Новозеландские острова открывались трижды

К.И.Малаховский

Британия Южных морей

Новозеландские острова открывались трижды. Первыми пришли туда древние полинезийцы. Потомки их донесли до наших дней красочные легенды о заселении этой страны. 331 год назад маори увидели у своих берегов европейцев. Это были голландские моряки во главе с капитаном Абелем Тасманом. Прошло более столетия, прежде чем маори вновь столкнулись с европейцами. На этот раз с англичанами, возглавляемыми капитаном Джемсом Куком.

В книге доктора исторических наук К. В. Малаховского, автора многих исследований по истории Австралии и Океании, среди которых такие, как "Борьба империалистических держав за тихоокеанские острова" (М., 1966), "История Австралийского Союза" (М., 1971), рассказывается о борьбе коренного населения новозеландских островов с английскими колонизаторами, растянувшейся на несколько десятилетий и ярко продемонстрировавшей героизм этого маленького, но мужественного народа, об особенностях политического и экономического развития Новой Зеландии, которую капиталистический мир пытается представить как страну "всеобщего благоденствия и классового мира". Особое внимание уделяется характеристике жизни Новой Зеландии после второй мировой войны, проблемам, стоящим перед страной в наши дни.

Глава 1 АДМИРАЛТЕЙСТВО ДЕЛАЕТ ВЫБОР

Начало второй половины XVIII в. было для Англии насыщено важными и сложными событиями.

Внутри страны развитие промышленной революции привело к победе фабричного производства, повлекшей за собой, кроме технических, громадные социальные изменения в британском обществе и обусловившей выход на политическую арену пролетариата, сразу же вступившего в упорную борьбу за свои права. Во внешних делах как никогда обострилась агрессивность английской буржуазии. Теперь главного противника она видела во Франции.

Война между этими державами началась еще в 1741 г., и, несмотря на заключение в 1748 г. Ахенского мира, борьба между ними не прекращалась. В 1756 г. она вступила в решающую стадию. Воспользовавшись Семилетней войной, сковавшей французские силы в Европе, англичане полностью вытеснили французов из Северной Америки и нанесли им тяжелые поражения в Индии.

В операциях по захвату тогдашней столицы Канады-Квебека в 1759 г. отличился безвестный штурман 64-пушечного корабля "Пемброк" Джеме Кук, что, впрочем, прошло незамеченным в потоке грандиозных событий. Также не обратило на себя внимание бракосочетание в конце 1762 г. этого 34-летнего моряка с 20-летней Елизаветой Баттс.

В начале 1763 г. Семилетняя война была закончена Парижским миром, а Кук поселился в Ньюфаундленде.

В 1764 г. губернатором Ньюфаундленда стал земляк Кука Хью Паллисер, бывший в 1755 г. командиром корабля "Игл", на котором Кук служил военным моряком. Паллисер, однажды взяв на себя роль покровителя Кука, с тех пор не изменял ей. И теперь он назначил его капитаном корабля "Гренвилл".

Джемc Кук

С 1764 г. Кук регулярно проводил съемки побережья Ньюфаундленда. В августе 1766 г., находясь в Ньюфаундленде, он наблюдал солнечное затмение и записку о результатах своих исследований послал в Королевское лондонское общество для развития естественных знаний. Там записка Кука вызвала интерес. Астроном Джон Бевис в статье, опубликованной в журнале общества "Философские труды" в 1767 г., назвал Кука "хорошим математиком, весьма опытным в этом деле" 1.

На зиму 1767/68 г. Кук привел свой "Гренвилл" к берегам Англии, где он теперь жил, и занялся обработкой материалов, накопленных во время летнего плавания, полагая с наступлением весны вернуться в Ньюфаундленд.

Этому, однако, не суждено было осуществиться. Судьба распорядилась по-другому. В следующее лето Джеме Кук совершенно неожиданно для себя начал деятельность, навечно прославившую его имя, выдвинувшую его в первую шеренгу мореплавателей нашей планеты. Но для того чтобы понять эту метаморфозу, нам придется обратиться к событиям, происходившим за полтораста лет до этого.

В начале XVII в. буржуазная Голландия бросила дерзкий вызов своему недавнему господину - феодальной Испании. Свергнув испанское иго у себя на родине, голландцы принялись вытеснять своих бывших господ из их владений в Юго-Восточной Азии и Океании. Они захватили Молуккские острова. Власть здесь практически перешла в руки Нидерландской ост-индской компании. Компания сразу же проявила стремление расширить свой границы. С особенным вожделением мечтала она об обладании таинственной "Terra Australia", о существовании которой говорили еще древние греки.

В письме от 16 сентября 1638 г. Совет директоров Нидерландской ост-индской компании одобрил усилия генерал-губернатора Батавии Ван-Диемена найти "южный континент": "Ваша милость действует мудро, уделяя большое внимание открытию южной земли и золотоносных островов, которые были бы весьма полезны компании, чтобы возместить ей тяжелые затраты и дать реальное ощущение доходности ост-индской торговли..."2.

Верой и правдой служа интересам компании, Ван-Диемен снарядил очередную экспедицию для поисков "южного континента", во главе которой поставил хорошо известного компании капитана Абеля Тасмана.

14 августа 1642 г. два корабля - "Хеемскерк" под флагом Тасмапа с командой в 60 человек и "Зеехаен" с командой в 50 человек - покинули Батавию. После четырехмесячного плавания, 13 декабря 1642 г., Тасман и его спутники увидели "обширную гористую землю"3 - западный берег Южного острова. Велико было удивление голландских моряков, обнаруживших, что затерянная в океане земля заселена людьми.

Откуда же пришли сюда люди? На этот вопрос наука до сих пор не может дать четкого ответа. Некоторые исследователи готовы даже признать Новую Зеландию прародиной человечества.

Аборигены Новой Зеландии - маори - не имели письменности и смогли поведать лишь устные легенды о появлении их предков на островах. Коротко история заселения Новой Зеландии, судя по преданиям маори, представляется в следующем виде.

Много веков назад на острове Раиатеа (одном из группы островов Общества, которые маори считают своей прародиной) жил Купе - вождь тамошнего народа. Заметив, что длиннохвостая кукушка Кохопероа каждый год прилетает на остров откуда-то с юго-запада, а через несколько месяцев возвращается обратно, он решил найти землю, где живет Кохопероа. (Существуют и другие версии: говорят, что он погнался за громадным осьминогом, мешавшим ему ловить рыбу.) Он отправился в плавание на двух каноэ. Одной лодкой - "Мата-Хоруа" - Купе командовал сам, другой - "Тауири-Ранги" - командовал некто Нгаке.

После долгих странствий они увидели землю и назвали ее Ао-теа-роа, что значит "Длинное белое облако". Легенда утверждает, что первой произнесла эту фразу жена Купе. Возникшая неожиданно среди океана земля показалась ей облаком, летящим над горизонтом. Это и была Новая Зеландия.

Следующее путешествие на Новую Зеландию предание относит к XI в. Вождь с острова Таити - Той, разыскивая своего внука, которого унесло в открытый океан во время состязаний на каноэ, достиг новозеландских островов, где и остался жить.

Но исторически достоверная колонизация этих островов началась в XIV в., когда в 1350 г. на Новую Зеландию прибыл большой таитянский флот. Восемь крупных каноэ: "Таинуи*, "Те Арава", "Мататуа", "Курахаупо", "Токомару", "Аотеа", "Такитуму" и "Хороута" - пристали к берегу в различных пунктах Северного и Южного островов. Основные племена маори и ведут происхождение от этих пришельцев.

Как же относится современная наука к преданиям полинезийцев?

Существует много научных гипотез о путях расселения древних полинезийцев на тихоокеанских островах. Но несомненно одно: заселение Океании произошло в результате многовековых сознательных усилий древних мореходов.

Новая Зеландия в отличие от других островных групп Океании расположена (кроме самой северной своей части) в зоне умеренного климата. Древние мореходы, прибывшие сюда из тропиков, попали в суровую для них обстановку. Им пришлось заботиться и об устройстве надежных, защищающих от холода жилищ, об одежде, еде, ибо на новозеландских островах не росли кокосовые пальмы, хлебное дерево и бананы. Но колонисты не отступили. Они вполне приспособились к новым условиям. Постепенно у них сложился весьма своеобразный уклад жизни, отличный от уклада других полинезийских народов. Начиная с середины XIV в. они, по-видимому, не имели никаких контактов с внешним миром.

Можно себе представить удивление аборигенов, увидевших у своих берегов огромные по сравнению с их каноэ морские суда, легко скользившие по океанским волнам. Наполненные ветром широкие полотнища парусов придавали им сходство с гигантскими птицами, неожиданно спустившимися с бескрайней голубизны небес. На палубах кораблей были бледнолицые люди, так непохожие на них самих.

Первая встреча с туземцами произошла через несколько дней. Две их лодки бесстрашно подплыли к голландским кораблям. Сидевшие в них люди что-то выкрикивали "резкими, глухими голосами" и "трубили в инструмент, похожий на мавританскую трубу" 4. По всей вероятности, они просили чужеземцев убраться.

Последовавшие вскоре действия подтвердили это. Аборигены опрокинули высланную голландцами им навстречу лодку, причем четыре матроса погибли. Только огонь пушек и мушкетов заставил их повернуть назад. Но и голландцы не решились высадиться на берег. Тасман так и не побывал на открытой им земле, названной Землей штатов. (Голландское правительство вскоре изменило название на Новую Зеландию в честь голландской провинции, первой поднявшейся на борьбу против испанского господства.)

Тасман и не подозревал, что открыл два острова. Он был убежден, что перед ним "Terra Australis Incognita". "Эта земля кажется прекрасной страной,- писал он,- и мы уверены, что это береговая полоса неизвестной южной земли" 5.

Но, поскольку Тасман не привез с собой из экспециции никаких богатств и в его рассказах не упоминалось о золотых россыпях, Нидерландская ост-индская компания весьма холодно встретила его сообщение о новых землях.

Примерно года через три после открытия Тасманом Новой Зеландии в Лондоне стали регулярно собираться "разные достойные люди", интересующиеся "новой философией" - научными методами исследований.

На своем заседании 20 ноября 1660 г. они решили создать общество, которое содействовало бы развитию физико-математических наук.

На следующем заседании председательствующий сэр Роберт Морей сообщил, что король одобрил цели общества. А через два года общество, в то время насчитывавшее 55 членов, получило статус королевского и стало называться Королевское лондонское общество для развития естественных знаний.

Именно это общество через 100 лет предложило организовать морскую экспедицию, которая во второй раз открыла для европейцев Новую Зеландию, ибо плавание Тасмана с самого начала не афишировалось голландцами, а за прошедшее с того момента время и совсем стерлось в памяти.

Как это ни странно звучит, значительную роль в открытии Новой Зеландии британцами сыграла планета Венера. И вот почему. В начале XVIII в. королевский астроном Эдмон Хелли подсчитал, что Венера должна пройти мимо диска Солнца в 1761 г., затем, вероятно, в 1769 г., а после этого не раньше чем через столетие.

В 1760 г. Королевское общество обратилось с письмом в государственное казначейство, прося выделить средства на организацию экспедиций для наблюдения за Венерой к островам Святой Елены и Суматра. Аргументируя свою просьбу, общество писало, что эти экспедиции еще раз продемонстрируют миру достижения британской науки, ибо само исследуемое событие "предсказано в прошлом столетии англичанином и исследовалось лишь один раз за все существование мира также англичанином (астрономом Хороксом 24 ноября 1639 г. - К. М.)"6. Просьбу общества казначейство удовлетворило. Астроном Невиль Маскелайн отправился на остров Святой Елены. Но наблюдений ему провести не удалось из-за большой облачности. Корабль же, посланный к Суматре, во время плавания был атакован французским фрегатом и так и не добрался до места назначения.

Неудача 1761 г. заставила Королевское общество особенно тщательно готовиться к проведению наблюдений 3 июня 1769 г. В ноябре 1767 г. оно создало для этой цели специальный комитет во главе с Н. Маскелайном. По мнению членов комитета, наблюдения в северном полушарии было бы лучше всего вести из районов островов Шпицберген и Гудзонова пролива или мыса Нордкап в Норвегии, а в южном полушарии - из района Тихого океана (не выше 30° ю. ш. и между 140 и 180° з. д.). Изучив доклад комитета, Королевское общество обратилось к британскому правительству с просьбой послать в южные моря группу астрономов. Получив отказ, общество в феврале 1768 г. направило письмо прямо королю, указывая, что французы, датчане, шведы и русские также планируют проведение наблюдений за прохождением Венеры мимо солнечного диска, предсказанным англичанами, и они не могут устраниться от этого, поскольку "британская нация справедливо славится во всем образованном мире своими знаниями в астрономии, в которых она превосходит любую другую нацию в мире, как современном, так и древнем" 7. Король одобрил проект экспедиции, обещал выделить 4 тыс. ф. ст. и специальный корабль. 29 февраля 1768 г. государственный секретарь лорд Шелбурн официально уведомил адмиралтейство о решении Георга III.

За восемь месяцев до королевского решения британский капитан Самуэль Уоллис, отправившийся на корабле "Дельфин" в плавание по Тихому океану, открыл остров Таити. Вернувшись в Лондон, он всячески рекомендовал Георгу III провести наблюдения именно на этом острове. Рекомендация Уоллиса была принята.

Выбрать руководителя экспедиции, казалось, также не составляло труда. Общество предложило на эту должность Александра Дальримпля - первого гидрографа британского флота, совершавшего экспедиции на Дальний Восток, убежденного сторонника теории существования "южного континента", видевшего цель жизни в практическом подтверждении этой теории открытием "Terra Australia Incognita". Но адмиралтейство имело свои соображения. Оно считало недопустимым, чтобы руководило плаванием на корабле британского военного флота гражданское лицо.

В начале марта первый лорд адмиралтейства Эдвард Хаук сообщил обществу, что не согласится ни на назначение гражданского лица командиром военного корабля, ни на производство этого человека в ранг морского офицера.

О решении адмиралтейства общество известил его президент на заседании 24 марта, однако общество все же настаивало на том, чтобы научный штат экспедиции возглавил Дальримпль. Но тут уж стал возражать сам Дальримпль. Ведь целью его в этой экспедиции было отнюдь не участие в астрономических наблюдениях. Он хотел стать первооткрывателем "своего континента" и не желал уступать честь этого открытия какому-то морскому офицеру.

Тогда адмиралтейство сделало свой выбор. Он пал на Джемса Кука. Возможно, что и здесь ему помог Хью Паллисер, который в это время занимал пост инспектора флота и начальника корабельной палаты. Паллисер уже 6 апреля распорядился подыскать для "Гренвилла" нового капитана, поскольку Кук "будет использован в другом месте" 8.

Одновременно шел выбор судна для экспедиции. 5 марта адмиралтейство запросило корабельную палату о ее рекомендациях в этом отношении. Через три дня палата ответила, что для экспедиции подходит "Триал", но корабль не будет готов к отплытию раньше конца мая. 10 марта адмиралтейство сообщило палате, что это слишком поздняя дата, и просило выяснить, нельзя ли использовать корабль "Роз".

Ответ был получен лишь 21 марта. В нем палата писала, что в трюмах "Роз" не поместится такое количество продовольствия, которое необходимо для длительного плавания, но, продолжала палата, "их лордствам" она рекомендует угольщик, т. е. тип судна, "вместительного и дающего возможность взять большое количество провизии, столь необходимой для подобных плаваний, и в этом отношении более предпочтительного, чем военный корабль". При согласии адмиралтейства корабельная палата может сразу же подобрать такого рода судно из стоящих на Темзе.

В тот же день адмиралтейство дало согласие. Столь быстрый ответ объясняется, вероятно, тем, что адмиралтейство еще до получения письма от палаты советовалось на этот предмет с Куком. А Кук был сторонником как раз того типа кораблей, который рекомендовала палата.

Три года спустя он писал: "Корабль этого рода не должен иметь глубокой осадки, несмотря на большой груз и способность брать достаточное количество продовольствия, и иметь необходимые удобства для размещения команды и условия для осуществления такого путешествия. Он также должен иметь такую конструкцию, которая давала бы возможность переместить его на сушу, и размеры, которые в случае необходимости позволяли бы безопасно и удобно расположить его на берегу для устранения каких-либо повреждений или дефектов. Такими данными не обладают ни 40-пушечные военные корабли, ни фрегаты, ни корабли Ост-индской компании, ни трехпалубные вест-индские корабли, ни какие-либо другие суда, кроме кораблей, построенных для угольной торговли, которые как раз приспособлены для этой цели" 9.

Агенты корабельной палаты обследовали несколько угольщиков и 29 марта остановились на корабле "Граф Пемброк". Угольщик назвали "Индевр" (официально "Индевр барк"). Построенный в 1764 г., он имел водоизмещение 368 т.

В конце мая Кук, получив звание лейтенанта, вступил в командование "Индевром" и начал тщательную подготовку к экспедиции, а Королевское общество взялось за формирование ее состава. Оно считало, что для наблюдения за Венерой необходимо взять двух астрономов. Поскольку общество хорошо знало о том, что Кук обладает астрономическими и математическими знаниями, оно возложило на него обязанности одного из астрономов. Другим был назначен Чарльз Грин. В научный состав экспедиции вошли также ботаники Джозеф Бенкс, Даниэль Соландер, Герман Сперинг. Экспедицию сопровождали два художника: Сидней Паркинсон, рисунки которого приведены в книге, и Александр Бьюкен. В судовую команду "Индевра" было включено пять моряков с корабля капитана Уоллиса (открывшего остров Таити).

Кук внимательно изучал все доступные ему материалы о Тихом океане и особенно материалы плавания капитана Уоллиса.

Дальримпль, хоть и крайне раздосадованный назначением Кука руководителем экспедиции, все-таки дал Бенксу экземпляр напечатанного, но не вышедшего в свет труда относительно существования "южного континента" и пролива, соединяющего моря Индийского и Тихого океанов. Он был уверен, что через Бенкса его работа станет известной Куку и в случае успеха экспедиции можно будет сказать, что именно он, Дальримпль, подсказал Куку направление плавания и предвосхитил открытия.

Наконец все было готово, и "Индевр" двинулся по Темзе к Плимуту.

25 августа 1768 г. он вышел из Плимута навстречу великим открытиям. Весь экипаж корабля: 74 моряка, 12 солдат морской пехоты и 11 гражданских (ученые и их слуги), по словам Дж. Бенкса, был "здоров и находился в отличном расположении духа, прекрасно приготовившись жизнерадостно переносить любые могущие встретиться испытания и опасности" 10.

Глава 2 СЕКРЕТНЫЕ ИНСТРУКЦИИ ДЖЕМСУ КУКУ

Когда Кук уже находился на борту "Индевра", шедшего по Темзе к Плимуту, он вскрыл только что доставленный, тщательно запечатанный пакет из адмиралтейства с секретными инструкциями. Лишь тогда ему вполне стал ясен подлинный смысл начинавшегося плавания.

В первой из инструкций, правда, говорилось об обязанностях Кука как руководителя научной экспедиции, организованной для наблюдения за прохождением Венеры мимо солнечного диска. Во второй же инструкции Кук прочел следующее: "Поелику открытия доселе неведомых стран, а также приобретение сведений об удаленных землях, уже открытых, но еще недостаточно изученных, изрядно приумножают честь нации как морской державы, равно как и достоинство короны Великобритании, и премного могут способствовать успехам торговли и мореплавания и поелику есть основания думать, что может быть обнаружен континент или обширная земля к югу от маршрута, коим недавно проследовал капитан Уоллис на корабле его величества "Дельфин" (копию отчета при сем препровождаем), или (к югу) от маршрута любых мореплавателей прежних времен, преследовавших те же цели, Вы в соответствии с волей его величества, в этой инструкции выраженной и явленной, должны сразу же по окончании наблюдений за прохождением планеты Венеры направиться в море на барке, коим Вы командуете, соблюдая следующие предписания.

Дабы открыть вышеназванный континент, Вы проследуете к югу до 40° широты, если оный континент не будет встречен ранее. В том же случае, если континент не будет открыт или не будут выявлены явственные его признаки в этом плавании, Вы направитесь на поиски континента к западу, следуя вышеупомянутой широтой и широтой 35°, пока не откроете его или не достигнете восточного берега земли, открытой Тасманом и ныне называемой Новой Зеландией.

Если Вам удастся открыть упомянутый континент либо при плавании к югу, либо к западу, как о том выше указывалось, Вы обязаны приложить все свое старание для исследования возможно большего участка берега; тщательно определять истинные положения оного как по широте, так и по долготе, магнитное склонение, положение мысов, высот, направление и ход приливов и течений, глубины моря, мели, подводные скалы и т. д., а также снимать и составлять карты и делать зарисовки заливов, бухт и тех частей берега, сведения о коих могут быть полезны для навигации. Вы должны, также с согласия туземцев, именем короля Великобритании вступать во владение соответствующими землями в этой стране или, если Вы обнаружите, что она необитаема, вступать во владение ею для его величества в качестве первооткрывателей и первовладетелей, устанавливая при этом необходимые знаки и надписи. Если, однако, Вам не удастся открыть упомянутый континент, Вы должны, достигнув Новой Зеландии, тщательно определить широту и долготу, на которых расположена эта земля, и исследовать, елико возможно, большую часть ее берегов в той мере, в какой это позволит состояние корабля, здоровье команды и Ваши припасы... Вы должны также тщательно определить положение тех островов, кои будут открыты в течение Вашего плавания и кои доселе еще не были открыты европейцами, и вступить во владение ими для его величества, нанести на карту те острова, которые могут иметь значение, не отклоняясь, однако, при этом от той цели, каковую Вы всегда должны иметь в виду,- от открытия южного континента, о коем столь часто упоминалось..."1.

Следует сказать, что с самого начала плавания европейцев в Тихом океане носили не только и не столько научный характер, сколько характер захватнический. Мореплаватели имели откровенное намерение отыскать новые и богатые земли для разграбления.

В ранний период европейской колонизации борьба за захват новых земель развернулась между двумя странами - Испанией и Португалией.

В 1492 г., после знаменитого путешествия Колумба, взаимная подозрительность и алчность этих стран достигли высокого напряжения. Мир казался им уже не таким огромным, и они попробовали поделить его между собой.

В 1493 г. папа Александр VI взял на себя функции арбитра и произвел раздел. Португальцев не удовлетворило его решение. Они считали, что испанское происхождение не позволило папе быть объективным.

На следующий год, в июне 1494 г., папа Иоанн II произвел новый раздел мира (Тордесильясский договор), по которому линия раздела проходила в 370 лигах (свыше 2 тыс. км) к западу от островов Зеленого Мыса. Все земли на запад от этой линии получала Испания, а на восток - Португалия.

Маори на своих каноэ.

Спустя несколько десятилетий, когда были уже совершены кругосветные плавания, доказавшие шарообразность Земли, испанцы потребовали продолжения линии раздела и на другое полушарие, надеясь, что к ним отойдут острова Пряностей (Молуккские острова) и они навечно оградят себя от притязаний португальцев. С этой целью представители Испании и Португалии встретились на границе своих государств, в местечке Бодайоз (на испанской стороне границы).

Раздел в бассейне Тихого океана был закреплен в Сарагосском договоре 1529 г. Основываясь на этом договоре, Карл V в 1538-1541 гг. заключил с вице-королем Новой Испании ряд соглашений на открытие, захват и колонизацию "островов в южных морях в западном направлении" 2. Теперь испанские мореплаватели с еще большим энтузиазмом продолжали рыскать в просторах Тихого океана, чтобы "добыть души для неба и королевства для Испании" 3.

В начале XVII в., как мы уже отмечали, испанскому могуществу в бассейне Тихого океана стала угрожать Голландия.

Что касается англичан, то они никогда не принимали всерьез испано-португальские разделы земного шара. В 1497 г. английский король Генрих VII отправил экспедицию во главе с Джоном Каботом "во все страны востока, запада и севера... разыскивать и открывать всякого рода острова и страны, заселенные язычниками и до сего времени неведомые капитанам". Экспедиция Дж. Кабота привела к открытию полуострова Лабрадор. За это Кабот получил награду 10 ф. ст. Поскольку Кабот снарядил экспедицию за свой счет, все расходы английского правительства и выразились в этой сумме - 10 ф. ст., однако права Англия предъявила ни больше ни меньше как на весь материк Северной Америки.

В ответ на испано-португальские претензии англичане и провозгласили принцип свободы морей для всех народов. "Открытый океан,- писал племянник знаменитого английского мореплавателя Ф. Дрейка,- принадлежит одному лишь богу и природой предоставлен в пользование всем людям, поскольку он вполне достаточен для пользования всеми людьми во всех их предприятиях".

А Роберт Торн в царствование Генриха VIII провозгласил девизом эпохи "ни земли без населения, ни моря без навигации"4. Во второй половине XVII в. в трех морских войнах (1652-1654, 1665-1667, 1672-1674 гг.) Англия нанесла Голландии сокрушительные поражения, низведя ее навсегда на положение второстепенного европейского государства.

Став самой могущественной промышленной, торговой и морской державой мира, Англия в XVIII в. прочно утвердилась и на тихоокеанской сцене.

13 апреля 1769 г. Кук высадился на Таити, а 3 июня члены экспедиции успешно провели астрономические наблюдения за планетой Венера, поскольку на небе не было ни облачка. Не менее успешно провели время и матросы: воспользовавшись отсутствием капитана и офицеров, они воздали хвалу прекрасной богине любви и пламенно предались греховным утехам с таитянками, в уплату за которые пришлось отдать значительную часть имевшихся на корабле запасов гвоздей. Через 5 недель после этого, 13 июля, Кук, выполняя предписания адмиралтейства, повел свой корабль на юг в поисках вожделенного "южного континента".

Маорииское боевое каноэ

7 октября 1769 г. Николае Юнг, юный слуга судового хирурга, первым увидел среди волн океана белый мыс. На следующий день "Индевр" вошел в залив и стал на якорь недалеко от устья небольшой реки, на берегах которой теперь расположен город Гисборн. Так же как и голландцы, англичане полагали, что достигли берегов "Terra Australia Incognita".

Маори, предчувствуя недоброе, встретили новых пришельцев враждебно. В завязавшейся схватке было убито несколько аборигенов. Кук, так же как и Тасман, убедился в поразительном мужестве маори, не боявшихся ни мушкетов, ни пушек европейцев.

Несмотря на совершенно ясно выраженное отношение аборигенов к чужеземцам, Кук, нисколько не сомневаясь, укрепил в месте своей высадки древко с английским флагом и, скрупулезно выполняя инструкцию адмиралтейства, провозгласил Новую Зеландию британской собственностью "во имя и блага его величества короля Георга III".

Глава 3 НАЧАЛО БРИТАНСКОЙ КОЛОНИЗАЦИИ

Однако британское правительство официально подтвердило свои "права" на Новую Зеландию лишь через 70 лет. Интерес к колониям в южных морях, открытым стараниями Дж. Кука, пробудился у него только в конце XVIII столетия.

Идеологи колониализма часто указывают на перенаселенность европейских государств как на объективное яко2 бы основание европейской колонизации. Но история британского "освоения" Австралии и Новой Зеландии служит наглядным тому опровержением.

Спустя 18 лет после посещения Дж. Куком восточных берегов Австралии английское правительство вспомнило об этом материке и решило приступить к его колонизации. Эти действия объяснялись тем, что в 80-х годах XVIII в. стали перенаселяться не английские города, а английские тюрьмы. Развитие капитализма в Англии сопровождалось страшным обнищанием народных масс.

С конца XV в. в сельском хозяйстве страны начало быстро развиваться овцеводство за счет сокращения земледелия. Крупные землевладельцы во все более широких масштабах превращали свои поместья в пастбища. Более того, они захватывали общинные земли, находившиеся в совместном владении с крестьянами-держателями, а также сгоняли этих крестьян с их наделов и обращали наделы в пастбища. При этом они сносили не только отдельные крестьянские дома, но и целые деревни.

Согнанные с земли и не нашедшие работу, крестьяне образовали огромную армию бродяг, скитавшихся по дорогам страны без средств к существованию и без крыши над головой. Когда же им удавалось найти работу на мануфактурах или крупных фермах, они попадали в условия безжалостной эксплуатации и оказывались совершенно бесправными перед законом. Их рабочий день продолжался 14-16 и более часов. В мануфактурной мастерской господствовал неограниченный произвол хозяина. Заработной платы не хватало даже на хлеб для семьи, в связи с чем большое распространение получило нищенство. На мануфактурах широко применялся детский труд. "Несчастные дети в возрасте шести или семи лет должны были работать 12 часов в день, шесть дней в неделю в страшном шуме ткацких фабрик или под землей в темных, как ночь, угольных шахтах"1.

Тем не менее родители посылали их туда. "Голодные женщины даже "продавали" своих детей на шахты и фабрики, ибо сами не в силах были найти себе работу. Тысячи и тысячи безработных, бездомных людей стояли перед дилеммой: "украсть или умереть""2.

"Преступность процветала. Банды грабителей наводили ужас на города. Правящая каста, устрашенная неуправляемыми толпами мужчин и женщин, обрушилась на них всей силой варварских уголовных законов"3. А уголовные законы того времени отличались необычайной жестокостью. Смертная казнь предусматривалась за 150 видов преступлений - от убийства до кражи из кармана носового платка. Разрешалось вешать детей, достигших семилетнего возраста.

Чтобы разгрузить тюрьмы, британское правительство отправило каторжников в Северную Америку. Плантаторы охотно и щедро оплачивали транспортировку даровой рабочей силы: от 10 до 25 ф. ст. за человека в зависимости от того, имел он квалификацию или нет. В период между 1717 и 1776 гг. примерно 30 тыс. заключенных из Англии и Шотландии и 10 тыс. из Ирландии были высланы в американские колонии.

Когда же американские колонии добились независимости, британское правительство попыталось высылать заключенных в свои колонии в Западной Африке. Последствия оказались катастрофическими. Губительный климат приводил к колоссальной смертности. В 1775-1776 гг. в Западную Африку прибыло 746 человек. Из них 334 умерли, 270 пытались бежать и погибли, об остальных министерство внутренних дел сведений не имело. В результате Англия отказалась от использования западноафриканских колоний как места ссылки.

Прошло много лет, прежде чем британское правительство обратило свои взоры к Австралии. Этому немало способствовал ботаник Джозеф Бенкс, участник экспедиции Дж. Кука. В 1779 г. он рекомендовал исследовать Ботани-бей, представляющий, по его утверждению, идеальное место для организации поселения.

В 1783 г. Дж. Бенкса поддержал Джеме Матра, житель Нью-Йорка, также принимавший участие в плаваниях Дж. Кука и сохранивший лояльность по отношению к британскому правительству. Он предлагал раздать большие участки земли в районе Ботани-бей американцам, выступавшим на стороне англичан в период войны с восставшими американскими колониями, а коренных жителей тихоокеанских островов переселить в Австралию и раздать американским колонистам как рабочую силу. В 1785 г. за скорейшую колонизацию Австралии стал ратовать адмирал Джордж Юнг. Наконец правительство начало действовать. В 1786 г. был подготовлен план создания колонии ссыльных в Австралии. В январе 1787 г. король Георг III сообщил о нем в своей речи в парламенте. Командовать транспортировкой первой партии ссыльных в Австралию министр внутренних дед лорд Сидней назначил капитана Артура Филлипа.

При обсуждении вопроса о ссыльном поселении в южных морях не упускалась из виду и Новая Зеландия. Правда, в 1784 г. палата общин высказалась против организации там поселения. Объяснялось это весьма нелестной характеристикой, которую и сам Кук, и его спутники дали маори. Но уже Джеме Матра подчеркивал целесообразность использования Новой Зеландии, находящейся относительно недалеко от Австралии, для снабжения австралийских колонистов льном и строительным и корабельным лесом. В распоряжении лорда Сиднея об отправке в Новый Южный Уэльс ссыльных говорилось, что корабли на обратном пути в Англию должны забрать в Новой Зеландии лен и лес.

Однако Артур Филлип попал в Австралии в столь трудное положение, а заботы, связанные с организацией поселения, оказались так велики, что ему было не до Новой Зеландии.

Первым из колониальной администрации Нового Южного Уэльса обратил внимание на Новую Зеландию Филипп Кинг, помощник Артура Филлипа по управлению ссыльным поселением на острове Норфолк. Убедившись в невозможности заставить заключенных заняться изготовлением льняного полотна, поскольку никто из них не знал, как это делать, Кинг решил привезти на остров нескольких маори, которые научили бы колонистов своему ремеслу.

Он предложил 100 ф. ст. капитану китобойного судна "Вильям энд Энн" за доставку на Норфолк двух маори с новозеландских островов. Капитан обещал выполнить его просьбу, но обещания своего не сдержал.

Тогда настойчивый Кинг обратился за помощью к британскому правительству. Государственный секретарь Генри Дандес предписал адмиралтейству дать необходимые указания капитану Джорджу Ванкуверу. Но Ванкувер совершал в то время весьма ответственное плавание к Нутка-Саунд, за обладание которым разгорелся ожесточенный спор между Англией и Испанией. Он перепоручил выполнить приказ адмиралтейства лейтенанту Хансону, командиру корабля "Деделус". В апреле 1793 г. Хансон прибыл в залив Айлендс и попросту украл двух маори, доверчиво поднявшихся по его приглашению на борт "Деделуса". Затем этих маори Кинг доставил в Сидней, а оттуда на остров Норфолк. Но оказалось, что украденные маори очень плохо разбирались в производстве льняного полотна, поскольку принадлежали к туземной аристократии: один был жрецом, а другой - военачальником. Тем не менее в течение шести месяцев они, находясь на острове, кое-чему научили здешних поселенцев.

В ноябре 1793 г. на Норфолк прибыл корабль "Британия". Кинг решил использовать представившуюся возможность и отправить маори на родину. Более того, он взялся сам сопровождать их в четырехтысячемильном плавании. Эта его альтруистическая акция объяснялась весьма прозаически. Кинг собирался познакомиться с Новой Зеландией на предмет организации там британского поселения.

Достигнув залива Айлендс, Кинг отпустил привезенных маори (Хуру и Туки) домой, щедро наградив их. На борту "Британии" Кинг принял маорийских вождей и подарил им нескольких свиней, которых предусмотрительно захватил из Норфолка, а также семенной картофель. Среди вождей находился Те Рахи, с которым Кингу предстояло еще раз встретиться в будущем.

В свою очередь маори были приветливы и гостеприимны. Но недоверие к бледнолицым они не могли побороть в себе, несмотря на богатые подарки англичан и факт возвращения их соотечественников на родину живыми и невредимыми. Сами Хуру и Туки поддерживали эти настроения.

В последующие годы в Новую Зеландию участились заходы китобойных судов. Дело в том, что количество китов в северных морях к тому времени значительно уменьшилось и, после того как Кук сообщил, что видел стада китов в южных морях, прежде всего в морях, омывающих Новую Зеландию, китобои устремили свои взоры на юг. В начале 1775 г. в южной части Тихого океана был убит первый кашалот, и после этого китобойный промысел постепенно стал развиваться именно здесь.

Южные моря привлекали к себе внимание и как место ловли котиков. Именно в связи с этим было создано первое, недолго существовавшее британское поселение в Новой Зеландии.

В 1791 г. в Порт-Джексоне возникло предприятие "Эндерби и сыновья", которое задалось целью организовать систематическую ловлю котиков в морях, омывающих Новую Зеландию.

В октябре 1792 г. Эндерби послал корабль "Британия" под командованием капитана Вильяма Ревена в Даски-Саунд. 3 ноября корабль прибыл на место и на берег высадился 41 человек для создания базы и ловли котиков.

Через восемь месяцев "Британия" в сопровождении "Френсиса", первого корабля, построенного в Порт-Джексоне, вернулась в Даски-Саунд, чтобы забрать оставленных там людей и шкурки котиков, которые они должны были к этому времени добыть. Коммерческие результаты деятельности британских промысловиков в Новой Зеландии оказались столь малыми, что фирме "Эндерби и сыновья" пришлось прекратить операции в этом районе.

Однако ничто не могло поколебать убежденности Кинга в больших потенциальных возможностях новозеландских островов. На свои средства он послал в 1795 г. судно "Френси" в Новую Зеландию для приобретения там леса и льна. Экспедиция прошла успешно. В марте 1795 г. "Френси" вернулось в Сидней с богатым грузом, который был выгодно продан.

Успех Кинга поднял настроение сиднейских дельцов, и рейсы в Новую Зеландию из Австралии стали учащаться. Новую Зеландию начали также посещать корабли, плывшие в Австралию из Индии. Доставив груз в Сидней, они на обратном пути заходили в воды Новой Зеландии и наполняли свои трюмы товарами, которые затем продавали в Китае и Индии.

Одновременно увеличивалось количество заходов в новозеландские гавани китобойных судов и охотников за котиками.

Кинг, получив должность генерал-губернатора Нового Южного Уэльса, не только не утратил интереса к Новой Зеландии, но, напротив, еще энергичнее пытался усилить там британское влияние. Пользуясь оказиями, он все время посылал в Новую Зеландию, прежде всего Те Рахи, различные подарки, в том числе свиней и коз.

В 1803 г. на борту "Венеры" Те Рахи и его пять сыновей посетили остров Норфолк и Сидней, где они в течение трех месяцев гостили у Кинга.

Торговых экспедиций британцев в Новую Зеландию снаряжалось все больше. Но англичане отнюдь не были монополистами в контактах с маори. С первых же шагов они встретили сильную конкуренцию американцев, и это не удивительно, поскольку американские китобои начали свои операции в Тихом океане в 1791 г. Весьма активно действовали в тихоокеанских водах и французы. Таким образом, общение маори с европейцами приобрело многосторонний характер.

После 1800 г. британские, американские и французские китобойные суда приступили к регулярному промыслу у новозеландских берегов. Они заходили не только в залив Айлендс, но и практически во все удобные заливы на новозеландских островах, вступая в торговые отношения с маори.

Нередко высадившиеся с кораблей команды для ловли котиков оставались на месяцы и даже годы в Новой Зеландии. На островах селились матросы и каторжники, которым удалось бежать из Нового Южного Уэльса.

Маорийские племена, жившие на побережье, находились в постоянном контакте с европейскими и американскими моряками и торговцами. Маори помогали рубить и грузить на корабли вывозимый лес, их привлекали в качестве матросов на китобойные суда.

Естественно было бы ожидать какого-либо облагораживающего влияния представителей европейской цивилизации на "примитивных" туземцев. Влияние они действительно оказали весьма сильное, но отнюдь не облагораживающее. Приход на острова европейских колонизаторов был для маори подобен стихийному бедствию огромной разрушительной силы. Не знавшие тяжелых болезней коренные жители начали тысячами умирать от кори, гриппа и т. п. Колонизаторы познакомили островитян со спиртными напитками, и усиленное их "внедрение" привело к огромному распространению пьянства среди населения.

Хотя колонизаторы презрительно относились к аборигенам, тем не менее они оказались весьма чувствительны к красоте местных женщин, "темных Елен, туземных Мессалин", как мечтательно называл их один из первых поселенцев в заливе Айлендс. Амурные похождения любвеобильных посланцев Европы стали причиной массовых заболеваний маори венерическими болезнями.

Тароватые колонизаторы приобщили туземцев к торговой деятельности. Нельзя не сказать и о таком виде бизнеса, как вывоз из Новой Зеландии сушеных человеческих голов. Дело в том, что у маори существовал древний обычай сохранять головы умерших родственников. С этой целью они особым способом коптили их. Поскольку спрос превышал предложение, торговцы заключали с местными вождями договоры на понравившиеся им головы еще живых людей - рабов или пленных - и к следующему посещению получали эти головы, соответствующим образом обработанные.

Но, пожалуй, самые ужасные последствия имело для аборигенов знакомство с огнестрельным оружием. Маори. быстро оценили все его преимущества и в обмен на свои товары просили именно мушкеты. В 1819 г. маори, жившие в районе залива Айлендс, владели уже не менее чем сотней мушкетов.

Татуировка маорийского мужчины

В 1821 г. вождь племени нгапухи - Хонги - совершил поездку в Англию. Там он получил различного рода подарки от английского правительства, которые на обратном пути в Сиднее обменял на ружья. После этого Хонги начал междоусобицу. В Окленде он убил тысячу человек, а в Вайкато - полторы тысячи. "Его соперник Те Ропарага, - писал известный французский ученый П. Лоруа-Болье, - послал своего двоюродного брата в Англию, достал оттуда ружей и уничтожил почти всех маори на Южном острове. В этот период времени значительное число европейских авантюристов поселилось среди маори... Так как они умели обращаться с ружьями и чинить их, то они были хорошо приняты туземцами и играли значительную роль в войнах"4. В междоусобную войну втягивались все новые и новые племена. Вследствие широкого применения огнестрельного оружия она была беспрецедентно кровавой.

Результатом "контактов" аборигенов с колонизаторами явилось катастрофическое падение общей численности маори. Если во времена Кука их насчитывалось не менее 100 тыс. человек, то в 1858 г.- всего лишь 56 тыс.

Отношения маори с европейцами все более ухудшались. В ответ на нападения маори европейские капитаны проводили жестокие репрессии, кончавшиеся убийством десятков маори. Одна из таких "операций" была организована против Те Рахи и его людей.

Священник Самуэль Марсден, о котором мы еще будем подробно говорить, тщательно исследовав печальное событие, позднее писал: "В этом ужасном кровопролитии мой друг Те Рахи получил семь ран... Многие другие дружественно настроенные люди были убиты"5.

Европейские моряки стали так часто устраивать кровопролития, что генерал-губернатор Нового Южного Уэльса Маккуори вынужден был издать приказ, который требовал "от капитанов всех судов, отправляющихся из Порт-Джексона в Новую Зеландию или к любому другому острову в южной части Тихого океана, вносить в казну заклад в размере 1 тыс. ф. ст. как гарантию воздержания от дурных поступков в отношении туземцев"6.

Первый историк Новой Зеландии военный врач А. Томсон в своей "Истории Новой Зеландии", вышедшей в 1859 г., определял отношения, сложившиеся между европейцами и маори, как "войну рас"7.

Хотя первыми в контакт с маори вступили британские моряки и торговцы, создать первое постоянное поселение в Новой Зеландии, проложить дорогу для ее полонизации выпало на долю британских миссионеров.

17 ноября 1814 г. в залив Айлендс вошел корабль "Эктив", на борту которого находились представители. Лондонского миссионерского общества в составе 21 человека во главе с Самуэлем Марсденом.

С. Марсден родился в Англии за три года до того, как Дж. Кук отправился в свое первое плавание по Тихому океану. 28 лет от роду он был назначен помощником капеллана в Новый Южный Уэльс, куда выехал вместе с женой в июле 1793 г.

Марсден поселился в Парраматте, в 15 милях от Порт-Джексона. Через год он получил должность старшего капеллана колонии и пребывал в ней почти 45 лет, до самой своей смерти.

В начале 1794 г., спустя лишь два месяца после Приезда в Австралию, Марсден, сопровождая губернатора колонии Петерсона, посетил остров Норфолк, где познакомился с Кингом, рассказавшим ему многое о маори.

В последующие годы Марсден имел случай встречаться с маори, которых британские китобои частенько завозили в Сидней. Постепенно в нем зрела мысль о создании христианской миссии в Новой Зеландии. Поскольку колониальные власти не могли самостоятельно решить такой вопрос, Марсден в феврале 1807 г. на корабле "Буффало" отправился в Лондон. Руководители Лондонского миссионерского общества одобрили его план. Трудность заключалась в наборе людей в состав миссии. Слишком страшна была европейская молва о маори как о "наиболее варварском среди диких племен". Наконец обществу удалось найти двух добровольцев, но, увы, не из среды духовенства: плотника Вильяма Холла и сапожника Джона Кинга. Сопровождаемый этими помощниками Марсден в августе 1809 г. покинул Англию.

Лондонское миссионерское общество выхлопотало у британского правительства приказ генерал-губернатору Нового Южного Уэльса Маккуори об оказании необходимой помощи и об организации британской миссии в Новой Зеландии.

Во время обратного путешествия Марсден обнаружил среди команды корабля молодого маорийского вождя Руатара, с которым он познакомился несколько лет назад.

Вернувшись в Сидней, Марсден начал с того, что принялся преподавать христианское вероучение Руатара и еще двум его соотечественникам. Одновременно Марсден пытался использовать пребывание этих маори в Австралии для обучения австралийских аборигенов искусству производства льняного полотна. Таким образом, первый миссионерский центр распространения христианского вероучения среди маори возник на австралийской почве - в Порт-Джексоне.

Шли годы, а Марсден никак не мог добиться согласия генерал-губернатора Маккуори на поездку в Новую Зеландию. Тогда властолюбивый, напористый Марсден решил купить корабль для переправки миссии в Новую Зеландию за свой счет. В сентябре 1814 г. он стал. владельцем брига "Эктив". "Я хочу, чтобы это было ясно понято,- писал Марсден секретарю Лондонского миссионерского общества,- я приобрел "Эктив" не на средства общества, поскольку я не имел полномочий сделать это. Я намерен взять всю ответственность за покупку на себя самого" 8.

Но Марсден, несмотря на свои высокие клерикальные идеалы, был весьма оборотистым человеком с сильной коммерческой жилкой. Впрочем, это уж не такое редкое сочетание. Он отнюдь не собирался расходовать деньги на чистую филантропию, а рассчитывал даже по возвращении получить прибыль от продажи товаров, приобретенных в Новой Зеландии.

Но и на этот раз Маккуори не разрешил Марсдену выехать из Нового Южного Уэльса, а распорядился, чтобы предварительно посетили Новую Зеландию сподвижники Марсдена: Холл, Кинг и незадолго до того приехавший в Сидней из Лондона школьный учитель Томас Кендалл. Капитаном брига "Эктив" был назначен Питер Диллон. Этот предприимчивый ирландец спустя 13 лет, в 1827 г., на корабле "Рисерч" совершил плавание с целью выяснить судьбу знаменитого французского мореплавателя Лаперуза и членов экипажей двух фрегатов, которыми тот командовал во время путешествия по Тихому океану в 1789 г. и которые бесследно пропали. Диллону удалось узнать об обстоятельствах гибели Лаперуза и его людей, за что французское правительство наградило его орденом Почетного легиона и присвоило графский титул.

Плавание в Новую Зеландию прошло благополучно. На "Эктиве" привезли в Сидней нескольких вождей маорийских племен, населявших северную часть Оклендского полуострова, и среди них Корокоро и Хонги Хика, встречаться с которыми нам еще придется в ходе дальнейшего изложения.

Теперь уже у Маккуори не было оснований откладывать поездку Марсдена.

9 ноября Маккуори опубликовал приказ, где выражал намерение "предоставить туземцам Новой Зеландии и залива Айлендс все права и привилегии, которые распространяются на любую зависимую территорию Нового Южного Уэльса". Одновременно он назначил Кепдалла судьей его величества "в заливе Айлендс в Новой Зеландии и повсюду на островах Новой Зеландии и всех сопредельных с ними островах"9.

28 ноября 1814 г. бриг "Эктив" вышел в открытый океан, направляясь к берегам Новой Зеландии. На его борту, кроме Марсдена, капитана брига Томаса Хансена с женой и сыном, четырех европейских и двух таитянских матросов, находились три миссионера с женами и шестью детьми, слуга, кузнец, два лесоруба, восемь маори, пятеро из которых - Руатара, Корокоро, Хонги Хика, Туи и Тиратау - были вождями племен, а также житель Сиднея Джон Николае, ехавший в качестве частного лица и впоследствии описавший это путешествие в книге "Рассказ о плавании в Новую Зеландию", опубликованной в Лондоне в 1817 г.

Корабль вез многочисленные товары, а также скот для использования самими колонистами и для подарков вождям маорийских племен.

17 декабря "Эктив" бросил якорь у берегов Новой Зеландии, в заливе Айлендс. В течение трех дней маорийская знать наносила визиты Марсдену на борту брига. Наконец 20 декабря Марсден сошел на берег в Вангароа, где ему была устроена торжественная встреча.

Марсден с помощью Руатара объяснил вождям свое намерение создать в заливе Айлендс постоянную христианскую миссию. Он прочитал приказ Маккуори от 9 ноября и заявил, что маори теперь не должны выступать самовольно против каких-либо притеснений со стороны экипажей европейских судов, посещающих Новую Зеландию, а должны направлять свои жалобы губернатору Нового Южного Уэльса, который призовет к ответу подданных "короля Георга и президента Джефферсона" за совершенные ими преступления на новозеландской земле, когда они прибудут в Порт-Джексон.

Затем Марсден, как человек практичный, показал вождям проект договора на покупку земли для миссии, который он предусмотрительно заготовил еще в Сиднее. Сделка состоялась. Марсден приобрел у двух вождей 200 акров земли в Рангихоу в обмен на 12 топоров.

Основав в Рангихоу маленькую британскую колонию, Марсден 26 января 1815 г. покинул Новую Зеландию. В Сидней он вернулся 23 марта.

В своем отчете Маккуори о поездке Марсден писал, что было бы весьма полезно открыть в Сиднее специальное учебное заведение для коренных жителей тихоокеанских островов, так как "они в течение одного месяца пребывания в Новом Южном Уэльсе приобретали бы больше знаний, чем за долгое время, находясь в своей собственной стране, поскольку лишь один взгляд на наши дома, общественные здания, склады и все остальное произведет значительно более глубокое и прочное впечатление"10.

С одобрения Лондонского миссионерского общества такая школа была организована в Параматте в 1815 г. В ней занималось всего четверо детей маори. За весь семилетний период существования школы число учащихся не превысило 16 человек. Однако и после формального ее закрытия Марсден продолжал уделять внимание вопросам образования молодых маори.

В это же время оставленные в заливе Айлендс миссионеры в свою очередь пытались наладить обучение маори. Кендалл, овладев языком маори, пробовал создать маорийскую письменность, а профессор Кембриджского университета Самуэль Ли подготавливал маорийский словарь. В 1815 г. Кендалл с помощью прибывшего из Сиднея Вильяма Карлисла открыл первую в Новой Зеландии школу.

В последующие годы Марсден продолжал расширять миссионерскую деятельность в Новой Зеландии. Во второй раз посетив страну, он совершил новую сделку - купил 13 тыс. акров земли в Кери-Кери, в заливе Айлендс, опять-таки за 12 топоров, и на приобретенном участке оставил новую миссию во главе с Джоном Батлером.

Вернувшись в Сидней, Марсден стал настойчиво советовать представителю методистской церкви в Порт-Джексоне Самуэлю Лею побывать в Новой Зеландии с целью организации там методистской миссии.

В 1822 г. Лей отправился в Новую Зеландию и основал миссию в Касо, неподалеку от Вангароа. В следующем году уже сам Марсден создал в Паихиа, на расстоянии мили от впадения реки Ваитанги в залив Айлендс, еще одну миссию, во главе которой был поставлен Генри Вильяме. В 1827-1828 гг. христианские миссии появились в западной части Оклендского полуострова. Во время своего шестого приезда на Новую Зеландию, в марте 1830г., Марсден основал новую миссию в Ваимате, в 12 милях от Паихиа, возглавляемую Девисом. Еще целый ряд миссий возник в 1835-1845 гг. Миссионеры, несмотря на свою малочисленность (в 1838 г., например, их насчитывалось всего 35 человек), действовали весьма энергично. К середине 40-х годов 60% коренного населения Новой Зеландии они обратили в христианство (40% - англиканская, 15% - методистская, 5% - католическая церковь).

Вместе с христианскими миссионерами Новую Зеландию "осваивали" и представители европейского бизнеса. Однако сначала их посещения носили эпизодический характер. По сообщениям миссионеров, за 1816-1819 гг. лишь 14 кораблей останавливались в заливе Айлендс.

Со второй половины 20-х годов XIX в. англичане взялись за создание постоянных китобойных станций на новозеландской территории. В главный новозеландский порт - залив Айлендс все чаще и чаще заходили китобои. Так, число американских судов, посетивших залив Айлендс в 1835, 1837 и 1839 гг., составило соответственно 18, 44 и 62. Росло и количество европейских переселенцев, к середине 30-х годов их стало более 1 тыс. человек.

Побывавший в октябре 1831 г. в Новой Зеландии французский капитан Лаплас так описывал позиции англичан на островах: "Наши соперники опередили нас, и, хотя их флаг еще не реет над Новой Зеландией, они тем не менее фактически являются хозяевами островов, которые английские миссионеры уже начали эксплуатировать"11.

Кстати сказать, визит Лапласа в Новую Зеландию вызвал большое беспокойство в Новом Южном Уэльсе, где особенно болезненно относились к появлению иностранных судов в новозеландских водах. Дело в том, что к этому времени австралийские дельцы осознали уже обнаружившиеся и потенциальные возможности Новой Зеландии и толкали колониальные власти Нового Южного Уэльса к захвату новозеландских островов. Выражением подобных настроений было, например, обращение в июне 1831 г. морского офицера в отставке Томаса Макдоннелла к губернатору Нового Южного Уэльса Дарлингу, в котором он высказывал опасение, что страна, столь богатая льном, лесом и минералами, может попасть в руки иностранной державы, и рекомендовал послать в Новую Зеландию консула, наделенного необходимой властью и опирающегося на военную силу.

В конце октября 1831 г. в Сиднее распространились слухи, что Лаплас увез с собой петицию маорийских вождей к французскому королю об установлении суверенитета Франции над Новой Зеландией. Испуганные власти Нового Южного Уэльса послали в начале ноября шлюп "Зебру" под командованием капитана де Саумареца в залив Айлендс для проверки этих слухов.

Достигнув залива Айлендс, де Саумарец узнал, что Лаплас пробыл у берегов Новой Зеландии лишь несколько дней и что маори действительно успели написать петицию, однако не к французскому королю, а к британскому - Вильяму IV. "Мы обращаемся к тебе,- говорилось в петиции,- поскольку мы слышали о тебе как о великом вожде по другую сторону моря... Только твоя страна либерально относится к нам. От тебя пришли миссионеры, которые учат нас почитать господа бога и Иисуса Христа - его сына. Мы слышали, что племя мариона готовится прийти и захватить нашу землю, поэтому просим тебя стать нашим другом и опекуном наших островов..."12 "Племенем мариона" маори называли французов после посещения Новой Зеландии в 1772 г. французским капитаном Марионом де Фрезне. Британские миссионеры переслали петицию губернатору Нового Южного Уэльса Р. Бурку, а последний не замедлил отправить ее в Лондон министру колоний. В препроводительном письме Бурк писал, что считает необходимым установление британского протектората над Новой Зеландией.

Несмотря на то что слухи о враждебных действиях Лапласа не подтвердились, заходы иностранных судов в новозеландские воды не раз бывали причиной больших беспокойств в Сиднее. Так, в марте-апреле 1832 г. "Сиднейская газета" подняла тревогу, указывая на "русскую активность в южных морях", и призвала в связи с этим ускорить установление власти Нового Южного Уэльса над Новой Зеландией13.

Тем временем губернатор Бурк вынес на рассмотрение Исполнительного совета колонии предложение об учреждении должности резидента колонии в Новой Зеландии. Совет одобрил предложение губернатора, но посчитал, что деятельность резидента будет более плодотворной в том случае, если он станет опираться на военную силу, и что потому в Новую Зеландию нужно отправить солдат из Нового Южного Уэльса.

Однако окончательно решить вопрос губернатор мог лишь с санкции британского правительства. В конце декабря 1831 г. он обратился с соответствующим письмом в Лондон. Письмо Бурка встретило поддержку в министерстве колоний. Вскоре был назначен и сам резидент - Джеме Басби, житель Сиднея, который в ту пору находился в Лондоне. Басби работал клерком в земельном совете Нового Южного Уэльса, потом уволился и уехал в Лондон добиваться лучшего места. Во время своего путешествия он побывал в Новой Зеландии и написал записку о целесообразности распространения на эту землю британской юрисдикции и направления туда резидента, главными задачами которого являлись бы поимка бежавших из Австралии заключенных и помощь в расширении торговых операций. Используя протекцию лорда Хаддингтона, он добился назначения в Новую Зеландию. Министр колоний лорд Годрич в письме губернатору Бурку от 18 марта 1832 г. сообщал, что новому резиденту в Новой Зеландии казна Нового Южного Уэльса должна выплачивать оклад в размере 500 ф. ст. Бесцеремонность министерства колоний, которое не считало нужным согласовать кандидатуру резидента с колонией, столь заинтересованной в судьбе Новой Зеландии, вызвало большое недовольство в Новом Южном Уэльсе, которое Басби очень сильно ощутил, вернувшись в Сидней в октябре 1832 г. Там не спешили с его отправкой в Новую Зеландию. Долго и сложно дебатировался в законодательной ассамблее вопрос о его жалованье. Ряд видных деятелей колонии, в их числе У. Уентуорт, выступал против того, чтобы Новый Южный Уэльс выплачивал жалованье резиденту, назначенному британским правительством. В конце концов 21 апреля 1833 г. Д. Басби на корабле "Имоген" отплыл в Новую Зеландию. 17 мая корабль вошел в залив Айлендс и Басби ступил на берег у Корорарека. Его встретили британские миссионеры и большая толпа маори. Около маленькой миссионерской церкви стоял стол, за который сели Д. Басби, капитан корабля Блеквуд и миссионер Генри Вильяме.

Басби прочитал собравшимся маори ответ британского короля на их петицию. Переводил Г. Вильяме. Король выражал чувство радости по поводу того, что угроза захвата новозеландских островов французами миновала. В то же время он обещал наказывать тех из своих подданных, которые будут причинять маори какой-либо ущерб. Именно с этой целью он направил своего резидента.

Однако пребывание британского резидента в заливе Айлендс не внесло каких-либо изменений во взаимоотношения европейцев с маори. Кровавые столкновения не только не прекратились, но, напротив, участились. Не помогло и назначение в июне 1835 г. второго резидента - бывшего флотского лейтенанта, владельца обширного земельного участка в Хокианге Томаса Макдонелла.

Положение усугублялось тем, что французы, ревниво следившие за деятельностью англичан в Новой Зеландии, отнюдь не отказались от попыток прямого ее захвата. Поэтому англичан немало напугали действия некоего барона де Тьерри, появившегося на тихоокеанской сцене в 1835 г. Побывав сначала на Нуку-Хива (Маркизские острова), он в августе, находясь уже на Таити, опубликовал прокламацию, в которой объявлял себя "суверенным вождем Новой Зеландии и королем Нуку-Хива".

Этому событию предшествовала следующая история. Будучи студентом Кембриджского университета, де Тьерри в 1822 г. встречался в Лондоне с маорийскими вождями Хонги и Ваикато, которые помогали в то время проф. Ли в составлении маорийского словаря. Де Тьерри настолько заинтересовался далекой страной, что через посредство одного британского капитана заочно купил у трех маорийских вождей землю в районе реки Хокианга, уплатив за это 30 топоров. С течением времени, видя, что британское правительство официально не объявляет Новую Зеландию своей собственностью, де Тьерри за 50 тыс. ф. ст. приобрел у голландского правительства "права" на острова, после чего обратился к французскому правительству за помощью в "освоении" этих земель. Медлительность французского правительства заставила де Тьерри действовать самостоятельно. Объявив себя сувереном Новой Зеландии, он быстро собрал желающих поехать в "его королевство" и в 1834 г. отбыл на Тихий океан. По пути де Тьерри получил у властей Новой Гренады право на прорытие канала в районе Панамского перешейка и предложил британскому королю Вильяму IV помочь осуществить постройку канала, аргументируя это тем, что большие выгоды в первую очередь извлечет Британия, ибо путь из Англии в Новый Южный Уэльс и Землю Ван-Диемена будет занимать 75 дней вместо обычных пяти месяцев.

Британское правительство, не принимая всерьез этого авантюриста, ответило отказом. Однако никто ни в Новом Южном Уэльсе, ни тем более в Новой Зеландии об этом не знал. Вот почему, когда известия о выпущенной де Тьерри прокламации достигли британских поселенцев в Новой Зеландии, они вызвали величайшую тревогу, усиливавшуюся еще и тем, что в новозеландских водах все время находились вооруженные французские китобойные суда.

Д. Басби понял, что медлить нельзя, что пока он будет консультироваться с властями Нового Южного Уэльса, французы захватят острова. Но, поскольку практически Басби не имел в своем распоряжении сил для вооруженного отпора французам, он решил создать какую-нибудь, пусть совсем эфемерную, правовую конструкцию, которая хоть как-то затруднила бы французам распространение их суверенитета на Новую Зеландию.

С этой целью Басби созвал 28 октября 1835 г. всех маорийских вождей, племена которых жили в районе залива Айлендс. По его наущению 35 вождей подписали документ, провозглашавший независимость "объединенных племен Новой Зеландии". Он так и назывался "Декларация о независимости Новой Зеландии". В статье первой говорилось: "Мы, наследственные вожди и главы племен северной части Новой Зеландии, собравшись у реки Ваитанги, объявляем независимость нашей страны, которая этим документом создается и объявляется независимым государством, называемым объединенные племена Новой Зеландии"14.

Басби отправил декларацию Бурку, а тот переправил ее в Лондон министру колоний лорду Гленеглу. Последний одобрил действия Басби в письме Бурку от 25 мая 1836 г. Что касается де Тьерри, то он пытался, но безуспешно, получить поддержку властей Нового Южного Уэльса, а затем в октябре 1837 г. перебрался в "свое королевство" (Новую Зеландию), где британские колонисты, видя, что за де Тьерри не стоит французское правительство, быстро превратили кичливого "монарха" в рядового европейского поселенца, причем вместо "купленных" им когда-то 40 тыс. акров земли выделили ему только 300 акров. После рассматриваемых событий де Тьерри прожил в Новой Зеландии 60 лет и умер в Окленде накануне наступления нового века, в 1897 г.

Но беспокойства британских колонистов на этом не кончились. В том же 1837 г. в Хокиангу прибыл 37-летний французский епископ Жан Батист Помралльер, назначенный главой римско-католической церкви в Океании. Вскоре он, сопровождаемый двумя священниками, переехал на постоянное жительство в Корорарека.

Одновременно участились случаи приобретения французами земельных участков в Новой Зеландии. Так, в 1837 г. французский капитан Ланглои купил огромный участок земли на полуострове Банке. Земли приобретали европейские поселенцы и других национальностей.

Весьма большой интерес к островам проявляли американцы. Достаточно сказать, что число американских кораблей в новозеландских портах в 1838 г. в два раза превышало число английских, а количество американских китобоев, действующих в новозеландских водах, еще в середине 30-х годов достигло более 9 тыс человек.

В 1839-1840 гг. в залив Айлендс уже заходило больше 60 американских судов с грузом стоимостью свыше 1,5 млн. долл. Американские предприниматели начали вкладывать капитал в новозеландскую лесоторговлю, в строительство факторий.

Обстановка в Новой Зеландии все более усложнялась. Немало способствовали этому сами европейцы, всячески содействовавшие расширению межплеменных войн маори.

Для выяснения общей ситуации в Новую Зеландию в 1837 г. был направлен капитан У. Гобсон на корабле "Реттлснейк". В течение двух месяцев он посетил наиболее крупные поселения европейцев и маори и, вернувшись в Сидней, составил доклад, датированный 8 августа 1837 г.

В докладе Гобсон проводил мысль о нецелесообразности прямого захвата Великобританией Новой Зеландии. Он считал, что гораздо лучше создать в нескольких пунктах страны британские фактории, которые находились бы под полной британской юрисдикцией, представляя собой зависимые территории Нового Южного Уэльса. Препровождая доклад Гобсона в Лондон, губернатор Бурк выражал свое одобрение по поводу содержащихся в нем предложений.

Но план Гобсона не удовлетворял британских поселенцев в Новой Зеландии. Они настойчиво добивались установления над островами власти британской короны, о чем пугали в петициях королю Вильяму IV. Выражая интересы британских поселенцев и миссионеров, Басби в письме Бурку предложил сделать новозеландские острова протекторатом Англии.

Британское правительство не торопилось с ответом. Тогда, в этой "особой ситуации", 23 мая 1838 г. британцы, жившие в районе залива Айлендс, создали Ассоциацию бдительных, целью которой являлась защита интересов и благосостояния английских поселенцев.

Все активнее воздействовали на правительство и лондонские дельцы, чьи интересы сосредоточивались в районе южных морей. Они также требовали захвата новозеландских островов. В декабре 1837 г, около 40 английских судовладельцев и торговцев обратились с петицией к правительству об ускорении британской колонизации Новой Зеландии.

В июне 1838 г. Френсис Бейринг внес на рассмотрение палаты общин билль об организации британской колонии в Новой Зеландии. Но он был отклонен при втором чтении. Тогда же министр колоний лорд Гленегл представил на рассмотрение правительства проект создания в Новой Зеландии британского консульства. Этот проект получил принципиальную поддержку премьер-министра Пальмерстона.

В декабре 1838 г. Гленегл вызвал к себе капитана Гобсона и предложил ему занять пост британского консула в Новой Зеландии. Однако окончательное решение вопроса отодвинулось на много месяцев.

К этому времени инициативу в делах колонизации Новой Зеландии взяла в свои руки Новозеландская ассоциация, развернувшая бурную деятельность во второй половине 30-х годов. Во главе ассоциации стоял Эдвард Гиббон Уэйкфилд, личность весьма примечательная в истории британского колониализма.

За 10 лет до рассматриваемых нами событий Эдвард Уэйкфилд попал в Ныогейтскую тюрьму в Лондоне в результате довольно пикантной истории. (До столь печального поворота судьбы он вел вполне респектабельную жизнь.) Э. Уэйкфилд родился в Лондоне в 1796 г. Окончил Вестминстерскую и Эдинбургскую школы и в 17 лет получил назначение на дипломатическую службу в британское посольство в Турине. В дальнейшем в качестве секретаря посольства Уэйкфилд служил в Париже, Турине и снова в Париже. К 30 годам он был уже вдов, имел двух детей, должность секретаря британского посольства в Париже и честолюбивую мечту попасть в члены британского парламента, для осуществления которой ему не хватало денег. Размышляя, каким бы путем ему разбогатеть, он вспомнил о старинном, испытанном способе жениться на богатой. От своей мачехи Уэйкфилд узнал, что 15-летняя Эллен Тарпер является единственной наследницей богатого промышленника.

Нисколько не смущаясь тем обстоятельством, что он никогда не видел этой девушки, Уэйкфилд прибыл в Ливерпульскую школу и потребовал от директора отпустить Эллен с ним под тем предлогом, что ее мать серьезно больна. Девушке же он сказал, что отец ее внезапно разорился и единственное спасение семьи в том, чтобы она вышла за него замуж. То ли Уэйкфилд был достаточно красноречив, то ли девица оказалась решительной, но повенчались они незамедлительно. Затем новобрачные поспешно покинули Англию, выехав во Францию.

Однако их медовый месяц был прерван в самом начале приездом во Францию двух дядей Эллен, которые и вернули ее отцу. Возвратившись вскоре после этого в Англию, Уэйкфилд был арестован и приговорен к трем годам тюрьмы. Так закончилась его дипломатическая карьера и рухнула мечта об избрании в парламент.

Но честолюбие указало ему иную сферу деятельности, вполне прославившую его имя: Уэйкфилд стал одним из идеологов колониализма, создателем теории "систематической колонизации" и "достаточной цены" за землю в колониях. Свои идеи он развил в написанной в тюрьме работе "Письма из Сиднея".

Уэйкфилд доказывал, что надо колонизировать заокеанские территории не путем высылки туда каторжников, а систематически привлекая вполне добропорядочных людей. Цены же на землю в колониях нужно установить не минимальные, а достаточно высокие. Во всяком случае, такие, чтобы колонисты могли приобрести ее не сразу, а лишь проработав ряд лет. "Достаточная" цена воспрепятствует превращению поселенцев "в независимых крестьян до тех пор, пока не появятся другие, готовые занять их место на рынке наемного труда"15. Они-то и составят необходимую капиталистам армию наемных рабочих. Деньги, полученные от продажи земли, должны будут использоваться главным образом на привлечение новых колонистов, а частично - на нужды самой колонии.

В результате в колониях постепенно укрепится и вырастет слой "мелких капиталистов", который послужит твердой основой для строительства заморских англосаксонских корпораций - форпостов Британии в различных частях земного шара. Таким образом, та часть английского общества, которая в результате промышленного развития страны, быстрой машинизации оказывалась без работы и являла собой не только видимый укор, но и реальную угрозу существующему порядку вещей, превращалась, по мысли Уэйкфилда, в среду, цементирующую Британскую империю.

По выходе из тюрьмы в 1830 г. Уэйкфилд развернул необычайно активную деятельность, чтобы практически осуществить выношенные в Ньюгейте идеи. Он немало способствовал быстрой организации Национального общества колонизации, которое в том же 1830 г. выпустило брошюру, озаглавленную "Изложение принципов и целей предполагаемого национального общества для исцеления от пауперизма и его предупреждения посредством систематической колонизации".

С согласия министерства колоний Уэйкфилд проделывает свои эксперименты в Австралии и Канаде. Но все больше и больше его внимание сосредоточивается на Новой Зеландии, особенно после того, как он терпит фиаско в Австралии.

В июне 1836 г., обращаясь к английскому парламенту, Уэйкфилд пишет: "Совсем близко от Австралии есть страна, во всех отношениях самая подходящая для колонизации, самая красивая, с прекрасным климатом и самой плодородной землей. Я говорю о Новой Зеландии. Могут сказать, что Новая Зеландия не принадлежит британской короне, и это правда, но англичане начали колонизировать Новую Зеландию. Новая Зеландия переходит во владение британской короны. Искатели приключений приходят из Нового Южного Уэльса и Земли Ван-Диемена и... за несколько безделушек и немного пороху приобретают землю... Мы должны, я думаю, колонизировать Новую Зеландию и уже делаем это в самой безобразной и постыдной манере"16.

По инициативе Уэйкфилда 12 мая 1837 г. была образована Новозеландская ассоциация, поставившая своей целью скорейшую колонизацию островов. В октябре 1838 г. ассоциация располагала уже 250 тыс. ф. ст. Вскоре она превратилась в коммерческую компанию по колонизации Новой Зеландии и стала называться Новозеландской земельной компанией.

12 мая 1839 г. первый корабль компании - "Тори" - направился в Новую Зеландию. Экспедицией командовал полковник Уильям Уэйкфилд, брат создателя теории "систематической колонизации".

18 августа 1839 г. "Тори" подошел в берегам Новой Зеландии. До конца года полковник Уэйкфилд поспешно скупал земельные участки в различных частях страны. Он очень торопился - и не напрасно. Австралийские предприниматели тоже приступили к приобретению земли на новозеландских островах.

Вскоре появились и первые колонисты, направленные Новозеландской земельной компанией. Уже 22 января 1840 г. снаряженный ею корабль "Аврора" вошел в гавань Порт-Никольсона, позднее переименованного в Веллингтон. Через несколько дней прибывшие основали поселение Британия. Спустя месяц подошли еще три корабля компании, доставив 482 колониста.

Министерство колоний, во главе которого теперь стоял лорд Норманди, сменивший довольно нерешительного Гленегла, было недовольно претензиями Новозеландской земельной компании на монополию в колонизации новозеландских островов и потому стало действовать быстрее и определеннее.

В июне 1839 г. лорд Норманди рекомендовал правительству незамедлительно приобрести для британской короны "те части Новой Зеландии, которые уже заняты или могут быть заняты британскими подданными", а также назначить уполномоченного правительства, а не Новозеландской земельной компании для управления этими территориями. Уполномоченный, наделенный властью британского консула, должен будет предпринять шаги, "которые сделают Новую Зеландию частично или целиком британской колонией" 17.

Договориться с аборигенами об установлении над ними власти английской королевы поручалось У. Гобсону. Полученные им от английского правительства инструкции были проникнуты свойственными всем документам буржуазных правительств, касавшиеся колониальных захватов, лицемерием и циничностью. Лорд Норманди писал, что английское правительство до сих пор признавало независимость и суверенитет Новой Зеландии, что королева Виктория никогда не станет настаивать на присоединении ее к Британии без свободною и осознанного согласия туземцев, но что выгоды туземцев, проистекающие из этого акта, более чем компенсируют им потерю независимости. При этом подчеркивалось, что договор достаточно заключить с вождями Северного острова, а Южный остров вследствие немногочисленности и дикости его населения должен быть аннексирован на основании первооткрытия его Дж. Куком.

25 августа 1839 г. Гобсон на борту корабля "Друид" покинул Плимут, направляясь в Сидней. Капитаном корабля "Друид" был лорд Джон Спенсер Черчилль, сын пятого герцога Мальборо, представитель семейства, немало потрудившегося над сколачиванием и защитой Британской империи.

В Сиднее Гобсон пересел на 20-пушечный фрегат "Геральд" под командованием Джозефа Ниаса, шедший в Новую Зеландию. Ясным летним утром 29 января 1840 г. "Геральд" бросил якорь в заливе Айлендс у Корорарека, в 400 милях от того места, где первые колонисты Новозеландской земельной компании, прибывшие за неделю до этого, строили свое поселение. На борт корабля поднялся Д. Басби и сразу же уединился с Гобсоном в его каюте для выработки плана действий. Басби обещал собрать для переговоров всех вождей, подписавших в октябре 1835 г. "Декларацию о независимости Новой Зеландии". На следующий день Гобсон сошел на берег.

Переговоры с вождями начались 5 февраля у реки Ваитанги. Гобсон повел их весьма осторожно. Он произнес витиеватую речь в духе полученных инструкций, упирая в основном на те "блага", которые получат маори, перейдя под руку мудрой и милостивейшей королевы Виктории. Говорил Гобсон медленно по-английски, а миссионер Генри Вильяме переводил на язык маори. Прения носили довольно драматический характер. Многие вожди с грустью вспоминали "золотые времена", ничем не омраченную жизнь маори до прихода европейцев, которые причинили им большие обиды, принесли горе. Выступления свидетельствовали об их ясном понимании последствий установления британского владычества над островами. Даже те из вождей, которые выступили за заключение договора с Англией, подчеркивали: "Вы должны сохранить наши обычаи и никогда не разрешать захватывать у нас нашу землю, не превращать нас в рабов".

В конце концов Гобсону удалось убедить маори подписать 6 февраля договор, хотя ряд влиятельных вождей все-таки отказался это сделать. Надо отметить, что договор был составлен так ловко, что мог сбить с толку и более опытных людей, чем простодушные маори.

В статье первой кратко отмечалось, что суверенные права над островами передаются английской королеве. Зато статья вторая великодушно и весьма распространенно толковала о том, что "ее величество королева Англии подтверждает и гарантирует вождям и племенам Новой Зеландии, а также соответственно их семьям и отдельным лицам этой страны право полного, исключительного и неотъемлемого владения землями, имуществом, лесами, рыбными богатствами и другой собственностью, которой они могут владеть коллективно или индивидуально до тех пор, пока у них будет на то воля и желание"18. К тому же, согласно статье третьей, "ее величество королева Англии распространила на туземцев Новой Зеландии свою королевскую протекцию и предоставила им все права и привилегии британских подданных"19. В мае 1840 г. Гобсон официально провозгласил британский суверенитет над всей территорией Новой Зеландии.

В прокламации, составленной по этому случаю, подчеркивалось, что Новая Зеландия является частью колонии Новый Южный Уэльс и потому законы последней автоматически распространяются на всю ее территорию. Но в опубликованном в конце 1840 г. указе британской королевы Новая Зеландия отделялась от Нового Южного Уэльса, и потому Гобсон 1 июля 1841 г. объявил Новую Зеландию отдельной коронной колонией, губернатором которой он становился.

Договор у Ваитанги, юридически закрепивший господство Англии в Новой Зеландии, гарантировал британским колонистам поддержку и защиту самой могущественной в то время мировой державы. Поэтому поток поселенцев увеличивался буквально с каждым месяцем. Так, в Порт-Никольсоне число колонистов через несколько месяцев после заключения договора достигло 1 тыс. человек. Оживились и торгово-экономические связи австралийских колоний с Новой Зеландией. Уже в 1840 г. уровень австрало-новозеландской торговли вырос в 2 раза по сравнению с 1839 г. В 1840 г. была создана Пароходная компания Нового Южного Уэльса с капиталом в 50 тыс. ф. ст. для осуществления пароходного сообщения через Тасманово море. В Лонсестоне (Тасмания) в том же году возникла компания, поставившая целью организовать в Новой Зеландии производство маиса и свинины. В 1842 г. в Сиднее образовалась компания по разработке новозеландской медной руды. В следующем году около 100 т медной руды было отправлено в Сидней для дальнейшей транспортировки в Англию.

Летом 1840 г. прибывший в залив Айлендс полковник Уэйкфилд склонял Гобсона сделать резиденцией Порт-Никольсон, где сосредоточились поселения колонистов Новозеландской земельной компании. Но Гобсон отказался. Сначала он выбрал для столицы Окиато - местечко, расположенное в трех милях к юго-западу от Корорарека, переименовав его в Расселл в честь лорда Джона Расселла, тогдашнего министра колоний, затем переехал в другое селение - у реки Хокианги, назвав его Черчиллем в честь упоминавшегося уже нами капитана "Друида". В марте 1841 г. Гобсон перенес свою резиденцию в селение, получившее имя Окленд в честь Джорджа Окленда - генерал-губернатора Индии. Гобсон испытывал благодарность к Окленду за то, что тот, будучи первым лордом адмиралтейства, помог ему стать капитаном корабля. Город Окленд оставался столицей Новой Зеландии до 1865 г.

Новозеландская земельная компания теперь старалась вести свои дела в тесном контакте с британским правительством, поставив главной целью оказание помощи его агентам в полном и скорейшем осуществлении оккупации островов. "Я хочу обратить Ваше внимание,- писал полковнику Уэйкфилду секретарь компании,- на большое желание дирекции, чтобы Вы и все служащие компании делали бы все возможное, чтобы помочь успеху миссии капитана Гобсона и приблизить, насколько это возможно, время, когда он, как представитель ее величества, сможет установить власть Британии и регулярное применение английского права не тольков поселениях компании, но повсюду на островах Новой Зеландии" 20. До отъезда в Новую Зеландию каждый из колонистов получал от компании соответствующие инструкции о поддержке представителя королевы в Новой Зеландии. В свою очередь и королевский представитель Гобсон старался обеспечить интересы британских колонистов. Но он губернаторствовал недолго. 10 сентября 1842 г., за полмесяца до своего 49-го дня рождения, Гобсон умер в основанной им столице. Британское население колонии составляло тогда 11 тыс. человек. К середине века оно достигло почти 27 тыс.

Все возникшие за десятилетие (с 1840 по 1850 г.) в Новой Зеландии поселения, кроме Окленда: Порт-Никольсон, Вангануи, Ныо-Плимут, Нельсон, Данедин и Крайстчёрч - были основаны при содействии Новозеландской земельной компании.

Ловкие действия Англии вызвали откровенную злобу у ее соперников - Франции и США. Правительство Луи Филиппа в течение двух лет отрицало права англичан на Новую Зеландию, но, видя, что практически ничего сделать нельзя, сочло благоразумным начать переговоры с Англией об охране коммерческих интересов французских предпринимателей на островах.

На самих новозеландских островах отношения между находившимися там англичанами и французами оставались напряженными вплоть до 1846 г., когда наконец из Парижа местными французскими представителями были подучены инструкции полностью признать суверенитет Великобритании над всеми частями Новой Зеландии.

В конце 1840 г. правительство США через своего посла в Лондоне сообщило британскому министерству иностранных дел, что хотя оно и "безразлично к обстоятельствам территориального приобретения", но выступает решительно против любой попытки ущемить основанные на праве или обычае привилегии американских кораблей, посещающих новозеландские порты.

На это Пальмерстон возразил, что на расстоянии трех миль от новозеландских берегов рыболовство теперь будет разрешаться исключительно судам, принадлежащим британским подданным.

В течение трех лет правительство США не признавало захвата Англией новозеландских островов и не запрашивало экзекватуры для своего консула в Новой Зеландии. Но в конце концов и Соединенные Штаты были вынуждены смириться.

Характерной чертой колонизаторских идей, развиваемых Э. Уэйкфилдом, было то, что он рассматривал территорию Новой Зеландии как своего рода tabula rasa. Он просто игнорировал факт существования коренного населения: земля и все дары ее должны принадлежать британцам.

Соответствующим образом настраивались и колонисты. Они смотрели на маори как на "грязных дикарей", как на нечто промежуточное между человеком и зверем. Весьма популярна была теория об органической неспособности маори приобщаться к цивилизации, всячески распространявшаяся в тогдашней новозеландской прессе. Так, газета "Окленд экземинер" в номере от 7 сентября 1859 г. писала, что "природа маори не может быть цивилизована соответственно представлениям пакеха (Так назвали маори белых пришельцев) о цивилизации" 2. В "Истории Новой Зеландии", написанной А. Томсоном, утверждалось, что головы маори меньше, чем головы англичан, и что поэтому маори в умственном отношении стоят значительно ниже англичан. "Длящаяся поколениями умственная леность должна была привести к уменьшению размеров мозга"22, - наставительно замечал Томсон.

Колонизаторы отрицали наличие у маори такого чувства, как любовь к родине, третировали, считая их лентяями, злобными и трусливыми. Они не допускали мысли о том, что у этого древнего народа может быть свой сложный духовный мир.

Однако поначалу европейцев было сравнительно мало, и им volens nolens пришлось признать неприятный факт существования довольно многочисленного коренного населения. Еще Дж. Кук считал, что маори не менее 100 тыс.

Выше мы уже говорили о том, что англичане с конца 30-х годов XIX в. начали скупать земли, принадлежавшие маори. То, что англичане хотели приобрести земли, понятно, но почему маори, всегда настороженно относившиеся к пришельцам, с такой легкостью шли на подобные сделки?

Все прояснится, если мы, хотя бы очень кратко, остановимся на системе землевладения и землепользования у маори. Маори не знали личной собственности на землю. Никто из них не мог сказать, что тот или иной участок земли принадлежит именно ему. Земля принадлежала племени. Племя же приобретало права на землю, либо захватив ее у другого племени, либо в результате первоначальной оккупации. Никто из членов племени, включая вождя, не имел права отчуждения земли, и до прихода европейцев маори и в голову не приходила самая возможность таких сделок.

Когда же появились европейцы и стали предлагать за землю всякие соблазнительные вещи и в первую очередь мушкеты, вожди, совершая обмен, простодушно считали, что все равно земля останется у них. Потом они поняли, чем это грозит их людям, но к тому времени сами уже достаточно вкусили от благ цивилизации, а нередко порядочно развратились и потому продолжали распродавать землю, но уже втайне от членов племени.

Что касается приобретателей земель (в тот период главным образом агентов Новозеландской земельной компании), то они использовали в своих коммерческих делах с маори весь арсенал методов, накопленных европейскими торговцами в течение столетий: и подкуп, и обман, и лесть, и запугивание. Мастером своего дела был агент компании Маклин. Он вырабатывал собственные приемы. В письме губернатору колонии Джорджу Грею Маклин писал: "Я нашел, что при переговорах с туземцами мы сумеем произвести значительно большее впечатление, если сможем показать в натуре предлагаемую им сумму; осязаемые рукой деньги во время обсуждения сделки производят магическое воздействие на их решение"23.

Купив как-то 40 тыс. акров земли за 2 тыс. ф. ст., Маклин сообщал Дж. Грею: "Я сказал вождям, что считаю цену слишком высокой, чтобы губернатор мог ее одобрить, и в этом случае они должны будут дать дополнительный участок земли до того, как я подвергнусь обвинению в установлении чрезмерно высокой цены"24.

При заключении одной из сделок ему удалось вместо требуемых маори 4,5 тыс. ф. ст. вручить им всего 1,5 тыс. и Маклин записал с удовлетворением в своем дневнике: "Благодарю бога за его помощь и руководство в этом деле"25.

Все больше и больше самой плодородной земли переходило к английским дельцам. Народ маори вступал в наиболее тяжелый период своей истории. Разобщенные и измученные годами кровавой межплеменной вражды, спровоцированной и разжигаемой колонизаторами, тысячами гибнувшие от болезней, завезенных европейцами, маори все острее чувствовали себя обманутыми и обворованными: у них отнимали землю их отчизны, и отнимали те люди, которые заставляли их верить в Христово милосердие.

Но громада несчастий не подавила воли маленького народа. Напротив, в это тяжелое время стали проявляться все сильнее те природные качества маори, существования которых упорно не хотели замечать британцы: смелость, решительность, глубочайший патриотизм, готовность к самопожертвованию. Маорийские племена все яснее начинали ощущать себя единым народом. Скоро они бросят вызов самой могущественной державе мира. Уже вспыхивают зарницы, предвестницы долгой и кровавой грозы.

Глава 4. 50 000 ПРОТИВ 28 000 000

В 1843 г. колонисты, находящиеся в основанном Новозеландской земельной компанией поселении Нельсон, на Южном острове, решили, по обычаям того времени, расширить границы своих участков, присоединив к ним Ваирау, расположенный в 50 милях в восточном направлении. Главный представитель компании в Нельсоне Артур Уэйкфилд, еще один брат Эдварда Уэйкфилда, поддержал намерения колонистов.

Несмотря на то что полковник Уэйкфилд в 1839 г. "приобрел" эту землю для компании, вожди племени нгатитоя, жившего в юго-западной части Северного острова,- Те Раупараха и Те Рангихаеата - продолжали считать ее собственностью племени. Поэтому когда они узнали о намерениях колонистов Нельсона разделить между собой землю в Ваирау, то немедленно отправились к А. Уэйкфилду, заявили, что документ о продаже земли компании недействителен, и потребовали удаления оттуда представителей колонистов, прибывших для раздела земли. Но Уэйкфилд твердо стоял на том, что сделка остается в силе и земля является собственностью компании.

Тогда Те Раупараха и Те Рангихаеата со своими соплеменниками уничтожили все знаки раздела земли, сделанные британскими "землеустроителями", а затем сожгли их жилища. При этом маори не сомневались, что поступают на законном основании, так как материал для сооружения этих жилищ был взят на их земле и поэтому принадлежал им.

Узнав о действиях вождей, А. Уэйкфилд решил применить "добрые английские законы" против этих, как он выразился, "странствующих драчунов"1.

По его наущению один из колонистов, участвовавший в разделе земли, обратился в магистрат Нельсона с требованием наказать обоих вождей за то, что они сожгли его жилище. Магистрат вынес решение об аресте вождей. А. Уэйкфилд с группой колонистов в 50 человек направился на территорию Ваирау, чтобы произвести арест. Однако и Те Раупараха и Те Рангихаеата наотрез отказались признать законность решения магистрата и попросили пришельцев покинуть их владения. "Я стою на своей собственной земле,- сказал Те Рангихаеата британцам,- я не поеду в Англию спорить с вами"2.

Тогда колонисты, примкнув штыки к своим ружьям, двинулись на маори. Один из колонистов выстрелил и убил Те Ронга - дочь Те Раупараха - и жену Те Рангихаеата. Маори, которые также были вооружены, открыли ответный огонь. В завязавшейся схватке погибло 27 англичан, в том числе и Артур Уэйкфилд. Маори потеряли четырех человек.

Но основные события развернулись на крайнем севере страны, где жило уже упоминавшееся нами племя нгапухи. Одним из главных его вождей был Хоне Хеке, племянник воинственного Хонги. После заключения Договора у Ваитанги в селении Корорарека (в заливе Айлендс) на холме Майки англичане подняли свой флаг как знак британского господства над Новой Зеландией.

Маори, которых колонисты с особенным остервенением теснили на севере, где земли были наиболее удобны для земледелия, сосредоточили свою ненависть на этом символе своего унижения. В июле 1844 г. Хоне Хеке, придя в Корорарека, в первый раз спустил британский флаг и срубил флагшток. Он открыто заявил англичанам, что будет бороться с ними.

Новый губернатор Фитцрой, назначенный через год после смерти Гобсона, узнав о событиях в Корорарека, немедленно попросил правительство Нового Южного Уэльса прислать войска. В ответ на его просьбу в августе 1844 г. 170 солдат с двумя пушками высадились в заливе Айлендс.

Но это не испугало Хоне Хеке. 10 января 1845 г. он во второй раз спустил британский флаг и срубил флагшток. Фитцрой приказал поставить новый столб для флага, но и он был срублен на следующую же ночь.

Губернатор решил тогда разделаться с непокорным маорийским вождем. Он вновь обратился за военной помощью к Новому Южному Уэльсу, и две роты общей численностью в 207 человек направились в Новую Зеландию. Пока они прибыли на место, маори еще трижды срубали флагшток. Вновь установив флагшток, англичане приняли все меры для его защиты от маори. Холм Майки был окружен британскими солдатами, были установлены пушки, построены укрепления. Но эти грозные приготовления нисколько не устрашили храбрых и искушенных в искусстве войны маори.

В ночь на 11 марта 1845 г. Хоне Хеке во главе отряда в 200 человек скрытно подошел к блокгаузу на холме Майки, где находились солдаты охраны. В четыре часа утра, когда солдаты во главе с их командиром Е. Кампбеллом ушли копать окопы и в блокгаузе осталось лишь четверо часовых, маори напали на них, без труда захватили блокгауз и прочно укрепились в нем. Когда Кампбелл узнал, что произошло, он был уже не в силах выбить маори оттуда. Более того, открыв огонь, маори вынудили британцев очистить холм. И Хоне Хеке снова срубил ненавистный столб.

Пока Хоне Хеке и его отряд сражались с англичанами на холме Майки, другой отряд под командованием престарелого вождя Кавити атаковал Корорарека. Завязался упорный бой с солдатами и моряками с кораблей, стоявших на рейде в заливе Айлендс. Понеся большие потери, враждующие стороны заключили перемирие. Британцы поспешно эвакуировали семьи колонистов на свои и американские суда и вывезли их в Окленд. 12 марта, видя, что город опустел, маори покинули Корорарека.

Англичане были всерьез напуганы. Окленд готовился к отражению возможного нападения маори. Была организована милиция из колонистов. Сюда стягивались все новые контингенты британских войск из Нового Южного Уэльса. В мае английские войска численностью в 500 человек выступили из залива Айлендс в свой первый поход в глубь новозеландской территории. Их сопровождал ряд маорийских вождей, перешедших на вражескую сторону.

Теперь маори пришлось подумать о защите. И они неожиданно для англичан показали высокое мастерство в длительной обороне, не уступавшее их искусству внезапных и стремительных атак. Основой обороны маори являлись па, или укрепленные деревни.

Одной из таких па была родная деревня Хоне Хеке Пукетуту около озера Омапере. Когда английские войска подошли к ней, подполковник Халм, командующий экспедицией, приказал немедленно атаковать и взять деревню. Но, потеряв к концу дня 58 человек, англичане отказались не только от захвата этой деревни, но и вообще от продолжения кампании.

Лишь по прибытии нового отряда из 209 солдат во главе с полковником Деспардом губернатор Фитпрой решился на возобновление борьбы. На этот раз военная экспедиция предпринималась следующими силами: 500 солдат, 18 моряков, 75 человек из оклендской милиции. Вооруженная пятью пушками, она направилась из Окленда в залив Айлендс для захвата па Охаеаваи, расположенной в семи милях от Ваимате.

Укрепленная маорийская деревня (па)

Па Охаеаваи представляла собой весьма искусно сооруженную крепость, рассчитанную на длительный период обороны. 23 июня 1845 г. отряд полковника Деспарда подошел к па. Несколько дней англичане вели орудийный обстрел крепости, но успеха не имели. Маори за ночь легко устраняли повреждения, нанесенные во время дневного обстрела.

Когда 1 июля было доставлено 32-фунтовое морское орудие, Деспард отдал приказ о фронтальной атаке. Британские офицеры, имевшие опыт войны с маори, а также маорийские вожди, поддерживавшие англичан, всячески советовали Деспарду отменить приказ. Но это только разозлило полковника, и он дал сигнал атаки. В три часа пополудни 240 солдат в красных мундирах были построены в штурмующие колонны. Бледные лучи зимнего солнца разлились расплавленным серебром на штыках. Казалось, ничто не может остановить движения британцев. Но прошло лишь несколько минут после того, как боевая труба грозно пропела сигнал "вперед", и стало ясно, что англичане проиграли сражение. Маори встретили наступавших губительным огнем пушек и мушкетов. Атака захлебнулась. Видя, что десятки солдат пали в первые минуты боя, полковник Деспард, чтобы избежать полного разгрома, отдал приказ трубить "отбой". В короткой схватке англичане потеряли убитыми 40 человек, маори - около 10. Следует сказать, что защитников па было всего 100. Несмотря на более чем пятикратное превосходство в силах, Деспард не решился вновь атаковать маори и приказал своему отряду повернуть назад в Корорарека.

Неумение Фитцроя сломить маори стоило ему карьеры. Когда отряд Деспарда уныло двигался назад, переживая горечь поражения, к берегам Новой Зеландии подошло судно, доставившее роковую для губернатора депешу от министра колонии лорда Стенли. "Ваши действия в управлении Новой Зеландией,- писал министр,- уменьшили доверие, которое питало правительство ее величества в отношении вашего благоразумия, вашей твердости, вашего постоянства целей и вашей точности в ведении дел. Мы думаем поэтому, что будет правильно посоветовать ее величеству прекратить вашу деятельность в качестве губернатора Новой Зеландии"3. Одновременно была послана депеша в Южную Австралию 33-летнему капитану Джорджу Грею, самому молодому губернатору британских заморских владений, о том, что он назначается на пост губернатора Новой Зеландии.

14 ноября 1845 г. Дж. Грей прибыл в Окленд.

Он довольно быстро понял всю сложность и опасность положения и стал действовать испытанным методом "кнута и пряника". Уже через четыре дня Грей собрал местных вождей и заявил, что главной заботой королевы Англии является преуспеяние маори и что он никак не намерен захватывать земли без их на то согласия. Через месяц на собрании вождей в Корорарека Грей торжественно заверил их: "Я никогда не отказываюсь от того, что сказал. Я сейчас открыто объявляю свое решение, которому я буду строго следовать"4. В то же время он принимал все меры к быстрейшему наращиванию военной мощи. В новой экспедиции против маори участвовало уже 1200 британских солдат и 450 маори, поддерживавших англичан.

Дж. Грей, учтя неудачи своего предшественника, отказался от попыток захвата па путем фронтальных атак. Подойдя к па Руапекапека, британцы приступили к систематической осаде. Артиллерийским огнем им удалось нанести некоторый ущерб укреплениям маори. Но не это решило исход битвы.

Маори, которых осаждали англичане, были христиане. В воскресенье, 11 января 1846 г., они с энтузиазмом новообращенных, несмотря на осаду, отправились на воскресную службу в небольшую долину. Узнав об этом, Грей отдал приказ атаковать крепость. Когда маори начали петь духовные гимны, английские войска ворвались в па. Их вел сам губернатор колонии. Успех операции, конечно, был полный. Но каким же цинизмом обладал "христианин" Дж. Грей, если он откровенно издевался над религиозными чувствами маори, внушенными им английскими миссионерами - его же соотечественниками и единоверцами!

Однако после этой позорной "победы" Грей не решился продолжать военные действия и поспешил заключить мир с мятежными вождями севера. Он даже распорядился, чтобы ненавистный маори флаг не поднимался больше на флагштоке в Корорарека.

Добившись мира, Грей стремился всячески укрепить и расширить власть колониальной администрации в Новой Зеландии. Покупка земель у маори сосредоточивается в его руках, он сам затем перепродает ее колонистам. (За восемь лет своего губернаторства Грей скупил у маори около 30 млн. акров земли на Южном острове и 3 млн. акров - на Северном.) Поток колонистов все увеличивается, создаются новые поселения. Так, на Южном острове возникают два новых центра - Отаго и Кентербери. К концу 50-х годов XIX в. европейское население колоний уже намного превосходит коренное (175 тыс. европейцев и 55 тыс. маори).

В среде колонистов все сильнее начинает ощущаться стремление к созданию органов самоуправления. Это находит поддержку министерства колоний, в частности министра Гладстона. В 1846 г. он объявляет, что в каждой колонии должны существовать органы, управляющие ее собственными делами. Примерно тогда же Новая Зеландия была разделена на две провинции: New Ulster со столицей в Окленде, куда вошла северная часть Северного острова, и New Munster с центром в Веллингтоне, которая объединила всю остальную часть Новой Зеландии. С 1848 г. она имела своего вице-губернатора. Но это явилось лишь началом. Конституционным актом 1852 г. Новая Зеландия была разделена на шесть провинций: Окленд, Веллингтон, Нельсон, Кентербери, Отаго и Нью-Плимут. Каждая провинция получила право избирать суперинтенданта, иметь провинциальный совет и собственное законодательство, хотя губернатор колонии мог наложить вето на любой из провинциальных законов. К общим органам колонии относились Генеральная ассамблея и Законодательный совет. Первый из этих органов избирался, но только европейским населением, второй назначался британским правительством. В 1856 г. было сформировано первое правительство колонии во главе с Генри Севеллом, ответственное перед Генеральной ассамблеей за ведение всех дел, кроме тех, что касались отношений с коренным населением и оставались исключительно в компетенции губернатора колонии.

Совершенно определенный процесс консолидации наблюдается с начала 50-х годов и в среде коренного населения Новой Зеландии. В 1851-1852 гг. один из вождей маори - Тимихана - отправляется в Англию, где его принимает королева Виктория. Из этой поездки он возвращается с идеей создания сильной централизованной королевской власти у маори. В 1857-1858 гг. Тимихана проводит два межплеменных совещания - в Ваикато и недалеко от Окленда. Собрания проходят в сложной обстановке, трудно решается вопрос о том, кого избрать королем маори. Наконец в апреле 1858 г. на совещании в Рангиаовхиа (в Ваикато) королем избирают престарелого вождя потатоу - Те Вхеровхеро. Он получает имя Потатоу. Земли, принадлежавшие племенам, вожди которых голосовали за Потатоу, объединяются в область, названную Страной короля. Своей столицей Потатоу объявляет Нгарувахиа.

Губернатор колонии Томас Гор Браун (Дж. Грей уехал из Новой Зеландии в 1853 г.) всячески пытался помешать избранию короля маори. Когда же из этого ничего не вышло, он обратился к вождям с патетическим письмом: "Есть ли два солнца в небесах? Могут ли быть два суверена в Новой Зеландии? Сможет ли сделать для вас король маори то, чего не смогут сделать королева, губернатор и законы?"5

Но на это послание маори не обратили внимания. Через некоторое время успокоился и губернатор, полагая, что ничего серьезного за желанием маори иметь собственного монарха не кроется. Браун глубоко ошибался. Приближалось страшное для английских колонизаторов время. Всей своей политикой, особенно захватом все новых и новых земель, они сами ускоряли его приход.

Колонисты из Нью-Плимута с самого начала с вожделением смотрели на земли в Ваитара, делая многочисленные попытки их приобретения. Но маори наотрез отказывались продать хотя бы пядь своей земли. Вождь племени нгатиава Вирему Кинги так писал еще губернатору Фитцрою: "Это также решение моего народа. Ваитара не должна быть отдана. Друг губернатор, не любите ли вы вашу страну Англию - землю ваших отцов? Так и мы не любим ли нашу землю в Ваитара?"6

Теперь Браун решил сам вмешаться в это дело. В марте 1859 г. он прибыл в Нью-Плимут, собрал маори и стал всячески уговаривать их продать землю колонистам.

Один из маори, по имени Тейра, предложил продать англичанам участок земли в устье реки Ваитара площадью 600 акров. Действия Тейра объяснялись тем, что он находился в жестокой ссоре с Кинги. Губернатор немедленно принял его предложение, а Тейра положил к ногам Фитцроя циновку как символ вступления англичан во владение землей. Однако Кинги резко запротестовал и объявил сделку незаконной, поскольку Тейра не имел права продавать землю, которая ему не принадлежала, и вместе с большинством своих людей покинул собрание. Тем не менее губернатор спустя несколько дней объявил колонистам, что он не позволит Кинги использовать свое право вождя, чтобы препятствовать продаже земли.

Желая получить всю сумму за "проданную землю", Тейра в январе 1860 г. обратился к Брауну с эмоциональным посланием, сетуя на то, что женитьба "на прекрасной женщине Ваитара, земле, которую мы вам передали", затянулась и что "эта женщина, которую мы дали вам при свете дня, лежит сейчас холодная"7.

Однако при всем желании скорее сыграть "свадьбу" и стать обладателями этой земли колонисты были убеждены, что Кинги не отдаст ее без борьбы. И они не ошиблись. "Мама, - писал Кинги в ноябре 1860 г.,- мира не будет, я буду продолжать сражаться... Мы умрем за землю, которую вы и ваши братья оставили нам... Мы будем здесь есть английские пули. Мои друзья, мои родители, это будет моей работой до конца дней... Мои люди и я умрем за Новую Зеландию"8.

Колонисты обратились к губернатору с просьбой о военной помощи. Браун немедленно выслал около 500 солдат в Нью-Плимут.

В начале 1860 г. английские войска в Нью-Плимуте составляли уже 1200 человек. Командовал ими полковник Голд. Кроме того, в гавани Нью-Плимута стоял корвет "Нигер", выславший отряд матросов в помощь сухопутным войскам и готовый поддержать их огнем своих пушек.

Однако все эти грозные приготовления не испугали Кинги. На оспариваемом англичанами участке земли он выстроил па и, несмотря на требования губернатора колонии, отказался вывести оттуда свой отряд. Когда полковник Голд послал ему ультиматум, Кинги даже не стал его читать, а вместо этого приказал своим людям готовиться к отражению возможной атаки британцев.

17 марта 1860 г. полковник Голд начал бомбардировку па. Весь день длился оружейный обстрел укреплений маори, нанесший им значительный ущерб. На следующий день англичане двинулись на штурм па и с легкостью ее захватили. Но каково же было их изумление, когда, ворвавшись в па, они не обнаружили там никого из защитников! Маори еще ночью покинули крепость. В упоении после первой победы, да еще одержанной по существу бескровно (погибло всего два солдата), англичане не стали размышлять над странным поведением своего противника. А между тем поведение маори было глубоко продуманным. Они применили совершенно определенную стратегию борьбы, вновь свидетельствовавшую о большом военном мастерстве туземцев.

Когда англичане открыли военные действия против Кинги, обеим сторонам было ясно, что наступила решительная фаза в отношениях между пришельцами из Европы и коренными жителями островов. Колонисты уже давно упорно толкали британское правительство и его представителей в Новой Зеландии на прямой захват земель маори, они требовали увеличения контингентов войск в колонии и заявляли о своей готовности с оружием в руках выступить против туземцев. Маори в свою очередь понимали, что избавиться от упрямого нажима чужеземцев они смогут лишь силой.

Британцы, убежденные в своем всемирно признанном могуществе, полагали, что быстро "поставят на место" зарвавшихся "дикарей". Поэтому так радостно встретили весть о первой победе и в поселениях колонистов Новой Зеландии, и на далеких берегах Альбиона, ибо она, казалось, подтверждала правильность прогнозов и свидетельствовала о том, что хитроумные англичане нашли ключ и к загадочным укреплениям туземцев, доставившим им столько неприятностей на первых порах. Однако, искушенные в колонизаторских делах, они на сей раз глубоко ошибались.

В отличие от них маори прекрасно отдавали себе отчет в том, что перед ними необычайно опасный враг, обладающий колоссальными возможностями в военном отношении. Отсюда и основная стратегическая линия борьбы: уничтожить как можно больше солдат противника, оберегая от серьезных потерь свою армию. С этой целью маори быстро сооружали все новые и новые па, где укрывали своих бойцов. Несмотря на спешку и на использование лишь подручного материала, укрепления делались так искусно, что даже при сильнейших бомбардировках маори удавалось сохранить людей и причинить весьма ощутимый ущерб наступавшему врагу. Когда же укреплениям наносились настолько серьезные повреждения, что находиться в них становилось опасным, маори скрытно покидали их и, отойдя ненамного, опять строили па. Теперь англичане начали понимать, что, по-видимому, недооценили противника.

В лондонской "Таймс", например, уже говорилось об инстинктивном знании маори фортификации - знании, тем не менее столь совершенном и истинном, что "все научное инженерное искусство подверглось тяжелому испытанию, состязаясь с ним"9. А парламентский заместитель министра колоний сэр Фредерик Рогерс восклицал: "Это кажется мне самой странной войной, которая когда-либо велась. Новозеландцы избирают позицию, строят па и сооружают несколько окопчиков, но (как кажется) с одной тайной целью, подобно детям, бросить вызов европейцам. Европейцы принимают этот вызов и отвечают на него, ведя траншеи к па, затем происходит блистательное сражение, и новозеландцы выбиваются из их укрепления, чтобы соорудить через милю другое, столь же крепкое и столь же бесценное для той же тайной цели, как и первое" 10.

Так маори, борясь за свою землю, преподали англичанам урок уважения к непохожему на них народу. Меткие пули маори заставили британских солдат снять великолепные красные мундиры, в которых их видели народы всех континентов, и надеть скромную синюю форму.

Однако, получив в апреле 1860 г. из Австралии подкрепление - несколько сотен солдат 13-го и 40-го полков с артиллерией и отряд военных моряков в 300 человек,- англичане решили нанести маори новый удар. На этот раз их внимание привлекла па Пукетакауере, построенная Кинги в одной миле от позиций английских войск в Ваитара. 27 июня в 7 часов утра полковник Голд приказал штурмом взять па, но уже в половине двенадцатого битва была окончена. Англичане отступили, потеряв убитыми и ранеными пятую часть своего состава. Так закончилось последнее сражение, данное неудачливым полковником Голдом в Новой Зеландии. 3 августа 1860 г. в Нью-Плимуте высадился новый командующий - генерал-майор Пратт. Несколько ранее в Новую Зеландию прибыли и новые контингента британских войск. Под командованием генерала Пратта находилось уже 3500 солдат и офицеров, из которых 2600 размещались в Таранаки.

Пратт прежде всего взялся за сооружение укреплений вокруг Нью-Плимута и эвакуацию из него женщин и детей. Накапливая силы, он не вел военных действий в течение нескольких месяцев. Лишь в ноябре Пратт решился выступить против маори. В отличие от Голда новый командующий действовал весьма осторожно. Штурму па обычно предшествовало тяжелое и нудное рытье подкопных траншей, что раздражало войска, особенно добровольцев-колонистов. Применяя метод подкопов, Пратту удалось захватить несколько небольших па. Однако главное сражение произошло в неукрепленной местности у Махостахи, в семи с половиной милях от Нью-Плимута.

6 ноября два отряда англичан - 970 человек - напали на маори, которых было около 150. Численный перевес не испугал маори. Они приняли бой и сражались со свойственной им храбростью и презрением к смерти. Лишь потеряв 100 человек убитыми и ранеными, маори отступили. Среди убитых был старый вождь по имени Мокау (не в силах покинуть своего умирающего друга, не отдав ему последних почестей, Мокау склонился над его распростертым телом. Но только он встал на ноги, как получил пулю прямо в сердце).

Победа у Махостахи не только не обрадовала, а, напротив, испугала правительство колонии. Оно боялось, что в ожесточении маори могут повернуть на север и попытаться захватить Окленд. К генералу Пратту была направлена просьба о переброске в Окленд 400 солдат для усиления местного гарнизона.

Английские войска в колонии получили новые подкрепления (из Индии прибыл 57-й полк) и много пушек и мортир. Пратт продолжал следовать своему методу в осаде па. С конца января до середины марта 1861 г. длина траншей, выкопанных его войсками у главных укреплений Кинги - Хьюиранги и Те Ареи (на южном берегу реки Ваитара), - составила полтора километра. Сосредоточив здесь большое число орудий и имея громадное превосходство в живой силе, Пратт 19 марта захватил эти укрепления маори.

Военные действия в Таранаки закончились. В конце марта был заключен мир. Англичане по существу ничего не добились. Мятежный вождь Кинги сам не принимал участия в мирных переговорах. Он ушел на север, в Ваикато, где жило племя нгатманиорото.

Английское правительство понимало, что положение в Новой Зеландии остается весьма серьезным. Несмотря на одержанную победу, оно не считало ни Т. Брауна, ни генерала Пратта способными довести дело до конца. И тот и другой были отозваны из Новой Зеландии в 1861 г., а вместо них назначены Дж. Грей и генерал-лейтенант Дункан Камерон.

На Грея, одного из опытнейших колониальных администраторов Британской империи, министерство колоний возлагало особые надежды, имея в виду его большой опыт в ведении дел в Новой Зеландии.

Грей опять попытался завоевать расположение вождей маори, одновременно принимая меры для укрепления военного положения англичан. Численность британских войск в колонии в 1862 г. он довел до 6 тыс. человек. Особое внимание уделял Грей строительству стратегически важных дорог. Стремительно выросло в начале 60-х годов и общее количество европейских колонистов. Это объяснялось открытием месторождений золота в провинции Отаго на Южном острове. Если накануне 1861 г. в провинции был 12691 житель, то спустя год их стало уже около 30 270 человек. За 1861-1863 гг. белое население колонии удвоилось.

Однако довольно скоро стало ясным, что при всей опытности и изобретательности Грею не удается установить столь желанный "порядок" в колонии, мирными средствами окончательно сломить маори. В 1863 г. военные действия возобновились, и опять в Таранаки.

В июне генерал Камерон неожиданно для маори двинул свои войска, находящиеся в Нью-Плимуте, к реке Катикара и нанес поражение маори, не успевшим построить какие-либо оборонительные укрепления.

Это не обескуражило маори. Они не сложили оружия и все время настойчиво беспокоили англичан смелыми налетами. Но главные боевые действия развернулись на севере, в районе Ваикато. Именно здесь, в центре маорийского сопротивления, англичане решили нанести наиболее сильный удар.

Грей не полагался на имеющиеся силы. Он срочно послал вербовщиков в Австралию. Желающих сражаться против маори зазывали предложениями земельных наделов на конфискованных у маори участках. Отправили вербовщиков и в районы Отаго, чтобы искать волонтеров среди золотоискателей. Кроме того, была объявлена мобилизация среди колонистов Окленда.

Следует иметь в виду, что в это время маори вообще численно значительно уступали колонистам. Так, только на Северном острове проживало 65 тыс. европейцев, тогда как население маори на обоих островах едва превышало 50 тыс.

В июле 1863 г. регулярные войска, волонтеры и милиция из колонистов направились на юг. Сухопутные войска поддерживались морской бригадой, сформированной из экипажей кораблей, которые вошли в реку Ваикато. Однако, несмотря на сосредоточение столь значительных сил, военные действия приняли затяжной характер и стоили англичанам много крови.

В ноябре 1863 г. генерал Камерон разработал план захвата укрепления маори в Рангирири, в 56 милях к югу от Окленда. К этому времени численность британских войск составляла 10 тыс. человек. 20 ноября после ожесточенного артиллерийского обстрела три роты 65-го полка (850 солдат) пошли на штурм укреплений. Одновременно 350 солдат 40-го полка были высажены с двух английских судов - "Авон" и "Пионер" - и напали на крепость со стороны реки.

Маори успешно отбили фронтальную атаку. Тогда Камерон оросил новые силы на штурм крепости, но и вторая атака окончилась неудачей. Маори и в этой битве проявили не только храбрость, но и истинное благородство. Так, увидя, что капитан Мерсер, командир штурмующей группы, тяжело ранен, маорийский вождь Те Ориори, пренебрегая опасностью, бросился к нему и перенес капитана в безопасное место. При этом сам Те Ориори был ранен.

Генерал Камерон дал приказ идти в третью атаку, но и она провалилась. Воспользовавшись наступившей темнотой, маори скрытно покинули крепость, незаметно пройдя линии английских войск. В этом сражении потери англичан составили 47 убитыми и 85 ранеными.

Захват Рангирири открыл англичанам проход в "Страну короля". Вскоре они захватили столицу этой страны - Нгарувахиа, но война далеко еще не была окончена. Маори применяли свою прежнюю тактику изматывания противника при взятии па. Они строили все новые и новые крепости, которые обороняли с беззаветной храбростью. Примером может служить осада па Оракау.

Па защищало около 300 человек, включая 20 женщин и нескольких детей. Атакующий их английский отряд насчитывал более 2 тыс. человек и имел артиллерийскую поддержку. Люди в крепости голодали, но держались стойко. Англичане поняли, что не захватят па прямой атакой, и начали делать подкоп. Видя, что обороняющиеся жестоко страдают от отсутствия воды и пищи, что боеприпасы их на исходе, англичане предложили им сдаться. "Слушайте, друзья! Это слово нашего генерала,- обратился к маори английский парламентер майор В. Мейр.- Он глубоко восхищен вашей храбростью. Остановитесь. Прекратите огонь. Идите к нам, и вам сохранят жизнь".

Маори ответили немедленно: "Довольно! Мы будем сражаться всегда, всегда, всегда!" Так же отрицательно ответили маори на предложение англичан вывести из крепости женщин и детей. "Женщины будут сражаться с нами!"11 - заявили они.

Англичанам ничего не оставалось, как продолжать рытье подкопа. Когда он был сделан, маори, не дожидаясь атаки англичан, сами, собрав в единый кулак все свои силы, неожиданно нанесли удар по английским порядкам, выбрав наиболее уязвимое место. В кровопролитной схватке они прорвали линию британских войск и ушли. Па Оракау пала 2 апреля 1864 г., но военные действия продолжались.

Особенно ожесточенный характер они приняли на восточном побережье Северного острова, в районе Тауранга. Еще в конце января 1864 г. генерал Камерон направил туда отряд в 700 человек. Маори укрепились в па, находившейся в 10 милях от Тауранга. Их было всего 250 человек. Тем не менее англичане не отважились напасть на них. Маори, следуя своей тактике, даже вызывали их на бой, в ироническом послании сообщая, что построили хорошую дорогу из Тауранга прямо к па, чтобы англичане могли подойти для сражения с ними, излишне себя не утомляя.

Гордые, но терпеливые сыны Альбиона снесли оскорбление. Лишь когда их стало около 1,7 тыс. человек и были подвезены тяжелые орудия, они решились на штурм па. 28 апреля 1864 г. генерал Камерон приказал атаковать крепость. Имея семикратный перевес в силах, он не сомневался в успехе. Но произошла поразительная вещь - англичане не только не захватили па, они просто бежали от нее, понеся крупные потери. Ночью, считая задачу выполненной, защитники па покинули крепость.

Примерно в это же время военные действия возобновились в Таранаки. Там возникло антианглийское движение "хау-хау". Само название произошло от воинственного клича, который издавали его последователи, идя на врага.

Впервые англичане услышали эти пугающие крики 6 апреля 1864 г., когда группа маори напала на их отряд в районе Те Ахуаху. Англичане потратили много труда, чтобы нанести поражение движению "хау-хау".

Военная кампания против маори - эта "одна из малых войн Британии" - стоила ей немало. За период с июня 1863 г. по июнь 1864 г. английские войска потеряли в Новой Зеландии 158 человек убитыми и 339 ранеными. Они вынуждены были сосредоточить в колонии 10 полков (10 тыс. солдат и офицеров), инженерные подразделения и две батареи полевой артиллерии. Расходы британской казны составили 2 млн. ф. ст., а правительства колонии - 750 тыс. ф. ст. Несмотря на все усилия, англичанам не удавалось сломить маори.

В январе 1865 г. генерал Камерон стянул 2 тыс. солдат в район Вангануи с тем, чтобы разгромить маори, укрепившихся в па Варероа. В течение пяти месяцев он вел военные операции, не имея успеха. Лишь 22 июля ему удалось захватить па, но в ней победители не нашли защитников: маори, как всегда, успели скрытно покинуть крепость. Через три месяца после падения па Варероа Грей провозгласил победу над маори и установление мира в колонии. Однако в конце 1865 г. ему пришлось опять начать военные действия против маори в районе Вангануи. Теперь английскими войсками командовал генерал Тревор Шат, сменивший отозванного Камерона. За шесть недель войска Шата овладели многими па. Казалось, на этот раз маори окончательно разгромлены. Генерал Шат сообщал Грею, что в их руках не осталось ни одного укрепленного пункта. Но борьба продолжалась. Движение "хау-хау" распространилось по всей колонии. В 1866- 1868 гг. англичане получали удары в самых различных частях страны. Особое беспокойство вызывали у них события, происходившие в середине 1868 г. в заливе Поверти, на восточном побережье Северного острова. Героем этих событий являлся Те Кооти.

В 1866 г. он был арестован англичанами и вместе со многими маори выслан на острова Чатем. Там Те Кооти стал подготавливать массовый побег. В июне 1868 г. руководимые им заключенные-маори захватили шхуну "Райфлмен" и 10 июля тайно высадились в заливе Поверти. Их было 297 человек. Только через два дня англичане узнали о высадке Те Кооти. Но Те Кооти уже начал свой поход в глубь страны. Все попытки англичан поймать Те Кооти кончались неудачей и лишь увеличивали его популярность. Те Кооти бросил открытый вызов колонизаторам. Его смелость придала сил маори. Все новые и новые племена включались в борьбу.

В Таранаки вождь племени нгариахине Титоковару нанес англичанам ощутимые удары.

Правительство колонии двинуло войска одновременно. против Те Кооти и Титоковару. Но англичане не могли добиться успеха. Более того, они потерпели поражение в сражении у Мотуроа с войсками Титоковару.

Не добились успеха англичане и в сражении с маори у па Таурангаика, хотя численность их войск в этом районе возросла до 1 тыс. человек. В результате сильных бомбардировок и непрерывных атак крепость они взяли, но нашли ее пустой: маори скрытно ее покинули. Таким образом, главная задача - физическое уничтожение мятежных маори - выполнена не была. Титоковару со своими людьми ушел на север.

На восточном побережье Северного острова, где действовал Те Кооти, столкновения его с англичанами продолжались до 1872 г. Укрепившись в горах Уревера, он наносил им смелые удары. Попытки разбить Те Кооти кончались неудачей. Он был поистине неуловим.

В августе 1871 г. Те Кооти послал англичанам письмо следующего содержания: "Господа, это мое слово к вам. Вы вынуждены гоняться за мной, потому что я нахожусь в своем самом надежном месте - в зарослях... Ваша зловещая цель - поймать меня, как крысу... Вы должны отказаться от этого. Пришлите человека сказать мне, чтобы я вышел к вам на открытое место, где мы можем сразиться. Так было бы честно" 12.

Но генерального сражения не произошло. В последний раз английские войска видели своего бесстрашного противника в январе 1872 г. у реки Мангаоне. В мае того же года он ушел в "Страну короля". Именно там еще долгое время находился центр сопротивления англичанам. Мир был подписан лишь спустя девять лет.

11 июля 1881 г. король маори Тавхиао (Король Потатоу умер в июне 1860 г. После его смерти вожди маори избрали королем его сына Тавхиао) попросил англичан прислать представителя для встречи с ним в Пиронгиа. Когда представитель колониальных властей прибыл в Пиронгиа, король показал ему на лежащие на земле мушкеты и сказал: "Вы знаете, что это значит. Это значит, что не будет больше войны между нами. Это означает мир"13.

Так закончилась "странная война". Свершилось то, что по логике вещей и должно было свершиться: могущественнейшая в политическом, экономическом и военном отношении держава с почти 30-миллионным населением победила в борьбе с пятью десятками тысяч маори. Не это удивительно. Поражает мужество маленького народа, бесстрашно боровшегося столь длительное время. Нельзя без восхищения следить за сложными перипетиями этой борьбы, в ходе которой маори показали поразительное военное мастерство и в жесткой обороне своих па, и в маневренной "войне в папоротниках" 14.

Оскорбленные и ожесточенные этим "возмутительным" сопротивлением, надменные британцы не стесняли себя выбором средств. Они открыто провозгласили своим девизом физическое уничтожение маори. "Мы должны убивать их без пощады, - писала газета "Веллингтон индепендент" 21 июля 1868 г. - Они намерены бороться, и мы из самосохранения должны поступать с ними, как с бешеными животными, которых надо истребить, чтобы сделать возможной колонизацию Новой Зеландии". Сжигались селения, вырубались сады, вытаптывались поля. Даже старые могилы не оставлялись в покое: их разрывали и грабили. "В последних боях, - отмечала в те времена газета "Нельсон икземинер", - пленных не было, так как... генерал Шат не хотел обременять себя подобной роскошью" 15.

Война стоила маори больших жертв и принесла громадные разрушения, сделав и без того тяжелое их положение поистине трагическим. Маори вымирали. Их полное исчезновение казалось делом недалекого будущего. За четыре года до окончания принесшего маори столько бед XIX столетия их было немногим более 40 тыс.

Но неожиданно этот печальный процесс прервался.

С 1895 г. численность маори хоть и медленно, но начала расти. Кризис, вызванный губительными последствиями британской колонизации, был преодолен этим мужественным народом. И в поражении он не дал себя сломить и растоптать. В этом большая заслуга замечательной личности в истории народа маори - Те Уйти. Представитель древнего рода, он как бы олицетворял собою всю народную мудрость. Он бесстрашно сражался с англичанами на протяжении всей войны. Но когда стало бессмысленным дальнейшее сопротивление, которое могло лишь привести к полному истреблению маори, он выступил сторонником мира, но мира особого рода, "воинственного мира", мира без капитуляций перед завоевателем, без принятия его порядков и обычаев. Он призывал маори не отчаиваться, не терять надежду, а гордиться силой национального духа, не предаваться слабости, а укреплять волю к созданию хорошо организованного сопротивления завоевателям. Так очень правильно определил главную цель учения Те Уйти новозеландец Дик Скотт в своей небольшой по объему, но прекрасно написанной книге16. Жертвы, понесенные маори в тяжелой борьбе с английскими колонизаторами, не пропали даром. Британское правительство убедилось в несгибаемой стойкости коренного населения. Еще в ходе войны англичанам пришлось пойти на известные уступки. Значительная часть земли, принадлежащая маори, была оставлена за ними. По акту о представительстве 1867 г. маори получили право представительства в 3 новозеландском парламенте (они имели в нем четырех представителей). И после окончания военных действий маори вели упорную, очень продуманную, непрерывную борьбу с колонизаторами.

Среди племен, населявших северные, южные и восточные районы Северного острова, большое место занимала деятельность "маорийского парламента" - форма, в которую облекалось движение маори за автономию. С конца 80-х годов у Ваитанги ежегодно начали проводиться собрания представителей племен для обмена мнениями по важнейшим вопросам, составления петиций к британским властям и др.

На собрании в 1У89 г. маори приняли документ о создании Маорийского союза Ваитанги, призванного решать внутренние дела маорийских племен. При этом маори исходили из того, что новозеландский парламент игнорирует интересы коренных жителей островов. Как заявил один из участников собрания Паора Туаере, "маори хотели вынести различные дела на рассмотрение парламента, но нет пользы беспокоить его, поэтому нам остается самим делать то, что мы сможем"17.

На собрании в 1891 г. был избран комитет в составе 30 членов во главе с Ви Парата Те Каракура для разработки и передачи в Веллингтон законопроекта о наделении правами маорийских районных комитетов и организации генерального комитета для расследования земельных конфликтов между маори и пакеха и "всех сделок на продажу земли, аренд, судебных решений и всех других обид, накопившихся со времени подписания Договора у Ваитанги". Но парламент отказался заниматься этим законопроектом.

В том же 1891 г. маори обратились с петицией к британской королеве о "создании правительственного совета, избираемого маорийскими подданными, где все действия, затрагивающие интересы маори, могли быть тщательно рассмотрены..." И поскольку "ваше величество уже связано с нами славными узами союза по Договору у Ваитанги,- продолжали петиционеры,- то речь идет лишь о вполне эффективных условиях этого договора"18. Обращение к королеве успеха тоже не имело.

Тогда на целом ряде межплеменных собраний, состоявшихся в различных частях Северного острова в начале 1892 г., было решено созвать у Ваитанги общее собрание племен для организации (без разрешения властей) собственного представительного совета. В соответствии с этим решением в апреле 1892 г. у Ваитанги вожди всех племен, живших на территории Северного острова, и образовали котахитанга, или союз, уполномоченный заявлять правительству о всех обидах и несправедливостях, наносимых маорийским племенам, и защищать права маори по Договору у Ваитапги.

Так возник маорийский парламент, состоявший из двух палат - нижней и верхней. Члены нижней палаты в количестве 96 человек избирались племенами, а члены верхней палаты в количестве 50 человек избирались нижней палатой. Первое заседание парламента открылось в Ваипа-ту в июне 1892 г. Парламент действовал в течение 11 лет. Последнее свое заседание он провел в Ваиомататини, на восточном побережье Северного острова, в 1902 г.

В 1893 г. группа маорийских лидеров во главе с Хенаре Томоана представила в маорийский парламент законопроект о полномочиях Федеративной маорийской ассамблеи, в котором концентрировались политические идеалы маорийских племен. Законопроект предусматривал передачу всех полномочий по управлению маорийскими делами Федеративной маорийской ассамблее Новой Зеландии, которая заменит существующий маорийский парламент, причем верхняя палата ассамблеи будет состоять из "вождей до рождению", а нижняя избираться племенами. Предлагалось уравнять ассамблею в правах с новозеландским парламентом с тем, чтобы она подчинялась только губернатору страны, и наделить ее правом назначать и устанавливать компетенцию местных маорийских органов власти.

Маори просили новозеландский парламент дать определенный ответ на свое обращение - "или в пользу законопроекта, или решительно отрицательный". Но правительство прислало лишь сообщение, подтверждавшее получение законопроекта.

В следующем, 1894 г. маорийский парламент разработал законопроект, в котором предусматривалось конституционное уравнивание в правах маори и пакеха. Один из маорийских членов новозеландского парламента Хоне Хеке передал этот законопроект в парламент. Но парламентарии устроили форменную обструкцию. Когда началось обсуждение законопроекта, они один за другим вышли из зала заседаний, и процедура была прервана вследствие отсутствия кворума.

Не удалось маори организовать обсуждение их законопроекта и на сессии новозеландского парламента в 1895 г. Наконец в 1896 г. законопроект был рассмотрен и отклонен парламентом. Следует отметить, что в эти годы создастся и довольно активно действует маорийская пресса, распространяя среди коренного населения идеи движения котахитанги, рассказывая о принимаемых маорийским парламентом законопроектах, решениях и петициях. Так, в Гастингсе в 1893-1895 гг. выходила газета "Хаиа Тангата Котахи", которую редактировал Ихаиа Хутана, а с декабря 1897 г. до 1913 г. в Папаваи - газета "Те Руке ки Хикуранги", редактором которой был Тамахау Махупуку. В 1898-1900 гг. в Вангануи издавалась "Маорийская газета".

Видя, что колониальные власти отказываются удовлетворить их требования путем принятия соответствующих законодательных актов, маорийские лидеры одновременно проводили бойкотирование тех из действующих законов, которые особенно ущемляли интересы коренного населения.

Острые формы принимало движение за отказ от продажи земельных участков, принадлежавших маори. В 1895 г. маорийский парламент выработал общую линию в этом вопросе, которая нашла свое выражение в манифесте к племенам, опубликованном тремя маорийскими членами новозеландского парламента - Ви Пере, Хоне Хеке и Ропата Те Ао. "Прекратите продавать или сдавать в аренду землю, игнорируйте земельные суды, созданные колониальными властями" - вот основное содержание этого документа. Результатом распространения манифеста среди маорийских племен явилось свертывание деятельности земельных судов.

Маорийские лидеры, основываясь на Договоре у Ваитанги, выступали за сохранение традиционных прав охоты и рыболовства, против установленной колониальными властями системы налогообложения маорийских племен.

Во второй половине 90-х годов с особым упорством и настойчивостью маори боролись за предоставление им автономии. Мы уже упоминали о том, что маорийский парламент неоднократно обращался к новозеландскому, правительству, представляя на его рассмотрение соответствующие законопроекты. Все было тщетно. Но события в области Уревера заставили новозеландское правительство всерьез заняться требованиями маори.

Жившее в том отдаленном гористом районе племя тухое не допускало на свою территорию правительственных чиновников для осуществления топографических съемок и раздела земельных участков. Впервые правительство попыталось это сделать в 1892 г. Но маори попросту выпроводили присланных из Веллингтона землеустроителей. То же самое повторилось и в 1893 г. 25 мужчин племени тухое были арестованы, но оставшиеся продолжали сопротивление властям. Когда на следующий год в Уревера приехал новозеландский премьер-министр Седдон, для того чтобы уговорить маори подчиниться требованиям правительства, то вожди сказали ему: "Мы не хотим делать плохо. Мы стараемся защитить наш народ. Мы пытаемся сохранить наши земли, поскольку земля - это наша жизнь"19.

Маори продолжали не допускать правительственных землеустроителей в Уревера. Правительству пришлось начать переговоры. Представители племени тухое в сентябре 1895 г. прибыли в Веллингтон. Они заявили, что "вся земля тухое, с горами и лесами, должна остаться в руках коренного населения...", которое хочет развивать образование, здравоохранение, улучшать земледелие. Главным же было единодушное требование о создании собственных органов управления.

Премьер-министр Седдон согласился представить на рассмотрение новозеландского парламента законопроект об управлении областью Уревера. Согласно законопроекту 650 тыс. акров земли оставалось у племени. Для разбора всех дел, связанных с разделом земли и землепользованием, организовывалась комиссия из пяти маори и двух европейцев. Деятельность правительственных земельных судов на территории области Уревера не допускалась.

Движение за самоуправление захватило все маорийское население Новой Зеландии. На заседании маорийского парламента в 1900 г. был принят законопроект, разработанный специальным комитетом, возглавлявшимся маорийскими лидерами Апирана Нгата и Хоне Хеке.

В законопроекте подчеркивалось, что вся земля маори па Северном острове должна остаться за ними и не продаваться ни короне, ни отдельным людям. Земельные суды должны быть заменены шестью областными земельными палатами и одной апелляционной палатой над ними; местные комитеты должны производить предварительное рассмотрение прав собственности на земельные участки и сообщать результаты земельным палатам. В законопроекте подтверждалась известная автономия мао-рийских органов при сохранении за новозеландским правительством права контроля и проверки. Законопроект был передан в новозеландский парламент и на этот раз реализован в принятых последним двух законах: о земле маори и о маорийских советах.

В последующие годы XX в. в упорной борьбе маори добились признания, пусть достаточно формального, на равноправное участие в политической, социальной и экономической жизни страны. Это явление весьма редкое в истории колониализма.

Глава 5 ОТ КОЛОНИИ К ДОМИНИОНУ

Подавив военное сопротивление маори, британцы начали прочно устраиваться в своей отдаленнейшей колонии. Ее белое население быстро росло. За 70-е годы оно удвоилось, достигнув почти полумиллиона человек. Этот процесс продолжался и впоследствии, что видно из следующей таблицы.

Таблица 1

ГодыЧисленность населения (без маори и выходцев с тихоокеанских островов) на 31 декабряГодыЧисленность населения (без маори и выходцев с тихоокеанских островов) на 31 декабря

1898743 6431904857 539

1899756 5051905882 462

1900768 2781906805 726

1901787 6571907929 484

1902807 9291908960 000

1903832 505

Население Новой Зеландии состояло почти целиком из людей, родившихся в ней самой, в Великобритании и Австралии. По данным переписи 1906 г., их насчитывалось соответственно 606,3; 208,9 и 47,5 тыс. человек.

Среди азиатских иммигрантов первое место занимали китайцы. Они стали появляться в Новой Зеландии с начала 50-х годов XIX в., по сколько-нибудь существенной китайской иммиграции не наблюдалось до открытия золота в Отаго в 60-х годах. В 1867 г. в стране находилось уже 1219 китайцев, в 1871 г.-2641, в 1874 г.- 4816.

Следует сказать, что британские колонисты относились к китайским иммигрантам резко отрицательно. Еще в 1857 г. в Нельсоне организовался антикитайский комитет для борьбы с "монгольскими подданными", хотя в районе Нельсона не было тогда ни одного китайского иммигранта.

С увеличением числа китайских иммигрантов росла и враждебность к ним британцев. Последние объясняли это главным образом расовыми и экономическими причинами. Так, президент ассоциации шахтеров Эрроутауна в своей речи в августе 1871 г. воскликнул: "Мы свободные люди, а они рабы! Мы христиане, а они язычники! Мы бритты, а они монголы!" Широкое распространение имели и высказывания, существо которых сводилось к тому, что основой новозеландского расизма является не антипатия к китайской культуре или китайской нации, а сознание угрозы происходящего процесса для безопасности страны. Поскольку китайская иммиграция состояла почти целиком из мужчин, приезжавших без семей, то довольно часто против них выдвигалось обвинение в "аморальности".

Под давлением таких настроений новозеландский парламент в 1871 г. образовал специальный Комитет по изучению китайского вопроса. Однако в то время комитет после исследования сведений, полученных от полиции, просветительных, лечебных и других учреждений, пришел к выводу, что нет достаточной причины, заставляющей ввести ограничения для въезда китайцев или специальное налоговое бремя для них.

В 1878 г. члены новозеландского парламента, представлявшие районы золотых приисков, вновь подняли вопрос о китайской иммиграции, предложили парламенту рассмотреть законопроект об ограничении китайской иммиграции. Хотя законопроект и не был принят, дебаты показали, что антикитайские настроения значительного числа новозеландских парламентариев сильны. Дж. Грей, активно выступая за законопроект, разглагольствовал о том, что даже небольшой наплыв китайцев создает "благоприятную почву для заболеваний в Новой Зеландии", распространяет проказу, рождает проблему занятости, снижает жизненный уровень в стране.

В 1880 г. Ричард Седдон, будущий премьер-министр, а в то время член парламента от Веллингтона, внес на рассмотрение закодопроект о запрещении китайской иммиграции. С тех пор Седдон выступал наиболее яростным противником допуска в страну не только китайцев, но и вообще любых выходцев из азиатских стран, строя свои аргументы на чисто расистских основаниях. Его законопроект не был принят парламентом.

Но в следующем году новозеландский парламент утвердил закон о введении серьезных ограничений для въезда китайских иммигрантов. Теперь каждый иммигрант должен был платить налог в размере 10 ф. ст., а корабли, доставлявшие китайских иммигрантов в Новую Зеландию, не могли брать на борт больше чем одного человека на 100 т водоизмещения.

Закон 1881 г. об ограничениях для китайских иммигрантов положил основу политики "белой Новой Зеландии". Законодательство в отношении китайских иммигрантов ужесточалось с каждым годом. Уже с 1882 г. запрещалось принимать китайцев на работу по добыче золота.

В 1899 г. по инициативе Р. Седдона парламент ввел закон об ограничении иммиграции, направленный против всех азиатских иммигрантов, в том числе китайцев. Закон устанавливал экзамен по английскому языку для иммигрантов, а также нормы их транспортировки к берегам Новой Зеландии (не более одного человека на 200 т водоизмещения корабля). Надо также отметить, что после 1899 г. не было выдано ни одного сертификата о натурализации ни одному китайцу.

Со временем ограничений для азиатских иммигрантов стало еще больше, это нашло отражение в законах 1901, 1907, 1908, 1910 гг. В стране всячески культивировалась вражда к выходцам из Азии. В этот период возникли и активно действовали такие организации, как Лига белой расы и Антиазиатское общество, требовавшие введения полного запрещения азиатской иммиграции. Все это приводило к тому, что численность китайцев (составлявших основу азиатской иммиграции) в стране сохранялась на очень низком уровне. В течение ряда лет число китайцев, покидавших Новую Зеландию, превосходило число приезжавших в нее. Например, в течение 1897-1906 гг. в Новую Зеландию приехало 1104 китайца, а уехало 1385 китайцев. Общая ситуация характеризуется табл.2

В 70-е годы в Новой Зеландии заметные сдвиги произошли в области промышленности и транспорта.

Таблица 2

ГодыЧисло прибывшихЧисло уехавшихГодыЧисло прибывшихЧисло уехавших

18711598Нет сведений1876112453

18724751901877-188633252611

18731852781887-189616791656

187411233551897-190611041385

18757763841907-191634553387

К 1870 г. было открыто для сообщений 46 миль железнодорожного полотна, а к концу 70-х годов - уже более 1000 миль. Железнодорожное строительство в последующие годы шло такими же темпами, и железные дороги быстро заняли ведущее место в транспортной системе страны, что видно из табл. 3 и 4.

Таблица 3

ГодыДлина построенных железных дорог (в милях)Число перевезенных пассажировКоличество перевезенной шерсти (в т)Количество перевезенного зерна (в т)

1892-18931886375904496842523637

1897-189820554672264103055427448

1902-190322917575390116309718376

1907-190824749756716120593739563

Таблица 4

ГодыКоличество перевезенного леса (в т)Количество перевезенного минерального сырья (в т)Количество перевезенного рогатого скота и лошадейКоличество перевезенных овец и свиней

1892-1893169 910884031465901359860

1897-1898313 0731048 868548712399379

1902-190343600816044261151988883177

1907-1908616 81223149131691744719997

Вырос в эти годы удельный вес обрабатывающей и горной промышленности. Если в 1900 г. в стране было 6438 предприятий обрабатывающей промышленности, то в 1908 г. - уже 11 586. Количество рабочих увеличилось соответственно с 48 938 до 78 625 человек (в 1885 г. число рабочих, занятых на предприятиях обрабатывающей промышленности, составляло менее 3% населения колонии).

Наиболее крупными промышленными центрами стали Окленд и Веллингтов. На Южном острове промышленные предприятия сосредоточивались главным образом в провинциях Кентербери и Отаго. Так, из имевшихся в стране 218 металлообрабатывающих предприятий 67 находились в Окленде, 39 - в Веллингтоне, 33 - в Кентербери и 52 - в Отаго. Окленд занимал первое место по числу судостроительных предприятий - 19 из 30, имевшихся в стране.

В горнодобывающей промышленности первое место принадлежало золотодобыче (главные районы: Окленд, Отаго, Кентербери). С 1857 до 1908 г. Новая Зеландия экспортировала 18 352 783 унции золота стоимостью 72 057 047 ф. ст. В 1907 г. в стране работало 9 138 золотодобывающих шахт, давших в течение года 524 198 унций золота стоимостью 2 082 087 ф. ст.

Следующей по значению была угольная промышленность. Добыча угля в стране увеличилась с 162218 т в 1878 г. до 1831009 т в 1907 г. Количество угольных шахт в 1907 г. составило 173. На них работало 3910 человек.

В Новой Зеландии добывались также железная руда и медь, но основой экономики страны являлось сельское хозяйство, прежде всего овцеводство, а после организации холодильного дела - мясное скотоводство.

Когда колонисты Уэйкфилда в 1840 г. впервые высадились в Новой Зеландии, масло, говядина и баранина были предметами роскоши. Один из поселенцев писал тогда, что "в Веллингтоне только одна корова". К концу же 70-х годов в колонии насчитывалось уже более 13 млн. овец, а шерсти производилось около 60 млн. фунтов. К началу нынешнего века (1901 г.) эти цифры увеличились соответственно до 20,2 млн. и 146,8 млн. В 1908 г. поголовье овец достигло 22,5 млн. От продажи шерсти Новая Зеландия выручила к 1908 г. 7,7 млн. ф. ст.

Производство зерна и мясопродуктов приносило большой доход новозеландской буржуазии. Причем вывоз мяса вскоре начал составлять вторую по значению статью экспорта.

Если в 1883 г. страна экспортировала зерна на сумму 1,3 млн. ф. ст., а мяса всего на сумму 69 тыс. ф. ст., то в 1890 г. мяса было вывезено на 1088 тыс. ф. ст., а зерна всего на 676 тыс. ф. ст. Это произошло в результате организации холодильного дела и создания специальных морских судов - рефрижераторов. 24 мая 1882 г. первое такое судно прибыло в Лондон. Но еще до того. как оно достигло столицы Британии, в колонии организовалась первая компания по продаже мороженого мяса - "Нью Зиланд рефрижерейтинг компани". Вскоре возникли и другие компании: "Кентербери фрезенмит компапи" и "Гир мит компани". В 1890 г. работало уже 43 предприятия мясохолодильной промышленности. Экспорт мороженого мяса быстро увеличивался. В 1897 г. Новая Зеландия вывезла 157,7 млн. фунтов мяса на сумму 1,6 млн. ф. ст., а в 1907 г. эти цифры выросли соответственно до 263,7 млн. фунтов и 3,4 млн. ф. ст.

Довольно быстро развивалась банковская система колонии. До середины 50-х годов XIX в. в Новой Зеландии действовали всего два банка: Государственный банк и Объединенный банк Австралии. В 1857 г. здесь открывает свои отделения мельбурнский Восточный банк (в 1861 г. его отделения переходят в руки Банка Нового Южного Уэльса). В 1862 г. возникают Банк Новой Зеландии, Новозеландская банковская корпорация, в 1863 г. - Банк Отаго, в 1864 г. - Банк Окленда, а Банк Австралазии открывает свои отделения.

Эти банки монополизировали финансы страны. Их обороты стремительно росли. Так, если в 1870 г. вклады в банках составляли 3,1 млн. ф. ст., активы - 6,3 млн.ф.ст., пассивы - 3,8 млн. ф. ст., а в 1890 г. соответственно - 12,4 млн. ф. ст., 17,7 млн. ф. ст., 13,4 млн. ф. ст., то в 1907 г. - 23 млн. ф. ст., 26,6 млн. ф. ст., 25,3 млн. ф. ст.

Европейские колонисты не представляли собой единого целого. Новая Зеландия никогда не была государством "всеобщего равенства", как это часто говорят буржуазные историки, социологи и экономисты. Резко очерченное классовое расслоение новозеландского общества определилось довольно быстро. Буржуазия колонии крепла и богатела. Большая и лучшая часть земли сосредоточивалась в руках крупных землевладельцев. В 1883 г. 47% всех природных земельных участков в Кентербери площадью 2,8 млн. акров попало в собственность 91 человека. В 1891 г. 584 человека имели 7 млн. акров из 12,5 млн. акров земли, находившейся в to время в частном владений во всей стране.

В период между 1868 и 1893 гг. количество собственников земли удвоилось, а размер земельной площади, ими приобретенной, увеличился в 13 раз. В 1896 г. 62,31% всех земель колонии перешло к собственникам участков площадью свыше 5 тыс. акров, составлявших 1,42% от общего числа землевладельцев. Интересно отметить, что крупнейшим землевладельцам, чьи участки превышали 50 тыс. акров, принадлежало 30,40% всей земельной площади. А они составляли лишь 0,19% общего числа землевладельцев. В то же время собственники земельных участков площадью от 1 до 10 акров, т. е. 23,36% общего числа землевладельцев, имели лишь 0,21% земли.

Рост сельского хозяйства и промышленности значительно увеличил экспортные возможности страны, поскольку в Новой Зеландии получали развитие в первую очередь и главным образом те отрасли, продукция которых почти целиком вывозилась.

За 10 лет - с 1897 по 1907 г.- стоимость внешнеторговых операций Новой Зеландии возросла с 17,7 до 36,6 млн. ф. ст., в том числе экспорта и импорта соответственно с 9,7 до 20,1 млн. ф. ст. и с 8 до 16,3 млн. ф. ст., а размер внешнеторговых операций в пересчете на душу населения возрос с 24 ф. ст. 11 шиллингов до 39 ф. ст. 16 шиллингов.

Основным торговым партнером Новой Зеландии была Великобритания, правда, ее удельный вес в общем объеме торговых операций систематически снижался. Если в 1897 г. на Англию приходилось 75,04% всей внешней торговли Новой Зеландии, то в 1907 г. - 71,74%. Новозеландская торговля с США, Германией и Японией, напротив, имела постоянную тенденцию к росту. Так, в 1898 г. стоимость внешнеторговых операций Новой Зеландии с США составляла 1,4 млн. ф. ст., а в 1907 г.- 2,1 млн. ф. ст., с Германией и Японией соответственно - 170,3 и 418,1 тыс. ф. ст.; 30,3 и 95,8 тыс. ф. ст.

Стоимость основных экспортных товаров Новой Зеландии, вывезенных в 1907 г., выражалась в следующих цифрах: шерсть - 7,7 млн. ф. ст., мороженое мясо - 3,4 млн. ф. ст., золото - 2 млн. ф. ст., масло - 1,6 млн. ф. ст., сыр - 0,7 млн. ф. ст., лес - 0,3 млн. ф. ст.

Но далеко не все было благополучно в быстро развивающейся экономике Новой Зеландии. Еще в 70-х годах ощутила она впервые грозные признаки кризисных явлений. Трудные дни переживала страна в 1877 г. в связи с глубокой экономической депрессией, поразившей английскую промышленность в 1876-1878 гг. Весьма сложная экономическая ситуация создалась и в 1880, и в 1884 гг., когда резко упали цены на основные экспортные товары Новой Зеландии- шерсть и зерно. К началу 90-х годов экономическое положение страны улучшилось.

Развитие новозеландской экономики влекло за собой, естественно, рост армии наемных рабочих. В 1890 г. на 2570 предприятиях страны работало около 30 тыс. человек. К этому времени здесь уже существовали профсоюзы рабочих и служащих и даже целые профсоюзные объединения. Торговые и промышленные профсоюзы образовались в Окленде, Веллингтоне, Данедине. Они вели не только экономическую, но и политическую борьбу. В 1884 г. профсоюзы провинции Отаго и Веллингтона создали парламентские комитеты, выступившие с политическими платформами. Так, комитеты в Отаго выдвинули требования о национализации земли, прогрессивном налоге на большие доходы и прибыли, о прекращении поощряемой иммиграции и введении закона о 8-часовом рабочем дне. Почти одновременно в Окленде и Крайстчёрче появились политические ассоциации трудящихся, выступившие с теми же требованиями, что и комитеты.

Уже в этот период были сделаны попытки объединить рабочее движение в масштабах всей страны. В январе 1885 г. в Данедине открылся Первый конгресс профсоюзов Новой Зеландии. Цель конгресса, по мысли его организаторов, заключалась в том, чтобы "способствовать лучшей организации рабочего класса, тщательно рассматривать все действия, направленные против интересов рабочих... использовать все законные средства для обеспечения представительства рабочих в законодательных органах колонии"1 .

Второй общеновозеландский конгресс профсоюзов состоялся на следующий год в Окленде. Наступившая затем экономическая депрессия в стране привела к спаду рабочего движения, но уже через два года, в 1889- 1890 гг., оно опять стало набирать силу.

Известное влияние на новозеландское рабочее движение 90-х годов оказала возникшая в 1888 г. организация "Рыцари труда", представлявшая собой ответвление аналогичной американской организации. Но наиболее крупной организацией был профсоюз моряков, возглавлявшийся Д. Милларом и имевший тесные связи с профсоюзом моряков Австралии. В мае 1890 г. Д. Миллару удалось объединить профсоюз моряков с профсоюзами портовых рабочих и шахтеров и таким образом создать нечто подобное федерации профсоюзов.

В период знаменитой забастовки австралийских моряков в 1890 г. их новозеландские коллеги также развернули забастовочное движение и также потерпели неудачу. Но, потерпев неудачу в экономической борьбе, профсоюзы добились значительного успеха на поприще политической борьбы, проведя в парламент на выборах 1891 г. 21 своего представителя.

К сожалению, присутствие значительной рабочей группы в парламенте по существу никак не сказалось на политическом развитии новозеландского общества. Это объяснялось тем, что представители профсоюзов шли целиком в фарватере политики либералов. В этом отношении положение в Новой Зеландии было аналогично положению в Австралии, где тред-юнионы тоже имели широкое (значительно большее, чем в Новой Зеландии) представительство в законодательных органах и где это тоже не сказывалось на ходе политических событий в стране.

Правда, делались и тогда робкие попытки вывести рабочее движение из-под влияния либералов. Так, конгресс профсоюзов 1898 г. после острых дискуссий принял резолюцию о том, что пришло время лейбористской партии в парламенте заявить о своей независимости во всех делах, касающихся рабочих. На конгрессе профсоюзов в 1904 г. один из профсоюзных лидеров Д. Пол предложил еще более решительную резолюцию, в которой говорилось, что независимая рабочая партия должна быть создана немедленно. За резолюцию проголосовало 16, против - 3 человека. В сентябре 1904 г. была создана Независимая политическая рабочая лига, копировавшая аналогичную рабочую организацию Нового Южного Уэльса.

Однако ничто не изменилось. Новозеландские тред-юнионы по-прежнему поддерживали политику либералов. Значительная часть вождей новозеландского тред-юнионизма утверждала, что лейборизм сам по себе никогда не достигнет политической власти и всякая попытка в этом направлении приведет лишь к "недоразумениям" с либералами и потере уже достигнутого политического влияния. Материальным выражением этого духовного альянса явилось создание Р. Седдоном в 1899 г. Либерало-лейбористской федерации.

В 1910 г. Независимая политическая рабочая лига перестала существовать. Вместо нее лидеры торговых и промышленных профсоюзов и деятели Либерало-лейбористской федерации организовали Лейбористскую партию, получившую через два года название Объединенной лейбористской партии. Понятно, что при таких "духовных отцах" эта партия проводила старую оппортунистическую политику, столь характерную для новозеландского тред-юнионизма.

Радикализм новозеландского лейборизма и тред-юнионизма не поднимался выше требований "платформы борьбы", принятой в 1905 г. Независимой политической рабочей лигой, где говорилось о "национализации земли я средств производства и распределения". Но в 1910 г. это положение было заменено более "респектабельным": "постепенное введение общественной собственности на средства производства, распределения и обмена". Профсоюзные и лейбористские деятели ратовали также за создание государственного банка, запрещение дальнейшей продажи коронной земли, введение пособия по безработице, 40-часовой рабочей недели, установленного законом минимума зарплаты, гарантированного законом преимущественного права при поступлении на работу членов профсоюзов, пенсий для вдов и сирот, ликвидации Законодательного совета и установление пропорционального представительства в парламенте. Кстати сказать, все эти положения почти без изменений вошли в дальнейшем в программу Новозеландской лейбористской партии.

С начала XX в. в новозеландском лейборизме и тред-юнионизме возникло левое течение. Оно нашло свое выражение в организации Социалистической партии в 1901 г., которая имела два отделения - в Веллингтоне и Крайстчёрче. Руководителем партии был английский социалист Роберт Блетчфорд.

В 1906 г. вернувшийся из США шахтер Пат Хики вместе с австралийскими социалистами (впоследствии ставшими новозеландскими министрами) Педди Уэббом и Бобом Семплом создал отделения Социалистической партии в шахтерских районах Вест-Коста. В 1908 г. они возглавили забастовку шахтеров, которая окончилась победой над предпринимателями, после чего в том же году, воспользовавшись активизацией рабочего движения в этом районе, основали Новозеландскую федерацию шахтеров. Конференция в Веллингтоне в 1909 г. приняла решение о включении в состав федерации портовых и транспортных рабочих. Изменилось и ее название. Теперь она именовалась Новозеландской федерацией труда. Вскоре в стране ее начали называть Красной федерацией. С 1911 г. печатным органом федерации стала газета Союза новозеландских стригалей "Маориленд уоркер".

Свою программу, принятую в 1912 г., Красная федерация целиком заимствовала у американской организации "Индустриальные рабочие мира", полностью разделяя ее анархо-синдикалистские взгляды.

Анархо-синдикалисты, как известно, отрицают политическую борьбу пролетариата, необходимость создания самостоятельных политических партий рабочего класса и участия рабочих в парламентской борьбе. Что касается новозеландских последователей анархо-синдикализма, то их позиция была в этом отношении крайне противоречива. На словах они выступали против политических партий и парламентаризма. Так, при создании федерации в 1908 г. П. Хики заявлял: "Правда, конечно, что большинство из нас были членами Новозеландской социалистической партии и члены этой партии, вообще говоря, оказывали нам свою помощь, но даже на эту партию мы смотрели с большим подозрением, когда она шла бороться за места в парламенте" 2. Практически же анархо-синдикалисты участвовали в парламентской борьбе, входили в состав новозеландского парламента, а один из лидеров федерации Тим Армстронг получил депутатские мандаты на выборах 1908 и 1911 гг. Сам П. Хики являлся членом парламента в 1911 г. В этой связи можно согласиться с мнением современного новозеландского исследователя истории лейборизма в стране Б. Брауна, который пишет, что социалистическая партия представляла собой политический компонент федерации.

Под влиянием левого крыла новозеландского лейборизма в январе 1913 г. в Веллингтоне была проведена конференция для выработки "основ объединения" рабочего движения в Новой Зеландии. Конференция приняла решение о созыве объединительного конгресса представителей Красной федерации, Советов профсоюзов, Объединенной лейбористской партии и Социалистической партии, а также о создании двух новых организаций рабочих: политической - Социал-демократической партии и профсоюзной - Объединенной федерации труда.

Объединительный конгресс открылся 2 июля 1913 г. На нем присутствовал 391 делегат от 274 организаций, насчитывавших 61 тыс. человек. Он подтвердил создание двух новых организаций, но в угоду правым согласился исключить из программы Объединенной федерации труда преамбулу, взятую у организации "Индустриальные рабочие мира". Однако положение о том, что стачка как форма борьбы рабочего класса должна быть признана, осталось. После этого группа лейбористских и тред-юнионистских лидеров покинула конференцию.

Эта группа приняла решение продлить существование Объединенной лейбористской партии, которую она стала называть "ОЛП-остаток". В опубликованном заявлении правые отрекались от революционных методов борьбы, уповали лишь на мирное урегулирование споров и использование стачки только в самом крайнем случае и только локально.

Как мы уже отмечали, конец XIX и начало XX в. характеризовались в Новой Зеландии очень быстрым ростом производства продуктов животноводства. Так, в период между 1896 и 1914 гг. производство масла увеличилось на 500%, а сыра - более чем на 1000%. Понятно, что это повлекло за собой увеличение числа ферм и фермеров. В 1899 г. был создан Союз фермеров, в котором животноводы заняли влиятельное положение, формулируя направление его деятельности. Союз фермеров объявил себя неполитической организацией, девизом которой стало: "Принципы - не партия". Тем не менее уже в 1902 г. группа фермеров - членов парламента во главе с Уильямом Мессейем обсуждала вопрос об организации Аграрной партии. В 1910-1911 гг. этот вопрос вновь подвергался оживленным дебатам в Союзе фермеров. Практически Аграрная партия оформилась в Новой Зеландии значительно позднее - в 20-х годах. Сам же У. Мессей в июне 1912 г, стал премьер-министром Новой Зеландии.

В эти годы в стране отмечается рост забастовочного движения. С мая по ноябрь 1912 г. проходили стачки шахтеров Ваихи. В октябре 1913 г. началась "великая стачка" портовых рабочих Веллингтона. Вскоре к ним присоединились шахтеры. До конца октября бастовали уже и портовики Окленда, Лительтона и Данедина. 10 ноября Объединенная федерация труда призвала рабочих к всеобщей забастовке. Но сделать это ей не удалось (из 72 тыс. членов профсоюзов бастовало около 16 тыс. человек). Объединенное общество железнодорожных служащих и Союз моряков отказались поддержать забастовщиков. 20 декабря Объединенная федерация труда заявила о прекращении забастовки. Однако шахтеры еще некоторое время продолжали забастовку.

Напуганное размахом рабочего движения, новозеландское правительство применило против забастовщиков весь арсенал средств борьбы, вплоть до использования войск. Многие забастовщики были арестованы. Штрейкбрехеры получили медали из собственных рук премьер-министра.

Обе общенациональные рабочие организации - Объединенная федерация труда и Социал-демократическая партия - понесли тяжелые потери. Три лидера Социал-демократической партии, в том числе Гарри Холданд, были арестованы. Одновременно правительство приняло ряд законодательных актов, серьезно ограничивших деятельность профсоюзов, многие из которых вообще перестали функционировать. На всеобщих выборах в 1914 г. избирательную кампанию вели только местные комитеты рабочего представительства. Правда, вели они ее не без успеха, получив 50 тыс. голосов из 500 тыс. и проведя в парламент шесть своих представителей: Д. Маккомбса, П. Уэбба, А. Хиндмарша, У. Вейтча, А. Уолкера, Д. Пейна. Они образовали в парламенте лейбористскую фракцию и явились инициаторами создания в 1916 г. Новозеландской лейбористской партии.

Развертывание рабочего движения заставило новозеландское правительство уже с начала 90-х годов заняться вопросами трудового законодательства.

Над власть имущими в Новой Зеландии тяготел также панический страх перед рабочим движением в самой Англии. Они всячески хотели избежать повторения европейских классовых битв в "белой колонии". В этом смысле прав британский автор Артур Дуглас, побывавший в начале нынешнего столетия в Новой Зеландии и выпустивший в 1911 г. подробное исследование о ней. Он считал, что, вводя трудовое законодательство, новозеландское правительство рассуждало примерно так: "Мы не хотим в нашей стране допускать подобного развития дел. Мы будем сейчас, пока мы у власти, вводить законы, которые абсолютно исключат повторение ошибок старого мира в нашей стране".

На это же указывал русский автор М. Таганский, настроенный апологетически в отношении Новой Зеландии: "Все современное социальное законодательство Новой Зеландии, приводящее в восторг буржуазных демократов всех стран, проникнуто... стремлением... не допустить обострения классовых противоречий, классового обособления пролетариата... угасить в нем жажду борьбы с современным общественным порядком и стремление к социальному перевороту"3.

В 1891 г. министерство труда разработало и провело через парламент более сорока законов о труде. Наиболее широко применялся "фабричный акт". Он распространялся на предприятия (производившие товарную продукцию) с числом рабочих более двух человек.

Согласно этому акту все предприятия должны были быть зарегистрированы. Владельцы подвергались штрафу в размере 5 ф. ст. за каждый день, в течение которого предприятие оставалось незарегистрированным.

Акт регламентировал труд мужчин и женщин, а также подростков. Рабочий-мужчина в возрасте свыше 16 лет не мог использоваться более чем в течение 48 часов в неделю, по 8 3/4 часа в день, 5 часов без перерыва на еду по крайней мере на 3/4 часа. За сверхурочную работу ему полагалось выплачивать зарплату, превышающую на 1/4 зарплату в обычное время. Женщины и подростки могли использоваться на всех предприятиях, кроме шерстопрядильных, в течение 45 часов в неделю, исключая время на еду, по 8 1/4 часа в день и не более 4 1/4 часа без перерыва на еду.

На шерстопрядильных предприятиях рабочая неделя длилась 48 часов, рабочий день длился 8 3/4 часа или не более 4 1/4 часа без перерыва на еду, равного не менее чем 3/4 часа. Сверхурочно работать разрешалось не более 3 часов в день и не чаще 2 раз в неделю. Размер платы за сверхурочную работу устанавливался для женщин такой же, как для мужчин.

Подростки до 14 лет могли трудиться на предприятиях в особых случаях и только с согласия инспектора.

Акт о работе магазинов и учреждений регулировал труд служащих. Вопросы, связанные с санитарными условиями, компенсацией за несчастные случаи на производстве и т. д., нашли отражение в специальных актах.

В 1905 г. были приняты акты о труде шахтеров.

Русский автор начала текущего столетия Н. Чумаков восхищенно писал, что "все рабочее законодательство Новой Зеландии составляет книгу в 400 страниц мелкой печати"4.

Следует особо остановиться на законодательстве о трудовых конфликтах. Первый акт такого рода парламент утвердил в 1894 г. Автором его был У. Ривс, тогдашний министр труда, ставший впоследствии верховным комиссаром Новой Зеландии.

Этот акт, официально называвшийся "Законом о производственном применении и арбитраже", преследовал следующую цель: "поощрять создание производственных союзов и ассоциаций и облегчать урегулирование промышленных конфликтов путем посредничества и арбитража"5.

Закон много раз подвергался пересмотру. В него вносились различные изменения и дополнения. Спустя 14 лет он выглядел так. Профессиональные союзы могли образовываться на предприятиях с числом работающих не менее трех человек и должны были официально регистрироваться секретарем министерства труда. Два или более союза имели право объединиться в ассоциацию, которая также регистрировалась в министерстве труда как "промышленная ассоциация".

Вся страна делилась на несколько промышленных районов, в каждом из которых создавались Советы примирения, так сказать, низшая инстанция для рассмотрения трудовых конфликтов. Эти советы состояли из назначаемых губернатором комиссара и одного, двух или трех помощников. В тех случаях, когда совету не удавалось решить спор, дело передавалось в арбитражный суд.

Арбитражный суд возглавлялся судьей, назначаемым губернатором. Его положение было приравнено к положению члена Верховного суда страны. В состав суда входило два члена, один из которых назначался по представлению предпринимателей, другой - рабочих.

Закон устанавливал различие между понятиями "стачка" и "локаут".

Под стачкой понимались действия рабочих, прерывающих работу или разрывающих трудовые соглашения с намерением: а) заставить предпринимателя согласиться с выдвинутыми рабочими требованиями об условиях труда; б) выразить несогласие с методами ведения предпринимателем своих дел или помочь стачке на другом предприятии; в) помочь рабочим других предприятий заставить предпринимателей принять требования, выдвинутые ими.

Под локаутом понималось действие предпринимателя, закрывавшего предприятие или прекращавшего работу какой-либо его части с намерением: а) заставить рабочих принять условия труда, им выдвинутые; б) нанести ущерб рабочим в целях помощи другим предпринимателям. За участие в "незаконных" стачках каждый рабочий подвергался штрафу в размере 10 ф. ст. Предприниматель же за "незаконный" локаут штрафовался на сумму до 500 ф. ст.

"Незаконными" стачки и локауты объявлялись в том случае, если правительство считало, что они наносят ущерб всей отрасли промышленности.

Вводились ограничения для проведения забастовок рабочими и служащими электростанций, городского и железнодорожного транспорта, водоснабжения, газовой, угольной и мясо-молочной промышленности, за нарушения которых каждый рабочий и служащий подвергался штрафу в размере до 25 ф. ст.

Ограничения существовали и для владельцев предприятий указанных выше отраслей при проведении ими локаутов, за нарушения они штрафовались на сумму до 500 ф. ст.

Арбитражная система очень скоро приобрела в Новой Зеландии весьма большую популярность. Так же как и в Австралии, даже в большей степени, арбитраж нес с собой усиление оппортунизма в рабочем движении. Арбитражная система вызвала быстрый количественный рост профсоюзов, ибо пользоваться ею имели право только надлежащим образом зарегистрированные тред-юнионы. Если в 1893 г. их было 37, то к 1906 г. стало 274.

Распространению мелкобуржуазных настроений среди новозеландского рабочего класса способствовало также распыление промышленности, основную массу которой составляли мелкие предприятия. Так, в начале нынешнего столетия в Новой Зеландии насчитывалось 3,2 тыс. предприятий обрабатывающей промышленности, а численность рабочих в стране не превышала 42 тыс. человек.

В "Тетрадях по империализму" В. И. Ленин, разбирая книгу А. Зигфрида "Новая Зеландия", сочувственно выписывает фразу автора: ""Новозеландцы практичны и оппортунистичны до цинизма"... и рабочие тоже, они вполне "консервативны", им есть что "охранять""6. Новозеландское законодательство о труде В. И. Ленин рассматривает как "подкуп рабочих социальными реформами со стороны империалистской буржуазии"7.

Необходимо подчеркнуть, что, напуганная волной пролетарского движения в начале 90-х годов, новозеландская буржуазия стремилась укрепить свое положение не только в городах, но и в сельских районах, где, кстати сказать, продолжало проживать большинство населения - 491,6 тыс. из 929,5 тыс. человек, по данным на конец 1907 г.

Достигалось это путем поощрения деятельности мелких сельских хозяев, что способствовало росту мелкобуржуазного элемента в сельских слоях общества. Именно этой задаче было подчинено новозеландское земельное законодательство 90-х годов прошлого века.

Изложение основ этого законодательства необходимо предварить указанием на то, что земля в Новой Зеландии принадлежала главным образом государству.

В работе "Аграрная программа социал-демократии в первой русской революции 1905-1907 годов", изданной в 1908 г., В. И. Ленин говорил о Новой Зеландии как о буржуазном государстве, осуществившем в известной мере национализацию земли. "Теоретически, - писал В. И. Ленин, - национализация представляет из себя "идеально" чистое развитие капитализма в земледелии. Другое дело - вопрос о том, часто ли осуществимы в истории такие сочетания условий и такое соотношение сил, которые допускают национализацию в капиталистическом обществе. Но она является не только следствием, а также и условием быстрого развития капитализма. Думать, что национализация возможна только при очень высоком развитии капитализма в земледелии - значит, пожалуй, отрицать национализацию, как меру буржуазного прогресса... Мера буржуазного прогресса, как буржуазная мера, немыслима при сильном обострении классовой борьбы пролетариата и буржуазии. Такая мера правдоподобна, скорее, в "молодом" буржуазном обществе, еще не развившем свои силы, еще не развернувшем свои противоречия до конца, еще не создавшем такого сильного пролетариата, который стремится непосредственно к социалистическому перевороту... Опыт различных капиталистических стран не показывает нам национализации земли в сколько-нибудь чистом виде. Нечто аналогичное мы видим в Новой Зеландии,- молодой капиталистической демократии, где нет и речи о высоком развитии земледельческого капитализма"8.

Земля переходила в руки государства в основном путем ее выкупа у коренных жителей. С 1840 до 1908 г. новозеландское правительство приобрело у маори 28,5 млн. акров земли.

В 1892 г. был принят закон, который ограничивал размеры продаваемых земельных участков: никто не мог приобрести более 640 акров земли первого сорта, 2 тыс. акров земли второго сорта и 5 тыс. акров земли третьего сорта.

Правительство энергично покупало крупные землевладения также у частных лиц и даже провело закон о принудительном выкупе земельных участков в городе и сельской местности, если, по мнению правительства, в том возникала необходимость.

Эти меры, конечно, не уничтожили крупного землевладения, но значительно увеличили количество мелких и средних земельных собственников. Так, к 1911 г. общая площадь землевладения размером свыше 10 тыс. акров сократилась с 7 до 3 млн. акров.

К 1912 г. правительство выкупило 200 крупных имений, площадь которых составляла 1,3 млн. акров, и перепродало эту землю мелким хозяевам. Там поселилось 17 тыс. человек. Общее число землевладельцев выросло в 90-х годах с 13 до 74 тыс. В начале XX в. оно превысило 115 тыс. (15% всего населения страны).

Руководители новозеландского правительства 90-х годов XIX - начала XX в. - "либерал" Боллапс и "социалист" Седдон старались, как любят говорить буржуазные исследователи, "примирить труд и Капитал на честной и справедливой основе"9. В действительности же они верно служили новозеландской буржуазии, поощряя и всячески развивая оппортунизм в рабочем движении страны. В "Тетрадях по империализму" В. И. Ленин иронически замечал: "Консерваторы расхваливали "социалиста Седдона"... хвала Седдону, радикалу, демократу, империалисту!!"10

По поводу манипуляций новозеландского правительства с землей В. И. Ленин писал: "Создание мелкой земельной собственности; выкуп крупных имений (награбленных и т. п. архиподло у маори и т. п.) (распродажа мелким) - это "демократия, а не социализма... Превращать крупное землевладение в мелкое! Это и французская революция делала..." 11

Следует подчеркнуть, что перераспределение земель-. ных участков в то время и в дальнейшем сопровождалось огромными спекуляциями. С 1900 до 1937 г., например, общая площадь земельных участков, фигурировавших в договорах о купле-продаже, превысила площадь самой Новой Зеландии.

Специфические особенности характерны не только для экономической, но и для политической жизни Новой Зеландии. Эта страна являлась, да, пожалуй, и сейчас является, наиболее надежной частью Британского содружества. "Новозеландия = самая "верная", верноподданная, колония Великобритании"12,- отмечал В. И. Ленин в начале нынешнего столетия.

Новозеландское правительство охотно при случае демонстрировало свою лояльность, преданность интересам Британской империи. Это было и в дни общеимперских праздников, таких, как "золотой" и "бриллиантовый" юбилеи королевы Виктории или коронация короля Эдуарда VII, и в годы общеимперских тревог - англо-бурской и первой мировой войн. И в тех и в других случаях оно посылало далеко за моря воинские контингенты для участия либо в пышных церемониях, либо в кровавых сражениях. Все это, однако, не мешало ему преданно служить интересам собственной буржуазии, проявляя при этом зачастую большую строптивость и настойчивость, чем руководители других "белых колоний" Англии.

Так, в 1863-1873 гг., когда и Австралия, и Новая Зеландия вместе добивались права установления тарифов, новозеландский премьер-министр Д. Фогель шел дальше, требуя права самостоятельно заключать торговые соглашения с иностранными государствами. Но он не был поддержан ни австралийским, ни тем более британским правительствами.

На первой общеимперской конференции в Лондоне в 1887 г. представитель Новой Зеландии опять добивался права заключения внешнеторговых договоров и опять не получил поддержки ни у британского правительства, ни у представителей британских колоний. В это же время новозеландское правительство безуспешно ставило вопрос об ограничении власти губернаторов в британских колониях.

В 80-90-х годах начали со всей очевидностью проявляться экспансионистские тенденции новозеландской буржуазии в отношении тихоокеанских островов, полностью одобрявшиеся новозеландским правительством, входившим в острые конфликты по этому поводу с британским правительством, намерения которого в бассейне Тихого океана нередко совершенно не совпадали с вожделениями "верноподданной" колонии. Но об этом мы подробно будем говорить в следующей главе.

Стремление новозеландской буржуазии как-то объединить верноподданность интересам империи со своими локальными интересами нашло выражение в идее федерации государств, говорящих на английском языке. В 70-х годах премьер-министр Д. Фогель носился с мыслью о создании "имперского конгресса" как некоего супероргана, занимающегося общими проблемами взаимоотношений Великобритании с ее колониями. В дальнейшем новозеландские премьеры Р. Седдон и Д. Уорд на имперских конференциях в Лондоне настойчиво добивались организации постоянно действующего общеимперского органа в виде имперского совета.

Так, на имперской конференции 1907 г. Уорд, обосновывая выдвигаемое им предложение, говорил о желании Новой Зеландии установить "ясную демаркационную линию между ответственностью, которую мы принимаем по нашей собственной свободной воле, и ответственностью, которая может быть на нас возложена без предварительного обсуждения"13.

Одновременно новозеландские лидеры всячески стремились убедить английское правительство в том, что Великобритания должна перестать чувствовать себя европейской державой, "быть столь же независимой в европейской политике, как и Соединенные Штаты", и ощущать себя "центром мировой империи"14. При этом они исходили все-таки прежде всего из интересов собственной буржуазии, которая в ту пору хотела всячески привлечь внимание британского правительства к тихоокеанским делам, заручиться его помощью и поддержкой в борьбе с другими империалистическими государствами за захват колоний в бассейне Тихого океана.

Новозеландская буржуазия стремилась получить некоторую автономию в рамках Британской империи, "поднять политический статус Новой Зеландии"15. Она охотно признавала верховенство британской короны, но отнюдь не желала иметь какую-либо промежуточную инстанцию между собой и британским правительством. Потому так решительно было отвергнуто предложение об объединении с австралийскими колониями. Выступая в 1890 г. в новозеландском парламенте во время дебатов по вопросу о создании австрало-новозеландской федерации, один из ораторов сделал следующее, весьма характерное для настроений новозеландской буржуазии заявление:

"Новая Зеландия должна быть страной для новозеландцев. С распростертыми над нами крыльями Великобритании мы не должны искать какой-либо другой страны или колонии для нашей защиты... Мы здесь пионеры великой нации, и у нас, без сомнения, прекрасное будущее... Я думаю, что мы станем во всех отношениях такой же значительной страной, как и Австралия, сохраняя свою собственную национальность"16.

В "Тетрадях по империализму" В. И. Ленин замечал по этому поводу: "Против соединения с Австралией: мы-де за себя сами. Мы "лучшая страна на земле""17.

Получение Новой Зеландией статуса доминиона в 1907 г. было воплощением политического идеала новозеландской буржуазии.

В области культуры и просвещения Новая Зеландия в этот период находилась полностью под влиянием Великобритании. "Страна заскорузлых, захолустных, тупых, эгоистичных мещан, которые из Англии вывезли себе "культуру", - писал В. И. Ленин, - и лежат на ней как собака на сене"18.

До середины 70-х годов школьное образование в Новой Зеландии было развито слабо. Лишь половина детей в возрасте от 5 до 15 лет посещала школы. Причем во многих из них преподавание находилось на весьма низком уровне.

Улучшение наступило лишь после 1877 г. - после введения единой для всей страны системы начального школьного образования. Что касается среднего образования, то изменения к лучшему произошли значительно позднее - после 1902 г.

Накануне получения статуса доминиона, в 1906 г., в Новой Зеландии имелось 1847 государственных школ для детей европейцев с общим числом учащихся 122 тыс. человек, и 100 школ для детей маори, где обучалось всего 6,8 тыс. человек.

Большое внимание уделялось военной подготовке учащихся. В законе об образовании прямо указывалось на то, что "в государственных школах должны быть предусмотрены положения о военной подготовке всех мальчиков" в возрасте старше 8 лет. В результате этого в 1906 г. в стране было 280 кадетских корпусов общей численностью около 15 тыс. человек. Следует отметить, что такая система военного обучения позволила Новой Зеландии в дальнейшем выставить на фронты мировых войн наибольшее число солдат (в процентном отношении к численности населения) по сравнению с другими странами Британской империи.

Кроме государственных в стране в 1906 г. имелось 308 частных школ, более половины которых находилось в руках римско-католической церкви. В этих школах обучался 17 131 человек.

В результате распространения школьного образования количество грамотных в Новой Зеландии выросло в период с 1874 по 1906 г. с 68,15 до 83,5% к общему числу населения. Это позволило значительно увеличить число выходивших в стране периодических изданий. В январе 1908 г., например, в Новой Зеландии распространялось 232 газеты, т. е. одна на каждые 2 тыс. взрослого населения. Наиболее влиятельными среди них были "Otago Daily Times" (Данедин), "The Lyttelton Times", "The Press" (Крайстчёрч), "The New Zealand Times", "The Dominion", "Evening Post" (Веллингтон), "The Hawkes Bay Herald" (Напир), "The Aucklend Herald", "The Weekly Graphic" (Окленд).

Глава 6 "КОЛОНИАЛЬНЫЙ ДЖИНГОИЗМ"

В последней четверти XIX в. колониальная лихорадка особенно сильно сотрясала буржуазный мир. Именно в это время и происходило завершение раздела земного шара. Новозеландская буржуазия высказала тогда откровенное желание принять участие в дележе и получить свою долю.

В этот период ярко проявилась та особая форма новозеландского империализма - "колониальный джингоизм", в котором В. И. Ленин видел два течения империализма (оба вполне примиримые): "1) великодержавный империализм (участие в империализме Великобритании). 2) "локальный империализм" - своя обособленность... замкнутость"1.

Доказывая верноподданность интересам империи, новозеландское правительство сразу же после начала англобурской войны поспешило заявить о своей полной солидарности с Великобританией.

28 сентября 1899 г., выступая в палате представителей, Р. Седдон заявил, "что почтительный адрес представлен его превосходительству губернатору, в котором его просят предложить имперскому правительству для службы в Трансваале контингент войск, и что в случае, если это предложение будет принято, правительство будет уполномочено подготовить, вооружить и доставить этот контингент в Трансвааль"2. Заканчивая выступление, Седдон патетически воскликнул: "Облака войны сейчас выглядят особенно темными, их вот-вот должна разорвать молния. Я говорю, что сейчас не время обсуждать действия и решения имперского правительства, наш долг поддержать его в занятой им позиции"3.

Предложение Седдона было единодушно одобрено палатой. По окончании заседания новозеландские парламентарии встали, пропели британскии гимн и трижды усердно прокричали приветствие королеве Британии.

Королева Виктория благосклонно рассмотрела адрес своих верноподданных новозеландцев, и 4 октября британский премьер-министр и министр обороны направили в Новую Зеландию инструкции о том, что контингент войск может быть сформирован и послан в район военных действий.

21 октября первый отряд новозеландских войск отбыл в Южную Африку. Всего в военных операциях против буров приняло участие 6,5 тыс. новозеландцев. Правительство колонии израсходовало на эти цели 334 тыс. ф. ст. и еще 113,3 тыс. ф. ст. из фонда добровольных пожертвований. Потери новозеландских войск составили 230 человек убитыми и 166 ранеными.

Но, верно служа общеимперским интересам, новозеландская буржуазия никогда не забывала о своих собственных.

С начала 70-х годов XIX в. все определеннее и настойчивее звучали в Новой Зеландии голоса, требовавшие захвата островов Океании, политическое и коммерческое значение которых стало очевидным. Дело в том, что окончание в 1869 г. строительства трансамериканской железнодорожной линии сделало более целесообразной транспортировку товаров из Европы в восточные страны, Австралию и Новую Зеландию через американскую территорию, нежели по старому пути - вдоль Африканского материка мимо мыса Доброй Надежды. Американские дельцы начали проявлять серьезный интерес к организации новых тихоокеанских морских линий. Поскольку паровые суда того времени не могли передвигаться на большие расстояния без пополнения запасов топлива, необходимо было искать в Тихом океане места для организации угольных станций. На первых порах американцы исследовали на этот предмет острова Микронезии.

В 1870 г. капитан Труксон на корабле "Джемстаун" совершил трехмесячной плавание в Микронезию. В своем отчете он отрицательно отозвался о практической ценности для США островов Феникс, Гилберта и Маршалловых. Каролинские острова, по его мнению, способны приобрести некоторую ценность лишь в случае значительного увеличения торговли Австралии с Китаем, а сами по себе не являются сколько-нибудь выгодным полем деятельности для американского бизнеса.

В этом же году крупный нью-йоркский судостроитель и судовладелец В. Вебб передал на рассмотрение правительства США проект, в котором предлагал связать пароходной и почтовой линиями Сан-Франциско с Австралией. Его поддержали государственный департамент и почтовое ведомство.

Видя активность американских дельцов, новозеландцы решили их упредить. Инициативу взял на себя Оклендский провинциальный совет. В ноябре 1870 г. совет обсудил возможность создания пароходной линии, соединяющей Новую Зеландию с островами Фиджи. Специальный комитет экспертов при совете подтвердил целесообразность такого рода проекта. Один из членов комитета И. Мосс заявил, что Окленд может обогнать Сидней и Мельбурн в их торговых оборотах с Фиджи и Новая Зеландия "станет естественным центром островной торговли, которая будет играть для нее такую же роль, как Вест-Индия для Англии в аналогичных обстоятельствах"4. А другой член комитета Д. Грехем пошел еще дальше: "Фиджи находятся в таком непосредственном соседстве с Новой Зеландией, что они почти могут рассматриваться как часть колонии, и я надеюсь увидеть их частью Новой Зеландии"5. Комитет одобрил проект организации пароходной линии, а в январе 1871 г. Оклендский провинциальный совет его утвердил. Действовать пароходная линия начала с июня 1873 г. Но на этом оклендцы не успокоились. Они продолжали обсуждать проекты создания новых пароходных линий, в частности на острова Самоа и Тонга, и соответствующие документы направляли правительству колонии. У последнего они находили полную поддержку. Практическому осуществлению проектов расширения пароходных линий в Океании помогло неожиданное обращение к новозеландскому правительству уже упоминавшегося нами американского дельца В. Вебба.

Предложение Вебба о создании новой тихоокеанской линии не нашло положительного отклика в конгрессе США, и тогда он попросил правительства Австралии и Новой Зеландии оказать ему финансовую помощь, прекрасно понимая, что эти страны еще более, чем США, заинтересованы в такой линии. Новозеландцы не заставили себя долго уговаривать, и в 1871 г. тихоокеанская почтово-пароходная линия начала действовать. Соглашение с американской компанией подписал Юлиус Фогель. Именно с его именем связана первоначальная история новозеландского "локального империализма".

Ю. Фогель, уроженец Лондона, прибыл в Новую Зеландию в период "золотой лихорадки" в качестве журналиста. В 1863 г. он был избран в палату представителей. Через, шесть лет вошел в состав правительства, а в 1873 г. стал премьер-министром Новой Зеландии.

Первым из новозеландских деятелей он откровенно высказался за захват в той или иной форме островов Самоа и Фиджи. Под его нажимом правительство колонии в декабре 1871 г. послало на Самоа специального представителя Вильяма Сида, занимавшего пост секретаря таможенного управления (управляющим являлся Фогель). Через полтора месяца Сид представил Фогелю доклад, в котором утверждал, что и самоанцы и проживающие там европейцы будут приветствовать установление британского протектората над островами. Он также подчеркивал достоинство гавани в Паго-Паго с точки зрения устройства там угольной станции для морских судов. Доклад Сида заканчивался выводом о том, что правительство Новой Зеландии должно убедить британское правительство распространить свой суверенитет на острова Самоа, а непосредственное управление архипелагом передать новозеландцам, как имеющим опыт в обращении с маори, что устранит многие трудности, которые "могут возникнуть, если управление островами будет передано лицам, плохо знающим или совсем не знающим характер и предрассудки полинезийских туземцев"6.

Фогель немедленно послал доклад Сида в обе палаты новозеландского парламента, а также в британское министерство колоний. В официальном ответе министерства колоний сообщалось, что, хотя британское правительство и понимает растущее значение тихоокеанских островов, оно не готово к установлению протектората над Самоа.

Однако Фогель не думал сдаваться. Активность, которую проявили в Самоа США, а затем Германия, побудила его действовать настойчивее.

Узнав о заключении американским капитаном К. Мейдом договора с самоанцами о строительстве станции в Паго-Паго, он послал 9 июня 1872 г. новую записку английскому правительству, а 25 июля 1873 г., уже будучи премьер-министром, еще одну, выдержанную в весьма решительных тонах, где от имени новозеландского правительства требовал принятия срочных мер, препятствующих тому, чтобы Самоа попали в руки какой-либо иностранной державы, а в случае, если британское правительство не захочет этого сделать, предоставления возможности Новой Зеландии самой предпринять необходимые действия для защиты своих интересов на островах.

Опять новозеландцы получили отрицательный ответ правительства Великобритании. Но Фогель продолжал упорствовать. 17 октября 1873 г. он направил британскому правительству меморандум, в котором настаивал на захвате не только Самоа, но и всех других "ничейных" островов Тихого океана. Напоминая о британских традициях, взывая к колониальным, коммерческим и политическим интересам, он просил Англию взять на себя заботу о распространении "цивилизации на благодатных островах Тихого океана" и обещал самую горячую поддержку Новой Зеландии. Новозеландские министры "осмеливаются утверждать,- не преминул заметить Фогель,- что Великобритания... может справедливо гордиться своим воспроизведением в "Великобритании южных морей", как удачно назвали Новую Зеландию"7.

Однако и на этот раз ответ британского правительства был отрицательным. Министерство колоний сообщало, что правительство ее величества не может санкционировать какие-либо шаги, которые привели бы Великобританию к необходимости вмешаться в самоанские дела. "Я полностью против аннексии этих островов или вмешательства в их дела,- заявил министр колоний лорд Кимберли. - Могло бы быть правомерным заключение договора, предоставляющего равные возможности британским подданным, торгующим с Навигаторскими островами, по в настоящее время представляется нежелательным такое действие, поскольку это может привести к спорам с Соединенными Штатами... Учитывая множество пунктов в мире, которые мы аннексировали, мы не можем препятствовать другим морским державам добиваться получения для себя нескольких станций"8.

Столь снисходительная по отношению к действиям США позиция Великобритании объяснялась довольно просто: в то премя Англия была поглощена фиджийскими делами. Когда же новозеландское правительство вместе с правительствами австралийских колоний, видя заинтересованность Англии в островах Фиджи, начало проявлять активность в фиджийском вопросе, имперское правительство недвусмысленно указало новозеландцам и австралийцам их место.

Говоря о судьбе островов Фиджи в английском парламенте, лорд Карнарвон полностью исключил возможность передачи их в управление британских "белых" колоний в южных морях, считая, что они "еще не достигли того уровня развития, который позволил бы им взять на себя такую ответственность. Их собственная ноша и так тяжела, и, хотя имеется с их стороны добрая воля и они обладают значительной частью политической компетенции, они еще не пришли к такому состоянию, когда они могут взяться за управление делами молодой зависимой страны". Британский министр колоний также совершенно исключал возможность предоставить Фиджи самим себе. "Трудности настолько возросли, что гражданская война была предотвращена только вследствие присутствия одного из кораблей королевского флота. Там находится такое число английских поселенцев, английский капитал столь велик и английские интересы так сильно требуют мира на островах, что мы не можем убрать наши руки и сказать, что не хотим ничего делать с этими островами". Единственный выход-это передача Фиджи Великобритании. "С точки зрения правительства ее величества, существует одно-единственное условие, при котором передача островов может быть принята,- это условие состоит в том, что во всех отношениях передача будет абсолютно безоговорочная и что мы получим полную свободу управления делами островов"9.

Не менее настойчиво и темпераментно продолжал политику Новой Зеландии в отношении тихоокеанских островов и Дж. Грей, сменив Фогеля на посту премьер-министра.

Правительство Великобритании по-прежнему проводило политику сдерживания своих ретивых представителей в колонии, но новозеландцы тем не менее упорствовали в благом желании подарить британской короне новые земли.

Когда возникла угроза германского захвата Новой Гвинеи, новозеландское правительство и правительства австралийских колоний собрались в декабре 1883 г. на совещание в Сиднее и заключили конвенцию, одобрявшую захват Новой Гвинеи (кроме ее западной части, принадлежавшей Голландии) и прилегающих к ней островов, а также объявившую, что дальнейшие захваты какой-либо державой территории в западной части Тихого океана южнее экватора представляют собой угрозу безопасности британских владений в Океании и что "ни одно приобретение или потенциальное приобретение земли, сделанное до установления британской юрисдикции и владения в Новой Гвинее или других островах Тихого океана... не будет признано, за исключением небольших участков земли, запятых в миссионерских или торговых целях"10.

Но, внешне акцентируя внимание на общеимперских интересах в своих колониальных проектах, новозеландская буржуазия ни на минуту не забывала о своих собственных.

Ю. Фогель, являвшийся, как мы видели, энтузиастом британских захватов в Тихом океане, инспирировал движение среди белых колонистов Фиджи за федеративное объединение островов с Новой Зеландией.

На Фиджи происходили бурные митинги, принимались резолюции, ратовавшие за объединение обеих колоний. Соответствующие петиции направлялись в новозеландский парламент. В июле 1885 г. специальная комиссия парламента рассмотрела эти обращения и поддержала их. Но при колониальном статусе новозеландские органы власти не могли принимать самостоятельные решения по территориальным вопросам без санкции коронного правительства. А одобрения своих намерений в отношении Фиджи они от Великобритании не получили. Министерство колоний сообщило об отказе заниматься предложениями об объединении Фиджи с Новой Зеландией.

Выше упоминалось о том, что новозеландское правительство горячо выступало за захват Англией островов Самоа. В то же время оно послало на острова ловкого оклендского политикана Джона Лундопа, который склонил самоанских вождей обратиться в ноябре 1884 г. с петицией к английской королеве, прося ее распространить свою власть на Самоа и сделать их британской колонией или передать в управление Новой Зеландии.

Используя страх самоанского короля Малиетоа перед немцами, Д. Лупдон добился того, что король в феврале 1885 г. направил в самоанский парламент проект акта о передаче островов под власть Новой Зеландии и о посылке самоанской депутации в Новую Зеландию для доставки этого акта новозеландскому правительству.

Со своей стороны новозеландское правительство через своего представителя в Лондоне всячески старалось склонить британское правительство к аннексии Самоа и передаче их в управление Новой Зеландии.

Однако Англия, занятая сложной политической игрой с Германией и США, оставалась глуха к колониальному зуду новозеландцев. Маневры великих держав в самоанском вопросе окончились подписанием 2 декабря 1899 г. англо-американо-германского соглашения, по которому Англия отказывалась от своих "прав" на Самоа и получала компенсацию в Тонга, на Соломоновых островах и в Западной Африке. Для новозеландского правительства это было большим ударом. В сильном раздражении тогдашний премьер-министр колонии Седдон назвал действия Англии предательством.

Главным врагом Британии на тихоокеанской сцене Седдон считал Соединенные Штаты и потому всеми силами стремился не допустить американцев на Самоа и Гавайи.

В июне 1897 г. по пути в Англию Седдон посетил Гонолулу. В конфиденциальном письме английскому правительству, посланном в Лондон 23 июня 1897 г., он изложил свои взгляды. Но английское правительство продолжало спокойно взирать на энергичные действия своего тихоокеанского конкурента.

Отношение англичан к попыткам США захватить Гавайи было двойственным. Эта аннексия вызывала у них внутреннее чувство протеста. Англия имела с Гавайями давние связи и предпринимала попытки распространить свой суверенитет на острова. Прекрасно осознавая стратегическое и коммерческое значение островов, она понимала, насколько усилится позиция США в бассейне Тихого океана в результате их аннексии. Все это заставляло ее внимательно следить за положенном на Гавайях и по море сил оказывать влияние на развитие этих событий.

Официально же английское правительство старалось избегать таких действии и заявлений, которые вызывали бы неприязнь США или обострение отношений с ними. Некоторые шаги, предпринятые Англией, напротив, указывали на ее желание достичь более тесных контактов с Соединенными Штатами (так называемое возведение британского посланника в Вашингтоне в ранг посла и др.), что явно проявилось позднее в период испано-американской войны.

Примечательна в этой связи статья в британском либеральном органе "Спикер" 4 февраля 1893 г. "Мы должны поддерживать Америку,- говорилось в ней,- в направлении, которое естественное расширение ее интересов и интересов цивилизации ей предписывает как необходимость; и эта политика в союзе с Америкой сделает для нас возможным достижение в Тихом океане без риска и ущерба наших собственных интересов или интересов наших колоний". В номере от 18 февраля эта мысль еще более конкретизировалась: английские государственные деятели должны понимать, что американские интересы на Гавайях значительно превосходят интересы любой другой державы и, несмотря на возражения колоний, захват островов должен явиться "...первым шагом, вероятно, наиболее важным шагом на пути к англо-американскому союзу в будущем..."

Р. Седдон, как и его предшественники Фогель и Грей, был одержим идеей максимально широких британских захватов тихоокеанских островов и передачи власти над ними Новой Зеландии. Совершая вояж по тихоокеанским островам якобы с целью поправить здоровье, Седдон в мае 1900 г. приехал на острова Тонга, которые незадолго до того были переданы под "протекцию" Великобритании. Там он сразу же вступил в контакт с представителями белых колонистов, выражавших желание, чтобы Тонга были аннексированы Новой Зеландией. Соддоп заручился поддержкой влиятельнейшего на острове человека - англичанина Бскера, бывшего миссионера, достигшего поста премьер-министра тонганского правительства, и британского вице-консула на островах Р. Лифа.

Однако решительных действий Седдон не предпринимал до мая 1902 г., когда умер король Тонга. Узнав о его смерти, Седдон немедленно телеграфировал об этом британскому правительству, прося разрешения аннексировать Тонга. Но Лондон ответил отказом, считая, что "Новая Зеландия слишком торопится"11.

Такой же неудачей окончилась попытка Седдона поставить Новые Гебриды под новозеландский контроль. Седдон ездил и в Англию, и в Австралию, вел длительные переговоры с имперским и австралийским правительствами, и все напрасно. Смерть настигла его в июне 1906 г. на пути из Австралии в Веллингтон, куда он возвращался после очередных переговоров.

Рассматривая события тех лет, современный новозеландский историк К. Синклер справедливо замечает: "Гигантская эпидемия шовинизма... которая охватила многие европейские народы в это время, которая привела Соединенные Штаты к войне с Испанией, Германию - к Welt-politik и несчастью, в Британских странах приняла форму джингоизма...

Этот вид истерического "империализма", соединивший в себе грубые и нетерпимые расовые предрассудки и милитаризм с любовью к родине, оставался в Новой Зеландии в течение долгого времени" 12.

Р. Седдон был ярким представителем новозеландского "колониального джингоизма". Его неудачи в стремлении добыть Новой Зеландии собственные колонии не поколебали его преданности британскому империализму. "Президент Рузвельт сказал, что звездно-полосатый флаг будет господствовать над Тихим океаном, - восклицал Седдон. - Я говорю, что если какой-либо флаг и будет господствовать в Тихом океане, то лишь "Юнион Джек""13.

Потерпев ряд неудач при попытке поставить под свой контроль относительно крупные но размерам архипелаги Океании, новозеландцы стали более внимательно присматриваться к мелким, часто незаселенным островам, которые пока еще оставались вне поля зрения мировых держав.

Именно такие острова лежали в 600 милях на северо-восток от Окленда. Увлечься необитаемыми Кермадекскими островами, не имеющими не только удобных гаваней, но и сколько-нибудь приличных якорных стоянок, было трудно. Но когда в 70-80-х годах XIX в. начался быстрый процесс колониального раздела Океании между европейскими державами, новозеландцы решили объявить их своей собственностью. 28 октября 1885 г. новозеландский кабинет обратился к британскому правительству с меморандумом, в котором говорилось, что острова Кермадек должны рассматриваться как неотъемлемая часть Новой Зеландии и поэтому должны быть аннексированы последней.

Министерство колоний передало меморандум новозеландцев на изучение в адмиралтейство и министерство иностранных дел. И то и другое ведомство не возражали против аннексии островов Новой Зеландией, причем адмиралтейство откровенно объяснило причину: полное отсутствие возможности использовать их в военных и коммерческих целях. После этого английское правительство официально уведомило новозеландцев о согласии на захват островов Кермадек.

31 июля 1886 г. капитан Ф. Клейтон поднял британский флаг на самом крупном острове - Сандей - и объявил суверенитет королевы Англии над всей группой островов. Через год, 17 августа 1887 г., на Сандей прибыли представители новозеландского правительства и теперь уже объявили об аннексии Кермадекских островов Новой Зеландией. Таким образом был создан важный для новозеландцев прецедент. Первая удача окрылила правительство, и следующей жертвой его неутоленных колониальных вожделений пали острова Кука. Но этому предшествовала довольно долгая и сложная история.

Еще в 1865 г. под нажимом британских резидентов местные вожди обратились через Дж. Грея с петицией к английскому правительству об установлении протектората над островами Кука. Эта петиция, подобно многим другим, была в то время отвергнута правительством Великобритании. Следует сказать, что тогда, да и позднее, вплоть до 1885 г., сами новозеландцы не обращали серьезного внимания на острова Кука, сосредоточившись на попытке захвата островов Самоа и Фиджи. Лишь потерпев там неудачу, они изменили свое отношение к островам Кука. В сентябре 1885 г. специальный комитет палаты представителей новозеландского парламента вынес рекомендацию о целесообразности установления британского суверенитета над островами Кука. У правительства Англии это не нашло поддержки, поскольку, как сообщало министерство колоний, из-за отсутствия хороших гаваней эти острова не представляли интереса для империи. Но новозеландский кабинет проявил упорство и в своем ответе правительству Великобритании продолжал настаивать на необходимости аннексии островов. При этом новозеландцы подчеркивали, что объем торговли с островами Кука весьма значителен и достиг в 1884 г. 11 тыс. ф. ст. по экспорту и 24 тыс. ф. ст. по импорту. Они указывали также на желание королевы острова Раротонга перейти под "протекцию" Британии. Не обошлось без упоминания об опасности захвата островов другими державами и в первую очередь Францией. При согласии Великобритания новозеландское правительство выражало готовность вступить в переговоры с королевой острова Раротонга.

В октябре 1885 г. королева острова Раротонга Макеа Арики с мужем посетила Новую Зеландию, где подтвердила свое согласие видеть острова Кука под властью Англии. Активизировалось и европейское население островов, обратившееся к английскому и новозеландскому правительствам с аналогичным предложением.

Английское правительство медлило с ответом. В то время оно вело переговоры с Францией по поводу Новых Гебридов и боялось, что аннексия островов Кука помешает их благополучному завершению. Полученный наконец ответ английского правительства был отрицательным.

Но в мае 1888 г. королева Макеа Арики вновь обратилась с петицией к английскому правительству об установлении протектората над островами Кука. На этот раз британское министерство колоний благосклонно отнеслось к призыву королевы и отдало приказ о немедленном объявлении островов Кука британским протекторатом. Этот приказ 27 сентября 1888 г. выполнил английский вице-консул на Раротонга Р. Эксхем. Управление же новым протекторатом формально возлагалось на Новую Зеландию: ей предписывалось руководить резидентом на островах и платить ему жалованье.

В октябре 1890 г. Фредерик Мосс из Окленда был назначен резидентом. Практически он приступил к выполнению своих обязанностей в апреле 1891 г. Мосс, однако, назывался "британским резидентом" и подчинялся британскому верховному комиссару в западной части Тихого океана. Сложилась странная ситуация: Новая Зеландия послала своего представителя на острова Кука, оплачивала все расходы, но по существу не оказывала влияния на управление протекторатом. Это никак не устраивало новозеландское правительство, и оно твердо решило добиваться полной аннексии островов.

В 1900 г. Седдон, весьма обиженный на британское правительство за "предательство" в решении самоанского вопроса, особенно яростно стал требовать захвата островов Кука. Чтобы склонить к этому Великобританию, он не уставал говорить о заслугах Новой Зеландии, всегда верноподданно служившей общеимперским интересам.

В конце концов британское правительство сдалось. "Правительство ее величества, - писал в своем ответе Седдону министр колоний Чемберлен, - понимает законное неудовлетворение Новой Зеландии соглашением о Самоа и ценит лояльность, с которой оно было воспринято в колонии, понимает, что эти действия правительства ее величества благоприятно скажутся на делах империи в целом". В качестве компенсации английское правительство соглашалось на аннексию островов с тем, чтобы они стали составной частью Новой Зеландии.

В мае-июне 1900 г. Седдон совершил поездку на острова. По возвращении он представил обширную записку губернатору Новой Зеландии, в которой советовал поскорее захватить острова Кука и остров Ниуэ в связи с тем, что умерли и королева острова Кука - Макеа, и король Ниуэ - Тогиа и возможны всяческие осложнения и неожиданности.

Записка Седдона была встречена благосклонно, и он начал действовать. Седдон очень хотел объявить о расширении британских владений в Тихом океане именно 1 января 1901 г. В телеграмме английскому министру иностранных дел он писал, что "экспансия будет подходящим знаком, отмечающим наступление нового столетия"14. Но различного рода формальности задержали официальное провозглашение аннексии островов Кука и острова Ниуэ на полгода, и оно состоялось 11 июня 1901 г. Имея еще статус колонии, Новая Зеландия сама стала колониальной державой.

Через 13 лет после захвата островов Кука новозеландцам удалось присоединить к своим колониальным владениям Западное Самоа, находившееся в руках немцев. По Версальскому мирному договору Новая Зеландия получила мандаты Лиги Наций на управление Западным Самоа и островом Науру (совместно с Англией и Австралией), а в 1925 г. Англия передала в управление Новой Зеландии острова Токелау.

Кроме этих островных владений Новая Зеландия с 1923 г. претендует на часть Антарктики, называемой Землей Росса.

Таким образом, колониальные владения Новой Зеландии протянулись от экватора до Южного полюса.

Глава 7 В ОГНЕ И БУРЯХ XX ВЕКА

Парадоксально, но Новую Зеландию, страну относительно молодую и находящуюся действительно на краю света, в огромном отдалении от заселенных мест, можно вполне отнести к числу государств с большими военными традициями. Британская Новая Зеландия образовалась в ходе ожесточенных и кровавых войн, растянувшихся на многие десятилетия. С середины 60-х годов XIX в. Великобритания осуществляла колонизацию новозеландских островов в основном силами самих британских колонистов. Регулярные войска в большинстве своем были вывезены. Практически все мужчины страны получали военную подготовку, несмотря на добровольческий принцип формирования новозеландской армии. Выше мы уже говорили о широкой организации военного обучения в новозеландских школах. Новозеландские воинские подразделения активно участвовали в англо-бурской войне 1899-1902 гг. В преддверии первой мировой войны, согласно законам об обороне 1909-1911 гг., все мужчины в возрасте до 25 лет проходили обязательное военное обучение. В 1910 г. военные приготовления в Новой Зеландии инспектировал британский военный министр лорд Китченер, потребовавший их ускорения и усиления.

Первым актом новозеландского правительства в первой мировой войне был захват Западного Самоа, принадлежавшего Германии, что естественно вытекало из политики "колониального джингоизма".

Новая Зеландия официально вступила в войну 4 августа 1914 г., а уже 15 августа 1,4 тыс. солдат были отправлены в Самоа. В Египет свой первый отряд новозеландцы послали в октябре 1914 г.

Боевое крещение в Египте новозеландские войска получили, отражая нападение турок на Суэцкий канал. Но это было мимолетное столкновение. Тяжелым испытанием для новозеландских солдат (о нем и сейчас еще хорошо помнят в Новой Зеландии) явились кровавые и неудачные бои в Галлиполи в апреле-декабре 1915 г., в ходе которых новозеландские войска понесли крупные потери.

После галлиполийских боев новозеландцы сражались на Ближнем Востоке и во Франции. Особенно памятными для них остались бои на Сомме.

Участие в первой мировой войне легло тяжелым бременем на новозеландский народ. Более 100 тыс. солдат - около 40% всего мужского населения страны, способного носить оружие, - воевали на фронте. Убитыми и ранеными новозеландцы потеряли около 60 тыс. человек, т. е. одного па каждые 17 жителей. Денежные расходы Новой Зеландии на войну составили 82 млн. ф. ст.

Новозеландские войска в окопах у реки Соммы во Франции в период первой мировой войны

Окончание войны совпало с тяжким бедствием для Новой Зеландии - эпидемией гриппа, в результате которой в сентябре - декабре 1918 г. в стране умерло 6,6 тыс. человек.

В самый разгар эпидемии, 24 октября, открылась сессия парламента. Неотложные дела, прежде всего связанные с репатриацией и трудоустройством вернувшихся с войны солдат, призывали парламентариев в Веллингтон, несмотря на опасность заражения и смерти.

После долгих прений парламент принял Акт о репатриации, однако это не ознчало решения проблемы.

Газета "Ньюо Зиланд геральд" 9 января 1919 г. писала: "Доминион имеет Акт о репатриации и Репатриационный совет, но не имеет репатриационной политики". Недовольство законом высказывал и орган возникшей еще в 1915 г. Ассоциации вернувшихся солдат - "Квик марш". Несмотря на это, премьер-министр У. Мэссей через неделю после принятия Акта о репатриации покинул страну. Он спешил на Парижскую мирную конференцию.

Новозеландское правительство в сущности глубоко интересовал лишь один вопрос - судьба германских колоний в Тихом океане. Мэссей заявил, что его страна никогда не согласится с возвращением Западного Самоа Германии и будет всеми силами препятствовать установлению какой-либо иностранной державой контроля над этими островами. Получение У. Мэссеем мандата Лиги Наций на управление Западным Самоа новозеландские "локальные империалисты" приняли с удовлетворением.

Некоторое оживление в хозяйственной деятельности страны, наступившее в первые послевоенные годы, было прервано в конце 20-х годов жестокой депрессией.

Экономический кризис, поразивший капиталистический мир в конце 1929 г., сильно ударил и по Новой Зеландии. Доходы от экспорта сократились с 57 млн. ф. ст. в 1928/29 г. до 39,5 млн. ф. ст. в 1930/31 г. Цены на экспортные товары в этот период упали не меньше чем на 43%. Правительство пыталось приостановить рост безработицы расширением общественных работ. В 1924 г. на общественных работах было занято 6,5 тыс., а в сентябре 1931 г. - около 16 тыс. человек, но уже в первые четыре месяца 1931 г. количество безработных в стране увеличилось соответственно с 8,7 до 17,9; 29,5; 37,6 тыс. человек. Правительство лихорадочно искало выхода из весьма опасного положения. Разработкой плана сокращения безработицы занимался созданный в 1928 г. специальный комитет, который считал, что следует отказаться от британской системы страхования от безработицы, как не оправдавшей себя, и создать совет по вопросам безработицы, состоящий из представителей рабочих и предпринимателей. Предполагалось, что совет должен будет изыскивать пути развития наиболее перспективных отраслей промышленности, а финансировать должно будет правительство из фондов, образуемых за счет взимания специальных налогов со всех работающих. Предложения комитета легли в основу закона о безработице, принятого парламентом в 1930 г.

Но все эти меры не помогали. К концу зимы 1932 г. количество безработных в стране превысило 70 тыс., а в сентябре 1933 г. достигло 75 тыс. человек. Лишь к середине 30-х годов экономика Новой Зеландии начала выходить из кризисного состояния. Стоимость экспорта в 1936/37 г. выросла почти вдвое по сравнению с кризисными годами и равнялась 64,6 млн. ф. ст. Продолжалось развертывание общественных работ, бюджетные ассигнования на которые увеличились с 10,5 до 20,7 млн. ф. ст. Количество безработных в стране сократилось до 8,3 тыс. человек. Наблюдалась заметная интенсификация сельского хозяйства. Значительно больше потреблялось искусственных удобрений, расширялась ирригационная система, усилилась механизация сельскохозяйственных работ. Так, количество тракторов в стране увеличилось в период с 1935 по 1940 г. с 5,3 тыс. до 11,3 тыс. Стали использоваться комбайны: если в 1930 г. их работало всего 4, то к 1938 г. стало работать около 300. Естествен поэтому рост производства продуктов полеводства, в первую очередь пшеницы. Если в сезон 1934/35 г. было произведено 6 млн. бушелей пшеницы, то в 1935/36 г.- 9 млн. бушелей. Урожайность пшеницы повысилась за это время с 27 до 37 бушелей с акра. Однако ведущими отраслями сельского хозяйства Новой Зеландии продолжали оставаться овцеводство и мясо-молочное скотоводство.

Во второй половине 30-х годов заметно увеличивается поголовье овец. Если в 1934 г. в стране было 28,6 млн. овец, то в 1937 г. стало 31,3 млн. Производство шерсти достигает ft этому времени 303 млн. фунтов в год. Соответственно расширяются экспортные возможности торговли шерстью. В 1937 г. Новая Зеландия продала шерсти на 19,1 млн. ф. ст., что составило 28,6% общей стоимости новозеландского экспорта.

Другими ведущими экспортными товарами страны были масло, мясо и сыр. В период 1934-1937 гг. стоимость их экспорта составляла соответственно 10; 11,9, 4,7 млн. ф. ст., а затем 17; 14,7; 5,7 млн. ф. ст. Стоимость же всего новозеландского экспорта увеличилась в тот период с 46,8 до 66,7 млн. ф. ст. Таким образом, четыре вида товаров - шерсть, мясо, масло и сыр - давали Новой Зеландии около 85% общей стоимости ее экспорта. Главным торговым партнером Новой Зеландии продолжала оставаться Великобритания. Правда, при постоянной тенденции к росту в абсолютном выражении доля Англии в новозеландском экспорте в процентном отношении неизменно снижалась. Так, в период 1934- 1937 гг. стоимость новозеландского экспорта в Великобританию подскочила с 38,6 млн. ф. ст. до 50,7 млн. ф. ст., а его доля в общем экспорте страны сократилась с 81,6 до 76%.

Новозеландский импорт в период 1934-1937 гг. также имел тенденцию к повышению и вырос с 31,3 до 56,2 млн. ф. ст. И здесь главную роль играла Англия, товары которой составляли в 1937 г. 49.6% всего импорта Новой Зеландии.

Промышленные товары Новой Зеландии занимали по-прежнему подчиненное место во внешней торговле страны, тем не менее во второй половине 30-х годов новозеландская промышленность выпускала продукции па более значительную сумму, и рабочих, запятых па промышленных предприятиях, стало больше. Если в годы кризиса (1929-1933) стоимость промышленного производства сократилась с 121,8 млн. ф. ст. в 1928/29 г. до 89,6 млн. ф. ст. в 1932/33 г., в том числе стоимость продукции обрабатывающей промышленности с 56,2, до 41,3 млн. ф. ст., а численность рабочих соответственно с 80,6 и 53,1 тыс. человек до 68,9 и 46,3 тыс. человек, то в 1936/37 г. общая стоимость промышленного производства Новой Зеландии уже составляла 141,2 млн. ф. ст., в том числе стоимость обрабатывающей промышленности - 63,6 млн. ф. ст., а численность рабочих - 96,4 тыс. человек, в том числе в обрабатывающей промышленности 66,4 тыс. человек.

Европейское население выросло за десятилетие с 1926 по 1936 г. с 1,3 до 1,5 млн. человек, а коренное население с 63,7 до 82,3 тыс. человек.

Внутриполитическая жизнь страны в период между мировыми войнами характеризовалась значительным усилением лейборизма. Возникшая в июле 1916 г. на объединительской конференции в Веллингтоне, где присутствовали представители Объединенной федерации труда, Социал-демократической партии, комитетов рабочего представительства, новозеландская лейбористская партия постепенно завоевывала массы избирателей.

На выборах 1919 г., выступая впервые в качестве Объединенной лейбористской партии, она получила 132,7 тыс. голосов из 550 тыс. и восемь мест в парламенте, а возглавляемая премьер-министром У. Мэссеем Партия реформ - 200 тыс. голосов. На выборах 1922 г. лейбористы собрали уже около 145 тыс. голосов и провели в парламент 17 своих депутатов. Количество голосов, поданных за лейбористов на выборах 1925 и 1928 гг., увеличилось соответственно до 184,6 и 196,4 тыс., а на выборах в разгар экономического кризиса (в 1931 г.) - до 242 тыс. На последних выборах перед второй мировой войной, состоявшихся в 1938 г., за лейбористов проголосовало 528,3 тыс. избирателей, или 55,8%, и они имели уже в парламенте 53 места из 78. Это был самый крупный успех новозеландской лейбористской партии. Лидеры лейбористов неоднократно возглавляли новозеландское правительство, численность партии к началу второй мировой войны достигла 237 тыс. человек, но никаких действительно социалистических преобразований в стране не наблюдалось.

Это объяснялось тем, что лейбористы полностью стояли на оппортунистических, реформистских позициях, хотя их лидеры иногда и щеголяли революционной фразой.

Один из вождей новозеландского лейборизма Питер Фрэзер писал в передовой статье газеты "Уоркер" 17 июля 1918 г.: "Платформой партии... является не социализм, а путь в направлении к социализму... Лейбористская партия является скорее партией эксперимента, чем партией доктрины".

В предвыборном послании, опубликованном в газете "Уоркер" 10 декабря 1919 г., другой лейбористский лидер Г. Холланд эмоционально восклицал: "Борьба, в которую мы втянуты, не является борьбой индивидуумов за обладание министерскими портфелями... Это борьба между капитализмом и социализмом... Нашей задачей является социальная трансформация..." Но, проведя успешно избирательную кампанию, лейбористы устами своего лидера Г. Холланда поспешили заявить, что "социальная революция может быть достигнута путем эволюционного процесса". Поэтому так враждебно относились вожди новозеландского лейборизма к Великой Октябрьской социалистической революции.

В предвыборном манифесте партии объявлялось, что "целью лейбористской партии является использование в максимальной степени чудесных возможностей доминиона". Понятно, что при таких социалистах в правительстве новозеландской буржуазии ничто не угрожало.

В области внешнеполитической Новая Зеландия в годы после первой мировой войны придерживалась ставшего для нее традиционным взгляда на себя как на часть Британской империи. По-прежнему новозеландцы любили повторять, что они больше британцы, чем сами жители Альбиона, называли свою страну "Британией южных морей".

Но и в этот период, так же как и во времена более ранние (это отмечалось выше), неправильно было бы рассматривать Новую Зеландию в качестве "традиционно самой беззаветно и безропотно верноподданной из всех британских доминионов и колоний"1.

Новая Зеландия всегда при всей своей верноподданности блюла собственные интересы. И теперь, подчеркивая преданность Британии, новозеландские лидеры разъясняли, что они понимают под этой преданностью не безоговорочное признание господства над собой Англии, а равноправное участие в делах Британской империи. Именно поэтому новозеландский премьер-министр Мэссей не уставал восхвалять деятельность имперского военного кабинета на заключительной стадии мировой войны, в который наряду с пятью членами английского правительства входили пять премьер-министров доминионов. Он считал, что в дальнейшем имперская политика должна направляться органом, созданным на аналогичных началах.

Как-то во время обсуждения в новозеландском парламенте вопроса о ратификации Версальского мирного договора в октябре 1919 г. один из парламентариев Д. Стевард спросил у У. Мэссея, почему самоуправляющиеся доминионы не изменяют свой статут, подписывая мирный договор как независимые нации, ведь все авторитеты в области конституционного права "убеждены в том, что окончательный ответ на вопрос, обладает или нет государство действительно суверенной властью, может быть дан только в зависимости от того, имеет ли оно право заключать мир и объявлять войну".

У. Мэссей решительно ответил: "Я не согласен с мнением высокочтимого джентльмена. Он считает, что великие изменения, которые имели место в британской конституции, датируются подписанием мирного договора. По моему мнению, это не так... Эти изменения датируются созданием первого имперского военного кабинета".

На имперской конференции в Лондоне в 1921 г. Мэссей упорно доказывал, что доминионы находились в лучшем положении, когда существовал военный кабинет. Австралийский премьер-министр У. Хьюз попросил его пояснить эту мысль, и Мэссей сказал: "Мы потеряли, право, которым обладали тогда,- помогать в выработке рекомендации для короля... в решении любого интересующего нас вопроса".

Такое же понимание верноподданости имперским интересам проявил много лет спустя другой видный новозеландский политический деятель У. Нэш. Выступая в 1937 г. на сессии парламента, он, в ту пору министр финансов, подчеркивал: "Существуют части ассоциации, объединяемой в содружество, которое можно резонно назвать империей, поскольку мы имеем колонии и Великобритания имеет колонии, но взаимная связь, которая реально существует между различными частями содружества, объясняется тем, что они представляют собой совершенно индивидуальные образования, наделенные своим собственным суверенным правом определять, как, когда и что они будут делать"2.

В том же году, на последней перед второй мировой войной имперской конференции, новозеландский премьер М. Сэведж еще раз отчетливо охарактеризовал позицию своей страны по отношению к Британскому содружеству: "Новая Зеландия не видит особой важности в определении теоретической основы нашего объединения как членов Британского содружества. Мы не встречаем каких-либо затруднений и не ожидаем их встретить, совершенно свободно осуществляя свою собственную политику в делах нашего доминиона. Все, что мы, как доминион, хотим, - это, чтобы наше объединение... было более плодотворным, эффективным и даже более тесным и чтобы влияние Британского содружества не ослабевало"3.

Несмотря на некоторые оттенки во мнениях относительно тех или иных международных событий, отдельные легкие столкновения взглядов по внешнеполитическим вопросам между новозеландским и английским правительствами, Новая Зеландия оставалась по-прежнему "больше Британией, чем сама Британия", уповала па мощь Альбиона и интересовалась другими державами в сущности лишь как рынками для сбыта своих сельскохозяйственных товаров.

Новая Зеландия имела одно-единственное дипломатическое представительство за рубежом - представительство верховного комиссара в Лондоне, в системе же новозеландских правительственных учреждений какого-либо самостоятельного органа, осуществляющего внешние сношения, кроме маленькой секции по имперским делам при секретариате премьер-министра, не было.

Новозеландцы, полагаясь на гигантские пространства океана, отделявшие их страну от других государств, пытались и в тревожной атмосфере второй половины 30-х годов XX в. жить подобно некоему викторианскому англичанину, "вне истории". Даже очевидные претензии Японии на господство в тихоокеанском бассейне не особенно пугали их. Только в самом преддверии второй мировой войны новозеландская пресса забила тревогу. "Мы теперь начинаем, понимать, - писала, например, 16 января 1939 г. газета "Пресс", - что Дальний Восток становится Ближним Севером".

Новая Зеландия неспособна была воевать самостоятельно. "Мы думаем, - говорил в октябре 1937 г. в палате представителей новозеландский министр обороны,- что сухопутные силы с помощью улучшенного военно-воздушного флота, который мы сейчас создаем, и двух новых крейсеров во всяком случае смогут оказать сопротивление отдельным кораблям противника, если они здесь появятся. Однако мы не сможем отбить серьезное нападение великой державы..."4

Новозеландское правительство в делах войны фатально полагалось на Великобританию. "Когда воюет Британия, воюем и мы,- подчеркивал в своем выступлении в Оттаве 24 апреля 1935 г. новозеландский премьер-министр Форбс. - Не может быть дискуссии в Новой Зеландии по поводу участия или неучастия в войне, которую ведет империя..."5

Четыре года спустя об этом же сказал другой новозеландский премьер-министр М. Сэведж: "Если Британия будет вовлечена в общую войну, наша страна не будет стоять отдельно и наслаждаться невозмутимым нейтралитетом" 6.

Столь же восторженно и преданно следовали новозеландцы в изменчивом фарватере британских внешнеполитических махинаций, приведших в конце концов к величайшему мировому катаклизму, реально угрожавшему гибелью и Новой Зеландии. Соглашение в Мюнхене расхваливалось на все лады буржуазной новозеландской прессой. "Триумф разума" - так была озаглавлена передовая статья одной из крупнейших газет страны "Нью Зиланд геральд". "Совершенно очевидно, что сам план содержит больше,- утверждалось в статье,- чем чехословацкое правительство могло ожидать"7. В газете "Отаго дейли тайме" предлагалось организовать в масштабах страны сбор средств на подарок Н. Чемберлену в знак благодарности.

Лейбористское правительство, стоявшее в то время у власти в Новой Зеландии, послало в Лондон телеграмму, в которой одобряло мюнхенское соглашение и выражало уверенность в том, что война теперь будет предотвращена.

1 сентября 1939 г. гитлеровские войска хлынули в Польшу, и Англии через два дня, 3 сентября, пришлось объявить войну Германии. Все доминионы были немедленно уведомлены об этом британским премьером Чемберленом, просившим их одновременно сообщить о своих решениях.

Интересно отметить, как реагировали правительства доминионов на послание Чемборлена.

Эйре заявило о своем нейтралитете и сохраняло его до конца войны. В Южно-Африканском Союзе и Канаде развернулись острые дебаты. В конце концов оба доминиона решили объявить войну Германии.

Австралия, премьер-министром которой в то время был Р. Мензис, юрист по образованию, в формальном смысле слова так и не объявила войну Германии. Мензис строго придерживался концепции, что объявление состояния войны британским монархом автоматически вовлекает в войну всех его подданных, в какой бы части империи они ни проживали. Поэтому, выступая по радио 3 сентября, он сообщил, что, поскольку "Великобритания объявила войну, Австралия тоже находится в состоянии войны"8.

В Новой Зеландии об объявлении Англией войны Германии узнали за несколько минут до полуночи 3 сентября, и не успели часы пробить 12 раз, как генерал-губернатор Новой Зеландии подписал прокламацию, где говорилось, что его величество и правительство Великобритании находятся в состоянии войны с Германским рейхом и что это состояние войны существует со времени истечения срока британского ультиматума Германии, содержание которого Новая Зеландия предварительно одобрила. Прокламация тут же была подписана П. Фрэзером, исполнявшим обязанности премьер-министра страны ввиду болезни М. Сэведжа. А в час пятьдесят пять утра 4 сентября новозеландское правительство послало в Лондон составленную в энергичных выражениях телеграмму, в которой сообщало о горячей поддержке действий британского правительства и просило его выполнить формальности, предусмотренные международным правом, для уведомления немцев о том, что Новая Зеландия вступила с ними в войну.

Как мы уже упоминали, премьер-министр Сэведж был болен и потому смог обратиться к населению страны по радио лишь 6 сентября. "С благодарностью за прошлое и уповая на будущее, мы будем вместе с Британией, - сказал он. - Где пойдет она, там пойдем мы, где она остановится, там станем и мы"9.

Так же как и в первую мировую войну, новозеландское правительство послало свои войска на Ближний Восток. Первая группа войск под командованием генерал-майора Б. Фрейберга в количестве 6 тыс. человек покинула родные берега в декабре 1939 г., а в начале февраля 1940 г. высадилась в Египте, где разместилась в лагерях близ Каира. Вторую группу тоже вначале предполагалось отправить в Египет, но потом планы изменились и ее повезли в Англию, с тем чтобы она приняла участие в отражении возможного вторжения германских войск на Британские острова. В феврале 1941 г. эту группу войск перебросили в Египет, в район расположения первой группы и третьей, прибывшей в Египет еще в сентябре 1940 г.

Новозеландские войска сражались в Египте, Греции, на Крите, а на заключительной стадии войны - в Италии. Однако этим дело не ограничилось. В отличие от первой мировой войны территория Новой Зеландии теперь подверглась опасности непосредственного вторжения врага.

Нападение японцев на Пирл-Харбор 7 декабря 1941 г. заставило новозеландское правительство сосредоточить внимание на тихоокеанском театре военных действий, несмотря на то что основные вооруженные силы страны находились в бассейне Средиземного моря.

Высадка новозеландских войск на острова Тихого океана в период второй мировой войны

Чтобы как-то защитить себя, новозеландцы начали концентрировать часть войск на тихоокеанских островах, прикрывающих подступы к их стране. В октябре 1940 г. корабль "Рангатира" вышел из веллингтонского порта, имея на борту 949 солдат и офицеров. 1 ноября они высадились в Суве, на островах Фиджи. К концу ноября в Суве находилось уже свыше 3 тыс. солдат. Группы солдат высадились также на островах Тонга, Гилберта и Эллис.

Представление о настроении новозеландского общества того времени дает статья, помещенная в газете "Окленд стар" 31 января 1942 г. "События на Тихом океане после вступления в войну Японии вызвали у народов Австралии и Новой Зеландии шок не меньший, а даже больший, чем блицкриг во Франции, потому что японское нападение совершается в районах, в которых для нас непривычно вести военные действия. Стратегическая ценность различных пунктов в Тихом океане, исключая Сингапур, до настоящего времени никогда не интересовала большинство из нас. Мы знали больше о Дуврском проливе, чем о Малаккском проливе, и думали больше о значении Голландии и Бельгии для Франции, чем о значении Таиланда для Малани. Одним из общих, более того, всеобщим мнением было то, что на Дальнем Востоке Сингапур являлся крепостью и крепостью практически неприступной. Внезапно вся тихоокеанская сцена изменилась... Япония трансформировала наше состояние воображаемой безопасности в чувство смертельной тревоги"10. Это новое для новозеландцев ощущение обострилось после падения "неприступного" Сингапура.

Новозеландские войска приняли участие в войне на Тихом океане практически на всех стадиях. Новая Зеландия послала за границу 194 тыс. солдат. Общие людские потери ее во второй мировой войне выразились в следующих цифрах: убитых - 11671, раненых - 15749, пленных - 8469 человек. Военные расходы составили 500 млн. ф. ст.

Сложные и опасные перипетии второй мировой войны серьезнейшим образом повлияли на все дальнейшее развитие Новой Зеландии. Оторванные от метрополии новозеландцы почувствовали себя вдруг одинокими перед грозным врагом. Война заставила их реорганизовать экономику и приняться за поиски среди великих держав новых союзников и покровителей. Именно в самый острый период войны Новая Зеландия отправила в заокеанские страны свои дипломатические миссии. В 1941 г. она установила дипломатические отношения с США, в 1942 г. - с Канадой, в 1943 г. - с Австралией, в 1944 г. - с СССР. В 1943 г. в системе государственных учреждений создается министерство иностранных дел взамен скромной секции по имперским делам, входившей в состав секретариата премьер-министра.

Стремление новозеландского правительства к политической эмансипации привело к сближению двух "белых" доминионов - Новой Зеландии и Австралии. Это впервые проявилось в январе 1944 г., когда они заключили совместное соглашение в Канберре. Несмотря на то что оно было подписано в разгар войны, акцент в нем делался на проблемах послевоенного устройства на Тихом океане.

В соглашении декларировалось намерение обоих доминионов тесно сотрудничать в вопросах проведения политики в бассейне Тихого океана, подчеркивалась необходимость создания оборонительной зоны, распространяющейся на цепь островов к северу и северо-востоку от Австралии до Западного Самоа и островов Кука.

Специальный пункт соглашения касался тихоокеанских островов. Боясь за судьбу своих владений в Тихом океане, Новая Зеландия и Австралия записали: "Оба правительства считают общепринятым принципом в международной практике, что сооружение и использование во время войны какой-либо державой морских, сухопутных или военно-воздушных баз на территориях, находящихся под суверенитетом или контролем другой державы, не создают сами по себе основания для территориальных претензий или возникновения права на суверенитет или контроль над этими территориями после прекращения военных действий"11.

В то же время, не в силах скрыть своих территориальных вожделений в бассейне Тихого океана, оба доминиона подчеркнули, что использование вражеских тихоокеанских территорий является "жизненно важным" для обеих стран и потому передача кому-либо суверенных прав на эти территории будет действительной "только с их согласия"12.

Следует отметить, что несколько месяцев спустя, в мае 1944 г., на конференция премьер-министров стран Британского содружества было распространено письмо новозеландского министерства иностранных дел по поводу предполагаемой послевоенной политики Новой Зеландии. В письме говорилось, что, несмотря па намерение правительства активно участвовать в общемировой системе безопасности, Новая Зеландия проявит особый интерес к обороне тихоокеанского бассейна и прежде всего в районе островов Тонга, Новая Каледония, Норфолк, Новые Гебриды, Эллис и Кука. Однако в том же 1944 г. Новая Зеландия заявила, что ей понятен интерес США к островам Микронезии и что она считает закономерными американские претензии на них. Этим Новая Зеландия пыталась вызвать расположение своего нового могучего покровителя.

В канберрском соглашении Новая Зеландия и Австралия указывали на необходимость создания специальной международной организации для Тихого океана и приглашали все заинтересованные державы принять в ней участие. Пока же они договаривались о деталях сотрудничества представителей обеих стран во всех вопросах, касающихся тихоокеанского бассейна.

Международная организация экономического характера - Южно-тихоокеанская комиссия - была создана уже после окончания войны, 6 февраля 1947 г., о чем подписали соглашение Новая Зеландия, Австралия, Англия, Франция, США и Голландия.

Идея же военного союза в бассейне Тихого океана, выдвинутая в австралийско-новозеландском соглашении 1944 г., получила свое воплощение в Тихоокеанском пакте безопасности (АНЗЮС), заключенном в Сан-Франциско 1 сентября 1951 г.

Новая Зеландия выступала на Сан-Францискской конференции 1945 г., разыгрывая роль адвоката интересов малых наций. Глава новозеландской делегации Фрэзер резко возражал против принципа единогласия великих держав. Следуя той же идее, новозеландская делегация высказалась за максимальное расширение компетенции Генеральной Ассамблеи ООН за счет сужения прав Совета Безопасности. Особый интерес проявляли новозеландские делегаты к судьбе колоний и зависимых территорий. Именно новозеландский представитель был председателем комитета, обсуждавшего вопросы подопечных и несамоуправляющихся территорий.

Глава 8 ТРЕВОГИ ВЕРНОПОДДАННОЙ

Утрата Великобританией лидирующих позиций в международных делах и неспособность ее защитить интересы стран Содружества наций, так ясно продемонстрированная в период второй мировой войны, заставила новозеландцев в послевоенном мире еще энергичнее стремиться к все большей самостоятельности во внешнеполитических отношениях, к поискам более надежного покровителя.

Поэтому в первом послевоенном договоре, заключенном Новой Зеландией (Тихоокеанском пакте безопасности 1951 г.), мы не встречаем Англии. В нем участвовали три государства: США, Австралия и Новая Зеландия. В этом военно-политическом пакте отчетливо проявились новые тенденции в расстановке сил на Тихом океане, а именно: возросшая роль Соединенных Штатов, значительное падение влияния Великобритании. Все попытки Англии на протяжении 1952-1953 гг. присоединиться к Тихоокеанскому пакту окончились неудачей.

Однако, добиваясь покровительства США, ни Австралия, ни Новая Зеландия не думали порывать старых связей с Англией. И когда последняя выдвинула идею заключения договора об укреплении "стратегических резервов" стран Содружества наций в Юго-Восточной Азии, они охотно ее поддержали. Соответствующий договор (АНЗАМ) был заключен между Англией, Австралией, Новой Зеландией и Малайской Федерацией в 1955 г. Кроме того, Новая Зеландия подписала более широкие международные соглашения, касающиеся Азии в целом: СЕАТО и "план Коломбо".

В послевоенное время Новая Зеландия активно участвовала в деятельности международных организаций, прежде всего в Организации Объединенных Наций. В 1954-1955 гг. она избиралась в Совет Безопасности и в 1966 г. вновь вошла в его состав. Новая Зеландия неоднократно была членом Экономического и Социального советов, является членом Совета по опеке. Представители Новой Зеландии занимали посты председателей Совета Безопасности, Генеральной Ассамблеи, Экономического и Социального советов, Совета по опеке и др. Новозеландское правительство ищет возможностей расширения контактов с европейскими державами. Так, в начале марта 1966 г. премьер-министр К. Холиок объявил о создании посольств в ФРГ и Италии. В 1971 г. Новая Зеландия имела уже дипломатические и консульские представительства в следующих европейских странах: Австрии, Великобритании, Бельгии, Греции, Ирландии, Нидерландах, Франции, ФРГ, Италии и Швейцарии. В Новой Зеландии помимо дипломатических представительств указанных стран функционируют представительства Дании, Норвегии, Польши, Португалии, Румынии, СССР, Финляндии, Чехословакии, Швеции, Югославии.

Однако все больше и больше политические интересы Новой Зеландии концентрируются в бассейне Тихого океана и в Юго-Восточной Азии. Еще в 1955 г. тогдашний министр иностранных дел Т. Макдональд сказал, что, поскольку "основная угроза благополучию Новой Зеландии исходит из Азии, прежде всего из Юго-Восточной Азии, где существуют "коммунистические режимы", Новая Зеландия в своей внешней политике стремится примирить географию и историю, экономический фактор и фактор стратегический. Сейчас ясно, что, не ослабляя многочисленных связей с Британией и всем Атлантическим сообществом, мы должны усилить свое влияние на решение дел в Юго-Восточной Азии"1.

К середине 60-х годов представительств Новой Зеландии в азиатских странах было значительно больше, чем в Западной Европе. Она вошла в состав Азиатского банка развития, стала членом Азиатско-тихоокеанского совета (АЗПАК).

Для политики Новой Зеландии характерна активная поддержка действий империалистических держав, направленных против национально-освободительного движения народов. Новозеландские войска сражались в Корее, на Кипре, на призыв США послать войска в Южный Вьетнам правительство Новой Зеландии не замедлило дать положительный ответ.

Но осуществлять столь реакционную политику правительству становится все труднее. Народ проявляет все большее беспокойство по поводу подобных авантюр. Когда в мае 1965 г. в парламенте рассматривался вопрос об отправке войск в Южный Вьетнам, в стране проходили бурные демонстрации протеста. Правительству с трудом удалось добиться одобрения своих действий. Результаты голосования в парламенте были следующие: 39 - за и 33 - против.

Премьер-министр К. Холиок на себе испытал гнев новозеландских трудящихся. В начале июля 1966 г. в веллингтонском аэропорту он увидел демонстрантов с обращенными к нему плакатами: "Вина за убийство новозеландских солдат ляжет на вас", "Избавьте нас от вашей грязной войны" и др.

Здание парламента в Веллингтоне

Когда в апреле 1965 г. Генри Кабот в качестве специального представителя президента США прибыл в Веллингтон для ведения переговоров с правительством о расширении участия Новой Зеландии в военных действиях во Вьетнаме, его встретили демонстранты с лозунгами: "Новозеландцы против вашей войны" и т. п. Лозунгами "Дипломатия США - это бомбы и подкуп", "Губерт, убирайся домой!" встретили в феврале 1966 г. в Веллингтоне вице-президента США Губерта Хемфри, намеревавшегося склонить новозеландское правительство к более активному вмешательству во вьетнамские дела.

В мае 1966 г. лейбористская партия опубликовала заявление, осуждавшее политику правительства в отношении Южного Вьетнама. Тем не менее новозеландское правительство продолжает упорно следовать своему политическому курсу. Оно сразу же откликнулось на решение правительства США провести совещание в Маниле осенью 1966 г., на котором должны были обсуждаться меры военного подавления борьбы вьетнамского народа. "Новая Зеландия, - заявил Холиок в конце сентября 1966 г., - окажет максимальную поддержку любой инициативе этого совещания". Он подчеркнул, что Новая Зеландия имеет во Вьетнаме "жизненно важные интересы".

Выступления новозеландской общественности против участия страны в военных авантюрах США не ослабевали и в последующие годы. Когда в августе 1969 г. государственный секретарь США Роджерс прибыл в Окленд, завершая свою поездку по странам Азии и Тихого океана, его встретили демонстранты, бурно выразившие протест против войны во Вьетнаме. "Прекратите свою грязную войну!", "Не отдадим сынов Новой Зеландии за доллары янки!" - вот лозунги, под которыми проходила демонстрация.

Отношение к вьетнамской войне было одним из основных вопросов, дебатировавшихся на последних выборах в новозеландский парламент в 1969 г. Во время одного из предвыборных митингов в Окленде в ноябре 1969 г., на котором выступал премьер-министр Холиок, толпа из 5 тыс. человек - противников войны во Вьетнаме - окружила здание, где шел митинг, затем ворвалась в зал и не дала возможности Холиоку говорить.

Антивоенные, антиамериканские демонстрации проходили в стране во время визита вице-президента США С. Агню в январе 1970 г. Антивоенные настроения проявились на 33-й конференции Новозеландской федерации труда, состоявшейся в апреле 1970 г. Многие профсоюзы предложили обсудить меры для усиления движения в поддержку прогрессивных организаций, выступающих за прекращение войны и вывод всех иностранных войск из Вьетнама. Однако новозеландское правительство продолжало оставаться на прежних позициях.

25 ноября 1969 г., накануне выборов в парламент, Холиок заявил, что участие Новой Зеландии во вьетнамской войне является таким же морально оправданным актом, каким было ее участие в двух мировых войнах.

Во время своего визита в США в апреле 1971 г. Холиок подчеркивал, что новозеландское правительство полностью поддерживает политику Никсона во Вьетнаме.

Активно участвуя во всякого рода военных акциях международного империализма, Новая Зеландия не может игнорировать того неумолимого факта, что соседи ее, азиатские страны, несмотря на старания США, все решительнее ведут самостоятельную политику и оказывают все большее влияние на ход мировых событий. Поэтому новозеландцам приходится серьезно размышлять над проблемами отношений с ними. Одна из форм таких отношений - оказание экономической помощи и технических услуг, прежде всего странам Юго-Восточной Азии и Тихого океана.

Прямое участие в оказании экономической и технической помощи развивающимся странам Азии Новая Зеландия начала принимать с момента присоединения к "плану Коломбо" в 1950 г.

План экономического развития стран Южной и Юго-Восточной Азии обсуждался на конференции министров иностранных дел Содружества наций в Коломбо в январе 1950 г. Встревоженные быстрым ростом национально-освободительного движения стран Востока после второй мировой войны, колониальные державы искали новые пути и методы, которые позволили бы им овладеть этим движением и заставить его служить их целям и интересам.

Именно одной из таких акций и явился "план Коломбо". Он связал густой сетью двусторонних договоров страны Южной и Юго-Восточной Азии с ведущими империалистическими державами. Государствами-"благодетелями", или, как их называют, "государствами-донорами", стали не только страны Содружества наций, такие как Англия, Канада, Австралия и Новая Зеландия, но и США и Япония.

С 1951 по 1969 г. Новая Зеландия израсходовала на экономическую и техническую помощь по "плану Коломбо" всего 34,9 млн. долл., в том числе 21,6 млн. долл. в виде капиталовложений; 8,6 млн. долл. на подготовку местных кадров и 4,7 млн. долл. на содержание своих экспертов в азиатских странах. Количество азиатских студентов, прошедших обучение в новозеландских университетах по "плану Коломбо", за период 1951-1969 гг. составило 2,7 тыс. человек, а количество новозеландских экспертов, работавших в странах Азии в рамках "плана Коломбо", на апрель 1969 г. - 416 человек. Экономическую и техническую помощь странам Азии и Тихоокеанского бассейна Новая Зеландия оказывает и через каналы СЕАТО, Азиатского банка развития, Южно-тихоокеанской комиссии и другие организации.

Общий объем экономической и технической помощи Новой Зеландии развивающимся странам постепенно увеличивается. Если в 1967 г. hi эти цели было истрачено 10,7 млн. долл., то в 1969 г.- 12 млн. долл.

Возросшие возможности Новой Зеландии в области оказания внешнеполитической помощи основываются на весьма значительных изменениях, происшедших в ее экономике в послевоенные годы. Из аграрной страны Новая Зеландия быстро превращается в аграрно-индустриальное государство. Этот процесс, как мы отмечали, начался в период второй мировой войны. Так, если в 1936 г. в стране было 5,4 тыс. промышленных предприятий с общим числом рабочих 79 тыс. человек, то в 1946 г. предприятий стало 6,9 тыс., а рабочих - 119 тыс. В 1956 г. в Новой Зеландии действовало уже 8,5 тыс. промышленных предприятий, а численность рабочих па них достигла 158 тыс. человек. Еще через 10 лет в стране имелось 10 тыс. предприятий с общим числом рабочих 229 тыс. человек, а по данным 1968 г., свидетельствующим о дальнейшем росте числа промышленных предприятий,- 10,4 тыс. Чистая стоимость продукции обрабатывающей промышленности за 1936-1966 гг. увеличилась с 38 до 709 млн. долл. В 1967/68 г. она равнялась 757 млн. долл., а в 1968/69 г.- 814 млн. долл. Что касается темпов роста и удельного веса ведущих отраслей новозеландской обрабатывающей промышленности, то они представляются в следующем виде (взят период 1960/61 г.- 1965/66 г.)

Таблица 5

Отрасли промышленностиДоля в общей занятости промышленных рабочих в 1965/66 г.% роста в сравнении с 1960/61 г.Доля в общем выпуске продукции в 1965/66 г.% роста в сравнении с 1960/61 г.

Химическая8,91812,671

Транспортное оборудование13,62911,784

Металлургическая и машиностроительная18,25018,697

Пищевая17,91420,873

Текстильная и легкая19,51312,543

Правда, надо отметить, что основой новозеландской обрабатывающей промышленности до сих пор являются мелкие предприятия. 62% всех промышленных предприятий используют не более чем по 10 рабочих каждое. В стране имеется лишь 145 предприятий с числом рабочих более 200 человек. Если за последние 50 лет количество предприятий в Новой Зеландии выросло почти в 3 раза, а общее число рабочих - в 4 раза, то средняя численность рабочих на предприятиях за это время возросла только на 6 человек: с 16 до 22.

Наиболее крупными центрами обрабатывающей промышленности стали Окленд, Веллингтон и Кентербери. В 1968/69 г. в Окленде находилось 2,9 тыс. промышленных предприятий, выпускавших продукцию чистой стоимостью 266 млн. долл., с общим числом рабочих - 6 тыс. человек. В Веллингтоне и Кентербери эти цифры составляли соответственно 2 тыс., 156 млн. долл., 44,4 тыс., 1,5 тыс., 111 млн. долл., 36 тыс.

В ближайшие годы новозеландская обрабатывающая промышленность будет развиваться, по-видимому, все более быстрыми темпами.

Уже действует построенный компанией "Нью Зиланд стил" металлургический комбинат в Гленбруке в Южном Окленде, работающий на местном сырье. Стоимость первой очереди комбината оценивается в 35 млн. долл., а общая сумма капиталовложений должна достигнуть 112 млн. долл. В настоящее время комбинат производит 100 тыс. т стали в год. Когда же войдет в строй весь производственный комплекс, выпуск стали достигнет 275 тыс. т ежегодно, что будет покрывать половину общей потребности страны в стали.

В Блаффе, портовом городе на крайнем юге острова Южный, идет строительство алюминиевого завода. Соглашение о его строительстве было подписано в сентябре 19Ь9 г. новозеландским правительством, австралийское компанией "Комалко индастрис" и двумя японскими предприятиями: "Сова Бенко" и "Сумитомо кемикл", каждое из которых должно получить по 25% акций Завод производит больше 70 тыс. т алюминия из глинозема импортируемого из Квинсленда. Ожидается, что мощность завода достигнет 21 тыс. т алюминия в год. Создание этого завода не только освобождает страну от необходимости импорта алюминия и алюминиевых сплавов, которые до последнего времени полностью ввозились из-за границы, но и дает возможность Новой Зеландии экспортировать некоторую часть производимого заводом алюминия. При уровне производительности, равном 105 тыс. т алюминия в год, завод будет давать прибыль в размере 10 млн. долл., а после удвоения производственных мощностей, как это запланировано, доход возрастет до 25 млн. долл.

Компания "Маккечни бразерс" ведет строительство завода по выплавке меди и производству медных труб в Белл-Роке в Нью-Плимуте.

Английская компания "Бритиш лейланд мотор" строит автосборочный завод возле Окленда. Его производственная мощность запланирована на уровне 20 тыс. автомобилей в год. Завод вступит в строй в 1973 г.

Целлюлозная и бумажная промышленность, сконцентрированная главным образом в лесных районах острова Северный, также быстро наращивает производственные мощности.

Если в I960 г. производство целлюлозы составило 143 тыс. т, а бумаги - 162 тыс. т, то в 1969 г. - уже 486 и 390 тыс. т. Компания "Тасман пейпер энд палп" строит целлюлозный завод, который будет производить на экспорт 105 тыс. т неотбеленной, полуотбеленной и отбеленной целлюлозы в год.

Горнодобывающая промышленность не выросла сколько-нибудь заметно в послевоенные годы вследствие узости ее минеральной базы. Если в 1968 г. в Новой Зеландии было добыто 8,6 тыс. унций золота стоимостью 309 тыс. долл., то в 1968 г.- 10,4 тыс. унций стоимостью 407 тыс. долл.

Окленд - бывшая столица и самый большой город Новой Зеландии

Наиболее важным видом минерального сырья в Новой Зеландии является уголь (прежде всего бурый). Его добыча в 1968 г. составила 2,3 млн. т стоимостью 13,7 млн. долл. В начале 60-х годов в Капуни были обнаружены запасы природного газа, могущие удовлетворить '/g потребностей страны в топливе. Этот газ будет перекачиваться по трубопроводу в Окленд, Веллингтон и другие города Северного острова. Коммерческая эксплуатация этого месторождения началась в 1971 г. Однако значительно важнее месторождение газа, находящееся в провинции Таранаки, на западном побережье острова Северный, где ведет работы консорциум, в который вошли компании "Шелл", "Бритиш петролиум" и "Тодд". Полагают, что эксплуатация этого месторождения приведет к созданию в Новой Зеландии собственной нефтехимической промышленности и даст возможность прекратить импорт нефти.

Что касается энергетической базы новозеландской экономики, то она серьезно расширилась за послевоенные годы. Если в 1954 г. в стране производилось 3,9 млрд. квт/час электроэнергии, то в 1967 г. - уже 11,3 млрд. квт/час. В основном электроэнергию дают гидростанции. В 1954 и 1967 гг. они произвели соответственно 3,2 и 9,6 млрд. квт/час, в 1970 г. общее производство электроэнергии составило 13 млрд. квт/час. В послевоенные годы в Новой Зеландии значительно вырос автомобильный и авиационный транспорт. Количество автомобилей в стране увеличилось с 315 тыс. в 1946 г. до 1340 тыс. в 1969 г. (из них легковых автомобилей- 834 тыс.). В 1970 г. стало уже 1386 тыс. автомашин (легковых - 872 тыс.). В 1945 г. один автомобиль приходился на 11 жителей страны, а в 1969 г. - на 3,4, а объем грузоперевозок достиг 11,4 млн. т.

Число пассажиров, летавших на внутренних авиалиниях за 1959-1969 гг., почти утроилось. Если в 1959 г. воспользовались самолетами 557 тыс. пассажиров, то в 1969 г.- 1,3 млн. На международных авиалиниях, обслуживаемых новозеландской авиакомпанией "Эйр Нью Зиланд", перевозится ежегодно не менее 100 тыс. человек.

По состоянию на 31 марта 1969 г. новозеландские железные дороги протянулись на 3063 мили. Правда, они потеряли первостепенное значение для перевозки пассажиров, но интенсивно используются для перевозки грузов вследствие промышленного развития страны. Если в 1965 г. было перевезено 25 млн. пассажиров, в основном па пригородных линиях, то в 1969 г.- 22 млн. (из них 20 млн.- на пригородных линиях), а стоимость перевозимых грузов за десятилетие с 1959 по 1969 г. увеличилась с 60 до 68 млн. долл. В 1970 г. число перевезенных железными дорогами пассажиров сократилось до 21 млн. человек.

Послевоенное индустриальное развитие Новой Зеландии не повлияло, однако, на общее положение - примат сельского хозяйства в экономике страны по-прежнему сохранился. Новозеландское сельское хозяйство быстро перевооружилось, используя новейшие технические средства, и добилось значительного увеличения производства продукции (более чем в 2 раза). На долю сельского хозяйства приходится половина стоимости всей материальной продукции Новой Зеландии. Основа сельского хозяйства - пастбищное животноводство. На пастбищах Новой Зеландии сейчас пасется почти 9 млн. голов крупного рогатого скота (в том числе 2,5 млн. молочных коров) и 60 млн. овец. Для сравнения укажем, что в 1946 г. количество крупного рогатого скота и овец составляло соответственно 3 и 34 млн. голов. Производство основных сельскохозяйственных продуктов неуклонно растет. В сезон 1965/66 г. было произведено 623 млн. фунтов шерсти, а в 1970 г. - 723 млн. фунтов. Производство мяса в период 1964/65-1968/69 гг. увеличилось с 823 до 1014 тыс. т, а в 1969/70 г. составило 1035 тыс. т.

Бенморская гидроэлектростанция.

Вид с самолета

Что касается производства пшеницы, то тут имели место серьезные колебания в послевоенные годы. В первое послевоенное десятилетие ее производство упало до 2,9 млн. бушелей (в 1942 г. - 9 млн. бушелей), но уже в следующее десятилетие поднялось до 13 млн. бушелей. В сезон 1968/69 г. было получено 17 млн. бушелей зерна, а в 1970/71 г. - около 12 млн.

Следует отметить, что рост сельскохозяйственного производства сопровождается неуклонным уменьшением числа работающих в сельском хозяйстве. Если в 1936 г. в сельском хозяйстве было занято 175 тыс. человек, то в 1966 г.- 141 тыс. человек. В промышленности же число работающих выросло за этот период с 157 до 382 тыс. человек.

В процентном отношении доля работающих в сельском хозяйстве снизилась с 27,1 до 13,7%, в то время как доля работающих в промышленности возросла с 24,2 до 372%. Естествен поэтому рост городского населения. К концу 1968 г. население страны составило 2,8 млн. человек, из которых половина жила в восьми крупнейших городах. За 40 лет, с 1926 по 1966 г., городское население европейского происхождения увеличилось с 889 тыс. до 2,1 млн. человек, тогда как сельское - с 513 до 608 тыс. человек. Процент городского населения к общему количеству жителей страны европейского происхождения вырос за этот период с 63,4 до 77,3%, в то время как процент сельского населения снизился с 36,6 до 22,7%.

Этот же процесс захватил и маорийское население. С 1936 по 1966 г. количество маори, живущих в городах, увеличилось с 11 до 118 тыс. человек (в процентном отношении с 13,3 до 58,7%), а количество маори, живущих в сельской местности, - с 71,4 до 83 тыс. человек (в процентном отношении уменьшилось с 86,7 до 41,3%).

Рост экономики Новой Зеландии создавал возможность для расширения внешней торговли. За 1960-1969 гг. новозеландский экспорт вырос с 630 до 988 млн. долл. Основу его неизменно составляют продукты сельского хозяйства, но доля их все время сокращается. Если в 1946 г. на сельскохозяйственные товары приходилось 90,4% общего экспорта страны, то в 1969 г. - 84,1%. В 1970 г. общая стоимость новозеландского экспорта достигла 1,1 млрд. долл.

Главными продуктами экспорта по-прежнему являются мясо, шерсть и молочные продукты. В 1970 г. доход от их продажи выразился соответственно в следующих цифрах: 369 , 204, 214 млн. долл.

Что касается импорта, то он тоже систематически растет. В 1960-1969 гг. новозеландский импорт увеличился с 435 до 797 млн. долл. В 1970 г. его стоимость достигла 942 млн. долл.

Весьма любопытны наблюдения над изменениями в географии внешней торговли Новой Зеландии.

Так же как в области внешнеполитических отношений, Новая Зеландия в сфере внешнеэкономических контактов старается найти новых партнеров, гарантирующих ее благополучие, оберегающих от колебаний в ставшей столь неустойчивой экономике "туманного Альбиона".

В 1940 г. доля Великобритании в новозеландском экспорте составляла 88%, в импорте - 47%, в 1969 г. - 39 и 31%, а за это же время доли США и Австралии - 4 и 17%; 3 и 8%. Быстро развивается торговля с Японией. В 1966-1969 гг. новозеландский экспорт в Японии вырос с 57 до 88 млн. долл., а импорт в 1968- 1969 гг.- с 51 до 65 млн. долл. Теперь на долю Японии приходится 9% всего экспорта Новой Зеландии.

Эти изменения становятся еще более заметными, если рассмотреть, каково положение с продажей отдельных товаров новозеландского экспорта. В 1968 г. Новая Зеландия продала шерсти всего на 158 млн. долл. На английском рынке она получила лишь 36 млн. долл. Мороженой говядины тогда же было продано всего на 89 млн. долл., в том числе на английском рынке на 7 млн. долл. Основная часть говядины реализуется сейчас в США (на 66,3 млн. долл. в 1968 г.), а баранина в Японии (в 1969 г. Япония закупила баранины па 20 млн. долл. из общего новозеландского экспорта баранины на 30 млн. долл.).

Тем не менее рынок Великобритании продолжает оставаться для Новой Зеландии очень важным. В 1968/69 г. на его долю приходилось 91% экспорта новозеландского масла, 78% сыра и 88% ягнятины.

Новая Зеландия имела выгодные соглашения с Англией, гарантировавшие доступ ее мясной и молочной продукции на британские рынки. Но срок их действия истек в 1972 г. В то же время Великобритания весьма активизировалась в отношении допуска ее в "Общий рынок". В этих обстоятельствах Новая Зеландия испытывала весьма сильное беспокойство и крайне нервно реагировала на поведение британского правительства.

Англия дает сейчас Новой Зеландии 1/4 ее экспортной выручки. Потеря столь важного экспортного рынка повлечет за собой необходимость резкого сокращения поголовья скота. Но кроме того аграрная политика "Общего рынка", направленная на поощрение сбыта сельскохозяйственных товаров входящих в него стран, не только захлопнет двери для основных товаров ее экспорта в страны Европейского экономического сообщества, но и создаст дополнительные затруднения на рынках других стран.

Собственно говоря, основное внимание новозеландского правительства во внешних делах было приковано к маневрам Британии в отношении "Общего рынка".

В конце января 1970 г. в студенческой аудитории Веллингтонского университета заместитель премьер-министра и министр внешней торговли Д. Маршалл патетически восклицал, что если Англию примут в "Общий рынок" и она перестанет покупать у Новой Зеландии молочные продукты, это явится катастрофой для молочных ферм и всей экономики Новой Зеландии вообще. Переговоры на столь волнующую тему, подчеркивал Маршалл, будут одними из самых важных дипломатических и торговых переговоров за последние несколько лет.

О том же говорил президент Новозеландской федерации фермеров П. Фламмер на ежегодном собрании федерации в Веллингтоне в июле 1970 г. Последствия вступления Великобритании в "Общий рынок" без обеспечения достаточных гарантий для новой Зеландии будут катастрофическими, сказал он. "Наше существование зависит от дальнейшего развития торговых контактов. Мы должны создать торговые аванпосты в Москве, Варшаве или Белграде, что, однако, не будет означать поддержки коммунистической идеологии". Для того чтобы успокоить "верных новозеландцев", британское правительство специально послало в сентябре 1970 г. в Новую Зеландию главу английской делегации, ведущей переговоры с представителями стран "Общего рынка", Риппона.

По приезде в страну Риппон сразу же заявил, что Новая Зеландия не может надеяться на прямое представительство на переговорах, но британское правительство намерено проводить с правительством Новой Зеландии постоянные консультации. Риппон обескуражил новозеландцев сообщением, что Англия не собирается заключать постоянное соглашение об экспорте новозеландского масла и сыра в случае вступления в "Общий рынок". Однако он туг же постарался подсластить горькую пилюлю, пообещав, что необходимая забота о новозеландцах будет проявлена. "Мы считаем вас больше чем своими союзниками, - заметил Риппон, - вы наши друзья и родные". По никаких конкретных подтверждений этой сентиментальной сентенции Риппона не последовало.

Риппон старается создать впечатление "заботы о нас", справедливо заметил председатель лейбористской партии У. Роулинг, выступая в парламенте в сентябре 1970 г., но когда доходит до дела, он не говорит ничего определенного.

Поскольку британский "флирт" с "Общим рынком" перерастал в нечто более серьезное, беспокойство новозеландцев усиливалось. В конце ноября 1970 г. в Лондон прибыл Маршалл для переговоров с британским правительством о преодолении губительных последствий для экономики Новой Зеландии возможного вступления Англии в "Общий рынок".

24 ноября на заседании Новозеландского общества в Лондоне Маршалл сказал, что, если Англия вступит в "Общий рынок", существование Новой Зеландии как государства будет зависеть от экономических гарантий, которые она даст. Если Англия не сможет гарантировать дальнейший вывоз товаров из Новой Зеландии, продолжал он, это нанесет "непоправимый ущерб" молочной промышленности, отразится на уровне жизни почти трехмиллионного населения, создаст социальные и экономические трудности для страны, связанные с необходимостью приспособиться к такой большой утрате.

Маршалл подчеркнул, что вступление Англии в "Общий рынок" не только приведет к свертыванию более чем половины производства мясо-молочных продуктов в Новой Зеландии, но и для миллионов простых англичан будет означать прекращение импорта сравнительно дешевых продовольственных товаров, что приведет к повышению цен примерно на 20-26%.

Весной 1971 г. в Европу вылетел уже сам премьер-министр Холиок. Проблемы Новой Зеландии, возникающие в связи с возможным вступлением Англии в "Общий рынок", были основной темой его апрельских переговоров с английским, французским и западногерманским правительствами.

В переговорах с английским правительством Холиок доказывал, что Новую Зеландию - в основном сельскохозяйственное государство - особенно беспокоят последствия вступления Англии в "Общий рынок" потому, что возникнет "барьер сообществу" между Англией и "третьими" странами, в том числе Новой Зеландией, имеющей с Лондоном преференциальные соглашения. В результате этого окажется подорванным сбыт Новой Зеландией молочных продуктов па основном рынке, поглощающем 90% масла, 75% сыра и 86% ягнятины. Если страна не сохранит рынки сбыта этих продуктов в расширившемся сообществе, то это будет иметь для нее катастрофические экономические и социальные последствия.

Особое положение Новой Зеландии создает, таким образом, утверждал Холиок, одинаковую проблему и для Англии, и для стран Европейского экономического сообщества, для которых "преференции сообщества", представляемые его участникам, являются одним из основных принципов "Общего рынка". Чтобы пойти навстречу просьбе Англии, защищающей новозеландские и одновременно свои собственные интересы (поскольку ей придется дороже платить за молочные продукты, импортируемые из стран сообщества), а также учитывая особые связи, существующие между Европой и Новой Зеландией, сообщество должно согласиться на "временное отступление" от принципа преференций в пользу Новой Зеландии с тем, чтобы позволить ей и Англии постепенно приспособиться к новой обстановке, т. е. Англия будет предоставлять Новой Зеландии преференций все меньше и меньше и к концу "переходного периода" вовсе перестанет это делать.

Идя дальше, Холиок выдвинул просьбу о "постоянном отступлении" от принципа, которое сохранилось бы и после "переходного периода".

Британские министры, с которыми вел переговоры Холиок, старались его ободрить, соглашаясь с тем, что Новая Зеландия действительно "особый случай" и для нее недостаточно временных соглашений о сбыте главных сельскохозяйственных товаров.

Примерно так же выступал Холиок во время переговоров с французскими и западногерманскими правительствами. При встрече с французским министром иностранных дел Р. Шуманом 26 апреля он прямо заявил, что вступление Англии в "Общий рынок" означало бы для Новой Зеландии "экономический крах".

И французское, и западногерманское правительства как будто бы вошли в нужды и заботы Новой Зеландии и обещали помощь.

"Федеральное правительство знает, - сказал Вилли Брандт, - что вступление Англии... поставит перед Новой Зеландией серьезные проблемы. Я хочу заверить вас, что мы будем всячески стараться найти такое решение, которое было бы приемлемо для всех заинтересованных... Это вопрос доверия к европейскому сообществу и вопрос его способности принимать справедливые решения".

В переговорах с французским и западногерманским правительствами Холиок вместе с тем старался подчеркнуть стремление Новой Зеландии к диверсификации своего сельскохозяйственного производства и индустриализации экономики страны. Он указывал на опасные последствия одностороннего развития Новой Зеландии. В этой связи Холиок отметил, что падение мировых цен на шерсть привело к тому, что Новая Зеландия, занимавшая в 1960 г. 4-е место среди самых богатых стран мира, передвинулась в 1970 г. на 14-е, а в 1975 г., вероятно, будет на 17-м месте. Потому так настойчиво Холиок ставил перед французским правительством вопросы расширения франко-новозеландских экономических отношений.

Когда же в мае 1971 г. в Брюсселе начались с тревогой ожидавшиеся в Новой Зеландии переговоры Англии со странами "Общего рынка", в Лондон вновь прилетел заместитель новозеландского премьер-министра Маршалл.

На сессии Совета министров стран "Общего рынка", открывшейся в Люксембурге 21 июня 1971 г., Англии наконец удалось добиться принятия соглашения, открывающего ей путь в ЕЭС. В числе основных положений соглашения были пункты о гарантиях в отношении экспорта молочных продуктов Новой Зеландии в Англию:

1. Новая Зеландия сможет экспортировать молочные продукты на протяжении пяти лет во все уменьшающемся объеме.

2. ЕЭС будет добиваться международного соглашения относительно рынков сбыта молочных продуктов.

3. Гарантированный импорт масла будет уменьшаться равными долями каждый год на протяжении пяти лет. Гарантированный импорт сыра уменьшится в последующие годы до 90, 80, 60, 40 и 20%.

4. В 1977 г. сохранится гарантированный экспорт масла в размере 80% и экспорт сыра в размере 20% от нынешнего уровня. Гарантированные цены будут на уровне средних цен на английском рынке в 1968-1970 и 1972 гг.

5. Начиная с 1978 г. закупки сыра перестанут быть гарантированными.

6. На протяжении пяти лет "Общий рынок" сможет изменять пропорции экспорта масла и сыра при условии, что эквивалентное количество молока, предусмотренное на данный год, сохранится.

7. На третий год членства Англии, вероятно в 1975 г., соглашение придется пересмотреть. При этом будет приниматься во внимание прогресс, достигнутый на пути к международному соглашению относительно рынков сбыта молочных продуктов, прогресс, достигнутый Новой Зеландией в диверсификации своей экономики и экспорта. Расширенный "Общий рынок" начнет проводить политику, не препятствующую усилиям Новой Зеландии.

8. После пересмотра соглашения "Общий рынок" решит, какие меры следует принять и на какой период, учитывая особое положение Новой Зеландии.

Позиция, занятая британским правительством на люксембургских переговорах, встретила бурную реакцию в Англии. Видные деятели лейбористского и профсоюзного движения выступили с резкой критикой правительства, пытающегося навязать британскому народу тяжелые для пего условия вступления в ЕЭС. Не менее остро критиковали лейбористские лидеры Новой Зеландии раздел люксембургского соглашения, касающийся гарантий экспорта новозеландских молочных продуктов в Англию.

Так, лидер новозеландской лейбористской партии Норман Кирк заявил 24 июня 1971 г., что соглашение о вступлении Англии в Европейское экономическое сообщество неудовлетворительно и нет никаких оснований для того, чтобы Новая Зеландия воспринимала его как последнее слово. Новая Зеландия, добавил он, проиграла первый тайм, но матч продолжается, поскольку Англия еще не приняла окончательного решения.

Кирк говорил, что Новая Зеландия имеет в своем распоряжении три месяца, на протяжении которых она может сказать английскому народу, что будет означать для нее это соглашение. Новозеландская лейбористская партия, продолжал он, разъяснит здесь свою точку зрения через английского верховного комиссара. В период, когда даже сторонники присоединения Англии к "Общему рынку" в палате общин считают, что удовлетворительное соглашение для Новой Зеландии является обязательным условием вступления, крайне глупо нечто неудовлетворительное называть удовлетворительным, подчеркивал Кирк.

Кирк в то же время обратил внимание на необходимость диверсифицировать экономику. Разделяя точку зрения Кирка, Том Скиннер, председатель Новозеландской федерации труда, заявил, что Новой Зеландии придется найти новые рынки и новых друзей, чтобы противодействовать последствиям присоединения Англии к "Общему рынку". Представители же новозеландского правительства, вторя своим британским коллегам, старались теперь уже всячески успокоить взволнованную общественность страны. Так, министр сельского хозяйства Дуглас Картер, выступая на собрании фермеров, назвал достигнутое соглашение лучшим из того, что Англия смогла сделать для Новой Зеландии. "Соглашение о преемственности нашей торговли предотвращает катастрофу для Новой Зеландии, которая в противном случае была бы неминуема, по у меня ость лишь некоторые оговорки в отношении формулы цен", - успокаивал Д. Картер.

Лесли Стивенс, президент Новозеландской федерации промышленников, в свою очередь отметил: "Нам всем хотелось бы более великодушного отношения к Новой Зеландии, но мы должны считаться с действительностью и найти другие способы компенсировать какое бы то ни было сокращение доходов от экспорта".

Все эти заявления не могли успокоить вполне обоснованно встревоженный новозеландский народ, крайне озабоченный мрачной перспективой, связанной со вступлением Великобритании в Европейское экономическое сообщество.

Трезво оценивая складывавшуюся обстановку, новозеландское правительство старалось не только добиться гарантий для своего экспорта в Англии в случае ее вступления в "Общий рынок", но и предпринимало известные шаги в направлении развития экономики страны, к диверсификации экспорта, прежде всего к расширению сбыта своих товаров на рынках стран Азии и Тихого океана.

После заключения в 1958 г. торгового договора с Японией эта страна стала третьим по значению экспортным рынком Новой Зеландии. В 1971 г. товарооборот между Новой Зеландией и Японией достиг НО млн. долл. Во время своего визита в Токио в июне 1972 г. Холиок, ставший к этому времени министром иностранных дел, подчеркивал, что Новая Зеландия будет отдавать Японии все большее предпочтение как ведущему экспортному рынку, учитывая вступление Англии в европейский "Общий рынок". Увеличивается объем новозеландской торговли и с другими азиатскими странами, хотя в абсолютных цифрах он еще невелик. Так, в 1966-1969 гг. новозеландский экспорт вырос на Цейлоне с 721 тыс. до 1,3 млн. долл., в Гонконге - с 1,6 до 3,7 млн. долл., Малайзии - с 4,7 до 6,3 млн. долл., Сингапуре - с 3,2 до 8,2 млн. долл., в Южной Корее - с 0,5 до 1,5 млн. долл., Таиланде - с 0,6 до 2,6 млн. долл., Южном Вьетнаме - с 3,5 до 4,6 млн. долл.

За последние годы значительно больше торговых сделок заключила Новая Зеландия с социалистическими странами. Так, в 1966-1970 гг. новозеландский экспорт в СССР вырос с 5,9 до 17 млн. долл., Венгрию - с 0,4 до 0,9 млн. долл., Польшу - с 1,5 до 3,1 млн. долл., в Югославию - с 0,8 до 3,7 млн. долл.

Но особенно быстро развивались в последние годы торгово-экономические отношения Новой Зеландии с Австралией, Канадой и США. Новозеландский экспорт в Австралию увеличился за 1966-1970 гг. с 45 до 87 млн. долл., а в Канаду - с 9,6 до 16,3 млн. долл. Новозеландский экспорт в США вырос за этот же период с 107,6 до 166 млн. долл.

Однако все эти изменения в географии внешней торговли Новой Зеландии не обеспечивают ей сколько-нибудь достаточную компенсацию возможной потери британского рынка. В статье, опубликованной 15 мая 1971 г. в журнале "Фар истерн экономик ревью", новозеландский заместитель премьер-министра и министр внешней торговли Маршалл опять повторил свой печальный вывод: "Потеря нашего основного рынка сбыта масла, сыра и ягнятины в Британии была бы катастрофична для Новой Зеландии"2.

Так начались для Новой Зеландии 70-е годы. Забота и тревога распростерли свои черные крылья над столь долго преуспевавшей "британской молочной фермой" и заставили ее работников всерьез задуматься над своим будущим, искать пугающе новые дороги. Это сказалось и на выборах в парламент, состоявшихся 25 ноября 1972 г. После 12 лет непрерывного пребывания у власти Национальная партия уступила свое место лейбористам, лидер которых Н. Кирк возглавил новое правительство страны.

Глава 9 КОЛОНИИ ДОМИНИОНА

Вторая мировая война показала большую стратегическую ценность тихоокеанских островов. В послевоенное время значение этих мелких, разбросанных на бескрайних просторах Великого океана островков еще более возросло. Поэтому и без того глубокий и постоянный интерес к ним Новой Зеландии чрезвычайно обострился.

Как нам уже приходилось отмечать, новозеландцы еще в разгар войны стремились обеспечить за собой "особые права" на тихоокеанские острова, заключив в 1944 г. Канберрское соглашение. Они приняли активное участие в работе Южно-тихоокеанской комиссии, созданной на основе соглашения между Австралией, Англией, Голландией, Новой Зеландией, Францией и США 6 февраля 1947 г., в котором указывалось, что комиссия явится консультативным органом, компетенция которого будет ограничиваться только вопросами экономического и социального развития несамоуправляющихся территорий южной части Тихого океана (По соглашению от 7 сентября 1951 г. деятельность комиссии была распространена на остров Гуам в подопечные территории США а Тихом океане). Предполагалось, что она возьмется за формулирование мер, необходимых для развития сельского хозяйства, путей сообщения и средств связи, транспорта, рыболовства, лесного хозяйства, промышленности, труда, торговли, финансов, общественных работ, образования, жилищного строительства, социального обеспечения, станет помогать в разработке проектов, предусматривающих техническую помощь, и давать рекомендации относительно создания вспомогательных органов.

Комиссия будет ежегодно утверждать бюджет, подготовляемый генеральным секретарем. Денежный фонд ее составят взносы каждого государства-участника в соответствии со следующей шкалой: Австралия - 30 %, Голландия - 15, Новая Зеландия - 15, Англия - 15, США - 12,5, Франция - 12,5%.

Южно-тихоокеанская комиссия практически начала свою деятельность в 1949 г., содержание ее обходилось ежегодно в сумму свыше 200 тыс. ф. ст. В штаб-квартире комиссии в Нумеа работало 43 человека, в Канберре - 7 человек и около 15 (по сельскому хозяйству, вопросам культуры, кооперативного движения и др.) - непосредственно на островах. Члены комиссии на первых порах собирались дважды в год, в соответствии с соглашением. Затем по предложению Новой Зеландии один раз в год, чтобы, как было объяснено, "сократить время для дискуссий и выделить больше времени для работы"3.

Формально комиссия занималась кругом вопросов, очерченных соглашением 1947 г. Но если вникнуть в существо дела, то окажется, что это было просто циничным издевательством над действительными требованиями современной жизни островитян.

Так, комиссия "решала" проблему увеличения производства копры - главного сельскохозяйственного продукта южно-тихоокеанских островов, составляющего 40% их экспорта. Но деятельность комиссии свелась к тому, что она пригласила специалиста с Цейлона. Он написал две книги: о культивировании кокосовых пальм и о сушке копры. Этим все и кончилось. В то же время известно, что культура кокосовых пальм находится на островах в тяжелом положении. Во французских владениях Полинезии, например, 78% деревьев были старше 35 лет, но французские колониальные власти это не беспокоило.

В связи с тем, что рыболовный промысел, как это ни парадоксально звучит, пришел на островах в совершенный упадок, в результате чего рыба и рыбопродукты превратились в существенную часть импорта, комиссия попросила одного голландца, специалиста по рыболовству, ознакомить жителей островов с методами ловли рыбы. В конце 1956 г. 25 рыболовов с мест были вызваны в штаб-квартиру комиссии в Нумеа на 10-недельную учебу. И все.

Жизнь вносила свои коррективы в состав комиссии. В связи с утратой колоний в Океании Голландия 31 декабря 1962 г. вышла из комиссии, а Западное Самоа, получив независимость, вошло в нее. Были введены новые правила голосования, согласно которым Австралия получила пять голосов, Англия, Франция, США и Новая Зеландия - по четыре, Западное Самоа - один голос. Расходы комиссии в 1967 г. возросли до 261,7 тыс. ф. ст. Покрывались они в следующей пропорции: Австралия - 32%, США - 20, Великобритания - 17, Новая Зеландия - 16, Франция - 14, Западное Самоа - 1 %.

Постепенно работа комиссии заходила в тупик. На Южно-тихоокеанской конференции, состоявшейся в июле 1965 г. в Лаэ (Новая Гвинея), делегат от Фиджи Рату Мара с горечью говорил о том, что комиссия представляет собою клуб защитников интересов монополий, а не интересов коренных жителей тихоокеанских островов. Рату Мара настаивал на том, чтобы представители всех основных тихоокеанских территорий, а не только Западного Самоа получили голоса в Южно-тихоокеанской комиссии. На сессии комиссии в октябре 1965 г. в Нумеа Л. Мети (Западное Самоа) выступил с серьезной критикой деятельности комиссии, подчеркивая, что она должна пересмотреть свои задачи и считаться с желаниями и надеждами островитян.

На Южно-тихоокеанской конференции в сентябре 1966 г. в Нумеа Рату Мара снова поднял вопрос о расширении прав тихоокеанских территорий.

После этой сессии делегаты от Англии, Новой Зеландии и Австралии собрались в Канберре на закрытое совещание по выработке согласованной позиции в отношении определения судьбы комиссии, ибо понимали, что дальнейшее игнорирование настойчивых требований тихоокеанских территорий невозможно.

Лед тронулся на следующей Южно-тихоокеанской конференции в октябре 1967 г. в Нумеа, где присутствовали наряду с шестью представителями стран - членов комиссии представители 18 островных территорий Тихого океана. Было принято постановление о том, что подобные конференции с равноправным участием и представителей территорий, и представителей стран - членов Южно-тихоокеанской комиссии будут проводиться ежегодно. Таким образом, островитяне впервые добились успеха, хотя и весьма ограниченного. Колониальные державы, согласившись на ежегодный созыв такого рода конференций, настояли на том, чтобы выносимые на них решения имели характер рекомендаций, передаваемых на рассмотрение сессий комиссии, которые должны созываться одновременно с созывом конференций. Следует отметить, что колониальные державы настояли также на том, чтобы представители территорий на конференции не избирались населением островов, а назначались властями. Понятно, что все это никак не могло удовлетворить островитян. На Южно-тихоокеанской конференции в октябре 1968 г. в Нумеа Рату Мара, поддержанный представителями других тихоокеанских территорий, повел атаку на позиции колониальных держав. Он высказался за то, чтобы все делегаты территорий выбирались, а не назначались, чтобы решения конференций носили законодательный характер и члены комиссии не могли навязывать своего мнения. "Ясно,- говорил Рату Мара,- что устарела не сама комиссия, а система, на которой она построена"2. Это же подчеркивали представители других территорий, в частности представители островов Тонга и Науру - Иноке Фалетау и Хаммер де Робурт.

В результате колониальным державам пришлось пойти на частичные уступки. Они согласились несколько расширить права представителей территорий при утверждении бюджета комиссии и программы ее работ, но все другие требования островитян отвергли.

Более существенные изменения произошли в следующем 1969 г. Во-первых, в состав комиссии был введен на тех же условиях, что и Западное Самоа, остров Науру, получивший независимость; во-вторых, на очередной Южно-тихоокеанской конференции в Нумеа в октябре 1969 г. были приняты предложения островных территорий об их участии (наряду со странами - членами комиссии) в финансировании ее деятельности и одновременно в контролировании расходования средств. Но колониальные державы добились отклонения решения о выборности делегатов территорий.

Важным итогом конференции явилось создание Комитета по пересмотру характера деятельности комиссии. Было намечено, что комитет соберется сначала 27 апреля 1970 г. для обсуждения общих вопросов его работы, а затем в конце 1970 г.- для рассмотрения итогов работы очередной Южно-тихоокеанской конференции, провести которую предполагалось в сентябре в 1970 г.

В 1970 г. островные территории впервые приняли участие в финансировании деятельности комиссии, внеся 27,3 тыс. австралийских долл., при общем ее бюджете в 1010 тыс. австралийских долл. Последняя по времени Х Южно-тихоокеанская конференция проходила в Суве (Фиджи) 14-25 сентября 1970 г. На ней присутствовали представители государств - членов комиссии и делегаты от 17 островных территорий. Конференция показала, что противоречия между метрополиями и островными территориями все более обостряются. Делегаты-островитяне прямо говорили о том, что у Южно-тихоокеанской комиссии нет будущего, если она попытается и дальше сохранять нынешний характер своей деятельности. Они подчеркивали, что метрополии выделяют нищенские средства в бюджет комиссии. Эти средства ни в коей мере не могут обеспечить сколько-нибудь заметное влияние комиссии на социальное, экономическое и культурное развитие тихоокеанских территорий. Бросая вызов колониальным державам - членам комиссии, кстати сказать относящимся к богатейшим странам мира, пять крошечных островных территорий заявили, что они увеличат на 1971 г. свои взносы в бюджет комиссии на 10%, острова Кука - на 25, Ниуэ - на 20, Гуам - на 100%. Западное Самоа также заявило об увеличении своего взноса на 10%.

Оценивая результаты Х Южно-тихоокеанской конференции, упомянутый нами Комитет по пересмотру деятельности комиссии на своем заседании в октябре 1970 г. констатировал необходимость скорейшей коренной реорганизации работы комиссии в области экономического, социального и культурного развития тихоокеанских территорий.

Таким образом, после четвертьвекового существования Южно-тихоокеанская комиссия со всей очевидностью продемонстрировала свою полную несостоятельность.

Мы столь подробно остановились на этом вопросе потому, что Новая Зеландия немало потрудилась, рекламируя Южно-тихоокеанскую комиссию как эффективное орудие приобщения островитян к сложным условиям современной жизни и одновременно стараясь использовать ее для сохранения и укрепления своих позиций на островах Тихого океана. Новая Зеландия проявила большую заботу о судьбе колониальных и зависимых территорий, и потому представители новозеландского правительства были особенно активны в период создания Устава ООН и в первые годы работы Организации Объединенных Наций именно в тех комитетах, подкомитетах и комиссиях, которые занимались проблемами правового статуса колоний вообще и прежде всего в бассейне Тихого океана.

Новозеландские представители на Сан-Францискской конференции 1945 г. приложили немало усилий для того, чтобы вновь созданная система опеки для части зависимых территорий оказалась бы не менее удобной для колонизаторов, чем мандатная система Лиги Наций. Активность Новой Зеландии была вознаграждена. Она сохранила все свои колониальные владения, крупнейшим из которых являлось Западное Самоа.

Западное Самоа представляет собой группу островов, расположенных почти в центре Тихого океана, между 13 и 15° ю. ш. Группа состоит из двух крупных островов (Савайи и Уполу), двух небольших (Маноно и Аполима) и нескольких мелких. Общая площадь - 2,9 тыс. км2, население - 137 тыс. человек (на 1968 г.).

Самоанцы еще в 20-х годах начали энергично выступать против новозеландских колонизаторов, при этом особую роль играло движение "мау". Дело дошло до открытого восстания в 1929 г. Однако новозеландским властям удалось подавить освободительное движение, и они удерживали территорию до 60-х годов.

После второй мировой войны стремление самоанцев к независимости резко усилилось. Правительство Новой Зеландии поспешило заявить о своем намерении передать Западное Самоа в систему опеки ООН. Но это никак не отвечало интересам самоанцев, которые отлично понимали, что статус опеки не приблизит их к конечной цели. Тем не менее Новая Зеландия заключила соглашение об опеке над Западным Самоа, одобренное Генеральной Ассамблеей ООН в декабре 1946 г.

Самоанцы обратились в ООН с петицией, подписанной влиятельными представителями коренного населения территории, о предоставлении им независимости. Это была одна из первых петиций, полученных Советом по опеке. На своей первой сессии (март-апрель 1947 г.) совет вынес решение послать в Западное Самоа миссию ООН для обследования обстоятельств, изложенных в петиции. Мисию возглавил председатель Совета по опеке.

Несмотря на заключение о невозможности предоставления территории независимости, миссия в своем докладе от 12 сентября 1947 г., оценивая политическое, экономическое и социальное развитие Западного Самоа, отмечала, что политическая организация и социальная структура территории достаточно продвинулись вперед, чтобы послужить основой создания прогрессивно развивающегося самоуправления. По докладу выездной миссии Совет по опеке рекомендовал управляющей власти ускорить политическое развитие территории.

Но новозеландские власти не спешили. В соответствии с актом об изменении статуса Западного Самоа (1947 г.) высшая власть на территории должна была принадлежать управляющему (позднее названному верховным комиссаром). Учреждались Государственный совет, Законодательный совет, а некоторое время спустя еще и Исполнительный совет. Но все эти органы обладали весьма ограниченной компетенцией и представительством. Законодательный совет, например, включал 5 представителей европейской части населения, 6 новозеландских должностных лиц и 11 представителей коренного населения. Таким образом, 70 тыс. коренных жителей и 300 европейцев (по данным на 1949 г.) имели одинаковое число представителей. Ускорили темпы политического развития территории новозеландские власти только под нажимом коренных жителей Западного Самоа. В 1954 г. собралось Учредительное собрание. Оно приняло ряд резолюций, определявших дальнейшее движение Западного Самоа к самоуправлению. Но осуществление необходимых для этого мер началось лишь в 1957 г. Представительство коренного населения в Законодательном совете было расширено, теперь в него входили 41 самоанец, 5 европейцев и 2 новозеландских должностных лица: генеральный прокурор и заведующий финансами. Верховный комиссар ставился под "контроль" Исполнительного совета.

формально как будто бы наметился определенный сдвиг, но фактически все оставалось по-старому. Во-первых, избирательными правами пользовались не все самоанцы, а часть, так как в избирательные списки по 41 самоанскому избирательному округу вносились лица, значившиеся в регистре как матаи (название глав семей), которых в 1957 г. насчитывалось по одному на семь взрослых самоанцев. Заметим в этой связи, что все лица с европейским статутом обладали активным и пассивным избирательным правом при единственном условии - условии проживания в Западном Самоа по крайней мере в течение года.

Во-вторых, Законодательный совет по-прежнему не имел права издавать законы, касающиеся обороны, внешних сношений, коронных земель, законы, противоречащие резервированным законодательным правам, которые охватывали основные части закона 1921 г. о конституции Самоа, а также поправкам к этому закону и правилам, касающимся назначения фаутуа (местного верховного вождя) и избрания членов самого Законодательного собрания.

В-третьих, о том, какой контроль за деятельностью верховного комиссара мог осуществлять Исполнительный совет, убедительно свидетельствовал его состав. В совет входили верховный комиссар, два фаутуа, семь министров, генеральный прокурор и управляющий финансами территории. Все члены Исполнительного совета, кроме двух фаутуа, назначались верховным комиссаром.

На серьезные уступки в области предоставления политических прав коренному населению управляющая власть пошла в 1959 г. Из состава Законодательного собрания были выведены генеральный прокурор и заведующий финансами. Компетенция собрания расширялась за счет сокращения резервированных прав в области законодательства. Был образован кабинет министров, во главе которого 1 октября 1959 г. встал Фиаме Матаафа, первый в истории Западного Самоа премьер-министр. При этом отмечалось, что один из девяти министров обязательно должен быть европейцем. Предусматривалось, что в Исполнительный совет войдут члены кабинета министров и члены Государственного совета. Состав Государственного совета оставался без изменений: верховный комиссар и два фаутуа. Председателем совета являлся верховный комиссар. Устанавливалось, что решения в совете принимаются большинством голосов.

Созданное в 1960 г. Конституционное собрание 28 октября 1960 г. утвердило проект конституции Западного Самоа. По рекомендации Совета по опеке проект конституции всенародно обсуждался. Референдум состоялся 9 мая 1961 г. Перед голосовавшими ставились два вопроса: 1) согласны ли они с конституцией, одобренной Конституционным собранием; 2) согласны ли они с тем, чтобы Западное Самоа стало независимым государством с 1 января 1962 г. В голосовании участвовало 86,1% избирателей, из них на первый вопрос ответили положительно 83 %, а на второй - 79 %.

Новая Зеландия, вынужденная пойти на прекращение опеки над Западным Самоа, отнюдь не собиралась отказаться от фактического господства над территорией. Именно для этого она предложила заключить с Западным Самоа договор о дружбе до того, как режим опеки прекратится. Это встретило резкие возражения со стороны представителя СССР в Совете по опеке. "Управляющая власть,- заявил он,- должна ясно сказать, что в 1961 г. Западное Самоа получит полную и безусловную независимость"3. Он указал, что проектируемый договор о дружбе навязывать Западному Самоа нельзя, так как это несовместимо с Уставом ООН и ограничит независимость территории.

Новая Зеландия имела в своих руках и экономические средства воздействия на Западное Самоа. Дело в том, что за годы своего господства на подопечной территории новозеландские власти развивали ее экономику лишь в том направлении, которое им было выгодно. Промышленность в современном понимании этого слова в стране не существует. Первостепенную роль играло сельское хозяйство, которое основывалось на производстве трех главных продуктов: какао, бананов и копры, представляющих собой основные статьи экспорта. Так, в 1958 г. экспорт какао составил (по стоимости) 43% всего экспорта, бананов - 35, копры - 22%.

Производимые продукты вывозились в основном в Новую Зеландию (бананы, например, только в Новую Зеландию).

В результате однобокого развития экономика страны находилась в тесной зависимости от политики Новой Зеландии, от игры цен на мировом рынке. В табл. 6 приведены цифры экспортной выручки территории за ее главные товары в 1958-1960 гг. (тыс. ф. ст.).

В связи с этим эксперты, посещавшие по поручению ООН Западное Самоа, указывали на необходимость создания новых отраслей промышленности, на реконструкцию сельского хозяйства на основе современных методов восстановления плодородия почвы, так как 20% обрабатываемой площади истощено. Интересно в связи с этим отметить, что на Западном Самоа имеется такое количество необработанной земли, которого достаточно для беспрепятственного ведения сельского хозяйства страны еще в течение 30 лет.

Таблица 6

Товары1958 г.1959 г.1960 г.

Бананы1007,2904.3647,5

Какао1247,3996,7719,8

Копра618,61357,8989,6

В соответствии с данными, представлявшимися экспертами, Совет по опеке принимал соответствующие обращения к управляющей власти, но последняя не выполняла своих обязанностей ни в области экономики, ни в области образования, ни в области здравоохранения, не создавала кадры специалистов на подопечной территории. Так, в докладе за 1959 г. Совет по опеке констатировал, что треть детей в возрасте от 6 до 14 лет не учится, что количество начальных государственных правительственных школ и учителей в них уменьшилось по сравнению с предшествующим годом, что значительная часть учащихся посещает миссионерские школы, которые не контролируются правительством и в которых больше половины учителей не имеет необходимой квалификации. В 1957 г. было 107 сельских школ, а в 1958 г. - 97. В 1956 г. в начальных школах училось 19 026 человек, а в 1959 г. - 16 093 человека. В 1959 г. в средних школах занималось всего 300 человек. Расходы на образование из года в год сокращались: в 1957 г. они составляли 251 тыс. ф. ст., в 1958 г. - 222,8 тыс. Расходы на здравоохранение также уменьшались. В 1956 г. они равнялись 230 тыс. ф. ст., в 1957 г. -215, в 1958 г. -191 тыс. ф. ст. В 1958 г. квалифицированный врачебный персонал территории состоял, кроме директора департамента здравоохранения, из одного хирурга и двух находившихся на государственной службе врачей. В течение года всего один местный уроженец получил медицинское образование в Новой Зеландии и был назначен врачом. Число обученных на месте сестер, сиделок и помощников лаборантов из среды самоанцев в сравнении с 1957 г. сократилось соответственно с 94 до 68, с 25 до 18, с 8 до 6.

Волею народа Западное Самоа 1 января 1962 г. стало независимым государством. Но десятилетия новозеландского хозяйничанья наложили тяжелый отпечаток на его политическую, экономическую и культурную жизнь. Самоанцам предстоит сложная борьба за осуществление подлинной, а не формальной независимости. Тем не менее достижение независимости Западным Самоа весьма важное событие, оказывающее большое влияние на развертывание освободительной борьбы тихоокеанских островов.

Новозеландское правительство, а с ним и правительства других держав, имеющих владения в Тихом океане, ведут политику в отношении Западного Самоа таким образом, чтобы доказать невозможность самостоятельного развития этой страны. Своими действиями они поставили Западное Самоа в крайне тяжелое экономическое и финансовое положение.

На все просьбы правительства Западного Самоа о налаживании экономических связей, о помощи, столь необходимой молодому государству, империалистические державы отвечают отказом.

Новая Зеландия постаралась изолировать самоанцев от внешнего мира, опутать Западное Самоа сетью разного рода обязательств и ограничений. Несмотря на это, у самоанцев зреет мысль об установлении контактов с другими странами, прежде всего со странами социализма. Но в этом они встречают упорное сопротивление бывших хозяев.

В последние годы новозеландское правительство вынуждено было предпринять еще один маневр: предоставить самоуправление островам Кука.

До 1965 г. эта новозеландская колония (общая площадь - 234 км2, население - 20 тыс. человек) управлялась по закону 1915 г., который предусматривал сосредоточение всей законодательной и исполнительной власти в руках новозеландского резидент-комиссара. Все ключевые должности в администрации занимали новозеландцы.

Критика новозеландской политики в отношении зависимых территорий, постоянно раздающаяся в ООН и ее специализированных органах, заставила Новую Зеландию и здесь, как и в Западном Самоа, начиная со второй половины 50-х годов проводить более гибкую линию. В 1957 г. было создано Законодательное собрание. Правда, это не означало сколько-нибудь существенного умаления полноты власти новозеландцев, да и по составу оно являлось не полностью выборным: в качестве председателя в него входил резидент-комиссар, он же назначал четырех официальных членов собрания. Остальные 22 члена выбирались. В 1962 г. Законодательное собрание из своего состава избрало Исполнительный комитет. Но все дела в нем по существу вершили три новозеландца: резидент-комиссар (он же председатель комитета), секретарь и казначей.

Пятая сессия Законодательного собрания в июле 1962 г. наконец рассмотрела вопрос о политическом будущем островов Кука. Изучались три альтернативы: получение независимости, интеграция с Новой Зеландией, создание Полинезийской федерации. И первую, и вторую, и третью собрание отвергло. Зная состав собрания и общую обстановку на территории, этот исход можно было легко предвидеть.

После того как при содействии же новозеландской администрации вопрос о будущем политическом статусе островов оказался неразрешимым, правительство Новой Зеландии проявило "благородство" и послало на острова Кука "миссию экспертов по конституционным вопросам", чтобы помочь "неопытным" островитянам решить свою судьбу.

В ноябре 1963 г. миссия представила свои соображения Законодательному собранию, которое их одобрило, а правительство Новой Зеландии утвердило.

В этих предложениях предусматривалось получение островами Кука внутреннего самоуправления и дальнейшее пребывание в "ассоциации" с Новой Зеландией, которая будет вести внешние дела и осуществлять оборону островов. Предусматривалось также избрание Законодательной ассамблеи и утверждение ею новой конституции.

В проекте конституции, также разработанном новозеландцами, говорилось о создании следующих высших органов управления: Государственного совета, состоящего из новозеландского верховного комиссара (председателя) и двух арики (верховных вождей) - одного от острова Раротонга, другого - от всех остальных островов; кабинета министров, состоящего из премьера и четырех министров; Исполнительного совета, состоящего из верховного комиссара и членов кабинета министров.

Когда вопрос об островах Кука рассматривался в ООН, представители СССР и Польши отметили, что предлагаемые новозеландскими властями меры не обеспечат действительного самоуправления островов. Специальный комитет ООН по проверке выполнения Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам подтвердил право народа островов Кука на независимость, несмотря на малочисленность и экономическое отставание, и призвал к проведению срочных мер по оказанию нм экономической помощи.

Однако XIX сессия Генеральной Ассамблеи одобрила намерения Новой Зеландии и выделила группу своих наблюдателей за проведением выборов в Законодательную ассамблею островов Кука.

Советская делегация выступила против этого. Вопрос о будущем статусе островов Кука, сказал представитель Советского Союза, относится к числу таких принципиальных вопросов, которые необходимо тщательно обсуждать в Генеральной Ассамблее с участием представителей коренного населения, прежде чем посылать на место наблюдателей ООН. Подобный подход, предупреждал советский представитель, может создать недопустимый для решения колониальных вопросов прецедент.

Тем не менее в начале апреля 1965 г. миссия ООН прибыла на острова Кука, а 20 апреля состоялись выборы в Законодательную ассамблею.

Впервые в истории островов Кука в выборах участвовали местные политические партии, созданные незадолго до этого. Первой возникла Партия островов Кука (июнь 1964 г.), второй - Лейбористская партия (ноябрь 1964 г.), третьей - Объединенная партия (март 1965 г.). Более или менее определенную политическую линию проводила Партия островов Кука. Ее руководитель Альберт Генри откровенно выступил за сохранение тесных уз с Новой Зеландией. Политика остальных партий практически не отличалась от политики Партии островов Кука, но лидеры их выражались менее определенно.

Генри энергично провел предвыборную кампанию. Кандидаты его партии были выдвинуты во всех избирательных округах, за них велась интенсивная агитация. Результаты не замедлили сказаться. Партия островов Кука получила 14 из 22 мест в Законодательной ассамблее. Но ее глава остался вне стен ассамблеи, ибо в избирательном законе имелось положение об обязательном постоянном проживании на островах в течение не менее трех лет. Генри, хоть и родился на островах Кука, большую часть жизни провел в Новой Зеландии. Лишь в конце 1964 г. он вернулся обратно.

Еще в период избирательной кампании члены Партии островов Кука заявили, что в случае победы они немедленно потребуют отмены ценза оседлости. 10 мая 1965 г., когда открылась первая сессия Законодательной ассамблеи, представители партии внесли две поправки к закону о конституции. В первой из них предусматривалось снижение ценза оседлости до трех месяцев, во второй - создание вместо Государственного совета Палаты арики, куда вошли бы шесть вождей от острова Раротонга и восемь вождей от всех других островов и которая являлась бы консультативным органом, работающим под председательством новозеландского верховного комиссара.

Новозеландское правительство приняло эти поправки. На дополнительных выборах Генри был избран в члены Законодательной ассамблеи.

Ассамблея вновь собралась 26 июля 1965 г. и одобрила закон о конституции островов, получающих самоуправление, по по-прежнему объединяющихся с Новой Зеландией. Официально закон вошел в силу 4 августа 1965 г. Был сформирован кабинет министров во главе с Генри, который одновременно взял себе портфели министров иностранных дел, торговли, финансов, судоходства, экономического развития, труда, туризма, иммиграции и эмиграции.

Сестра Генри Маргарет Стори получила назначение на пост спикера Законодательной ассамблеи. И хотя никто не избирал ее депутатом, верховный комиссар, ничуть не смущаясь, одновременно назначил ее членом ассамблеи.

Официальная очень пышная церемония провозглашения самоуправления островов Кука состоялась 10 сентября 1965 г. На острова прибыли британский генерал-губернатор Новой Зеландии Б. Фергюссон, новозеландский премьер-министр Холиок. Последний произнес речь, в которой, между прочим, сообщал, что Новая Зеландия презентует островам Кука кресло для спикера и стол для Законодательной ассамблеи, а также два кресла тикового дерева для высокопоставленных гостей ассамблеи.

Вскоре после этого Генри вылетел в Нью-Йорк для доклада в Специальном комитете ООН о проверке выполнения Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам.

Положение на островах Кука обсуждалось на XX сессии Генеральной Ассамблеи ООН в ноябре - декабре 1965 г. Колониальные державы и блокирующиеся с ними страны курили фимиам колониальной политике Новой Зеландии. В проект резолюции по этому вопросу были включены самые лестные оценки деятельности новозеландского правительства на подвластных территориях. В одном из пунктов говорилось, что поскольку на островах Кука существует теперь внутреннее самоуправление, то нет больше необходимости в дальнейшей передаче информации о них в ООН.

Советская делегация резко возражала против этого пункта резолюции, доказывая, что острова Кука не получили реальной независимости и положение их народа должно находиться под внимательным наблюдением Организации Объединенных Наций. Позицию советской делегации поддержали представители социалистических стран и ряда афро-азиатских государств.

При голосовании 6 декабря 1965 г. проект резолюции об островах Кука был принят большинством голосов. Поскольку в пятом пункте резолюции речь шла о том, что Генеральная Ассамблея считает ООН ответственной за оказание в будущем содействия населению островов Кука в конечном достижении ими полной независимости, если они того пожелают, советская делегация сочла возможным не голосовать против резолюции, а воздержаться! от голосования.

Последующие годы показали, что фактически на островах Кука ничто не изменилось. Экономика осталась на прежнем уровне. Наблюдается систематический рост цен. Так, овощи и фрукты - основные продукты питания островитян - подорожали в 1967-1970 гг. на 30%, в результате чего значительная часть населения островов не имеет возможности покупать их. Обследования, проведенные в 1970 г., свидетельствуют о том, что до 80% детей дошкольного возраста недоедают. За последнее время существенно сократились площади под посадки основных сельскохозяйственных культур. Естественно, размер импорта продуктов питания постоянно растет. Именно они составляют основную статью импорта островов. Так, в 1967 г. при общем импорте в 3 млн. долл. на закупку пищевых продуктов было истрачено почти 0,8 млн. долл. Экономическая жизнь островов зависит от новозеландских субсидий, которые покрывают около 70% их бюджетных расходов. При этом размер новозеландских субсидий постоянно увеличивается. Если в 1964/65 г. он равнялся 1,6 млн. долл., то в 1968/69 г.- 2,1 млн. долл. Внешняя торговля островов полностью сосредоточена в руках Новой Зеландии (почти 100% экспорта островов и 75% импорта). В 1967 г. из общей суммы экспорта в 1777 тыс. долл. на Новую Зеландию приходилось 1758 тыс. долл., а импорта - соответственно 3 и 2 млн. долл.

Планы дальнейшего экономического развития островов Кука связываются с постройкой аэропорта для приема реактивных самолетов на Раротонга и развитием туризма. Полагают, что тогда число туристов достигнет к 1975 г. около 40 тыс. человек в год.

Работы по строительству аэропорта начались в июне 1970 г. И здесь все находится в руках новозеландцев. В качестве компенсации за постройку аэропорта Новая Зеландия получает право абсолютного контроля над воздушным транспортом островов на 21 год.

Представитель островов Кука на Х Южно-тихоокеанской конференции, министр здравоохранения Джозеф Вильяме, характеризуя современное положение территории, сказал, что острова страдают сегодня от трех основных бедствий. Во-первых, от нищеты, обусловленной мизерными размерами ежегодного дохода на душу населения, низким уровнем экономического развития и плохими путями сообщения. Во-вторых, от неграмотности, отсутствия местных квалифицированных кадров, необходимых для современного промышленного развития. В-третьих, от болезней, плохого медицинского и санитарного обслуживания. Развивать нужно в первую очередь не иностранный туризм, говорил Вильяме, а промышленность и сельское хозяйство, улучшать образование и медицинское обслуживание.

В еще более тяжелом положении находятся жители других колониальных владений Новой Зеландии - маленького острова Ниуэ и группы островов Токелау.

Остров Ниуэ, размером 0,3 тыс. км2, с населением 5,3 тыс. человек (по данным на 1970 г.), лежащий в 300 милях от Тонга, острейшим образом сталкивается сейчас с проблемой "исчезновения молодежи". Молодые островитяне, не видя перспектив на будущее, предпочитают покинуть родину. Более 3 тыс. островитян уже живет в Окленде. За 1963-1968 гг. из Ниуэ уехало 1,5 тыс. человек. Сейчас 50% населения составляют дети дошкольного и школьного возраста, и лишь 7,5% - мужчины в возрасте от 15 до 60 лет.

Острова Токелау (четыре острова и четыре атолла общей площадью 10 км2), расположенные в 500 км к северу от Западного Самоа, также очень быстро пустеют. Если в 1966 г. население островов составляло 1,9 тыс. человек, то в 1968 г.- уже 1,8 тыс., в 1969 г.- 1745, а в 1970 г.- 1687 человек.

Новая Зеландия сохраняет право собственности еще на одну громадную по размерам недвижимость. С 30 июля 1923 г. она распространила свой суверенитет на 360 тыс. км2 безлюдной ледяной пустыни Антарктиды, называемой Землей Росса, и еще дополнительно на 340 тыс. км2 примыкающего к ней постоянного ледяного шельфа. Таким образом, этот естественный холодильник по размерам в два с половиной раза превышает "жилую площадь", занимаемую его хозяйкой. Вот к каким курьезам приводит "колониальный джингоизм".

Чтобы, не дай бог, это владение не было объявлено "ничейным", новозеландское правительство начиная с 1923 г. осуществляло, выражаясь юридическим языком, его "эффективную оккупацию", посылая в Антарктиду время от времени своих колониальных чиновников. С 1956 г. функции администратора Земли Росса возложены на руководителя новозеландской научной антарктической экспедиции.

Трудно, очень трудно расставаться с привычками, поистине ставшими второй натурой. Ведь над новозеландским правительством тяготеет тяжелая наследственность - многовековой груз британского колониализма.

Глава 10 МАОРИ СЕГОДНЯ

Заканчивая книгу о Новой Зеландии, нельзя не вернуться к проблемам ее коренного населения, посмотреть, как сложилась судьба маленького мужественного народа маори в сложных и кровавых перипетиях XX столетия.

Вспомним, что начало XX в. маори встретили в упорной борьбе за право существования, в которой уже тогда обнаружились обнадеживающие симптомы их духовного и физического возрождения. Свидетельство тому - прекращение падения абсолютной и относительной численности маори. В 1921 г. численность маорийского населения впервые за годы британского господства превысила уровень 50-х годов XIX в., а с 1928 г. уровень рождаемости у маори стал выше уровня рождаемости у пакеха. К началу 40-х годов численность маорийского населения перевалила за 90 тыс. человек, т. е. вдвое превзошла уровень 1901 г.

Однако экономические условия жизни маори оставались трудными. Их исконные земли уходили в руки пакеха. С 1896 по 1921 г. было продано 6 млн. акров маорийских земель. Защищаясь, маори объединяли свои земельные участки в сельскохозяйственные кооперативы. Первый такой кооператив был организован в 1924 г. в Руаториа.

К началу второй мировой войны маори серьезно укрепили свое политическое и экономическое положение. Этот процесс продолжался еще более интенсивно после войны, когда в Новую Зеландию вернулись маорнйские солдаты, воевавшие за океаном. Они создали организацию ветеранов войны и потребовали предоставления работы в тех областях экономики страны, куда маори никогда не допускались. В результате быстро увеличилось городское маорийское население. В период 1945-1961 гг. ежегодный рост городского населения маори в среднем составил 16%. Маори добились отмены позорящих их достоинство законов о запрещении продажи им спиртных напитков (1948 г.), отмены отдельной от пакеха регистрации браков, рождений и смертей (1961 г.) и др. Их официальное наименование "туземцы" было изменено на "маори" (коренные жители других полинезийских островов, живущие в Новой Зеландии, официально именуются "островитяне").

К началу 60-х годов численность маорийского населения превысила 167 тыс. человек и маори образовали наиболее влиятельное национальное меньшинство в Новой Зеландии - около 7% всего ее населения. Если у пакеха рождаемость в 1961 г. составляла 25,5 на 1 тыс. человек, то у маори почти вдвое больше - 46,4 на 1 тыс. В целом и смертность у маори к этому времени была несколько ниже, чем у пакеха: 8,9 на 1 тыс. против 9.0 на 1 тыс. Но вследствие большой смертности у маори в возрасте от 15 до 25 лет средняя продолжительность жизни у них оставалась значительно меньше, чем у пакеха: 54 года против 68 лет. В 1961 г. 67% населения маори составляла молодежь до 21 года и только 5% - люди старше 55 лет.

Расселение маори имело в начале 60-х годов, да и сейчас имеет значительные отличия от расселения пакеха. Маори в основном концентрируются в северной части Северного острова. Там живет 75%. В 1961 г., несмотря на большой абсолютный рост городского населения маори, в процентном отношении оно еще сильно уступало пакеха. В то время в городах жило 41% всего маорийского населения и 75% пакеха. Значительные различия между маори и пакеха существовали и в области профессиональной занятости. По данным 1961 г., в сельском хозяйстве было занято 23,4% маорийского населения и 14,6% пакеха; в обрабатывающей промышленности соответственно 47,3 и 34,2%; на транспорте - 9,1 и 6,1%, зато в учреждениях - 3,1 и 13,3%. Процент безработных маори более чем в 3 раза превышал процент безработных пакеха - 2,4 и 0,7 %.

Маори находились в худших жилищных условиях. Водопровод и канализация имелись в 1961 г. соответственно в 65,5 и 54% домов, населяемых маори, и в 88,6 и 88,6% домов пакеха. Процент использования холодильников и стиральных машин маори и пакеха также весьма разнился: 55,6 и 46,7% у маори и 81,4 и 78,3% у пакеха.

Намного отличались и размеры зарплаты. Так, свыше 1,1 тыс. долл. в год получали 6,3% маори и 19,1% пакеха. Медицинское обслуживание маори было значительно хуже, чем пакеха. Достаточно сказать, что смертность у маори от эпидемических заболеваний в 3-4 раза выше, чем у пакеха.

Все эти явления в общем характерны для всего периода 60-х годов.

К 1 января 1970 г. общая численность маори превысила 225 тыс. человек, т. е. за 1969 г. возросла на 2,7%, в то время как прирост европейского населения в 1969 г. составил 1,2%. Рождаемость у маори по-прежнему значительно выше, чем у пакеха. В 1969 г. она равнялась у них 37,4 на 1 тыс. (у пакеха - 22,5 на 1 тыс.). И смертность у маори ниже, чем у пакеха: 6 на 1 тыс. против 9 на 1 тыс. человек. Но иной общий уровень жизни маори, их медицинского и санитарного обслуживания и сейчас ведет к тому, что смертность у маори во всех основных возрастных категориях (кроме группы старше 65 лет) намного выше, чем у пакеха. У пакеха 66,5% умирает в возрасте старше 65 лет, а у маори лишь 29%. В то же время у пакеха в возрасте до 5 лет умирает 5%, а у маори - 21,4%, а в возрасте от 15 до 24 лет и от 25 до 44 лет соответственно 1,8 и 5,1%; 4,1 и 13,5%. От туберкулеза у маори погибает и сейчас в 5 раз больше, чем у пакеха, от гриппа - в 4 раза, от пневмонии - в 2,5 раза.

Мы привели это обилие цифр потому, что они весьма выразительно рисуют современное положение аборигенов Страны Длинного Белого Облака.

Да, маори многого добились. Выжить в неравной, тяжелой, длительной борьбе с могущественным противником - британским империализмом, заставить признать свое национальное достоинство, получить формальное равноправие с колонизаторами - это пример исключительный в истории колониализма.

Но их борьба далеко не закончена. Утверждение официальных новозеландских властей о том, что Новая Зеландия являет собой образец решения национальной проблемы, что это страна, где "расовые отношения между маори и пакеха гармоничны и развиваются на основе равных прав и возможностей", и что поэтому там отсутствует потребность в законодательстве, запрещающем расовую дискриминацию, представляет собой миф, легко Опровергаемый при самом поверхностном анализе новозеландской жизни.

Это правда, что в Новой Зеландии лет и законов, запрещающих расовую дискриминацию, и легальных дискриминационных актов. Но реальная дискриминация ощущается уже после первого знакомства с новозеландской статистикой, содержащейся, скажем, в выпускаемом правительством "Официальном ежегоднике Новой Зеландии". Сведения о маори даются где-то за сведениями об общегосударственном балансе, как бы в качестве примечания к общенациональной статистике. Но если к этим данным присмотреться внимательнее, то признаки расовой дискриминации станут совершенно очевидными.

Достаточно сказать, что лишь 7,6% маори заняты в сфере управления и на работах, требующих профессиональной подготовки, а пакеха - 31,2%. В то же время на работах, не требующих квалификации, используются 70% маори, а пакеха - 52,3%. В Окленде, например, где концентрация маорийского населения наиболее высокая (34 тыс. человек, по данным 1966 г.), всего пять юристов-маори.

Новозеландскими властями проводится политика ограничения изучения маори родных языка и культуры с тем, чтобы ускорить процесс их ассимиляции в "обществе белых". Это привело к тому, что сейчас, как утверждает маорийский ученый-антрополог Пат Хохепа, являющийся председателем Оклендского окружного совета маори, лишь один маори из четырех владеет свободно своим родным языком. Доктор Хохепа справедливо замечает, что отсутствие знания языка ведет к отрыву от национальных культурных традиций.

Однако сильно страдает не только языковая, но и общеобразовательная подготовка маори. Свыше 80% учащихся-маори не получают сертификатов об окончании школ, а пакеха - 48%. Из 75 школьников-маори лишь один доходит до последнего (шестого) класса школы. В 60-е годы поток маори, покидающих сельские районы и переезжающих в города, стал более мощным. С 1961 по 1966 г. соотношение между маори, живущими в городах, и маори, живущими в сельских местностях, изменилось в абсолютных цифрах с 71,5 и 95,5 тыс. человек до 118,2 и 82,7 тыс. человек, а в процентном отношении с 42,8 и 57,2% до 58,7 и 41,3%. Это объясняется не только темпами индустриализации страны, но и плохими условиями жизни в деревнях. Однако, попадая в города, маорийская молодежь с трудом находит применение своим силам. Это ведет к глубоким психологическим травмам, распространению пьянства и преступности (среди маори она в 3 раза выше, чем среди пакеха).

Образец маорийской резьбы по дереву. Ворота в па.

Таким образом, перед нынешним поколением маори стоит задача достижения не формального, а подлинного равенства в правах, и оно усиливает свою борьбу. Маори отвергают предлагаемый им правительством путь скорейшего растворения в англо-новозеландском обществе. Поэтому у них вызвал возмущение недавний призыв министра по делам маори Дункана Макинтайра заставить себя, придя в город, вырабатывать "сознание принадлежности к новому обществу, в которое они вошли"1.

В Новой Зеландии действуют влиятельные организации, добивающиеся социального, экономического и культурного равноправия маори. Недавно к их числу прибавилась энергичная организация маорийской молодежи "Совет молодых борцов". Совершенно ясно, что если правительство не пойдет на серьезные уступки требованиям маори, завуалированные сейчас расовые противоречия перерастут в острый конфликт между пакеха и маори.

Жизнь настойчиво и сурово требует от новозеландцев поисков новых путей развития страны. И им придется решать эту проблему уже сейчас, не откладывая. Киви должна научиться летать.

ПРИМЕЧАНИЯ

Глава 1

1 J. A. Willlamson. Cook and the Opening of the Pacific. London, 1946, p. 85.

2 M. Appleton. They Came to New Zealand. London, 1958, p. 67.

3 К. Sinclair. A History of New Zealand. London, 1961, p. 18.

4 Ibid.

5 M. Appleton. They Came to New Zealand, p. 76.

6 G. A. Wood. The Discovery ot Australia. London,1922, p.386.

7  "Welde's History of the Royal Society", vol. 11, p. 33.

8 J. A. Williamson. Cook and the Opening ot the Pacific, p. 93.

9 Ibid., p. 94-95.

10 G. A. Wood. The Discovery of Australia, p. 395.

Глава 2

1 "Первое кругосветное плавание капитана Джемса Кука. Плавание на "Индевре" в 1768-1771 гг."М., 1955, стр. 54-55.

2 W. P. Morrell. The Great Powers In the Pacific. London, 1963, p. 5.

3 О. В. Коцебу. Новые путешествия вокруг света в 1823-26 гг. M., 1959, стр. 1.

4 Ch. Lloyd. Pacific Horlzous. London, 1946, p. 59.

Глава 3

1 A. E. Mander. The Making of the Australians. Melbourne, 1958, p. 8.

2 W. Joy. Birth o( a Nation. Sudney, 1963, p. 6.

3 Ibid.

4 П. Леруа-Болье. Новые англосаксонские общества. СПб., 1898, стр.15-16.

5 M. Appleton. They Came to New Zealand. London,1958, p. 152.

6 Ibid., p. 153.

7 К. Sinclair. A HistoryotNewZealand, p. 23.

8 M. Appleton. They Came to New Zealand, p. 154.

9 Ibid., p. 155.

10 J. R. Elder. The Letters and Journals of Samuel Marsden (1765-1838). Dunedin,1932, p.128.

11 W. P. Morrell. Britain in the Pacific Island. London, 1963, p. 74-75.

12 M. Appleton. They Game to New Zealand, p. 208.

13 E. J. Tapp. Early New Zealand. Melbourne, 1958, p. 80.

14 Ibid., p. 168.

15 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 23, стр. 782.

16 M. Appleton. They Came to New Zealand, p. 236.

17 Ibid., p. 247.

18 Ibid., p. 303.

19 Ibid.

20 Ibid., p. 261.

21 K. Sinclair. The Origins of the Maori Wars. Wellington, 1957, p. 7.

22 Ibid., p. 8.

23 Ibid., p. 54.

24 Ibid., p. 55.

25 Ibid.

Глава 4

1 E. Holt. The Strangeet War. London, 1962. p.70.

2 Ibid., p. 71.

3 E. Holt. The Strangest War. p. 90.

4 Ibid., p. 96.

5 Ibid , p. 134.

6 Ibid., p. 137.

7 К. Sinclair. A History of New Zealand, p. 113.

8 Ibid., p. 115.

9 E. Holt. The Strangest War, p. 149- 150.

10 Ibid., p. 150.

11 Ibid.. p. 202.

12 Ibid., p. 259.

13 Ibid., p. 282.

14 К. Sinclair. A History of New Zealand, p.136.

15 Д. Скотт. Рассказ о событиях в Парихаке. М., 1937, стр.28.

16 Там же, стр. 43-44.

17 J. A. Williams. Politics of the New Zealand Maori. Oxford, 1969, p. 50.

18 Ibid., p. 51.

19 Ibid., p. 93.

Глава 5

1 J. Т. Paul. Landmarks in the History of New Zealand Politics. Wellington, 1936, p. 14.

2 P. H. Hickey. Red Fed Memoirs. Wellington, 1925, p. 31-32.

3 М. Таганский. Демократическая республика и Новая Зеландия. СПб., 1906, стр. 9.

4 H. Чумаков. О народном самоуправлении в Новой Зеландии. М., 1906, стр. 31.

5 А. Р. Douglas. The Dominion of New Zealand, p. 251.

6 В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 28, стр. 512.

7 Там же.

8 В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 16, стр. 298-299.

9 К. Sinclair. A History of New Zealand. London,1961, p. 158.

10 В. И. Ленпн. Полное собрание сочинений, т. 28, стр. 512.

11 Там же, стр. 513.

12 Там же, стр. 511.

13 К. Sinclair. A History of New Zealand, p.200.

14 Ibid.

15 Ibid., p. 202.

16 Ibid., p. 205.

17 В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 28, стр. 511. " Там же.

Глава 6

1 В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 28, стр. 511.

2 А. Р. Douglas. The Dominion of Australia. London, 1911, p. 376.

3 Ibid.

4 A. Ross. New Zealand Aspirations in the Pacific in the Nineteenth Century. Oxford, 1964, p. 90.

5 Ibid.

6 Ibid., p. 108.

7 Ibid., p. 113.

8 J. I Brookes. International Rivalry In the. Pacific Islands. 1800-1875, Los Angeles, 1941, p. 329-330.

9 "Hansard's Parliamentary Debates", third series, vol.221. London, 1874, p. 182, 183, 185-186.

10 "German colonisation". London, 1920, p. 75.

11 A. Ross. New Zealand Aspirations in the Pacific in Nineteenth Century, p. 283.

12 К. Sinklalr. A History of New Zealand, p.197-198.

13 Ibid., p. 287.

14 A. Ross. New Zealand Aspirations In the Pacific In the Nineteenth Century, p. 270.

Глава 7

1 "New Zealand's External Relations". Wellington, 1962, p. 15.

2 "New Zealand Parliamentary Debates. Second Session", 1937, p. 488.

3 "Appendices to the Journals of the House of Representatives, 1937-38". A-7. "Imperial Conference 1937,Sum-mary of Proceedings" p. 35.

4 "New Zealand Parliamentary Debates", 27 October, 1937, p. 1158.

5 "Contemporary New Zealand". Auckland, 1939, p. 263.

6 "The Press", 23 May 1939.

7 "New Zealand Herald", 1 October 1938.

8 F. Wood. The New Zealand People of War. Wellington. 1958, p. 8.

9 A. J. Harrop. New Zealand after Five Wars. London, p. 101.

10 B. K.Gordon New Zealand becomes a Pacific Power. Chicago, 1960, p. 147.

11 Ibid., 205.

12 Ibid., p. 206.

Глава 8

1 "New Zealand Official Yearbook", 1970, p. 32.

2 "Far Eastern Economic Review", 15 May 1971, p. 28.

Глава 9

1 С. G. R. McKay. The Pacific Islands and the Souter Pacific Commission. Wellington, 1956, p. 14.

2 "Pacific Islands Monthly", November 1968, p. 30-31.

3 "Report of the Trusteeship Council 1 July 1960-19 July 1961". New York, 1961, p. 138.

Глава 10

1 "Far Eastern Economical Review", 15 May 1971, p. 39.

Content

Новозеландские острова открывались трижды

Глава 1 АДМИРАЛТЕЙСТВО ДЕЛАЕТ ВЫБОР

Глава 2 СЕКРЕТНЫЕ ИНСТРУКЦИИ ДЖЕМСУ КУКУ

Глава 3 НАЧАЛО БРИТАНСКОЙ КОЛОНИЗАЦИИ

Глава 4. 50 000 ПРОТИВ 28 000 000

Глава 5 ОТ КОЛОНИИ К ДОМИНИОНУ

Глава 6 "КОЛОНИАЛЬНЫЙ ДЖИНГОИЗМ"

Глава 7 В ОГНЕ И БУРЯХ XX ВЕКА

Глава 8 ТРЕВОГИ ВЕРНОПОДДАННОЙ

Глава 9 КОЛОНИИ ДОМИНИОНА

Глава 10 МАОРИ СЕГОДНЯ

ПРИМЕЧАНИЯ