Микаэль.

- Твои мысли сейчас полностью заняты этим, не так ли? Как я беру задницу?

- Именно, - ответил Микаэль, Гриффин расстегнул джинсы и освободил свою эрекцию. Он видел пару фотографий Гриффина, когда тот был подростком и в возрасте двадцати лет. Такой же великолепный, но менее мускулистый.

- Тому, кого я знаю?

- Скажем так, последний раз был семь лет назад. Я типа провалил тест Кингсли «Занимался ли ты сексом на заднем сидении Роллс-Ройса?»

- Потрясающе.

Микаэль начал смеяться, но смех стих, когда Гриффин начал проникать в него. По какой-то причине из-за силы проникновения, или типа смазки - секс ощущался крышесносным, лучше, чем в первый и второй раз за этот день.

- Боже... - Микаэль выгнул спину.

- А я говорил, что стол «анальный» не спроста. У него хорошая анальная магия, и я даже не знаю почему.

- Думаю из-за угла. Хороший угол для проникновения.

- Хороший угол для траха, - поправил Гриффин, и Микаэль улыбнулся в потолок.

Он закрыл глаза и Гриффин начал двигаться жестче и глубже. Каждый толчок магически действовал на него. С каждым движением Гриффин ласкал ладонями бедра Микаэля.

Гриффин рвано вздохнул и впился пальцами в кожу Микаэля.

- Я солгал Альфреду. Я понятия не имею, законно то, что я трахаю тебя или нет. Но мне наплевать. Я готов сесть на стул за это.

- Стул... как стул для секса? - предположил Микаэль, приподняв голову и улыбаясь ему.

- Стул для секса теперь в списке.

Гриффин толкнулся еще пару раз, прежде чем полностью покинул тело Микаэля.

- Иди ко мне, саб. Я хочу новый угол для траха.

Микаэль усмехнулся и Гриффин стащил его тело со стола. К счастью бинты растянулись достаточно, чтобы Микаэль мог встать у стола, прижимаясь бедрами к краю, а его живот и грудь лежали на столешнице. Как только Гриффин разложил его, он снова погрузился в тело парня.

- Черт возьми... - прорычал Гриффин, сжимая руку на шее Микаэля и заставляя трястись стол от резких толчков.

Микаэль мог только расслабиться и принять все, что Гриффин ему давал. Сквозь туман секса и пота, Микаэль смотрел на бинты, обвивающие его запястья. Они были реальны, белый плетенный узор, ткань цвета снега. И она была такой мягкой. Отныне, каждый раз, когда он будет видеть их, он будет думать о моменте, когда был нагнут над столом и самый сексуальный, забавный и самый невероятный парень на земле был внутри него, заставляя его чувствовать себя в десять раз удивительнее.

Дыхание Гриффина стало тяжелее, отчаяннее. Его руки оставляли отметины на спине Микаэля. Боль доводила Микаэля почти до оргазма без дополнительной стимуляции. Но он сдерживал себя, зная, что не должен кончать без разрешения Гриффина.

Последние несколько толчков были грубыми, почти болезненными. Микаэль крепко зажмурился, принимая их. С приглушенным рычанием Гриффин кончил в него. Он медленно вышел и задыхающийся Микаэль остался в такой же позе на столе.

- Хорошо... - сказал Гриффин, скользя рукой по бедру Микаэля вверх к его плечу.

- Это было потрясающе. Для тебя тоже было потрясающе? Потому что думаю мой член гудит. Это нормально? Мне наплевать. Не обращай внимания. Риторический вопрос.

Гриффин принес острый кухонный нож с буфета и разрезал бинты. Он сделал это вдали от взгляда Микаэля, этот жест Ангел с благодарностью оценил. Как только Микаэль оказался на свободе, он выпрямился на дрожащих ногах. Стоя позади, Гриффин обнял его своими руками в татуировках.

- Думаю, мы забыли кое-что... - Гриффин начал поглаживать эрекцию Микаэля.

- Я не забыл, - ответил тот, поворачивая голову для поцелуя. - Мой член не позволит мне забыть подобное.

- Нам лучше отправиться в гостиную, чтобы позаботиться о нем.

Гриффин развернул Микаэля к себе лицом, и они потеряли себя в еще одном поцелуе.

- А что в гостиной? - спросил Микаэль, пока Гриффин усыпал поцелуями его шею.

- Оральный диван.

Конец!

Content

Тиффани Райз
Бинты