Сиалана

Ночь на Ивана Купала

Ночь на Ивана Купала

- Бабушка, а почему на улице горят костры, и никто не спит? Ведь уже так поздно.

Маленькая девочка лет шести сидела за резным туалетным столиком на слишком высокой для нее табуретке и вопросительно смотрела в зеркало на пожилую женщину, что своими сморщенными руками расчесывала буйные золотые кудри внучки. Старушка отвлеклась от своего занятия и посмотрела на отражение девочки. Когда-то и у нее были такие же непослушные волосы, цвета пшеницы и ясные голубые глаза. Но как же это было давно. Сейчас, рядом с этой непоседливой егозой Серафима все сильнее ощущала на себе трухлявые руки старости, что уже успели посеребрить почти все ее волосы и оставить лишь половину жизненного блеска в уже серых и подслеповатых глазах. Но сожалений не было. Она прожила поистине счастливую и богатую на события жизнь. Ее пятеро детей и двенадцать внуков были тому ярким свидетельством, а маленькая Алиса и вовсе долгожданным подарком. Первая и любимая правнучка. Вот только Сима всегда называла ее просто внучкой, как и малышка звала женщину бабушкой.

- Сегодня Купалье, милая. Молодежь будет жечь костры до самого утра.

- А зачем? – девочка резко развернулась лицом к Серафиме, - у нас никогда не жгли.

Женщина мягко вернула малышку на место и продолжила расчесывать еле влажные волосы. Они были мягкими и приятными на ощупь, а процесс приносил умиротворение старой душе.

- Конечно, не жгли. Ты ведь в городе живешь. А тут деревня, и правят старые поверья и обычаи, - Сима чуть сильнее, чем следовало, потянула за волосы, и девочка вскрикнула.

- Больно!

- Прости, воробушек, - старушка мягко улыбнулась насупленным бровкам в зеркале. Только их и было видно за сложенными почти под самым носом руками.

- Не сердись, а то не расскажу ничего, - шутливо пригрозила пальцем пожилая женщина.

- А ты больше не тяни, - буркнули где-то в районе локтей.

- Не буду. А ты сиди смирно и слушай.

Малышка тут же опустила руки на колени и выпрямилась, готовая внимать каждому слову прабабушки.

- Я расскажу тебе сказку про ночь на Ивана Купала.

***

- Прыгай, Сима! – кричали ребята со всех сторон.

Я была далеко не последней в очереди на прыжки через костер, потому вполне обоснованно боялась тычка в спину. Это не давало сосредоточиться и, наконец, прыгнуть через неоправданно высокое пламя. Что-то перестарался дядька Василь в этом году, как бы платье не подпалить.

- Она боится, - выкрикнула худая, как щепка, Машка. Ей нравился мой одноклассник Вовка, а ему - я. И теперь понятны ее выкрики.

- Давай, Ромова, смелей, - это как раз тот самый Вовка.

Ох, что сейчас будет. Ревнивая девица не заставила себя ждать.

- Да она ведьма! Вон как дрожит перед очищающим костром. Ведьма!

Вот тут я поняла, что страх перед пламенем уже не заставит меня уйти. Ведь тогда вся деревня будет потешаться надо мной и обзывать ведьмой. А в Глушавке клички прилипали к человеку крепко и почти на всю жизнь.

Я вдохнула поглубже, разбежалась и прыгнула через костер, стараясь прижать колени чуть ли не к ушам. К сожалению, как я и опасалась, платье пострадало. Пока я растерянно смотрела на горящий подол, ко мне уже подбежали ребята и стали дружно сбивать пламя. Кто руками, кто косынкой. Вовка решил для этого пожертвовать своей новой рубахой. Ну все, теперь мне Маша точно житья не даст.

- Ведьма она, вот и подпалило нечисть, - поспешила оправдать мои опасения девица.

- Как же так, Сима? Ведь пламя совсем маленькое, - причитал, стоя передо мной на коленях, одноклассник и остатками своей рубашки пытался стереть сажу с моих колготок.

Бесполезно, они испорчены окончательно, как и новое платье, специально купленное на Купалье.

- Ничего себе маленькое. Да полыхнуло почти до Сирафиминых ушей, - пришла на мою защиту лучшая подруга, по совместительству двоюродная сестра, Даша.

Одним плавным движением бедра она оттолкнула навязчивого Вову от моих ног и настойчиво повела меня в сторону дома.

- Вы идите, мы вас догоним, - крикнула всей застывшей компании сестренка.

Их долго уговаривать не пришлось. Ведь впереди ждало купание в речке для парней и гадание на венке для девчонок. А потом долгие поиски цветка папоротника.

Как дошла до дома, не помню. Была слишком расстроена и положилась на ответственную Дашку.

- Переодевайся давай, горе луковое, - ласково обозвала меня сестра.

- Даш, от меня гарью несет. Я лучше никуда не пойду, - сидя на лавке в сенях, попыталась отговориться от похода на речку. Мне еще новых потрясений не хватало. Не мой сегодня день.

- Сима, ты чего? Из-за Машки, да? – высказала догадку девушка, - глупости это все. Она ж к тебе ревнует. А Вова только тебя и видит, и сороку нашу даже не замечает.

- Глупая ты, Дашка. Мне на Вову наплевать. Просто платье жалко, да и настроение уже испорчено. Иди-ка ты сама гадать на венках. Мне там искать жениха не из кого, - и я грустно улыбнулась. Мое сердце действительно было свободно.

- Ненавижу, когда ты такая. Сейчас тебя даже волоком потащи, ты все равно будешь кислее порченных щей, - и она скривилась, будто только что отведала этих самых щей.

- Не куксись. Со мной все хорошо будет, - я тронула сестру за плечо, - умоюсь, хлебну квасу и спать. А ты иди. Тебе есть кому на голову венок одеть.

Даша смущенно улыбнулась. Лазарь хороший сапожник и добрый юноша. Как раз для такой волевой девицы, как моя сестренка.

- Ты точно будешь в порядке? – тихо спросила она, явно желая, чтобы ответ был положительным. Нет, Даша останется, если я попрошу. И даже не обидится, но я хотела, чтобы хоть у одной из нас сегодня был настоящий праздник.

- Иди уже, - и я выпихнула вяло сопротивляющуюся девицу на улицу, затворив за ней дверь, чтоб этой не в меру ответственной не приспичило вернуться.

Тишина. Она как-то незаметно опустилась на меня. Но это не испугало, скорее радовало. За сегодняшний вечер я порядком устала от криков Машки и учтивости Вовки. Они оба были более активны, чем обычно.

Воспользовавшись отсутствием родителей, я быстро разделась, схватила простынь с мылом и голышом шмыгнула в баню. Благо находилась она за домом, а дальше лишь темный непроходимый лес. А значит, видеть меня никто не мог.

В бане я пробыла не долго. Быстро обмылась, натерлась шалфеем с чабрецом и в простыне и калошах бегом побежала в дом. Он встретил меня все той же тишиной, да мягким светом горящих на столе свечей.

Уже надевая сорочку я услышала шипение закопчённого на печи чайника. Ох, как же я забыла, что поставила его перед тем как пойти мыться.

Скоро побросав в чашку мяту, шалфей и листья смородины, залила всю эту пахучую заварку кипятком. Еще стоило бы зверобой бросить, он в купальскую ночь нечисть всякую отваживает, но его я не люблю. По сему, будем надеяться, что натирания чабрецом будет достаточно.

Тихий треск свечи, приятный аромат трав и далекие крики взрослых, что водят скотину вокруг купальских костров, защищая ее от хворей. Наверное, там и Федора сжигает пеленки своего сыночка. Уж очень он слабенький у нее, вот и пытается отогнать болезни и нечисть всякую от своей кровиночки таким способом.

Я машинально пригубила обжигающе горячий настой и тут же дернулась, обжегшись и расплескав отвар по столу.

- Ох, черти подери! Что же у меня сегодня за разлад со всем, что погорячее!

Схватив тряпку, начала устранять учиненное мной безобразие. Несколько капель попали на висящее над столом зеркало в тяжелой раме. Я уже терла отражающую поверхность, когда в голову полезли старые мамины заговоры и гадания, что она когда-то собирала и записывала на листах. Мне о них знать было не положено, но на то я и любопытная девица семнадцати лет. И не такое находила. Так вот, из всех гаданий меня заинтересовало одно: «На суженного».

Для него нужна была новая свеча, зеркало и пустая комната. Все это уже было передо мной. Так почему бы не погадать, раз уж с венком и цветком папоротника не срослось. Девушка я, в конце-то концов, или нет.

И вот я зажигаю не паленую до этого ни разу свечу, предварительно погасив остальные, и ставлю ее перед зеркалом. Вдох и проговариваю нужные слова:

- Суженый, ряженый, приди ко мне ужинать, - и пристально смотрю на свое отражение.

Минут пять я как дура пялилась на себя любимую и неяркие всполохи недовольной свечи, что все время искрила.

Ну и ладно, не больно-то и хотелось. Однако глаз я отвести не успела. Поверхность зеркала затуманилась и сквозь дымку стали проступать черты, явно не моего лица. Я застыла как дичь перед охотником. Но когда у мужского лица, весьма красивого, стоит признать, очертились витые рога, изогнутые к затылку и вверх, речь ко мне вернулась.

- Ах ты ж черт! – и я полетела со стула.

- Он самый – весело отозвался суженный.

А я затаилась под столом и лихорадочно пыталась вспомнить, о чем писала мама.

Там какие-то слова кричать надо, но вот какие, хоть убей не помню. А еще в записях говорилось, что под личиной суженного может быть черт или сам дьявол. И если его не прогнать, то он выйти может. Там еще что-то про подарки от нечисти говорилось, и о том, что гнать его надо если не сразу, то уж точно после подарка: какой-нибудь вещи жениха.

- Эй, девушка. Вы там надолго? - а в голосе смех.

- Эм, а вы надолго? – осмелилась я на вопрос.

- Надеюсь на ваше гостеприимство, - и уже не стесняясь, он рассмеялся, - вылезай уже, мелкая, - от учтивости не осталось и следа. Но на то он и черт.

- А вы подождете, пока я за записями схожу, - и только указательный палец появился над столом. Большим я жертвовать отказалась.

- Договорились! Ты за записями, а я за вином. Через минуту на том же месте.

И тишина. Проверять, ушел ли черт, я не стала. А вот к родительской спальне ползла оперативно. А вдруг за мной кинется. Однако, вставать я поостереглась. Может не заметит.

Записи нашла моментально и, не тратя время на чтение, поползла в обратный путь, отбивая голые коленки о дощатый холодный пол. Ох, не видят меня родители, а то так бы ремнем отходили – месяц сидеть бы не смогла.

Добравшись до стола, приподнялась и осторожно выглянула из-под столешницы. И ничего! На четверть сгоревшая свеча, капли воска на подставке и абсолютно обычное зеркало.

- Чтоб тебя черти драли! – выругалась в сердцах я. Неужели привиделось?

- Хм, мне обидеться? – и наглая рогатая морда появилась из зеркала секундой позже.

- А-а-а-а! – и я снова на полу.

- И долго мы будем в прятки играть? – как-то устало вздохнул черт.

- Сгинь, нечистый! – визжала из своего укрытия, - Чур меня! Чур!

- С чего это я нечистый? Мылся сегодня. Не прошло и часа, - возмущение было искренним. Мне даже захотелось проверить, так ли это, но страх был сильнее.

И тут я вспомнила про записи. Так быстро я наверное никогда не читала.

- Чем это ты шуршишь? – подозрительно осведомились у меня. Затем последовал звон стекла и мой стол слегка дернулся, будто на него что-то поставили.

Вот тут меня даже страх от любопытства не удержал.

- Пей, чего смотришь? – перед зеркалом стоял бокал с красной жидкостью, - нервы успокаивает, знаешь ли. Тебе не повредит, - и он отпил из точно такого же.

- Это кровь? – по спине побежали мурашки.

- Пф-ф-ф-ф! – и меня оплевали. Не кровью, это точно, так как запах алкоголя присутствовал.

- Ты откуда такая дикая… кха-кха… взялась? А еще ведьмочка. Тебя что, ничему не учили?

Стою на коленях в одной сорочке, ладошками вцепилась в край стола и смотрю безумными, мокрыми от вина глазами на нечисть.

- Дам, вопрос риторический, - и черт почесал переносицу, убирая куда-то за пределы моего обзора бокал, - кто я, знаешь?

- Черт, - без заминки ответила ему.

- Ну вообще-то, демон, но ваши все нас так называют, - и он махнул рукой, показывая, что «демоны» с этим уже смирились.

- А зачем пришел? – наконец, осмелилась задать животрепещущий вопрос.

- Да вот одна необразованная ведьмочка решила найти своего суженного. Вот только не знала эта юная красавица, что суженые ведьмы – это черти, - и улыбка палача перед казнью мне показалась бы сейчас ласковее.

- Мама…

- Мама тебя подальше от этого держала. А ты вон какая любопытная оказалась. Пей, давай, вино, нам еще познакомиться нужно.

- З-з-зачем?

- За надом. Ты же суженная моя. Пора бы и имя твое узнать, - и он требовательно посмотрел на меня. А мне так снова под стол захотело-о-ось.

- Серафима, - пискнула новоиспечённая ведьма.

- Лиарин, - и мне с нежностью улыбнулись, - вставай Сима. Мы теперь связаны.

И эти слова подействовали на меня сильнее, чем все остальное. Я чувствовала, что этого черта мне бояться не стоит.

С тех пор на каждое Ивана Купала я уходила с гулянья раньше всех, запиралась на кухне и гадала на суженного. Лиарин не обманул, мы действительно были связаны. Всю ночь я рассказывала ему о нашем мире, а он о своем. Но больше всего Рин любил земные сказки. А земные, поскольку мир демонов был далек от нашего и очень редко с ним пересекался. Соответственно и обычаи, и традиции, и сказки у нас были разные. Так вот мой суженный был настоящим сказколюбом. Закоренелым.

Родителям я ничего не рассказала, как и сестре. Зачем? Первые накажут, вторая не поверит.

Так прошло пять лет. Лиарин мог прийти ко мне еще четыре раза в год. На День всех святых, Рождество, Масленицу и какой-то их праздник в мае.

Я сама не заметила, как полюбила этого непохожего на человека мужчину. Он слушал меня, сопереживал мне и делился своими проблемами. Мы стали единым целым, что соединялось лишь пять раз в году. Зеркало сдерживало нас обоих. Рин мог протянуть через портал, так он назвал зеркало, только руку, и то на несколько секунд, а потом наш мир отталкивал его назад.

- Я так хочу поцеловать тебя, Фима. Это слишком жестокая пытка, - и демон погладим меня по щеке. Это было единичное прикосновение и больше он не дотронется до меня еще несколько месяцев.

- Я знаю, - грустная улыбка заняла свое положенное место.

- Расскажи мне сказку, Фим. Ту, которая про жар-птицу. Мне нравится слушать твой голос.

И я рассказала. Уже и не помню в который раз. Слезы сами скатились по щекам, давая трещину моей выдержке.

- Ну что ты, Сима. Не рви мне сердце.

Осторожное прикосновение к подбородку заставило вскинуть голову. Неужели он рискнул второй раз протянуть руку через зеркало? И нежное прикосновение большого пальца к губам было тому подтверждением.

Всего секунда, но такая сладкая и неповторимая. Рин вернул руку назад в зазеркалье и очень медленно приложил палец, что хранил мой поцелуй, к своим тонким губам. Желтые глаза ярко сверкнули и блаженно зажмурились.

- Отпускай меня, ведьмочка. Пора.

- Чур сего места… - и больше никто не мешал мне плакать навзрыд.

Последней нашей встречей была вновь ночь Купалы, и на этот раз она была для меня подобна смерти.

- Я женюсь, Фима. Мы больше не увидимся, - и глаза смотрят куда угодно, только не на меня.

- Что?! Но ты же сам говорил, что мы суженные! – я сорвалась на крик.

- Ведьмочка моя, мы и есть суженные, вот только в разных мирах. А в моем мире есть моя суженная, как и в твоем есть мужчина, что предначертан тебе судьбой, - и разъяснял он мне это, как маленькой несмышленой девчонке. Неужели эти пять лет для него ничего не значат?

- Мы будем видеться?

- Нет, - вот и ответ на не заданный вопрос. Я для него никто.

- Хорошо.

- Не злись, Серафима. Я не смогу с тобой связаться, даже если это будет моим самым заветным желанием. Когда я женюсь, узы между нами окончательно и безвозвратно разорвутся. Прости, - и он снова отвел взгляд.

- Я этого так не оставлю, слышишь!

- У тебя нет выбора, - тихо прошептал демон.

- Ах так! Ну и ладно! Я, между прочим, уже дважды отказывалась выйти замуж из-за тебя. И вот вчера поступило третье предложение. И знаешь, что, черт?! Я соглашусь! – истерика все больше нарастала.

- Так будет луч…

- ЧУР СЕГО МЕСТА!!! - заорала я, не желая слышать эту фразу, сорвавшуюся с его губ.

Он больше не пришел. Зеркало темнело, переливалось, но так желанного лица больше никогда мне не показывало. И я смирилась. Вышла замуж за того самого Вову одноклассника и прожила счастливую и полную впечатлений жизнь. Вот только забыть своего суженного черта с золотыми глазами и черными как смоль волосами я так и не смогла.

***

- Бабушка, ты и правда видела демона? – наивно-заинтересованные глаза жадно допытывались правды. Вот только знать ее малышке совершенно ни к чему. Серафима просто была рада рассказать хоть кому-нибудь перед смертью о своем возлюбленном демоне.

- Нет, воробушек. Это все сказки. Демонов не существует, как и чертей. Просто хотела рассказать тебе о Ивана Купала. Ведь вы городские уже не помните своих истоков.

Старушка печально вздохнула, но ее переживания не продлились долго. Она аккуратно ссадила внучку со своих колен и повела ее к кровати.

- Бабушка, а я тоже хочу погадать на суженного, - вдруг сообщила девочка.

- Погадаешь, милая. Но только когда вырастешь. Договорились? – Алиса в ответ кивнула.

Серафима крепко поцеловала внучку и направилась к двери из комнаты, что когда-то была кухней в ее родительском доме, а теперь, с легкой руки ее сыновей, стала детской.

У выхода взгляд сам зацепился за старое потертое зеркало в тяжелой оправе. Сима так и не смогла выкинуть его, и теперь оно висело над туалетным столиком, каждый раз притягивая взгляд старушки и бередя ее воспоминания.

Фима никогда не винила Лиарина. Вскоре она поняла, что таким образом демон дал им надежду на нормальную жизнь, а не вечные страдания.

Дверь тихонько закрылась за прабабушкой, а сон так и не шел к маленькой ведьмочке. О чем, несомненно, догадывалась Сима.

Тихий шорох, и что-то падает на столик, привлекая внимание девочки. В ту же секунду Алиса подскочила к зеркалу и схватила лежащий прямо под ним листок.

«А сказки твоя бабушка рассказывает все так же живо!»

Content

Сиалана Ночь на Ивана Купала